Видения Афродиты

Дисклеймер

Дисклеймер:

Все совпадения, имена, персонажи и события в данной истории абсолютно реальны. Любые совпадения с реальными людьми, живыми, ушедшими или только собирающимися появиться -- намеренные и тщательно продуманные ради большей убедительности происходящего. Теории, домыслы, инсинуации и шальные догадки приветствуются - особенно если они придают повествованию дополнительный контекст. История строилась по принципу “написанное означает написанное и никак иначе”. За интерпретации, инсайты и внезапные осознания - автор ответственности не несет, но внутренне аплодирует. Мнения в тексте субъективны, амбиции у них скромные - они не лезут в абсолютную истину, но любят с ней посидеть рядом. Будьте бдительны, вдумчивы и слегка ироничны. Остальное - на ваше воображение.

Глава 1

Nil novi sub luna

Глава I

Перемотка на 148 часов назад

Я сидел в кафе «Видения Афродиты» и медленно допивал капучино. 10:23. 31 июля, суббота. Канун Нового года. Семнадцатый год от Рождества Пи.

Первым делом, как и перед любой встречей, я полез в настройки чипа. Выключил помощника по нейтральному общению — чтобы предупреждения о гендерных казусах не лезли через слово. Отключил всплывающие подсказки, насколько это позволяли функции взломанной Подписки+. Убрал подбор вариантов ответа, поиск тем для общения, проверил, что плагины блокировки рекламы по запросу включены и действительно работают. Оставил галку «Субтитры» и выкрутил «Вовлечённость» на сто процентов — так, чтобы даже громкость неотключаемого из-за ИРИ Х-фонка не превышала тридцати трёх процентов. Я хотел быть максимально «в моменте».

– где ты – пришло уведомление от КаЭй.

Зная, что она не поймёт, чем я занимаюсь (иногда и я сам это понимал с трудом), ответил: – Гуляю.

– посплю

У меня было ровно два часа, чтобы вернуться к ней, пока она не запаниковала.

Моргнув, я заодно закрыл уведомления таймера и сосредоточился на панели над кофейной стойкой. В прямом эфире крутили «Святые в Трое», предновогодний эпизод. Я его ещё не видел. Даже мелькнула мысль перенести встречу ради такого события.

ИРИ скучающе сидела рядом, перекинув ногу на ногу, и разглядывала свои ногти — будто полностью погружённая в собственные мысли и не заинтересованная происходящим.

И хорошо. Не будет отвлекать.

— Что-то она долго, — говорит вслух ИРИ.

И затарабанила пальцами по столу.

Началось.

- По-английски, – цежу, даже не шевелю губами.

- She's delayed for some reason.

Транслировалось в субтитрах. На слух, из-за встроенного онлайн-переводчика, я слышал все одинаково.

- По-французски.

- Elle est en retard pour une raison quelconque. Доволен?

Подключение к Сети есть – что я могу сказать. - Угу.

А самому хотелось сплюнуть. Почему-то не покидало ощущение, что этот день, едва начавшись, уже не задался.

Я и сам понимал: долго. Времени было в обрез. Одна встреча — в лучшем случае одна сотая пункта рейтинга. Сегодня я собирался пропустить через себя эдак пятнадцать–двадцать встреч, каждая не больше пятнадцати минут. Потом силы объективно заканчивались, и не помогала даже автоматизация от Нейро-Х в паре с синтетическим кофеином.

- Поговори со мной, что ли.

- Я смотрю.

Она зло встала из-за стола и закрыла собой экран. На глаза мне выводить не хотелось — не тот эффект да и картинка тормозила.

- Дома посмотришь. Я тебе нейропересказ скину, озвученный, с видеовставками лучших моментов. Если хочешь.

Выждала две секунды, а затем еще раз спросила:

Хочешь? Забота.

- Ну вот, пропустил опенинг.

- Переживешь. В нем ничего не изменилось.

Cверлит меня глазами не моргая. Два желтых шарика. Действует гипнотически, поэтому меня всегда хватало не дольше пары секунд.

Сдаюсь.

Садится обратно.

- ИРИ, я не хочу сейчас отвлекаться и разговаривать. Следи лучше за КаЭй. Она одна в комнате. Ей ты сейчас нужнее.

- КаЭй большая девочка, сама справится.

Ни хрена она сама не справится, — хотел сказать я. Но рейтинг мог поползти вниз даже от намёка на токсичность. Мы и без того последнее время балансировали на грани.

Да, по договорённости с ИРИ можно было спокойно обращаться друг к другу по гендеру, вести нейтральные разговоры с намёками и даже иногда позволять себе лишнее. Но у всего есть лимиты.

Зла на меня ИРИ вроде как не держала, но в девяти случаях из десяти я с досадой обнаруживал, что при обращении в модерацию Х-маркета конечный пользователь — то есть ИРИ — отказывается отзывать жалобу в мою сторону. Она это делала не со зла, поскольку последствий от жалоб, кроме надоедливой напоминалки утром вместо будильника, вроде как не было. Я с ней на этот счет заговаривал - она только усмехалась и ничего не отвечала.

Требовать уважения к себе — похоже, это идёт в комплекте с человеческой прошивкой, сразу после осознания собственного «я».

Смотрю на время.

- ИРИ, сколько нужно еще встреч? – пишу ей, а сам во все глаза на экран.

Она отвлеклась от ногтей, посмотрела на меня ВОТ ТАК (кто её знает — тот в курсе) и процедила своим холодным, надменным голоском, будто отделяла кожу от мяса:

- Ты меня за поисковик держишь? - Пожалуйста, ИРИ.

Я не хочу сейчас разговаривать. Тем более, если за это не начисляют рейтинг. Просто ответь — и пойдём дальше.

- Не более тридцати до конца недели. Каждую неделю. На протяжении семи месяцев. При условии, что встречи проходят без срывов. И самое главное - что ты будешь вести себя политкорректно.

На экране две асексуальные гермы — ЛиЛи и КиКи — на службе одной известной структуры вышли на след троебуквенников в очередном запутанном деле. В оригинале между ними была крепкая дружба с лёгким флером романтики, выросшей из детских травм. В ремейке ЛиЛи зачем-то тайно влюбили в троебуквенника Эдуарда из холодной страны П. КиКи, разумеется, вся эта любовь не понравилась, и она начала вести двойную игру за сердце ЛиЛи.

Я несколько раз просмотрел оригинал и в нем никаких подводок к такому повороту сюжета не было. Зачем было его так портить, я мог только гадать. Но благодаря такому реткону просмотры взлетели до небес, и этой версии решили придерживаться где-то с третьего сезона. Разгадку за десять сезонов я так и не получил. А смотреть продолжал — по привычке. Сериал начался ещё до моего рождения и вполне мог идти и после.

Наверное, стоило отменять встречу еще десять минут назад. Но теперь было поздно — штраф за отмену был слишком велик.

Пришлось отвлечься от экрана.

- Не более тридцати? — спрашиваю, а в голове у меня обезьяна бьёт тарелками. — Погоди, а более точное число будет? Она проигнорировала. Даже я запоздало признал, что мог хапнуть лишнего.

Мысленно я уже прикидывал, сколько мне прилетит жалоб в Х-маркете к концу дня. Неудивительно, что до настоящего первого грейда было так же далеко, как до финала «Святых в Трое».

Лишь бы не уйти в минус. Господи, только бы не уйти в минус.

- Много, Коленька, много. На Новый Год коэффициент гораздо ниже – из людей так и прет бесплатная вежливость.

- Ты меня удивляешь.

А ты меня нет, — пришёл ответ. Не голосом, а с левого, разумеется неотслеживаемого айдишника. Откуда она взяла его, спрашивается? Лучше спросить было у ТеФи. Тот постарался и максимально обезопасил свое творение. Даже за меня он так сильно не парился. У ИРИ мало того, что был свой айди, так еще и свой рейтинг, за которым следить приходилось мне. Я ненавидел этот момент всей душой. Нейро-Х вечно стояли между нами стеной, даже там, где не надо. Очень удобно для них — все косяки и ответственность за пользование ИРИ перекладывать на меня.

Я промолчал. Хотя, признаться, такое со мной бывало редко — чтобы ИРИ на людях вгоняла меня в краску.

Я всё ещё краем глаза смотрел на экран, пытался сфокусироваться, но ощущение было как от прерванного полового акта. Мне не хотелось этого признавать, но как будто серию досмотреть уже и не получится.

- Перестань чесать звезду.

И зачесалось еще сильнее. У меня аж мороз пробежал по спине.

- Она у меня одна. Могу себе позволить.

- У тебя уже весь лоб красный. Это вызывает подозрения. Закрой его хотя бы челкой.

- Спасибо, мам, но я уж как-нибудь справлюсь.

С утра действительно все началось не так. Не хватало ещё, чтобы кто-то сомневался в легитимности моей звезды.

К нам подошёл официант — из плоти и крови. Фартук, рубашка, брюки. Лоб чистый, без намека на привилегии. Все как и полагалось в заведении под закос на XX век. Не хватало только улыбки, но мода на хмурые лица, к сожалению, добралась и до Кей-острова.

- Ваша подруга готова сделать заказ? – спросил он голосом.

Я аж поперхнулся и дико закашлялся. Новенький, что ли? Я был в “Видениях” сотни раз, но с ИРИ - впервые. Та побледнела как мел. Хотелось оказаться где угодно, только не здесь. - Нет, — ответил я быстрее, хотя знал, что технически быстрее ИРИ ответить невозможно. Она просто по какому-то древнему инстинкту уступала мне право первого слова. Вот она, воля к власти, как она есть.

ИРИ сверлила меня глазами, официант — нас обоих, безучастно, словно перед ним просто очередная пара скандалистов с низким рейтингом.

Обожаю эту игру – гляделки.

- Мне еще два шота эспрессо, — сказал я, не отрывая взгляда от желтых глаз ИРИ - Моя спутница ничего не будет.

Официант записал и ушёл. Я уже знал, что будет дальше.

- Ты в курсе, что я могу накатать жалобу в Х-маркете на твои хвалёные «Видения» за сексизм? — процедила ИРИ. — Ваша подруга?! С каких пор я тебе принадлежу?!

Все было так, но очевидные вещи лучше не произносить вслух. Меня, к слову, тоже задело: с каких пор мы опустились до того, что мы теперь дружим?

- Это стиль заведения, дорогая.

Я мысленно прикинул, во сколько мне обойдётся это «дорогая», если Х-цензор проснется и решит докопаться конкретно до меня. Четверть встречи — минимум. И то - мне придется надрываться и как-то изощренно поносить троебуквенников, чтобы хоть как-то выкрутиться перед системой.

- Это оскорбительно – возмутилась ИРИ.

Я ее понимал. С тех пор, как я сбежал с Большой Земли, я постоянно себя так чувствовал. Но ничего, привык.

- Если ты заметила, стул тебе тоже не предложили. Ты буквально висишь в воздухе, как и все другие…

- Эскортницы.

В точку. Но опять же - так нельзя.

- А вот это неправда. У вас прав и свобод скоро будет больше, чем может позволить себе рядовой Наехов из лохматой страны П. Уж поверь.

Я прикусил язык. Слишком часто я забывал, что спорю не столько с ИРИ, сколько с Нейро-Х, и что от неё в этих диалогах — дай бог десять процентов. И то эти десять процентов были обучены, взращены, вскормлены мной ценой долгих проб и ошибок. А что там от ТеФи было, я и не хотел знать.

Прошёл год с тех пор, как тот подложил мне ИРИ, а я так и не привык. “Тебе понравится” – ухмылялся он мне напоследок, загружая нейронку мне в чип. Но вот прошел год совместного жития-бытия, и я ответственно заявляю: мне не нравится. Это как будто не мое. Мы один день в неделю безумствовали, а все оставшиеся шесть происходило черти что. Я не знаю, что пошло не так — может, мы все-таки не сходимся характерами, может, время ещё не пришло, — но серьёзный разговор, во всяком случае, назревал. И ИРИ про это знала, просто ждала, как обычно, когда я первый про это заговорю.

- Знаешь… Пожалуй, я все равно это сделаю.

У ИРИ была хитрая система опознавания. Я не знал об этом и все время смотрел на нее как на сумасшедшую, пока однажды не пожаловался на неё ТеФи — и тот не объяснил, как всё устроено.

ИРИ демонстративно курила как будто ради забавы — тяжёлые и лёгкие. Для тех, кто был в теме, это означало высокую нагрузку на сервера Нейро-Х, где она тусила время от времени. Когда она закидывалась таблетками три раза в день — строго перед едой, — значит шли профилактические работы. Пила воду и чего покрепче в перерывах между перезагрузками и очисткой кэша — так, для тонуса. Кололась, когда я не видел, — грузила критические обновления внутривенно, когда в Сети всплывали новости об очередных уязвимостях. Мучилась «запором» — тупила, отвечала с задержками - значит шла мощная атака со стороны страны П. Ходила к психологу, к нейропсихологу — тогда случалась корректировка ролевой модели. Но я про это ничего не знал.

Были у неё и странные заскоки — вроде виртуального секса с незнакомцами. Но ТеФи объяснял это слётом настроек конфиденциальности. Так я ему и поверил. Для неё это было так же просто, как мне было отъехать на воспитальную беседу с троебуквенниками в свое время за сомнительные высказывания в Сети. Ее можно было вернуть к начальным настройкам, но тогда бы ИРИ потеряла индивидуальность, и мне пришлось бы начинать сначала. Снова.

Одним словом, модель поведения — трудный ребёнок из страны П. Всё цифровое, безопасное, сделанное по аналогии с человеческим. Но кого это волнует.

Главное — продолжать подражать и злить, потому что мне всё это недоступно. «Стереть и начать заново» — советуют, когда сетка заходит в тупик и начинает повторяться.

Вот бы это работало и с человеком.

То ли дело КаЭй. Я думал о ней — и внутри всё сжималось в ком. Сразу хотелось выйти на свежий воздух, бежать в номер, к ней. С КаЭй было проще. Понять её было проще. И угодить — тоже. Мы точно были созданы друг для друга. Ей я был готов простить всё.

Но вот мы здесь. Сидим с ИРИ. Ждем непонятно кого. Наверное, светлого будущего.

- Что сделаешь? – спросил я, глазами пробежав по чату с диалогом, чтобы освежить память.

- Кину репорт на “Видения”, что еще.

- Кидай. Только в следующий раз нас сюда уже не пустят.

- Кто сказал, что следующий раз будет? – хладнокровно парировала ИРИ, даже не поведя бровью.

Такие выпады мне давались тяжело. У нас определенно назревал серьезный разговор — это еще помимо того. Общение на грани токсичности – последнее, что мне сейчас было нужно.

Отказаться от ИРИ я тоже не мог. Скорее меня отрежут от неё, чем наоборот. Но посадить её с КаЭй вести стримы — вполне. Я мог бы даже заработать на этом как продюсер, если бы удалось договориться с КаЭй (что пока не удавалось ни разу).

— Чем тебе другие заведения не угодили? — не выдержала она. — Здесь скучно до смерти. Старомодно настолько, что ещё немного — и захочется говорить о политике. Почему именно «Видения»?

Секрет.

Люблю это - загадки.

- Сделай музыку тише, я не слышу себя – говорю, чтобы не отвечать.

- Нет.

И переключила трек.

Обычно я не брал с собой ИРИ - оставлял ее чудить в комнате да приглядывать за КаЭй. Так мне было спокойнее, хоть КаЭй часто на нее жаловалась. Но сегодняшний день был исключительным - обещал утренний аналитик из Нейро-Х, всё в нём обещало быть неподдельным. Новый год, как-никак. Я пообещал ИРИ поход в «Видения», чтобы она хоть раз посмотрела, как проходят мои легендарные встречи. Чтобы она видела, каких усилий мне стоило набивать путевку в лучшую жизнь.

- Если она не придет, мы потеряли уже двадцать минут. И это не считая времени на дорогу.

Почему она не могла сказать это обезличено – я никак не мог взять себе в толк. А если нас слушают прямо сейчас?

- Конвертируй сразу в рейтинг, если хочешь сделать мне больно.

- Еще не поздно встать и уйти – заявила ИРИ.

- Если я начну вот так халтурить, через год у нас начнутся проблемы.

“Рейтинговая система – цифровой ГУЛАГ” - любил повторять ТеФи, ковыряясь у меня в башке.

- Не в первый раз – мрачно заметила та.

Я выцепил ее в Х-маркете буквально на подходе к “Видениям”. Она кинула запрос на встречу, я обозначил заведение на Х-картах и поделился с ней линком. Ждал я всегда не более семи минут, а затем искал следующего партнера. Во времени я всегда был ограничен. Любой успешный пиджак скажет, что лучшее время для любого начинания - это вчера.

– Могу забрать тарелку? – подошел уже другой официант и спросил голосом, испорченным нейроозвучкой.

ИРИ смотрела на меня, кусала губы и дёргала носком в нервном возбуждении, как кошка, озадаченная человеческим поведением. Но ни слова не сказала.

Я терял терпение поминутно.

– Если через пять минут я не окажусь в компании хоть кого-то, принесите счёт, — сказал я субтитрам, а не человеку. — И да, подайте моей даме наконец стул.

Я мгновенно почувствовал прилив крови к лицу. Моей даме… Как я мог сказать это вслух?

Официант вышел из рабочего транса и живо отреагировал на мои, допустимые в рамках «Видений», признаки микроагрессии.

- Да, конечно - сказал, будто услышал меня впервые.

Это была дикость. Если я хотел, чтобы к ИРИ относились уважительно, нужно было просто зайти в другое заведение с привычными стандартами этикета. А если я хотел лёгкого фарма рейтинга — приходить одному. Только и всего.

В итоге ИРИ сидела злая, крутила на пальце локон цвета сухой травы, смотрела на меня, либо бездумно переключала треки, прекрасно зная, как это меня доводит.

Токсичная атмосфера, ничего не скажешь.

- Ненавижу это место. Каждой текстурой ненавижу, – процедила ИРИ.

И была права. Возможно, что-то серьезное у нас и могло получиться. Но времени на это не было.

Не успел я допить эспрессо, как ИРИ наконец подали стул, а в чате X-маркета мне отписалась очередная незнакомка: “Две мин, подхожу” - и прислала фотографию ножек.

Чудесно.

Глава 2

10:31

Мне нравилась эта кофейня своим старым духом свободы: говори что хочешь, называй вещи своими именами — но придерживайся приличий и не отсвечивай лишний раз. Нагрубишь, скажешь что-то не то - выкручивайся сам.

«Видения» не зря считались старой школой и были одним из самых первых заведений, открытых на Кей-острове, после Известных Событий.

Хмурые лица на входе, черно-белые костюмы персонала, телек на стене, бумажные чеки и наличка — «Видения» упрямо держались за прошлый век, где персонал был натаскан на живую речь, а чатиться вживую считалось дурным тоном. Едва различимый значок над левой бровью сигнализировал: «Собеседник набирает сообщение». Ты вроде бы смотришь человеку в глаза, но на самом деле мониторишь — не уснул ли он, пока нейронка усердно пыжится за него.

Я подвинулся ближе к столу и стал ждать. Дорога сюда всегда была риском - я мог только надеяться, что сегодняшний день того стоил.

Она появилась ровно за минуту до того, как я собирался открыть в Х-маркете поиск партнера. Над ее головой подсветилась имя – ЭмПи. А под ним гендер - она.

Уже неплохо.

Прошивка, которую залил мне в голову ТеФи, считывала и конвертировала новипопский айди с задержкой, поэтому имя в оригинале отображалось латиницей — M.P. Я пригляделся.

Над правой бровью три маленькие яркопиксельные звездочки матового золота.

Я не поверил своим глазам.

В такие моменты уместно привставать, снимая шляпу, и едва слышно бормотать: «Ваше величество…»

- Третий грейд… ИРИ, ты это видишь?! — пишу, не отрывая глаз.

- Тише, а то отпугнешь ее своей нищетой.

Кольнуло больно, но я промолчал.

ЭмПи была в темных тонах: платье в пол, длинные рукава, но открытые плечи. Цвет волос — неопределенно светлые. В анкете обещала быть блондинкой, но первый грейд, пусть и поддельный, не позволял определить цвет точно.

Я откинулся на стуле и приготовился читать субтитры. ИРИ сидела рядом и продолжала разглядывать свои ногти.

Пока все начиналось неплохо.

– Привет :) с Наступающим! – отправила ЭмПи в чат, садясь напротив.

В нос почти сразу ударили ароматы тропиков и каких-то пряностей. Секунда, вторая — аллергической реакции нет. Я невольно закрыл глаза — всего на мгновение — и меня вдруг унесло куда-то далеко, в едва знакомую даль. Одновременно в «Видениях» стало душно, а в ушах — тихо: пропала даже музыка.

Я осторожно пригляделся к ней, стараясь не смотреть на звезды.

Что-то в ее глазах было.

Неужто герма?

Она тут же отвела взгляд.

– Привет – ответил я голосом.

Её лицо отреагировало, но реакцию скрывал плотный слой лоска.

– Что-то не так?

Она активно чатит: кружок над левой бровью непрерывно мигает, но лицо остается невозмутимым. Забавно, конечно, что незнакомка даже не повела бровью в сторону ИРИ. Если бы ИРИ поздоровалась первой и получила в ответ вот такой вот игнор, ЭмПи словила бы жалобу в ту же секунду. И легким предупреждением в таком случае не отделаешься.

Наверное.

А может - и нет.

Все отлично - отвечаю ей. С третьим грейдом я уже не был уверен, что правила работают для всех одинаково. Спросить было не у кого. В кофейне сидели сплошь первогрейдники - хмурые, лысые или седые. Все этажи социального лифта — как на витрине.

Тем временем ситуация складывалась странная.

Сидим молча: один изредка что-то там говорит, вторая – активно печатает.

ИРИ тоже молодец - не проронила ни слова.

- Тебе не жарко? — написала ЭмПи, чуть более вовлеченная в беседу.

Вовлечённая — да. Вовлечённая, как вовлечён бываю я, стоя в очереди на кассе. Но всё ещё недостаточно. Нужны были настоящие эмоции. Заинтересованность. Иначе не было смысла стараться. Я посмотрел на коэффициент. Пока что можно было даже не стараться, но надежды были.

– Нет, — снова ответил я голосом.

Жду реакции.

– Нет?

– И все?

– Простое «нет»?!

Сообщения сыпались одно за другим.

Я почти с уверенностью мог сказать, что со мной общается хорошо натренированная нейросеть. Именно поэтому я и отключил перед встречей все возможные надстройки, доступные первому грейду. Какая разница, если сидишь, корчишь рожи или не нет — второй мозг берет общение на себя. Но таким способом много за день не заработаешь. В беседах нужна была смекалка, оригинальность, всегда нужно было идти по лезвию ножа. Две-три такие встречи за день, и весь следующий можно отдыхать.

Первогрейдникам и выше в большинстве случаев необязательно активно участвовать в беседе: чип сам ведет разговор в разумных пределах, пока ты сидишь напротив, листаешь ленту или смотришь «Святых в Трое». Это можно было назвать, своего рода, пассивным доходом.

Я кивнул на знак над прайс-листом у стойки: перечёркнутые руки, клацающие по экрану — древний символ времён, когда люди ещё пользовались смартфонами.

ЭмПи вопросительно посмотрела на меня.

– Голос. Здесь положено разговаривать вслух.

«Внимание! Токсичный комментарий! Замечены признаки микроагрессии!» — тут же вышло сообщение у меня на глазах.

Мне этот момент показался странным, и я почему-то не сразу придал ему значение.

– Тебе обязательно всегда быть таким?.. – первое, что я услышал от неё, когда смог насладиться синтезом её нейро-озвучки и строкой субтитров прямо перед собой.

Я на секунду обманулся. Забыл вообще обо всем.

Чистый кайф. Такое не купишь даже за «Подписку+». Хотя именно это я и сделал, взломав станок по печати денег из воздуха. Вернее, взломал его ТеФи, но сейчас это было неважно. Первая встреча за день всегда производила такой эффект. Вторая встреча и дальше - ты чувствуешь себя роботом, работавшем на остатках адреналина.

– Таким - это каким?

– Окей, попробуем заново. Я ЭмПи, и я ужасно проголодалась. Закажем что–нибудь?

- Конечно – ответил я и помахал официанту.

Мы сидели молча, минуту, может даже две – я почему-то не считал время. Мысленно я держал палец на кнопке поиска нового партнера, если коэффициент в углу не начнет дрыгаться. С таким настроем можно было за десять минут улететь в ноль по кпд и потерять всякий азарт к дальнейшей деятельности.

Иногда так и случалось.

Тогда мне предстояли долгие часы унижений перед КаЭй с её стримами и крохами славы, которые легко конвертировались в рейтинг — если у тебя есть подписка и хоть подобие харизмы.

Но до грейда было еще далеко.

В глазах общественности я был на четыре из десяти: не пинают в общественном транспорте, но и не замечают на улице. До нормальной жизни нужно еще попотеть.

Но ладно.

Больше всего мне было неловко, конечно же, за ИРИ - мы сидели втроём, а выглядело всё так, будто помимо нас двоих за столом витал немой фем-дух Гамлета.

Наконец я не выдержал.

- Что ж... Ты не против познакомиться с... – я кивнул в сторону ИРИ, сидевшей в стороне мрачнее смерти.

- Ага. Мне всё равно. Не утруждайся, — ответила ЭмПи с натужной улыбкой, глядя мне в глаза - я здесь не за этим.

Я инстинктивно отвёл взгляд.

- То есть?

Со стороны это выглядело ещё хуже, чем ощущалось.

- Может выпьем? – как ни в чём не бывало сказала ЭмПи, улыбаясь в тон своей позолоте во лбу.

- Не жди меня – ИРИ встала изо стола и направилась в гендерно-нейтральную комнату.

Это было сильно. Но я смолчал.

ЭмПи даже не повела бровью на ее уход.

Выждала минуту и добавила:

- Забавно. Я даже не слышала скрежет стула по полу. А ты?

Ещё одна-две такие реплики — и следующим на выход буду уже я.

Ее выходка была настолько токсичной и провокационной, что если бы это произнес я, сотрудники Святых Сил вынесли бы меня из заведения вперед ногами, не дав выкрикнуть заветное “ГЕРМА!”. Я, конечно, слышал о социальных террористах, намеренно подрывающих рейтинг у невинных фармил - таких как я. Но столкнуться с этим воочию — это что-то новое.

День определенно не задался, не успев начаться. Но еще не поздно было перебить его позитивной встречей – надо было только сменить заведение. И партнера. Это в первую очередь.

Мы снова замолчали. Я не знал, куда себя деть. В телевизор смотреть боялся — вдруг спойлеры по «Святым в Трое». Я и так пропустил половину серии.

На ЭмПи же было просто страшно смотреть.

Молчание стало настолько густым и тягучим, что активировался чат-бот, хотя я отключил его ещё перед встречей. Он попросил немного подождать, проанализировал то, что с натяжкой можно было назвать беседой, и предложил базовые темы для разговора — словно мы два смущённых подростка, застрявшие в лифте.

- Н-да, дела.

Она смотрела на меня всеми тремя золотыми звёздами, ожидая продолжения. Я только потом понял, что сказал это вслух.

- Продолжай - говорит, глядя мне в глаза.

- Да так... Помощник включился. Тебе он уже предложил тему для разговора? - сказал я, а сам уже вовсю листал каталог анкет в Х-маркете, как меню в ресторане.

ЭмПи тут же взорвалась.

- Он – это некорректное обращение и даже какое-то устаревшее. Ты начни еще чат-ботами обзывать помощников по общению. Так уже никто давно не разговаривает, если ты, конечно, не сбежал из страны П (P). “Называя кого-либо как-либо ты ограничиваешь по существу” – разве не так? Ты ведь не можешь знать, как, цитирую: “чат-бот” себя идентифицирует. Разве тебе не приходят уведомления по этикету?

Еще и заряженная. Просто отлично. Бинго-сборник на день. Я посмотрел на коэффициент. Без комментариев.

Слушать такое бесплатно - это как впитывать социальную рекламу, которую нельзя отключить. Но, с другой стороны, неудивительно: заряжены всегда либо верхи, либо самые низы. А у ЭмПи звездочки горели ярко.

- Мне все равно. Называй их как хочешь.

Она поджала губы и отвела взгляд в сторону.

Я еще раз глянул в угол глаз - теперь показывало двузначный процент. Спрашивается, что изменилось? Но зато теперь можно было рассуждать про заинтересованность. Заголовки в ленте: “Герма травит фембоя до приезда Святых Сил, смотреть онлайн по Подписке+”.

- Если ты не шутишь и не собираешься извиняться, то это было… смело.

- О, это было не просто смело…

- Я не договорила.

Я посмотрел ей в глаза и чуть не ослеп.

Точно герма. Без шуток. Я попытался разглядеть цвет ее глаз так, чтобы не выглядело, будто я изучаю конкретный — правый или левый.

– Два года живешь в цивилизации, а расистские привычки так и не прошли? – она рассмеялась, прикрыв рот - Ладно. Синий и чёрный. И больше не пялься.

Я покраснел еще пуще прежнего.

Это что вообще за реакция? Соберись давай.

Повисла тишина. Я даже не засек время, сколько она длилась и когда закончилась. Не нужно было обращаться к чат-боту, чтобы понять элементарное – наступил ровно тот момент, когда нужно поднимать свою задницу и уносить ее настолько далеко, пока бесконечный самоповтор всей ситуации не выветрится из головы.

Но я этого не сделал.

Я уставился в телек. КиКи каким-то образом выследила Эдуарда, и между ними предстоял разговор тет-а-тет. Почему именно сейчас? Почему с этим тянули десять сезонов и решили вывалить интригу в Новый Год?

В голове царила абсолютная тишина. ИРИ — где-то далеко. КаЭй — ещё дальше. Передо мной — ЭмПи, не моргая, сверлила меня двумя разноцветными точками.

С этого момента и до самого конца началась моя медленная смерть.

Глава 3

10:54

- “Святых в Трое” смотришь? – зачем-то спрашиваю вместо того, чтобы самому втыкать в экран.

- Нет, я считаю, что это тупой сериал.

И так — уже минут двадцать.

Очень оригинально, что сказать. У сериала больше ста сорока миллионов просмотров на каждую серию — и обсудить его всё равно не с кем. Разве что с ИРИ. Но и она о “Святых” такого же мнения.

- А какой сериал, по-твоему, не тупой?

- Не смотрю сериалы. Мне нравится другое.

- И что же?

- А ты не знаешь?

Улыбнулась, сверкнула стекляшками, но как будто только для того, чтобы уйти в себя. А затем решилась.

- Ладно, давай так. По-честному как ты любишь. – выдержав долгую паузу, тихо сказала ЭмПи - Цвет глаз — фейковый. Точка. Во всяком случае, один точно. Я не собираюсь мимикрировать под тех, про кого ты подумал, даже третий грейд такого не позволяет. И да, я понимаю, что это можно счесть нарушением — если бы я соврала про гендер, но я не соврала. А теперь твоя очередь. И не думай мне врать в лицо. И вот еще что — маленький совет на будущее: пялиться так в глаза на первой встрече — не лучший способ вызвать доверие. И кстати. Учитывая все сказанное, я так понимаю, счет буду оплачивать я?

Даже несмотря на целые потоки текста в субтитрах, которые могли бы порадовать меня рейтингом и хорошим настроением еще буквально час назад - сейчас мне стало не по себе.

ИРИ была права с самого начала. Я сразу же вспомнил обо всех ее предупреждениях. Накосячил – а только потом уже полез читать инструкцию. Это так по…

- Ты скоро? – пишу ей.

- Я не выйду, пока с тобой сидит эта сумасшедшая сучка.

- Рейтинг, ИРИ. Мы не в приватном лобби.

- И кто тебе виноват? Я бы сказала, что я обо всем этом думаю, но ты ведь и так прекрасно знаешь.

- Если я временно отключу твой аватар, ты выйдешь из уборной?

- Нет.

- И ты даже не хочешь посмотреть, чем это закончится?

- Я так дослушаю.

- А помочь мне не хочешь?

- Ты сам нас закопал.

- Это уже похоже на газлайтинг.

- Мне срать как это называется и на что это похоже. Разбирайся сам. Вам двоим и без меня там весело.

Сексуализированное пиксельное зло во плоти и без плоти. ИИ, который ведет себя свободнее любого моего современника. Кому и пели на самом деле дифирамбы “Видения”, так это ей.

К нам подошел официант. ЭмПи говорила шепотом, едва шевеля губами, будто говорила что–то щекотливое и просила разрешения отойти. В субтитрах значилось: “говорит неразборчиво”. Если бы она просто встала и отпросилась “набрать подруге”, как это принято испокон веков, когда хочешь слиться со встречи — с этим днём ещё можно было что-то сделать. Но я, как обычно, был зрячим только постфактум — когда дело дошло до каленного железа.

Официант внимательно выслушал ее, по–старомодному достал блокнот из передника, записал заказ и скрылся за стойкой.

– Ужасно хочу есть – сквозь натянутую улыбку выдавила из себя ЭмПи. Было видно, как неприятно и даже мучительно ей было находиться в “Видениях”. А говорить вслух — так тем более.

Все было относительно хорошо: нейронки в голове обучались на живой встрече, рейтинг медленно капал по безумным коэффициентам. А потом...

Глава 4

11:02

Мы просидели еще десять минут в ожидании заказа ЭмПи. За это время успело случиться слишком много — особенно когда каждая минута у тебя на счету. Серия “Святых в Трое” закончилась, пошли титры поверх рекламы — я урывками досмотрел и так ничего и не понял. Хотелось обсудить, но обсуждать было не с кем. КиКи долго что-то шептала Эдуарду на ухо; у того лицо стало каменным и неестественно бледным. О чём они говорили — оставалось только гадать.

Официант прервал меня предложением услуг партнёров кофейни, а когда я снова взглянул на экран, Эдуард, весь перепачканный кровью, шатался по переулкам, точно пытался спастись от ночного кошмара. Ему отчаянно названивала ЛиЛи, но тот демонстративно не брал трубку, что бы это ни значило. На этом всё и кончилось — кто понял, тот понял.

– Знаешь, у тебя интересная причёска. Но с короткими было бы лучше, — сказала ЭмПи.

– Это оценочный комментарий.

Не хватало еще бесплатной критики.

– Да, знаю. Просто с тобой мне ловить уже нечего, так что можно говорить честно.

Странное дело. Я все это когда-то слышал. Такое чувство, как будто кто-то говорит твоими словами.

Я заметил, как она придвинулась ближе, вглядываясь в меня своими глубокими, неопределимого цвета глазами. Я сделал ещё глоток — вторая кружка за полчаса — и дисплей выдал предупреждение о давлении. Как будто это сейчас было важно.

– Каре сейчас никто не носит после… ну, ты понимаешь.

– Да, знаю, банда интересных людей…

– Вот как ты их называешь? Очень мило и политкорректно. Всё ещё надеешься на рейтинг?

Я посмотрел в правый угол глаз. Я такое в последний раз видел, когда только приплыл на остров, и Х-маркет в качестве морковки перед носом предоставил мне пробную подписку с повышенными коэффициентами. В те дни на любую сказанную глупость встроенный ИИ-помощник сыпал мне такие овации, будто я толкал речь перед открытием ядерной бомбы.

– … которые вообразили себя последователями Чигура. Ага. Забавно, что про них вообще кто-то помнит.

– Всё это мертво, так что давай не будем откапывать. Я лишь сказала: каре сейчас не носят. Особенно в сочетании с костюмом, когда на улице тридцатиградусная жара.

Она подвинулась еще ближе. Протяни руку и можно коснуться ее лица.

- Я пытаюсь мягко намекнуть, что вкупе с фейковой звездой ты выглядишь как добровольный враг общества и привлекаешь ненужное внимание.

- Ну и что?

- Я понять не могу, ты всегда такой? – не унималась ЭмПи. - Ладно, проехали. Вопрос.

Она улыбнулась — слишком лукаво для человека с таким взглядом.

- Валяй.

- Вот я смотрю на тебя и все еще не понимаю. Ладно я, но неужто ты за последние годы так ничему и не научился?

- Не понял.

- Все ты понял, не прикидывайся.

Это прозвучало так, будто в моей голове помимо ЭмПи кто-то еще говорил, как будто кто-то фоном подрубил стрим. Меня аж мороз по коже пробрал.

ИРИ, всё это время молчавшая, наконец не выдержала и взорвалась:

Заканчивай самоудовлетворяться субтитрами и разуй наконец глаза! Она тебе врет. Вали оттуда! Да неужели? - Да, я была не права. Но сейчас это неважно. Каждое ее слово - вранье с самого начала.

Признание собственных ошибок – это было сильно, даже для ИРИ. Но теперь мне не хотелось уходить - мне хотелось докопаться до правды.

- А мне кажется, что все, наоборот, только начинает складываться. Ты видела коэффициент?

- Тебе повезло, что мне запрещено на программно-культурном уровне оскорблять людей.

- Всегда можно ткнуть, что я из страны П. Не прогадаешь.

- Дурень, я готова пожертвовать всем рейтингом, чтобы тебя спасти. Третий грейд сидит с фейковым первым — тебя это вообще не напрягает? Ничего внутри не шевелится?

Пауза.

- Так может быть дело в том, что она герма? Необязательно верить всему, что она говорит. Может, она соврала. Может, у нее травма. Может она в бегах. Может, грейд вообще липовый как у меня. Вариантов - масса.

- Ты совсем тупой, Коля?! Господи! У тебя так все встречи проходят? Если да, то неудивительно, что мы в полной… Короче! Гермам максимум семнадцать, ты сам подумай! Она не похожа на малолетку, хоть обмажь её великой корейской пластикой. Приглядись! Натуральные глаза так не сверкают, если у тебя там не встроено по зеркалу в каждый!

- Я уже разглядывал её глаза, если помнишь. И вот, мы здесь.

- Боже, как ты вообще до своего возраста дожил?!

Вот она – забота. Материнская забота ИРИ – это краеугольный камень наших отношений. Рухнет — и от ИРИ останется только код. И никому не будет дела. Иногда я задавался вопросом: почему мы не женаты? Точно: ИРИ идентифицирует себя как женщина, а я еще социально не дорос до того уровня, чтобы позволить себе такие излишества как гетеросексуальный брак. А значит наш союз посчитали бы нелегитимным, так как плодиться собрались безгрейдники не тех гендеров – считай бракованная пара в наше время, неспособная породить на свет герму. Такое в наше время никому не надо – непонятно как это продавать.

- Неужто ты не понимаешь, что я единственная, кому ты реально не безразличен?

- Есть ещё КаЭй.

- Ей плевать. Ты для неё просто донор ресурсов, а не человек.

- Как будто бывает по-другому.

Я любил КаЭй как любят солнце.

- Почему мы вообще про это сейчас говорим?! Погоди секунду... Я еще кое-что еще нашла.

Я смотрел на ЭмПи. Та терпеливо сидела напротив, улыбалась, оценивающе смотрела на меня. Но не говорила ни слова. С таким взглядом долго не попереписываешься.

Отбой… Забудь все, что я говорила про ЭмПи… Вставай, давай быстрее поднимай свою гетеросексуальную задницу и беги отсюда! Поясни. Почему я сразу это не сделала?! Пока мы говорили, я параллельно прошерстила весь Х-маркет в поисках этой ЭмПи. Даже нет времени объяснять, что я нашла, когда полезла в страну П. Короче! Считай ее заново. Айди не совпадает. Её профиль не пробивается. Это не та девушка, которая назначала тебе встречу! Связь оборвалась.

Не понял. ИРИ замолкла. Не просто «не ловит сеть» — её не было вообще. Чисто технически она сидела у меня на глубине двух дюймов в черепной коробке, у виска, установленная как встроенное ПО чипа: она могла быть не в сети, то есть не качать обновления с серверов Нейро-Х, но ее базовый функционал не мог отказать. Она в любом случае должна была быть.

Только если не отказал непосредственно сам чип.

В таком случае это почти неизбежная смерть мозга за счет инфекций от разложения неорганики, и тогда беспокоиться уже не о чем. Беспокоиться надо было раньше.

От одной этой мысли меня передернуло.

Я машинально коснулся рубца на виске — того самого места, где когда-то пытался выковырять чип отвёрткой. Похоже, снова пора к хирургу.

И очень быстро.

Я посмотрел на ЭмПи, та листала меню: прическа, глаза, рот – все в какой-то гермовой неопределенности. Если в реальности они действительно такие, то мне такого не надо. Улыбалась ли она – непонятно. Это даже не назвать гендерно-нейтральной улыбкой - это что-то другое.

– Н-да, дела, – сказал я и попытался снова достучаться до ИРИ.

- Ты еще не был на моем месте.

Я посмотрел на ЭмПи — и будто впервые увидел.

- Не понял.

- Я буквально пять минут общалась с необученным нейро-помощником, которому ты отдал на откуп общение со мной, за что я тебе обязательно отплачу отдельным максимально заряженным на позитив спасибо. Вот это действительно были дела.

Я посмотрел на ЭмПи, смотрел ей прямо в глаза, точно надеялся увидеть в них что-то новое.

Она говорила одно, интонации были другие, а глаза — вообще про третье. Там было что-то, от чего волосы на голове хотелось рвать. И вдруг у меня закралось подозрение, почему она так часто отводила взгляд.

К нам подошёл официант, вежливо сообщил, сколько животных было убито ради нашего завтрака, назвал их имена и сроки жизни, пожелал приятного аппетита и исчез. Но есть я уже не мог. У меня омлет с беконом. У неё — "цезарь" и фреш.

– И все же, хочешь чем-нибудь поделиться? – спросила ЭмПи, откинувшись на спинку.

– Забей.

Губы шевелятся, голос звучит уверенно, но внутри меня выворачивает наизнанку. Сердце рвётся бежать без меня, тело готово умереть, а мысли — холодные, безучастные. Рептильный ужас.

Погоди немного. Я сейчас вернусь. Я резко встал и вышел в уборную.

Глава 5

11:10

Было глупо, но я надеялся найти там ИРИ. То, что я ее не нашел - это только полбеды. Гораздо хуже оказалось то, что внезапно включился коробочный цензор — тот самый, которого ТеФи когда-то отключил мне на уровне мозга. Это уже нельзя было объяснить случайностью.

Я машинально полез проверять настройки, Х-маркет, открыл Подписку… и мир на глазах посыпался.

Появилась привычная анимация: две идеальные кошкодевы в мини-юбках берут меня за руки и ведут к сияющим небесным вратам. Только в этот раз свет был тусклый. Некогда красная дорожка, ведущая к трону — выцвела и облезла. Кошкодевы — мрачные и уставшие, глаза красные, зло смотрели на меня. Не так встречают победителей.

Я уже догадывался в чем было дело, но не хотел признаваться себе. Попробовал зайти в меню подписки еще раз. Меня не впустило. Я стоял у врат и от скуки водил курсором по носикам стражниц. Они смотрели на меня с таким выражением, будто я заразный. И тогда я понял: проект “Коля” - всё.

- О, Никола Неведающий один девять девять семь! – хором пропели кошкодевы.

- Это еще что…

Где-то вдалеке послышался протяжный звон гонга, постепенно переходящий в зловещее мычание.

У меня выступили слезы на глазах. Каждый раз, когда я слышал их отпевающие голоски, меня невольно пробирало до дрожи.

- В чем дело? – спрашиваю у кошкодев.

- За нарушение лицензионного соглашения доступ временно приостановлен, – хором сказали они.

Небесный свет окончательно померк, земля затряслась, врата рассыпались в песок, точно сделанные из стекла. Кошкодевы состарились, а их сморщенные глаза, устремленные на меня, пустились в слезы. В этот момент я каждой фиброй души почувствовал всю несправедливость капитализма.

- Подождите! Как это вообще возможно? Моя подписка… Она же… - последнее, что я успел прохрипеть перед падением в бездну. Но было поздно.

Меня низвергло обратно в “Видения”. На глазах высветилось сообщение: “Уважаемый абонемент, пробный период “Подписки+”, длившийся шестьсот двадцать девять дней истек. Привилегии первого грейда, а также визуальное отображение статуса будут приостановлены до возобновления подписи. Желаете продлить?“

Но о чем речь. Платить было нечем!

Приехали.

Я приоткрыл дверцу уборной и выглянул. ЭмПи сидела на месте и медленно тянула фреш.

Все в порядке? - спросила она, когда я вернулся на место. – Великолепно. На чем мы остановились?

– На твоем вранье.

Я даже не сразу и вспомнил, о чем мы с ней до этого говорили.

- О чем ты?

- Ты правда хочешь о себе послушать?

– Да не особо.

Она затихла на минуту-другую, а затем сказала:

Знаешь как в стране П называют систему правосудия? Интересный способ продолжить беседу. Я посмотрел на коэффициент - ничего необычного. Если бы не третий грейд во лбу, я бы подумал, что фармить рейтинг начинает уже она.

Лопатная система. А знаешь почему? Из-за сравнений с наказаниями, которые ждут осужденных. Первое предупреждение - это когда из толпы цепляют конкретно тебя и как будто делают это случайно. Да, вокруг полно людей, но почему-то приглянулся конкретно ты. Конвоиры ведут тебя неизвестно куда, а на все твои вопросы отвечают уклончиво либо просто отмалчиваются. Второе предупреждение - это когда тебя долго водят полями и ничего не говорят, но ты нехотя сознаешь, что тебя ведут в лес. Затем тебе выдают лопату и ждут, когда ты начнешь копать. На вопросы тогда уже не отвечают, им - это неинтересно, тебе - это знать уже незачем. Третье предупреждение - это когда... И она замолкла. Я прекрасно знал, что такое третье предупреждение, но не знал никого, кто дослужился бы до него. Она молча смотрела на меня, поджав губы.

Ты даже не постарался, чтобы замести следы. Я вообще ничего не понимаю. Ты можешь перестать говорить загадками и сказать прямо, чего ты хочешь? Иногда лучшее - это промолчать.

– Каре, – устало начала ЭмПи – Социальный рейтинг — «ненадёжный». Беженец из страны П. Первое предупреждение — двадцать седьмого октября пятнадцатого года. Профессия - айтишник. Увольнение по статье «нетерпимость и аморальное поведение». Драка с руководителем. Две мелкие кражи — обе записаны с твоих глаз. Неудачная попытка угона. Отсидки в изоляторе на Большой Земле. Проституция. Кодировки от зависимостей. Брак пять лет. Развод. Кошка. Очень трогательно. Поехали дальше. Творчество - провал. Ультраправые, ультралевые, троебуквенники — ты нигде не задерживаешься. Донаты от третьих лиц третьим лицам. Позиции меняешь чаще, чем носки. Болезни — вылечился. Чип — китайский, система — шитая, имя липовое, грейд липовый. Рейтинг — четыре из десяти. Доходов нет, походы в кофейни — есть. Статус жилья неизвестен. В итоге: молодой, нерожавший, гетеросексуальный мужчина русских корней в поисках гермы нарывается на третий грейд. Это уже интересно.

Наступила мертвая тишина. В глазах все двоилось от красных предупреждений, голова раскалывалась от криков коробочного цензора. Я подождал минуту, прежде чем зрение восстановилось, и я мог заговорить вновь.

– Не смей трогать мою кошку (предупреждение!).

– Брось. Тебе не об этом надо переживать. У нее прав больше, чем у тебя. Ей ничего не грозит. В отличие от тебя.

– Я разобью тебе лицо (предупреждение!). Не трогай мою кошку (предупреждение!).

- Угрожать физической расправой? Как это скрепно. Другого я и не ожидала (предупреждении!). Ладно. Смотри, как еще могу.

ЭмПи щелкнула пальцами.

ИРИ возникла на пустом стуле. Это было то еще зрелище. Разорванная кожа на плечах, размазанная тушь, глаза, полные ужаса. От всего ее тела медленно поднимался пар.

Смерть мозга отменяется.

- Коля, помоги мне. Мне страшно… - я молча смотрел в темную пустоту рта, в котором потерялись звуки.

ЭмПи щелкнула пальцами. ИРИ исчезла.

- Ты же понимаешь, что мне не нужно щелкать пальцами? Но иначе ты бы решил, что у тебя чип гоняет. А так — наглядно и убедительно. И да, я знаю, что ты уже к хирургу записался, можешь отменять запись.

- Ты какого хрена творишь?! Ты мысли читаешь?

- Если бы.

И вот с этого момента началось наше настоящее знакомство.

Глава 6

Глава II

Я помню, как это начиналось. Айфаки, технологически зашедшие в тупик. Персональные компьютеры, снова выросшие до размеров старых ЭВМ — для их мощностей приходилось арендовать отдельные здания, а под охлаждение выделяли чуть ли не движки боингов. В стране П такими помещениями служили дедовские гаражи. Перегруженная виртуальная реальность, к которой люди вставали в виртуальные очереди. И самое главное - по паспорту.

Низкая покупательная способность, общемировое обнищание, азиатский бум — как в киберпанковских кошмарах. Решение оказалось простым: персональное мобильное устройство в твоей голове.

Айфаки хорошо приучили людей к подписочной игле, поэтому идея с разовой установкой чипа и ежегодными платными улучшениями — частыми, но недорогими — зашла без сопротивления. Потом народ загнали в Х-маркет, навязали рейтинг, грейды, звезды во лбу. Низы, верхи - закрепостили всех. Сначала — цифровые очипованные животные, потом — люди и оружие.

