Везунчик

Глава 1

«То, что нас не убивает, делает нас

сильнее.»

(Ф. Ницше)

С самого детства я чувствовал силу, неведомую силу, которая спасала меня и губила одновременно. Моя жизнь - сплошь страдания. И эти страдания я выбрал сам. А может кто-то мне подсказал жить неправильно? Я всегда будто разрывался на части. Одна часть меня хотела уйти во мрак, погрузиться в грязную порочную часть нашего мира, и ей это удавалось. Но, когда я достигал фатального дна, то выплывал стремительно наверх. Что-то выталкивало меня или же тянуло к спасению. Тогда я начинал осознавать вторую часть себя, которая меня наставляла, уберегала от неприятностей, но свою силу и мощь эта сторона демонстрировала лишь тогда, когда я стоял у края пропасти. А стоял я там постоянно.

(воспоминания с Афгана)

— Ааааай! Блин! Ааааа! — кричал я от боли.

— Сколько до базы, Миш?! — спросил Виталик, водрузивший мою левую окровавленную руку на свою шею.

— Пятнадцать километров где-то! — ответил Мишаня, пытаясь держать меня с другой стороны.

— Блин! Он вообще дотянет? — спросил, запыхавшись от усталости, Виталик.

— Я почём знаю? Но вообще-то бывают чудеса. Одного протащили как-то, помнишь? Санька, — сказал Мишаня.

—Бывают чудеса, — произнёс я тихим голосом, теряя сознание.

— Эй, тихо, Вань, тихо, не засыпай, — занервничал Виталик, видя, что я отключаюсь.

— Давай его положим на землю! — предложил Миша.

— Ты с дуба рухнул?! Нам надо нести его на базу, а то крякнет! — эмоционально произнёс Виталик.

— Мы просто осмотрим рану, заодно передохнём пару минут. Если мы сами крякнем от усталости, ему от этого не легче станет! — справедливо заявил Мишаня.

— Ладно, только быстро, — сказал Виталик, снимая мою руку со своего плеча.

Виталик и Миша положили меня, еле дышащего, на пустынную афганскую землю. В радиусе того, что могли увидеть мои боевые товарищи, не было ничего, кроме редких сухих деревьев без всякой растительности и невысоких гор перед нами. В лицо мне светило жаркое Солнце, величественно демонстрируя свою красоту пустынной долине, благодаря отсутствию облаков. Я истекал кровью. Виталик и Миша, видя, как я подорвался на мине, были уверены, что я лежал и буквально смиренно прощался с жизнью в своих мыслях. Но они ошибались,…я ждал чуда.

— Русские! Русские! Сюда! — появился неожиданно вдали зазывавший нас пуштунский мальчик в обычной для афганского ребёнка сельской одежде.

Лёжа на горячей пыльной земле, я повернул голову в сторону источника этого крика. Мальчик весь светился, и не из-за палящего Солнца. Он сам был словно маленькое солнышко. Он бежал к нам очень быстро.

— Так! Назад! Не подходи! — крикнул на пацана Виталик, направив на него свой автомат.

Я почувствовал, что мальчик хочет помочь. Это чувство трудно объяснить. Такое уже бывало со мной в подобных ситуациях. Это ощущение просто появлялось, словно удар электричеством. Потом оно исчезало, не прощаясь, так сказать, уходило по-английски.

— Русские! Я хочу помочь! Идите за мной! — кричал мальчик на чистом русском без акцента.

— Откуда ты….? — спросил Виталик у мальчика, удивляясь его прекрасному русскому языку.

— Вам нужна помощь или нет?! Он может умереть! — тыча в меня указательным пальчиком, кричал мальчик.

— Нам надо идти за ним, — проговорил я через силу.

— Чего?! Нам надо донести тебя на базу! Там тебе помогут! А он неизвестно кто! Наверняка там, куда он нас зовёт, куча духов, мечтающих нас замочить! — кричал Виталик.

— Нет, нет, идёмте вместе с ним, — полусонным голосом возразил я.

— Виталь, он может не дотянуть до базы. И даже если дотянет, то не факт, что успеют ему помочь, — сказал Мишаня.

— А от этого мелкого Ахмеда какая помощь может быть? — спросил Виталик.

— Может, может, — снова произнёс я умирающим голосом.

— Пошли, Виталь, выбор не велик. Придётся рискнуть, — сказал Миша.

— Ладно, пошли. Говорила мне мама, в институт поступать. Теперь здесь с вами в пустыне за этим Ахмедом Сусаниным идти, блин! — возмутился Виталик, поднимая меня с земли.

Глава 2

Мы прошли несколько километров. Мне было, конечно, хреново…это, мягко говоря, но я держался. Мне даже стало хуже, но моё состояние держалось на одном и том же уровне. Это было похоже на состояние страдающего бессонницей, когда ужасно хочется спать, но не получается уснуть. Вот и я был на грани смерти, но не мог проститься с жизнью.

— Слышь, Ахмед Сусанин, долго идти нам? Он может не выдержать! — спросил Виталик у мальчика.

— Выдержит! Выдержит! С ним всё хорошо! — твёрдо заявил мальчик, даже не обернувшись в нашу сторону и продолжая идти вперёд.

— А ты откуда знаешь?! Ты врач что ли?! Хотя….ты и по-русски лучше моего шпаришь. Глядишь, и институт с красным дипломом в своём- то карапузном возрасте успел закончить! — продолжал болтать Виталик.

— Виталь, ты не устал говорить? Ты в курсе, что когда за физической работой болтаешь, то кислорода больше расходуется? — сказал Мишаня.

— И дальше что? Пускай расходуется, — с безразличием в голосе отреагировал Виталик.

— А то, что устаёшь быстрее от этого, — добавил Миша.

— Зато я знаю, когда болтаешь, то отвлекаешься! И время пролетает быстрее! — сказал Виталик.

— Мы пришли! — сказал мальчик, показывая указательным пальцем вдаль.

Впереди был виден кишлак, весь состоявший из каменных одноэтажных домишек. До него оставалось идти еще пару километров.

— Странно, ты помнишь, чтобы здесь был кишлак? — удивлённо спросил Миша.

— Я туда не пойду. Это однозначно засада. Там целая деревня духов теперь! Ты, значит, нас решил на съедение отдать, а! Ты, Ахмед Сусанин! — грозно обратился к афганскому мальчику Виталик.

Мальчик спокойно повернулся к нам лицом. Его большие карие глаза смотрели на уставшего и обозлённого Виталика, словно фары автомобиля.

— Вы можете оставить его здесь, а сами пойдёте на базу, — снова без малейшего намёка на акцент, произнёс мальчик.

— Ты меня удивляешь всё больше, пацан. Запомнил наш диалог про базу на чужом для тебя языке. Может, ты это….вурдалак? — спросил Виталик.

— Виталик, ты чего несёшь?! Какой вурдалак? — удивлённо спросил Миша.

— Ну, эти,....которые самые умные! — попытался вспомнить Виталик.

— Вундеркинд! — сказал Миша.

— Ага, точно, вот это он, видимо! — сказал Виталик.

— Я повторяю: вы можете оставить его здесь, а сами возвращайтесь на базу, — снова спокойно произнес мальчик.

— И что же с ним будет? — спросил Виталик.

— Я донесу его, — твёрдо ответил парень.

— Ага, метр с кепкой! Удачи тебе! Лучше мы его понесём на базу! — сказал Виталик.

— Он умрёт, — твёрдо сказал парень.

— А у тебя там, в кишлаке, его ваши духи казнят, да не просто казнят, а с выдумкой, по-садистски! — стал возмущаться Виталик.

— Виталь, у нас нет выбора, мы почти дошли. Ты помнишь, как нам объясняли про какой-то их афганский кодекс чести? Ну, про то, что к гостю надо относиться как к родному человеку? — спросил Миша.

— Ну, слышал что-то такое, но я бы не стал на это надеяться! — сказал Виталик.

— Виталь, мы и так рискуем, находясь в Афгане. Чего уж мелочиться? Пошли, — сказал Миша.

— Ладно, уговорил, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Веди, Сусанин Ахмед, блин, — сказал Виталя, поудобней закинув мою руку себе на шею.

Мы дошли до кишлака через два километра ровной пустыни, усыпанной многочисленными камнями. В афганской деревне нас встретили добродушные взгляды седобородых стариков в тюрбанах и толпы детишек, устроивших между собой что-то вроде игры в догонялки. Мы слышали о принципах афганского гостеприимства, но этот кишлак был очень странным. Обычно за гостеприимством в Афгане скрывалась некоторая ненависть местных по отношению к нашим военным. Причина была понятна. И всё гостеприимство соблюдалось лишь как строгий закон, который нельзя было отменить. Так нам объясняли в учебке спецы. Но здесь было другое, здесь была искренность. И это было странно, особенно для Виталика с Мишей. Я же чувствовал, что всё дело во мне. Не то, чтоб я считал себя пупом Земли, просто так ощущал.

— Вот, пришли! — крикнул сопровождавший нас мальчик и показал рукой на одинокий маленький домик.

Вход в дом преграждали мелкие камушки, рассыпанные вдоль дверного проёма. У дома не было никакой двери.

— Ну, что - заходим, — произнёс Виталя, перешагивая камушки.

— Нет, не надо! — крикнул мальчик.

Вдруг, невидимая взрывная волна отбросила Виталика и Мишу назад, а я остался стоять на месте, будто меня никто и не нёс.

— Что это было? Мина!? Духи?! Это засада, я говорил тебе! — закричал лежащий на земле Виталик, ощупывая себя на предмет возможных ран.

— Виталь, смотри, — показал рукой на дом шокированный Миша.

Я стоял возле дома, как ни в чём не бывало. На мне была кровь, но я стоял так, словно со мной всё было в полном порядке. Я даже спокойно мог выпрямить спину. Я чувствовал необыкновенный прилив энергии.

— Заходи! Заходи! Там тебя ждут! Заходи! — кричал мальчик.

— Куда ему заходить? Туда? Чтобы он там взорвался? Или что-то в этом роде? — продолжал недоверчиво возмущаться Виталик.

— Заходи! Заходи! — вдруг хором на чистом русском произнесли все жители кишлака, которые были на улице.

— Это что такое? Мишань, ущипни меня, — сказал удивлённый Виталик.

— Я тебе сейчас леща пропишу, если не замолчишь, — сказал Миша.

Я зашёл внутрь дома и увидел старого слепого бородатого афганца. Я понял, что он слепой, потому что у него были абсолютно белые глазницы без зрачков. Тем не менее, он повернул голову в мою сторону так, как слепые точно не делают.

— Салам алейкум, — поздоровался я со стариком.

— Ваалейкум салам, присаживайся, сынок, — по-отечески ответил старик без всякого акцента.

Глава 3

Я присел на тонкий белый ковёр на земле и скрестил ноги в позе лотоса, как у моего собеседника.

— Ты говоришь по-русски? — спросил я у старика.

— Странные вопросы задаёшь, Ваня, — неожиданно ответил старик на безупречном русском языке.

— Ты говоришь по-русски? Стоп, ты меня, откуда знаешь? — растерянно спросил я незнакомца.

— Ещё более глупого вопроса я никогда не слышал. Они у тебя один глупее другого, ха-ха-ха, — рассмеялся старик, показав свои вставные железные зубы.

— Я не понимаю, — в недоумении сказал я.

— Выпей чайку, Вань, — предложил старик.

— Я…не хочу, — ответил я отказом.

— Да ты аскет, — сказал старик.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом, Иван, ты аскет. Сам себя ограничиваешь, сам себе запрещаешь, — сказал старик.

— Послушай, старик, я запутался! Я только что был смертельно ранен! Теперь со мной всё в порядке! На моей ноге ни следа крови! —закричал я.

— Тихо, тихо. Тебе в первый раз так везёт? Ты в первый раз так быстро исцеляешься? — спросил старик.

— Нет, но ты афганский старик, знающий моё имя и говорящий по-русски без акцента, потом ещё этот мальчик, который привёл меня сюда…меня и моих друзей….и какая-то странная деревня, — стал я перечислять вещи, удивившие меня за последнее время.

— Какой мальчик? Какая деревня? Ты о чём?! — громко спросил старик.

— Как это я о чём? Я о….., — попытался я объяснить.

— Подойди к входу! — громко перебил меня старик.

Я повернулся налево и увидел, что за дверным проёмом, в который я только что вошёл, не было никакой улицы, а было что-то непонятное, неописуемое. Я встал со своего места, осторожно подошёл к входу в дом и увидел какое-то пустое пространство мрачно-синего цвета. Конечно, я испугался.

— Что это за фигня? Я что сплю?! — взволнованно спросил я у старика.

— Вопрос философский, — ответил старик, лукаво улыбнувшись.

Я осторожно высунул голову наружу, и внимательно вглядевшись, понял, что за дверью была не совсем пустота: огромное количество каких-то светящихся, причудливо изогнутых ветвей неподвижно висели в воздухе. Сам дом тоже будто парил в пространстве.

— Я сплю, однозначно, — тихо произнёс я.

— Спишь, спишь, выпей чайку и проснёшься, — сказал старик.

— Ну ладно, — сказал я и снова сел на ковёр, скрестив ноги.

Старик взял простой ржавый кувшин и стал наливать из него какой-то травяной ароматный чай в небольшой стеклянный стакан, стоявший подле меня.

— Значит это всё сон, я не ранен, всё в порядке,…а может я и вовсе не в Афгане, а дома у себя в Ростове? — говорил я, пока старик наливал мне чай.

— Может и так. Смотря как посмотреть? Относительно Солнечной системы - ты дома, на планете Земля. А вот относительно планеты Земля - ты дома на Евразийском континенте, а относительно Евразии - ты в Афгане, Вань. И многие хотят тебя здесь убить, но не переживай за это, сынок, потому что ты всегда дома, и дом бережёт тебя, — сказал старик, наполнив мой стакан до краев.

— Старик, прошу тебя, не говори загадками, — попросил я уставшим голосом.

— Эхх, Ваня, Ваня, ты всегда внутри самого себя, и твои силы тебя оберегают, — сказал старик.

— Блин, ничего не понимаю. Я относительно Солнечной системы, относительно Евразии, относительно Африки, да хоть относительно племени Тумба – Юмба! Белиберда какая-то! Кто ты?! И где мы?! — завопил я во весь голос.

Старик сделал такое серьёзное лицо, будто именно мой нервный срыв повлиял на это, а затем слегка наклонился вперёд.

— Я это ты, Ваня, а это место – твой мозг, аха-ха! — громко рассмеялся старик.

— Что? — в недоумении спросил я.

— Ты пей, пей, тебе сразу полегчает, — сказал старик, показывая рукой на мой стакан с чаем.

Я взял стакан и посмотрел на хитро улыбающегося старика.

— Ты же не хочешь меня отравить, старик? Это харам. По вашим обычаям даже с врагом так нельзя, если он в гостях, — напомнил я пожилому афганцу.

— Пей, пей, Вань, — настаивал старик.

— Ну ладно, — сказал я и начал пить чай маленькими глотками.

Вдруг я обнаружил, что опять нахожусь в привычном ландшафте афганской пустыни, а передо мной стоят Миша и Виталик. Причем, последний изо всех сил трясет меня за плечи.

— Слава Богу, очнулся! — радостно произнёс Виталик.

— Что это? А где старик? Где мальчик? Кишлак где? — замешкался я.

— Сами не знаем, Вань. Чудеса какие-то. Вдруг раз и нет ничего, а место тоже, только без этой деревни. Главное, что с тобой всё в порядке, — сказал Виталик.

— Ага, мужики, спасибо вам, что помогли, — поблагодарил я ребят.

— Мы-то тут причём, Вань? Это чудо какое-то! Пацан этот, Ахмед Сусанин, блин, тоже вот, раз и….нет его. На базе лучше об этом молчать, — сказал Виталик.

— Это с чего это? — не понял Миша.

— А с того, что мы страна атеистов и чудес партия не приемлет! — громко ответил Виталик.

— Ой, успокойся, это тебе что как после гражданской войны? У нас перестройка в стране, всё теперь можно. Ладно, пацаны, идёмте на базу, жрать охота, — сказал Миша.

Глава 4

Мы довольно быстро дошли да базы. Во-первых, ребятам не надо было больше меня тащить, а во-вторых, база оказалась подозрительно близко, будто нас перенесло на несколько километров ближе к ней.

— Где вы шастали? — спросил наш командир- старший сержант Смирнов.

— Пришлось задержаться, товарищ командир, виноваты! — без особых подробностей отчитался Виталик.

— «Пришлось задержаться» - это не ответ, боец. Где вы шастали?! — громче спросил командир, глядя на нас волком.

— Вы не поверите, товарищ командир, мы…., — решилМиша изложить всё, как было в действительности.

— Я…меня прихватило, товарищ командир, диарея, видать, — вдруг перебил Мишаню Виталик.

— То есть понос? — уточнил командир.

— Да, товарищ командир, сначала не мог сходить, а потом как понеслась….., — сказал Виталик.

— Боец, ты, что забыл старое армейское правило? Не можешь срать, не мучай жопу, — улыбнувшись, сказал командир.

— Виноват, товарищ командир, — сказал Виталик, вытянувшись в струнку, как будто в карауле около Кремля.

— Хорошо, на первый раз прощаю. Что-нибудь узнали? — спросил командир.

— Мины-ловушки, товарищ командир, в пятнадцати километрах отсюда, — доложил я.

— Ну, раз вы вернулись с ногами, значит, на что-то годитесь, — сказал командир, снова натянув ехидную улыбку.

В момент фразы командира о наших ногах, Виталя и Миша посмотрели на меня.

— Вольно, бойцы! Отдохните, перекусите. Минами займёмся чуть позже, — сказал командир.

Мы зашли под навес и уселись за стол, Мишаня принялся открывать тушёнку тупым ножом, а Виталя ходил туда-сюда весь в раздумьях. Его явно тревожило то, что мы видели, то, что с нами приключилось. Сидящие рядом с нами сослуживцы смотрели на нас, будто ожидая какой-нибудь интересной истории о нашей вылазке. Ирония была в том, что история была, но она была слишком интересная и странная, чтобы её рассказывать.

На меня неожиданно нахлынули воспоминания о гражданке. Какое-то неясное тревожное чувство не давало мне полностью расслабиться и отдохнуть.

— Бах! — прозвучал громкий взрыв.

— Это был гранатомёт, — угадал я по звуку.

— Пацаны! Духи! — закричал один из наших с улицы.

— Аллаху Акбар! — был слышен боевой клич духов.

— Бах! — прозвучал ещё взрыв из-за гранатомёта, накрыв ударной волной наш брезентовый тент.

Меня вырубило на несколько секунд. Ребята лежали без сознания. Были плюсы в том, что тент был как тент…обычная палатка, по сути, ни чем тяжелым нас не завалило. Я стал выпутываться из пыльных сетей, которые только недавно прикрывали наши головы.

— Встать! — крикнул мне подбежавший душман, тыча автоматом Калашникова мне прямо в лицо.

Я с трудом встал, заранее подняв руки вверх. Ребята тоже выбирались из пыльного мусора, и их подгоняли угрожавшие им духи. Я чувствовал, что нам конец. Похоже, нас ждал расстрел. Все мы, кто был на базе, попали в плен. Нас застали врасплох. Десятки бородатых духов держали нас на прицеле. Вдруг к нам вышел из толпы душманов один крепкий, атлетичного телосложения афганец в беретке. Его карие глаза, налитые кровью, уставились, не мигая, на нас. Его взгляд был глубоким. Он будто каждому из нас хотел сказать, насколько он нас ненавидит. Он вытянул правую руку вперёд и выставил указательный палец, будто изображал пистолет. Потом резко поднял руку вверх.

Началась казнь. Автоматы выстрелили, но пули, вылетевшие из них, неожиданно резко замедлили свой полет. Что это? Я не понял. Замерли не только пули в воздухе, но и все, и всё вокруг: замерли душманы, замерли наши ребята, только я не замер. Я сделал шаг вперёд, поводил руками по воздуху над головой. Никто на меня не отреагировал…все стояли, замерев, как в известной детской игре. На лицах душманов застыла злобная кровожадная маска, а лица наших пацанов были перекошены от страха. Я подошёл поближе к одной из зависших в воздухе пуль и прикоснулся к ней указательным пальцем.

— Ай! — слегка обжёгся я.

Надо было действовать. Это очередное чудо было не случайным. Чудес, наверное, не бывает случайных. Я подошёл к Виталику и Мишане, и попробовал сдвинуть их в сторону от предполагаемой траектории движения пуль во время автоматного обстрела. Задуманное удалось мне сделать практически мгновенно, не прилагая особых усилий. Я сам не заметил, как переместил ребят за пределы базы. Это было интересно. Поэтому я ещё раз взялся руками за их шеи и переместил их еще дальше - за два километра от базы. Потом я сразу вернулся назад, пользуясь своей невероятной сверхскоростью, и перетащил всех своих боевых товарищей на то же безопасной место, где уже находились Виталик и Миша.

— Бах! Бах! — отдаленно послышались автоматные выстрелы с базы.

Время, похоже, вернулось в своё русло. Ребята стали щупать себя, не понимая, что случилось. Только Виталя с Мишей смотрели на меня с подозрением.

Глава 5

Этот случай в Афгане изменил мою жизнь….к лучшему, как я думал в начале после реакции нашего командира. Деваться было некуда: я, Виталик и Миша всё ему рассказали, прям сразу. Старший сержант отреагировал так, как отреагировал бы детсадовский ребёнок, впервые увидев Деда Мороза на утреннике, то есть он был впечатлён, он верил в тот самый пресловутый интернациональный долг, который мы выполняли в Афганистане. Я тоже верил, поэтому согласился на его предложение о том, чтобы он доложил о случившемся тем дядечкам, которые были выше, то есть офицерскому составу, чтобы те доложили другим дядечкам покруче, и в итоге я стал бы супероружием в руках пролетарской революции в борьбе против мирового агрессивного капитализма. Но не тут-то было. Приняли решение провести дополнительную медицинскую экспертизу всей нашей роты с целью обнаружения психических расстройств. Меня, так и вовсе, положили в дурку, практически, без выяснений, Виталика с Мишей тоже, и нашего командира. Вот такая ирония…рвёшь задницу, выполняя долг, а тебя в психушку…..

(конец воспоминаний)

Вот я и лежу в психиатрической лечебнице имени Волкова под Словенском. Лежу на жёсткой скрипящей кровати, пялюсь в обшарпанный белый потолок. Из такого же «привлекательного» окна с белыми рамами, от которых отвалилась половина краски, лучи Солнца освещают палату, в которой лежит пять человек, включая меня. А за стенами психушки - лето.

— Жара, жара, блин, жара, холод….где холод, а, холод, — не умолкая, повторял один из психов по имени Вадик.

Вообще, в дурке времён войны в Афгане, было не так уж много реальных психов…было больше симулянтов, косящих от армии и от Афгана, соответственно. Я смотрел на таких и замечал лёгкую хитринку в их глазах. Мол, они обвели вокруг пальца систему и теперь находятся ни на войне, ни в тюрьме, а просто в психушке. Я же не мог ценить своё пребывание в данном заведении. Я был идейным советским воином, и за свою идейную наивность я поплатился общением с теми, кого не уважал, считая их трусами, бежавшими от долга перед страной.

— Солдаты! Построиться! — вдруг вбежал в палату Максим, один из местных громких обитателей.

— Ага, — безразлично отреагировал я.

— Я сказал построиться! — снова прокричал Максимка.

— Слушай, Максим…., — обратился я к нему.

— Ты к кому обращаешься, солдат? Ко мне следует обращаться не иначе, как «ваше благородие товарищ адмирал Суворов»! Ты должен уважать меня! России бы не было, если бы не мой гениальный план по сожжению Москвы! — проорал полнейшую ахинею Максим.

— Во-первых, ваше благородие, товарищ - это уже советское обращение, во-вторых, вы не были адмиралом, так как были генералиссимусом, в – третьих, Москву сожгли не вы, а генерал-фельдмаршал Кутузов, и, в-четвёртых, Максимка, ты задолбал дуру гонять, ты не псих, и все это знают, — сказал я.

— Блин, Ваня, ну подыграл бы мне хоть раз. Я не хочу по возвращении от сюда, на войну попасть, — сказал Максим.

— Хотя, знаешь, Макс, ты псих, всё-таки….ты панически боишься того, что не случится. Ты уже отлежал в дурке, тебе инвалидность будут выплачивать. Кто тебе оружие доверит? Ты - псих! У тебя справка, — эмоционально сказал я.

— Да? — удивлённо спросил Максимка.

— Так точно, ваше благородие товарищ адмирал горе-симулянт, — сказал я, отдав рукой честь.

— Ну, чё, симулянты! У кого хавчик для меня сегодня? — появился в дверях палаты местный, как бы, рэкетир Олежка, играя своими мускулами.

— А вот и Наполеон нарисовался, — тихо пробубнил я.

Глава 6

— Ты что-то сказал, Ванюша? — видать Олежка расслышал мою тихую иронию.

— Классная погода, говорю, лето на дворе, — отшутился я.

Олежка сделал вид, что поверил мне и стал оглядывать запуганных мелких «рыбок» в нашей палате, которые даже стихаря боялись про него пошутить. Псих Вадик на некоторое время забыл словесную комбинацию своего психоза под названием «Жара, холод». Симулянт Вовик лежал на кровати и даже в летнюю погоду укутался одеялом, видать, с целью стать невидимым для такого грозного гостя в нашего палате, как Олежка. Симулянт Максимка предпринял попытку незаметно улизнуть из палаты.

— Максимка, дружище, ты куда? — резко схватил своей мускулистой рукой Максимку Олег.

— Я…мне на процедуру….., — нервно произнёс резко попятившийся назад Максимка.

— На какую такую процедуру? — ехидно улыбнувшись, спросил Олежка.

— На….мозго….колоскопию, — произнёс Максим какое-то бредовое название, первым пришедшее ему в голову.

— Это чё такое? Типа от скопления в мозгу кала? Аха-ха! Ты чего в проктологии, что ли находишься? Аха-ха! Ты реальный псих, Максимка, а я думал ты - симулянт! Аха-ха! — громко смеялся над Максимом Олег.

В палате все засмеялись в такт ржущему Олежке, будто пытались этим угодить ему, лишь бы не стать очередной жертвой его «больничного» рэкета. Смеялся даже сам Максимка, надеясь на милость держащего его за шею Олега.

— Максимка, ты ведь знаешь, что я спортсмен? — вдруг спросил у Максимки Олег.

— Да, Олег, к-конечно,….знаю, — заикаясь, ответил Максим.

— Ага, знаешь…..ну так вот, нам, спортсменам нужно много жрать, понимаешь? Жрачка даёт энергию. Намёк понятен? — спросил Олежка, посмотрев на Максимку с хитрым прищуром.

— Олег, ну отстань от него, он и так тебе всю колбасу отдал, которую ему мать прислала, — не выдержав, решил я заступиться за Максимку.

— Что ты сказал? Повтори, — убрав свою руку от шеи Максимки, повернулся Олежка в мою сторону.

— Ну, правда, Олег, тебя, что ничем не греют люди за пределами нашей дурочки? — спросил я.

— Встать! — крикнул Олег, со всей силы пнув ногой мою кровать.

— Олег, успокойся, — сказал я тихо.

— Встать! — повторил Олег, снова пнув по кровати.

Пока внимание Олежки было приковано ко мне, Максимка успел свалить подальше от этого неприятного эпицентра событий.

— Ну, встал я, и дальше что? — спросил я, поднявшись с кровати и посмотрев Олегу в его злобные глаза.

Олежка смотрел на меня злобно, стараясь не отводить глаз. Его будто злило моё спокойствие. А может, не просто злило, а, даже пугало. Где-то в подкорке его недалёкого ума, очевидно, хранилась мысль о том, что я был в Афгане и при этом попал в психушку…..не откосил от Афгана через психушку, а, наоборот, уже побывав там, оказался тут. Значит я – реальный психопат, побывавший на войне, и мало ли что могло бы родиться в моей голове во время такого экстремального события, как обычная драка?

— Не забывайся, Ванюша,….я тут главный, — произнёс Олег более спокойным тоном.

— Я не знал, что ты главврач, извини, — съязвил я.

— Когда-нибудь ты добазаришься, рожа автоматная, — злобно произнёс Олег, приблизившись ко мне на пару сантиметров.

—Олег, здесь не зона, а дурка, а значит и ты не пахан, а такой же псих, как и все остальные, — сказал я.

— Так, что здесь происходит? — спросил неожиданно появившийся санитар в белом халате.

— Да так….ничего….пригласили вот на обед, а я из вежливости отказываюсь, как могу…., — язвительно ответил Олежка.

— Ну, раз отказался, то иди в свою палату! — грозно произнёс санитар.

— Ага, ухожу, не прощаясь, — продолжая злобно смотреть на меня, сказал Олежка.

— А к вам скоро пребудет пополнение в палату, а то у вас тут слишком просторно, как я посмотрю, — сказал санитар.

— О, свежее мясо? — ехидно спросил Олежка.

— Иди, куда шёл! — крикнул на Олега санитар.

— Ухожу, ухожу, — саркастично произнёс Олег и пошёл дальше по коридору.

Непрошеные гости свалили, и в нашей палате, снова воцарилась дружелюбная атмосфера. Я лёг на свою кровать и задумался : да, давненько меня не посещало какое-нибудь чудо, я уже молчу о том, чтобы всё вокруг замедлилось, и я бы успел свалить из больнички, пока охранник открывал бы дверь, ведущую на улицу. Я ждал хотя бы маленького чуда, пусть самого малюсенького чуда.

— Так, смотри, вот там твоя кровать! Иди и располагайся! — прервал мои мысли тот же самый санитар, приведший в палату какого-то чудика.

Новенький выглядел тихим скромнягой, который всего боялся. У него были длинные темные волосы, взгляд, устремленный в пол и сгорбившаяся спина. После того, как санитар ушёл, новенький подошел к кровати, стоявшей в углу, на которую ему указал санитар. Чудик просто сел на кровать и замер в неподвижной позе.

— М - да, лёгкая добыча для Олежки, — подумал я.

Глава 7

Прошла неделя. Наш новый сосед вёл себя как мебель, то есть, не двигался, хотя если бы на него подул даже лёгкий ветер, то новоиспечённого психа бы сдуло мигом из-за явного недоедания. О, да, не доедать ему пришлось частенько за эту неделю по одной причине. И у этой причины есть имя: Олежка. «Больничный» рэкетир то и дело «вежливо» просил моего нового соседа по палате поделиться едой, а тот то и дело проявлял невиданную щедрость.

— Обед! Все на обед! — прозвучал громкий и бодрящий, как школьный звонок, голос санитарки тёти Вали.

Все мои соседи зашевелились на своих кроватях. Все стали собираться идти в столовую. Новенький псих сидел, сгорбившись, на своей кровати, будто не желая никуда идти.

— Эй, новенький! На обед пойдёшь? — спросил я у него.

В ответ тишина. Парень даже не кивнул и не помотал головой в ответ.

— Ну и хрен с тобой, сиди голодный, — попытался я в такой нарочито грубой форме хоть как- то расшевелить его, чтобы он вышел из палаты. Но все мои усилия были бесполезны.

Шаркая своими изрядно изношенными тряпичными тапками, я направился в столовую.

— Теть Валь, чё на обед? — спросил я у нашей полненькой санитарки.

— А тебе чего хотелось бы, Вань?! — громко спросила тётя Валя.

— Таранки с пивком да под Высоцкого, — ответил я, подмигнув.

— Гитару тебе не дать? — спросила она.

— Было бы классно,…спел бы так под гитару: «Чуть помедленнее кони! Чуть помедленнее!», — пропел я.

— Ага. Тебе за этих коней, Вань, пребывание тут удлинят, если будешь в столовке песни распевать, доктора решат, что тебе просто лошади мерещатся, ха-ха, — развеселилась тётя Валя.

— Ну и ладно, надо ж оправдывать как-то статус психа, а то надоело всем доказывать, что я нормальный, — сказал я, снова подмигнув, и пошёл дальше по коридору.

Дойдя до столовки, я взял поднос и стал в очередь за другими пациентами. Мои соседи, Максимка и Вадик, заняли очередь за мной, будто я их лидер. Вдруг неожиданно появилась робкая фигура новенького длинноволосого соседа. Он встал в самом конце за другими желающими поесть. Я подошёл к окошку больничной кухни, повариха налила мне в одну тарелку щей и положила в другую варёной картошки с двумя котлетами. Я отправился со своим подносом к столу, за которым обычно сидели пациенты нашей палаты, то бишь, «я и компания». Вскоре Максим и Вадим присоединились ко мне.

Пока мы уплетали еду, новенький, набрав еды, присел со своим подносом за самый крайний свободный столик в столовой, который, как правило, никто не занимал. Мой новый сосед будто чувствовал, что этот столик специально для него, такой же одинокий.

Вдруг в столовке почувствовалось какое-то оживление, даже, можно сказать, какое-то веселье: в большом дверном проёме в столовой нарисовалась атлетичная быковатая фигура Олежки. Мой новый сосед в углу столовой тут же весь сжался, как ёжик.

Олежка, разумеется, не стал дожидаться очереди и с лёгкостью растолкал остальных психов.

— Олежка, может, ты очередь будешь соблюдать? — справедливо заметила повариха.

— Ох, ох, простите, так за кем я стоял? Иди сюда, — подтолкнул к окну кухни Олежка одного из психов.

Дальше Олег начал тыкать в бок своим кулаком впереди стоящего парня и периодически бил указательным пальцем ему по ушам. Тот, не выдержав, отошёл в сторону. В итоге еда, предназначавшаяся для него, досталась Олегу.

— Не тебе накладывали! — грозно сказала повариха.

— А мы договорились с ним, правда, же? — подмигнув замученному тычками парню, спросил Олег.

— Да, — подтвердил парень.

Забрав полный поднос, Олежка повернулся лицом ко всей столовой и с любопытством окинул всех присутствующих взглядом голодного хищника, ищущего добычу. Разумеется, его взгляд остановился на нашем новеньком молчуне, робко сидящем в углу. Олежка направился в его сторону.

— А что ты тут сидишь один? Жрать чего мне не приносишь сам, а? — начал приставать к молчуну Олег.

Тихоня отдал весь свой обед Олегу. Тот взял утяжелённый поднос и отправился трапезничать за стол, стоявший посередине столовой.

Я смотрел на тихоню ровно минуты две, а затем, подождав, когда наши с ним взгляды на мгновение пересеклись, сразу же сделал подзывающий жест рукой. Он тут же начал вертеть головой в разные стороны, проверяя, не звал ли я кого другого. Я ткнул в его направлении указательным пальцем, чтобы он понял наверняка. Он в ответ вопросительно указал своей рукой на себя, как бы спрашивая, мол, «Ты меня зовёшь?». Я кивнул ему для полного взаимопонимания.

Тихоня робко поднялся со своего стула и торопливо направился к нашему столу, будто пытаясь присесть за него быстрее, чем это мог бы заметить жрущий, как не в себя, Олежка.

— Присаживайся, — сказал я подошедшему тихоне.

Тихоня робко приземлился на кухонную скамейку. В его взгляде читалось явное недоверие,….ещё бы.

— Вот возьми у меня картошки с котлетами. Щи не отдам, не обессудь, — улыбнувшись, протянул я ему тарелку с картошкой и котлетами.

Парень робко взял вилку и стал потихоньку кушать. Он два раза прожевал еду, затем на секунду остановился и посмотрел на меня своими грустными глазами.

— Спасибо, — произнёс он, слегка улыбнувшись.

— Не за что, меня Иван зовут, кстати, — представился я, протянув руку.

— Василий, — ответил он, робко протянув свою руку в ответ.

— А это Вадик и Максим, один реально кукухой поехал, а другой нет, — снова улыбнувшись, сказал я.

— Блин, не сдавай меня, — произнёс, сквозь зубы, Максимка.

— Ой, да всем насрать, — успокоил я Максимку.

Новенького Васю явно позабавила наша с Максимом перепалка, и он улыбнулся шире.

— Ты тоже симулянт? — вдруг спросил Вадик у Василия.

— А, нет, то есть,….я не знаю, — невнятно ответил Вася.

— Это как? — не понял Вадик.

— Ну, я не верю в то, что я псих, — произнёс Вася.

— О, прям, как я, я всем говорю, что я не псих, всем говорю, всем, прям всем, всем, всем, а…..мне не верят, — разговорился Вадик.

— Ну, точнее сказать, я сам не уверен, — сказал Вася.

— А чего ты боишься? Я вот смены погоды, вот зима сейчас бы была постоянно, было бы классно, или лето,….да без разницы, главное, чтобы было постоянство, стабильность, — снова разговорился Вадик.

— Ага, точно, стабильность, как при Брежневе, — подколол Вадика Максим.

— Ага, точно, точно, а ты чего боишься Вась? — спросил снова Вадик.

— Ну, я…..сам себя, наверное, — неожиданно сказал Вася.

— Это что? Ты типа хронический самоубийца? — с иронией спросил я.

— Нет, я….могу сделать так, что….у других резко заболит голова, но для этого мне надо быть в опасности….в смертельной опасности, — ответил Вася.

Сказать, что меня удивил ответ Васи - это ничего не сказать. Неужели, я нашёл похожего на себя? Или он, правда, псих? Время рассудит. Только как? Мои способности не посещали меня очень давно. Да и было это всего раз, в Афгане. Неужели мне нужно было снова оказаться на краю, чтобы моя сила вернулась? А, заодно, и поставить на край и новенького Васю, чтобы проверить врёт он или нет? Жестоко, конечно, но что я мог ещё поделать? Я ничего не теряю, в любом случае, это однозначно. А вот Василий,….я, в итоге, могу стать для него ещё более страшным кошмаром, чем Олег. А этого мне не хотелось. Я – защитник по жизни, хоть и хреновый.

Глава 8

Прошла ещё неделя, а я всё думал, как мне начать разговор с новеньким Васей о его способностях, которые якобы у него были, или как мне поговорить с ним о потенциальном побеге с помощью его и моей сверх-силы. Я просто сидел и приглядывал за ним словно старший брат, несмотря на то, что мы с ним даже не успели толком подружиться. Но я чувствовал, что он мне нужен, поэтому всегда был неподалёку.

— Ааааа! Не надо! Пожалуйста! — услышал я крик посреди ночи в палате.

— Заткнись, чмо! — раздался голос Олежки.

Видать, Олег тайком проник в нашу палату и стал кошмарить Васька. В их общении, наверное, что-то не заладилось, вот Олежка и приложился кулаком.

— Бах! — Олег нанёс удар.

— Аааа! — снова вскрикнул Вася.

Я резко вскочил с кровати в темноте, подбежал к Олегу сзади и оттащил его от Васька, схватив за шею так сильно, что у ночного рэкетира перехватило дыхание. Олежка ударил меня локтём в живот, чтобы заставить меня отпустить его. Я отпустил Олега и слегка согнулся от его удара.

— Ванюша, ты, что ли на меня руку поднял? — спросил Олег.

— Неверная формулировка, Олег, ты поднял руку, а я тебя спас, — сказал я.

— Что ты несёшь? — не понял Олежка.

— Долго ли ты так сможешь всех избивать или отбирать у них еду? Кто-нибудь когда-нибудь это заметит и отправит тебя по назначению в места не столь отдалённые, — объяснил я.

— Это с чего это вдруг? — снова спросил Олежка.

— Да потому что уже всем давно понятно, что никакой ты не псих, а обычный фраер-уголовник, — ответил я.

— Чё ты несёшь, тупая ты рожа автоматная, всем насрать, и вся дурочка подо мной ходит, понял?! Подо мной! Все санитары! Вся эта шушера подо мной! А насчёт того, что я всех избиваю, так с приездом твоего тихого соседа всё изменилось, и теперь он благородно принимает удар на себя! — закончил Олежка свою пламенную речь, дав сильный подзатыльник Васе.

— Не тронь его! — сказал я строго.

— Не то что? — дерзко спросил Олежка.

— Так, что тут происходит? — услышав шум, в палату буквально ворвалась санитарка тётя Валя и тут же резко клацнула по выключателю, включив свет.

— Да, Валюх, ничего особенного не происходит: как всегда, пригласили меня сотрапезничать, удовлетворить ночной жор, так сказать. Как я мог отказать моим щедрым соседям? — отшутился Олежка.

— Охх, стоит только в туалет отойти, как ты уже по гостям шляешься. Давай, иди в свою палату, Олег, а? — с уставшим выражением лица, произнесла тётя Валя.

— Ухожу, ухожу. Теперь, Ванюша, гуляй по дурочке аккуратно, а то мало ли, случайно поскользнёшься или об дверь ударишься. Ну, знаешь, как это бывает, — ехидно улыбаясь, произнёс Олег и вышел из нашей палаты.

— Что с ним? — спросила тётя Валя, подойдя к Васе.

— Нормально всё, отстаньте, — отбрыкнулся Василий, прикрывая своё лицо.

— Да ладно. Хорош выпендриваться. Покажи, что там у тебя, — сказала санитарка, отдёрнув Васины руки от лица.

Губа Васи была разбита в кровь.

— Ага, ну хоть не сильно он тебя ударил, — сказала тётя Валя.

— Ага, как благородно с его стороны, надо же, — сказал я с сарказмом.

— Ваня, знаешь что? Ты бы не связывался с Олежкой, — заметила тётя Валя.

— Это почему это? Чего это его все боятся? Да он даже не псих, а обычный уголовник, и вы это прекрасно знаете, ведь так? — спросил я.

– Вот именно, Ваня, он - бандит, группировщик, понимаешь? Думаешь, бандиты поодиночке ходят? Их группировки состоят из сотен человек, а то и больше. Они директоров заводов под свой контроль ставят, заставляют долю платить, а у нас тут вшивая психушка. Я-то всё понимаю, Вань, я – обычная санитарка, а понимаешь ли ты? — спросила она у меня.

— И что теперь? Васю на съедение ему отдать? — спросил я, грустно ухмыльнувшись.

— Васе надо йоду приложить. Я сейчас вернусь, — сказала тётя Валя и пошла за аптечкой.

Вернувшись через минуту, тётя Валя стала заботливо прикладывать ватку с йодом к разбитой губе Васи.

— Всё я понимаю, Вань, понимаю. Ты пойми, что время такое сейчас. Этот Олежка, здесь, чтобы в тюрьму не сесть. Его братки уж как-то там договорились и с милицией, и даже с судьёй, и с нашим главврачом, чтобы Олег здесь лечился, лечился и ещё раз лечился. А это значит, что никто не должен замечать его скотского поведения, — продолжала наш разговор тётя Валя, всё так же прижимая ватку к губе Васи.

— Ага, максимум можно ему ласково замечание делать, как в детском садике, — сказал я.

— Ты видишь, я делаю, что могу, но ты не лезь, у тебя нет связей, как у этого кабана. Будь тише, Вань, иначе тебя или таблетками накачают до уровня овоща, или голову отобьют,— дала она совет.

— Я не терплю беспредел, — сказал я твёрдо.

— Подумай над моими словами, Вань, я тебя очень прошу, не лезь ты на рожон. Знаешь, как говорится «против лома нет приема»,— сказала тётя Валя.

Санитарка выключила в нашей палате свет и вернулась в коридор на свой пост.

— Ложись спасть, Вась, он больше не придёт сегодня, — утешительно сообщил я Василию и вернулся на свою кровать.

Настало утро. Санитары раздали нам наши «волшебные» пилюли для успокоения, которыхявно не хватало отъехавшему полудурку Олежке. Я всегда потихоньку выплёвывал эти пилюли в унитаз, когда шёл в туалет. Я видел, какими становились другие от их потребления. Из буйных психов они превращались в тихих психов, но нормальными как-то не становились в итоге.

Итак, было время завтрака. Вася очень не хотел «идти в люди» с опухшей губой, но я его уговорил.

И вот, мы сидим в столовой, уплетая щи, картошку и котлеты. Олежка в этот раз не подошел ни к Васе, ни к нам, в целом. Даже странно. Но меня это особо не волновало, просто слегка удивило. Я думал о том, как бы завязать разговор с Васей о побеге.

— Вась, слушай, вчера, когда Олег, ну, как бы это…, — попытался я с чего-то начать.

— Когда он меня избил, — помог мне развить мысль Васёк.

— Да, так вот, твоя сила. Где она была? — спросил я.

— Я же говорил, что она может появиться только в смертельной опасности. Наверное, он всё же бил не настолько сильно, чтобы я мог умереть, — объяснил Вася.

— Ага, понятно, — сказал я, кивнув.

— А почему ты спрашиваешь? — спросил Вася.

— Понимаешь, нам бы использовать твою силу и…как бы, мою, — начал я объяснять.

— Погоди, у тебя есть сила какая-то? Она, что, похожа на мою? — перебил меня своим вопросом Василий.

— Не похожа, но такая же необычная, — сказал я, улыбнувшись.

— Ага, он самый быстрый у нас, может съесть весь поднос за минуту. Видать, в армии научили, — решил надо мной пошутить Максимка.

— Ага, шути, шути, если ты мою силу не видел, это не значит, что её нет, — сказал я.

— Ага, вы оба друг друга стоите, оба настоящие психи, не претворяетесь, — сказал Максимка.

— Так, что у тебя за сила? — спросил Вася, будто не обращая внимания на трындёж Максима.

— Ну, замедляется время вокруг меня, а я, наоборот, становлюсь быстрее и могу что-нибудь необычное сделать, — ответил я.

— Что, например? — спросил Вася.

— Ну, трусы на голову натянуть кому-нибудь, кто мне надоел, ха-ха, — отшутился я.

— Ха-ха, — посмеялся Василий.

— Или могу сбежать из дурки, пока главную дверь внизу очень медленно закрывает охранник, — добавил я с намёком.

Максимка и Вадик, до того момента спокойно поедавшие свой завтрак, вдруг посмотрели на меня.

— Ты хочешь сбежать отсюда? — спросил Вася.

— А ты нет? — в ответ спросил я.

— Ну, возможно, — робко ответил Вася.

— А вы попробуйте хоть кому-то рассказать об этом разговоре, будете пенять на себя. Мигом доложу главврачу, что твоя шиза лишь отмазка от армии, Максимка, – сказал я.

— Да, я молчу, нем как рыба, — заверил меня Максим.

Глава 9

Шли дни,…а мы с Васей всё никак не могли придумать план побега. Мы просто не знали, как могли бы помочь нам наши сверх-силы. Вернее мы представляли себе то, как они могли бы помочь, но не то, как их заставить проявиться в нужный момент. При этом необходимо было учитывать тот факт, чтобы мы сами не оказались в смертельной опасности. Поэтому мы перебирали различные бредовые идеи по побегу без привлечения наших способностей.

— Так, Вась, у меня такая идея: мы свернём простыни, свяжем друг с другом и получится что-то вроде каната, — подсел я к Ваську с очередной идеей.

— Ага, типа как побег из пионерского лагеря? Ха-ха, — рассмеялся Максимка, услышав мою идею.

— А что, думаешь не эффективно? — спросил я.

— Думаю, глупо, — ответил Максимка.

— Да, я тоже так думаю, если честно, — признался Вася.

— Да ладно вам, всё гениальное просто. Вадик, что ты думаешь? — спросил я.

— Зима, где зима, зима, — бубнил Вадик по своему обыкновению.

— Ох, голова раскалывается, — сказал я, потерев ладонями лицо.

— Эхх, хотел бы я, чтобы голова у кое-кого раскололась, — грустным тоном произнёс Вася.

— У Олежки что ли? Ну, давай уже продемонстрируй, устрой ему головную боль при помощи своей силушки богатырской, а то я уже заколебался придумывать тут всякое, — сказал я.

— Ну, не могу я, это надо, чтобы Олег меня убить попытался, а он даже просто ко мне уже несколько дней не подходит, — сказал Вася.

— Да, странно как-то, — сказал я.

— Я уже задумался, может и не стоит сбегать отсюда. Ну, сколько лечат в психушках? Год? — спросил Вася.

— По-разному, — сказал Максим.

— А как тебя вылечат? Здоровых людей разве можно вылечить? И от чего лечить-то, если они здоровы? — спросил я у Васи.

— Не знаю, ну, может, это я думаю, что я здоров, а на самом деле вдруг я ошибаюсь, — предположил Вася.

— Слушай, ты уверен в том, что из-за тебя может у кого-нибудь башка засвистеть как чайник? — спросил я.

— Да, вроде уверен, — неуверенно ответил Вася.

— Так вроде или уверен?! — спросил я настойчиво.

— Ну, я не знаю, это было всего раз, — ответил Вася.

— То есть тебя пытались убить, и вдруг у твоего мучителя заболела голова? — спросил я снова.

— Ну да, но она очень сильно у него заболела, он буквально свалился на землю, — сказал Вася.

— Может быть, это обычное совпадение, — предположил Максимка.

— Ну, мне тогда показалось, что нет. Я почувствовал, что это шло от меня, — сказал Вася.

— Ладно, буду перебирать ещё варианты побега, — устало вздохнул я.

— Да не надо, наверное, Вань. Это бессмысленно, — махнул рукой Вася.

— Бессмысленно думать, что ты псих, будучи абсолютно здоровым человеком. Если ты не хочешь бежать, то я один это сделаю, — сказал я.

— Эхх, — глубоко вздохнул Вася, видимо утомившись от моих бесконечных мыслей о побеге.

Глава 10

Я не мог ничего придумать вплоть до самого отбоя. Все в моей палате спокойно и тихо легли спать, будто и не слышали никаких разговоров о побеге. Особенно удивлял Вася, который сладко захрапел, явно ощущая себя в полной безопасности.

— Может, мне и, правда, стоит бежать одному, если уж Олежка Васю больше не донимает? — думал про себя я.

Настала тихая ночь, она была настолько тихой, что у меня появилось ощущение затишья перед бурей. Я не знал почему. Из-за этого чувства я не смыкал глаз, лежал в темноте на своей кровати и пялился на еле видимый потолок. Лишь полная Луна освещала нашу палату.

Наконец, сон взял верх, и я уснул, но ненадолго: какие-то странные звуки в палате разбудили меня. Я встал с кровати и стал бродить по палате, пытаясь найти источник шума. Я дошёл до противоположного конца палаты напротив входной двери, ничего не обнаружил и решил, что мне приснилось. Я повернулся назад и, оба-на- передо мной стоял Олежка.

— Привет, — сказал он, улыбнувшись, и вырубил меня прямым ударом правой руки.

Я очнулся от того, что кто-то бил меня по щекам. Разумеется, это был Олежка.

— Пора вставать, Ванюша, — сказал Олег.

Мы находились в туалете. Идеальное место для выяснения отношений во все времена, однако. Мои руки были привязаны чем-то к батарее, скорее всего это была толстая верёвка. Где этот урод достал её? Я сидел на заднице. Из носа капала кровь, и я мог дышать лишь ртом. Видать, бычара сломал мой нос. Напротив меня сидел привязанный к трубе возле выхода Вася. У него на лице крови не было.

— Чего ты хочешь, Олежка? Как ты нас сюда затащил? — спросил я у психопата.

— Помогите! Помогите! — рискнул позвать на помощь Вася.

— Заткнись, чушпан, — ударив ладонью Васька по лицу, произнёс Олег.

— Не патриот ты, Олежка, времена для страны тяжёлые, а ты тут деления устроил на чушпанов и пацанов, — сказал я.

— Тебе тоже советую заткнуться, — сказал Олег.

— Так чего ты хочешь от нас? — спросил я снова.

— Помогите! — снова рискнул позвать на помощь Вася.

— Бах! — в этот раз Олег ударил Васю по лицу кулаком.

Вася чуть не потерял сознание от такой оплеухи. Удар, не сказать бы, что был мощным, но для Васи этого было более, чем достаточно.

— Блин, не тронь его! Вась! Вась, послушай, санитары, видать, с ним в сговоре, поэтому не кричи, это бесполезно, — сказал я.

— Ты у нас решил просвещением заняться, а? Заткнись, — снова сказал Олег.

Олежка подошёл вплотную к Васе и начал его лупить то руками, то коленями, словно грушу в спортивном зале.

— Отстань от него! — то и дело кричал я.

— Ааааа! — вдруг закричал Олежка, схватившись за свою лысую голову.

Лицо Васи, превращённое в кровавое месиво, вдруг буквально на глазахстало стремительно заживать. Его искривлённый опухший нос постепенно выровнялся, залитые кровью глаза тоже стали принимать свой обычный вид.

— Вася, так это правда, — обрадовался я.

Вася был зол, он смотрел на Олежку с ненавистью, будто сам насылал на него эту головную боль. Видать, Олежке было настолько хреново, что он не мог крепко стоять на ногах. Он упал на колени, продолжая держаться за голову.

— Вот так, тварь! На колени, молодец! — злобно произносил Вася.

Олежке было уже настолько худо, что у него хватило силы лишь на еле слышимые стоны.

– Вась! Вась! Хорош! Ты убьёшь его! — пытался я словесно остановить своего друга.

Вася будто не обращал на меня никакого внимания и не слышал моих увещеваний. Его волновало только лишь то, насколько сильно он мог бы причинить боль своему недавнему мучителю.

Внезапно всё резко прекратилось. Олежка перестал стонать. Ему вроде бы полегчало. А Вася будто бы успокоился.

— Что это было? — спросил Олежка, с трудом поднимаясь с пола.

— У тебя, это, голова болела, — сказал я.

— Заткнись, — злобно оборвал меня Олег.

Вася снова почувствовал себя не в своей тарелке. У него даже заметно задрожали колени.

— Так, на чём мы остановились. Ты мне приказывал на колени стать? Или мне послышалось? — спросил Олег, сурово глядя на бедного Васю.

Олег нанёс удар в грудь Васе. Тот зашелся в надсадном кашле.

— Эй, группировщик! А кем ты у себя в банде числишься? Скарлупой? А может для тебя выделено место пониже? — решил я отвлечь на себя Олежку.

— Что ты вякнул? — развернулся ко мне Олег лицом.

— Ну, знаешь, на зоне бывают такие места. В уличных бандах такого не бывает, но, глядишь, у тебя там по-другому. Есть местечко такое, да? Специально для тебя, — продолжал я злить приближающегося ко мне Олега.

— Это ты на что намекаешь? — спросил Олег, вплотную подойдя ко мне.

— Ну, знаешь, место под шконкой, — произнёс я.

Олег нанёс мощный хук справа, я почувствовал во рту солоноватый вкус крови и понял, что лишился пары зубов.

— А, прости, я ошибся. У тебя там место не под шконкой. У параши? — продолжил я язвить дальше.

— Бах! — очередной Олежкин кулак прилетел мне в глаз.

У меня в голове всё закружилось. Инстинкт самосохранения подсказывал мне заткнуться, но моё чутьё говорило продолжать.

— Ой, я снова ошибся, у параши тоже нет. У вас отдельная подгруппа для петухов? — прибавил я жару.

— Бах! — Олежка нанёс самый мощный из всех ударов, что я когда-либо ощущал.

Что-то в голове явно треснуло. Вдруг, откуда не возьмись, засверкали молнии в туалете. Они сверкали, но не наносили никакого вреда ни нам, ни помещению. Сзади Олежки материализовался какой-то мужик в белом халате, прямо как доктор. Он подошёл медленно ко мне, опустился и развязал мне руки сзади. Потом вытащил меня из под застывшего в воздухе Олега. Тот стоял в позе разъярённого бойца, словно те боксёры на плакатах. Вася замер с удивлённым лицом, пребывая в шоке от моего избиения.

— Так, так, сейчас вправим, — сказал загадочный мужик, приложив руки к моей голове.

— Хрясть! — что-то хрустнуло у меня в башке.

Я снова почувствовал себя хорошо. У меня даже снова выросли выбитые зубы за пару секунд и нос залечился.

— Ты кто? — спросил я у мужика.

— Вот разве так благодарят? — спросил мужик, сделав недовольное выражение лица.

Мужик был похож на того старого пуштуна, которого я встретил в Афгане, только у этого не было бороды и одет был он не в традиционной афганской одежде, а в профессиональном врачебном халате.

Глава 11

— Ты тот самый афганский дедок, верно? — спросил я у мужика.

— Ваня, сколько раз ты будешь задавать глупые вопросы. Я - это ты, понимаешь? Твоя сила! Дошло? — спросил в ответ мужик.

— Не очень, — ответил я, сморщив свои брови.

— Я- это те проценты твоего мозга, которые задействованы в крайнем случае. Я – светлая часть тебя, скажем так, — объяснил мужик.

— А что, есть и тёмная часть? — поинтересовался я.

— Лучше тебе об этом не знать, — многозначительно произнёс мужик.

— Но, — попытался возразить я.

— Никаких «но», развяжи своего друга. Вам тут не место больше. Валите, ребята, — сказал мужик.

— Куда валить? — спросил я, подойдя к замершему во времени Васе и начиная развязывать ему руки.

— Тебе решать, Вань, ну и твоему новому другу тоже. Скажу тебе только одно: тебя ждут интересные приключения, но выбор будет всегда за тобой, не забывай, — предупредил мужик.

— Но перед тем как свалить, надо кое-что сделать, — сказал я.

— Хочешь поквитаться? Злопамятный ты, — сказал мужик.

— Скорее справедливый, с долей специфического юмора, — сказал я, улыбнувшись.

Освободив Васю полностью, я подошёл к застывшему Олегу, и стал отодвигать его назад, словно какой-нибудь шкаф на колёсиках или пианино. Я его вывел в коридор, приставил к окну, потом развернул его и, нажав ему на плечи, усадил на корточки. После этого я завёл руки Олежки за спину и привязал их к батарее под окном.

— Чего-то всё - таки в этом шедевре не хватает? — задумался я.

Недолго подумав, я, преодолевая отвращение, кое-как нащупал трусы Олега сзади и натянул их ему на голову.

— Вот теперь всё как надо, — произнёс я и пошёл обратно в туалет.

Загадочный мужик из моего подсознания куда-то исчез, но, главное, замедление времени продолжало работать. Но я не надеялся на «авось», а схватил Васю и быстро, увеличив свою скорость, побежал вместе с его неподвижной фигурой по лестнице вниз, до первого этажа.

— Хорошо, что их туши можно перемещать, а то были бы проблемы, — подумал «про себя» я.

На первом этаже, в холле, нас ждала проблема – закрытая парадная дверь. Я дёрнул толстую деревянную ручку, но было заперто. Оно было и понятно: двери запирали за ночь. Я забежал в комнату, где, наверняка, храпел охранник. Почему наверняка? Ну, потому что храп тоже замедлялся под воздействием моей силы.

На стене, прямо над диваном со спящим толстым охранником, висели ключи. К каждому из них прилагался наклеенный на стене кусок тетрадного листа с номером кабинета, либо с названием помещения или наименованием соответствующей двери, например, парадной. Бинго! Ключ у меня!

Взяв ключ, я «подлетел» к парадной двери, открыл её и вытолкнул на улицу Васю. Сам вернулся в комнату охранника и повесил ключ обратно.

