Везунчик Леонард. Чёрный корсар

Глава 1

Владимир Корн

Везунчик Леонард. Черный Корсар

Пролог

– Во-о-он тот кораблик идеально бы нам подошел, – задумчиво сказала Рейчел.

Я с сомнением покачал головой, но все же спросил:

– Почему ты так думаешь?

– Во-первых, он огромный! А значит, каюты в нем должны быть большие. Во-вторых, красивый, что тоже немаловажно. Ты только посмотри, как горит золотом его корма! И название у него замечательное – «Нетопырь». А самое главное, приглядела я одно платье из бархата карминового цвета… Такое, знаешь, с открытой спиной. Платье обязательно тебе понравится, потому что оно в пол. Так вот, этот корабль отлично бы с ним гармонировал! На нем всего-то и оставалось бы, что палубу в беж перекрасить.

Что представляет собой карминовый цвет, я даже спрашивать не стал – все равно не запомню. Спросил другое:

– Ну захватим мы его, а дальше что?

– Как это – что?! – изумилась Рейчел. – Поплывем негодяя Гаспара разыскивать.

Ненависть к предавшему нас Гаспару жгла мое сердце так, что местами оно успело обуглиться. Я спал и видел, что нахожу этого мерзавца, вызываю на поединок, издеваюсь над ним, точнее, над его искусством фехтования, после чего наношу сокрушительный удар, и он сносит Гаспару голову.

Иногда в мечтах вначале я лишал его всех конечностей по очереди, оставляя напоследок руку с мечом. Затем отрубал и ее, и только потом уже голову. Конечно же, оставшись без ног, человек не только не будет в состоянии сопротивляться, а умрет от потери крови. Все это так, но на то они и мечты, чтобы осуществлять в них самое невозможное.

– Так что ты о нем думаешь, Лео?

– Ну, если он гармонирует с твоим платьем, тут и думать нечего. Надеюсь только, мы не сейчас отправимся его захватывать?

– Лео, не принимай меня за дурочку! Понятно же, что нас двоих будет мало. Тем более Барри остался дома.

Барри – это наш пес. Огромный пес бойцовой породы, которому по силам справиться с дюжиной, а то и больше вооруженных людей. Но и будь он сейчас с нами, это не помогло бы.

Потому что «Нетопырь» – флагман королевского флота Виргуса и его гордость. Гигант с тремя ярусами катапульт по каждому борту. Численность его команды точно должна переваливать за полторы тысячи. И пусть мне даже удалось бы собрать достаточно головорезов, чтобы его захватить, дальше-то что? Мы же не планируем заняться морским разбоем? Нам нужно найти Гаспара, а для этого вполне сойдет и куттер.

И я со вздохом посмотрел на одномачтовый кораблик, который как раз входил в гавань Либасона. Идеальный был бы вариант! Быстрый, надежный, и для управления им необходимо всего несколько человек! Но даже их у меня не было.

Подло предав и высадив с борта пиратского галеаса посреди Илнойского моря, Гаспар не обманул нас в единственном. Для того чтобы добраться на шлюпке под парусом до Виргуса, нам потребовалось ровно десять дней.

Не самые лучшие дни в моей жизни. Когда к горечи предательства человека, которого знал много лет и считал другом, добавлялась еще и боль, связанная с потерей сокровищ. А их у нас было столько, что хватило бы безбедно прожить до конца своих дней, если и не соря деньгами на каждом шагу, то, по крайней мере, их не считая.

Прибыв на шлюпке в Виргус, поначалу мы попытались заняться привычным нам делом. Мы – это светловолосый и светлоглазый Блез Оберон, последний представитель клана Рысей. Миниатюрный Теодор Модестайн, смуглый настолько, что заслуженно получил свое прозвище Головешка. Умница, красавица, моя любовь до гробовой доски – Рейчел, которая к тому же еще и замечательный лекарь. Ну и сам я – Счастливчик Леонард. Все вместе мы – команда охотников за сокровищами Прежних. Моя команда, в которую когда-то входил и предавший нас Гаспар.

По прибытии в Виргус выяснилось, что оставшихся от Прежних руин здесь ничтожно мало, а те, что имеются, давным-давно уже вычерпаны до донышка. Словом, команда распалась. Блез решил вернуться на родину, где у него остались неоплаченные долги: ему предстояло разделаться с врагами, вырезавшими под корень весь его клан. Блез и раньше этого страстно желал, и единственное, что его останавливало, – попытка заработать денег, чтобы вернуться на родину не в одиночку, а с многочисленным отрядом. После потери сокровищ больше его с нами ничто не удерживало, и он ждал попутного корабля, чтобы добраться на нем до берегов Сагании.

Головешка, как и Блез, сутками пропадал в порту. В тавернах, где благодаря своему замечательному голосу нашел верный способ заработать себе на кусок хлеба.

Мы с Рейчел купили крохотный домик, где и проживали в лености, тратя последние деньги. Не забывали каждый вечер прогуливаться по набережной, рассматривая в гавани Либасона корабли, и мечтали, что когда-нибудь один из них станет нашим. Чтобы наконец-то заняться тем, чего нам страстно желалось, – поисками предателя Гаспара.

Словом, все было грустно.

Глава 1

– Идем домой, Лео, – сказала Рейчел. – Вечереет, скоро темнеть начнет.

– Идем.

С наступлением темноты набережная Либасона становилась местом сбора бандитов, воров и прочих подозрительных личностей, вставших на скользкий путь, который непременно приведет их на каторгу, а то и вовсе на эшафот.

– Иначе вновь в какую-нибудь историю вляпаемся, – добавила она.

И снова с ней трудно было не согласиться. Кто же мог знать, что с криминалом в Либасоне все настолько запущенно, что преступников в нем как муравьев в муравейнике? Нет, в центре, где проживает столичная знать, с ними все благополучно, но не дайте вам боги после наступления темноты оказаться в портовых районах!

На нас с Рейчел напали в первую же нашу прогулку, когда, оказавшись на набережной, мы опрометчиво решили полюбоваться заходящим в море солнцем. Их было трое, хмурых верзил, чей род занятий написан на лице. Им не повезло. Настроение у меня было препаршивейшим, и именно по этой причине Рейчел и предложила перед сном прогуляться.

Закончилось тем, что, причитая, ей пришлось приводить всех бандитов в чувство, пока я бегал кругами, желая обнаружить сообщников и отвести душу уже на них, настолько вошел в раж.

На их беду, еще не стемнело, и потому разбойники смогли запомнить меня в лицо, чтобы через пару дней, признав, напасть снова. Теперь их было уже пятеро, и им не повезло еще больше. Гулял я без Рейчел, и приводить их в чувство оказалось некому.

Ребята попались настырные. Выследив, где я живу, посреди ночи они ворвались в наш с Рейчел дом уже вдевятером. На этот раз удача им снова не улыбнулась, поскольку в доме остался ночевать припозднившийся Блез. В одиночку с ними справиться мне было бы сложно и пришлось бы их всех убить. Или выпустить запертого в чулане беснующегося пса Барри, что в общем-то равнозначно, только в крови утонуло бы все.

– Может, проще их всех «того»? – Глядя на корчащихся на полу бандитов, Блез чиркнул себя по горлу ногтем большого пальца. – Они же вам покоя не дадут.

– Блез, ну как тебе только не стыдно-то, а?! Тебе бы только убивать! – возмутилась Рейчел, одновременно вправляя на место выбитую ударом ноги челюсть одного из бандитов. Та встала на место легко. Можно сказать – привычно, поскольку бандит участвовал во всех трех нападениях и уже не впервые получал подобные повреждения. – Лео, скажи ему!

Я было собрался, когда скрипнула, пропуская Головешку, входная дверь. У Теда, по недавно появившейся традиции, на каждом плече сидели попугаи. Птицы достались ему после гибели пиратских капитанов и обитали на его плечах постоянно, отлучаясь лишь покормиться да поспать.

Поначалу из-за аллергии на птичьи перья Головешка постоянно ходил с красным распухшим носом, который благодаря размерам и крючковатости весьма напоминал птичий клюв. Обитатели портовых таверн Либасона даже прозвали его «Тед Три Попугая». Из-за носа, но и в неменьшей степени из-за манеры Головешки одеваться безвкусно и ярко.

Теодор, увидев на полу множество стонущих тел, над которыми, вправляя вывихи и накладывая шины на переломы, колдовала Рейчел, ухмыльнулся.

– Этих-то за что? Тоже небось к Рейчел приставали?

Блез покачал головой.

– Если бы они к Рейчел приставали, думаешь, так легко отделались бы? Ты что, Лео не знаешь?!

В чем-то Блез был прав. На этот раз даже от крови ничего отмывать не придется.

Незадолго до всех этих событий Рейчел решила заняться лекарской практикой. Лекарь она замечательный, но на то, чтобы заработать себе доброе имя и, как следствие, обзавестись клиентурой, обычно уходит много времени. К тому же чем представительней доктор, тем большее доверие он внушает пациентам. Чего не скажешь о молоденькой красотке, обожающей носить обтягивающие второй кожей великолепную фигурку платья, – таким доверия мало.

Рейчел, проводящая дни в безуспешном ожидании пациентов, печально вздыхала, я, как мог, ее утешал. Мол, пройдет сколько-нибудь времени, и больные, убедившись в ее компетентности, потянутся валом. Вскоре они и потянулись, правда, не валом – поодиночке.

Молодые и не очень мужчины, и каждый из них считал себя неотразимым сердцеедом. С надуманными болезнями, недвусмысленными намеками и совершенно гадкими, по моему мнению, ухмылками. Практически каждый жаловался на сердце. Разбитое вдребезги, украденное, колющее в результате несчастной любви острой болью, треснувшее по той же причине на части и так далее.

Кому-то из них хватало моего предостерегающего взгляда, кому-то – слова, а некоторым особо непонятливым пришлось объяснять, что печень в силу молодости их еще не беспокоит, но в старости будет болеть примерно так. Или, если серьезно не обращать на нее внимания, настолько, что не вздохнуть, не выдохнуть и даже не пошевелиться. Я уже твердо настроился на то, чтобы убедить Рейчел – пора с врачеванием заканчивать, когда случилось нечто, что заставило ее саму прийти к такому же выводу.

Мы с псом Барри возвращались с прогулки, по дороге заглянув в кондитерскую лавку – купить, по просьбе Рейчел, чего-нибудь вкусненького. В лавке была очередь из нескольких человек, стоять в очередях я ненавижу и потому, плюнув, пошел домой, решив солгать, что вкусненькое уже раскупили.

То, что я увидел дома, лишний раз убедило меня в мысли, что нелюбовь стоять в очередях у мужчин имеет практический смысл, ведь опоздай мы с Барри хотя бы на несколько минут!.. Пациентов на этот раз было сразу четверо, все они пьяны, а забившаяся в угол Рейчел, защищаясь, размахивала перед собой кинжалом. Признаться, в тот раз я действительно перестарался, к тому же не догадался запереть пса. Именно об этом случае Головешка и вспомнил.

– Так что произошло? Что молчите-то? – продолжал допытываться Тед.

– Они ворвались посреди ночи в дом, чтобы расправиться с Лео, – пояснил ему Блез. – Идиоты, что с них взять?

Рейчел встретила Теодора неласково.

– Головешка, тебя только за смертью посылать! Ты когда должен был прийти? И почему не купил костей для Барри?

Пес, которого к тому времени успели выпустить, чтобы он следил за порядком, при упоминании своего имени оглушительно тявкнул: все верно, где, мол, мои кости?

– Да ладно тебе сразу ругаться! – смущенно пробормотал Тед. – Забыл я, с каждым может случиться. Ну и зачем кричать? Как будто у вас накормить пса уже нечем?

Пытаясь хотя бы отчасти загладить вину перед Рейчел, он вынул из ножен кинжал и склонился над бандитом. Вероятно, чтобы отрезать показавшийся ему лишним кусок полотна на шине сломанной руки. Разбойник, похоже решив, что пса собрались кормить его мясом, попытался вскочить на ноги. Вернее, даже успел, но Барри сбил его грудью и, предупреждая, взял в пасть его голову. Пасть у пса настолько огромна, что голова поместилась полностью. Бандит замер, прощаясь с жизнью.

– Тебя ведь звать Лео? – стараясь не шевелиться, спросил бандитский главарь.

Именно ему все три нападения доставалось от меня в первую очередь, поскольку оставить врага без руководства – половина выигранного сражения.

– И?..

– Сколько?

– Чего?! – я не понял его мысли.

– Золота, естественно, не серебра же. Так сколько?

Тогда-то до меня и дошло, что он пытается купить жизнь себе и своим людям. Головешка сообразил куда раньше меня, потому что усиленно показывал мимикой: «Лео, давай поторгуюсь я! У меня получится куда лучше!»

– На этот раз бесплатно. Но в следующий – без штанов останетесь.

– Следующего раза не будет, – заверил меня главарь, а Головешка разочарованно вздохнул.

– Вот всем ты, Лео, хорош, – заявил он, едва за стонущими бандитами захлопнулась дверь. – Но что же ты раз за разом выгоду упускаешь? И что тебе мешало взять с них деньги?

– Нам бандитского золота не надо! – сказала Рейчел. – Оно нехорошее, от него кровью пахнет и смертью. Лео, правильно я говорю?!

Тут я полностью с ней был не согласен. Не бывает плохого или хорошего золота, оно всегда одинаковое. Все зависит от того, на что именно его тратить.

После того случая действительно как отрезало. Правда, и мы с Рейчел старались никого не провоцировать, возвращаясь домой задолго до наступления темноты.

Когда мы с Рейчел, некоторое время полюбовавшись «Нетопырем», вернулись с прогулки, то застали дома заскучавшего пса Барри и донельзя довольного Блеза.

– Что, наконец-то нашелся попутный корабль до Виргуса?

– Точно, Лео!

– И когда отплытие?

– Завтра уже.

– Жаль будет с тобой расставаться, – печально вздохнула Рейчел. – Хороший ты, Блез, человек, редко такие попадаются.

– И мне тоже жаль, Рейчел. Но ты же сама знаешь…

– Знаю, – кивнула она. – Давайте посидим перед прощанием. Подождите немного, сейчас накрою на стол.

Рейчел захлопотала, чтобы достойно проводить Блеза перед тем, как тот отправится в долгий и нелегкий путь на родину.

То, что вскоре в дом войдет Головешка, мы узнали еще загодя, когда он проходил мимо окон. Да и как тут не узнаешь, когда попугаи на его плечах вечно между собою ругаются? Причем не выбирая выражений, крепкими морскими словцами, которым они научились у прежних своих владельцев – пиратов. Не знаю, как Тед, но, честное слово, я бы им обоим уже головы открутил из-за их вечного шума и склок. Да и не только по этой причине.

Попугаи фактически сломали Теодору карьеру певца. У Головешки – замечательный голос. Узнав об этом, его пригласил на прослушивание один из известнейших столичных импресарио. Пение Головешки ему понравилось. Он лишь сказал:

– Немного поработать над техникой, и тебя ждет отличный контракт. А следом – если и не всемирная слава, то в масштабах королевства Виргус – вне всякого сомнения. Но с единственным условием – с попугаями ты должен расстаться.

Тому были веские причины: когда Теодор берет верхнюю ноту, оба этих чудовища начинают мычать, блеять или кукарекать. Да так заливисто, что куда там петухам! С чем связана именно такая реакция, сказать трудно, но попытка Головешки зажать им в нужный момент клювы закончилась тем, что они полностью обгадили ему одежду. Единственное, чем мне нравились попугаи Головешки, – под настроение они так и сыпали афоризмами, которых совсем уж непонятно где набрались.

– Всем привет! – еще с порога заявил Тед. Затем, взглянув на стол, который Рейчел почти полностью успела накрыть, спросил: – Праздник, что ли, какой?

– Не праздник, – грустно сказала Рейчел. – Блеза провожаем: он завтра уже уплывет.

– Но, надеюсь, перед своим отплытием нам поможет?

– Помогу, – с готовностью кивнул Блез. – А в чем именно должна заключаться моя помощь?

– Я только что из порта, – сообщил Тед.

– И?..

– Сейчас я вам такое расскажу! То, что увидел в одной из портовых таверн.

В них Головешка всегда был желанным гостем. Конечно же из-за своего голоса и репертуара. Особенно хорошо у него получалось выводить жалостливые слезливые песни. Правда, в связи с тем, что Либасон – город морской, прежний репертуар ему пришлось обновить значительно. Теперь он пел о тяжелой и полной всяких невзгод судьбе моряка, которого поджидают ураганы, пираты и кошмарные чудовища, способные заглотить корабль целиком.

Должен заметить, от предательства Гаспара Тед пострадал больше других. Если мы с Рейчел, да и Блез, сумели сохранить часть сокровищ, пусть и крохотную, то у Головешки по прибытии в Виргус оставалось лишь несколько вшитых в подошвы сапог золотых монет. Которые быстро закончились, поскольку жить он привык на широкую ногу и никогда не заботился о завтрашнем дне.

Еще один, помимо голоса, талант Теодора – его способность каким-то непостижимым образом находить руины Прежних, в Виргусе оказался невостребованным, и ему только и оставалось, что петь в тавернах. Да еще рассказывать диковинные истории, сочинять которые он был непревзойденный мастер.

– Говори, Тед, – попросил я, едва мы уселись за стол.

Тот выглядел крайне взволнованным и все не мог наколоть на вилку кусок телятины, тушенной Рейчел в вине. Правда, волнение нисколько не помешало ему залпом опустошить полный кубок вина. Зная слабость Теда к алкогольным напиткам, я отодвинул их от него подальше.

– Лео, сегодня в либасонскую гавань зашел новый корабль, – начал он.

– Какой именно? – Всего их сегодня прибыло три, и потому сразу же следовало уточнить.

– Куттер. Называется он «Звезда исчадия»…

– Как?! – перебили мы его вдвоем с Блезом.

Что за нелепое название? Хотя Головешка грамоте не обучен, прочитать бы не смог, и вполне возможно, он не расслышал с чужих слов.

Заходящий в гавань куттер я видел лично. Но расстояние было таково, что даже мне, с моим-то чудесным зрением, которое смело можно назвать даром богов, разглядеть название на борту корабля оказалось не под силу.

– «Звезда исчадия», – повторил он.

Ладно, пусть будет «Звезда исчадия».

– И что с ним не так?

– С ним-то все так. Корыто как корыто, – заявил Головешка с уверенностью бывалого матроса, хотя с той поры, когда он впервые увидел море, и полгода еще не прошло. Но, учитывая, что Тед постоянно трется в тавернах, можно смело сказать: с кем поведешься, от того и наберешься. – Не так с одним из матросов в его команде.

– И что именно?

– Лео, готов поклясться всем, что для меня свято, он один из тех, кто был тогда на галеасе!

«Тогда» – это когда Гаспар высадил нас четверых с борта галеаса посреди Илнойского моря в шлюпку.

– Не клянись – сочтется за умысел! – сказал тот из попугаев, который, казалось, навечно облюбовал себе левое плечо Головешки. Своими глубокомысленными изречениями иногда он поражал меня до глубины души. Его собрат был явно попроще. И куда более лаконичен.

– Бред! – заявил он, выискивая блох у себя под крылом.

– Ты точно уверен?!

– Точно! – Головешка потянулся было за бутылкой вина, но Блез успел ее убрать, пододвинув к нему поближе блюдо с жаренными в маринаде анчоусами. – Именно он тогда кинул под ноги Рейчел узелок с ее вещами. Я его хорошо запомнил. Да и как его было не узнать, если у него на лбу вытатуирована роза ветров? А на груди – штурвал. Или тележное колесо, не совсем понятно. В общем, это именно он!

Головешка предпринял попытку овладеть стоявшим передо мной кувшином с пивом, но безуспешно. Вместо него он получил большую глиняную тарелку с запеченным до хрустящей корочки каплуном.

Теодор слаб на выпивку. Стоит ему лишь немного пригубить, как ноги у него начинают заплетаться, а руки – плохо слушаться. Что всегда меня поражало – петь ему удается в любом состоянии. Боги бы с ним, пусть напивается – в нашем с Рейчел доме для него всегда найдется постель, где, перебрав, он сможет переночевать. Но дело шло к тому, что нам придется найти человека, у которого на лбу – роза ветров, а на груди – тележное колесо. Или штурвал. Чтобы выведать у него о Гаспаре.

– Ну, если роза ветров на лбу, какие тут могут быть сомнения! – с сарказмом сказал Блез. После чего пробормотал: – Что-то ни разу в жизни мне не попадались люди, у которых на лбу была бы татуировка розы ветров. В придачу к тележному колесу на груди. В том числе и на галеасе.

– Блез, точно тебе говорю: есть у него на лбу роза! Он все время под шляпой прячет, но однажды ее ветром сдуло. Так вот: «юг» у него почти на носу написан, и его ничем не прикрыть. Примета верная!

– Ну, коли так, нам следует поторопиться. Пока он еще не упился или в другую таверну не ушел. Или с какой-нибудь дамой в номере не уединился, – сказал я, поднимаясь из-за стола.

– В последнем случае все будет проще, – правильно заметил Блез.

– Я с вами! – заявила вдруг Рейчел. И на лице ее была написана твердость отстаивать свое решение до конца. Умру, мол, но не сдамся!

– С нами так с нами, – пожал плечами я. – Давненько мы с тобой в свет не выбирались.

Рейчел скривилась в гримаске. «Лео, – говорили ее глаза, – с тех пор как мы вместе, мы с тобой еще ни разу туда не выбирались! Или ты считаешь, вывести даму в свет – это пойти с ней в портовую таверну, где собираются пьяницы, пираты, головорезы, женщины легкого поведения и прочее отребье?»

Отчасти она права. В Либасоне мы недавно, в приличные дома нас еще не приглашали, а наведываться без них бестактно. Да и не пустят. И все же следует учесть, что, когда мы путешествовали по заселенным дикарями островам, вожди всех без исключения племен усаживали нас с Рейчел на самые почетные места. А вождь в тамошней иерархии – это если не король, то уж герцог точно.

– Только… – И я с сомнением посмотрел на ее наряд.

На мой взгляд, платье у нее чересчур обтягивающее фигуру. Сложения ей стыдиться не следует, наоборот, но не примут ли ее за какую-нибудь жрицу любви?

– Лео, – Головешка поморщился, – ничего не надо переодевать. В тавернах Либасона такие нравы, что Рейчел в своем наряде будет выглядеть той еще скромницей.

– Ну, если скромницей… тогда действительно не стоит. И все же, Рейчел, накинь на себя плащ. Все готовы? Тогда в путь.

И мы пошли.

– Чего хмуришься, Лео? – спросила шедшая со мной под руку Рейчел.

– Камешек в сапог попал.

Мне пришлось солгать, поскольку причина была в ином. Головешкины попугаи, пес Барри – добавь еще какую-нибудь обезьяну с ослом, и точно цирк на гастролях получится. Разве серьезные дела так делаются? Хотя оставлять Рейчел дома не стоило. Да, пес Барри – отличный телохранитель. Но ему даже невдомек, что увечья можно наносить дозированно. И если в дом кто-нибудь снова проникнет, по возвращении меня ждет гора растерзанных тел бандитов.

Без Головешки не обойтись. Тед один знает этого человека в лицо, к тому же в портовых тавернах он как рыба в воде. А попугаи его не бросят. Так что оставалось все принять как есть.

– В этой я его и увидел, – указал Головешка на таверну «Злобный Хью», на вывеске которой пират в алой, в белый горошек косынке и с двумя кривыми абордажными саблями хищно скалил зубы, почему-то сплошь как один – золотые. – Если он в другую еще не ушел.

– Прошу вас, милая леди, – склонился перед Рейчел в полупоклоне крепыш-вышибала у входа в «Злобного Хью». И тут же при взгляде на пса голос его посуровел: – Собакам внутрь нельзя.

– Ты Барри сам об этом и скажи, – посоветовал ему Блез.

Пес извиняюще лизнул вышибалу в щеку: мол, я же не сам приперся, за компанию, учитывай это обстоятельство. А поскольку Барри, чтобы достать, даже шею тянуть не пришлось, настолько он огромен, впечатлившийся вышибала прошептал:

– Ну ладно, так уж и быть, в порядке исключения!

Таверна встретила нас многоголосым шумом. Мы остановились возле входа, разглядывая посетителей и присматривая себе свободный стол. Таковых не оказалось, но нужного нам человека я увидел сразу – в битком набитой зале он единственный оказался в шляпе, нахлобученной по брови. Мне, с моим-то зрением, сразу удалось обнаружить у него на переносице грубо вытатуированное слово «юг», которое не смогли спрятать даже поля шляпы.

И тут на нас обратили внимание. Вернее, на Головешку, после чего зал взревел.

– Тед Три Попугая, спой! Три Попугая, давай за наш стол! – орали посетители.

Объективности ради должен заметить: к тому времени попугая Головешка напоминал мало. Нос у него уже не краснел и не распухал от близости птичьих перьев, а наряд его был весьма скромен. Простая рубаха из некрашеного полотна и такие же штаны – Тед поиздержался. Но привычка – вещь, от которой избавиться трудно, и потому его продолжали так называть по старой памяти.

– Я сюда по делам заглянул, – пояснил Тед. И после разочарованного гула добавил: – Может быть, позже спою.

– Тогда пускай твои попугаи что-нибудь скажут, – попросили из-за стола, за которым вперемешку сидели моряки и девушки, чей наряд, вернее, практически полное его отсутствие, не вызывал никакого сомнения по поводу их профессии.

– Да не вопрос. – И Головешка щелкнул пальцами у клюва того, который сидел у него на левом плече.

– Смерть нарушителям «Корсарского кодекса чести»! – немедленно завопил тот.

В кои-то веки второй попугай согласился с ним полностью.

– Смерть! – проорал он с другого плеча, и зал одобрительно загудел.

Тут-то я и заметил, что несколько посетителей таверны, выглядевшие типичными пиратами, неожиданно смутились. А ближний из них, с крюками вместо обеих рук, даже пробормотал:

– А чего сразу смерть-то? Вначале разбираться нужно!