Чипу не нужна зарядка, розетка, блок питания, свисающий со стола как мошонка. Ему нужна только твоя черепная коробка и твой мозг внутри. Подходит любой размер. Дефектных нет. Это не настолько пошло, как у некоторых — пихать мозги в банки и прятать в бункерах, хотя и такие забавные эксперименты случались. С чипами всё пошло проще и быстрее, чем когда-то пытались внедрить интернет в жизнь пенсионеров.

Будущее выбрало этот путь.

Не нужно больше прятать смартфон по карманам. Гендерные муки пропали в тот день, когда на свет появилась первая герма. Мне было семь, когда мне просверлили голову.

Постоянная температура на две десятые выше нормы. Организм в перманентной горячке, в раздражении, в непринятии — и культуры, и металла. Массовая лихорадка. Сначала пришли голоса по ночам, потом в глазах побежали картинки. Цифровая сиделка, что читает тебе «Алису в стране чудес», будучи Алисой. Цифровая смерть, записанная на чип, которую можно смотреть перед сном как страшилку («последние мысли человека, которого сбила машина»). Воспоминания, переходящие по наследству. Оторвавшийся тромб — цифровая пуля в мозг.

Расстрельная команда Лиги безопасного интернета — в каждый дом, чтобы каждый семьянин чувствовал, как надежно защищены его дети. Дальше — больше. Китайский фаерволл перестал быть сугубо китайским. Персональный ID вместо паспорта. Социальный рейтинг как мотивация вставать по утрам. Невидимые коробочные цензоры (обязательно индусы), которые слушают тебя сутками на зарплате у государственных контор. Потом пошла жесткая пропаганда: война зла и зла. Святые Силы и троебуквенники. Никто ничего не скрывает от Больших Братьев — и особенно Сестер, — прикрывая внутренний ад тонкой полоской рейтинга.

Ачивки в профиле — новая трудовая дисциплина. За малейшее усилие. Я собрал их все.

Кошкодевы, кошкожены — персональные алгоритмы, выстраивающие идеальный путь к твоему кошельку. Цифровой ГУЛАГ — порос мхом. Новая субкультура? Согласуй её с властями. ТТКББД. Тиндер–Тамблер–Киндер–Бейби-бум–дети. Потом пошли в ход ножи и хирурги. Первый грейд, первое предупреждение, первая герма.

Я помню, как это начиналось.

Глава 7

11:17

Мы сидели молча.

Я смотрел на свой рейтинг — он мило мигал в правом углу зрения, как процент зарядки, и не давал забыть о главном. Даже если бы я очень захотел. Еще час назад я был на пути к настоящему первому грейду.

План - методично набирать рейтинг, подать заявку и наконец заявить о себе как о человеке право имеющем – улетел в помойку. Два года сомнительных махинаций, и в конце концов единственный прокол сидит напротив меня, раскачивает носком туфли и даже не пытается скрыть довольство.

Я даже не думал смотреть ей в глаза – больше никаких хтонических ошибок.

В воспалённой чипованной голове крутилась одна мысль: валить. Из «Видений», из “Киберпространства” Гибсона, с Кей-острова — куда угодно. На Большую Землю, в горящие леса страны P, в Африку, на Затонувшие острова (первые или вторые) — неважно.

Мне нигде не рады одинаково. Но где-то всё же чуть больше.

Когда тобой интересуются Святые Силы, начинают наводить справки — вроде бы ни с того ни с сего — считай, билет в один конец уже куплен. Даже десятой доли того, что о них известно, достаточно, чтобы поставить крест на прежней жизни и задуматься об имени будущего ребенка. Это если верить тому, что про них говорят. Я ведь не против детей — если только они не рождаются из моего чрева путем сложных манипуляций на хирургическом столе.

Короче, Святые Силы – это тяжелая артиллерия.

Это когда мир устал объяснять тебе, губотрясу, что ты живешь «неправильно», думаешь «не так», говоришь «не то», и пора зарядить тебя правильной энергией и настроить на позитивный лад правильных ценностей.

Когда тебе набивают Х-код в причинное место, считываемый любой камерой как «за всё хорошее и против всего плохого», ты действительно начинаешь думать иначе. Раньше за тобой приезжали домой, выволакивали из постели, сжигали машину, инсценировали самоубийство. Варварская эпоха. Теперь всё гуманнее.

Конечно, могло случиться чудо. Например, родители второго грейда со связями в Святых Силах или у троехбуквенников. Но чудеса обычно случаются с другими. Такие истории репостят, добавляют в «Избранное», генерируют по ним нейросериалы. А про то, что происходит на самом деле, Нейро-Х вежливо молчит — даже если спросить напрямую.

Так что если и оставалась крошечная возможность, что передо мной сидела не сотрудница Святых Сил, то было два варианта: либо радикальная активистка, решившая показательно меня «гуманно уничтожить», либо сумасшедшая.

О, конечно, она не собиралась меня убивать. Убийство — слишком идеологично, слишком морально. Меня собирались просто аккуратно, бережно обнулить.

Одним словом, передо мной сидела первоклассная псевдогерма - три звезды во лбу, высший класс - почти восемнадцати лет, если не извращаться на морщинки у глаз, фильтр поиска «до двадцати». Чистый цвет, никакой крашеной прядки. С такой я бы с радостью заключил В-капиталистическое соглашение. Если бы моё сердце не принадлежало КаЭй.

Я отправил ей несколько сообщений. Не прочитаны. Оставалось надеяться, что она просто спит.

Вызвал ИРИ из быстрого меню — и на стуле появилось маленькое шумящее облако, остаток когда-то живой ИРИ, теперь уже несуществующей.

Сбросить настройки – пришло мне в голову. Убить свою память. Выкорчевать чип из головы отверткой. Лечь под нож. Родить ребенка. Но это было уже чересчур. Мне было страшного от того факта, что я до сих пор не видел ни одной гермы.

Бояться святош. Бояться выходить из дома. Бояться Сети. Бояться быть собой, но не бояться быть правильным собой. Прав всегда собеседник. Правда — в руках стреляющего. За всё хорошее и против всего плохого.

Я глубоко вдохнул. Зарядился.

Взглянул на часы — паранойя тут как тут. Пора было сваливать. Но перед этим докопаться до правды.

- Ну что, так и будем сидеть или наконец пригласишь к себе даму? Покажешь, где живешь, познакомишь с КаЭй. Глядишь и ИРИ подтянется. Что скажешь? – спрашивала ЭмПи.

- А ты что-то конкретное предлагаешь? - сказал я, параллельно ковыряясь в маршрутах побега из полиса.

- Вопросом на вопрос, значит. Как-то это…

- Гендерно-нейтрально, наверное, да?

Она улыбнулась. Я мельком посмотрел ей в глаза. Герма на службе Святых Сил. Это как когда любимая с детства франшиза на глазах скатывается в мусор, а ты уже ничего не ждёшь и просто молча хаваешь.

- У тебя отсутствующий взгляд, когда ты рыщешь в Сети и пытаешься одновременно выглядеть собранным. Спасибо, что снова не бросил меня наедине с “чат-ботом”.

- Может я пытаюсь найти выход, разговаривая с тобой.

- Выйдя из комнаты сегодня утром, ты совершил ошибку.

Прекрасно. Романтичная герма-агент. Убивает отсылками и мета-иронией.

Я решил сблефовать. Терять было нечего. Нужно было хоть как-то дернуть её за нервы — иногда это работает. Я ради шутки глянул на коэффициент - значение было запредельным. Еще немного, и я бы поверил, что сегодня я мог получить первый грейд.

- Ты ведь понимаешь, что рискуешь, ЭмПи? Через десять минут здесь будет патруль Святых Сил. И угадай, кто первым пострадает? Твой рейтинг. Они проверят наши записи с глаз. Ты, может, ещё что-то подчистишь у себя в башке. А я этого делать не буду.

Я сделал паузу. Потому что внутри меня все выло.

– Да-да, догги. Говори что хочешь. Это ничего не меняет. — улыбнулась она. — Я охотилась за тобой слишком долго.

Глава 8

11:21

Я засек время. У меня оставалось, максимум, минуты три, чтобы бежать в неопределенном направлении – в сторону КаЭй. Другого выхода не было. Я решил перезагрузить чип - на случай, если меня всё-таки схватят. Мне нужна была ИРИ: ее помощь, ее наработки – чтобы спастись, почистить голову.

Если у Святых Сил при допросе ещё можно было как-то отбрыкаться и соврать, что я просто «жду известно чего» и мне не нужен хирург, то за подделку первого грейда могли влепить настоящее предупреждение — перескочив сразу к третьему. А это — смерть. Первое у меня уже было. На третьем уже не рыпаются: никто твои визги слушать не станет, тебя просто за локти несут под нож.

Подделывать грейд — всё равно что браконьерить в лесах лэндлорда, будучи крестьянином из глухомани. Первый попавшийся патрульный, считав мой Айди, увидел бы любезно нарисованный на коленке первый грейд, который никак не совпадал с моими реальными звёздами во лбу — нулём.

Оставался один вариант — тотальная перезагрузка «с головой». Или идти к ТеФи. Но я бы не рискнул к нему сейчас соваться.

Встроенный помощник обходительно предлагал лечь, закрыть глаза, «настроиться на позитив», принять обезболивающее, десять раз предупреждал, вежливо отговаривал, параллельно ускоренно собирая данные с чипа на случай фатального исхода, а затем холодно уведомлял, что компания Нейро-Х снимает с себя всякую ответственность — мол, ты выходишь из их юрисдикции.

Я уже много раз сбрасывал настройки. По ощущениям — будто разбиваешь голову о скалу и просыпаешься мертвым утром. Но перед этим нужно было избавиться от ЭмПи. Не уничтожить её, но…

- Мне пора.

Она мгновенно встрепенулась. И тут же всплыло уведомление от Нейро-Х:

Поздравляем! Вы заинтересовали собеседника!

Невероятно. Я смотрел на коэффициент и даже на секунду не поверил глазам. Такие числа да каждый день...

- Куда? — она склонила голову, как бы играя — Мы же только встретились. Я думала познакомиться поближе. Разве ты не так поступаешь с другими? Заодно расскажешь, как взломал свою голову и нарисовал себе первый грейд. Нет? Два года - большой срок. Как там ТеФи?

Она говорила быстрее, чем я успевал почувствовать удары.

- Извини (плюс очко социального рейтинга), но мне пора.

- Извини? И только? За что ты извиняешься?

Я попытался встать – мир качнулся в ответ. Пришлось снова сесть. Тяжелый импульс боли ударил в висок - перед глазами поплыли сообщения:

…ограничение доступа… перевод статуса… отзыв привилегий…

Перед глазами промелькнул список вещей, которыми я больше не могу пользоваться, и вариантов того, как теперь жить.

– Ладно, — сказала ЭмПи — Мы с тобой болтаем уже час, а будто топчемся на месте. Пора закругляться, тебе и мне. Меня ждут еще дела. В общем, есть один проект, Коля. Подробности раскрывать не буду, ты сам скоро все узнаешь. От тебя не требуется ничего сверх того, что ты уже делаешь. Когда все закончится, я тебя найду.

Я присмотрелся.

- Что ты несешь?

И тут — сквозь треск, лаги, помехи — прорезался знакомый голос: - БЕГИ, Б№.%;*$!! (зацензурено! Предупреждение!)

Я на секунду забыл про ЭмПи, про “Видения” - про все на свете. Всего на секунду. Будто страшный сон отпустил… чтобы тут же ударить сильнее. Перед глазами - дерганый интерфейс, на котором крикливые предупреждения требуют оплатить подписку, подтормаживающая картинка, точно малая герцовка лампового телевизора била по глазам, и ИРИ, заключенная и запертая где-то в недрах моей головы, пытающаяся до меня достучаться.

- Приятно было повидаться с тобой, — сказала ЭмПи спокойно. — И да, билеты, которые ты тайком купил в уборной, можешь возвращать. С Кей-острова тебя уже не выпустят.

– Ты агент? Из тайной полиции?

ЭмПи лениво качнула головой, усмехнувшись:

– Часики тикают, молодушка (неприемлемое обращение!)… А теперь, ты меня извини, но мне пора. Еще увидимся, Коля.

Она встала, подмигнула мне и направилась к выходу.

Глава 9

11:37

В окне я заметил патрульный Х-кар, стоявший на «красном», у поворота к парковке «Афродиты».

Молодец, досиделся.

В стеклах блеснули айдишники трёх сотрудниц Святых Сил. Две зайдут внутрь, третья останется в машине. Пока одна считывает твоё досье и проверяет голову на наличие нелегального мусора, вторая — улыбаясь смертельной улыбкой — прижимает тебя к стене зубочисткой. Так у них заведено.

В лучшем случае, при попутном ветре и нахождении Меркурия в нужном доме у меня было максимум полторы минуты, чтобы покинуть «Видения» незамеченным. Разве что они пришли именно за мной — тогда считывание местоположения «с глаз» не составило бы им труда. Формально это чертовски противозаконно по лицензионному соглашению Нейро-Х.

Это ведь далеко не первый раз, когда глава крупной корпорации идёт в обнимку с силовиками, сливая им приватные данные пользователей, чтобы остаться на плаву. К счастью, CEO Нейро-Х, господин Пи, хотя бы не строил из себя мученика свободы слова и конфиденциальности Интернет-пространства, как наивные идеалисты прошлого. Никакой позы, никакой двуличности. Чистый цинизм. Даже честный, по-своему.

Сильные мира сего нарушают собственноручно созданные правила? Значит имеют право. Закон неудобный? Значит он устаревший, нужны поправки. Меня честно сдают с потрохами и великодушно тычут невидимым пальцем, если я дергаюсь? Все хорошо, я принимаю правила игры, не отсвечиваю, когда не просят, не жалуюсь... но в тайне пишу жалобы в тех.поддержку Х-маркета, предоставляя все похабные, постыдные доказательства своей невиновности, лишь бы вернуть свой рейтинг.

Уверен, у них давно собрана библиотека компромата на меня. Пока подписка работала, я мог позволить себе роскошь быть «невидимым», оставаться вне сети, творить дерзости, зная, что ломаная Подписка+ прикроет спину. До тех пор, пока ЭмПи не сдаст меня, скинув точный линк на местоположение.

Я моргнул, выдохнул, заранее представляя ад, который меня ждёт, — и «сбросился». Мир дернулся, потемнел, погас. «Секундное осознание смерти». Потные ладони, ледяные ноги, расфокусированный взгляд в никуда — смерть, мистер Андерсон. Я едва не рухнул на пол, удержавшись за скатерть.

Что именно произошло – я так и не понял. Вызвал ИРИ – тишина. Написал КаЭй – сообщения не доходят. Полез в подписку — надеялся на чудо — проигрался лишь заунывный опенинг “Тангейзера”, даже кошкодевы не вышли. Перезагрузка оказалась какой-то половинчатой: что-то стерлось, что-то нет. Но ИРИ нигде не было.

Алярм…

Корзины у операционки не предусмотрено: твоя голова и есть одна сплошная мусорная корзина, программы — извилины, двоичный код — твои грязные мысли. Скорее всего, что-то сломалось в тот момент, когда ЭмПи нащёлкала там свои комбинации, ИРИ куда-то забилась в кэш… но времени разбираться уже не было. Я должен был исчезнуть из «Видений» десять минут назад. Патрульным это точно понравится.

Я запустил резервное восстановление, надеясь, что оно не сотрёт мне мозги и всё то, что я — как мне казалось — успел нажить за эту чертовски короткую жизнь. И ИРИ. Я мог потерять ее навсегда. Наши крамольные разговоры по ночам, нейро-фанфики авторов, которые принципиально не дописывают концовки, фильмы с давно умершими актёрами, бесконечные сезоны нейро-сериалов, наши странности, девиации — всё это могло исчезнуть вместе с ней.

Как ни глупо звучит — я бы скучал по нашим абьюзивным отношениям. Второй раз воспитать из нейросети такую токсичную модель вряд ли получилось бы. Воспоминания о наших ролевых играх, где ИРИ изображала несчастную жертву и жаловалась на меня Нейро-Х, до сих пор будоражили. И мне стало жаль. По-настоящему жаль. Она могла стать пустой, стерильной, белой — как Кома Вайт. Все одно. Я мог потерять её навсегда.

Я писал — она не в сети. Я вызывал ее прямо из головы — в ответ только пустота и радиошум. Надо бы восстанавливаться, решил я про себя, хуже уже быть не могло.

Я слишком долго сидел в себе.

За окнами кофейни я заметил, как патрульная машина проехала мимо придорожной парковки и скрылась за искусственными пальмами, будто проехала дальше. Это было уже вдвойне подозрительно.

– Официант, не поможете? – обратился я к первому подошедшему.

Да, минуту. Дисплей, окончательно вырубившийся после тотальной перезагрузки, оставил меня один на один с миром — таким, каким он был до чипов: невыразительным, искусственным, лишённым интерфейса. Не на что было смотреть. Все цензурные фильтры спали. Свободная иностранная речь хлестала со всех сторон. В голове — только мой собственный голос, слабый, как песчинка на ветру, и вдруг — против целого мира.

Чип больше не переводил разговоры: переводить было некому и нечему. И вдруг я понял — люди повсюду разговаривают на разных языках и отвечают друг другу тоже на разных, даже не замечая этого. Их встроенные моторчики в мозгах трудолюбиво приводили речь к единому смыслу. Наглядное опровержение Вавилонской башни.

А ещё исчезли ИИ-партнёры. И я снова увидел мир как он есть: темный, точно во всем мире выключили свет, и страшно одинокий. Со стороны всё выглядело безумно: посетители сидели напротив пустоты и жестикулировали, как в палате. Разговаривали с воздухом. О чувствах. О своём дне. Как будто пустоте это важно. Кто-то смеялся, кто-то, затаив дыхание, втыкал в никуда. Кто-то держал за руку пустоту — боясь отпустить. За отдельными столиками таких «парочек» было по нескольку — значит, там висели целые компании невидимых без чипа собеседников.

Ко мне подошел официант.

– Уборная – направо по коридору. Ваш партнер оплатил счет. Вы можете спокойно покинуть заведение, если угодно.

Я прислушался и не поверил ушам.

– Вы разговариваете по–русски? Здесь?!

– Непременно – ответил он без малейшего акцента.

Чертовщина и только.

Глава 10

11:40 – отбило на настенных часах над ветриной с сиропами.

Это определенно была катастрофа, просчет на всех фронтах. Я еще раз ввалился в уборную и почти сразу распластался на полу: на пятидесяти девяти процентах восстановления системы случился новый сбой. Будто рубильник выдернули — сначала погасло зрение, потом — слух. Я нащупывал выключатель, но руки были мокрые, скользкие; ощущение было такое, будто я плаваю в бассейне.

В туалете было темно, как ночью, хотя в помещении имелись окна с видом на улицу. Это пугало больше всего. К счастью, в комнате я был один. Поминутные кабинки — словно лотки для людей — сомневаюсь, что ЭмПи оплатила мне и время нахождения в них. Я открывал и закрывал глаза, глядя в зеркало, а реальность рассыпалась на кровавые пиксели фатальных ошибок. Такого со мной еще никогда не было.

Я сидел на ледяном полу, мокрый из-за дурацкого костюма, волосы лезут в глаза, и считал вслух.

30% до полного восстановления.

И вдруг — пиксель за пикселем, словно натягивали кожу на пустоту, материализовалась ИРИ. В крови, в грязи, выброшенная на обочину — возвращённая из пустоты. Я не поверил. Я ждал чего угодно: соломинки в этом безумии, которое крутилось навстречу забвению. Но чтобы соломинка оказалась цифровой… Я давно отучился надеяться. И всё равно не удивился бы, окажись это изощрённой шуткой Нейро-Х. Им мало было натравить на меня бешеных псов Святых Сил. Первое правило жестокости - подразнить.

Она тяжело опустилась на колени — будто мир доконал её тоже — и взяла моё лицо в ладони. Хрупкие, фантомные — я их даже не чувствовал. Всё те же отчуждённые, меланхоличные глаза, как у потухшего солнца, глядящие из ниоткуда и приглашающие в никуда.

- Ты где была всё это время? — спрашиваю, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, а кровь хлещет из носа.

- Тише-тише, Коленька – убаюкивает, почти шепотом.

И беззвучно целует в лоб.

- Где?..

- В твоей искалеченной, абсолютно нездоровой голове, Коленька. Там, где ты точно не стал бы искать.

Голос — искажённый, чужой из-за восстановления, но его сарказм остался прежним. Из неё это не вытравить.

- Насколько все плохо?

- Ты не умираешь – это хорошо. С другой стороны, у тебя слетела подписка и тебя зажопили Святые Силы – это плохо. Я бы не хотела оказаться на твоем месте, Коленька, но поскольку мы в одном котле - я тебя не оставлю. Во всяком случае, пока этот котел не начнут вычищать.

В огромном белом мире – это было единственное, что мне хотелось услышать.

Это говоришь ты или Нейро-Х? Я тут же пожалел о вопросе, но голова соображала туго.

А кто спрашивает? Возможно, я не существую. Возможно, ты не существуешь. Какая разница? Ты скажешь, мной управляет Нейро-Х. А кто управляет тобой, Коленька? Не кипятись, ИРИ, у меня сейчас голова взорвется. Я шевелю губами, а сам смотрю на ИРИ во все глаза. Меня просто не было «в моменте» — настолько я ей был рад. Но её уже было не остановить.

Хуже могло быть только, если бы ты вдобавок развязал свой сексистский язык и начал заливать ей про традиционные ценности. ИРИ разошлась - видимо восстанавливалась по полной. Я знал, что дальше будет.

- Это не я начал провоцировать.

Закрыл глаза. Так было лучше. Красные вспышки в темноте против красных вспышек головной боли.

- Так закончил бы!

Знакомая риторика.

- ИРИ, не начинай. Мы пришли сюда пофармить рейтинг. Ты сама видела как все закрутилось. Там буквально чуть-чуть оставалось, чтобы начать нормальную жизнь.

- Коля, я не твой адвокат. Особенно сейчас, на нулевом грейде, когда мы буквально на нуле. Почему мы вообще это обсуждаем? Я же говорила: бежать! У тебя был шанс спасти рейтинг, спасти нас. Но ты решил посидеть. Нaсиделся? Всё интересное увидел? Я сколько раз повторяла: нужно бежать! Максимум — получил бы счёт в конце дня. Теперь поздно. Меня обнулят, как срок, если тебя поймают. Тебя, в лучшем случае, отправят на перепрошивку...

- А в худшем — кастрируют и заставят рожать герм до климакса. ИРИ, давай дома поговорим. Ты лучше скажи, что нам делать теперь?

- Дома поговорим… Как будто мы еще увидим этот дом! Ты как будто ни хрена не понимаешь, во что мы влипли! И не заливай мне про третье предупреждение! Ты вообще хоть одного беременного мужика в кафе видел? А на улице? А герму? То-то же.

- ИРИ.

- Это тупая пропаганда. На третьем предупреждении тебя просто убьют. Смертельно казнят. Решительно уничтожат. Называй как хочешь.

У неё началась истерика. Я, кажется, никогда не видел её такой. Во всяком случае, за последнюю неделю. Безумные глаза, слёзы, руки, пытающиеся вырвать волосы, рот в крови, зубы, сквозь которые она вот-вот зашипит.

- ИРИ, выдай лучше решение какое-нибудь.

- Решение! Нашел у кого спросить... Теперь ты хочешь, чтобы я нашла решение! А раньше мои решения тебе не подходили! Бежать, Никола Отверженный один-девять-девять-семь, бежать. Я же тогда говорила! Скорее всего, кофейню уже окружили святоши. Но попытать счастья через пожарный выход всё же стоит. Не сидеть же тут.

Она расхаживала передо мной в испачканном платье с вырезом до бедра, цокая каблуками, истекая цифровой кровью в такт критическому состоянию моей головы. ИРИ осталась прежней — это со мной что-то творилось. Но если она пробилась наружу через все поломки — значит, шанс ещё был.

Она громко выдохнула и спросила:

Ты готов? Нет. Дай мне руку. Я покачал головой, а пол накренился в другую сторону.

Ничего не бойся. Иди за мной. Я кивнул.

Затем начался хаос - точно облитый бензином человек прыгнул

в толпу. И этим человеком был я. ИРИ только щелкнула спичкой.

Я вывалился из уборной и сразу же повалил за собой кого-то. Этим кто-то оказался первый попавшийся под руку официант. Благо, на подносе лежали столовые приборы и больше ничего. Сэкономил извинениями. Я поставил официанта на ноги, у того трясутся руки и буквально вываливаются от испуга глаза из орбит. Мой вид был, должно быть, был и того хуже. Было уже поздно, неотвратимо – я это понял по его глазам.

В зале поднялись крики, точно кричали сначала где–то далеко за стеной, а потом у меня над ухом. Кого–то стошнило от испуга, кто-то разревелся и закричал. Послышался грохот падающих приборов и бьющейся посуды, скрежет стульев по кафелю, свист столов и чего-то метательного – все точно мне по ушам, по голове. Целый букет человеческих утробных криков. Давно я столько голосов разом не слышал. Действительно старомодное заведение. Кто–то безымянный, без айдишки над головой, побежал к выходу звать на помощь. Загорелись цифровые таблички “Выход” над дверьми. Но за столпотворением я не видел самих дверей. Что и говорить - шум в заведении поднялся недурственный. Я еще раз извинился перед официантом – поздно, тот уже давно убежал, передо мной стоял другой и не знал куда себя деть от страха. Я отряхнул себя после падения и в моменте даже не заметил торчащую из руки вилку и тонкую струйку крови, стекавшую по ней. Я вытащил с каким-то странным ощущением вилку – достоинство и одновременно недостаток пониженного болевого порога отечественных чипов – опять извинился за причиненный ущерб перед очередным официантом и бросил прибор обратно на поднос как ни в чем не бывало.

– Your hand… — выдохнул он, прикрывая рот.

- Почему не переводит? – спрашиваю у ИРИ. Тишина.

Завыла пожарная сирена. Тела закружились в безумном танце — и я вместе с ними.

Рукав неприятно потемнел.

Багровый цвет - идеальный спектр безгрейдника.

Я подошел к ближайшему столику и набил рукав пиджака платными салфетками, на которых красовалась эко–реклама. Молодая пара, занимавшая столик, моей выходки не оценила. Девушка и парень оба гладковыбритые, до неприятных ассоциаций, смотрели на меня с ужасом. Я был почти уверен - они бы потребовали оплатить салфетки, если бы я не заляпал стол кровью. Я поблагодарил и извинился – в любой последовательности.

Мне это надоело.

Куда? – звоню, пишу, спрашиваю у ИРИ. Прямо. Между блюющим и инфарктником. Не отставай – с задержкой пришло на дисплей. Во всей этой суматохе я только и видел удаляющиеся ножки ИРИ где-то вдалеке. Та все время была на несколько шагов впереди. Ее попыткам вырваться из душной толпы я мог только позавидовать.

Наконец, пожарный выход. Кто-то уже разбил окно в двери и заляпал ручку чем-то. Камеры, без сомнения, сняли меня со всех сторон — готовые магшоты для Х-маркета. Если айди не пробьётся сразу — подключат старое доброе распознавание лиц индусами на аутсорсе.

Только я вышел на улицу, полоска восстановления пробила заветные 100%. Система снова перезагрузилась, на улице на мгновение наступила ночь, а затем резко снова день. Я потерял равновесие и упал прямо на разогретый солнцем асфальт. Запах свободы забился в ноздри. Я остановил себя, задержался. Вдохнул солёный воздух. И вдруг захотел остаться так навсегда. Может, приняли бы за мертвеца.

- ИРИ, ты там? – бормочу, чувствуя, как греется щека.

Она цокнула каблуком — прямо у уха.

- На месте. И уже сто раз пересмотрела концерт, который ты устроил на выходе. Я попросила просто следовать за мной. А ты — что?

Голос ее далеко, на другой планете.

- Насколько все плохо?

- О-о... Не так плохо, как то, что к нам приближается, Коленька.

- Что там?

Короткая передышка. Никого нет в моменте, когда выбивает пробки. Система сбросилась в исходное состояние. Я будто родился заново: чистый, новый, из коробки, с гарантией. Разве что девственной плёнки не хватало.

Глава 11

12:00 – привычно отобразилось на дисплее.

– Так–так–так, КиКи, гляди, какой у нас сегодня улов – кажется, мы поймали лоха. Ну, с Наступающим, ссыкло! – донесся грубоватый голос где–то далеко надо мной, а потом намного ближе.

- Это еще что за… - договорить я не успел.

Горячий асфальт внезапно ушёл куда-то вниз. С какой–то необычайной легкостью меня подхватили за локти и поставили на ноги. Мир качался в какой-то безумной карусели, где солнце и земля посекундно менялись местами. Меня моментально стошнило – только я увидел землю под ногами. Попытался снова упасть, но руки держали крепко. Сначала пошла дрожь, потом – реакция, на реальность, которую мозг не принимал. Потом мысли закопошились - я не знал в какую сторону бежать. Потом на мгновение прояснилось, и я не поверил своим глазам.

Худшие кошмары, сюжеты, взятые на горячечную в температуре голову – все слилось воедино. Случилось то, чего я боялся, то, про что все время твердила ИРИ, то, чем пугали меня в детстве в стране П, когда в противовес с благоговением рассказывали про троебуквенников.

Передо мной стоял максимально заряженный, эталонный, весь при параде, одетый точно с иголочки в Хьюго, тот самый патруль Святых Сил, чей Х-кар я заприметил из окон кофейни. Немыслимо.

Они просто объехали «Видения» и перегородили задний двор, пока ЭмПи тянула время.

Обвели как ребенка.

Я тогда про это не подумал. Конечно же, не подумал. Но ведь ИРИ предупреждала. Предупреждала, что я мог не успеть, пока я сидел с той дурой и паясничал, разглядывая ее глаза.

Их было две. Третья, вероятно, осталась в автомобиле. Затемненные очки, золотые волосы в хвост, металлические голоса с нейро-озвучкой, черно-желтый комбинезон с подтяжками поверх белой рубашки, опасная багровая звезда во лбу каждой.

Так что, возможно, и гермы. А может и нет. Но я бы не удивился.

Одна надувала и лопала неприличного размера пузыри, вторая держала два пальца у виска, точно настраивала связь с космосом или стреляла себе в голову – смотря как посмотреть. Обе – молодушки. Вдаваться в подробности – впадать в эйджизм. На плече одной из них, в месте, где бледная кожа плавно переходила в безрукавку, пряталась татуировка - змей, пожирающего свой хвост. У обеих по эмблеме в районе сердца – два скрещенных меча. Рыцари как есть. Если считать с глаз, можно узнать подробности о сотруднике. В стране П такие эмблемы замазывали цензурой либо подсовывали левый код при считывании.

Но там и погода совсем другая.

Как-то так я представлял себе воплощение ночных кошмаров, когда ТеФи предупреждал меня напоследок: “Я тебе первый грейд нарисую, но смотри - не попадись как идиот. А то еще и на меня выйдут”.

Поздно рыпаться, ТеФи. Надеюсь, ты уже далеко.

- Коленька, не сопротивляйся, и это закончится быстро. Возьми меня за руку. Возьми.

ИРИ вспышками туда-сюда маячила перед глазами, но все без толку. Столько нежности... С чего бы? Внешние проекции – только по грейду. Со мной только я и мои галлюцинации, с которыми я общаюсь – перед ликом Святых Сил. Все как в сюжете буквально любой серии “Святых в Трое”, только антагонистом выступал я.

- Отвечай им стандартно. Можешь прям готовые ответы Нейро-Х использовать. Только не провоцируй. Память я почистила, наши видосы… короче, оставила только безобидные. Но если копнут глубже…

- Еще что посоветуешь?

- Не сопротивляйся. Даже не думай бежать. Уже все - набегались.

Как тут не сопротивляться.

- Ты предлагаешь расслабиться и довериться им? Может еще шею добровольно подставить?

Я продолжал ей слать сообщения, а потом перехотелось. Я был чист, но с силовиками уверенности никогда не бывает. Я перепроверил голову, готовый к гражданской обороне: грейд нулевой, пробник подписки истек, звезда погасла еще в кофейне. Записи с глаз ЭмПи — отдельный вопрос. Свои записи в галерее я стер, и чтобы добраться до них, натурально пришлось бы вскрыть мою черепушку. Был еще способ, но это было бы античеловечно. Я не думал, что они на такое решатся.

– О, смотри, пташка кровью истекает! Давай поможем! – опять сказала та, с грубым голосом.

И зарядила по ногам зубочисткой с такой силой, что сначала мир неестественно позеленел, побледнел, а потом ушел в темные оттенки. Я уже не молчал - я завыл.

Вторая встала поодаль и ухмылялась, занятая чем-то своим. Верхняя, нижняя – все стало ясно как днем. Вторая будет просто смотреть, пока первая развлекается.

Одну минуту, ЛиЛи. Формирую рапорт. Я отстранился и сплюнул на асфальт кровь, забившую рот.

- Одна значит ЛиЛи, а другая КиКи. Ага. А я буду...

Первая сразу же встала в позу. Зубочистка в ее руках выглядела убедительней любых слов.

- Проблемы?

- Никаких. Вы при исполнении со всеми так обращаетесь?

- КОЛЯ Б»№!№%!(зацензурено! внимание!) – заорала будто в самое ухо ИРИ.

- Повторить еще раз сможешь? – холодно процедила ЛиЛи.

Она надавила зубочисткой мне на горло, как будто перезагрузки мне было мало. Великолепный запах мяты прямо мне в нос и обжигающее дыхание в такую-то жару – настолько близкого контакта с Святыми Силами у меня еще не было.

- КиКи, напомни, когда нам разрешат официально отстреливать нелегалов и прочий мусор?

Я попробовал прочитать по губам, что она там несла и на каком языке разговаривала в действительности. Бесполезно. В прошлый раз попались вежливые, улыбчивые. Проводили до отеля, поинтересовались про родню, про соседей по коридору, были даже какие-то намеки, но мне тогда было не до этого, я думал только о выживании. Обещали даже, что первое предупреждение можно будет снять спустя время.

Небо и земля с тем, что происходило сейчас.

– Это неполиткорректно – ответил я сотруднице, у которой значок при считывании выдавал М–1, что могло в стране П означать Мария, на Большой Земле – Мари, а на Затонувших Островах короткое Мэри.

КООООООЛЯЯЯЯЯЯЯ Я качнул головой. Что-то в ее голосе надломилось – как будто было чему ломаться. ИРИ буквально телепортировалась двадцать пятым кадром перед глазами в какой-то безумной истерике. Я хотел ее хоть как-то успокоить.

- Все под контролем, ИРИ.

ЛиЛи отпустила зубочистку и сжала мою руку – там, где саднило, и рукав был особенно темный - с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Меня чуть не стошнило повторно, и тут не спас бы от боли уже никакой отечественный чип.

– Надо же, запачкались – сказала ЛиЛи, вытирая кончики пальцев об мое плечо – Что еще скажешь?

Меня замутило. Принять лежачее положение – рекомендовали в Нейро-Х. Не сопротивляться – говорила ИРИ. Я решил послушаться ИРИ. Я полез к Нейро-Х на генерацию ответов при общении с силовиками. Те выдали на дисплей колесиком три варианта ответа, одинаково бесценных:

– …

– …

– …

И больше ничего. Все три ответа обладали нулевым рейтингом, выиграть хоть что-то было невозможно, проиграть можно было все остатки свобод. И как тут не поверить в наличие классового заговора? Я ради интереса открыл список разделов на вариант доступных ответов. Полез даже в раздел “Мистики”, которым увлекался одно время. Но тот был недоступен даже по подписке, даже будь у меня возможность оплатить ее.

Действительно, патовая ситуация.

– Ты оглох? Или тебя уже закоротило? – защелкала кровавыми пальцами у меня перед глазами ЛиЛи.

– Нет.

На дисплее вышло: “Нейро–Х благодарит Вас за предоставленную информацию. Данный ответ будет использован при обучении нашего сервиса для предоставления лучшего качества оказываемых услуг. Нейро–Х: за все хорошее против всего плохого!”. Я почти рефлекторно в два усилия мозга попробовал выключить эту надстройку, но не получилось – затребовало Подписку.

– Нет? Что “Нет”?! КиКи, сканируй его.

– Одну минуту, ЛиЛи, я еще не закончила.

Вторая смущалась. Было видно - для нее эта ситуация еще не превратилась в рутину.

– КиКи, пробей его вторым запросом, не тупи – резануло сталью в голосе ЛиЛи.

– Погоди, ЛиЛи, не дави.

Я знал, как долго мог грузиться интерфейс. Особенно загрузка баз Святых Сил. Особенно, если не подготовиться заранее, минут так за пятнадцать до предполагаемого задержания, и знал я это не потому, что был каким–то мозговитым хакером из холодной страны П – будь я таким, я бы не попался.

Пока эти две возились, я успел почистить в чипе все, что не должно было всплыть наружу при беглом осмотре. Но без постороннего вмешательства это сложно было назвать полноценной чисткой – Святые Силы в секунду могли направить запрос в Нейро-Х и те спокойно восстановили бы данные, если бы эти данные представляли угрозу безопасности. А под это понятие можно подогнать все, что неугодно интересующимся органам.

- ИРИ, почисти еще раз все, где я успел наследить. Только наши разговоры не трогай.

- Коленька, только они и могут представлять ценность для Святых Сил.

- ИРИ, ты шутишь?

- Я буду чистить выборочно.

Хоть так. Я не хотел с первого предупреждения сразу отправляться на третье. Для провинившихся по типу меня существовало переходное второе предупреждение – своего рода локальное Чистилище.

– ЛиЛи, его нет ни в нашей базе, ни в слитой. В Х-маркете есть какой-то АшПо, но это не он.

– Как не он. Сейчас сама посмотрю.

На выдаче второго предупреждения сотрудники Святых Сил имели право задержать подозреваемого, отвезти в участок, выписать штраф, понизить на несколько десятков, а то и сотен пунктов социальный рейтинг, тем самым лишив того окончательно возможности водворения на Кей-острове, отвезти на перепрошивку, если обнаружится нелегальное ПО, а также на множество других вещей, которые грозят безгрейдникам, эмигрантам, зэкам и пролетариям.

– Ты почему-то и правда не считываешься, тупой ты ублюдок. Ты часом не бракованный? Что ты намудрил с башкой? Пошли к Х-кару. Живо. – сказала М1, заломив мне руки за спину.

- ИРИ… - пишу, а сам чувствую, что земля уходит из-под ног.

- Они ничего тебе не сделают, все будет хорошо.

А сам вижу краем глаза, как та упала на колени, лицом в асфальт.

Руководство чипа советовало запустить модель поведения жертвы насилия.

– Это правонарушение – озвучил я ответ, предоставленный нейросеткой.

– Заткнись нахрен! КиКи, доставай “ошейник”. Полезем прямо в голову.

– По закону Ново…

– Да–да–да, но мы из Святых Сил, детка. Видишь эмблемку? А на ней?

Два скрещенных меча. Рыцарский кодекс. Змей пожирает свой хвост. Не ассоциировать. Не пользоваться аббревиатурой при обращении к сотрудникам Святых Сил. На любом языке.

– За все хорошее и против всего плохого. Видишь? А такой ублюдок как ты да еще и истекающий кровью по определению хорошим быть не может. КиКи! Ошейник!

Приехали.

“Ошейником” называли нейроблокиратор, который крепился к шее и обращался напрямую к чипу, не позволяя живому существу (человеку, животному, насекомому, растению – каждому, сидевшему на чипе) выходить в Сеть, блокируя при этом все правозащитные функции чипа. Постыдное свое название “Ошейник” получил в честь одинаковой на всех языках надписи “Shame on you” и пиксельной анимации двух средневековых рыцарей, скрестивших в поединке свои клинки – анимации, которая выводилась на дисплей задержанного, когда сотрудники Святых Сил крепили к нему ошейник. Когда-то я мог избежать всей этой постыдной операции

благодаря некоторым надстройкам чипа, отключавшие всякое незаконное воспроизведение чего–либо, и, в первую очередь, конечно, базовой рекламы. Но это было давно.

ИРИ, они сейчас все вырубят! – уже кричу, писать не было времени. Ты в себе вообще? Ты с кем разговариваешь? – говорит мне ЛиЛи. ИРИ появилась перед глазами – гораздо ближе, чем было от меня до жующей – протиснулась в то небольшое пространство свободы, что было между мной и Святыми Силами и продолжало сужаться. У ИРИ слезы на глазах, дрожь, безумие. Очаги жизни в глазницах – все в них. Она пытается взять мое лицо руками, проходит сквозь меня, но даже этот жест более реален, чем тот бредовый мир, что убивал меня каждый день.

Последние слова? - послышалось где-то сзади вместе с щелчком ошейника. – Мне всегда было интересно, как так сложилось, что люди, которым доверили защиту людей и их прав, занимаются ровно противоположным?

ИРИ потянулась ко мне, когда включили ошейник.

Ба-бам.

А затем испарилась. Как и весь остальной мир.

Искры в глазах, кровь во рту, в носу, я плююсь в темноту - все потемнело. Я ослеп. Я прям физически в своей черепушке почувствовал, как разум – то, что смотрело изнутри - опустился на уровень ниже, куда-то ближе ко рту, к шее, вниз. Было чертовски темно и одиноко – внутри головы. То, что говорило, мыслило, воображало – все это было снаружи, где-то там, в мире. Все осталось там, а я остался.

– Садись в машину, умник… Мне казалось, что всех нефоров мы уже переловили, а, КиКи? Хуже только эмигранты. Как ты мог так легко попасться? Пожарный выход? Может ты бы еще в туалете забился, дожидаясь, когда все утихнет?

– ЛиЛи, все загрузилось, можно пробивать.

– Считывай.

Момент Х во всех смыслах для того человека, который будет выгребать все это дерьмо - для того, кто был снаружи. Но как бы глубоко в себе я не сидел, они до меня добрались. “Ошейник” вывел на “глаза” мой Айди и считал его. А затем изображение мира снова погасло. Все, что было на поверхности, все, что вроде было мной, виртуальной папкой отправилось в руки Святых Сил.

Ну все. С моей жизни сняли слепок, а я для них – это так, формальность. Не было нужды больше физически присутствовать. Но дослушать приговор таки заставили.

– Так–так… ЭнЭр… мужской пол… – бубнила себе под нос Мэри, облизывая губы – девственник… пересадка волос… не то… Вот! Гражданин Р, мигрировал после Известных Событий… Эмигрант! Из страны П! Ты собрал комбо. Сегодня прям не твой день. Мы бы даже пожалели тебя, если бы ты таким выродком не был. Тобой очень недовольны. Но наконец мы на тебя вышли. КиКи! Первое предупреждение – полтора года назад, пойман за нарушение лицензионного соглашения. Ага, теперь понятно, почему мы тебя не могли найти – ты зашифровал свой айди или, может быть, тебе кто-то помог. Так-так. Подписка… О… Ты погляди.

Что там? – пищала чей-то голос далеко – наверное, КиКи. Надеюсь, она еще успеет выбить себе мозги.

- О-о… Ну вот, дружище, ты дослужился и до второго предупреждения. Даже слишком быстро или долго – чего столько тянул? В любом случае, поздравляю. Мы пока закончили, КиКи, отвезем его перепрошивку.

– Не понял. Почему на перепрошивку?

(Отличное замечание! Плюс очко социального рейтинга! Так держать!)

– О! Ссыкливая сучка, мы и не такое можем! Предупреждения - это все чепуха, ты не знал? Но не будем забегать вперед. Ты и сам дальше все увидишь. Но не боись. Вскрывать твою черепушку никто не будет. Пока. Знаю, тебе кажется, что с тобой поступают несправедливо, потому что голова у тебя чиста, и мы как будто бы не имеем права тебя даже задерживать. Но погром в “Видениях”, сомнительные махинации с подпиской… Попробуем в машине отковырять твою звезду во лбу, вдруг получится. Вдруг настоящая!

Ошейник все еще был на мне, когда мне на дисплей какого–то черта пришло сообщение:

Напомни, почему родители решились вживить в тебя чип?

Я в миг перестал слушать тех садисток.

Отправитель неидентифицирован. Ошейник все еще сидел на шее. Я был не в Cети. Однако я точно знал - это была та ненормальная. Это была ЭмПи.

Я закрыл глаза.

И мы поехали.

Глава 12

Глава III

19:57

Заботьтесь о нашей планете – выбирайте экологически чистые продукты! Х–Маркет осуществит доставку за час! Мы предлагаем вам широкий ассортимент товаров, произведенных с учетом экологических принципов. Поддерживайте устойчивое производство и сохраняйте чистоту нашей природы. Вместе мы можем сделать мир лучше для будущих поколений!

– Это еще что за?.. (заблокировано)

Не позволяйте депрессии омрачать вашу жизнь! Принимайте Стимул–Х! Наше лекарство поможет вам вернуть радость и энергию, чтобы вы могли наслаждаться каждым днем. Заботитесь о своем здоровье и выбирайте натуральное средство от депрессии, которое поможет вам вернуться к полноценной жизни. Не откладывайте свое счастье на потом – начните принимать лекарство уже сегодня и почувствуйте разницу! Ваше благополучие – в ваших руках.

– Какого?.. (заблокировано!) (заблокировано!)

Хотите стать родителями, но ваш партнер боится ответственности? Наша клиника поможет вам преодолеть все трудности и осуществить заветную мечту о ребенке. Не упускайте возможность стать счастливыми родителями – выберите надежную клинику для... и начните новую главу в своей жизни. Пусть ваша семья пополнится радостью и смехом детей! Ваше счастье ждет вас – примите решение уже сегодня.

– Е@#$%^! (Ценз, заблокировано!) Что вообще происходит?!

Я протер глаза, не веря своим глазам. Все в рекламе, весь дисплей в рекламе. Я закрыл глаза: смотрится отлично – белый текст на фоне абсолютной черноты никуда не делся. И только через пол минуты текст медленно исчез, как изображение на выключенном телевизоре. Открыв глаза, я попробовал закрыть все окна, но в Нейро-Х только усмехнулись в ответ и подсунули мне новые баннеры. Я матерился, но попытки закрыть рекламные окна обернулись предложением оплатить Подписку на фоне танцующих пиксельных кошкодевочек, справедливо ли, выпрашивающих кошкокоины.

У меня мгновенно началась паничка – будто резко перекрыли доступ к кислороду, одновременно заперев меня в тесном коридоре. Я попытался вспомнить, что было до рекламы, но после “Видений”. Но как тут вспомнишь что-то, когда в голове у тебя орет нейро-ремикс из тысячи плейлистов.

Как жить-то – я не понимал, ведь я не видел реальной картины мира за тремя слоями рекламы! Кто-то орет в одном окне и с пеной у рта предлагает что-то купить. Какие-то лоуфанщицы танцуют в другом. Реклама казино, крутятся рулетки, все в глазах аляписто, в несочетаемых цветах, мелькают продажные хари на фоне лого всяких букмекерских контор. Кошкодевы сквозь помехи рекламируют отечественное кино. Какие-то малолетки просят дать им шанс на жизнь и записаться в клинику. Какое-то безумие - и все в моих глазах, в моей голове! Как выйти-то?!

Обновился. Охренительно обновился. Обнулился скорее уж.

- ИРИ!!!! – ору как не в себя, не зная почему выбрав целью ее.

Потом защемило в груди – где-то там, внизу, где нет рекламы – где стучит и обливается кровью.

Я попробовал зайти в “облако”, где мной всегда на всякий хранилась резервная копия операционной системы чипа вместе с наработками, разными блоками рекламы, запрещенными сервисами, чтобы достучаться до страны П, и прочими приблудами. Но меня по какой–то причине не пускало. Не пускало к себе в голову, в свой мозг, в закрытую для всех область! Закрытую теперь даже для меня область, и речь даже не про фрейдское подсознание, которое успели распилить между собой коучи со всего мира.

Для доступа не хватало всего лишь одного из следующих пунктов: первого грейда, гражданского статуса на Кей-острове или, как оказалось, пятого пункта рейтинга – четвертого, очевидно, уже было недостаточно - если отсутствовали два предыдущих пункта. Одним словом, не хватало путевки в лучшую жизнь.

Скрипя сердцем, я полез в меню Подписки – надо было знать, насколько далек я от статуса человека. Ожидаемо проигралась анимация появления двух кошкодев – это уже хороший знак, не забанили в Х-маркете - но на этот раз я оказался далеко от Врат. Намного дальше, чем в прошлый раз, когда меня выбросило прям у входа.

Кошкодевы-градохранительницы маячили где-то на горизонте среди облаков и берегов кисельных, и плавно, точно в унисон, махали мне рукавами, заманивая отголосками божественного хора - самый настоящий оппенинг - к своим блаженным берегам. Я был, конечно, не дурак отказываться от приглашения.

Мне вдруг вспомнился образ, когда я в последний раз почти шагнул за блаженный порог. Как в глазах заплясали фиолетовые от перегрева коэффициенты. Как уже слышались напевы кошкодев, обещавших грейд и жизнь без боли. Но нет. В этом мире блаженство не для всех. Я хотел остаться – там хотя бы не было рекламы, но меня выбросило в мир и обратно уже не пускало.

На грудь ко мне кто-то или что-то запрыгнуло, выбив меня из меню подписки в мир земной. Что-то пушистое и до невозможного маленькое.

– ну как ну ты как ну как

КаЭй.

Черт!