— Тебе повезло, что я такой честный. Чужого мне не надо, а вот всякие там Олежки на всякое способны, потому держи ухо востро, не спи на посту, следи за ключами, — дал я напутствие спящему толстяку.

Я вернулся к Васе на улицу, положил руки ему на плечи и ускорился максимально. Я бежал так быстро, что реальность вокруг словно расплывалась, как неудачно нарисованная картина. Я остановился. Возле нас были какие-то пятиэтажки. Время снова вернулось в свой обычный ритм.

— Ой, где это мы? — спросил Вася, слегка согнув колени, чтобы удержаться на ногах. Видно, что у него было сильное головокружение.

— Мы,…блин, не знаю. Но точно далеко от горячо любимой психушки, — предположил я.

— Башка раскалывается, — пожаловался Вася.

— Непривычно, да? Обычно, наоборот, у других из-за тебя башка гудит. Как, например, вот у Олежки, — сказал я.

— Этот гад заслужил, — сказал Вася.

— Ладно, — махнул я рукой.

— А как мы здесь оказались? — спросил Вася, оглядывая серые дома вокруг.

— Ну, как-то оказались, — улыбнувшись, сказал я.

Вася остановил свой бегающий взгляд на мне и его глаза стали такими выпуклыми от удивления, что казалось, они вот-вот могли покинуть глазницы.

— Так это всё ты? — восторженно спросил Вася.

— Ну, да я, — не стал я скрывать.

— Ну, так и что дальше? — спросил Вася.

— Жизнь покажет, друг, жизнь покажет, — сказал я задумчиво.

Глава 12

Светало, и моя эйфория от удачного побега из дурки стала сменяться неожиданной грустью и, к тому же очень сильно стал донимать голод. Пока мой мозг радовался ощущению свободы, желудок протестовал от отсутствия в нём еды. И всё бы ничего, да вот только этот самый желудок не давал покоя моему счастливому мозгу, посылая в него тревожные сигналы о том, что его давно пора покормить. А тут ещё Вася-пессимист на этот самый мозг мне капал.

— Слушай, Вань, а может, мы вернёмся, а? — неожиданно выдал мысль Васёк.

— Ты с дуба рухнул или блинов объелся? — спросил я у Васи.

— Да если бы…это сейчас моя самая заветная мечта - хоть чем-то объесться! Мы с тобой лазим в одних комнатных тапках и домашней одежде по незнакомым нам улицам уже несколько часов, наверное! — пожаловался Вася.

Я окинул взглядом находящиеся рядом с нами обычные стандартные пятиэтажки, потом посмотрел на расстроенного Васю. Я был рад тому, что нашёл человека, который понимал, что я не сумасшедший. Более того, этот человек сам имел похожие «странности», но до меня стала доходить мысль, что Вася это тот типаж людей, про которых говорилось в старой поговорке: «С таким в разведку не пойдёшь». Я сам был голоден и расстроен, но нашёл бы выход со временем, даже без своих сверхспособностей, но первое о чём подумал Вася, испытав чувство голода, это сдаться и вернуться. И куда вернуться? В дурку! Даже тут он не подумал о последствиях такого мимолётного решения.

— Ну чего ты молчишь, шустряк? Скажешь хоть что-нибудь? — спросил Вася, видать, придумав для меня прозвище в соответствии с моей сверхсилой.

— Вась, послушай, вот мы вернёмся в дурку. И что дальше? Вот прикинь, что дальше? — спросил я у Васи.

— Что дальше? Ну, вдруг нас простят, — немного подумав, ответил Василий.

— Ах - ах! Ага, поймут, простят и отпустят, вручив тебе необходимую порцию хавчика на дорожку, да? Не смеши! — ответил я, откровенно насмехаясь над наивностью моего друга.

— Ну не так утрированно как ты говоришь. Ну, накажут как – нибудь, но зато мы хоть голодными там не будем! — высказал Вася то, что его волновало больше всего.

— Ты не будешь голодным Вася. Тебя встретит злой Олежка, который тебя накормит мощными оплеухами, — сказал я.

— Ну и что? Я его не боюсь, у меня есть сила, и ты это знаешь. Я заставлю его башку свистеть как чайник, — твёрдо заявил Вася.

— Ага, а ты готов перед использованием своей силы терпеть град ударов по голове, по почкам, в челюсть, так, что все зубы у тебя вылетать будут? — спросил я у Васи, серьёзно посмотрев в его глаза.

Моё грозное предположение явно заставило Васька задуматься и даже слегка вздрогнуть. Видать, вспомнил, насколько было неприятно терпеть тумаки Олежки.

— Плюс к этому, «добрые» санитары тебя накачают успокоительными, скорее всего, и неизвестно как твоя сила будет работать в таком состоянии, — продолжил я рисовать безрадостную картину.

— Ну, хорошо, а что ты предлагаешь? — спросил Вася.

— Я предлагаю, я предлагаю….пойти туда, —поразмыслив некоторое время, сказал я, когда заметил, что в конце улицы находился гастроном.

— У нас денег нет же, — сказал Вася.

— Нам они и не нужны, у нас есть дикое желание жрать, моя скорость и твоё умение вызывать мигрень, ну, это на крайний случай, — сказал я.

Глава 13

Пройдя расстояние примерно в полкилометра, мы дошли до этого гастронома. Он выглядел величественным, даже волшебным на фоне серых, унылых пятиэтажек вокруг. На той улице этот гастроном был единственным зданием, которое отличалось от всего остального, и в лучшую сторону, с виду, по крайней мере. Само здание было в два этажа высотой, по форме оно напоминало средневековую башню, только гораздо красивее , потому что было выкрашено в яркий зелёный цвет. Мы зашли внутрь.

— Вот оно, гнездо капитализма-то на земле социализма, — произнёс я, обалдев от изобилия еды на полках в разных отделах гастронома.

— Ну, социализм это государственный капитализм, как говорил Ленин, — сказал Вася, который так же внимательно рассматривал все вокруг.

— А капитализм тогда что такое? Анархический социализм? — спросил я у Васи.

— Ну, блин, да, кто успел ухватить кусок, тот и хозяин, — сказал Вася.

— Ну, вот давай и ухватим, — сказал я, подойдя к витрине с выложенной на ней большим количеством копчёной колбасы, которую от меня «жестоко» прятало прозрачное стекло.

— Вань, на нас все смотрят, — шёпотом произнёс подошедший ко мне сзади Вася.

Местные продавщицы уставились на нас с явным подозрением. Ещё бы, вид молодых мужиков в спортивных штанах и домашних тапках не мог вызывать других чувств. Тем более, что на моей футболке ещё и были засохшие пятна крови. Результат Олежкиной «работы» над «усовершенствованием» моей физиономии.

Я окинул взором весь интерьер гастронома, в надежде увидеть хоть какую-то «зацепку» для идеального грабежа. Вдруг я заметил стоящий в отдалённом углу красный огнетушитель. Я отвёл Ваську в сторону, подальше от навязчивых ушей продавщиц.

— Короче, расклад такой, берёшь огнетушитель и со всей дури бьёшь им меня по кумполу, — предложил я.

— Не, Вань, не могу, а вдруг я тебя убью? — замялся Вася.

— Именно, Васёк, убьёшь, а это значит, что я резко стану живее всех живых и быстрее всех быстрых, заодно, — сказал я.

— Нет, нет, я не могу, — отказывался Вася как мог.

— Послушай, сам я себя ударить не могу, у меня может плохо получиться, отделаюсь в итоге синяком или лёгкой травмой мозга, — продолжал я уговаривать.

— Ага, а я прям смогу. Да я не сильный, не смогу, — отнекивался Вася.

— Слушай, это вопрос выживания. Либо мы крадём хавчик, либо умираем с голоду. Всё, я тебе дал мощную мотивацию. Дальше решай сам, — сказал я строго.

— Так, молодые люди, пошли вон отсюда! А то я милицию вызову! — пригрозила продавщица средних лет.

— Видишь, Вань, давай лучше пойдём, — предложил Вася.

— Давай лучше решайся, нас уже заподозрили, значит назад дороги нет, — сказал я Васе.

Вася, кое-как, собравшись с духом, быстрым шагом направился в сторону огнетушителя.

— Парень, ты куда?! Стой! Милицию вызову! — кричала на Васю всё та же продавщица.

Вася быстро схватил огнетушитель и подбежал ко мне.

— Давай, бей! — приготовился я.

Вдруг входная дверь открылась и внутрь зашёл мужик в милицейской форме.

— Вот, спасибо, что зашли! И звонить не пришлось! Вот эти двое пытаются огнетушитель украсть! — сразу отчиталась милиционеру продавщица.

— Ребят, вы чего? В гастроном пришли огнетушитель стырить? Да уж, точно в стране перестройка. Даже ворюги уже не те, — сказал милиционер.

Глава 14

— Сейчас самое время, давай, — тихо намекаю я Васе на то, чтобы он огрел меня огнетушителем по башке.

— Нет, не могу, — также тихо отвечает Вася.

— Паренёк, положи огнетушитель на землю, — скомандовал милиционер, пригрозив Васе указательным пальцем.

— Давай! Бей! — крикнул я на Васю яростно.

— Ааааа! — крикнул Вася и, что было у него сил, врезал мне размашисто по роже огнетушителем.

Как бы странно это не было, но у Васька получилось: блюститель порядка замер в одной позе, вытаращив на нас свои большие глаза, которые наверняка от природы были гораздо меньше. Просто удивление поспособствовало их увеличению. Продавщицы замерли в разных позах: одна смотрела на нас с открытым ртом, другая, та, которая грозила милицией, застыла, нахмурив брови и открыв рот для крика, поэтому от неё исходила отдалённая звуковая вибрация.

На эти «статуи» можно было смотреть, конечно, очень долго, но я предпочёл это время провести с максимальной пользой для себя и Васька. Потрогав на всякий случай своё лицо и убедившись, что всё нормально, я подошёл к витрине с большим количеством колбасы, зашёл с той стороны, где стояла гневная, кричащая «статуя», которую я «про себя» прозвал «будни советской буфетчицы», открыл витрину и стал бездумно набирать колбасу. Что-то я затолкал в карманы штанов, да так, что они почти рвались, а что-то запихал и в штанины. Чем я думал? Не понятно. Всё это добро вываливалось из штанов. Еще одну палку колбасы я взял и подошел с ней к Ваську, застывшему в позе яростного исхудавшего красноармейца с красным огнетушителем в руках вместо боевого знамени того же цвета. Я забрал его «орудие смерти» из рук, поставил на пол, а взамен всучил колбасу. Зрелище, конечно, было то ещё: разъярённый Вася с глазами налитыми кровью, со злобным выражением лица, стоял, сжимая в руках докторскую колбасу.

— Эпично, и со вкусом, причем, в буквальном смысле, — произнёс я.

После этого я уперся обеими руками в Васю и оттолкнул его к входу. Выйдя на застывшую улицу с неподвижными облаками на небе, я ускорился и двинулся, куда глаза глядят.

Всё вокруг размазывалось, словно краски по полотну. Я не знал, где нужно остановиться. Мне надо было научиться управлять этим в будущем, но в тот момент я надеялся на то, что действие силы могло закончиться только в нужный момент.

И вот, наконец, я остановился. Снова эти пятиэтажки. Может весь город такой?

— Надо бы ускориться до Москвы как-нибудь, — сказал я.

— Ага, или до Сочи. Там тепло и море. Ух, как голова кружится после твоих этих «путешествий», — заметил Вася, слегка пошатываясь.

— Блин, а! — вскрикнул я, поняв, что выронил колбасу, которую запихал к себе в штанины.

— Что такое? — не понял Вася.

— Да уже не важно, — отмахнулся я.

— О, у меня колбаса в руке откуда-то, — сказал Вася, удивлённо посмотрев на колбасу.

— Ага, откуда-то, ха-ха, от верблюда — рассмешила меня его непосредственная реакция.

— Вань, смотри, там заброшенное кирпичное здание, — заметил Вася.

— Ну, есть где перекантоваться, — сказал я, направившись в сторону заброшки.

— Перекантоваться? Ты чего? Я спать там не буду, — сказал Вася.

— Эх, не был ты в Афгане, салага, — пробубнил я.

— Зато я был в психушке, — гордо и одновременно иронично заявил Вася.

Мы дошли до заброшенного здания. Внутри не было ничего, кроме песка и какого-то старого дивана, который можно было разложить при желании.

— Ого, это кто его оставил тут, интересно? — спросил Вася.

— Мне это как-то без разницы. Есть будешь? Хавчик у тебя в руке так-то, — сказал я.

— Разумеется, — сказал Вася и принялся жадно откусывать от колбасы, предварительно удобно устроившись на диване.

Я достал из почти порванных карманов свою колбасу, приземлился на диван рядом с Васей и тоже стал трапезничать.

— Блин, в «Гастрономе» нереально вкусная колбаса, — сказал Вася с набитым ртом.

— Согласен, — кратко ответил я, не прерывая процесс насыщения.

— Костёр тут разводили, — заметил Вася.

Рядом с диваном была небольшая горстка золы. Однако, на ней еще виднелись мелкие горящие угольки, будто кто-то здесь был совсем недавно.

— Наверняка, бомжи какие-нибудь живут тут, — предположил я.

— Это мы-то бомжи? — неожиданно прозвучал чей-то голос.

Мы с Васьком резко вскочили с дивана. Из-за угла появились двое каких-то крепких парней в спортивных костюмах.

— Пацаны, это наше место, — сказал уверенно один из них.

— А где на нём написано, что оно ваше? — спросил я.

— В уличных законах, — ответил он.

— Ты подожди втирать ему за элементарные правила. Мы не знаем, кто он по жизни-то есть, — сказал другой парень.

— Слушайте, парни, нам бы ночь тут переночевать и всё, — сказал я.

— Ночь переночевать? И это мы бомжи после этого? Ха-ха! — рассмеялся парень.

— Я вас конкретно бомжами не называл, — сказал я.

— Да, он прав, чего ты ржёшь над ним? — спросил первый парень.

— Ладно, — отмахнулся другой.

— Но, всё равно, пацаны, вам надо отсюда уйти, так как это место «Пашковских», — сказал первый парень, видно было, что из этих двоих он – главный.

— Это кто такие? — спросил я.

— Меньше знаешь, крепче спишь, дружище, — ответил он.

Глава 15

— А меня, всё равно, бессонница мучает, так что я могу послушать твой рассказ о пушках, пушковских или как их там? — дерзнул я.

— «Пашковских»! Ты за базаром следи! — грозноприблизился ко мне «второстепенный» член этого преступного дуэта.

— Не суть важно. Вы рассказывайте, а мы пока с приятелем вкусно поедим под вашу занимательную историю, — сказал я и вернулся к жадному поеданию колбасы.

— За неумение прилично вести себя в гостях на вас наложен штраф в виде конфискации докторской колбасы, — сказал «главный бандюк», вырвав у меня из рук колбасу.

Его «заместитель» тут же выдернул хавчик из рук не на шутку напуганного Васи.

— А теперь давайте всё остальное, что у вас есть, — сказал главный бандит.

— Это что? Трусами с тобой поделиться? Своих у вашей банды нет? — спросил я в шутку.

— Бах! — мне по бороде прилетел удар кулаком от главного бандита.

Меня слегка пошатнуло, и я сплюнул кровь изо рта.

— Деньги, козлина! Деньги давай! Тем более, что ты своей кровью осквернил нашу территорию. Так что с тебя пять рублей. Это, как бы, фиксированная сумма. А остальное давай прямо сейчас, — сказал главный бандит.

— У нас нет денег, — робко произнёс Вася.

— Вы здесь, на нашей территории и без бабок? Вы совсем охренели?! — разгневался главный бандит.

— Блин, Вань, ну почему ты именно здесь остановился? Нельзя было, что ли в Москву куда-нибудь переместиться а?! — эмоционально вскрикнул Васёк.

— Бах! — прилетел удар по Васиной физиономии от второго бандита.

— Погоди, не бей его. Куда переместиться? Откуда? Ха! Ты чего несёшь? — спросил, ухмыляясь, главный бандит.

— Ну, мы обокрали этот «Гастроном» и сюда прибежали, — вытирая кровь пополам со слезами, сказал Вася.

— Вась, заткнись, — попытался остановить его я, чтобы он не выдал ненароком лишнюю информацию.

— Бах! — прилетел и мне удар от второго бандюка.

— Погоди ты, не лупи их! — приказал первый бандит второму.

— Ну, ладно, как скажешь — покладисто согласился второй бандит.

— Какой «Гастроном» вы обокрали? Тот, что на Жукова находится? — спросил первый бандит.

— Мы не знаем, на какой он улице. Просто какой-то «Гастроном», — сказал Вася.

— У нас только два «Гастронома» в городе и ближайший находится на Жукова. Мы его крышуем. Вы попали конкретно, дебилы, — сказал первый бандит.

Глава 16

Как и предполагалось, на меня полетел град ударов со стороны главного из двух местных группировщиков. Я, разумеется, не стоял столбом, а отвечал взаимностью, но безуспешно. В драку вступил его верный «солдат», и бой получился неравный. А где был Вася? Ха! Вася стоял и смотрел со стеклянными напуганными глазами. Я на него и не в обиде. Что ещё было от него ждать? Я ожидал разве что появления своей суперсилы, но и она не спешила мне на помощь. Видать, эти быдланы не били меня по жизненно важным местам.

Авторитеты меня били, а я всё не падал, но вдруг мне прилетел какой-то удар, от которого я отправился в мир грёз.

Я открыл глаза и увидел какой-то деревянный дом, похожий на сельский. Он мне показался знакомым: стены, покрашенные в зелёную краску, белые рамы окон. Я дома? Я открыл калитку во двор и увидел крыльцо, с которого я так часто выбегал на улицу поиграть с друзьями. Я поднялся на крыльцо и зашёл в дом. Всё было знакомым: фотографии мамы и отца с их свадьбы, фотографии меня, сидящего в ползунках. И не только фотографии! Пройдя в зал, я увидел самого себя, сидящего в ползунках, как на фото! Со мной рядом сидел наш беленький кот Барсик. Он собирался меня поцарапать, но явилось ниоткуда какое-то существо, похожее на шаровую молнию, но меняющую форму. Из этого светового шара вытянулось резко некое подобие руки, которое протиснулось прямо между мной – ребёнком и лапой Барсика. Котик сразу же убрал от меня свои когти, но при этом это световое существо видел только я, вошедший в дом, а ребёнок с Барсиком не реагировали на него.

— Подъём, чушпаны! — раздалось в моих ушах.

Я почувствовал резкий холод. Я стал ощущать, что одежда на мне, будто слипалась. Точно! Меня обдали холодной водой из ведра, и я проснулся. Вокруг нас с Васьком было уже на пять человек больше бандитов, чем обычно. Все, как на подбор, здоровые, крепкие и в спортивных костюмах. Один так в особенности был крепок, стоял, рассматривая пистолет, который он держал в руке. Другие были без горячего оружия, будто этот вооружённый им запрещал носить его.

Что касаемо нас с Васей, так мы сидели на том самом диване. Было уже темно, поэтому бандиты, видать, и развели костёр, который освещал их криминальную сходку и нас заодно.

— Так, из вас двоих главный - ты, верно? — спросил у меня вооружённый качок.

— Ну, у нас не группировка, поэтому, наверное, нет, у нас коммунизм, все роли распределены поровну, — не сдержался я от очередной шутки.

— Так если у вас не группировка, значит вы оба – чушпаны, верно? А, значит, какого хрена вы посягнули на добро реальных пацанов, а? — спросил качок, наклонившись ко мне.

— А мы такими категориями не мыслим, говорю же, мы коммунисты, всё поровну, всё общее, и ваше тоже наше, и наоборот, — снова пошутил я.

— Бах! — прилетел мне удар от качка.

Я снова плевался кровью.

— Так, короче, чушпан, какие твои последние слова? — спросил у меня качок.

Глава 17

— Ещё раз спрашиваю, чушпан, какие последние слова? — спросил глава банды, направив на меня дуло пистолета.

Я повернулся вправо и увидел трясущегося от страха Васю.

— Чего ты трясёшься? Сейчас «Сим саласибим» будет, — сказал я Васе.

— Чё ты, там несёшь, чмошник? — спросил главный бандит.

— А, так это слова последние такие, сим салабим рахатлукум, вы, что не слышали раньше? — спросил я.

— Ахаха! Да ты реально больной на всю голову! — засмеялся главарь.

— Ха-ха! — подхватили его верные «шавки».

— Я избавлю тебя от психических страданий. Бах! — произвёл выстрел главарь.

Пуля остановилась прямо перед моим лицом. Повсюду сверкали молнии. Вся банда стояла, замерев. Вася застыл с напуганной рожей.

Вдруг среди бандитов появился мой старый знакомый дядька, который принимал то облик афганского старика, то врача из психушки. Он протиснулся между застывшими бандитами и подошел ко мне.

— Ну, здравствуй, баламут! — поприветствовал меня мужик.

— Ага, здорово, — ответил я, аккуратно вылезая из-под зависшей в воздухе пули.

В этот раз мужик был одет в форму милиционера, и имел на лице небольшие усы.

— А чего это ты в образе мента теперь? — спросил я.

— А оттого, Ваня, что милиции на тебя нет! Ты чего воруешь- то по «Гастрономам»? — спросил мужик.

— А ты откуда знаешь? — удивлённо спросил я.

— От верблюда! Хорош, тупые вопросы задавать. Я…., — отвечал мужик.

— У меня в голове! Я - это ты, и так далее! А что, собственно, произошло? Я бабушку старую обокрал что ли или инвалида какого-нибудь? — прервал я мужика.

— Ты людям жизнь попортил. Ты подумал о тех продавщицах, что там работают? У них могут из зарплаты вычесть за твою колбасу или, что хуже, девочек работы могут лишить, — сказал мужик, глядя на меня с осуждением.

— Да ладно! А они подумали, прежде чем с группировщиками добром делиться. Всё должно идти на благо советской родины, а уходит в карман всяким уркам! — возмутился я.

— Или в карман Ване, да? Да так, что он у него чуть не порвался, — с иронией произнёс мужик.

— Деньги я не крал, а еду, чтоб с голоду не сдохнуть! — я решил не сдаваться и продолжил спорить.

— Мог бы и в больнице остаться, если всё дело в еде, — сказал мужик.

— Чтобы Васька там Олежка до смерти забил? — спросил я.

— Да не забил бы он его. Ты ж знаешь, что вы с Васей похожи. Только ты спец быстро натягивать трусы на голову, а он спец по голове, — напомнил мужик.

— Да, у Васи есть свой странный иммунитет от смерти, как и у меня, но о других ты подумал? Именно моё мастерство натягивать трусы со скоростью света, и сделало теперь жизнь Олежки невыносимой. Теперь по-любому у него нет поддержки извне в нашей дурке после такого позора. Он теперь там ниже, так называемых чушпанов! — сказал я с гордостью за свои деяния.

— И ты гордишься тем, что ухудшил жизнь человеку? — спросил мужик.

— Человеку?! Это он человек?! — возмутился я.

— Конечно. Такой же, как и ты, и как Вася. И как эти ребята, — сказал мужик, указав рукой на замерших бандитов.

— Мы с ними не равны. Мы выше, понял? — возмутился я, вплотную подойдя к мужику.

— Я-то понял, Вань, что ты выше. А понял ли ты? Осознаёшь ли ты свою силу, свои возможности. Благодаря ним, у тебя всегда есть выход, в отличие от этих парней или в отличие от Олега. Его таким могла сделать жизнь. Так же как и тех несчастных ребят в больнице, которых он обижал. А вот вы с Васей имеете тысячи вариантов развития событий. Решать вам, — сказал мужик.

— Вот именно, решать нам! Но не тебе, — со злостью произнёс я.

— Хорошо, ну ты давай начинай уже решать дальше, пока не поздно. А мне пора, — сказал мужик и, пройдя через толпу бандитов, исчез совсем.

Я схватился за пистолет, который крепко сжимал в руке главарь «Пашковских», с усилием отогнул его пальцы и забрал оружие. Сразу после этого я взял за шкирку застывшего с напуганной рожей Васю и поднял его на ноги. Я оттащил «статую» Васи в сторону, подальше от «застывшего эпицентра событий», после чего направил пистолет на застывшую банду и стал ждать окончания действия моей силы.

Глава 18

Действие силы закончилось. Главарь «Пашковских» сжал свои пальцы в кулак, думая, что выстрелил из пистолета. Того самого пистолета, который держал я, направив на всю банду этих недоумков. Сами недоумки не особо поменялись в движениях: то они стояли, замерев, а после окончания действия моей силы стояли такие молчаливые, будто ожидали реакции своего «вождя». Пуля, летящая от главаря банды, мощно врезалась в спинку дивана, оставив небольшое отверстие.

— Это, это чё это, где…., — стал удивлённо бормотать главарь банды, глядя на пустой диван.

— Я здесь, дружок, я, мой кореш и твой пестик, которым ты больше не потычешь, — окликнув главаря, помахал я ручкой.

— Как ты? Как ты это…ты чё, фокусник, что ли? — спросил «вожак».

— Ага, фокусник. Мы тут с гастролями по всей стране ездим, вот потерялись, а вы тут нам угрожаете, хулиганы, — пошутил я в ответ.

— Слышь, ты это, отдай мой наган то, — попросил главарь, протянув мне руку.

— Отдать тебе твой пистолет? Чтобы ты снова в меня выстрелил? — спросил я.

— Так я ж не стрелял в тебя, я ж убил бы тебя! Или…стрелял? Я стрелял? – спросил он, повернувшись лицом к своей банде.

Шокированные бандиты лишь пожимали плечами в ответ, да чесали свои затылки.

— Стрелял, стрелял. Попортил своё имущество, вот смотри дырка в диване, — сказал я.

Главарь повернулся ко мне лицом. Он был напуган. От его блатной крутизны не осталось ни следа.

— Слушай, дружище, ладно, наган можешь оставить себе, только ты это……перестань его на нас-то направлять. Можешь взять его себе, дарю. Бери, забирай, мы тебе, то есть вам обоим прощаем то, что вы нашу точку обнесли, только уйдите отсюда, пацаны, — резко расщедрился главарь.

— Ого, как ты заговорил. Знаешь, а мне тут нравится, тут диванчик удобный, костёр горит. Уходить как-то не хочется, — сказал я, продолжая направлять на всю банду пистолет.

— Слушай, друг, ну я же отдаю тебе наган, можешь его использовать в случае чего, с ним тебе, где угодно можно будет прикорнуть, — сказал главарь дрожащим голосом.

— Ага, или обнести ещё одну вашу точку, например, да? — съязвил я.

— Ну, не надо, дружище, ты чего? Мы ж к тебе по-доброму, и ты ответь тем же, — аж дрожал от страха главарь.

— Слушай, а ты сейчас не нарушаешь ваши эти понятия, а? Стоишь тут меня умоляешь, унижаешься. Это ж поведение этого, как его, чушпана, да? Не соответствуешь ты статусу главаря преступной группировки, однако. Поэтому у меня идея есть, — сказал я, задумавшись.

— Какая? — заикаясь, спросил главарь.

— Вась, готов к серьёзным переменам? — спросил я у Василия.

— К каким? — робко спросил Вася в ответ.

— К повышению своего социального статуса. В группировке «Пашковских» прямо сейчас пройдут выборы, только не как в Верховный совет СССР, а как в Америке, с лёгким различием. У них там два кандидата на пост президента, а у нас один против двоих. Маргинальная власть в лице действующего главаря «Пашковских» против конституционной монархии, где я буду царём-батюшкой, а ты будешь премьер-министром с конституцией, сглаживающим мой острый и вспыльчивый имперский характер, — сказал я.

— Слышь, братан, ты о чём? — спросил у меня напуганный и ничего не понимающий главарь «Пашковских».

— Братан? Я уже и братан. Сначала чушпан, потом дружище, теперь я братан, как у вас из грязи в князя можно вырасти-то, а. Сам, небось, так и поднялся, э…как тебя зовут? — спросил я у главаря.

— Дёма, то есть…Дима, Дмитрий, — ответил главарь.

— Ага, ну теперь будешь Лжедмитрий. Не за тем вы шли, наивные простачки! — обратился я ко всем бандитам.

Бандиты стали робко переглядываться между собой, будто следили за реакцией друг друга на мои слова.

— Так, фильмы про войну все смотрели? — спросил я у банды.

Бандиты снова стали переглядываться.

— Ещё раз спрашиваю, фильмы про войну все смотрели? — спросил я, подойдя к ним ближе и направляя на них оружие.

— Да, да, смотрели, — испуганно отвечали они.

— Значит, хенде хох, — сказал я по-немецки.

Бандиты опять начали недоуменно переглядываться, не понимая, чего я от них хочу.

— Не, ну вы издеваетесь, тут всю банду менять надо, а не одного главаря. Руки вверх - я сказал! – приказал я более точно.

Бандиты подняли руки вверх.

— Итак, проведём голосование, кто за то, чтобы мы, с моим партнёром Васей возглавили данный коллектив? Поднимите руки! — спросил я.

Бандиты переглянулись, продолжая держать руки вверх. Я поднял руку и повернулся к Васе. Он не поднимал руку, но заметив мой строгий взгляд, тут же сделал это.

— А теперь поднимите руки те, кто за переизбрание Лжедмитрия! — сказал я, опустив свою руку.

Бандиты всё так же держали руки кверху, не успев сообразить.

— Так, товарищи или господа, кому как нравится, отнеситесь к голосованию серьёзно! — пригрозил я вновь пистолетом.

Они тут же опустили руки.

— Единогласно, товарищи! — широко улыбнувшись и раскинув руки в стороны, произнёс я.

Вдруг Дёма, воспользовавшись моментом, бросился на меня и повалил на землю.

Глава 19

Авторитет бил меня по лицу, усевшись сверху. Его удары ассоциировались у меня с кирпичами, летящими ко мне в рожу. Настолько больно он бил. Я пытался отвечать на удары поначалу или сопротивляться, но это было настолько бесполезно, что я и сам решил снизить свою боевую активность. Я ждал фатального удара, который вызвал бы действие сверх-силы.

Пока я ждал чуда, Вася решился на отчаянный поступок - резко поднять пистолет с пола, который я выронил. Далеко не такой трусливый Вася, как казалось, схватил пистолет и направил его на избивавшего меня Дёму.

— Отойди от него! — закричал Вася на авторитета.

Бандиты попытались приблизиться к Васе, но он это заметил, и направил пистолет на них.

— Отойдите, твари! — крикнул Вася на группировщиков, стараясь сохранять необходимое расстояние между собой и ими.

Бандиты, подняв руки, попятились назад.

— А ты отойди от него! — приказал Вася, снова направив пистолет на Дёму.

Дёма, не торопясь, поднялся. Я же лежал без сил. Во рту у меня ощущалась кровавая жижа, которую я выплюнул, с трудом повернувшись на бок.

— Слышь, чушпан. Я на него не побоялся наброситься, когда он мой пистолет держал. Думаешь, на тебя не рискну кинуться? — спросил Дёма у Васи.

— Он отвлёкся, а я смотрю тебе прямо в глаза, желая убить. Ты не имеешь права на жизнь, гопник сраный! — крикнул Вася, нажав на курок.

Выстрела не произошло, и Вася нажал на курок ещё раз. Выстрела не было опять.

— Ахаха! Вот так-то, чушпан волосатый! Там был один патрон. Я и забыл про это, ха! А теперь ты лови леща за то, что хотел меня убить, мразь! — врезал Дёма мощную пощёчину Васе.

Васёк весь скукожился, сгорбился, будто это могло его спасти. Я пытался сказать что-то вроде : «Не тронь его», но у меня не было сил даже на это. По звукам мне было слышно, что за пощёчинами пошли уже старые добрые удары кулаками.

— Ахаха! — был слышен злобный смех группировщиков.

— Аааа! — вдруг заорал Дёма.

Вероятно, сработала сила Васи. У Дёмы разрывалась от боли голова. Я услышал глухой звук падения человеческой туши на землю. Разумеется, это главарь «Пашковских» был сражён своей головной болью.

— Ну что, кто теперь чушпан?! Сдохни, козлина! — кричал разгневанный Вася.

Я повернулся в сторону Васи, мучавшего Дёму. Вася стоял, выставив вперёд свои руки с растопыренными пальцами, будто он так влиял на головную боль Дёмы. Тот лежал на пыльном полу, весь извиваясь и крича. Боюсь себе представить, какая это могла быть боль.

Я смотрел на Васю и видел его озлобленное лицо. Порой казалось, что страдания Дёмы приносили ему удовольствие. Он явно хотел довести его до смерти.

— Вась! — произнёс я что было сил.

Мой товарищ не откликался. Он был погружён в процесс наблюдения за страданиями Дёмы. Тот еле двигался уже.

— Вась! Оставь его! Ты…убьёшь! — крикнул я.

В моих глазах темнело, а Васе, наверное, было всё равно. Его завлекал процесс возможной мучительной смерти Дёмы.

— Пацаны! Пацаны! Кто-нибудь….ударьте меня! — крикнул я застывшим от страха группировщикам.

Бандиты, и так ошалевшие от всяких фантастических событий за короткий промежуток времени, посмотрели на меня, а после стали переглядываться друг с другом, будто говоря: мол, «что он несёт?».

— Ударьте меня! И я спасу его! — крикнул я снова.

Один из группировщиков подошёл ко мне очень робко, поглядывая на Васю, мучавшего Дёму. Вася не обращал ни малейшего внимания ни на подошедшего ко мне бандита, ни на мои крики. Его волновали только крики своего «подопытного» Дёмы, который и не кричал уже, а, скорее, стонал.

— Слышь, у тебя кастет есть? — спросил я у бандита, еле дыша.

— Ага, есть, а зачем? — спросил он в ответ.

— Ударь меня им, — сказал я.

— Ты чего? Я ж это….убить могу, — замялся бандит.

— Хочешь, чтобы твой предводитель хренов жил? Давай, бей, — сказал я.

Бандит, хлопая глазами от удивления, достал из кармана кастет и надел его на правый кулак. Я одобрительно моргнул. Бандит занёс кулак наверх, готовясь ударить.

— Давай, — тихо произнёс я.

— Бах! — он нанёс удар, от которого что-то хрустнуло.

Засверкали молнии. Кулак бандита остановился в не очень удобном для меня положении. Он практически, вдавил моё лицо в пол. Мне было трудно выбраться.

— Эх, Ваня, Ваня, — прозвучал знакомый голос.

Глава 20

Разумеется, это был голос того самого мужика, который любил читать мне нотации, принимая разное обличие.

— Слышь! Помоги, пожалуйста! — выдавил я просьбу из-под застывшего, вооружённого кастетом кулака группировщика.

— А ты сам попробуй вылезти! — ответил мужик.

— Ты издеваешься?! Я весь избит в мясо! У меня сил нет ни на что! — возмутился я.

— Не хитри, Ванюша. С действием силы, твои энергии, жизненные, в первую очередь, возрождаются на сто процентов, — сказал мужик.

— Эхх, хрен с тобой. Как там говорится? Если хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам. Ээээх, а! — кое-как протиснув своё лицо и стараясь не сломать себе череп, я вылез из-под кастета.

— Видишь? Справился- таки, — улыбнувшись, сказал мужик.

Мужик снова был в милицейской форме.

— О! Здравия желаю, товарищ капитан! Снова при параде?— в шутку я отдал честь.

— Ваня, я знаю, что ты задумал, и я говорю тебе: «не надо», — сказал мужик.

— Что не надо? Ты о чём? — не понял я.

— Ты хочешь возглавить банды, — сказал мужик.

– Нет, вы, товарищ капитан, плохо информированы! Я хочу возглавить одну банду, — сказал я.

— Не одну, Вань. Скоро сам увидишь, если не последуешь моему совету, — сказал мужик с грустью в глазах.

— Слушай, чего ты меня всё поучаешь? Думаешь теперь ещё за меня? Зачем мне вообще тебя слушать? — возмутился я.

— Хочешь слушать кого-то со стороны? — спросил мужик.

— А так я не со стороны слушаю? Ах, да, чуть не забыл, ты же это я, верно? Только есть один момент, зачем я должен тебе верить? Может, ты и добра мне не желаешь? Может, ты врёшь? Откуда мне знать? — задался я вопросом.

— Добра не желаю? Хммм. То, чего я тебе желаю, я не говорил, хотя правду ты знаешь, она внутри тебя, но раз ты сам себе не веришь, то хорошо. Просто подумай здраво, Вань, к какому добру тебя может привести твоя мощь, когда ты будешь руководить бандой? А, заодно, и мощь Васи. Посмотри на него: он уже не может сдержать себя. Скоро и ты будешь так же делать. Огромная сила - это огромная ответственность, — сказал мужик.

— Послушай, я себя контролирую, если ты об этом. А теперь, не мешай мне, пожалуйста, спасать почти, что бывшего главу банды от своего друга, — сказал я.

— Хорошо, Вань, спасай его, конечно, но подумай о моих словах, — сказал мужик.

— Я всё уже обдумал. Иной путь – это обратно в дурку или на зону, — сказал я.

— Ха-ха, а так зона тебе не светит, конечно, — посмеялся мужик.

— Не светит, так как я становлюсь на очень рискованный путь, и смерть будет поджидать меня на каждом углу. А там, где смерть, там и моя мощь, моя быстрота, — улыбнувшись, сказал я.

— Хорошо, Ваня, но я, надеюсь, ты передумаешь, — сказал мужик и растворился в одной из многочисленных молний, что нас окружали.

Я подошёл к Васе, застывшему в позе психопата – мучителя.

— Эх, Вася, прости меня за это, но тебе во благо, — сказал я и врезал по Васиной роже.

Васёк слегка нагнулся влево и застыл в позе занимающегося гимнаста, только не получающего никакого удовольствия от упражнений, судя по гримасе его лица.

Действие силы закончилось. Вася чуть не свалился на пол. Дёма лежал и пытался отойти от бешеной мигрени. Группировщик, который нанёс мне удар кастетом по моей же просьбе, нанёс ещё пару ударов в пол, видать, от состояния аффекта.

— Ого, дружище, так ты меня вообще убить собирался? Всего же об одном ударе просил, а ты устроил какие-то бои без правил, — сказал я бандиту.

— Что? Как? Ты почему там? — спросил бандит.

— Спасал твоего шефа, — сказал я, подмигнув.

— А, понятно, — сказал бандит, почесав свой лысый затылок.

— А со мной что случилось? Блин, лицо болит, — поморщившись, спросил Вася.

— Видать, перегрелся, Вась, переборщил ты со своей супермигренью, — сказал я.

— Ты меня ударил, — догадался Вася.

— Ну да, возможно, — признался я, пожав плечами.

— Зачем ты это сделал?! — аж подбежал ко мне Васёк.

— Чтобы ты не наделал глупостей! Спасибо скажи! — сказал я строго.

Вася промолчал, но по лицу было видно его недовольство и то, что он решил запомнить этот эпизод надолго.

— Так, ребята, возвращаемся к результату голосования после неудачной попытки контрреволюции со стороны вашего бывшего царя Дёмы, — произнёс я торжественно.

Глава 21

— Итак, по результатам честного, вне всяких сомнений, голосования, группировку «Пашковских» возглавляют ваш покорный слуга по имени Иван и мозгоправ, в самом прямом смысле этого слова, по имени Вася. Вопросы есть? — спросил я.

Все молчали с недовольным выражением на лицах. Поверженный главарь Дёма и вовсе боялся пикнуть.

— А как могут возглавлять группировку сразу двое? — вдруг спросил лысый бандит, ударивший меня по моей же просьбе.

— Ой, ну не надо этого лицемерия только. Мало того, что в мире везде и повсюду может быть неофициально не только двоевластие, но и тайная власть закулисной бригады какой-нибудь или неофициальная власть заместителя над главой, короче всякое бывает, и каждый раз нечестно, а у нас будет всё по правде, товарищи! Тебя, кстати, как зовут? — спросил я у лысика.

— Санёк, кличка «кастет», — ответил он.

— Это что из-за кастета, которым ты меня бил? — спросил я.

— Да нет, просто один раз отметелил одного чушпана голыми руками, а он написал заяву на меня, мол, я кастетом его бил. С тех пор так меня и кличут пацаны, — ответил Кастет.

— То есть мне не надо было просить тебя врезать мне кастетом? И так сошло бы? — спросил я.

— Ага, получается так, — ответил он, почесав свой лысый затылок.

— Ладно, короче, теперь ты моя правая рука, типа мой госсекретарь, будешь подсказывать, что к чему, а то я тут не местный, — сказал я.

— Наш госсекретарь, — улыбнувшись, поправил меня Вася.

— Наш госсекретарь, точно, а ты….можешь остаться, если хочешь, но в качестве рядового, — сказал я угрюмому Дёме.

— Как это остаться? Его убить надо! — заявил Вася.

— Вась, давай без насилия, — сказал я.

— Ты только что заявил, что банду будем возглавлять мы оба, вот мнение одного из руководителей это - смертная казнь поверженного царя! — жёстко заявил Вася.

— А можно выбрать третий вариант, не оставить и не убить, а просто выгнать, это у вас как называется, напомни? — спросил я у Кастета.

— Отшить, — ответил он.

— Да, отшить. Там ещё ритуал какой-то жестокий с оплёвыванием, избиением или ещё чем-то. Так вот, давайте без этого, пускай просто уходит, — сказал я.

— Просто так? Уходит?! — разозлился Вася.

— А тебе что нужно привязать его голым к позорному столбу? Нет уж! Вон, у пацанов шок! Мы их любимого главаря свергли, и теперь им нам служить верой и правдой, как говорится. А ты хочешь, чтобы нас стали ещё и тихо ненавидеть, — сказал я.

— Но, Вань…, — попытался возразить Вася.

— Пусть уходит! — сказал я твёрдо.

Дёма поднялся на ноги с пола и, слегка отряхнувшись, посмотрел в сторону своей бывшей банды. Глаза недавнего авторитета были очень грустными. Не попрощавшись, он развернулся и пошёл от нас подальше.

— Хмм, я думал, он с вами попрощается хотя бы, всё-таки вы дружили, — удивился я.

— Так он чушпан теперь, нерукопожатый, он это прекрасно понимает, — объяснил Саня Кастет.

— Эхх, придётся у вас тут конституционную реформу провести, — сказал я.

Итак, прошла пара недель, мы с Васей возглавляли «Пашковских», чувствуя себя какими-то королями. Нам предоставили жильё, целый частный дом. Мы приходили в разные точки, типа того же «Гастронома» и забирали денежную долю регулярно. Мы особо ни в чём не разбирались, да и не чувствовали особо, что должны это делать. Мы ведь сверхлюди с Васьком. И, в случае чего, знали, что можно было положиться на свои невероятные силы. Мы даже не знали, кто там у нас враги из других группировок, а кто – союзники. Так было до определённого момента.

— Вань! — неожиданно заявился к нам в дом Кастет.

— Здорово, Кастет! Присаживайся, перекусим вместе, — предложил я, мешая в кастрюле борщ.

— Он всё борщами питается! У нас уровень тех, кто может себе московские рестораны позволить, а ему всё деревенскую кухню подавай! —посмеиваясь надо мной, сказал вышедший на кухню Вася.

— Вась, так это ж домашнее, родное. Как это можно не любить? Знаешь, как я в Афгане скучал по такой стряпне, — сказал я, наливая половником борщ в тарелку и добавляя туда сметаны.

— Опять про свой Афган! Зато в дурке нас щами домашними закармливали! — продолжал возмущаться Вася.

— Единственный плюс пребывания там. Так, Саня, чего хотел то? — сказал я, усевшись за круглый стол посередине кухни.

— Гастроном обчистили, — сказал Кастет.

— Кто обчистил? — спросил я.

— «Угловые», — ответил Кастет.

— Что за «угловые»? Как в боксе что ли? В профессиональном спорте мало денег платят? Приходится воровать? — решил я пошутить.

— Вань, ты чего? «Угловые» - это соседняя группировка, — ответил Кастет.

— Ну что, напарник, надо разобраться, — сказал я Васе.

Глава 22

Я и Вася наведались в «Гастроном» с целью узнать всё в подробностях. К слову о «Гастрономе», там уже к нам относились как к своим. Поначалу, конечно, продавщицы удивились, что у «Пашковских» смена руководства, да к тому же, на психбольных оборванцев, которые их грабанули ранее. Но потом мыдаже подружились.

— Как всё случилось, Марин? — спросил я у одной из продавщиц.

— Вань, ну они просто ворвались посреди бела дня. Один с обрезом, а другие вооружены были кастетами. Что мы могли сделать, Вань? — со слезами на глазах оправдывалась Марина.

— Да успокойся ты, не реви. Я тебя не виню, — сказал я, приобняв Марину.

— А я вот виню! Это наш общак! — возмущался Вася.

— Простите меня! — продолжала реветь Марина.

— Вась, замолчи! Что она могла сделать, по-твоему? Вызвать у них мигрень? — спросил я у Васи.

— В смысле? Как это?! — не поняла Марина намёка на Васины способности.

— Никак, никак, не бери в голову, Мариш, лучше скажи мне, они что-нибудь, кроме нашего общака ещё скоммуниздили? — спросил я.

— Нет, только деньги. Я пыталась им сказать, что это ваши деньги, правда! — продолжила свой рёв Марина.

— Не плачь, успокойся, я не злюсь. Скажи только, Марин, они что-нибудь говорили? — Да, они сказали……ой, Вань, я не могу такое повторять, — замялась Марина.

— Можешь, золотце, это называется цитата, ты не свои слова приводишь, а чужие, так что говори, — попытался я её успокоить.

— Ну, они сказали «отшитым пашковцам привет», — сказала она.

— Так, Кастет, переведи, пожалуйста, это оскорбление такое, я прав? — спросил я у Сани.

— Да, Вань, это оскорбление, — ответил Кастет.

— Притом, серьёзное, — подтвердил ещё один из нашей банды.

— Значит, ответим тем же! — разозлился Васёк.

— Так тихо, тихо. Мариш, ты ничего не слышала, — сказал я Марише, уводя Васю в сторону для разговора.

— Да я нема как бюст Ленина, — сказала Мариша.

— Ага, молчаливый Ильич может быть громче любого лектора! Призрак коммунизма бродит по Европе как никак, так что будь нема, как среднестатистический окунь,— сказал я Марине.

— Поняла, — быстро согласилась она .

— Слушай, ты чего творишь? — спросил я у Васи, отведя его ближе к выходу, подальше от любопытных ушей.

— А что такое? — не понял Вася.

— Ты начал выдавать потенциальный план перед посторонними. Марине, зачем всё это знать? — отчитывал я Васю.

— Да кому она скажет? Она нас боится, — гордо заявил Вася.

— Ты хочешь Пиночетом быть что ли? — спросил я.

— Нет, просто я был уверен, что она никому не проболтается, — сказал Вася.

— Уверенным в этом нельзя быть никогда, — сказал я.

— Ну, раз так, то давай я сделаю так, чтобы она точно никому не сказала….никогда, — довольно пугающе произнёс Вася.

— Чего? Вась, может ты успокоишься, а? Выходной возьмёшь на должности главаря группировки. Только вот, чтобы я этого больше не слышал, понятно? — строго спросил я у него.

— Понятно, начальник, — саркастично ответил Васёк.

— Я говорю как друг, а не как начальник, — сказал я.

— Ну, раз как друг, то ладно, — ехидно улыбнувшись, сказал Васёк.

— Кастет, пойди сюда, — позвал я Санька.

— Как главаря этих как их….? — забыл я название вражеской банды.

— Угловых! Ну, Вань, ты чего, в самом деле?! Главаря зовут Миша Меченосец, — ответил Кастет.

— А почему Меченосец? — спросил Вася.

— Ну, потому что он с мечом на стрелки ходит, — ответил Кастет.

— Ну да, логично, а меч у него откуда? — снова спросил Вася.

— А я откуда знаю? — ответил Кастет.

— В общем, надо разведку провести, — сказал я.

— Боем? — улыбаясь и хрустя своей бычьей шеей, спросил Кастет.

— Нет, надеюсь, но посмотрим. По ситуации будет видно. Где этот Рыцарь или как его там тусуется обычно? — спросил я.

— Меченосец, Вань. Ну что ты, в самом деле? Его никто не видит, — ответил Кастет.

— Это как? — не понял я.

— Ну, он такой, типа загадочный что ли, скрытный, не знаю, как объяснить. Он появляется только в крайних случаях, когда меч необходим. Ну, так он любит говорить сам, ха-ха — ответил Кастет.

— Приходит такой серый кардинал преподать уроки фехтования, значит? — саркастично спросил я.

— Ха-ха, наверное, так, Вань, — рассмеялся Кастет.

— Ну, значит, придётся вытянуть его на крайний случай? — предложил Вася.

— Ага, за мой счёт, да? Опять кто-нибудь меня должен отмудохать? Или мечом исполосовать? Оно, конечно, всё заживает быстро, но не отменяет того, как это больно изначально, — возмутился я.

— Ладно, будет, как ты скажешь, — изобразив недовольное лицо, сказал Вася.

— Короче, Кастет, говори, где они тусуются обычно? — спросил я.

— В кафе «Чак – чак». Они там круглосуточно, — сказал Кастет.

— Ага, и посменно видать. Не умеют управлять бизнесом люди. Клиентов своими лысыми рожами распугивают, наверное, теперь, — сказал я.

— Ну, Вань, ты чего? У меня тоже рожа лысая. Но ресторанный бизнес у них и, правда, хромает, — сказал Кастет, почесав свой лысый затылок.

— Так, значит, пойдём втроём и в то время, когда их будет там максимальное скопление, — сказал я.

— Стало быть, ближе к ночи, — сказал Кастет.

— Погоди, Вань, а почему трое нас должно быть? Чего так мало? Мы же в тыл к врагу идём! — не понял задумки Вася.

— А у меня есть идея, Вась, и для её воплощения нам не нужно звать всех «Пашковских», — улыбнувшись, ответил я.

— Ну, я ж сказал, что буду тебя слушать, — пожав плечами, сказал Вася.

— Кастет, а к тебе просьба, не забудь наган, хорошо? Он будет необходим, — попросил я.

— Как скажешь, Вань, — ответил Кастет.

— А пока по домам. Вечером, ближе к ночи, часов в одиннадцать тебя ждём, Сань, затем сразу двинемся к месту назначения, — сказал я.

Мы разошлись по домам. В своей «берлоге» я наткнулся на газету с объявлениями, которую я купил на днях в местном ларьке.

— Требуется сантехник, — прочитал я, плюхнувшись заранее на диван, стоящий на кухне.

— Зачем тебе эта газета? — спросил Вася.

— Знать, что в мире происходит, Вась, — ответил я.

— Ну, в мире требуются сантехники, как видишь. Зачем тебе такая газета? Там же объявления. А у нас уже есть работа, — сказал Вася.

— Неа, Вась, это не работа, мы людей кошмарим, советскую экономику разваливаем, — сказал я.

— Ну, про экономику ты это борщанул. Как мы её развалить можем? — спросил Вася.

— Ну, нам же долю платят на точках? Платят. А если б не платили? То было бы что? «Гастроном» и прочие точки больше бы денег имели, больше бы в казну стране, — предположил я.

— Вань, что ты несёшь? Казна пополняется за счёт урезания зарплат. Если они чувствуют, что чего-то уменьшается, то она сразу увеличиваются за счёт таких, как твоя эта Марина, продавщица, — сказал Вася.

— Серьёзно? — удивился я.

— Да, Вань, серьёзно, — ответил Вася.

— Иногда я забываю, что ты умнее меня, — улыбнувшись, сказал я.

Прошло несколько часов. К нам заскочил Кастет.

— Ну что, пацаны, двинем? Вань, я взял пушку, если что, — сказал Кастет.

Глава 23

Кастет приехал на красном «Москвиче». Эта машина была общей, и моей, и Васиной, и Кастета. В целом она использовалась для «деловых» поездок, а, значит, эта тачка принадлежала главарю банды, всё-таки. Но так было во времена «правления» Дёмы. А мы с Васей немного поменяли правила и стали разрешать Кастету разъезжать на «Москвиче» по своим личным делам.

Итак, мы вышли во двор и сели в красный «Москвич». Я сел на переднее кресло рядом с Кастетом, который исполнял функцию водилы, а Вася, соответственно, сел на заднее сиденье. Порой мне казалось, что такой привычный порядок вещей раздражал Василия. Но я старался отбрасывать эти мысли довольно быстро, чтобы задуматься о более важном, на мой взгляд. Вот и тогда я задумался о странном поведении Кастета. Он сел на место водителя, завёл мотор и мы двинули к дороге. Его руки, сжимающие руль, слегка дрожали.

— Саня, ты чего? — спросил я у Кастета.

— Что, Вань? Ты о чём? — не понял Кастет.

— Дрожишь чего как осенний лист? — спросил я снова.

— Вань, давно не было всяких обострений просто с другими улицами, а тут ещё и трое нас всего в логово к зверю едут, — ответил Кастет.

— Кастет, ты видел, на что мы способны! Тебе этого мало? — спросил Вася с заднего сиденья.

— Нет, Вась, немало конечно, но...вы точно знаете, что делаете? — спросил у нас Кастет.

— Вань, мы точно знаем, что делаем? — переадресовал Вася ко мне вопрос.

— Знаем, знаем, у тебя пушка с собой же, точно? — спросил я у Кастета на всякий случай.

— Да, Вань, конечно, я же сказал сразу, — ответил Кастет.

— Тогда знаем на все сто. Но я знаю чуточку больше вашего, — улыбнувшись, сказал я.

— А, по-моему, мы ни хрена не знаем с Кастетом. Весь план только у тебя в голове. Нам же придётся импровизировать, — сказал Вася.

— Импро…импорт…что? — не понял Кастет нового для себя слова.

— Кастет, что из слова импровизировать тебе непонятно? — спросил с гордым видом профессора Васёк.

— Всё, — ответил Кастет.

— Импровизировать - это значит создавать произведения искусства во время процесса его исполнения, — не менее заумно объяснил Вася.

— Произведения искусства? Мы чего рисовать собираемся? — спросил Кастет, продолжая рулить левой рукой и почёсывая лысый затылок правой.

— Да, Саня, рисовать, а потом в «Эрмитаж» всё это дело отправим, — сказал я.

— Ха-ха, круто, пацаны! Мы, кстати, подъехали! — сказал Кастет, остановив машину метрах в пяти от того самого кафе.

Жёлтыми буквами на манер арабской каллиграфии светилась неоновая надпись «Чак-чак». Мы вышли из машины и направились к входу. Я немного нервничал, хоть и был уверен в своей задумке, которая мне казалась гениальной. Вася же нервничал чуть больше, а Кастет так и вообще всем своим видом подавал явные признаки невроза.

— Саня, не ссы, — сказал я.

— Ладно, Вань, я доверяю тебе всецело, — сказал Кастет.

— Ха! У тебя выбора нет, надо доверять шефу, — сказал я, подмигнув.

— Как скажешь, — выдохнув, сказал Кастет.

Итак, мы вошли внутрь кафе.

Глава 24

— «Учкудук, три колодца! Защити, защити нас от Солнца!», — мигом врезалась песня в мои уши, как только мы своим трио зашли в кафе «Чак-чак».

— Колоритно здесь, — обратил я внимание на обильное присутствие внутри лысиков в спортивных костюмчиках.

— Ага, «Главное, чтобы костюмчик сидел», — в тему вспомнил Вася цитату из фильма «Чародеи».

— Да ладно тебе, наши парни тоже внешним видом не отличаются. Такие же все «спортсмены», — заметил я справедливости ради.

— Ну вот, теперь вижу со стороны то, как подобный вид лишён солидности, — сказал Вася.

— Что ж нам теперь одевать-то, Вась, — спросил Кастет.

— Ну, как сицилийская мафия можно одеваться, например, в пиджаках, завязав галстуки, — предложил Вася.

— Мечтать не вредно, Вася, — сказал я.

Общаясь с Васей и Кастетом, я продолжал рассматривать интерьер кафе. Оно было оборудовано в каком-то нелепом восточном стиле. Почему нелепом? Потому что там было сочетание висящего на стене азербайджанского ковра, продающегося пива на разлив и свиного сала на развес, которое я заметил за витриной в конце помещения. Азербайджанский ковёр, конечно, был красив. Он был с такими яркими, разноцветными узорами, что, глядя на них, можно было улететь в транс. Однако, если это восточное кафе с названием «Чак-чак», то зачем там нужно было бухло, не говоря уже о свином сале? Хотя, чему я удивлялся, если фактические владельцы заведения были такими же безмозглыми гопниками, как вся наша банда «Пашковских», как Кастет, как Вася и я тоже? И я тоже?! Неужели я, правда, поймал себя на этой мысли?

— Вань, может, в другой раз зайдём? — прошептал мне на ухо Кастет.

— Так, не ссать, мы как раз вовремя, — сказал я твёрдо.

— Эй, пацаны! Вам кого? Чего вы в дверях стоите? — спросил группировщик, сидевший там за одним из столов.

— Мы поговорить, — сказал я.

— Ну, говори, — снова сказал он.

— Аааа, мммм, — замялся я.

— Всё? Поговорил? — спросил он, улыбнувшись.

— Ахаха! — заржали хором все местные бандиты.

— Как его зовут? — тихонько спросил я у Кастета.

— Кого? Ну, этого рыцаря, — уточнил я.

— Миша Меченосец, — ответил Кастет.

— Ну, чего стоим? Либо бери чего-нибудь, пивка там или супчик тебе приготовят. А, если не хочешь, то дуй отсюда! — сказал всё тот же гопник.

— С Меченосцем перетереть надо! — сказал я.

В кафешке резко стало тихо. Один из работников или группировщиков выключил музыкальную пластинку. Весёлая песня «Учкудук» сменилась мрачной тишиной. Вся банда с интересом смотрела на нас троих. Было такое ощущение, что я произнёс секретный пароль. Единственный разговорчивый гопник из местных бандитов подошёл ко мне, перебирая в руке тюремные перекидные четки.

— Дружище, а зачем тебе Меченосец? Его тут нет, — сказал гопник.

Все эти местные парни будто были на взводе. Хотя несколько секунд назад они были скорее на расслабоне, в состоянии полного пофигизма.

— Ты не ответил на вопрос, — снова сказал бандит.

— Слушайте, пацаны, нам не нужны проблемы, — неожиданно влез в разговор Кастет.

— Саня, помолчи, — сказал я.

— А чего ты затыкаешь глас разума, а, браток? Вам проблемы и, правда, не нужны, но вы их получите, тем не менее, раз спрашиваете о тех людях, о которых даже думать не стоит, — сказал бандит.

— А чего-то о нём ни говорить, ни думать нельзя? Вы чего его стыдитесь? Или наоборот поклоняетесь ему как божеству? — спросил Вася.

— Ага, помимо голоса разума у вас ещё голос дерзости присутствует? Так, пацаны, давайте вот этого научим хорошим манерам! — предложил тот же гопник остальным.

— Кастет! Давай сюда наган быстро! — скомандовал я Кастету, быстро передавшему мне оружие.