– Да ладно тебе, Джек! – хлопнул его по плечу сосед по столу. – В чем там разбираться-то, а?! Взять даже тебя самого. Ты другим лапшу на уши вешай, что рук при абордаже лишился. Отрубили их тебе, когда ты ими в общую долю сокровищ залез. И еще легко ведь отделался!

– А тебе нос за что отрезали? – Его сосед действительно был без кончика носа. – Уж не за то ли, что, когда все брали штурмом королевский фрегат, ты в трюме спрятался? Так что лучше молчи и наливай.

Стол для нас все же нашелся. Его принесли откуда-то с кухни и установили рядом с входом. Что было удачно: нужный нам человек теперь мимо нас ни за что не проскользнет незамеченным.

Так же быстро стол заставили множеством блюд, кувшинов и бутылок. Осмотрев его и оставшись доволен, я кивнул Головешке: зови обладателя тележного колеса на груди. Или штурвала – без разницы.

Глава 2

Глава 2

Когда мне того хочется, я всегда могу принять суровый вид. Правда, Рейчел он совсем не нравится, и она называет его зверским. Но как бы то ни было, наш гость поначалу им проникся. Правда, ненадолго. Что удивительно, на его груди действительно было вытатуировано тележное колесо. Мастерски, в нескольких цветах и с тенями, но именно оно.

– Присаживайся, – указал я рукой на место напротив. – У меня к тебе разговор.

Едва тот уселся, Блез сорвал с него шляпу и сунул ему в руки. А когда тот попытался вернуть ее на место, отвесил подзатыльник. Все верно: сидеть за столом в головном уборе может себе позволить только король. Или какой-нибудь граф, когда оказался среди черни. Ну и где татуированный нашел здесь чернь? Да и он далеко не граф.

Против ожидания, лоб незнакомца, после того как тот лишился шляпы, так и остался прикрытым. Повязкой. И из всей розы ветров по-прежнему было видно лишь слово «юг» на переносице.

– Как тебя зовут?

– Юг, – ответил он.

– Логично. Помнишь меня? – был следующим мой вопрос.

– Не имею чести, – пожал он плечами.

«А ты вообще ее имеешь?» – хотелось мне спросить. Что настораживало – с того дня, когда нам не по своей воле пришлось покинуть борт галеаса, прошла всего пара месяцев. Но он утверждает, что никогда не видел меня прежде. Мне в тот миг было не до того, чтобы разглядывать лица негодяев, ведь я сосредоточился на главном из них – Гаспаре. Как же так? Мы слишком своеобразная компания, чтобы нас не узнать. Красивая девушка, попугаи, пес, наконец… Который, забравшись под стол, с таким упоением грыз говяжью кость, что треск иной раз перекрывал шум таверны. Неужели Головешка ошибается?

– Напрягись, авось и память вернется, – посоветовал ему Блез. – На вот, выпей пока.

И Блез налил ему рома. Наполнил стакан на четверть, отлично понимая, что, возможно, полного тому будет достаточно, чтобы оказаться под столом. Блез в чем-то умней меня – сообразил: если пригласил человека за свой стол, то первым долгом, будь добр, предложи ему выпить.

– Ваше!.. – сказал Юг, после чего лихо выпил ром одним глотком.

Закусывать он не стал.

– Ну так что, вспомнил?

– Не имею чести, – повторил Юг, после чего продолжил: – Может, сам подскажешь мне, кто ты есть? Длинный Бен, Пьер Мертвая Голова, Неугомонный Раск, Корнелиус Деревянная Нога? Или, не дайте боги, Черный Корсар?!

Он перечислил имена знаменитых пиратских капитанов. Благодаря Головешке я обо всех слышал. Тут-то меня и осенило: этот тип давно нас признал и только делает вид, что никого не видел прежде. И сейчас он ясно дает понять: плевать он на нас хотел, мол, не того мы полета птицы.

– Лео, может, его приложить? – Блез дернул плечом. – Не очень сильно, чтобы он говорить мог. Пусть и не сразу.

– Не надо. Надеюсь, мы и без того сумеем договориться.

– Очень я в этом сомневаюсь, – хмыкнул Юг. – Очень.

Если судить по брошенным им взглядам на тот стол, откуда Головешка его и привел, сидевшие за ним люди только и ждали знака, чтобы броситься Югу на помощь.

Особенно опасаться нам было нечего. Даже если дело дойдет до поножовщины, победа точно будет на нашей стороне. Мы с Блезом в таких делах кое-чего стоим, а пес Барри стоит нас двоих вместе взятых. Но хотелось уладить все полюбовно, поскольку Либасон мне нравился. Причем настолько, что я не имел ничего против, чтобы остаться в нем навсегда. Ну и к чему нам портить здесь отношения с властями? Ведь в случае драки без трупов точно не обойдется.

– Лео, может, на него перстнем воздействовать? Есть на нем такая комбинация камней, когда человек не может говорить ничего, кроме правды. Точно тебе говорю! – на ухо предложила мне Рейчел.

Нисколько в этом не сомневаюсь. Если он Головешку от трусости смог излечить, причем так, что тот стал храбрым до безрассудства, то развязать человеку язык перстень непременно должен быть способен. Перстень Рейчел – вещь уникальная, где каждый узор из семи драгоценных камней, которые можно варьировать по своему усмотрению, обладает чудесной способностью. Помимо того, что мой подарок Рейчел выглядит как вершина ювелирного искусства.

– Оставим перстень на крайний случай, – сказал я, весьма разозленный упрямством Юга. – И вообще, может, потанцуешь?

А почему бы и нет? Практически половина посетителей таверны, в числе которых хватало и женщин, лихо отплясывали какой-то зажигательный танец. Прав был Головешка: наряды на местных дамах куда откровеннее платья Рейчел. Так пусть же она между делом повеселится. А заодно – развяжет мне руки. Вернее, язык. Потому что в ее присутствии мне сложно будет сделать то, чего я хочу: объяснить Югу, чего стоит он, а также те люди, на чью помощь он надеется. Доходчиво объяснить, причем дело обойдется без выбитых зубов, сломанных ребер и прочих пошлостей.

Меж тем мой собеседник налил себе рому уже самостоятельно, причем полный стакан. После чего, проводив взглядом удаляющуюся фигурку Рейчел, выразительно цокнул языком, отхлебнул глоток и откинулся на стуле, вытянув ноги под столом. Отхлебнув еще, он посмотрел на меня насмешливо. Блез покосился на него, но промолчал.

– Знаешь ли ты, – начал я, – что в некоторых странах юг на картах принято обозначать сверху? И изображение всех материков, морей и океанов на них получается как будто бы вверх ногами. Это, так сказать, прелюдия к тому, что ты сейчас услышишь. Так вот, у тебя есть выбор. Я задам тебе всего пару вопросов, ты на них честно ответишь, за что получишь золотой. Причем не местной чеканки, а эпохи императора Вагринуса Победоносного. А такие монеты, как тебе должно быть известно, ценятся куда дороже нынешних. И второй вариант, намного грустнее. Если ты сейчас скажешь «нет», юг на твоем лбу тоже будет вверху, как на тех дурацких картах.

– Это означает, что Лео свернет тебе шею, – правильно пояснил Блез. – И что самое интересное, даже если вдруг произойдет чудо и я попытаюсь тебя спасти, ничего у меня не получится. Ну не получится – и все тут. А знаешь почему?

– Почему?

– Да потому что при всем желании я не успею, настолько быстро все произойдет!

В чем-то Блез был прав и не прав одновременно. Не настолько я и молниеносен. Дело в другом. Если они считают: для того чтобы свернуть Югу шею, мне понадобится тянуться через стол, то заблуждаются. Это не я буду к нему тянуться, это он сам ко мне приедет. Под столом. Нужно всего лишь дернуть за ноги, которые Юг удачно протянул в моем направлении.

– Это еще не все. – Блез разговорился не на шутку. – Возможно, ты успеешь махнуть рукой, крикнуть, и твои товарищи гурьбой бросятся к тебе на помощь… Но толку-то будет с этого! К тому времени, когда они окажутся здесь, юг точно окажется вверху.

– Живи так, как будто ты уже умер! – неожиданно заявил левый из двух попугаев Головешки, заставив моего собеседника вздрогнуть. Второй попугай ничего возражать своему собрату не стал. А их владелец, против своего обыкновения, за все время разговора не вымолвил ни слова.

Я полюбовался фигуркой отплясывающей Рейчел, отметив для себя, что, если тот смазливый тип, который все время возле нее кружится, еще раз попытается обнять ее за талию, на какое-то время разговор придется прервать.

– Ну так что мы решим? – продолжил я и, чтобы не быть голословным, положил перед Югом на стол золотой.

Чтоб тут же вскочить на ноги и броситься в гущу танцующих. К Рейчел, поскольку ее навязчивый ухажер внезапно подхватил мою подругу на руки и куда-то поволок. Когда наперерез устремилась парочка крепких парней, мне пришла мысль, что все это – звенья одной цепи: тайные знаки Юга своим собутыльникам, действия красавчика и эти двое.

Мой бросок оказался неожиданным даже для Блеза.

– Держись, Лео! – услышал я за спиной его крик в тот миг, когда второй из этой парочки после удара кулаком в грудь со стоном осел на пол.

Когда Блез оказался со мной рядом, дрались уже все посетители таверны. Что неудивительно: время позднее, выпито немало, и для общей потасовки хватило единственной искры, чем и явился мой первый удар. Правда, все происходило по-благородному: никаких ножей, стульев, лавок, только кулаки и ноги. Ну иной раз еще и зубы. Но не потому, что в «Злобном Хью» было так принято, причина оказалась в другом.

Еще в начале драки владелец заведения, вскочив на барную стойку, взревел:

– Кто схватится за нож или что-то другое, тут же получит болт между глаз!

И он не шутил, поскольку сжимал в каждой руке по арбалету. Миниатюрному, такой свободно спрячется под одеждой, но на дистанции в двадцать – тридцать шагов он вполне способен пробить лобную кость любой толщины. Я и сам приглядел подобный в одной из оружейных лавок Либасона, но приобрести его семейный бюджет пока не позволял.

Что удивительно, дрались по всему залу, но нашего стола, за которым по-прежнему сидели Головешка с Югом, все отчего-то сторонились. Хотя когда рядом находится огромный пес, который с интересом наблюдает за потасовкой, явно намереваясь в нее ввязаться, поневоле будешь держаться подальше.

С Блезом мы давно уже научились работать в паре, что кулаками, что топорами, что любым другим оружием, и потому пробиться к Рейчел нам удалось легко. Тут Блез совершил по отношению ко мне такую подлость, что я, не сдержавшись, взвыл. Именно его кулак заставил подавиться зубами того красавчика, с которого все и началось. И даже то, что он покаянно крикнул: «Прости, Лео, не смог удержаться!» – в моих глазах не извинило его нисколько.

– Сзади прикрой, – зло проревел ему я, перекидывая Рейчел через плечо и направляясь к нашему столу.

Драка к тому времени фактически закончилась, а некоторые недавние противники даже успели выпить на мировую. И лишь в дальнем углу таверны кого-то старательно колотили головой о дубовые доски стола: бум, бум, бум!

Головешка сидел за столом один.

– Где Юг?!

Тед не боец и ничем помочь бы не смог. Но сделать такую мелочь, как удержать этого человека, даже у него могло получиться. И где теперь того искать? И я, все еще с Рейчел на плече, завертелся по сторонам, тщетно пытаясь его увидеть.

– Все в ажуре, Лео, – спокойно заявил Головешка в ответ на мой зверский взгляд. – Можно вообще отсюда убираться.

– Точно можно?!

– Точнее некуда, – кивнул он. – Я все выяснил.

– Что же ты вырваться из его рук не смогла? – осторожно укорил я по дороге домой Рейчел. Весьма расстроенную испорченным платьем, подол которого была порван. – Показывал же тебе, как это делается!

Понятно, что в кулачном бою хрупкой девушке против мужчины, который и сильнее, и тяжелее, устоять трудно. Но такое и случается редко. Что в основном грозит женщинам? Что их начинают лапать, насильно обнимать и так далее. Именно от таких вещей я и учил Рейчел защищаться. Правда, наши занятия продолжались недолго и заканчивались всегда одинаково – в постели, но хоть что-то она должна была запомнить!

– Как защищаться в подобных случаях, ты мне не показывал, – заявила Рейчел.

– Как это не показывал?! – Возмущению моему не было предела. – Показывал, еще как показывал! Ну-ка вспомни: когда тебя обхватывают сзади за талию, ты должна ударить затылком в нос. А затем добавить каблуком в подъем стопы. Или в обратной последовательности, без разницы.

– Да не видела я, где у него там подъем стопы, настолько крепко он меня к себе прижимал!

– А затылком в нос почему не ударила?

– Чтобы испортить прическу?! Лео, кроме такого варварского, никаких других способов нет?

Конечно же они есть. Например, крепко ухватиться и сжать мужчине кое-что между ног. Боль возникнет такая, что отпустит любой. Правда, показать этот способ мне и в голову не пришло. Потому что и сам им никогда не пользуюсь, и Рейчел нечего хватать между ног других мужчин.

– Кроме того, я же знала, что ты меня сейчас спасешь, – продолжила она.

– А если бы не успел и он утащил бы тебя туда, где найти было бы затруднительно?! Или вообще невозможно!

– Это для Барри-то затруднительно?! И потом, на этот случай у меня вот что было приготовлено. – Рейчел продемонстрировала заколку для волос, больше всего похожую на стилет. – Она у меня всегда при себе.

Наш разговор продолжился уже дома. Правда, теперь он был общим и касался другой темы.

– В общем, так, – начал докладывать Головешка. – Поговорили мы с Югом, и вот что мне удалось выяснить. Гаспар сейчас на Терессе и в ближайшее время уезжать оттуда не собирается. И еще он готовит какую-то экспедицию. Какую именно, Юг не знает, хотя и без слов все понятно. – Тед многозначительно на нас посмотрел.

В том, что все понятно и без них, Головешка прав полностью. Стоило только вспомнить о найденной нами на одном из Диких островов пещере, где золота и прочих сокровищ вполне хватило бы, чтобы заполнить ими трюм небольшого корабля. Проблема – туда добраться, и, чтобы овладеть сокровищами, без экспедиции действительно не обойтись. Остров заселен воинственными дикарями, которые уничтожают всех пришельцев. Кому как не нам об этом знать, когда мы едва избежали гибели от их рук?

– А Эгард?

– Эгарда на Терессе нет.

Эгард был капитаном пиратского галеаса, на борту которого все и произошло. Правда, он интересовал нас мало, только в связи с Гаспаром.

– Точно Гаспар на Терессе? – засомневался Блез.

– Точнее некуда: Юг поклялся всем, чем ему свято, и даже более того. – Головешка разве что кулаком в грудь себя не стучал.

Ну, если только «более того»… тогда поверить можно. Потому что вряд ли у обладателя розы ветров и тележного колеса есть что-нибудь святое. Интересно другое.

– Головешка, и как тебе удалось его разговорить? – Блез задал тот вопрос, который интересовал и меня.

– Поначалу я все удивлялся. Когда мы остались вдвоем за столом… спрошу его о чем-нибудь, а он ответит. Опять спрошу – и снова ответ. Подробный такой. Неужели, думаю, Лео столько жути на него нагнал? И только затем догадался. Слышу, Барри под столом костью хрустеть перестал. Заглянул туда: ага, вон оно в чем дело!

– И в чем «оно дело»? – поинтересовалась Рейчел.

Головешка замялся, но и без его рассказа было понятно, в чем именно. В том, что Барри – пес и потому может себе позволить некоторые вещи, которые ни мне, ни Рейчел не к лицу. И сжимать там, где надо, он будет не пальцами, которых у него нет, а пастью. Тут у любого язык развяжется, даже у меня.

– Барри прикусил Юга, – пояснил я Рейчел, – за коленную чашечку. – А когда Головешка встрепенулся: не совсем, мол, за чашечку и даже совсем не за нее, сделал ему знак рукой: подробности будут излишними. – Кстати, а почему Юг оказался здесь?

– Ему пришлось с Терессы сбежать. Что-то у него не срослось со всей этой пиратской братией, но узнать подробности у меня не было времени. Да и к чему они нам?

Согласен, совершенно не нужны.

– Этика – основа морали! – заявил попугай на Головешкином плече.

– Вполне такую мысль допускаю, – вспомнив о безруком и безносом пиратах, кивнул я, имея в виду, что, возможно, Югу пришлось сбежать из-за чего-то подобного.

– Тересса – это сложнее некуда, – задумчиво сказал Блез.

– А что это или кто? – спросила Рейчел, которая, судя по ее виду, все еще скорбела о потере платья, которое было безнадежно испорчено.

– Пиратский остров, – важно пояснил Головешка. – На него не так-то просто попасть, поскольку живут там по законам корсарского братства и другой власти нет. Блез, тебе-то чего расстраиваться? Ты же вроде как завтра… – Теодор взглянул на окно, за которым значительно посветлело, и поправился: – Вернее, уже сегодня в Саганию отплыть собирался?

– Сдается мне, что с этим делом придется повременить, – пожал плечами тот. – Лео, ты что вообще обо всем этом думаешь?

– А что тут особенно морщить лоб? – вместо меня ответил Головешка. – Быстренько захватываем подходящий корабль – и в путь!

– Видели мы с Лео сегодня подходящий! – встрепенулась Рейчел.

«Не о «Нетопыре» ли идет речь, которому достаточно только палубу перекрасить, чтобы он прекрасно начал гармонировать с твоим платьем? – скептически подумал я. – О флагмане королевского флота, команда у которого больше тысячи человек?»

– «Звезду исчадия»? – попробовал догадаться Тед.

– Нет, он как-то по-другому назывался. Ага, вспомнила – «Нетопырь». Мы с Лео еще подумали, что для такого случая он идеально бы нам подошел.

При одном упоминании об этом гиганте неустрашимый боец Блез вздрогнул, а Головешка, который после лечения чудесным перстнем Рейчел от трусости стал, по выражению того же Блеза, смелым, как два дурака, поперхнувшись глотком вина, закашлялся. Причем настолько, что пришлось основательно огреть его ладонью между лопаток.

– Лео?.. – осторожно спросил Головешка, как только смог прокашляться.

– Рейчел пошутила, – твердо заявил я, чтобы той даже в голову не пришло мне перечить. – «Звезда исчадия» устроит нас куда больше. Только название у нее не очень.

Рейчел лишь вздохнула: мол, хотя бы раз ты меня послушался! А услышав про «Звезду исчадия», так вообще скривилась.

– Как только корабль захватим, так недолго и переименовать, – сказал Блез. – Можно, например, просто «Звезду» оставить.

– Не пойдет, – заявил Головешка. – Так неэстетично. Если оставить просто «Звезду», это слово на корме корабля сбоку получится.

– Мы его по центру перенесем. Чего тут сложного? – начал рассуждать Блез. – Буквы из листовой меди вырезаны, просто оторвать и приколотить куда надо. А лишние вообще выбросить за ненадобностью.

– Тоже не вариант, – не согласился с ним Тед. – Сразу будет видно, что буквы перенесли, потому что под буквами дерево не выгорело на солнце.

– Здравое рассуждение, – подумав, кивнул Блез. – Не знаю, что и делать. Но и прежнее название оставлять не хочется.

– А как вам такой вариант? – включилась Рейчел в обсуждение названия корабля, которого у нас не было и неизвестно, будет ли вообще. – Если из букв «исчадия» какой-нибудь другой вариант сложить? Буквы ведь одинаковой величины?

– Одинаковой.

– Ну так в чем проблема? Нет, конечно, какие-то участки останутся невыгоревшими, но они уже не так заметны. Какие будут варианты?

Первым свой выдал Головешка.

– «Звезда ясчаиди», – предложил он.

– А что это такое – «ясчаиди»? – озадаченно потряс головой Блез.

– Не знаю, – честно признался тот. – Но слово красивое и загадочное.

– И что в нем такого красивого? Или даже загадочного? – усомнилась Рейчел. – Белиберда какая-то, а не загадочность.

Блез, соглашаясь, кивнул.

– Лео? – Все посмотрели на меня.

Я лишь отмахнулся. Тоже мне, нашли чем заниматься! Для того чтобы захватить корабль, а затем отправиться на Терессу, нам понадобятся люди. Как минимум пять человек. Причем один из них обязательно должен быть опытным штурманом. Иначе мы так наплаваем!.. Ну и где их взять? Вообще-то найти можно, все-таки город портовый, но на это потребуется время, а Гаспар нас ждать не будет. Так что в любом случае начать необходимо с решения этой проблемы, а не с названия корабля.

Тем временем, перебрав все варианты и отчаявшись прийти к какому-нибудь соглашению, они снова обратились ко мне.

– Лео, – сказала Рейчел, – ничего у нас не получается. Может, все-таки что-нибудь предложишь?

– Букв добавьте.

– И откуда бы их взять?

– Из «Звезды». Попробуйте комбинировать теперь уже два слова.

Головешка звонко хлопнул себя по лбу, а Блез поморщился: решение лежало на поверхности. Как, мол, мы раньше-то не догадались?

Рейчел посмотрела на меня с обожанием. «Лео, ты мой герой!» – так и говорил ее взгляд.

И они вновь приступили к горячим обсуждениям. Рейчел вырезала ножницами из своего испорченного платья ярко-красного цвета необходимые буквы, которые двигали по столу, составляя всевозможные варианты. Это могло затянуться надолго, а мне хотелось спать.

– Все, хватит! – заявил я. – Сделаем так. «Звезду» оставим в покое, из «исчадия» выкинем две буквы, а одну из оставшихся переделаем на «у». Ту же «я», например, там меньше всего работы.

– И что нам это даст? – недоуменно спросил Головешка.

– «Звезду удачи» – вот что.

– Лео – ты гений! – восхитился Блез. – Отличное получится название!

Рейчел вновь посмотрела на меня тем же взглядом, а Головешка неожиданно обиделся.

– Мы так не договаривались! – насупился он.

Почему-то именно ему хотелось дать новое название кораблю, и Тед горячо настаивал на «Исдичаз язведа», утверждая, что оно созвучно с именем девушки, которую он когда-то любил, что непременно принесет нам счастье.

– О чем именно «не договаривались»?

– О том, чтобы одни буквы можно выкидывать, а другие – переделывать, вот о чем!

– Головешка, ты чего?! – накинулась на него Рейчел. – Ты сам подумай. «Звезда удачи» – отличнейшее название и обязательно принесет нам везение. Оно хорошо почти как «Нетопырь».

Я в названии «Нетопырь» не видел ничего хорошего, но промолчал. Вернее, сказал. Другое.

– Ну так что, всех оно устраивает?

– Да! Да! – по очереди воскликнули Блез с Рейчел, и мы втроем посмотрели на Головешку.

Тот некоторое время молчал, но затем все же кивнул, пусть и сумрачно.

– Тогда делаем так. Сейчас все ложимся спать, а как только проснемся, Тед пойдет в порт и осторожно наведет справки.

– О чем их наводить-то?

– О том, не найдутся ли желающие примкнуть к нам, чтобы захватить корабль и отправиться на Терессу. Ты в порту уже всех хорошо выучил, так что отыскать нужных нам людей тебе будет легко. Нам потребуется пять, а лучше шесть человек, и среди них обязательно должен быть опытный штурман. Справишься?

– Лео! – Головешка всем своим видом показывал: поручение настолько для него плевое, что, сомневаясь, я его оскорбляю.

– Но только действуй осторожно!

– Лео! – повторил он, поднимаясь на ноги. После чего буркнул: – И все-таки «Исдичаз язведа» было бы куда лучше! По крайней мере, значимей!

Глава 3

Глава 3

Проснулся я ближе к обеду из-за того, что снаружи раздавался звон клинков. Судя по звукам, бились два опытных фехтовальщика, что сразу исключало Головешку. И Рейчел. Рейчел исключалась еще и потому, что она спала со мной рядом.

– Лео, ты куда? – Мой резкий рывок из постели ее разбудил.

Отвечать было некогда, поскольку одним их тех двоих, кто не на жизнь, а на смерть рубился сейчас за дверью, мог быть только Блез.

– Спи, милая, я быстро! – хватая на бегу одной рукой саблю, а другой – арбалет, ответил я.

К своему удивлению, ни одного из тех двоих, кто, не замечая появления хозяина дома, продолжал высекать клинками искры, я не знал. На всякий случай я поискал тело Блеза: вдруг он где-нибудь лежит бездыханный. Но нет: буквально в следующий миг за моей спиной послышался тяжелый топот, а затем и знакомый голос:

– Лео, что здесь происходит?

– Самому бы знать.

– Лео, может, собаку спустить? – Это была уже Рейчел.

– Не надо.

Эти двое, наконец-то обратив на нас внимание, перестали пытаться друг друга убить. Оба они, сорвав с голов шляпы с пышными перьями, склонились в поклоне и начали затейливо ими размахивать.

– Капитан!.. Капитан!.. – произнесли незнакомцы по очереди, не переставая возить перьями шляп по земле.

В растерянности я посмотрел на Блеза. Судя по его взгляду, обращение относилось именно ко мне. И уж точно не к Рейчел, которая в своем шелковом полупрозрачном пеньюаре и с распущенными волосами на капитана не походила нисколько.

– Капитан, если вас одолевают сомнения, – вероятно, приняв мою растерянность именно за сомнения, сказал тот, который был чуть выше, старше и с усами, – и вам нужны рекомендации, у меня их полно.

– Должен заметить, их ничуть не больше, чем у меня. И это – в лучшем случае, – усмехнулся другой, который выглядел коренастей и младше.

Ладно, я допускаю, что внезапно стал капитаном… Но почему меня должны одолевать сомнения и какие мне нужны рекомендации?

Я уже собрался выяснить этот вопрос, когда послышался топот копыт, сопровождаемый стуком колес по камням мостовой. Вскоре показалась и карета с незнакомым гербом на дверце.

Вот она остановилась, и оттуда ловко выпрыгнул, не воспользовавшись услужливо откинутой лакеем подножкой, какой-то человек. То, что он благородного происхождения, понять можно было с полувзгляда. Одежда, висевшая на боку шпага и, безусловно, манера себя держать.