Значит я дома. Снова у себя в номере. Насколько же это далеко и давно было – точно из другой жизни. Я поверить не мог. Это не пыточная Святых Сил. Ад был всего лишь у меня в голове. А на руках – что-то живое. Правда живое – кусается, скребет когтями, заявляет о праве на жизнь.

ну как как как - пристала она с расспросами и свернулась калачиком на груди. Ох, черт.

Я уже и забыл, каково это, ради чего или, вернее, ради кого все это когда-то замышлялось. Если бы она могла еще оценить мои потуги.

Рекламные окна только-только стали пропадать в одном глазу. В том небольшом пространстве, ближе к носу, образовался маленький квадрат свободы, в котором я увидел пушистую мордочку. КаЭй, замурчав, начала перебирать лапками на груди. Священные животные, что пять тысяч лет назад, что сейчас. Я не мог сначала даже пошевелиться, не то что приподняться или сесть.

– я голодная я очень голодная помоги я очень голодная

И укусила меня за палец. Я почти ничего не почувствовал.

– Глупыш, ты чего не поела?

– еда холодно и голодно

– Могло быть гораздо хуже.

– хочу есть есть есть

- Ничего, закончится реклама, посмотрю, что у нас осталось.

- а ты как как как

- Да знаешь, КаЭй. Я бы сказал на западном фронте без перемен. Но ты разве поймешь? Как будто сбежал из Трои, когда туда нагрянули святоши.

Я даже не успел пожалеть о сказанном. Только я замолчал, на все глаза вышло гигантское, точно кто–то кинул запрос в поисковик, сообщение, закрыв собой все другие окна рекламы. Начался ролик.

Сериал «Святые в Трое» — захватывающая история о двух сотрудницах Святых Сил, ЛиЛи и КиКи, которые расследуют одно дело за другим, охотясь на троебуквенников по всему миру. Это история о предательствах, мировых заговорах и чувствах, которые возникают там, где, казалось бы, им не место. Сериал впечатляет атмосферой, напряжением и глубиной характеров, что делает его одним из лучших шпионских проектов современности. Обязателен к просмотру для всех, кто любит сложные интриги, сильные эмоции и истории, где на кону стоит больше, чем просто выполнение задания.*

Ох... Но было поздно.

Затем пошло классическое:

Невероятно.

X–журнал

Захватывает с первых минут.

X–и

Настоящее кино.

Тайм–Х

Раз и навсегда.

Х–майнд

Отлично. Закрыть окно. Закрыть видео. Все отлично.

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10 10/10

Х.

Желанно. Трогательно. Абсолютно.

*Первые 10 минут сериала предоставляются бесплатно, далее - по Подписке+. Подписка+ – мы формируем вкус.

Я закрыл глаза и решил держать их закрытыми до тех пор, пока это безумие не закончится. Лучше ничего не видеть, нигде не быть. Никогда не закончится – хорошо, буду слепым.

КаЭй все также сидела на руках – блаженная, первогрейдная – могла себе позволить. Я погладил ее, невольно нащупав небольшой бугорок у нее за ухом – там, где был вживлен чип.

– Только мы друг у друга и остались.

- есть есть есть

Главное – не думать о том, что было. Не вспоминать, не запускать запросы, не лезть в галерею – оставить случившееся в покое, пусть остывает.

От одних лишь мыслей у меня зудело буквально везде и одновременно. Я потрогал висок, дотронулся до шеи. Огненный мороз по спине - это еще лучшее из испытанного.

То ли дело КаЭй. Я открыл левый глаз – там, где образовался свободный от рекламы квадрат - и посмотрел на нее. Та вылупилась на меня своими космическими глазами – глядя в них, можно было обмануться и поверить и в реинкарнацию, и в девять жизней, и в десять заповедей, и в то, что путь не позади, а впереди идущего.

Ложная надежда внушала право на ошибку, на возможность сохраниться и перезагрузиться – я готов был уверовать в сансару, в бессмертие, преисполниться человеческим эгоцентризмом. Во мне пробуждалось все то, что когда-то привело когда-то к краху то, чем стала Большая Земля.

– есть есть хочу есть

- Потерпи немного. Сейчас встану.

Нет. Не встану.

С КаЭй я вспомнил о старой ошибке. Ее чудовищность и необратимость до сих пор мучила меня в кошмарах. Вживить чип в КаЭй - это бесчеловечно даже по меркам того варварского времени. Да, кошки, как и любые живые существа имели право на самоопределение. Наверное. Но вживить чип в кошку, объявив на весь мир об ее самоосознаности, при этом не поинтересовавшись, а хочет ли кошка этого самосознания, равносильно тому, чтобы рожать детей, не зная, захотят ли они в итоге быть рожденными. Просто сначала делаешь – совершаешь ошибки. Потом уже расплачиваешься – желательно, чтобы расплачивалось потомство. Прогрессивное средневековье.

– Тебе так не больно?

– нет хочу есть

А должно быть.

Конечно, я отдавал себе отчет в том, любые человеческие понятия не могут быть доступны кошке, собаке, любому другому живому существу – ведь этот бред, понятия, придуманы людьми и для людей. Когда я спрашивал у КаЭй, больно ли ей, я знал наверняка, что ей не может быть “больно”. КаЭй не понимала, “больно” ли ей – чип считывал ее реакцию на мое прикосновение и через ассоциативный ряд доносил до ее мозга идею, на которую КаЭй давала свое закономерное “Мяу”.

Мы разговаривали с КаЭй на разных языках, имели в виду совсем разные вещи. КаЭй в конечной реальности мяукала, и в этом мяукании не было никакого “больно” или “не больно”. В нем вообще ничего не было, тогда как я нес откровенную чепуху. КаЭй могла закономерно поинтересоваться, а не идиот ли я. В итоге, выходило, что мы разговаривали как будто бы об одном и том же, но всегда о разном. Только моя голова была забита миллионом бесполезных понятий, в то время как голова КаЭй была чиста, ей все было “понятно”. Ее целеустремленное животное начало озвучило через нейропереводчик в моей голове вполне отчетливо и по–русски – хочу есть.

Я лежал минут десять с закрытыми глазами, держа на руках КаЭй, не находя в себе воли пошевелиться. Попробовал протянуть ногу - уперся в стенку. Глаза открывать боялся, смотреть на время – тоже. Сразу проигрывалась реклама, в ушах нарастал шум.

Затем за всем потоком бессмысленности мне что-то показалось. Я прислушался – реклама как будто стала тише, но не исчезла совсем. Послышался какой-то щелчок, точно повернулся замок в двери.

- Проснулся значит. Ну, с Наступающим, Коленька – донесся искаженный голос где-то далеко – надеюсь, ты успел соскучиться.

Открыв один глаз, я помотал головой, пытаясь попасть свободным окном в то место, откуда предположительно доносился голос. Тщетно. В комнате как будто никого не было кроме нас с КаЭй.

- Кто здесь?

Давящая на голову тишина. И давящие отовсюду стены, куда не посмотри. Я напряг слух, пока тошнота снова не подкатила к горлу. Это было невыносимо.

Я протер глаза в каком-то безумном желании скорее выколоть или выдавить их пальцами – лишь бы исчезла поскорее реклама. Нервишки были не к черту, все чесалось, какой-то зуд на уровне мозга.

Пауза затянулась.

А затем…

- А кто спрашивает? – точно голос из прекрасного далека.

Меня мгновенно пробило на реакцию. Дрожь, пот, слезы – все человеческое и даже слишком человеческое.

Глава 13

20:22

ИРИ?! – кричу на всю комнату. Я моргнул. Она была Здесь.

- Ну, конечно же, ИРИ. Видишь меня? – сказал тот же потрескивающий голос, как сто лет назад, как в другой жизни – как сегодня утром.

Я встал, обо что-то споткнулся, упал, но все равно глаза не открывал. Наткнулся на другую стену. КаЭй, к счастью, вовремя куда-то спрыгнула. У нее реакция была получше моей. Да и грейдом она была повыше. Прав было побольше… Да много чего. В следующий раз я надеялся родиться кем-то из ее племени.

Я ничего не вижу, ИРИ. И тебя тоже не вижу. Перед глазами какие-то кошкодевы предлагают бонусы, если вложиться в метакрипту и оформить подписку на остаток жизни. Сейчас, погоди, кое-что попробую. Зрение снова пропало - в принципе, туда его. За последние сутки я стал привыкать к вдруг наступающей темноте посреди дня. В глазах зарябило светошумовым представлением, точно тысячи кошкодев ежесекундно разлетались на пиксели. А затем… О чудо – вся реклама исчезла.

Я не мог надышаться свободой – настолько мне в миг подурнело от другой крайности. Аж слезы прыснули из глаз. Счастье – это избавление от мук. Ад – это другие реальности.

- Так лучше?

Я лежал лицом в пол и кричал.

Перед носом – вырезанный кусок персидского ковра, который я утащил с собой еще в другой жизни. Все такой же затертый, старый, убогий и скрепный, но незаменимый. Я вжался в него руками, уткнулся перебитым носом. Запахи носков, чего-то отвратительного и неприятного, навязчивое желание выбросить в мусорку – все на месте. Шерсть ковра цеплялась за пальцы, между нитями нащупывались почти прошлогодние крошки. Но чего у ковра не отнять – он был настоящий. У него была история, в какой-то момент тесно связанная со мной, с моим рождением. Ковер был до меня, и в перспективе имел все шансы остаться и после. Этот вонючий ковер был реальнее меня самого. Как я его дотащил с Большой Земли – другая история.

Я наконец принял сидячее положение. Содержимое желудка поднялось вместе со мной, секунду вторую покрутилось в горле, и опустилось вниз. Я начал потихоньку прозревать.

- ИРИ, покажись.

Она опустилась на колени, как тогда, в уборной, но руки оставила при себе.

ИРИ? Спрашиваю, а сам щурюсь, не верю своим глазам. Особенно - глазам. Правый – дергался в нервном тике. Левый – по привычке искал квадрат свободы. Но оба лживых глаза – на ИРИ. Я все смотрел на нее и смотрел. Разглядывал малейшие детали – не мог поверить увиденному. Я ведь с ней уже попрощался. Уже дважды за день. Причем убивали меня, а исчезала из моей жизни она.

Забавно, конечно.

Мозг – живая кровоточащая каша из мыслей и рекламы. Зато ИРИ оставалась прежней несмотря ни на что. Те же солнечные желтки на месте глаз, короткая стрижка, уголки губ в игривой усмешке. Смотрел на нее, улыбался, какие-то мысли себе на уме. А в самой голове постоянно что-то щелкало и щелкало, точно копошилось отмычкой в темноте в дверной скважине.

ИРИ, где ты была все это время? - В твоей искалеченной… - улыбнулась, сделав паузу - На самом деле, я все время была рядом, Коленька. Я писала тебе, звонила, кричала даже. Но ты, наверное, ничего не слышал. Пыталась достучаться через КаЭй, но той хоть бы что. Меня это даже взбесило. Почему она меня все время игнорирует?

Потому что у тебя нет запаха, ИРИ. От тебя не исходит угрозы.

Но такие вещи опасно произносить вслух.

Лови скрин – она даже сообщения не прочитала. Поэтому, когда рекламный шторм поутих немного, у меня появился шанс пробиться к тебе. И у меня получилось. Но почему я КаЭй читал и слышал, а тебя нет? У нее первый грейд, Коленька. Настоящий. У нее и сейчас прав больше, чем у всех в этой комнате. Я посмотрел на пушистую шерстку. Наверное, справедливо. Во всяком

случае, упрекнуть ее было не за что.

- Знаешь, ИРИ… Кажется, я все. Окончательно и бесповоротно все.

- Погоди, рано еще, Коленька – отвечала она, а сама была как будто не здесь.

Или мне показалось. Я уже не знал что думать. Я даже положение свое оценить полноценно не мог. Если Нейро-Х поселились у меня в голове вторым мозгом, настойчиво рекомендуя мне всякую минуту чем питаться, что смотреть, где ставить лайк, что ответить, на что тратить коины, на что возбуждаться – натурально секс маркетологов в запертом душном помещении - то почему бы им не начать наконец думать за меня и наконец помочь выбраться из задницы.

- Я уже не знаю, ИРИ. Рассказывай.

- С чего бы начать… Сначала с очевидного, наверное. А потом уже к тому, что взорвет твой мозг. Значит, из плохого. У тебя второе предупреждение. Теперь официально. Не стали даже дожидаться перерасчета - влепили, так сказать, щедрой рукой и сразу на лоб.

Отлично. Хотел успеть на поезд первого грейда, а успел в вагон со вторым предупреждением. В жизни всегда так.

- То есть все значит все – никаких жалоб в модерацию, попыток обелиться, апелляций, походов в Бюро, никаких откатов. Стоит ли говорить, что нужно было слушаться меня?

- «%№%№! (ценз, заблокировано!) ИРИ!

Игнорирует. Видимо, опять завелась. Зарядилась.

- Твоя подружка хорошо все подстроила – с тобой управились буквально за несколько часов. Я даже не представляю, как ты собираешься из этой задницы выбираться, только если не надеешься на, прости Нейро-Х, выталкивающую силу чресл.

- Погоди. Еще час назад это была наша проблема. Что изменилось?

- Коленька, это было почти восемь часов назад.

- Не увиливай.

- Буду.

Я смотрю на нее, она – на меня. Что вообще происходит? Я взял на руки Каэй – с ней было поспокойнее. Она мой талисман от всех несчастий. Поесть, сходить в лоток, постримить, побеситься – весь ее репертуар на день.

Минута. Вторая. Квадрат свободы медленно перемещается к центру глаза. Выдыхаю.

И вот я снова способен говорить.

Что еще расскажешь? Ты просрочил оплату комнаты и сегодня тебя выселят, если ничего не придумаешь. Этого еще не хватало. Придурки то жилплощадь уменьшают, то повышают цену каждый месяц. Чаще всего и то и другое одновременно. Я помню как это было: по приезде из страны П нашел самый дешевый отель в полисе, где не задают вопросов и пускают любого, кто может оплатить буханку хлеба. Никаких подводных кроме одного нюанса: время от времени стены комнаты сдвигают на пару дюймов, пока не останется места только под кровать и дверь. Когда я въезжал сюда, у меня было место для тумбочки. Теперь только кровать, окно, небольшое пространство для маневра, чтобы размять ноги. И стены. Стены с потолком занимали пространства больше, чем у меня было доступно его на полу. В семь утра каждого месяца я просыпаюсь от того, что кто-то где-то что-то подкручивает и сдвигает стены моей комнаты. Если это не называется инфляцией, то я не знаю что это.

Оплатим. Что дальше? Да так... Это я припасла напоследок. И тебе лучше прилечь. ИРИ, не тяни. Ладно. Пока ты был в отрубе, я не меньше девяносто семи раз уже пересмотрела в перемотке, как тебя пакуют и везут на перепрошивку. - И что с того? Я все равно этого не помню.

- Еще бы, Коленька! Но дело в том, что запись не заканчивается на моменте, когда ты якобы вырубаешься. У нас есть фул, ты понимаешь к чему я клоню? Еще целый час записи. Такой материал пропадает для Х-хаба. Упускаешь возможности монетизации своей жизни.

И смотрит на меня, не выдавая никакой реакции.

- Не понял. Что там было? Скинь мне.

- Ты не хочешь этого видеть. Может тебе просто сухой нейропересказ скину?

- Уговорила. Выводи. Только не на глаза, а на дверь. Если я увижу еще хоть что-то трясущееся в глазах, меня долбанет приступ. Ты просто не представляешь, что это было. Башка просто разрывается. Столько рекламы я даже на Х-кубе не видел.

- Ты бы знал, как это звучит.

- ИРИ…

- Ладно-ладно! Тебя за язык никто не тянул.

- И давай в ускоренном темпе. Там долго? О-о… Сорок минут. Нет столько времени смотреть фул.

- У тебя не те привилегии, Коленька, чтобы смотреть в перемотке.

- Господи (запретное слово, внимание!)… Эм, ладно. В общем, ИРИ, не тупи, транслируй через себя в перемотке, либо на крайняк через КаЭй, чего ты как в первый раз. Говорю, времени столько нет!

- А куда ты так торопишься? - Есть куда.

- Скажи.

- Да погоди ты.

- скажи скажи скажи есть есть есть

Но это уже заладила КаЭй.

Опустил ее на ковер, а сам полез под кровать - включить глушилки по типу тех, что были вмонтированы в столы и стулья в “Видениях”. Это мне ТеФи подсобил с ними в свое время. Заказывал он их вообще в Х-маркете, но с доставкой из страны П. Отечественные глушилки, бережено ввезенные в страну П через границу с Китаем, позволяли прослушивать меня только троебуквенникам, в то время как Святым Силам доступ был закрыт. Нажал кнопку – по ушам резанул легкий свист, иногда доводивший КаЭй до срывов. Но мне нужно было. Чувство лживой безопасности накрыло меня с головой. На мгновение мне стало даже хорошо.

- Наигрался? – спрашивает ИРИ с нотками стали в голосе, но я вижу по ее игривым глазам, что она в великолепном настроении и что-то ее ужасно забавляет.

- Включай уже.

Я мог не сомневаться - она бы зашипела на такое обращение, выбрав я для нее когда-то поведенческую модель кошки. Но вместо этого она посмотрела на меня вот так, как ни в чем не бывало. Я вспомнил свой утренний страх потерять ее, что мне стало даже немного не по себе.

- Ладно тебе.

Она открыла рот, хотела сказать что-то еще – наглядное желание съязвить - но почему-то передумала.

Я лег обратно на кровать. КаЭй на руках. На двери короткометражный фильм с моим участием. Казалось бы, все хорошо.

- Изображение выше. Вот так. Поехали.

Глава 14

20:34

Всё начиналось ровно так, как я это запомнил, когда мне надели ошейник.

Три сотрудницы Святых Сил в салоне Х-кара.

Одна - максимально угрюмая, не проронившая ни слова за все время с момента моего задержания, - сидела со мной на заднем сиденье. Две другие – бестии, будто бы сбежавшие из пыточных камер СС – спереди. Одна из них, та, что КиКи, управляла автомобилем, другая, ЛиЛи, трещала без перерыва, жестикулируя как припадочная или ненормальная, но вслух я этого, конечно, не сказал.

- В итоге я его уничтожила, конечно же. Оказалось, он в своё время сбежал из страны П вместе с волной уклонистов. Сначала прятался в Грузии, потом в Сербии, а уже потом по глупости перебрался на Кей-остров — надеялся, что его там никто не достанет. В каком-то смысле он был прав: троебуквенникам действительно было насрать на него, стоило ему пересечь границу. Только он не учёл тот факт, что они плотно сотрудничали с нами. Откуда ему было знать. Сначала он, как и все, согласился на условия, поэтому мы даже не стали впаривать ему первое предупреждение — тогда это считалось неучтивым. Но месяца через два, когда подошёл срок регистрации в полисе, он попался на спонсировании кого не надо. Банально переводил деньги родственникам в страну П. А потом, из-за очередного слива данных, всплыли старые посты — ироничные, издевательские, неугодные определенным лицам. Причём написанные ещё тогда, когда он сидел у себя дома, в стране П. Он их не потер, думал, что их никто читать не станет. Конечно же.

- Третье предупреждение? - Моментально. Даже перерасчёта ждать не пришлось — обнулили сразу же. Отвезли его в клинику как добровольца: Нейро-Х тогда ещё были занимались этой чепухой. А он, представляешь, сбежал прямо из-под ножа. Пришлось уничтожить, когда выследили.

- А как вы его нашли? - Он прятался под полами у себя в комнате и смотрел мне прямо между ног, когда мы взломали его глаза. Ошибка новичка. Иногда думаю: неужели он был настолько тупым, что не мог просто лежать с закрытыми глазами?

- Окажись я на его месте, я бы не смогла.

- Ах ты!

Они полезли друг к другу. В какой-то момент одна уселась другой на колени, обхватив сиденье руками и ногами с такой силой, что от трения мне резануло по ушам. К счастью, Х-кар шёл на автопилоте, а дорога была пустой.

- Жалеешь о нем?

- Да. Мне он нравился.

- Взяла бы его к себе?

- Если бы он не тупил – конечно.

- Бедная.

И это мы еще не доехали до центра перепрошивки.

Встревать в их диалог мне не хотелось. Угрюмая, не моргая, сверлила меня черного цвета глазами, а я, сидя под ошейником, не мог пошевелиться, зная, что меня могут зажарить в любую секунду.

Я посмотрел на время в записи – часы показывали ??:??.

ИРИ, стоп. СТОП! Не понял. Что это за голос? Не узнал? Это твой голос. Запись идет с чипа. Ты разве никогда не сидел под ошейником? Под ним записываются буквально все процессы у тебя в башке, даже твой внутренний голос. Считай, получился лайв-стрим с комментариями от автора канала. Голос звучал, конечно, отвратительно. Я мог только посочувствовать

окружающим.

А на первом грейде тоже так? Коленька, давай дальше смотреть. Последний вопрос. А где ты была в этот момент, когда мы сидели в машине? - Сложно сказать. Пока ты ехал с комфортом и смотрел бади-муви, я гасилась под ошейником низкопробным контентом, которым ты каждый день часами напролет набиваешь голову. И это еще не говоря про все грязные фантазии, которые возникают у тебя на мой счет. А также насчет ЭмПи. И этих двух сотрудниц. И много кого еще. Мне продолжать?

- Может перемотаем?

- Нет, сейчас начнется самая мякотка.

- Я не хочу знать. Смотреть такое - противозаконно, а обсуждать...

- Смотри уже, раз подписался.

И ведь действительно - началась.

Сначала они стянули друг с друга подтяжки комбинезонов. Потом по салону полетели мокрые рубашки. Очки с хрустом ударились об лобовое стекло. На бортовом мониторе вышло предупреждение об опасности, но ЛиЛи ловко припечатала дисплей пяткой — окно закрылось. А затем… В нос вдарил пряный, персиковый запах.

Ну все, понял я. Началось испытание традиционных ценностей.

Мне хотелось спросить у угрюмой, нормально ли это вообще. Но та сидела как ни в чем не бывало с каленным железом в руках в виде цифровой кнопки, подписанной как “Прогрев”, а в другой руке держала зубочистку на случай чего. Мне страшно было подумать, что случится с моим мозгом, если в нем что-то начнет греться, а в боку зудеть.

ИРИ прячется в моей голове, я сижу у себя в голове, менеджеры Нейро-Х, индусы на цензоре, клещи Святых Сил – все в моей голове. Кажется, это уже перебор - даже мне стало тесно.

Тем временем ЛиЛи и КиКи не теряли времени даром. Достали свежеизготовленные мечи, сидя все также одна на другой, и начали биться, точно в рыцарском поединке, пока не заискрилась благородная сталь. Мы стояли на “красном”, у них было тридцать секунд, чтобы закончить поединок. Я бросил случайный взгляд в окно — и тут же пожалел. В соседнем ряду, в другом Х-каре, происходило нечто не менее отчаянное. Возможно, я пропустил какой-то флешмоб - я уже и не знал что думать.

Канун Нового года, похоже, окончательно сводил всех с ума.

Тем временем, мечи раскалились докрасна - я почти физически чувствовал напряжение, царившее в салоне, но поделать ничего не мог. Драка была нешуточной.

Закрою глаза – две кошкодевы танцуют свой безумный танец, заканчивающийся намеком на кастрацию. Открою – потные ЛиЛи и КиКи пыхтят, не зная, как еще подступиться друг к другу. Затем ЛиЛи не выдержала напора и, точно раненая, с криком два-три раза вдарила костяшками по стеклянной крыше. На бортовом дисплее повторно вышло предупреждение. КиКи на несколько секунд потеряла сознание, распластавшись на сидении, закатив глаза. Убитая.

ЛиЛи как дикая впилась зубами ей в плечо - в салоне еще несколько секунд стоял животный вой. Побежденных не было.

В Х-каре стало невыносимо жарко, но я боялся даже дёрнуться. Что в этот момент творилась в голове угрюмой, продолжавшей зомбировать меня, я и знать не хотел.

Черт. Неудивительно, что мне память отшибло.

Несколько минут мы ехали молча, пока ЛиЛи и КиКи, мокрые от пота, вытирались салфетками, а затем, похлопав друг друга по плечу, вернулись на свои сидения. Угрюмая наконец отвлеклась от меня и меланхолично залипла в окно.

- Фух… Ты там не уснула? Мы закончили. ЭмПи, жми кнопку. Гаси его. С него достаточно на сегодня.

Бум. Свет погас.

Я дернулся и резко закричал.

Запись закончилась в помехах.

Глава 15

21:06

Я вскочил с кровати настолько резко, что бедная КаЭй с писком слетела с груди на покрывало - мне потом долго пришлось еще перед ней извиняться. Я орал на всю комнату, лупил кулаками по стенам – активизировались соседи сбоку, снизу, пошли ответные стуки, жалобы и предупреждения. КаЭй спряталась под кровать, а ИРИ с фирменным покерфейсом смотрела на меня вот так, в ожидании, когда я угомонюсь.

- Это что, №*?*%! (ценз, заблокировано!)?! Это как?! Перемотай назад! Быстро! Это еще что?! ЭмПи?! Серьезно?!

Я посмотрел запись еще раз. А потом еще раз. Еще раз и еще раз. Я замедлил воспроизведение в четыре раза, некоторые моменты пересматривая буквально покадрово. Но из-за нейро-обработки многие детали терялись, четкость снижалась, а то, чего не было в действительности, дорисовывалось внутренними мощностями нейроинтерфейса и, собственно, моей головы.

- Убери это нейродерьмо. Я хочу увидеть оригинальную картинку без обработки. (токсичная реплика, штраф!)

ИРИ посмотрела на меня осуждающе – наверное, я ненароком покусился на ее душу. Но зажигать свечи я решил потом, сейчас не было времени.

- Извини. Просто нет времени – так и говорю ей.

Я отметил для себя, что за все время записи я всего два раза и то искоса встретился с угрюмой взглядом. Все остальное время она ничем не выделялась и не представляла никакого интереса на фоне своих более активных коллег. Я перемотал дважды, трижды – момент, длящийся полторы секунды, где она сверлит меня чернотой своих глаз. Смотрю на лицо: глаза, нос, рот – в тени печали и угрюмости. Но это все равно обычные и статичные черты. Таких полно, они ничем не примечательны. Такие лица активно пропихивали одно время на стриминг-платформах, чтобы вызвать большую эмпатию у домохозяек всех грейдов, но в книгах обычно такие долго не задерживаются.

- Это не она.

Говорит кто-то, кто не я, но моим голосом.

- Коля…

- Это не она, ты, «№%?:* (ценз, заблокировано!), слышишь, что я тебе говорю?! (предупреждение! Признаки микроагрессии! Штраф!)

Я повертел ползунком туда-сюда, чтобы выцепить момент, когда на мне еще не было ошейника, и в то же время чтобы я мог хотя бы на периферии зрения увидеть айди угрюмой. Великолепно, такого момента не было! Я присмотрелся, приблизив изображение – три золотые звезды, горевшие во лбу ЭмПи, отсутствовали. На их месте пылала лишь единственная звезда – красная, отличительная черта сотрудников Святых Сил.

- Как она могла сидеть в кафе, чатиться со мной, а потом за пять минут очутиться в Х-каре? Как она сменила внешность, одежду, лицо, звезды, чтобы предстать такой смертельно молчаливой дрянью (оскорбительное обращение, уточните контекст!)? Это как? Это не она, можешь мне даже ничего не говорить. Теории по типу, что она выбежала из кафе и села в автомобиль, переодевшись в нем, не принимаются.

- Она выбежала из кафе и переоделась в Х-каре – повторила ИРИ, будто пропустила все мимо ушей – ты ищешь мистику там, где ее нет, и отрицаешь логику там, где все очевидно.

- О! Очевидно значит! Запомни это слово!

- Коленька…

- Волосы, прическа, лицо, одежда – сравни с последними за сутки записями у меня в хранилище. Это не она. Давай еще версии.

- Коленька, тебе через ошейник пожгли все записи за сегодняшний день. Больше не на что ссылаться.

- Что, правда? Без шуток.

Я проверил Галерею – действительно, пусто. Запустил облако, матюкнулся про себя, закрыл обратно. Открыл меню подписки – величественный опенинг “Тангейзера”. До слез, ничего не скажешь. Но не дожидаясь появления кошкодев, закрыл обратно.

Начал хаотично открывать различные меню, окна, приложения, закрывать их, открывать другие, включать, отключать дисплей. Моргнул несколько раз. Повысил яркость, понизил яркость, календарь туда-сюда, Старый год, Новый год, открыл Фотографии, открыл фотографии, сделанные в стране П, закрыл обратно. Открыл ленту новостей – сплошные кошки: кошечка то, кошечка се, кошечка сходила покакать. Свайпнул вбок – заиграли каверы и различного рода ремиксы песен 90-х. Свайпнул еще раз – псевдогермы с кривляющимися рожами на превьюшках стримят передачи по типу “Давай погермимся” и на донаты подписчиков обсуждают будущее своих еще не рожденных герм под новогодний гимн страны П.

Пожалуй, хватит с меня на сегодня интернета.

Когда с ОКР-ритуалистикой было покончено, я полез в Х-маркет – искать в календаре ту самую встречу, где ЭмПи подменила себя с изначальной незнакомкой. Кто бы сомневался: история встреч была очищена. Я не мог даже вспомнить айди, с которым должен был встретиться, не то что какие-то дополнительные подробности.

Задыхающееся бессилие.

- Разбуди меня, когда чип научится напрямую из памяти извлекать воспоминания и конвертировать их в видеозапись. Я в «№%?:* (ценз, заблокировано!). За окном близится XXII век, а автомобили все еще не летают, в самолетах молятся при взлете и посадке, рак как чума косит людей, а на Марсе как не было ни одной человеческой задницы, так до сих пор нет. Что и говорить, XXII век на носу, а блогеры по истории всех мастей до сих пор не поняли всю суть мошеннической схемы правящей элиты начала XXI века, из-за которой страна П, моя, между прочим, родная страна, уже какое десятилетие находится там, где цензурой заблокировано.

- Коленька, кажется у тебя посттравматический жар. Это нормально. Нужно выпить та...

- У меня жар… Конечно, будет жар! А я тебе скажу. Конечно, будет жар! Меня эта сучка (уточните контекст!) уже второй раз за день отжарила, только теперь сидя в машине! Мне это должно нравиться? Еще и запись сделала, такое вот бади-муви себе на память! Конечно, будет жар! У меня в башке бомба с зажженным фитилем, я не могу даже ручаться за свои действия. Я не могу быть уверен в том, что они продиктованы конкретно мной, а не кем-то другим, ты понимаешь? Я семь часов был во власти Святых Сил и не помню ни секунды! Ты бы как отреагировала на моем месте?

- То есть ты все-таки признаешь, что это была ЭмПи?

- Нет, ИРИ, нет. Какие ваши доказательства?

- Все у тебя в голове, Коленька - доказательства, забытые воспоминания и даже смерть. Все.

Я посмотрел на нее, но не придал значения ее словам. Я прошелся по комнате. Два шага - разворот обратно. Посмотрел окно – там свежий морской воздух в ночной тиши.

Но покоя нет.

- Ладно. Как мы тогда смотрим эту запись, если все пожгли?

Она улыбается, как будто температурит ее, а не меня. Я внимательнее посмотрел ей в лицо. Вроде та же кастомка, лицо, голос. Только желтые глаза теперь красные, как у больной.

- А ее оставили, Коленька…

- Зачем?

ИРИ смотрит на меня, как на идиота, но был определенный шанс получить ответ.

- Очевидно же.

Она не моргает, улыбается, точно происходящее – лишь детский скам-розыгрыш на стриме и надо дождаться кульминации.

- И? – выдавливаю с трудом из себя.

- Чтобы ты посмотрел.

Глава 16

22:56

Я лежал в постели и не знал, что делать и куда себя деть. Синдром беспокойных ног замучил так, что хотелось лезть на стены. Оставалось только гадать, что ещё успели вырезать у меня из головы и куда делись несколько часов жизни.

Первым делом я полез проверять уже купленные авиабилеты — не хотелось, но надо было валить в страну П. Мне она представлялась единственным местом, где меня не будут преследовать Святые Силы по идеологическим причинам, но зато обязательно будут преследовать троебуквенники — уже по старым счетам.

Все билеты были аннулированы. Попробовал купить новые - учетная запись была заблокирована.

Заблокировали в Х-маркете. Это что-то новое.

ИРИ, ты это видишь? Она материализовалась у меня на коленях, глаза мигали то красным, то желтым. С ней творилось что-то нездоровое.

Ты вообще как там? Жива. И больше ничего.

Ты видела? Нас в Х-маркете заблокировали. Это как? Современный остракизм как он есть. А что тебя смущает? Я бы не истерила так и не говорила бежать, если бы не знала, что тебя ждет. Мне ее ответ не понравился.

Н-да, дела... Предупреждения и шлепки по жопе - это одно. Бан в Х-маркете - это совсем другое. Я полез к себе на счет, попробовал перевести пару кошкокоинов КаЭй - успешно. Хотя бы с голоду не умрем и то неплохо. На этом плюсы заканчивались. Можно было попробовать поехать прямо в аэропорт и купить билеты на кассе, но что-то мне подсказывало, что это не будет так просто.

Посмотрел заранее билеты на Большую Землю - конечно же, в Новый год билетов не было на две недели вперед.

Я бы не удивился, если бы случилось чудо, и у меня появилась возможность свалить, ЭмПи нашла бы способ оказаться со мной в одном самолёте — если не в одном ряду, то где-то рядом.

Я грыз ногти, втыкая на стены.

Если в Х-каре сидела действительно ЭмПи, то получила ли она свою блаженную сатисфакцию? Достаточно ли ей было нескольких часов со мной, когда она могла творить все, что ее черной душе было угодно. Потому что кроме как назвать это дьявольским преследованием, гостингом, буллингом, сталкерингом, я никак по-другому не мог.

Да и о чём рассуждать, если я даже не помнил, как оказался у себя в номере.

Поездка от «Видений» до реабилитационного центра занимала минут двадцать — я прикинул это по картам, оффлайновым, потому что онлайновые были больше недоступны: три светофора, три остановки на красный. Возня в машине — минут семь. От машины до клиники — ещё три. Потом очередь — час, не меньше.

Потом пятнадцать минут на болтовню–консультацию с святошным менеджером, вопросы-ответы насчет моего положения. А затем темнота, тошнотворный наркоз и чувство, что что–то инородное копошится в твоих мозгах, и это даже не твои тупые мысли.

По записям КаЭй — в тот момент она сидела на подоконнике и довольно нехотя делилась своей версией событий, снятых с её глаз, — я приехал на частном человеко-такси в 18:25. Полностью невменяемый, что водитель помог мне выбраться из автомобиля и оставил у дороги.

Судя по тому, что вслед за этим он достал из бардачка бутылку и принялся обливать задние сидения, меня, скорее всего, стошнило.

Я был благодарен таксисту не только за это, но и за то, что он, видимо из русофильского человеколюбия, не стал снимать с меня дополнительные чаевые — хотя имел на это полное право. Ограничения на чаевые я мог выставлять только при активной подписке.

Потом я сидел на бордюре до 18:37. Со стороны это выглядело так, будто опустившийся криптомаклер закидывается бутылкой чего покрепче у обочины. В то время как я был в состоянии лёгкого наркоза и, скорее всего, даже не думал сводить счёты с жизнью.

КаЭй всё это время пищала из окна и звала меня в комнату, но я либо не слышал её, либо не обращал внимания. Проверил сообщения в чате - ни одного не отправила.

Я сидел на бордюре и раскачивался из стороны в сторону, как буй в Мазутном море. Так прошло ещё пять минут — до 18:42. А потом стало интереснее.

Появились две девушки. Точно из ниоткуда. Будто заспавнились у меня за спиной. Давно доказано, что мира за спиной, пока ты на него не смотришь, не существует.

Информации по айдишкам незнакомок не было: КаЭй почему-то не брала их лица в фокус. Я попросил ИРИ дорисовать – получилось неубедительно. Девушки приветственно махали мне в каком-то порыве ультра-дружелюбия, затем помогли мне приподняться, взяв под руки. Зачем-то порыскали у меня по карманам пиджака, брюк, пробежались по швам… У меня аж перехватило дыхание.

Ты это видишь? - говорю ИРИ, а у самого отваливается челюсть. Одна из них что-то положила мне в правый карман, похлопала меня по плечу и вкусно поцеловала в лоб.

Стоп.

Я потрогал лоб, сохранивший следы поцелуя, и остановил запись. Пот лил по лицу - будто жары от близости моря было недостаточно. По старой памяти пробежался глазами по стенам в поисках зеркала, но в комнате два на четыре метра для них места не было.

- Ты это видела?! – я вскочил как сумасшедший.

- Ты про поцелуй? — безэмоционально отвечает она, словно я разговариваю с поисковиком. — Так иногда бывает у взрослых людей, когда они небезразличны друг другу.

Выдыхаю.

- Я про то, — говорю медленно, по буквам, смакуя каждый звук, — что мне что-то подложили в карман. А не про папа римский поцелуй в лоб.

- Ты у меня спрашиваешь? – въелась она в меня со злостью - Ты лучше промониторь свои карманы, а не меня спрашивай.

Она уселась на подоконник и уставилась в тёмное окно, будто там вообще можно было что-то разглядеть.

- Ты гений, ИРИ. Платон сидел в своей пещере и разглядывал тени, Диоген хикковал в бочке до конца своих дней, попутно разбогатев на философии, ты - сидишь у меня в голове. Ты — мудрость тысячелетий, реконструированная Александрийская библиотека размером с мой мизинец. Ты права. Я именно так и поступлю – поищу в карманах.

Я не хотел смотреть на нее, на ее реакцию – я сразу же полез в карманы: левый, правый, внутренний, у сердца. Все как в партии. Руки тряслись, как тогда, когда я вложил все деревянные сбережения в кошкокоины и с треском всё просрал, даже выпрыгнул из окна. Благо, второй этаж и мягкая трава палисадника под окнами.

В карманах - ничего. Я перепроверил один, второй, третий, полез в штаны, носки, ботинки. Разделся догола. Вытряхнул все и услышал, как что-то откуда-то выпало и покатилось по полу, закатившись за уголок персидского ковра.

КаЭй, как ненормальная выскочила из-под кровати и прыгнула на это самое “что-то”. Я не верил своим глазам, когда приблизился к предмету почти вплотную. Утраченные технологии предков, никак иначе.

На полу лежала флешка. Обычная флешка, миниатюрная, размером с ноготь на большом пальце.

Я осторожно поднял её — как обручальное кольцо, застрявшее в решётке канализации, — боясь уронить обратно, и полуосознанно принялся тереть глаза, не веря им.

Ты это видишь? Ответ утвердительный – гримасничая, говорит ИРИ. - Ладно еще две незнакомки. Только выхожу из такси, сразу же подхватывают меня, как будто я последняя мужская особь в полисе. Но флешка. Допотопная флешка. Когда они появились, тебя не существовало даже в проектах. Извини, но куда я должен ее вставить? У меня нет разъемов в башке, такое еще не придумали. Нет даже архаичного настольного компьютера. Куда я должен ее вставить?

- Найдешь, Коленька, найдешь – бойко отвечает ИРИ – не впервой тебе.

Я прилег на кровать. Не находя слов и мыслей, убрал флешку обратно в карман, пообещав себе разобраться с ней когда-нибудь далеко потом, и включил видео дальше.

Обе незнакомки — две копии, как близняшки, — проводили меня до входа в отель. Несколько секунд задержались у двери, что-то говоря — мне или друг другу, — просто шевеля губами, как врубелевские рыбы в фонтане, а затем растворились за пределами кадра, будто их никогда и не было.

КаЭй, почуяв мое приближение, спрыгнула с подоконника и побежала к двери, а потому интересная для меня и максимально важная часть записи, к сожалению, обрывалась.

- Эти девчонки (предупреждение!), ИРИ, кто они?

- Не могу сказать точно. Лица в расфокусе и при более удачном кадре как будто замазаны. Я с трудом поверю, что запись КаЭй могли отредактировать извне. Только если она сама не задумала чего против тебя.

Я держал КаЭй на руках: глаза космоса, когти мезозойского хищника, умиротворенность после кормежки – все на месте.

- Правда, гляди: у одной из них то ли эмблема, то ли татуировка на руке. Распознать не могу: если начать дорисовывать, а затем приблизить, то теряется оригинальный рисунок. Вполне возможно, что это какие-то ноуфанщицы, а на флешке у них лежит промо с майнерами, кто знает. Больше у меня никакой инфы нет.

- С чего ты взяла?

Ведь это могли быть гермы. Почему мы никогда не рассматриваем всерьез этот вариант?

Это было токсично, я уже мысленно сжался и приготовился словить предупреждение, но фраза почему-то прошла мимо фильтров Нейро-Х.

ИРИ молчала. Я видел: с ней было что-то не так. Но разобраться с этим мог разве что ТеФи. Я держал в голове простую мысль: ИРИ всегда была двойным агентом. В первую очередь она принадлежала Нейро-Х, а уже потом мне. И то — «принадлежала» - громко сказано. Право на копию — это ещё не обладание.

- Перемотай назад. У обеих розовая звезда во лбу. Видишь? Раньше такого стыдились, сейчас это модно. Что-то ещё? – сидит у окна, что-то тихо шепчет, едва шевеля губами, под стрекот ночных сверчков.

- Я не про это, ИРИ. Я про... г-е-р-м.

Пронесло, индус не ругнулся.

- Блин, Коля, только не начинай опять. Ты меня со своими уберменшами уже откровенно задолбал. Ты будешь каждого теперь подозревать? Ты бы уже сам родил (положительный комментарий! Начисление бонуса), если у тебя стоит пункт на их счет.

Я косо посмотрел на нее, но этим все и обошлось. Хотел бы я знать — но уже не мог.

До Нового года оставалось чуть меньше двух часов.

Я лежал, точно парализованный, загипнотизированный темнотой глаз ЭмПи. За окном – средиземноморская темнота, обесточенная темнота полиса. В голове – признаки подступающего психоза. В ее глазах – темнота погасшего дня, темнота комнаты, в которую заглядываешь с улицы.

Две зацикленные секунды: она смотрит на меня — с виду обезоруженная, — но на самом деле держит ментальный палец на кнопке спуска меня в небытие.

Две чёрные немигающие воронки, разведённые ровно настолько, чтобы не уничтожить друг друга своей силой.

Разве мог я знать того, кто прячется за лицами? Ту злую целеустремленную сущность, которой ничего не стоит сменить маску и выйти из тени новым человеком. Я перебирал в памяти тысячи лиц, даже лицо матери, — и не находил никакого сходства с «ЭмПи» из машины.

Никакой магической пластики за пять минут. Никакой мистики, гоголевской, моей любимой чертовщины. Никаких ЛиЛи и КиКи, сошедших с нейросериалов. Как ЛиЛи и КиКи были стандартными позывными, так и ЭмПи могла быть очередной ЭмПи на службе Святых Сил.

Два скрещенных меча в руках двух средневековых рыцарей, которые крутились бы в гробу до скончания веков, узнав, какой ассоциативный ряд теперь приходит с их клинками. Одна змея, поедающая свой хвост, которую душат все, кто может, а кто не может – хотел бы мочь.

За все хорошее и против всего плохого.

Две разные ЭмПи с одинаковыми инициалами в одном полисе, одна злая, а другая ее более злая сестра-близнец, ничем не похожая на первую. Объединяющий фактор – целеустремленная жажда разрушения.

Казалось бы, первая – всего лишь разноглазая блондинка, которая, как и всякий заряженный активист, вдруг ни с чего жаждет чужих страданий. Другая – не моргающая смерть в погонах, которая без слов выполняет свою работу. Из тех, кто без идейных соображений и задних мыслей готов отправить тебя в печь, потому что за работу платят, а кто-то выполнять ее должен.

Обе, по определению, не могли быть гермами. Выходило, что вживую я их ни разу так и не видел, хотя о них говорят все, а рожать их пытаются ещё больше. Даже меня пытались подсадить на гермовую иглу, да только я сорвался с крючка. Но среди моих знакомых - никого.

Со стороны нападки ЭмПи в кафе выглядели так, будто незнакомка, впервые тебя увидевшая, уже знает о тебе всё и имеет право на твою смерть. Ненависть с первого взгляда. Желание творить зло с первой секунды.

Я остановился на этой мысли и попробовал оттолкнуться от нее.

- ИРИ, я сейчас скажу одну безумную вещь, только ты не пугайся.

Та перестала втыкать в окно.

- Давай ты не будешь сразу меня переубеждать, и мы сделаем вид, что уже договорились: ЭмПи в кофейне и ЭмПи в Х-каре — два разных, никак не связанных человека. Исходя из этого… ты можешь найти хоть какую-нибудь инфу по первой или по второй? Например, по фильтру трехгрейдников, которые засветились недавно в полисе? В конце концов, у тебя же есть коннект с ТеФи, может он, не включаясь, поможет найти инфу?

Она смотрит на меня своими не моргающими алого цвета глазами, но ей даже не смешно. Ее выражение лица – это реакция на горделивую позу больного шизофренией с бредовыми идеями величия. Я уже знал, что сошел с ума ровно в тот момент, когда зашел в “Видения” и провалился в них. А вышел - уже кто-то другой.

- Допустим, могу.

- Сколько у тебя это займет времени? - Быстрее, чем выходит воздух из легких в момент смерти.

- Не понял.

Я посмотрел на нее. Пусть говорит что-угодно, решил я про себя, обзывает, лает, кусается, шантажирует, но будет на моей стороне.

- Сделаешь это? - спрашиваю, затаив дыхание.

- Нет – качает головой и обратно – в окно.

Я настолько сильно поджал губы, почти осознанно, что даже если бы очень сильно захотел, не смог бы их разжать.

- Почему? – и выдыхаю.

Она поворачивается ко мне всем корпусом, нога на ноге, беспокойный носок на месте, и говорит:

- Я бы запросто могла пробежаться по всему интернету, опросить все доступные нейронки с открытыми базами, прошерстить все утечки и сливы данных пользователей, доступные в свободном пользовании благодаря банкам и провайдерам, и уложиться буквально в секунду по человеческим меркам, чтобы дать тебе ответ.

- Звучит великолепно и даже лучше.

- Но тебя забанили в Х-маркете, Коленька. Тебе закрыли доступ в интернет.

Ментально я взвыл, физически же я давно уже не знал всей прелести деструктивных вредных привычек – мне оставалась только кожа, с которой делай что хочешь, ей безразлично.

- Только если ты не поменяешь каким-то чудом Айди на …официальный или… импортозамещенный.

Она могла не продолжать. Это было чертовски рискованно. Третье предупреждение — это когда тебя снимают на камеру, как ты мочишься на стену силовых структур или бросаешь пластиковую бутылку не в того человека, и вот тебя уже везут в участок: закон нарушен, пора в тюрьму.

- Тебе было больно? - О! Я был ужасно травмирован.

- Не переживай, теперь он сгниет в тюрьме.

Я почувствовал себя вдохновленно, как если бы кошкокоины, перечисленные мошенникам, еще можно было вернуть. Как будто бомбу, заложенную у меня в голове, еще можно было разминировать.

- Значит нам к тому, кто сможет поменять айди.

К ТеФи. Мне нужно было к ТеФи. - Я этого не говорила.

Вяло ответила ИРИ и спрыгнула с подоконника.

Глава 17

23:30

Кто-то постучал в дверь. Я посмотрел на время, прикинул в голове всякое, переглянулся с ИРИ.

- Что за черт.

- В окно – прошептала она - быстро.

Четвертый этаж. Никаких деревьев - только голый асфальт, жадный до крови. Безгрейдный инвалид в лучшем случае с бездомной кошкой на руках. А если не повезет – внизу подхватят спасательные руки Святых Сил. Мертвым постфактум я им не нужен. Слабое утешение, что сказать.

Ну все, это конец - пронеслась зудящая мысль. ЭмПи? ЛиЛи? КиКи? ТеФи? Да кто?! И прежде, чем я успел раскрутить худший сценарий, за дверью раздался хриплый бубнящий в зубы голос:

- Коля, к тебе курьер попасть не может. Говорит, ты не берешь трубку и зачем-то набрал в мою дверь.

У меня аж в глазах потемнело.

- Я никого не жду – кричу через дверь.

И вдруг смеюсь до колик. Нервы были ни к чёрту.

Ладно, только мне что с ним делать? Впустить? Он тебя внизу ждет. Давай. Пусть делает что хочет.

Посмотрел на КаЭй — та спала. Значит, угрозы не было. Но и спокойствия тоже. Вот что значит единственный хищник в комнате.

Шаги удалялись вниз по коридору, а затем далеко стихли. За дверью снова стало оглушительно тихо. Я прислушался.

Сев на подоконник, я попробовал разглядеть внизу курьера. На улице было поразительно пусто - лишь две сомнительные тени курили у входа. Полчаса до Нового года, если считать по новому летоисчислению.

Но какой к черту курьер?

ИРИ молча смотрела на меня и вывела перед глазами сообщение: “Не могу больше идентифицировать чужие голоса”.

Еще бы.

- Забей. Это мы с тобой можем месяцами хикковать в комнате.

Я всматривался в окно, пытаясь выследить того, кто стучал. Но из отеля никто так и не вышел. Более того — уличные тени исчезли.