Я сразу направил пистолет на этих гопников.

— Назад! — скомандовал я.

К моему удивлению, никто из них особо не испугался. Особенно меня поразил этот бандит, который говорил за них всех. Он-то стоял ближе всех к направленному на него оружию.

— Ты нас напугать решил? — спросил он.

— Ну, мысль была такая, — признался я.

— Тогда ты баран тупой. У нас у всех почти по стволу. Это вы убогие чушпаны ходите с одним пестиком на пятнадцать человек и прислушиваетесь к каждому шороху. Нам же нигде ходить не надо. Имеем свой бизнес и сидим здесь, как на хорошо оборудованной военной базе. Никто даже не посмотрит в нашу сторону! Не то, чтобы за этот порог перейти! Но раз вы рискованные ребята, то мы обеспечим вам заслуженный экстремальный отдых. Пацаны, целься! — скомандовал гопник, и остальные бандиты направили на нас пистолеты.

Честно, я надеялся, что можно было избежать реализации своего плана, хоть я к нему и подготовился.

— А теперь отдай мне свой пистолет, дружок, — сказал гопник.

Я быстро направил дуло пистолета к своему виску.

— Ты чего творишь? Больной что ли? — спросил удивлённый гопник.

— Вань, ты чего делаешь? — волнительно спросил Кастет.

— Фокус показываю, — ответил я и нажал на курок.

Глава 25

Снова пресловутые молнии. Я находился будто в фантастическом фильме: электрические разряды появлялись и исчезали вновь и вновь. Они пронизывали буквально всё: стены, двери, столы, стулья и всех присутствовавших людей, но не ранили, разумеется. Что до людей, то все, поневоле, изображали восковые фигуры. Все кроме меня, разумеется. Всё это и был мой план, который я должен был применить, в крайнем случае, и я его применил, к сожалению, для моей больной головы. Моя «кукушка» свистела как чайник. В самом начале выстрела пуля успела влететь в череп, и хлынула кровь, как фонтан, но затем моя башка будто выплюнула маленькую свинцовую вестницу смерти. Кровь тоже всосалась обратно, будто моя голова обладала функцией пылесоса.

Как и следовало ожидать, объявилась нравоучительная часть меня в образе мужика, снова одетого в милицейскую форму.

— Здрасьте, товарищ майор, давненько не общались, а вы всё пребываете в образе ментовском. Мне-то теперь не по статусу общаться с такими, западло, ха-ха!— сказал я, рассмеявшись.

—Тебе всё хахаханьки, Вань? — спросил он серьёзно.

— А что мне плакать, что ли? — я задал встречный вопрос, ехидно улыбаясь.

— Знаешь, те, кто кончают жизнь самоубийством, не только не плачут, но и не дышат, — сказал «иллюзорный» милиционер, доставая из кармана серебряный футляр.

— Папиросы? — поинтересовался я.

— Ага, — немногословно ответил мужик, открывая футляр и доставая оттуда одну папиросу.

— Давно я не курил, — сказал я, облизнувшись, и шумно со смаком втянул воздух.

— Так ты ж с гопотой всякой общаешься? Как не курить-то? — задался вопросом мужик, доставая из того же кармана коробок спичек.

— Стыдно не знать особенности группировок, товарищ милиционер! У нас тут трезвый образ жизни и занятия спортом для полной боеготовности! — ответил я саркастично.

— Так ты ж главарь, ты можешь не соблюдать всё это, — сказал он, поджигая горящей спичкой папиросу, зажатую в зубах.

— Не по-пацански это заставлять делать то, что сам не делаешь, — пояснил я.

— Идеалист ты, Ваня. Был ты идеалистом в Афгане, теперь ты идеалист в бандитской группировке, меняются понятия, законы, а идеалы всё те же, — заметил мужик.

— Так мне что, балаболом конченым стать? Ты это предлагаешь? Вообще, странный разговор у нас получается в этот раз. При предыдущих твоих появлениях, ты говорил, что являешься мной, что ты часть меня, верно? Верно, так почему ты задаёшь такие вопросы, будто совсем меня не знаешь? Ты же - это я, — раздраженно сказал я.

Мужик будто ненадолго задумался после этих моих слов, а потом протянул мне свой открытый футляр с папиросами. Я взял одну папиросу, а мужик закрыл футляр, положил его обратно в карман, зажёг ещё одну спичку и дал мне прикурить.

— Вань, да, я часть тебя, тебя, Ивана, идеалиста, настоящего стража справедливости. Но ты сейчас пытаешься совместить в себе то, что никак не совмещается. И если ты станешь продолжать в том же духе, то сломаешься, Вань. Твои внутренние идеалы, которые всегда были у тебя вне зависимости от внешних обстоятельств, могут постепенно исказиться. Я уже тебя перестаю узнавать. Я уже чувствую, что ты их, то есть свои прежние идеалы, теряешь,— сказал мужик.

— Блин, что ты меня грузишь, мужик?! Я не понимаю, о чём ты вообще сейчас толкуешь! — взбесился я.

— Это и печально, Вань, — сказал он, глубоко затянувшись папиросой.

— Ну как мои идеалы могут исказиться, чем?! Тем, что я в банде? Так я не внутри неё! Я над ней! Я – лидер! А, значит, могу изменить здесь всё в лучшую сторону! Превратить этих группировщиков в банду пионеров-тимуровцев! — изложил я свои мысли.

— Ключевое слово «банду», — поймал он меня на слове.

— Ну, оговорился, подумаешь?! Я с моей силой могу сделать эти улицы лучше.

Мы с Васьком можем сделать то, на что не способны твои коллеги! Ну, не твои коллеги, а те ребята, под которых ты косишь! — я постарался еще раз убедить его в правильности своего выбора.

— Ага, только с этой самой силой будь осторожнее, смотри не навреди кому-нибудь, — сказал он.

— Я ещё ни разу, никому не навредил, — произнёс я твёрдо.

— Ага, буквально мгновение назад это как раз и произошло , и сейчас здесь есть человек, которому ты уже навредил, — сказал мужик.

— Это кто ещё? Почему я не в курсе? Ха-ха! — спросил я, рассмеявшись.

— Ты, Вань. Это ты. Ты выстрелил себе в голову, забыл? — сказал он.

— Это не считается. Это акт самопожертвования ради друзей. И прибегаю я к этому только в самом крайнем случае, — сказал я гордо.

— У тебя этот акт самопожертвования держался в голове весь день, поэтому не такой уж это был и крайний случай, — улыбаясь, возразил мужик.

— Всё равно, это неудачный пример. Тем более, что я знал, что всё будет в порядке. Я же застрахован от смертельных случаев, — улыбнувшись, сказал я.

— Эхх, это пока что, — сказал мужик, подойдя ко мне вплотную и похлопав рукой по моему плечу.

— В смысле? — не понял я.

— Ты, давай, Вань, не отвлекайся, тебе тут потрудиться надо, — сказал мужик, указав рукой на застывших во времени бандитов.

Мужик вышел из кафе, прям как обычный посетитель. Я же, стараясь не думать о его непонятных словах, принялся перестраивать все эти застывшие фигуры так, как мне было необходимо.

Глава 26

Я перетащил всех «угловых» за пределы кафе, на улицу и забрал у них всё оружие, в том числе и то, что завалялось по карманам: ножи, кастеты. Всё это «добро» я унёс в кафе и разложил на одном из столов. Потом я, крепко задумавшись, вернулся к этим застывшим бандюкам.

— Чего-то в их образе не хватает, или же…здесь что-то лишнее, — подумал я, улыбнувшись.

Я раздел «крутых» бойцов до трусов и ботинок.

— Вот теперь порядок, — произнёс я и быстро вернулся с их шмотками в кафе.

Дверь открывалась только вовнутрь, поэтому я забаррикадировал дверь столами и стульями изнутри. Затем я побежал проверять наличие чёрного хода в кафе. Его не было.

— Как-то не предусмотрено тут всё, — заметил я.

И вот время, отпущенное на все эти приготовления, закончилось.

— Ох, блин, где Ваня? — очнувшись, первым делом задал вопрос Саня Кастет.

— Я тут, — отозвался я спокойным голосом, появившись с другой стороны зала.

— Как ты…а, чего я удивляюсь? — сам себя спросил Кастет, вовремя вспомнив про мои сверхспособности.

— Ты что, правда, выстрелил себе в башку? — спросил у меня Вася.

С улицы доносился какой-то шум, который, видимо, создавали раздетые «угловые», не понимая, что с ними произошло.

— Ну, выстрелил, и что? — сказал я.

— Братан, ну ты и отморозок, — с восхищением произнес Кастет.

— Да ладно тебе, вот если бы это ты себе в башку выстрелил, то тебя можно было бы назвать отморозком, правда, посмертно. А я застрахован, как и Вася, — возразил я.

— Эй, чушпаны! Откройте дверь! — опомнившиеся от первого шока «угловые» со стуком и грохотом начали ломиться в забаррикадированную дверь.

— Кто чушпаны, а! Мой братан Ваня и не такое вам может показать! Правда, лучше пусть покажет что-нибудь менее шокирующее, ха-ха, — сказал Кастет с гордостью за меня.

— Сань, погоди, дай я с ними потолкую, — сказал я.

— А, Вань, конечно, — согласился Кастет.

— Слушайте вы, «угловые», как вы могли уже заметить, на вас нет шмоток! — крикнул я им через дверь.

— Они там голые? Ха-ха, обалдеть! — рассмеялся Вася.

— Все ваши шмотки у меня, а у вас есть выбор: пойти в чём мама родила по улице до дома или, если захотите, на поиски вашего этого рыцаря или как его там? — снова забыл я погоняло их главаря.

— Меченосца, Вань, ну что ты, в самом деле? — подсказал мне Кастет.

— Да, на поиски Меченосца! Хотя мне кажется, что этот вариант вам не подходит, так как ваша нагота может навлечь на вас лютый позор, да ещё и в глазах главаря банды! Но и домой пойти не вариант для вас, так как вас могут узнать на улице кто-нибудь из наших пацанов или просто кто-нибудь из ваших знакомых! Тогда и потечёт моча по трубам! Вам этого тоже не надо! Я же предлагаю самый простой вариант: каждый из вас сейчас даст слово пацана, что вступит в наш «интеллектуальный клуб» под названием «Пашковские». Своему бывшему шефу объясните, что, мол тут условия лучше, кормят хорошо и так далее! — завершил я свою речь.

— Да пошёл ты, чушпан! — прозвучал голос того самого крутого лысика.

— Слушай, ты губишь своих друзей сейчас! И себя заодно! Отключи свои понты и начни думать головой! Какой позор вас всех ждёт, если улицы узнают, что вас раздели на вашей же территории конкуренты из трёх человек! — крикнул я.

За дверью стало подозрительно тихо. Видимо, «Угловые» совещались шепотом, чтобы принять верное решение. Им повезло, что была летняя ночь и они, в принципе, не испытывали никакого дискомфорта в такой «легкой» одежде. Но, всё равно, для них был риск, что их мог кто-нибудь и там заметить, возле кафе.

— Слушай, я могу дать слово пацана, что мы не будем сейчас на вас наезжать! Дайте нам войти и одеться! Но и ты дай слово, что ничего нам не сделаешь! — крикнул лысик.

— Даю слово пацана! — крикнул я.

— И я даю слово пацана, что мы не рыпнемся! — крикнул он.

— Ну что, Вась, Кастет, помогите мне разгрести эту баррикаду, — попросил я своих ребят.

— Ты чего, Вань? Пусть валят по улице голыми! — возмутился Вася.

— Вась! Ты в курсе, что это гнилой базар у тебя? Я слово дал! Так что успокойся и

давай, помоги мне! — сказал я твёрдо.

— Ладно, - нехотя согласился Вася.

Глава 27

Мы разобрали нагромождениеиз столов и стульев и впустили голых «угловых».

— Только без глупостей, вы уже увидели, на что я способен, на что мы способны, — предупредил я их.

— Слышь, мы тоже не лыком шиты, — сказал говорливый лысик.

— Ага, ты можешь себе скворечник прострелить так, чтобы птички целы остались? — спросил с сарказмом Васёк.

— Ого, Вась, не знал, что ты у нас – мастер таких метафор, — сказал я.

— Кстати о скворечнике…как у тебя это получилось? Ну, выстрелить себе в голову и в живых остаться, — спросил лысик.

— Вы сначала оденьтесь для приличия, потом всё расскажу, — сказал я.

«Угловые» оделись. Я сел за один из столов и сделал им пригласительный жест рукой на дружеский разговор. «Угловые» расселись почти так же, как до нашего визита к ним.

— Ну, так ты расскажешь, как ты это сделал! Ты что, фокусник? Ха-ха, — слегка ухмыльнувшись, спросил лысик.

— Тебя как зовут? — спросил я у него в ответ.

— Ильнур, — ответил лысик.

— А я Иван, это Васёк, а это Саня, погоняло Кастет, — представился я сам и своих друзей.

— О, я про тебя слышал, Саня Кастет! В стычках с нашими ты был хорош, просто зверюга — сказал Ильнур.

— Да это давно было, — улыбнувшись, сказал Кастет.

— А, при этом, как его, при Дёме ещё, — вспомнил Ильнур.

— Да, но Дёмы с «Пашковскими» больше нет, стычек давно не было, и вы решили, что можно залезать на чужую территорию, да? — высказал я претензию.

— Так, Ваня, да? Ты дал слово пацана, что будет всё ровно, а теперь предъявы кидаешь. Ты же знаешь, что за предъявами редко стоит что-то хорошее, — сказал лысый Ильнур.

— Я не предъявляю, Ильнур. Я лишь издалека начинаю отвечать на твой вопрос. Ты сказал, что слышал про Саню Кастета во время правления Дёмы в нашей банде. И сказал ты это с уважением. То есть, ты понимаешь язык силы, который был тогда, и которого не стало после ухода Дёмы. Именно, поэтому вы обнесли наш «Гастроном». Но вы не знали, что появилась новая сила среди «Пашковских», это я и мой друг Василий. И ты увидел, какая это сила на моём примере. И я тебе отвечаю, что эта сила не имеет ничего общего с фокусами, с тем, что ты можешь провести кому-то рукой за ухом и найти там монетку. Это реальная сверхсила. Откуда она у меня? Сам не знаю, но она есть, это факт, так же как и то, что теперь, помимо уважения у «угловых» по отношению к «Пашковским» появится ещё и страх. Ты меня понял, Ильнур? — спросил я, глядя Ильнуру в глаза.

Ильнуру явно не понравился мой монолог. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Ещё бы, быть крутым представителем уважаемой группировки и вдруг подвергнуться такому унижению: находиться почти голым ночью на улице, а после этого еще и услышать такой резкий ответ на свой простой вопрос.

— Я…я понял, — дрожащим голосом ответил Ильнур.

— Вот и славно, пацаны, а теперь давайте наведём порядок в этом кафе. Первым делом, Ильнур, убери сало из продажи и принеси сюда восточные орехи, изюм, бармак, татарский чай и, конечно же, чак-чак. Название то у кафе какое? — спросил я Ильнура.

— «Чак-чак», — ответил он.

— Вот, клиент заходит сюда с надеждой увидеть внутри то, что прочитал снаружи, поэтому давайте, братцы, за дело, — скомандовал я, хлопнув в ладоши.

— Вань, погоди, есть один момент…., — на что-то намекая, сказал Ильнур.

— Какой? — спросил я.

— С Меченосцем как это всё решать? — спросил Ильнур.

— Ты не его бойся, а нас! — угрожающим тоном произнёс Вася.

— Тихо ты, Вась! — охладил я его пыл.

— Ну а что ему мало того, что он видел? Или ему показалось недостаточным, что он в одних трусах стоял на улице? — снова понесло Васю.

— Вась! Помолчи, а! — оборвал его я.

— Ладно! Но сюсюканьем авторитет не завоюешь! — сказал Вася.

— Ильнур, а что с этим вашим вожаком не так? — спросил я у Ильнура.

— Ну, только с утра это кафе ему принадлежало и, бац, оно уже ваше, — ответил Ильнур.

— А что нам прикажешь делать? Оформить договор о передаче имущества или как он там называется? Чтобы печать такая была с надписью «Его величество, сэр рыцарь», — сказал я.

— Кто? — не понял Ильнур.

— Меченосец, Вань, ну что ты, в самом деле? — поправил меня Кастет.

— Не важно. Ильнур, ты видел, что мы можем. Ваш этот лидер так не сможет. Поэтому не делай мне мозги, а принимайся за дело. Вы будете обеспечены всем необходимым. Тот процент, который вы имели у вашего загадочного вожака, мы удвоим, — сказал я.

— Ну ладно, — выдохнул Ильнур.

Глава 28

Шли недели. Кафе «Чак-чак» преобразовалось и стало достойным своего названия. Снаружи мы добавили неоновое изображение восточной тюбетейки, «висевшей» на первой букве в названии кафе; внутри мы украсили стены изображениями национальных блюд татарской кухни с расчётом на то, что эти рисунки будут разжигать еще больший аппетит у посетителей нашего заведения. Так же мы наняли симпатичных девушек для работы официантками и убрали из продажи всё бухло, а музыка стала играть только с восточными мотивами, мы её врубали вовсю, да так, что было слышно на улице.

В общем, бизнес расширялся, получалось, что мы строили настоящую империю. Но всё было очень странно, так как «угловые» молчали. Обычно группировщики быстро наносили ответный удар, а тут было или смирение с поражением, или тайная разработка плана мести.

— Вань, надо что-то делать, — вдруг сказал Вася, сидевший напротив меня в «Чак-чаке» за соседним столом и время от времени отхлебывавший пиво из большой кружки.

— Ты о чём? — не понял я.

— Ну, «угловые» молчат, мы отжали у них кафешку, а от них ни слуху, ни духу, мы ни разу даже с их этим Меченосцем не встретились, — объяснил Вася.

— Да, даже заочно не познакомились, — добавил я.

— Ну, так, давай врежем им «по самое не балуйся», — не успокаивался полупьяный Васёк.

— Зачем тебе это, Вась? Повоевать охота? Я в Афгане навоевался, а тут я хочу отдыхать, наслаждаться жизнью, — сказал я, невольно посмотрев на вытирающую один из столов официантку Юлию.

— Мы отжали целое кафе, мы занимаемся криминалом, Вань! — сказал громко Вася.

— Не ори, Вась, так сильно, а то распугаешь наших новых работников, — сказал я, снова посмотрев на Юлю.

Наши с Юлей взгляды встретились, я залюбовался её невероятно яркими зелёными глазами. Она смущённо улыбнулась.

— Да ладно тебе! Будто они не знали, куда шли работать и на кого! — с ухмылкой сказал Вася.

Чувствовалось, что Юле были неприятны слова Васи. Она, разумеется, старалась этого не показывать, и молча, продолжала убирать со столов с невозмутимым выражением лица.

— Послушай, а ты не думал о том, что мы напугали там всех? Может, там банда «угловых» уже самораспустилась, ха-ха, — пошутил я.

— Ну, тогда у них нет территорий, нет бизнеса. Можно отжимать всё без усилий, — сказал Вася.

— Я пошутил, Вась, — сказал я.

— Короче, нужно бить, не дожидаясь сюрприза, — твёрдо сказал Вася.

Официантка Юля закончила уборку и направилась на кухню, цокая своими туфлями, по форме напоминающими две лодочки. Я проводил её взглядом. Мне нравилась её стройная фигура. У нас все девчонки были стройняшками, но смотреть мне хотелось почему-то только на Юлю.

— Вань, ты меня слушаешь? — недовольно спросил Вася, заметив, что я отвлекся.

— А, да, я тебя понял, дружище, обсудим потом, — сказал я, резко вскочив со своего места и направившись вслед за Юлей на кухню.

— Как это потом? Это военная тактика. Её нельзя откладывать, — увлечённо продолжал Васёк.

Я уже не слушал Васю, но он продолжал жужжать, как назойливая муха, от которой хотелось отмахнуться. Я заметно нервничал. Возможно, я просто давно не общался с девушками? А может, была и другая причина моей трясучки?

— Юль, — выдавил я из себя, остановившись в дверном проеме.

Юля стояла возле шкафа, отвернувшись от меня. Она раскладывала по кухонным ящикам столовые приборы, но, услышав, что я её позвал, сразу же повернулась ко мне лицом. Я снова посмотрел в её красивые зелёные глаза и буквально утонул в них. Блин! Лучше бы она меня не расслышала! Глядя на неё, я моментально растерял все слова.

— Да, Вань? — спросила она.

— А, тебе…тебе нравится у нас работать? — спросил я.

— Ну, да, нравится, конечно, а почему ты спрашиваешь? — сказала она, улыбнувшись.

Её улыбка была белоснежной, милой, даже невинной. Что за эмоции я испытывал от простой улыбки? Я, что, влюблялся?

— Ну, я имею в виду условия работы, зарплата, хватает ли тебе на жизнь и, ну…вообще, в целом? — попытался я объяснить ей логику своего странного вопроса.

— Ну, конечно, да, всё устраивает, — сказала она.

— Ну а твоих домашних устраивает твоя работа? Ну, понимаешь…., — начал я нести полную чушь от волнения.

— Вань, если ты или Вася переживаете за то, что я что-то скажу своим родителям или знакомым, то я нема как рыба, я никому не говорю о том, на кого я работаю, правда. Можете быть уверены в этом, — произнесла она испуганно, будто оправдываясь.

— Ой, нет, ха-ха, я не об этом, я про условия. А то, на кого ты работаешь, можешь рассказать хоть всем на той улице, где живёшь. Это не проблема! Хотя, не, лучше не рассказывай, если у тебя по соседству живёт дядя с погонами, ха-ха, — попытался я разрядить обстановку.

— Ха-ха, — тихонько засмеялась Юля.

— Юль, знаешь уже поздно, темно. Я бы, знаешь, я бы…., — замялся я.

— Проводил бы меня домой? — продолжила она за меня.

— Да, в точку, тебе бы в викторинах участвовать, — улыбнувшись, сказал я.

— Хорошо, подожди меня только. Я пойду, переоденусь, — сказала она.

— Конечно, я подожду тебя, — сказал я.

Глава 29

Юля переодевалась в подсобке, которую мы выделили специально для официанток. Я стоял и ждал её на кухне, не сдвигаясь с места. В голове я продумывал возможные варианты развития нашего с ней дальнейшего общения. По правде говоря, я нервничал как малолетний пацан. Моё сердце билось, как бешеное, а ладони потели.

— Ну что, пошли? — вышла ко мне Юля, одетая в белую блузку и юбку скромной длины, по колено.

— Пошли, — ответил я, робко улыбнувшись.

Мы вышли из «Чак-чака» на улицу. Был приятный тёплый летний вечер. Рядом с кафе стояли наши пацаны. Кое-кто из них облокотился о капот красного москвича, которым владел Кастет. К слову, он сам тоже был на улице, сидел на переднем сиденье своей машины с открытой дверью, подпирая своей левой ногой асфальт. По сути, это была их работа, они охраняли кафе таким образом, как говорится, следили за порядком во избежание кипиша.

— Саш, я возьму твою машину? Надо довезти Юлю до дома, — спросил я у Кастета.

— А, да, Вань, базару ноль, — удивлённо ответил Кастет.

Парни отошли от машины, Кастет освободил для меня место водителя, а я подошёл к тачке, открыл дверь соседнего с водительским места и посмотрел на Юлю.

— Эмм, Юль, садись, — робко произнёс я.

Она подошла ко мне и села на предложенное мною место. Я заметил на её лице очередную скромную улыбку, когда закрывал дверцу. Я сел на водительское место, завёл мотор и выехал на дорогу.

Мы ехали, молча. Возможно, я надеялся, что она могла что-нибудь сказать, но надежды мои не оправдались. Каждый раз, когда я поворачивался к ней, то видел, что она еле сдерживает свою улыбку. Юля старалась на меня не смотреть.

— Ну что, почти приехали, — сказал я, увидев её дом.

— Ну да, — сказала она.

Я заехал во двор и припарковал машину возле детской площадки.

— Ну, я пошла? — спросила у меня Юля.

— Да, да, конечно, — сказал я.

Юля прикоснулась к дверной ручке, собираясь выйти из машины. В тот же момент мне стукнула в голову мысль, что я должен был сказать что-нибудь.

— Юль! — сказал я слишком громко.

— Что? — резко повернулась Юля, будто испугавшись неожиданного к ней обращения.

— Знаешь, я рад, что ты у нас работаешь, мы все рады, и Саша, и Вася, все рады, — сказал я.

— Спасибо, Вань, я тоже рада на вас работать, на тебя работать, — ответила она взаимностью.

— Правда? — спросил я.

— Эмм, да, конечно, — сказала она с еле заметным сомнением в голосе.

— Чувствую лёгкую неуверенность в твоих словах, но я всё понимаю, понимаю, Юль. Мы ребята рискованные, ты знаешь, но тебя и других девушек мы в обиду не дадим, я в обиду не дам, — сказал я.

— Спасибо, Вань, я это ценю, но, по правде говоря, я боялась работать у тебя поначалу. Но сейчас не боюсь. Я вижу, как ты себя ведёшь. Ты мог не спрашивать у Саши про машину, но ты спросил. Ты мог не общаться со мной так, как ты общаешься, но ты ведёшь себя…как джентльмен, — сказала Юля, улыбнувшись.

— Ага, только никому не говори об этом, — сказал я, подмигнув.

— Ха-ха, — рассмеялась Юля.

— Я серьёзно, на кону моя репутация крутого плохиша, — сказал я, улыбаясь во весь рот.

— Да многие твои ребята увидели сегодня, как ты мне дверь открыл, — сказала она.

— Что, правда? Блин, вот подстава, надо с ними как-нибудь договориться, чтоб не болтали по району лишнего, — саркастично сказал я.

— Ха-ха, — снова рассмеялась Юля.

Я смотрел на её белоснежную улыбку, и мне хотелось её поцеловать, но я сдерживался. Юля же успела похвалить меня за мои хорошие манеры, не свойственные мне по статусу главаря банды. Она отличалась от других наших официанток. Она хоть и работала на нас, группировщиков, но не испытывала никакого удовольствия от всей этой бандитской фигни. Она была обычной домашней девчонкой, помогавшей своей нищей семье. Её отец был ветераном Великой Отечественной войны на пенсии, а мама уборщицей. Поэтому Юля пошла к нам работать не из любви к блатной романтике, которой у неё не было.

— Вань, ну я пойду, хорошо? — спросила она.

— Да, конечно, — сказал я.

— Увидимся в кафе, — сказала Юля и вышла из машины.

— Увидимся, — сказал я.

Я сидел в машине и смотрел, как Юля заходит в свой подъезд. Она посмотрела на меня, когда открывала дверь. Это был очень хороший знак. Она испытывала ко мне симпатию, как и я к ней.

— Тук-тук, — неожиданно кто-то прервал мои романтические мысли стуком в боковое стекло машины.

Я резко повернулся: это был Вася. Я очень сильно удивился, но опустил стекло и вопросительно посмотрел на него.

— Не понял юмора! Ты что забыл здесь? — спросил я у него.

— Следил за тобой, — откровенно ответил Васёк.

— Чего? — не понял я.

— Ладно, давай, я сяду и потолкуем, — сказал Вася.

— Ага, с чего это вдруг? Ты тут следишь за мной без моего ведома, а я должен с тобой ещё о чём-то болтать, да к тому же не в своей машине…это тачка Кастета, не забывай, — сказал я.

— Кастет на нас работает, не забывай, — нашёл Вася, что ответить сразу.

— Короче, говори что хотел, — сказал я.

— Вань, а ты не боишься, что меня кто-нибудь тут заметит, около тачки Кастета? Например «угловые»? Мне может не поздоровиться, — предположил Вася.

— Вась, вот если бы Кастет стоял на твоём месте, то да, это было бы опасно для него, но от тебя у «угловых» может начаться головная боль, причем, в прямом смысле, — сказал я.

— Вань, ну открой дверь, не выпендривайся, — снова попросил Вася.

— Ладно, садись, — согласился я, и открыл для него дверь.

Вася сел рядом со мной.

— Ну, чего хотел? И, самое главное, зачем следил? Подглядывал, а? — спросил я, прищурив левый глаз.

— Да нужны вы мне, любовнички, подглядывать за вами. Я просто хотел обсудить с тобой план, в который я никого больше посвящать не хочу, — сказал Вася.

— Что за план? — спросил я.

— План боевых действий против Меченосца, — сказал Вася.

— Ох, опять ты за своё, — сказал я, внезапно почувствовав буквально навалившуюся на меня усталость. Чтобы немного расслабиться, я откинул голову назад.

— Ты послушай, я говорю тебе не просто захватить очередное кафе или магазин, а обезглавить «угловых» полностью, — сказал Вася.

— Каким образом? Их лидер, как неуловимый Джо, только не в том смысле, что никто не собирается его ловить, а реально неуловимый, — сказал я.

— А что если я тебе скажу, что я знаю, где его можно найти? — заинтриговал меня Вася.

Глава 30

— Откуда ты узнал? — удивлённо спросил я.

— От верблюда, — пытался отшутиться Вася.

— Вась, давай выкладывай, — настаивал я на серьёзном стиле разговора.

— Пока ты Юлечке глаза строил, я нашёл своего человека среди «угловых», — сказал Вася.

— Это как? — спросил я, нахмурив брови.

— В смысле как? Взял и нашёл. Я делом занят в отличие от некоторых, — сказал с гордостью Вася.

— Погоди, то есть, пока я строил глазки Юле сегодня, ты нашёл шпиона среди «угловых» ? — спросил я.

— Нет, блин, пока ты, в целом, строил ей глазки, это ж уже давно длится! — очень эмоционально ответил Вася.

— Ну, хорошо! Как ты нашёл этого человека? — спросил я.

— Вань, ну вообще-то у нас чуть меньше половины группировки - это вчерашние «угловые», поэтому можно было через них выйти на кого-то из нынешних членов банды, — стал объяснять Вася.

— Слушай, наши пацаны, которые вышли из «угловых», это предатели для своих бывших «товарищей по партии», понимаешь? Это ещё хуже, чем тот, который изначально является врагом. Враг хотя бы честен с тобой, а предатель способен на то, чтобы воткнуть нож в спину. Поэтому кто будет предателю доверять? Кто будет секретную информацию ему докладывать? И зачем это делать? На каком основании? Лишь из-за того, что они с этим предателем вчера на махач ходили или хлеб с чаем и тортиком делили? Нет, это невозможно! — сказал я твёрдо.

— Ха! Узко мыслишь, дружище! Предателю будет доверять тот, кто сам готов стать предателем, — сказал Вася.

— О, как! — саркастично отреагировал я.

— Ага, Вань, именно так, — произнёс Вася.

— То есть среди «угловых» есть тот, кто хочет к нам присоединиться? — спросил я.

— Именно так, Вань, — подтвердил Вася.

— А все эти разговоры, что этого рыцаря трудно найти, — продолжил я свои рассуждения.

— Меченосца, Вань! — прервал меня Вася.

— Ладно, его самого! Короче, все эти разговоры про то, что этого хрена трудно найти наводят меня на мысль, что о его местонахождении могут знать только особо избранные, приближённые соратники, так сказать, — предположил я.

— Ну, дык я согласен с тобой, — сказал Вася.

— То есть, ты вышел на одного из соратников этого неуловимого хрена? — спросил я.

— Ну, не на одного из них, а на единственного…Меченосец ведь очень осторожен, и довериться может даже не узкому кругу людей, а лишь одному человеку, — сказал Вася.

— И через кого ты вышел на него? — продолжал я докапываться.

— Секрет фирмы, братишка. Меньше знаешь, крепче спишь, — сказал Вася, улыбнувшись.

— Так, Вась, мы главари банды на равных правах, так что будь добр…, — начал я требовать полного изложения информации.

— Вань, хорош! Я уже с этим человеком договорился о встрече на сегодня! Сейчас просто нет времени расписывать всё в подробностях! Поэтому поехали! — жёстко прервал меня Вася.

— Куда? — спросил я.

— На встречу с «информатором»! — ответил Вася, вытаращив на меня глаза.

Глава 31

— И куда едем, напарник? — саркастично спросил я у Васи и завёл мотор.

— К нашему кафе «Чак-чак», — ответил Вася.

— Что?! Ты договорился встретиться, не пойми с кем, возле нашей боевой точки? У нас там не так много ребят сейчас! — возмутился я, выезжая из двора Юлиного дома.

— Ой, как будто никто не знает про то, что «Чак-чаком» теперь владеем мы! — небрежно отмахнулся от меня Вася.

— Вася, «Чак-чак» это не просто кафе! Это наша стратегически важная боевая точка! Это высота, которую мы взяли! — стал я объяснять.

— О, да! Прямо высота, Вань! Это у тебя в Афгане были высоты, захваченные территории, стратегически важные объекты, а тут всё по-другому! — возразил Вася.

— Вась, что ты можешь знать об Афгане, кроме того, что галдят по новостям? Здесь та же война! А значит, тоже побеждает сильнейший! Только, плюс к этому, у нас в Афгане ещё и идея была, что должен победить правый, потому что наше дело – правое! Потому что у нас принципы равенства! — понесло меня.

— Ага, пролетарии всех стран соединяйтесь, вся власть советам, и так далее, конечно, — театрально закатив глаза, сказал Вася.

— Вот именно! И здесь будет так же! Все эти понятия, унижающие других людей, должны быть истреблены! Все равны! Мы с тобой можем всё изменить на улицах к лучшему! — сказал я гордо.

— Ага, конечно! Только вот, один момент, Вань, мне нравится других унижать! Особенно тех, кто привык быть большим авторитетом! — сказал Вася.

— Знаешь, Кастет тоже привык других унижать! У чушпанов деньги отбирать ещё по школе, но я даже в Афгане не видел таких преданных друзей, — сказал я.

— Преданных своему страху, – сказал Вася, улыбнувшись.

— В смысле? — не понял я.

— В смысле, что он нас боится, дурень! Нашей силы! Всё! При ином раскладе мы бы с тобой остались валяться жмуриками на той заброшенной стройке! Ты вот сказал, что побеждает сильнейший, Вань. В Афгане может быть так и было, но здесь побеждает хитрейший. Мы с тобой обхитрили эту их уличную дворовую систему при помощи наших сверхспособностей. Разве не так? — спросил Вася.

Мне не нравилась философия моего друга, но мне нечего было возразить. Он был прав на сто процентов.

— Подъезжаем, Вась, паркуйся, — будто бы скомандовал мне Вася.

Я заехал на открытую асфальтированную площадку около нашего кафе, которая использовалась вместо парковки. Возле кафе дежурил Кастет с парой, тройкой пацанов. Незнакомых лиц возле «Чак-чака» не было.

— Ну, где этот информатор? Опаздывает? — спросил я у Васи.

— Ага, будет он сейчас появляться среди наших быков. Для него это рискованно, — ответил Вася.

— Так я тебе и говорил, что это не лучшее место для встречи. Может, он увидел Кастета с пацанами издалека, очканул и смылся! Подумал, что ты его подставляешь! — предположил я.

— Да, ладно, давай у пацанов спросим. У них глаз-алмаз. Ты сам говорил, — сказал Вася, вылезая из машины.

— Ну, я-то ценю наш коллектив, в отличие от тебя, вечно недовольного, — подколол я Васю, тоже вылезая из тачки.

Мы подошли к Кастету с пацанами и спросили, не видели ли они кого-нибудь подозрительного возле кафе. Все дали отрицательный ответ.

— Эй, пацаны, есть закурить? — неожиданно прозвучал позади нас незнакомый голос.

Глава 32

— Тебе что жить надоело? — сделав шаг вперёд, спросил Кастет у незнакомца.

— Саня, ты чего такой агрессивный? Человек просто закурить спросил, — сказал я Кастету.

— Ваня, ну ты чего, в самом деле? Этот пацан из «угловых», — ответил Кастет.

— В самом деле? Я думал, что только я и Васёк вправе называться бессмертными, а оказывается, что мы не одиноки, — сказал я.

— Так это ты легендарный везунчик? — спросил незнакомец, сделав смелый шаг вперёд.

— Кто я? Ты меня с кем-то путаешь, — притворился я, что не понимаю, о чем речь.

— Иван, верно? Про тебя ходят слухи, что тебя пуля не берёт. Эти слухи не врут? — опять настойчиво спросил незнакомец.

— Вань, давай мы всё сделаем по-тихому, а? — предложил Кастет, намекая на то, чтобы «разобраться» с навязчивым незнакомцем.

— Да, ладно, пацаны, остыньте. Я должен был с вами встретиться. Меня зовут Марат, погоняло моё «Лавашник», — представился он.

— А, так это ты? Вась, чего ты сразу не сказал про него, а то сейчас могли случиться неприятные события для двойного агента, — спросил я у Васи.

— А я откуда мог знать, как он выглядит? — сразу нашёл оправдание Вася.

— А как ты тогда,…а ну да, секрет фирмы, Вася, я забыл. Так как тебя там зовут? — спросил я у нашего нового знакомого.

— Марат Лавашник, — ответил он.

— А Лавашник то почему? Надеюсь, лаваши умеешь готовить? А то у нас как раз не хватает такого мастера в «Чак-чаке», — спросил я.

— Нет, я могу морду в лаваш превратить, — ответил Марат, улыбнувшись.

— Ого, ну, если к нам примкнёшь, то не будешь выделяться из общей массы, у нас тут все – «лавашники», особенно Кастет, — сказал я, указав рукой на Саню.

— Да, я помню его умения ещё в бытность «угловым», — согласился Марат.

Я смотрел на Марата Лавашника и видел пацана смелого, но лишённого какой-то особой внешней крутизны, которую так упорно пытались изображать все группировщики, даже вчерашний чушпан Вася, который, выражая свою ненависть к гопоте, всё же сам многое впитывал от бандитского образа жизни. Это было видно по Васиным повадкам, по тому, как он стал разговаривать, словно зажравшийся босс сицилийской мафии из голливудских фильмов.

Так вот, Марат выглядел другим: обычная стрижка в битловском стиле, клетчатая рубаха, брюки и сандалии. На нём не было привычного бандитского спортивного костюма. Его даже можно было принять за чушпана. Мне, конечно, было плевать на это, но я находил это странным в бандитских реалиях.

— Ну, так, что, дорогой наш шпион агент 007, где рыцарь? — спросил я.

— Вань, ну чего ты, в самом деле? Меченосец, а не рыцарь, — поправил меня Кастет.

— Аха! — рассмеялся Марат Лавашник.

— Что смешного? — спросил я у Марата.

— Не всё так просто, Иван, — сказал Марат.

— В смысле? — не понял я.

— Ну, думаешь, Меченосца просто так никто не видит? — спросил Марат.

— Не знаю, ты же его видел? Надеюсь, ты не развёл моего друга Васю? — спросил я, посмотрев на Васю.

Васю явно расстроил мой вопрос Марату. Его лицо даже слегка перекорёжило. Но он всё же промолчал.

— Я его видел, можешь не сомневаться. И мне нужны гарантии, — сказал Марат.

— Ты что в ООН? Какие ещё гарантии? — подал-таки голос Вася.

— Погоди, Вась! Какие гарантии? — спросил я у Марата.

— Мне нужно фактическое место среди старших, и не просто среди них, а подле вас двоих, — ответил Марат, ехидно улыбнувшись.

— Да ты совсем оборзел? — снова начал возмущаться Вася.

— Вась, тихо ты! — оборвал я Васю.

— Если я оборзел, то зачем ты договаривался о встрече? — спросил Марат у Васи.

— Потому что я не знал, что ты будешь таким наглым козлиной, — ответил Вася.

— Ладно, ладно, все успокойтесь! Скажи мне, Марат Лавашник, зачем мне ещё одна правая рука? У меня есть Кастет! В «Чак-чаке» главным является Ильнур! Все места заняты, как видишь. Я могу тебя просто принять в «пашковские», может, даже на роль одного из старших. А взять вот так сразу без пяти минут главой всей братвы? Ну, извини, тут тебе не лотерея. К тому же это было бы хреново по отношению к Кастету или Ильнуру, — объяснил я Марату.

— Хмм, зачем тебе ещё одна правая рука? Потому что твои, как бы, «заместители» не знают где Меченосец, никогда его не видели, и они, тем более, не знают его слабых мест. А я знаю. Поэтому это ещё удивительно, что я не попросился на место главного. Поэтому расклад такой: если согласны на мои условия, то не пожалеете, а если нет…ну тогда разбирайтесь с Меченосцем сами. Желаю вам удачно отбить его скорый удар по вам. Пока, пацаны, — попрощался с нами Марат и пошел прочь, быстро растворившись в сгустившихся сумерках.

— Стой! Стой! Какой ещё удар? Давай, побазарим! — закричал я ему вслед.

— История об этом умалчивает, Иван, просто будь начеку, — предупредил Марат откуда-то из темноты.

— Слушай, если бы мы хотели, то ты бы уже валялся здесь в крови! Ты же это понимаешь? — спросил я у Марата.

— Конечно, понимаю, — ответил он спокойно, не приближаясь и всё так же оставаясь невидимым в темноте.

— Давай поговорим, Лавашник, — снова предложил я.

— Ну, давай, — сказал он и подошёл к нам.

— Мы с Васей, с Кастетом…все мы обязательно рассмотрим твою важную кандидатуру на пост моей правой руки после того, как ты нам поможешь разобраться с этим…, — снова я забыл погоняло этого неуловимого вожака.

— Меченосцем, Вань, ну что ты, в самом деле? — поправил меня Кастет.

— Да, вот с ним, — сказал я, улыбнувшись от своей забывчивости.

— Идёт, — сказал Марат, протянув мне руку.

Я пожал ему руку.

— А теперь просвети нас о местонахождении неуловимого Джо, — сказал я.

Глава 33

Марат поведал нам об одном месте. Улица Марата 23. Как-то символично. Или же нет. Я просто удивился названию улицы и всё. Там был целый ресторан «Аквариум», в котором угощали далеко не домашней кухней. Бабушкиных пирожков да оладушков там точно в меню не найти, так же как и простых татарских блюд. Там всё было словно для какой-то элиты: омары, креветки и блюда с какими-то названиями, которые я не мог выговорить. Всё это со слов нашего шпиона Марата. Этим рестораном, разумеется, «кормились» в финансовом плане угловые. Но самое главное там внизу был подвал, который был оборудован под простую квартиру, и в ней жил лидер угловых. Жил он там постоянно или нет, Лавашнику не было известно. Но он точно знал, что неуловимый вожак там иногда прятался.

— Ну, так что? Идём туда сейчас? — предложил Вася.

— Прямо сейчас? — переспросил я.

— Ну, так-то ночь - как раз врасплох застать этого козла, — сказал Вася.

— Вы думаете, Меченосец постоянно там ночует? — спросил Лавашник.

— Ты же сам не знаешь, так это или нет, — сказал Вася.

— Именно. И если его сейчас там нет, то у нас могут быть проблемы. В «Аквариуме» плавают не только омары и креветки, там ещё и акулы, которые всегда начеку, — предупредил Марат.

— Да ладно, они начеку, когда речь касается обычных пацанов, но не таких как мы, — хвастливо, выпячивая грудь вперёд, сказал Вася.

— Не спорю, хоть и не понимаю, о чём ты. Просто надеюсь, что слухи о вас двоих не врут, — улыбнувшись, сказал Марат.

— Сейчас же они работают наверняка? Я имею в виду этот ресторан, — спросил я у Марата.

— Разумеется, в рестораны в это время как раз и ходят, — сказал Марат.

— В это время как раз и спят, а не ходят куда-то. Там есть какой-нибудь чёрный ход, ведущий в эту подземную хату? — спросил я.

— Нет, насколько я знаю. Если только Меченосец по канализации не передвигается как-нибудь, — сказал Марат.

— Так это форшмак получается, ха-ха-ха, — сморозил Вася глупую бандитскую шутку.

— Ха-ха, — засмеялись все наши пашковские, кроме меня, разумеется.

— Так, отставить ха-ха! Значит так, у нас два варианта: первый - это сделать всё громко, а второй - это сделать с каким-нибудь мизерным шансом на то, что не запалимся, — сказал я.

— С чего это у нас получится громко? Используя наши возможности, мы можем сделать всё так вообще незаметно! — сказал Вася.

— Да, Вань, ты же можешь, — согласился Саня Кастет.

— Стрелять себе в башку снова я не буду! — заявил я твёрдо.

— Ты стрелял себе в башку? Впечатляет! — удивился Марат.

— А что ты предлагаешь тогда? — спросил у меня Вася.

— Я ж говорю, два варианта: согласно первому, едем туда сейчас, заходим как посетители, очень подозрительные посетители, конечно, и учитывая этот фактор, бывшие члены банды угловых не едут, а только я, Вася, Саня Кастет и наш информатор Марат. Но и в этом случае этот вариант рискует быть громким, так как Марат даже не бывший, а действующий угловой. В общем, так, потом, на месте, в самом ресторане, Марат нас проводит туда, куда надо. И даже если Марат нам просто подскажет, теоретически, в какую дверь зайти, то это всё равно будет очень подозрительно и, скорее всего, приведёт к бессмысленной бойне. И бессмысленности этой бойне ещё может прибавить то, что этого рыцаря там может, тупо, не быть, — расписал я план первого варианта.

— Меченосца, Вань, ну что ты, в самом деле? — поправил снова меня Кастет.

— Да, да, его самого, — сказал я.

– Ну а второй вариант, какой? — спросил Вася.

— Второй вариант это шпионаж. Марат Лавашник проследит за этим неуловимым Джо и узнает, когда тот будет на месте. Вот и всё! Элементарно, Ватсон! — сказал я.

— Ого, и ты не боишься, что я расскажу Меченосцу о ваших планах? Он же может быть во всеоружии в тот момент, когда вы явитесь, — ехидно спросил Марат.

— Знаешь, если ты хочешь стать такой крысой, что я тебе не советую делать, то, пожалуйста. Только не забывай о своём удивлении, когда ты услышал о том эпизоде, где я выстрелил себе в башку и остался жив без всяких дыр в моём скворечнике. К слову сказать, тем людям, которые рядом со мной, в момент исполнения такого фокуса, может быть больно или неприятно по моему желанию. Правда, узнают они о своей боли уже потом,…вернее, для меня потом, а для них сразу же. Не одному ещё не понравилось, поверь, Маратка, — ехидно улыбнувшись, похлопал я Марата по плечу.

— Да я шуткую с тобой, Ваня. Я сделаю всё как надо, не волнуйся, — сказал Марат.

Глава 34

Прошло два дня. Я отправил Марата шпионить за тем, чью кликуху я вечно забывал. Он должен был объявиться сразу после того, как точно узнает время, когда неуловимый вожак угловых бывает один в своей «штаб-квартире».

Мы с Васей и Кастетом сидели в «Чак-чаке», пили чай и ждали вестей от Марата. Я эти два дня не упускал возможности поворковать с Юлей. Она будто побаивалась меня, но при этом я ей нравился. Она мало говорила, а я буквально выдавливал из себя слова.

— Ну, как ваши дела, Юлия,…как вас по батюшке? — спросил я у Юли, появившись на кухне, напустив на себя безразлично-веселый вид.

— Сергеевна, Юлия Сергеевна. Всё хорошо. А у вас как, Иван…? — спросила она в ответ, улыбнувшись.

— Дмитриевич, Иван Дмитриевич. У меня всё хорошо. А когда вижу вас, то становится мне намного лучше, — произнес я, всё шире улыбаясь.

Улыбка Юли на её лице сменилась маской смущения. Я это заметил, и мне стало стыдно за мой, по сути, невинный комплимент. Юля напоминала мне наивный белоснежный тюльпан, неизвестно каким образом вдруг выросший посреди сорняков. Поэтому мне порой хотелось её обнять и защитить от хищного мира вокруг неё, но я боялся сделать ей больно, не рассчитав свои силы. Я ведь сам был не просто хищником,…я был королём хищников. К слову о них: пока я тупил в общении с девушкой своей мечты, из зала доносился Васин крик. У Васи голос не был громким, в принципе, но как только он возглавил банду наряду со мной, то его стали переполнять доселе невиданные эмоции, и голос стал чаще звучать внутри ушных раковин других людей. Тон Васи стал приказным…порой, даже, в мой адрес.

— Эй, Вань, что думаешь по этому поводу?! — закричал мне Вася из зала.

— Что? — отреагировал я, не слыша всего того, что Вася кричал до этого.

— Блин, что ты там стоишь?! Иди сюда! — приказным тоном крикнул мне Вася.

— Охх, сейчас! Прости, Юль, — сказал я, улыбнувшись Юле.

Я снова увидел её улыбку. Я смотрел на неё, и мне было неловко. Ей, наверняка, тоже. Но мне трудно было сдвинуться с места.

— Ваня, иди сюда! — снова позвал Вася.

— Охх, ладно, пойду к нему, а то он жить без меня не может, ха-ха, — будто бы оправдываясь, сказал я Юле и вернулся в зал.

В зале были Вася, Кастет и Ильнур. Боевая единица нашей группировки, как обычно, торчала на улице, иногда заходя внутрь что-нибудь перекусить. Вася был слегка пьян. Видимо, успел попить халявного пивка.

— Ну, чего звал-то? — спросил я у Васи.

— Ты чего, не слышал, что мы обсуждали?! — громко, с возмущением в голосе спросил Вася.

— Нет, не слышал, слоновьих ушей у меня нет, — сказал я.

— Жаль, лучше бы были, — сказал Вася, встав из-за стола и подойдя к стойке.

В правой руке он держал огромную стеклянную кружку. Он поставил её под пивной кран и наполнил до краёв. Аж пенка полезла через край. Направившись обратно к столу, Вася стал пить даже не присев за стол, на ходу.

— Сколько он уже выпил? — спросил я, глядя на Ильнура и Кастета.

Ильнур и Кастет, видать, боялись разозлить Васю, учитывая его вспыльчивость, поэтому молчали в ответ. Однако, Кастет почесал затылок двумя пальцами, как бы намекая мне на количество выпитых Васей кружек.

— Ты не боишься бизнес угрохать? — спросил я у Васи.

— Ты чего несёшь?! На мне тут всё держится! — закричал на меня Вася.

— На тебе? Ого, пить тебе точно нельзя, — сказал я.

— Мне нельзя пить? Да я и пьяный обсуждаю актуальные темы! Важные! А ты что делаешь? Роль Ромео примеряешь?! А?! — понесло Васю.

— Ты бы помолчал сейчас. Тебе протрезветь надо, — сказал я, пригрозив ему указательным пальцем.

— Где этот Мурат, а?! Вдруг он сейчас армию собирает против нас! Меня это волнует! Почему ты ему доверился?! — спросил на повышенных тонах Вася.

— Я доверился?! Это ты его привёл! Забыл? — напомнил я.

— Слышь, следи за базаром! — крикнул мне Вася с угрожающим выражением лица.

— Ну что, готовы? Сегодня вы познакомитесь с неуловимым Меченосцем, — неожиданно открыв дверь в кафе, появился улыбающийся Марат Лавашник.

Глава 35

Мы сели в красный Москвич и двинули в сторону ресторана «Аквариум». Я должен был волноваться перед встречей с великим и неуловимым лидером угловых, но, увы,…я думал о Юле, вернее об упущенном шансе довезти её до дома на красном Москвиче. Но, вместо Юли в Москвиче сидели Кастет, Марат Лавашник и Вася. К слову о Васе, он думал, как раз, о вожаке угловых. Глаза моего друга горели, были безумны, будто он жаждал встречи с неуловимым Джо.

— Долго нам ещё ехать?! — пьяным голосом спросил Вася у Марата.

— Не долго. Тебе не терпится познакомиться с Меченосцем? — улыбнувшись, спросил Марат.

— Не терпится башку ему разбить! — смело заявил Вася.

— Опасный ты человек. Меченосцу повезло, что он ещё не встречался с тобой, — то ли всерьёз, то ли с сарказмом сказал Марат.

— Лавашник, ты во мне сомневаешься что ли? — дыша на всю тачку перегаром, спросил Вася.

— Нет, ты что? Я серьёзно. Ты опасный человек. С таким, как ты, лучше не связываться. Это сразу видно. Ты – вспыльчивый, властолюбивый, требовательный, мстительный, кровожадный, конечно, но ты – лидер пацанской группировки. Идеально, — будто восхищаясь, говорил Марат.

Выражение борзого недовольства на лице Васи сменилось моральным удовлетворением. Он даже улыбнулся. И меня это напрягло в моём друге.

— Маратик, скажи мне, а чего ты такой умный? — спросил я.

— Не знаю, Вань. Разве я умный? Ха-ха, — посмеялся в ответ Лавашник.

— Ну, ты описал Васю так идеально, прям, будто вы знакомы много лет, — сказал я.

— Книжек много читал умных, Вань, по психологии масс, о том, как управлять ими, заставить идти за собой, — ответил Марат.

— Ого, интересно как, — сказал я.

— Неа, Вань, тебе не интересно, — вдруг сказал Марат.

— Это почему? — не понял я.

— Да потому что тебе эти знания без надобности. Ты захватил власть среди Пашковских каким-то чудесным образом, о котором теперь слагают легенды на улицах. А, вот такому простачку, как я, нужны всякие знания, как заставить себя уважать и возвышать до королевского уровня, — сказал Марат.

— Ага, так это вот почему ты – единственный из всех угловых, кто имеет доступ к этому рыцарю? — спросил я.

— К Меченосцу, Вань! Ну что ты, в самом деле? — в очередной меня поправил Кастет.

— Да, да, к нему самому, — сказал я, махнув рукой на Кастета, управляющего машиной.

— Возможно, Вань, возможно. Мы приехали, пацаны, — сказал Марат, указав рукой на неоновую надпись голубого цвета вдали. Надпись гласила: «Аквариум» и, благодаря ней, кромешная тьма вокруг озарялась яркими всполохами света.

Глава 36

— Каков план, пацаны? Он есть вообще? — улыбнувшись, спросил Кастет и остановил машину напротив пятиэтажного жилого дома, располагавшегося напротив ресторана, через дорогу.

— Есть, Саня, есть, и не один — уверенно ответил Марат Лавашник.

— Ого, какие умные, и план уже продумали, да не один, — саркастично сказал пьяный Вася.

— Ну, демонстрирую свою профессиональную пригодность, как могу, — честно сказал Марат.

— Ладно, хорош базарить не о чём. В чём твой первый план заключается? — спросил я у Марата.

— Ну, я просто захожу в «Аквариум» как ни в чем ни бывало, прохожу в подвал, потом по коридору в его секретную хату и убиваю его там, — сказал Марат.

— И всё? — удивился Вася.

— И всё. Ничего сложного. Просто, в отличие от других угловых, я участвую в жизни ресторана, почти как его работник: хожу в кладовую, ношу ящики с алкоголем из подвала как раз. Поэтому никого из этих тупых рыл не удивит, что я туда пойду, — объяснил Марат.

— А если у тебя не получится Меченосца завалить? — спросил Кастет.

— Ну, Саня, раз на раз не приходится, мы ведь всегда рискуем, правда? — хитро улыбнувшись, сказал Лавашник.

— Ладно, один ты не пойдёшь, поэтому первый план отпадает, надеюсь, второй будет поразумней, — сказал я.

— Ну, второй план предполагает, что мы пойдём вместе, — сказал Марат.

— Вот это по-нашему, один за всех и все за одного, кроме тебя, Саня, — сказал я Кастету, улыбнувшись

— Это почему? — спросил Саня.

— Потому что у тебя важная миссия - сторожить этот прекрасный Москвич в ожидании нас троих, — улыбнулся я и похлопал Кастета по его здоровому плечу.

— Только это вдвойне небезопасно, — предупредил Марат.

— Ты переживаешь за то, что угловые бычки начнут брыкаться при виде незнакомых пацанов? Ничего страшного, включим нашу с Васей запаску, о которой ты так много слышал, — сказал я, подмигнув.

— Ну, ладно, — согласился Марат.

— Вась, я давно хотел тебя спросить: а у нехороших людей от тебя голова сама болит или ты как-то направляешь эту боль? — спросил я у Васька.

— Ну, у меня появляется возможность при смертельной опасности, и я направляю эту боль силой мысли, — сказал Вася.

— Ну, давай проверим, что быстрее: я или твоя мысль? — предложил я пари своему другу.

— Ахах, готовь деньги, игрок! — самоуверенно засмеялся Вася.

— Ребят, то о чём вы говорите, хоть мне и непонятно, но очень интересно, но давайте уже начнём, пока Меченосец не смылся из своей этой тайной берлоги, — сказал Марат.

— Да, пацаны, пошли! Саня, ты за главного в машине, — скомандовал я и вылез из тачки.

— Есть, босс, — саркастично отдал мне рукой честь Кастет.

Вася и Марат вышли из машины сразу после меня, и мы втроем направились в сторону «Аквариума». Мы приближались к вражеской территории, по сути. Дальнейшее развитие событий могло быть любым: кровавым, кровавым в меру или мирным. Нас с Васей мог узнать кто угодно. И внутри, глубоко в подсознании я хотел этого почему-то. Я хотел снова ускориться. Снова побыть собой.

Глава 37

Мы зашли внутрь «Аквариума» и увидели интерьер по-настоящему элитного ресторана: высокий потолок с гигантскими хрустальными люстрами, круглые столы, расставленные примерно на расстоянии двух метров друг от друга, за которыми сидели люди довольно солидного вида, некоторые были в пожилом возрасте. Типичной дворовой гопоты там точно не было. Зато там была охрана, которая встретила нас прямо на входе.

— В таком виде нельзя, — сказал нам широкоплечий охранник в чёрных очках, одетый в серый пиджак и белую рубашку.

— Тебе что Солнце и в тёмное время суток светит? — сострил я в ответ.

— Что ты там вякнул? — спросил он, явно приготовившись вышвырнуть меня на улицу.

— Тихо, эти двое со мной, — сказа Марат охраннику.

Охранник тут же уступил нам дорогу без лишних вопросов. К слову сказать, там, в «Аквариуме» не было ни одного человека, одетого в спортик, как я. Таких, наверное, вообще туда не пускали. Но стоило Марату за меня вступиться, как это правило было незамедлительно нарушено. И неспроста. У него и, правда, был большой вес среди Угловых.

Как только мы прошли остановившего нас «Цербера», я прислушался к игравшей в зале музыке. Она тоже не была типичной для меня, это была какая-то итальянская классика.

— Неправильное название у этого ресторана, — сказал я.

— Это почему? — спросил Марат, ведший нас вдоль занятых столов куда-то в конец зала.

— Ну, его надо было назвать «Сицилия» как-нибудь. Вообще-то мне здесь нравится, есть чему поучиться, — сказал я.

— Ну, заведение солидное, конечно. Сюда ходят только главные люди города, например, директора фабрик, заводов, главный секретарь обкома тоже заходил сюда не раз, — сказал Марат.

— А главный секретарь обкома в курсе, что ресторан принадлежит банде отморозков, по которым тюрьма плачет? — спросил я у Марата.