Человек оглянулся по сторонам и направился прямо ко мне. Глядя на него, я почему-то испытал некоторое облегчение. Незнакомец явно не принадлежал к тому типу мужчин, которые могли понравиться Рейчел, поскольку выглядел он как типичный столичный хлыщ.

Когда человек ко мне приблизился, повел он себя неожиданно. Вместо того чтобы представиться или, по крайней мере, поприветствовать, этот тип поочередно заглянул мне в каждый глаз.

– Отличная работа! – воскликнул он. – умели же делать Прежние, чего только ни коснись!

– Вы о чем вообще говорите?! – опешил я.

– О вашем глазе, о чем еще? Его же не отличить от настоящего!

– А что с ним не так? – на всякий случай я потрогал их оба.

На ощупь глаза как будто были в порядке. Вчера во время драки в таверне я ни по одному из них не получал. Лишь вскользь по челюсти, но на ней даже следа не осталось.

– Как что «не так»? – не меньше меня удивился собеседник. – Всем хорошо известно, что вы потеряли глаз в Трамангельской битве, когда, командуя единственным кораблем, расправились с целой эскадрой.

– Ну, если быть честным, там была не эскадра, а всего три фрегата… – не умолчал один из двух других незнакомцев, тот, что выше и с усами. – Что, впрочем, подвиг капитана нисколько не умаляет, – торопливо добавил он.

– Извините, забыл представиться. Знаете, волнуюсь, все-таки не каждый день!.. Виконт Антуан дю Эскальзер.

– Счастливчик Леонард, – машинально ответил я.

– Удачный псевдоним! – кивнул виконт. – Звучный. А главное – практически не вызывает ассоциаций с вашим подлинным именем. Все-таки у Леонарда и Леопольда мало общего.

Изнутри дома раздавался звон посуды. Рейчел, исчезнувшая при появлении виконта, чтобы переодеться, накрывала на стол. Звон то и дело прерывался, что явно свидетельствовало – она внимательно к нашему разговору прислушивается.

Я обвел взглядом всех троих. Вопрос: «Господа, так кто же я такой?» – с нескольких попыток мне удалось намертво прикусить уже на кончике языка, ибо, несомненно, он станет лишним. И все же необходимо было внести ясность. По крайней мере, для себя. За кого все эти люди меня принимают? И я уже почти придумал, с чего начать осторожный опрос, когда вновь случилась помеха.

На месте кареты виконта, которая с гиканьем успела умчаться, остановилась грузовая телега с впряженной в нее парой ломовых лошадей, что, несомненно, свидетельствовало о тяжелой поклаже.

Вместе с ней прибыли и несколько человек. Если быть точным – шестеро. Все они были крепкого телосложения, а по бляхам на груди и кожаным передникам не составляло труда догадаться о роде их деятельности – грузчики. Так оно и оказалось. Подхватив с телеги самый большой сундук, а их там было достаточно, все шестеро на подгибающихся ногах понесли его в нашу сторону, чтобы поставить у ног виконта и утереть красные, лоснящиеся от пота лица, настолько груз оказался тяжел.

– Что это? – указал я на сундук взглядом.

– Оборудование, – кратко ответил виконт, после чего объяснил уже подробно: – Знаете, э-э-э… господин Счастливчик Леонард, я ученый. Нет, мне хорошо известны тонкости стрельбы из арбалета, лука, катапульты, баллисты, а мой уровень в фехтовании весьма и весьма высок, так что обузой я не стану в любом случае. Но основное мое призвание – это наука. Причем в широчайшем спектре ее направлений. Тут и теология, и алхимия, и механика, и математика, и астрология, и астрономия, и философия, и арахнология. А также многое, многое другое. За исключением медицины. Не люблю, знаете ли, вида крови. – Тут его сильно передернуло.

«Ну и к чему тебе все твои навыки в фехтовании? – скептически подумал я. – Ведь оно подразумевает собою средство в кратчайшие сроки пустить противнику как можно больше крови». И еще я успел обратить внимание на то, что, когда виконт произнес «астрономия», оба прибывших перед ним господина значительно поскучнели.

– Так вот, в сундуке сложено научное оборудование. Безусловно, не все, а только необходимое. Остальное мне, к своему глубочайшему сожалению, пришлось оставить дома. В других сундуках, – опережая мой вопрос, продолжил объяснения виконт, – писчие принадлежности, астрономические и навигационные приборы, включая астролябию новейшего образца. А также небольшая библиотека в триста томов, с которой мне будет больно расстаться даже на непродолжительное время. Чтобы до конца внести ясность: я льщу себя надеждой занять на вашем корабле должность навигатора, – наконец-то пояснил он.

Тут два прежде него прибывших господина погрустнели окончательно. Причем настолько, что молча развернулись и уныло пошли прочь, уступив дорогу грузчикам, которые несли уже четвертый сундук. Поскромнее в размерах и, несомненно, куда более легкий.

– Лео, господин дю Эскальзер, Блез, – в дверях появилась успевшая переодеться в нарядное платье и даже соорудить прическу Рейчел. – Не угодно ли по чашечке кофе?

– Из рук такой очаровательной женщины я приму и чашу с ядом! – напыщенно произнес виконт, надолго припав губами к ее пальчикам.

– Тогда прошу к столу, – нимало не смутившись, ответила Рейчел.

Перед тем как войти в дом, когда Рейчел и Блез в нем уже скрылись, виконт придержал меня на пороге, явно желая что-то сообщить или попросить не при других.

– Господин Счастливчик Леонард…

– Может, обсудим все за столом, господин дю Эскальзер? – предложил я. Какие у меня могут быть секреты перед своими? – И еще. Очень вас прошу: называйте меня просто Леонардом.

– Тогда и вы меня – Антуаном.

– Договорились.

– И все же. – Виконт помялся. – Леонард, когда мы с вами будем оставаться наедине, позвольте хоть изредка называть вас настоящим именем – Черный Корсар, – после чего заговорщицки подмигнул.

«Несомненно, это работа Головешки», – спотыкаясь на ровном месте, подумал я.

Едва войдя в дом, спросил у Блеза:

– Кстати, а где Головешка?

– Тед упылил в порт, едва только рассвело, – ответил он, что только подтвердило мои подозрения.

– Присаживайтесь, Антуан, – указал я виконту на то место за накрытым столом, где ему непременно будут бить в лицо из окна лучи солнца.

Не из предосторожности – из трезвого расчета: почему-то все праздничные платья Рейчел сильно декольтированы.

Разговор за столом задался сразу. Правда, больше всего общались между собой Рейчел и виконт, причем на васнийском языке. Он принят среди знати и потому мне знаком плохо, но не настолько, чтобы не понимать, о чем идет речь, и сразу же, если виконт начнет с Рейчел заигрывать, не поставить его на место. Подозреваю, что Рейчел о моих знаниях не ведает. Но не потому, что я от нее утаиваю, просто разговор на эту тему ни разу не заходил.

Словом, мы вполне мило общались, когда Блез, занявший место за столом так, чтобы на всякий случай видеть место в саду, где были сгружены сундуки виконта, внезапно не воскликнул:

– Головешка, где же ты был, когда боги мозги раздавали!

Привлеченные его загадочной репликой, мы, не исключая виконта, которого заинтриговала наша реакция, дружно бросились к окну.

На наш с Рейчел скромный домик надвигалась целая толпа, состоящая сплошь из мужчин, чей род занятий угадать было чрезвычайно легко: все они просоленные морскими ветрами моряки. Мне, с моим замечательным зрением, несложно было разглядеть в глазах многих из них надежду. Но попадались и такие, чей взгляд был полон скептицизма.

«И уж не связано ли это с тем, что виконт назвал меня Черным Корсаром?» – мелькнула в голове мысль, которую мне так и не удалось отогнать.

Впереди всех важно шествовал Головешка. Лгу. Первой бежала наша приходящая служанка Мэри. Молоденькая девчонка, только вступившая в ту пору, когда девицы начинают обращать внимание на мужчин, она то и дело испуганно оглядывалась.

– Что бы все это значило? – недоуменно протянула Рейчел. И тут же догадалась: – Головешка ведет кандидатов в матросы на нашу «Звезду удачи»! Но зачем их так много?!

– Это у него нужно спросить, – буркнул Блез. – Кстати, теперь я начинаю догадываться, что значит для этого тупицы понятие: «В обстановке строгой секретности».

– И что же? – поинтересовалась у него Рейчел.

Ответить Блез не успел, поскольку в дом вбежала запыхавшаяся Мэри.

– Сюда идут какие-то люди! – сообщила она. – Много, очень много людей! И почти у всех есть оружие! Господин Леонард, вы же скажете им, что я совсем ни при чем, что бы все это ни значило?

Ответить мне не удалось, поскольку виконт Антуан внезапно обеспокоился.

– Черный… э-э-э, Леонард, надеюсь, я был убедительным и успел застолбить на вашем корабле место навигатора?

Вероятно, виконт был взволнован настолько, что начал пользоваться простонародными выражениями. Что в общем-то было понятно. Я всячески стараюсь избегать в повседневной жизни крепких оборотов, которые Рейчел почему-то называет идиоматическими. Вероятно, потому что в силу воспитания значения некоторых из них ей непонятны. Так вот, когда я сильно взволнован, что бы ни пытался сказать, из моей глотки вылетают они, и только они.

– Успели, Антуан.

В качестве навигатора виконт дю Эскальзер устраивал меня полностью. То, что он не любит крови, смущать не должно. Находиться рядом с образованным человеком будет и приятно и полезно, а с остальным как-нибудь разберемся и без него.

Едва ввалившись в дом, Головешка заявил:

– Лео, часть кандидатов пришла со мной. Другая подтянется ближе к вечеру, чтобы ты успел разобраться с этими и выбрать достойных.

Он выглядел уставшим и весьма довольным собой.

– Головешка, тебе налить кофе? – предложила Рейчел.

– Кстати, замечательный на вкус кофе! Редко мне приходилось пивать подобный! – тут же принялся нахваливать и его и хозяйку виконт Антуан.

Головешка лишь отмахнулся:

– Некогда! Вначале нужно неотложные дела решить! – и тут же поправился: – Извини, Рейчел. Нисколько не сомневаюсь в том, что кофе действительно замечательный, но сейчас действительно не до него.

«То-то же! – подумал я. – Это ты от Барри будешь так небрежно отмахиваться. Но не от девушки, которую я люблю!»

Вообще-то он не такой тупица, как может показаться вначале, и потому единственного моего строгого взгляда было достаточно, чтобы он осознал свой проступок и, проникшись им, принес извинения. А за стенами начал шуметь народ.

– Они же мне все цветочки в саду затопчут! – забеспокоилась Рейчел.

Она успела их насажать с помощью Мэри множество, едва мы только приобрели дом.

«Уже затоптали», – мрачно думал я, за шиворот оттаскивая Головешку в дальний угол комнаты, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Правда, когда к нам подошел Блез, отгонять его не стал.

– Тед, ты зачем сказал им, будто я Черный Корсар?! – Мой разговор начался без всяких там экивоков.

– Лео! – Глаза Теодора были полны искреннего недоумения. – Ну а что еще мне оставалось делать?! Сказать, что команду набирает пусть и легендарный, но у себя на родине, в Андлавии, охотник за сокровищами Прежних Счастливчик Леонард? Ну и многие бы откликнулись на этот призыв? Ведь здесь, в Гирусе, о тебе никто даже не слышал.

Заявляя о том, что в Андлавии я легендарен, Головешка здорово хватил через край. Правильней было бы сказать – известный. Или даже – широко известный. Но никак не легендарный. Потому что если о моей персоне и ходят легенды, то мне слышать их не доводилось. Хотя чего удивительного, если Тед зачастую путает значения слов, а то и вовсе о них лишь догадывается.

Черный Корсар в этих краях – личность действительно легендарная. Ну и как мне теперь с этим жить? Благо он не назвал меня еще одной местной знаменитостью – пиратом Одноглазым Змеем. Одноглазый Змей Лео! Или Лео Одноглазый Змей.

– Мог бы что-нибудь и попроще придумать.

Тот возмутился снова:

– Лео, а не ты ли учил меня, что всегда следует идти по пути наименьшего сопротивления? Ну и как проще всего было по нему пойти? То-то же! Назвать тебя Черным Корсаром! Правда, невозможно было предположить такой ажиотаж. Верно я говорю? – обратился он к тому попугаю, что был умнее, для надежности щелкнув пальцами. Попугай лишь презрительно фыркнул и, против своего обыкновения, промолчал. Промолчал и второй, мало того – он повернулся задом.

– Ну а дальше-то что было? – спросил Блез.

– Я сказал парочке хороших знакомых с «Беглеца»: так, мол, и так, Черный Корсар набирает команду. Что из всего этого получилось, видите сами, – развел он руками.

– А еще кому-нибудь говорил? – задал я вопрос, от ответа на который зависело так много.

– Как будто бы нет. Ты же не раз повторял: хочешь сделать ложь убедительной, постарайся, чтобы она прозвучала из чужих уст. И тогда тебе останется лишь многозначительно молчать. Именно так я и сделал. А затем, когда ко мне стали подходить желающие, объяснял им: пусть они поговорят с тем, о ком именно идет речь.

Вообще-то тогда наш с Головешкой разговор шел совсем не о лжи, но сейчас на такие тонкости обращать внимание было некогда. Рев потенциальных сообщников Черного Корсара за стенами дома нарастал, и его уже нельзя было игнорировать.

– Придется выйти, Лео, – сказал Блез.

– Придется, – вздохнул я.

И уже направился к выходу, когда за рукав уцепился Головешка.

– Лео, у тебя обязательно все получится! – зачастил он.

– Что именно?

– Выдать себя за Черного Корсара. Только для пущей достоверности необходимо надеть вот это, я ее специально приготовил. – Тед рывком извлек из кармана наглазную повязку, полностью испещренную черепами и скрещенными костями. – У Черного Корсара одного глаза нет, я узнавал.

Себе на лоб надень, пират недоделанный!

Я отодвинул его руку.

– Обойдусь.

Толпа на улице продолжала шуметь, теперь уже требовательно.

– Как «обойдусь»? – ужаснулся Головешка. – Они же не поверят!

И правильно сделают.

– Хотя бы усы прицепи, – продолжал настаивать он.

Машинально я провел по тщательно выбритому накануне вечером лицу. Рейчел на нем не нравилась любая растительность, да и мне она только мешала.

– Ну и как я их себе прицеплю? Они что, под ногами валяются? Поднял и прицепил? Сходи скажи им, – указал я на дверь, – чтобы они подождали пару недель, а лучше месяц, пока у меня усы отрастут.

– Можно их у Блеза как-нибудь отодрать. – У Блеза действительно имелись усы. Пышные такие, но светлого, почти белого цвета. Как и его волосы. – Только их нужно будет покрасить, – развил свою мысль Головешка. – Сажей, что ли?

Блез сжал свои усы в кулаке. По его виду было понятно, что расстаться с ними ради общего блага он не против, только как это сделать? Не отдирать же их вместе с кожей?

– Может, мне их сразу сажей нарисовать? – усмехнулся я.

– Неправдоподобно получится, – закрутил головой Тед.

– Ладно, ждите меня здесь, я пошел. И не забудьте дверь за мной запереть. Да, и на всякий случай поднимитесь на второй этаж.

– А это-то еще зачем? – изумился Головешка.

Эх, Теодор, Теодор!.. Ты даже отчасти не представляешь, в какую историю всех нас втравил! Если Черный Корсар пользуется такой популярностью и уважением, как все эти люди должны отнестись к самозванцу? Правильно, единственный вариант – открутить ему голову. После чего они захотят покончить и с его сообщниками. Так вот, на втором этаже будет проще обороняться до прибытия городской стражи. По крайней мере, я надеюсь на то, что когда-нибудь она да прибудет. Ведь ее непременно должно заинтересовать такое скопище людей.

На прощанье я ласково улыбнулся Рейчел. Главное, чтобы она не пострадала.

Блез сунулся было следом, но получил от меня строгий наказ:

– Ты остаешься здесь. И отведи всех на второй этаж. Кстати, виконта тоже.

Виконт - жертва недоразумения, но успеет ли он хоть что-то объяснить, когда вся эта свора ворвется в дом?

Уже на пороге за спиной я услышал слова Головешки:

– Действительно, Рейчел, налей мне, пожалуйста, кофейку!

И голос у него был таким, как будто его переполняла гордость, настолько ловко он все устроил.

Первым, что я увидел на улице, была группа городских стражников, державшаяся особняком от всех. И я уже успел обрадоваться, когда обратил внимание на выражение их лиц. Выглядели они совсем не так, как должны бы. Вообще-то стражники должны быть мрачными, суровыми и решительными: вы, мол, можете здесь толпиться и галдеть, покуда вам не надоест, но, как только, совершив противоправное действие, переступите грань, так сразу же мы вами и займемся. Но нет – стража поглядывала на меня со смесью восторга и робкой надежды.

В то, что они заявились арестовывать внезапно объявившегося в Либасоне Черного Корсара, мне верилось с трудом. С пиратами так сразу и не разберешься. Они, как и наемники, могут оказаться на любой стороне, причем не единожды. Сегодня у пирата – каперский патент, делающий его союзником одной стороны, но завтра переманит его к себе и выдаст свой другая. И боги только знают, на какой именно стороне был Черный Корсар в последнее время. Если он вообще существовал, что тоже могло случиться: чересчур легендарная личность, чтобы верить в его существование.

Толпа, поначалу встретившая меня восторженным ревом, тут же умолкла и начала перешептываться. Что-то явно пошло не так. Наконец вперед выступил один из пришедших, бородач с меня ростом, то есть высокий. Да и в плечах он, пожалуй, нисколько не уже, а то и шире будет. Лицо его, до лба скрытое яркой косынкой, пересекал шрам, а в левом ухе сверкала обязательная золотая серьга. Мол, когда волны выбросят на берег мертвое тело ее владельца, серьга станет оплатой, чтобы тело похоронили в земле и выпили за упокой души. Головешка, когда решил стать пиратом, сразу две серьги начал носить, пока не пропил их обе.

Бородач оценивающе оглядел меня с головы до ног, хмыкнул, сплюнул, после чего презрительно произнес:

– Ты, что ли, Черный Корсар?

Ничего удивительного. Легенды о Черном Корсаре ходят уже добрых два десятка лет. И в случае со мной мне следовало бы начать топить купеческие корабли еще в пятилетнем возрасте, иначе не сходится.

– Нет, – посмотрев в сторону гавани, сказал я. – К тому же никогда его не видел. Да и слышал о нем самую малость.

– Так почему же ты себя за него выдаешь?! – ухватившись за рукоять кривой абордажной сабли и гневно тараща глаза, взревел мой собеседник, а толпа его поддержала.

– Когда это я за него себя выдавал? – в свою очередь, поинтересовался я. – Кстати, саблю даже вынимать не вздумай! Иначе догадайся, куда я тебе ее засуну. Причем далеко не уверен, что рукоятью вперед, – сложный эфес сабли, по замыслу ее создателя, должен был полностью закрывать кисть, и такая мысль напрашивалась.

Бородач от моей наглости широко разинул рот, а толпа за его спиной ахнула. И я, пользуясь наступившей тишиной, собрался уже сказать то, что задумал, когда произошло неожиданное. Дверь со стуком распахнулась, и в проеме возникла Рейчел.

– Лео! – еще с порога закричала она, и крик ее был полон отчаяния.

Я непроизвольно поморщился. Блез должен был увести ее на второй этаж, так почему же этого не произошло?

– Лео! – продолжила Рейчел, бросаясь ко мне. Затем, уцепившись мне за руки и заглядывая в глаза, зачастила: – Прошу тебя, даже заклинаю: не надо их всех убивать! Постарайся вообще никого не убить! Я верю, у тебя обязательно должно получиться! По крайней мере, в последнее время получалось же?!

Вообще-то никого убивать я и не собирался. Но если бы дело действительно дошло до схватки, в лучшем случае мне удастся забрать с собой десяток человек, да и то сомнительно. А уж всех сразу точно не получится. Их тут даже на беглый взгляд сотни три будет.

Пес Барри, который выскочил из дверей вслед за моей подругой, радостно носился вокруг нас с Рейчел кругами. Все верно: утром выгулять не получилось, ну а затем уже было не до него. Проносясь в очередной раз мимо толпы, он на кого-то рыкнул. Такое с ним случается: не понравится ему кто-то – и все, тому даже лучшими костями пса не задобрить. От рыка Барри назад подалось сразу несколько человек. Что тоже объяснимо: попробуй пойми, к кому именно такая реакция относится, если скорость у Барри не хуже чем у гончей.

– Обещаешь?! – Рейчел заглядывала мне в глаза с такой надеждой, что слова у меня вырвались сами собой.

– Обещаю, – и торопливо добавил: – По возможности.

Лгать любимой женщине не хотелось, но, если попытаются убить меня, мне что, стоять сложа руки?

– Ну, хоть так пообещал, – вздохнула Рейчел. – Барри, пойдем домой, – позвала она пса. Затем обратилась к толпе поклонников Черного Корсара: – Парни, вы, главное, его не провоцируйте: должно обойтись!

Толпа ошарашенно молчала. Я, кстати, тоже. Не менее ошарашенно, хотя старательно не подавал виду. Потом снова обратился к бородачу, перед этим еще раз посмотрев на выход из гавани.

– Так когда и где я выдавал себя за Черного Корсара? Что-то не припомню такого.

– Ну… – замялся он, но голос его тут же окреп. – Сам ты, может, себя за него не выдавал, хотя и с этим разобраться надо, но Тед Три Попугая действовал от его имени.

– Что, он подошел к тебе, так и сказал: идите, мол, все за мной – Черный Корсар набирает команду?

Наступил скользкий момент, когда мой план мог рухнуть, как карточный домик от

сквозняка, ворвавшегося в распахнутое настежь окно.

– Не совсем так. Об этом нам поведали Рик с Нагелем. А им уже Тед Три Попугая сказал.

– И кто это – Рик с Нагелем?

– Марсовые с «Беглеца».

Корабль этот, распустив паруса, покидал гавань Либасона.

Недаром же я все время туда поглядывал. А уж с моим-то чудесным зрением даже на таком расстоянии прочитать название корабля не представляло особой сложности.

– И где эти Рик с Нагелем, которые могут подтвердить твои слова?

Тут наступил еще более скользкий момент. Уверенности в том, что эти двое ушли в море, не было никакой. Могло ведь случиться и так, что они выступят из-за спин других, и тогда настанет время их очной ставки с Головешкой. Или окажутся совсем рядом: в лицо-то я их не знал!

– Их нет: оба они ушли в рейс.

– То есть подтвердить некому? А Тед Три Попугая что-то говорил о Черном Косаре, когда вел вас сюда?

«Если он это сделал, возможно, свое слово перед Рейчел сдержать мне вряд ли удастся: прибью его за длинный язык!» – подумал я.

– Что-то он говорил, но разобрать было нельзя: орали все сильно.

Пока все шло как надо и оставались сущие мелочи.

– Ну и о чем тогда вообще разговор? Каким-то двум баламутам с «Беглеца» взбрело в пьяную голову, будто я Черный Корсар, но вы-то здесь люди все умные! Так почему же вы сразу приняли их слова на веру?!

Толпа безмолвствовала, переглядываясь. Пока наконец один из них, безносый, которого я видел в таверне «Свирепый Хью», не спросил:

– Получается, люди тебе не нужны?

– Почему это не нужны? Люди-то как раз мне и требуются, – ответил я, подумав: «Вот у тебя шансов точно нет».

– И ты собираешься захватить с ними корабль?

– Собираюсь, – кивнул я.

«Только теперь это будет сделать куда сложнее».

– А затем отправиться с ним на Терессу?

– Все верно.

– После чего организовать экспедицию на Дикие острова за сокровищами капитана Зосима Рыжая Борода?

Не уверен, что сокровища спрятаны им, но в моих планах на ближайшее будущее есть и такой пункт. Сразу же после пункта «оставить Гаспара без головы». И я кивнул.

Большая часть людей смотрела на меня с сомнением: стоит ли доверять жизнь не известному никому человеку? Другая, пусть и малая, готова была рискнуть. Но ведь и мне много людей не надо. Настало время с ними поговорить, остальные пусть убираются.

Все испортил проклятый виконт Антуан дю Эскальзер.

Глава 4

Глава 4

– Господа! – едва показавшись в дверях и привлекая к себе внимание, начал он, хотя многих из собравшихся в нашем крохотном садике иначе как отребьем назвать было нельзя. – Господа!

Я смотрел на него с некоторой опаской: неизвестно, что он выкинет.

– Если кого-то из вас разбирают сомнения, что этот человек, – виконт плавным, едва ли не величавым движением указал на меня, – не является Черным Корсаром, вынужден горько разочаровать. Это именно он, в чем могу поклясться своей дворянской честью! – Дю Эскальзер некоторое время слушал наступившую тишину, после чего продолжил: – Как это понятно по одному моему виду, я ученый.

«Вот это-то как раз и непонятно. С виду ты обычный бездельник-дворянин, который беспечно спускает доходы от своих имений на всяческие развлечения. Хотя бы бороду для солидности отпустил, лорнет или монокль себе завел и не одевался бы, как хлыщ», – думал я, и больше всего мне хотелось взвыть.

Ну кто его просил вмешиваться в тот миг, когда мне полностью удалось взять ситуацию под контроль?! И зачем он клянется в том, что абсолютно не соответствует действительности?!

– Так вот, – продолжил виконт Антуан, – я успел изучить все доступные материалы, а также переговорить с теми, кто знал Черного Корсара лично, – тут я снова удостоился от виконта указующего движения головы, – и никаких сомнений у меня не осталось. Ну а в том, что Черный Корсар старательно пытается скрыть свое настоящее имя, ничего удивительного нет. Нисколько не сомневаюсь: для этого у него имеются весьма веские причины.

Толпа продолжала молчать, переваривая услышанное, пока один из пришедших наконец прервал паузу.

– Что-то он слишком молод для Черного Корсара, – засомневался он. – С виду – сопляк еще совсем.

Стой он хотя бы парой шагов поближе, не миновать бы ему за «сопляка»! Но он находился за спинами других, и потому я лишь хорошенько запомнил его лицо. На будущее.

– А тебе сколько лет? – спросил виконт Антуан.

– Сорок два.