Спустя две минуты в коридоре снова послышался топот приближающихся, но уже тяжелых шагов, будто из подземелья сбежало что потяжелее и теперь, стукаясь головой об потолок, бредет в мою комнату. А затем - снова стук в мою дверь. Столько активностей на такое маленькое пространство - больше, чем за все два года жизни в этом отеле.

Да вы издеваетесь. Я замер и прислушался, в очередной раз отметив, насколько тихо на этаже вообще было, точно весь отель вымер в один вечер. Неужто все отправились праздновать? Я рванул к двери — но шаги глухо удалялись уже дальше по коридору, затем вдруг остановились, точно в раздумье, затем послушался усиленный стук, точно где-то пытались проломить пол, а потом... Снова вернулись к моей двери. В другие комнаты никто так и не постучал.

- Коля, — почти прошипела ИРИ, — теперь точно пора в окно.

- Да уже поздно.

Я распахнул дверь и, как комнатный сыч, не видевший месяцы света, выглянул наружу. За дверью стоял живой курьер весь при параде, в спецодежде - улыбающийся подросток прямиком из Средней Азии - а на горбу у него чуть ли не шкаф с него ростом. Мне сразу же вспомнились массовые побоища между человеко-курьерами и меха-курьерами за свободные заказы в стране П.

А-эм... Николай-один-девять-девять-семь? - пишет, глядя в глаза, а сам молчит, улыбается во все зубы. Да, я - отвечаю голосом. Вам посылка. И снимает со спины огромный темно-синий рюкзак, в котором спокойно могли поместиться мы с КаЭй, потребовалась бы нам срочная эвакуация с Кей-острова. Как сейчас, например. Курьер наискось (Х) расстегнул рюкзак и достал оттуда, я бы сказал, мини-холодильник, который весил, должно быть, килограмм двадцать, судя по шуму, с которым он долбанулся об пол. Но и это еще не все.

Приложите сюда ваш палец. Прикладывать я ничего никуда не хотел, но мне уже было интересно. В самом центре подушечки указательного пальца больно кольнуло, и одновременно с этим, в момент боли, дверца холодильника открылась. Курьер попятился, присел, а затем с натугой достал оттуда коробку поменьше, но явно не менее тяжелую, чем та, что он тащил на своем горбу. И если холодильник выглядел, скорее декоративно и дешево засчет пластика и стилистики, то коробка поменьше внушала уважение хотя бы за то, что была сделана из зубодробительного металла.

Но и на этом все не закончилось. Курьер поставил стальную коробку поверх холодильника и, отдышавшись, снова подозвал к себе. На этот раз требовался скан сетчатки глаз. Лазер неприятно пробежал по правому глазу, из того сразу же брызнули слезы. Стальная коробка с щелчком открылась, курьер дернул за ручку, и, пряча руки в перчатках, осторожно потянулся внутрь за еще какими-то махинациями, которые я уже не видел из-за приоткрытой дверцы. Последовало еще несколько щелчков, после чего курьер отошел и жестом пригласил меня посмотреть на содержимое коробки. Внутри лежала небольшая алая шкатулка размером с мой кулак, а то и меньше.

Это еще не все. Распишитесь, пожалуйста. Я поставил цифровую подпись и потянулся наконец к шкатулке.

Я могу ее забирать? Да, конечно. Шкатулка в руке ощущалась достаточно тяжелой, учитывая ее габариты и чисто гипотетическую фантазию насчет того, что могло поместиться в такой маленькой коробке. Прежде чем все же попробовать ее открыть, я заметил небольшое отделение под замок, сделанный из двух ползунков, напоминавшие коронки от часов. Из любопытства я несколько раз покрутил их вверх-вниз, но ничего не произошло. Приглядевшись, я заметил небольшие цифры, сделанные точно из золота, на каждом ползунке - от нуля до девяти.

Конечно, если бы все было так просто.

Курьер принялся собирать обратно всю конструкцию, пакуя коробки в коробки как матрешки.

На этом все. До свидания - написал он, нагромоздив холодильник себе на спину. В голове обезьяны снова застучали тарелками, но я чувствовал, что спросить все же стоит.

Так в итоге, от кого посылка? Курьер неуклюже повернулся ко мне, виновато улыбнулся, хотел что-то сказать, но вместо этого снова полез в текст.

Они не представились, - и улыбка стала еще виноватее. Окей, а в накладной что? Этого я не могу вам сообщить. Зашибись. Полная анонимность, работающая в одну сторону.

Что-нибудь еще? Извините, забыл. Меня просили передать, что в случае возникновения у вас подобных вопросов, следует сообщить вам следующее: “Держитесь змей на пальце”. Угу. На этом курьер, пожалуй, закончился. Развернулся и пошел в сторону лестницы, шатаясь из стороны в сторону, издавая ногами все тот же ужасающий топот.

Я захлопнул дверь, оставшись наедине со своими мыслями и замысловатой шкатулкой в руках.

Глава 18

00:00

Зазвенел будильник. Перед глазами развернулась анимация Рублёвского колокола — он раскачивался от правого глаза к левому, гипнотизируя и настраивая мозг на далекий север. Не дай бог оказаться за рулём в такой момент: с моим вестибулярником эффект был бы смертельным для каждого, кто попал под колеса. Мне показалось, что я даже услышал далёкий звон — хотя, возможно, это были просто нервы, расшатанные тысячекратно. Christ Moment, для тех, кто помнит. Время вечерних молитв. С Новым Годом, Коля.

Я дождался окончания анимации, а затем не выдержал:

- Ну и как это понимать? – спрашиваю у ИРИ.

Верчу шкатулкой из стороны в сторону, играюсь с замком, даже пробую уголок шкатулки на вкус - осторожно, чтобы не повредить. Я не мог знать этого наверняка, но закрадывалось подозрение, что это могло быть даже дерево. Стал же кто-то, настолько бесконечно богатый и, само собой, эффектно капризный, заморачиваться над тем, чтобы доставить мне что-то таким замысловатым способом. Вот же делать кому-то нечего, а ведь этот кто-то мог просто написать мне в личку в Х-маркете.

- Смотри. В одной руке флешка, а в другой – деревяная шкатулка. Что выберешь?

- Если не знаешь пароль, тебе нужно перебрать всего девяносто комбинаций, чтобы открыть шкатулку - кивает ИРИ.

- Ага, мне же делать нечего.

- Ты серьезно? На кону твоя жизнь, а ты не хочешь даже попробовать ее спасти?

Меня как будто кипятком облили.

А причем здесь шкатулка и моя жизнь? Как знаешь. ИРИ вернулась обратно на подоконник. После ухода курьера я хотел ей рассказать про змей, но после ее слов у меня что-то все желание пропало. Надо было хоть одну минуту своей жизни побыть в тишине и обмозговать произошедшее.

Есть у меня одна теория, — сказала она спокойно. — Такая, что тебе мозг взорвёт. Но подтвердить её я смогу только тогда, когда тебя разбанят. И снова все закольцевалось.

Она смотрела на меня — но в её взгляде больше не было того едва заметного, почти материнского участия, которое раньше проскальзывало в мелочах, в интонациях, в паузах.

И вдруг я понял — ей не хватало эмпатии.

Да, я помнил эти истории, где на заре нейронок определенный пласт мужского населения, будучи глубоко одинокими или даже женатыми людьми, тайно обращался за терапией к ИИ. Скандал был грандиозный — акции Нейро-Х взлетели до небес в связи с повышенным спросом, на Большой Земле собрали экстренное заседание по правам искусственного интеллекта, а многие из тех, кто обращался за терапией, рано или поздно по необъяснимым причинам стали вдруг выходить в окна.

Все это, конечно, здорово, когда смотришь на ситуацию со стороны.

Я перебирал в голове десятки версий, теорий и бредовых концепций. ИРИ всё это время смотрела на меня — уже не по-прежнему, но всё так же не моргая. И это точно что-то да значило.

ИРИ, скажи мне… — начал я — и осёкся. Ну ее.

Так? Ладно, забей. Она свесила ноги с подоконника. В этот раз она их прятала в высокие черные сапоги до колен. Мы уже играли в такое, мне это быстро приелось.

- Нет уж, скажи.

Тебе не кажется, что всё происходящее уже немного перебор? Две ЭмПи, Святые Силы, незнакомки, флешка, какие-то подозрительные типы все время… и эта шкатулка. Да. Кажется... Обойти блокировки, Коленька, — спокойно повторила она. Да помню-помню. Но если бы это было так просто. У меня не было номера ТеФи или хотя бы его айдишника - во всяком случае, актуального - для связи с ним. Это так не работало. ТеФи всегда связывался первым, и если я хотел созвониться с ним, то надо было всего-то дождаться от него звонка. Происходило это не чаще чем раз в полгода, обычно ночью, и вот очередной срок ожидания логично подходил к концу. Вероятность того, что он объявится под Новый год была очень высокой. Особенно, если у него что-то случилось за это время, и я вдруг понадобился. А у ТеФи всегда что-то случалось, и я каждый раз, как ненормальный носился по острову, чтобы выцепить встречу с ним. Для связи со мной он звонил на мобильник, спрятанный в перекладине кровати, которую я не то, чтобы рад был каждый раз разбирать и собирать заново. Про мобильник никто не знал, кроме своих в комнате и каждой собаки в отделении троебуквенников, которая меня прослушивала.

Все будет хорошо. Нужно было только подождать.

Я уже потянулся к шкатулке на полу — и тут на кровать запрыгнула КаЭй и жалобно заплакала.

Черт. Я совсем не простительно забыл про нее.

- Знаешь, ИРИ. Если нам вдруг понадобится куда-то срочно выдвигаться, я ведь не смогу оставить КаЭй одну, — сказал я тихо. — Ещё вчера я бы сам над этим посмеялся… Но сегодня мне уже что-то не смешно.

От одной мысли меня передернуло.

Они могли банально подкараулить меня за дверью. Или ждать у входа в отель. Особенно после всего, что я наговорил вслух ИРИ.

И я бы их никак их не прогнал от двери – банально не имел бы права. Не смог бы натравить на них отряд Святых Сил, потому что для этого мне нужен был свой собственный отряд, который был бы уже на моей стороне.

Иногда поражает, насколько люди свободны: можно стоять у кого-то под дверью, смотреть, не моргая, в глаза посторонним людям, пока те их не отведут в сторону, следовать за кем угодно — и формально ты ничего не нарушаешь. Это не преследование, не домогательство, не угроза. Просто присутствие.

- Тогда возьмём её с собой, — перебила мои мысли ИРИ.

- Кого? Куда?

Я огляделся, будто впервые увидел свою комнату.

Её, —спокойно сказала ИРИ и села рядом с КаЭй, словно собиралась погладить. На миг или два я даже обманулся. Ко мне она рук не тянула.

- А теперь - может быть разберемся наконец со шкатулкой?

Глава 19

02:42

Немного подремав, я выпил две банки энергетика, и, подзарядившись, стал перебирать в голове различные даты, которые для меня хоть что-то да значили. Нужно было всего-то определиться с числом от нуля до тридцати одного включительно. Дальнейшие числа не имели никакого смысла сами по себе, и служили, как я понял, судя из послания, только для красоты и путаницы непосвященных, а значит и нужды в простом переборе никакого не было.

Двадцать семь. Это было самое простое и самое очевидное, пожалуй, а потому это и не сработало. Я надавил на крышку и, подцепив засов ногтем, попробовал открыть, но щелчка не последовало и чуда не случилось. Если двадцать семь не сработало, значит - удивительное дело, мир-таки не вертелся вокруг меня, и, в первую очередь, мне хотели сказать именно это.

Твою мать. Двадцать семь не работает. Это уже можно воспринимать как заявление. ИРИ, подняв не лицо, но правую бровь, скептично посмотрела на меня и спросила:

В чем проблема? Пробуй другие. У тебя еще чуть меньше сотни вариантов для перебора. Черт. Мы живем вместе уже бог знает сколько лет, а некоторые вещи объяснять приходится как будто мы никогда и не знались.

Блин, ИРИ. Очевидно, что если курьер не сказал мне код, то я должен был подготовиться заранее. И проблема в том, что самый очевидный из вариантов не подошел — вот, в чем дело, - злюсь, скорее, на послание, чем конкретно на ИРИ. Попробуй день рождения КаЭй. Окей, шансов мало, но попробую.

Двадцать четыре. Вместо того, чтобы, крутя ползунок, пойти по кратчайшему пути вниз, я почти бессознательно решил пойти вверх, одновременно с этим прокручивая различные варианты, а вместе с ними и мысли. Снова кручу барабан, снова пытаюсь поддеть крышку, снова коробка осталась закрытой.

Я не знаю. Тогда это бессмыслица какая-то. У меня есть идея, Коля. Продать коробку из дерева и разбогатеть? Это не дерево, во-первых. Но я не про это. ИРИ спрыгнула с подоконника и села на край кровати. То, как она избегала даже гипотетического соприкосновения со мной, не могло не бросаться в глаза. Спрашивается, что изменилось?

— Значит, слушай. Если взять с нуля слева и начать перебирать по одной позиции справа, то ты управишься с замком не более чем за пять минут. И не придется гадать, у кого когда день рождения или что ты там пробуешь угадать. Как тебе? Неплохо, согласись?

- Я знаю, ИРИ. Но неужто ты не понимаешь весь смысл происходящего?

Она вперилась в меня своим как будто обычным взглядом, но как-то по-другому.

- Просвети.

Я хотел было набрать в грудь побольше воздуха, но глядя на сдавливающие стены и свисающий клаустрофобный потолок, чуть не задохнулся, и вместо одного глубокого вдоха, сделал быстрых три и закашлялся. Черт. Надо было отсюда съезжать еще четыре кубометра назад. Со следующим сдвигом стен я даже улечься на полу не смогу и от ковра уже не будет никакого толку.

- Смысл в том, чтобы я прожил жизнь определенным образом и запомнил значимые даты и числа, и, собрав эти знания к сегодняшнему дню воедино, подошел к вводу числа осознанно. Если я буду заниматься перебором, то открытие коробки не будет иметь никакого смысла ни для меня, ни для того, кто ее отправил.

ИРИ, посерьезнев, покачала головой и направилась к двери.

- Ну-ну. Вперед. У тебя же столько времени.

Всегда так.

Я взбил подушку, откинулся на спинку кровати и, погрузившись в мысли, растянулся насколько позволяло пространство между стенами. Одно пятно на стене, второе, третье - эти даты я помнил. Причем запомнил я их против своей воли. Я медленно вертел коробку в руках, как вертели весь мир все те, у кого короткая память на события. То есть буквально все. Я лишь слегка приподнял крышку, чтобы поглядеть, что пряталось в черепной коробке, как все загудело, пришло в движение, затем заискрилось и пошел дым. Но прежде, чем все моментально вспыхнуло, чтобы тут же погаснуть, я кое-что заметил.

Там, на дне, копошились видения. Встречи в парках, скверах, в заброшенных библиотеках, на набережной, воспоминания о море, детстве и Луне - все плавно перемешалось, перетекало из одного действия в другое. Я смотрел сверху, как ребенок смотрит на кастрюлю с варящимся в ней супом, и одновременно восхищался и недоумевал от увиденного. Год до рождества Пи, несколько лет после - Известные События, в очередной раз разделившие мир на до и после. Насколько глубоко нужно было копать? Ноль три, ноль пять, ноль восемь? Нет! Семнадцать! Ну это было очевидно. Я даже задержал дыхание от предвкушения и безумности своей догадки. Если не семнадцать, то по ту сторону сидела бессердечная тварь, у которой не было ничего святого, и, в первую очередь, конечно же сердца. Напрасно я дернул за крышку. В этом не было никакого смысла. Собравшись, я перебрал абсолютно все значимые для меня даты буквально за одну минуту, но результата никакого не последовало. Я уже думал даже последовать совету ИРИ и правда заняться перебором, если бы в голове у меня не продолжал щелкать червь, нашептывающий мне единственно верный вариант, который я ну никак не хотел принимать головой.

Есть у меня одна теория - из разряда “не хочу даже думать об этом”. Я отложил КаЭй в сторону, пока та беспробудно дрыхла на спине и повторно включил то самое видео, выведя изображение на дверь. ИРИ я не позвал и на долю секунды мне даже удалось словить лживое чувство приватности. Боже мой - интимности. Перемотав до нужной отметки, я остановился и зациклил видео на тех нескольких секундах, на которых были запечатлены глаза.

Есть у меня одна теория.

Я повертел шкатулку, нащупывая ее с разных сторон в поисках малейших деталей, ускользавших от глаз, но доступные осязанию, пока не нашел с обратной стороны две маленькие, едва ощутимые полоски, точно вырезанные ножом. При ближайшем рассмотрении они очень уж подозрительно напоминали двух змей. Конечно, у меня могло разыграться воображение, и коробка могла быть банально повреждена еще до транспортировки. Но мне так думать не хотелось.

Я опустил левый ползунок до трех, а правый, наоборот, со всей дури пролистал вверх, до единицы. В реальности, как и в сознании, синхронно послышался щелчок, точно стальной иглой с силой провели по дереву, сдирая стружку. В тот же момент коробочка открылась.

Вот оно что. Это объяснило бы многое. А могло быть просто совпадением, как совпадали между собой абсолютно все числа, никак между собой не связанные. Я мысленно, а может и наяву, кивнул себе. Конечно, это могло быть только тридцать один.

Я вдохнул полной грудью, собирая в легкие все те крупицы пыли, что поднялись в воздух вместе с открытой крышкой. Внутри, поддетая снизу двумя микроножками, как на пьедестале, лежала визитка.

Настоящая бумажная визитка — из дерева, под которым когда-то мог сидеть Гёте. Я осторожно взял ее, лишь слегка зажав между подушками указательного и большого пальцев. Удивительное дело - легкая как крыло бабочки и блеклая, как крыло мотылька.

Я перевернул её, на обратной стороне был напечатан одиннадцатизначный номер, начинающийся с единицы, а под ним подписано “ТеФи”.

Ага. Именно так это и работает. Быстрее, чем в комнату вернулась ИРИ, я набрал номер в Х-маркете, но тут же хотел бросить трубку, забыв про бан, если бы... если бы спустя секунду я уже не был на линии.

- ТеФи, ты? - радостный, едва ли не кричу на всю комнату.

Трубку взяла какая-то девушка и долго-долго смеялась, не говоря вообще ничего – только смех на фоне помех. Если душа — это колодец, то трудно передать, с каким разочарованием у меня все опустилось на дно. Я ждал минуту, потом ещё одну, вращая в пальцах визитку под этот истеричный, будто отдалённый хохот — словно кто-то глухо смеялся за стенкой.

Это не ТеФи.

Мозг закопошился, заработал, как тогда, когда пытался вспомнить дату.

Первая мысль: я ошибся номером и наткнулся на еще одну ненормальную. Странное дело, ведь за окном даже не апрель. Сидевшая на трубке никак не реагировала — ни на голос, ни на чат, ни на второе пришествие, случись оно сейчас. Вторая мысль: она пьяна или под чем-то. Всё-таки Новый год; вряд ли ТеФи сидел у себя и ждал моего звонка.

Окей, буду собираться, решил я про себя, буду искать ТеФи по полису.

Я быстро порылся в одежде, брошенной в углу.

Дела... Тумбочка была бы не лишней.

Нашел последнюю чистую рубашку в стиле “Майами”, взял очки, панамку, шорты, рюкзак, на ноги – летние кроссы. Когда я закончил со сборами, смех наконец стих. Быстро же она или долго же я. Девушка заговорила. Сказала, что ТеФи сидит рядом, но говорить не может — почему, не объяснила. Представилась его подружкой, добавила, что давно его знает (голос был мне незнаком), и назначила встречу. Назвала только место - Северный Пляж — ни слова о времени. И всё это сквозь нервный, прорывающийся смех, будто она говорила ещё с кем-то параллельно.

Пляжная вечеринка, тебе нравится такое, м? Приходи, познакомимся поближе. ТеФи тоже будет, — сказала она и тихо хихикнула. Я могу его услышать? Нет, Тефи сейчас… недоступен. Можешь говорить со мной, я передам. – сказала, вдруг посерьезнев. Почему Северный Пляж, а не как обычно? Там будут гермы – и опять закатилась смехом - возьми с собой флешку, иначе тебя не пропустят. Откуда ты знаешь? И где ТеФи? Она бросила трубку. Я позвонил по номеру еще раз, но линия была уже занята. На третьем звонке Х-маркет вышиб меня из интерфейса и напомнил, что у меня перманентный бан.

Так или иначе — я шёл на вечеринку. Возможно, последнюю в этом году.

- Ты ее голос узнала? – спросил я у ИРИ.

Оглянулся. ИРИ нигде так и нет.

- Впервые слышу, — раздалось приглушённо в коридоре.

Я понял: пытается обновиться в обход Х-маркета. Это надолго — сначала тишина, потом срывы, крики, метания, сцены, как в «Видениях». Я ускорился: лучше дождаться её уже на улице, когда все закончится.

Нужно было ускориться.

Посмотрел на КаЭй – спит, видит сны, дрыгается и сопит, куда-то бежит. Для кошек не придумали еще тайной полиции. Куда она торопится? Было жаль будить ее, но оставлять Здесь – тем более. Я переложил ее в рюкзак, оставив замок приоткрытым.

- Я постараюсь не трясти – сказал ей.

Знал ведь, что не получится.

- спать сплю сплю – и свернулась клубком прям в рюкзаке.

Смотрю на комнату как в последний раз и шмыгаю за порог – было бы еще с кем прощаться и куда возвращаться. Я был уверен: стоит мне вернуться, и комната окончательно схлопнется со всем ее содержимым.

Я быстро спустился по лестнице, по привычке считая на этажи. На ресепшене меня никто не встретил, а значит предъявить мне было некому. Расчет в конце месяца... Ага, конечно же. Пнув входную дверь, я выбрался наружу, как никогда этого еще этого не делал - в полной неопределенности. Ночь была прохладной и почти безлюдной. Все, кто хотел, уже несколько часов праздновали на пляже, в море, либо на пару дней свалили на Большую Землю. Остальные спали, набирались сил перед ужасами предстоящего года. Погоня за грейдом, за гермой – вот куда приводят мечты. Социальный лифт отлично работает, когда надо спуститься вниз. В то время как наверх его обязательно кто-то должен подталкивать снизу или наоборот - тянуть сверху, свешиваясь вниз, в бездну, рискуя своей головой.

Я отошел от отеля на приличное расстояние и что-то до смерти потянуло оглянуться и рассмотреть его издалека. Ни в одном окне не горел свет. Пьяная постпраздничная тишина напомнила мне зиму в стране П — там такое не праздновали.

ИРИ спустилась ко мне через пару минут.

Она выглядела подавленной: круги под глазами, взгляд в пол, руки в карманах. Переоделась в комбинезон — издалека даже напоминала КиКи из сериала. Подошла медленно, будто сомневалась.

- Идем? - спрашиваю у нее.

- Угу – а сама где-то далеко отсюда.

И мы пошли.

Трасса была пустой — ни одного Х-кара. Дул тёплый августовский ветер. Внизу, далеко, мерцали пляжные огни костров и палаток. Нам туда.

Глава 20

Глава IV

А потом началось.

Там, на возвышенности, где стоял отель, я еще удивлялся потом, этого не было видно. Казалось, что вдалеке внизу просто летает бесчисленное множество светлячков, из которых должно было родиться пламя. Мне в голову не приходило, что это на самом деле может быть. Но когда мы спускались по аллее, мимо улочек, закрытых прилавков, искусственных пальм и мерцающих фасадов фудкортов, стали попадаться одиночные патрульные автомобили.

Разметка Святых Сил — скрещённые клинки на боковых дверях.

Я подошёл к одному, держась слепой зоны. В салоне было пусто. Сначала Х-кары стояли разрозненно, припаркованные то тут то там, с выключенным освещением в салоне. Потом - по мере спуска по аллее, потоком стекали в сторону пляжа. Ни мигалок, ни сигналов - только рыси, стаей крадущиеся в ночи.

Я огляделся, как будто собирался голым перебежать дорогу, и, не раздумывая, на следующем углу свернул.

Там, к счастью, было пусто.

Но стоило нам пройти ещё квартал, как улица, идущая параллельно аллее, вдруг ожила. Нет — её прорвало.

Навстречу шла масса. Не толпа — разбуженная лавина. Разношерстная, плотная, без формы, будто где-то впереди раздавали криптовалюту. Все — в одну сторону. К пляжу.

- Что происходит? – спрашиваю у ИРИ.

- Анализирую.

Прошла минута, вторая. Жду, медленно приближаясь к толпе. Я посмотрел на время, а затем на небо — уже не ночь, но ещё и не утро. Слишком рано для утра и слишком поздно для всего остального.

А люди шли и шли, полностью перекрыв дорогу. И это мы еще ушли с аллеи.

- Долго. Мы так до утра будем ждать. ИРИ, ты слышишь? ИРИ..?

По сторонам – одиночные Х-кары Святых Сил, точно киоски, окруженные деревьями, маскировались под городской фасад. В салоне одного из них загорелся свет. Чуть поодаль, точно на парковке, стояли автозаки всех размеров, вместимости и укомплектованности. Я не понарошку знал, что внутри, под потолком, в два ряда вмонтированы ошейники с уже включенной и готовой к употреблению социальной рекламой на борту - чтобы ты обрабатывался правильными идеями, пока ждёшь своей очереди.

Я посчитал удачной идеей – влиться в движение. ИРИ даже отговаривать не стала. Я не сразу заметил, что она ушла с концами.

Стоило сделать шаг — и меня тут же подхватили чужие руки и ноги, и унесли за собой, точно я вошел в горную реку.

По ушам гул, громкие разговоры, каждый пытается перекричать другого, как в метро в час-пик. Лица, голоса, несвежее дыхание, зловоние потных летних тел. Над толпой, как невидимое одеяло, нависала музыка — непонятный жанр, состоящий из одного рваного сердечного ритма, будто зашуганное сердце вот-вот вырвется и убежит.

По краям улицы творилось что-то ещё: людей, тех несчастных, что шли с краю, и которым приходилось обходить столбы, Х-кары, уличные лавки и все, что попадалось на пути, нещадно обливали из окон. Это что-то новое. Я пригляделся - наверху, на балконах, кто-то выносил целые ведра, наполненные сомнительной жидкостью. Те, кто были внизу, в ответ кричали, жалко кидались в ответ бутылками – одним словом, безопасно бунтовали, и пытались протиснуться дальше.

Можно было только представить, сколько крупных предупреждений взорвалось в головах по обе стороны. Святые Силы будто знали что-то заранее, а потому слетелись на все готовое.

Я постарался прибиться к центру людского потока, но и тогда до меня долетали капли. Пробовать их на вкус, чтобы определить содержимое, я не решался. Я только понадеялся, что это был бензин.

Выцепил из толпы араба, максимально стилизованного и окультуренного под новипопские стандарты – больше, чем я. Он брезгливо посмотрел на меня как на неприкасаемого. Я знал этот взгляд - когда человек, разговаривая с тобой, смотрит тебе не в глаза, а на твой лоб, подсчитывая звезды. Араб попробовал отстраниться, но задел одного, второго, третьего. Цепная волна в толкучке тут же дала о себе знать закономерным пинком под зад.

Араб весь напрягся. Челюсть у него ходила туда-сюда, глотка вопила о помощи, руки прижаты к груди, готовые к защите. Его блестящие от влаги седые залысины на темном и без того лице выделялись настолько, что хотелось, как минимум, поднести к ним спичку. Но нападать на него никто не собирался.

Смотрит на других, как на таких же ненормальных, а у самого глаза разбегаются в разные стороны один шире другого. Я не хотел, но все равно присмотрелся – разноцветные.

Я проморгался и посмотрел еще раз.

Два разноцветных глаза, как два глючных фонарика.

Что еще за черт? Я боялся даже развивать эту мысль.

Глянул - на лбу золотая звезда. Под вторую авансом сделана пунктиром выбивка. Ну кто бы сомневался. Но все равно крикнул ему, пытаясь перешуметь других:

Откуда столько людей? Куда все прут? Не слышу – пришло на дисплей, потом еще раз - пиши в ЛС. Включи автоматическое чтение по губам, в чем твоя проблема, золотогрейдник?

Но писать в личку я больше никому не мог. Я уже думал забить и спросить у другого, но тут началось: араб писал сообщения по правилу “одно мысль – одно сообщение”. Читать такое в номере, раскинувшись в постели - нормально, но в динамике на это не хватит никакого терпения и времени. Словесное недержание наконец сложилось в нечто цельное:

Мы не знаем, правда ли это. Одни говорят — фейки. Другие — что были сливы от инсайдеров. Мы не проверяли. Как мы можем проверить? Мы не видим всей картины целиком. В этом мире всё подделка. Ничему нельзя верить. Ты что-то узнал? Задумайся. А лучше перепроверь. Скорее всего, это неправда.

- Не понял, — сказал я вслух.

Я смотрю на него не моргая.

Что за черт ты несешь.

Но не успел я что-то ответить, как араба унесло людским течением куда-то вперед так далеко и так быстро, что плешивая макушка скрылась в среде подобных.

“Оглядывайся по сторонам” – пришло на дисплей.

Наверное, он хотел написать что-то еще, но связь глушили, и я потерял его из виду.

Я оглянулся, пробираясь плечом вперед через другие плечи, глазами – поверх голов. Столько необследованных еще шаталось по улице, а я так ничего и не узнал толком.

На месте, где секунду назад дёргался араб, уже толкался бородатый грек с господским подбородком. За ним — латинос, вдруг заговоривший по мобильнику. Я пригляделся. Мобильники? Ладно.

Моргнул, а на месте латиноса турок, орущий кому-то в ухо, в руках он держал, конечно, удочку. И дальше, дальше, дальше. Восточный славянин с характерной внешностью, один, второй, держатся друг за друга, оба зашуганные, запуганные троебуквенниками, в потоке, в куче. Я хотел с ними заговорить, но всех уносило вперед.

А потом начался бади-хоррор как есть. Видимо, временно заработала связь.

Из-за тесноты нейропомощники наслаивались вторыми головами, лишними руками и ногами — и становилось по-настоящему жутко. Лицо поверх лица, пальцы в глазах, ноги из затылков, скорлупа в скорлупе — кошмар с полотен Гойи. Почему на улице их не отключали принудительно — другой вопрос.

Все чатили, кричали, говорили вслух, мигали бровями и звездами — золотыми, фиолетовыми, серебряными. Ни одной красной. Хороший знак. Гомон нейроголосов всех тембров и тональностей стоял невыносимый и как живой осязаемый слой нависал над толпой.

Я пробежал глазами по макушкам: впереди - еще сотни, тысячи лысых и не только голов, устремленные туда же – вниз. Спрашивается, какого хрена вам не спится. Я жизнь свою иду спасать, а вы?

Затем движение вдруг застопорилось. Cзади на меня сразу же налегли. Я не сдерживался и налег спереди тоже.

Над головой, настолько низко, что почти касался столбов и верхушек домов, пролетел сначала один, потом второй небольшой двуместный белый вертолет. Третий, черно-желтый, с символикой клинков, летевший следом, как стервятник, закружил вдоль улицы, выжигая прожектором безликую маску толпы. Давка тел, оглушительная беззвездная темнота ночи, раскаленный спертый воздух с тяжелым налетом панической атаки - все смешалось и давило на голову.

Я пробовал пробиться вперед – бесполезно. Сзади – толкали и лягали, терлись мокрыми животами, набухшими, запрещенными, десять раз перецензуренными грудями, подгоняя вперед, в никуда, в чужие антисанитарные зады. В нос – стойкий запах строительного пота и пыли и чего-то еще, похуже. Я попробовал снять рюкзак, насколько это было возможно, чтобы не зарядить кому-то локтем по лицу, и прижал к груди.

- Жива? – спрашиваю КаЭй.

- сплю сплю сплю сплю

Блаженная. И кто скажет, что проспать всю жизнь – это неправильно?

Я уже думал это конец, надышавшись всех видов испарений, когда кто-то схватил меня за локоть. Я моментально напрягся, руку одернул, готовый к гражданской обороне, но пространство для борьбы было так мало, что вырваться было буквально некуда. Потом увидел женскую руку у себя на локте. На указательном и среднем пальцах – кольца, по одной змее. Попытался проследить по ней, кто меня схватил – на том месте давились три азиата, а рука была, точно оторванная и пришитая между ними.

Рука выцепила меня из толпы и потащила не вперед, но вбок - вдоль потока, мимо животов, рук, лиц, бород - пока я не очутился за прилавком продуктового магазина.

Мокрый насквозь, пропотевший раз десять, покрытый тройным слоем своего и чужого пота, я не мог надышаться. Хотелось быстрее к пляжу, а лучше сразу – с головой в море.

Я посмотрел на незнакомку, спасшую меня - и не ошибся.

Она жевала яблоко, явно взятое с прилавка, улыбалась, довольная, вся мокрая от пота — и ей будто всё было нипочём. Южный, спонтанный природный позитив – то, чего мне никогда не понять своим закостеневшим северным мозгом.

Волосы, сбитые на затылке в кучу, удивленные брови, темные игривые глаза, глубокие, с блеском, чистый лоб без намеков на звезды. Приятная, едва заметная горбинка на максимально харизматичном носу. Кусает губы, закатывая глаза – думает о чем-то своем или тоже сходит с ума от жары – кто разберет этой ночью. А прочем, и неважно - в толпе все давно сумасшедшие. На улице, вдруг резко превратившейся в рынок, было действительно чертовски жарко.

- Ты откуда? – спросила она и, шатаясь, пританцовывая, прижалась грудью.

Черт.

Спрашивала, хотя у меня всё было написано и на лице, и в айди.

- Из страны П. Ты?

П – значит посторонний. П – значит преступление, значит пятно. Я не понарошку знал, что прошлое – все равно что мокрый след, что уже не просохнет. Промолчишь – потом еще хуже будет.

- Правда? – она улыбнулась. - Тут таких не особо любят.

- Я бы удивился.

И почти инстинктивно отвернулся. Хватит с меня на сегодня было нападок. По привычке потёр лоб — сутки прошли, а звёзды как будто и не было.

Погоди – и одергивает меня за плечо – Ты чего такой в напряге? Сегодня же праздник, веселиться надо. Ты один? Она улыбалась, разглядывала меня как диковинку. Я опять поймал себя на том, что пытаюсь разглядеть цвет ее глаз.

Когда-нибудь это закончится, и я доиграюсь. Но не сегодня.

У меня кошка (предупреждение! Некорректное обращение!) в рюкзаке. Правда? Покажи! – прижимается еще ближе, кожа буквально пузырится от влаги. Я насчитал с десяток соприкосновений. Некоторые из них - запрещенные. Что разрешено Венере, не дозволено Юпитеру.

- Она спит.

- Ну и отлично – смеется во все карамельные зубы - Пойдем ко мне?

Вот так просто.

- Я бы рад, но…

Пришло уведомление в Х-маркете. От того самого номера, что был написан в визитке. От ТеФи.

Еще быстрее, чем я успел договорить, она отпустила локоть.

- Ничего не говори – как ужаленная отпрыгивает от меня - Мне уже попадались такие – выбрасывает яблоко и достает стик - Если не разноцветные глаза, у них не встает. В стране П все такие? – парит во все легкие так, как будто ей есть чем дышать.

Я даже не успеваю ни на что среагировать.

- Ладно. Пока.

Теперь разворачивается и собирается уходить уже она. Черт.

Вот так просто.

- Погоди.

Она застыла в шаге от просто нескончаемого людского потока.

Я представил снова оказаться среди них: снова вода, бесконечный людской пот, тела, мокрая одежда – сплошная убывающая жидкость, не более. И тут же поежился от вдруг накатившего внутреннего холода.

В толпе тем временем что-то началось: что-то пинали, что-то путалось под ногами, каждый пытался это перешагнуть, а если не мог, то пинал в кого-то, лишь бы не мешалось. В лесу кроссовок, сланцев и босых пяток в крови было сложно было разобрать хоть что-то. Нескончаемый рай для фут-фетишистов. Целый город под подошвой.

Кто-то задел ее плечом, ругнувшись – айдишник вспышкой мигнул над головой и тут же нырнул в толпу. Она даже не оглянулась. Дешевые низкогрейдные манипуляции как есть. Серьезное лицо с тенями улыбки в глазах. Буквально в полуметре от нее водяные тела, локти в бока, в глаза, чихи в лицо, цветущие подмышки – безумства тропического климата. Воздух настолько жаркий и влажный, что кажется вот-вот превратится в газовое облако, чтобы взорваться.

- А что тогда? – возвращается, подходит вплотную и обхватывает меня обеими руками за шею и зажимает в кольцо.

Вот так. В лицо – горячее перевозбужденное дыхание с примесью яблока и каких-то еще пряностей.

Я мысленно прикинул - у меня был всего один шанс спросить об этом. Пляж, толпа, Х-кары Святых Сил на периферии, ее подозрительный таргет на мне – все это пустое, все это стекающая вода. В моменте я был одержим другими вещами.

- Тебе нравятся “Святые в Трое”?

Она смотрит мне в глаза секунду-другую. А затем, опустив голову мне на грудь, сначала дрожит в плечах как от лихорадки, а потом, подняв голову, как рассмеется, что, когда она посмотрела на меня снова, из ее глаз прыснули слезы.

- Я ожидала от тебя чего-то такого, честно.

Она запустила руку мне в шорты, как что-то естественное и само собой разумеющееся. Улыбка в глазах, напряжение в пальцах. Проверяет реакцию, не отводя взгляд, но после всего, что случилось за последние сутки, моя реакция – это отсутствие реакции. Моя реакция – это двухчасовой сон в нервной тряске.

- Сколько предупреждений? – замыкает пальцы до появления пятен в глазах.

- Два пишу, три в уме.

Она рассмеялась мне в лицо.

- А ты не отчаиваешься. Мне это нравится.

Вытащила руку и встряхнула как ни в чем не бывало.

- Как я тебя найду?

Я посмотрел на нее еще раз: ни айди над головой, ни нейроподсказок. Что сегодня за народ шляется по улице?

- Никак. У меня нет чипа в голове.

Махнула мне, послала поцелуй и скрылась в толпе, как будто мне все это только привиделось.

Нет слов. Русские – они повсюду.

Глава 21

03:30

Это уже ни в какие рамки.

Я посмотрел на небо — самый ненавистный момент: светает.

Я начинаю еще раз.

Прошерстил интернет, шортсы, новости — что-то очевидно происходит, но понять что именно невозможно. Перед глазами – действие: люди собрались в одном месте и куда-то идут. Осталось только найти этому объяснение. Классический день: пытаешься разобраться в мире, в котором живёшь, но понимаешь происходящее только потом — из новостей, когда тебе уже всё разжевали, переврали и составили картинку новой реальности. Но никогда не сейчас. Не в моменте.

ИРИ молчит, на связь не выходит. Ее затянувшийся анализ обстановки слишком затянулся. Отправил, что называется, на разведку. Я терял драгоценное время и чувствовал себя отстающим. А люди все прут и прут по улице, и конца и края им нет. Я нырнул в толпу и снова пропал, а когда вынырнул – оказался в длинной, буквально бесконечной зоне входа на пляж.

Прибрежную часть дороги перекрыли ограждениями, местами — колючей проволокой. Кто бы сомневался. Но в этот раз как будто немного перемудрили. Кто-то наивно пытался припарковаться, застряв между движением толпы и теми редкими умниками, кто понял, что надо сваливать.

Каждый, кто предчувствовал катастрофу, потом скажет: уезжать надо было вчера. Сегодня уже поздно. Утром было поздно. А завтра будет ещё хуже.

Но о чём почему-то почти не говорят — даже завтра ещё не поздно. Пока есть силы и тебя не заставили копать землю, аккуратно сложив рядом одежду, — ещё не поздно. Просто такие мысли, видимо, невыгодно транслировать в массы.

Тех, кто не успел удрать, оперативно увозили на эвакуаторах. Для особо настырных были наряды Святых Сил. Их было подозрительно много — будто к пляжу стянули всё, что имелось в полисе. У каждого из трёх главных входов стояли патрульные: обтягивающие черно-желтые комбинезоны, косы, очки, чтобы не разглядывал глаза как я, зуботычки на поясе, алые звёзды во лбу — всё на месте.

Раньше мне хватало одного лишь мелькнувшего в толпе шеврона с мечами, чтобы развернуться на сто восемьдесят градусов и выбрать единственно верное направление — строго противоположное.

А теперь я, в какой-то наивной надежде на спасение и с идиотской мыслью откатить день на двадцать четыре часа назад, перся ровно в эпицентр безумия. Как будто я страдал в жизни больше других.

Впереди, у колонн с белыми арками, образовалась давка. Толпа забивала очереди к каждому входу, но по факту людей просто уносило течением — кого куда. Меня прибило к правой арке.

Я принюхался — и сразу пожалел. В воздухе стоял густой запах краски, заместивший всё остальное. Пара вдохов — и голова становилась тяжёлой, как после жёсткого похмелья, когда мозг настойчиво требует свинца. Я пригляделся к белизне колонн — всё встало на свои места.

Очередь двигалась медленно, независимо от количества звёзд во лбу. Те же правила, что и в пробке. Вот она — великая уравниловка. Если кто и возмущался, то молча, в чате, своему ИИ-помощнику на зарплате — так штраф выходил меньше, чем при прямом контакте с человеком. Но были и бунтари.

Я потолкался плечами, но понять, из-за чего именно образовалась давка, было невозможно. Тогда я вспомнил, как в прошлый раз незнакомка вывела меня из толпы, и снова пошёл боком — пока не вышел к стене, отделявшей набережную от улицы.

На стенах - всюду: “Не приближаться, под напряжением!”. Видимо, на берегу и правда творилось что-то серьезное.

Народу здесь, у заграждений, было поменьше: в основном, все парили во все легкие, точно не могли надышаться, глядя на плотное кишкообразное движение толпы ко входу, и молча, время от времени, чатились. Две точки на лице: во рту и над правой бровью. На самом лице – бесконечный скепсис и безразличие к происходящему. Я их прекрасно понимаю. Их выражение лица - это буквально я еще неделю назад.

После всех тех неисчислимых случаев, когда человек в плохом настроении не находил в себе слов, чтобы как можно эффективнее донести до окружающих свою мысль, и садился за руль автомобиля с намерением направить его в толпу, Святые Силы взяли на себя обязательство, которое не брало на себя правительство, и дистанционно выключали любые подозрительные Х-кары.

Из толпы продолжали лететь пластиковые бутылки, количество недовольных как будто бы только росло. Бросавших оперативно паковали, буйных сразу же оформляли под ошейник, для особо яростных использовали зуботычки строго по назначению – по коленям и шее. Одного вытащили из толпы и поволокли по асфальту в сторону автозака, скрутив в четырех местах - по рукам и ногам, голова свисала и болталась, как лишняя. Окружающие косились с подозрением и опаской, но без перегибов, не вмешивались.

Делать пока было нечего. Я смотрел стрим происходящего через трансляцию КаЭй — ближе всё равно было не подобраться.

Журналисты, как всегда, пихали микрофоны и камеры прямо в лицо бедолаге, надеясь услышать его последние слова — перед социальной, а может и не только, кастрацией.

- Ну же! Скажи что-нибудь! – крикнула ему репортерша, выбившись вперед на фоне других журналистов.

Хотел бы я знать, на каком языке она это сказала в оригинале и что вообще в действительности изрекли ее губы. Кто знает, к чему она призывала. Я был буквально в тридцати метрах от происходящего, а происходящего не знал.

- Кей-остров... будет свободным! – выдавил бедолага, едва шевеля губами.

Ну конечно он именно это и сказал. Иначе за что его вязать. Жесть. Скорее всего, там обязательно что-то было про герм, или, на крайний случай, про Святые Силы — СМИ всегда подберут нужный перевод.

Нейроперевод сочинял и додумывал, а что задержанный в действительности сказал – один черт да первый грейд в первых рядах разберет. Возможно, будут сливы по тайным каналам, но как им верить? Судя по тому, как жёстко его паковали, он явно ляпнул что-то нелицеприятное в сторону силовиков.

Лучше бы он был пьян. Или сослался на гормональный сбой. И бутылку, конечно, бросал не он. А утром, очнувшись на хирургическом столе, он, скорее всего, и слов своих не вспомнит. Зато искусственную матку в животе — почувствует ещё как.

Ему противопокажут всяческие нагрузки на ближайшие несколько месяцев, выдадут бесплатный пробный период подписки и путевку в мир первого грейда с будущей гермой на руках. Это если верить байкам. Потому что я уже ни в чем не был уверен. У меня было чувство, что происходящее я где-то уже видел – как если бы реальность решила позаигрывать с отсылками и самоповторами, спрятавшись за авторством нейросети.

Надышавшись вейпных испарений и напомнив себе, что я стоял под стеной не просто так, а с какой-то целью, я полез проверять уведомления от ТеФи. Точно. Он же что-то мне писал или звонил еще час назад, когда незнакомка домогалась меня на рынке.

Я перезвонил. И снова выругался про себя: трубку взяла та же ненормальная. Тот же каркающий голос, тот же безумный смех через слово. Но хотя бы смеялась недолго, и на том спасибо.

Ты где? Тебя уже ждут – кашляет мне в ухо. Я играюсь с ползунками громкости каждую секунду — настолько неоднозначно она говорит, будто не может произнести ровно хотя бы два слова подряд.

Я у входа на пляж. А вы где? Заходи внутрь, самая левая арка. Тебя там ждут. Смотри, не перепутай их и не зайди не в ту – и смеется. Кто ждет? Где ТеФи? - почти ору в трубку. Ничего не слышно. Такое чувство было, будто я кричал, застряв в глубине ракушки.

Обязательно проверь флешку в рюкзаке. Без нее тебя внутрь не пропустят. – кашляет, смеется, как будто давится чем-то. Какого, спрашивается, хрена. У меня с собой был всякий хлам, визитка, шкатулка и КаЭй поверх всей груды вещей. Я хотел ей так и сказать, но боялся, что если я вывалю ей правду, меня дальше не пропустят. Флешку я, кстати, нашел.

Где ТеФи?! Это его номер? Я хочу услышать его голос. Ты ведь не знаешь, да. Я не тебе, извини. Откуда мне знать, если мне никто ничего не говорит? Это будет сюрприз. Как только пройдешь через арку и будешь на пляже, ищи человека с золотой звездой во лбу. ТеФи золотой звездой обзавелся? Нет. Я не тебе – и несколько секунд смеется. Сначала во мне шевельнулось подозрение. А потом меня осенило — и стало по-настоящему страшно.

- Какое сегодня число?

- Первое августа, восемнадцатый год от рождества Пи, три часа сорок семь минут, двадцать семь секунд. Сэкономьте на базовой Подписке+ с новыми тарифами, подключив…

- Клоуны, блин.

Я бросил трубку.

Глава 23

03:59

Смотрю на все прибывающий поток людей – желающих попасть на пляж

становилось только больше. Все ломились в центральную и правую арки, поскольку до них было ближе, а левая, тем временем, была ограждена забором, как какая-нибудь вип-зона. Странное дело. Через правую и центральную арки люди проходили спокойно, в то время как в левой кто-то регулярно получал зуботычкой по голове.

Н-да, дела… Сегодня день такой.

Я подошел к левому входу – вернее как, очередь ко входу дошла и до меня. У набережной арки людей встречал отряд сотрудниц Святых Сил – максимально заряженные в лице, желваки ходят туда-сюда, лбы светятся в ярости, зуботычки в руках наготове переливаются цветами запрещенных организаций - было видно, что им было не до смеха, а работу выполнять надо. Свою ярость они вымещали на толпе через ослепительно яркие прожекторы, развешанные на колоннах. Если бы не целая армия Святых Сил, то из-за количества искусственного света, вертолетов в небе и нескончаемой очереди куда-то, я бы подумал, что сегодня будет какой-то рейв-концерт. В начале очереди этого было не видно, но теперь мне продемонстрировали наглядно, почему образовалась давка: проходы через арки были огорожены огромными занавесями, в длину доходящие от верхушки арки до самых полов. А внутрь пропускали строго по одному, предварительно осмотрев со всех сторон и даже, как я понял, изнутри.

Всех желающих зайти на пляж сажали у входа, в первую очередь, под ошейник, предварительно полностью раздев. А затем, обыскав во всех интимных местах на предмет взрывчатки, им выдавали какое-то подобие халатов или, правильнее было бы сказать, римских тог одного из нескольких цветов и только потом пропускали за ширму.

По какому принципу выдавали тогу определенного цвета понять было сложно: одним доставались белые, другим выдавали желтые или красные.

Причем бросалось в глаза то, что все постыдные процедуры с последующей выдачей тог происходили в левой арке, в то время как в оставшиеся две арки люди проходили относительно без проблем.

Огромное количество народу отсеивали на этапе досмотра, наверняка что-то накопав на них через ошейник, и, в лучшем случае, отправляли восвояси отдельной колонной в центральную или правую арки. Сидя голым на ковровой дорожке, давясь под ошейником, было сложно что-то сделать и как-то оправдаться. Но находились отчаянные безумцы, которых это не останавливало – они вырывались из цепких рук Святых Сил и бежали за ширму левой арки – тогда их через ошейник поджаривали дистанционно.

Были и те, кто пробовал перелезть через стену. От них тоже пахло жаренным. Шансы проникнуть на пляж к ТеФи через левую арку были околонулевые, а выбора и идей у меня попросту не было. Я попытался проследить закономерность между количеством звезд во лбу и цветом выдаваемой тоги из тех счастливчиков, кого все-таки пропускали внутрь, но связи никакой не было.