— А ты как думаешь? — ехидно улыбнувшись, спросил в ответ Лавашник.

— Куда катится страна, блин? — выдохнул я с грустью.

Марат довёл нас до какой-то двери в конце торцовой стены зала. Возле неё сидел очередной солидный бугай в сером костюме и чёрных очках.

— Молодые люди, постойте, — вдруг остановил он нас.

— Каштан, это со мной, — сказал ему Марат.

— Каштан? Я думал, что у тебя погоняло типа Антонио или Вивальди как-нибудь? Ха-ха, Каштан, блин, — рассмеялся пьяный Вася.

— Заткнись, блин, — сказал я Ваську.

— Чего ты там сказал? — возмутился Вася.

— Каштан, послушай, это мои друзья, они пришли помочь, — сказал Марат.

— Я всё понимаю, Марат, но они же чужие. Мало ли? — робким голосом сказал охранник, повернувшись и посмотрев в сторону оборзевшего Васи.

— Каштан, всё нормально, — подмигнул ему Марат.

— Хорошо, но если что, зови меня, — сказал охранник, не переставая смотреть на наглую рожу Васи.

— Смотри, а то глаза сломаешь, — сказал охраннику Вася.

Мы прошли в дверь, охранник хмуро посмотрел нам вслед, видно было, что ему с большим трудом удалось сдержаться, чтобы проглотить оскорбление в свой адрес. Это, прям, чувствовалось. Если бы не Марат, то Вася бы знатно отгрёб. А, может, и я с ним за компанию.

— Из-за тебя мы чуть не спалились, — сказал я Васе.

— Слышь, Ваня, не смей со мной разговаривать в таком тоне! — крикнул Вася, стукнув меня по плечу.

— Вась, тише, этот бык может нас услышать, — сказал я, взяв Васю за шиворот и прижав к стене.

— И что? Ну, услышит, и что? У быков тоже голова болит, знаешь ли, особенно когда рога растут, ха-ха, — рассмеялся Вася мне в лицо.

— Дружище, бросай пить, — примирительно сказал я.

— Пацаны, всё нормально? Наш план в силе? — спросил обалдевший от нашего поведения Марат.

— Да, Маратик, веди нас, — сказал я.

Мы продолжили наш путь только уже не через красивый, даже, можно сказать, роскошный зал ресторана, а по пыльному узкому коридору с ржавыми трубами, протянувшимися вдоль стен. Наконец, мы дошли до помещения, которое напоминало винный погреб. На каждой стене там располагались полки с уложенными на них ровными рядами бутылками, причем, различных калибров.

— О, я себе прихвачу парочку, — сказал Вася, потянувшись к бутылкам.

— Тебе уже хватит, — ударил я его по рукам.

— Да ладно, пусть берёт, если хочет, — улыбнувшись, сказал Марат.

— Вот видишь, это называется тёплое отношение, Вань. Ты на такое не способен, — изображая детскую обидой на лице, Вася взял с полки две бутылки вина.

— Ну что, пойдём дальше? — спросил Марат, указывая на следующую дверь.

— Конечно, пошли, — ответил я.

Марат открыл очередную дверь, которая вела в ещё один коридор, только более широкий. В конце коридора была дверь, обитая дерматином. Она будто вела в жилое помещение.

— Эта та самая дверь, ведущая в таинственное жилище? — саркастично спросил я у Марата.

— Она самая, Вань. Вы готовы? — спросил Марат.

— Я готов, а…а пьяному море по колено, — сказал я, посмотрев на ехидно улыбавшегося Васю.

— Ну, тогда пошли. Осталось пройти этот коридор и, вуаля, вы в логове зверя, — скал Марат, ехидно улыбнувшись.

Мы прошли вслед за Лавашником по коридору. Марат достал из кармана своих брюк какую-то связку ключей.

— Ого, уровень доверия стопроцентный как я посмотрю. Даже ключи от хаты тебе доверили, Маратка, — заметил я.

— А то, — согласился Марат, вставив один из ключей в замочную скважину.

Дверь распахнулась, и мы зашли внутрь. Внутри было темно. Марат нащупал где-то на стене сбоку от нас выключатель и щёлкнул по нему пальцами. Мы увидели типичную советскую квартира с простой обстановкой. Напротив нас висело на стене большое зеркало, в котором мы отражались, посредине стоял скромный диван, вплотную к которому был прижат деревянный стол. Жильё состояло не из одной комнаты, в которую мы вошли. В двух метрах от стенного зеркала был небольшой коридор, ведущий ещё куда-то. Обычно в квартирах такой коридор вёл на кухню.

— Похоже, нас в гости никто не ждал, ик, — икая, заметил Вася.

— Это потому что ждать некому. Нет тут ни души. Пойдёмте от сюда, — предложил я.

В тёмном коридоре слева от зеркала вдруг загорелся свет. Моё сердце забилось быстрее.

— Кто вы такие? — прозвучал голос из коридора.

Глава 38

— Мы пришли поговорить! — откликнулся я на голос из коридора.

— Вы это кто?! — грозно с ноткой подозрения в голосе спросил некто.

— Мы это…, — захотел ответить пьяный Вася.

— Вась, тихо, я разберусь, — прервал Васю Марат.

— Марат, это ты?! — прозвучал вопрос из коридора.

— Я это, выходи, не бойся! — сказал Марат.

Из коридора появился невысокий худощавый парень лет тридцати в чёрном спортивном костюме.

— Ого, а я представлял себе графа Дракулу со шпагой. Шпага куда подевалась, кстати? — спросил я.

— Не шпага, а меч, — поправил меня Марат.

— Вы о чём? Кто вы, вообще, такие? — спросил нас «местный житель».

— В общем, я буду краток,…ты не у дел, всё, прощай, — сказал Марат.

«Местный житель» поднял брови от удивления. У него задрожали руки. Честно говоря, он дрожал весь как осенний лист после одной фразы Марата. Поведение не было похожим на того грозного и неуловимого лидера, о котором мне рассказывали.

— Почему?! Не надо! Блин, я столько всего сделал для пацанов! Да я живу в этой дыре вдали от дома уже месяц! Месяц! А теперь я не у дел?! — он будто бы и возмущался и умолял одновременно.

— Тихо, тихо, не нервничай, просто так надо, — Марат, будто успокаивая, положил свою руку ему на плечо.

— Я верил в тебя, я восхищался тобой, — глядя слезящимися глазами на Марата, бормотал «великий лидер» угловых.

— Что он несёт? — задался вопросом Васёк.

Сразу после того, как Вася озвучил свой вопрос, Лавашник слегка повернул голову и посмотрел на него. Затем Марат улыбнулся, сунул левую руку себе в карман и вынул её оттуда уже вооружённый кастетом. Лавашник врезал со всей дури по морде «лютого вожака». Тот упал почти без сознания. Но Марат на этом не остановился, а стал избивать лежащего на полу парня. Брызги крови попадали на пол, на стену.

— Марат, хватит! — крикнул я.

— Разумеется, хватит, он мёртв, — вдруг произнёс Марат.

— В смысле?! — не понял я.

— Что тут происходит?! — спросил неожиданно появившийся сзади охранник, стоявший на входе в подвал.

— В смысле, что? Пролетарская революция. Ты на уроках истории бывал? Должен знать, как оно бывает, — вытирая кровь со своего лица, ответил охраннику Марат.

— То есть, там лежит…? — робко пытался спросить дрожащий от страха охранник.

— Именно, он самый. Только это уже не важно, — ехидно улыбнувшись, ответил Лавашник.

Охранник резко вынул из задней кобуры на поясе пистолет и направил его на Марата.

— Этот пацан не просто нас вёл, он был с нами на равных, он был моим другом! — яростно кричал охранник.

— Ключевое слово «был», так что смирись и положи пистолет на землю, — сказал Марат.

Я чувствовал, что охранник был готов нажать на курок, поэтому я резко стал между ним и Маратом. Озлобленный охранник выстрелил. Пуля остановилась. Молнии засверкали повсюду.

Глава 39

Очень странно: мой престарелый товарищ, который постоянно читал мне мораль, не появился. Но замедление времени работало как обычно. Поэтому я сразу принялся за дело. Я стал перемещать всех ребят из подвала, а затем из ресторана тоже, где сидели замершие пожиратели всяких там элитных спагетти. Некоторые замерли в забавной позе заносящих к себе в рот вилку с макарониной, вытаращив при этом глаза, будто их ударило током. Возможно, в тот момент как раз охранник в подвале и нажал на курок, а посетители услышали выстрел, соответственно. Так вот, я перенёс всех пацанов и Васю, и Марата на улицу, прямо к Москвичу.

— Ох! Это…что это было? Как я здесь оказался? Мы же были в подвале, — зашатавшись, видать от головокружения, спросил Марат Лавашник.

— Как? Как? Молча! Ты зачем убил этого неуловимого хрена?! — схватил я в гневе Марата за шиворот.

— Вань! Поехали! Потом разберёмся! Там, в ресторане, какой-то кипиш поднялся, похоже, из-за вас! — прокричал нам из машины Саня Кастет.

— Поехали, — сказал я.

Мы все сели в Москвич, Кастет нажал на газ, и машина рванула вперёд по дороге, словно участница «Формулы-1».

— Ого! Это было круто, ха-ха! — смеялся еще не протрезвевший Вася.

— Что крутого-то?! — спросил я, не переставая злиться на Марата.

— Как что!? Марат оправдал своё прозвище! Он, и, правда, Лавашник! Ха-ха! Отметелил этого гада! Ни шанса ему не оставил! — злобно радовался Васёк.

— Марат избил Меченосца?! — спросил виртуозно крутивший руль Кастет.

— Не избил, а убил, — поправил я Саню.

— Ни хрена себе! Вань, так это…это плохо? У нас будут проблемы, да? — занервничал Кастет.

— Да никаких проблем! Всё! Лидера банды нет! Весь геморрой позади! — продолжал орать пьяный Вася.

— Да помолчи ты, Вась! Кастет, едем к нам домой, потому что кафе накроют в первую очередь, — велел я Саньку.

— Не надо! Езжайте в кафе! Всё в порядке! Никто вас искать не будет! — твёрдо заявил Марат.

— Ты с дуба либо рухнул?! Ты грохнул их лидера! Это, значит, война, понимаешь?! — не согласился я с Маратом.

— Никакой войны! Всё, Ваня, ты победил! Не будут они мстить! — снова заявил Марат.

— Вот видишь, Вань? Группировка сыкунов, — сказал Вася.

— Вась, помолчи, а, — снова заткнул я Васю.

Я посмотрел на Марата и, судя по выражению лица, понял, что его не волновала тема возможной мести угловых. Марата волновало другое. Он был, мягко говоря, удивлён.

— Вань, так это и есть та самая сила? Среди угловых всякие слухи ходили,…то через стены ты можешь ходить, то по воздуху летать, то молнии пускать, а ты умеешь перемещаться из одного места в другое? — сделал предположение Марат.

— Не совсем,…но я не буду раскрывать все карты, Марат, — сказал я.

— Понимаю, у великих фокусников не принято раскрывать секреты своих трюков, — улыбнувшись, сказал Марат.

— Так, скажи мне, почему ты так уверен, что мы справились до конца? Почему нам не будут мстить, по-твоему? — спросил я Марата.

— Потому что я знаю структуру угловых. Поверь мне, завтра я наведаюсь туда, и тебя будет ждать очень приятный сюрприз к вечеру, — уверенно сказал Марат.

— Ты наведаешься туда после сегодняшнего? — удивился я.

— Да, Вань, верь мне, — продолжал он ехидно улыбаться.

Глава 40

Я, Вася и Санёк вернулись в кафе, как советовал нам Марат. Он выглядел очень уверено до того, как пошёл по своим загадочным делам, виртуозно скрывшись в бандитской ночи. В тот вечер в ресторане «Аквариум» нам на пользу сработали две силы одновременно: моя сверхчеловеческая, способная смягчить накалённую ситуацию и обычная, ничем не примечательная, но обладающая возможностью обострить обстановку до предела. Этой обычной силой обладал Марат Лавашник – человек, который хоть и удивился моим сверхспособностям, но не был напуган, как все до него. Он был себе на уме, контролировал всё, что говорил, и, возможно, даже всё, что чувствовал. Я таким его видел, по крайней мере. Единственное чувство, которое он, возможно, не был в состоянии контролировать, так это тщеславие. Марат точно рвался к власти. Поэтому его условием помощи нам было стать практически равным мне и Васе лидером среди Пашковских. Не то, чтобы тщеславие было чем-то плохим,…вернее, оно было плохим, но Марат слишком рвал задницу для обретения желаемого. Им точно не двигал сначала страх по отношению ко мне или к Васе, а потом дружеское уважение за равное отношение, а, именно, тщеславие. Поэтому я настороженно относился к нему.

Ну, вот мы сидели с Васей, Кастетом, Ильнуром в кафе и рассуждали о случившемся.

— Прикинь, он его в мясо убил, просто уделал! — орал Вася.

— Чё, серьёзно? — слушал Васю Ильнур, от удивления подняв брови.

— Да я тебе чё врать буду, ну скажи, Кастет, так же было оно, а?! — спросил Вася.

— Вась, я же был в машине, — ответил Кастет.

— Ну и чё! Я что вру, по-вашему? — аж расстроился пьяный Вася.

— Да верят они тебе! Я всё видел! Я подтверждаю! Только не об этом надо думать сейчас! — отвлёкся я на их бессмысленный базар от задумчивого вглядывания в одну точку на столе.

— А о чём, Вань?! Мы победили! Всё! — уверено говорил Вася.

— Не так всё должно было быть! Не так я планировал! — возразил я.

— А как?! Ты снова хотел интеллигентно поговорить? Ха-ха! — рассмеялся Вася.

— Возможно! Интеллигентность, которая тебе должна быть присуща в большей степени, чем мне, Вась, плюс наша сила. Всегда срабатывало, — сказал я.

— Мне интеллигентность мягкотелая ничего в жизни не дала, а вот сила, да! Тут я согласен с тобой! Сила мне даёт многое, возможно, ещё больше даст! Всё даст, что я хочу! — раскричался Вася.

— Короче я устал! Пойду, посплю в подвале, — сказал я и встал со своего насиженного места за столом.

У нас в кафе был подвал, где мы хранили запасной алкоголь для продажи. Он не содержал ничего сверхсекретного, как подвал ресторана «Аквариум». Там не было целой подземной квартиры. Подвал, как подвал. Мне этого было достаточно. Тем более, я очень сильно хотел спасть. Я постелил себе на деревянную лавочку возле стены старую куртку, которая висела на вешалке, лёг на бок и постарался уснуть. Я думал о том, что «утро вечера мудренее». Эта мысль успокаивала меня и усыпляла.

Глава 41

— Рота, подъём! — разбудил меня Васин голос.

— Я бы и без тебя встал, — сказал я, поменяв своё положение на сидячее, и вытянув руки в разные стороны.

— Я надеялся, что ты эффектно грохнешься с этой лавочки, ха-ха, — ехидно засмеялся Васёк.

— Ты с каждым днём становишься всё более кровожадным, — сказал я, встав на пол всеми своими четырьмя конечностями, чтобы отжаться.

— С волками жить – по-волчьи выть, там Марат пришёл наверху, так что все тебя ждём, — сказал Вася.

— С волками жить, говоришь? А как же твоя мысль, что мы способны менять законы под себя? — спросил я, при этом отжимаясь от пола.

— Под себя, Вань! Под себя…это ключевые слова, ха-ха, теперь давай заканчивай с отжиманиями, тут тебе не армия, и не спортзал, чемпион. Поднимайся, все тебя ждут, — сказал Вася, выходя за дверь.

Я перестал отжиматься, поднялся на ноги и вышел из подвала. Поднявшись по лестнице, я открыл дверь, ведущую в само кафе. В зале в ряд сидели все наши пацаны, все Пашковские, и не только старшие, но и те, кто выполнял функцию верных солдат. Было такое ощущение, что их кто-то специально там собрал. Было такое ощущение, что этот кто-то - это новенький член группировки Марат Лавашник. Как иронично. Тут вспоминалась фраза: «Из грязи в князя». Я, конечно, сам подписался на такие условия со стороны Марата, однако, я не ожидал, что могло быть так…сам Марат, кстати, стоял посреди зала, меж сидящими Пашковскими, будто готовился произнести какую-то мотивационную речь.

Несмотря на то, что меня ожидала целая куча народа, я посмотрел направо от двери подвала, где я стоял, и увидел Юлю, которая бегала суетливо на кухне.

— Привет, — широко улыбнувшись, поздоровался я с ней.

— Ой! Ты меня напугал! Ты уже здесь? Так рано? — остановилась она в лёгком испуге от моего неожиданного приветствия.

— Да, я отсюда и не уходил, лёг спать прямо в подвале, — признался я.

— Ух, ты! Не жалеешь себя, трудяга, — улыбнувшись, подколола она меня.

— Вань! Ты чего там застрял?! Иди сюда! — закричал мне Вася.

— Сейчас! Потом поговорим, хорошо? — подмигнул я Юле.

— Давай, давай! Тебя одного ждём! — снова поторопил меня Вася.

— Вы чего здесь собрались целой бандой? Вдруг кто из посетителей придёт, а тут целая группировка? Клиентов распугаете, непонятно, что ли? — возмутился я.

— Вань, ну мы и есть группировка, ха-ха, — засмеялся Вася.

— Ха-ха! — заржали все присутствовавшие хари.

— Ага, только клиенту это знать незачем, — сказал я.

— Садись, Вань, поговорим, — ехидно улыбнувшись, сказал Марат.

— Поговорим,…скажи мне, Маратик, это как же без моего ведома ты тут общий сбор организовал, а? — спросил я, глядя Марату в его хитрые глаза.

Глава 42

— Так это не он организовал, а я! — уверенно произнёс Вася.

— А, ну тогда это всё меняет,…только вот со мной надо было поговорить сначала или дождаться хотя бы! — возмутился я.

— Слушай, Вань! Ты чего взъелся?! — не понял Вася.

Я чувствовал, что Марат «перетягивал канат на себя». Он чисто случайно создал повод для важной встречи, для скорой встречи. Она была настолько важной, что организовать её нужно было незамедлительно, без участия лидеров банды. Но наивному и при этом тщеславному Ваську Маратик бросил косточку в виде уверенности в том, что именно он и собрал всех. Тонкий ход.

— Короче, ладно, Маратик, чем порадуешь? — спросил я, предварительно подойдя к каждому в кафе и каждому пожав руку.

— А ты готов к такой радости, Иван? — сделав серьёзное выражение лица, спросил у меня.

— В моей готовности можешь не сомневаться, Лавашник, — сказал я.

— Угловых больше нет, — тихо произнёс улыбавшийся Марат.

— Что, прости? — не расслышал Вася.

— Угловых больше нет! — крикнул на всё кафе Марат.

— Да, пацаны! Да! — Вася от радости залез на стол и стал выплясывать непонятные движения.

Все были нереально рады. Наши пацаны обнимались друг с другом, словно давние фронтовые друзья. Наверное, так встречали своих выживших сыновей, братьев, отцов, вернувшихся из Берлина домой. Да и из Афгана также, наверное, встречали, только мне, как комиссованному, об этом было неизвестно. Тем не менее, я тоже был рад. Я оставил свои мрачные мысли насчёт Марата, чтобы тоже получать удовольствие от победы.

Васька спрыгнул со стола и подбежал ко мне. Он заключил меня в свои объятия как родного брата.

— Ха-ха! Мы сделали это! Сделали! Сегодня гуляем! Ааааа! — его радости не было предела.

— Ладно, Вась, ха-ха! Гуляем, да! Гуляем! — попытался я унять его чрезмерную эйфорию.

— Марат, как у тебя получилось-то это? — спросил я.

— Секрет фирмы, братец, — ответил Марат, подмигнув.

После такого расплывчатого ответа ко мне снова вернулось недоверие по отношению к Марату и, видимо, это отразилось на моем лице. Я слегка нахмурил брови, думая, что сказать дальше.

— Но, в целом, Угловые просто не могут существовать дальше без Меченосца, — произнес Марат.

Я улыбнулся, сделав вид, что меня устроил его ответ. Я подошёл к Марату и обнял его как брата, как равного.

— Спасибо, дружище, — поблагодарил я его.

— Мы вместе наворотим дел, Вань, — сказал Марат.

Я повернулся лицом к залу, чтобы насладиться этой непередаваемой радостью наших парней. Они, будто с ума сходили. Вася ещё раз запрыгнул на стол, выплясывая кривые телодвижения. За всей этой веселухой я заметил лицо Юли, скромно выглядывавшей из кухни. Она глядела на ребят, особенно на Васю, и еле сдерживала смех. Потом она посмотрела на меня. Мы смотрели друг на друга, это длилось около пары секунд. Потом она отвела свой взгляд, наверное, из-за смущения, но после этого, почти сразу, опять прямо посмотрела на меня. Она глядела на меня, а я на неё. Мы не обращали внимания на бандитскую радость вокруг. У нас, будто бы, был свой повод для радости. Какой? Я и не знал даже. Мне просто нравилось смотреть на Юлю, которая улыбалась мне, чтобы смягчить это странное напряжение между нами.

— Ваня! — окликнул меня Вася, тем самым прервав мой процесс любования милым лицом Юли.

— А, что?! — растерявшись, спросил я.

— Как что? Давай отмечать! Мы разбили врага! Я хочу нажраться! Все хотят нажраться! У нас есть повод! Ааааа! — еще громче заорал Вася.

— Нечего нам пить, мы должны сохранять рассудок и всегда быть наготове, — возразил я Васе.

— На каком готове, Вань?! Мы всех уделали! Мы короли! Мы вожди! Мы владеем улицами! Всё! Значит, нажираемся! — кричал Вася.

— Вань, пускай пацаны порадуются, — положив мне руку на плечо, сказал Марат.

— Ладно, — нехотя, согласился я.

Вася снова запрыгнул на стол и начал вытанцовывать что-то непонятное. Я смотрел на него, и мне вдруг как будто бы в рот попала смешинка. Я стал дико ржать как конь и аплодировать своему другу, словно мы все были на концерте.

Глава 43

Прошёл месяц с того момента, как мы воцарились в городе. Все районы были под нами, все магазины, все гастрономы, все рестораны платили нам дань, даже химический завод делился с нами. Мы чувствовали прилив финансовых сил, развлекались, жирели, развлекались и снова жирели. Вася не на шутку спивался. Он, явно, не боялся заработать цирроз печени. Васёк просто считал себя бессмертным. Ещё бы…он же мог загубить того, кто угрожал его жизни. Только в случае смертельного алкогольного отравления кто бы пострадал от Васиной силы? Бутылка пива? Или всё кафе «Чак-чак»? В любом случае, мозги у Васи притуплялись, а наглость усиливалась, и язык стал как помело на регулярной основе. А ещё Васёк завёл себе «пресс-секретаря» в виде Марата Лавашника, который фактически спаивал моего друга. Он советовал ему наслаждаться властью, ничего не делать, пользуясь завидным статусом лидера единственной группировки.

Что до меня, то я старался держать себя в руках, я не пил особо, сохранял башку ясной. Однако, одна слабость у меня была – официантка Юлия. Я чувствовал, что влюблялся. Я был эмоционально уязвим перед ней. Я чувствовал, что у нас могло бы что-то получиться, если бы мы познакомились при иных обстоятельствах. Если бы я не был бандитом или, тем более, криминальным авторитетом на улицах.

Вот был вечер, конец дня, Юлия убирала столы у нас в зале, в кафе «Чак-чак», уносила недоеденные супы, салаты. Зато пиво всегда было допито до конца. В углу зала сидел пьяный Саня Кастет. А я стоял в углу, скрестив руки на груди, и наблюдал за Юлей, чем, конечно же, смущал её.

— Вань, ты так смотришь, и у меня сразу мысли, что я что-то не так делаю, — улыбнувшись, сказала она и продолжила убираться в зале.

— Да нет, я просто…, — замялся я.

— Ха-ха, — тихо засмеялся Кастет.

Смех Кастета смутил Юлю ещё сильнее, и она под предлогом, что надо было взять на кухне савок с веником, скоренько ушла из зала.

— Ты чего ржёшь? — сердито нахмурив брови, спросил я у Кастета.

— Я просто это, ха-ха, — стал меня передразнивать Кастет.

Я в шутку пригрозил ему указательным пальцем и пошёл за Юлей на кухню.

— Юль, эмм, — снова замялся я как малолетний пацан.

— Да, Вань, я тебя слушаю, — сказал она, продолжая ходить по кухне так, будто она что-то искала.

— Пойдём, погуляем, — смело произнёс я.

— Прямо сейчас? А как же уборка? Хи-хи, — засмеялась она.

— А, утром уберёшь, — сказал я.

Юля слегка нахмурила лоб. Ей, видно, не понравилось, что я ей предложил потрудиться больше обычного на следующий день вместо совместной прогулки.

— Я уберу! Ну,…вместе с тобой, — перефразировал я свою неудачную реплику, улыбнувшись.

— Ты будешь убирать вместе со мной? — удивилась она, будто чувствуя подвох в моих словах.

— Да, а почему нет? Знала бы ты, с какой скоростью я могу подметать, полы мыть…ну и так далее, — сказал я, тайно намекая на свою сверхспособность.

— Ну, тогда тебе не нужен работник, который всё это делает, — улыбнувшись, сказала Юля.

— Нет, почему же, нужен. Я просто думаю устроиться на полставки, будем коллегами с тобой, — сказал я.

— Ха-ха! Это было бы не обычно, Вань, не стандартно, — сказала она.

— Я, вообще, парень нестандартный, — ответил я.

— Да, я заметила, — сказала Юля.

— Ну, так что? Ты согласна прогуляться? — спросил я.

— Ой, ну хорошо. Дай мне только переодеться, — сказала Юля.

Глава 44

Юля пошла, переодеваться в раздевалку. А я остался ждать её на кухне, не сходя с места. Я чувствовал, что ждал бы её так же, находясь в любой другой ситуации, например, стоя на тёмной ночной улице под дождём осенью или в лютый мороз при температуре воздуха в минус пятьдесят. Я бы так же не двигался, как статуя, боясь уйти с назначенного места для встречи, наверное, боялся бы отойти даже на один метр. Пока я обо всём этом думал, в моей голове промелькнула мысль, мол, как хорошо, что я познакомился с Юлей летом, а не зимой или осенью.

— Я готова, — вышла ко мне улыбающаяся Юлия, одетая в белое летнее платье.

Она была прекрасна. Её платье было длиною до колен. На ногах были босоножки, тоже белые, под цвет платья. Ей, вообще, шёл белый цвет. Может это казалось только мне? Мне казалось, что Юлия вся сияла, блистала, словно алмаз или золотой сундук с драгоценностями. Мне становилось всё понятно. Это не она столь прекрасна, это просто я влюбился в неё.

— Знаешь, Юль, ты сногшиб…хорошо выглядишь, — сбавил я обороты своего комплимента.

— Спасибо, Вань, — поблагодарила она меня, нервно теребя в руках сумочку.

— Ну, пойдём, — пригласил я её жестом правой руки первой выйти в зал из кухни.

— Саня, я вернусь часа через полтора, — сказал я Кастету на выходе из кафе.

— Не торопись, Вань, — ответил он, подмигнув.

Я пропустил Юлю вперёд, открыв ей дверь, а потом сделал шаг назад, обратно в кафе. Юлия слегка нахмурила брови, не поняв моего странного жеста.

— Секундочку, Юль, я сейчас, — сказал я ей и закрыл дверь изнутри.

— Ты чего вернулся? — не понял пьяный Кастет.

— Саня, ещё раз так подмигнёшь, получишь подзатыльник, — сказал я ему, сделав максимально серьёзный вид.

— А чего я такого сделал? Ха-ха! — рассмеялся он, глядя на мое притворно нахмуренное, серьезное лицо.

— Сань, когда я с ней, то…ну не надо, хорошо? — попытался я достучаться до него такими словами, которые и сам бы в аналогичной ситуации понял бы с большим трудом.

— Да, чего не надо то? — спросил Кастет, продолжая улыбаться.

— Подкалывать, Сань, подкалывать. Она может не так понять, — говорил я.

— Да в чём проблема то? — не понял Саня.

— Нравится она мне, Сань, нравится, понимаешь? И очень нравится, а не просто так, ну,…понимаешь о чём я? — решил я «разжевать» ему информацию.

— А, ну так бы сразу и сказал, ха-ха! — он опять засмеялся.

— И хорош, ржать! — сказал я.

— Да, Вань, всё, молчу, — сказал он, изо всех сил пытаясь сдержать свой смех.

Я открыл дверь и вышел на улицу к поджидавшей меня Юле.

— Вот и я. Извини, что пришлось ждать, — сказал я.

—Да ладно, ты ждал меня дольше на кухне, — сказала она.

— Ну, у тебя хоть уважительная причина была, — сказал я.

— А у тебя нет? — улыбнувшись, спросила она.

— Конечно, нет. Я анекдот Сане рассказал, — придумал я.

— Анекдот? — подняла она брови от удивления.

— Да, очень смешной. Просто я мог потом забыть, а тут, раз, и вспомнил, что надо бы ему рассказать, — объяснил я.

— Ага, значит, анекдот, — тихо сказала она.

— Да я шучу, Юль, хотя анекдот я хотел бы ему рассказать один, и не только ему, — сказал я.

— Может, мне расскажешь? — спросила Юля.

— Ну, пойдём, по пути расскажу, — предложил я.

Глава 45

Мы шли с Юлей по мрачному, криво уложенному асфальту. Бетонные пятиэтажные коробки будто смотрели на нас, пытаясь сказать о том, как им больно ощущать весь кошмар пропитанных злобой и ненавистью улиц. Юля была на этом фоне, как лучик света в тёмном царстве. Я ей рассказывал разные истории, реальные и выдуманные, смешные и грустные. Она то смеялась, демонстрируя свою белоснежную улыбку, то делала серьёзное выражение лица, немного опуская уголки губ. Когда я рассказывал Юле что-то о моей службе в Афгане, то её глаза наполнялись грустью. Она будто хотела меня пожалеть. Она смотрела на меня так, будто готова была погладить меня по голове или обнять.

— Ну, вот мы и пришли, — улыбаясь, сказала моя спутница.

— Ого, так быстро, — посмотрел я на её дом, не понимая, как быстро мы до него дошли.

— Да, как же быстро, целый час гуляли, ха-ха, — засмеялась Юля.

— Знаешь, Юль, мне очень приятно было с тобой пообщаться, мне, вообще, нравится с тобой общаться, — слегка замявшись, сказал я.

— Мне тоже, Вань, — сказала она, скромно отведя свой взгляд от моего лица.

Я не чувствовал себя сильно зажатым в её присутствии. Просто я начинал волноваться, когда хотел сказать ей нечто такое, что открыло бы мою душу. Истории про Афган тоже открывали мою душу, но не так. Это были истории, касавшиеся не только меня, но и всех других моих друзей, боевых товарищей. В конце концов, это была глобальная тема, которая касалась всех тех пацанов, которых где-то бросали на произвол судьбы в жаркой афганской пустыне, или где-то их спасали, а где-то они сами геройствовали, не жалея себя, ради страны, ради идеи или просто ради своих друзей. А тут были мои чувства к ней, не обременённые горем, несчастьем, наполненные надеждой на будущее, наполненные любовью.

Пока я пытался сказать Юле нечто признательное, она собралась уходить домой. Я чувствовал, что мне надо было срочно выдавить из себя что-то.

— Юль, я хотел бы тебе кое-что сказать…, — произнёс я.

— Говори, Вань, — сказала она, снова отведя взгляд.

— Юль, я... я, — пытался я сказать.

Вдруг неожиданно Юля смело посмотрела на меня, подошла вплотную и поцеловала меня в щёку.

— Вань, не торопись, я всё понимаю, я тоже хочу тебе многое сказать, но давай не будем торопиться, хорошо? — улыбаясь, сказала она.

— Хорошо, — сказал я, в ответ тоже широко улыбнувшись.

Я со стороны, наверное, выглядел как школьник, который впервые в жизни поцеловался. Просто я сохранял широкую улыбку после скромного поцелуя Юли ещё около минуты, наверное. Выглядел, наверное, довольно глупо, как дурачок.

— Ну, я пошла, доброй ночи, — сказала она, развернувшись в сторону подъезда.

— Доброй ночи, Юль, — ответил я, продолжая по-дебильному улыбаться.

— Не забудь, завтра утром ты обещал помочь с уборкой, — напомнила она, опять повернувшись ко мне.

— Да, конечно, я придумал, даже, кое-что получше, — сказал я.

— Это что же? — спросила она.

— Увидишь. Покажу тебе старый армейский фокус из специальных войск. Я его называю «скоростная уборка», — ответил я.

— Ну, хорошо. Всё, Вань, до завтра, — сказала она и вошла в подъезд.

— До завтра, любовь моя, — очень тихо произнёс я.

Глава 46

Я шёл по улице обратно в сторону своего кафе, вдоль пятиэтажек, одинаковых словно близнецы, и бетонных гаражей. Я шёл, не торопясь, потому что мыслями я был возле подъезда Юли вместе с ней. Я представлял себе то, как она держала меня за руку, обнимала, целовала. В общем, я думал о возможном будущем.

— Эй, дружище! — вдруг сзади меня окликнули какие-то незнакомцы.

— Я весь во внимании! — сказал я, повернувшись к ним лицом.

Я увидел двух пацанов, примерно моего возраста, одетых, как и многие на районе в летнее время: спортивные штаны, шлёпанцы и майка. Это были уличные ребята, но, будто не из наших, так как у нас было запрещено бухать, а эти были изрядно под градусом.

— Слышь, братан, ты понимаешь, вот мы идём по улице и видим, как всякие чушпаны гуляют, но ты- то нормальный пацан, и это видно, ты нормальный малый, это по походке видно, понимаешь? Ты можешь нас понять. В общем, понимаешь, нам помощь нужна, дай два рубля, а, — сказал один из них.

— Ты просишь у меня денег? А на что? — спросил я.

— Какая разница, братишка, я тебя по-людски попросил. Тебе что западло пацанам помочь? Мы из Пашковских, ты понял? Весь город под нами, а ты сейчас рискуешь из-за этих лишних вопросов, — воняя перегаром, «объяснял» мне он.

— Рискую, значит? Если рискую я, то, что тогда делаешь ты, так дерзко разговаривая с тем, кто по статусу выше тебя в нашем общем пацанском движении? Не подскажешь? Вы, двое, можете, конечно, меня отмудохать до полусмерти, но через секунду после этого я могу сделать так, что вы оба будете стоять без трусов на крыше вон того дома, — сказал я, указав рукой на крышу одной из ближайших пятиэтажек.

— Слышь, ты чего так дерзишь?! — разразился пьяным воплем этот придурок.

Второй пьянчуга не выглядел таким смелым, особенно после моей пламенной речи про возможное перенесение на крышу.

— Слышь, это, успокойся, — заговорил второй «товарищ», глядя на меня с явным испугом.

— Чего? — не понял его друг.

— Это он, — объяснил второй «товарищ».

— Кто он? — спросил его друг.

— Он! — аж крикнул на него второй «товарищ».

— Это я, — зачем-то решил я подыграть.

— Слушай, ты прости нас, дураков, мы выпили просто, перебрали, прости а, — стал извиняться второй «товарищ».

— Слышь, ты дурак? Ты чего извиняешься перед ним? — не понимал дерзкий друг.

— Придурок! Это Везунчик! — схватил второй «товарищ» своего говорливого друга за шиворот майки.

— Чё серьёзно? — будто бы вмиг протрезвел наглый говорун.

— Кто я? Как ты меня назвал? — не понял я.

— Ой, прости ещё раз. Тебе, наверное, не нравится это погоняло? Извини, но все тебя так называют просто, ты извини, а, — чуть ли не на коленях извинялся передо мной второй «товарищ».

— Хорош, пацаны. Дурака не валяйте! Ведите себя просто прилично! — прочитал я им мораль.

— Что мы можем для тебя сделать? Что угодно! Только скажи! — продолжил он «выплясывать» передо мной.

— Да, можете сделать! Идите по домам и отоспитесь! — сказал я им строго.

Два придурка отвалили от меня, и удалились внезапно протрезвевшей походкой в неизвестном для меня направлении. Я же продолжил свой путь до кафе «Чак-чак», всё так же думая о Юле.

Глава 47

Я дошёл до кафе и зашёл внутрь. За одним из столов в зале всё так же сидел пьяный Саня Кастет, точнее спал. Кроме него никого не было, а он сидел и ждал меня. Настоящая преданность мне как лидеру, и как другу.

— Рота, подъём! — громко похлопав в ладоши, разбудил я Саню.

— А, что?! — пробурчал Кастет, широко открыв глаза и сильно потерев их пальцами рук.

— Я вернулся, — сказал я, улыбаясь от приятного воспоминания о скромном чмоке от Юли.

— Ты посмотри, весь цветёт и пахнет. Свидание прошло на ура, да, Вань? — подмигнул мне Кастет.

— Так, ты прекращай меня подкалывать, а то ты сегодня что-то разболтался, — сказал я, взяв бутылку воды на кухне.

— Да я просто радуюсь за тебя. Юлька – нормальная девчонка, — сказал Кастет.

— Ага, зато я – ненормальный, — ответил я и сделал глоток воды из бутылки.

— Зато за тобой, как за каменной стеной, Вань, да и за тебя она не будет переживать, ты ж неубиваемый. Девчонки многих пацанов из всех группировок, с любой братвы, переживают, что их парни могут однажды просто не вернуться домой, прям как на войне, понимаешь, Вань? Тебе и Юле такое не светит, — объяснил Кастет.

— Я понимаю, Сань, но это может и напугать её тоже. Это из ряда вон выходящая вещь, понимаешь? — возразил я.

— Не совсем, Вань, — сказал Кастет и почесал свой лысый затылок.

— Ну, смотри, ты стал бы встречаться с девушкой, у которой есть сиамский близнец? — спросил я.

— Это как? — не понял Кастет.

— Ну, ты стал бы строить отношения с девушкой, к которой с самого рождения приклеена её сестра-близнец? — уточнил я.

— Да, а чего нет? Я не однолюб! Бабник, ха-ха! — ответил, смеясь, Кастет.

— Блин, а с тобой не пофилософствуешь, — недовольно фыркнул я.

— А к чему ты спросил? У Юли есть сестра - сиамский близнец? — спросил Кастет.

— Нет, блин! Я это к тому что, сиамские близнецы это редкое явление! Пацаны, которые могут быть быстрее пули, тоже редкое явление, понимаешь, к чему я клоню? — попытался я объяснить Кастету.

— Неа, Вань, не понимаю, — снова почесал свой затылок Кастет.

— Блин, — недовольно выдохнул я.

— Ну, если Юле не нравятся сиамские близнецы, то ей бояться нечего, у тебя же нет приклеенного брата-близнеца? — решил внести полную ясность Кастет.

— Нет, Сань, нету, — ответил я, смирившись с недалёким умом Кастета.

— Давай, я тебя домой отвезу, Вань, — предложил Кастет.

— Нет, я тут заночую, а ты езжай домой, — предложил я ему в ответ.

— Чего ты тут уже второй раз спать ложишься? — спросил Кастет.

— Афганская сноровка, пытаюсь поддерживать её в тонусе, брат, — сказал я, подмигнув.

— А, понятно, — кивнул Кастет.

— Ну, а вообще я хочу завтра быть раньше Юли, — признался я.

— Слушай, Вань, ну ты совсем, тебе подкаблучником по статусу не положено быть, — сказал Кастет.

— Ты ещё поговори у меня. Но, а вообще, я придумал способ, как её удивить. И для этого мне нужен будешь ты, — сказал я.

— Ну, тогда мне тоже лучше здесь остаться, — сказал Кастет.

— Нее, езжай домой. Просто с утра приезжай сразу сюда, — сказал я.

— Погоди, Вань, а Вася как же? — спросил Кастет.

— Сань, он, что здесь работает? У него график строгий? — спросил я.

— Нет, Вань, — ответил Кастет.

— Ну вот, приедешь сюда, сделаешь что надо, а потом заедешь за Васей, — предложил я.

— Ну, хорошо, Вань, — согласился Кастет, задумчиво почесав затылок.

Глава 48

Кастет поехал домой, а я отправился в подвал и медленно улегся набок на лавочку. Несмотря на то, что я был криминальным королём, в теории - зажравшимся кабаном, которому было бы важно спать на мягких французских простынях, в жизни я был человеком, пережившим ад на земле под названием война в Афганистане. Поэтому я очень быстро уснул на этой жесткой замечательной лавочке, не боясь, что душманы могут ко мне подкрасться и застать меня врасплох.

(Мой сон)

Я открыл глаза и понял, что я не в подвале кафе «Чак-чак», а посреди нищей пустыни. Она казалась нищей, потому что там не было даже песка, только твёрдая земля без единого деревца или куста. Плюсом пустыни были лишь обнажённые горы безо всякой растительности. Эти такие же нищие, как и пустыня, каменные глыбы жарились под лучами беспощадного солнца. Я узнал местность…Афган. Не уж то! Как сильно я хотел забыть это место, и на тебе! Вообще это было похоже на иронию судьбы, потому что в детстве я очень хотел побывать в пустыне, я видел по телевизору какой-то фильм про жизнь арабов-кочевников, и там были бескрайние прекрасные дюны с редкими оазисами. Тогда пустыня казалась мне вовсе не пустынным местом, а наполненной миллионами, миллиардами частиц песка, словно покрыта бесценным золотом. Видать, вселенная услышала моё желание, и я попал в Афган, в котором далеко не такие шикарные пустыни, как в Аравии или Сахаре.

Итак, я стоял посреди жаркой пустыни и впереди, в метрах пятнадцати от меня, сам собой материализовался небольшой глинобитный домик, один в один как тот, в котором я увидел того старика, позже ставшего моим спутником при включении сверхспособностей. Но он давно не появлялся. Сгорая от жары и любопытства, я отправился к дому.

Я зашёл внутрь и увидел того самого старика. Он выглядел так же, как и при первой нашей встрече, бородатый, в тюрбане и в традиционной мужской рубахе. Только он не был слепым, как в тот раз. Тем не менее, он не обратил на меня никакого внимания. Он сидел, скрестив ноги, около небольшого костра, над которым на палке висел медный чайник.

— Старик, ты бы две опоры соорудил для этой палки, а то так и пожар можно устроить, — сказал я ему.

Старик не обратил на меня никакого внимания. Я был удивлён. Я подошёл к нему поближе и дотронулся рукой до его плеча.

— Ааааа! — резко, с испугом, отреагировал престарелый афганец.

Чайник старика упал прямо в костёр. Дед сразу бросился тушить костёр, топая правой ногой по горящим углям. Огня хоть и было немного, но я удивился, что старику не было больно.

— Ты видишь? Ты всё портить! Ты уходить! — с жёстким акцентом сказал он мне, сделав жест рукой, как бы выпроваживая меня.

— Как я снова сюда попал, скажи мне? И почему тебя давно не было? — спросил я.

— Что? Я не понимать русский! И не слышать! Ты всё портить! Уходить! Быстро! Быстро! — снова выкрикнул он.

Вдруг жильё загорелось, пламя было на стенах дома, на крыше, везде. Огонь пожирал дом буквально, стены исчезли, и крыша тоже. Вокруг нас появилось пространство, не похожее на ту пустыню, которую я видел до того, как вошёл в домик. Всё вокруг приобрело красноватый оттенок, и небо и земля, всё будто истекало кровью. С неба спускался кто-то, плавно паря над нами. Он тоже был красным. Когда он спустился, то показался мне очень похожим на моего пожилого товарища, только при этом он не имел нормального человеческого облика.У него был буквально красный цвет кожи, борода того же цвета, традиционная афганская длинная рубаха до пят и тюрбан. Вся одежда была кроваво-красной. Его устрашающий вид ещё был дополнен длинными ногтями на руках, похожими на когти дикого хищника.

Красное чудовище прикоснулось правой рукой к моему пожилому другу, и через мгновение добрый старик из моих видений вытянулся, словно резиновый в сторону чайника, который лежал на земле. Чайник будто втянул в себя «резину» полностью, и «красный» двойник доброго старика поднял с земли его и закрыл какой-то железной крышкой, которая у него вдруг появилась откуда-то.

— Как джинн в лампе, правда?! Ха-ха-ха! — засмеялся он.

Я заметил глаза этого страшного урода, они тоже были красными, и зрачки, и веки - разного оттенка, но одного цвета. Я испугался.

(Конец моего сна)

— Вань! Вань! — меня тряс Саня Кастет, пытаясь разбудить.

— А, что? — пробубнил я, открывая глаза.

Глава 49

Мы с Кастетом вышли из подвала и поднялись в само кафе. Там никого не было. Видать, все дрыхли дома.

— Так, Сань, у меня к тебе дело, как я и говорил, — сказал я.

— Ну, я понял, Вань, что нужно сделать? Припугнуть кого? У твоей Юли есть какой-то секретный малый? Его надо…? — подмигнув, спросил Кастет.

— Нет, помолчи ты уже. Мне нужна помощь в уборке кухни, — сказал я.

— Вань, всё что угодно, только не это. Не пацанское это дело – полы драить, — замялся Саня.

— Да не прошу я тебя убирать. Ты это…врежь мне, — сказал я.

— Чего? Вань, ты завязывай с тем, чтобы на лавочке внизу спать, а то у тебя там ближе к мозгу замкнуло что-то видать, — съязвил Кастет.

— Да, блин, ты помнишь, как мы познакомились? Ты тогда меня отметелил по первое число, — напомнил я.

— Да уж, забудешь тут, — сказал Кастет, почесав свой затылок.

— Вот, теперь нужно снова меня, это самое…отметелить, — сказал я.

— Вань, ну, может не надо? — снова замялся Кастет.

— Надо, Федя, надо, — процитировал я фразу из известного советского фильма.

— Всем доброе утро! — поприветствовала нас вошедшая вкафе Юля.

— Доброе утро, Юль! Пойди-ка сюда, — позвал я её.

— Ну, подошла, — улыбаясь, сказала она.

— Смотри, Юль, что ты видишь? — спросил я, указав своей рукой на кухню.

— Ну, я вижу кухню, — прямо ответила Юля, не понимая, что я имел в виду.

— Поправка: ты видишь неубранную кухню, — сказал я.

— Да, Вань, и мне помнится, что ты вчера говорил на счёт этого, — слегка нахмурив брови, сказала Юля.

— Да, Юлечка, я помню, поэтому ты присядь в зале и жди фокуса, — сказал я.

— Какого фокуса? — не поняла она.

— Юль, сейчас всё будет, ты присядь, — повторил я.

Юля села за столик, ближе остальных расположенный к помещению кухни, видимо, собираясь внимательно наблюдать за тем, что будет происходить, и может быть, стремясь заметить в моих действиях какой-то подвох или заранее раскрыть секрет фокуса, как некоторые.

— Так, Сань, а мы спустимся в подвал с тобой пока что, — сказал я, активно подмигивая Кастету.

Мы спустились в подвал, и Кастет сильно занервничал. Это было видно по его дрожащим рукам.

— Да не бойся ты, Саня, это мне должно быть страшно, а не тебе. Мой котелок будет страдать. Так что давай, бей, — сказал я.

— Вань, ну давай без этого как-нибудь, — замялся Кастет.

— Так, доставай из кармана то, в честь чего тебе пацаны дали прозвище, и бей, пока Юля не поняла, — надавил я на него.

— Ну, ладно, — сказал Кастет, вдохнув подвального воздуха и достав из кармана спортивок своё фирменное оружие.

Я раскинул руки в разные стороны, демонстрируя свою готовность к предстоящему удару. Саня размахнулся так, будто собрался бросать ядро. Мне прилетел не самый сильный удар от Сани кастетом в челюсть. Он мне её даже не сломал, но было больно. Я немного отлетел назад и ударился затылком о стену.

— Что у вас там происходит, Вань?! — закричала Юля, видно, услышав шум.

— Ничего, Юль, ничего, у нас лёгкая перестановка! — ответил я ей поплывшим голосом.

— Ты уверен?! У тебя голос какой-то странный! —крикнула она снова.

— Нормально, Юль, не переживай! — ответил я.

Я сердито посмотрел на Кастета. Он в ответ только и смог, что широко развести руки и пожать плечами. Я решил попристальней приглядеться к вещам, находящимся в подвале, чтобы найти, что-то подходящее для «вызова» моих способностей. Мой взгляд остановился на той самой лавочке, на которой я спал.

— Сань, бери лавочку и долбани меня ею по башке, — сказал я.

— Вань, это уже перебор, — возразил Кастет.

— Сань, давай я специально на пол лягу, чтобы тебе было удобнее бить, — сказал я, укладываясь прямо на кафель.

— Ну, блин…, — опять замялся Саня.

— Давай уже, — поторопил я его.

Кастет приподнял лавочку и примостил ее сверху моего черепа. Это было очень больно.

— Давай уже! — крикнул я.

Кастет со всей дури врезал по лавочке, и я услышал какой-то хруст внутри моей многострадальной черепушки. В тот же момент, разумеется, повсюду засверкали молнии. Я смог вытащить свою голову из - под лавочки. На всякий случай я ощупал своё лицо. Первое ощущение, что всё было в норме.

Я оставил застывшего Саню наедине с лавочкой, а сам поднялся наверх. Юля все также сидела за столом в зале. Её брови были удивленно приподняты. Наверное, это из-за тех звуков, что мы издавали в подвале. Юля была очень красива. Я смотрел бы на неё целую вечность, и мне бы это никогда не надоело. Но вечности в моём распоряжении не было, поэтому я пошёл на кухню и начал стремительную уборку, причем, в буквальном смысле слова. Я очень тщательно вытер кухонный стол, подмёл и потом помыл полы, вынес весь мусор в мусорные баки, что стояли недалеко от кафе на улице. Под конец уборки, когда я вынес на улицу очередной мусорный мешок и после этого побежал обратно в кафе, то краем глаза заметил силуэт того самого страшного краснокожего старика из моего сна. Он стоял прямо на крыше кафе и злобно улыбался. Его красные глаза сверкали, словно фары автомобиля. Я моргнул один раз, и это чудовище исчезло.

Я зашёл внутрь кафе, и в этот момент действие моей силы закончилось. Как-то быстро. Обычно раньше это действовало значительно дольше.

— Ой, Вань, как ты тут оказался? Ты же был внизу, — удивилась Юля.

— Секрет, красавица, секрет, — подмигнул я.

— Ну, хорошо, — улыбнулась в ответ Юлия.

— Ты посмотри лучше сюда, — я взял Юлю за руку и проводил на кухню.

— Ого! Как чисто! Это ты всё сделал? — еще больше удивилась Юля.

— Да, — ответил я кратко.

— Но как?! — продолжала она удивляться.

— Я ж говорю, секрет, красавица, — снова подмигнул я.

Глава 50

Шло время, и я всё чаще и больше удивлял Юлечку, показывая разные фокусы. Что я только ей не демонстрировал! Как-то раз я забрался при ней на крышу одного дома и, само собой, спрыгнул. Она была в шоке…от того, что я спрыгнул, и в двойном шоке она была от того, что я через секунду стоял рядом с ней целый и невредимый с красной розой, которую я успел стащить в цветочном магазине неподалёку. Она всегда спрашивала о том, как у меня получались эти «фокусы». Я всегда говорил, мол, военная тайна, отшучивался. Она, как будто, верила. Юля казалась слишком наивной, притом, являясь очень умной девушкой. Мы с ней стали встречаться. Подойти к такому этапу наших отношений мне было тяжелее всего. Мне было легче прыгнуть под поезд при ней, демонстрируя очередной трюк, чем поцеловать в губы в первый раз.

— Ты хорошо целуешься, — ляпнул я тогда.

— Вань, ну это звучит довольно пошло, — подмигнула она мне.

— Ой, прости, не хотел обидеть, — сказал я, чувствуя, будто чуть не разбил очень дорогую хрустальную вазу.

В дальнейшем ещё тяжелее мне было признаться Юле в любви. Я никогда не чувствовал к кому-то такой сильной привязанности, как к ней. Она меня поддерживала морально, прямо как мама, общалась со мной как друг, и была моей дамой сердца. Поэтому я очень боялся услышать фразу, противоположную той, что звучала у меня в душе: «я тебя люблю». Но она произнесла те слова, о которых я мечтал.

— И я люблю тебя, Вань, — ответила она вся покрасневшая от смущения, и нежно обняла меня.

Пока я плавал в океане нежности и любви, Вася плавал в океане бесконечного потока алкоголя. А его хитрым собутыльником был Марат Лавашник. Почему хитрым? А потому что Марат не пил. Было похоже на то, что он Васька спаивал намеренно. Я не хотел этого замечать, а сам Вася и подавно. Он стал считать Марата своим лучшим другом. Почему? Потому что Вася ничего не делал, а Лавашник фактически управлял всей братвой Пашковских. Решал вопросы, как говорится. Мне тоже стоило бы считать Марата своим лучшим другом. Я ведь, хоть не бухал, но вовсю был увлечён Юлей. Я не думал о братве вовсе. А вот Марат думал, даже слишком…

— Здорово, братва! — ворвался поздним вечером в кафе «Чак-чак» бухой Вася.

— Ну, привет, коли не шутишь, — улыбнувшись, сказал Саня Кастет, сидевший за столом возле входной двери.

— А я когда-нибудь шутил? Слышь, ты! Ты это…так не разговаривай! Знай субординацию! — шатаясь из стороны в сторону, подошёл Вася к Сане.

— Вася, ты чего? Я не хотел тебя огорчить, братан, — разволновался Кастет.

— Какой я тебе братан? Я – вождь! Пахан! Батька, на худой конец! Но не какой-то жалкий братан! — запел Вася злобными трелями.

Я, сидевший за одним столом, ближе к кухне, вместе с моей Юлей, поцеловал ручку своей возлюбленной, подмигнул ей с выражением лица, мол, «не волнуйся, сейчас разберусь» и встал с места.

— Вась, что такое? — спросил я, медленно подходя к парням.

— А меня тут братаном называют! — сказал Вася.

— А кто ты, Вася, если не братан? — спросил я, пожав плечами.

— Я, я…я – король! Я – главный здесь! — ударив себя в грудь кулаком, произнёс Васёк.

— Вась, ты нажрался. Кастет, я воспользуюсь твоей тачкой, отвезу его домой, — сказал я.

Саня вытащил ключи от машины из своего кармана, чтобы передать их мне, и попытался встать с места.

— Сидеть, чушпан! — резко надавив рукой на плечо Кастету, произнёс Вася.

Кастет не знал, как реагировать. Он понимал, что «чушпан» это непростительное оскорбление для пацана, но ничего нельзя было сделать в ответ.

— Вась, ты не оборзел, а? Ты как с ним разговариваешь?! — вступился я за Саню.

— Как хочу! И ты так же должен говорить! Потому что ты тоже король здесь! Почему ты не берёшь то, что хочешь сразу, а?! Чего ты вокруг неё ходишь, ходишь, а не берёшь, а?! — прокричал Вася, указывая своей рукой на Юлю.

— Следи за словами, Вася! — подошёл я к нему вплотную.

— А я не хочу следить за словами, Вань, я слишком долго в своей жизни это делал из-за таких, как он, — сказал Вася, указав рукой на испуганного Кастета, который смотрел на нас, словно ребёнок на двух повздоривших взрослых.

— Это время уже прошло, — сказал я, глядя Васе в его озверевшие пьяные глаза.

— Вот именно, Вань, прошло! И теперь пришло моё время! Я теперь хочу издеваться! Измываться и быть авторитетом для всех! — продолжал он вопить.

— Вась, дружище, давай я тебя отвезу домой, — сказал я, по-дружески положив свою правую руку на Васино плечо.

— Не надо! Пускай меня Юлечка твоя отвезёт, ха-ха! Водить машину умеешь, Юль?! — спросил он громко.

Я не выдержал этой наглости, особенно от того, кого считал своим другом. Поэтому я поступил по старинке: врезал Васе как следует по роже.

— Ай, блин! — зашатало пьяного Васю ещё сильнее.

Вася сплюнул кровь изо рта, посмотрел на меня злобно, и направил на меня свои руки. Разумеется, у меня резко заболела голова. Это была такая головная боль, которую я никогда не испытывал в своей жизни. Сначала мне захотелось кричать. Но затем в глазах у меня помутилось, и я почувствовал резкий всплеск адреналина. Засверкали вокруг молнии. Настало время ответочки для оборзевшего Васи.

Глава 51

Прежде чем преподать урок своему другу, я решил избавить кафе от лишних свидетелей. Я не стремился кого-либо унизить, тем более тех, кого считал близкими мне людьми. Не хотелось, чтобы Вася стоял с молниеносно полученным от меня синяком и краснел от стыда из-за того, что все это происходит на глазах у Сани и Юли. Поэтому я решил сквозь раскаты молний подойти к застывшей Юле, взять её за руку и вывести из кафе на улицу. Потом, тоже самое я проделал и с Саней Кастетом.

Вот мы и остались с Васей один на один. Я подошёл вплотную к его застывшей, наглой роже, которая скукожилась от ярости и от ненависти к окружающему миру, и замахнулся для удара.

— Унизь его, унизь, — тихим эхом прозвучал незнакомый голос в моей голове.

— Кто это? Старик, это ты? Давно ты не появлялся, — спросил я, надеясь увидеть того самого, читавшего мораль и говорившего загадками, занудного старика.

— Унизь его, ха-ха! — внезапно мелькнул перед моими глазами облик того красного чудища, которое мне стало являться вместо доброго старика.

Я вздрогнул. Замедление времени ещё действовало. Вася всё также стоял застывшим с вытянутыми вперёд руками.

— Ну что ж, Вася, довыпендривался? — сказал я, нанеся с руки боковой удар справа по лицу Васи.

Затем я нанёс ещё удар слева. А затем я сделал глупость ради авторитетного статуса своего друга: врезал сам себе и проверил, потекла ли у меня кровь или нет,…потекла, я разбил себе губу.

Замедление времени закончилось. Как-то быстро. Вася стоял всё в той же позе с вытянутыми руками вперёд. Он сморщил лоб, оглядываясь вокруг, будто пытался понять, что поменялось внутри кафе. Затем он принялся трогать своё лицо. Его лоб сморщился ещё сильнее. До Васи дошло, что ему больно.

— А, ты мне врезал что ли? — спросил, ахающий от боли, Вася.

— Ага, ты мне тоже, — сказал я, показывая пальцем на свою разбитую губу.

— Но как? — не понимал Вася.

— Сам не знаю, Вась, умеешь ты удивлять как с хорошей, так и с плохой стороны, вот бы первое было чаще, — сказал я.

Глава 52

Прошли сутки…Мы с Васьком решили забыть о том неприятном инциденте, когда я помял его, а заодно и себя из уважения к своему другу. Из моей головы не уходили разные мысли, например, о том, почему сила Васи сработала из-за одного лишь моего удара? По жизни, вообще, я бил не слабо…тем более, служба в советской армии помогла в своё время мне отточить на практике свои бойцовские навыки,…однако, я же не мог одним ударом привести Васю к состоянию летального исхода? Это было бы просто невозможно. Но факт оставался фактом: я его просто ударил, а он так же просто вызвал у меня смертоносную мигрень.