– Странно, с виду и все шестьдесят можно дать.

Толпа вокруг издевательски заржала, что отчасти умерило по отношению к нему мой гнев.

– Жизнь, вероятно, у тебя тяжелая была? – сочувственно спросил дю Эскальзер.

– И не говорите! – вздохнул его собеседник.

После чего попытался объяснить, насколько именно, но никто его не стал слушать: все смотрели на виконта.

– И потому спрашивается, – начал развивать свою мысль Антуан, – если человек может выглядеть на двадцать лет старше, так отчего не могло бы произойти и наоборот?!

«Да уж! – подумал я. – Нелегко, наверное, виконту с таким образом мышления быть ученым! Или наоборот – легко. Вы мне еще в зубы загляните: лошадям именно так возраст определяют».

Но для других этот довод оказался убийственным. Они переглядывались между собой, как будто говоря: «Ну почему такая простая мысль не пришла в голову нам самим? Вот что значит ученый человек! Нам до него еще умнеть и умнеть!»

– Черный Корсар! Черный Корсар! – начал выкрикивать какой-то недоумок.

Другие на него зашикали: молчи, мол, ведь тот желает оставаться инкогнито! А ближайший из них заговорщицким шепотом спросил у меня:

– Черный Корсар, так тебе действительно нужна команда?

– Нужна, – обреченно вздохнул я. От судьбы не уйдешь. А она такова, что быть мне отныне какое-то время Черным Корсаром, хочу я того или нет. – Но в данный момент обстоятельства сложились таким образом, что мне потребуется всего дюжина человек. Лучших!

Вообще-то я рассчитывал обойтись меньшим числом людей. Поначалу из-за того, что и их найти казалось мне целой проблемой. Сейчас же передо мной стояло несколько сот человек, которые глядели с такой готовностью, что прикажи я им – и все они за мной последуют, не спрашивая, куда и зачем. Помимо того вскоре должна подойти и другая партия, о которой ранее упомянул Тед. Получалось, что при желании я смог бы набрать полноценную команду какого-нибудь галеона. Беда была в том, что всю эту шатию придется кормить из собственного кармана, поскольку пиратствовать в мои планы не входило совсем. И потому мне нужна была именно дюжина.

– Всего-то двенадцать человек! Совсем как при Асувайсе! – почему-то обрадовался после моих слов виконт.

– При каком еще Асувайсе? – с подозрением спросил я.

– Это когда вы, сбежав с каторги с несколькими висельниками, сумели захватить груженный слитками серебра молуганский пинас. Затем еще один, а потом и следующий. Так что к концу недели под рукой у вас была уже целая эскадра.

Упоминание о каторге заставило вздрогнуть. Человек, за которого меня все принимали, явно заслужил провести на ней несколько жизней сразу. Вполне возможно, в том числе и в Виргусе, на территории которого мы находились.

– А-а-а! Ну да, что-то вроде того. – Ну а что мне оставалось ответить?

Мое неведение о делах Черного Корсара было принято с пониманием. Еще бы: когда у тебя за плечами – столько славных дел, мыслимо ли удержать в памяти не самое значительное из них?

– Черный Корсар, – по-прежнему шепотом поинтересовался все тот же человек, – когда ты начнешь подбирать себе людей?

– Так! – громко обратился я ко всем сразу. – С этого мгновения прошу вас всех называть меня Счастливчиком Леонардом!

Все понимающе закивали, и лишь один из них как будто для себя лично пробормотал:

– Что-то я сомневаюсь, чтобы Черный Корсар стал бы кого-нибудь и о чем-нибудь просить.

Вот тут-то и настала пора моей маленькой мести, поскольку говорившим оказался тот, который не так давно назвал меня сопляком. Вероятно, нервничал я все же больше, чем казалось, потому что затрещина получилась настолько сильной, что ноги моего обидчика оторвались от земли, а сам он некоторое время летел над нею, чтобы приземлиться в клубах поднявшейся пыли.

Толпа одобрительно загудела, а кто-то даже произнес:

– Чувствуется рука самого Черного Корсара! – но, нарвавшись на мой все еще зверский взгляд, тут же поправился: – Самого Счастливчика Леонарда, я хотел сказать.

И все бы ничего, но Рейчел наблюдала за происходящим в ее садике из окна. Иначе как можно объяснить тот факт, что она снова показалась из дверей, крича на бегу:

– Лео, ты же мне обещал никого не убивать!

Правда, кинулась она не ко мне, а к пострадавшему, который продолжал лежать на земле.

– Она у меня лекарь, – объяснил я, чтобы не возникло недопонимания, с беспокойством наблюдая за тем, как Рейчел пытается привести мужчину в чувство: уж не перестарался ли?

Но нет, когда подруга поднесла пострадавшему к носу флакончик с нюхательной солью, тот оказался на ногах так, будто его вверх подкинули, и даже замахал перед лицом руками. Все верно: Рейчел и лекарь замечательный, и снадобья у нее чудодейственные.

– Счастливчик Леонард, так когда же мы приступим? – нетерпеливо спросил тот, что еще недавно пытался ухватиться за саблю. – Чего откладывать-то?

Тут я, не подозревая о последствиях, принял, как мне тогда казалось, мудрое решение.

– Не сейчас.

– А когда?

– Встретимся этой ночью ближе к рассвету за городской чертой у развалин старой часовни. Там и поговорим.

Нет, ну а что? Во-первых, мне нужна была отсрочка, чтобы привести мысли в порядок. Во-вторых, необходимы надежные люди, на которых можно положиться. Как бы я ни был умен, определить таковых на глаз, учитывая, что пиратская специфика мне неизвестна, у меня не получится. И, действуя таким образом, по крайней мере, отсею из числа претендентов пьянчуг. Развалины часовни находятся далеко, время мною назначено позднее, и добраться туда к урочному часу они уже будут не в состоянии.

– А… – попытался было кто-то задать еще вопрос.

Пришлось повести себя так, как, по моему мнению, и поступил бы Черный Корсар. Повернувшись ко всем спиной, я зашагал к дому, не забыв через плечо бросить:

– Я все сказал.

– Нет, как все-таки тяжело общаться с людьми малообразованными! – уже за столом, за который мы вновь уселись, сетовал виконт Антуан. – Вобьют себе в голову какую-нибудь дурь, и попробуй-ка ее оттуда выбей! Но все же, несомненно, прав был тот мыслитель, который утверждал, что просвещение необходимо внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития.

Головешка, который собой малообразованность воистину олицетворял, поскольку читать не умел, а вместо подписи всегда ставил крестик, кивал с умным видом. Попугай на его левом плече, прикрыв один глаз, внимательно виконта слушал. Как мне показалось – с иронией.

Другой попугай занимался любимым занятием – дразнил Барри. Пес улегся на полу напротив двери, на своем привычном месте. Попугай же, волоча за собой одно крыло, которое якобы у него сломано, прохаживался перед его носом. Раз, другой, третий… приближаясь к Барри все ближе. Наконец пес делал вид, что сейчас его схватит, для чего щелкал пастью. Довольный попугай, у которого крыло вдруг оказывалось целым, взлетал на сундук.

Раньше он взлетал на комод, но теперь для этой цели использовал принадлежащий виконту сундук. Тот, что был неимоверно тяжел. Перед тем как претенденты в команду Черного Корсара удалились, дю Эскальзер заставил их перенести свой багаж в дом. Сундуки поставили практически у входа, а самый тяжелый из них – и вовсе перед ним. В образовавшуюся узкую щель едва можно было протиснуться.

Отчасти в этом был виноват Барри, который поглядывал на носильщиков с такой подозрительностью, что тем не хватало духу отнести вещи подальше, но и о весе сундука не стоило забывать.

«Ох и принесут же они нам еще проблем!» – подумал тогда я, не подозревая, насколько окажусь прав впоследствии.

– В этом вы абсолютно правы, господин виконт: тяжело иметь дело с такими людьми, – отрывая меня от размышлений, сказал Головешка.

На него одновременно скептически посмотрели двое: Блез и сидевший на плече попугай, но оба промолчали.

– Но не будем о грустном, – ответил виконт. – Черный… кхм… Леонард, у меня к вам просьба.

– В чем она заключается?

Просьбы я, как любой нормальный человек, жалую не очень. Мне куда больше по душе предложения. Причем те, от которых есть возможность отказаться.

– Леонард, окажите мне честь лично представить вас губернатору Либасона.

– Губернатору Либасона?! – Вот это я ожидал услышать меньше всего.

– Именно. Суть в том, что через несколько дней в губернаторской резиденции состоится большой бал. И нисколько в том не сомневаюсь, влиятельные люди Либасона почтут за честь познакомиться с самим… э-э… Счастливчиком Леонардом.

– А это нам ничем не грозит? – Рейчел высказала то, что беспокоило и меня.

– Грозит, – охотно кивнул виконт Антуан. – Лично вам, Рейчел, это грозит тем, что вас утомит назойливость восхищенных вашей красотой кавалеров. Причем назойливых настолько, что вы устанете им отказывать в приглашениях на танец. Безусловно, если того пожелаете сами.

Глядя на воодушевившуюся Рейчел, я отчетливо понимал, что отвертеться от приглашения не удастся. Так же как и то, что предстоят немалые траты, поскольку Рейчел обязательно решит, что для бала у нее нет подходящего наряда. Благо хоть на драгоценности деньги тратить не придется: их у нее и без того достаточно. Помимо того, мне придется купить костюм еще и для себя. Не потому, что я этого желаю, просто Рейчел заставит.

Тратить деньги на одежду я не люблю, ибо это самое что ни на есть дурацкое вложение капитала. Дурнее только тратить их на еду. Хотя без этого и не обойтись, если не желаешь морить себя голодом. По моему разумению, покупать стоит только те вещи или предметы, на которые со временем цена только увеличивается. Безусловно, в первую очередь – раритеты, оставшиеся от Прежних, а также картины или скульптуры. На худой конец – книги, которые при желании можно еще и почитать.

– Ну так что скажете, капитан?

– А почему бы и нет? – с равнодушным видом сказал я, в то время как на душе у меня в ожидании предстоящих трат на никчемные наряды скребли кошки.

– Ну вот и отлично! – обрадовался дю Эскальзер.

– Лео, рядом с тобой я начинаю чувствовать себя ветреной женщиной, – заявила Рейчел, едва мы остались с ней наедине.

– И что не так, любимая?

– Вообще-то я связывала жизнь со Счастливчиком Леонардом. А он, оказывается, еще и Удачник, и Прун Леонардо, и Неутомимый Кайман…

– Нещадный Кайман, – успел поправить я, но она не обратила на мои слова ни малейшего внимания.

– …а теперь еще и Черный Корсар. Согласись, для этого у меня имеются все основания.

В чем-то она права. В различных местах меня называют по-разному, но ведь телом я все время оставался все тем же Счастливчиком! Знать бы еще, шутит она или нет и чем это может мне грозить.

– А какой из них тебе больше нравится? – осторожно поинтересовался я.

– Сложный вопрос… все зависит от ситуации. Иногда – Неутомимый Кайман, иногда – Счастливчик. Вот уж точно не Прун Леонардо, с которым мы постоянно ругаемся. Относительно Черного Корсара пока ничего сказать не могу, поскольку ложе с ним я еще не разделяла.

– Ну не будем тогда откладывать, – ухватив Рейчел за руку, я поволок ее за собой на второй этаж, где и находилась наша спальня. Благо что наступило время послеобеденного отдыха.

– Откладывать что именно?

– Сейчас я тебе на деле докажу, что Черный Корсар не хуже всяких там Счастливчиков, Кайманов и Удачников. А то и лучше!

– Головешка, ну что же ты себя за Черного Корсара не выдал? – уже по дороге к развалинам часовни спросил я. – Ты же врать горазд, а мы бы тебя всячески поддержали.

– Если честно, приходила мне в голову такая мысль, – ответил он, – но я ее отбросил за непригодностью.

Попугай на его левом плече, и я одновременно презрительно фыркнули, после чего посмотрели друг на друга с пониманием. Головешка-мыслитель – это как из слона игрец на дуде. У того как будто и дуда богами к голове приделана, но толку-то!

– Понимаешь, Лео, – начал объяснять Тед, – по прибытии в Либасон я изначально выбрал неправильную форму поведения. Ну и, как следствие, попытка выдать себя за легендарного корсара оказались бы тщетной.

Мы с обоими попугаями взглянули на Головешку уважительно: здравые ведь размышления! И тут мне в голову пришла неожиданная мысль: неужели это их работа? Никогда прежде Головешка ни логикой, ни рассудительностью не отличался, тут во что угодно поверишь. И еще я подумал: нет ли у чудесного перстня Рейчел такой способности, как возможность повлиять на ум? Неплохо, если бы она отыскалась. Иной раз, решая проблему, всю голову сломаешь, а без толку. Хотя вряд ли она отыщется. Ведь что есть ум, как не совокупность образования и жизненного опыта, которые заключены в подходящие мозги? Именно в подходящие. Пусть говорят, что жизнь и дурака научит, но на практике такое видеть мне не доводилось.

Ну и как все это получить из перстня, всего-навсего на некоторое время надев его на палец? Правда, вылечил же тот Головешку от трусости? Причем так, что тот стал храбрым едва ли не до безрассудства.

– Все будет нормально, Лео! – понимая мое состояние, попытался подбодрить Головешка. – Ты из всех моих знакомых – наиболее идеальная кандидатура на роль Черного Корсара. Но на всякий случай, может, повязку на глаз наденешь?

Лучше бы он промолчал. По крайней мере, я бы еще некоторое время был уверен в том, что Тед внезапно поумнел.

– Лео, там что-то не так! – сказал вдруг шедший впереди всех Блез.

– Вижу, – буркнул я.

То, что он обнаружил только что, мне благодаря моему зрению давно уже было видно. А именно – отблески света от многочисленных костров.

– По-моему, с той стороны песни доносятся, – добавила Рейчел.

– Слышу.

– И что бы все это значило?

Самому бы знать. Возле развалин древнего храма богине женской неверности и вообще всяческого блуда и излишеств Гарсии, исключенной из пантеона богами абсолютным большинством голосов, где и была назначена встреча с претендентами в сподвижники легендарного Черного Корсара, творилось что-то непонятное. Единственное, что приходило в голову, – там собрались какие-то посторонние люди. Возможно, секта, которая до сих пор почитает Гарсию, устроила праздник в ее честь? Иначе откуда там столько света? Да еще недружный хор пьяных голосов выводит песню. Слов отсюда разобрать невозможно, но в том, что это она, сомнений не оставалось.

Я оглядел нашу компанию, что настроения не прибавило тоже. Один Блез прилично выглядит: одет по-походному, с палашом на поясе и арбалетом на плече. Но остальные!.. Празднично наряженные Рейчел с Мэри, которая бросилась передо мной на колени, так ей хотелось пойти вместе с нами. Пришлось взять. Головешка одет так, что впору называть его не «Тед Три Попугая», а «Павлин С Двумя Попугаями». И где только деньги на обновки нашел?! Даже на Барри – праздничный ошейник. Ну а я – тут просто слов нет!

– Лео, ты чего такой кислый? Все будет нормально, – попыталась подбодрить меня Рейчел.

Скиснешь тут! Мне все не нравится! Ни ситуация, ни особенно мой новый наряд. На который, кстати, пришлось потратить безумные деньги. За срочность портной запросил такую сумму, что я чуть было не рассмеялся ему в лицо. И только слово, данное Рейчел, не позволило мне высказать все, что о нем думаю. Перед визитом к портному у нас с ней был тяжелый разговор.

– Лео, – заявила она, – ты не можешь пойти на встречу с людьми в таком виде! Ты же теперь Черный Корсар! – Глаза у нее смеялись, но потом она посерьезнела. Или наоборот, развеселилась еще больше: женщин так сразу и не поймешь. – Сказать по правде, Черный Корсар нисколько не хуже Счастливчика Леонарда. Он даже чем-то напоминает мне Неутомимого Каймана, экспрессией, что ли.

– Нещадного Каймана, – поправил ее я, но Рейчел, отмахнувшись, продолжила:

– Так вот, встречают по одежке, и потому тебе, хочешь ты того или не очень, придется выглядеть соответственно.

– И чем тебе не нравится моя старая одежда? Мало того что удобная и практичная, так к тому же не выглядит дешевой.

– Всем! – Рейчел была коротка и категорична. – В общем, так. Или ты соглашаешься со мной, или я остаюсь дома!

Оставить Рейчел дома было бы идеальным вариантом, но!..

Теперь, когда Либасон наполнен слухами о внезапно объявившемся Черном Корсаре, возникала очевидная сложность. Чем занимаются пираты все свободное от грабежей время? Правильно – они либо пропивают награбленное, либо прячут сокровища в труднодоступных местах. Именно с последним и была связана суть проблемы. Оставь я Рейчел дома – и где гарантия, что кто-нибудь ее не похитит и не начнет шантажировать меня, вернее, Черного Корсара, пытаясь выведать места, где зарыты клады? То-то же! Конечно, можно было срочно покинуть Либасон и скрыться где-нибудь в глуши, что совсем не входило в мои планы, поскольку предатель Гаспар не будет находиться на Терессе вечно. А потому, печально вздохнув, мне пришлось с ней согласиться.

Наряд, который в представлении Рейчел должен соответствовать Черному Корсару, выглядел следующим образом. Во-первых, по понятным причинам, он был полностью черного цвета. И это единственное, что меня в нем устраивало, поскольку черный цвет – один из моих любимых.

Но остальное!.. Лосины были настолько в облипку, что напоминали гимнастическое трико цирковых акробатов. Мало того, они немилосердно жали там, где и должны жать мужчине, который всю свою жизнь привык ходить в свободной и не стесняющей движений одежде.

В пару к лосинам шли высоченные, доходившие ровно до того места, где они мне жали, украшенные позолоченными шпорами ботфорты. Зачем шпоры моряку, оставалось только догадываться, но Рейчел категорически потребовала, чтобы те имелись. Камзол, конечно же тоже черный, настолько заужен в талии, что мне постоянно хотелось сорвать его с себя, бросить наземь и долго-долго топтать ногами. Но и это еще не все! В комплекте к костюму шли пышное черное жабо и широкополая шляпа, украшенная огромным пером, – ни за что не догадаться! – антрацитового цвета.

– Получилось вполне неплохо, – оглядев меня со всех сторон, заявила Рейчел. – И будет совсем хорошо, когда твое лицо перестанет быть багровым и примет свой обычный цвет.

«Вряд ли такое случится, пока я не сдеру с себя все это», – думал я, чувствуя, как горит лицо от бешенства.

Головешка, увидев меня в моем новом облике, воскликнул:

– Ух ты! Как только позволят средства, приобрету себе такой же.

«Я тебе его при первом удобном случае подарю», – мысленно поклялся я.

Мэри была сама восторженность:

– Господин Леонард, вы так замечательно выглядите! Я бы обязательно в вас влюбилась, если бы не госпожа Рейчел!

И только умница Блез смотрел с сочувствием. И еще, по-моему, наш пес Барри, который то и дело на меня косился.

Развалины храма приближались, рев многочисленных голосов становился все громче, а отблески пламени виднелись все отчетливее.

– Блез, сходи посмотри, что там происходит, – отправил я его в разведку. – Мы тебя здесь подождем. Не нравится мне все это!

Не будь наряда, к которому уже успел проникнуться ненавистью, я бы и сам сходил. Но один только звон шпор по камням выдаст издалека.

– Понял, Лео, – кивнул он и растворился во тьме.

Вернулся Блез нескоро. И даже в окружающей нас тьме было видно, как он озадачен.

– Ну и что же происходит возле развалин? – нетерпеливо спросил я.

– Лео, там творится нечто! – загадочно начал он. И замолчал.

– Блез, не тяни, пожалуйста!

– Да не тяну я, Лео, дай только с мыслями собраться, настолько все неожиданно…

– Блез!

– В общем, так… там еще то сборище! Народу!.. Я было считать начал, но на третьей сотне сбился. Навскидку – около тысячи, а то и все две. Повозки, кареты, столы накрытые, лодок полно, а на якоре рядом с берегом корабль стоит. Женщин, кстати, хватает тоже. Но они выглядят так, будто их по всем городским борделям собирали.

Значит, не показалось. Слышал я нечто похожее на пьяный женский смех, но решил, что это ночная птица. Или какой-нибудь нетопырь. Хотя те вроде визжать не умеют.

– Все пьют, пляшут и песни орут, – продолжал делиться впечатлениями Блез.

– Праздник у них, что ли, какой? – предположила Рейчел. – Неудачное ты, Лео, все-таки место выбрал.

– Да кто же мог знать? – начал оправдываться я, когда Блез меня перебил:

– Нет, не праздник. Судя по разговорам, все эти люди тебя ждут. Вернее, Черного Корсара.

Нет нужды и говорить, насколько я озадачился. Ну и где тут выбрать дюжину человек, когда их там тысяча! А то и две. Могу себе представить реакцию остальных!

– Кстати, они еще и на саблях сражаются. Не по-настоящему, а как будто для разминки. Думаю, чтобы впоследствии на Черного Корсара впечатление произвести.

– Да уж, ситуация! – опечалился я.

Рейчел же обрадовалась.

– Лео, ты чего?! Наоборот, все удачно складывается! Можно прямо сейчас набрать команду и пойти захватывать «Нетопырь»! А на нем – сразу в плавание, на Терессу.

– Прямо так сразу и в плавание? Что, даже домой за вещами не заглянем?

– А что у нас ценного осталось? Такого, чтобы не жаль было бросить?

– Да хотя бы твои наряды и драгоценности. Что их, здесь оставлять?

– Ради такого дела мне моих платьев не жаль! А мои драгоценности ты в руках держишь: я как знала и потому с собой их захватила.

То-то саквояж в моих руках показался мне таким тяжелым! Вообще-то я предполагал, что в нем лежит что-нибудь перекусить между делом. Ну и выпить. Не всухомятку же питаться.

– А как же бал в губернаторском дворце? – попробовал я отговориться от немедленного захвата «Нетопыря». – Ты же так хотела на нем побывать.

Рейчел печально вздохнула.

– Вот с этим сложнее. Но иногда следует идти на жертвы. В конце концов, нельзя же упускать такой случай! – И тут же чисто по-женски перескочила на другую тему: – Нет, ну как же я оказалась права, когда уговорила тебя одеться поприличней! Как в воду глядела! Представляешь, столько народу, а ты вдруг одет как не знаю кто.

– Кстати, виконт дю Эскальзер тоже там, – сообщил Блез.

– И что же он делает?

– Когда я уходил, он с повозки какую-то речь произносил. О чем именно, расслышать у меня не получилось, но народ ревел восторженно. Ну так что? Возвращаемся или все же к ним пойдем?

– К ним пойдем, – с тяжелым вздохом сказал я. – Выбора у нас нет. Если мы к ним не пойдем, они сами к нам придут. А это еще хуже.

– Все будет хорошо, Лео, предчувствие у меня такое! Идем быстрее, чего тянуть? – Головешка пританцовывал от нетерпения. Еще бы: по рассказу Блеза, выпивка там бочками.

Я посмотрел на попугая на левом плече Головешки: время сказать тому что-то подходящее к случаю. Что-нибудь философское о тщетности бытия, что дало бы мне возможность настроиться должным образом. Но он, как и его собрат, беспробудно спал.

Вскоре нам начали попадаться тела. Поначалу я было подумал, что они – жертвы разминок с саблями, но, когда Головешка нечаянно наступил кому-то на руку, пострадавший что-то пьяно пробормотал. Тел становилось все больше, а голоса звучали все отчетливее. Уже можно было разобрать слова старинной пиратской песни, где говорилось об отважном корсаре, который начал юнгой, закончил капитаном и ушел на покой таким богатым, что король занимал у него деньги.

– Да кто же так «ля» берет! – неожиданно возмутился Головешка. – Такую песню испоганили! Ну ничего, сейчас я им покажу, как надо!

– Так, Теодор! – сразу же осадил его я. – Мы сюда по делу прибыли. А это значит, не пить и глотку не драть, даже если начнут уговаривать.

– Что, вообще ни капли? – На Головешку было жалко смотреть. – А если поднимут тост за вольное братство?! Пираты мы или кто?!

Глава 5

Глава 5

– Лео, ну что мы медлим?! – заявила Рейчел. – Пойдем уже наконец, представишься.

Кем? Черным Корсаром?! И я еще раз мысленно обрушил на голову Теодора все известные мне проклятия, а также те, которые только что придумал.

– Нет, мы пойдем к ним немного погодя. А пока поднимемся вон на ту горку, откуда вначале все хорошенько рассмотрим.

Необходимо было выработать план на случай внезапного отступления, и для этого нужна рекогносцировка местности.

Рейчел с Головешкой одновременно фыркнули. Рейчел, в отличие от Теда, фыркнула не скрываясь. Ну да, ей же не грозит получить по загривку, как в случае с ним.

То, что я узрел с вершины холма с помощью особенного устройства Прежних, которое способно разогнать ночную тьму, заставило меня присвистнуть от изумления.

– Что там? – по очереди спросили Рейчел, Блез и Головешка, и лишь Мэри вопросительно на меня посмотрела.

– Сейчас все увидите, – только и ответил я. – Дайте мне еще пару минут.

Блез не солгал и не выдумал, разве что немного ошибся в подсчетах. Народу возле руин храма Гарсии собралось не менее трех тысяч. Невдалеке от развалин, в укромной бухточке, на якоре действительно стоял корабль, чья палуба почти сплошь была заставлена бочками, ящиками и корзинами. От его борта то и дело отваливали шлюпки, которые, груженные всем этим, направлялись к берегу. Их место тут же занимали другие, под погрузку.

«Кто-то весьма неглупый, воспользовавшись ажиотажем, получит отличный навар! – размышлял я. – Явно же, что в бочках – вино, в корзинах – закуска, и никто это бесплатно не раздает».

С людьми все выглядело так. Отдельно стояли навигаторы. Было их не меньше полусотни, и каждый из них курил трубку. Рядом с ними располагались боцманы с блестевшими в свете многочисленных костров дудками на груди.

«А вот эти – непременно марсовые», – думал я, разглядывая еще одну группу людей.