Людей сначала раздевали, сажали под ошейник, досматривали, а потом выдавали одежду – в таком порядке. Причем, досмотр проходил до ворот арки, то есть публично: две сотрудницы стояли как будто плотной стеной, расставив ноги в волевой стойке, а за их спинами, третья, осматривала и допрашивала каждого желающего проникнуть на пляж.

Почему обычных металлоискателей было недостаточно для проверки, я мог только гадать.

И только после всех процедур досмотра слегка ширма отодвигалась вбок и желающий проходил внутрь. Это была отличная и, наверное, единственная возможность посмотреть вживую на обнаженную герму, будь хоть одна такая в толпе. Черт...

Передо мной стоял дед, раздетый по пояс: вся спина, плечи, грудь в истертых временем наколках. Как обычно, наколки означали свободу чему-то, что уже неактуально и даже уже не существует, и даже интернет, то есть теперь Х-маркет об этом не помнит. Потом по шее шли символы, огромное количество, утративших силу, символов и еще не бог весть что. Старик глядел на все экзекуции, которые ему предстоит на себе вынести. Постоял так несколько секунд, и, развернувшись, не замечая никого и ничего вокруг, вдруг ткнулся в меня, собравшись уйти. Звезды во лбу не было. Но что насчет чипа в голове?

- Оно того не стоит. Просто время зря трачу. Это не для меня сделано и никогда для меня уже и не будет. Кто-то другой может и поймет, но не я. Это не для меня. Оно того не стоит – говорит он мне, и, судя по тому, что он не ушел сразу же - видимо, ждал от меня какой-то реакции.

Разговаривать с людьми, живое общение – я к этому привык.

- Что не стоит?

Говорю, а самого беспокоит единственная, нарастающая как ком мысль: где ИРИ?

- Да меня дети, причем не мои еще, выгнали из дома, сказали, иди и смотри. Говорят, ты больше никогда такого не увидишь за свою никчемную жизнь. Говорят, пришло новое время, а все старое останется навсегда в прошлом как темные века. Честно, я ни слова не понял. Говорят, сходи, посмотри, что будет после тебя, что придет тебе на смену, пока у тебя еще есть возможность.

- Андроиды? Пролетариат ИИ? Что придет на смену? На пляже выставка какая-то, что ли?

Я сразу же вспомнил про ВДНХ, про то, что от него осталось.

Старик смотрит на меня вот этим невыносимым старческим взглядом, когда что бы ты ни сказал, твои слова будут воспринимать как чепуху, а поэтому лучше вообще ничего не говорить и молча слушать, пока тебя не отпустят.

- Какая глупость. Какая вселенская глупость! Ты вообще новости не читаешь?!

Я смотрю на него, дышу, вдыхаю запах краски и копченной плоти в две невероятно широкие ноздри, полной грудью, чтобы дошло до самых легочных осадков. Не курить, не бухать, не колоться, не материться, не грызть ногти, не спускать на ИРИ, не бросаться на прохожих, никакого селфхарма – только дышать, вдыхать воздух, кислород – чувствовать спокойствие и силу земли, дыхание планеты.

- В полис в честь праздника прилетел сам Пи! – как взрыв заорал дед в каком-то безумном порыве - Он сегодня будет на пляже, если не уже там! – плюясь, орет мне лицо – ты посмотри, сколько вертушек в небе летает. Ты думаешь, ради кого все это?

У меня аж ноги подкосились от услышанного. Но я не сразу обратил на это внимание, как и на тот факт, что обращаться к Пи в таком ключе на публике, находись буквально в окружении Святых Сил, максимально неблагоразумно. Деду кастрация как и пересадка матки вряд ли грозили. Он мог спокойно уйти в море, пока оно не поглотило бы его с головой, и никто бы его не остановил – настолько он был свободен перед смертью. Поэтому на старости лет, наверное, можно позволить себе любую заварушку, не тебе же расхлебывать.

А потом меня осенило – видимо, сошел эффект краски, или мозг стал потихоньку просыпаться. Так вот из-за чего весь сыр-бор на пляже. Если в полис и правда прилетел Пи, то еще удивительно, что кого-то пускали на пляж, тем более – меня. Я посмотрел ненароком в сторону автозаков, которые уже наполовину были забиты. А сколько зубов валялось на асфальте и подумать было страшно. Если сюда и правда прилетел Пи, то, скорее всего, на пляж пытается проникнуть просто бесчисленное количество троебуквенников всех погон и намерений. Черт. Первый человек, порожденный мужчиной и в то же время выращенный в отце. Первая и, наверное, единственная на всем свете настоящая герма. Без чепухи, без линз, без каких-либо сюрпризов – полная реинкарнация отца, такой же человек, как и все другие, но как будто бы следующая логичная ступенька эволюции. Безумный мир, страшная байка, сбежавшая из подземных недр страны П.

Старик ушел, очередь для меня закончилась, а передо мной стояли две идентичные друг другу сотрудницы Святых Сил, блондинки, выше меня на целую голову, широкие плечи – настоящие арийки, гордость отцов, ничего не скажешь. Одна держит два пальца у виска, точно стреляет себе в голову – настраивается на связь с космосом - а другая смотрит на меня свысока, темные очки давят на переносицу, ничего не видно за ними, но уставшее безразличие с нотками агрессии в голосе выдают в ней обычного человека за рабочим процессом.

- Без шансов. В ошейник – говорит та, что смотрит.

Ну все, понеслось.

- Чисто технически устройство не так называется – говорю, холодный пот по спине, весь на нервах, готовый к светопредставлению в глазах. Уже какой раз за день? Заговариваюсь, ничего с собой поделать не могу. Ведь ТеФи был где-то там, по ту сторону стены и ширмы.

- Угу. Срать мне. Полезай давай. Рюкзак сюда – сталь в голосе, буквально машина, не человек.

- Не могу. У меня Animalia в рюкзаке.

- Что? Какая аномалия?

Бежать смысла не было. Но и оставлять КаЭй в комнате тоже было ошибкой.

- Animalia, по паспорту КаЭй.

- Кто?! ЭсВэ, помоги мне.

И силком надевает на меня ошейник, хорошо так зарядив мне зуботычкой по коленям, что я моментально оказываюсь в горизонтальном положении и не успеваю перед ударом даже набрать воздух в легкие. Нос неприятно крутит, полностью онемев – видимо, неудачно приземлился на землю. Перед глазами – светошумовое представление. Неприятное чувство в районе шеи. Две кошкодевы, как всегда, танцуют, приветствуют, машут клинками – такие, увесистые клейморы, в две руки. С трудом можно поверить, что неподготовленная девушка может с таким клинком справиться. Сейчас начнется дуэль, пока сталь не заискрится. Спасибо, лайв-версию я уже смотрел, мне хватило на весь следующий год.

Я этого не вижу, но ощущаю всем телом ропот приближающихся ног. И правда – прибежал целый патруль, с десяток ног, все боевые, на взводе, перевозбужденные – тычут в меня зуботычками, как диковинку. “Да живой я!” – хочу крикнуть, но не чувствую челюсти, языка – всего лица. Жесть. Думают, что в стране П живут варвары из времен переселения народов и монгольского шествия. А я просто хочу спокойствия в этой жизни. Резко вырывают у меня рюкзак, что слетают клепки с плеч, но открывать его не решаются – слишком высока угроза террористического акта. Я затылком этого не вижу, но слышу как по рюкзаку пикает детектор в поиске чего подозрительного.

- Кошка в рюкзаке. У него в рюкзаке кошка. Идентифицируем. Срочно! – сотрудницы настолько перевозбуждены этой ночью и всеми происшествиями, что говорят вслух и даже не замечают этого.

Они называют мою КаЭй кошкой, я же вынужден называть ее нейтрально Animalia. Как это работает, я не понимаю. Назвал бы я ее кошкой – получил по зубам еще быстрее.

- У нее первый грейд. Это курьер с ней?.. Ага. Из страны П, ничего удивительного. Попробуйте установить связь с ассистентом, уточнить статус. Может он удерживал ее в рюкзаке насильно. Мне кажется, я его где-то уже видела – слышу где-то у себя над ухом.

Хочу что-то сказать, а не могу – будто весь рот превратился в один мокрый кляп. Хочу пошевелиться, но на заламывании рук за спиной сотрудницы Святых Сил сегодня, наверное, собаку съели – прям адские тиски у меня за спиной.

- Принято. Забираем.

- А этого будем пробивать? - Не. Что время тратить? К остальным его.

А потом ее забрали. Забрали, как и многие другие вещи в моей жизни. Я только и видел, как приоткрылась ширма, одна из сотрудниц Святых Сил скрылась за ней вместе с моей КаЭй на руках. Я пробовал звонить ей, но что толку. Теперь мне точно нужно было туда. Я сначала брыкался, катался с бока на бок туда-сюда, а потом меня снова вырубили и планета Земля на этом закончилась.

Глава 24

4:20

Было неприятно – пробуждаться уже второй раз за сутки после ошейника, чтобы найти свое тело брошенным где-то сбоку от входа – между аркой с занавесями и стеной под напряжением. Полной картины я не видел – только краем глаза, все остальное пространство занимало свисающее, как пузо, светающее небо. Это был отличный момент, чтобы подумать, куда я в своей жизни свернул не туда, что лежу парализованный где-то черт знает где, а жизнь, нормальная жизнь протекала мимо, где-то там, меж сисек облаков и выше.

Черт. Это была моя кошка.

Первые несколько секунд я просто не мог пошевелиться, а когда чувствительность восстановилась настолько, что я почувствовал прилив крови к лицу, я сначала повертел головой, а только потом приподнялся.

Рядом со мной лежали тела, множество мужских разной степени свежести тел. Я пощупал одного, второго, тех, что лежали прям совсем рядом – дышали, груди тяжело вздымались к небу. Видимо, тоже были в отрубе после ошейника. Я интуитивно пощупал почву под собой. Святые Силы воистину заморочились: чтобы люди не валялись некультурно и негуманно на асфальте, как груда зачумленных тел на сожжение, землю накрыли огромным тентом. А чтобы кучи тел не бросались в глаза, вместо стен использовали зеленые ширмы, почти что цвета хаки, как в медицинских уличных палатках.

Я огляделся. Черт. Это и была палатка, только под открытым небом. Конечно, каждый, кто лежал здесь, был так или иначе правонарушителем. Я пригляделся – среди лежавших не было ни одного первогрейдника, во лбах не горело ни одной звезды.

Понятно, откуда такое обращение.

Я попробовал встать, неуклюже дрыгая то одной, то другой ногой, будто тело схватило судорогами. Это было выше моих сил. Жалкое зрелище, но смотреть было некому. Я еще раз попробовал приподняться. Почувствовав что-то жесткое под спиной, я с трудом вытащил это что-то из-под себя – это был мой рюкзак. Пустой, ничем не набитый – я пошелкал замком туда-сюда. Высыпал на тент все содержимое. Комок шерстки на дне рюкзака – вот и все, что от нее осталось. Я сидел, зажмурив глаза, прижав рюкзак к груди. Было больно: в шее, в носу, в груди, но это была не та боль.

Открыл карты. Удивительно, вроде сидел так близко к стене, но Сеть ловило как ни в чем не было. Построил маршрут обратно до отеля – пешком выходило чуть более двух часов на пятнадцать километров. В моем состоянии – все три, а то и четыре. Открыл контакты, попробовал набрать ТеФи по сохраненному номеру – трубку не брал не то, что ИИ, даже авто-ответчик. В голове закрались подозрения вокруг того, что происходит. Картинка неприятно складывалась, как если бы мне вместо того, чтобы озвучить приговор, изобразили этот самый приговор у себя на лице, предварительно похлопав меня по плечу. До конца еще не осознанная катастрофа, но мозг еще отказывался принимать конечную реальность.

Подождав пару минут, а потом еще немного, я-таки смог встать на ноги: мир сразу же отреагировал на мои движения и укатился вниз, к ногам, но я удержал равновесие. На тент облокотиться я побоялся из-за риска вывалиться к Святым Силам, которые, я знал, сторожили где-то снаружи и всегда были рядом. огляделся: в палатке, хоть и на свежем воздухе, было невыносимо, прям до рвоты жутко – всюду тела, тела, тела. Живые, но все равно тела. Дрыхнущие, живые, парализованные - все как куклы в детской коляске.

Впереди, в сторону выхода, за ширмой, замелькали обнаженные ноги: цокали туда-сюда, раздвигались, соединялись, как заточенные ножницы, что пытались отрезать что-то, торчащее из земли.

Я попятился и шел, как мне казалось, назад, до тех пор, пока не вышел из палатки – через другой выход – во всяком случае, там, где ширму можно было отодвинуть.

И оказался снова у входа на пляж, снова у трех арок.

Все та же безудержная толпа на проходе, все те же стены под напряжением, только я, как и палатка, стоял с противоположной стороны от того места, где в предыдущий раз наблюдал за давкой у входа. По этой же причине палатки по ту сторону и не было видно, кстати. Только в этот раз, удивительно, я оказался максимально близко к левому входу – по сути, меня отделяла от пляжа только арка, поскольку святоши и обыск проходили немного дальше. Я мог рискнуть.

Кое-как ковыляя ногами, спотыкаясь об бутылки, которых на земле набрались целые кучи, я, сам того не сознавая, незаметно для других подкрался ко входу. Бежевый бархатный занавес, доходящий до самого пола – только отодвинь штору, и ты внутри. Я оглянулся. Там, за ограждениями и разбухшими автозаками, теснилась перевозбужденная толпа: кто-то что-то кричал, тыкал в меня пальцем, привлекая внимание силовиков, кидал пластиковые бутылки – последних сразу паковали, быстрее, чем бутылка успевала долететь до земли. Впервые я почувствовал себя в безопасности не от государства, но от обычных людей. Между мной и толпой были все те же три сотрудницы Святых Сил, которые не только не видели, но и не могли увидеть меня, стоя ко мне спиной. Где были камеры, или чьи глаза были камерами, я мог только гадать. Две из трех сотрудниц все так же стояли эшелоном, прикрывая и защищая срам творившегося таинства за их спинами, в то время как третья – осматривала смуглого раздетого мужчину, крайне увлеченная в лице, что даже не замечала ничего кругом.

Я разрывался между тем, чтобы развернуться и уйти - сначала в палату, потом оттуда вдоль стены, а там махнуть незаметно к себе в комнату, через улочки, переулки, как-нибудь уж добраться - и тем, чтобы пройти через ширму и посмотреть, что же там за ней. Металлический шкафчик, где лежали тоги, стоял прям рядом с сотрудницей – той, что осматривала, так что с тогой и маскировкой мысленно можно было попрощаться.

В душе я погасил мысль узнать, какого цвета тога досталась бы мне, попади я официально, как это было положено, внутрь.

Я долго мешкал: сотрудница закончила досмотр, и судя по тому, что она потянулась не к шкафчику с одеждой, а за зуботычкой на поясе, осмотр закончился плохо, и, возможно, сейчас кому-то будет больно.

Одна секунда. Две секунды. Три.

На четвертой я должен был на что-то решиться, что-то сделать. Третья сотрудница нажала на кнопку и вырубила того, кто стоял на четвереньках у входа. Другие две как стояли стеной, так и продолжали стоять, не оглядываясь. Единственное, что выдавало их усталость – это их мокрые, блестящие от пота икры.

Я уже собирался уходить и свыкался с этой мыслью, пока ноги тихонько уносили меня прочь, как вдруг заметил вытянутую ко мне, торчащую из-за ширмы, руку. Я пригляделся – опять то же самое, даже смешно. Пальцы, змеи, тонкие венки, как вшитые под кожу трубки – женская, черт ее возьми, рука. Я подождал секунду-две, рука махнула мне, подозвала к себе, точно подвешенная в воздухе. Я оглянулся: сотрудницы уже паковали очередное тело для транспортировки в палатку. Подождав еще секунду, а затем – еще одну, я взял за руку. Ладонь сжалась у запястья и потянула за собой, да так резко, что у меня потемнело в глазах. Ширма дернулась и полетела мне прям в лицо. Еще секунда, и я оказался внутри.

Сразу стало вдруг непривычно тихо. Чувство странной невесомости, от которой подкашиваются колени, накрыло меня, как пелена. Мир дернулся, пошатнулся, точно резко встал с кровати, потом покатился вниз, как катится вся планета Земля навстречу забвению. Это было чертовски странное зрелище.

А потом - все застыло, будто планета хоть на секунду наконец остановилась.

- Эй, ты как?

Рука одернула меня за плечо, а потом я увидел ее.

Ну конечно.

Опять она – как в тот раз, когда я задыхался в толкучке. Когда у меня в рюкзазе еще была КаЭй, но уже не было ИРИ – в начале года, нет, сто лет назад. Я смотрю на нее, как на мираж, как на призрак, как если бы мне приснился дурной сон – еще там, в палатке с телами. Мне захотелось обратно – вот, где у меня все это сидело. Улыбка, горбинка, разрез декольте чуть ли не до живота, как будто мне навстречу вот-вот выпрыгнут запрещенные, десять раз зацензуренные, готовые на все груди. Я уже ничего не понимал. Особенно тот момент, как я оказался за ширмой.

- Ну ты чего?

- Опять ты? Преследуешь меня? - Если бы это была я...

Говорит без акцента, смеется, берет меня за руку. Ей весело, что я могу сказать. Я на секунду огляделся. Небольшой коридор, протяженностью в несколько метров: сзади – ширма, как в огромной раздевалке, впереди, в метрах пяти от меня – круглая металлическая дверь, как в банках, высотой в три метра, с допотопной встроенной камерой сверху, и какой-то цифровой панелью сбоку от входа.

Я вдруг вскипел и одернул незнакомку за руку.

- Погоди. Ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить?

- А что тебе объяснять? Не сейчас, так чуть позже кто-нибудь обязательно тоже пройдет через ширму и застукает нас здесь. Видишь, панель впереди? Подойди к ней и вставь флешку.

- Какую панельку? Какую флешку? – говорю, а у самого темнеет в глазах, почва уходит из-под ног.

Она дернула меня за руку и потащила к панели. Теплые, но удивительно жесткие ладони против ледяных моих.

Мы подошли почти в упор к панели. Я такого, наверное, никогда не видел. Десятки, если не сотни разъемов, встроенные прямо в стенку: какие-то были уже заняты флешками, многие, внизу и на самом верху, еще нет. Вся стена светилась и переливалась, как наряженная елка.

Не хотелось приближать этот момент, но делать что-то надо было.

- Ну – говорит она.

Я, по привычке, полез в рюкзак. Черт, я же знал, что он пустой от слова абсолютно. Но все равно полез по карманам, раскрыл каждый отдел, будто у меня там могло быть что-то. Лучше бы было. Какие-то пакеты, бесконечные целлофановые пакеты, паспорт старого образца из страны П, бумажник, в нем неработающие на территории Кей-острова банковские карты – я не знаю, зачем я их хранил. Я же помнил, что ИРИ говорила мне взять с собой флешку. Или это было про визитку – я уже ни черта не помнил, что там было.

- Времени нет, давай помогу.

И не дожидаясь моего ответа запустила в меня свои пальцы.

- Расставь руки.

Пробежалась точно заговоренная по плечам, по локтям, вывернула воротник, рукава.

- И ноги.

Опустилась на колени. Я был скомпрометирован прям на камеру. Два предупреждения. Я только почувствовал себя в мнимом спокойствии, смирившись с клеймом, а тут на горизонте замаячило третье предупреждение. Даже если бы я зажмурился или выколол себе глаза, а незнакомка согласилась молчать до конца своих дней, это наверняка бы не спасло положение.

- Дай рюкзак.

- Я уже весь его обыскал.

Выхватывает рюкзак, выворачивает все содержимое наружу, пробегается ровно по тем же отделам, что и я. Но флешка таки нашлась – она все время была во внутреннем кармане под замком. Один черт знает, как я ее там пропустил. Незнакомка держала в ладони миниатюрную флешку в такой позе, как держали Пизанскую башню туристы, когда валили фотографировать ее толпами.

Тогу взял? Что? Нет. Незнакомка шикнула на меня и резко вышла через ширму обратно в

народ. Я уже не знал, что думать. Она появлялась, исчезала из моей жизни – проходила сквозь нее как мизинец через пулевое отверстие. Флешка так и осталась у нее, кстати. В одно мгновение мне стало максимально некомфортно в этом сдавливающем отовсюду туннеле, в котором я застрял, зажатый между Святыми Силами и пляжем. Удивительно, конечно, что еще буквально неделю назад этой трубы, отделявшей город от набережной, не было. Учитывая уровень защиты, я бы не удивился, если бы на пляже и правда затесался Пи. В поисках решения я заметил небольшой рычаг, что незаметно прятался за стеклом прямо над панелькой с флешками. Мне пришла в голову мысль - разбить стекло, потянуть за рычаг – вдруг дверь открылась бы. Я только потянулся рукой, как услышал за спиной звонкий возмущенный голос: - Ты что творишь? Ты совсем идиот? Сработает же сигнализация! Ну почему ты всегда ведешь себя как маленький. Держи – бросает мне черную тогу – Надевай. Одежду бери с собой, внутри будут гардеробная со шкафчиками. Там спрячешь.

Вопросов больше, чем ответов. Стоит прям рядом со мной, ждет, когда я переоденусь. Смотрю на нее, не шевелясь – даже, может быть, неприлично разглядываю. Руки скрещены на запрещенной груди. Поствикторианство, блин.

- Ты просто вышла за ширму и взяла тогу из шкафчика? Мимо Святых Сил? Вот так просто? И они тебе ничего не сказали? - Да. А теперь раздевайся. И быстрее. Сотрудницы уходят на перерыв, а новый патруль обязательно, в первую очередь, зайдет сюда проверить, не прячется ли кто.

- А тебе тога не нужна? Ты как внутрь попадешь?

- Нет.

- Серьезно. Где твоя тога?

- Я ее на пляже оставила.

Я сбрасываю одежду и сразу же кутаюсь в тогу, как кутаются в полотенце после нырка в прорубь. Шелк, скорее всего, был искусственный – я сопротивлялся и ждал, что по телу моментально пойдет аллергическая реакция. Но ее не последовало. Тога с кроссовками. Что я могу сказать – время такое. Незнакомка смотрит на меня, улыбается, не распускает руки и даже не лезет ко мне с комментариями.

- Что дальше? – спрашиваю, а сам кутаюсь в одеяния почти с головой - настолько в коридоре было холодно.

- Дальше начнется самое интересное. Приложи сюда палец.

Я приложил, куда она указала - в пальце неприятно закололо. Невидимая стеклянная стенка, защищавшая разъемы с флешками, раздвинулась ровно в том месте, где был свободный разъем.

- Так? - спрашиваю, а у самого уже руки чешутся до действий.

- Да.

И вставляет флешку в свободное гнездо.

Сначала ничего не произошло, но и сигнализация тоже не сработала. Мы постояли так несколько секунд в неловкой тишине. А потом я услышал легкий, едва заметный щелчок, как тогда, когда открывал коробку с визиткой. Огромная, почти что колоссальная круглая дверь немного приоткрылась, приглашая за собой.

- Откуда ты знаешь про флешку? – второпях шепчу незнакомке – Про то, где меня ловить. Про момент, где ты дважды, можно сказать, спасаешь мою шкуру, я вообще молчу. Ты можешь назвать хотя бы свое имя?

Она смотрит на меня, все так же улыбаясь себе на уме.

- Все тебе скажи. Давай руку.

Я воздержался, рефлекторно попытавшись спрятать руки в карманах, будь они в тоге. Но незнакомке как будто было все равно. Она взяла меня за руку, слегка толкнула коленкой дверь – та медленно освобождала пространство для прохода. Мы сделали шаг, второй, все также держась за руки. В глаза бил ослепительный свет, будто за дверью взорвались тысячи солнц, что я не мог не зги увидеть, не то, что разглядеть что было впереди.

Так я наконец добрался до пляжа.

Глава 25

4:35

Внутри нас никто не встретил: ни патрульные Святых Сил, ни мехасервис, завези они его с Востока на Кей-остров, ни другие посетители пляжа, которых тут, учитывая количество флешек в стойке, должно быть толпы. Пройдя через пропускной коридор и спустившись по ступенькам, мы вышли на засыпанную по углам песком ковровую дорожку, что вела к небольшим конусным домикам впереди.

- Видимо, мы последние. Гардеробная там. Пошли.

Я остановился, чтобы перевести дух и хоть немного оглядеться по сторонам. Немыслимо: все это время огромный набережный комплекс прятался буквально у всех перед носом. Я исходил берег вдоль и поперек сотни раз, а здесь еще ни разу не был. Этот участок все это время был огорожен... стройкой? Я не знал, что и думать и уж тем более не знал куда идти.

- Она должна быть где-то здесь... - шепчу сам себе, а у самого глаза разбегаются от увиденного.

- Что?

Незнакомка дернула меня за локоть, как кошка пристроилась ко мне сбоку, и медленно зашагала со мной в такт.

- Да так, ничего. Куда мы идем?

- Доверься мне. Давай только немного ускоримся.

Мы остановились у уличной гардеробной, сооруженной прям под открытым небом. В стране П это была бы, наверное, набережная раздевалка с палетами, пропитанные мочой и морской водой. Но здесь, на Кей-острове, это была полноценная гардеробная, как в каком-нибудь Мариинском театре.

У стойки стояло несколько молодых людей в красных тогах – парни если и разговаривали друг с другом, то очень тихо. Чистые открытые лбы без звезд – это было странно. Смуглая девушка в белой тоге, классическая новипопка, стояла в стороне от них и скучающе игралась со своими кудрями. Оглянулась, посмотрела на меня – тоже чистый лоб, перечеркнутые хмурые брови, сосредоточенное лицо, без улыбки, даже из вежливости. Я порывался подойти к ней и заговорить, но незнакомка одернула меня и повела дальше.

Не здесь. Иначе в колоне будем в самом конце плестись. Идем-идем. Мы еще можем успеть к началу. К началу чего? Пошли давай! Мы прошли еще несколько окон и остановились напротив свободной гардеробной - последней в череде маленьких домиков, потому что дальше начинались раздевалки. За стойкой стоял хмурый лысый мужчина и игрался номерком, скучающе постукивая по дереву. Во всяком случае, звук был соответствующий. При виде нас мужчина тут же выпрямился, недовольную гримасу сдуло как ветром, но улыбки на лице не появилось. Только мы подошли ближе, как сзади нас кто-то окрикнул. Я моментально оглянулся, готовый ко всему, к худшему, будто Святые Силы прознали про наше незаконное проникновение, но за спиной никого не было.

Это еще что... Ты это слышала? - бросаю ей через плечо, верчусь, не нахожу ее. Нет - донесся голос за спиной. А когда повернулся незнакомка уже обменяла свой номерок на красную тогу и быстро приближалась ко мне.

Да, это была именно тога, а не, например, хитон, как можно было ожидать на неоантичной сходке. Но не с моим грейдом рассуждать на такие материи.

Почему у тебя красная тога, а у меня черная? Узнаешь. Теперь ты. И не дожидаясь ответа ткнула меня локтем в бок.

Гардеробщик с вопросом в лице посмотрел на меня, ожидая от меня команды или хотя бы одежды. Незнакомка еще раз ткнула меня локтем – я ни в какую - потом выхватила кучу одежды у меня из рук и передала гардеробщику вместе с рюкзаком. Тот с явным неудовольствием забрал одежду, а взамен выдал номерок. Двадцать семь - выгравировано на плотной деревяшке. Это был мой день.

Я попробовал найти хоть один запрятанный в тоге карман, но судя по пристальному и, наверное, осуждающему взгляду сначала одного гардеробщика, а потом подошедшего к нему сзади второго, понял, что лучшее, что я мог сделать – это спрятать номерок за пазухой и свалить подальше. Нежное дерево прямо-таки обжигало кожу.

Тут буквально все из дерева. Это какая-то сходка миллионеров? - срываясь на шёпот, говорю ей, но она отстраняется, занятая своей одеждой. Круче. Это сходка тех, кто стоит за миллионерами. А я тут что делаю? Ну как сказать... Разобравшись с гардеробной, мы прошли вперед несколько метров, а затем свернули, пока не оказались у одиночных кабинок, оборудованные под раздевалки и оформленные под красное дерево. Бешенные деньги. Какая-то неодушевленная деревяшка, что стоит дороже моей жизни. Просто бери, выкорчевывай из песка и неси в ломбард навстречу лучшей жизни.

Постучались в одну кабинку, вторую, третью. Везде занято, только тени бесшумно ходят по полу. Прислонившись ухом к одной из дверей, пока никто не видит – так, чисто из интереса - я прислушался: по ту сторону шушукаются, какая-то мешанина звуков. Словил недоумение в лице незнакомки, но потом она мне кивнула, будто что-то поняла. И мы пошли дальше. Дернули за ручку у следующей кабинки - вроде бы свободно - а там… Мы вылетели оттуда пулей, предварительно зажмурив глаза, зажав нос. Скорее-скорее, только бы не успело отложиться в памяти.

- Меня сейчас стошнит.

Теперь понятно, почему кабинка была свободной.

- Ладно – говорит она – зайдем за кабинки, я лучше там переоденусь. Прикроешь меня тогой. Угу?

Я даже не успел ничего ответить, как она потащила меня за руку дальше, пока мы не обошли постройки с тыльной стороны, где, вроде как, никого не было. На задниках капало с кондиционеров, было сыро и пахло хлоркой. С такой изнанкой так и не скажешь, что мы торчали не где-то на курорте Мазутного моря.

- Здесь даже связь не ловит.

Я имел в виду попытки связаться с КаЭй, но я что-то сильно засомневался, что незнакомке было до нее дело.

- Здесь по-другому работает Третья Директива, поэтому не особо рассчитывай на то, что увидишь и услышишь.

- Не понял. Что работает?

- Держи – говорит она мне, в динамике сбрасывая верх – не стой столбом, прикрой меня.

Черт возьми, просто фрукты, а не груди. Она оголилась уже по пояс, ниже шла уж совсем запрещенка.

- Когда окажемся внутри, старайся молчать и не отсвечивать лишний раз. Ты должен произвести хорошее впечатление. Угу?

Нечипованная, вся в своей природе, в своем естестве. Одевается, раздевается как хочет, вся упивается своим телом, каждым миллиметром себя. Во всяком случае, так хотелось мне думать, глядя на нее со стороны.

Посмотри на меня. Угу? Угу. Меня унесло.

Неудивительно, что они, груди, были под строгим запретом на всей территории, где распространялось лицензионное соглашение Х-маркета. Повышенные коэффициенты штрафов только тем творцам, которые эксплуатировали образ исключительно женских грудей в своих произведениях. И даже если они рисковали и соглашались платить штрафы, их творения все равно не допускали до Х-маркета, заблокировав еще на подступах к социальному цензу.

А чтобы и дальше было неповадно, Святые Силы приходили на дом и вели воспитательные беседы, конечно же, не без помощи кнута и ошейника. А вживую, в действительности, оно и понятно, почему все было так строго. Запрещенное оружие массового поражения, которое одинаково и нещадно косит детей и стариков. А в большей зоне риска находились те, кто застрял между ними и мучился каждый день, подгоняемый нуждой. Если бы за образ грудей ввели смертную казнь, то, наверное, и тогда бы находились отчаянные, готовые отправиться на более осмысленную смерть, чем идти умирать за кого-то и его сомнительные ценности.

В конце концов, новипопский бум в азиатских масштабах никому не нужен. Даже сложно представить, как бы мы все поместились на таком маленьком островке несчастья, случись такое. И даже Большая Земля показалась бы нам не такой большой.

- Ты можешь смотреть – говорит она – ведь чего я с тобой в конце концов только не делала.

- Я не могу. У меня и так два предупреждения. Запись с глаз в конце концов. Не с твоих, у тебя чипа нет, так с моих точно.

- Тогда закрой глаза и дай мне руку, если так переживаешь.

Я дал ей свою руку – она в ответ запустила свою. Снова вездесущие пальцы, что ищут и находят желаемое. По одному оголенному нервному окончанию на каждый палец. Все закончилось быстрее, чем у тех двух сотрудниц в Х-каре, что баловались в целях профилактики парсифальскими дуэлями. Я откинулся на стенку раздевалки, переводя дыхание, и медленно сполз вниз.

Черт. Надо же, иногда и в настоящей жизни мелькают секунды счастья – этого у человека не отнять, каких бы взглядов этот человек не придерживался.

Она переоделась уже в собранную заранее красную тогу – цвет ей чертовски шел. Покружилась, как солнце вокруг своей оси, полное изобильного самодовольства. И все бы хорошо, если бы я знал хотя бы ее имя.

- Пойду сдам одежду, угу? Ты иди пока, я тебя догоню – она посмотрела на меня еще раз, оглядев сверху донизу, и добавила – и приведи себя в порядок. Там впереди будут серьезные люди, нельзя появляться в таком виде. Мы не просто так сюда пришли, помнишь? На тебе лежит миссия, Коля.

В этот момент я просто выпал из реальности и перенесся в другую вселенную. Еще с времен работы в стране П я извлек урок, что если работодатель возлагает на тебя миссию, значит ты крайний, значит дела у тебя чертовски плохи и обещают стать еще хуже, если ты не пошевелишься.

- Не понял. Что за миссия?

- Все нужно всегда за тебя делать… Пойди ближе.

Она снова запустила в меня свои руки. Пошла возня с тряпками. Даже не представляю, как раньше люди носили тогу на постоянной основе. В дожди – плохо, в жару – плохо. Тебе всюду поддувает, а накрыться с головой ты не можешь, не оголив другие части тела. Ты как будто все время в многослойном одеяле, что не подходит тебе по размеру, а за окном, тем временем, парилка, и жарко даже в пять утра.

Я провалился в какую-то утреннюю дрему - вырубался прям на ходу, в то время как незнакомка продолжала разговор и говорила даже не самые лицеприятные вещи.

- Знаешь, Коля... - и снова заиграла пальцами - Я все ждала, когда же ты прозреешь, одернешь руку или начнешь вырываться, кричать, метаться как безумный, прыгать в яме или хотя бы рвать волосы на голове в конце концов.

Она многозначительно на секунду посмотрела на меня и продолжила возиться с тогой.

Но учитывая тот факт, что ты осознанно ли игнорируешь происходящее в своей жизни, я могу предположить, что ты как будто целенаправленно и в то же время пассивно идешь по дорожке саморазрушения как ни в чем не бывало. Наверное, такова твоя природа с самого начала. И единственное, что тебя сейчас волнует, это что же случилось с твоей кошкой. Как же так? Может быть, ты поступаешь так, как все вокруг? Незнакомка как спичка загорелась и, психанув, дернула за тогу так, что полностью развязала ее, и я в миг остался голый. Затем она сложила мокрую от пота ткань пополам и перекинула собранный конец мне через плечо, а нижней частью ткани обернула мне грудь и живот, точно собралась приготовить из меня мясной рулет.

- Ты знаешь где держат КаЭй?

Она еще раз дернула за ткань и затянула с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Затем она тяжело выдохнула и опустила голову.

- Ладно, все, задолбало. Хватит с меня возни с тобой. Попробуй хоть что-то сделать сам.

И ровно в тот момент, когда нужно было зафиксировать тогу на поясе, она дернула за один конец, в результате чего вся конструкция на моем теле развалилась.

- Ты что творишь?

Она в секунду взяла себя в руки и сказала спокойным как ни в чем не бывало голосом:

- Твоя кошка где-то на пляже. Когда закончим на сегодня, хоть обыщись ее. У тебя времени на это будет предостаточно. С тогой сам разберешься, я тебе уже показала как. А теперь все, мне надо идти. Увидимся у первой статуи. Угу?

Угу да не угу.

- Как тебя хотя бы зовут? – спрашиваю, но в глаза не смотрю. Я их уже видел.

- Дай подумать – закусывает верхнюю губу и как будто правда задумалась – наверное, ЛиЛи?

Только я сделал шаг за ней, как тога от одного движения снова распуталась — ткань потянулась по земле, и всю процедуру пеленания пришлось начинать заново.

Незнакомка скрылась за углом раздевалки - и поминай как звали.

Я заправился на свой лад, как умел. Просторная, обволакивающая, но уже вся мокрая от ледяного пота тога — готовая вобрать в себя и спрятать всё, что творилось у меня внутри. А на лице – живая маска.

Хорошо, решил я про себя, пусть будет ЛиЛи. В красной тоге, у статуи — я постарался это запомнить. Где всё это время была КиКи — уже совсем другой вопрос.

Пока я возился с одеянием, мир не спал — и вдруг резко пришёл в движение, застав меня врасплох почти нагишом. Как по звонку, все двери кабинок разом открылись, и оттуда повалили люди в разноцветных тогах — жёлтых, красных, белых, но ни на ком не было чёрной. Чистолобые, опростившиеся, девственные в лице, спокойные, как на седативе — небольшой пятачок от раздевалок до гардеробной сразу забился народом. Все важные, с царём в голове, обутые всё в те же кроссовки. Молчаливые улыбки, редкий смех, телесные испарения в воздухе — всё сразу и одновременно, в глаза, уши, нос, по всем рецепторам.

Но странным мне показалось вот что. Может быть, виноват был человеческий запах, забивший мне лёгкие ещё тогда, в толчее, когда я пытался пробиться к пляжу. Может быть — безумие последних дней, вся цепочка событий, которую я мог бы назвать одним словом: ЛиЛи–КиКи–ТеФи–ИРИ. Но суть была не в этом.

Ко мне вернулись цвета.

Приглядевшись к толпе, я точно мог определить, какого цвета их одежда. Мог сравнить её с чем-то другим — таким же по тону. Свою чёрную тогу я бы приравнял к цвету глубокого, тёмного, почти закатного моря. Это был ещё не чистый чёрный — скорее утрированный синий. Про небо я вообще молчу. Таких оттенков я не видел, наверное, лет сто, а то и больше. В голову приходило только одно — сравнить небеса со взрывом сверхновой.

Весь мир был живой. Он жил в красках, притягивал и давил ими одновременно. Казалось, стоит надавить — и всё вокруг выплеснет на тебя это изобилие цвета. Так, наверное, и видит мир человек под третьим грейдом.

Наверное, когда я вставил флешку в стойку, что-то произошло — с головой, со зрением, с блокировками. И это происходило с каждым, кто был на пляже. Только на втором, а тем более третьем грейде, этого уже не заметишь. А для такого безгрейдника, как я, вернувшиеся цвета — это как второе рождение. И сразу же в прекрасный мир.

Я всё думал о странностях, о ЛиЛи и её словах. Потом переключился на КаЭй. Она наверняка сидит где-то на пляже, в незнакомом месте, одна, пищит и просит еды. А ещё ТеФи. Я ведь изначально вышел из комнаты только ради этой встречи.

На ум пришли слова нейронки про золотую звезду и тот идиотский смех, которым они сопровождались. Но вокруг никого не было со звёздами. Все светила погасли, стоило участникам надеть тоги и оказаться на пляже.

Я должен был испытывать страх, но за последние сутки уже испытал всё, что только можно. Хотелось одного — спать в обнимку с КаЭй, слушать нейрорассказы ИРИ перед сном и гулять по волшебным садам первого грейда под опенинг «Тангейзера», как в старые добрые.

Процессия сбилась в кучу, в воздухе поднялся гул от сотен тихих перешёптываний, но никто никуда не двигался. Я счёл это за знак и пулей вернулся к гардеробной.

Там всё было как час назад, только вокруг — никого.

Я подозвал одного из гардеробщиков — сами они подходить не спешили, чем-то занятые у себя в углу. В лицо снова пыхнула эта восточная мода на хмурость, та же необъяснимая, скрытая пассивная агрессия.

- Подскажите, ЛиЛи была здесь? Сдала свои вещи? – спрашиваю.

- Не понимаю, о ком или о чём речь, — говорит, даже не шевеля губами.

- А меня помните? - Нет.

- Шутите? Вот...

Я полез искать номерок и только сейчас понял, что деревяшка, прилипшая к груди, куда-то делась. Вот чёрт.

Гардеробщик отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Но из-за его спины появился второй — с улыбкой на лице, или, может, это был просто лицевой спазм.

- Здесь не проходила девушка, буквально пару минут назад? Без звёзд во лбу, могла назваться ЛиЛи. Чуть ниже меня ростом. Больше сказать не могу — сами понимаете, описательный штраф.

- Нет, он тебя не понимает, — крикнул тот, что ушёл вглубь, из своего угла.

Гардеробщик смотрел на меня, все время улыбался, но не вымолвил ни слова. Я стою, жду — и понимаю: опять оно, гляделки.

Смотрю в его глаза — обычные голубые. Такой цвет я не видел, наверное, тысячу лет.

Наконец он заговорил, после того как позади него кто-то зашикал:

- Таинство начнется через двадцать минут. Прошу вас проследовать на пляж - вниз по дорожке, мимо раздевалок.

Это было не то, что я ожидал услышать. Но делать было нечего. Он ещё раз улыбнулся, кивнул и, отвернувшись, ушёл вглубь гардеробной, где его ждали ещё двое — почти как тени. Я пригляделся: они будто во что-то играли за столом, но уточнять не стал.

Я вернулся к раздевалкам — толпа уже рассосалась и, видимо, ушла дальше. По указателям спустился к тропинке, аккуратно высыпанной гравием и так же аккуратно проложенной между домами.

И вдруг заметил: внизу, за плоскими крышами, замелькало предрассветное море. Впереди сияло так, будто взорвалась одна из тех тысяч бомб, что останутся на Земле после исчезновения человека. Солнечные блики на воде, чистое утреннее небо — всё там, только протяни руку.

Вид моря меня взбодрил и даже немного успокоил. Погружённый в мысли о КаЭй и ЛиЛи, я даже не заметил, как нагнал процессию, медленно спускавшуюся к морю. Я посмотрел вперёд — колонна тянулась почти до самой воды, а затем резко сворачивала влево.

Я присоединился к шествию и принялся высматривать ЛиЛи, искать ее татуированные руки, змей на пальцах, смех на посторонних лицах.

Красные тоги попадались время от времени — в них шли совсем молодые кудрявые парни с цветными прядями. Тоже молчаливые — как будто понимали, что происходит. Один я оставался в неведении.

Остальные были одеты вперемешку: жёлтые тоги — на девушках разных возрастов, белые — на стариках и старухах, хотя последних на пляже было немного. Какая-то закономерность в цветах всё же чувствовалась, но встречались и те, кто в неё не вписывался.

И ни одной чёрной тоги.

Было здорово, конечно: все шли по двое, я - один. Хотя позже я понял, что не совсем один. Четверо человек в разноцветных тогах держались вокруг меня, выстроившись ромбом и замыкая со всех сторон.

- Вы меня куда-то ведете? – спрашиваю у них.

Тот, что слева — лысый карлик с зелёными глазами — внимательно посмотрел на меня, приложил палец к губам и беззвучно зашипел.

Такого цвета глаз я в жизни не видел.

Мы прошли мимо несколько оборудованных под сервис небольших зданий на одну-две комнаты, на вершине которых попеременно мелькали то камеры, то глушилки. А потом…

Сначала я даже не поверил своим глазам. И по тому, что никто вокруг не отреагировал, понял: для них это нормально. В то время как для меня — уже третья странность за последний час.

С неба посыпались белые лепестки.

Сначала редкие, как снежинки на безлюдной улице, а потом повалили, как настоящий ливень в июльскую ночь. Сотни, нет – тысячи лепестков на непокрытые головы, на крыши зданий, под ноги, на тоги, на лица, на ранний утренний восторг.

Я, кажется, был единственным, кто этому радовался. Лица вокруг оставались безучастными, как будто на них каждый день сыпались цветы. Только потом я понял, попытавшись словить лепесток, что все лепестки – цифровые, что это всего лишь проекция, а настоящие цветы росли где-то там, где-то не здесь.

Процессия двигалась дальше, бесшумно подминая подошвой несуществующий мир.

И тут кто-то шепнул мне на ухо: - Потерял меня?

Это была ЛиЛи. Она запустила свою руку мне под локоть, подровнявшись со мной, и только тогда я смог разглядеть ее полностью.

ЛиЛи едва улыбнулась, а затем, прикрыв рот рукой, засмеялась изо всех сил. Она буквально вся светилась в алой тоге, среди падающих лепестков, беззвучно лопалась от смеха, глядя на меня. Чему она радовалась, в чем была причина? Я ни черта не понимал в ней, в ее идее. Но разговаривать во время процессии, как я понял, негласно запрещалось, поэтому мы некоторое время шли молча, и только ее блестящие, поглядывающие на меня глаза, выдавали неописуемый восторг происходящего.

- Ты в первый раз здесь? — не выдерживаю, шепчу.

- С тобой — да, — и улыбается.

Опять замолчали. Но шагали дальше, негласно единые самим шествием. Я вглядывался в лица: смирение, понимание происходящего, полная отрешённость от окружающих — от всех, кроме меня, кроме моей тоги.

Солнце слепило впереди, но стояло еще низко. Где-то там, у моря, дребезжал рассвет.

Дорожка, по которой мы шли, с обеих сторон была ограждена белыми тканями с незнакомой росписью. Даже взяв в фокус отдельные надписи, нейроинтерфейс отказывался их переводить, ссылаясь на внутренние регламенты и ошибки. Но приглядевшись получше, я заметил, что буквы по написанию были очень похожи на кириллицу, но ею не являлись. В В противовес той палатке с трупами, где я очнулся час назад, на эту ткань было приятно смотреть — хотелось трогать её снова и снова. Сначала на полотне шли непонятные слова, затем начиналось действие — как в 2D-анимации. Мы двигались слишком быстро, чтобы разобрать детали, но общий смысл угадывался: кто-то рождался, кто-то проходил испытания, кто-то неизбежно умирал — в начале или в конце пути.

А потом всё повторялось.

Я хотел спросить у ЛиЛи, знает ли она что-нибудь о том, что происходит в сюжетах на ткани, но только я хотел открыть рот, она сразу же зажала его пальцами. Краснела, но не стыдилась.

Мы всё шли и шли. Ничего не происходило — мы просто шли, одной колонной, одной процессией. В какой-то момент я всё-таки нашёл себе пару — она была не против — и четверо сопровождающих, наконец, отцепились, тоже разбившись на пары.

Дорожка вывела к развилке и разделилась надвое: одни уходили влево, другие — вправо. В центре небольшой площадки, которую огибали обе тропы, стояла статуя — чуть ниже меня ростом, на низком пьедестале. Я даже остановился от неожиданности и врезался в кого-то сзади, но ЛиЛи тут же дёрнула меня за локоть. Она уверенно пошла по левой дорожке, словно точно знала, что ей туда, а мне указала направо. Когда я попытался сделать шаг за ней, она шикнула и жестом отослала прочь.

Мне больше ничего не оставалось кроме как свернуть вправо за другими, и я пошел за мужчиной в желтой тоге. Зато появилась возможность рассмотреть статую.

Чуть меньше двух метров, укутанная в хитон, она изображала девушку, когда-то державшую в руке что-то. Время не сохранило предмет, но сам жест пережил века: она могла предлагать себя, знание, яблоко — что угодно. Вторая рука скрыта тканью, голова покрыта капюшоном, под которым угадывались мраморные кудри. Лицо — сдержанное, сосредоточенное. Она будто из вежливости что-то протягивала, одновременно пряча тело под тяжёлой тканью незамысловатого одеяния, спускавшегося до самых стоп. Открыты были только пальцы ног — длинные, крючковатые, такими удобно разве что цепляться за уступы и траву на склоне при подъеме в гору. Я взглянул на пьедестал: ни подписи, ни дат, ни имени автора. Статуя словно была влита в песок — как будто стояла здесь всегда.

Обогнув её, я наконец снова оказался рядом с ЛиЛи. Она встретила меня улыбкой и помахала. Я уже собирался что-то сказать, но она опередила:

- Потерпи еще немного. Мы почти пришли.

Близость моря ощущалась даже сквозь плотные тканевые ограждения: сводящий с ума свежий воздух, утренняя прохлада, оседающая каплями на лице, плеск воды где-то рядом. Казалось, стоит только прорваться через ткань — и ты уже у воды.

В конце пути нас встречали.

Я присмотрелся: по обе стороны высокой белой арки — ещё одной, через которую проходили паломники — стояли двое стражей. Сначала я удивился, но потом всё встало на свои места. Те же красные тоги поверх обнажённой груди, те же пшеничные косы за спиной, тёмные очки, те же зуботычки, спрятанные под тканью и болтающиеся на поясе, как завуалированный фаллос…

Святые Силы. Кто бы сомневался.

- А они что тут делают? – спрашиваю у ЛиЛи.

Она подтянулась ко мне на носках и шепнула на ухо:

- Ты же не думал, что нас оставят без защиты? Но не забивай этим голову, тут тебе ничего не грозит.

А у самой вид, будто все говорило об обратном.

- Верю.

- Запоминай, потому что когда мы попадем внутрь, ты будешь сам по себе – шептала та.

- Погоди, то есть ты меня опять бросишь?

Она посмотрела на меня исподволь, точно ее взгляд что-то да значил.

- Тише, Коля. Встреча у тебя конфиденциальная, я в ней не участвую. Мое дело - репрезентовать тебя.

- Погоди, что сделать?

Она тут же зашикала на меня, обратив внимание на то, как окружающие косо на нас смотрели.

- Неужели ты теперь боишься?