Помимо этих мыслей, меня ещё волновала не запланированная замена сверхъестественного спутника: милого дедули на чудище из племени краснокожих.

Зато с Юлей у нас было всё в порядке, и это радовало.… Спустя сутки мы сидели вместе с ней в «Чак-чаке» за одним столиком в зале. Рядом с нами за соседним столом сидел Вася и не рыпался, правда, порой ехидно улыбался, когда я поглаживал нежную ручку Юли или когда лез к ней целоваться. Она, кстати, улыбаясь, отпихивала меня. Юля знала, что Вася на нас пялится, поэтому не хотела давать ему повод для язвительных замечаний. Хотя, я знал, что Вася сдерживался в этом смысле.

И вот, мы сидели в кафе втроём. Никого больше не было. Даже Кастета. Юлю надо было проводить домой, но она не хотела. Ей нравилось быть со мной. Но я понимал, что её домашние такой романтичный порыв не особо оценят, поэтому я надел свою спортивную куртку, которая покорно висела на спинке стула в ожидании хозяина, и предложил своей девушке пройтись до её жилья.

— Пацаны! Вы не поверите! — неожиданно ворвался в дверь Саня Кастет.

— Что такое, Саня? Ты нас напугал, — сказал я.

— Это наедине, Вань, — намекнул Кастет, посмотрев на мою Юлю.

— Юль, мы с Васей отойдём, с Саней поговорим, через минуту вернёмся, — сказал я Юле.

Я, Вася и Кастет вышли на вечернюю улицу. Саня был весь будто на взводе. Он бы не зол, не расстроен, ни рад чему-то, а будто удивлён чему-то и, возможно, слегка напуган. И он страшно хотел мне и Васе об этом рассказать.

— Ну, говори, что там? Не томи, лысик, ха-ха, — подколол Саню Васёк.

— Меченосец жив, пацаны, — неожиданно сказал Кастет.

Глава 53

— Сань сегодня вроде как не первое апреля, — заподозрил я Кастета в неудачной попытке разыграть нас с Васьком.

— Ага, учитывая тот факт, что мы видели то, как Марат сделал из него лепёшку, — сказал Вася и зевнул так, будто ему было безразлично.

— Пацаны, я передаю только то, что услышал, — сказал Кастет, пожимая плечами.

— Откуда ты это услышал, Сань? — попросил я уточнить.

— Один из охранников «Аквариума» сообщил. Сказал, мол, бедный несчастный его бывший друг, лежит в больнице до сих пор, только сейчас выкарабкивается. До этого в реанимации лежал, его еле спасли, — сказал Кастет.

— Так может он про кого другого тебе рассказал? — предположил Вася.

— Ага, другого. Кого ещё Марат Лавашник избил до полусмерти в подвале «Аквариума»? — задал наводящий вопрос Кастет.

— Ну, тогда надо рассказать Марату, чтобы он закончил начатое, — кровожадно улыбнувшись, сказал Вася.

— Есть ещё кое-что, пацаны…Охранник сказал, что разговаривал с ним и…его бывший друган хочет видеть тебя, Вань, одного, — вдруг сказал Кастет.

— Не такой уж он и бывший друган для этого охранника, значит, — предположил Вася.

— Возможно, новую власть в братве далеко не все признают. Многие претворяются, что они за нас. Мы взяли верх над ними силой, поэтому втихую они могут нас ненавидеть и поддерживать контакты с теми, кого в группировке уже нет. Поэтому я приду в эту больницу, проведаю его, узнаю, чего он хочет, — сказал я.

— Ты с дуба рухнул либо, Ваня? Речь о бывшем авторитете, который должен быть мёртв! Это подстава, сто пудов! — предположил Вася.

— Даже если и так, то по итогу, в подставе окажутся все, кто её против меня планирует, — улыбнувшись, сказал я.

— Вань, я с Васей согласен, может, правда, лучше Марату сказать и пойти всем вместе туда? — сказал Кастет.

— Нет, не надо, говорю вам. Скажи, в какой больнице он лежит? — спросил я.

— В Султановке, в травматологии, — сказал Кастет.

— Завтра я схожу к нему туда, — решил я.

Глава 54

С утра, пораньше я отправился в больницу на автобусе как простой законопослушный гражданин Советского Союза. Кастет предлагал меня довезти на машине, но я строго, настрого отказался, так как вдруг это и, правда, ловушка? В таком случае, пока я разговаривал бы с недобитым «королём улиц» в больнице, то Кастета могли бы ткнуть заточкой на улице, пока он ждал меня.

Я доехал до нужной остановки и вышел из битком набитого автобуса. Мне аж было не по себе, потому что я давно не катался в общественном транспорте. Слишком долго примерял я на себя роль своеобразного босса сицилийской мафии, которого везде и всюду возил личный водитель. Дойдя до больницы, я сразу заметил сходство с тем медицинским учреждением, из которого я сбежал вместе с Васей. Такая же неприглядная больничка, которая могла навеять в голову только мрачные мысли. Разница была лишь том, что больница в Султановке не была психушкой. Хотя от одного вида обшарпанных стен, да глядящих сурово врачей, вышедших покурить, можно было свихнуться. Хотя…может, это я зажрался? Привык к комфорту? А вид больницы и взгляд людей, которые не стремились лизать мне задницу наперегонки, был лишь обыденностью, от которой я отвык? Возможно. Тем не менее, другой криминальный авторитет, которого Марат Лавашник сделал бывшим авторитетом, лежал именно в задрипанной Султановке. Почему он не уехал в Москву, например? Лежал бы себе где-нибудь среди важных партийных чинов. Тем более, что советская бюрократия уже давно закрывала глаза на то, кем мы могли являться и то, что мы могли бы сотворить. А вот то, что мы могли бы дать - не упускалось из виду. Деньги решали всё.

Ну, хорошо, может свергнутый «король улиц» не хотел бы особо светиться на людях? Поэтому и выбрал больничку поскромнее? Но не у нас же под боком! А, опять же, в Москве или, вообще, в Сибири, на Кавказе, в Прибалтике или Средней Азии! А, может, найти выход и свалить из Союза.

Раздираемый мыслями обо всём на свете, я вошёл в больничку. Пожилая техничка с радостью и лёгким чувством пофигизма мне сообщила, на каком этаже находилась травматология. Никто меня не останавливал.

Я поднялся по лестнице на третий этаж, в травматологию. Я, не торопясь, шёл по отделению, полному бедолаг с ушибами, сломанными руками, ногами, пробитыми забинтованными головами. Кто-то был измазан зелёнкой, кто-то йодом. Я заглядывал в каждую палату. Мимо меня проходили уборщицы, медсёстры и даже врачи, но никто не удосужился спросить о том, кто я такой и к кому я пришёл. Я и сам не знал, к кому я припёрся. Я помнил его с виду, и всё.

И вот, наконец, я заглянул в седьмую палату и увидел кого-то похожего на того малого, которого избивал Марат. У парня был перебинтован нос и верх головы, начиная со лба. Видать, Лавашник ему сломал и нос и лоб. Я смотрел на этого пацана очень внимательно. При этом мне было как-то неловко. Вдруг это был не он?

— Заходи, присаживайся. В ногах правды нет, — вдруг он произнёс.

Я зашёл в палату, подошёл к этому парню, чья койка была ближней к окну, взял стул возле какой-то табуретки, поставил рядом с кроватью и сел на него.

— Эй, дружище, не мог бы ты оставить нас? — спросил я сидящего на противоположной кровати пациента.

Сосед по койке посмотрел на моего собеседника так, будто ждал какой-то реакции на мой вопрос. Мой собеседник, молча, кивнул в его сторону, и этого парня сразу словно ветром сдуло.

— Ну, рассказывай, чего пригласил? Не вижу здесь чая с пряниками. Не умеешь ты гостей встречать, — сказал я.

— Ты пришёл в больницу, остряк, это ты должен был с собой чего-нибудь захватить, — сказал он.

— Так я, может и захватил…звездюлей тебе, а то в последний раз Маратик не доработал до конца, — сказал я, ехидно улыбнувшись.

— Маратик, ха-ха. И как он там поживает? — улыбнувшись, спросил мой собеседник.

— А тебе- то что? Ты что страдаешь Стокгольским синдромом? Тебя волнует судьба того, кто тебя мучил? — снова съязвил я.

— Нет, меня ваша судьба волнует. Интересно, всё ли он к рукам прибрал, ха-ха! — громко засмеялся он.

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— Вот как ты думаешь, кто я такой? — спросил мой собеседник.

— Чушпан, ха-ха, — жёстко стебанулся я в ответ.

— Я не в том состоянии, чтобы отвечать на твои выпады. Но я спрошу по-другому…кем я был, по-твоему, до того как Марат меня избил и я попал сюда? — спросил он.

— Вот чего ты меня лечишь, а?! У тебя что амнезия?! Марат тебе конкретно голову отбил, а?! Ты меня позвал для того, чтобы я тебе память восстановил или что?! — недоумевал я.

— Я знаю, кто я! Я хочу узнать о том, что обо мне знаешь ты, — сказал он.

— Ну, блин, ты этот, как его, рыцарь, или как там…вечно забываю твоё прозвище, — попытался я вспомнить.

— Меченосец, — подсказал он.

— Да, точно, — сказал я.

— Так вот, я не Меченосец, и никогда им не был, — сказал он, вдруг.

— Что? Что ты несёшь? — не понял я.

— Я несу правду, а о том, где настоящий Меченосец, можешь узнать у своих близких, у новых близких, — сказал он, подмигнув.

Глава 55

Я вышел из Султановки в состоянии эмоционального шока. В моей башке были тысяча и один вопрос. Как это так? Выходит не зря мне Марат никогда не нравился? Он обманул нас всех! Только зачем? Я должен был это узнать. Надо было выпить. Я сел в автобус и поехал обратно в сторону «Чак-чака».

Добравшись до кафе, я зашёл в него и сел за первый стол возле входной двери. Со стороны кухни доносилась какая-то возня. Наверное, Юлия была там. Однако, я был в раздумьях о том, что узнал в больнице. В кафе никого не было…только я и Юля. Она вышла ко мне из кухни.

— Привет, — сказала она, радостно улыбаясь.

— Привет, — ответил я ей, с трудом улыбнувшись в ответ.

Юля подошла ко мне вплотную. Если бы я был весел, как обычно, когда я встречал её, то мы бы обнялись и поцеловались, но мне было не до неё, как бы грубо это не звучало.

— Вань, что-то случилось? — спросила она, убрав свою улыбку с лица.

— Ничего, устал просто,…не обращай внимания, — ответил я.

— Я тогда…пойду на кухню? — спросила Юля.

— Да, конечно, иди и, Юль, можно тебя попросить? — спросил я в ответ.

— Что? — спросила она.

— Принеси мне пива, пожалуйста, — попросил я.

— Хорошо, в какой кружке? — поинтересовалась она.

— В любой, — ответил я.

Юля зашла за прилавок для того, чтобы налить мне пивка. Её выражение лица было недовольным…то ли из-за того, что дворовый джентльмен внутри меня неожиданно заснул, то ли из-за того, что я не хотел делиться с ней своими проблемами. В любом случае, я не мог сосредоточиться на своей девушке. Джентльмен, и, правда, во мне прилёг вздремнуть, а лидер криминальной братвы сильно активизировался. Надо было предпринимать лидерские шаги.

Пока я про себя пытался решить, какие именно предпринять лидерские шаги, Юля, молча, с обидой в глазах принесла мне пол-литровую кружку пива и ушла на кухню. Вдруг дверь открылась, и в кафе зашёл Саня Кастет.

— Здорово, Саня, — резко я отреагировал на его появление, поднявшись с места и пожав ему руку.

— Здорово, Вань, ну что там, в больнице? — спросил он, присев за стол напротив меня.

— Слушай, ты не поверишь, я…, — хотел я всё рассказать, но в этот момент в дверь вошли Вася и Марат.

— Здорово, пацаны! Давненько не общались, — ехидно улыбаясь, поприветствовал нас Марат.

Глава 56

— Вот так сюрприз, — подумал я, глядя на Марата.

Я уже давно не видел его, и вот Лавашник появился в самый неподходящий момент.

— Вась, можно на пару слов? — пригласил я Васю зазывающим жестом руки для уединённого разговора.

— А чего так тет-а-тет, Вань? Все свои, пацаны из одной братвы, — возмутился Марат.

— Надо обсудить кое-какие детали, — сказал я.

— Да, ладно тебе, Вань, я пригожусь для твоего разговора…более того, я знаю о чём ты хочешь поговорить с Васей и ещё могу прояснить самое главное в этой беседе, — сказал, ехидно улыбаясь, Марат.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Ну, тот козлина, которого я не добил, оказался вовсе не Меченосцем, и, соответственно, тебя волнует главный вопрос о том, кто же такой этот хренов Меченосец, верно? — спросил Марат.

— Верно, — ответил я.

— Меченосец - это я, — довольно улыбаясь во весь рот, произнёс Марат.

Я приготовился встать со своего места, чтобы вырубить Лавашника наглухо. Саня Кастет тоже приготовился, потянувшись в карман за своим фирменным холодным оружием. Вася, судя по виду, был в недоумении и не знал, что делать. Судя по всему, Вася был разочарован.

— Марат, это шутка такая? На дворе не первое апреля, — сказал Вася.

— Увы, Василий, мой друг, это не шутка. Так же как не шутка и то, что я отбираю у вас весь бизнес, так сказать, с потрохами за то, что вы изначально посягнули на чужое, козлы конченые, — сказал Марат.

Я резко поднялся с места и подошёл к Лавашнику вплотную, глядя в его наглые глаза. Они радостно сверкали, будто он уже нас всех отправил на тот свет.

— Ванюша, не советую что-либо предпринимать. Ты парень, конечно, шустрый, а ты, Вась, ходячий антицитрамон, но вам это не поможет. Лучше не выпендривайтесь, а капитулируйте молча. Даже подписи ставить не надо. Я разрешу вам свалить, — сказал Марат и толкнул меня кулаком в грудь.

Я истерично ухмыльнулся и врезал Марату со всей дури по роже. Он слегка зашатался, чуть постоял, потряс головой и сплюнул кровь на пол.

— Ты, правда, этого хочешь, Ванюша? — спросил Марат.

— Давай спляшем, — сказал я.

Марат нанёс мне удар под дых. Потом я врезал ему по лицу снова. Начался обмен ударами. Я почувствовал, что Марат сильнее физически. Хотя,…может, я настроился на это, чтобы он одолел меня, и моя сила объявилась бы поскорее? В любом случае, я уже свалился на пол от очередного попадания в мою челюсть. Марат продолжал бить меня. Кастет и Вася не впрягались, доверяя моей силе. И вот, я почувствовал границу смерти. Черепушка треснула.

— Ага, вот он момент,…стометровка отменяется, Ванюша, — сказал Марат, доставая из кармана штанов какой-то светящийся кастет, и ударил меня им по физиономии.

Молнии засверкали, я почувствовал себя лучше, однако, никто вокруг не замер. Краснокожее рогатое чудище появилось в дверях кафе и ехидно улыбнулось.

— Почему нет замедления? Говори! — крикнул я чудищу.

— С кем ты разговариваешь, Вань? — спросил Марат.

— Ни с кем, — сказал я.

— Это не важно…важно то, что теперь у нас будет честная драка, как в старые добрые времена, ха-ха, — засмеялся Марат и врезал мне снова.

Мне пришлось вспоминать все навыки рукопашного боя, которые я растерял за время частого использование своей суперсилы. Я старался бить сильнее и держать удар одновременно, но Марат, опять же, был сильнее, резче и быстрее меня. Я снова упал в нокаут.

Марат подошёл ко мне, лежавшему на полу, и приподнял свою ногу над моим окровавленным лицом.

— Я знаю, что ты не сдохнешь, снова возродишься, но как же приятно слушать хруст твоей черепушки, обожаю этот звук, — сказал Марат.

— Ага, морковки погрызи, — съязвил я.

— Не трогай его! — крикнул Вася.

— И что ты сделаешь? Голова у меня не заболит, Вась, ха-ха, — сказал Марат, опустив свою ногу мне на лицо.

— Что ты делаешь?! Отстань от него! — крикнула прибежавшая с кухни Юля.

Юля подбежала ко мне и попыталась отпихнуть ногу Марата. Тот в ответ дал ей пощёчину. Юля схватилась за своё лицо на секунду, но потом снова попыталась оттянуть меня в сторону.

— Видал, Вась, какая девка, посмелее тебя будет, — сказал Марат, продолжая удерживать меня на полу.

Глава 57

— Ну что, дорогая, хочешь ещё порцию словить? Давай, — замахнулся Марат рукой для очередного удара по Юле.

Не успел Марат что-либо сделать, как сам оказался на полу. Саня Кастет встал и вырубил мразоту одним ударом.

— Я хочу словить порцию! — крикнул на Марата Кастет.

— Очень смело с твоей стороны было врезать своему старшему, — улыбаясь своей окровавленной физиономией, сказал Марат, встававший с пола.

— Мой старший – это Иван, а ты ноль без палочки, понял, Меченосец?! — продолжал кричать Кастет, сжав свои кулаки.

— Ладно, время для кавалерии, — сказал Марат, постучав по входной двери три раза.

И, правда, появилась кавалерия,…появилась «наша» братва в размере тридцати человек или даже больше. Все они стали заходить в дверь по одному. Их появление и заполнение собою кафе казалось бесконечным и пугающим. Ещё больше я боялся из-за странного сбоя в своих способностях. Я должен был помочь всем. И впервые задался вопросом: как?

— Пацаны, вы чего?! С ним, что ли теперь?! Это как? Братва это вам не носки, и не трусы! Её нельзя менять! — возмущался Кастет, глядя на своих бывших братанов.

— Так, Саня, успокойся! Слушай, рыцарь…, — обратился я к Марату.

— Меченосец, — поправил он меня.

— Да, слушай, чего тебе надо? — спросил я, сделав максимально миротворческий вид.

— Я хочу, чтоб ты сдох, Вань, ты и Вася. Чтобы вы оба сдохли. Можете ещё Кастета с собой прихватить, а твою девку, ну…для развлечения можно оставить, — сказал Марат.

— Ты же понимаешь, что это не по понятиям? Девок трогать нельзя. Тем более она со мной, — сказал я.

— С тобой? А ты кто? Ха-ха, — злобно засмеялся Марат.

— Ха-ха-ха! — подхватила толпа, стоявшая позади Марата.

— Послушай, давай ты просто нас отпустишь, — предложил я.

— С какой это стати? — нахмурил брови Марат.

— А с такой, что убить меня ты всё же не можешь, — сказал я.

— Ага, не могу, твоя правда, но я могу тебя помучить, пока ты сам не сдохнешь однажды…буду держать тебя в подвале, тебя и твою девку. И ты будешь смотреть, как пацаны с ней развлекаются. Как тебе такое? — спросил Марат, смотря мне в глаза так, будто он ждал какой-то ответной реакции.

Я старался держать себя в руках, несмотря на такую дерзость и стремление вывести меня на эмоции. Я был не в том положении, чтобы играть в мгновенного мстителя.

— Знаешь, ослабил меня только ты, но…ты не можешь сказать того же об этих «уважаемых» молодых людях позади тебя. Ты ведь не будешь караулить меня в подвале целый день, верно? А они не факт, что меня удержат и останутся целыми, — сказал я.

— Я им могу передать волшебный кастет, который тебя на землю опустил, — сказал Марат и поцеловал свой кастет.

— Ага, ты доверишь такую штуку группе желторотиков? — решил я слегка съязвить.

— Следи за словами, ты…, — произнёс один пацан из толпы.

— И, потом…есть ещё Вася, который может вызвать у тебя мигрень. А он её вызовет, если ты отдашь свою волшебную жестянку этим дурачкам, — сказал я.

— Блин, ты договоришься сейчас! — снова тот же голос из толпы.

— Заткнись там! — крикнул Марат на того пацана.

— Короче, ладно, всё равно вы отшиты все, а значит чушпаны, поэтому валите из города, чтобы я вас не видел, — сказал Марат.

Глава 58

Нам надо было бежать, куда глаза глядят. Таков был приказ вернувшегося криминального царя.

— Где бы нам перекантоваться? Что опять бомжевать будем, Вань!? — нервничал Вася.

Мы ехали в красном москвиче. Водилой был, разумеется, Кастет. За окном суровые пятиэтажки и деревья на лужайках вдоль сплошь бандитской дороги. Эти улицы перестали сулить нам нашу полную безопасность и, тем более, величие. Мы ехали домой к моей Юле. Она хотела домой, но я был против.

— Юль, давай ты лучше родным скажешь, что уезжаешь в командировку, — предложил я первую пришедшую в мою голову ерунду, лишь бы удержать её рядом.

— Я еду домой, Вань! Хватит с меня! — почти закричала она в ответ.

— Слушай, Юлечка, дорогая, это опасно. Я не смогу тебя тут защитить. Уже не смогу, — уговаривал её я, сидя на заднем сиденье и поглаживая рукой её шею.

— Меня не надо защищать! Я справлюсь сама! — сказала она, отпихнув от себя мою руку.

— Ага, это ж как? Сойдёшься с Меченосцем? Тогда тебя никто не тронет. Ну, кроме него, ха-ха, — ляпнул Вася.

— Заткнись! — дал я Васе подзатыльник сзади.

— Слушайте, ребят, отвезите просто меня домой. Этот ваш Меченосец ничего мне не сделает. Он забудет про меня уже через неделю. Уже, наверное, забыл, — сказала Юля.

— Такие, как он, ничего не забывают, — сказал я.

Кастет подъехал к дому Юли. Я смотрел на неё, отвернувшуюся от меня и смотрящую на свой подъезд через окно машины. Она не хотела со мной говорить, не смотрела на меня, но и из москвича не торопилась выходить. Юля будто ждала, что я скажу ей что-то убедительное, что-то такое, что заставило бы её передумать и отправиться со мной, скитаться по стране.

— Я люблю тебя, — сказал я ей.

— Ну, блин, началась романтика, — загундел Вася.

–— Вась, дай им поговорить. Вообще, давай выйдем из машины, — предложил Кастет.

Парни вышли из тачки, а мы так же сидели с Юлей внутри, как чужие. Она не смотрела на меня. А я был слишком плохим любовником, чтобы знать, что сказать девушке в подобной ситуации.

— Юль, я люблю тебя, правда, — повторил я.

— Любишь ты меня, значит, а как же моя семья? Я должна их оставить ради тебя? Как это вообще? — спросила она.

— Да, блин, не ради меня, а ради себя! Ты понимаешь, что теперь здесь опасно! Я теперь не король тут! Теперь я никто и защитить тебя не смогу! Это недавно совсем никто бы на тебя не позарился, из-за того, что ты со мной! Теперь всё по-другому! — пытался я ей объяснить.

— Я не поеду, Ваня, не поеду! — разрыдалась она.

Я её обнял очень нежно, боясь сильнее прижать к себе. Она была не в настроении для страстных объятий. Ей нужно было успокоение. Юле нужны были «волшебные» слова, которые бы убедили поехать со мной. Но я не знал таких слов. В этом была моя ошибка.

— Слушай, я буду ждать тебя на вокзале, буду ждать, сколько потребуется. Ты скажи семье, что устроилась на другую работу в Москве, например, и тебе надо срочно ехать. Мы вернёмся, когда всё утрясётся, обещаю, — сказал я, пытаясь успокоить ее своими объятиями.

— Я пойду, Вань, — сказала она, тактично отпихивая меня от себя.

— Я люблю тебя, — повторил я опять.

— И я тебя люблю, — ответила она, даже не посмотрев на меня и не поцеловав.

Юля вышла из машины, и в неё сели обратно опять Вася и Кастет. Юля пошла к подъезду, не оборачиваясь в мою сторону.

— Ну что теперь? — спросил Кастет.

— Едем на вокзал, — сказал я твёрдо.

Глава 59

Наш москвич помчал в сторону Словенского железнодорожного вокзала. По пути я испытывал тревожное чувство насчёт Юли. Я боялся, что наша последняя встреча уже состоялась. Мне было грустно. Но одновременно я почувствовал облегчение, как ни странно. Чувство это было связано с вынужденным «увольнением» с должности короля криминальной группировки. Мне хотелось покинуть Татарстан и уехать куда-то, где было всегда хорошо, тепло, где были корни. Я вдруг захотел домой, в Ростов. Меня там никто не ждал, возможно. Только мама могла обо мне думать. Я боялся, что родные могли не понять меня. Я не мог им соврать. Мне пришлось бы рассказать и про Афган, и про психушку. И в итоге они бы посчитали меня психом, конечно. Но меня всё равно тянуло туда. Как я хотел бы поехать туда с Юлей, познакомить её с родителями, со всей семьёй, съесть мамин картофельный салат, послушать отцовский гундёж о политике. Как мне хотелось почувствовать, потрогать все те вещи, которые казались обыденными, надоевшими. Я хотел снова коснуться своего прошлого, неся при этом новый багаж настоящего. Но при этом я хотел и счастливого будущего, связанного с Юлей, конечно же.

Вот мы и приехали на вокзал, который был довольно симпатичен по сравнению с другими достопримечательностями Словенска. Вокзал был эхом войны,…его строили пленные немецкие солдаты в своё время. Вход в сам вокзал охраняли побелённые статуи львов. Само здание было красного цвета с небольшими колоннами, как бы в античном стиле.

— Ну что теперь? — спросил Кастет, глядя на меня.

— Сань, решай сам, — сказал я, улыбнувшись.

— В смысле? — не понял Кастет.

— Я больше не лидер, Вася больше не лидер, поэтому тебе решать за самого себя, я же не имею больше права определять твою жизнь, твои дальнейшие действия, братвы больше нет, но есть мы…мы, как друзья. И я ещё надеюсь, что меня и Юлю будет ждать моя семья, — сказал я.

— Ха, Вань, мне некуда податься, в этот город я не вернусь, насчёт моей семьи…ха, я уже давно предоставлен сам себе, вся молодость босиком, поэтому скажи, тебе попутчик не нужен? И…заодно водитель, — улыбнувшись, спросил Кастет.

— Ну, если тебе по духу ростовская жара? — спросил я в ответ.

— Конечно, брат, устал от холодов, — сказал Саня.

— Ха-ха, погоди, а почему ты спросил про то, что нужен ли мне водитель? Мы, ведь, на вокзале, — спросил я.

— А ты думал, я своего Москвича тут оставлю? Ни в жизнь! — улыбаясь, ответил Кастет.

Я пожал руку Сане. Я смотрел в его глаза и видел какую-то наивную искренность и дружескую преданность. Большего мне и не надо было. Такой человек мог заменить армию наёмных подхалимов и лицемеров. Вася же сидел и молчал. Он был похож на того себя, с которым я познакомился в психушке. Снова забитый, сгорбленный, задумчивый чересчур.

— Ну что, братцы? В Ростов? Вась, ты как? — спросил Кастет.

— Как говорил Ваня, я по принципу демократии…как большинство, — ответил Вася.

— Хорошо, только давайте дождёмся Юлю, — сказал я.

Глава 60

Мы сидели в красном Москвиче и ждали мою Юлю. Хотя я чувствовал, что она перестала быть моей,…она меня бросила, так мне казалось тогда. Так я думал, глядя на старый вокзал.

— Вань, давай поедем уже, а? Чего время зря тянуть? — предложил Кастет.

— Нет, рано ещё, — сказал я.

— И долго мы будем ждать, Вань? Вдруг она…? — хотел сказать Кастет, но остановил себя.

— Она что? Бросила меня? Ты это хотел сказать? — спросил я у него.

— Ладно, давай подождём ещё немного. Один час максимум, Вань, хорошо? — предложил Саня.

— Хорошо, — согласился я.

Мы ждали минут пятнадцать. Я решил выйти из машины, чтобы меня было хорошо видно. Если Юля собиралась приехать на вокзал, то она точно вошла бы через центральный вход. Другого входа там и не было. Словенск – город маленький, практически деревня,…большая деревня. Кроме приличных размеров, по меркам деревни, в Словенске только железнодорожный вокзал и был второй достопримечательностью. Но, в любом случае, этот город стал чёрно-белой полосой в моей необычной жизни. Вот так вот,…ни чёрной, ни белой, а смешанной, хоть и мрачной, без ярких красок. Чёрной частью этой полосы я считал своё временное, криминальное воцарение над городом, а белой – знакомство с Юлей. А может, я просто был влюблённым наивным дураком?

Я ходил туда, сюда мимо центральной и единственной лестницы. Я старался быть более видимым,…будто хождение из стороны в сторону этому могло способствовать. Это было поведение влюблённого старшеклассника, не иначе. Но мне было плевать. Если бы я обладал не способностью ускоряться и оживляться в один миг, а возможностью перемещаться в пространстве, то было бы здорово. Я переместился бы туда, где была моя Юля, и вернулся бы с ней обратно.

И вот прошло полтора часа с того момента, как Кастет предложил ехать. Я всё ходил взад, вперед, иногда поднимался по лестнице, ближе к входу и заглядывал внутрь вокзала, думая, что мог упустить там Юлю.

— Вань, давай, я уже заведу двигатель и мы, трое, поедем, а? — подошёл ко мне Кастет.

— Да погоди ты! — раздражённо ответил я.

— Вань, полтора часа прошло уже, — сказал Кастет.

— Ладно, блин, заводи тачку! — нехотя согласился я.

Кастет стал заводить Москвича. Пока он это делал, я увидел светловолосую девушку, заходившую внутрь вокзала. Разумеется, я её видел со спины и не мог понять, это была Юля или кто-то ещё. Волосы девушки были такие же, как у моей Юли. Она вся была похожа на неё, но я не видел лица, опять же. Я ринулся к вокзалу, чуть было не сбил случайных прохожих людей с ног.

— Ты чего?! Вань, ты куда?! — крикнул мне Кастет из машины.

Добежав до входной двери, я забежал внутрь вокзала. Я остановился,…мои глаза забегали в поисках Юли. Мой резко обострившийся взгляд искал именно её, а не просто ту блондинку. Я, будто, боялся увидеть, что она – не Юля. Я надеялся, что это была моя Юля. Вдруг я увидел ту девушку, занимавшую очередь за билетами. Затаив дыхание, я подошёл к ней и прикоснулся своей ладонью к её плечу. Она резко повернулась и, вместо лица Юли или какой-то другой девушки, там была жуткая гримаса того самого краснокожего монстра с рогами, который заменил доброго дедулю в моих видениях наяву. Я вздрогнул. Эту морду видел только я один, разумеется.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я у монстра.

— А ты что здесь делаешь? Аха-ха! Иди обратно в город! Покоряй его заново! Воцарись, тёмный князь! — устрашающе произнес он.

Как это было ни странно, но я вдруг почувствовал, что напряжение ушло, и вместо него внутри меня воцарилось какое-то расслабленное спокойствие. Я почувствовал, что надо было забыть про Юлю,…по крайней мере, временно. Я решил, что надо было уезжать в Ростов, не дожидаясь её.

— Молодой человек, с вами всё в порядке? — спросила у меня милая девушка, стоявшая передо мной, вместо ужасного монстра.

— Да, да, всё хорошо, — ответил я ей, слегка улыбнувшись.

— Вань, ну что? Едем? — спросил Кастет, неожиданно появившийся сзади.

— Едем, Сань, едем, — ответил я.

Я и Кастет вернулись на улицу, где внутри Москвича нас ждал угрюмый Вася. Мы сели в машину и двинули в путь до Ростова-на-Дону.

Глава 61

Мы выезжали из ветреного Татарстана. Лишь отъехав подальше из региона, я стал вспоминать южный солнечный Ростов-на-Дону, город моего детства. У меня было желание, поделиться со своими попутчиками теми эмоциями, теми мыслями, которые роились в моей голове,…мечтами о беззаботном детстве, которое у меня было, или которое казалось таковым. У всех было своё детство, хорошее или не очень, но беззаботным оно становилось, наверное, лишь во взрослой жизни. В детстве я, то и дело, мечтал повзрослеть. Мне всегда казалось, что быть взрослым это как иметь то же самое беззаботное детство только без запретов со стороны старших. Как всё просто! Но жизнь – сложная штука.

Итак, по пути я захотел поменяться с Васей местами, то есть сесть на заднее сиденье, чему мой угрюмый друг был очень удивлён. Я занял оба задних сиденья, нахально и вольготно вытянувшись на них. Лёжа на боку и поддерживая согнутой в локте правой рукой свою голову, я смотрел сквозь лобовое стекло и любовался закатом. Солнце словно само готовилось ко сну, посылая последние редкие лучи всей округе, сельским домишкам и нашему поезду. Я вёл себя в такт Солнцу,…тоже хотел спать.

— Я вздремну немного, — сказал я ребятам.

— Базару ноль, братан, — сказал Кастет.

Я продолжал смотреть на закат, не отрывая глаз. Под монотонную музыку ветра я засыпал как младенец.

Открыв глаза, я обнаружил себя маленьким ребёнком пяти лет. Я шёл рядом со своей мамой по родному Ростову, по набережной вдоль величественной реки Дон. Вдруг я увидел одинокий каток, стоявший на сыром чёрном асфальте, и побежал к нему.

— Сынок, ты куда? — крикнула мне мама.

Я подбежал к катку и взобрался на него, изображая водителя. Мама сменила своё беспокойство на лице на ироничную милую улыбку.

— Сынок, ну зачем тебе этот каток? Вокруг такая красота. Посмотри, какая речка! — говорила она.

— Мамочка, я буду водить такой же каток, когда вырасту! — говорил я, пытаясь дёрнуть за рычаг.

— Ха-ха, хорошо, сынок, — смеялась мама.

Вдруг, я заметил вдали старика, того самого старика, который являлся мне тогда, когда мои сверхспособности проявлялись гораздо лучше. Он одобрительно кивнул в мою сторону.

— Ты молодец, Вань, вспомни свои корни, вспомни самого себя, — прозвучал его голос в моей голове.

Я закрыл глаза, открыл их и опять оказался в одной машине вместе с Кастетом и Васей.

— Профукал ты нормальный сон в поездке, Вань, нам ехать осталось часа три всего лишь, — сказал Саня Кастет.

Глава 62

Москвич въезжал в Ростов. По иронии судьбы мы были рядом с местным железнодорожным вокзалом. Будто бы мы приехали на поезде, а не сами, на машине. Я посоветовал Сане припарковаться возле входа в вокзал . Мне очень хотелось вдохнуть воздух из моего детства,…поэтому я пулей вылетел из машины, как только Кастет остановился. Саня с Васей вышли следом за мной. Они явно не понимали моего состояния. Я испытывал эйфорию.

— Вань, ну чего мы стоим? Пошли куда-нибудь,…а уж куда, веди ты нас, — сказал Кастет, толкнув меня в бок.

Ничего не ответив Сане, я двинулся куда-то вперёд, словно я просто гулял. Парни, разумеется, пошли за мной.

— Как-то тут пустынно, Вань! Я думал в Словенске всё какое-то никакущее, хотя вокзал там красивый, а тут его вообще, считай, нет! — громко заворчал Кастет, глядя на очень скромный внешний вид вокзала.

— Ишь, понаехали с деревень, ещё жалуются, только с поезда сошёл, а уже жизнью не доволен! — сделала замечание Кастету мимо проходившая старушка.

— Ладно тебе, мать, это я, так…любя, скоро за Ростов глотки рвать буду! — ответил ей Кастет.

— Ага, смотри рвалку не надорви! — сказала бабуля, уходя дальше по платформе.

— Прям как дома, ноль отличий, нам тут понравится, правда, Вась? — улыбнувшись, спросил Кастет у грустного Васька.

— Да уж, шикарные апартаменты, — ответил Вася, обведя взглядом одинокую платформу и стоявших на ней людей.

К слову сказать, местный вокзал был и не вокзалом вовсе, а железнодорожной станцией, если быть точнее, что наложило очень крупный отпечаток в виде двух железнодорожных путей и одноэтажного белого здания, которое сильно отличалось от того красочного архитектурного гиганта, который был в Словенске.

— Вань, честно, жрать охота, давай зайдём в этот горе-вокзал. Может там есть чего-нибудь? — предложил Кастет.

— Пошли, — согласился я.

Когда мы вошли в здание станции, то увидели довольно скромный интерьер: пара ларьков, чтобы перекусить, деревянные лавочки, стоявшие посередине, чтобы посидеть, подождать и, конечно, окошки с кассами, чтобы уехать куда-нибудь далеко или приехать, что мы и сделали.

Кастет сразу кинулся к ларьку с чебуреками и всяким таким разным хрустящим вкусностям и купил себе пирожок с капустой. Я тоже подошёл к этому ларьку и взял себе и Васе два похожих пирожка, но с картошкой.

— О, Вань, не обессудь, дружище,…так оголодал я, что забыл вам обоим предложить хавчика, — оправдывался Саня, заметив, что я купил пирожки.

— Да ладно, не загоняйся, — сказал я, откусывая от пирожка.

На самом деле, я тянул время. Поэтому я был не против того, чтобы потратить деньги на еду сомнительной свежести. Я боялся просто взять и постучать в дверь к своим родным. Надо было как-то эмоционально подготовиться.

Глава 63

Разглядывая вокзал, я вспоминал своё детство. Был один случай в детстве, который поменял всю мою жизнь.

(воспоминания)

— Ну что, мужики? Поехали наперегонки до вокзала? — сказал Серёга, резво запрыгнув на велосипед и принявшись быстро крутить педали.

Мы с ребятами решили сделать дальнюю поездку на спор до железнодорожного вокзала, стартуя от набережной Дона. Ну как мы решили? Серёга поставил перед фактом всех нас, произнеся: «Едем!», прыгнул на велик и покатил. Вот мы, остальные, и поехали за ним, будто у нас не соревнования на спор, а специальное сопровождение персоны нон-гранта, коим и получался Серёга.

Нас было трое, девятилеток: Серый, Коля и я, соответственно. Серёга был самым низким из нас по росту, при этом самым крикливым и наиболее активным. Вот и в этой поездке до вокзала он проявлял чрезмерную активность и излишнюю инициативу, заехав на автомобильную трассу. А мы с Колей, разумеется, молча, поехали за ним то ли из робости отказать ему, то ли руководствуясь тем, что «нельзя дурака одного оставлять». Тем не менее, мы ехали там, где не положено было и наоборот.

— Я вас обгоняю, сынки! — горделиво кричал впереди Серёга.

— Ага, медальку себе надень! — крикнул, ехавший немного позади Серого Коля.

— Ага, точно, и будет на ней написано, что в этих соревнованиях участвовал только ты один! — разбавил я Колину шутку.

— Приехали почти! — крикнул Серый, проигнорировав наши колкости.

Серёга остановился около железной дороги. Я и Коля подъехали сзади и тоже остановились. Серый выглядел так, будто задумал очередную глупость. Это было плохо, потому что его незапланированные глупости не были такими изощрёнными, как те, что он выдумывал.

— Ну и чего мы стоим возле рельсов? Ждём, пока какой-нибудь поезд нас в лепёшку превратит? — спросил Коля.

— Здесь не превратит, — задумчиво нахмурив брови, ответил Серый.

Серёга резко развернулся влево и поехал вдоль железной дороги. Он точно задумал что-то неладное.

— Серёг, ты куда?! — крикнули мы с Колей почти хором.

Серый будто нас и не слышал. Он продолжал ехать, вроде как понимал, мол «никуда они не денутся, поедут за мной обязательно, чтобы я не задумал». И вдруг Серёга остановился на проезжей части, пересекавшей железную дорогу.

— Ребят, давайте, кто быстрее проедет прямо перед носом поезда, — предложил Серый.

— Ты с ума сошёл? Тут поезда не останавливаются! — сказал Коля.

— Испугался, да?! Ты девочка? — язвительно спросил Серёга.

— Заткнись, а то получишь! Я не девочка, понял!? — эмоционально отреагировал Коля.

— Ну, хорошо, не девочка, но испугался, да? — смягчил свою язвительность Серёга, видимо из страха реально получить по голове от Коли.

— Не испугался, просто я хочу, чтобы у меня была вся жизнь впереди, и потому что я не дурак! — гордо ответил Коля.

— Ну, хорошо, а ты, Вань? — спросил вдруг Серёга.

— Что я? — спросил я в ответ.

— Ты испугался? — спросил Серый.

Я задумался на пару-тройку секунд. Почему-то мне захотелось поучаствовать в задуманном Серым безумном соревновании.

— А давай рискнём! Я не испугался! — ответил я неожиданно даже для самого себя.

— Ну, вас обоих, психи! Я домой лучше поеду! — сказал Коля.

— Эй, Коль, подожди! Останься на всякий случай. Посмотришь со стороны, — сказал я.

— На что мне смотреть? — спросил Коля.

— Будешь нашим единственным судьёй! — подмигнув, сказал Серый, проехав на велике чуть дальше для поиска стартовой позиции.

Мы снова поехали за Серым. Проехав метров пятнадцать назад от железной дороги, мы остановились.

— Итак, вон он поезд приближается. Коль, командуй! — крикнул Серый.

— Что командовать? — пожав плечами, спросил Коля.

— На старт, внимание, марш! — ответил Серый.

— Сам командуй! Ты ж привык уже! — крикнул недовольный всей ситуацией Коля.

— Ладно! На старт, внимание, поехали! — скомандовал Серый, начав очень быстро крутить педали.

Мы ехали очень быстро. Я сначала отставал от Серого, но потом ускорился и стал перегонять его. Поезд гнал как бешеный. Он уже был виден. И не далеко! Но мне было плевать. Я хотел доказать Серому, что я чего- то стою.

Серёга был не доволен тем, что я обгонял его. Я повернул голову в его сторону и ехидно улыбнулся. Но вдруг передо мной оказался огромный кирпич, который лежал в нескольких сантиметрах от железной дороги. Я упал с велосипеда. Поезд был уже возле меня, а Серёга при этом резво успел переехать через шпалы.

— Ваня! — услышал я Колин крик сзади.

Я был страшно напуган, но вдруг поезд остановился, а вокруг меня засверкали молнии. Я был в порядке, как ни странно. Серёга, сидевший на велике, впереди меня замер с обалдевшим выражением лица как статуя. Я повернулся назад и увидел раскрывшего рот, и тоже сидевшего на велике Колю.

Я медленно поднялся на ноги и отошёл назад, туда, где был мой велосипед. Вдруг всё это странное замедление прекратилось. Поезд резко затормозил. Видать, машинист сделал вынужденную остановку.

— Вань! Вань! Ты жив? Но как? — спросил у меня тут же подъехавший ко мне на велике Коля.

— Сам не знаю, Коль, — ответил я.

— Эй вы, тупая мелюзга! Жить надоело!? — закричал сошедший с поезда машинист.

— Быстрее, уезжаем! — скомандовал Коля, резко крутанув педали, чтобы быстрее отъехать подальше от разгневанного машиниста.

Я не стал спорить со своим другом, а тоже начал изо всех сил крутить педали. Мне не очень хотелось, чтобы у меня появились серьезные проблемы дома или в школе. И мне казалось, что уехать с «места преступления» - это самый подходящий вариант.

— Стой! А ну, куда?! — кричал нам вслед машинист.

— Я Серёге все зубы пересчитаю! — гневно крутя педали, сказал Коля.

(конец воспоминаний)

Глава 64

— Ваня! Вань! — размахивал ладонью у меня перед лицом Саня Кастет.

— А! Что? — не сразу отреагировал я.

— Я тебе уже полминуты кричу в ухо, а ты не реагируешь, — сказал Саня.

— А чего ты кричишь? Съешьте ещё по пирожку, — предложил я им с Васей.

— Да сколько можно жрать? — нахмурив брови, сказал Кастет.

— Сколько душе угодно, — сказал я, улыбнувшись.

— Но после этого нам надо идти в конкретное место, чтобы упасть на боковую. На улице я спать не собираюсь, — сказал Кастет.

— Да мне уж проще на улице поспать или на вокзале, — ляпнул я.

— Ага, мы для этого в Ростов приехали? — возмущённо спросил Кастет.

— Бери свой пирожок и Васе не забудь взять, а после пойдём, — махнул я рукой на Саню.

— Я не голоден, — тихо произнёс Вася.

— Хорошо, мне же больше достанется. Девушка, дайте два пирожка с повидлом, — показал Кастет два пальца буфетчице.

— Вась, чё ты притих так? — спросил я.

— Ничего я не притих, просто сказать нечего, — пожимая плечами и слегка отводя взгляд в сторону, сказал Вася.

— Ну, ты в последнее время, как мы свалили с Татарстана, сам не свой, не весёлый какой-то, что ли, — сказал я.

— А чего мне веселиться? Я снова как бомж. Знаешь, бывает из грязи в князя, а я, наоборот, из князя в грязь окунулся, — сказал Вася.

— Ага, только ты не забывай о том, что я тоже вместе с тобой и поднялся, и окунулся. Сначала из грязи в князи, а потом из князя…в просто человека, — сказал я.

Вася поднял брови от удивления. Он, будто бы, не понял то, о чём я ему говорил.

— В какого человека? Ты о чём, Вань? — спросил Вася.

— Я о том, что мы отошли от дел, понимаешь? Мы уехали в другой город, где можно начать жизнь с чистого листа. Тем более, что для меня этот город – не чужой. Я здесь вырос, — сказал я.

— Ну а для меня чужой, Вань! — настолько эмоционально произнёс Вася, что на него обернулись мимо проходившие люди.

— Вась, вот посмотри на Кастета. Сань, скажи, ты переживаешь о том, что мы свалили? — спросил я.

— Абсолютно нет, я переживаю только о том, где мы спать сегодня будем, — ответил с набитым ртом Саня.

— Вот видишь? Тебе надо отношение изменить. Будь как Кастет, — посоветовал я.

— Ага, ему надо было дать погоняло не Кастет, а Диоген, — ухмыльнувшись, сказал Вася.

— А это кто? — продолжая откусывать от пирожка, спросил Кастет.

— Философ такой был, в бочке жил, — сказал Вася.

— Не, это не по мне, я, максимум, могу в машине пожить, — сказал Саня, доедая пирожок.

Глава 65

— Вань, нам надо где-то перекантоваться, однозначно, — справедливо заметил Саня.

— Да знаю я! — вдруг вспылил я.

— Вань, ты чего? — не понял моего странного пыла Кастет.

Я понимал, что нужно было идти, но как же это было тяжело для меня -встретиться с роднёй. Я и хотел этого, и боялся одновременно. Может я хотел увидеть определённую реакцию от мамы при моём появлении? Определённую реакцию от отца? Или я не знал, что им сказать? Блин! Я сам не знал, чего хотел! Но надо было ехать! И ехать домой!

— Выдвигаемся, пацаны! — словно скомандовал я, проигнорировав вопрос Кастета про мою временную неадекватность.

— А, ну хорошо, — сказал Кастет, пережёвывая во рту второй пирожок.

Мы вышли из станции, сели в тачку и…застыли. Разумеется, мы застыли. Парни ждали моих «указаний» о том, куда ехать. Кастет, сидевший за рулём, посмотрел на меня, приземлившегося на соседнее место пассажира. Саня будто хотел что-то сказать.

— Проспект Коммунистический, два, третий подъезд, — опередил я Кастета, заранее ответив на его потенциальный вопрос.

Кастет, молча, завёл двигатель, и мы выехали с территории вокзала. Я прекрасно помнил дорогу до дома, поэтому указывал рукой направление. Тем более, что мой дом был совсем не далеко от вокзала. Наконец мы приехали. Саня остановил машину прямо возле третьего подъезда, как я и говорил. Дворик возле дома был самый обычный. Таких и в Татарстане пруд пруди. Всё - как под копирку. Типичный советский двор с детскими качелями, бельём местных жителей, развешанным на верёвках, и одним турником для подтягиваний.

Меня охватил мандраж, мои руки затряслись. Никогда не испытывал подобного противоречия в чувствах: я был и рад, и мне было страшно одновременно.

— Блин, да тут можно было и пешком дойти, ха. Вань, что с тобой? — спросил Кастет, заметив моё состояние.

— Ничего, нормально всё, пошли! — решительно скомандовал я.

Мы вышли из машины. Я посмотрел на дверь подъезда, покрашенную в давно высохшую обшарпанную краску ярко-красного цвета. Я стал делать мелкие шажочки в сторону этой двери. Это выглядело со стороны, наверное, комично, будто я изображал маленькое дитя, делавшее первые шаги навстречу к маме. Если бы не отношение Кастета ко мне, как к старшему, как к шефу, то он бы двинул меня сзади в спину со словами: «Да проходи уже! Чего стоишь как столб?!». Поэтому вместо Сани это сделала Вася, но с другими словами.

— Вань, хорош уже тормозить! Пошли внутрь! — раздражённо толкнул меня Вася и прошёл вперёд к двери.

Со стороны Васи это был грубоватый жест, но он стал для меня «волшебным пинком». Я перестал витать во мраке своих страхов, опасений и зашёл в подъезд более уверенно.

Мы поднялись на пятый этаж по лестнице. Вот она, дверь моего детства, моих воспоминаний, таких разных, хороших и не очень. Простая дверь, ведущая в обыкновенную советскую квартиру.

Глава 66

— Вань, ты будешь звонить в дверь или как? — спросил Вася.

— Да, сейчас, секунду, — дрожащими руками вытирая холодный пот со лба, ответил я.

— Ну, так звони! Это делается рукой, если ты забыл. Ещё можно постучать на крайний случай! — стебался надо мной Вася.

— Да, сейчас, сейчас, не дави…, — отмахивался я от Васи как от назойливой мухи.

Указательный палец моей правой руки направился прямиком в сторону звонка в форме чёрной выпирающей из покрашенной в зелёный цвет стены. Вдруг я услышал, как кто-то начал открывать дверь с другой стороны. Моё желание звонить отпало в момент. Было желание скрыться где-нибудь. Но это было бы не логично, так как дверь уже открывалась.

— Ниночка, не беспокойся, я скоро вернусь, — услышал я до боли знакомый голос с другой стороны двери.

Дверь полностью открылась. Мы с ребятами заранее отошли чуть назад. Перед нами появился мужчина, лет пятидесяти, в спортивном костюме, слегка расстегнутом в районе груди, откуда виднелась тельняшка. Его лицо украшали небольшие усы, а на головесреди темно-русых волос кое-где были и седые пряди.

— Ва…Ваня! Сынок! — резко обнял меня мужик.

Мужчина был моим отцом. Он обнял меня так сильно, что аж дыхание перехватило на какое-то мгновение.

— Бать! Бать! Ты меня задушишь, — проговорил я через силу.

— Так, какой я тебе батя? Я – папа, запомни, — сказал он так строго, словно я вернулся не из долгого путешествия, а со двора.

— Да уж нет! Ты меня придушил как самый настоящий батя! — сказал я, улыбнувшись.

— Ох, сынок! — обнял он меня снова.

— Ваня, это ты? — появилась в дверях моя мама.

Мама выглядела уставшей. На её таких же, как у отца, темно-русых волосах тоже виднелась седина. Они с папой были одного возраста. Наверное, мое долгое отсутствие все же отразилось на здоровье моих родителей не лучшим образом.

— Ваня, сынок! — подбежала ко мне мама, чуть не споткнувшись о дверной порог.

Мы стояли и обнимались все трое, я, мама и папа. Это был самый счастливый момент моей жизни за последнее время, не считая, конечно, отношений с Юлей. Но то было другое счастье. А с родителями это было что-то из детства. Что-то, чем я «питался» только из воспоминаний о минувших годах.

Глава 67

— Мам, пап, это мои друзья - Саша и Вася, — представил я родителям своих попутчиков.

— А, ну хорошо. Вы проходите, проходите! Голодные, наверное, — отец, весь сиявший от радости, заталкивал нас всех в квартиру.

— Я пойду, приготовлю что-нибудь, — сказала мама и быстро направилась на кухню.

Мы, с отцом, Васей и Саней прошли в зал, где я обычно спал, когда был ребёнком.

— А здесь ничего не изменилось, — сказал я отцу, разглядывая зал.

— Обижаешь, сынок, мы тебя ждали, чтобы вместе ремонт начать, — не понял моей ностальгии отец.

— Ха-ха, пап, я не в том смысле. Я рад, что всё как раньше. Тот же ковёр с узорами на стене, тот же шкаф, тот же балкон, — сказал я, опять внимательно оглядев комнату.

— Ну, за балкон ты точно можешь не переживать, его снести при ремонте вряд ли получится, — пошутил отец.

— Ха-ха, пап…я так скучал, — снова обнял я отца.

— Ладно, ладно, Вань, что-то мы разобнимались с тобой. Перед друзьями твоими неудобно. Давайте, что ль присядем, пока мать там готовит, — предложил отец, украдкой вытирая свои заслезившиеся глаза.

Мы с ребятами присели на диван, стоявший возле стены, а отец уселся на стул, напротив нас.

— Ну, Вань, рассказывай, как там в Афгане? Почему не писал нам? Мы думали ты погиб или…ещё что. Я ездил за тобой к границе, в Таджикистан, искал тебя, — признался папа.

— Серьёзно? — удивился я.

— Нет, Вань, шучу. Серьёзно, конечно. От тебя ни слуху, ни духу. Мать хотела твоя со мной поехать, еле её остановил. Хотела и тебя найти, и меня, дурака старого, проконтролировать. Ну, я ей пообещал, что всё будет со мной нормально, и что тебя найду. Как видишь, первую часть обещания я сдержал, а вторую за меня сдержал ты, сынок, — сказал папа, и его глаза тут же опять начали наполняться слезами.

— Пап, ну ты чего? Я ж вернулся, — утешал я отца.

— Да вижу я, Вань, вижу, просто вся надежда была уже потеряна. Война эта, блин, зачем туда полезли к этим душманам? А тут ещё…мой сын. Моего ребёнка это не должно было касаться. Пускай сами эти наверху берут автомат и идут воевать, если так приспичило, — выдал «тираду» отец.

— Ой, пап, ладно, давай не будем о политике, — сказал я, понимая, что батю могло занести в далёкие дебри при таком разговоре.

— Ладно, ладно. Ну, так скажи, почему от тебя ни одной весточки не было? — повторил свой вопрос отец.

Вот настал момент, когда я должен был рассказать отцу обо всём, но я знал, что он бы меня не понял, посчитал бы сумасшедшим, подумал бы, что в Афгане у меня поехала крыша от ужасов войны. Я не знал, что ответить. Пришлось импровизировать, даже не успев в деталях продумать свою выдуманную историю.

Глава 68

— Пап, я был в плену, — сказал я первое, что пришло мне в голову.

— Как это?! — удивился отец.

Я не хотел этого говорить. Возможно, я мог бы придумать для отца более логичное и менее «унизительное» объяснение. Почему «унизительное»? На дворе, конечно, был не одна тысяча девятьсот сорок пятый год, когда бывших военнопленных могли прировнять к предателям советской родины, но подобных людей в восьмидесятые, всё равно, особо не чествовали. Свои родные всегда готовы были встретить сыновей, братьев или мужей, побывавших в афганском плену, но среди чужих могли быть «подколки». Причём, «подколки» за спиной.

— Как ты выбрался оттуда, сын? — удивлённо продолжал спрашивать отец.

— Ну, как, наши вытащили. Вот Вася и Саня, особенно помогли. Сослуживцы из Татарстана, — сказал я и посмотрел на Саню Кастета с Васей, чьи брови были максимально приподняты от удивления, да так, что их лбы стали похожими на сжатую гармошку.

— Ох, ребят, спасибо, что вытащили сына моего, даже домой привели непутёвого, то, — отец снова расплакался и бросился меня обнимать.

— Пап, пап, нормально всё, я дома, я живой, всё хорошо, — обнимая отца, говорил я и поглаживал его по спине.

Пока я успокаивал батю, то смотрел на ребят и заметил в их взгляде что-то вроде: «Совсем дурак что, ли такую дичь придумывать?». В ответ на это я им кивал и подмигивал мол: «Всё путём».

— Ладно, сынок, заставляешь ты меня рыдать, как бабу какую-то, хе-хе. Пойдёмте на кухню. Небось, мать там приготовила уже поесть, — сказал отец, размазывая рукой слёзы по своим щекам.

Мы все пошли на кухню, где нас ждал целый праздничный ужин: мой любимый картофельный салат, тарелки с пюре, солёными огурчиками, грузинский лаваш, который я всегда любил. К слову сказать, это ведь был Ростов – на - Дону, предкавказье, и там всегда было разнообразие культур, в том числе, и в кухне,…хотя, доминирующей была культура донских казаков, к коим относилась и моя семья.

Мы сели за стол, и я набросился на свой любимый картофельный салат из детства. Пока я ел его, то заметил взгляд мамы, и я понимал, что ей хотелось снова заплакать от счастья. Родители уже и не думали, что я мог вернуться. Да я и сам не думал.

— А может я зря вернулся? — промелькнула вдруг мысль.

Дело в том, что я нарушал закон,…наверное. Я сбежал с дурки, я ограбил гастроном в Татарстане. Блин! Я должен был быть в розыске! Я, явно, не хотел, чтобы моих родных обвинили в укрывательстве преступника. Хотя не…я держал весь Словенск в ежовых рукавицах. Никто не стал бы искать меня. Я успокоился и больше об этом не думал.

— Авось, пронесёт, — проскользнуло в моей голове.

— Сынок, помнишь своего друга, Серёгу? — спросил отец.

— Конечно, помню. Как он? — спросил я в ответ.

— В банду какую-то вступил, дурак, — ответил батя.

— Вот блин, и, правда, дурак, — сказал я и посмотрел на Кастета с Васей, саркастично улыбавшихся мне.

— Проблемы у него, сын, — сказал батя, посмотрев на меня очень серьёзно.

— Ой, пускай, Ваня отдохнёт, — сказала мама отцу.

— Нет, мам, я хочу знать. Пап, что у него там? — спросил я.

— Да бегает он тут от местного авторитета криминального. Должен он ему что-то там, то ли деньги, то ли ещё чего, — ответил отец.

— Я зайду к нему завтра в гости, — сказал я.

Глава 69

Я был просто счастлив, лечь спать в свою кровать. На самом деле я был бы рад прилечь даже на коврике в коридоре, лишь бы этот самый коридор находился в той квартире, в которой прошло моё детство. Не то, что бы я не спал в кровати в последнее время. В психушке спал, например. Чем не кровать там? Или в доме в Словенске, на который я «заработал» бандитской деятельностью.

Был, правда, один минус…пришлось терпеть лютый храп Сани Кастета, который улёгся на диване напротив меня. Вася же не создавал для моего сна проблем, однако, он ворочался. Он решил спать на раскладушке с нами в одной комнате, которая была моей ещё с детства. Может, ему было неудобно? Я этого не знал, наверняка, но вряд ли из-за этого. Мне казалось, что ему было не по себе у меня дома. Он будто был не доволен тем, что мы свалили из Словенска. Вася был не доволен своим положением. Он очень хотел вернуть свой авторитет. И это его желание было настолько сильным, что он, не смотря на усталость, не мог элементарно уснуть.