Да и как их спутаешь с обычными моряками, когда все они похожи на обезьян. Не внешне, пластикой. Еще бы: на кого должен быть похож человек, которому приходится бороться на реях с тяжелыми, вырывающимися из рук под порывами ветра полотнищами парусов? И все это происходит на огромной высоте, во время разгула стихии, когда корабль ложится то на один, то на другой борт от гигантских волн?

Корабельных коков легко было признать по необъятным талиям и важным походкам. Ну да: кто второй после капитана человек на корабле? Засомневаешься в этом и будешь вечно голодным.

Чуть в отдалении толпа моряков с обнаженными саблями штурмом брала холм. Вероятно, это были те, кто надеялся попасть в абордажную команду Черного Корсара. Отдельно собрались мальчишки, некоторые – совсем малыши. Как я смог понять – будущие юнги. Им что-то объяснял седоусый и седобородый, опирающийся на костыли старик с попугаем на плече. Правда, одним.

Удалось мне разглядеть и виконта дю Эскальзера. Тот, стоя на бочке и энергично жестикулируя, произносил какую-то речь. Окружившие его слушатели внимали ему с открытым ртом. И еще повсюду пили, орали пьяными голосами песни и затевали потасовки.

На дальнем от нас краю, где стояло полтора десятка карет, все выглядело по-другому. Покрытые скатертью и ломящиеся от всевозможных яств и напитков столы. Стулья с высокими резными ножками, на которых восседала знать. Что аристократы тут делают, пока оставалось для меня загадкой. Стремятся попасть на корабль Черного Корсара офицерами? Вполне могло быть и такое.

У подножия холма, на котором мы находились, располагались палатки. Немного, не больше десятка, и в них то и дело входили мужчины, чтобы через некоторое время выйти наружу с довольными лицами.

Я терялся в догадках, что же там происходит, но все объяснилось просто. Вслед за очередным мужчиной, чем-то похожим на нашего Головешку, из палатки выглянула женщина. Она была полностью обнажена и прижимала к себе спереди одежду. Окликнула вышедшего ранее мужчину, после чего получила монеты.

– Лео, сколько можно смотреть одному?! – возмутилась Рейчел. – Другим тоже хочется!

И я с тяжелым вздохом передал ей устройство. Хотел еще добавить, чтобы на палатки не глазела – в некоторых сверху имелись большие дыры, но затем передумал. Скажи я Рейчел, и ее обуяет любопытство: почему это нельзя, что там такого интересного?

Настроение было поганое – все мои планы летели в бездну. Толпа огромная, неуправляемая, и что делать дальше, я понятия не имел. Рейчел вскоре передала устройство Блезу, а тот сразу же протянул его владельцу – Головешке. Но и Тед пользовался им недолго, заявив:

– Ну и что тут рассматривать? Пойдемте вниз.

– И верно, сколько можно здесь стоять? – присоединилась к нему Рейчел.

Никогда прежде я не пребывал в такой растерянности. Спуститься недолго, но дальше-то что? Что я скажу этим людям, даже если они нисколько не сомневаются в том, что я Черный Корсар? Мне не нужна чужая слава, а всего лишь дюжина человек.

– Блез, – сунул я ему в руки саквояж, – внимательно присмотри за ним.

– Что в нем?

– Драгоценности Рейчел, – честно признался я. – И вот еще что: если что-нибудь пойдет не так, не обращай внимания ни на что, спасай Рейчел. Даже ценой саквояжа.

– Понял, – кивнул он.

Вот этим он мне всегда и нравился: никаких лишних вопросов. И мы начали спускаться с холма. Головешка попытался вырваться вперед, но был остановлен моим строгим окриком:

– Даже на шаг не отходи!

Мы направлялись к виконту – единственному человеку, которого я здесь знал. Поначалу никем не замеченные, пока наконец, вероятно, один из тех, кто успел побывать днем у нашего с Рейчел домика, не завопил:

– Он здесь! Черный Корсар здесь! Вот он!

Почему-то все кинулись не к нам – в другую сторону. Туда, где стояли бочки и всем наливали вино и ром. Поначалу я даже обеспокоился: не ждут ли они того, что Черный Корсар начнет угощать за свой счет? Каких богов ради?! Затем, приглядевшись, увидел, что перед тем, как получить в руки стакан или кружку, каждый что-то подписывает.

«Уж не пропивают ли они то золото, которое намерены добыть под руководством Черного Корсара?» Я готов был поклясться, что недалек от истины.

Виконт Антуан увидел нас издалека.

– Господин капитан… э-э-э… Счастливчик, как хорошо, что сначала вы подошли ко мне! – почему-то обрадовался виконт. – А не сразу начали отбор кандидатов.

– И что в этом хорошего? Или плохого, в том случае, если бы все пошло по-другому?

– Сейчас я вам объясню. Суть в том, что вначале вам стоило бы переговорить с некими людьми…

– На предмет?..

– На предмет предложения, которое они собираются вам озвучить. И сразу попрошу вас меня не благодарить. По сути, мое содействие во всем этом ничтожно.

– Так, может быть, для начала вы хоть что-нибудь мне объясните? – надоело мне слушать его загадки.

– Вон там, – и виконт движением головы указал на место, где за столами восседала знать, – вы все объяснения и получите.

– И кто эти люди?

– О-о-о! Можно сказать, здесь собрался весь цвет Либасона! Но главный среди них – ближайший помощник губернатора граф Даскью. К сожалению, сам губернатор прибыть не смог, хотя и страстно того желал. Как же не вовремя скрутила его подагра! Да, вот еще что, господин… э-э… Леонард, какое бы решение вы ни приняли, надеюсь, наш с вами договор останется в силе.

Я кивнул, подтверждая. Что бы все вокруг нас ни значило, Антуан по-прежнему продолжал меня устраивать как навигатор.

Происходящее казалось мне фантасмагорией, и больше всего хотелось очутиться дома. А еще лучше – в глухом лесу, возле стреляющего в небо искрами костра, над которым бурлит котелок с наваристой мясной похлебкой. На всякий случай я сжал руку Рейчел: точно мне все не снится? Она посмотрела на меня восторженными глазами, настолько суматоха ей нравилась. Засомневавшись, что она мне снится тоже, я ущипнул себя за руку, хотя мог бы этого не делать. Сны мне снятся разные, как правило – яркие и необычные, но ни в одном из них не жмут ноги купленные в спешке ботфорты.

– Ну так что, Леонард, пойдемте? – поторопил меня виконт дю Эскальзер.

Народ, сообразив наконец, где находится тот, чьего появления все так ждали, окружил нас плотной толпой и только после моего рыка расступился коридором. Сквозь него мы и пошли, причем я старался не обращать внимания на устремленные взгляды. В них смешались и надежда, и восхищение, и даже какое-то заискивание, что ли.

Я даже услышал за спиной чей-то завистливый вздох:

– Ничего удивительного: с такими-то деньжищами любую красавицу можно себе позволить.

Мне вдруг стало обидно. Рейчел полюбила меня совсем не за деньги. Нет, конечно, как и любой другой женщине, они ей жизненно необходимы, чтобы не думать о завтрашнем дне, покупать себе красивые наряды и украшения, а иногда – просто бездумно их тратить. Но когда мы встретились, не так уж много у меня их и было, денег. Вернее, не было их совсем.

– Лео, ты чего такой хмурый?

И тогда я спросил напрямую:

– Рейчел, ты же меня не из-за денег полюбила?

Мне всегда нравился ее смех, но в тот миг он почему-то меня задел.

– И что в сказанном мною смешного?

– Лео, давай попозже об этом поговорим, сейчас не самое время. Тем более мы уже пришли.

Все так и было. Весь, как выразился виконт, цвет Либасона при нашем приближении поднялся из-за стола и даже отвесил поклон. Выверенный, чтобы не уронить чувство собственного достоинства, и в то же время вежливый. С моей стороны они получили всего лишь кивок, не более того. Все дело было в том, что при любой попытке наклониться тесный камзол начал подозрительно потрескивать в районе подмышек, и я попросту опасался, что ткань не выдержит. Но так получилось даже лучше, поскольку они переглянулись, после чего посмотрели на меня с куда большим уважением. Если смотреть в суть, кто они такие? Всего лишь правители, пусть и не самого захудалого города. В то время как перед ними – не кто-нибудь, а живая легенда. Конечно, в том случае, если бы перед ними стоял подлинный Черный Корсар.

– Господин дю Эскальзер передал нам, что вы хотели бы, чтобы вас называли Счастливчиком Леонардом, – сказал один из них, в котором по описанию я без труда виконта признал помощника губернатора Либасона графа Даскью.

Его было трудно не узнать, ведь за всю свою жизнь людей с таким объемистым чревом мне приходилось видеть только дважды. И снова я лишь кивнул, на этот раз в качестве предосторожности сдвинув лопатки на спине, а заодно послав очередную порцию проклятий портному. Причем в таких пожеланиях и выражениях, что, если бы они достигли цели, тот посреди ночи вскочил бы на ноги из постели так, будто на него плеснули кипятком. Вероятно, в моем взгляде что-то отразилось, потому что граф нервно вздрогнул и попятился назад.

Толпа, в которой перемешались и навигаторы, и судовые повара, и марсовые, и абордажники, все время шедшая за нами, остановилась в отдалении. Все они умолкли и теперь прислушивались, пытаясь уловить, о чем идет разговор.

– Вы присаживайтесь, присаживайтесь, господин Леонард. – Когда Даскью пришёл в себя, он гостеприимным жестом указал на стул напротив.

Там, кстати, имелось всего два свободных места: для меня и Рейчел. Вернее, три, но одно из них предназначалось виконту дю Эскальзеру, которое он и занял сразу после нас. Так что поневоле Блезу с Головешкой пришлось остаться на ногах. Головешка принял это как само собой разумеющееся, но не Блез. Он хмыкнул и бесцеремонно освободил себе стул, на котором до этого восседал какой-то дворянчик.

– Лучший мастер абордажей из всех мне известных, Блез Безумец, – на всякий случай представил его я. – Моя правая рука. Человек весьма свирепый, но только к врагам. Надеюсь, все о нем слышали?

Вначале Блез недоуменно на меня покосился, но затем мою игру принял. Он подхватил вилку со стола, завязал ее узлом, воткнув в стол. Затем захотел сделать что-то еще, но, получив от меня удар под столом по ноге, мол, этого будет достаточно, успокоился.

Правда, не сразу, ибо вначале случился небольшой казус. Но в этом полностью был виноват я. Суть в том, что я совершенно позабыл о шпорах на сапогах. Звездочкой на конце одной из них по ноге ему и досталось. Вероятно, я угодил в какое-то особенно болезненное место, потому что он, бешено взревев от боли, вскочил на ноги. На этот раз вздрогнули все без исключения. Мало того, до конца нашего разговора аристократы то и дело косились на Блеза с тревогой.

– Блез, тут все свои, веди себя прилично, – сказал я. – И еще пообещай мне, что никого не тронешь.

– Я постараюсь, капитан, – вновь принимая мою игру, кивнул он, развязывая вилку обратно и с горкой накладывая на блюдо перед собой что-то мясное.

– Итак, можно приступить непосредственно к делу, – заявил граф Даскью, когда за столом все успокоилось, а передо мной, Рейчел и Блезом возникли бокалы с вином и кружки с ромом. Мне досталась массивная, из чистого серебра посудина, куда свободно поместится бутылка. У Блеза она была попроще, но вместимостью нисколько не меньше. Перед Рейчел стоял бокал с вином. – Виконт, вы объяснили господину Леонарду, в чем заключается суть нашего предложения?

– Нет, господин Даскью, – ответил ему тот. – Мы ведь договорились, что вы сделаете это сами.

– Ну что ж, тем проще. Вот это, – помахал Даскью перед собой листом гербовой бумаги, скрепленным сургучной печатью, – каперский патент. Это, – и передо мной лег на стол еще один лист, – документ на владение кораблем. Вам только и остается, что поставить подпись под обоими документами.

– Документ на владение «Нетопырем»?! – почему-то обрадовалась Рейчел.

Я поморщился: дался же ей этот гигант! Даскью неожиданно смутился.

– Ну, не совсем «Нетопырем»… И тем не менее корабль отличный! – При этом он смотрел на меня.

– «Нетопырь» мне без надобности, – твердо сказал я, после чего граф с нескрываемым облегчением выдохнул.

«Впрочем, как и любой другой корабль».

– Условия, а как вы понимаете, без этого не обойтись, мы обговорим отдельно, – продолжил Даскью. И не успел я еще полностью прийти в себя после неожиданного предложения, как он добавил: – Остаются сущие пустяки: убедиться, так сказать, в вашей подлинности. Кейн, – бросил он через плечо. – Приведите сюда Алавира!

Произнося это, Даскью пристально всматривался в мое лицо. Не знаю, что он хотел на нем увидеть, но у него при всем желании не получилось бы ничего рассмотреть. В тот момент я был занят тем, что стаскивал с сапога вторую шпору. Первая шпора слезла легко, и мне даже удалось утопить ее пяткой в песок, но вторая почему-то упрямо не хотела покидать свое место.

К неприятностям в виде человека, знающего Черного Корсара лично, я подготовился заранее. Хотя бы потому, что рано или поздно это должно было случиться. И даже продумал варианты действия на этот случай. Первый был прост в исполнении, но от этого не менее эффективен. Он заключался в том, чтобы, с гневом прокричав нечто вроде: «Ну наконец-то ты мне попался!» – убить его, не дав даже открыть ему рот.

Второй вариант был сложнее и грозил серьезными последствиями. Чтобы исполнить его, необходимо содействие тех, кто безоговорочно верил в то, что я и есть Черный Корсар. А таких здесь было подавляющее большинство.

Так вот, подняв их и разнеся все в округе, в том числе и графа Даскью с остальной знатью, немедленно отправился захватывать корабль. Я даже краткую речь подготовил. Хватит, мол, сидеть на берегу, когда в море нас ждет столько сокровищ!

Первый вариант казался мне более предпочтительным, ведь в этом случае жертва должна быть только одна. Зато во втором существовала возможность исчезнуть во тьме ночи по дороге в порт. В конце концов, права Рейчел: не осталось у нас дома ничего такого, о потере чего можно было бы сожалеть.

Человек, который должен был признать во мне знаменитого корсара либо же уличить в самозванстве, появился в тот самый момент, когда вторая шпора наконец-то слетела с сапога. «Добрый знак!» – подумал я, разглядывая соратника Черного Корсара и одновременно решая, какой из двух вариантов задействовать.

Виконт Эскальзер появление Алавира принял крайне скептически, всем своим видом говоря: «Господа, к чему эти лишние телодвижения, когда и без того все понятно?!»

– Итак, Алавир, признаете ли вы в этом человеке Черного Корсара? – спросил у того Даскью.

Рейчел, как ни пыталась оставаться спокойной, выглядела испуганной и потому спрятала лицо за кружкой. Моей кружкой из литого серебра, к тому же полной рома и оттого тяжеленой, отчего рука у нее заметно подрагивала. Сидевшие за столом дворяне по большей части глазели не на Алавира, а на мою подругу, очевидно гадая: «Неужели эта хрупкая леди с утонченными манерами действительно решила все это выпить?!»

Блез напрягся, ибо не знал, как ему поступить, ведь никаких инструкций от меня ему до сих пор не поступило. Мне следовало бы принять грозный вид: вы что, мол, все с ума тут посходили, раз сомневаетесь в том, кто я есть?! Но мне было не до суровостей: после того как сапоги лишились шпор, они перестали жать, и потому, подозреваю, по моему лицу блуждала счастливая улыбка.

Алавир мне понравился. Средних лет, видно, что бывалый моряк, внешне он чем-то походил на Блеза. Такой же светловолосый и светлоглазый, разве что гладко выбрит и пониже ростом на целую голову. И еще мне точно доводилось видеть его раньше. Мельком, но у меня хорошая память на лица, и потому ошибиться я не мог.

– Ну так что скажете, Алавир? – переспросил Даскью.

И тут этот человек сказал то, чего я не ожидал:

– Рад вас снова видеть, капитан.

– Не успел по тебе соскучиться, и ты знаешь почему, – ответил я, добавив в голос многозначительности и подготовив себе почву на тот случай, если в дальнейшем что-то пойдет не так. Тогда вполне обоснованно можно прибегнуть к первому варианту.

– Да ладно вам, капитан, – покаянно склонил голову Алавир. – Как говорится, кто старое помянет…

Даскью многозначительно переглянулся со своим соседом по столу, а затем и с остальными. Блез заметно расслабился. Головешку за спиной я видеть не мог, но он определенно издал вздох облегчения. А Рейчел наконец-то перестала прятаться за кружкой, поставив ее на стол.

– Итак, господин капитан, после того как всяческие сомнения касательно вашей личности пропали, нам только и остается, что завершить дело, – заявил граф.

Передо мною волшебным образом расчистилась часть стола, где тут же возникли бумаги, чернильница, песочница и несколько гусиных перьев.

– И с чего вы взяли, господин Даскью, что я стану подписывать эти документы? – небрежно заявил я. Надеюсь так же, как граф жестом отпустил слугу, когда тот наполнил бокал вином.

– Вас что-то не устраивает? Корабль, ваша доля в будущей добыче? Что-то еще?

– Все сразу. Не люблю, знаете ли, кабалу.

И чем иначе было сделанное мне предложение, если не ею? Возможно, настоящий Черный Корсар с радостью бы принял предложение Даскью. Особенно в той ситуации, в которой находился я. Но я не Черный Корсар и не собираюсь становиться ни им, ни пиратом вообще. Единственное, что мне нужно, – это добраться до острова Тересса и взять за горло Гаспара. А для этого достаточно любого корабля, который способен до него доплыть, и дюжины матросов.

– Понимаете, капитан, – осторожно начал Даскью, очевидно полагая, что я решил поторговаться, – мне известно ваше стремление овладеть «Нетопырем», но с этим существуют известные трудности. Все-таки флагман королевского флота Виргуса и его гордость!

– Вы меня неправильно поняли, – поспешил прервать графа я. – Даже если вы предложите мне флот Виргуса полностью, это ничего не изменит.

Головешка, не сдержавшись, толкнул меня в спину: мол, Лео, ты чего творишь?! Рейчел, поняв, что «Нетопыря» нам не отдадут ни под каким предлогом, утратила к разговору интерес и занималась тем, что кормила пса. Один лишь Блез поглядывал на меня с одобрением. Но даже если бы оба они, по примеру Головешки, вдруг накинулись, ничего бы это не изменило.

– Ваше окончательное решение, капитан?

И я кивнул: окончательней некуда. Судя по тону Даскью, немедленный арест не грозил, что вполне бы могло и произойти в случае отказа. А раз так, наступило время откланяться.

– Извините, господа, вынужден вас покинуть, – заявил я, после чего поднялся на ноги, помогая встать Рейчел. – Идем, дорогая.

Затем, найдя взглядом Алавира, движением головы велел ему следовать за собой. Вполне логичное действие для Черного Корсара. Поступи я по-другому, и возникло бы много вопросов. Помимо того, мне хотелось узнать, почему он подтвердил то, что не является правдой. Какой у него был интерес?

– Но, по крайней мере, бал господина губернатора посетите? Виконт дю Эскальзер говорил, что вы уже дали согласие.

Даскью выглядел заметно расстроенным. Интересно, какова его доля в будущей добыче? Помимо того, ему предстояло объяснение с губернатором, чья доля, разумеется, должна быть выше.

– Всенепременнейше.

Не посетишь его тут! Рейчел успела побывать у нескольких модисток, а у парочки из них заказала бальные платья.

Несколько шагов – и я уткнулся в толпу, которая за время нашего разговора с графом шаг за шагом успела приблизиться к столам почти вплотную и непременно все слышала.

– Капитан, а как же мы? – спросил один из желающих попасть ко мне в команду. По виду – боцман, поскольку фигура у него была монументальная, а на груди переливалась золотом в свете костров начищенная медная дудка.

– Что – «вы»?

– Ну… для чего мы тогда здесь все собрались?

Мне тоже хотелось бы знать, для чего. И еще подмывало заявить: у господина Даскью на руках готовый патент, договоритесь между собой, выберите капитана, и пусть он его подпишет.

Но вместо этого я сказал:

– Обстоятельства изменились.

Что отчасти было правдой.

Гул разочарованных голосов был настолько сильным, что Барри не на шутку разнервничался, после чего начал рычать, лаять, и его едва удалось успокоить.

– Говорите, Алавир, – едва мы отдалились от сборища, велел я.

– Что именно, капитан?

– Все! И прежде всего почему вы подтвердили, будто я Черный Корсар. С какой именно целью? Хотя нет, вначале скажите, где я мог вас видеть? Никак не могу вспомнить.

– Я был среди тех, кто пришел вчера к вашему дому. Правда, на глаза старался не попадаться. Что же до остального… Знаете, раньше мне встречалось множество людей, которые пытались выдать себя за Черного Корсара, но я не видел ни одного, кто бы так яростно отрицал, будто является им.

– И что из этого?

– И я подумал: после того как Черный Корсар пропал без вести, почему бы не появиться еще одному? Вы вполне достойная кандидатура. В вас сразу виден прирожденный лидер. Мало того, к вам тянутся люди, а такие прозвища, как «Счастливчик», никогда не рождаются на пустом месте. Словом, кандидатура вполне достойная, чтобы заменить этого легендарного… негодяя.

– Вы сказали – негодяя?

– Ну, если отбросить всю внешнюю мишуру, внутреннюю сущность этого человека можно охарактеризовать одним емким словом.

– И вы решили сделать так, чтобы еще одним негодяем на свете стало больше?

– Леонард, даже приложи вы массу усилий, его из вас не получится. А вот благородный пират – вполне. Именно такой, какими все они когда-то и были до того, как их не прокляло золото.

Быть пиратом по-прежнему не хотелось. Ни благородным, ни проклятым золотом, ни любым другим. Но судьба послала мне этого человека, и грех не воспользоваться возможностью. Нам необходимо попасть на Терессу, и мы туда доберемся тем или иным образом.

– Вы говорите, Черный Корсар пропал без вести. Значит, он действительно существовал? – Сомнения все же оставались.

– Существовал. – Алавир кивнул.

– И вы его видели лично?

– Безусловно. Мало того, мне довелось несколько лет плавать шкипером на одном из его кораблей.

«Этот человек в состоянии мне помочь. И пусть он преследует свои, только одному ему известные цели, общей картины это не меняет».

Правда, существовали трудности другого рода.

– Видите ли, Алавир, вся моя морская практика заключается в том, что однажды мне пришлось провести в шлюпке под парусом около двух недель.

– Это было несложно понять.

– И?..

– И тем не менее.

Наступила пора перейти к насущному.

– Алавир, мне необходимо попасть на Терессу. По понятным причинам, пассажиром туда не добраться, и у меня единственный выбор: чтобы оказать на острове, мне нужен корабль. И команда. Вы сможете мне помочь?

– Смогу, – твердо пообещал он. – В обмен на единственное условие.

– Какое именно?

– Вы должны гарантировать мне место на своем корабле, капитан.

– Договорились. Место шкипера вас устроит?

Глава 6

Глава 6

– Итак, господа, мы собрались для того, чтобы наконец решить, что нам делать дальше.

Произнося эти слова, я по очереди обводил всех присутствующих за столом суровым взглядом.

Больше всех конечно же досталось виконту: на нем я задержал взгляд особенно долго. Еще бы! В том, что мы до сих пор не захватили корабль и не отправились к берегам Терессы, в основном именно его вина.

После ночного разговора с Даскью около развалин часовни прошло уже две недели, но мы по-прежнему оставались в Либасоне. Нет, Алавир свое обещание выполнил, и те люди, которых он втайне подобрал, вполне меня устроили.

Вина виконта заключалась в том, что мы несколько раз пытались захватить подходящий корабль, но каждый раз – безуспешно. Дю Эскальзер, чтобы не остаться без своих сундуков, заблаговременно перемещал их поближе к той посудине, которую мы наметили своей жертвой. А чтобы сундуки никуда не делись, выставлял охрану. Для капитана корабля это становилось знаком – скоро пожалует Черный Корсар. Естественно, судно тут же уходило в море. Или хуже того – с намеченной жертвы ко мне прибывала делегация, которая заявляла, что совсем не против того, чтобы над кораблем взвился пиратский флаг, но сначала нужно договориться о доле в добыче.

Убедившись, что виконт моим взглядом проникся достаточно, я перевел его на Рейчел. Признаться, мне до нервных колик надоели все эти бесконечные балы и рауты, на которых нам с нею приходилось бывать практически ежедневно.

Утро обычно начиналось с того, что Рейчел перебирала множество приглашений, решая, куда мы отправимся сегодняшним вечером. По понятным причинам, ее одну я бы не отпустил, но для меня эти визиты всегда были в тягость.

Прежде всего мне приходилось выдавать себя за человека, о котором я знал только понаслышке. Все эти люди пытались завести со мною разговор о тех событиях, о которых я не имел ни малейшего понятия. Завидев мою саблю, с которой, чтобы не выходить из образа, мне приходилось не расставаться, все спрашивали: «Та самая?» Я понятия не имел, что означает «та самая», но на всякий случай с важностью кивал.

Еще мне сыпалось огромное количество выгодных предложений от всяких господ, которые заключались в том, чтобы организовать экспедицию, конечной целью которой, естественно, было золото. Некоторые господа оказались настолько красноречивы, что отказ давался мне с огромным трудом.

Граф Даскью каждый раз появлялся там, куда мы с Рейчел наносили визит, чтобы задать единственный и уже порядком набивший оскомину вопрос: «Ну что, господин Черный Корсар, не передумали?»

Что было самым паскудным, последние деньги таяли с бешеной скоростью. Особенно они уменьшались из-за трат на наряды Рейчел, поскольку я понимал: для нее оказаться в одном и том же платье на нескольких раутах кряду – верх неприличия.

Рейчел прониклась моим взглядом куда меньше виконта. Вероятно, потому что вечером нас ждал очередной раут, а в соседней комнате – очередное платье, которое на наших глазах принесла модистка на финальную примерку. Но на всякий случай она приняла виноватый вид, и это пусть немного, но все же меня утешило.

– Блез, – обратился я к следующему, – вот от тебя-то я ожидал меньше всего!