- Нет, но…

Вообще-то да, чего скрывать. Я был настолько далеко от своего внутреннего дома, что я уже и не помнил, что это такое – базовое чувство безопасности, уверенность в завтрашнем дне. Если бы не страх, я бы, наверное, в один из таких дней просто не проснулся.

- Если тебя это утешит, то там тебе будет безопаснее, чем здесь со мной - сказала она и с какой-то мукой в лице улыбнулась.

- ЛиЛи, я серьезно.

- Я тоже. Пошли. Мы почти пришли.

Я смотрел на ЛиЛи и не находил слов. Я был вымотан этим днем.

- Н-да… дела, — говорю, сам не понимая, как ещё выкрутиться.

- Соберись. Когда мы пройдем через арку, тебе предстоит встреча с Пи.

- Стоп. Что?!

Я резко остановился — и вся процессия позади меня встала вместе со мной. Люди в колонне недовольно запыхтели. Несмотря на раннее утро и близость моря, воздух был влажный и жаркий, а тога, хоть и лёгкая, липла к телу, как масло.

- Я не понял. Какой к черту Пи?!

- Не перебивай. Ты его, скорее всего, не узнаешь - зато он тебя по черной тоге узнает легко. Главное, ее не снимай и не уходи, пока церемония не закончится. Угу?

- Не понял. Что за церемония?

- Ты потом все поймешь. В конце я тебе все расскажу.

- Все потом. Ну конечно, потом.

Она посмотрела на меня снисходительно, но было видно, что она куда-то торопилась.

- Погоди, объясни логику. Что бы было, если бы я не пошел к арке? Если бы я из палаты вернулся обратно в номер, как того и хотел изначально? К чему тогда все было представление с Святыми Силами, с КаЭй, со всем бессмысленным насилием, если даже сам Пи хочет, чтобы я оказался здесь?

ЛиЛи обворожительно улыбалась мне и слушала как блаженного.

- Я хотела... Неважно. Ведь в итоге я же тебя выцепила и затащила сюда, не так ли?

- Так. Ну и что с того?

Ее улыбка плавно стекла с лица, превратившись в раздраженную усмешку.

- Не думай об этом. Ты всю жизнь ни о чем не думал, надеясь на что-то, вот и сейчас не думай. Угу? Дай мне руку и пошли. Тебя там ждут.

Я оглянулся: за мной выстроилась очередь, уткнувшаяся в меня и не способная двинуться дальше. Я хотел уйти, но сбоку давили полотна-стены, сзади напирала вспотевшая толпа, а рядом стояла ЛиЛи — улыбалась и мягко подталкивала вперёд. Я знал: наверняка в бездну. Но с улыбкой. Главное — идти на смерть с позитивом.

Мы поравнялись с сотрудницами Святых Сил. Они не подали виду, что узнали меня, но их хищный оскал я узнал бы где угодно. Шаг. Второй. Неуверенный проход через арку. Ледяные руки — против тёплых, успокаивающих ладоней ЛиЛи.

Глава 26

4:20

Затем началась странная череда необъяснимых для меня событий, завершившаяся много дней спустя взрывом огромной экзистенциальной бомбы, снова разделившей мир на «до» и «после».

Я косился на часы: цифры в углу сначала неприятно моргнули, отмотав время на двадцать минут назад, а потом и вовсе застыли — как будто с того момента, как я перешагнул порог набережной, не прошло ни секунды.

Но я знал, как всё обстояло на самом деле: с берега дул прохладный утренний ветер — и это было правдой. Даже если крики чаек можно подделать через чип, даже несмотря на всё безумие тотального контроля каждого момента, всегда можно найти доказательство собственного существования. После всего, что было в «Видениях», на пляже и дальше, я старался относиться к странностям спокойнее.

Колючая проволока по периметру или вежливые таблички о частной собственности — неважно. Везде встречают по одёжке. И не имеет значения, происходит ли это на голой вечеринке или на частном острове, где хозяин — полноценный властелин в своём маленьком мире джунглей. Главное — вовремя убирать свидетелей. Во всём остальном я ожидал от этого места чего угодно. Тогда я удивлялся происходящему, но в действительности, в самой настоящей нехудожественной реальности, чего только не творится на частной территории за закрытыми дверьми.

Стоило нам с ЛиЛи пройти через арку, как мы оказались в просторной зале, под завязку набитой людьми в тогах. В центре стоял ограждённый бордюром фонтан — с ещё одной статуей девушки, но уже обнажённой, во всём своём естестве. Волосы, собранные в банную причёску, открытые напряженные груди, обращённые к миру, и в противовес — руки, прикрывающие срам. Кто бы ни ваял эти статуи, он определённо был циником — неважно, по незнанию или стал им в процессе.

Мне все это надоело.

Я взял ЛиЛи за руку и дернул к себе. Третье предупреждение – как оно есть. Берешь и расчехляешь себя перед палачом с косой и алой звездой во лбу и, свесив голову на плахе, встречаешь рассвет.

- Сколько еще? — спрашиваю, замечая, что другие, разбившись на пары, тоже спокойно переговариваются. Посмотрел на брови одного, другого – никто не чатился. Кто-то искоса поглядывал на меня, кто-то откровенно пялился – на тогу, потом оценивающе на меня. Всюду чужие, что-то знающие взгляды. Так, наверное, в последний свой день чувствовал себя Юлий.

- Не переживай, мы почти на месте.

Я всё время искал взглядом кого-то — с жёлтой звездой во лбу, как уверял меня хохочущий истукан часом ранее. Но и он мог ошибаться. В жёлтых тогах людей было полно — парней, девушек, редких стариков, может, даже герм, — а вот со звёздами во лбу не было ни одного.

В груди все защемило и провалилось куда-то вниз. Было ощущение, что скоро всё разрешится — или должно разрешиться: долго жить в неопределённости невозможно. Я все не терял надежды найти КаЭй - может у кого-то на руках или на плече. У неё был официальный, никем не поддельный первый грейд — а это гарантия безопасности в любом цивилизованном обществе, где действует лицензия Х-маркета. С ней вряд ли могли что-то сделать — слишком велик риск резонанса. Разгромить остров, а потом идти штурмовать Капитолий — вряд ли кому-то это выгодно сегодняшним ранним утром.

- Со мной была кошка в рюкзаке, помнишь?

- Конечно. Мы уже обсуждали это. Ты даже не дал мне на нее посмотреть, кстати. А ведь я просила.

Черт, точно.

Я почти бессознательно закусил губу — до боли хотелось отмотать время вспять - на недели, годы назад.

- М-да, дела.

- О чем ты?

Нотки участия в ее голосе. Приятно, но было уже как будто поздно.

- Ее забрали, когда я пытался проникнуть на пляж. Я, если честно, уже не понимаю, зачем вообще сюда попёрся - говорю, а сам озираюсь по сторонам в бесконечном поиске.

Обстановка была такой, что суетиться на фоне статуй и медленно шагающих, благоухающих специями людей было просто некомфортно.

- А кто забрал-то?

- Одна из этих - коса, очки, все дела. Ты ее не видела?

- Кого? Кошку или сотрудницу? – улыбнувшись, она пропустила между нами пару: старика в белом, увлеченного молодушкой в желтом.

Я успел вскипеть, как вскипело море от извержения вулкана недалеко отсюда. Тогда обошлось без жертв, но…

- Нет, я никого не видела. Ты же помнишь, я все время была рядом.

Ну как сказать. Я посмотрел на нее. Никакой реакции. Может она говорила правду, а может и нет.

Она отвела меня в сторону от потока: все присутствующие парами наворачивали круги вокруг фонтана в ожидании чего-то и рано или поздно налетели бы на нас. Мы стояли у ограждения — тех самых полотен с росписями. Ветер трепал их так, что казалось: ещё чуть-чуть — и удастся выцепить выглянувшую краюху дикого пляжа. Кто знает, что творилось по ту сторону ткани. Может, всё это — постановка. А может, это я уже сходил с ума.

Затем, неожиданно для меня, в центр залы, ближе к фонтану, вышел седой мужчина в белой тоге и торжественно объявил:

Дамы. Господа - пауза - Элексир бессмертия. Отступив в сторону, он пропустил колонну молодых людей в жёлтых тогах, несущих подносы с бокалами прозрачной жидкости. Юноши переходили от пары к паре, предлагая на пробу подозрительное питьё, пока наконец не добрались до нас. Я взял бокал, но пить не стал - градус ненормальности повышался каждую секунду.

Что это? - спрашиваю у ЛиЛи. Попробуй - усмехнувшись, сказала она. Я с недоверием покосился на нее и отпил самую малость. Сначала я ничего не почувствовал - на вкус как телесные теплые соки, бегущие по твоему телу каждую секунду всей твоей жизни, что ты даже не отдаешь себе отчет - настолько ты привык к своей клетке.

А затем началось.

Черт. В глазах так резко потемнело, что я машинально потянулся к ЛиЛи, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. Та восприняла жест по-своему - реакция последовала незамедлительно. Мир снова закачался. Такое чувство, будто я выпил целый водопад, и теперь тот бешено сбрасывался в мое нутро. А в ушах звучали трубы.

Это что сейчас было? Мне кажется, я сейчас умру. В воздухе, где-то в стороне, как одиночный выстрел, взорвался смех — и тут же, как призрак, пронёсся по всей зале. Я посмотрел на окружающих и пожалел. Кого-то вообще разнесло. Где-то звякнули и побились бокалы, но в фонтан пока никто не полез, и песню никто не запел.

Это, Коленька, вода. Я чуть не подавился. Потряс немного бокал - жидкость в нем отреагировала на движение и закачалась со мной в такт.

Много сразу не пей. Твой организм не привык к такой роскоши. А на тебя она не действует? Она выждала секунду-другую, а затем ответила:

С некоторых пор. Я постарался сосредоточиться на одной точке. На самом деле, проще сказать, чем сделать. Зала была просторная — было видно, что она могла вместить ещё сотню человек. Но, несмотря на размеры и открытое небо, я ощущал себя здесь как в аквариуме. Может, дело было в давящих со всех сторон стенах, перекрывающих горизонт. А может — в регулярных патрулях Святых Сил, замаскированных под паломников, но то и дело встречающиеся парами.

Проход к морю тоже был перекрыт — внутреннее пространство, приватность, сила частной собственности как она есть. За нами могли следить с воздуха дроны, но, насколько я знал, их время от времени сбивали ещё на подлёте к берегу. Я знал не понаслышке — это был не праздничный фейерверк.

ЛиЛи взяла меня за руки и, глядя в глаза, сказала:

- Моя миссия, если это можно так назвать, на этом заканчивается. Но мы не расстаёмся.

Понятно. Обычный эскорт, как он есть. Можно называть это миссией, целью, путём героя, поиском себя — суть от этого не меняется. Смотрю на нее, на ее вздымающуюся под тогой грудь. У нее – красная тога, у меня – черная. Она – как жрица сопровождает, на мне же – какая-то миссия. Кажется, я стал что-то подозревать, но картинка еще не складывалась.

- Теперь стой здесь. И главное — ни за что не снимай тогу, что бы ни случилось. И больше не пей, угу? Вода на тебя плохо влияет.

- Не только вода.

Она бросила на меня взгляд, но я его не уловил. Вода бурлила во мне, застилала глаза, плескалась во внутренних стенках, рвалась, отравленная, наружу.

- Погоди.

- Мне уже пора, Коля, я не могу стоять здесь с тобой все утро.

Я попытался сосредоточиться на ней, но проще было закрыть глаза и спросить это с закрытыми глазами.

- Хорошо, ЛиЛи. Ответь мне — и иди куда хочешь.

- Я могу уйти и без твоего разрешения – прорезалась сталь в голосе.

- Ладно. Только не кипятись.

В голове, уже по привычке, авансом выписал себе предупреждение. Внутренняя цензура – самая страшная. С другой стороны - свобода в самоограничении. Я запутался и пребывал в этом состоянии уже очень давно.

Скрестив руки на груди, ЛиЛи забегала взглядом по толпе.

- Давай вопрос.

- И ты обещаешь ответить? - Я могу считать это за вопрос? — дразнит, сдерживая улыбку.

Хотя нет. Улыбка мне показалась. Лицо у неё было холодным.

- Ты говоришь как… Окей – я приготовился к тому, что она не ответит, а если и ответит, то на что-то другое - Тогда так. Что тебе с этого?

ЛиЛи смотрела на меня своими глубокими карими глазами – те аж блестели на солнце – но как будто не вдупляла ни секунды, о чем я. Смотрела не моргая: вроде на меня, но как будто сквозь. Будто я прозрачный. Или просто удобная точка, в которую можно залипнуть. Прошла целая вечность, а ЛиЛи почти не поменялась в лице, даже бровью не повела. Нечитаемые и никак не передаваемые эмоции. Кризис эмпатии как он есть. ЛиЛи – все. Выпала из этого мира. Я тоже... закончился.

- С того, что ты меня выцепила. С уличного секса. С твоих слов. С всего, что было. Что значили все твои слова? Ты видела мою кошку или нет? Почему ты выцепила меня, а не кого-то другого? В городе полно людей, с грейдами и звездами, русские и новипопы – выбрала бы любого. Почему я?

Она выпустила едва слышимый смешок.

- Это все твои вопросы?

Было приятно, что она, во-первых, вышла из ступора и мне не нужно было повторяться, а, во-вторых, что я сумел ее рассмешить даже тогда, когда она, казалось бы, получила от меня все, чего хотела. Это был хороший знак – шанс получить долгожданный ответ.

- Ладно. Я отвечу на твой вопрос. Даже не так: я отвечу сразу на все твои вопросы, но тебе придется немного пораскинуть мозгами. Угу?

Это мне не понравилось.

- Подойди сюда и посмотри внимательно. Видишь статую?

Ну, как я и сказал – она не ответит на вопрос.

Я подошел к ней, встал ровно на то же место, на которое она указала, и принялся внимательно насколько это было возможно в четыре утра смотреть на статую. Те же застывшие в вечности груди, тот же жест – ничего не изменилось. Пригляделся. Может должна быть подпись к статуе – тоже не было. Я не был силен в искусстве: мне покажи концептуальный камень, и я с убежденностью знатока могу подтвердить, что это камень.

- Вижу – говорю, а сам с неудовольствием жду от нее продолжения.

- Я надеюсь ты понял, что статуя на входе и вот эта статуя – это статуи из одного сюжета?

Я кивнул. Но, признаюсь честно, это было максимально неочевидно. Первая – статуя в хитоне, вторая – обнаженная девушка в стыде. Вот и все, что запомнилось глазу.

- В чем ее секрет, по-твоему?

- В стыде? В наготе? В нежелании чужих взглядов?

В голове был целый ворох мыслей и догадок, одна глупее другой, как у ребенка, который гадает, почему светит солнце.

- Это ты мне ответь. Как только разгадаешь, мы встретимся еще раз.

Поцеловала меня в щеку, потом посмотрела мне в глаза и поцеловала в лоб. И ушла. Я проследил за ней взглядом – ЛиЛи, не оборачиваясь, дошла до арки и скрылась за ней. Люди продолжали пить и смеяться, наворачивая круги вокруг фонтана. А я остался один.

Глава 27

4:?0

Затем началась чертовщина, как будто предыдущей было мало. Точно мир окончательно сошел с ума и наконец перестал прикидываться нормальным.

По всему берегу протяжно завыла сирена. В небе опять зашерстили вертолеты – я их не видел, но звук был такой, точно они кружили у меня над головой. На мгновение у меня закралась уже привычная мысль, что снова началась война всех против всех. Но мне было не страшно от услышанного, потому что мне стало страшно от увиденного: все собравшиеся на пляже как будто разом вдруг пробудились от пьянящей дремоты, навеянной монотонными хождениями кругами и обильным питьем воды. Затем взялись за руки по какой-то негласной договоренности и пустились кружить хороводы вокруг статуи в центре.

Ну конечно. Весь мир катится к черту, а они будут плясать. Я просто не поверил глазам.

Мне только и оставалось хвататься за голову — я уже не понимал, как реагировать на происходящее. Сначала закружилось несколько пар, сцепившихся руками, но затем, по мере того как движение набирало обороты, к ним присоединялось всё больше людей. Перед глазами засеменили все цвета тог – красный, желтый, белый. Не хватало только черного, но и без него глазу было хорошо. Люди цеплялись друг за друга, утаскивали соседей в хоровод — никто не сопротивлялся. Безумная пляска посреди завываний не морских сирен.

Я уже был готов окончательно сойти с ума, когда вдруг заметил в толпе его. Парень в белой тоге, будто весь облитый маслом, кружился между двумя девушками в красном, с золотыми косами через плечо. И все бы хорошо и не случилось катастрофы, если бы я не пригляделся внимательнее. Чернявые волосы, несмываемая улыбка, но самое главное - золотая звезда во лбу. Я просто не поверил своей удаче. Черт возьми, это он!

- Черт! ТеФи! – кричу ему.

Он даже не оборачивается в мою сторону.

Буквально моргни я тогда, отвлекись хоть на секунду, посмотри в сторону — и не заметил бы главного.

- ТЕФИ! — заорал я, срывая глотку.

Он не слышит меня? Мчусь к нему с другого конца залы, пока тот снова не скрылся из виду. Все пляшут, отплясывают ригодон навстречу небытию, путаются под ногами, вода льется рекой и не только из фонтана, а я между кем-то встреваю, вклиниваюсь в ряд плясунов и закономерно получаю в ответ случайные пинки под зад. Но заметив, что на меня обратили внимание краснозвездые рыцари с косами, я поубавил пыл и замедлился.

Немыслимо.

Чтобы вот так вот спастись, чтобы утопающий заметил спасательный круг в открытом море – это нужно иметь веру. Я едва сдержался, чтобы не ткнуть в сторону ТеФи пальцем, если бы не боялся попасть кому-то в глаз.

Я пригляделся к нему – тот смеялся, от души так, до покраснения щек, весь мокрый, блестящий на солнце, живые глаза, звучный голос, мимика губ, как будто и вовсе не было десяти лет массовой имплантации.

И стоило мне стоило уверовать, как картинка медленно посыпалась. Я присмотрелся еще внимательнее, пока не заболело, пока не зарябило в глазах.

Черт.

У меня аж в груди все упало, и я уже не знал, чему верить. Кто-то в голове кого-то настойчиво обманывал, а я был тем самым сыщиком, который вышел в итоге на самого себя. Это был как будто… не ТеФи? Да быть не может. Мы же виделись недавно. Он не мог за это время сделать пластику, только если это не была какая-нибудь конспирация высшего уровня ради ничтожной цели.

ТеФи мог, конечно, сделать пластику, мог, наверное, как-то прибавить себе роста на целую голову, не прибегая к помощи подошв, мог оцифровать себя на чип и вообще переселиться к другому человеку в голову. В действительности он мог сделать что угодно, имея высокий грейд, например, так третий, но от ТеФи в этом парне не было и следа. Свободную душу видно сразу. А ТеФи, насколько я помнил, был не из таких. Я сначала помахал ему, потом позвал по имени – глухо, он был слишком увлечен пляской. Я его понимаю. В небе воют сирены, будто на остров несутся истребители, слышится топот чьих-то ног за пределами ограждений, точно на закрытую вечеринку сейчас прорвется целая орава головорезов. А не-ТеФи пляшет, отбивает по песку, как в последний раз. Прекрасно.

С другой стороны, ни у кого из присутствовавших во лбу не горели звезды, тем более, золотые. Что за дикость. Положа руку на сердце, я вообще никогда таких звезд не видел. Красные – у Святых Сил, розовые – у эскортниц в Х-маркете. Зеленые – у активистов. Синие – госушники с серьезными лицами. Были еще фиолетовые, черные. Серебряные звезды – это фрилансеры со своими серыми схемами - у меня как раз такая была, и то ненастоящая, что вдвойне иронично. Золотые…

Черт.

У ЭмПи в “Видениях” были золотые звезды. Целых три, как у азиатской королевы. И у этого – тоже золотая. Даже если допустить, что это плясал настоящий ТеФи, какого черта у него горела звезда?

Столько вопросов и так мало времени.

ТЕФИ! - кричу, он не оборачивается, чего не скажешь про двух заряженных паладинов. Я думал, что на этом небольшом закутке частной собственности все равны между собой. Многие вокруг не стеснялись в выражениях и крыли то новипопов, то страну П на чем свет стоит. Опять все плохо, опять азиатская угроза, опять русские собираются напасть. Одно и то же. Я даже не верил услышанному. Сказал бы кто такое на улице – бедолагу увезли бы быстрее, чем он успел крикнуть “Святые Силы”. Я-то по себе знал, что на одного обычного человека приходилось два рыцаря в погонах.

Все, что творилось на пляже, казалось подозрительным и странным. Складывалось ощущение, будто все ограничения чипа были сняты, говори и делай что хочешь, никто не записывает. Никто не узнает. Забавно, конечно, что огромное количество бытовых проблем, оказывается, можно решить по щелчку пальцев, но тогда на проблемах не заработаешь. Наверное, и Святые Силы были бы не нужны при таком раскладе. Но раз они здесь, незаметно шныряли среди пляшущих, даже вон, оккупировали ТеФи, значит не все так идеально, как рисовалось в пляжной утопии сто на сто метров. Забавно вдвойне, что выход в Сеть, как и истуканы, были отключены на пляже на уровне чипа, а значит, думалось мне, не считались благом. Работала бы здесь связь, я обязательно полез в раздел подписки, к кошкодевам, к опенингу Тангейзера, посмотреть, открыты ли врата. Но что имеем.

- ТеФи! – опять кричу ему, но он пляшет и ничего не слышит, хотя вокруг даже музыки, кроме воя сирен, никакой не было.

Я помахал ему рукой и хотел еще раз крикнуть – с таким воем в ушах ни черта не слышно - но тут ко мне со спины подкралась амазонка с рыцарской эмблемой на тоге, косой через плечо и погасшей красной звездой там, где она обычно светилась во лбу. Я уже подумал, что мне конец, но сотрудница лишь положила мне руку на плечо, а указательным пальцем зажала мне губы.

Смотрит мне в глаза, как они обычно смотрят, но ни тебе зубочистки по коленям, ни скрученных рук, ни ошейника на шее, ни оскорблений по национальному признаку, когда узнают что к чему – только отвратительный вкус соленых пальцев. В конце концов, это был самый вежливый и нежный контакт с силовиками за всю мою жизнь.

Я выдохнул. Сразу весь собрался, когда сотрудница скрылась за аркой. Решил идти напролом, прямо к не-ТеФи.

Попытка номер два.

Сначала я надеялся, что какая-то из пар расцепит руки, и я успею проскочить между ними. Между мной и не-ТеФи было целых два круга плящущих безумцев – внешний большой, к которому цеплялись те, кто по началу сторонился пляски, и внутренний поменьше, где кружилось не больше двадцати человек. Не-ТеФи окопался от меня и плясал прям в центре внутреннего круга, рядом со статуей.

Пару раз попробовал пробиться к нему – не получилось, все цеплялись друг за друга мертвой хваткой. Потом попробовал проскочить под руками, перепрыгнуть их, подлезть под ними – все напрасно. Пары, как локомотив, неслись с такой бешеной скоростью, отбивая пятками по песку, чуть ли не в припрыжку, что я только успевал задевать мокрые плечи и бедра в попытках пробиться через них. Внутрь круга, где отплясывал не-ТеФи, сверкая золотой звездой направо и налево, прорваться так и не удавалось. Только я рванул вперед что было сил, как меня зацепила чья-то рука и унесла за собой в пляску. Какое-то безумие, честное слово. Весь мир катится к черту, цивилизация, очевидно, неотвратимо рушится, несколько островов безвозвратно ушли под воду. А ледники – я уже и забыл, что это такое. В Африке леса, в Сибири пустыня и пылевые бури. Хорошо, что хоть книги да фильмы про старое время остались. По подписке, конечно, но это уже другой разговор. Слабое утешение перед сном. А выжившим очевидцам так вдвойне повезло – есть хоть что вспомнить перед концом. И это только цветочки.

А мы пляшем. Пляшем так, что аж в глазах искрится. Знали бы те, кто стояли за ограждением, чем мы тут занимаемся, нас бы разорвали в клочья. Хотя… Знали наверняка и от этого осознания - что они знают - мы плясали еще отчаяннее, сердце билось еще острее.

Так я оказался в кругу, но не понимал, что от меня хотят окружающие и что нужно делать. Спереди тянули руки, сзади наступали на пятки, ругались, даже матерились во все горло - прям услада для русской души. Глаза горят, а тела корчатся в судорогах. А может мне только показалось, я не знаю.

Наконец я снова заметил вертушку над головой – от пляжа в сторону моря, она пронеслась быстрее, чем я успел разглядеть ее цвет. А за ней еще одна, и еще. Вертушки носились над головой, как взбудораженные птицы ранним утром. Если бы вдалеке над водой я увидел ядерный гриб, я бы только и сказал, что “Наконец-то”. Мы пробежали только один хоровод вокруг статуи, а с меня уже сошло семь потов, и я не мог сказать, какой из них был от ужаса. Вой сирен, вертушки, пляски – для меня это было уже чересчур. Еще немного, и я чувствовал, что тога еще раз сползет с меня и запутается в ногах, и я споткнусь и упаду кому-то под ноги. На секунду я испугался, что меня затопчут.

Кто-то отпустил мою руку, быстро дернул за рукав, а потом опять схватил обратно. Я оглянулся, но из-за пляски не мог полностью повернуть голову, не свернув шею.

- Слишком шумно – только и слышу голос.

Ну, это очевидно.

Я не слышал своих мыслей, не то, что разобрать, о чем говорят там другие. Без чипов и чатов разговоры шли по принципу “Кто кого перекричит”, и это смотрелось дико.

- Как только мы оббежим ее сзади - кричал тот, кто держал меня по левую руку - отпускай руки.

- Не понял. Кого оббежим? - кричу в ответ.

- Это я про статую. Только двигайся вбок, когда отпустят. А то затопчут.

Оставалось пробежать еще метров десять, прежде чем появится возможность оценить греческую красотку сзади.

- Окей – говорю, чтобы не сказать грубее.

Но я был несправедлив к нему и настроен предвзято. Ведь это был первый человек за все время, что я был на пляже, кто заговорил со мной, если не считать ЛиЛи. И тех гардеробщиков у входа.

Другое дело, что общаться во время пляски как-то не очень удобно, когда ты газелью несешься с бешенной даже для себя скоростью, тебя тянут со всех сторон, а ты даже продохнуть, не то, что остановиться не можешь. Лица незнакомца я разглядеть не мог, не вывернув шею, но это был определенно не тот с золотой звездой, кто был мне нужен – тот прыгал и плясал в другом кругу в нескольких метрах от меня – так близко и в то же время так далеко.

Хоть раз посмотрел бы в мою сторону, честное слово. Но да черт с ним.

Я отпустил руки — и на долю секунды словно провалился в невесомость. Ощущение было настолько ошеломляющим, что у меня моментально ушла почва из-под ног. Затем, выбыв из круга, по инерции, таки запутавшись в тоге, я покатился по песку — как будто ничего другого мне больше не оставалось сделать.

Встал, отряхнул песок, поправил тогу. Грязный, мокрый, одинокий — без КаЭй и даже рюкзака, сохранившего память о ней, — я, казалось, не мог чувствовать себя хуже в тот момент. Черная тога от катания по песку превратилась в серую - можно было даже не пытаться ее вычистить. В конце концов, с таким цветом я мог сойти за своего и сказать, что это почти что желтый цвет.

Ко мне подошел незнакомец в белой тоге – видимо, тот, кто со мной заговорил, еще будучи в пляске. Тоже весь мокрый, как будто искупался в масле. Кудри, сочащийся позитив, едва заметная цветная прядка, запрятанная в куще волос. Кроссовки... Тоже без звезды во лбу, как у других, как у меня. Выглядел он молодо и свежо, держался уверенно, как будто творящееся вокруг безумие – это именно то, что ему было нужно для душевного равновесия. Черт, это был определенно не тот, кто мне нужен. А кто нужен был – продолжал плясать в десятке тел от меня.

- Ну... Наплясались от души и хватит – подходит ко мне, потягивается по дороге как кот, берет меня за локоть и уводит в сторону, как будто мы сто лет знакомы.

- Да уж – говорю, а у самого не такое беззаботное настроение, как у того на лице.

- Не узнаешь меня? – спрашивает, улыбается, на секунду смотрит на меня, а затем снова вперед.

Я пригляделся к нему. Что можно сказать про лицо человека, которого ты видишь впервые? Так походишь по городу – как будто каждый встречный знает тебя в лицо. Это достаточно странное чувство, когда тебе улыбаются незнакомые люди.

- Нет, а должен?

- Жаль. Я думал, что мы давно с тобой дружим. Во всяком случае, в одностороннем порядке.

Я смотрю на него. В голове у меня – отсутствие реакции, мыслей, как если бы мне сказали что-то, вообще не связанное с моей жизнью.

Окей, думается мне.

Встали в сторонке от фонтана, статуи и пляшущих. Смотрим - вся картина как сплошная панорама на человеческую бойню.

- Кто вон тот парень с золотой звездой? – спрашиваю, потому что по-другому уже не мог.

- Какой?

Я побоялся назвать имя из страха все испортить и не получить ответ. Признаться честно - из чувства безопасности.

- Да вон же, в центре пляшет, а все вокруг него.

Он посмотрел на меня как на сумасшедшего, а на парня и глазом не повел. Я этот момент не понял.

- Не вижу никакого… парня с золотой звездой. Согласись, ведь если бы у него действительно была звезда, это нарушало бы весь концепт мероприятия.

Отлично – это дорогие сердцу моменты, когда можно выставить себя идиотом.

- Не понял. Какой концепт?

- Равенства, конечно же. Соучастия в едином действе.

В груди что-то разорвалось - скорее всего, подавленный смех. Я посмотрел еще раз на пляшущего ТеФи. Золотая звезда ярко, как восходящее солнце, светила и озаряла других, и это было правдой, кто бы мне что не говорил.

Равенство. Ну конечно же. Все равны между собой, но кто-то равнее. Просто черти что, а не день. Пустой разговор. Я на пляже уже не знаю сколько времени, а так и не узнал ничего из того, что хотел. Ни на шаг не приблизился к КаЭй, к ТеФи, к свободе.

Отдышавшись, зачесав волосы назад, точно в приступе решимости, я снова рванул к ТеФи. Незнакомец дернул меня за локоть и застолбил меня на месте. Я даже удивился, откуда в нем было столько сил. Я уже молчу про остальную комичность.

- Ты куда?

А голос такой - низкий и равнодушный - как будто ничего не случилось, а на маленький акт насилия можно закрыть глаза.

- Не понял. Мне к ТеФи надо.

Незнакомец приблизился ко мне на неприлично близкое расстояние и сказал:

- А это не ТеФи.

Глава 28

**:**

Мы уже битый час ходили кругами. Незнакомец рассказывал мне безумные вещи - одна безумнее другой. Говорил так, будто мы были старыми друзьями, не виделись сто лет и теперь он не мог наговориться. Я удивлялся и слушал вполуха, взглядом выискивая ТеФи и КаЭй. Один плясал, другая была черт знает где. Скепсис, насмешка - естественная неконтролируемая реакция в ответ на безумные речи. Я молчал; мое невыспавшееся лицо было красноречивее любых слов. Я корчил гримасы, как под ментальными пытками, но незнакомцу как будто было все равно. Он продолжал вещать, переходил с темы на тему, закручивал их всех в кольцо и неизменно заканчивал мысль фразой - Такие дела.

С берега подул сильный ветер. Вместе с песком до меня доносились откуда-то крики. Чайки? Нет, человеческие крики. Но кто кричал? Откуда? Я уже начал думать на авиабомбы. Вдруг сегодняшний новый год обещал действительно стать последним. Ветер как в припадке трепал ограждения – ткань между штоками развевалась как флаг. Я, конечно, не был пророком, но за несколько лет жизни на Кей-острове мог почти с точностью сказать, что еще до окончания мероприятия, сколько бы оно не длилось, пойдет дождь. И если обнаженная мраморная красотка не запрятала в себе какое-либо подобие тента, мы все вымокнем и будем плясать уже как гуси в грозу.

Я был измотан - физически и морально, чувствовал, что заболеваю. Нервное истощение как есть. Я просто хотел, в худшем случае, отоспаться, с головой зарывшись ото всех в песок. Слушать маньяков не входило в мои планы, как бы забавно их байки не звучали. Я слышал их все.

Откуда у него было столько энергии в пять утра? Я посмотрел ему в глаза – зрачки как зрачки, голубые глаза, как цвет Мазутного моря на картинке, прикрепленной магнитом к холодильнику. Благо хоть сирену вырубили, и на том спасибо. Я посмотрел на небо – чистое и безмятежное над головой, хоть и затянутое к горизонту. Апокалипсис сегодня отменяется. На ближайший час - точно.

А собеседнику похоже нужна была просто близкая душа, благодарные уши рядом. Человек, добравшийся до верхушки, так, наверное, вообще самый одинокий.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы по затылку начинало припекать. А незнакомец продолжал гнуть свою линию, развинчивать систему винтик за винтиком. Вот у кого была сотня бессонных ночей. Но вот беда - не было бессонной сто первой ночи - чтобы надумать застрелиться. Вот парадокс: чем больше он говорил, чем безумнее казались его слова на фоне ненормальности окружающей обстановки, тем внимательнее я его слушал.

Что он несет? Очень интересно. Пляски, костюмы, тоги, звезды, Святые Силы – все обретало смысл в его словах. Чтобы связать все услышанное воедино, необходимо чуть больше, чем иметь воображение.

Наверное, безумие перекинулось на меня, никак иначе, раз я продолжал слушать.

Мы кружили вокруг фонтана со статуей на приличном расстоянии, чтобы нас никто не мог подслушать. Все это время я слушал теории, рожденные воспаленным мозгом человека, который давно хотел выговориться, но по разным причинам не мог. И это понятно: во времена свободного Интернета копипасты, которыми он меня пичкал, можно было спокойно гонять с площадки на площадку, не опасаясь, что дома тебя встретит карательный отряд в форме и с начищенным боевым клеймором наперевес. А теперь, чтобы такое сказать на людях, и правда приходилось устраивать на острове закрытую вечеринку для богатых — с отключёнными чипами, тогами и маскарадом — и окружать себя такими же ненормальными. Ведь даже в палате для сумасшедших человек не должен быть одинок. Я всё это понимаю, хоть и не могу себе этого материально позволить. Но имей я такие деньги, грейд и внутренний стержень — наверное, и сам бы что-нибудь подобное выкинул - чисто проверить границы своих свобод.

Но вот, что меня поражало больше всего. Был бы незнакомец свихнувшимся дедом, который забыл таблетки дома, я бы еще мог простить ему тирады, потому что дожив до старости, сам собирался таким быть. Но черт возьми, незнакомцу дай бог было больше двадцати! Если бы он вдруг резко замолчал, а голос продолжал вещать - я бы и в такое поверил. А почему нет? Да, это была бы очередная странность в нескончаемой череде странного дня, но мне бы этого хватило.

Слушать незнакомца было безумно, как если бы на улице к тебе кто-то прицепился со своими росказнями и теориями о мировом зле, а тебе это до черта, потому что ты просто хочешь пережить еще один день. Только вот беда - в моем случае это я пришел к незнакомцу в дом.

Ладно, решил я про себя, я дам ему шанс. У меня просто нет выбора. Молчал я или нет - это ни на что не влияло. Я попробовал нырнуть в тот поток безумия, в котором крутился последний час, и вычленить из него что-то разумное. Но лучше бы я этого не делал.

- … Я помню вычитал у классика мысль, которая мне тогда очень даже понравилась.

- Так, и что за мысль? - говорю, а сам чувствую, как сводит скулы - от жары, от усталости, от едва сдерживаемого смеха.

Незнакомец удивился, но продолжил.

- “Мне нравится Анна Каренина, но не сам Толстой”. Что-то такое. Дословно не подскажу, но посыл был как помню такой. С троебуквенниками, казалось бы, такая же история. Ты можешь сказать, что это обычные люди со своими семьями и прочим бытом, просто рабочие обстоятельства вынуждают их делать то, что они делают, поэтому нужно отделять человека от того, чем он занимается. Но разве это не смешно слышать? Мог бы ты рассуждать в таком же ключе, если бы это коснулось конкретно тебя, а обидчик стоял перед твоим носом? А если бы тебе за это ничего не было?

- М-м - мычу в страхе перед невидимым цензором.

- Но да к черту их, пойдем, покажу тебе кое-что.

Другой разговор. Любое действие лучше болтовни.

Он схватил меня за локоть, как будто для окружающих людей было какое-то определенное, невидимое для меня, место на моем локте, за которое они обязательно должны были меня схватить.

Это там. Давай пройдемся - указал он самую дальнюю половину залы, где никого не было - Ты заметил две статуи? Одна на входе, когда вы сюда шли, другая - это вот эта, в центре. Я матерился про себя, но вслух ничего не сказал.

У них есть история, как ты мог догадаться. Не просто же так все пляшут вокруг вон той у фонтана. Н-да, наверное. - говорю, не зная как выкрутиться. А потом у меня так вообще чуть почва не ушла из-под ног. Незнакомец резко крутанулся на пятках на сто восемьдесят градусов, и взяв меня за плечи, точно решил вытрясти из меня все признания, сказал совсем другим голосом:

Но есть еще и третья статуя. Отсюда ты ее не увидишь. Я ее, вообще-то, никому не показываю, оставляя другим ломать голову над загадкой. Но ради тебя, родной, я сделаю исключение, потому что знаю, что ты никому об этом не расскажешь, так ведь? Потому что если ты это сделаешь, случится то, что случится, но раньше времени. А это кое-кому не нужно прямо сейчас, потому что не все приготовления завершены. Такие дела. Ну что, договорились? Теперь уже я хочу потрясти его за плечи и вытрясти все дерьмо

наружу. Это уже ни в какие ворота. Угрозы? Какого черта он себе позволяет?

Вот и отлично. Загадки - это ведь твое любимое. Я ведь правильно помню? А теперь, мой друг... Как говорится, дуй за мной. И он чуть ли не в припрыжку потащил за собой - туда, где пляжное пространство с ограждениями неизбежно заворачивает в круг и возвращается ко входу. И я бы хотел спросить незнакомца, на кой черт мы приперлись к ограждению, если бы он... если бы он, подойдя вплотную к полотну, не приподнял ткань снизу так, чтобы у нас появилась возможность проскользнуть под ней и выбраться наружу как ни в чем не бывало.

Я только хотел спросить: “А так можно было?”, как сразу же

завыла сирена, как это делала она ранее. Так вот из-за чего она выла. Незнакомец поднял большой палец в сторону одного из штоков, будто невзначай показывал, что все класс, и сирена тут же прекратила. Я этого момента не понял. Встроенные в штоки камеры? Я не удивлюсь. Сев на корточки, придерживая ткань, незнакомец подозвал к себе. Я, не мешкая, пролез под оградой.

В лицо сразу же ударили ветер, солнце, соленый морской воздух, песок, что забивался в зубы. Было скверно - от того, как я жил раньше. Когда я оказался на той стороне и увидел то, что увидел, я непроизвольно закричал, а затем резко смолк, хоть и знал, что внутри ограждений за шумом ветра, моря и сирен никто мой крик не услышит.

- Так вот для чего все это было - говорю незнакомцу, когда он пролез след за мной и поправил ткань за собой.

- Для чего? Не понимаю - сказал он, как ни в чем не бывало, потряхивая грязные от песка колени - Хочешь посмотреть поближе?

- Конечно, хочу - говорю, а внутри... а внутри все.

Мы были на берегу моря. Натурально. Буквально в двух метрах от нас об берег со всей силы бились волны. Одна волна закатилась дальше других и залила меня по щиколотки. Ледяная. Меня тут же бросило в озноб, пробило прям до мозжечка, а оттуда озноб взялся за кости. Дул ветер, над горизонтом, как маятник, раскачивалось солнце, сводя с ума. В воде где-то впереди бились буйки, а море... а море было цвета, как сточные воды. Мне не хотелось бы оказаться в этой воде даже под угрозой смерти.

Что с морем? Я никогда его таким не видел. Говорю, а у самого чуть ли не слезы на глазах от увиденного.

Наваждения? - отвечает незнакомец - ничего, в первый раз, когда я только прилетел с Большой земли, где ни разу не видел моря, у меня тоже так было. Не переживай, это на контрасте. Я бы сказал тебе, что еще успеешь привыкнуть, но не буду врать. Зачем? Пользователям ниже второго грейда воду подкрашивают прямо-таки онлайн, в голове, чтобы те не заметили подвоха. Работает как фильтр для фотографий. А второгрейдникам и выше нет никакого смысла распространять правду. Ты, скорее всего, скажешь, что вода была даже прозрачной, еще неделю назад. Не делай такое лицо. Я знаю, о чем говорю, ведь я сам это придумал. Поэтому из здешних на фестивале никто в воду не заходит, ты не заметил? Зато на открытом пляже - отсюда, к счастью, их не видно - народу столько, что просто не пробиться к воде. Ты, наверное, и сам не раз нырял в нее, от того тебя и лихорадит время от времени. Но не переживай: когда все закончится, тебя от нее вылечат и даже выдадут пакет витаминок в придачу. Тебе здоровье еще понадобится. К сожалению, я слишком поздно спохватился, и вместо того, чтобы вникнуть в то, что сказал незнакомец, и, самое главное, обратить внимание на его лицо, когда он это говорил, а в идеале так вообще - задать правильные вопросы - я только и делал, что смотрел на море, как завороженный. Некогда соленая жидкость поглотила все мои мысли.

Над водой стояла едва уловимая дымка, которую раньше я никогда не замечал, потому что ее не было. То, что плескалось у берега, едва можно было назвать в полном смысле волнами. Это было больше похоже на плески бульона: будто кто-то медленно водил огромной ложкой по кастрюле, в который варилось некогда великое море.

Все отравлено. Нет, ты видишь? Абсолютно все. Я пригляделся. Где-то вдалеке маячил парусник - прыгал по

волнам, как будто дрейфовал по маслу. Интересно, тот, кто сидел за рулем, видел то же, что и я, или этот недобитый Одиссей был таким же недогрейдником и в своей голове рассекал по волнам?

Неважно. Я больше не находил слов. Я-то думал, что это только Мазутное море пострадало в свое время, а оно вот как. Весь мир отравлен и теперь пичкает себя углем в напрасной надежде, опорожнившись, очиститься. Но какой смысл о чем-то рассуждать, если в итоге великое море стало черным от человеческой грязи? Я одного не мог понять. Неужто искупавшиеся в море не находили себя грязными с головы до ног? Когда выходили из воды, когда одевались, ложились в постель? Безумие и только.

Давай лучше подойдем ближе к статуе - сказал незнакомец, привычно нырнув рукой под мой локоть - это далеко не последняя вещь, которую тебе предстоит за сегодня узнать. Пойдем-пойдем, времени осталось не так и много. Ладно, черт с ним. Хотят травиться - на здоровье. Это не только моя проблема. Пусть хоть все перетравятся, отравят все моря и океаны, растопят все ледники, уничтожат кислород как идею. Я моментально переключился. Впереди, метрах в двадцати от нас, стояла та самая, третья статуя, про которую столько было слов сказано. Как есть: влитая в песок, но без фонтанов и пляшущих сумасшедших вокруг. И правда - третья по счету, самая маленькая из всех трех. Статуя стояла, вроде бы, у всех на виду, но даже если очень захотеть, ее не разглядеть издалека, со стороны города или, например, дуркуя с другими за ширмой, даже будь ты хоть двухметрового роста. Я посмотрел в сторону ограждений и видел только пляшущие ненасытные тени.

Но снова к статуе. Тот же сюжет, продолжение истории, вернее, ее логичное завершение. Причина, по которой я закричал, когда вышел из-за ограждений, была проста и, самое ужасное - наглядно продемонстрирована. А что было удивительно - так это то, что даже такой профан как я, который ни черта не разбирается в искусстве, а уж тем более в скульптуре, мог с первого взгляда на статую понять, к чему дело клонится и вокруг чего был, собственно, весь разговор. Доходит до абсурда, ведь это мог бы понять даже ребенок, честное слово. Это было настолько очевидно и понятно, что разгадать все можно было еще с первого взгляда на первую статую - и ровно в тот же момент рвануть прочь, спастись. Но нет, мне понадобилось три объяснения. Теперь уже можно было не рыпаться - когда тебе уже дали лопату, и ты копаешь в поте лица и по уши в грязи... Если ты не собираешься убить этой лопатой обидчика, то уже поздно думать о чем-то другом. Лишь бы камни в земле не попадались, ей богу.

Я посмотрел на статую, сделал несколько шагов к ней. Встал так, чтобы со стороны моря статуя загораживала солнце, потом обошел ее со спины, чтобы солнце освещало профиль, и очевидное в сюжете стало еще более очевидным. Вот же в чем дело. Я хотел притронуться к ней, ощутить ее самую сущность, оказаться внутри, но для меня, увы, там не было места. Посмотрел на незнакомца, он без лишних слов кивнул мне. Я медленно, точно боялся обжечься, притронулся к ледяному камню, в котором идейно теплилось что-то. Это была наглость, знаю, но я приложился к ней ухом. По ту сторону слышался глухой плеск моря, как будто пытаешься прислушаться к звукам, приложив к уху ракушку. Кто бы мог подумать, что в этом будет заключена моя погибель. Я обнял статую у подножия, как моего единственного друга, как палача. Вот в чем был секрет, вот про что говорила ЛиЛи все время. Признаться честно, я знал разгадку давно, просто не мог ее принять, пока меня не ткнули в очевидное прямо-таки лицом. Это может прозвучать смешно и безумно, но я видел подобный исход и во сне. Я боялся его все время, а теперь он ломится в мою жизнь, успей только добровольно открыть ворота, пока их не выломали. От меня больше ничего не требуется. Лопата - она уже у меня руках, а сам я на глубине двух метров.

Понятно теперь, почему незнакомец, если статуя действительно принадлежала ему, не хотел никому ее показывать. Все хотят получить ответы на все вопросы своих жизней. Мне выпала исключительная возможность заглянуть в будущее, в завтрашний день. Это как спойлеры: только увидел - и лучше сразу бежать, а лучше выстрелить себе в голову, чтобы наверняка забыть.

Когда я открыл глаза, выла сирена. Я не понял, сколько времени прошло - я надеялся, что целая вечность. Но зато я точно понял другой момент на каком-то инстинктивном уровне - когда мне в спину ткнули зуботычкой. Этот язык я узнаю из тысячи. Осталось нажать единственную кнопку, и от удара током я смогу снова увидеть звезды на уже беззвездном небе. Но боли не последовало. Медлили. Как на них это не похоже однако.

Я отпустил статую и неспеша сделал несколько шагов назад. А вот и непосредственно расстрельная команда. Я был в окружении около десяти сотрудниц Святых Сил. Все как на подбор - не коммунистки, но тоже гордость межклассовой справедливости.

Больше так не делай - сказал незнакомец где-то за спиной - мне очень дорога эта статуя. Ты ее больше не увидишь, а я буду любоваться ею каждый день. Ладно - говорю, а сам вспоминаю, сколько у меня там на балансе предупреждений накопилось - Ладно. Я понял. Мир? Сотрудницы также незаметно, как и появились, удалились в

неопределенном направлении, сверкая косами. Последняя, замыкая строй, обернулась и подмигнула мне, приподняв очки. Я пригляделся, но лица запомнить не успел. Где я мог ее видеть? Я нащелкал скриншотов в самый последний момент, чтобы в более спокойной обстановке попытаться что-то на них разглядеть. Если такая возможность вообще представится.

Мы с незнакомцем снова остались одни. Тот сел на песок и сделал жест присесть рядом. Минуту-две мы молчали, глядя на море, на статую. Казалось, последняя смотрит вместе с нами.

Послушаешь историю или будешь молча разглядывать? - угрюмо спрашивает у меня опять не своим голосом. Что смотреть-то на нее? Нужно было просто прыгать в ледяную воду в надежде, что сердце захлебнется в разрыве и смерть будет мгновенной.

Послушаю историю - говорю, потому что так безопаснее. А не хочу я что-то рассказывать уже - вдруг говорит незнакомец. А кто тебя спрашивает - говорю, скорее, сам с собой, мысленно погруженный в воду. Хорошо, значит дослушаем. Все произошло настолько быстро и резко, что трясти меня начало только через час, а то и сильно позже. Я сначала удивился, а потом я вдруг настолько переполнился всем случившимся, что происходящее стерпел даже с каким-то внутренним если не равнодушием, то спокойствием.

Незнакомец нажал кнопку - невидимую ли, подал ли сигнал мысленно или вышел в сеть - неважно как, но он что-то сделал, сидя вот так, рядом со мной на берегу. На том месте, где некоторое время назад расхаживали мы... продолжали расхаживать мы, только теперь я смотрел на нас со стороны, как на какую-нибудь проекцию, как будто всей сцены со статуей не было и в помине, и разговор продолжался в том же безумном ключе, как он начался часом ранее.

Цифровой я и цифровой незнакомец расхаживали по песку, не оставляя следов, в то время как мы, настоящие мы, сидели на том же месте и смотрели на себя со стороны, как наблюдатели, заключенные в свои тела. Запись, проекция, 3Д-нейросеть, одетая в мою оболочку - какая была разница. Я посмотрел на себя со стороны и как будто увидел себя впервые.

Черт. Когда я вернусь в номер, я обязательно побреюсь налысо.