Я один раз открыл глаза и посмотрел, что делал Вася. Так он даже не пытался закрыть глаза, а так и лежал, таращась в потолок. Я смог это заметить, так как лунный свет из окна падал на его лицо.

— Вась, — окликнул я его.

— Чего тебе? Дай поспать, — спросил он, притворившись, что засыпает.

Я почему-то не стал пытаться поймать Васю на вранье, а сделал вид, что его ответ меня устраивал.

Проснувшись рано утром, часов в семь, мы позавтракали, послушали галдёж моего отца о политике, о «забытых советских идеалах» и собрались на улицу прогуляться. И, заодно, зайти к моему другу детства Серёге. Он жил неподалёку,через двор в такой же пятиэтажке.

Мы зашли в первый подъезд и поднялись на пятый этаж. Квартира Серёги находилась справа от лестницы. Я позвонил в дверь. Никто не открывал.

— Кажется, никого нет дома, — сказал Кастет.

Я собирался сказать, мол «пойдём отсюда», но услышал за дверью шаги. Я позвонил ещё раз. Никто не открывал. Суетящиеся шаги за дверью не прекращались.

— Тёть Лен, это Ваня, помните меня?! Серёжа дома?! — спросил я через дверь, сделав предположение, что могли быть дома родители Серого.

Вдруг за дверью воцарилась тишина. Она продлилась секунд пять, а затем шаги возобновились. Но теперь они приближались к нам. Кто-то начал открывать замок.

Дверь распахнулась. Перед нами стоял парень лет тридцати на вид с золотой цепочкой на шее и в спортивном костюме. Его локти заслуживали особого внимания, так как он их держал, будто на весу. Как будто он привык регулярно носить арбузы. Рост его был на голову ниже моего. Это был Серёга.

— Вано, братан! Какие дела?! — произнёс он, специально растягивая свои слова в блатном стиле, и обнял меня так, будто его радости не было предела.

— Привет, Серёга. Ай, тихо ты, не то удушишь меня, — ответил я, вырываясь из прочных объятий друга своего детства.

— С братвой пришёл? — спросил улыбавшийся во весь рот Серёга.

— Да, это Вася, а это Саня, — представил я своих друзей.

— Ну, чё, пацаны, погоняла есть? — вдруг спросил Серый.

— Я Кастет, — ответил Саня.

Вася же молчал. Он снова был не в своей тарелке. Я, если честно, тоже. Было видно, что все эти вопросы про погоняла и всё остальное, включая сам внешний вид Серёги, это понты, от которых он с возрастом не то, что не избавился, а наверное, усугубил их.

Глава 70

— Слышь, а чего у тебя волосы длинные? — вдруг спросил у Васи Серёга.

Вася, молча, смотрел на Серого и хлопал своими удивлёнными глазами. Сказать, что Вася был ошарашен, это ничего не сказать. Он давно отвык от такого общения.

— Ну чего молчишь? — снова спросил Серёга.

— Серёг, ты чего до него докопался? Это мой друг, — подключился я к «диалогу» для разрядки обстановки.

— Ты за него хорошо знаешь? — спросил Серёга, намеренно жестикулируя руками, словно итальянский мафиози.

— Знаю, — ответил я немногословно.

— Косяков нет за ним? — выдал Серый очередной понторезный вопрос.

— Нету! — ответил я с лёгкой ноткой раздражения от этой тупой ситуации, созданной Серёгой.

— А ты чего так разговариваешь дерзко?! — вдруг выдаёт Серёга в мою сторону.

Я уже начал жалеть о том, что зашёл к Серёге в гости. Весь разговор шёл на уровне «моя - твоя не понимать» и на моём желании прописать хорошего леща другу детства.

Серый смотрел на меня, нахмурив брови. Он не отводил свой суровый взгляд. Было, похоже, что он косил под какое-то хищное животное…под волка, скорее всего. Он ими всегда восхищался. Говорил, мол, есть люди-медведи, а есть волки. Так вот, медведи это такие сильные люди, но не выкладывающиеся на сто про центов по жизни, этакие ленивцы, а люди-волки это те, кто может и послабее, фактурой поменьше, но пробивные, идущие к цели не смотря ни на что. Вот он и смотрел волком на всех. Не сказать, конечно, что это всегда ему помогало…многие не велись на этот взгляд, и Серый, как результат, получал по своей морде, и убегал, поджав свой «волчий хвост».

— Да, ладно, я шуткую, братан, а ты, я вижу, повёлся, ха-ха, — резко сменил Серёга свою «волчью гримасу» на взгляд дружелюбного медведя или даже слона.

— Ну, ты впустишь нас в свои владения? — спросил я у Серого.

— Да, проходите, пацаны, — впустил нас Серый.

Двухкомнатная квартира у Серого была прилично обставлена: дорогой старинный комод, сервант, пианино, серебряная люстра. И это всё, разумеется, заслуга его родителей. Отец был секретарём Ростовского Обкома. Его знала каждая собака в половине города точно. А Ростов-на-Дону – город не маленький, далеко не маленький. А семья Серого не была бедной, далеко не была бедной. Но Серый любил себя вести, словно он из суровых ростовских трущоб. Он никогда не выказывал восхищение своими родителями, работавшими упорно и без всяких понтов, зато ему нравилось с гордостью рассказывать про своего дядю, который научил Серёгу курить и ругаться матом. Серый, будто, специально искал «плюсы» в своём происхождении, в своей жизни. Он их искал, потому что думал, что это плюсы для дворовой уличной жизни. Но даже для неё эти «плюсы» были скорее минусами, потому что реальные дворовые пацаны из неблагополучных семей мечтали вырваться из этого уличного мира, сотканного из блатных понятий, пришедших из зон и колоний для малолетних, из предъяв, из войн уличных группировок и так далее. Просто эти пацаны не знали, как можно вырваться из всего этого. Они просто придерживались блатных уличных правил, чтобы выжить. А Серёга просто играл в это. Он был словно турист, прибывший в экзотическую страну, попробовавший несколько блюд, а затем вернувшийся обратно к привычной повседневной жизни.

— Ну, чё чефирнём, пацаны? — с наигранно ехидной улыбкой, спросил Серёга.

— А у тебя есть просто обычный чай? — спросил я.

— Да есть, конечно, только чего так слабо? — спросил Серый.

— Берегу силы для более крутых свершений, чем употребление чефира, — сказал я, подмигнув Серому.

— Ха-ха, — снова наиграно засмеялся Серёга.

Серый провёл нас на кухню, предварительно попросив разуться в коридоре. Мы расселись на кухне, а он стал шуровать по настенным шкафчикам в поисках чашек. Вдруг раздался неожиданный стук в дверь. Серёга чуть не выронил одну из чашек от испуга. Его наигранная блатная поступь вмиг улетучилась. Зрачки нервно забегали в разные стороны.

Глава 71

— Серёг, ты чего занервничал? — спросил я.

— Я не нервничаю, братишка. С чего ты взял, что я нервничаю? — попытался вновь вернуть свой крутой образ Серёга.

— Да по тебе видно. Ты будто чего-то боишься, — сказал я.

— Вано, братишка, я по этой жизни ничего не боюсь, только опасаюсь…и то иногда, — с понтом в глазах подмигнул Серый и поставил чашку на стол.

— Дружище, ну раз ты ничего не боишься или не опасаешься,…не вижу разницы в этих словах, конечно, ну ладно…так вот, почему бы тебе не открыть дверь? — спросил Вася.

А ведь стук в дверь не прекращался ни на секунду. И Вася напомнил Серёге об этом. На лице Серого вновь промелькнуло выражение лёгкого испуга. По рукам Серого будто пробежала дрожь, но он тут же резко схватил сам себя за левое запястье, с силой сжал его, и дрожь прекратилась. Это выглядело так, словно Серому вкололи специальную сыворотку, возвращавшую уверенность в себе.

— Слышь, а ты чего мне предъявить хочешь, волосатый? А?! Ты чего думаешь, что если с Вано двигаешься, то можешь варежку свою разевать? — наехал на Васю Серёга.

— Серёг, успокойся, пойди лучше дверь открой, а то, правда, открыть кому-то надо, — сказал я.

— Вано, братан, я тебя уважаю, конечно, но ты мне не указывай, дружище,…я сам решу, когда открыть дверь, — сказал Серёга.

Я закатил глаза от того, что начал уставать слушать все эти «карикатурные понты» своего друга детства. Со временем Серёга, скорее, не повзрослел, а похитрел.

— Ну, а вдруг это твои родоки, Серёг, об этом не подумал? — спросил я.

— Неа, я их на свою дачу отправил чуть марафет навести на территории, — снова подмигнув, ответил Серый.

— На свою дачу? — спросил я.

— Да, на мою дачу,…что не понятного? — спросил в ответ Серый.

— Волк! Волк, ты дома? — послышалось за дверью.

После того, как все услышали чей-то голос за дверью, Серёга полностью вернулся к крутому образу. В его взгляде пропал тот самый необъяснимый страх.

— Это мой корефан, пойду, открою, — с гордостью заявил Серёга, направившись к двери.

— Волк? Крутое погоняло, — прошептал Саня Кастет.

— Да уж, крутое, — тяжело вздохнул я.

Глава 72

Дойдя до двери походкой уличного торговца арбузами или же борца – вольника с большим стажем тренировок, Серёга щелкнул дверным замком и распахнул своё жилище ещё для одного гостя. Им был незнакомый мне пацан.

— Волк, пошли на улицу! — прозвучал писклявый голос с ноткой блатоты.

— Какой тебе на улицу? У меня в гостях мой корефан, с Афгана вернулся, так что ты сам проходи, — ответил Серёга.

В коридоре появился ещё один «спортсмен» не в прямом смысле, а типа Серёги, которого можно было смело и с достоинством называть Серёгой Волком или Серёгой Волком Ростовским…Вообще, эти погоняла кому только не давали , и, как правило, это было связано с каким-либо событием в жизни человека, прозвище«привязывалось» со временем, или кличка напоминала об имени или фамилии своего владельца. Например, у нас в одном из домов по родному проспекту Коммунистическому жил парнишка с погонялом Стриж, которое он получил не потому что любил птичек с соответствующим названием, а потому что его фамилия – Стригуненко.

Проведя аналогию со Стрижом – Стригуненко, трудно понять за какие заслуги Серёга мог получить дворовое имя – Волк.

— Знакомься, Димон, это Вано, Саня и…, — Серёга будто забыл имя Васи.

— Вася, — быстро среагировав, напомнил я.

— Да, точно, а это мой корефан Дима Лев, — представил нам Серый своего гостя.

Мы все дружно пожали по очереди руку этому Диме. По правде говоря, мне трудно было понять за какие выдающиеся заслуги, и этот товарищ владел таким мощным прозвищем. Вид его худого туловища с тонкой шеей скорее мог ассоциироваться со словосочетанием Дима Жираф. Но, как кто-то сказал однажды: «Не судите о книге по обложке», поэтому я не стал задавать лишних вопросов. Тем более, я не знал, какая фамилия у этого парня…

— Может он Львов какой-нибудь? — подумал я.

— Волк, тут есть кое-что…одна тема, — как бы пытаясь увести Серёгу в сторону для приватного разговора, сказал Дима.

— Видите, пацаны,…ни дня без Волка на улицах не могут! Снова нужна моя помощь! Не ссы, Лев, позже всё разрулим, — по-блатному жестикулируя руками, сказал Серый.

— Волк, это по поводу того лоха, он тут на районе ошивается, — что-то непонятное для меня произнёс Дима Лев, заставив глаза Серёги округлиться и вылезти из орбит.

— Так, пацаны, там делюга одна есть,…пойдёмте с нами, — резко заявил Серый.

— Погоди, Серёг, какая ещё делюга? — поинтересовался я.

— Да делюга, как делюга, на месте разберёмся, — сказал Серый, всем своим суетливым видом показывая, что нужно идти.

— Серёг, ты чего сам не знаешь, что там? — спросил я.

— Как не знаю…знаю, конечно, лоха одного подстричь надо, — смело заявил Серый.

— Серёг, мы с парнями этим больше не занимаемся, — сказал я.

— Это как, Вано? Настоящие пацаны должны стричь лохов, — сказал Серый.

— Во-первых, Серёг, я не парикмахер, чтобы кого-то там стричь, а во-вторых, ты что собрался это делать просто так? По беспределу? — спросил я.

— Эй, Вано, ты за словами - то следи,…я не беспредельщик так-то, — сказал Серый, явно огорчившись из-за моих слов про беспредел.

— Ну, а за что ты хочешь поиметь капусты с этого пацана? — спросил я.

— С какого пацана, Вано? Он лох! Это – его выбор быть лохом! Поэтому это уже не беспредел! Я собираюсь сбить с него бабла, как и подобает нормальному пацану. Лохи отдают нам деньги, а мы – настоящие пацаны с них греемся, — эмоционально заявил Серёга.

— Ух, ладно, пойдём, дойдём с тобой, посмотрим, что к чему, — сказал я.

— Не нравится мне всё это, — тихо произнёс Саня Кастет.

— Мне тоже, но, как сказал Серёга, на месте разберёмся, — подмигнул я Кастету.

Глава 73

Мы все на огромных скоростях выбежали из квартиры, а затем из самого дома, вслед за Серёгой. Это было как в детстве, когда он мчался как угорелый куда-то, куда не знал сам. А все остальные следовали за Серым,…но не потому, что он был лидером, а потому что он был забубённым парнягой с длинным языком, чьи слова с «завёрнутыми в них понтами» заставали любого врасплох. Любой готов был сделать так, как говорил Серый, лишь бы отделаться от его словесного поноса. Сам же Серёга считал, что многие шли у него на поводу из-за его блестящих лидерских качеств.

— Ну, где он, Димыч? Ну чего ты молчишь? Чего ты сиськи мнёшь? — весь, будто, на адреналине, Серёга стал допрашивать своего друга сразу, как только мы все дружно выбежали из подъезда.

— Да я откуда знаю, Волк?! Он во дворе был, — ответил Дима, словно школьник, оправдывавшийся перед родителями за двойку в дневнике.

— Так чего ж ты его за шкирку не приволок?! — неожиданно, даже для меня, спросил Серый.

— Серёг, погоди, чего ты на пацана взъелся? Он не должен для тебя кого-то там приводить, — заступился я за незнакомого мне Диму, смотревшего на Серого полувлажными, дрожащими от испуга глазами.

— Вано, ты чего? Ты за время пребывания в Афгане забыл, как тут всё устроено? Я имею большой вес здесь, и у меня есть мои верные солдаты. Это улица, Вано, — начал мне Серёга объяснять «науку жизни», жестикулируя руками в своей непревзойдённой манере.

— Тогда я не вижу вашей армии товарищ генерал, — решил я стебануть Серёгу.

— Вано, мы с тобой давние друзья…не обостряй, — будто бы предупредил меня Серый.

Вся эта ситуация вызывала у меня смех, который я еле сдерживал. Мне не нравилось то, как Серый вёл себя со своим приятелем и, вообще, не нравилась манера общения, так называемого Волка. Однако моё любопытство вокруг загадочного поведения Серёги заставляло меня не обострять ситуацию. Мне было интересно, что стояло за Серёгиным испугом, когда мы были у него дома. Почему ему был очень нужен тот «лошок», как его назвал Серёгин кореш Дима - Лев? Я сомневаюсь, что поиски этого «лошка» были необходимы лишь для того, чтобы произвести впечатление на меня, Саню Кастета и на Васю. Здесь было что-то ещё.

— Серёг, давай просто отыщем этого лошка, прогуляемся по дворам и…, — было дело предложил я Серому, но тут его друган Лев стал дёргать Волка за локоть, словно маленький ребёнок своего папу.

— Волк! Волк! Вон он! — радостно доложил на всю улицу «верный солдат» Дима своему «генералу».

Глава 74

Несчастная потенциальная жертва рэкета гуляла вдоль параллельного дома через детскую площадку, напротив нас. Своей искривлённой осанкой и взглядом, сверлящим асфальт, этот парень, наверняка, привлекал всяких шакалов наподобие Серёги. Пацанчик напоминал мне Васю в тот период, когда мы лежали с ним в дурке.

— Дружище, погоди секунду! — прокричал Серый через весь двор тому парню.

Потенциальная жертва Серёги остановилась, слегка содрогнувшись от неожиданности. Он, будто бы, был возвращён в наш мир из огромного потока своих мыслей, которые хаотично бегали в его сознании, пока пацанчик вдумчиво разглядывал рельефростовского асфальта, который, казалось, вот сейчас начнет плавиться прямо под ногами. Глаза несчастного смотрели на Серёгу, стремительно мчавшегося через всю детскую площадку в его сторону. Парнишка вроде бы и хотел свалить по быстрому в другой какой-нибудь двор, но Серый словно загипнотизировал его или просто ввёл в ступор своим громким басом.

— Братан, постой, не уходи! Дело есть! — кричал Серёга.

Если бы несчастного парня окликнула старенькая бабушка, потерявшая костыль, со словами: «Милок, помоги, пожалуйста!», то он с радостью бы и помог, и что-нибудь подсказал бы, и до двери её проводил бы. Я в этом был уверен почему-то. Но к несчастью этого парнишки, его окликнула не бабушка, а тупой хитрый понторез, возомнивший себя криминальным королём здешних улиц. Однако, этот понторез был моим другом детства, и я должен был грамотно славировать в данной ситуации…

— Братан, слушай, тут дело такое есть…, — начал разводить беднягу подбежавший к нему Серёга.

— Схема - знакомая до боли, — улыбнувшись, сказал Кастет.

Парнишка, кажется, расслышал фразу, произнесенную Саньком, и слегка попятился от Серёги назад.

— Извините, ребята, мне идти надо, — сказал несчастный.

— Ой, ты погоди, давай пообщаемся, дружище, — резко приобняв его за шею, сказал ехидно улыбавшийся Серёга.

Пацанчик опасливо покосился на вольготно расположившуюся на его плече руку Серёги, но, видно, ощущение у него было, будто его обнимала лапа медведя или тигра. Страх парня был написан огромными буквами на лице.

— Слушай, вот я иду по улице, понимаешь, и вижу всяких там лошков, не внушающих доверия. Я это сразу вижу, по походке определяю, понимаешь? А ты, дружище,…по тебе видно, что ты нормальный пацан, видно, что тебя в движухи разные посвящать можно, понимаешь? — спросил Серый у пацанчика, дружески похлопывая его своей свободной рукой по груди.

— Д-да, понимаю, — возможно, немного удивившись, ответил парень.

— Тебя как зовут? — спросил Серый.

— С-Сергей, — заикаясь, ответил парень.

— Серёга! Тёзка, значит? Вот такие дела! — хитро изобразив удивление, воскликнул Серый.

Мне было интересно наблюдать за всей этой чушью. И это, не смотря на то, что я видел подобные «картины» множество раз и в юности до ухода в армию, и на самой службе, и, даже в Афгане посреди пустыни на чужой вражеской земле, и в Словенске после. Каждый раз, когда я такое видел, то приходил к выводу, что Дарвин был прав наполовину: более доминантные макаки пытались унизить самых слабых обезьянок, при этом убегая от саблезубого тигра, который в свою очередь, мог драпать от огромного мамонта. Но почему я думал, что эта мысль верна лишь наполовину? Потому что я был не такой, и я это чувствовал. Вернее я был не такой, но также наполовину. Порой меня заносило, как в том же Татарстане.

— Слушай, у нас тут проблема, Серёг,…ты ж свой пацан, я ж могу тебе довериться? — задал хитрый вопрос Серёга, вытаращив на своего тёзку глаза так, будто он был стоматологом, разглядывавшим зубы пациента.

— Д-да, можете, — утвердительно кивнул в ответ тёзка.

— Короче, моего лучшего кента в ментовку закинули, ну бывает, понимаешь? А они там, твари, сам знаешь какие, короче нужны пятнадцать рублей срочно, Серёг, — сказал Серый.

Серёга назвал такую большую сумму специально. Он знал, что у парня с собой могло быть не больше пяти рублей. Поэтому дальше была неизбежной «торговля» между разводящим и лохом, в которой первый, выторговав себе эту пятёрку, выглядел бы «спасителем». Почему так? Потому что в ходе этой «торговли» Серёга Волк начал объяснять своему тёзке, что другие пацаны не стали бы общаться так мягко, а отмудохали бы его по первое число и забрали бы не только деньги, но и одежду и, может быть, даже жизнь.

Итак, мне надоело это слушать и наблюдать, и я решил разбавить краски, то есть опустить Серого с небес на землю.

— Серёг! На два слова! — окликнул я своего друга детства.

Глава 75

Серёга, он же Волк, обернулся на мой зов. Сохраняя в своей походке стиль торговца арбузами, он неторопливо подошёл ко мне.

— Да, Вано, братан, чего ты хотел? — с понтом спросил Серёга.

— Слушай, Серый, у этого парнишки денег нет, — сказал я полушёпотом.

— С чего ты взял? — жестикулируя руками, спросил он.

— Ну, ты посмотри, он же нищеброд. Что с него взять? — ответил я, кивнув в сторону несчастного тихони, напротив нас.

Серый посмотрел в сторону своего тёзки. Тот другой Серёга выглядел довольно бедно. У него даже была рваная рубашка. Алкоголем от парнишки не пахло. Значит, одежду он порвал не в пьяной драке. Да и не был он драчливым алкашом. Я это видел по его взгляду. Он просто не мог себя защитить. Таких в Татарстане звали чушпанами.

— Вано, а ты чего за него впрягаешься, а? Ты что сам хочешь урвать кусок с него, а? Я прав? Мы с тобой, так-то, кореша с детства, а ты вон, что удумал - отнять хлеб у своего братишки? Вано,…я тебя не узнаю, — тут же разразился каким-то блатным наигранным пафосом Серёга.

— С чего ты взял, что я хочу у тебя что-то отнять? — спросил я, сильно удивившись.

— А какое объяснение тогда ты дашь своему цирку? — спросил в ответ Серёга уже на более повышенных тонах.

— Ты про какой цирк говоришь? — спросил я следом.

Я заметил боковым зрением, что парнишка то всё время стоял на месте и смотрел на нас с Серёгой испуганным взглядом. Для него, наверное, мы были нечто вроде двух повздоривших тигров, и он просто боялся сдвинуться с места, потому что не знал, как можно было вести себя посреди диких «джунглей», да ещё и находясь рядом с хищниками.

— Серёг, я тебя прошу, успокойся, а? — попытался я воззвать к разуму Серого.

— Я не понял, Вано, ты мне предъявить что-то хочешь? Ты защищаешь какого-то чмошника, и идёшь против друга? — Серёга будто бы смешал в одной реплике блатной наезд и воззвание к чувствам многолетней дружбы.

— Так, перестань меня называть Вано! Я – Ваня, понятно?! Можно ещё Иван, но не Вано! — вспылил я.

Серый, явно, не знал, как отреагировать на моё неожиданное раздражение. Видно было, что он побаивался меня, но Волк был из тех, кто рассуждал так: «Лопни, но держи фасон».

— Вано, ты не под синькой случайно? Чего-то ты пургу какую-то начал гнать, — попытался словесно выкрутиться Серёга.

Я, изрядно устав от этих Серёгиных понтов, решил таки прибегнуть к своему суперфокусу,…проблема была лишь в том, что мои способности барахлили в последнее время.

— Кастет! — окликнул я Саню.

— Да, Вань, чего? — спросил Саня.

— Фокус хочу Серёге показать…для этого нужен ассистент, — сказал я.

— Ты уверен? — спросил Саня, явно догадавшись, о чём шла речь.

— Уверен на все сто, давай, — ответил я абсолютно спокойно.

Серёга Волк наблюдал за нашим с Кастетом разговором пристально, вытаращив свои глаза и нахмурив брови. Он, будто бы, пытался уловить суть диалога. Он не понимал, о каком фокусе я говорил Кастету. Очень скоро удивление на лице у Серёги сменил страх, когда он увидел, как Саня достал свой кастет из кармана и пошёл в нашу сторону. Серёга понимал, что его фирменные понты уже не могли помочь, потому что Волк продемонстрировал уже любые криминальные роли.

Итак, Саня подошёл ко мне и Серёге вплотную и размахнулся своей правой рукой, вооруженной кастетом. Волк внимательно следил за каждым движением Кастета. Когда тот размахнулся, то Серёга сильно дёрнулся. Было бы забавно наблюдать, если бы Волк сбежал. И это притом, что тот несчастный парень, его тёзка стоял бы на месте, никуда не свалив.

Однако, произошло неожиданное даже по моим меркам: засверкали молнии сразу, как только Кастет размахнулся, и его вооружённый одноимённым холодным оружием кулак направился по траектории к моей физиономии.

Все замерли, как это было и в первые проявления моей силы… Серёга с испуганной рожей, как у ребёнка, Кастет - с выражением лица, преисполненного сожаления за то, что надо было мне врезать, Вася, стоявший с безразличным выражением лица и скромный тёзка Волка, глазевший на всех нас словно автомобиль с горящими фарами.

Только я начал думать о том, какие действия надо было предпринимать до окончания суперсилы, как всё вокруг исчезло, и я оказался на каком-то цветочном поле.

Глава 76

Я словно оказался в раю,…нет, в новой локации не было кисельных берегов, просто я чувствовал себя счастливым в этом месте. Мне трудно было понять, почему я был счастлив. Меня окружало пшеничное поле, колосья золотистого цвета клонились ответра, небо было чистым, голубым с редкими облачками, палящее Солнце направляло свои могучие лучи во все стороны, вдали, на горизонте, зеленела полоска молодых невысоких деревцев. Это была типичная картина Ростовской области или Кубани. На секунду мне пришла мысль о том, что может какая-то новая для меня сверхсила перенесла меня в некий район родного края? Может, это и не типичные галлюцинации, которые были у меня то в Афгане, то в Словенске? В любом случае, я испытывал непонятную радость.

Охваченный счастливым чувством ожидания чего-то необыкновенного, я внимательно вглядывался вдаль, будто там вот-вот должен появиться знакомый силуэт моей Юлечки. Это была бы вишенка на торте, в самом лучшем, позитивном смысле этого выражения. Но неожиданно я увидел другую, не менее знакомую мне фигуру: загадочного старика, читавшего мне мораль на «заумном» языке. Он шёл в мою сторону. И, на самом деле, я очень ему обрадовался.

— Ну, здравствуй, Ваня. Решил неполадки в раю устроить, хе-хе? — рассмеялся он так лучезарно, что я в ответ тоже улыбнулся.

— Здорово. Давненько не виделись, отец. Поэтому, прежде чем играть в твои философские «отгадайки», хочу у тебя спросить, какими судьбами? Откуда ты появился? Тебя же этот красномордый рогатый чудик, как джинна в бутылку загнал, помнишь? — спросил я.

— Ах, этот…ну,…загнал, да загнал. Я ж не могу всегда жару давать. Возраст, Ванюш, возраст, — будто бы пошутил он в ответ.

— Слушай, я ж тебе сказал: в «отгадайки» поиграем потом, а сейчас ответь прямо, как ты выбрался из плена этого красномордого?! —спросил я очень серьёзно.

— Да я и не выбирался оттуда, Вань, и не попадался, по большому счёту. Просто, приятно видеть, как ты кушаешь мамин картофельный салат и слушаешь отцовский нудёж о политике, — подмигнул он своим правым морщинистым глазом.

— Отец, ни фига я не понял, что ты сказал, впрочем, как и всегда, — сказал я, смирившись с тем, что бесполезно добиться от него прямого ответа.

— Ты главное - не теряйся, Вань, побудь на одном месте немного, не спеши странствовать, это поможет, поверь,…уже помогает, — и он снова многозначительно подмигнул.

— Что бы это не значило, я соглашусь, — выдохнул я, словно соскучившись от спора.

— Не забудь Серёжу переместить, куда подальше, — сказал он.

— Какого Серёжу? - хотел спросить я, но сразу очутился в своём дворе на проспекте Коммунистический.

Мудрый дедуля, разумеется, исчез. Передо мной были застывшие друзья и несчастная жертва интеллектуального дворового рэкета Серёги Волка. Как и сказал старик, я схватил бедолагу за плечи и унёс в другой конец улицы, подальше от Волка. Потом вернулся за пару секунд обратно. У меня было такое ощущение, что сила была снова при мне, и она не просто, как бы, вернулась, а обновилась, стала лучше. Но время истекло, молнии вокруг нас исчезли. У Кастета с Васей были абсолютно равнодушные выражения их лиц, так как мои сверхфишки не были для них каким-то открытием, а вот для Серёги с его верным «пёсиком» Димой пришлось искать хитрое объяснение. Они-то выглядели так, словно их не слабо ударило током.

Глава 77

— Вано, братан, то есть,…Ваня,…а где лошок? — энергично встряхнув головой, спросил Серёга Волк о своём исчезнувшем с глаз долой тёзке.

— Ах, Серёг, ему надоело слушать твой трёп, и он исчез. Вернее сказать, я помог ему исчезнуть, — ответил я, улыбнувшись.

— А как он исчез? Он стоял только что вот здесь. Такого быть не может, — снова спросил Серый.

Серёга, будто снял свою маску крутого бандоса, вышел из роли. В его голосе читалось искреннее удивление. И это было не удивление какого-то дворового пижона. Как удивлялись пижоны, я прекрасно знал. Серёга задавал мне вопросы об исчезновении своего тезки, словно профессор, а не уличный гопник.

— Такого быть не может. Как это, вообще, возможно? — повторял Волк, словно какой-то учёный, сделавший некое открытие, перевернувшее все его прежние фундаментальные знания о своей научной дисциплине.

— Вот так возможно, Серёг. Я ж тебе говорил, что покажу армейский фокус. Вот, пожалуйста, прошу любить и жаловать, — говорил я, продолжая ехидно улыбаться.

Серёга смотрел на меня каким-то пустым взглядом. Он словно был в состоянии какой-то ментальной перезагрузки. Его друг Дима так, вообще, по-моему, был напуган. Ещё бы! Смотреть на то, как лидер их банды, состоявшей из двух человек, сам стоит в растерянности, то ещё пугающее зрелище. Надеяться то больше не на кого, в случае чего.

В общем, было похоже на то, что Серый Волк пытался найти в своём сознании способ не превратиться в Красную шапочку на моих глазах. Серый просто был из тех, кто вечно ждал какой-то опасности. Он в любых поступках людей видел, как минимум, корыстную мотивацию. А порой он мог разглядеть в этом стремление навредить…в первую очередь, навредить ему, Волку, разумеется. Поэтому он прибегал к тактике «Бей первым» в любой ситуации. Это не означало ударить в буквальном смысле, но перехитрить, обмануть, мотивируя это тем, что обманутый поступил бы с Серёгой ещё хуже, гораздо хуже.

— Братан, так значит, это…тебя в Афгане этому научили? — Серёга, будто бы изучив некую многоходовочку в своём сознании, решил задать именно такой вопрос.

— Ну да, а где ж ещё? Спецвойска на то и спецвойска, — ответил я, подмигнув.

— Братан, я спрашиваю, потому что нам бы это тут очень пригодилось…понимаешь, ты был на одной войне, вернулся сюда, но мира и тут нет, брат. Его надо построить, — выдал Серёга какую-то философскую и блатную мысль, одновременно, и положил свою правую руку мне на плечо.

— К чему ты клонишь? — спросил я.

— К тому, что нам такие фокусы пригодились бы в построении мира в Ростове, — улыбнулся он ехидно.

Глава 78

— Из одного болота в другое, — подумал я, глядя в хитрые глаза Серёги Волка и чувствуя его правую руку на своем плече.

Серёга будто пытался наложить на меня заклятие своей рукой. Он смотрел на меня, ехидно улыбаясь своими белоснежными зубами.

— Слишком белые зубы у тебя для того, кто курит папиросы, — подумал я в тот момент.

Даже Серёгины зубы свидетельствовали о его игре в бандита и о настоящей жизни слащавого мальчика. Серёга любил баловаться сигаретами ещё в детстве, а о том, что он не бросил курить, я понял по соответствующему характерному запаху из его ехидно улыбавшегося рта. Отец Серёги, видать, достал какой-то забугорский буржуйский отбеливатель для зубов своему любимому сыну, чтобы его рот не напоминал пасть какого-нибудь шалопая, откинувшегося с малолетки.

(Воспоминания)

— Смотри, какой нож, братан! — похвалился Серёга, достав из чёрной рукояти огромный нож, который был явно не отечественного производства.

— Откуда он у тебя? — на время я перестал переживать из-за отправки в армию, не на шутку заинтересовавшись непонятным кинжалом Серого.

— Секрет, братан, если я тебе скажу, мне придётся тебя убить, ха-ха-ха, — выдавил низкорослый Серый из себя наигранный хриплый смешок, более подходящий имиджу большого спортивного парня.

— Это ты смотри, как бы я тебя не шлёпнул, а то вернусь с Афгана, узнаю, что это у тебя от америкосов нож и пристрелю, ха-ха, — саркастично ответил я Серому.

— Да ладно тебе, рожа автоматная, это отец мне задарил. Ты ж знаешь, у него свои связи, — отшутился Серый, выдав очередной понт, для пущей важности примешав сюда родного отца.

— У отца связи,…ага, в партии, где за твои понты тебя бы уже к стенке поставили, — подумал я про себя.

(Конец воспоминаний)

— Слушай, Серёг, вообще-то мой фокус относится к военной тайне. Это тебе не шухры-мухры, поэтому разбрасываться им для каких-то уличных разборок я не собираюсь, — сказал я.

— Братан, это не какие-то уличные разборки, у нас тут война, район на район. Тут анархия, и улицам нужен король, — Серёга изо всех сил пытался придать своим словам серьёзности.

— Ну, Серый, вообще-то монархию у нас свергли ещё в семнадцатом году, поэтому всяких там королей нам не надо, у нас есть власть советов, — иронично ответил я Серому, убрав тихонько его руку со своего плеча.

— Братан, ты рассуждаешь как-то…, — пытался что-то такое язвительное сказать Серый, но вовремя остановился.

— Если хочешь, попроси помощи у Васька, — вдруг ляпнул я, не подумав.

— Это у кого? А у твоего другана с длинными волосами? — будто позабыв о присутствии Васи, спросил Серёга.

— Будь с ним поуважительнее. Он владеет той же военной тайной, что и я. Только он не уполномочен её скрывать. Она у него…немного другая, — сказал я.

— Серьёзно? — Серый, будто пытался понять, стебался ли я над ним или говорил всерьёз про Васька.

— Ага, может тебе башку расколоть надвое, если ты его сильно достанешь, — сказал я, подмигнув в сторону Васька.

Лицо Васи в тот момент облагородилось лёгкой улыбкой. Причём улыбалась будто бы каждая мышца на его лице. Его нахмуренный вид улетучился в одно мгновение. Я хотел сделать комплимент своему другу, поднять в глазах тех людей, чьё уважение имело для него значение. Однако,…я не знал тогда, чем это для меня могло обернуться.

Глава 79

Подняв Васин авторитет в глазах Волка, я вдруг очень захотел вернуться домой. Разве не для этого я вернулся в родной город? Для того, чтобы быть с семьёй, а не начинать криминальную жизнь с нуля…да к тому же, имея в братанах таких ненадёжных выпендрёжников, как Серёга. Намерения, конечно, были благими,…однако, это были мои намерения. У кого-то из окружения, конечно, были похожие желания, например, у Кастета. Но был ещё и Вася…

Так вот, я, Кастет и Вася отправились ко мне домой, а Серёга Волк со своим «подручным» Димой Львом пошли своей дорогой: искать лохов, как я предполагал. Я так и не узнал о том, какие проблемы были у Серого. Я знал лишь одно: то, что больше всего, я не хотел в них встревать. Когда отец рассказал мне о том, что у Серёги какие-то проблемы, то думал, что я мог бы помочь старому другу. Но помочь в привычном моему отцу «тимуровском» стиле. Но я же не объяснил бате о том, что сейчас настали совсем другие ужасные времена. Я не рассказал о том, что улица заменила глас советской морали. И я не рассказал отцу о том, что если Серёга встрял в какое-то болото, то это значило лишь то, что не следовало бы ему лазить по ближайшим кустам.

Когда я с ребятами вернулся домой, то направился прямиком на кухню. Вася с Кастетом зашли в мою комнату. На кухне же были мама и папа. Мама готовила обеденное овощное рагу. Папа сидел за столом и читал газету «Известия» с серьёзным видом. Я присел за стол рядом с ним. Батя настолько был погружён в новостное чтиво, что и не заметил, как я сел рядом. Я вытянул шею чуть влево, чтобы разглядеть то, что читал отец,…когда я сумел сам частично уловить смысл тех слов, на которые пялился батя, то мне сразу стало понятно, почему он меня не заметил. В газете была статья с названием «Церемония официальной встречи М.С. Горбачева у Белого дома». Папа просто оседлал своего любимого конька по кличке политика.

— Что творится, а?! — с возмущением вскрикнул батя, обращаясь неизвестно к кому.

— Ну, сейчас начнётся политинформация, — улыбнувшись, сказал я.

— А, сынок, ты уже дома? — вздрогнул от неожиданности отец.

Глава 80

— Да, бать, я уже дома, — ответил я отцу.

— Сынок, ты прекращай мне это…, — пригрозил мне указательным пальцем отец.

— Ты о чём, бать? — улыбнувшись, спросил я.

— Вот об этом - называй меня папой, а не батей…я тебе не анархист батька Махно! — нахмурив брови, сказал он.

— Да ладно тебе, ба…то есть, папа! Что такого в том, что я назову тебя батей? Это ж не то же самое, если бы я тебя по имени называл, — сказал я.

— Ещё не хватало, чтобы ты меня по имени называл! Я – папа, и точка! — решительно заявил отец.

Настаивать отцу и не имело смысла. Я был рад его называть ласково папой. Я ведь хотел почувствовать себя маленьким. По большому счёту, многим пацанам, отслужившим в армии или, тем более, побывавшим на военном фронте, не хватало семейного уюта, родительского тепла, маминого, папиного. Армия, конечно, заменяла родителей, даже командиры, отдававшие приказы в Афгане, выполняли функцию эдакого семейного воспитания, но это скорее напоминало взросление в суровых домашних условиях, когда батя…именно батя, не ласковый папа, а пьяный деспот мог выпороть солдатским ремнём за любую, даже не провинность, а ошибку.

— Хотя знаешь, пап, тебе бы подошло прозвище батька Махно. У тебя шевелюра такая же, — решил я подколоть отца.

Отец воспринял это всерьёз. Его глаза округлились от удивления и возмущения одновременно. Мама стояла к нам спиной, находясь у плиты, но я чувствовал, что она улыбалась, прислушиваясь к нашему разговору, и еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.

— Сынок, Махно был анархист. Анархия – не наш путь! Мы должны двигаться вперёд к победе коммунизма, как завещал Ленин! Понимаешь, все эти выражения типа батьки или чего-то в этом духе, не несут в себе серьёзности революционной борьбы! Это подходит для каких-то банд, когда страна в раздробленности, понимаешь? Ведь после революции мы и были в раздробленности, по сути. Тут тебе и буржуи, пытавшиеся вернуть власть, и наши революционеры с другой стороны, взявшие на себя бремя великой борьбы за диктатуру пролетариата. На этом фоне, конечно, появлялись всякого рода разбойники – махновцы, которые были, просто, бандитами. Но это явление временное, сынок, — начал свою «лекцию» отец.

— Как ты ошибаешься, пап, махновцы вернулись, только без всякой идеологии, — вдруг подумал я.

Слова отца вызывали у меня ностальгическую улыбку, но когда он сказал о том, что разбойники исчезли, что их больше нет, мне стало грустно. Грустно из-за того, что такие искренние люди, как мой отец, верившие в определённые идеалы, просто ошибались. Ведь, что я видел в Словенске, на улицах? Тех же разбойников. Что я увидел на улицах Ростова-на-Дону? Разбойников. Было грустно и печально от того, что в итоге победила не идея, коммунистическая или монархическая, а безыдейность. Папа, разумеется, считал, что победил социализм, и мы, как сказал один сельский политический лектор в анекдоте: «Мы сейчас одной ногой в социализме, а другой уже в коммунизме!», после чего местная пожилая жительница у него спросила: «Ну и долго нам так, мялок, раскорячившись - то стоять?!».

— Сын, вот сейчас идёт перестройка! Неспроста! Это как нэп при Ленине! Только это, возможно, лучше! Я считаю, что это путь к коммунизму, как раз таки! Новое мышление! Это доказательство того, что коммунизм может адаптироваться, может выжить в любой мировой политической обстановке. Вечная идея, понимаешь, сынок?! — отец будто бы представил, что он находится в аудитории в окружении, разумеется, лишь двух слушателей – меня и мамы.

Слушая отца, я умилялся и гордился им одновременно. Я был рад, что у меня был такой идейный папа. Он же тоже рос на улицах, видал всякое, участвовал в драках, но он считал это средством выживания, чтобы дальше можно было заниматься своими делами…теми, которые были по-настоящему интересны. Отвесить люлей парочке уличных дегенератов, а потом пойти изучать сборник сочинений Владимира Ильича Ленина, это как раз в духе моего отца. К слову сказать, я тоже дрался, чтобы выжить, но в итоге отбившись от дегенератов, я вступил в их общество, и даже воцарился над ними. Почему? Да потому, что я – сам дегенерат! В отличие от моего отца.

Глава 81

Послушав своего отца, я не на шутку задумался о жизни.

— Ну почему я был не такой как папа?! — звучало в моей тупой голове.

Я хотел быть кем-то,…я не понимал кем, но хотел быть этим самым. Я хотел что-то изменить.

— Блин! Я должен что-то поменять к лучшему! — буквально кричала мысль под моей черепной коробкой.

Отец меня вдохновил своей «лекцией». Кому-то она показалась бы нудной. Да не кому-то, а большинству! И это в Советском то Союзе! «Лекция» о коммунизме, но меня вдохновили не марксистские мысли отца, а…просто мысли, идеи, слова с глубоким смыслом. Папа говорил о том, что у нас должна быть вера в нечто большее, чем мы сами! У нас должны быть принципы даже в самое тяжёлое время! У папы эти принципы были. Он готов был менять мир к лучшему! Он – один, без всяких сверхспособностей! Он готов был очищать мир от всяких там разбойников-махновцев!

Я понял то, чего я хотел. Я хотел вдохновлять людей, направлять. У меня была сила, особая способность,…хоть она и сбоила временами. Но у отца и этого не было. И он не терял веры в свои идеалы. Пускай наивно, но всё же он вдохновлял меня.

Мама положила нам в тарелки своего фирменного овощного рагу. Я позвал Васю с Кастетом. Мы поели, поговорили о бытовых вещах. Саня говорил много, хоть вроде бы и ни о чём. Он был простачком, но честным и бесхитростным. Он сразу понравился моей маме. А вот Вася…не то чтобы наоборот, но по его глазам было видно, что он «себе на уме». Он был хитёр. Его выражение лица напоминало образ хитрой лисы из сказки про колобка. Он не раскрывался как простодушный и добрый Саня Кастет, который мог и впитать чужую информацию налегке и поделиться тут же в ответ своими мыслями. Вася анализировал всё, что ему говорили. Он думал о том, как это можно было бы использовать себе любимому на пользу.

— Дзинь! Кто-то позвонил в нашу дверь.

— Пойду, посмотрю, кто там, — сказала мама, вытерев руки об кухонное полотенце и подойдя к двери.

Мама открыла дверь и отреагировала на появление гостя как-то по-доброму эмоционально. Из коридора я услышал голос Серёги Волка.

— Серёж, хочешь рагу? — спросила у него моя мама.

— Да нет, спасибо. Я можно украду у вас Ваню? — артистично улыбаясь во весь рот, спросил он.

Глава 82

Я отошёл поболтать с Серёгой в коридор. Отходя с ним в сторону, в преддверии разговора, я не ожидал ничего от Волка хорошего. Он хотел меня впутать в какую-то историю, я это чувствовал.

— Ну что, Серёг, что такого срочного? Ты меня от семейного ужина отвлекаешь, — специально я показал своё недовольство.

— Не обессудь, Вано, то есть, Ваня, братан, нужна твоя помощь, — ожидаемо произнёс Волк.

— Ну, начинается, блин…ты меня ни во что не втянешь, Серёг, — сказал я прямо.

— Тебе что работа не нужна? — ехидно улыбнувшись, спросил Серый.

Выражение лица Серёги было как у лояльно настроенного воспитателя детского садика, который пытался уговорить воспитанника при помощи лишней конфетки соблюдать режим.

— Какая ещё работа? — поинтересовался я.

— На складе надо мешки с удобрением из Казахстана разгрузить. Сто рублей плачу. То есть не я, а батёк мой, — ответил Серый.

Я немного призадумался. Работа, батёк Серёги…Когда мой друг детства произнёс слово «работа», то это уже меня заставило напрячь свой мозг. Я, ведь, хотел, чтобы мой отец мною максимально гордился, и работа могла бы стать хорошим началом в приобретении папиной похвалы…и маминой, разумеется. К тому же, Серёга упомянул своего отца, партийного номенклатурщика. А ему уж точно не нужна плохая репутация. Поэтому, я подумал, что может это и правда работёнка от его бати? А Серый, просто, передал трудовое предложение своего отца?

— Ну, хорошо. Когда приступаем? — спросил я.

— Сейчас. Чего кота тянуть за причинное место? — ответил Серый.

— Ну, хорошо. Я пацанов с собой возьму? — спросил я про Васю с Касетом.

— Базару ноль, братан, — сразу согласился Серый.

Глава 83

Я обрадовал родителей тем, что нашёл подработку. Правда, отец слегка нахмурился. Ему не нравилось, что работу мне предложил Серёга. И не потому что Серый был ненадёжным персонажем, а по той причине, что он являлся моим давним другом. Вот так! Просто «кумовство не соответствовало идее построения бесклассового общества», как говорил мой отец. Папа, вообще, любил укорять семью в отсутствии верности пролетарским идеалам. Как-то в детстве я наворовал яблок в одном частном секторе неподалёку от железнодорожной станции. Принёс домой целый пакет этих замечательных спелых фруктов и получил ремня. Правда, это не мешало отцу их съесть в одной компании со мной и мамой с великим удовольствием. Так же папа и женился на маме - женщине, которая регулярно посещала церковь.Папа – идейный атеист влюбился в мою веровавшую в Бога маму. Так же и с этой работой могло быть. Если в итоге Серёгина подработка привела бы к позитивным изменениям в целом, то отец просто остался бы доволен, а на все упрёки в его адрес по части несоответствия своим же идеалам дал бы такой ответ, скорее всего: «И Ленин принимал в команду большевиков тех людей, которых давно знал».

Итак, я взял Кастета, Васю, и мы вместе с Волком двинулись в путь до работы. Однако не успел я перешагнуть порог дома, ведший на площадку, как всё вокруг меня словно растворилось. Это было, как во сне, где одна реальность могла меняться на другую. Стены на площадке стали покрываться трещинами, которые увеличивались в размерах прямо на глазах. Всё происходило очень быстро. Трещины стали такими огромными, что стены, потолок, лестница, спускавшаяся на нижние этажи,…всё превратилось в мелкие куски, фрагменты. То же самое происходило и с моими друзьями. Они исчезали, будто их сначала нарисовали на полотне, а потом вылили на сырую картину целое ведро воды. Когда всё исчезло, появились старые добрые молнии, сверкавшие повсюду. Они так ослепляли меня, что кроме вспышек я не видел больше ничего.

— Ваня, ты дурак? — вдруг услышал я довольно близко знакомый голос мужика из видений.

Вдруг молнии прекратились, и я увидел красивый лес. Я стоял на какой-то поляне. Вокруг были деревья. Кроме меня там был только лишь мой старый знакомый дедуля, который появлялся при срабатывании силы, как правило.

— Я повторяю вопрос- ты дурак?! — спросил он громко с нотками гнева в голосе.

— А, где это мы? — посмотрел я по сторонам, не реагируя на его вопрос.

— Охх, — скорчил он недовольную гримасу.

— Ты же появляешься только тогда, когда мне угрожает опасность. Когда я буквально на шаг от гибели, — заметил я.

— Только лишь тогда? — спросил старик.

— Ну, в основном, — уточнил я в ответ.

— Повторяю свой вопрос - ты дурак!? — продолжал он.

— Блин, ну чего ты заладил, дурак, не дурак! Понятное дело, что я дурак! Но к чему ты спрашиваешь?! — громко спросил я.

— Ты приехал домой, в родное место, а вернуться хочешь к тому помрачению, в котором ты находился долгое время, — сказал он.

— Какому помрачению? — спросил я.

— Из которого ты вылез, и хочешь залезть обратно! — закричал на меня старик, при этом топнув ногой.

— Ты про Словенск? — спросил я.

Старик в ответ лишь, молча, кивнул. Меня словно ударило током. Я забыл думать о Словенске в последнее время. Вдруг я вспомнил о Юлечке.

— О ней не думай, — неожиданно произнёс старик.

— Ты мои мысли читаешь? — удивился я.

— Вань, прошлое оставь там, где ему место! Ты дома! Не разводи дома бардак! — прокричал старик.

— Да какой бардак! О чём ты?! — не понимал я.

— Твоя работа, — намекнул старик.

— И что с ней не так? — спросил я.

— Не ходи на неё, — ответил он.

— Почему? — спросил я, стиснув от раздражения зубы.

— Не ходи, — ответил он кратко.

Молнии снова засверкали. Лес стал растворяться, словно таблетка аспирина в стакане воды. Передо мной начала вырисовываться знакомая картина моей лестничной площадки. Вместе с ней появились и ребята.

— Вань, пошли. Чего ты застыл? — спросил Серёга Волк.

Глава 84

Мы вышли из дома, вчетвером, и направились к машине Сани Кастета. Пока мы спускались по лестнице в подъезде, троим из нас пришлось слушать хвалебную оду четвёртого в адрес своей машины. Разумеется, этим четвёртым был Серёга Волк. Таким образом, он пытался убедить нас, что лучше ехать на его тачке. Меня, Кастета и Васю убеждать и не надо было, в принципе. Мы, вообще, не спорили с Серёгой. Однако, он упорно доказывал превосходство своей «детки» перед другими машинами в мобильности, во внешнем виде и так далее.

— Было бы интересно посмотреть, — произнёс обычно не многословный Васёк.

— О, братан, ты не поверишь, какая у меня тачила! — расхваливал Серёга свою тачку, попутно заставив Васю улыбнуться от неожиданных тёплых слов типа «братан».

— А что у тебя за тачка хоть? — спросил Кастет.

— Москвич, дружище! На этих улицах, вообще, мало кто ездит на своих колёсах, не говоря уже о такой модели. Все на своих двоих, либо с бабулями в автобусах толкутся, ха-ха, — ухмыльнулся Серый.

Серёга рассказывал о своей машине снова и снова, пока мы спускались по лестнице с площадки на площадку. Из-за того, что он часто останавливался, чтобы рассказать очередную «важную» деталь о своей «детке», наше «путешествие» к выходу из подъезда сильно затягивалось. А ведь мы должны были спешить на работу. На ту самую работу, которую предложил нам Серёга. Только вот Волк горел желанием нам рассказать ещё больше о своей машине. Он был похож на единственного друга в компании, который стал отцом, и поэтому способен взахлеб говорить только на одну тему: о своём первенце.

Но мы всё-таки добрались до первого этажа. Дверь из подъезда была открыта нараспашку. Её придерживал большой кирпич. Наверняка кто-то из соседей открыл её, чтобы подъезд хоть немного проветрился. Лето в Ростове-на-Дону часто вызывало ассоциацию у приезжих с погодными условиями какого-нибудь Ташкента или Самарканда. Некоторые, так и вовсе, могли упомянуть Африку. Поэтому и дверцу открыли. В любом случае распахнутая дверь на улицу вдруг заставила Серёгу слегка притормозить и сделать задумчивый вид. Выход вёл сразу к машине Кастета. Задумчивый взгляд Серого явно был направлен на неё.

— Серёг, пошли! Чего застыл? — выдал я Серёге его же фразу, которую он сказал сразу, как только я возвратился из своего видения.

Глава 85

Мы сели в Москвич Кастета и помчали до того места, куда дорогу указал сам Серёга Волк. Первые минуты две, сидя в машине, Серый угрюмо молчал. Он выглядел как человек, на которого неожиданно свалилось огромное горе. А проблема была лишь в том, что его очередной понт не удался.

— У тебя тоже Москвич, — произнёс тихим голос Серёга, задумчиво нахмурив брови и глядя вдаль через лобовое стекло машины.

— Да, Москвич. Прикинь, у должника его забрал в Словенске. Месяца два его ловил…ну, должника, я имею в виду. Бегал от меня как заяц. Как-то зимой его встретил, а он как даст дёру от меня. Я за ним, он от меня, я за ним, а он…ну ты понимаешь, Серёг, да? Вся эта беготня привела нас в один частный сектор. Там просто глухомань. И этот чушпан в тупике оказался, прикинь?! Так он нашёл в себе силы перелезть через забор, который был выше его на голову, если не выше. Да что там перелезть?! Он практически перепрыгнул через него! Вот заяц, правда что, ха-ха! — неожиданно вместо простого ответа Кастет рассказал Серому целую историю.

— Ага, не тому дали погоняло «Волк», — подколол я и Серого, и Кастета одновременно.

— Ха-ха! — громко рассмеялся Кастет.

Серёга Волк резко повернулся в мою сторону. Ему явно не понравилась шутка. Однако, заметив мой пристальный взгляд, он тут же натянул улыбку до ушей.

— А когда же ты Москвич у этого бедняги «конфисковал»? — спросил я у Сани Кастета.

— В следующий раз. Чисто случайно его встретил в центре города. Как я ему всадил тогда кастетом - то своим. Ударил его, значит, предварительно отведя в сторону за угол ближайший, разумеется, ну, чтобы не при свидетелях всё это. Так он упал и лежит, не встаёт. Я подумал, блин, неужели убил я его! Я его потряс изрядно. Смотрю, ожил. Ну, я ему и пригрозил, мол, не хочешь, чтобы я повторил номер на бис, отдавай бабки. А он мне ответил со слезами на глазах, выплёвывая зубы с кровью, что денег нет, ну и сошлись на его Москвиче, который теперь мой, — снова разоткровенничался Кастет.

— Да, жестковато ты его…, — выдал я незаконченную фразу.

— А как ещё, Вань? Этот чушпан всему Словенску, после того как удрал от меня через тот забор, стал рассказывать как он мне в лицо снежком залепил, как в детстве, понимаешь? А я, типа, после этого за лицо схватился как маленький, и он мне ещё и по морде врезал. Насочинял там историй. Вся эта двухмесячная беготня за ним напоминала мне мультик «Ну, погоди», Вань! Я и, правда, был как тот волк, а он как заяц из этого мультика! Всё убегал от меня и убегал, но без особого страха, знаешь? То есть, как бы дразня меня. А я весь такой неуклюжий в его ловушки попадаю, догнать не могу. Вот он и был такой уверенный в центре Словенска после всех двух месяцев, и особенно после того как я его ночью в тупик загнал, а он, зараза, всё равно удрал. Тогда я схватил этого «зайца», и кастетом своим леща прописал так, что он на всю жизнь запомнил. А если бы не прописал, то меня перестали бы уважать.…Вот так- то, — сделал вывод Кастет.

— Закон джунглей, мир животных, — как-то злобно улыбнувшись, прошептал Вася, сидевший на заднем сиденье.

— Кстати, мне тогда и дали погоняло «Кастет», ха-ха. Это был первый раз, когда я им воспользовался, — сказал Саня.

— Приехали, пацаны, — сказал Серый.

Глава 86

То самое «место работы» на момент нашего приезда оправдывало все ожидания: огромный закрытый склад, высотой в три этажа.

— Сейчас приедет старший, дверь откроет, — подмигнув всем, сказал Волк.

— Старший? Знакомая терминология, — с лёгким подозрением оценил я слова Серёги.

— Ну, я имею в виду начальство, Вань, понимаешь? Начальство. Сейчас приедет, дверь откроет, и мы все спокойно поработаем,…спортом займёмся, — снова подмигнув, Серёга согнул руку и показал своё напряжённый бицепс.

Вдруг я услышал звук приближающегося грузовика. Мне всё это не нравилось. Серёга хотел втянуть меня, Кастета и Васю в какую-то дурную историю. Я так чувствовал. И Кастет так чувствовал, хоть и не подавал виду. Да и Вася тоже,…только вот он был рад приближавшейся проблеме, а я и Саня с точностью до наоборот.

— Братан, рад тебя видеть! — заорал Серый в сторону притормозившего грузовика.

— Братан? Прям - таки кумовство, — с иронией сказал Кастет.

— Это точно…братан, хех, — ухмыльнулся я.

Слово «братан» имело явно не смысл кровного родства между Серёгой и подъехавшим к нам водителем грузовика, тем более, что когда тот вышел из машины, мне всё стало ясно: лысый урка в спортивном костюме, с отсутствием передних зубов. Просто он ехидно улыбнулся во весь рот, услышав «братан» в свой адрес от Серого. Этот лысый братан, явно потерявший зубы на зоне по причине длительного распития чефира, не был никаким начальником, а был старшим из какой-то ростовской группировки. Конечно, я мог ошибаться в своих умозаключениях. Я надеялся, что ошибался, но как только этот беззубый «начальник» заговорил с Серым, то вся моя надежда улетучилась.

— На хрена ты привёл на делюгу левых людей?! — шепелявым голосом, свистя через длинное отверстие на передней челюсти под десной, спросил наш «начальник» у Серого.

— Какую делюгу, Серёг? Мы же работать приехали! — возмутился я.

— Пацаны, одну минуту подождите! Я сейчас с ним поговорю один на один, — нервно произнёс Серый и отвёл своего «братана» в сторону.

Они шептались о чём-то в стороне полминуты где-то, а потом Серый подошёл к нам с характерным выражением лица, что, мол, он разрешил все нюансы. Хотя для меня ситуация оставаласьь такой же напряжённой.

— Послушай, Вань, тут такое дело…, — суетливо подбежав ко мне, начал было оправдываться Серёга.

— Так, Серёг, мы уезжаем! — резко прервал я Серого.

— Вань, Вань, послушай…… — пытался притормозить меня Серый.

— Не буду ничего слушать, Серёг, мы уезжаем. Кастет, поехали, — сказал я Сане, который мигом подошёл к своему москвичу, чтобы завести двигатель.

— Подождите, пацаны, Вань, вам заплатят сотку каждому! Сотку! И ещё здесь можно работать каждый день в течение двух недель! Вы штуку четыреста заработаете каждый! — Серый прямо умолял меня.

— Вань, может, останемся? Штука четыреста, всё - таки, — вдруг подал голос молчаливый Вася.

— Вань? Мы едем или как?! — крикнул сидевший в машине Кастет.