– Да все нормально, Лео! Я могу прямо сейчас! – он с готовностью вскочил на ноги.

Чтобы тут же с облегчением плюхнуться на стул после моего успокаивающего жеста. Раз никуда прямо сейчас отправляться не надо, значит, у него будет еще какое-то время, чтобы вновь встретиться с прелестной баронессой, с которой он крутит любовь уже вторую неделю.

На Головешку я и смотреть не стал, пусть виноват он был не меньше, а то и больше других. Хотя бы потому, что именно его стараниями я оказался в той ситуации, в которой оказался. Тед мало того что палец о палец не ударил, считая свою миссию полностью выполненной, так еще и досаждал мне бесчисленными просьбами, которые через него передавали какие-то люди, судя по всему, вознаграждая его звонкой монетой. Каждый раз я его решительно прерывал еще в начале разговора и даже не представляю, как он выкручивается.

Единственный, к кому не было ни малейших претензий, так это Алавир, и на него я взглянул вполне благожелательно. И еще – с тайной надеждой: вдруг он узнал или сделал нечто такое, что в корне изменит все?

К моему удивлению, именно так и оказалось.

– Есть у меня одна новость, – кивнул он. – Считаю, она стоит того, чтобы ее обсудить.

– Пойдем поговорим, – заявил я.

И, подавая пример, решительно зашагал к выходу из дома. Направляясь в садик, который, после того как здесь побывала толпа, представлял собой плотно утоптанную площадку с одиноко растущей посреди нее вишней. Причем утрамбованную настолько, что после недавнего ливня земля нисколько не раскисла.

– Лео, – донеслись в спину слова Рейчел, – не забывай, сегодня вечером нас ждут в доме городского казначея!

На что я кисло поморщился. Визиты к нему были для меня самыми тягостными. В первую очередь потому, что он был особенно настойчив, предлагая заключить договор, согласно которому берет на себя все расходы, а взамен имеет половину прибыли с грядущих грабежей.

– Чувствую я, мы с вами отлично сработаемся, Черный Счастливчик! – без конца повторял он. – Поверьте, мой нюх никогда меня не обманывал.

И мне только и оставалось, что тянуть с ответом под всяческими предлогами.

– Говорите, – сразу же потребовал я, едва мы с Алавиром уселись на наспех отремонтированную мною лавку, отчего та опасно накренилась.

– В порту появился новый корабль, – начал он, – который идеально соответствует нашим требованиям. Если бы не одно но…

– И в чем именно оно заключается?

– Кораблик уж больно хорош. – Алавир вздохнул. – Быстрый, маневренный и так далее. Единственное…

– Да не тяните вы уже! – не выдержал я.

– Это пакетбот.

Пакетбот предназначен для того, чтобы возить почту. Корабли эти – на редкость быстроходные. И еще – хорошо вооруженные, поскольку почта бывает разной. К тому же, как правило, небольшие, а значит, и команды на них немного.

– Проблема в том, что пакетбот брангарский.

Брангария Виргусу весьма недружественная страна. В последнее время мне довелось побывать во многих знатных домах Либасона, и разговор в них то и дело заходил о грядущей войне с Брангарией.

– Его захватили в открытом море, – пояснил Алавир. – Так что…

Что он подразумевал под «так что», было понятно и без слов. Вообще-то корабли подобного назначения пользуются дипломатической неприкосновенностью.

«Так что теперь война неминуема», – мысленно закончил за Алавира я.

– А кораблик славный, даже очень, – глядя куда-то в сторону, продолжил мой собеседник.

– Славный, говорите?..

Вообще-то захвати мы пакетбот – и окажемся между молотом и наковальней, поскольку и Виргус и Брангария посчитают своим долгом повесить нас на рее при первой возможности.

– Во всех отношениях, – охотно кивнул Алавир. – На нем даже гибмет имеется.

Наличие на борту пакетбота гибмета все и решило. Гибмет – это гибридный метатель, который совмещает в себе и катапульту, и баллисту, и даже полибол. Хочешь – метай из него каменные ядра, хочешь – гигантские копья, а по ситуации – и горшки с зажигательной смесью. Устройство редкое и дорогое, поскольку в основе его лежит механизм Прежних. Слышал я о гибметах, а однажды видеть приходилось. Правда, издалека.

– И как называется этот славный во всех отношениях корабль, на котором есть даже гибмет?

– «Морской орел».

«Удачное название, его и менять не придется, – вспомнил я о «Звезде исчадия». – Хотя для корыта длиной в тридцать – сорок шагов несколько претенциозное».

– И где этот «Орел» сейчас находится? На рейде?

– У причала. Под охраной.

– Насколько она велика?

– Да так, только для виду. Кто же в здравом уме туда полезет? Четверо стражников.

– Будем брать!

– Но он же брангарский!

– И что?

– А если мы встретим брангарцев в море?

– Если встретим, тогда и думать будем.

– Но если мы захватим корабль, вы испортите отношения с Виргусом!

– И что я от этого потеряю? – Терял я многое, поскольку вернуться сюда будет уже невозможно. И все же корабль того стоил. – В общем, так, Алавир, этой ночью «Морской орел» будет наш!

– Господин виконт помехой не станет?

– Нет.

В голове уже имелся отличный план захвата, в котором только и оставалось, что обдумать детали.

– А как же его сундуки?

– Виконт будет дожидаться нас вместе с ними в шлюпке далеко в море, мы его потом подберем.

– Теодор… – Алавир имел в виду длинный язык Головешки.

– Он узнает обо всем перед началом захвата, а до этого сидеть ему взаперти.

«Блеза придется поставить перед выбором. Либо он остается здесь со своей красоткой, либо, чтобы не произошло утечки, покинет баронессу, даже не попрощавшись», – размышлял я.

Нет, Блез совсем не болтлив, но редко встречаются мужчины, если они встречаются вообще, у которых женщина не смогла бы что-то выпытать тем или иным способом. Лучше не рисковать.

– Алавир, собирайте своих людей и ждите нас на причале в полночь. Да, никто из них не должен знать о цели, так будет надежнее. Кстати, не забудьте заблаговременно погрузить сундуки в шлюпку виконта и выделите для него гребца. Опасаюсь, Антуан далеко не уплывет.

– Ну и как оно тебе? – Рейчел крутнулась, демонстрируя новый наряд.

Женское платье, впрочем, как и мужское, должно подчеркивать достоинства фигуры и скрывать ее недостатки. Поскольку недостатков у фигуры Рейчел нет, ее наряд занимался лишь тем, что подчеркивал.

– Замечательно! – И я нисколько не кривил душой. – Вот только красоваться в нем тебе придется уже на Терессе: сегодня ночью мы покинем Либасон.

Я приготовился услышать в ответ все, кроме того, что услышал.

– Ну и ладно, – невозмутимо сказала она. – На Терессе так на Терессе. Главное, что платье тебе понравилось. И вообще, долг каждой женщины – следовать за своим мужем куда угодно и когда угодно. Днем и ночью, в стужу и зной. Вот только…

– Что «вот только»?

– Жена-то я тебе ненастоящая! И не надо мне, пожалуйста, напоминать о тех трех обрядах, которые у нас с тобой были на Диких островах!

– Четырех, – поправил я. – Забыла, как мы клялись друг другу в вечной любви и верности перед статуей богини Элекии?

– Ничего я не забыла! Но ты хоть на мгновение войди в мое положение. Что я могу написать маме? Что в жизни у меня все хорошо и я вышла замуж за замечательного человека? Которого, кстати, непонятно как зовут. То ли Счастливчик Леонард, то ли Удачник Леонардо, то ли Неистовый Кайман, а то и вовсе Черный Корсар. «Красивая свадьба была?» – спросит она в письме. «Очень! – отвечу я. – Причем не одна, а целых четыре! Правда, все они были у дикарей, благословляли наш брак местные вожди с косточками в носу, а сами дикари, сверкая голыми задницами, сплясали поздравительный танец».

– Косточка в носу была только у одного вождя, – напомнил я Рейчел. – И ценность нашей клятвы этот факт нисколько не умаляет.

Вечный мой с Рейчел спор, считать наш брак законным или нет. Он зачастую случается в неподходящее время, как, например, сейчас. Хотя немного времени у меня было.

В соседней комнате что-то мурлыкал себе под нос, прихорашиваясь перед визитом к баронессе, Блез. Мне следовало его перехватить и разочаровать известием о том, что его свидание отменяется.

– Первый брак у дикарей мы заключили потому, что так сложились обстоятельства. К тому же я была сама не своя, после того как наша лодка утонула и мы едва спаслись, что многое объясняет. Второй раз нас тоже поженили дикари. Кстати, абсолютно правильно мыслящие дикари, которые убеждены в том, что, если мужчина с женщиной не связаны узами брака, спать им вместе нельзя.

«Не очень-то мы с тобой это правило и соблюдали, – скептически подумал я. – Вернее, не соблюдали его совсем».

– В третьем случае нам пришлось пожениться, потому что иначе тебя убили бы, а меня выдали за сына вождя.

– Никто бы меня не убил, скорее, я бы с ними расправился.

– Охотно верю, но ведь это ничего не меняет! Получается, что мы совершили обряд лишь для того, чтобы предотвратить кровавую бойню!

– А что ты скажешь о принесенной нами клятве богине Элекии?

– Случай с Элекией? А чем он отличается от других? Чтобы спастись, нам нужно было открыть Врата. Получается, снова по необходимости. Вот и выходит, что каждый раз ты на мне женишься лишь потому, что другого выхода нет. И ни разу ты не сказал мне: «Рейчел, ты любовь всей моей жизни, и именно поэтому я хочу скрепить наши отношения узами брака».

– Рейчел, ты любовь всей моей жизни, и я клянусь: как только доберемся до Терессы, все будет по-настоящему!

– Ну-ну! То же я слышала, когда этот негодяй Гаспар высадил нас с корабля. «Рейчел, клянусь, как только доберемся до Виргуса, у нас с тобой будет настоящая свадьба!» – передразнила она меня. – Мы в Виргусе уже три месяца – и что?! Ладно, можешь поворачиваться.

Пока спорили, Рейчел переоделась в одеяние охотника за сокровищами Прежних. Высокие, до колен, сапоги, просторные штаны, крепкая, перепоясанная широким ремнем куртка, широкополая шляпа. Сбоку у нее свисала сумка со всяческими лекарскими принадлежностями, на поясе болтался кинжал, а в руках она сжимала арбалет.

– Я готова, – объявила она. – Можем отправляться.

Вообще-то до темноты оставалось еще полдня, и на эти несколько часов у меня были совсем другие планы. Которые теперь трудно будет воплотить в жизнь: одно дело – снять с девушки платье, и совсем другое – все то, что на ней теперь надето.

– Да, Лео, ты сразу должен мне пообещать.

– Что именно?

– Что я выберу для нас каюту на «Нетопыре», когда мы его захватим.

– Обещаю! – умолчав о том, что захватывать мы будем не «Нетопыря», а «Морского орла», и каюта там единственная – капитанская.

Зато кроватей в ней целых две, и хоть что-нибудь выбрать у Рейчел получится – правую или левую из них.

По коридору за стеной послышались шаги напевающего Блеза, и я бросился ему наперерез.

– Блез, – окликнул я, – подожди, надо поговорить.

– На какую именно тему?

– Хочу поставить тебя перед выбором: или ты остаешься в Либасоне…

– Или?..

– Или ждешь в этом доме до вечера, чтобы затем пойти вместе с другими захватывать корабль, на котором мы тут же отправимся в море.

Почему-то я думал, что Блез встанет перед трудным выбором, но, в конце концов, не променяет старых друзей, а также месть мерзавцу Гаспару на баронессу, пусть и весьма симпатичную. Но нет, вид у него стал еще более довольным.

– Как удачно все складывается-то, а! – непонятно чему обрадовался Блез. – К тому же завтра ее муж приезжает.

Я с облегчением перевел дух.

С виконтом дю Эскальзером тоже все прошло гладко.

– Антуан, – сказал я ему, – вам предстоит кое-что сделать.

– Да, капитан, – с готовностью кивнул он, с интересом наблюдая за разобравшей арбалет для чистки Рейчел. Которая хмурила брови, соображая, как его теперь собрать обратно. Арбалет обслуживания не требовал, поскольку я привык содержать оружие в образцовом порядке. Но когда она пожелала смазать его внутренности, ничего против не имел. – Что от меня требуется, капитан?

– Едва начнет смеркаться, втайне погрузить сундуки в шлюпку и выйти на ней в море. После чего спрятаться за мысом и ждать, пока мы вас не подберем. И самое важное: до той поры, когда вы направитесь в порт, к шлюпке, вам неотлучно придется пребывать в этом доме. Надеюсь, у вас нет необходимости попрощаться с близкими?

Виконт прощался с ними уже несколько раз, перед каждой нашей неудачной попыткой завладеть кораблем, которые во многом срывались благодаря ему.

– Нет! – твердо заявил он. После чего, смутившись, добавил: – Отец не желает видеть меня и грозится лишить наследства, узнав, что я стал пособником э-э-э… Счастливчика Леонарда.

Виконт посмотрел на меня тем самым взглядом, который ясно давал понять: ничто не поколеблет его в выборе!

– Вот и отлично.

Хотя, чего хорошего может быть в том, если человека грозят лишить наследства, еще и по моей вине? Но это его осознанный выбор, а наша жизнь устроена так, что все в ней имеет свою цену.

С Головешкой я поступил просто. Едва он откуда-то заявился, забрал у него полупустую бутылку рома, отвел в одну из комнат и приказал:

– До темноты будешь сидеть здесь. И не вздумай даже нос высунуть!

Теперь только и оставалось, что ее дождаться.

Глава 7

Глава 7

Захват «Морского орла» прошел на удивление легко, чему способствовало несколько обстоятельств. Прежде всего - пакетбот стоял у причала в дальнем краю бухты. И поблизости не оказалось ни одного корабля, где могли бы нас заметить, поднять тревогу и поспешить на выручку.

К тому же мало кто из стражников найдет в себе силы, чтобы отказаться от дармовой выпивки. Так вот, всем четырем охранникам «Морского орла» такая возможность представилась. Какой-то недотепа оставил на причале напротив корабля мешок с пожитками. То ли по рассеянности, то ли торопился так, что не заметил, как лишился добра, то ли потому, что одному из людей Алавира была поставлена такая задача.

Надо ли говорить, что в мешке помимо поношенных вещей нашлось еще и несколько бутылок отличного рома, стоимость каждой из которых была эквивалентна четверти месячного жалованья городского стражника? Сильнейший соблазн, если учитывать, что сменят тебя только утром, а проверяющих не будет всю ночь, мы это специально выяснили. Хотя стражам надо отдать должное: обнаружив мешок, они прождали владельца до вечера.

Но когда мы приблизились к «Морскому орлу», двое из четырех, по-братски обнявшись, спали мертвецким сном. Два других еще находились в себе и занимались тем, что, уперев локти в дно перевернутой бочки, боролись на руках. Обычное для мужчин занятие, когда благодаря выпивке они вдруг начинают чувствовать, что в них вливается сила древних богов.

– Кто вы такие? – едва ворочая языком, спросил один из них.

– Гаир, ты что?! Это же он и есть! – толкнул его в бок другой, который говорил куда бойчее, но прикрывал ладонью один глаз, наверное, чтобы не двоилось. – Это же сам Черный Корсар!

И я поморщился, что делал каждый раз, когда меня так называли. Стражник на мое недовольство не обратил ни малейшего внимания, зато полез с просьбой, чего я тоже не перевариваю.

– Черный Корсар, – сказал он, по-прежнему не отрывая ладони от глаза, – может, возьмешь нас с Гаиром к себе? Мы оба с ним парни лихие!

– Нет!

Я был категоричен. Если вы, находясь при исполнении, не смогли преодолеть соблазна, тогда чего от вас ждать? Потом выразительно посмотрел на Алавира: приступай!

Этот момент мы с ним обговорили заранее. Стражникам, для их же пользы, необходимо придать вид, как будто они сопротивлялись долго и яростно, но слишком неравны были силы. И в то же время не нанести им серьезных увечий. Во всяком случае, стоило их связать и вставить в рот кляп, чтобы они не подняли тревоги.

– Есть, капитан! – Алавир негромко свистнул, и все на палубе пришло в движение.

Тут же подали на берег трап, и спеленатые и охающие стражники, которых наши парни тащили на руках, исчезли во тьме, а на борт «Орла» поднялись все те, кто непосредственного участия в захвате корабля не принимал.

Заскрипели блоки, на бушприте затрепетал поднятый кливер, и нос «Морского орла» начал медленно отдаляться от берега. Я понимал, что мое участие никому и ничем не поможет, и потому поднялся на мостик. Там за штурвалом уже занял место Стерк – мрачноватый верзила и один из особо доверенных людей Алавира. Тот продолжал метаться по палубе, пытаясь одновременно оказаться во многих местах. Все-таки даже для такого небольшого корабля, как «Морской орел», людей у нас не хватало.

– Все нормально, капитан, – заверил штурвальный. – Сейчас отдадим кормовые швартовы и с богами отвалим.

– Нисколько не сомневаюсь, – буркнул я, направляясь к Рейчел, которая поднялась на мостик вслед за мной.

Любимая с грозным видом сжимала арбалет.

– Лео, мы уже пираты? – спросила она.

Я кивнул, подтверждая.

– Кстати ты, Рейчел, – самый красивый из тех, что были, есть или потом будут.

Вновь заскрипело, зашуршало, стукнуло, после чего распустился грот: главный, а потому – наибольший парус нашего корабля.

– Тогда к чему нам эта скорлупка? Могли бы и сразу на «Нетопыря» напасть.

– Так будет надежнее.

С берегом нас теперь связывал единственный швартов на корме, который успел натянуться как струна, поскольку частично набравший парусами ветер «Морской орел» рвался к выходу из гавани.

– Чего тянем? – спросил я у взлетевшего на мостик Алавира, как будто понимал, что вокруг происходит.

– Отходим, – кивнул он, и тут же канат был перерублен.

Теперь начинались сложности.

У выхода из гавани стоял на якоре гигантский «Нетопырь», и «Морскому орлу» предстояло пройти мимо него. Гигант занял это место буквально вечером, когда в моих планах ничего изменить было уже нельзя, и нам приходилось лишь уповать на удачу.

– Алавир, на всякий случай приготовьте к бою гибмет.

Это удивительное устройство в случае прямого столкновения с «Нетопырем» нам не поможет нисколько. Ну как если сжимать в руке крохотный перочинный ножик, ожидая, что на тебя вот-вот нападет медведь, лев, тигр или любой другой крупный хищник. Но ведь сжимаем же мы его, отлично при этом понимая бесполезность! По крайней мере, те, кто готов бороться за жизнь до конца, а не пытаться спастись постыдным бегством. Бегство, кстати, нисколько и не поможет, а только разбудит в хищнике охотничий азарт.

– Есть, капитан!

– Лео, вон тот громадный корабль и есть «Нетопырь»? – прижимаясь ко мне, спросила Рейчел.

– Да.

Флагман и гордость королевского флота Виргуса занимал уже половину неба и все увеличивался в размерах.

– Лео… что-то меня сомнения начали брать. Он такой гигант! Получится ли у нас? Может, мы все-таки себе этого «Морского петуха» оставим?

– «Орла»!

– Не слишком-то я и ошиблась – все равно птица.

«Птица-то птица, вот только отношение к ним разное».

– Ты точно в этом уверена?

– Точно!

– Ну, как скажешь, – и обратился к Алавиру: – Наши планы немного изменились: брать на абордаж «Нетопыря» мы не будем.

Поначалу тот открыл рот от изумления: в них он вообще не входил. Но шкипер быстро опомнился и тут же рот и захлопнул.

– Как скажете, капитан, – смотрел при этом Алавир на меня, но получалось так, что слова его предназначались Рейчел, которая выдохнула с облегчением.

И тут в наш разговор вмешался Головешка.

– Мы так не договаривались! Нам что, на этой скорлупке в море выходить?! – И Тед, от которого исходил сильный запах рома, скривился в презрительной ухмылке.

– Головешка! – накинулась на него Рейчел. – Ты совсем разума лишился?! Ты только взгляни на него! Что мы с ним сможем сделать?!

– И что теперь?! Над нами же теперь будут смеяться все, кто только встретится.

Он сплюнул под ноги, за что получил полные негодования взгляды Стерка и Алавира и не менее гневный – мой: плевать на палубу корабля – кощунство!

– Лео, ты что, всерьез решил плавать на этом корыте? – не успокаивался Тед.

– Всерьез. И вообще, заткнись, «Нетопырь» близко. Дуй на палубу, понадобишься – позову.

Головешка, бормоча себе под нос что-то язвительное, направился к трапу.

– Может, стоит еще разок попробовать перстнем? – задумчиво сказал ему вслед Блез.

Когда-то нам мешала Головешкина трусость. После того, как с помощью перстня Рейчел мы Головешку от нее избавили, положение не улучшилось нисколько, ведь теперь его безрассудство создает нам не меньше проблем. Возможно, Блез прав, и стоило бы попробовать умерить его храбрость, если бы не одно «но».

Наша попытка, тоже перстнем, сделать Теодора менее жадным окончилась нисколько не лучше. Рейчел нечаянно перепутала узор, жадности ему не убавила, но прибавила то, за что Блез много раз в сердцах его называл: «Паршивый эстет!» Так что лучше не рисковать: кто его знает, чем все закончится в следующий раз?

Конечно же с «Нетопыря» нас заметили. Да и как могло быть иначе, если этот гигант своим корпусом практически перекрыл выход из гавани? И мы затаили дыхание: чем все закончится? Дело будет совсем худо, если на флагмане признают трофейный брангарский пакетбот, который посреди ночи вдруг решил покинуть либасонскую гавань. Чтобы нас потопить, им даже не понадобится особенно напрягаться: хватит единственного выстрела из баллисты – настолько мощные у них орудия. На тот случай, если «Морского орла» признают, у нас была заготовлена дохленькая легенда. Корабль, мол, теперь находится на службе короны и выполняет секретную миссию.

Дальше случилось вот что. Не знаю, что там насчет корабля, но на гиганте признали Головешку. Вероятно, из-за попугаев на плечах. И началось.

– Смотрите-ка: это же сам Тед Три Попугая! Тед, ты что, надумал податься в моря? – раздался с высоты борта «Нетопыря» чей-то ехидный голос.

– Он пиратом решил стать, – ответил ему другой шутник. – Видишь, даже корабль себе захватил.

– Три Попугая, ты чего такую крохотную лоханку выбрал? Не мог себе что-нибудь побольше отыскать? – присоединился к ним кто-то еще. И в его голосе было столько гордости, как будто «Нетопырь» являлся его собственностью.

– Да он и сам почти карлик! Зачем ему больше? Мог бы и вообще над корытом для стирки белья черный флаг поднять, – ответил ему какой-то остряк, после чего в ночной тиши раздался громоподобный смех.

Головешку трясло, но он стоически терпел. Хотя чего он только не услышал, пока мы проходили мимо «Нетопыря»! И каждая, даже тупая шутка заканчивалась ржанием многочисленных глоток. Наконец мы вышли из гавани, но взрывы хохота то и дело раздавались уже далеко за кормой.

Чтобы хоть чем-то успокоить Головешку, которого продолжало трясти и которого мне было искренне жаль, я спустился на палубу.

– Тед, – сказал я ему, – не обращай на них внимания. И поверь мне, жизнь – такая штука, что в ней обязательно подвернется возможность отомстить.

– Долго ждать, Лео, – едва не со слезами на глазах грустно вздохнул он.

Попугай на его левом плече встрепенулся:

– Двигайся не торопясь, и день твоего мщения придет.

Головешка на него зло покосился.

– Я хочу, чтобы прямо сейчас! – топнул ногой по палубе он, но попугай уже снова спал.

И тогда мне пришлось сделать то, на что в обычной ситуации я ни за что бы не согласился, – разрешить ему выпить, чтобы хоть немного успокоить расшатанные нервы. Как выяснилось в дальнейшем – зря. Но тех, кто умеет заглядывать в будущее, называют не счастливчиками, а пророками.

– Тед, – сказал я ему, – в капитанской каюте, в моем мешке с вещами среди прочего имеется и бутылка отличного рома. Выпей, тебе сейчас это необходимо.

Проводив его взглядом, я направился к Алавиру. Тот едва ли не единственный среди всех нас умел обращаться с гибметом. Погоня за нами по-прежнему не исключалась, и потому, не откладывая, следовало поучиться у него пользованию единственным средством защиты на борту «Морского орла».

– Показывайте, Алавир, – начал я без всяких предисловий, – куда и за что тут дергать.

Рычагов разной длины и толщины сбоку гибмета торчало около полудюжины, и мне хотелось знать предназначение каждого.

– В принципе, ничего сложного, – тоном заправского лектора начал свои объяснения он. – Главное – запомнить порядок манипуляций. Итак, начнем. Гибмет стоит на поворотной станине, и чтобы навести его в любую сторону, достаточно усилий одного человека.

Демонстрируя, Алавир легко провернул гибмет по кругу.

– Но главное достоинство этого воистину чудесного механизма в другом. Смотрите, стоит только поочередно дернуть за этот, этот и этот рычаги, как он перестанет быть баллистой и преобразится в катапульту.

Действительно, после того как шкипер за них дернул, гибмет, выглядевший баллистой, на некоторое время скрылся под палубой. А когда он снова над ней показался, то приобрел вид заправской катапульты.

– Теперь необходимо несколько раз нажать на этот рычаг, – продолжил Алавир объяснения. – Вы можете выбрать, чем зарядить катапульту – каменными или свинцовыми ядрами, а в особых случаях – керамическими шарами, заполненными горючей жидкостью.

Я повертел гибметом. Тот действительно крутился без малейших усилий. После чего движением рычагов поменял катапульту на баллисту и обратно. Поочередно зарядил ее каменными и свинцовыми ядрами, а затем и керамическими шарами. Прав был Алавир: ничего сложного. Главное – удачно навести механизм на цель. Из арбалета я стрелок замечательный, так что, глядишь, из гибмета тоже не промахнусь.