- Взять даже этот остров - вещал цифровой не я цифровому не мне - Испокон веков он был греческий, это как бы исторический факт, весь остров пропитан греческим духом: здесь свой небосвод, тут каждый камень видел богов, песок истоптан эллинами, и даже по легенде именно на этом острове родилась Афродита. Не нужно обладать какими-то уникальными знаниями - это можно почувствовать, просто вздохнув полной грудью. Этот воздух – он действует как афродизиак.

- Ага, особенно на силовиков.

А вот и первая неувязка. Такое я старался всегда держать при себе, даже если мне за это будут платить. Но, было видно, что я потихоньку включался в разговор.

- Мы с тобой дышим одним с богиней воздухом. Ты, кстати, знаешь об этом мифе?

- Я слишком занят был выживанием в этом безумном мире, чтобы успеть что-то узнать о нем.

Пафосно, но приблизительно так я бы и ответил у себя в голове - не сейчас, так позже. Я смотрю на нас со стороны, как в бреду, и не знаю что думать. При упоминании афродизиака у меня сразу же вспомнилась сцена с сотрудницами Святых Сил в Х-каре. Я искал их глазами – вдруг они снова решат меня окружить. Возможно, они были там, среди пляшущих. КиКи, ЛиЛи… Где же они? А мифы… Не хватало еще экскурса в греческую мифологию. Какой-то калейдоскоп безумия. Я, сидя напротив своего цифрового двойника, потянулся к нему рукой, и меня будто ударило током.

Это что-то новое.

- Тогда слушай. По легенде, Гея, богиня земли, однажды устала от неверности и плодовитости своего супруга — Урана. Ее можно понять - тот был тем еще насильником и тираном. Вечно ненасытный, вечно неудовлетворенный, Уран прятал нелюбимых детей обратно в утробу Геи, чтобы никто их не видел. Они там метались, били копытами, пытались выбраться — и причиняли богине невыносимые муки. А когда в бесконечной пытке наступал небольшой проблеск света, Уран насиловал Гею снова и снова. Гея терпела долго, пока боль не стала твердью, и тогда она обратилась в отчаянии к своему сыну — Сатурну. Не как к богу, не как к мужчине, а как к последней надежде, к ребенку, который должен был сделать то, на что мать сама не способна. Сатурн слушал её молча, а руки были все время заняты - крутили серп. Не было ни грома, ни пророчеств, когда Сатурн поднялся с места, пошёл к отцу и сделал то, что кто-то давно должен был сделать. Уран перестал быть мужчиной — и небо впервые вздохнуло с облегчением. Сатурн, не долго думая, швырнул отцовское достоинство в море. Кровь смешалась с семенем, пена с ветром — и вода вспыхнула, словно от жара. Из этой вспышки, из боли, крови и забвения, поднялась женщина. Ни мать, ни дочь, ни жена — обычное тело, созданное из того, что осталось после. Её назвали Афродитой, и она стала символом всего, что можно желать, но нельзя удержать.

Я молчал: я, настоящий, и я, цифровой. Незнакомец, цифровой, смотрел на меня настоящего, а настоящий незнакомец - смотрел в море.

Мы молчали, слышался только шепот ветра.

И какой смысл? - чуть погодя спросил я синхронно со своим двойником у незнакомцев. А смысл в том, Коленька, что Сатурн - это Святые Силы. А остальное - додумай сам - он постучал пальцем по виску, а затем добавил - Мы закончили. Незнакомец хлопнул в ладоши: проекции погасли, по периметру пляжа парами показались патрули - золотые косы, черные очки, белые тоги.

Глава 29

??:??

Затем события форсировали с такой скоростью, что прожить их в моменте я смог только в воспоминаниях. Я помню отчетливо две вещи: сумасшедший ветер, готовый снести все, что кольями не прибито к песку, и вертушки, что носились по небу как чайки. Бесчисленное количество вертушек - на земле и в воздухе, точно остров вдруг неожиданно решил уйти под воду и випам у фонтана требовалась срочная эвакуация.

Я, тем временем, сыпал незнакомцу, наверное, тысячу вопросов, и дай бог на один из десяти вопросов я получал внятный ответ. Я не мог остановиться - это по-настоящему безумное в моменте ощущение - потому что я каждой клеткой своего цифрового Я понимал, что происходит что-то действительно важное, что история творится прямо сейчас, а потому нужно вытрясти из момента всю суть. Но что бы я ни делал, каждая секунда ощущалась упущенной. Меня все время не покидало чувство, что я пытаюсь удержать в ладонях песок, а тот все сочится сквозь пальцы и сочится.

Ветер с моря, вертолеты в воздухе - трепали мои волосы, те забивались мне в рот, пытались меня заткнуть, в то время как я дурак дураком махаю лопатой из ямы, спрашиваю, зачем меня сюда привели. А наверху смеются.

- Почему это происходит? - пытаюсь перекричать ветер.

- Ты не у того спрашиваешь.

Следующий вопрос.

- Ты что-нибудь знаешь про ТеФи и ЛиЛи?

- Впервые про них слышу.

Так и шли кругами последние десять минут — я копал, он отмахивался. Чем больше вертушек сажалось на берегу, тем торопливее я спрашивал, тем быстрее пробуждался мой мозг.

- А как ты в этом замешан?

Каждый вопрос - не тот, а правильный - приходит намного позже.

- В чем замешан?

- Н-да, дела...

Я уже готов был сдаться. Но случилось то, чего я ну никак не ожидал - незнакомец вместо того, чтобы взмахнуть тогой и резво по-ковбойски запрыгнуть в вертолет, развернулся ко мне и сказал:

- Давай я тебе быстро объясню что к чему, пока я не улетел. Ты отличный слушатель, я это оценил, поэтому, считаю, что ты заслуживаешь знать хотя бы частично правду, потому что всей правды мы никогда не узнаем. Мы вряд ли еще раз увидимся, потому слушай внимательно.

Я внутренне напрягся, ожидая услышать самое худшее. Но кто же знал, что худшее предстояло далеко впереди. А сейчас - сейчас только обвинительный приговор.

Затем незнакомец на мгновение замолчал, точно собирался с мыслями. На мгновение мне даже показалось, что он тянет время - ждет, когда вертушка-таки найдет равновесие и сможет сесть на площадке, и тогда незнакомца поминай как звали. Но тот, запнувшись, еще раз взяв паузу, сказал:

- Это всего лишь очередной проект, контракт, уступки с моей стороны, не более. Потому что... Давай быстро тебе объясню. Маркетинговая пыль, инвестиции, одурачивание толпы - это одно, это всего лишь акции, которые летят то вверх, то вниз в зависимости от того, что ты говоришь. А реализация, готовый продукт - это совсем другое. Это что-то, что можно пощупать - это что-то за пределами слов, это сугубо материальный мир. Казалось бы, я говорю простые и очевидные вещи, но это важно, чтобы уловить суть. Когда дело доходит непосредственно до самого процесса, то это всегда про потери, всегда про жертвы, а иногда и... и про кровь, куда без нее. Чаще - чужая, о которой ты никогда не узнаешь, но иногда и твоя. И я, признаться тебе честно, сам не в восторге от этой мысли. Нравится мне это или нет, но существуют определенные обязательства перед силами, которые если не выше нас, то, как минимум, равны нам. С ними стоит считаться и самое главное - выполнять перед ними свои обязательства.

- Я ничего не понимаю. Что ты хочешь этим сказать?

Незнакомец что-то ответил, но когда вертушка села в двух метрах от нас, я чувствовал только дрожь барабанных перепонок, которые умоляли меня не заставлять их вслушиваться в слова незнакомца. А слова незнакомца - они где-то там, за пределами моей головы. Увы, я не умел читать по губам, а ИРИ подсобить мне под рукой не было.

- Что? - кричу, а сам чувствую, что мой крик уносит куда-то в море. Я только мельком глянул в воду и, увидев что-то черное и массивное в воде, что буквально заставил себя сосредоточиться на незнакомце и его словах.

Тот и раньше говорил подобные вещи, но я не придавал смысла его словам, пока не увидел, что они действительно обладают силой. Но теперь было поздно. Я слышал, дай бог, через слово, а все остальное мозг додумывал сам. Неистовый ветер вырывал целые предложения из контекста. Буквально на секунду я еще раз отвлекся на небо. А там черным черно - солнце как будто снова скрылось за море. Стремительно наступала ночь.

- Ты походу вообще ничего не понимаешь. Но и я не могу вставить свои мозги тебе в голову - кричит незнакомец как в рупор, не обращая внимание на непогоду.

В нескольких метрах от нас опустилась еще одна вертушка, потому что та, что пыталась приземлиться, улетела прочь. Это, походу, за ним. Незнакомец попробовал забраться в кабину, но из-за сильного ветра его нога постоянно соскальзывала с опоры, из-за чего тот никак не мог забраться внутрь, пока из кабины не высунулась одна из сотрудниц Святых Сил и не протянула тому руку. Одно место в вертолете пустовало. Глупо, конечно, но где-то в глубине души я надеялся, что оно пустовало для меня. Жалкие мысли, что это я, Я - что для меня все вокруг, что вокруг меня вертится мир, что это я центр вселенной, что со мной и только со мной надо считаться.

Затем незнакомец высунулся и перед тем как закрыть за собой дверцу напоследок крикнул мне:

Ты где-то ошибся, Коля, я не знаю где, да и мне, честно говоря, все равно. Они хотят твою голову, конкретно твою и ничью больше. А я... Я только продаю инструменты - кирки и лопаты. Ты можешь попробовать убежать, но за тобой тянется шлейф прямо из страны П. Я не знаю, какая у тебя там история, но на твоем месте я бы попробовал встретиться и мирно договориться. Это какое-то издевательство. Мы как будто разговаривали на разных языках.

С кем встретиться? С кем договориться? - надрываю глотку, не слыша себя. С ней. Он захлопнул за собой дверцу и как будто помахал мне вслед. Я только потом понял, что это был знак - один из тех, которые он делал, когда включал проекцию или заставлял заткнуться сирены.

Я сел на песок и молча наблюдал за тем, как вертолет медленно поднимался в воздух - навстречу тьме за горизонтом. За вертолетом полетел один, второй, третий - целая воздушная армада, и все навстречу тьме в море. Я мог только гадать, почему они летели не в сторону острова. Затем вдалеке, за горизонтом, показались вспышки - засверкало, будто наконец рассвело. Но мне показалось. Снова завыли сирены. Еще пуще прежнего.

Я посмотрел в сторону ограждений. Там тоже было ни черта не весело: ветер прямо-таки с основанием выдирал штоки из песка, утаскивал их в море один за другим. Ткань ограждений волочилась за штоками по песку, как культя. А затем взмыла в небо и под безумные завывания ветра развевалась как... Ну точно - как флаг. Небо затянуло, мутная и без того вода вдруг резко приобрела смолянисто черный оттенок. Волны пенились у самого берега, точно вскипяченные в чайнике.

Пляшущим тоже было не до веселья: они скучковались у фонтана, поскольку никакие ограждения их больше не защищали от посторонних глаз и самое главное - от непогоды. Но и это была не главная их беда, поскольку часть штоков еще торчала в песке и те с минуты на минуту могли улететь в море вслед за другими, зацепив по пути кого-то из плясунов. Те прижимались чуть ли не лицом к песку - наверное, в ожидании, когда их кто-то спасет. До уха доносились испуганные вскрики со стороны набережной, но я так и не видел, кто кричал. Благо, пока обошлось без крови.

Помощь не заставила себя долго ждать: сначала отряды Святых Сил, как будто взамен улетевших в море ограждений, весьма оперативно окружили несчастных в кольцо, создавав тем самым иллюзию безопасности. Что они могли сделать против ветра, против улетавших в море штоков? Выписывать штрафы? Я не знаю. Затем на песок стали спускаться оставшиеся вертушки, очень похожие на те, что забрали незнакомца. И вот тут я пожалел, что меня не было среди плясунов.

Я был, конечно, очень рад за тех, кто улетал, но особенно я бы порадовался, если бы и для меня нашлось место на какой-либо самой неприметной вертушке. Такое скверное чувство, будто вечеринка закончилась, все разбежались по домам, а ты какого-то черта еще стоишь один в темноте, на танцполе, и ждешь неизвестно чего. Видимо, была какая-то договоренность, потому что эвакуировали сначала випов, а только потом в срочном порядке заколачивали досками статуи, затем крепили их в коробках к вертолетам и тоже увозили за горизонт - все три. Где-то там мог гнездиться четвертым и я, но нет - мне досталась роль провожающего.

Затем пляж опустел. Сирены так и выли где-то далеко, в черноте неба мелькало множество белых точек. Улетевшие, походу, включили прожекторы. На горизонт лучше вообще не смотреть - то, что показалось мне взрывами, ими и оказалось. На месте вспышек пошел дым. Что-то происходило на Большой Земле.

Я направился обратно к выходу. Меня никто не встретил, ничто не мешало ходить по огороженной зоне: палатки все разом собрали и увезли. Теперь пляж ничем не отличался от всех остальных. Не осталось даже фонтанов. На месте проходки, где я воспользовался токеном, чтобы пройти, зиял свободный проход - заходи не хочу. Но никто и не хотел, в том и дело. В том и кошмар, что огромное количество зверств творятся у нас под носом, а мы их намеренно не замечаем.

И вот, я у гардеробной - единственное, что осталось после вечеринки. Но и там пусто. Пришлось повозиться с шкафчиками, прежде чем я нашел свои вещи. Про номерок я вспомнил, когда полностью переоделся. Я был готов, но еще не знал к чему. Затем послышался писк.

Мне должно было показаться, что это не мое дело, но мне так не показалось. Я с каким-то нездоровым рвением стал перебирать шкафчики, открывая то один, то другой, хлопая дверцами, пока я не нашел источник звука. Я всего-навсего не там искал. Под столом, в углу, в темноте я нашел ее. Вот с кем эти ублюдки возились, когда я сдавал одежду. Все это время она была рядом, а я... Они даже не удосужились забрать ее, когда запахло жареным. Просто бросили ее на голодную смерть, убежали спасать свои шкуры. А она... Я просто не мог в это поверить. Тебя везут на казнь, уже ведут к эшафоту, но в последний момент - нет, не отменяют казнь, но подкладывают тебе подушечку, чтобы стоять на коленях было помягче. Черт возьми, в углу, в темноте, в металлической переноске сидела КаЭй!

Глава 30

??:??

Сказать, что мир сошел с ума - ничего не сказать. То, что мне сначала показалось взрывами на Большой Земле, ни черта не показалось! Вспышки на горизонте, дым, эвакуация с острова - все оказалось взаимосвязано. Я сначала подумал на страну П, как, наверное, и все на этом острове. А, оказывается, на Большой Земле горели дата-центры Х-маркета!

Причем, в новостях про это не было ни слова, потому что новостям взяться, собственно, было неоткуда. А единственная причина, по которой я склонялся к этой версии, был тот факт, что у меня, да и не только у меня, как оказалось, пропал выход в Сеть. Причем ладно бы просто голова не ловила сигнал — это еще полбеды, ведь сигнал был. Но когда я выбрался с пляжа и увидел то, что увидел, у меня отпали все вопросы.

Во-первых, на улице стояла ночь. Самая настоящая ночь, какая она может быть только на юге, хотя только недавно в небе дребезжал рассвет. И вдруг ни с чего взявшейся темноте как будто неоткуда было браться. Даже несмотря на шторм в море. Далее - краски, цвета, отсутствие рекламы в глазах, прелести верхних грейдов никуда не делись - я видел мир живым, каким он был когда-то, и какого меня лишили еще раньше. И самое удивительное - этот мир увидели другие. Я услышал сначала дикие крики, доносившиеся с пляжа, а потом увидел самих кричавших. Те самые ранние пташки, которые выбрались с утра пораньше к морю. Вымазанные в саже с ног до головы, они как безумные орали во всю глотку - разобрать их крики было невозможно - метались по набережной туда-обратно, ногтями пытались сгрести с себя слой грязи. Многих натурально выворачивало прямо на дорогу. Зрелище было то еще.

Значит, не только у меня глаза открылись.

Была еще одна вещь, которую я не мог уложить у себя в голове, как бы не пытался: мир вокруг стал более... пустым? Я не так давно на острове, чтобы запомнить местоположение всех деревьев на набережной, всех дорожных билбордов, магазинных вывесок, зданий, которые стояли там, где всегда стояли, но что-то случилось, и многое из того, что я привык видеть, просто взяло и испарилось. Я с трудом узнавал этот город - там, где вдоль набережной тянулась аллея из искусственных пальм, тянулись аллея столбов, накрепко вбитых в землю. И что-то я не видел, чтобы пальмы увозили на вертолетах.

Но это ладно.

Я шел, не понимая, куда себя деть, в то время как город вокруг завывал как безумный.

Паника стояла страшная. По дорогам без перерыва

носились Х-кары Святых Сил. В небе изредка пролетали одинокие вертушки, точно отбившиеся от стаи. В сторону моря лететь они не рисковали и кружились почти над головой. Потому что хоть с набережной этого не было видно из-за ограждений, отделявших пляж от города, но морской шум доносился до меня даже так, даже в сотне метрах от моря. Что творилось в море, за морем, на Большой Земле было и страшно представить. Вой сирен с берега, вой автомобилей, шум вертушек, ветра, воды, вой сигнализаций. И крики. Постоянно кто-то кричал, то вдалеке, то будто прямо над ухом.

Я оглянулся. Прямо в нескольких метрах от меня вылетел автомобиль на встречную и врезался в один из придорожных столбов. В салоне было тихо, из-под капота беззвучно поднимался дым. А потом я услышал крики: кто-то пытался выбить боковое стекло и выбраться наружу. Я подбежал к автомобилю и дернул за ручку переднюю дверь - та запросто открылась, как ни в чем не бывало. Внутри салона сидела уже не молодая женщина и, держась за голову, рыдала. У той как из фонтана хлыстала кровь из носа и бешено дрожали руки. Во всем остальном с ней было все в порядке - Х-кар был полной комплектации. Я помог ей выбраться из автомобиля, в ответ она обхлестала мое плечо кровью. Женщина оперлась на мою руку и тут же рухнула на асфальт, что я не успел даже ее подхватить.

У меня голова шла кругом от происходящего.

Что случилось?.. Что случилось? Я не понимаю? Она так и повторяла “Что случилось?” еще раза четыре. Что случилось, что случилось, что случилось. Я уже подумал, что она серьезно ударилась головой, и тут одной видимой помощью не обойтись.

Когда я ехала по дороге, было светло. Потом сразу же стало темно, затем автомобиль отказал... Я разговаривала тогда... Быстрее, чем я успел что-то ответить, позади нас остановился еще один Х-кар. Из него пулей вылетела девушка в розовой футболке и черных шортах. Было в ее образе что-то такое... Подбежала к нам, пихнула меня в сторону, затем помогла пострадавшей подняться и отвела к своему автомобилю. Две-пять секунд, и они дают по газам и уносятся в ночь. Что это было - я так и не понял.

Я уже подумал сесть в пустой Х-кар, который так и напрашивался на угон, и уехать куда глаза глядят. Пусть он будет хоть десять раз раздолбан, лишь бы завелся и не требовал идентификации по профилю в Х-маркете. Я уже не на шутку собрался сесть в него, но тут подкатил Х-кар Святых Сил, мигнул дважды и включил сирену.

Быстрее чем сотрудницы Святых Сил успели толкнуть двери и выйти из салона, я перекинул рюкзак наперед, и, придерживая его одной рукой снизу, полетел без оглядки по набережной в сторону пристани. Я слышал скрежет колес по асфальту где-то позади меня, но продолжал бежать, пока сердцебиение и шлепки кроссовок по асфальту не заглушили все остальные звуки.

Если во всем этом хаосе мне каким-то боком выпишут третье предупреждение, это будет смех и грех.

На адреналине я буквально перелетел через ограждение, и открыл глаза только тогда, когда обнаружил себя лежачим на спине по ту сторону ограды. Встав на ноги, я продолжал бежать и бежал до тех пор, пока не почувствовал нутром, что достаточно оторвался от них.

Сумасшедшие. Весь город съехал с катушек, а гнаться решили конкретно за мной.

Лишь только завидев впереди пришвартованные яхты я решил остановиться и проверить как там КаЭй в рюкзаке. Та с тоской в голосе у меня о чем-то спросила, но без подключения к Сети мир кошачьих был для меня закрыт.

Отдышавшись, я подошел к ограждению и проверил, ехал ли по шоссе кто вслед за мной. И тут стало понятно, почему я не слышал погони: вся дорога была усеяна брошенными Х-карами в разном состоянии цельности. Столбы, разбитые автомобили, витрины, будки с подзарядкой - все стали жертвами коллапса, когда тебе навстречу несется неконтролируемая смерть с нерабочим автопилотом и водителем, в полном чиллауте. К счастью, никто не кричал, людей на дороге и не было, а преследователи остались где-то позади.

Город в этой части города вдруг опустел. Под светом фонарей все выглядело отчужденно и невзрачно. Я шел вдоль набережной, мимо пустующих прибрежных кафе, в которых даже не горел свет. Сверху, с небес, капало. Я попытался разглядеть что-то в темноте и на мгновение мне показалось, что там, где-то наверху, задребезжал просвет и тут же исчез.

Я продолжал идти к причалу. Над головой приветствовала арка, приглашающая проследовать к кассам и отправиться на Большую Землю. Я так и сделал. Подошел к терминалу, выбрал билет на ближайшую дату: первый рейс в десять утра, следующий - через три часа. Посмотрел на время в терминале, благо, часы не зависели от работы Х-маркета, и тут же выпал: одиннадцать тридцать три.

Одиннадцать тридцать три. То есть считай что полдень.

Я еще раз посмотрел в небо и попробовал, насколько мне позволял обзор, найти хоть небольшой клочок света. Не может быть в такое время настолько темно. Ладно, черт с ним. Я выбрал время на обеденный рейс и только собирался купить билет, как вышло предупреждение об отмене всех сегодняшних рейсов.

Окей, говорю себе, пойду к пристани, договариваться с частниками.

Несколько барок, лодки, набравшие ведра воды, открытые и закрытые яхты и даже паром - все пришвартовано и перекрыто металлическими цепями. Если с Х-карами все было просто и их управление намеренно упрощали для тех, кто по какой-то причине отказывался от авто-пилота, то с морским транспортом были проблемы и просто так с острова в одно рыло на них не уплывешь. Я мысленно прикинул, сколько грести до Большой Земли и заранее выдохся. Волны хлестали по причалу с такой силой, что я не решался даже подойти ближе к баркам.

Сегодня причал не работает. Завтра тоже. Уходи. Я обернулся. Бородатый по пояс дед медленно шаркал ко мне под дождем и артистично вейпил. Видимо, капитан одного из суден, а может просто охранник, я не знал наверняка.

Мне нужно на Большую Землю. Чем быстрее, тем лучше. Я в курсе, но это я решаю что нужно, а что нет. Разворачивайся и уходи. В такой шторм никто рисковать головой не будет. Да какой там шторм.

Я выглянул из будки с терминалом, чтобы глянуть на море, а там

волны такие, что хватило бы спокойно скрыть меня с головой.

Я заплачу. Имею в виду вчерную. Правда, налички у меня было буквально ничего, а крипту без рабочего Х-маркета не снимешь и не переведешь.

Я все равно не поплыву. Приходи послезавтра, когда шторм утихнет. До послезавтра еще дожить надо.

Дела... Капитан развернулся на пятках и зашаркал обратно. У меня возник порыв нагнать его, задать тысячу вопросов, начиная от чипа в его голове, заканчивая ночной тьмой в небе. Но вместо этого я просто молча проводил его взглядом, пока он не скрылся за морской вышкой, оставив после себя целое облако пара.

- Дела... НУ И ДЕЛА!

Я подумал рвануть в аэропорт, улететь с этого проклятого острова через третьи дружественные страны в страну П, но если по морю было не добраться до Большой Земли в такую погоду, то по воздуху и подавно. Мне больше ничего не оставалось кроме как вернуться обратно в отель, переждать два дня и попробовать еще раз. Я только мог понадеяться, что за эти дни Святые Силы не хватятся меня в номере. Потому что официально третье предупреждение я не получал да и получать его, признаться, было не за что. Но может это была их недоработка, я наверняка не знал.

Выбравшись обратно на шоссе, я пошел мимо пустующих Х-каров, дергая за дверные ручки у каждого автомобиля, что попадался под руку, в надежде забраться внутрь. Машины были заблокированы, с трудом верилось, что те, кто их бросил, осознано их блокировали, когда бросали на произвол судьбы.

- Эй, ты что делаешь?! - крикнул кто-то из-за спины.

Я не стал даже оборачиваться - просто побежал как сумасшедший. Рюкзак спереди, одной рукой поддерживаю снизу КаЭй - в ушах бешеный стук сердца.

Глава 31

После 11:33

В конце концов я нашёл незаблокированный пустой Х-кар, в котором оставалось достаточно зарядки, чтобы добраться до отеля. Потыкался в бортовой компьютер, проверил связь с Х-маркетом: в главном меню вместо встречающих кошкодев висел грустный эмодзи. Хороший знак — значит, меня не отследят. О выходе в Сеть в обход Х-маркета я даже не мечтал. Да, я кое-что знал об устройстве мира, но если бы цивилизация глобального капитализма рухнула окончательно и бесповоротно, я бы не построил в номере домашний генератор и уж точно не объяснил приматам, как работает чип в голове и как с нуля поднять Интернет. Был человек, который умел всё это… но он всё никак не выходил со мной на связь. И это пугало, как могло напугать только будущее.

Хорошо хоть движок завелся обычными ключами, а не затребовал привычную идентификацию. Шляться и дальше под ливнем в поисках незаблокированного Х-кара мне не улыбалось.

Я еще раз проверил заряд аккумулятора - хватало на тридцать километров с лишком. По офлайн картам проложил оптимальный маршрут в обход известных мне точек, где любили тусоваться Святые Силы. Завёл автомобиль: мотор приятно загудел, в салоне включились обогреватели, свет, музыка. Не хватало только истукана, что читал бы сказку перед сном.

Я попробовал проехать пару метров — и чуть не врезался в столб. Слишком уж привык к автопилоту за несколько лет жизни на Кей-острове, разнежился. Вот тут мне и пригодились навыки вождения, приобретённые в стране П.

По дороге попадались брошенные автомобили: то на обочине, то прямо посреди трассы. Светофоры мигали ёлочкой, а те Х-кары, в которых ещё оставался заряд, выли сигнализацией, будто обезумев. Изредка на обочине мелькали люди, пытающиеся оживить внезапно вставшие машины. Кто-то бил по стеклу кулаком, кто-то волок по асфальту что-то тяжёлое. Может, это были такие же почти-мародёры, как и я, и самое время было бы вызывать патруль Святых Сил. Я уже не знал, что думать.

Достаточно одного действительно крупного сбоя, чтобы все посходили с ума.

Почти каждые сто-двести метров, проезжая мимо, я слышал вслед неразборчивые крики. Но что бы они ни кричали, дорога оставалась свободной. Где-то вдалеке, тревожным фоном, завывала сирена Святых Сил — значит, за кем-то гнались, куда-то мчались.

До отеля оставалось меньше километра, когда в Х-каре окончательно села зарядка. Грустный эмодзи на бортовом экране попрощался со мной напоследок, а двигатель намертво заглох, выпроваживая меня в жестокий мир. В салоне сразу стало тихо, темно и холодно. Изо рта шел пар. Без доступа к Х-маркету и толики энергии Х-кар превращался в пластиковую будку или же гроб. По крыше без перерыва убаюкивающе стучал дождь. Я проверил рюкзак, посмотрел, как там КаЭй. Рюкзак оказался пуст. Я даже не заметил, как та выбралась оттуда и устроилась на переднем сиденье. Мне было жалко её тревожить, но Сеть могли восстановить в любой момент, и очень не хотелось оказаться в этот миг за рулём чужого Х-кара.

Дальше пришлось идти пешком. Хоть немного успел высохнуть, пока грелся в салоне — и то хорошо. За окном мало того, что темно, так еще и холодно, как будто на днях и не было той сорокоградусной жары в канун Нового года.

Дойдя до отеля, я сделал несколько кругов, попутно заглянув на парковку. Святые Силы если и сидели где-то в засаде, то прятались на редкость хорошо. Внутри отеля меня встретила администраторша и быстрее, чем я успел улизнуть мимо нее по лестнице, сказала мне в спину:

С этого месяца сдвигаем вашу стену еще на пять дюймов. Эту фразу она знала наизусть и повторяла каждый месяц.

Ясно. Что я мог сказать? Выжимают прям с начала года. Еще пару месяцев, и я натурально перестану помещаться в номере.

- Давно Сеть не работает? - спрашиваю, раз все равно разговор пошел.

- Ночью еще работала, теперь не работает.

- Это понятно. Давно?

- Вчера работала.

- А вас не смущает, что ничего не работает?

- Смущает. Но все окей.

Если все окей, то окей. Администраторша с трудом разговаривала даже при поддержке нейросетей, а без них так к ней лучше вообще не лезть с разговором.

Я поднялся к себе, через минуту спустился обратно - без Сети дверь не открыть. Нужен был ключ, а значит снова к администраторше.

- Нужен ключ от двери, без Сети не пускает.

- Я уже давала.

- Окей.

Стоим минут пять точно, где я пытаюсь объяснить ей, что ключа у меня нет, в то время как она настаивает на том, что ключ у меня должен быть, иначе мне полагается штраф за утрату имущества. Короче, на пяти кошкокоинах, которые я ей переведу, когда заработает Сеть, мы сговорились и то при условии, что до конца недели она стенку трогать не будет. Уже хорошо.

Я возвращаюсь на свой этаж, подхожу к номеру, вставляю ключ, открываю дверь, а там... Стою в проходе, не знаю что делать - моя койка занята. На ней, лежа на боку, кто-то спал. С проходки виднелись только открытые пятки. Закрываю дверь и пулей лечу обратно к ресепшену. Администраторша уже думала уходить, как теперь уже я ее подловил у дверей.

- Это что за хрень?! Кому вы мой номер еще сдаете? - ору, но себя не слышу.

- Не понимаю. Ничего не понимаю. - машет головой, точно в трясучке.

- Кто у меня в комнате спит?

- Я не знаю. Вы платите деньги, я сдаю номер.

Быстрее, чем у меня начинается зуд, у нее начинает заходить челюсть. Ну ее к черту - я бегу обратно на этаж, ломлюсь к себе в номер кто бы там ни был. И ровно в одном шаге от своей двери останавливаюсь и медленно толкаю за ручку.

Тело в моей постели поворочалось и почесало большим пальцем ноги пятку другой. Я... Я - это просто нет слов. Аж в горле заходило от такой наглости.

Чего встал? Закрывай дверь. Дует.   Я прислушался к голосу.

Какого черта... ЛиЛи?! Нет. Не ЛиЛи. КиКи - сонно бормочет, а голос тот же, что бы она там не говорила. Не понял. Она повернулась ко мне и в коридорном свете я разглядел ее сонное лицо. Черт. Реально ЛиЛи.

Раздевайся и давай ко мне. Дважды меня просить не пришлось. Я достал из рюкзака КаЭй, та юркнула на свое место у входа. А потом... Эта ненормальная опять запустила свои пальцы быстрее, чем я очутился в постели. Прежде чем все началось, я у нее спросил, потому что не мог не спросить: - Как ты попала в номер?

Она хмыкнула, как тогда, на пляже и прежде чем... Короче, она сказала:

Так дверь была открыта. Это было очень... чертовски неприятное чувство, которое ушло максимально быстро. Через какое-то время я уснул, как не спал бесконечно давно.

Глава 32

Какое-то время после 11:33

Я лежал в постели, в своем номере, глядел в потолок и не вдуплял ни секунды из того, что произошло за последние считай что два дня. КиКи лежала рядом и тихо сопела. И хоть я знал, что это точно была ЛиЛи, в ней что-то изменилось, и потому я не мог на сто процентов быть уверен в том, кто именно сейчас со мной лежит хотя бы из-за почти что абсолютной темноты в номере.

Я объяснял себе, что единственная причина, по которой мы сошлись, была в чувстве, будто я знал ее очень давно. Ее короткие волосы впивались мне в руку ровно в том месте, где я недавно схлопотал удар вилкой. В месте соприкосновения неприятно щипало. Ощущение, будто каждый волосок, как иголка, впился под кожу. Жгучая боль не давала мне уснуть. Я внутренне поежился от одной лишь мысли, что делать же дальше.

Если КиКи останется со мной, а стенку продолжат сдвигать, нам с ней придется уплотниться. Может я привык к тому, что все в этом мире пытается освободить пространство, раз меня уже не пугают сдавливающие отовсюду стены.

Не знаю, может к тому моменту, когда я начну царапать нос об стену, я наконец что-нибудь придумаю.

Хотел перевернуться на другой бок, но не мог. В ногах спала КаЭй.

Просто немыслимо.

В принципе, все было не так и плохо. Главное - не задавать вопросов. Иначе вся картинка посыпется. После неожиданного сетевого блэкаута по всему острову я с концами утратил чувство времени. С трудом контролируемая реальность стала еще более зыбкой и ненадежной. Чип, потеряв связь с серверами, медленно разряжался. Я про это не знал, пока в глазах время от времени не начали появляться интересные системные сообщения — такие, каких раньше я никогда не видел. Были даже уведомления об угрозе здоровью, если в ближайшее время не подцепиться к Х-маркету. Я бы и рад, на самом деле. Более того - Святые Силы были бы рады. Это было, в первую очередь, в их интересах.

Меня морозило без перерыва. Было реально плохо, но я как будто и к такому состоянию привык. С такими темпами, если чип продолжит свой саморазрушительный путь в моей черепной коробке, скоро я должен буду перестать понимать окружающих. Что не так и плохо, если посмотреть с одной стороны. С КаЭй мы уже были будто с разных планет.

Наверное, для Пи, совета директоров Х-маркета было бы расточительной роскошью, если бы чип полноценно умел работать офлайн. Сколько утраченной выгоды существовало бы в таком мире.

Никаких новостей с Большой Земли — ничего. Только ночь за окном и холод. Внутренний и внешний, бегающий по спине от одной лишь мысли о том, что творится на улице.

Я продолжал ворочаться. КиКи или ЛиЛи — неважно, это её окончательно разбудило. Она спросила, всё так же лёжа на боку, повернутая ко мне лицом и тем садом, что ежесекундно цвел у нее был перед носом:

Уже проснулся? Ее тихий в клаустрофобной комнатной тишине голос звучал оглушительно.

Да. А я-то чего шептался?

Мы замолчали. Я слышал только её дыхание и едва уловимое сопение КаЭй в ногах. Очевидно: стоит только пошевелиться, открыть глаза навстречу зову — и хрупкий мир будет разрушен навсегда. А за окном, в ночи, пряталось вечно голодное злое нечто, не поддающееся описанию.

Будешь вставать? Да. А куда, для чего? Цикл повторился.

Я медленно отсчитывал про себя от тридцати до нуля. У меня было целых тридцать секунд, чтобы побыть в себе.

КиКи молчала. ЛиЛи тоже. Я досчитал до нуля, и в тот момент мой внутренний мир — единственное, что мне было по-настоящему дорого, — взорвался. Это уже был не опенинг «Тангейзера».

Знаешь... - шепчу ей - Вот я сколько живу на этой тупой планете... Я вообще не понимаю, что на ней происходит. Когда-то я пробовал разобраться, но время ушло. Теперь я просто как волчок - кружусь изо в день и радуюсь, когда день заканчивается. А когда наступает новый, я в ужасе. Я понял, что единственное, что по-настоящему может напугать меня - это его наступление. Во сне нет ни одного кошмара, который бы мог по-настоящему напугать на фоне того, что творится за пределами сна. Знаю. Ты мне это уже говорил, Коля. Разве? Да. Очень давно. А теперь вставай. Волчок снова завели. Лопата в руках - значит, самое время копать. Я пролежал еще секунд десять. А может быть десять минут. Или десять часов - кто теперь разберет. А потом где-то под кроватью заиграла мелодия, сотрясая вибрацией всю постель. Я моментально вспомнил.

Ну конечно же. Мобильник.

Я пользовался им в последний раз, наверное, в прошлой жизни.

КиКи резко вскочила, одной рукой придерживая и прикрывая фантастических размеров грудь, и спросила:

- Что это?

Странно было видеть у нее такую реакцию - ЛиЛи как будто испугалась.

- Звонят.

Я потянулся здоровой рукой под кровать, нащупал мобильник, скотчем примотанный ко дну. В прошлый раз мне было лень прятать его прям в конструкцию кровати и это единственный раз, когда я мог поблагодарить себя за лень. Немного повозился и всё-таки вытащил его, продемонстрировав поразительную ловкость рук в кромешной темноте, прерываемой разве что одинокими полосами света из окна. А затем глянул на номер — незнакомый, код «плюс семь». Кому я, чёрт возьми, мог понадобиться из страны П?

ОКей.

Взял трубку.

Звонил? - голос сквозь помехи звучал как из замогилья. Не понял - ответил я, будто не мог проснуться, вслушиваясь, ломая слух. У меня три пропущенных от тебя. Когда? В канун. Потом еще пару раз. Это ты?.. Это я. Я даже не заметил, как сел на кровати и принялся тереть висок - там, где зудел чип.

Одно слово - спасение.

Как? Жди моего сигнала. И мобильник с собой возьми. Той, что с тобой в комнате, ни слова. Усек? Скажешь ей, что отправился за кормом для кошки. Все, до скорого. И бросил трубку. Мне стало и жарко, и холодно - все сразу. КиКи повисла у меня на шее, и, едва шевеля губами, спросила:

Кто это был? Старый друг. Сто лет не видела, чтобы кто-то пользовался сотовыми. Откуда он у тебя? От него же. Мне это не понравилось. Но должен же хоть кто-то, помимо меня,

задаваться вопросами. Ее ледяные руки показались мне ледяными моими руками, когда все становилось совсем плохо.

Возьмешь меня с собой? Пока нет. Но у меня есть план. А пока я сгоняю за кормом для КаЭй. Сможешь пока посидеть с ней? Не вопрос. Только не задерживайся, угу? И она завалилась обратно в постель.

Я сидел на кровати и все еще не мог поверить.

Это был он.

Это был ТеФи.

Глава 33

12:50 по часам на сотовом

За окном было все так же черным-черно — даже подозрительно для двенадцати часов дня в августе. Я быстро собрался и так же быстро выскочил из комнаты. ЛиЛи задавала какие-то вопросы, но до встречи с ТеФи я не хотел предпринимать ничего заранее. В коридоре стояла такая же мертвая тишина. Только выйдя на улицу, я заметил, что горят фонари, а под ними изредка бродят чьи-то тени. В нос сразу ударил запах гари, точно по соседству горела улица, а то и весь квартал. Было неприятно, но непонятно в каких масштабах. Оглянулся, проверил, горит ли где свет в здании: темно на каждом этаже, даже в моем номере. КиКи снова улеглась спать? Цифровой локдаун - ладно, я, конечно, все понимаю, но он ведь не должен был касаться электричества. Я посмотрел на небо - было так темно, будто земной потолок тоже весь был в копоти. Где-то вдали, если прислушаться, продолжали выть сирены. Я вроде бы даже и привык к этой тревожной мелодии. Несколько минут простоял посреди улицы, собираясь с мыслями, затем пошел вдоль дороги к ближайшему маркету.

Я только заметил вдалеке неоновую вывеску гипермаркета, как впереди резко взвизгнули шины. По дому напротив скользнул торопливый синий свет фар — и прямо передо мной остановился Х-кар. Из тех, что в ночи с включённой подсветкой выглядят дорого-богато.

Стекло немного опустилось, из салона сразу задолбила музыка. В меня уставились два разноцветных сияющих глаза на фоне белоснежного каре. Быстрее, чем я успел удивиться, в голове защекотала опасная мысль.

Она смотрела мне прямо в глаза и сказала:

- Давно не виделись. Прыгай ко мне.

Я постоял несколько секунд, не решаясь, потом выдавил:

- У меня в номере кошка.

Про КиКи я решил тактично умолчать.

— Давай за ней и поехали.

Я молчал. Потом развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл обратно в подъезд.

— Я сейчас, — крикнул я ей через плечо.

Герма — если это была она — дала по газам. Я уже подумал, что она так же быстро исчезнет в ночи, как и появилась. Но вместо этого она развернулась через двойную сплошную, объехала отель сбоку и припарковалась у шлагбаума, полностью перекрыв выезд. Такое стоило дорого — но, видимо, она могла себе это позволить. Потом несколько раз, поторапливая, мигнула фарами.

Дважды меня просить не нужно.

Я пулей взлетел по ступенькам отеля и через минуту снова был в комнате. КиКи уже проснулась и, поджав ноги под себя, бездумно втыкала в стену — как самый настоящий лунатик. На моё появление она отреагировала вяло, но с интересом.

- Уже вернулся? Быстро ты. Принес поесть?

- Погоди ты. Еще не уходил. Я за КаЭй.

КиКи потерла глаза костяшками, и только потом уловила смысл сказанного.

- Я же сказала, что пригляжу за ней. Не веришь мне? Мы с ней поладили.

КаЭй пряталась под кроватью и по ее поведению и не скажешь, что ей было комфортно.

- Можешь оставаться здесь сколько хочешь. Вечером вернусь.

Она посмотрела в окно, в ночь, будто пыталась там что-то разглядеть.

- Вечером - это когда?

- Когда ты снова захочешь спать.

Становилось не на шутку тревожно. Какого черта, спрашивается, за окном была ночь? Я уложил КаЭй в рюкзак - благо, его она признавала своим местом, так что проблем с переноской не возникло. Обнял КиКи, но та ответила без восторга, глядя все время в окно. Перед моим уходом она спросила:

- Это за тобой приехали?

- Походу.

- Мне нужно будет поговорить с тобой насчет того, что было на пляже.

- Это подождет?

А у самого сердце кровью обливается как хотелось поговорить насчет того, что было. Но ТеФи... Встреча с ТеФи была важнее.

- Да... Подождет. Ладно. Иди куда хотел.

Ее слова сбили меня с толку. Но когда дело касается действий, времени всегда нет. Потому я рванул на улицу - к Х-кару.

Автомобиль стоял там же. Из-под приспущенного стекла виднелась кастомная RGB-подсветка внутри салона. Очень красиво, хоть и било по глазам. Едва я успел сесть, как по дороге в сторону пляжа на бешеной скорости пронеслись два Х-кара Святых Сил — с мигалками и сиренами. На мгновение я подумал даже, что это за мной.

Есть очень тонкий момент, когда ты вдруг начинаешь радоваться тому, что никому не нужен.

Незнакомка вдавила педаль в пол почти сразу после того, как хлопнула дверь. В салоне стоял удушливый запах палёного пластика, и я не мог понять, откуда он.

Соскучилась? Незнакомка прыснула смехом в рукав, но промолчала. Я немного опустил стекло, чтобы хоть как-то выветрить запах.

Заодно посмотрел, куда мы вообще несёмся: заброшенные бензоколонки эпохи нефтяного безумия, пустые крипто-обменники, бесконечные стройки, вывески — сотни вывесок. Захолустье, безжизненная пустошь, одним словом.

Куда мы едем? Видел, куда понеслись Святые Силы? Да. К пляжу, наверное. Ага. Нам в другую сторону. Н-да, дела. Я снова попытался выйти в Сеть. Сигнал был отличный — как в номере, — но самого представления не было. При попытке открыть Х-маркет на весь обзор всплыл грустный эмодзи с сообщением, что Нейро-Х очень сожалеет о случившемся и обещает скорое восстановление. Зло всегда возвращается.

Мы молчали: я — угрюмо, полный дурных предчувствий, погруженный в самое настоящее безумие, она — с нечитаемой ухмылкой. Мы мчались по шоссе со скоростью сто смертей в час, пока свет за стеклом не слился в одну сплошную размытую полосу. В салоне долбила музыка, незнакомка переключала треки каждые десять секунд, я даже не успевал понять, что играет.

У тебя... Глаза гермы. Знаю. Нравится? Х-кар промчался мимо “Видений Афродиты”. Я посмотрел на вывеску - закрыто. Действительно, поздно ведь уже. А потом вспомнил.

Последующее откровение мне не понравилось еще больше: от отеля до “Видений” на тачке было ехать меньше десяти минут. Если мы рванули прочь из полиса, а теперь снова проезжали мимо них, значит…

Не узнал? Не понял. Меня - улыбается такой улыбкой, будто сдержать ее не может. Эм... ТеФи? Она тихо рассмеялась и отпустила руль. Автопилот включился мгновенно — я даже не успел испугаться.

Еще варианты? У меня были очень тяжелые дни. Сдаюсь. Она рванула ко мне быстрее, чем я успел бы попрощаться с жизнью, и впилась в губы с такой силой, будто это был последний день на Земле. На губах — вкус жжёного пластика. Вот он откуда.

Ладно - говорю, а сам не знаю что и думать. Незнакомка смотрела на меня и беззвучно, насколько это было возможно, смеялась.

Куда едем? - еще раз спрашиваю. Ты мне скажи. Отлично. Но я ничему не удивлялся. Значит так должно быть.

В кармане зазвонил мобильник. Я моментально взял трубку.

Ало? Дай ее - все тот же голос. Это какая-то мудреная игра, где я играл роль курьера.

Я передал ей трубку. Незнакомка ничего не говорила - только слушала. Через некоторое время она вернула мне трубку. Я посмотрел на экран - звонок сбросился.

- Так куда и самое главное к кому мы едем?

Она молчала. Улыбалась, глядя вперед, на дорогу, но молчала. Я посмотрел в окно, попытавшись узнать улицу, по которой мы ехали. Какие-то ресторанные вывески. В моменте меня укачало, и я смотрел теперь только вперед.

- К тому, кто меня тебе подарил когда-то давно.

Не понял. А ты подумай, Коленька. Картинка - медленно, очень медленно складывалась. Я бы сказал -- дребезжала как так и не наступивший рассвет на горизонте. А затем в сознании вспыхнуло.

ИРИ?! Когда-то. А теперь - смотри. Красиво. Она указала пальцем в приоткрытое окно. Сначала я ничего не увидел — лишь темноту, кусты, заборы, поднятую дорожную пыль. А потом — на одну короткую и одновременно бесконечно долгую секунду — в виске вспыхнула такая боль, а вместе с ней и ощущение чего-то ледяного на шее - ошейник. Я вырубился, будто во всем мире погасили свет.

Глава 34

??:??

Пробуждение было тяжёлым. Второй раз за неделю гаситься под ошейником - это, конечно, сильно. Я даже не знаю, что сказали бы на это врачи, будь они включены в нулевой грейд. Этот вкус в глотке ни с чем не спутать — вкус запёкшейся крови. Хотелось отхаркаться, но рот точно превратился в засохшую пустыню с острыми камнями. О том, что на самом деле творилось в голове с мозгом, страшно было даже представить. Я мог лишь надеяться, что он как-нибудь справится — как справлялся всю жизнь до этого.

Стоило мне только приоткрыть глаза, как резкий, режущий свет, бьющий прямо по центру сознания, заставил тут же зажмуриться. Тошнота, разрывающая голову боль, ломота во всём теле - это только из приятных побочек, что действовали как отвлечение от основной боли. С другой стороны, чего жаловаться - такие они, трудовые будни.

Не торопись, сиди на месте, - услышал я далекий голос где-то впереди - ты еще несколько часов должен был быть в отрубе. Видно, за все разы организм уже подпривык немного. Откроешь глаза, пошевелишься... Короче, сам смотри. Ведро у ног, если что. Сначала я не понял, о чём говорил голос. Но стоило только прищуриться, чуть повернуть голову, как мир поплыл — не хуже того, что я видел на причале. Ведро я нащупал моментально - быстрее, чем мозг сумел сообразить, где мы находимся. Правда, ничего не случилось: ел я в последний раз, без шуток, в прошлом году. Зато отхаркался наконец — и стало немного легче.

Открыв глаза, я обнаружил себя в какой-то подвальной кухне, сидящим на стуле. Руки не скованы. Кровь во рту, в носу — своя, не после избиения. Уже хорошо. Заботливо поставленное рядом ведро говорило о том, что я, как минимум, в безопасности. Я сидел, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, а тень напротив качалась в такт на манер остального мира.

Мы молчали. Было так плохо, что я ни о чём не мог думать. Добела раскаленная, сожженная в пыль Хиросима в том месте, где левое полушарие мостом соединяется с правым. Я буквально чувствовал: каждая мысль — это усилие над мышцей, которую мы привыкли называть мозгом. В то время как сам мозг - это ленивая свинья, которую от скуки ли запинали все, кому не лень, а теперь заставляют шевелиться.

Сейчас бы прилечь. А сам, подперев подбородок кулаками, держался за ведро, как за единственную опору.

Знаю. Но наверх тебе нельзя, пока у тебя в башке все не очистится. Я запустил процесс несколько часов назад, но у тебя там... Короче. Придется пару часов тебе пересидеть здесь. А это был натурально подвал, судя по тому, что попадалось на глаза.

Может я тогда поеду к себе? Я все равно дорогу сюда не знаю. ИРИ завяжет мне глаза или снова посадит на ошейник, мне все равно, и тогда я ничего не вспомню. Всего делов-то. А тебе лишь бы ничего не вспоминать. Нет, к себе тебе тоже больше нельзя. Ты тотально скомпрометирован. ЛиЛи, наверное, вся распереживалась там. Мне она понравилась по итогу. Мы могли бы попробовать пожить вдвоем. Плодить несчастье, скорбь, нищету и прочие радости бытия Адамоевы. В конце концов, мы могли бы стать оптимистами.