— Вань, у меня проблема. Брат, я им должен, много должен, помоги, а, ну помоги. Они мне поручили загрузить в машину все мешки, которые на складе взамен на прощение долга. Брат, помоги, а…ну мы же с детства вместе, ну помоги. Они же убьют меня, — глядя на меня мокрыми стеклянными глазами, полушёпотом умолял Серёга.

— Вань, ну что, мы едем? — повторил свой вопрос Кастет из машины.

Я стоял и глядел на отчаявшегося Серёгу, которому реально нужна была моя помощь, на лукавого Васю, который хотел найти лазейку для возвращения на трон криминального короля. Потом мой взгляд остановился на верном друге Сане Кастете, который без тени сомнений среагировал на моё: «Кастет, поехали» и сел в москвич. Серый был просто глуп в той ситуации, которую сам себе и создал, задолжав не тем людям, а вот Вася и Кастет были для меня словно испытание, как какой-то знак. Они мне напоминали тех двух загадочных личностей из моих видений: дедушку, читавшего мне мораль и красного рогатого демона, призывавшего к обратному. Разумеется, добродушный дедуля это был, как бы, Кастет, а рогатый демон – Вася.

— Вань, прошу, брат, — продолжал меня умолять Серёга.

— Вань, штука четыреста, — произнёс со значением Вася.

— Вань, мы едем или как? — спросил опять из машины Кастет.

— Остаёмся, Сань, поработаем немного, — принял я решение.

Глава 87

Мы стали приезжать на склад каждый день. Выполняя работу грузчиков, я с Кастетом и Васей делали Серёгу Волка счастливым.

— Ещё немного, и долг будет выплачен, — говорил Серый с выражением лица как у маленького ребёнка, ждущего с нетерпением подарки на день рождения.

— Ага, не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — отвечал я, неся на своём горбу мешок с удобрением.

В предпоследний день нашей работы мы особенно устали. Усталости не ощущал, будто, только Серёга. Он был бодр и свеж под конец дня, словно только проснулся, а не наоборот.

— Завтра, завтра, Вано, ой прости, Вань,…завтра свобода! — кричал Серёга, крепко сжав папиросу в зубах.

Волк схватил меня за плечи и крепко обнял. Со стороны это было похоже, словно мы были друзьями, которые не виделись целую вечность, и вот настала долгожданная встреча. Мы и, правда, не виделись с Серёгой целую вечность, только вот он не вёл себя таким образом, когда я пришёл к нему домой его проведать.

— Серёг, успокойся ты. Рано радуешься, — мягко оттолкнул я от себя Волка.

— Не рано, Вань, не рано. Завтра уже всё! — радостно развёл он руками в стороны, словно девочка, которая впервые влюбилась.

Забавно было наблюдать за очередным «порывом искренности» от Серёги. Это был такой же момент «снятия маски притворства» как в первый день работы на складе, когда я увидел нереальный испуг в его глазах. «Брат, помоги, а…ну, мы же с детства вместе, ну, помоги. Они же убьют меня, - это было сказано искренне. В предпоследний день работы была такая же искренность, только позитивная.

Закончив грузить мешки в кузов «беззубой фуры» (как я её прозвал из-за внешнего вида её водителя), мы сели в Москвич и поехали по домам. Когда я зашёл с парнями домой, то мама радостно спросила о моём прошедшем рабочем дне.

— Завтра последний день, — сказал я маме.

— Жалко, сынок. Ну, ничего, найдёшь другую работу, — нежно поглаживала меня по затылку мама.

— А мне не жалко, — вырвалось у меня.

— Что ты имеешь в виду, сынок? — спросила мама.

— Да так, мама, ничего, просто я устал, — сказал я, поцеловал маму в щёку и скрылся с ребятами в своей комнате.

Разумеется, я не посвящал родителей в подробности того, зачем мы были на том складе. Однако, я чувствовал, что им пришлось бы однажды узнать всю правду. Не только про склад. Всю, абсолютно всю правду.

Усталые Саня и Вася, плюхнувшись каждый на свою кровать, очень быстро уснули. Я же пялился в тускло белеющий потолок в темноте ещё минут пятнадцать. Я вдруг вспомнил о Юле. Я по ней скучал. Я мог бы думать о ней и чаще, но мысль о том, что она не приехала тогда на вокзал Словенска была для меня словно отрезвляющий ледяной душ. Вспомнив о том поступке дамы своего сердца, я уснул. И лучше бы во сне я увидел Юлю, а не то предупреждение о грядущем…

Глава 88

Я очнулся, лёжа на асфальте. Лениво хлопая веками, я приподнял голову. Сквозь прозрачный блёклый туман своих заспанных зрачков я пытался разглядеть окружавший меня мир. Дело в том, что я уже понимал, что это сон. Я это чувствовал.

Я протёр глаза и посмотрел по сторонам. Справа от меня была набережная родной, любимой реки Дон, а слева находился…железнодорожный вокзал Словенска!

— Что за философское лечение ты мне уготовил, старик? — пробубнил я вслух.

— А ты сам не догадываешься, Вань?! — неожиданно прозвучал знакомый голос старика.

Во мне пробудились силы, будто кто-то вколол мне дозу адреналина. Я резко поднялся, выпрямился как в армии при утреннем построении.

— Ого, я вижу боец готов к войне! Вечно- то ты ко всему готов…да вот к тому к чему надо…нее, это ты не горазд! — сурово буркнул на меня дед.

Мой «ангел-хранитель» был одет как мой родной дедушка из детства: в старой клетчатой рубашке, поношенных домашних спортивных штанах и в комнатных тапочках.

— Классный прикид! — показал я «класс» большим пальцем.

— Ты со мной не шути! Ты зачем эти страдания задумал, Ваня?! — словно отчитывал он меня.

— Ты о чём? Какие страдания? — я прикинулся, что не понимаю его глубоких речей.

— Посмотри, что делается. Посмотри, — сбавив суровый тон, указал он рукой на разделённую на два города реальность в моём сне.

— И что? Это – мой сон! И всего-то! Во сне всякая дребедень происходит, — сказал я ему слегка вызывающим тоном в голосе.

Старик смотрел на меня со злобой, даже с какой-то агрессией. Его глаза наполнялись слезами. Он выглядел, словно батя, разочаровавшийся в своём сыне. Будто он хотел мне сказать фразу: «Не сын ты мне больше».

— Блин! Ну, скажи ты мне прямо! Что я делаю не так?! Или, хотя бы, что я должен сделать?! Хватит говорить загадками! Я устал от этого! — прорвало меня.

— Ваня, ты дурак? Ты уже делал правильно, когда решил вернуться к корням. Ты делал правильно. Но теперь ты подвергаешь корни риску! Это недопустимо совершенно! — закричал он в ответ.

— Аха-ха! Не слушай его! — прозвучал знакомый демонический голос.

— Видишь, Вань? Он рядом. Ты его подпустил, — сказал старик.

— Замолчи! Он не может бросить друга в беде! Он не может быть хорошим, чтобы выручить друга! Так ведь, Вань? Вариантов же нет, ха-ха-ха! — раздался ужасающий злобный смех в моих ушах.

Я огляделся вокруг, но нигде не увидел того самого красного монстра. Повсюду был лишь слышен его голос.

— Вань, вернись к корням, я прошу. Ещё не поздно, вернись, — умоляющим голосом произнёс старик.

Я проснулся. Утренние лучи Солнца освещали моё лицо. Саня Кастет храпел на всю квартиру. Вася же спал вполглаза.

— Рота, подъём! — скомандовал я в шутливой манере.

Глава 89

Мы позавтракали, сели в «Москвич» Кастета, как обычно, и отправились на «работу». По пути до склада я почувствовал странное жжение в груди. Оно было настолько сильным, что моё сердце забилось в сумасшедшем ритме. Оно клокотало так быстро, будто я пробежал стометровку. Вдруг мне стало тяжело дышать. Ощущение было, как в хорошо пропаренной бане. Я начал сильно потеть. Может, это было из-за того, что мы ехали с целью: провести свой последний рабочий день? И я просто нервничал? Мысленно ждал подвоха? Я не мог понять.

— Вань, с тобой всё в порядке? — спросил Кастет.

— Да, да, — кратко ответил я, продолжая тяжело дышать.

— Слышь, ну, ты выглядишь неважно. Может, обратно поедем? — предложил мой верный друг.

— Никаких обратно, пацаны! Вы что такое базарите? — аж высунулся с заднего сиденья Волк.

Я повернулся влево и посмотрел на Серого. Ему было трудно скрыть свои истинные чувства. Глаза моего друга детства стали наполняться слезами.

— Никаких обратно. Едем, — собравшись с мыслями, сказал я твёрдо.

Дурак! Какой же я был дурак! Ведь, наверняка, это жжение, быстрое сердцебиение, тяжёлое дыхание…всё это было предупреждением, знаком того, что надо было вернуться назад. И что самое главное - у меня ведь эта мысль промелькнула тогда! А я «пожалел» Серёгу, сказавшего: «Никаких обратно, пацаны! Вы что такое базарите?» Не знал я тогда, куда эта жалость, в итоге, приведет! Да уж: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

Мы приехали на склад, дождались нашего беззубого «работодателя» на фуре и принялись за дело. Я носил один мешок за другим и не чувствовал никакой усталости. Не потому, что я был таким из себя крутым спортсменом с района, а потому, что делал и думал, думал и делал. Мысли мои бегали туда, сюда, и я не обращал внимание ни на количество загруженных в кузов фуры мешков, ни на боль в мышцах или пояснице. Наверное, если бы у меня выскочила грыжа, и то не обратил бы внимания. А думал я так активно лишь о том, что ожидало нас впереди. Тревога захватила всё моё сознание, оставив лишь немного места для надежды, надежды на то, что все опасения напрасны.

Наконец, мы закончили погрузку. Я был встревожен ещё сильнее. А вот Волк чувствовал себя вожаком нашей звериной стаи.

Вдруг мне послышался снаружи шум подъезжающей машины. Я вышел на улицу и увидел, что приближалась чья-то красная девятка.

— Пацаны, у нас гости, — сказал я.

Волк, Саня Кастет и Вася вышли из склада вслед за мной, не торопясь. Мы все, затаив дыхание, наблюдали, как из притормозившей девятки вышли молодые люди отнюдь не интеллигентного вида. Все, как на подбор, лысые.

— В Ростове, что, нормальных парикмахерских нет? — попытался сострить Кастет.

«Лысики» в спортивных костюмах и солнцезащитных очках медленно, блатной походкой, вразвалочку подошли к нам. В какой-то момент мой взгляд остановился на нашем беззубом «смотрящим за работой на складе». Он как-то странно улыбался, не стесняясь своего уродливого рта. Он будто догадывался о чём-то.

— Ну, чё, пацаны? Братва благодарна за проделанную работу, — сказал один из «лысиков».

— Какая братва? — спросил любознательный Кастет.

— Братух! Меньше знаешь, крепче спишь! Слыхал? — сняв свои очки, спросил этот «лысик» у Сани.

— Да мы всё поняли! Всё хорошо! Главное же, что всё порешали? Ну, мы с вами? — робко с надеждой в глазах, спросил Серый.

— Разумеется, Волчара, не переживай. Мало того, что всё порешали, так ты ещё и заработал, хе-хе, — заявил «лысик».

— Вань, видишь, ещё и заработали мы, ха-ха. Ты не волнуйся, братан, я с тобой поделюсь. Ты ж меня выручил, брат. Со всеми поделюсь. А сколько я заработал можно спросить? — на радостях полюбопытствовал Серый.

— А там не в денежном эквиваленте, Волчара, — ответил «лысик», как-то странно улыбнувшись.

Улыбка этого приблатнённого была один в один, как у нашего беззубого «друга» на складе. Будто она что-то означала. Моему волнению не было предела. Неожиданно я почувствовал, как у меня буквально задрожали колени.

— А если не бабки то, что я заработал тогда? — недоумевал Волк.

— Пулю, — ответил «лысик», достав пистолет из заднего кармана.

Другие группировщики тоже достали волыны и выстрелили. Засверкали молнии. Пули замедлились, но не так как обычно, не так как хотелось бы. Серый стоял слишком близко к одной из летевших пуль, катастрофически близко. Я не хотел бросать моего друга детства! Я пробовал отодвинуть его, но пуля успела попасть ему в шею сбоку. Схватив Волка, я утащил его с этого проклятого склада и Кастета с Васей, разумеется, тоже. Я нёсся с ними тремя, как угорелый грузчик. Замедление времени остановилось. У Волка хлестала кровь из шеи. Он захлёбывался.

— Серый, держись! — кричал я, пытаясь прикрыть рану своей ладонью.

Глава 90

Моё желание вернуться к старому привело меня на кладбище. Я хоронил своего друга детства. Я клял всё на свете, в том числе и свою силу за то, что она сработала не так как надо. Я даже клял того дедулю из видений. «Только появись мне во сне, чтобы мораль читать…не посмотрю на то, что ты – старик! Пересчитаю все твои вставные зубы! Или какие они у тебя там?! Без разницы!» - звучало в моей голове тогда, когда я держал Серёгу за его окровавленную шею. Он смотрел на меня щенячьим взглядом. Будто не понял, что произошло. Хитрый уличный понторез считал себя полноценной частью улицы. Он не мог поверить в обратное даже тогда, когда эта самая улица брезгливо пережевала его и выплюнула. Серёга не понимал, что улица лишь заигрывала с ним, использовала его в своих целях. Она позволила ему даже назваться Волком, что было эдаким пряником с её стороны. Но вот появился кнут. Одного его взмаха хватило, чтобы лишить моего друга самого ценного – жизни.

И вот, на похоронах стоит семья, стоят друзья. Женщины плачут навзрыд, мужчины угрюмо смотрят на покойного Сергея. Никто меня там не винил…вообще! А я ведь был виноват! Я мог придумать что-нибудь! Я мог... Я мог узнать больше о той группировке, поехать к ним, исполнить какой-нибудь смертельный номер, ускориться и всех перебить на хрен! Хотя... Учитывая то, как моя сила сработала в последний раз, то я, возможно, погиб бы сам, как вариант. Ну и что?! Погиб бы я, а не Серёга! И все на похоронах думали бы так, если не были б окутаны ложью! Моей ложью! Или, вернее сказать, умалчиванием или утаиванием моих сверхспособностей.

На поминках мы вспоминали о том, каким был Серёга в детстве. Ведь детский период жизни – самый мягкий, весёлый и, одновременно, девственно-чистый. К нему люди прибегают во взрослой жизни, как к некоему пристанищу, защите от повседневных проблем.

В столь печальный день, попрощавшись навсегда с одним старым другом, я встретил другого давнего приятеля, Колю. Это тот самый Коля, с которым мы рассекали по ростовским улицам на великах в детстве. Я, Коля и Серёга были «не разлей вода».

Коля подошёл ко мне на похоронах. Я его узнал практически сразу. Он почти не изменился внешне. Разве что жирка лишнего набрал. У нас не было возможности длительно пообщаться на самих похоронах по понятным причинам. Но позже, на поминках, у нас появилась такая возможность при входе в ресторан, в котором все собрались.

— Печальный повод для встречи, — справедливо заметил Коля.

— Да уж, — согласился я.

— Вечно он влезал во всякое, — высказался Коля про Серого.

— Коль, давай не будем осуждать. О покойниках либо хорошее, либо ничего, как говорится, — одёрнул я его.

Коля, молча достал из кармана пачку папирос, достал одну, задумчиво покрутил её пальцами, потом вставил в зубы и зажёг спичкой.

— А я и не говорю ничего плохого, Вань. Город его сделал таким, — выдохнул Коля табачный дым из ноздрей.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— А то, что этот город сменил ориентиры, Вань. Быть пионером-тимуровцем теперь не в почёте. Теперь круто, если отсидел. Побывал на зоне, значит, познал жизнь. Тупые малолетки сбиваются в стаи как волки. Вожаки этих стай промывают им мозги. Новая идеология, Вань. На неё Серёга и повёлся, — начал рассуждать Коля.

Коля, снова посмотрел на свою папиросу, покрутил её в руке и вставил обратно в свои слегка пожелтевшие зубы.

— Вообще, у меня такое ощущение, что страна проигрывает какую-то войну…при чём без всякой интервенции. Будто изнутри разваливается, — продолжил свою мысль Коля.

— Ты как мой отец, — заметил я.

— Твой батя во многом прав, Вань. Ты его слушай почаще, — посоветовал мой друг детства.

— Да поздно уже, наверное, — сказал я.

— Почему? — поинтересовался Коля.

— Да так, Коль, не обращай внимания. Мысли вслух, — отмахнулся я.

Я перевёл тему на детские воспоминания. Мы поговорили о школе, о светлых моментах юности и зашли опять в ресторан.

Когда всё закончилось, Саня Кастет отвёз моих родителей и меня с Васей домой. Напротив дома стоял, поджидая нас, незнакомый человечек в штатском.

— Следователь по особо тяжким преступлениям Антонов, — представился он, показав развернутое удостоверение.

Этот Антонов стал расспрашивать о подробностях случившегося. Я ему повторил то, что сказал другим его коллегам ранее: подошли какие-то неизвестные и пристрелили Серого у меня на глазах. Следователь, молча, слушал и кивал. Вдруг, он сделал останавливающий жест рукой.

— Это всё, конечно, хорошо, однако есть один момент, сынок, — сказал он.

— Ничего хорошего тут нет, человека убили, его друга, — перебил следака мой отец.

— Мужчина, вы не вмешивайтесь в разговор, хорошо? Я говорю с вашим сыном, а не с вами, — фыркнул следователь.

— Какая там деталь? — спросил я.

— А такая, что в том месте, где убийство произошло, не нашли ни одной пули. То, что не было следов перестрелки, это-то понятно, иначе тебя бы тоже сегодня хоронили. Однако, тут всплывает другой вопрос, сынок,…почему они тебя не замочили вместе с твоим корешем на пару, а? — язвительно улыбнулся он.

Глава 91

Пободавшись словесно с наглым следаком, я вернулся с родителями и друзьями домой. Блюстителю порядка или, скорее, беспорядка, как по мне, я сказал, что не в курсе того, почему мне повезло остаться живым. Ну, повезло и повезло. А вот моему другу нет, к сожалению. Только вот, следаку на это, как до одного места. Сразу было видно, что ему было - лишь бы найти виноватого да побыстрее, чтобы выслужиться перед каким-нибудь царьком в их отделении. В общем, он сказал, что я в его поле зрения, что я – мутный персонаж, и так далее.

Дома, как и предполагалось, была сумрачная обстановка, не характерная для солнечного Ростова. Однако, смерть близкого человека, как аномальный мороз или неожиданный шторм. Это то, что перекрывает все планы на погружение в океан счастливой жизни, полный не акул, но мирных добродушных дельфинов. Такие ассоциации у меня были с жизнью в родном городе. Смерть Серого была для меня, как расставание с Юлей в Словенске. Гибель людей, разумеется, гораздо страшнее любого расставания с живым человеком. Ведь с Юлей всё в порядке (я надеялся на это, по крайней мере), а Серёгу Волка уже было не вернуть. Просто я был счастлив с Юлей тогда, а этот Меченосец всё испортил. Так же и здесь: я был рад возиться с непутёвым Серёгой, а потом какие-то мрази забрали моего друга навсегда.

— Сынок, хочешь что-нибудь съесть? — ласково погладила меня по голове мама.

— Нет, мам, спасибо, — ответил я.

— Ну, конечно, мы ведь уже на поминках наелись,— пробубнил отец себе под нос.

— Ой, не время сейчас, — осуждающе воскликнула мама.

— Для чего не время? — спросил отец.

Мама опёрлась о подоконник и строго посмотрела на папу. Отец же смотрел на неё как-то непримиримо, будто готовился к спору о методе воспитания непутёвого сына.

— Я знаю, что ты сейчас настроился на то, чтобы читать нотации, но ведь не время. Наш сын страдает, — произнесла мама сквозь льющиеся слёзы.

— А я не страдаю? Ты не страдаешь? Это что такое вообще?! Сын, скажи мне, что это?! Раньше все вопросы решались кулаками? А это что? Ведут себя так, будто война на дворе! Будто сорок второй год! Но ведь никто не напал! Так зачем вот таким образом страну изнутри разваливать! — восклицал отец с таким рвением, словно выступал на митинге.

— Хватит! Я сказала - не время! Сейчас не время! — прокричала навзрыд мама.

— Мам, ну успокойся, ну не плачь, — подошёл я к маме и обнял её.

Я гладил расстроенную маму по спине и успокаивал. Это, не смотря на то, что сам еле-еле сдерживал слезы. При всём при этом, я думал о словах отца о том, что сейчас не сорок второй год. Он был прав. Мы всё разрушаем сами изнутри, вместо того, чтобы созидать новое или, хотя бы, сохранять и укреплять то, что приобрели, благодаря великой победе однажды.

Глава 92

Когда стало смеркаться, я лёг спать. Было около восьми вечера. Я чувствовал себя выжитым лимоном. Кастет и Вася играли в шашки. Любопытный Саня достал где-то в комнате коробку с шашками, которая принадлежала моему покойному деду, и очень обрадовался, что теперь может занять себя чем-то законным, по его словам.

— Делай ход, Вась, — со всей серьёзностью по отношению к игре говорил Кастет.

— Раз, два и в дамках, — клацая чёрной шашкой по игровой доске, паясничал Васёк.

— Блин, пятый раз уже выигрываешь, паразит, — воскликнул Кастет.

— Не паразит, а грамотный стратег, — подмигнул Вася.

— Давай сначала, — предложил Саня.

— Мы ещё не закончили, — ехидно улыбнулся Вася.

Я слышал их разговор сквозь сон. Они болтали довольно громко, особенно Кастет, не довольный своими бесконечными проигрышами. Но мне было всё равно. Я был словно севшая батарейка. Я был не в силах удержать даже вес своих век, которые казались грудой кирпичей на моём лице. Я закрыл глаза и погрузился в глубины самого себя.

— Дорогие товарищи! — разбудил меня ужасающе громкий голос, прозвучавший откуда-то сверху.

Открыв глаза, я не понял, где я. Я стоял на каком-то черно-белом поле, радиусом в полкилометра или больше. Оно буквально было разукрашено чёрными и белыми квадратами.

— Товарищи! Мы побеждаем! Делайте свои ставки пока не поздно! — продолжал вещать на всю округу громкий отвратительный голос.

Некто кричал сверху. Я поднял голову и увидел старого знакомого монстра с рогами. Он был огромен. Заслонял почти полнеба.

— Делайте ставки! — продолжал он восклицать.

Я повёл головой по сторонам и увидел каких-то людей с безумными глазами. Они были одеты очень солидно: мужчины в кричаще дорогих пиджаках, при галстуках, женщины в каких-то белых блестящих платьях с торчащими перьями. Словно собрались заядлые игроки в казино около рулетки.

— Делайте ставки! — кричал демон.

— Ваня, смотри, что ты натворил! — прозвучал вдалеке знакомый голос моего постоянного спутника из видений.

— Ты где?! — крикнул я и попытался двинуться с места.

Я не мог пошевелить ногами. Они были, словно приклеены к этой гигантской доске.

— Вот она моя пешка, самая любимая, самая важная! Ха-ха-ха! — оглушающе рассмеявшись на всю округу, завопил красный монстр.

Я почувствовал, как моя диафрагма будто сдавилась. Мне было трудно дышать. Этот гигант обхватил меня своими когтистыми пальцами и поднял в воздух. Я мог только недовольно вопить, в отчаянии.

— Разве ты не видишь, Ваня?! Он тебя использует! — кричал откуда-то старик.

— Сейчас ты будешь в дамках! — восклицал гигант, стуча моей головой по доске.

— А-а-а! — кричал я навзрыд.

— Вань! Вань! Просыпайся! — звучал отдалённо голос Кастета.

— А, что?! — открыл я глаза и вытер рукой вспотевший холодный лоб.

— Ты, это самое, напугал всех. Орал во сне, и к тебе этот твой друг пришёл, ну, тот самый с похорон, — Саня сразу на мою только что пробудившуюся голову выдал целую пачку информации.

Глава 93

Я поднялся с кровати, чувствуя адскую головную боль, словно у меня была бурная ночка, или будто Вася поработал над моей черепушкой. К слову о способностях моего длинноволосого друга: давненько они не показывались, чему я был безмерно рад. Вообще, классно было бы, если б и моя сила улетучилась. А то же сплошные с ней искушения. Искушения? Я, правда, так подумал?

— Привет, Вань, — поздоровался со мной появившийся в дверях моей комнаты Коля.

— Здорово, — протянул я ему руку.

Коля выглядел каким-то озадаченным, будто его мучила некая мысль, которой он хотел поделиться,…но только со мной. Я заметил, как он посмотрел на Кастета с Васей, снова увлеченных игрой в шашки, и понял, что Коля хотел поболтать наедине.

— Ну, как дела, рассказывай, Коль, что-то хотел узнать? — спросил я.

— Ну, и да, и нет, Вань, — ответил он неопределённо.

— Это что-то личное? Твоё? — задал я наводящий вопрос.

— Не, Вань, скорее, твоё, — Коля прищурил глаза так, будто надеялся удивить меня этим ответом.

— А, ну тогда валяй, брат, ха-ха, здесь секретов нет, — посмеялся я.

Коля, как видно, не ожидал от меня такой неожиданной для него реакции, хотел еще что-то сказать, но внезапно закашлялся и поперхнулся. Возможно, это был обычный кашель заядлого курильщика.

— Вань, ты ведь был с Серёгой в день его смерти? — наконец набравшись смелости, спросил Коля.

— Да, — грустно ответил я.

— Скажи, а ты не заметил ничего необычного? — спросил он.

— Да, заметил, Коль…Серёга умер молодым. Вполне себе необычное явление, — ответил я с лёгким раздражением.

— Прости, Вань, не злись. Мне он тоже был дорог, —Коля отвел свой взгляд в сторону, как бы не желая прямо посмотреть мне в глаза.

— Ты тоже прости, дружище, просто я был с ним, когда это случилось. Что ты конкретно хотел узнать? Что необычного там могло быть, по-твоему? — вернулся я к его вопросу.

— Ну, какая-то аномалия, электрический разряд в воздухе или что-то типа того? — неожиданно спросил Коля.

После такого вопроса уже я был в растерянности. Я, Кастет и Вася быстро переглянулись. Моих новых сожителей уже не волновал их любительский «турнир по шашкам». Коля, в свою очередь, заметил наше, загадочное для него, удивление.

— Вань, что ты так на меня смотришь, будто инопланетянина увидел? — спросил Коля.

— Да нет, просто, как-то неожиданно, — запинаясь в словах, ответил я.

— Вань, просто я работаю преподавателем физики в РГУ, и мы изучаем подобные вещи, — стал он мне рассказывать так, будто я маленький ребёнок, готовый «проглотить» любую новую информацию.

— Какие вещи? — спросил я.

— Ну, аномалии, Вань, всякое странное, необъяснимое, — объяснил он довольно расплывчато.

— Погоди, Коль, ты работаешь преподавателем физики и изучаешь всякое такое разное, сверхъестественное? Как-то не сходится. Те, кто изучают всякое разное, не преподают физику в институте, насколько я знаю, — сказал я.

— Да, и тех, кто изучают всяких там НЛО, снежного человека и так далее, считают псевдоучёными, — вставил своё слово Вася.

— К сожалению, — печально выдохнул Коля.

— А кто такие эти - псевдоучёные? — почесав затылок, поинтересовался Кастет.

— Лжеучёные, — устало закатив глаза, ответил Вася.

— Так бы сразу и сказал! Чего умничаешь - то? — спросил Саня.

— Вань, я понимаю: в это трудно поверить, но не всё то, что транслирует официальная наука, является правдой. У меня был некоторое время доступ к разным секретным документам, и поверь - я знаю, о чём говорю. И я имею представление о том, о чём я тебя спросил, — сказал Коля.

Глава 94

Я стал с огромным интересом выпытывать у Коли что-либо об этих аномалиях, о которых он говорил. Мне и ещё далеко не глупому Васе было интересно то, как Коля выслеживает эти аномалии, каким способом. Но мой друг детства постоянно отнекивался, говоря, что нам, всё равно, не понять, это очень сложно объяснить и, вообще, всё это – государственная тайна, которую ему доверили не кто-то там, а чёрные костюмчики из КГБ. Я над этим, разумеется, посмеялся. И это не говоря уже о Васиной реакции. Саня Кастет же принимал всё на веру, наивный братан, но зато верный опять же.

— Коль, знаешь такое выражение – сказал «а», говори и «б»? Так что выкладывай как есть про эти аномалии. Поймём мы или нет твой заумный научный язык, уже наши проблемы, — твёрдо сказал я.

— Ладно, Вань. Я могу тебе кое-что рассказать и, возможно даже, показать, но мне нужно знать видели вы что-нибудь необычное на месте убийства Серёги? — спросил Коля, словно следователь на допросе, ожидавший получить определённый ответ от подозреваемого.

Я, Кастет и Вася снова переглянулись как в первый раз, когда Коля упомянул об этих аномалиях. Саня одобрительно кивнул мне, Вася же закатил глаза и устало выдохнул, будто хотел мне сказать: «Да говори уже как есть. Чего темнить-то?»

— Да, Коль, кое-что видели, — приврал я слегка, чтобы не раскрывать тайну о своих способностях.

— Что видели? — Коля, словно любопытный кот, навострил уши.

— Ну, какие-то разряды электричества, молнии, я не знаю, — продолжал я врать, кое-где смешав ложь с правдой.

— Замечательно, — сказал Коля с выражением лица ребёнка, получившего долгожданный подарок на Новый год.

— В смысле? — не понял я его радости.

— Вы являетесь первыми свидетелями подобной аномалии, первыми настоящими свидетелями, которые согласились об этом рассказать, — продолжал Коля улыбаться во весь рот.

— Во, попадос, — с лёгкой иронией в голосе произнёс Кастет.

— В общем, ребят, собирайтесь, мне нужно вам кое-что показать, — восторженно, с энтузиазмом заявил Коля.

Мы оделись в свои обычные спортивные шмотки для уличной гопоты. Коля в академическом строгом костюмчике посмотрел на наш прикид с явным осуждением.

— Может, что-нибудь поприличнее накинете? — спросил он.

— Неа, веди, Сусанин от науки, — кратко ответил я.

Мы сели в «Москвич» Кастета и поехали к Ростовскому Государственному университету. Добравшись до него, мы вошли внутрь здания, где нас встретила пожилая вахтёрша.

—Тётя Валя, эти трое со мной, — по - простецки сказал Коля.

— Хорошо, Колечка, проходите, — ласково ответила женщина.

Коля нас повёл по университетскому коридору куда-то в самый конец. Мы дошли до какой-то неприметной деревянной двери. Войдя внутрь, мы оказались в пустой аудитории. Мы пересекли помещение и оказались ещё около одной двери, которая была железной и ржавой. Николай торопливо отпёр её ключом, и дальше нам предстоял лестничный спуск вниз. «Дорога» занимала аж три этажа в глубину.

Наконец мы добрались. Я это понял, по словам Коли, который наконец произнес: «Это здесь».

Очередная дверь открылась после стука Коли по ней, и нас встретил некий суровый очкарик.

— Ты в своём уме?! Зачем ты привёл кого-то?! — возмутился он с очевидным намёком на меня, Кастета и Васю.

— Ни кого-то, а свидетелей аномалии, — решительно оттолкнув очкарика, с гордостью заявил Коля.

— Серьёзно?! Ну, проходите, ребят, — не на шутку опешил очкарик.

Глава 95

Мы оказались внутри какой-то научно-технической лаборатории. По крайней мере, мне хотелось так выразиться. Стояли какие-то странные телевизоры, покрашенные в белый цвет, повсюду торчали провода.

— О, пацаны, вы чего, мультики смотрите? — полюбопытствовал Кастет, заметив на чёрных экранах «телевизоров» какие-то зелёные силуэты.

— Нет, это электромагнитные импульсы…те самые аномалии, одной из которых вы стали невольными свидетелями, — ответил Коля.

— И как же, Коль, вы их обнаруживаете? — спросил я.

— О, это очень интересно. Не поверишь, при помощи земли, — широко улыбнувшись, ответил Коля.

— Это как? — почесал затылок Кастет.

— Вот смотри, — кратко сказал Коля, подойдя к какому-то аквариуму, наполненному чем-то вроде почвы или грязи.

Повозившись с «аквариумом», Николай вернулся к нам с полулитровой банкой в правой руке.

— Вот земля, а вот обычная лампочка, — вытащил Коля из кармана пиджака электрическую лампу.

— Сейчас, по ходу, фокус будет, — ухмыльнулся Кастет.

— Не совсем, друг мой. Наука, — с гордостью заявил Коля и воткнул лампочку в банку с землёй, лампочка тут же загорелась.

— Ё – моё, это как? — опешил Кастет.

— Я ж говорю, наука, — снова повторил Коля.

— То есть, я так могу в любом месте лампочку воткнуть в землю, и она заработает. То есть…и машину без бензина завести смогу?! — с щенячьим восторгом спросил Саня.

— Ха-ха, нет, конечно. Для этого нужны электромагнитные волны, а тут их хоть отбавляй, — пояснил Коля.

— Так, ладно, а какое это отношение имеет к слежке за аномалиями? — поинтересовался я.

— Вань, государство имеет секретные способы, как бы, подземной слежки. То есть эдакий спутник, только наоборот. Там, в космосе, пока что нет какого-то тотального слежения за всеми, но это пока что, ха-ха, пока что, — ухмыльнулся Коля.

— А под землёй уже есть? — спросил я.

— Да, конечно, но это не так грандиозно, как было бы из космоса, поэтому они и разрабатывают такую вещь, как интернет, — ответил Коля.

— Что разрабатывают? — не понял Кастет.

— Всемирную глобальную сеть. Сейчас идёт гонка в этой отрасли между нами и американцами. Это война за умы человечества, за тотальный контроль, за всё вообще в этом мире. Если победим мы, то, считайте, мечты дедушки Ленина о мировом коммунизме сбылись. Мы победим запад без единого выстрела из пистолета Макарова, — сказал Коля.

— А если победят они? — серьёзно спросил я.

— Тогда нам конец, Вань. Конец всему, чему нас учили. Конец всем принципам даже, — грустно выдохнул мой старый друг.

— Ну, тогда, ты уж постарайся, чтобы мы не проиграли, братан, на тебя вся надежда, — весело подмигнул Кастет и шлёпнул Колю по плечу.

— Ха-ха, ну не только на меня вся надежда, но спасибо за доверие, постараюсь его оправдать, — засмеялся Коля.

Глава 96

Снова обретя серьёзность, мы стали расспрашивать Колю о лаборатории более подробно. Весь этот подвал был строго засекречен со слов моего старого друга. О его существовании знали только ректор университета, сам Коля, один его помощник(тот самый возмущавшийся очкарик), отдельные люди из КГБ и мы, конечно же, то есть я, Кастет и Вася. Для остальных это было лишь техническое помещение, как подвал в школе, где вечно ошивались трудовик с физруком.

— И много аномалий вы обнаружили? — спросил Кастет.

— О, много! Посмотри на карту! — указал очкарик указательным пальцем на один из «белых телевизоров».

На чёрном экране и, правда, было что-то похожее на карту: можно было разглядеть государственную границу СССР. По всей стране были видны яркие зелёные точки.

— Эти точки – те самые аномалии? — спросил я.

— Ага, — подтвердил Коля.

— И это всё вы их обнаружили?! — удивлённо спросил я.

— Ты что? Нет, конечно. Во многих советских городах есть такие же лаборатории как наша. В чём-то они хуже, в чём-то лучше. Но, что касается принципа работы, то везде всё почти одинаково, я уверен, — ответил Коля.

— Понятно, — пробубнил Кастет.

— Кстати, а вот ваша аномалия, которая была зафиксирована в день смерти Серого, — указал Коля на другой «телевизор».

— Это что значит? Это она, прямо сейчас, там, на месте убийства? — спросил я, глядя на зелёную карту на другом экране.

— Нет, Вань, здесь сохранённые данные примерно за месяц, потом они автоматически стираются, — объяснил Коля.

— А почему стираются? Лучше ж их сохранить? Или я чего-то не понимаю? — спросил я.

— Да, Вань, ты немного не понимаешь. Дело в том, что в каждом компьютере…, —начал объяснять он.

— Погоди, где? — перебил я Колю.

— В компьютере, Вань, эти белые мониторы являются частью компьютеров. Основная часть - это вот эти, как бы вы парни выразились, белые коробки. Они называются системными блоками, — объяснил Коля.

— Ладно, хорошо, и что дальше с сохранением этих данных? — повторил я вопрос.

— Ну, у каждого компьютера есть лимит памяти, то есть, то, сколько он может вместить в себя информации. Каждая аномалия это информация. А их много, а памяти в компьютерах мало, — пояснил мой друг.

— Насколько их много? — спросил я.

— Чего? Аномалий? Триста пятьдесят за месяц, — сверкнув глазами, ответил Коля.

Я просто опешил от его ответа. Неужели, таких как я и Вася столько много? Поначалу я думал, что я вообще один такой. Потом встретил Васю. Ну, хорошо, нас – двое. Но триста с лишним?! Я не знал, радоваться этому или наоборот.

Глава 97

— Вань, я тебя очень прошу - расскажи во всех подробностях о том, что ты видел в день явления аномалии? — спросил Коля, вытаращив на меня свои глазищи.

— В день смерти Серого? — с грустью уточнил я.

— Да, в тот самый день, — сменил он свой тон с любознательного на трагичный.

Я, Саня и Вася переглянулись. У Кастета был такой взгляд, будто он хотел сказать: «Ну, что ты на меня смотришь? Тебе решать, братишка». Васёк же смотрел с подозрением, прищурив глаза. Трудно было понять, что он думал в тот момент. Одно я знал точно: он не доверял мне так, как я ему. В этом свой плюс, конечно. Плюс, который приносил пользу только Васе: полное отсутствие наивности. Помогало бы это всем другим из его окружения? Но нет.

Мой старый друг Коля и его помощник, очкарик, пялились на меня так, словно они сидели у телевизора, смотрели какой-нибудь футбольный матч «Спартака» и готовы были вот-вот прокричать: «Гол!».

Что до меня, то я был в смятении. В тот момент мне хотелось, чтобы появился мой пожилой «наставник» из видений и сказал бы что-нибудь, пусть даже зашифрованное в его обычном стиле. Но я по тону голоса хотя бы понял, стоит говорить правду Коле или нет. И…я решил сказать правду. Вдруг в мою голову пришла простая мысль: ведь Коля доверил мне государственную тайну! Мне, дворовому придурку, преступнику (хоть он об этом мог лишь догадываться)! А я ему не могу доверить ничего в ответ? Я снова посмотрел на Васю и понял по его взгляду, что он не хочет, чтобы я говорил правду. А если Вася чего-то не хочет, то значит надо это обязательно сделать!

— Ну, Вань? Чего ты молчишь? Скажи, как оно было? Пожалуйста! Это нужно для науки, советской науки! Вы – первые, кто стал свидетелями одной из аномалий! — восторженно воскликнул Коля.

— Да нет никаких аномалий, Коль, — пробубнил я полушёпотом.

— Как нет? В смысле?! — вытаращил он на меня глаза так, будто готов был их «выплюнуть» из глазниц.

— Вернее есть, но это ни какое-то там природное явление, — пояснил я.

— А какое, Вань?! Ну, расскажи, что ты видел?! — дрожащим голосом попросил Коля.

— Эта аномалия – это я, ну и Вася тоже иногда бывает, — признался я и за себя, и за своего посуровевшего после этих слов приятеля.

— Как это возможно?! Ты о чём вообще, Вань? Если бы ты был аномалией, то мы засекли бы тебя в любом месте, когда ты был бы дома или, тем более, здесь! — недоверчиво проворчал Коля.

— Коль, послушай меня! Во мне проявляется аномалия или вокруг меня, я не знаю! Так же и Вася! Она проявляется не всё время, а лишь когда нам угрожает смертельная опасность! Я не знаю, что это! И Вася не в курсе! — перебил я Колю целой тирадой.

— Хорошо, Вань! Ты знаешь, я человек науки! А это означает, что мне нужны доказательства! — скрестив руки у себя на груди, важно сказал Коля.

Глава 98

Я немного опешил от требования Коли показать ему мой мощный секрет. Однако эти сомнения развеялись через секунду, потому что ну нельзя же сказать «а» не показав при этом «б»!

— Ну, тогда, Коль, тебе придётся меня убить, — скрестил я руки на груди, словно пародируя Колю.

— Убить тебя!? Это в переносном смысле или…? — вытаращил он на меня свои глаза.

— В самом прямом! Пристрели, отруби голову, избей до смерти, я не знаю! — перебил я его.

— Ты чего, Вань, я не смогу. Это, вообще, обязательно? — спросил Коля.

— Если хочешь увидеть чудо науки, то обязательно, — ехидно улыбнулся я в ответ.

— А, ну, блин, хорошо. Если я тебя табуреткой тресну? — спросил он с такой интонацией, будто интересовался у меня про мой любимый цвет или блюдо.

— Ну, если тебе табуретку не жалко? — сострил я.

— Ну, хорошо, — произнёс Коля с той же робостью и аккуратно, словно хрустальную вазу, поднял один из стоявших табуретов в комнате.

— Ты готов? — спросил он, держа дрожащими руками «орудие смерти».

— Ребят, отойдите от нас подальше, ближе к двери, например, — сказал я Кастету, Васе и тому очкарику.

— А тебе будет больно? — вдруг спросил Коля.

— По-разному. Давай бей уже, — тихо скомандовал я.

Коля неуверенно замахнулся и шандарахнул меня по башке. Меня зашатало, но я не упал. Видать, приобрёл умение держать удары всякими предметами, подобно самым стойким боксёрам, не падающим в нокаут.

— Вань, у тебя кровь из головы! Петь, беги наверх и вызови скорую! Ну, чего стоишь!? — закричал в панике Коля на очкарика.

— Не надо. Саня, давай ты! Давай, закончи! — проорал я что было сил, шатаясь, словно дворовый алкаш.

Саня ни секунды не думая, достал свой кастет из кармана штанов, подбежал ко мне и влепил прямо по виску, чтобы было наверняка.

Все замерли, засверкали молнии, а рана стала быстро затягиваться. Я это чувствовал. В комнате появился ещё один товарищ, ворчливый дедок. Ему я обрадовался. Он стоял возле двери, смотрел на меня и улыбался. Однако, ничего не говорил. Мне почему-то показалось, что этой демонстрацией моей силы он был доволен. Ещё я заметил отсутствие того красного демона. Этому факту я был рад ещё больше.

— Ну, старый, может, скажешь что-нибудь? Жизни там поучишь, не? — прервал я тишину.

— Уклонись от второго удара, — сказал старик, ехидно улыбнувшись.

Я сделал два шага назад. Молнии исчезли, замедление времени прекратилось. Кастет зашевелился, при этом нанося удары по воздуху в мою сторону.

— Эй, эй, Саня, Саня, всё! — крикнул я в последний момент, перед тем как он врезал бы мне ещё раз.

— А, это, прости, Вань, вошёл в кураж, хе-хе, — посмеялся он, вытерев пот со своего лица.

— Так, а что случилось? Вань, где твоя кровь? И почему ты стоишь там? — опомнился Коля.

— Коль, смотри, монитор фиксирует аномалию, — сказал очкарик.

— Да, и, правда, что! — подбежал Коля к одному из компьютеров, радостный, словно пятилетний пацан.

— Ну что, теперь моя очередь? — спросил Вася.

Глава 99

— Эй, алё, пацаны, я сказал: моя очередь! — произнёс Вася громче, заметив, что никто из товарищей учёных не обращает на него внимания.

— Коль, этот парень тоже может образовать аномалию, — попытался очкарик отвлечь Колю от монитора с горящими зелёными огоньками на чёрном фоне.

— Так, это надо сохранить, — продолжал Коля клацать какими-то кнопками, создавая на экране зелёный текст.

Лицо Васи выглядело сердитым, даже не расстроенным. Он просто разозлился из-за того, что на него не обращали внимания. Меня это не слабо напрягло. Вася казался мне опасным в тот момент, и не зря.

— Меня, вообще, кто-нибудь слышит?! — сказал Вася с той же гневной интонацией.

— А, что?! — наконец оторвался Коля от своего монитора.

— Слышь, Вась, а зачем тебе это? — спросил я у своего огорчённого друга.

— В смысле? Он же должен убедиться в наших способностях во имя науки? Он сказал. Ты продемонстрировал своё умение, а я нет, — немного смягчив тон, ответил Вася.

— Да, конечно! Вася, да? Тебя так зовут? — спросил Коля.

— Ага, какой ты дальновидный, — съязвил Вася.

— Ну, так, с чего начнём? — не заметив Васиного сарказма, спросил Николай.

— С того же, с чего вы начали с Ваней, — ответил Вася.

— Ага, то есть тебя этот парень должен ударить кастетом? — указал Коля на Саню.

— Нет, нет, ты ударь, как Ваню с самого начала, — сразу опешил Вася от перспективы почувствовать на себе всю «прелесть» ударов Кастета.

— Хорошо, — сказал Коля, подняв тот самый табурет с пола.

— Нет, нет, ты можешь меня просто ударить, — снова опешил Вася, на этот раз испугавшись удара табуреткой.

— А, ну, хорошо, — поставил Коля табурет на место.

— Ой, ну что за глупость? — резко вмешался я.

— Почему глупость? — не понял Вася.

— Ему придётся тебя долго бить, чтобы ты оказался на грани смерти, а удар табуреткой по твоей башке - это, как раз, самое оно…раз и всё, — сказал я.

— Ну, с тобой же «раз и всё» не получилось, — справедливо заметил Вася.

— Я в армии кирпичи головой разбивал, Вась, поэтому и не получилось, — подмигнул я.

— Ладно, бей табуреткой, — сказал Вася.

Коля снова поднял табурет, размахнулся им, только теперь без особой робости (видать одной проверки на мне хватило, чтобы её убрать) и долбанул со всей дури по волосатой голове Васька. Табуретка разлетелась на куски. Наверное, она уже держалась «на соплях» после удара по мне. Вася упал. В фактически таком мёртвом положении он пролежал секунд пять. Я за него начал пережевать в тот момент. Я вспомнил о том, как давала сбой моя сила.

— Неужели, у него может быть то же самое? — подумал я.

Вдруг Вася поднялся, вытер кровь с лица и вытянул руки в сторону Коли. Лицо моего длинноволосого друга как-то игриво улыбалось. При этом в мимике читались нотки какой-то кровожадности или садистского наслаждения.

— Ааааа! — резко заорал Коля, схватившись за голову и упав на колени.

Вася продолжал тянуть руки в статическом положении. Он будто высасывал по воздуху из головы Коли жизненную энергию, которую никто не видел.

— Вась, прекращай, всё, — сказал я.

— Ааааа! — орал Коля так, будто его резали.

— Так, хорош, Вась! — крикнул я.

— Ааааааааа! — крик Коли разносился аж за пределы комнаты.

Я резко схватил Васю сзади и немного придушил, чтобы успокоить. Его сила перестала действовать. Коля лежал на полу еле живой. Его очкастый помощник кинулся приводить его в чувство. Но, самое главное, что я заглянул в глаза Васи после того, как он угомонился. В них читалась жестокость. Это меня испугало.

Глава 100

— Коль, ты как? — спросил я, держа Васю за плечи, словно он – моя злая собака.

— Нормально, — ответил он полумёртвым голосом.

— Мы, наверное, пойдём, — сказал я.

— Нет, Вань, подождите! — резко оживился Коля, поднявшись с пола с помощью очкарика.

— Слушай, да мы пойдём лучше, — сказал я, всё так же придерживая Васю.

Через полминуты где-то я перестал держаться за Васю, потому что понял, что зря переживал из-за него в тот момент. Без своих способностей он ведь ничего не мог. Да и никто в той лаборатории и не стал бы пытаться вызвать его силу. Тем более, это было бы то же самое, что вызвать дьявола. Я уже это понимал. И Коле, ушедшему снова клацать по своим кнопкам, это было понятно с одного раза.

— Вань, это такое научное открытие, это прорыв! — восклицал Коля так, будто Вася не спровоцировал у него «отвал башки».

— Ну, я думал, тебе надо придти в себя, — попытался я сказать.

— Нет! Надо работать! Мы должны усовершенствовать концепцию! Больше никаких аномалий! Теперь понятно, что эти сигналы - это люди! Люди, Вань! Такие же, как ты! Они ходят на работу, в институт, в школу, может, служат в армии или милиции?! Но они – необычные люди! Это – будущее страны, ключ ко многим вопросам! Может, даже это – будущее наше орудие сдерживания типа атомных бомб? Не знаю. Не хотелось бы это великое открытие сводить лишь к очередной гонке вооружений, — Коля буквально захлебывался охватившими его эмоциями.

— Ну, Коль, это всё прекрасно, только ты нам объясни, что ты будешь делать? Я, лично, не соображаю в твоей этой физике, в этих экранах абсолютно ничего, — сказал я.

Коля, сидя на стуле, развернулся к нам боком. Он пристально посмотрел на меня и на Васю, который к тому моменту уже приобрел адекватное выражение лица.

— Я подключу биологов, нейрофизиологов. В общем, коллег из других дисциплин. Надо изучить особенности ваших организмов, — сказал Коля.

— Нейрофизи…слова какие-то непонятные, — буркнул Кастет.

— То есть, ты хочешь, чтобы мы были подопытными кроликами? Зря Ваня меня остановил, — злобно произнёс Вася.

— Вась, угомонись. Но, вообще, твоя идея, Коль, мне тоже не нравится. Это, что, на нас какие-то провода наденут, будут электричество через тело пускать? — спросил я.

— Вань, не думаю. Вы, ведь, важный элемент, который нельзя терять. И проводить на вас банальные опыты, как на мышах, где очень часто всё заканчивается летальным исходом, это – безрассудство! Вы очень важны, Вань! Там, возможно, будет всё по-другому. Сначала надо подключить психологов и психиатров, точно! Надо изучить ваши ментальные особенности! — резюмировал Коля.

— Ага, мы уже были в дурке под надсмотром этих психиатров. Так что нет, спасибо! — проболтался Вася.

— Вы были в психушке? — удивился Коля.

— Вася, тебя кто за язык тянул, а? — отвесил я Ваську лёгкий подзатыльник.

— Вань, если что-то такое было в вашей биографии, то я должен знать, — настаивал Коля.

— Ух, Коль, ну что сказать, меня отправили в дурку прям с Афгана, считай, после того, как я спас свою роту от группы затаившихся духов, — сказал я.

— Кого затаившихся? — не понял Коля.

— Моджахедов, Коль, — пояснил я.

— А, понятно, — сказал Коля.

— Ну и в психушке я познакомился с Васей, — сказал я.

— Да, а потом мы сбежали оттуда, — брякнул Вася.

— Блин, Вась! — снова я отвесил болтуну подзатыльник.

— Ну, а что? Он же должен всё знать! — недоумевал Вася.

— Погодите, ребят, вы что сделали? — вылупился на нас Коля.

— Сбежали из дурки, используя мою силу, — сказал я.

— Невероятно! Погодите, то есть, ужасно! Это ужасно! Вас теперь ищут, наверное! — предположил Коля.

— Вряд ли. В том регионе все ходили под нами, — в очередной раз проболтался Василий.

— Под вами? Это как? — в край опешил Коля.

— Ну, во-первых, теперь уже под нами там никого, а во-вторых,…Вася, я тебе носок в рот запихну! — немного разозлился я.

Глава 101

Что уже было скрывать? Я рассказал Коле абсолютно всё. И про спасение сослуживцев в Афгане (в подробностях), и про наш с Васей побег из дурки в Словенске, и про криминальное «воцарение», и про…мою Юлю, вспомнив которую я испытал неслабую такую грусть. Видать, она всё так же была мне небезразлична, раз я её вспомнил наряду со всеми «чудесами». А Юлия была моим главным чудом.

— Ребят, давайте заключим сделку, — приподнял завесу интриги Коля.

— Звучит не по-советски, — съязвил Васёк.

— Мы вам поможем, — заявил что-то непонятное Коля.

— Вы нам можете чем-то помочь? Ты видел, на что мы способны? Или у тебя память отшибло после того, как я тебе это самое…ну, ты понял, хе-хе, — злобно посмеялся Вася.

— Вася, следи за базаром, — низверг я Васька с пьедестала к миру простолюдинов.

— Вы же сбежали из психушки, ребят, вас теперь ищут. Да, когда вы занимали там высокие «посты» в своей этой группировке, то вас боялись искать, наверное, но теперь такая вероятность имеется, — предположил Коля.

— Не факт, — сказал я.

— Я думаю отдельные люди из правительства, которые располагают информацией о ваших способностях…правдивой информацией, могут запустить процесс вашего поиска, — сказал Коля.

— Так кроме тебя же никто не знает о том, что мы умеем, — сказал я.

— Ха, ты так в этом уверен? — усомнился Коля.

— Даже если кто-то и знает,…ты сам говорил, что, такие как мы, нужны государству. Может, в качестве подопытных крыс, — начал я высказывать свою мысль.

— Ага, как и тебе, — перебил меня Вася.

Коля сразу сделал серьёзный жест указательным пальцем, будто хотел возразить Ваську. Однако, я решил продолжить свою мысль, не дав никому из них начать жаркую дискуссию.

— Тем не менее, для них лучше проводить над нами какие-нибудь научные эксперименты, а не держать в дурке наравне с настоящими психами. Там нас просто обколят успокоительным, превратив в овощи, и всё. Может, и сила ушла бы постепенно в подобных условиях, — сказал я.

— Вась, а ты думаешь, что в правительстве одни лишь патриоты, желающие процветание страны? Там есть и те, кто работает тайно на врага, и те, кому просто плевать на все советские идеалы, поэтому они и выполняют свои обязанности по инструкции без всякой идейной импровизации, — в очередной раз широко развернул мысль Коля.

— Идейная импровизация? Это что-то новенькое, — сказал Вася.

— Это мой термин. Идейная импровизация это постоянная готовность сохранить основу некоей идеи путём её адаптации под нужды времени, — пояснил Коля.

— Как говорят там на западе? Тебе надо запатентовать это определение пока не свистнули, — подмигнул Вася.

— Ладно, пацаны, давайте по сути. Коль, что ты конкретно предлагаешь? Спрятать нас или что? Прикрыть? Повести наших возможных санитаров – преследователей по ложному следу? Что? — спросил я.

— Ну, можно и так сказать. Поверь мне, Вань, я готов на идейную импровизацию. Я верю в идеалы нашей страны. И желаю ей процветания и величия, не то, что всякие подхалимы, думающие только о себе, — начал излагать свою мысль Николай.

— И что дальше? — пригласил я его продолжить мысль.

— И дальше то, что я сделаю всё возможное, чтобы моя любимая страна обрела столь драгоценный подарок в вашем лице, — неудачно высказался Коля.

— Подарок? И подопытные кролики, и подарок,…хех, не очень приятная перспектива вырисовывается для нас, — возмутился Вася.

— Знаешь, Вась, а ведь он прав. Мне не хочется быть ни подопытным кроликом, ни подарком. Я не открытка на двадцать третье февраля, знаешь ли, — высказался я.

— Послушайте, ребят, вы неправильно поняли, — явно попытался перефразировать свои слова Коля.

— Коль, ты я так понимаю, хочешь, чтобы мы согласились на твои эти научные эксперименты взамен твоего покровительства? — задал я уточняющий вопрос.

— Ну, не совсем покровительство, я ж не визирь какой-нибудь, — начал отвечать Коля.

— Тогда, прежде чем сделать всё возможное, чтобы твоя и моя любимая страна обрела подарок в нашем лице, сделай всё возможное, чтобы твои коллеги – учёные не обрели подопытных кроликов так же в нашем лице, понял? Какие – то там беседы с ними, это ладно, демонстрация наших способностей тоже, но не позволяй им положить нас под какие-нибудь датчики и опутать нас проводами, или обколоть какой-нибудь дрянью, — перебил я Колю и высказал развёрнутое пожелание.

— Я буду стараться, — сказал Коля.

— Нет, Коль, нужно твоё твёрдое слово, — настаивал я.

— Хорошо, я даю тебе слово, вам даю слово, — сказал Коля, пожав мне руку.

Глава 102

Весь преисполненный сомнений и догадок, я отправился домой на красном москвиче. Вася и Кастет хотели обсудить всё ещё разок уже без Коли и его очкарика-помощника. Я же считал, что обсуждать было нечего.

Проведя оставшийся день в относительной тишине, мы легли спать. Вокруг было тихо, но не в моей голове, где гуляли громкие мысли. Тем не менее, я заснул довольно быстро. Афганский опыт сна среди обстрелов не пропьёшь. Поэтому я почти моментально отрубился.

Я открыл глаза и оказался на набережной Дона. Вокруг гуляли люди. Все такие счастливые, нарядные, блестящие, особенно женщины.

— Праздник что ли? — задался я вопросом.

— Ну не то, чтобы праздник. Люди радуются тому, что хаоса нет, — услыхал я позади голос моего пожилого друга из видений.

Я обернулся и увидел этого дедушку в белой шляпе, в того же цвета пиджаке, рубашке, штанах и туфлях. В правой руке была тросточка, только не для инвалидов, а чисто для красоты. По-крайней мере, я так подумал, судя по тому, что старик шёл чётко, прямо, совсем не хромая.

— И чего ты вырядился как в Рио-де-Жанейро. Я понимаю, что Ростов тоже солнечный город, летний, но не настолько же, — подколол его я.

— Ваня, есть повод пожить. Просто, — улыбнулся он.

— Опять загадки, красивые слова. Что это значит «есть повод пожить»? А когда его не было? — спросил я.

— А постоянную борьбу ты называешь жизнью? Есть разница между жизнью и выживанием, — ответил старик.

— То есть борьба кончилась? Всё хорошо - ты хочешь сказать? — спросил я, насупившись.

— О нет, Ваня, ты будешь бороться. Но ты теперь будешь бороться не за себя. И, кстати, ты выбрал хорошую тактику этой самой борьбы, — ответил он.

— Какую тактику? Ты о чём вообще? Почему всё хорошо? Серый убит. Блин, что хорошего?! С чего вдруг?! — стал я возмущаться.

— С того, что у тебя есть шанс выбрать надёжного союзника, с которым ты наведёшь настоящий порядок, — сказал он, указывая тростью на счастливых людей вокруг нас.

— Ты про учёных-лаборантов, что ли? — спросил я.

— Возможно, — ответил он.

— А что в них надёжного? — продолжал я сомневаться.

— В них ничего, но от того, куда они тебя приведут, веет надёжностью…и надеждой, хе-хе, — подмигнул он.

— Куда они могут меня привести? Ты о будущем говоришь? — спросил я.

— Я говорю о жизнях людей, о твоём родном городе, который будет надёжно защищён и снаружи, и изнутри, но это лишь вариант. Ты можешь выбрать другой. Но пока что, как видишь, ты размышляешь над верным выбором, — при этом он снова указал тростью на окружающих нас людей.