Теперь, когда с насущным было покончено, следовало устроить Рейчел в каюте, где нам придется провести долгие недели плавания. И я уже сделал шаг по направлению к мостику, когда объявился Головешка. Судя по походке, а особенно по улыбке, свои расшатанные нервы Тед успел залечить полностью.

– Лео, ты мне как брат! – заявил он, после чего полез обниматься.

Ненавижу, когда ко мне лезут с объятиями пьяные мужики, пусть даже считающие меня кровным родственником. И потому немудрено, что рефлекторно я отодвинул Теодора куда-то вбок. Тогда-то все и случилось. Головешка, которой успел наесться рома так, что едва держался на ногах, нелепо взмахнув руками, завалился на гибмет.

– Осторожно! – взревел Алавир.

Но было поздно: механизм, вздрогнув всем корпусом, отправил снаряд в темноту.

– Руки тебе за такое оторвать мало! – рыкнул шкипер на Головешку, который после его слов отпрыгнул далеко в сторону и даже на всякий случай спрятал их за спину. – Ты же мог и в собственную мачту угодить!

– Даже близко к гибмету не приближайся! – добавил я, на миг представив, что случилось бы, угоди Головешка в корабль.

– Понял, Лео. – Тед покаянно склонил голову. – Только ведь ты меня и толкнул.

Глядя на этого дурня, я вздохнул: его уже ничем не перевоспитать.

Именно тогда к нам и подошел спустившийся с мостика Блез. Он взглянул на гибмет, на меня, снова на гибмет, после чего сказал:

– Лео, так ты, оказывается, непревзойденный мастер не только в стрельбе из арбалета!

– А в чем еще?

– Ну как это в чем? Из этой штуки у тебя тоже отлично получается. – Блез указал на механизм. – Нет, это надо же! Единственным выстрелом на раскачивающемся корабле – и так точно попасть!

– В кого попасть?!

– В «Нетопыря», в кого же еще? Зажигательные шары вообще очень нестабильны в полете, а уж с такой дистанции!.. Лео, у меня даже слов нет!

Не надо и говорить, как быстро я оказался на мостике. Блез был прав: «Нетопырь» на глазах охватывало пламя. Мне, с моим-то чудесным зрением, и без всяких зрительных труб или устройств Прежних хорошо было видно, как мечутся на его палубе люди, пытаясь сбить огонь. В какой-то момент у меня создалось впечатление, что спасти корабль им все же удастся. Но затем заполыхало так, что крохотные человеческие фигурки начали прыгать в воду.

За спиной, обсуждая случившееся, столпилась вся команда «Морского орла». Я был ошарашен нисколько не меньше других, но все же нашел в себе силы сказать Головешке, чья реакция при виде этого зрелища была такой, что он разве что в ладони не хлопал от радости:

– Вот видишь, Теодор, и ждать особенно долго не понадобилось.

Кто-то, размышляя вслух, сказал:

– Если за оскорбления своего человека наш капитан сжег целый корабль, так что же будет, если оскорбить его самого?!

Негромко, но в тишине, нарушаемой лишь плеском волн за бортом и скрипом такелажа, его услышали все.

– А ты сделай это, чтобы узнать, – посоветовал ему другой голос. – Заодно и мы будем в курсе.

– Может, просто так совпало и мы здесь ни при чем? – предположила Рейчел, у которой при виде пылающего «Нетопыря» на глаза навернулись слезы. – Может, «Нетопырь» загорелся сам по себе?

– Вряд ли, – в голос ответили ей Стерк с Блезом.

Затем они переглянулись, и продолжил один Стерк:

– Смотрю, наш капитан с гибметом возится, туда-сюда его повернул. Ну, точно его наводит. Неужели, думаю, в «Нетопыря» целит?! Тут – бах! И над самой моей головой промелькнуло, чуть шляпу не снесло. Горшка-то не видно, но запальник ярко горит, его в темноте нетрудно разглядеть. Потом и его не стало, и вдруг на «Нетопыре» как вспыхнет! Нет, никаких сомнений даже быть не может!

Блез, слушая его, усиленно кивал: мол, все так и было. А очередной голос за спиной пробормотал: «Черный Корсар – он и есть Черный Корсар», – заставив поморщиться.

– Как бы они погоню за нами не организовали, – обеспокоился кто-то.

– Могут, – согласился с ним еще один. – Если догадаются, в чем дело.

– Обязательно догадаются! – Судя по интонациям, голос принадлежал отъявленному пессимисту.

И все посмотрели на меня.

– Если догадаются и когда вышлют, тогда и будем с этим разбираться, – после чего, чтобы подбодрить команду, добавил: – Корабль у нас ходкий, далеко не каждому по силам его догнать. Так, Алавир, приготовьтесь к приему на борт виконта, – узрел я показавшуюся из-за мыса шлюпку.

– Есть, капитан! – откликнулся тот, затем задумчиво добавил: – Нет, ну как все ловко было обставлено! Расскажи кто-то другой, ни за что бы ему не поверил.

– Лео, о чем это он? – поинтересовалась все еще расстроенная гибелью «Нетопыря» Рейчел.

– Вот бы мне узнать…

Хотя чего там непонятного? Явно же Алавир счел, что я намеренно толкнул Головешку на рычаг спуска, когда навел гибмет на цель.

Себя я чувствовал не менее расстроенным, чем Рейчел. Понятно, что гибель «Нетопыря» – нелепое стечение обстоятельств. И надо же было угодить горшку в самое уязвимое место! Попади он в любое другое, и пожар легко потушили бы. Но как бы то ни было, теперь в Виргус мне возврата нет. Хотя оставалась легкая надежда, что Рейчел права и действительно так совпало – наш выстрел и пожар на «Нетопыре».

Поднявшийся на борт «Морского орла» виконт Антуан дю Эскальзер выглядел печальным. Поначалу я было подумал, что очередной из моих знакомых влюбился в Рейчел, причем до такой степени, когда каждое, пусть даже самое непродолжительное расставание с предметом любви становится непереносимой мукой. Подобное частенько случалось и раньше: в Рейчел кто-нибудь да обязательно влюбится.

Тот же предатель Гаспар – как он по ней сох! Даже с лица спал. Разве что Головешка видит в Рейчел сестру, но с ним-то все как раз понятно. Давненько заметил, что боги стремятся к усреднению. Если мужчина худой и высокий, жена у него, как правило, небольшого роста и полная. И наоборот. Вот и у миниатюрного, статью похожего на подростка Головешки страсть к монументальным женщинам.

То, что Рейчел не испытывает по отношению к виконту никаких чувств, я знал точно. И для этого у меня были все основания. Когда мы с Рейчел проходили обряд бракосочетания на одном из Диких островов, местный жрец повесил нам обоим на грудь по элекиту. Не знаю, на чем именно основан принцип действия этого оберега, но, если кто-то из супругов начнет блудить, элекит на шее у другого станет нестерпимо жечь. Мало того, когда муж или жена даже просто начинает испытывать к кому-то симпатию, камень перестает холодить кожу, и тут уже делай выводы! Так вот, когда Рейчел общается с виконтом, элекит на моей груди ведет себя как обычно.

И потому едва только виконт поднялся на борт «Морского орла», я подцепил его под локоть и отвел в сторону.

– Антуан, в чем причина вашего дрянного настроения? Как будто все складывается удачно: мы имеем неплохой корабль, который доставит нас к цели. Команда у нас подобралась хорошая, так что не вижу повода для грусти.

– Эх, капитан! – отвечал мне он. – Все дело в том, что эти мерзавцы, – тут виконт указал на гребцов своей шлюпки, которые выглядели виноватыми, – при погрузке умудрились утопить сундук! Ну и какое теперь должно быть у меня настроение?! Как вспомню о его потере, так сразу руки опускаются!

– Настолько ценным было содержимое?

– Именно!

– И что же такого ценного там хранилось?

– Записные книжки. Еще девственно чистые, но со временем они должны были заполниться записями о ваших славных деяниях, капитан.

Я закашлялся от неожиданности.

– И сколько их там было?

– Забито полностью, мне даже винтовым гнетом воспользоваться пришлось, когда упаковывал.

Я закашлялся снова: где же я ему столько деяний возьму?! Еще и славных. Но, по крайней мере, дело не касалось Рейчел, и я, все так же под локоть, повел печального виконта обратно.

– Кстати, Леонард, что это за зарево над либасонским портом?

– Наш капитан сжег «Нетопыря!» – охотно сообщил ему пробегающий мимо матрос, заставив меня заскрежетать зубами. Вот кто тянул его за язык?

Теперь могло случиться и так, что Антуан немедленно потребует доставить его на берег в связи с тем, что не желает иметь дела с негодяем, уничтожившим лучший корабль горячо любимой отчизны! И что мы будем делать без навигатора?

– Как сжег? – изумился дю Эскальзер.

– С помощью гибмета, – пояснил ему Блез. – Причем единственным выстрелом. Как бахнул горшком с горючей смесью и тот как заполыхал!

– Зачем сжег?

– За дело! Когда мы проходили мимо «Нетопыря», с его борта всячески обсмеяли Головешку. К тому же и карликом еще назвали. А он страсть этого не любит!

Виконт потрясенно посмотрел на меня, и мне оставалось лишь развести руками. Что бы ни произошло на деле, «Нетопырь» действительно сейчас догорает. Лицо виконта свело в мучительной гримасе. Он стукнул кулаком по планширю с такой силой, что я всерьез обеспокоился состоянием его руки.

«Началось!» – подумал я.

И действительно началось. Дю Эскальзер взвыл, не в силах себя сдержать.

– И это произошло в тот миг, когда я остался без единой записной книжки! Что мне теперь делать?!

В его вопле было столько отчаяния, что вздрогнули все.

– Господин виконт, – осторожно приблизился к нему Алавир, – если хорошенько поискать, на корабле обязательно найдется бумага. Возможно, не такого качества, как вы привыкли, а то и вовсе не писчая и предназначенная для иных целей, но непременно найдется.

– Мне подойдет любая! – твердо заявил дю Эскальзер, в которого как будто вдохнули новую жизнь.

– Ну тогда пойдемте в шкиперскую, посмотрим, что у нас там имеется. – И Алавир, подхватив его по моему недавнему примеру под локоть, заботливо повел виконта на бак корабля.

– Пойдем и мы, дорогая, в нашу каюту – сказал я Рейчел, убедившись вначале, что погони за нами нет. – Заодно поспишь часок, отдохнешь после всей этой суматохи.

Рейчел неожиданно воспротивилась.

– Лео, лучше я здесь постою. Подышу свежим морским воздухом: он мне так нравится!

Я посмотрел на нее с подозрением. Когда это она успела его так страстно полюбить?

– Надышишься еще.

– Ну, если ты так считаешь…

Рейчел шла в каюту неохотно, и мне пришлось тянуть ее за руку.

То, что я там увидел, мгновенно заставило меня забыть и о сгоревшем «Нетопыре», и о невозможности вернуться в Виргус, и обо всем остальном-прочем: на краешке постели сидела служанка Мэри. Кстати, рассказывая об устройстве брангарских пакетботов, Алавир ошибался: ложе в каюте капитана оказалось одно. Широченное, занимающее едва ли не четверть всей каюты, но единственное.

– Как она здесь оказалась?! – ошарашенно спросил я.

– Как все оказываются в каютах? Так и она. Поднялась по трапу на корабль, прошла по коридору, открыла дверь, после чего вошла.

Объяснение было логичным, и мне пришлось задать еще один вопрос:

– Но зачем она здесь оказалась?

– Лео, я обещала, что Мэри отправится в плавание вместе с нами. Не ты ли говорил, что обещания всегда необходимо выполнять. Вот я его и выполнила. И потом, первоначально мы должны были захватить «Нетопыря» – ты же на этом настаивал! А кают на нем хватает с избытком. Кто же мог знать, что планы у нас изменятся?

Никогда, ни разу я не говорил о том, что мы будем захватывать «Нетопыря». Но что от этого теперь могло измениться?

– Ты хоть понимаешь, что натворила? – Отчаяния в моем голосе было нисколько не меньше, чем у виконта дю Эскальзера.

– Что именно?

– И где ей теперь спать? На «Морском орле» каюта единственная. Есть еще общий кубрик, который разделен переборкой на помещения для матросов и офицеров. И все!

– Я худенькая, – вмешалась в разговор Мэри.

Вижу, что худенькая, пусть местами и не очень, но дальше-то что?

– Я могу где-нибудь с краешку, – смущенно сказала она, намекая на то, что ложе широченное и места на нем свободно хватит троим.

– И верно! – Рейчел взглянула на меня победно.

– Ну, если ты так считаешь… – протянул я, пусть даже вариант полностью меня не устраивал.

Ибо он означал, что ночами у нас с Рейчел не получится заниматься тем, чем занимаются с женами мужья, если они любят друг друга. У нас вообще не будет никакой личной жизни! В конце-то концов, не отсылать же Мэри всякий раз прогуляться на палубу. Частенько же ей придется там гулять! Могу представить себе ехидные лица матросов, которые сразу поймут, в чем дело.

Теперь мне предстояло сделать так, чтобы сама Рейчел отказалась от этого варианта. И у меня получилось. Усилием воли я представил, как медленно снимаю с Мэри одежду, целуя и гладя ее тело, в надежде, что сработает элекит на ее груди. Рейчел резко изменилась в лице:

– Для троих ложе все-таки тесновато будет. А давай переоденем Мэри в мужчину? Вернее, в юношу? Юнги ведь есть на всех кораблях? Вот и у нас он будет! И тогда она сможет жить в матросском кубрике.

Вместо юнги вполне сойдет и Головешка. Тот, когда побреется, выглядит подростком.

– Я иногда одежду младшего брата надевала, – снова вмешалась в разговор Мэри. – И все принимали меня за него, даже бабушка.

– Ну, вот и решение проблемы! – обрадовалась Рейчел.

Я покачал головой, подумав: «Милая, ты хотя бы частично представляешь, что рассказывают перед сном друг другу матросы, покачиваясь в своих гамаках? Причем в ярких подробностях? И каково все это будет выслушивать Мэри, которая ни разу в жизни не целовалась?! Мало того, в дальнейшем она никогда не сможет найти себе мужа. Потому что, наслушавшись всех этих россказней, она все время будет недоумевать, почему ей постоянно попадаются какие-то ущербные мужчины и где взять настоящего? А такие бывают – она собственными ушами слышала! К тому же во время плавания ей придется во всем подражать остальным: ходить вразвалочку, ругаться хриплым голосом и почесывать себя там, где и чесать-то ей нечего».

Говорить всего этого я не стал, лишь заявил:

– Если откроется обман и в Мэри признают женщину, ни к чему хорошему это не приведет. Не стоит рисковать.

– Так что делать-то?! – уже в отчаянии воскликнула Рейчел.

– Не знаю, – честно признался я.

Позвать корабельного плотника, чтобы он сделал посередине кровати дощатую перегородку? В принципе, размеры позволяют, и доступ к обеим секциям получится широкий.

Но делать этого категорически нельзя! Иначе будет нанесен ущерб моему авторитету. Если бы я делил ложе сразу с двумя женщинами, вот тогда мой авторитет, и без того после недавних событий высокий, поднялся бы еще выше.

– Ладно, вы отдохните, а я тем временем подумаю.

На душе было несладко: нагревшийся элекит на груди Рейчел грозил мне неприятным разговором, едва мы останемся наедине.

Глава 8

Глава 8

Алавир находился там, где ему и положено было быть, – на мостике. Сменился рулевой, и сейчас вместо Стерка за штурвалом стоял Гайат. Такой же верзила, что и Стерк, и тоже особо доверенное лицо шкипера.

– Проблемы, господин капитан? – поинтересовался Алавир, обратив внимание на мое озабоченное лицо.

И я кивнул: еще какие!

– Позвольте, сам догадаюсь… Вероятно, они как-то связаны с молоденькой девицей Мэри. Которая, кстати, строит глазки всем подряд.

Вот даже как?! И когда она успела? В этой связи ее легкое согласие отправиться жить в матросский кубрик кажется особенно подозрительным. Остается только надеяться, что Алавир ошибается.

– Вы правы в своем предположении: все они связаны именно с ней.

– Проблема легко решаема, – повел бровью мой собеседник.

– Ну-ка, ну-ка!

Решить можно практически любую. Но меня не устроит, если для Мэри в общем кубрике отгородят уголок занавеской. И дело даже не в том, что я забочусь о ее нравственности.

– Есть одно подходящее местечко, – продолжил шкипер. – У этого корабля – узкая специализация: перевозка корреспонденции. Для нее выделено особое помещение, где, помимо обычных дверей, имеется еще и запираемая на замок железная решетка. Ею же забран и иллюминатор. Если вас устраивает этот вариант, я пошлю туда плотника. Пара-тройка часов – и в помещении вполне можно будет жить. Да, находится оно рядом с вашей каютой, так что… – Он многозначительно на меня посмотрел.

«Так что все будет под моим контролем. А Мэри – под рукой у Рейчел. То, что и нужно! – радовался я. – Кстати, пусть и пес Барри живет там же».

– Посылайте, Алавир. Причем не откладывая. – Мучившая проблема была решена наилучшим образом, и я осмотрел корабль. Капитан я или кто?

Знать бы еще, как и что тут называется. У каждой веревки и деревяшки на корабле имеется свое название. Всякие там кницы, пиллерсы, марсели, брамсели, шкоты и шкаторины. Но увы, я разве что палубу полом никогда не назову.

На беглый взгляд, все выглядело прекрасно. Паруса полны ветра, матросы – на своих местах, палуба, загаженная после того, как «Морской орел» несколько дней простоял в порту без хозяев, сияет чистотой. Виконт, собрав вокруг себя несколько человек на полубаке, о чем-то у них расспрашивает. После чего быстро что-то записывает на клочке бумаги, издали похожей на туалетную. Мои славные деяния, что же еще?

Откуда-то снизу донесся смех, показавшийся мне пьяным.

– Что там происходит?

Алавир вильнул взглядом.

– Говорите!

– В общем, Три Попугая… – начал он и замолк.

– Говорите, Алавир! – настойчиво повторил я, отлично понимая нежелание шкипера жаловаться: сам этого делать ненавижу.

– Три Попугая в кубрике пьянку устроил, – нехотя признался он.

– Ну и в чем проблема? Надо было сразу же его осадить, шкипер вы или кто? Второе после капитана лицо на корабле.

– Я и попытался, но он…

– Что «он»?

– А он и говорит: «Хочешь иметь дело с самим капитаном? Не видел разве, что из-за меня Лео с «Нетопырем» сотворил?»

– Так и сказал?!

– Именно. «Пират без рома, что гроза без грома», – добавил Алавир, явно передразнивая Головешку.

Понять сомнения шкипера «Морского орла» было несложно. А что, если Тед - мой любимчик, которому дозволено многое, если не все? Призовешь его к порядку, а затем неприятностей не оберешься.

«Ну, сейчас я ему устрою! И грозу, и гром, и даже ром!» – Внутри меня все кипело.

– Три Попугая еще и других споил, – донеслось уже в спину. – Им скоро на вахту, а у нас и без того нехватка людей. «Не беспокойтесь, парни, если что, я вас прикрою. Вы, главное, рядом со мной держитесь!» – вновь процитировал он Головешку.

Когда я сбегал вниз по трапу в матросский кубрик, внутри у меня все клокотало от ярости. У нас все сложно, и мне нужна поддержка близких людей, а он устраивает такое, за что ему мало голову оторвать!

Тед вальяжно развалился на лавке за расположенным посередине кубрика столом, который был установлен прямо под световым люком. «Отдыхал» он в компании еще четырех таких же любителей крепких напитков, которые при моем появлении вздрогнули, усиленно делая вид, будто оказались рядом с ним случайно.

На столе стояла початая посудина, а под ним, позвякивая при столкновениях, перекатывались от качки еще несколько порожних.

– А, Лео! – Головешка встретил меня так, будто я его постоянный собутыльник. – Присаживайся, рад тебя видеть. Ты, – ткнул он пальцем в матроса, что сидел напротив него, – быстро принес стакан нашему капитану!

Тот стремительно вскочил на ноги. Неудачно, ударившись коленом о стол так, что я всерьез заопасался, что мебель развалится. Едва сдержав стон и подволакивая ногу, он метнулся куда-то в темный угол, откуда вскоре вернулся со стаканом. Большим таким, из цветного стекла, вместимостью в два раза больше, чем те, которые стояли на столе, и, на удивление, чистым.

– Наливать? – Головешка потянулся за бутылкой.

– Наливай.

Перед тем как начать, Тед многозначительно на всех посмотрел. Он даже специально оглянулся назад, на тех, кто в пьянке не участвовал и лежал в гамаках. Мол, что я вам всем говорил!

– Больше лей, до самых краев.

Когда стакан наполнился, на что ушло все содержимое бутылки, я поставил его перед Головешкой.

– Пей. Как ты там говоришь? «Пират без рома, что гроза без грома»?

Теодора я знал много лет. Случалось, он спасал мне жизнь, впрочем, как и я ему. Но, как бы там ни было, мне необходимо расставить все по своим местам. Так сказать, фигуры по клеткам.

– Ты что, Лео?! – возмутился он, отлично понимая, что такая доза свалит его с ног. Это сообразили даже попугаи на его плечах, которые дружно принялись кивать. – Я не буду столько пить!

– Будешь.

– Не буду, я сказал!

– А я сказал: будешь! И это последняя пьянка на корабле как для тебя, так и для всех остальных.

– Ах вот даже как! Никто не посмеет мною командовать! – Побагровев лицом, Головешка закусил удила.

– Никто, говоришь? Тогда слушай: сейчас ты выпьешь и ляжешь спать. А затем, когда проснешься, отправишься работать туда, куда тебя пошлет Алавир. В палубную ли команду, в марсовую ли, пусть даже помощником коку мыть котлы. Как шкипер посчитает нужным.

– Или?..

– Или сядешь в шлюпку и погребешь в ней к берегу. Благо до него недолго грести, у тебя и полдня не уйдет.

Я плохо себе представлял, чем отличается контрфорс от гитова. Но с географией у меня всегда все было в полном порядке. И тот скалистый берег на горизонте не может быть не чем иным, как берегом Каблиона. Нейтральной Виргусу страны, где у Головешки никаких проблем не возникнет.

– Еще чего! Не буду я пить!

– Алавир, – окликнул я шкипера, который давно уже спустился в кубрик и теперь внимательно прислушивался к нашему разговору, – ложитесь в дрейф.

– Есть, капитан! Припасы в шлюпку класть?

– Обязательно. И воды не пожалейте.

Неизвестно, в каком именно месте Головешка причалит к берегам Каблиона. Вполне возможно, поблизости не окажется ни поселений, ни источников пресной воды: настолько мои познания в географии сильны не были. Так что без припасов не обойтись.

– Понял, капитан.

– Лео, ты чего?! – Сообразив, что дело – серьезней некуда, Тед забеспокоился. – Ты собираешься высадить меня посреди океана?

– Собираюсь, – кивнул я. – Только не посреди океана, а практически у берега. Или ты выпьешь.

– Ну и выпью! Какой же дурак будет отказываться от того, чтобы выпить? – Головешка пошел на попятный. – А может, и ты со мною? Тут и на двоих хватит.

– Пей.

И Головешка выпил. Чтобы тут же уткнуться лбом в стол с таким грохотом, что от испуга взлетели оба его попугая.

– Закиньте в гамак, – уже покидая кубрик, сказал я.

Может, мой поступок и не был правильным, но кто бы меня научил, правильно – это как? Есть категория людей, которая понимает только силу, и совершенно не важно, в чем она заключается. И еще. Нисколько не сомневаюсь: присутствующие при разговоре люди передадут его содержание остальным, и те сделают вывод – поблажек не будет никому.

Когда я вернулся, Мэри уже не было.

– Каюта у нее как тюрьма, – вздохнула Рейчел. – Сплошные решетки.

– Но ты же не захотела, чтобы мы спали втроем.

– Еще чего! – Она зачем-то потрогала на груди элекит. – Хотя не так уж и долго Мэри в ней жить.

Это как сказать: до Терессы – три недели плавания.

– По пути нам обязательно подвернется корабль побольше, – продолжила рассуждать Рейчел. – Мы его возьмем на абордаж, и тогда проблема решится.

– Это как повезет, – сказал я, чтобы не расстраивать Рейчел раньше времени. Захватывать корабли на абордаж в мои планы не входило.

– Обязательно повезет: ты же у меня Счастливчик! – Она вздохнула снова. – Бедная Мэри!

– Из-за каюты?

– При чем здесь она! Тут другое. Вообще это не моя тайна, но ты, Лео, не чужой мне человек, и потому я скажу: ее угораздило влюбиться в Головешку.

– В Головешку?!

– И чему ты так удивляешься?

Еще бы тут не поразиться. В кого можно влюбиться в нашей компании? Конечно, в меня. На худой конец – в Блеза. Но чтобы в Головешку!..

– Как в него можно влюбиться? К тому же он во-о-от таких женщин предпочитает. – Я широко раскинул руки.

– Эх, Лео, Лео! – уже в который раз вздохнула Рейчел. – Просто тебе недоступно понимание женской натуры. Иной раз мы умудряемся влюбляться вообще непонятно во что. А потом и сами себе не можем ничего толком объяснить. Но тебя это нисколько не касается, – поспешила она успокоить, обнаружив, что я напрягся. – Ты лучший! Что же до «таких»… Ты обратил внимание, сколько Мэри в последнее время ест? Специально, чтобы поправиться.

– Заметил.

Еще бы нет, если она съедает не меньше, чем грузчик после тяжелого рабочего дня. Я думал, у нее болезнь какая-нибудь, а тут вон оно что.

– Думаешь, у нее получится? – Вообще-то меня интересовало, сможет ли Мэри обратить на себя внимание Головешки, но Рейчел меня не поняла.

– Нисколько не сомневаюсь. Для любой женщины стать такой, как ты показал, куда проще, чем вернуться в прежнее состояние. Как будто ты этого не знаешь. Что молчишь-то? Надеюсь, твои-то вкусы не изменились?

Нет. А молчу, потому что думаю. Мэри утверждает, что без памяти влюблена в Головешку. Но способна ли она сесть вместе с ним в шлюпку? Тед мог выбрать и такой вариант.