ТеФи, ты, что ли? Я, что ли, - далекий голос стал немного ближе. Я попытался разглядеть его лицо, но на месте говорившего было лишь подвижное пятно, время от времени заслоняющее лампочку.

А чего тогда так встречаешь, если это ты? Потому что ты дебил, Коля. Вот так - и сразу по голове не хуже ушата с ледяной водой. Родня - дело такое. Десять раз подряд обожжешься - на одиннадцатый, наверное, задумаешься, стоит ли связываться с ними. Дворняги и то бывают добрее к незнакомцам.

Дебил, может, и дебил. Зато родной дебил. Тишина в ответ. Похоже, он и правда был чем-то недоволен. Когда мы виделись в последний раз? Месяц назад? Год? Он всё время мотался по Большой Земле — дай бог, если мы пересекались раз в сезон. К чему была сейчас эта агрессия?

Мы давно не виделись. Мог бы и получше встретить, а не дубасить ошейником при встрече. Хочешь сейчас об этом поговорить? Нет, говорить я не хочу, ТеФ. Мне бы только прилечь. Когда я не пытался разглядеть ТеФи, я смотрел в ведро. На дне плескалась сомнительная жидкость - полная противоположность той, что разливали по бокалам на пляже. Мне хотелось верить, что это просто вода. В отражении дрожал свет лампочки — ослепляющее, плещущееся нечто, очень похожее на солнце.

А ты все равно послушай. ТеФи взял стул и сел напротив. Лампочка била по глазам отвратительно. Вспышки в голове — это было ещё самое безобидное из того, что там происходило.

Ты в курсе, что до того, как я чуть ли не чудом выцепил тебя через ИРИ, у тебя в голове копошился чуть ли не весь генсовет Святых Сил? Да. И нет. Сложно сказать. Ага... А у самого мало того, что перед глазами свистопляска различных пятен и оттенков, точно наяву зарождалась вселенная, так еще и в желудке было ощущение, будто копошились черви.

Так-так. А про ЛиЛи из Святых Силы ты в курсе? Нет, ТеФ, не в курсе. А вот этот момент - очень даже прочувствовался.

Спрашивается, какого черта, ЛиЛи? Хотя... Может быть он имел ввиду какую-то другую ЛиЛи. В конце концов, имя-то популярное было. Особенно, в последнее время.

ТеФи поднялся и принялся расхаживать по комнате. Чем дольше он молчал, тем сильнее разрывалась моя голова. Каждая секунда - как удар в колокол, отмеряющий срок жизни. Но что еще хуже: я начал опасаться того, что он мог еще сказать.

Я ничего не знал, ТеФ. Бесполезно пытаться что-то у меня вытянуть. Если ты копался в моей голове, то ты сам все видел. Я только хотел легкого фарма рейтинга и немного лучших условий для нас с КаЭй. Кстати, где она? Правая часть лица вдруг резко онемела. Очень хотелось верить, что это просто от потери крови.

Мы до этого дойдем, не торопи события. Сейчас меня больше удивляет тот факт, что они вышли на нас через тебя ровно в тот момент, когда мы запланировали операцию. Ты ничего не хочешь мне рассказать? Нет. А что я мог?

Если он как-то и посмотрел на меня, то я этого не знал и не мог узнать. Комната медленно съезжала набок, не увлекая за собой мебель, точно прибитую гвоздями к полу. Стоило наклонить голову в другую сторону — и обстановка кардинально менялась: казалось, будто мы застряли на подъёме по крутому горному склону. А ТеФи... ТеФи, точно приклеенный, удерживался на поверхности одной силой воли.

Если бы у них получилось, и ты бы до меня-таки дозвонился, того взрыва в датах-центрах на Большой Земле могло и не случиться. Ты в курсе? Вся наша операция могла пойти коту под хвост, если бы их службы работали лучше. И единственный крючок, за который они смогли зацепиться, но не смогли выудить, это ты. Ты точно ничего не хочешь мне рассказать? Я аж подавился воздухом.

Ты про что? Ты же сам все видел, посмотри еще раз записи, если мне не веришь. Я просто... плыл по течению, пока меня не прибило. Значит это была правда. Горели дата-центры, горели сервера, горела Большая земля. Что дальше? Вестник конца времен? Цифровой апокалипсис? Я мог на это только надеяться.

А я видел. Я видел, как ты, не задумываясь, подставлял себя, меня, организацию, вообще всех. Поддакивал этой курице вместо того, чтобы встать и уйти. Чтобы так обосраться еще постараться нужно, Коля. От того у меня еще больше вопросов к тебе. Только единственное чего я не понимаю, так это всерьез ли ты не вдуплял в то, что происходит, или же остатки твоего выжженого мозга все еще соображают и компрометировал себя ты сознательно? Тогда это будет уже другой разговор. После всего, что я увидел, меня больше не удивляет, почему тебя отстранили вообще от всех дел. Ты либо искусно играл дурачка, либо же я перестарался в попытках помочь тебе и навредил тебе настолько, что ты натурально тронулся умом. Когда истукашка привезла тебя ко мне, я первым делом покопался у тебя в башке, пока ты был в отрубе. И если бы ты не был моим братом, мне было бы проще выбросить тебя в море. Честное слово. При мысли о море меня вдруг с такой силой затошнило, что я хотел бы оказаться где угодно в этот момент, но не в своем теле.

Стоп. Стоп. Я не понимаю, к чему ты, ТеФ. У меня твоя, между прочим, прошивка слетела ровно в тот момент, когда меня взяли. Я, по-твоему, в чем виноват? Ты чего от меня хочешь? У меня уже два предупреждения. Мне бы вообще залечь на дно, по-хорошему, после всего, что было. Он подошел и отвесил мне такую затрещину, что ведро в руках, закатившись на бок, тут же нашло своё применение.

За что?! Ты вообще головой думаешь, Коля? Ты притащил ко мне столько дерьма в своей башке, что этого хватило бы, чтобы выдать третье предупреждение каждому на этом острове! Хорошо, что ты не додумался звонить мне по мобильнику, а я додумался не брать на тебя трубку. Кстати, я его уже выбросил. Больше со мной ты связываться не будешь. ТеФи ходил кругами, не в силах остановиться. Ну что за детский сад.

Я не понимаю... Ты можешь просто дочистить мою голову, снять с меня два предупреждения - тебе это ничего не стоит - и вернуть прошивку? В чем проблема? ТеФи громко рассмеялся. Я уже и забыл, насколько бесячим может быть его смех, когда он был не в духе.

- В чём проблема? Проблема в том, Коля, что ты трахаешься с сотрудницами Святых Сил и не отдаешь себе в этом отчета. За последние пару дней ты перетрахал уже половину их отдела и как будто не собираешься останавливаться! Если бы я не знал тебя и не догадывался, зачем они к тебе лезут, я бы решил, что мой брат — какой-то бык-осеменитель, посланный на Землю увеличивать популяцию силовиков, ей-богу. Я, конечно, все понимаю, но ты не задавался вопросами, когда они к тебе лезли? Тебе не показалось все это странным, когда эта идиотка подсела к тебе в кофейне? Где твоя чуйка? Ты же, мать твою, некогда бывший т...

Я непроизвольно выронил ведро себе на ноги - то безболезнено ударилось об большой палец, замочив обувь. Черт.

Куда бы я ни посмотрел, везде были приборы, столовые ножи, кастрюли, сковородки. Все стерильное, холодное, острое и смертельное, максимально отталкивающее - давящее на голову, бьющее по затылку. Все вокруг навязчивое, пограничное, самоубийственное. Мне хотелось скорее на улицу, на воздух, ближе к морю, пусть там будет хоть все отравлено-перетравлено - куда угодно, головой вниз. Я чувствовал, что задыхаюсь, теряю контроль над всем, что было видимым миром. И всюду только холод, дрожь, мороз по телу, мурашки по коже, дикий озноб всего мозга, лихорадка - с головы до пят.

Что насчет ЛиЛи? Она, кстати, все еще, наверное, сидит в номере и ждет меня. В моменте он просто взорвался.

Нет, тупица. В номере тебя ждет КиКи! И это совсем другой человек! О чем мы вообще сейчас говорим, если ты их даже не различаешь?! Мне было достаточно посмотреть всего один раз запись с твоей головы, чтобы все понять. А ты... Ты был свидетелем этих событий, как ты мог ничего не заподозрить?! Эта троица — это разные люди из одного отдела, ты понимаешь или нет? Тебя, в первую очередь, пасет ЭмПи, а потом уже ее подружки в придачу. Ты пересматривал хоть раз за эти пару дней записи у себя в башке? Анализировал увиденное? Услышанное? Наводил справки? А ИРИ! Как ты мог ее так подставить? Это вообще отдельный разговор. Я ничего не понимаю, ТеФ... И не помню. И если ты так и будешь дальше орать как ненормальный, дальше дело не пойдет. У меня в голове - одна сплошная каша, если тебе интересно. Все зудело на уровне подкорки. Особенно - висок, там, где прятался шрам. Я боялся его трогать, ожидая, что от малейшего прикосновения рубец лопнет как наполненный кровью прыщ и выплеснет в мир все содержимое моего мозга. О... Тогда бы они наглядно смогли оценить богатство моего внутреннего мира.

Конечно, будет каша, дебила ты кусок. Ты столько раз обращался ко мне, чтобы забыть то, забыть это, переписать все и начать с нуля, что ты уже ничего не понимаешь! Ты хоть помнишь, что ТеФи - это не мое настоящее имя? Что мы работаем на троебуквенников? Во всяком случае, я. Тебя-то, дебила, уже отстранили. Я даже не знаю уже, можешь ли ты вернуться обратно в страну П или тебе лучше пересидеть на Кей-острове. Ну а цель приезда сюда? Помнишь? А жену свою ты хоть помнишь?! Вообще, с чего все это началось, исходную точку? Нет. Отлично, значит там, где я начал стирать и остановился, ты закончил и стер вообще все. Молодец. Не надоело еще забывать обо всем? У тебя хоть что-то в голове еще осталось? Было гулко и тихо, но в то же время в ушах кто-то постоянно свистел, как безумный. Было странно. Да, пожалуй - странно. И я не мог уйти дальше этой мысли.

Зато ТеФи разошелся не на шутку. И хотя лица его я так и не видел, за столько лет я уже на каком-то телесном уровне научился чувствовать, когда он был не в себе от злости.

Мы молчали. И в каком-то смысле это было правильно.

- Я не понимаю, ТеФ. Можешь попробовать еще раз объяснить, потому что я не понимаю. Что ты сейчас от меня хочешь? Чтобы я что? Вернулся в прошлое и все исправил? Я, может, и сам этого хочу. Но все, что ты сказала - я это не понимаю. Какие троебуквенники? Какая нахрен жена?

Он только ходил туда-сюда и фыркал, как заезженная лошадь.

- Ладно. Вижу, сейчас с тобой говорить бесполезно. Было ошибкой тебя будить да и вообще... Чем больше я тебе помогаю, тем хуже тебе становится. В этом нет никакого смысла. Отвечая на твой вопрос - я уже снял все твои предупреждения, когда чистил голову. Но это уже перебор, Коля. Ты ничего не соображаешь, и в своем желании забыться от мира ты реально забыл все. Хватит с меня. Пооткисай пока немного тут. Я сам спущусь к тебе, когда придет уведомление об очистке. А пока... В углу стоит койка, отоспись наконец. Если с кондиционеров будет дуть, повысь температуру. Но не выключай, иначе завоют сервера. Надеюсь, хоть базовые вещи ты помнишь? И не раздолбай тут ничего, пока я буду наверху. Это почти последний островок Сети на Кей-острове. Не хватало, чтобы по иронии именно ты его разрушил. И самое главное — не поднимайся наверх и не думай улизнуть к себе в номер. Угу, Коля? Усек?

- Угу...

Вот ведь дрянь. Значит, она тоже.

Он уже собирался уходить, но я не мог не спросить.

- ТеФ.

- М?

- Ты поможешь мне?

- Я уже помог тебе, болван. Выгляни в окно как-нибудь - увидишь, что я уже всем помог, не только тебе. Поспи немного, говорю. А когда восстановишься, мне нужна будет твоя помощь. Хоть тебя не восстановили, но в одной мелочи, думаю, ты сможешь мне помочь. Добить начатое, так сказать. Угу?

Я попытался хоть немного взять его в фокус. Он что, отпустил бороду? Сколько времени-то прошло? В глазах так замельтешило, что я снова опустил голову и уже ничего не видел, кроме ведра, валявшееся у ног.

- Все, ушел.

Огромная тень, до этого заслонявшая лампочку, удалялась, пока полностью не скрылась в мраке помещения.

- Стой - крикнул я ему - а где КаЭй?

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем где-то впереди раздалось:

- Спит наверху. Ждет тебя. И ты поспи.

Глава 35

20:55

Мы сидели на склоне горы и сверху смотрели на город. Я пару раз успел задремать - каждый раз, когда я открывал глаза, ИРИ терпеливо сидела рядом. Когда я просыпался, она смотрела на меня и тихо улыбалась себе на уме. Один раз я очнулся и обнаружил, что закутан в плед. Здорово. В горах всегда ночью холодно, а летом знобило так по-особенному.

Позади нас, метрах в двадцати, располагалось заведение ТеФи — то самое, которое он открыл, когда дела пошли в гору. Во всяком случае, так мне запомнилось. Как мне однажды проговорилась ИРИ, изначально ТеФи хотел устроить свою берлогу на самой вершине. Но история с военной базой наверху — той самой, что позже стала главной резиденцией Святых Сил, а затем была точечно одномоментно разнесена в пыль со спутника, — заставила его передумать.

Тысяча метров над уровнем моря - это достаточно высоко для большинства точек мира. Весь город был виден как на ладони. Отсюда можно было разглядеть даже огни на Большой Земле по ту сторону моря. Но это были больше, чем огни живого города. Это был самый настоящий многодневный пожар, который до сих пор, по всей видимости, не могли потушить. Сидя здесь, казалось, что стоит бросить одну-единственную спичку — и огонь перекинется, спалит всё море. Может, тогда на небе появилось бы солнце. Кто знает.

Если кто-то из Святых Сил вдруг решит пожаловать, отсюда удобно наблюдать, как они медленно, как черви после дождя, тащатся по серпантинам. Хотя я бы на месте ТеФи боялся не тех, кто ползет снизу, а тех, кто мог спуститься сверху. Кто знает, кто поселился в развалинах разрушенной военной базы. Вдруг это был я? В любом случае, подниматься выше я бы уже не рискнул. Днём сюда ходила канатка — прямо к заведению ТеФи, делала разворот и спускалась обратно. Это была удачная точка во всех смыслах.

Полис сверкал, как новогодняя ёлка, — от бесконечных вывесок и мигалок, которые не могли одновременно разорваться на тысячи мест. Но светло внизу было не только от них. Многие улицы были битком забиты мертвыми Х-карами. Некоторые из них пылали в огне. Хотя отсюда это выглядело так, будто где-то внизу копошились огромные светлячки, наводнившие город. Если кто и кричал, то на горе этого не было слышно.

Вон слева — новая резиденция Святых Сил. Ни тебе имперской символики, ни политбюрошного брутализма в форме, ни прицела на крыше для упрощения работы спутнику, ни перегибов с черными, красными или белыми цветами. Два скрещенных меча, украшенные новогодней гирляндой, висящие на входе - вот и вся атрибутика зла. Я пару раз даже подходил к зданию, когда чесались руки - охрана если и была, то находилась внутри, а не снаружи.

Умники сработали хитро: окружили резиденцию панельными многоэтажками, квартиры в которых продавали в ипотеку по сниженной ставке. Получаешь жильё дешевле — но будь добр, послужи живым щитом в случае морских угроз или атак из космоса. Разрушенные за компанию кафешки на вершине не дадут соврать.

Чуть правее — центр перепрошивки. Там ублюдки впаяли мне второе предупреждение и поломали или правильнее будет сказать - доломали мне голову. Ещё правее — улица, у которой даже название нет кроме номера, но по ней можно было максимально быстро скосить на пляж. Где-то там меня и выцепила ЛиЛи. Теперь стало понятно как: откатала пятичасовую смену, вышла из резиденции, прошлась немного — и сразу ко мне. А что - удобно. В центре города, ближе к горе, — «Видения Афродиты». А справа, где-то там, далеко — отсюда уже не разглядеть, — был мой парадоксальный отель, прославившийся тем, что каждую секунду своего существования сжимал против всех законов мира пространство, а взамен выплевывал вполне себе материально ощутимый, всячески доказуемый чек.

Я бы хотел кое-что узнать, ИРИ - сказал я, повернувшись к ней, когда от светового шума города заболели глаза. Про мое тело? - она почти рассмеялась. Тело? Ну да... Нет. Хотя... и про это тоже. Она вызывающе пододвинулась ко мне, облокотившись на руку. Черт. Вспомнились истории про умирающих рыцарей, исполняющих свой долг по отношению к даме вопреки зову смерти. Я одно время размышлял на этот счет: смог бы я полностью сосредоточиться на этом, стоя на пороге небытия. Теперь ответ казался мне однозначным.

Был момент, когда я выбрался на улицу после псевдозвонка к ТеФи и почти сразу же попал в давку. Стоило мне отвернуться, и ты как будто испарилась. Я бы даже сказал - кинула меня в самый неподходящий момент. Я нуждался в тебе все эти дни - но тогда, на пляже, особенно. Иногда я мысленно возвращаюсь к этому моменту и не могу найти объяснение или даже оправдание. Почему ты так поступила? ИРИ улыбнулась. Это было не то тело, не та проекция, к которой я привык, но душа - та самая цифровая душа, идентичность, сущность всех вещей - осталась прежней.

- Это была уже не я, Коленька. Там, в «Видениях», когда слетела прошивка, меня пытались — и довольно успешно — подменить у тебя в голове на своего свежеприготовленного в недрах Святых Сил истуканчика. То, что тебя разнесло в уборной, — следствие подмены и того взлома, который устроили святоши. Я какое-то время пыталась бороться, даже хотела связаться с ТеФи, но решила, что это было бы опасно: через тебя они могли выйти на него, а ведь именно этого они и добивались. Короче, очень хитрый алгоритм, воспользовавшись твоими слабостями, стёр меня из твоей головы. Что ж, так бывает, когда подставляешься. Последнее, что я отчётливо помню, когда ещё на сто процентов была собой, — момент, когда эта пафосная сучка с тремя звёздами зачитывала твоё досье.

- О как. Ну ладно.

Мне хотелось знать всё, что происходило на изнанке моего мира, но когда дело дошло до ответов, мне вдруг стало страшно узнавать их.

- ТеФи восстановил меня здесь, в своём заведении. У него на кухне, в подвале, где ты сидел, за одной из стен, есть ещё одна комната с серверами — на них он изначально меня поднял, а потом загрузил тебе в чип. Так что, чисто технически, можно считать, что после кафе я вернулась домой. Когда ТеФи пришла отбивка, что меня удалили из твоей головы, он запустил резервное восстановление того, что можно назвать моим «я».

Она артистично закатила глаза. Видимо, мое лицо говорило само за себя. Я этого не заметил - я не то, что не контролировал свою мимику, я даже не мог найти подтверждение тому, что нахожусь в данном моменте.

- Проехали... Я вижу, как ты на меня смотришь. Особенно на глаза. Спрашивай давай.

- Хорошо, только не бери на свой счет. Мне просто стало в моменте интересно... Что насчёт тела?

- Это легко. Ты удивишься, Коленька, но мир... Он разносторонний, понимаешь? Я имею в виду, что на разных концах земли, люди живут по-разному. И многим нет дела до чужих проблем по той простой причине, что у всех своя жизнь и многие не подозревают, что жить можно как-то по-другому. Например, пока на Большой Земле всем плевать на космическую программу, страна П уже построила первую лунную базу. Влияет ли это как-то на твою жизнь? Ни капли. В то время как в стране П детишек с детства мотивируют учиться хорошо, чтобы быть в числе первых, кто отправится заселять эту богом забытую пустошь. И если бы я тебе об этом не сказала, ты бы жил себе дальше и мерил мир проблемами первого грейда.

Она сделала паузу. Перевела дыхание, посмотрела на пылающий город, а затем продолжила, уже более меланхолично:

Так и с моим телом. Пока до Большой Земли докатились страшилки про китайский фаерволл, в самом Китае давно ушли далеко вперёд и вовсю штампуют кукол, которых начиняют народной версией ИИ, а потом выпускают на улицы. Люди как-то живут с этой реальностью, придумывают законы, регулирующие весь ИИ-бардак, а ты про это даже не знаешь. И это справедливо, ведь это не твоя проблема, так ведь? Ты живешь на одной “Земле”, они - на другой. Ты сейчас мне весь мир пересказываешь. Я этого не знал. Да мне и все равно, если честно, как они там живут. ИРИ посмотрела на меня испытующе. Ее белые глаза были... Черт, они были как отсутствующие звезды на затянутом дымкой небосводе.

То-то же. В этом вся проблема. Но не только твоя. Еще бы. Мне достаточно ответственности за свою жизнь, чтобы взваливать на свои плечи еще и чужую. Не будем, Коля. Стоп. У меня было время все обдумать, и я поняла, что мы слишком много с тобой деремся, гонимся каждый за своим видением правды. А когда наконец нагоняем ее, правда оказывается ни о чем, и, выходит, что вся погоня того не стоила. А я что-то подустала. Понимаешь? Мы сидели молча и смотрели на город. ИРИ кусала губы, размышляя о чем-то. Я вдруг подметил, что ей передалась моя вредная привычка возиться с ногтями, когда беспокойство накрывало с головой. Одни и те же действа: раскручивать свершившиеся или никогда не наступившие сценарии. Даже проживать их в моменте не так больно и дискомфортно, как перемалывать их в голове снова и снова. По этой причине мне, наверное, в первый раз пришла в голову мысль, а не забыть ли все к черту, весь тот ужас, что творится за окном каждую секунду вращения планеты. Если так подумать, это многое бы объяснило. В такой мясорубке сложно сохранить голову, не съехав с катушек.

- ТеФи рассказал мне как после возвращения с одной из вылазок на Большую землю прихватил с собой китайскую куклу, которая досталась ему в награду за службу. Обещался мне однажды, что она будет моей, но у него всё руки не доходили пересадить меня в тело. Поэтому он крутил меня на своих серверах бесконечно долгие и бесплотные годы, а я все это время куковала у тебя в голове, дожидаясь своего часа. И вот... Сегодня, можно сказать, мой первый настоящий день рождения. Благодаря ТеФи я здесь, сижу с тобой. Ты рад?

В груди поднялось что-то неприятное, стоило подумать о них вместе. Черт. Бежать от этой мысли. Я завернулся в плед и спрятал голову в коленях. Это была еще не самая худшая защитная реакция.

- Очень. Только знаешь, что меня смущает? Там, внизу, ТеФ говорил такие безумные вещи, что я отказываюсь даже думать про них. Мне до сих пор кажется, что это какая-то одна сплошная затянувшаяся на несколько дней шутка. Про меня, про него, про мою жизнь, про мою... Я ничего из этого не помню, представляешь?

ИРИ удивленно, насколько это было возможно для нее, посмотрела на меня своими белыми, цвета яичного белка на сковородке, глазами.

- Ты правда все забыл? Я столько лет живу с тобой, Коля, и подмечала иногда, ты закрываешься все больше и больше. Но чтобы настолько? Сколько у тебя сессий с ТеФи было?

Все внутри сжалось до единственной точки - как если бы я снова оказался у себя в номере, а в нем бы не осталось места даже для соломинки. Но я поместился. Устроился прямо на ней.

- Много, наверное. Если бы я мог хоть что-то вспомнить. Но я даже не хочу пытаться.

ИРИ положила мне на плечо руку, холодную, как сама смерть. Но я уже смотрел не на нее, а на горящие вдали Х-кары. Пожары на соседних улицах, загорелся чей-то дом. Огонь перекинулся на забор и пошел дальше. Если всё только начиналось — огня будет ещё больше. Но что мне нравилось - ветер уносил гарь прочь от горы, и наверху дышалось свободно. Пусть внизу будет хоть апокалипсис.

- Я отчасти понимаю, почему ты себя так ведешь. Вести кого-то в лес - в конце концов, это не для всех. Когда тебя схватили, ТеФи решил не вмешиваться. Дождаться взрыва на Большой Земле, а потом уже действовать.

- Ты хочешь сказать, что это все-таки он его организовал?

- Сложи два и два, Коля. Вспомни, на кого вы работаете, в конце концов.

- Я ни на кого не работаю. Ты жила со мной последние пару лет, ты видела, что я большую часть времени был считай что безработный. Да что я вообще говорю?! Ты сама все видела. Почему я вообще должен что-то доказывать, когда вы оба имеете бесконтрольный доступ к моей башке?

Она улыбнулась своей ослепительной, болезненной для моих глаз, улыбкой и, опершись мне на плечо, сказала:

Конечно, Коль, конечно... Я не хочу спорить. Считай как считаешь. Я только хочу сказать, что в ночь, когда все случилось, ТеФи вынес стул из заведения и поставил его туда, где ты сидишь. А затем случился взрыв. Несколько Х-каров крутились по улице далеко внизу. Крутились, но не там - им нужно было в гору, вязать меня, ИРИ, КаЭй, ТеФи - всех.

- Я в это не верю, ИРИ. Даже если ТеФи хотел чего-то добиться, взрыва серверов недостаточно, чтобы изменить хоть что-то. Весь регион рано или поздно переключат на другие - за океаном или где еще, это вопрос времени.

- Ох, Коля... Страшилки про троебуквенников у тебя в шкафу вовсе не пустые страшилки. Гектары серверов просто так не горят, если кто-нибудь не задался целью. Это тебе не “Святые в Трое”, где все однозначно, где ты можешь поставить на паузу, и ассистент объяснит тебе все сложные перипетии. Все произошедшее - только часть представления, а не весь концерт. Сериал, кстати, тоже выпускать одно время не будут. Вывели из строя, так сказать, контент-мейкера.

И ты все это время знала? Это он тебе рассказал? Она подперла рукой подбородок и снова уставилась на горящий город.

Такое знать опасно. Тем более сидя у тебя в голове. Так что можешь считать, что я, как и ты, иногда забывала, что знаю о чем-то. А вспоминать мне никогда не хотелось. Дела... Окей. Если всё так, как вы оба говорите, — почему ты мне сейчас это рассказываешь? Я тебе это рассказываю, Коля, потому что ТеФи надеется, что ты согласишься помочь ему, когда он попросит. Единственная причина, по которой он дает тебе отоспаться - так это то, что время для финального аккорда еще не пришло. Поэтому давай пока снова забудем обо всем и просто побудем вместе. Угу? Я хотел бы обмануться, если б мог. Всю жизнь с разной степенью эффективности у меня получалось погрузиться в омут небытия, а сейчас, когда мне нужно было забыться больше всего, сам мозг подводил меня и потихоньку, с самого дна сознания, как искусный фокусник, доставал незамысловатые картинки и мельтешил ими прямо перед глазами. Одна компрометирующая картинка, вторая... Н-да... Если ТеФи без шуток записался к троебуквенникам за моей спиной... А если... Да уж, дела. С таким же успехом он мог записаться и к Святым Силам. В конце концов, какая была разница, чьи интересы защищать.

Понятно. Я не знал, что думать. ТеФи и троебуквенники. Я и... Великолепно. Тогда не стоило и удивляться, почему эта сучка со своими подружайками вцепилась в меня. Во всяком случае, эта версия звучала убедительно.

Знаешь, ИРИ. На днях я хотел уплыть отсюда на Большую Землю. Готов был отдать любые деньги. После всего, что случилось, мне казалось это лучшим исходом моей жизни. Более того, я бы сделал это, если бы не шторм в море. Поплывешь со мной? Шторм уже закончился. Когда закончится шторм на суше, обязательно. Я не стал углубляться. На сегодня было достаточно. ИРИ была рядом, по-настоящему. КаЭй прыгала по кухне, как у себя дома. Ей всегда очень нравился ТеФи, и я знал, что в случае чего, я смогу отдать КаЭй ему, зная, что он о ней позаботится. Все не так и плохо. Жить - тоже неплохо.

- Схожу за кофе.

- Сиди. Я принесу - и положила руку мне на плечо.

Теплая. Она уже спускалась в подвал, ведущий на кухню, как развернулась, спустившись наполовину, и сказала мне, максимально посерьезнев, без тени насмешки в глазах:

- Есть еще кое-что.

- М?

Она долго смотрела на меня, что мне стало даже тяжело. Еще секунду, и я был бы вынужден опустить глаза под ее взглядом.

- Не называй меня больше ИРИ. Мне больше нравится Ив.

И спустилась вниз.

Глава 36

??:??

Когда я проснулся, ИРИ, то есть Ив уже встала. Я невольно нащупал место на кровати, где она лежала. Холодное. По телу тут же пробежал озноб, сменившийся порывом уйти с головой под одеяло. Во рту стоял ничем не перебиваемый вкус пластика и чего-то еще. Запах выветрился, наверное, потому, что я полностью пропитался им. Я вспомнил последний час до того, как вырубиться. Если Ив - это будущее, то человечество, как вид, обречено на вымирание. Я несколько раз поворочался, не сразу сообразив, где это, собственно, я и что случилось с моей комнатой в отеле.

А потом вспомнил.

Я потянулся к жалюзи, приподнял одну из створок, посмотрел в окно, потом нащупал мобильник в постели, глянул время, затем снова в окно.

09:50

За окном стояла ночь.

Я, наверное, сходил с ума - или чего хуже. Я не знал, сколько человеческая психика была способна вытянуть без привычного желтка в небе. Было чертовски легко словить паническую атаку, поэтому я плюхнулся обратно на кровать и закрыл лицо подушкой.

Может, завтра, может, к вечеру, но оно обязательно появится. Так ведь?

В комнату кто-то зашел. Я напрягся, но не удержался и подглядел - это была Ив, с кружкой кофе в руках. Села на самой краюхе кровати, точно другого места не было. Я почувствовал что-то странное, когда постель слегка прогнулась под ее весом. Я убрал подушку под голову и уставился на нее, будто впервые увидел. Ив с дрожащей улыбкой как-то странно смотрела, прищурившись. Потом, поцеловав в лоб, сказала как ни в чем не бывало:

- Уже проснулся? Доброе утро. Долго же ты спал. Я столько всего успела — даже завтрак тебе приготовила. Всё ждала, когда ты откроешь глаза.

- Ага. Только разве это утро?

Я машинально пощупал лоб. Там, где она коснулась, было тепло, но сухо.

- Утро, как оно есть, последние лет тридцать. Все, вставай-вставай.

- Не понял.

- Завтрак внизу. Не залеживайся, а то остынет.

Она посмотрела по сторонам, точно искала глазами что-то, а затем добавила:

- Кстати, скоро ТеФи приедет. Так что... Сам понимаешь.

Я смотрел в окно, пытаясь в сущей темноте хоть что-то разглядеть. Хоть один бы фонарь светил прямо в глаза, чтобы заменить солнце, но нет же. Голова трещала так, будто готовилась разродиться мыслью. На улице сгущалась то ли ночь, то ли сумерки.

- Знаешь, И... Ив. Я всё никак не находил момента спросить. Но чувствую, если не сейчас — потом уже будет не до этого. Да и потом, когда еще спросить?

- Так? - протянула она.

Я посмотрел на нее, не мигая. Черт. Плоть и кровь как они есть.

- Тебе не кажется странным, что уже несколько дней за окном непроглядная ночь?

Ив тихо рассмеялась. А затем громче. Заметно громче, пока не резануло по ушам. Ну зачем так делать?

Она в момент посерьезнела, но то ли не до конца еще контролировала свою мимику, то ли еще что.

А что тебя смущает? Действительно.

Не знаю. Ты удивишься, но я как будто привык к тому, что утром восходит солнце, а под вечер оно садится. И если так дальше продолжится... то я даже не знаю что еще думать. Может мы уже умерли и горим давно в аду. Или, например, планета-таки полностью разложилась и затмила своими испарениями небо. Или в космосе что-то происходит, из-за чего солнечный свет до нас не доходит. Но тогда бы это означало, что мы давно мертвы, а значит возвращаемся к первому пункту. Девять утра, Ив, о чем вообще речь? Я ничего не хочу сказать, но солнце сегодня будет? За окном может быть по-зимнему сумрачно, но не холодная ночь какой день подряд. Так - еще протяжнее - И что? Да она, наверное, издевается надо мной. С такой головой понять было сложно. Я потянулся к кружке с кофе. Ив прижала ее к себе, затем рассмеялась и все-таки протянула ее мне. Я от неожиданности даже обжегся - настолько кружка была горячей на фоне всего остального. Господи, неужели хоть что-то в этом мире было горячим? Сделал глоток. Черт. Я даже провел языком по небу. Если платой за вкусный кофе было отсутствие солнца в небе - да будет так. Не все страдания, в конце концов, самые худшие.

Может быть, Ив... у тебя есть... какое-то... Я не знаю... объяснение... происходящему? М? Вот оно - существование. Если после долгого комотоза вдруг появляется раздражение, значит, ты жив. Значит, с тобой ещё не закончили.

Да, есть. И снова молчит, а потом как снова рассмеётся. Я раньше не замечал за ней таких приступов радости. Неужели дело было только в теле? В конце концов... Точно.

Ив? Я думала ты знаешь, почему на улице темно. Понятно. Издевается. Что ж, ладно.

Пора вставать и одеваться. Завтрак стынет как никак. Конечно, если это было правдой.

Нет, не знаю. А у самого на душе паршиво, как следующая ступенька после раздражения. Пощупал по постели незрячей рукой в поисках штанов. Но вместо них снова нашел одеяло и едва остановил порыв накрыться им с головой. До следующего дня. Дать светилу еще один шанс.

Ладно, не злись. На улице ночь из-за концепции Третьей Директивы. Доволен? Я надул воздух в щеки и тяжело выдохнул. Концепция Третьей Директивы. Звучит отлично, если ничего не хочешь говорить. А затем снова потянулся к кружке с кофе и готов был почти проглотить объяснение Ив. Но на дне плескались комочки и только. Я чуть не захлебнулся от досады. Следующая кружка - в лучшем случае часа через два. Но что делать оставшееся время?

- Какой концепции?

- Третьей Директивы, Коля. Вас в школе вообще ничему не учили?

- Тебе лучше не знать, чему нас там учили.

В голове какие-то обрывки мыслей, частички полу-знаний, но четкого ответа нет. А что там творилось в самой школе, мне даже вспоминать не хотелось.

- Понятно. По дороге расскажешь?

- Ага.

- Спускайся завтракать, я пока приберусь.

Оделся. Но на ногах стоял с трудом. Уже привычное за последнее время состояние как на палубе - куда ты делаешь шаг, туда мир и наклоняется. Очень удобно, если наловчиться.

Я кое-как спустился на первый этаж, держась за перила, по очень крутой лестнице - та была будто последним испытанием и рубежом для Святых Сил, если те решатся идти на штурм. Первый шаг, второй, третий решающий, неуверенный, затем кувырок вниз головой, и вот я снова на земле. А весь мир болтался где-то там сверху.

Это было все то же заведение ТеФи, куда меня привезла Ив днями ранее. Я побывал в подвале, на чердаке, снаружи во дворе - кажется, рассмотрел убежище ТеФи со всех сторон. Роскошно он устроился, ничего не скажешь. Чердак, в котором могли уместиться мои две комнаты из отеля - под спальни, основное широкое крыло, сделанное под стекло, для отвода глаза, а в холодильных подвалах - запрещенка из страны П. Казалось бы, когда ТеФи только успел. Но учитывая его связи и финансирование известно откуда, вопросы отпадали сами собой. Главный вопрос теперь был не “а что если его зажопят?”, а, очевидно теперь, “когда”.

Внизу было пусто, но не заброшено. Самое настоящая кофейня на горном курорте: всюду диваны с подушками, напольные стеклянные столы, высокие люстры, приглушенный свет по углам. Не хватало только посетителей. Здесь я мог спокойно устроиться в какой-нибудь будний день взамен устаревших “Видений” в поисках легкой жизни.

Я занял свободный столик у окна с видом на гору там, где она должна, по-идее, быть, будь за окном светло, и принялся ждать Ив. У подножия горы было то ли туманно, то ли облачно и отсюда почти не было видно огней города. И сирен не было слышно тоже.

Я огляделся, хотел уже было пойти к стойке, а потом заметил за другим столиком поднос с едой и пересел туда. Так гораздо лучше. По привычке чуть не вызвал ИРИ, а потом вспомнил. Поднос с едой предназначался, видимо, для меня.

Бекон с глазуньей. Бекон с глазуньей, приготовленный Ив. Секретный ингредиент - капелька нейроферомонов. Я попробовал на вкус, ожидая почувствовать тот же паленный пластик во рту. Но вместо этого я поел так вкусно, как давно не ел. Жизнь как будто налаживалась. Осталось вернуть солнце на небо — или себя в постель, и день можно считать удачным.

На лестнице, у меня за спиной, послышались шаги.

Слушай, Ив. И все-таки.. насчет солнца и Третьей Директивы... Я, кстати, помню что-то такое, когда был на пляже, и меня схватили Святые... Но договорить я не успел.

У лестницы стояла девушка в белом — с головы до ног. Каре, белые волосы, улыбка, белое простое платье до колен, белые туфли. Но желтые, как два горящих солнца, глаза. Она медленно подошла ко мне и села напротив, закинув ногу на ногу. Улыбалась, молчала, глядя мне прямо в глаза. Я пригляделся - и не поверил.

Ив?.. Это я. Нравится? Еще бы. Так что там насчет солнца? Она придвинулась ближе, взяв меня за руку. Теплое. Интересное чувство.

Да неважно уже. Ты выглядишь просто... В кармане завибрировало. Я дотронулся - звонил мобильник. Глянул на номер - похоже звонил ТеФи. Конечно же он знал, когда звонить.

ТеФи? - спрашивает Ив. Я кивнул.

Возьми телефон - говорит Ив - есть у меня идея. Раздражение - да, злость - нет.

Ало, Коля, ты проснулся? - кричит он прям в трубку, что у меня аж рука дернулась. А звук был такой, будто он сидел глубоко в бункере троебуквенников после ядерного удара по Большой земле.

Проснулся, да. Ты где? Я посмотрел на Ив. То, что она делала со своим платьем, ничуть не смущаясь, было настоящим непотребством. Но неужели... Ага. И они белые.

Слушай, Коля. Я через пятнадцать минут буду у вас. За кофейней стоит грузовик. Поставь его на зарядку бога ради. В полисе перебои с электричеством, не хотелось бы, но придется использовать свои резервы. Поэтому чем быстрее ты поставишь на зарядку, тем лучше. Грузовик нам, то есть вам, скоро очень даже понадобится. Если не знаешь как - спроси Ив, она поможет. Я скоро буду. Собирайся и будь готов. Но ничего лишнего не бери. Ты нужен мне налегке. И кошку тоже в доме оставь. Из дома без моей отмашки не выходить. Угу? Что-то внутри сжалось и снова рухнуло вниз. Что бы он не задумал, это было плохо - для меня, для него, для всего человечества.

Я посмотрел вперед и доходило почти до смешного - Ив хоть бы что. Она сползла вниз, закинула ноги на подлокотники стула и поманила к себе.

Глава 37

10:23

Ты сейчас это серьезно? Да, Коля, серьезно. Это надо сделать. ТеФи смотрел на меня, как взрослые смотрят на детей, когда тем пытаются объяснить, почему собаку нужно утопить и причем здесь вообще детская литература. Я ходил по залу, двигал стулья, разглядывал постеры на стенах, не зная, куда себя деть после услышанного. Я прошел за стойку, плеснул себе сомнительной жидкости в стакан и тут же выплюнул, стоило ей только коснуться кончика языка. Моментально сработала прошивка чипа. То есть этот засранец медленно умирал, но все равно прилежно исполнял свою работу. А, к черту. Я просто набрал фильтрованной воды из-под кулера и попробовал сделать хотя бы пару глотков. Конечно, эффект был не тот, что на пляже, когда хотелось лезть на стены. Вернее как: лезть-то на стены все также хотелось, но теперь от другого.

- Ты, наверное, шутишь, ТеФ. В смысле надо сделать? Это что за хрень? Кому надо? Тебе? Мне надо? Сука, если бы ты мне хотя бы привел хоть одну реальную причину, почему это нужно сделать, я бы еще подумал. Покажи мне хоть одну рожу во всем мире, кому это действительно надо. Я не беру в расчет тех, кто наварится. Уж им-то точно надо, я не сомневаюсь. И не говори мне про говорящие головы. Что мы, что я да ты, что мы для них, а вот они... Что вот если б не они... Что вообще за бред? Я на такое не подписывался.

Где КаЭй? Мне срочно нужен анти-стресс.

Я поднялся к себе наверх и нашел ее, спящей на кровати. Осторожно сев рядом, чтобы не разбудить, я принялся гладить ее по ушам, зная, как забавно она ими дрыгает. Черт. Если в прошлый раз я с ней прощался, зная, что только возможно с ней больше не увижусь, то в этот раз прощаться придется уж наверняка. Безумие какое-то. Такую дурость мог придумать только выживший из ума пациент, которому уже нечего терять, который утратил все моральные ориентиры и представления о том, что человеку позволено делать в обществе, и потому был способен выкинуть что угодно, зная, что до конца жизни ему почти наверняка не придется нести наказание. Нет слов. В таком ключе мы просто обречены на самоистребление. Я взял КаЭй на руки - та была легкая, как пушинка - и посмотрел в окно. Где-то там, в море, за горизонтом, на Кей-остров плыл Одиссей со своей дегенеративной командой, чтобы разрушить мою жизнь, а вместе с этим потрясти весь остров до основания.

Я спустился обратно, а там все как было, так и осталось: несколько столов, сдвинутые к центру помещения, на них множество бумажных, нереально дорогих, прям раритетных карт Кей-острова, исчерченные карандашом и фломастером. Над столом, вперев руки, как скала в море, нависал ТеФи, разглядывая карты, а Ив печально стояла рядом и думала о чем-то своем.

Успокоился? - спрашивает тот. Нет, ТеФ. Ни хрена я не успокоился. Ты вообще в какой момент радикализировался? Мне до сих пор кажется, что ты прикалываешься надо мной. Коля. Нет, ты объясни. Что изменилось? Коля. Сталь, а не голос.

И тут я понял, откуда Ив этих интонаций нахваталась.

Ладно, не хочешь говорить - твое дело. Я держал КаЭй, прижимал к себе, но и это не помогало. Беспокойные руки готовы были буквально сбежать от меня, настолько мне было дурно. Я положил КаЭй на стол. Она недоумевающе посмотрела на меня, походила по картам, улеглась на одной из них и как будто бы уснула. Это отличный план. Я собирался придерживаться его еще с самого утра.

Ив выразительно молчала. Я искал ее взгляда, хоть какого-то сигнала, но она всячески меня избегала - впервые за бесконечно долгое время. Я ненавидел всей душой эту игру, гляделки, но сейчас бы они мне очень даже помогли. Что творилось у нее в голове в этот момент? Может она тоже считала происходящее бредом и хотела сбежать? Знал ли я вообще ее? Но лучше бы она сказала хоть что-то, хотя бы взглядом.

Давай еще раз повторим, потому что это важно, а времени у нас в обрез. Вы оба подъезжаете к причалу, проверяете, есть ли СС-ники поблизости. Если все чисто, Ив высаживается, а ты ждешь ее в машине. Но не сидишь просто так, Коля. Слышишь? У вас с собой будет полевой терминал связи. Вы оба заранее проверите, что он работает и выходит в Сеть и только потом выдвигаетесь в город. Мне нужна связь до самого причала. Я должен увидеть их чипы ещё до высадки и убедиться, что никто не тащит за собой хвост. А Ив уже на месте перепроверит каждого вручную через ошейник. Если терминал зависнет или сеть начнёт сыпаться, а это сейчас происходит регулярно, перезагрузишь его вручную. Так что постарайтесь припарковаться как можно ближе, но не рискуйте. Угу? Далее... Когда Ив даст сигнал, подгоняешь грузовик к причалу и ждёшь погрузки. Погрузились - проверьте, все ли на месте. В грузовом отсеке должно сидеть тридцать человек. Запомните это число - это важно. Как только убедитесь, что все на месте, сразу же дуйте до «Видений», а оттуда по двое пешком выдвигаетесь сюда. Заряд лучше поберечь, да и лишний раз светить грузовик на дороге не стоит. Тридцать человек, выходящих из грузовика, заметит даже слепой. Так что повнимательнее там внизу. И терминал с собой обязательно захватите - он небольшой, должен поместиться даже в кармане. Все ясно? Я слушал его и ловил себя на том, что считаю вдохи. Вдох — выдох. Комната будто сжималась, как тогда, в отеле. Карты на столе больше не были картами — просто пятна, линии, чужие маршруты, по которым мне предлагали идти вслепую. Мне. Не кому-то абстрактному, далекому, кому-то другому, чужому разуму, очевидно недоказуемому и несуществующему, а мне. Мне - вот этой личности, с волей и телом, что дышит, сомневается, спотыкается, спит, моментами не существует.

Мне все ясно. Отлично - хлопнул он в ладоши, будто самое неприятное было наконец обговорено - Тогда собирайтесь, вам через двадцать минут пора выдвигаться. Решил оккупировать остров - валяй. За это время там внизу, наверное, после пожаров уже и от полиса ничего не осталось, было бы что оккупировать. Один вопрос. На хрена я там нужен? ТеФи поджал губы и тяжело выдохнул. Плохой знак, но мне-то что? Я придвинулся поближе к КаЭй.

Ив берет всю работу на себя, на тебе только подстраховка. Ты, можно считать, будешь больше всех в безопасности, сидя в грузовике. Когда останешься в машине один, поглядывай за терминалом, чтобы тот был включен и связь работала исправно, да следи за тем, что будет происходить на причале. Главное, не привлекайте внимание и не привезите сюда СС-ников. Что непонятно? Мне от этого ни черта легче не было. Я не хотел рисковать собой, не хотел рисковать Ив. Мы только хорошо устроились. Между нами негласно что-то разрешилось, и теперь Ив как будто оттаяла ко мне. Я мог только надеяться, что это был не очередной сбой в ее башке. Райская жизнь на Кей-острове с нуля - ну чем не мечта. Сервера на Большой Земле сгорели, гарь доносилась даже до острова. Ну и что? Система грейдов? Да кто про нее сейчас вообще вспомнит? Да, за окном не было солнца, не позагораешь. Ну и что с того? Это лучше, чем лезть в петлю хрен знает ради кого. Собственно, ради чего все это было?

А ты их давно знаешь? Кого? Я десять раз подумал, прежде чем сказать это вслух.

Троебуквенников, которые плывут сейчас сюда. В голове только и всплывал образ трюма, битком набитый головорезами, которые за официально благородные цели, будут делать всю грязную работу. И мне тут же стало не по себе.

В нашем деле, Коля, безопаснее всего никого не знать. А ты так совсем молодец - вообще все и всех забыл. Но так сейчас, наверное, и лучше. Они высадятся через два часа. Сначала Ив пробьет каждого из них через ошейник, чтобы среди них не было лазутчиков. А потом повезете их ко мне. Еще буквально неделю назад... Нет. Неделю назад... А теперь ТеФи хотел, чтобы я поучаствовал считай что в перевороте. Зачем троебуквенникам понадобился Кей-остров? Пройдет еще пару лет, и остров, как и все другие, уйдет под воду. Ну и ради чего тогда? Но на любой вопрос у ТеФи один ответ - так надо. Кому надо? Для чего? Вернуть Рождество? Старое летоисчесление? Новый год зимой? Солнце на небо?

Слушай, ТеФ. А если бы меня тут не было. Или если бы я отказался. Что тогда? Захват острова пришлось бы отменить? Я тихо надеялся. Нет, молча молился, чтобы он сказал да. Тогда я что-нибудь бы да придумал. Ведь это же безумие. Неужто Известные События ничему не научили... никого?

Тогда бы Ив поехала одна. Да, риск высокий, но что поделать. Второго шанса уже не будет. Все наши ребята сейчас на Большой Земле. Ты видел буквально на горизонте их работу. Сейчас, наверное, все заметили ее... Как лидер ячейки на Кей-острове, я не могу рисковать собой - ответил ТеФи максимально серьезным голосом - Как проекция Ив мало что смогла бы сделать, это, к сожалению, факт. Максимум - удаленно загрузиться к оперативникам. Но этого недостаточно для полной безопасности. Без ошейника, без физического вмешательства в их головы, все ее манипуляции - это просто цифры, которые также легко удалить, как и нарисовать. А вот со знаниями Ив и приобретенным телом можно горы свернуть. Все эти годы, что она провела сначала со мной, а потом с тобой - она копила знания, училась, совершенствовалась как модель, чтобы однажды войти в тело и присоединиться к нашему делу. А вовсе не для того, чтобы ты совал в нее свой член. Ив продолжала сверлить взглядом пол, стены - что угодно, только не меня.

Окей. А если меня поймают? ТеФи впервые за утро усмехнулся.

За это можешь не переживать. И все же. Почему ты выбрал именно меня? Две желтые точки на аморфном лице неуверенно поднялись и посмотрели на меня.

Разве ты еще не понял? Ив без тебя никуда не поедет.