Как села со мной Рейчел, когда из-за предательства Гаспара мы вынуждены были покинуть пиратский галеас? У нее был выбор: остаться на корабле и стать богатой, выйдя замуж за Гаспара. Или уплыть на утлой посудине с оставшимся практически без медяка в кармане мною. В неизвестность, когда до берега – много дней пути и надвигается буря.

– Думаю, не стоит ложиться спать до обеда. Он уже скоро, ну а затем можно и отдохнуть.

Неприятности начались на третий день нашего плавания, когда меня разбудил вестовой. Он, рывком распахнув дверь, едва ли не криком сообщил:

– Капитан, за нами погоня!

Мне как раз снился чудесный сон, в котором поверженный мною Гаспар, уже умирая, из последних сил прошептал:

– Лео, я был не прав, прости меня, если сможешь!

И в тот миг, когда я собирался благородно его простить, а заодно узнать, куда он спрятал наши сокровища, дверь и распахнулась.

– Точно погоня? – лихорадочно натягивая на себя одежду, спросил я.

– Точно! – ответил он, перед тем с громким топотом умчаться обратно.

– Ну вот, на ловца и зверь бежит, – сказала проснувшаяся Рейчел.

– На какого еще ловца и какой-такой зверь? – не понял я, опоясываясь широким ремнем, накидывая на себя перевязь с саблей и хватая в руки арбалет.

– На обычного. Нам давно бы уже следовало поменять корабль, а тут предоставляется такая возможность!

Вообще-то я плохо представлял «Морского орла» в качестве ловца. Скорее, в роли зайца, которому удается избежать неприятностей только с помощью резвых ног. К тому же выяснилось, что те у нас совсем не такие резвые, как предполагалось.

Поначалу мы все считали, что корабль не может развить тот ход, которым и отличаются пакетботы, из-за слабого ветра. Затем он значительно посвежел, но «Морской орел» продолжал плестись так, будто был не одним из самых быстрых кораблей, что бороздят моря и океаны, а под завязку груженной баркой. Вскоре выяснилась и причина его поведения. Лично осмотрев подводную часть корпуса, для чего пришлось лечь в дрейф, Алавир стал мрачен, как смерть.

– Кораблю необходимо кренгование, – заявил он. – Это надо же до такого состояния его довести!

– Лео, что надо нашему кораблю? – шепотом спросила Рейчел.

– Очистить днище от ракушек и водорослей, – с видом бывалого морехода важно пояснил я. – Когда оно обрастает, это здорово тормозит ход.

Хуже всего было то, что процедура требует подходящих условий: укромной бухточки и небольшой глубины. Ну и где это все взять? И потому я приказал нашему навигатору:

– Господин виконт Антуан, проложите наш курс так, чтобы мы все время держались в стороне от оживленных морских путей.

Как выяснилось, не помогло.

– Рейчел, ты вот что… Приготовься срочно покинуть корабль. Собери вещи и будь наготове. И постоянно держи Мэри рядом с собой, чтобы не разыскивать ее в тот момент, когда времени не будет.

– Хорошо, Лео. – И Рейчел, вместо того чтобы немедленно вскочить из постели и начать собираться, сладко потянулась. – Все так и сделаю, – добавила она, закрывая глаза.

– Ну и что там у нас? – поинтересовался я, оказавшись на мостике.

Должен признаться, все время плавания я находился на мостике практически неотлучно, прерываясь лишь на сон и еду, настолько желал овладеть хотя бы азами кораблевождения, коль скоро стал капитаном.

– Погоня, – коротко ответил шкипер.

– Почему вы в этом уверены?

Я действительно разглядел два идущих нашим курсом корабля. Но ведь это могли быть и просто попутчики.

– Три раза я менял курс, и все три раза они ложились на тот же. Совпадением это быть не может.

– А если они обычные пираты?

И в таком случае ситуация не предвещала ничего хорошего, но все же больше следовало опасаться королевского флота Виргуса. Желая отомстить, военные корабли будут преследовать нас неотступно.

– Может, и они, – кивнул Алавир. – Но определить пока невозможно.

– Когда вы заметили преследование?

– Через час после того, как заступил на вахту.

– Насколько быстро они приближаются?

– К вечеру догонят точно.

Мы с ним оба взглянули на единственную мачту «Морского орла», на которой было выставлено все что можно. И это означало - нам не оторваться.

– Может, снова из гибмета стрельнуть? Как тогда, в случае с «Нетопырем»? – предложил один из матросов, в котором я признал собутыльника Головешки, и все дружно посмотрели на меня. – Не сейчас, а когда они приблизятся.

Я в очередной раз смог убедиться, что все имеет обратную сторону. Сжегший «Нетопыря» чудесный выстрел поднял мой авторитет выше некуда, пусть все было нелепой случайностью. Обратная сторона заключалась в том, что, если мне удалось сделать один раз, значит, могу и повторить. Если бы! Тем не менее я напустил на себя важный вид, показывая: если дело действительно дойдет до этого – сожгу все в округе, и даже глазом не моргну! Все мы рабы своего положения, и в тот момент другого выхода у меня не было.

– Рано еще их жечь. Сейчас, когда ситуация ясна не до конца, – правильно заметил Блез. – Так, по-моему, они семафорят. Понять бы еще, что именно. Далековато.

И снова все посмотрели на капитана «Морского орла». Ну да, чудесное зрение, до которого любой зрительной трубе – как до луны, только у меня единственного. Все так, и мне прекрасно видно, как то на одном, то на другом корабле начинают махать флажками, но толку-то? Откуда в списке моих умений знание семафора?

– Не разобрать, пускай приблизятся.

Причем настолько, чтобы все эти махания мог рассмотреть тот, кто в этом понимает. Вслух я, конечно, это не сказал, а продолжил:

– Одно могу сказать – это не королевский флот. Иначе над каждым кораблем развевался бы государственный флаг Виргуса. На них же вообще никаких флагов нет.

– Корсары, что ли? Тоже мне, проблема! – Головешка держался и выглядел так, будто всю жизнь только тем и занимался, что топил превосходящие числом пиратские корабли.

– Алавир, спускайте паруса и ложитесь в дрейф, – приказал я.

На некоторое время на мостике воцарилось молчание, в течение которого все недоуменно на меня поглядывали. Первым открыл рот Головешка:

– Лео, то есть я хотел сказать – капитан, мы что, даже не попытаемся им сопротивляться? Не ожидал от тебя такого!

И столько в его голосе было возмущения, что левый из его попугаев, перестав дремать, гневно щелкнул клювом, после чего выдал:

– Презрение к опасности – первая обязанность всякой возвышенной души!

Правый попугай, о котором у меня сложилось стойкое впечатление, что он циник, презрительно фыркнув, произнес нечто вроде: «Рыбу убивает открытый рот». Что он этим хотел сказать, было понятно не до конца. То ли намекнуть Головешке, чтобы тот хотя бы изредка следил за своим языком. То ли то, что храбрость хороша в меру и лишь тогда, когда она обходится без последствий.

Все находящиеся на мостике перевели взгляд с одного попугая на другого, после чего снова воззрились на меня. И я повторил:

– Спустить паруса!

Морской семафор мне недоступен, но от этого ни зрение, ни память нисколько не стали хуже. Так вот, на обоих кораблях мне удалось разглядеть множество знакомых лиц. Их я видел и в садике возле своего дома, и у развалин храма Гарсии. И все они приходили в надежде наняться на службу к Черному Корсару.

Глава 9

Глава 9

Прошло не так много времени, и оба корабля, как выяснилось – «Фунт лиха» и «Розовая каракатица», легли в дрейф недалеко от «Морского орла». Расстояние позволяло перекинуться фразами, не очень-то и напрягая голос, но мне как капитану и знаменитому флибустьеру надрывать свой собственный не позволяли приличия. Передавать мои слова вызвался Головешка, а потому все продлилось недолго.

Когда я поспросил его крикнуть: «С какой целью вы нас разыскивали?» – тот провопил совсем другое:

– Никого на абордаж взять не успели?

– Нет, – смущенно ответили с обоих кораблей. – Мы надеялись, что займемся этим вместе!

После чего я сразу же и пригласил капитанов на «Морской орел», в их ожидании проклиная Головешку, вернее, его патологическую жадность: могли ведь подумать, что слова принадлежат мне.

Виконт, то и дело поглядывая на корабли, строчил так, что брызги чернил летели во все стороны. В том числе и на рубаху того, чью спину он использовал как подставку.

– Ломаный Хью, – представился капитан «Розовой каракатицы», который поднялся к нам на борт первым.

Он тут же торопливо принялся объяснять, что взять по пути к нам кого-нибудь на абордаж им не представилось ни малейшей возможности, поскольку все время попадались только рыбачьи баркасы.

В противовес прозвищу, ничего ломаного в нем не было, разве что отсутствовал правый глаз. Глядя на оправдания Ломаного Хью, мне захотелось его утешить, настолько жалобно он выглядел. Тут как нельзя кстати пригодилась повязка, которую в свое время Головешка хотел нацепить на меня. Та самая, испещренная черепами и костями.

С нею вообще происходила удивительная история. Ежедневно я обнаруживал ее в одном из карманов, хотя Рейчел клятвенно уверяла меня, что она здесь совершенно ни при чем. Впрочем, как и Головешка. Но последнему доверия не было совсем.

– Небольшой презент, – сказал я, протягивая ее Ломаному Хью. – По случаю, так сказать, нашей встречи.

Тот подарку обрадовался. Он взял ленточку обеими руками, зачем-то поцеловал ее, после чего надел поверх той, которая уже была у него на глазу. А когда прибыл капитан «Фунта лиха», начал на него поглядывать с некоторым пренебрежением: ты-то, мол, такой чести не удостоен! На мой взгляд, получилось не совсем удобно. Впрочем, я был рад, что наконец-то от неё избавился.

Второго капитана звали Венуайбин, и он выглядел куда серьезней и старше Хью.

Моя каюта на такое количество посетителей рассчитана не была. Более того, я опасался, что в ней окажутся разбросанными некоторые вещи Рейчел, и потому мы стали держать совет прямо на мостике, удалив с него лишних людей и выставив охрану, чтобы обсуждение проходило без лишних ушей.

– Мы и не надеялись вас догнать, – рассказывал Венуайбин. – Но, как говорится, удача любит смелых, и она нам улыбнулась.

– Рад за вас, – кивнул я. – Но что теперь?

– Как это «что»? – Они оба удивились, после чего Венуайбин продолжил: – Теперь, когда мы вместе, нам многое по плечу!

Единственный глаз Ломаного Хью так и излучал: «Веди нас, Черный Корсар! Вместе мы такое сотворим!»

Вести их я никуда не собирался, но разговор начал издалека:

– Как прошел захват кораблей?

– О, это было несложно! После того как Черный Корсар покинул Либасон, в порту потеряли бдительность, и потому все прошло легко.

– А что болтают о «Нетопыре»? – От этого ответа так много зависело!

– Разное. Кто-то говорит, что произошла трагическая случайность. Но куда больше тех, которые утверждают: его гибель – прощальный привет Черного Корсара.

– И они не ошибаются! – влез в разговор Алавир.

– Мы так и думали, – переглянулись капитаны. – Только ему, то есть вам, под силу совершить подобное.

– Черный Корсар, вы вправе выбрать любой из кораблей, – заявил Венуайбин, а Ломаный Хью усиленно закивал. – Кому из нас повезет, тот и будет набираться опыта под вашим руководством.

Хью закивал снова. После чего добавил:

– Решать вам, но «Розовая каракатица» будет пошустрее «Фунта лиха».

– Зато у меня вооружение мощнее на три катапульты, – возразил ему Венуайбин. – И экипаж поопытней. К тому же побольше. Да и абордажная команда у нас скомплектована полностью, – начал он перечислять достоинства своего корабля.

– А как на «Фунте лиха» дело обстоит с каютами? – спросила у него Рейчел. Которая посчитала, что лишней на совете являться не будет, а мне не хватило слов убедить ее в обратном. – Их много? И какие они вообще?

По всей видимости, с каютами там обстояло не очень, поскольку Венуайбин сразу поскучнел. Зато приободрился Ломаный Хью.

– О, на моем корабле, очаровательная леди, каюты на выбор, и одна другой лучше!

Рейчел выразительно посмотрела на меня, и в ее взгляде легко было прочесть: «Конечно же я не настаиваю, ты мужчина, и решать тебе. Но если тебе дорого мое мнение, то нам подойдет именно «Розовая каракатица».

– А листовая медь на борту у вас есть? – продолжала она допытываться уже у капитана «Розовой каракатицы».

Тот если и удивился неожиданному вопросу, на его лице не дрогнул ни один мускул. Ну да, бывалому ли капитану, прошедшему шторма и абордажи, теряться из-за какого-то пустяка? Интерес Рейчел был мне понятен. Ей не нравится розовый цвет, и потому она решила поменять у «Каракатицы» название. Посчитав, что из слова «розовая» путем перестановки букв толкового ничего не получится, задумала решить проблему кардинальным образом – изготовить новые буквы.

– Увы, милая леди, но листовой меди у нас нет, – разочаровал ее Ломаный Хью.

– Листовая медь есть на борту у нас, – воспрянул духом Венуайбин. – А если не хватит, можно отодрать сколько необходимо снаружи от корпуса с защитной обшивки. Кстати, на «Розовой каракатице» ее нет. Так что, как говорится, милости прошу к нам на корабль.

– А бумага? – встрепенулся дю Эскальзер. – Капитан Венуайбин, бумага у вас есть? Писчая, – уточнил виконт.

Тот помрачнел, и его оттеснил плечом вновь обретший надежду Ломаный Хью.

– Трюм у нас был забит бумагой почти полностью, – сообщил он. – Уж мы ее выкидывали-выкидывали, выкидывали-выкидывали… Чтобы облегчить вес корабля, когда вас догоняли.

Лицо виконта скривилось, как от зубной боли.

– Надеюсь, вы ее не полностью выкинули?

– Нет. Бумагу хорошего качества рука не поднялась отправить за борт. Все-таки она стоит немалых денег.

– То-то ты все время от меня отставал, – заметил капитан «Фунта лиха». – Из-за своей жадности. Мне постоянно приходилось идти не под полными парусами. Счастье, что мы господина Черного Корсара вообще сумели догнать.

Ломаный Хью что-то хотел возразить. И возразил бы, если б не Рейчел.

– Можно бумагу на листовую медь поменять, – сказала она.

В таком обмене не было никакого проку ни Венуайбину, ни Ломаному Хью. Он устраивал лишь Рейчел и виконта в том случае, если мы перейдем на борт «Розовой каракатицы». Оба капитана промолчали.

Разговор зашел слишком далеко в сторону, и мне следовало его прекратить. И потому я сказал:

– Увы, господа, но, при всем своем уважении к вам… Благодарю за сделанное предложение, но принять его не могу.

– Как?! – ужаснулись оба капитана. – Вы не желаете принять нас в свою эскадру?!

– Ну, не совсем чтобы так… – Все, что я хотел сейчас, – это получить отсрочку. Возможно, в дальнейшем оба они пригодятся. Или нет, ведь я имею полное право свое решение переменить. – Можете считать, что вы в нее уже приняты. Но!.. Обстоятельства таковы, что менять корабль в данный момент я не буду. Более того, до Терессы нам предстоит добираться раздельно. – И, чтобы хоть как-то обосновать свое решение, решил напустить туману: – До прибытия на остров мне необходимо посетить одно тайное местечко. Сами понимаете: если оно тайное, значит, круг лиц, которые о нем знают, должен быть крайне ограниченным.

Не очень-то я и лгал. «Морскому орлу» в ближайшее время необходимо пройти кренгование, и каким оно должно быть, если не тайным?

И Хью, и Венуайбин отнеслись к моим словам с пониманием. Вероятно посчитав, что таковым обязательно должен быть остров, где я зарыл один из многочисленных кладов, о которых ходят легенды. Они переглянулись между собой, и шаг вперед сделал Венуайбин.

– Тогда остаются сущие мелочи, Черный Корсар.

– Какие именно?

– Обговорить размер нашего жалованья, – после чего пояснил: – Мы же теперь ваши люди, со всеми отсюда вытекающими…

Это был удар под дых. Сильный и хорошо поставленный удар, угодивший в нужное место. Вероятно, на моем лице что-то отразилось, поскольку Венуайбин торопливо добавил:

– Понятно, что, пока мы не приступили к серьезным делам, размер жалованья может быть скромным, и все-таки оно обязательно должно быть.

После недолгого, но мучительного размышления мне удалось выкрутиться.

– Для начала решим так. Вся добыча, которую вы получите по дороге на Терессу, будет полностью вашей. То есть вы заберете себе и мою долю. Устраивает вас такой вариант?

Лица обоих капитанов просветлели.

– Более чем!

– Ну, тогда прощайте. И до встречи на Терессе!

– До встречи, Черный Корсар! Как понимаю, теперь мы с полным основанием можем поднять над своими кораблями ваш флаг? – Спрашивая, Хью посмотрел вверх, где на мачте «Морского орла» вообще никакого не имелось.

– Поднимайте, – милостиво разрешил я, подумав: «Вы хоть полностью ими обвешайтесь, и даже одежду из них пошейте».

Уже окончательно попрощавшись, капитан Венуайбин звонко хлопнул себя ладонью по лбу.

– Леди, так сколько вам необходимо медных листов? – обратился он к Рейчел. – Я настолько впечатлен вашей красотой, что можете забрать хоть все!

– И нашу бумагу! – галантно щелкнул каблуками Ломаный Хью.

– Бумага нужна мне, – напомнил виконт дю Эскальзер.

– Это уж как леди Рейчел решит, – пожал плечами тот.

Погрузку листовой меди капитан Венуайбин начал прежде Ломаного Хью. Ее складировали прямо на палубе, у борта, отчего «Морской орел» начал крениться. Затем с другого борта начали прибывать шлюпки, груженные бумагой. Они курсировали между «Розовой каракатицей» и нами куда быстрее, и потому корабль снова встал на ровный киль. Правда, у него начала увеличиваться осадка, что тоже ничего хорошего не сулило. В любой момент могло произойти то, что называется фазой неустойчивого равновесия, и тогда даже слабый порыв ветра опрокинет корабль днищем вверх.

Мы с Алавиром уже всерьез забеспокоились, когда запасы меди у Венуайбина и бумаги у Ломаного Хью наконец-то иссякли.

– Опасно давать ход в таком положении, – сказал шкипер. – Мало ли что.

– Опасно, – согласился я. – Но мы и не будем его давать, пока не избавимся от большей части этого барахла. Правда, после того как они скроются из виду. Иначе могут обидеться: все-таки со всей душой, совершенно бескорыстно поделились с нами добычей, а мы ее – за борт! Просемафорьте-ка им: «Счастливого плавания!»

– До них недалеко, можно и так крикнуть, – сказал Головешка.

Памятуя о его прежнем крике, от предложения я отказался.

– И все-таки просемафорьте.

Шкипер кивнул, отдал необходимые распоряжения, после чего заметил:

– Вскоре дождь начнется: все приметы говорят.

Виконт дю Эскальзер, до этого стоявший на мостике с таким видом, как будто пытается запомнить каждое произнесенное мною слово, сломя голову бросился на палубу.

– Бумагу спасать, – предположил Блез.

И верно. Подхватив пачку бумаги, виконт скрылся с ней в чреве корабля, чтобы через некоторое время вновь появиться на палубе и скрыться в нем уже со следующей. Непривычный к физической работе, вскоре он выбился из сил. Тогда Антуан привлек помощников. Дю Эскальзер сунул паре матросов по золотому, и дальше спасением бумаги занимались уже они.

Работа кипела, когда на палубе возник Гайат и начал что-то возмущенно выговаривать Антуану.

– Если судить по тому, сколько бумаги отнесли вниз, в кубрике вскоре не останется свободного места, – флегматично заметил Алавир. – Вероятно, с этим реакция Гайата и связана.

Виконт решил проблему с ним блестяще. Он вложил ему в ладонь два золотых, после чего носильщиков стало трое. Это продолжалось недолго и закончилось тем, что на палубе появился Стерк.

– Интересно, сколько золота виконт предложит ему? – задумчиво сказал Блез.

– Ничего у него не получится: Стерк не из таких, – покрутил головой Алавир.

Головешка, жадность которого превышала все мыслимые границы, презрительно фыркнул: много вы, мол, понимаете в людях! И проиграл.

Стерк, отказавшись от неполной горсти золотых монет, прямиком направился на мостик.

– Капитан, – возмущенно заявил он, едва только на него поднялся, – прикажите складировать бумагу в трюм! Именно там ей и место.

– В трюме она быстро испортится от сырости, – возразил ему дю Эскальзер, который поднялся вместе с ним.

– А где она хранилась до этого? – резонно заметил Стерк. – Кроме того, вы запасли ее уже на годы вперед! На годы! Но все носите и носите.

– Антуан, а ведь он прав, – мягко сказал я виконту. – Не вы ли сами говорили: «Если человек знает меру, он знает все»?

Справедливости ради, однажды эти слова произнес Головешкин попугай. Но виконту, человеку образованному, афоризм должен быть известен наверняка. Возразить дю Эскальзеру было нечего, и он лишь с тоской посмотрел на остаток бумаги, которой на палубе оставалось еще порядком.

– Не слишком-то они и торопятся, – заметил Блез, наблюдая за «Каракатицей» и «Фунтом лиха», которые по-прежнему лежали в дрейфе недалеко от нас и поднимать паруса даже не думали. – А нам еще все это барахло за борт выкидывать, в то время как ветер посвежел.

Блез был прав: погода начала портиться. Заморосил дождь, поднялась зыбь, и перегруженный «Морской орел» начал переваливаться с борта на борт как-то не особо уверенно, что не могло не тревожить.

– Просемафорьте им еще раз. Что-то они действительно задержались.

Оба корабля пришли в движение то ли после четвертого, то ли после пятого пожелания им счастливого плавания. Но перед этим над ними синхронно взвились флаги, которые и были флагом Черного Корсара.

– На «Каракатице» он куда красивее выглядит! – заметила Рейчел.

На «Фунте лиха» флаг действительно смотрелся так, будто его торопливо доделывали. Вероятно, именно это и стало причиной задержки кораблей, похоже, капитанам при расставании, салютуя нам, хотелось поднять флаги одновременно.

Сказать по правде, флаг Черного Корсара меня не впечатлил. По логике вещей, он должен быть черным. Ну, можно еще выткать на нем золотом какой-нибудь девиз. «Топи их всех», например, или «Мертвецам деньги ни к чему». Или совсем уж загадочный, как придуманное Головешкой название корабля «Исдичаз язведа», смысл которого можно интерпретировать в зависимости от желания и настроения. Этот же был пестрым и ярким, как перья Головешкиных попугаев. В нем соединились все мыслимые и даже немыслимые цвета.

– У Черного Корсара действительно такой флаг? – поинтересовался я у Алавира.

– Именно. И что, он вам не нравится?

– Нет. – И я был категоричен. – Тут афоризм про чувство меры подходит куда больше, чем в случае с виконтом и бумагой.

Алавир неожиданно насупился, как будто я задел его за живое.

– Пойду подготовлю все к тому, чтобы выкинуть это барахло за борт, – сказал он.

– Оставьте с десяток листов меди на всякий случай.

– Хорошо, капитан.

– Лео, твоей расточительности иногда я поражаюсь до глубины души! – заявил Головешка, едва только Алавир спустился с мостика.

– И что тебе больше жалко, бумагу или жесть?

– Я совсем не о них, – поморщился он.

– И о чем тогда?

– Вот о чем. Зачем ты им сказал, что они могут забрать себе нашу долю из той добычи, которую награбят по пути на Терессу? – Тед подбородком указал на отдаляющиеся от нас корабли.

– Им еще надо суметь хоть что-то награбить.

– Ну а вдруг они встретят груженный золотом купеческий караван?

– Все награбленное ими золото будет полностью им и принадлежать, поскольку они же его и награбили.

– Вот и я о том же, – печально вздохнул Головешка. – Не думаешь о себе, так хотя бы о своих людях подумай. Они-то почему должны страдать?

– Иди лучше помоги выкинуть все за борт, страдалец, – отправил я его на палубу, где уже вовсю кипела разгрузка.

– Быстро у нее получается, – сказал я Рейчел, разглядывая Мэри. Которая ходила по палубе взад-вперед, безуспешно пытаясь обратить на себя внимание Головешки.

Теодор, как это частенько с ним бывает, перехитрил самого себя. Он, по возможности отлынивавший от любого занятия, связанного с физическим трудом, пристроился к разгрузке бумаги, решив, что выкидывать ее будет легче. И просчитался. Медные листы выбрасывали за борт, взявшись за каждый из них вчетвером, в то время как пачки бумаги – поодиночке. Головешка быстро выбился из сил, но для того чтобы устраниться, нужна была веская причина, которую ему все не удавалось найти. И потому он то и дело поглядывал на мостик в надежде, что я его позову. Но я был безжалостен: нечего отлынивать, когда на корабле аврал!

– Что именно у Мэри получается быстро? – не поняла Рейчел.

– Да она же на глазах вширь растет!

– Ты, Лео, не из болтливых, и потому я скажу: еда ей мало помогает, вернее, не помогает совсем. Это маленькие женские хитрости: Мэри специально подложила, где надо.

– То-то я смотрю, что одна половинка пониже спины у нее заметно больше другой! Я еще подумал, что как-то неравномерно она в стати прибавляет.

– Ой, и верно! Торопилась, наверное. Пойду с палубы ее уведу, пока кто-нибудь еще не заметил. Так, – остановилась Рейчел на полушаге, – а чего это ты туда пялишься?!

Оправдаться мне было легко.

– Никуда я не пялюсь. Знаешь же, какое у меня зрение. Тут не захочешь, а увидишь. – И чтобы закончить разговор, крикнул: – Теодор, молнией на мостик!

Все-таки старый боевой товарищ, и когда-то жизнь мне спас. Головешка, который донес очередную пачку до самого борта, вместо того чтобы метнуть в воду, тут же выронил ее из рук. Она угодила кому-то на ногу, но приглушенные проклятия Тед слушал уже рядом со мной, настолько быстро здесь оказался.