Вдруг я услышал что-то наподобие грома с неба. Это был словно какой - то взрыв. Настолько это было громко. Задрав голову вверх, я увидел какого-то зверя с красной шерстью. Животное было гигантским, размером с пассажирский самолёт, с огромными лапами, похожими на львиные, и рогами как у быка. Оно прыгало буквально по небу, производя «раскаты грома» из раза в раз. Казалось, будто это существо стояло на какой-то прозрачной сфере.

Когда я присмотрелся к этому существу повнимательнее, то его звериная морда показалась мне знакомой. Это был тот самый краснокожий монстр. Он зачем-то преобразил своё тело.

— Видишь, Вань? Неверный выбор всё ещё рядом. Он ждёт, когда ты оступишься. Выбор за тобой, — произнес старик и стукнул меня тростью по голове.

Я зажмурился перед его ударом, после открыл глаза и снова очутился в своей комнате.

— Вань, там этот мент тебя спрашивает, — сказал Кастет.

Глава 103

Я поднялся с кровати и направился к коридору. Оттуда слышались возмущённые восклицания моих родителей и громкий голос того самого следователя, который ждал нас у подъезда тогда, в день похорон Серёги Волка.

— Оставьте моего сына в покое! Он ни в чём не виноват! — кричала мама.

— Это следствие решит - виноват он или нет, — спокойно отвечал мент.

— Так, в чём дело? — вклинился я в разговор.

— Поговорить с тобой надо, дружочек, один на один, — подмигнул мент.

— Вы же…Антон? — попытался я вспомнить.

— Антонов, следователь по особо тяжким. Дружочек, нет времени, так что давай поболтаем, выходи на площадку, — сделал он приглашающий жест рукой и вышел из квартиры.

— Сын, будь осторожен, они сейчас такие пошли я слышал, что…будь осторожен, — дрожащим голосом, запинаясь, предупредил меня отец.

— Ох, сынок, что ж такое то, а? — причитала мать.

— Тихо ты, успокойся, его в тюрьму не везут, он просто с ним поговорит, — подмигнув мне, отец увел маму на кухню.

— Дружочек, я жду, я ещё не завтракал, а вынужден с тобой тут возиться! Давай выходи! — крикнул из-за двери Антонов.

Я вышел к менту на площадку. Он курил папиросу с таким расслабленным выражением лица, словно находился у себя дома.

— Слушай, дружочек, разговор к тебе есть, — начал мент излагать мысль, смачно затягиваясь и медленно выдыхая дым.

Следак смотрел на меня так, будто что-то знал обо мне. Его ехидная улыбка будто «говорила» мне: «Ты мой с потрохами, дружочек». Так я почувствовал.

— Ну, так не томите, следователь Антонов, говорите, — улыбнулся я ему в ответ.

— Мне известно кто ты, и кто – твои друзья, — выдал он.

— Вы о чём? — спросил я, изобразив удивление и стараясь не обращать внимание на лёгкий холодок, пробежавший по спине.

— Ты приехал сюда с Татарстана, с города Словенска, возглавлял там целое преступное сообщество, дружочек, а потом тебя выгнали, устроили тебе октябрьскую революцию, заставили подписать отречение от криминального престола, — сказал он то, что я больше всего боялся услышать.

— Не понимаю о чём вы, вы меня с кем-то путаете, — я изо всех сил пытался сохранить самообладание и не выдать себя.

— Да ладно, прям - таки перепутал? Дружочек, ты со мной не играй, потому что здесь тебе – и шах, и мат обеспечены, — сказал он. После этих слов мент приблизился ко мне вплотную, глядя при этом прямо в глаза.

— Я, вообще-то в шахматы не играю, больше шашки люблю, — решил я съязвить.

— Шутки шутим? А если я тебе скажу, что засажу тебя и твоих дружков за криминальное прошлое и настоящее. Почему настоящее - спросишь ты? Ну, так, я могу на тебя повесить смерть твоего друга, который недавно крякнул. Как тебе, а? А могу сделать ещё лучше: возьму и сдам тебя и твоих пацанчиков местной группировке. Я с ними неплохо лажу, хе-хе. Скажу им, мол, нашёл тех, кого они там не добили на складе, — сказал он угрожающе, при этом ехидно улыбаясь.

Я был и зол, и удивлён одновременно. Видать, он и, правда, всё знал. Он был на «ты» с ростовскими бандами. А, возможно, в какой-то одной из группировок или даже из нескольких у него были свои стукачи. Понимая весь масштаб его осведомлённости, я сдерживал свою ярость. Я злился на слова этой мрази про Серёгу Волка.

— Но ты, дружочек, не бойся. Мы можем поладить. Мне одна птичка нашептала, что ты возглавил ту банду в Словенске достаточно быстро, свергнул их лидера. При это ты не был группировщиком изначально. У тебя талант. Поэтому у меня есть идея. Как насчёт того, чтобы ты провернул что-то эдакое здесь? А? Будешь моими ушами, и не где-то там, среди шушеры рядовой, а во главе. В такой позиции быть стукачом не так уж обидно, дружочек. Ты там подумай над моими словами. У тебя время до конца дня. Я зайду попозже вечером за твоим ответом. И не думай уехать из города. Тебя везде на выезде остановят. Уж не сомневайся, — подмигнул Антонов, панибратски хлопнув меня по плечу. Спускаясь вниз, по порожкам, он весело насвистывал какую-то мелодию.

— Коля как в воду глядел, — прошептал я.

Глава 104

Я зашёл обратно в дом и наткнулся на острие недовольного взгляда своего отца. Он переживал за маму. Она была словно в отчаянии. Всё дело в нашем поколении. Советская молодёжь восьмидесятых годов привыкла лгать везде и всюду. Мы лжём, улыбаясь кондукторам в автобусах, прежде чем «прокатиться зайцами», лжём учителям в школе, утверждая, что не списывали у отличников на контрольных (у тех самых, кому угрожали выбить пару зубов за отказ от помощи). И более того, мы лжём родителям, убеждая их в своей пушистой кроличьей натуре и лжём сами себе, считая, что вся эта брехня не загноится в итоге, а просто рассосётся. И, что касается моей мамы, то она чувствовала мою ложь. Но она ничего не могла с этим сделать. Не могла же она пытать меня, в конце концов, с целью выбить всю правду? Хотя её отчаяние уже являлось для меня пыткой.

— Сынок, что происходит, скажи мне? — спросила меня мама, глядя мокрыми от слёз глазами.

— Мам, всё в порядке, — ответил я по классике, не «изобретая велосипед».

— Ваня, давай без этого! Я не хочу давить на совесть твоих друзей, но мы их, незнакомых людей, приютили у себя. Мы с твоим отцом не задавали лишних вопросов. Но теперь после смерти твоего лучшего друга, после общения с милицией, ты должен нам объяснить всё! — закричала на меня мама.

Отец держал маму за плечи, иногда поглаживая, но при этом сохраняя молчание. Папа не останавливал этот поток возмущения и скрытой боли, которую мамочка предпочитала обычно не выставлять напоказ и держать в себе. Наверное, батя тоже хотел узнать всю правду о том, кто я и что я. И правду не только о дне смерти Серёги, а обо всём вообще. Отец смотрел на меня пронзительно, пытаясь заранее распознать ложь перед началом моего ответа. А врать я и не собирался.

— Мам, пап, я скажу вам правду, — сказал я.

— Вань, не надо, а, — влез Вася.

— Вась, не лезь, я скажу всё как есть, — сказал я.

— Как хочешь, — сказал он, словно умывая руки.

— Пап, мам, вы обо мне кое-чего не знаете. Правда обо мне – очень необычная. Это не то же самое, если бы я не поступил в институт, а вам сообщил бы обратное. Это – правда совсем иного типа. К ней мало кто готов. Даже я с ней не до конца смирился, — начал я их морально готовить.

— Сын, говори, — не отрывая от меня свой «сверлящий» взгляд, сказал отец.

— Я покажу вам свой ответ, — сказал я, направившись к окну на кухне.

— Вань, может, давай я, как обычно, — намекнул Кастет на нашу с ним классическую «ударную» демонстрацию моей силы.

— Ага, посмотри на мою маму. Ты хочешь, чтобы её хватил инфаркт? — спросил я, откупоривая оконные шпингалеты.

— А так, что не хватит? — спросил Кастет.

— Сынок, что ты делаешь? — спросил мама, не понимая мотива моего вскарабкивания на подоконник.

— Не хватит, не успеет хватить, — сказал я Кастету и выпрыгнул в окно.

— Сынок! — крикнула мама что было сил.

Но моя мама не успела даже осознать случившееся и начать меня оплакивать, как я уже стоял рядом с ней и папой, живой и невредимый. Даже кровь с лица успел смыть в нашей ванной, чтобы родителей не шокировать. С рубашкой, правда, не рассчитал. Она была в крови. Пришлось снять. Вот я и стоял голый по пояс, в итоге.

— Мам, пап, — окликнул я родителей, которые в этот момент стояли ко мне спиной и напряженно вглядывались вниз через открытое настежь окно.

Они повернулись и буквально потеряли дар речи, увидев меня. Отец даже повернулся обратно к окну и еще раз всмотрелся в кровавый асфальт, на котором, тем не менее, отсутствовало мое бездыханное тело.

— Сын, сын, как ты, как это возможно? — дрожащим голосом спросила мама, еле стоявшая на ногах от пережитого шока.

— Не знаю, мам, просто вот такой у тебя сын, — ответил я.

Глава 105

— Но, сынок, и что же там? — повернулась мама к окну, чтобы посмотреть вниз на место моего «приземления».

— Мам, не беспокойся, я сейчас уберу это! — сказал я, подмигнув Кастету, и направился в свою комнату.

— Как уберёшь?! Что опять прыгать?! — спросила всё такая же ошалевшая мама.

— Нет, мамочка, не совсем! — громко ответил я из комнаты.

— Не беспокойтесь, я его просто ударю кастетом очень сильно! Он и не успеет почувствовать! — крикнул Кастет.

— Что ты собрался делать!? — ещё больше обалдела мама.

— Молча бей, и всё, — стиснув зубы, сказал я Кастету.

Саня врезал мне так, как он никогда не делал. Я мгновенно захотел погрузиться в глубокий сон и увидеть там что-то хорошее, например, мою Юлю. Да, Кастет научился бить меня, так как надо было. Засверкали молнии. Я почувствовал бодрость в совокупности с облегчением. Я направился в ванную, взял там железное ведро, наполнил водой, поднял с пола половую тряпку и прихватил швабру. Быстро выбежав с этим добром из квартиры и затем из подъезда, я обнаружил, что кровавое пятно, которое я оставил, было не таким уж маленьким. Я принялся его тщательно вымывать.

Когда я трудился, рядом неожиданно объявился мой друг – дедуля. Стоял в той же белой шляпе и остальной верхней одежде того же цвета. Смотрел на меня и улыбался, при этом тряся правой рукой с торчащим вверх указательным пальцем, как бы говоря: «Ай-яй-яй».

— Ваня, знаешь, истина мне дорога, но ты, всё же, мой друг, — снова дед выдал загадку.

— По-моему, та фраза по-другому звучала «Сократ мне друг, но истина дороже», — сказал я, оттирая последние пятна на тротуаре.

— Ну, Вань, Сократ мне, вообще, не друг, а ты – друг даже, может, и больше,…ты мне как сын, — неожиданно выдал старик.

— Обидел ты Сократа, конечно, но приятно слышать, — сказал я, отжимая окровавленную тряпку в ведро.

— Держи это у себя в голове, Вань, — сказал дед и буквально растворился в воздухе.

— Вот и поговорили. Мой родной батя, конечно, более многословен. А этот с точностью да наоборот, хех, — ухмыльнулся я про себя и понёс всё добро из ванной обратно домой.

Я успел вернуться в квартиру до окончания действия силы. Мама всё так же была в глубоком шоке. Отец впервые за много лет замолчал. Он же привык читать лекции мне или маме по политической ситуации, которой владел. А тут, правда, которую не то, чтобы принять было трудно. Отец просто не понимал, что с ней делать, как поступить и что сказать.

— Вась, Саня, надо ехать к Коле разговаривать, — сказал я.

— По поводу навязчивого мента? — спросил Вася.

— Ага, Вась, по поводу навязчивого мента, — подтвердил я.

Глава 106

Успокоив маму и даже папу при помощи старого доброго корвалола, я вместе с Васей и Кастетом поехал на красном Москвиче к Коле на работу. Пока Саня крутил баранку, я сидел на заднем сиденье и думал. Почему на заднем? Захотелось побыть в одиночестве, хоть и в относительном. Захотелось послушать мысли в своей голове. Может, я надеялся услышать в своём подсознании голос мудрого старика? Он бы подсказал что-нибудь хоть и на своём заумном языке. Просто я думал о маме. Каково ей было узнать правду обо мне? Я боялся перестать для неё быть тем же сыном, которым я был ещё вчера. Поэтому я был молчалив и задумчив. Вася, сидевший на переднем месте в этот раз, тоже был молчалив и задумчив. Возможно, он гадал, почему это ему выпала честь сидеть на моём коронном месте?

— Вань, приехали, — сказал Кастет, видать, обратив внимание на то, что я из-за своей задумчивости не заметил, то как мы притормозили возле института.

Войдя в институт, мы пулей устремились к той самой секретной двери, закрытой на «десять замков». И когда мы стали громко долбить по ней , то как-то из наших голов мгновенно испарилась мысль о всей секретности.

Вдруг мы услышали поворот ключа в замке с другой стороны. Нам открыл дверь очкастый помощник Коли.

— Вы чего долбите? Хотите, чтобы весь институт сюда прибежал? — процедил он раздражённо сквозь зубы.

— Коля внизу? — спросил я.

— Да, внизу. Чего долбите-то? — повторил он вопрос.

— Отлично, — проигнорировав слова очкарика, я слегка оттолкнул его в бок и ринулся вниз по лестнице.

— Ненормальные, — продолжал ворчать очкарик.

Саня с Васей последовали моему примеру, и когда мы втроём стояли у самой главной двери, то я начал стучать в неё ещё громче, чем в первую.

— Коля! Выходи! Я знаю - ты тут! — кричал я.

— Что такое? — открыл нам дверь ошалевший Николай.

— Коль, твои друзья – психи. Ещё чуть-чуть, и всё учреждение бы оказалось здесь! — сокрушался подоспевший сзади очкарик.

— Поэтому мы вам и нужны! Нормальным наши способности не под силу! Только психи могут ею обладать! — сказал я.

Васю моя фраза про силу, нормальных и психов очень даже порадовала,…он улыбнулся.

— Вань, что случилось? — спросил Коля.

— Что? Что? Помощь твоя нужна. И без всяких условий, что мы согласимся на эти опыты или как их там? Помощь нужна сейчас, немедленно! — ответил я.

Глава 107

— Вань, я всё понимаю, что мы дружим с детства и всё такое, но ты врываешься ко мне, мало того, что на работу, да ещё и в секретное место, тайну о котором я тебе сердечно доверил, надеясь на твоё благоразумие. А вместо благоразумия ты залетаешь в это самое секретное место с топотом, криками и с требованием, чтоб я помог безо всяких условий! — недовольно ворчал Коля.

— Именно потому, что мы – давние друзья, я и пришёл к тебе, — попытался я вставить слово.

— Вернее, прискакал на троянских конях, — съязвил очкарик.

— Троянских конях? Интересная метафора. Ждёшь от нас подлянку? — будто бы в ответ на фразу очкарика выдал Вася.

— Ладно, извиняюсь, шум был излишним. Коль, но, как ты и сказал, мы – давние друзья, а это значит многое. Твой друг просит о помощи, — сказал я.

— Ну, говори- раз пришёл, — Коля взял табуретку, уселся, скрестив ноги, и прикурил сигарету.

— А в таком секретном месте можно курить? Да ещё и в подвале? — удивился Кастет.

— Учить меня будете ещё! Давайте выкладывайте, что у вас там?! — почти прокричал Коля и сделал одну затяжку.

— В общем, есть один мент, — начал я.

— Ага, поганый мусор, — добавил Кастет.

Коля вытаращил глаза на Саню после фразы про «мусора». Я понял, что надо сглаживать острые углы недопонимания Колей блатной лексики.

— Поверь, Коль, этот работник правоохранительных органов заслуживает этого названия, — сказал я.

— Ну, хорошо, и что с ним не так? — спросил Коля и выдохнул клубок табачного дыма.

— Его фамилия Антонов, он следователь. И он привязался ко мне словно банный лист, — ответил я очень кратко.

— И всё? — удивлённо спросил Коля.

— Ну, это в целом, — сказал я.

— Ну, Вань, хотелось бы более подробно. Я ж должен знать, от чего отталкиваться в своей помощи. Что он сказал? Чего он хочет? — с лёгким беспокойством, вынимая сигарету изо рта и вставляя обратно, спросил Коля.

— Он хочет, чтобы я на него работал, Коль, как тайный агент внутри банды, — ответил я.

— Ну и что плохого в этом? — резко выдал Коля.

— Не, работать на ментов, быть стукачом? Никогда Ваня на это не пойдёт! — почти одновременно с репликой Коли возмутился Кастет.

— Ох, ребята, давайте вы уже начнёте отвыкать от этого бандитского дворового мышления! — эмоционально вскрикнул Коля и резко вскочил со стула.

— Коль, ты не понял! Он хочет, чтобы я был там не последним человеком. Он хочет, чтобы я использовал свою силу. Здесь блатные понятия ни причём! Это неправильно по-человечески! Ты что, думаешь, он не будет заставлять меня делать что-нибудь противозаконное? Или ты думаешь, что моё использование этой сверх-силы в преступных целях не сыграет плохую шутку в итоге?! — воскликнул я.

Коля стоял к нам спиной, курил и молчал. Мне показалось, что он задумался над моими словами настолько, что решил сменить своё мнение. В тот же момент я остановил свой взгляд на Васе, который был чем-то сильно озадачен. Он смотрел в одну точку.

— Ладно, возможно, ты прав. Тогда я сделаю следующее…, — не успел договорить Коля.

— Ребят, Коль, прежде чем вы примите решение, позвольте мне кое-что предложить по этому вопросу, — перебил Николая Васёк.

Глава 108

Все дружно уставились на Васю, мол, «говори уже». Он же молчал как партизан, будто пожалел о том, что закинул «словесную удочку».

— Вась, ну ты сказал «а», говори и «б», — подстегнул я молчуна.

— В общем, я могу быть вместо тебя, Вань, — сказал Вася.

— В смысле? — не понял я.

— Ну, я мог бы поговорить с этим Антоновым, знаешь? Мог бы поработать на него и самостоятельно провернуть здесь, в Ростове, то, что уже мы делали в Словенске, — нервно жестикулируя руками, объяснял Васёк.

— Вась, а зачем тебе это? — спросил я настороженно.

— Ну, знаешь, это…это не мне вовсе нужно, а нам всем! — по началу робко отвечая на мой вопрос, выдал он в итоге уверенно.

Вася будто почувствовал знакомый запах, которому очень обрадовался. Это был аромат власти, аромат значимости. Его источником была эта возможность, которую предоставлял хитрый мент Антонов. Не важно как, под какими шевронами или наколками, главное для Васи было почувствовать себя у власти снова.

— Вась, не нужно тебе это, — твёрдо заявил я.

— Не мне, а нам. И нам это нужно! — пытался доказать он обратное.

— Нам это не нужно, Вась, абсолютно! — слегка повысил я голос.

— Это твоё мнение, Вань! Оно может быть ошибочным! — не успокаивался Вася.

— Как это нам поможет?! — спросил я.

— Я возглавлю всех в этом городе, а потом подтяну тебя. Это будет надёжнее, чем быть подопытными кроликами у государства. Тем более, что нас будет прикрывать этот Антонов, — ответил Вася.

— Да Антонову плевать на тебя и меня! Он хочет звёздочку на погонах ещё одну за нейтрализацию своих же корешей, главарей банды! Вот и всё! А потом он придумает, как разобраться с тобой, как со следующим главарём! А до этого будет из себя строить твоего тайного друга! Что не понятного?! — пытался я его убедить.

— Мне интересно, как он со мной разберётся, Вань? Или с тобой, а? Я ему головную боль могу устроить в первый и последний раз, в прямом смысле! А ты можешь переместить его на гору Эльбрус и там оставить во льдах! — восклицал Вася так, будто испытывал наслаждение от своих садистских фантазий.

Вася снова начал меня пугать. Его упорство на своей идее - втереться в доверие к Антонову говорила о том, что у меня назревала ещё одна проблема. Я чувствовал, что мне нужен был совет того, кто пёкся обо мне даже из глубин моего сознания.

Глава 109

В тот момент я вспомнил слова Коли пятиминутной давности: «Ладно, возможно, ты прав. Тогда я сделаю следующее…». Он что-то хотел предложить. Явно не позитивное, но более безопасное чем то, что я услышал в имперских устремлениях Васи.

— Коль, ты что-то хотел сказать, по-моему? Предложить? — напомнил я.

— А, нет. То, что хочет твой друг, более интересно, — процедил он сквозь зубы, прикуривая следующую сигарету.

Его ответ меня ошеломил. Хотя чего я ожидал? Вася был моим другом, а не Коли. И только я подозревал о безумии любителя доставлять головную боль. Может ещё Кастет догадывался. Но Николай был не в курсе. Поэтому я и решил обратиться за помощью к тому, кто был осведомлен больше чем я.

— Саня, врежь мне, да посильнее, — неожиданно для всех попросил я.

— Вань, зачем? — озадачился Кастет.

— Да, знаешь, скучно стало. Хочу вам всем трусы на рожи натянуть, пока вы будете обездвиженными, — съязвил я.

— Э, Вань, зачем тебе это, правда? Ответь серьёзно, — спросил Вася.

— Просто хочу! Так нужно! У нас мало времени! Поэтому, Саня, бей как обычно, то есть со всей дури! — прокричал я что было мочи.

Кастет с сожалением выдохнул, нащупал в кармане своего металлического тёзку по кликухе и нанёс мне крепкий удар в висок. Засверкали молнии. Всё, как обычно, замедлилось.

— Ну, давай, где же ты? — нервно пробормотал я, оглядываясь вокруг, и все же не видя нигде мудрого старика.

Вдруг я почувствовал прикосновение чьей-то руки к своему правому плечу. Я обернулся назад, но за моей спиной никого не было. Зато я с удивлением обнаружил, что передо мной была совсем иная местность. Я не был в тайной лаборатории. Сила переместила меня в какую-то пустыню. Она была похожа на ту, которая стала моим временным пристанищем в Афгане. Вообще подобные видения вне сна не посещали меня со времён военной службы.

Вдруг я услышал знакомый голос. Он молил о помощи. Молил очень тихо и почти не разборчиво. Но я все же узнал, кому он принадлежал. Меня звал Серёга Волк! Вдали, откуда доносился его крик, прямо из ниоткуда появилась дверь, словно дыра в полотне. Я со всех ног ринулся туда, как псих.

— Вань, помоги! — кричал Серый.

Я подбежал к двери, толкнул её, а оттуда чья-то рука схватила меня за футболку. Я пытался отцепить её от себя, но неожиданно увидел лицо, которое выделялось белым пятном в темном пространстве, за дверью. Это был Серёга, тогда я изменил тактику и наоборот попытался вытянуть его оттуда. Наконец, когда мне это удалось, я с удивлением узнал физиономию Василия.

— Вань, помоги! — закричал мне в лицо Вася, только что бывший Серёгой.

— Вылезай, давай! — попытался я вытянуть его из непонятной чёрной материи.

— Вылезаю, дружище, вот он я! Ахаха! — лицо Васи резко превратилось в знакомую морду красного рогатого монстра, гогочущего во всю свою клыкастую пасть прямо мне в лицо.

Я закричал от ужаса и ударил по руке, вцепившейся в меня, со всей силы, но не устоял на ногах и упал на горячую высохшую землю, после чего посмотрел в сторону той двери, но ничего не увидел.

— Эй, Вань! Чего ты там ошиваешься? Тебе сюда! — эхом по пустыне пронёсся голос мудрого старика.

Я приподнялся и посмотрел вправо, откуда прозвучал зовущий меня голос. Старик стоял во всём белом и в своей фирменной шляпе того же цвета, ехидно улыбаясь. Приглашающим жестом обеих рук он указал на ещё одну дверь в пространстве.

Глава 110

Я отворил эту старинного вида деревянную дверь и попал…обратно в Ростов, только не в подвал Колиного института, где я находился по факту, а на набережную Дона. Всё выглядело как в том видении, где надо мной был небесный купол и за ним скачущий по нему рогатый монстр.

— С Афгана не было таких интересных переходов. Какова же мораль всего этого? — спросил я у моего «учителя жизни».

— Видишь прекрасную речку Дон? — в ответ спросил старик.

— Вижу, и что? — не понял я вопроса.

— Она такая величественная, красивая по-русски, по-казачьи! — глядя с восторгом на реку, восклицал дед.

— Ну да, я всё это вижу. Мораль в чём? — добивался я развёрнутого ответа.

— Вон, камушек лежит маленький. Возьми его и брось в речку, — указал рукой он на мелкий камень размером с виноградинку.

Я подобрал камень с земли, хорошенько им размахнулся и забросил его в воду. От мелкого падения пошли волны в разные стороны.

— Видишь, Вань? Ты просто бросил камень в воду во время штиля. В величественную реку! Какой-то маленький камешек! Какие волнения он принёс речке! А если бы ты бросил булыжник? Или вот так размахнулся, как надо? — поднял старик другой камушек и кинул его в реку так, что он пару секунд попрыгал по воде, словно кузнечик в траве.

— Ну, хорошо. Что ты хочешь, чтобы я осознал? Можешь считать меня пятилетним ребёнком! Объясни мне как маленькому! — устал я от загадок старика.

— Не нагоняй волну, когда вокруг штиль! — резко крикнул на меня «мудрец».

— Не нагонять волну? В чём я её нагоняю? — всё так же не понимал я.

— Не нагоняй волну, Ваня! — снова он прокричал.

Всё вокруг стало исчезать. Раскаты молний словно съедали эту реальность. Старик снова и снова повторял: «Не нагоняй волну!». Он произносил это до тех пор, пока я не оказался среди ребят в подвале института.

— Ну и, Вань, зачем этот цирк ты устроил? — спросил Вася.

Я потряс головой, словно очнулся после долгого сна. Мне стало казаться, будто я получил таки ответ от старика. Вернее…я осознал его.

— Вань, всё в порядке? — спросил Кастет.

— Вась, ты прав. Я тебя познакомлю с Антоновым, и ты всё сделаешь сам, — сказал я.

Глава 111

Я, Кастет и шокированный моим решением Вася вернулись домой. По пути, сидя в Москвиче на заднем сидении, Васёк пытался разузнать причины моих перемен. Я говорил, мол, всё обдумал и решил, что так лучше.

— Кто я такой, чтобы тебе запрещать? — улыбался я Ваську через лобовое зеркало Москвича.

У подъезда, сидя на лавочке, «дежурил» Антонов. Жадно пожёвывая зубами папиросу, он бодро поднял свою пятую точку и зашагал в направлении приближающейся машины.

— Ну, здрасьте, люди добрые. Так, Ваня, останься, а остальные бродяги свободны, — стал «расставлять приоритеты» Антонов сразу, как только мы все вышли из Москвича.

— Простите, товарищ милиционер, но останутся двое. Сань, ты подожди там, в подъезде или где-нибудь неподалёку, хорошо? — предложил я.

— Пойду на качелях покачаюсь, пока их малыши какие-нибудь не заняли, — сказал Кастет и направился на детскую площадку напротив моего дома.

Антонов приблизился ко мне вплотную. По его глазам было видно, что он крайне недоволен.

— Слушай, Ваня, так дело не пойдёт, — он ехидно улыбнулся.

— Послушай, Антонов, это – мой друг Василий, — представил я Васю.

— Я знаю, кто это! — резко повысил голос следователь.

— Я догадываюсь, что знаешь. А ещё я догадываюсь, что ты в курсе насчёт того, что Вася может тоже, что и я…ну, не прям то же, но вполне себе необычное, — подмигнул я.

— Ха, а с чего вдруг такая подмена одного чудика на другого, а? — спросил Антонов, прищурив глаза.

— Ну, вот так, тебе какая разница, товарищ следователь? — спросил я.

— Может и никакой. Просто хочу знать мотив. Это твоё желание, да? Нравится быть крутым? Раньше не получалось, да? Ха-ха-ха! — сверкая коварными глазами, обратился Антонов к Васе.

— Послушай, ты, если ты в курсе того, кто я, то знаешь, что я могу сделать с любым. Вообще с любым…и ты - не исключение, — решил Вася в ответ напугать наглого следователя.

— Ох, ох, мальчик, ты поаккуратнее со своими: «могу с любым». А то могулку твою тебе отстрелят или чего пострашнее сделают. Так могут сделать, что ты уже никому головную боль не причинишь…в этой жизни точно, — ответил Антонов.

Вася был зол. Его кулаки сжались. Я это заметил. Я только попытался словесно смягчить неприятный диалог между наглым сыщиком и вечно полным злобы на весь мир Васей, как Антонов сам всё уладил.

— Хотя, Васёк, твоя вспыльчивость мне пригодится. Ты прошёл собеседование. Поздравляю. Но учитывай: у тебя две недели. Если заставишь главарей банд отдать тебе власть, будешь нашим агентом. И под прикрытием сможешь вытворять в этом городе, всё что захочешь, — сказал Антонов.

Глава 112

Шло время. Антонов сливал Васе разные места скоплений группировок. Васёк приходил к ларькам, гастрономам, разным кафе, нарывался на то, чтобы получить по голове, потом делал так, чтобы его визави тоже получили по голове от Васиной силы. Где-то Василий закреплялся как шеф, но ненадолго: его выкидывали на следующий день пинком под зад. Просто мой друг не готов был стоять на грани жизни и смерти постоянно…в отличие от меня.

— Сынок, а где твой друг с длинными волосами? — спрашивала у меня мама.

— Ты про Васю, мам? Ну, он изучает город, гуляет, может с девушками знакомится, — задорно подмигивая, отвечал я.

— Ох, даст Бог, тебе бы тоже познакомиться с кем-нибудь. Жениться давно пора, — говорила мама.

Я задумался. В тот момент, конечно, о Юле. Наверняка, со стороны было видно, что мне грустно.

— Сынок, ты чего это пригорюнился? — всё-таки заметила мама.

— А вот и наш длинноволосый Ромео! — радостно вскочил я с кровати, увидев, как папа открыл входную дверь Васе.

Мама тут же переключилась с моей грусти на кислую рожу Васи. Он зашёл в комнату злой. На его куртке виднелись небольшие следы крови. Вася не глядя на нас, стукнул кулаком о стену. Он это сделал не сильно, но немного напугал мою матушку. А, значит, я был недоволен.

— Что это с тобой? — спросила мама.

— Мам, ничего страшного. Иди на кухню, просто Ромео не во время решил подкрасться к возлюбленной Джульетте. Вся семейка Капулетти была в сборе, неподалёку от них, — попытался я разрядить обстановку, осторожно подталкивая маму к выходу из комнаты.

На кухне я сказал маме, что может потребоваться стирка Васиной куртки. В ответ на расспросы и подозрения матери насчёт того, что ситуация может быть связана с моей или Васиной силой, я твердо все отрицал.

Успокоив матушку, я вернулся в комнату. Вася всё так же стоял, словно статуя какого-то злобного демонического существа. Я подошёл к нему вплотную, взял за шиворот и вдавил в стену так, что он ахнул то ли от боли, то ли от неожиданности.

— Чтобы в первый и последний раз при моей матери, понял? — я постарался говорить как можно тише.

— Да, Вась, это было не красиво, — вставил слово Кастет.

— Не твоё дело, — не упустил Вася шанс понтануться перед Саней.

Я сильнее вдавил свой кулак в Васину грудь. Чувствовалось, что ему больно... и страшно.

— Дело это не его, Вась, но он прав. Чтобы больше никогда, ты понял? — повторил я свой вопрос.

— Понял я, — ответил он.

Я ослабил свой кулак, провёл ладонью по Васиной куртке и отошёл назад, чтобы дать Васе ощущение спокойствия.

— Теперь спокойно расскажи о том, что случилось, — сказал я.

— Да нечего говорить, всё то же самое, — вяло бормотал Вася, словно был пьян.

Вдруг сработал звонок. Мой взгляд устремился в сторону коридора. Я, уже знал про себя, кто явился.

Глава 113

Оставив Васю с Кастетом, я ринулся в коридор, к входной двери. Мне не очень хотелось, чтобы наглая Антонова рожа светила у меня дома, пугая мою маму своими угрозами в мою сторону. И так достаточно того, что матушку и Вася умудрился запугать. Только вот Васька я приструнил, а этого гада в штатском попробуй запугать. Там только крайние мере и могли бы сработать.

— Мам, пап, я открою сам, — слегка опередил я спешивших к двери родителей.

— Опять секреты какие-то? — возмутилась мама.

— Мам, всё нормально, поверь, — искренне улыбнулся я.

Я повернул замок и вышел на площадку к Антонову. Пока я выходил из квартиры, отец наверняка успел разглядеть Антонова через дверной проём.

— Здрасьте, — быстро поздоровался Антонов.

— Неожиданная вежливость, — сказал я.

— А ты другого ожидал от стража порядка? — спросил Антонов, ехидно улыбаясь во весь рот.

— Я ожидал только неприятных новостей от тебя, Антонов, как и всегда. С чем пожаловал? — спросил я серьёзно.

— Твой дружок не тянет, — ответил Антонов.

— Какой дружок? — не понял я сразу.

— Вася. Не тянет, паршивец. Вернее он как бы и тянет, и наоборот, — невнятно объяснил сыщик и закурил сигарету.

— Антонов, я не понимаю - это как? И тянет, и нет, — выразил я своё недоумение.

— Ну, ты знаешь, естественно его побаиваются, но не как авторитетного бандита, а как психа с нелепыми фокусами, — сказал Антонов, задумчиво потягивая сигарету.

— Нелепыми фокусами? Антонов, ты много знаешь людей со способностью вызвать головную боль? — спросил я.

— Пф, разумеется, моя жена на это способна, — ответил он.

— Ха-ха-ха, — не смог я сдержать свой смех, оценив шутку, не смотря на всё моё негативное отношение к сыщику.

— Понимаешь, Ванюша, твой друган напоминает мне одного знакомого психопата с моего района, Сашку Кабана…его боялись все, даже некоторые группировщики. Ни одна банда его к себе не брала, — снова затянулся Антонов.

— И чем же он был знаменит? — спросил я.

— Ну, в честной, казалось бы, драке наносил абсолютно нечестные удары. Ну, знаешь, по шарам мог засандалить неожиданно. Мог кусаться. Одному парню вцепился зубами в горло как упырь какой-то. Пацана увезли в реанимацию. Хорошо, что жив остался. Сашка был, знаешь, как бульдог или машина на полном ходу. Ты ведь не сможешь остановить автомобиль, который будет ехать на всех скоростях? Даже если ты будешь со своими друзьями. Вот так же и Кабан. Он бешено дрался и без правил. Мог и розочкой от бутылки пырнуть и кухонным ножом. Один раз он чуть было не убил свою мать. Вот тогда-то он и перешёл черту, — докурив сигарету, Антонов бросил её под ноги и растоптал ботинком.

— И что было дальше? — поинтересовался я.

—Смотрящий за районом дождался его у подъезда со своими пацанами. Они скрутили Кабана, засунули в багажник машины и были готовы уже выехать за город, чтобы там пристрелить как бешеную собаку. Но тут выбежала из подъезда мама этого козлины и стала умолять их ничего не делать. Кабана, по итогу, отправили в психушку. Там он пошёл на поправку, насколько я знаю. Перестал быть таким дикарём и взялся за ум, — завершил свой рассказ Антонов.

— Ну, хорошо, но Вася же не такой, прям, отморозок, — сказал я.

— Ошибаешься, друг мой. Умения по части головной боли раскрыли его потенциал как отморозка. Он ведь как в той поговорке: «В тихом омуте черти водятся». А ты, Ваня, более рассудительный. Я знаю, как у вас всё было в Татарстане. Ты не упивался властью, а он настолько ею упивался, что не знал, что с ней делать. Ему просто надо было больше крови, как Сашке Кабану. Вот и всё. Просто хаос на ростовских улицах мне не нужен, Ваня. Мне нужен управляемый криминал. И ты должен этот самый криминал возглавить, — закончил Антонов.

Глава 114

— Мне нужен управляемый криминал. И ты должен этот самый криминал возглавить, — забегали в моей голове строки из пафосной речи Антонова.

— Кстати, зови меня Артуром, а то всё Антонов, да Антонов, — пожал мне руку этот хитрый лис, подмигнул, мол, «ну ты меня понял» и свалил вниз по подъездной лестнице из моего дома.

Я открыл дверь и зашёл в свою квартиру. В коридоре меня ожидал папа, причем, выражение его лица было чрезвычайно серьезным. Я сильно надеялся, что он не подслушивал наш с Антоновым разговор, стоя за дверью.

— Ну что, сын? — спросил отец дрожащим голосом.

— Мне нужен управляемый криминал. И ты должен этот самый криминал возглавить, — хотелось честно процитировать отцу слова Антонова.

Конечно, я не мог передать своему близкому человеку тот разговор, который причинил бы ему боль. Но и держать моего мудрого батю в дураках было бы не лучше.

— Этот Антонов предложил мне работу по очистке улиц от бандитов, пап, — переиначил я по-своему предложение следователя.

— Вот врёшь же, — насупился батя.

— Нет, пап, он предлагает мне работу в милиции. Надо, говорит, очищать Ростов от бандитов. Моя сила - советской милиции в помощь, так сказать, — я заставил себя улыбнуться через силу.

— Сын, я тебе не какой-нибудь старый пердун с маразмом. Я здраво оцениваю ситуацию. Я вижу, что происходит в стране. Вижу, куда мы катимся. Знаю, какая стала милиция. И ты на полном серьёзе думаешь, что я поверю в твою ахинею?! — слегка повысил он голос.

— Пап, пап, тише, не хочу, чтобы мама услышала, — я слегка прикоснулся рукой к груди отца в надежде его успокоить.

Отец медленно повернул голову влево и посмотрел через открытый дверной проём в сторону кухни. Мама, похоже, занималась готовкой. Папа, наверняка, как и я, не хотел ей сделать больно нашими беседами. Наверное, именно поэтому он закрыл дверь, разделявшую коридор и всю остальную квартиру.

— Пап, я скажу тебе честно. Он предложил работу не из лёгких. Мне придётся, как бы, внедриться в банду, — начал я объяснять, кое-где не договаривая.

— Как бы? — вылупил на меня глаза батя.

— Ну, заслужить свой авторитет силой и так далее. Ну так как это обычно бывает.

— А потом что?

— А потом…буду разрушать эти группировки.

Отец нахмурился, скрестил руки на груди, а потом поднял правую руку и задумчиво почесал себе лоб. Видно, мои сумбурные объяснения сильно его озадачили.

— Сын…тебя разводят, — наконец, после долгой паузы, произнес отец и тяжело выдохнул.

— Пап, у меня нет выбора.

— Нет, сын, выбор есть всегда

Глава 115

Я вступил с отцом в дискуссию, что было вполне ожидаемо. Мы спорили, стоя в закрытом коридоре, стараясь говорить тихо, но, тем не менее, нас захлестывали эмоции. Вернее сказать, я пищал как мышь, а отец всеми силами старался не превратить свой сдержанный тон в львиный рык. Просто я взял с бати обещание во что бы то ни стало не посвящать в эти проблемы маму. По окончании беседы я прибегнул к старому доброму вранью в стиле «не волнуйся, всё будет хорошо». Отец в такой детский лепет конечно же не верил, но я должен был что-то подобное сказать в итоге.

Наконец мы с отцом освободили коридор и каждый отправился в своё любимое место в квартире: папа на кухню к маме, а я в комнату, где лениво валялись на кроватях Саня Кастет и Вася.

— Это был Антонов? Это он приходил? — резко вскочил с койки Вася.

— Да он. Не очень тобой доволен, — я решил ничего не скрывать.

— Это почему это? Я для него, значит, головой рискую…, — возмущенно начал говорить Вася.

— Наверное, другие головой рисковали, ты хотел это сказать? — перебил его Кастет.

— Тебя не спросили, заткнись лучше, — фыркнул недовольно Вася.

— Ладно, хорошо, молчу, — сказал Саня, прикрыв рукой рот, чтобы скрыть непроизвольную насмешливую улыбку.

— Ты только недавно в шестёрках у меня в Словенске ходил, а теперь нехило так залупаешься, — понесло Васю.

— Эй, эй, слышь ты, успокойся. То ты мою мать напугал, теперь снова себя вождём краснокожих почувствовал. «Что с тобой?» —спросил я.

— Ничего, — сдержанно, нахмурив брови, ответил он.

Я понимал, что Вася почуял кровь на улицах Ростова. В нём снова проснулся зверь, который вовсю царствовал в Словенске. Я не мог сдержать этого зверя или убить, но я мог стать его дрессировщиком, как это было в Татарстане.

— Послушай, Вась, Антонов от тебя не отказывается. Он просто хочет, чтобы мы с тобой работали в паре…как тогда, в Словенске, понимаешь? Ему нужны мы оба. Так эффективнее намного, — закинул я «удочку» для Васи.

— Ты же не хотел с самого начала, — усомнился Васёк.

— Ну, а теперь передумал. Тем более это – управляемая работа на милицию…, — стал я объяснять.

— Блин, гнилая тема, пацаны, — возмутился Кастет.

— Сань, да ладно тебе, а все эти, так называемые братаны, отвернулись от тебя, от нас. Есть только мы, трое, и всё. Мы вместе смылись. И мы держимся вместе до сих пор. А гнилая тема — это промывать мозги всякими идеями, что пацанскими, что со…, — остановился я вовремя.

Я разочаровался во всех идеях. Именно это я хотел сказать. Но другие идеи, о которых я собирался упомянуть, вызывали у меня исключительно тёплые чувства. Они как будто олицетворяли моего отца. Поэтому я, подумав пару секунд, заменил слово.

— Ментовскими идеями, я хотел сказать. Короче, Кастет, главная идея — это наша дружба. Вот и всё. Надеюсь, и ты это понимаешь, Вася, — я пристально посмотрел на своего вечно недовольного длинноволосого друга.

— Да, понимаю, конечно, — быстро кивнул он в ответ.

— Короче, будем работать вместе. Ты мне скажи, с какого гастронома нам начинать, — улыбнувшись, я задорно хлопнул Васю по плечу.

Вася рассказал мне о главных местах скопления ростовских группировок. Было не важно, какие банды захватывать. Антонову было бы лучше, чтобы под наш контроль перешёл весь Ростов-на-Дону. Но тут Василий упомянул о банде «грузовиков» и намекнул на то, что это они грохнули Серёгу Волка, друга моего детства. Вот же хитрец, Вася, сыграл на моих чувствах. Слушая про этих «грузовиков», я будто машинально сжал со всей силы кулаки. Моё сердце требовало отмщения. Мне хотелось сразу же начать с этих уродов.

Весь остаток дня я ничего не говорил. Только размышлял. Вспоминал Серёгу, свою Юлю. Все мысли ушли во мрак: не было воспоминаний о нашем с Серым общем детстве и не было мыслей о нежных объятиях Юли, лишь о смерти друга детства и о расставании с любимой.

Глава 116

Вечер того дня я встретил полный жаждой мести. Я запланировал своё отмщение на следующий день. Я забыл о нравоучениях отца, о морали моего старого друга из снов. Месть за Серёгу Волка – всё, что моё нутро способно было переваривать снова и снова. И вот я уже лёг спать, я смотрел в потолок, и безумная картина мести в моих мыслях возникала снова и снова. Постепенно веки мои становились все тяжелее, и я закрыл глаза.

Приоткрыв веки, я снова очутился на набережной прекрасной реки Дон, родимой речки. Такие уж у меня сны в Ростове. Только не ощущал я себя спокойным. Тревога какая-то внутри. Вдруг я услышал грохот в небе и последовавший за ним рык дикого зверя, который тут же разнёсся по округе. На поверхности мирной реки завибрировала мелкой рябью вода. Это волнение возникло от того громкого рыка. Люди вокруг забегали в панике.

Я задрал голову вверх и увидел старого неприятеля. Рогатый краснокожий монстр с телом гигантского то ли льва, то ли тигра пробил своими бешеными прыжками трещину в прозрачном небесном куполе.

— Ваня! — громко позвал меня знакомый голос.

Я повернул голову чуть-чуть вбок и увидел метрах в пяти от себя стоявшего на полусогнутых коленях старичка – мудреца. Он находился на самом краю набережной, и вид у него был такой, как будто он собирался прыгнуть в воду.

— Ты что поплавать собрался?! «Не подходящее время ты выбрал для водных процедур!» —спросил я.

— Ну так ты же вынуждаешь?! — ответил он и прыгнул в воду, вытянув вперёд руки.

— В смысле? Что ты имеешь ввиду? Я, ааааа! — не успел я договорить, как меня окатило небольшой волной.

Из воды поднялся гигантский вихрь, устремившийся прямо вверх, в сторону зверя, всё так же прыгавшего по куполу. Весь этот речной смерч стал как бы всасываться в «небесную трещину», образуя своеобразную затычку. Монстр наверху замешкался. Ему явно была неприятна данная процедура. Он бегал с другой стороны купола, прыгал и просто стучал когтистыми лапами.

— Ваня! — Услышал я голос старика из вихря, разносившийся эхом по всей набережной. — Сделай правильный выбор! Мне трудно сдерживать его! Сделай правильный выбор!

— О чём ты?! Какой выбор?! Хватит говорить загадками! Я не понимаю! Ты что не видишь, что я тебя не могу понять! — кричал я в ответ.

— Я говорю о твоей жизни! Просто сделай правильный выбор, Ваня! — продолжал он твердить одно и то же.

— Блин, да какой правильный выбор?! Оставить Васю в покое?! Дать ему разрушить себя или мой город?! Или дать сделать и первое, и второе?! — попытался догадаться я.

— Правильный выбор, Иван! Правильный выбор! — не переставал повторять голос из вихря.

Тем временем, вода продолжала заливать трещину, а зверь всё так же бегал по прозрачному куполу. Вода словно гейзером пыталась обдать рогатого демона. Попадавшие брызги были ему не в радость. Он то рычал, то шипел как разъяренная кошка.

Я смотрел на весь этот бред, происходящий в моём сне и пытался понять его смысл. «А может и не надо ничего понимать? Ведь это сон! Я брежу во сне! Чего тут понимать?» — в один момент подумал я.

— Чего ты хочешь, Вань?! — неожиданно последовал вопрос из вихря.

— Что? Это ещё что за вопрос?! — не понял я.

— Чего ты хочешь через свой выбор?! — уточнил голос.

— Через выбор?! Не дать Васе натворить глупостей! Что непонятного! — ответил я.

— Разве?! Ты хочешь именно этого?! — снова он спросил.

Тут я задумался. А ведь я хотел не этого на самом деле. Я сам себе врал. Вернее сказать, не дать Васе превратиться в монстра - было моим желанием, конечно, но всё моё естество хотело другого…

— Так чего же ты хочешь, Ваня?! — повторил вопрос голос из вихря.

— Я хочу…я хочу мести. — тихо, почти что себе под нос сказал я. — Да! Я хочу мести! Они убили моего друга! И они заслужили смерти! Я могу легко положить их всех одним махом! — закричал я навзрыд.

— Ох, Ваня, не могу! Трудно сдерживать! Помоги! Сделай правильный выбор! — крик начал как бы затухать от усталости.

Вихрь слегка начал высвобождать пространство в гигантской трещине. Зверь тут же подбежал к этому «слабому звену» и стал прыгать по куполу с новой силой, более яростно.

— Сделай правильный выбор, Ваня! — прозвучало как-то отдалённо.

Я открыл глаза. Вот оно и утро. Свет, проникавший в комнату, казался таким девственным, таким чистым, свободным от неверных решений. И мне предстояло поддержать эту чистоту…или наоборот.

Глава 117

Саня и Вася пока что спали. Я приподнял своё ленивое туловище с кровати и покрутил головой в разные стороны. Шея болела. Если моя душа располагалась где-нибудь в горле, то эта боль была вполне объяснима. Хотя наверняка всему виной была моя большая не очень удобная подушка. И всего -то.

Я встал с кровати. Вася во сне улыбался и тихо сопел, а Кастет храпел как не в себя. Глядя на улыбку Васька, я видел предвкушения. Он готов был снова стать криминальным королём. До вчерашнего разговора его будто вообще ничего не интересовало здесь, в Ростове. А тут, возможно, выпал шанс повторить всё то, что было в Словенске. Саня же Кастет будто бы дрых без лишних вопросов. «Если надо, братан, значит сделаем» — что-то подобное у меня крутилось в голове, когда я смотрел на Саню. Кастету было плевать на статус. Он просто всегда с братанами. Вернее, не так. Он всегда с лучшими друзьями.

Осмотрев свою комнату с таким чувством грусти, будто я собирался уезжать куда-то опять на долгое время, я вышел из неё и направился в комнату родителей. Разумеется, входить к ним спящим не входило в мои утренние планы, однако, мне просто хотелось постоять у их двери. Я не знал, почему.

— Сын, ты уже проснулся? — неожиданно вышел из комнаты отец.

— Да, папа, доброе утро, — сказал я.

— Доброе утро, сын, — ответил он и неожиданно обнял меня.

Папа задышал так, будто ему хотелось плакать. Он отпустил меня из объятий и посмотрел так, как обычно бы смотрели родители на повзрослевших детей, собравшихся в дальнее путешествие впервые в жизни.

— Папа, всё нормально? — спросил я.

— Да, сынок, просто знаешь, эта твоя невероятная сила…это то, чего я не понимаю, — глаза отца заслезились, — это то, чего никто не понимает, ха-ха, но…ты мой сын, моя плоть и кровь, какое бы решение ты не принял в жизни, я буду с тобой всегда. Только вот одна просьба к тебе сынок…

— Какая, пап?

— Думай сердцем, не эмоциями, а именно сердцем. Да для тебя может странно слышать такие слова от своего бати, атеиста, но есть что-то внутри нас, оно подсказывает нам верные решения порой. Иногда мы не слышим этот голос. Возможно, это и есть то, что называют совестью. И проявляется она через сердце. Думай сердцем сынок, — он снова меня обнял, — и головой думать не забывай.

Мы оба засмеялись. После чего из комнаты вышла мама. Увидев красноватые от слёз глаза отца, она спросила, мол, в чём дело, на что батя просто отшутился.

— Плачу, не могу, есть хочу, — сказал отец.

— Как маленький ребёнок, ей-богу, сейчас приготовлю что-нибудь, — ответила мама.

Все проснулись, все сели есть и беседовать о хорошем. Ну как о хорошем? Папа снова зачитал «политическую лекцию». Кастет молча жевал картошку, Вася ехидно улыбался, мама то садилась с нами за стол, то вставала и опять подходила к плите, а я умилялся, глядя на свою любимую семью.

Позавтракав, я предложил Кастету и Васе пойти прогуляться. Мы оделись и вышли во двор.

— Ну, Вась, выкладывай с чего нам лучше начать наш поход против ростовской братвы? — спросил я.

— Мы вообще-то собираемся их возглавить, а не уничтожать, — задумчиво нахмурил брови Васёк.

— Благородно, конечно, и неожиданно от тебя слышать подобное замечание, но я имел ввиду - уничтожить как организации, а пацанчиков мелких возьмём под своё крыло, — уточнил я.

— Как доктор прописал, — подмигнул Кастет.

— Вернее, милиционер, по фамилии Антонов, — добавил я свои «пять копеек» к шутке.

— Вспомнишь гавно, вот и оно, — сказал Кастет и показал рукой в торец моего дома.

Возле крайнего подъезда стоял Антонов в длинном плаще, подобно тем сыщикам из американских фильмов. Заметив нас, он хитро улыбнулся и направился в нашу сторону.

— Ты что всю ночь дежурил? — спросил я у приближавшегося к нам Антонова.

— Не пристало супер-сыщику раскрывать свои секреты. Поэтому звиняйте, товарищи. Ничего не скажу. Считайте, что у меня присутствует сверхспособность, — подмигнул Антонов.

— Не жарковато? Лето на ростовском дворе, а ты в плаще, — поинтересовался я.

— Много вопросов задаёшь, Вань. Смотри у меня. Ты мне только начал нравиться, а тут на тебе. Говоришь много, — он опять подмигнул и достал из внутреннего кармана какой-то серебряный портсигар.

Из заморского портсигара Антонов вытащил тот самый, всем знакомый «Беломорканал».

— Вот это контраст между западным гламуром и пролетарским табаком, — подстебал его Вася.

— Васёк, а что до тебя, то ты мне и не начинал нравиться. Так что не пытайся упасть ниже дна, хорошо? — резко отреагировал Антонов, поджигая спичкой папиросу.

Вася резко изменился в лице. Ему явно не понравилось то, что сказал обнаглевший мент.

— Ну, Антонов, зачем пожаловал в такую рань? «Вчера ж только общались», —спросил я.

— Ваня, Артур, Артур…зови меня так, я же просил, — сказал Антонов.

— Артур, хорошо.

У Васи от удивления поднялись брови. При этом он смотрел так, будто его жёстко обманули. У него на лице было написано: «Меня предал весь мир».

— Короче, я хотел проследить за вашей деятельностью на сегодня и заодно узнать, каков твой персональный ответ по поводу моего предложения? — спросил Артур.

— Ну, я помогу Васе.

— Отлично, а теперь даю вам задание. Вы должны начать свою миссию с зачистки складов. Там ошиваются грузовики. Если что, это название банды, а не машин, — заявил Антонов.

Меня сразу как током передёрнуло. Я тут же вспомнил про гибель Серёги Волка. Проклятые грузовики. Я посмотрел на Васю и увидел довольное выражение лица. Козлина. Он чувствовал, что упоминание об этой банде меня могло замотивировать. Тем не менее, я понимал, что это лишь жажда мести. Я обещал отцу думать сердцем, а не эмоциями. На меня и старик из снов понадеялся, а я готов тут отдаться чувству мести.

— А почему сразу нужно начинать с них, Артур? Других что ли нет?

— Это самая сильная группировка. Я просто советую поступить как можно проще. Врезать по ядру так сказать. Или что? Какие-то проблемы? — нахмурился мент.

Глава 118

Ну что ж, мы сели в красный Москвич и помчали на ближайший склад удобрений, с которого имели немалый процент шакалы из банды грузовиков. К слову, о нас, сидевших в машине: это я, Вася, Саня Кастет и…да, да, Артурчик Антонов, назойливая наглая рожа.

— Слышь, Антонов, а почему нам пришлось так потесниться из-за тебя. Мало того, что жара, так ещё и твоя туша больше кислорода в машине забирает. Не могли ли мы прокатиться на твоей машине? — возмутился я, сидя на этот раз на заднем сиденье.

— Ну во-первых, потому что мне так удобнее, а во-вторых, потому что у меня машины нет, есть только служебная, в-третьих, если бы мы поехали на этой самой служебной машине, то в участке, то есть в этом в отделении уже все были бы в курсе, и в-четвёртых, Ваня, смотри «во-первых», — развернулся он ко мне, сидя на переднем сиденье рядом с Кастетом, и ехидно улыбнулся, — мне так удобно, не пристало следователю ходить пешком или ездить на автобусе, не стильно.

— Ну, прям Лос-Анджелес или Чикаго, да? — ухмыльнулся я.

— Сан-Франциско, пожалуй, или Нью-Йорк. Нью-Йорк, наверное, Ростов по климату больше на Нью-Йорк смахивает, — видать, всерьёз он воспринял мою шутку.

Антонов начал нахваливать забугорский образ жизни, в первую очередь, американский. Американская полиция намного круче нашей, с его слов. К своим работникам там отношение как к королям, а в СССР, мол, все должны партии, а в этой самой партии одни дегенераты. Да уж, если они дегенераты, Антонов, то кто тогда ты? Хотя в отличие от ЦК Антонов обладал куда большей информацией на удивление. Он знал всё про мои «приключения» в Словенске. Но суть не в этом…Антонов своими мечтами был уже где-нибудь в Калифорнии. Он ненавидел свою страну. При этом был милиционером. Человеком, который должен был блюсти советские идеалы. Вместо этого он хотел управлять Ростовом как какой-то гангстер из Америки. И хотел он это делать без оглядки на остальных ментов. Мне начало казаться, что это лишь его затея по захвату банд через нас с Васей и Кастетом.

— Приехали, братцы-кролики, — сказал Антонов.

Кастет притормозил.

— Что-то здесь тихо, — заметил я, не увидев ни одной лысой рожи возле огромного склада высотою в четыре этажа.

— Значит, у братвы выходной. А ещё это значит, что я могу расслабить свои «батоны» и пойти вместе с вами, — заявил Антонов, доставая свой «модный» портсигар.

Мы вышли из машины и пошли прямо сквозь хилые кусты, разделявшие нас и небольшую территорию склада. Очень быстро дойдя до места и осторожно поглядывая по сторонам, мы обнаружили, что нас ждала закрытая дверь.

— Ну, что, братва, за дело, — сделал Артурчик приглашающий жест рукой в сторону закрытого склада.

— Ты что думаешь, мы в Словенске занимались взломами складов? — спросил я.

— Почему сразу складов? Просто взломами. Вы ж преступники, етить вашу за ногу.

— Артур, мы этим в Татарстане не занимались.

— Ох-ох, придётся самому всё, — достал он большой ключ из кармана пальто и подошёл к двери, — Сезам откройся, всё, добро пожаловать, джентльмены. Эхх, всегда хотел это сказать, хе-хе.

— То есть у тебя был ключ всё это время?! — возмутился я.

— Ну, есть у меня дубликат.

— А может тебе грузовики их дали?! Может ты на них влияешь?! — предположил я.

— Может, и влияю, — подмигнул Антонов.

— Тогда чего ты не повлиял на них в день убийства моего друга, а? «Чего не отговорил?» —спросил я.

— А зачем? Одним козлом стало меньше, — снова он подмигнул, скотина.

— Ах ты ж…, — кинулся я на Антонова, но между нами встал Вася, видать не желавший ссориться с Антоновым.

— Тихо, Вань, он не со зла, так ведь, Артур? — спросил Вася.

— Для тебя Антонов, но так-то да, ты прав мой волосатый друг. Я просто так неудачно шучу, Вань, не огорчайся. Я, любя, можно так сказать, хи-хи, — сказал Артур.

— Меня любить не надо, — фыркнул я.

— Ну, как знаешь, итак, заходим, — распахнул он дверь

Мы увидели склад, почти полностью забитый мешками с удобрением. Внутри помещения даже было трудно дышать из-за недостатка воздуха.

— Ну, братцы-кролики, за работу! — отдал «команду» Антонов.

— Ты, чего это, грузчиков нашёл что ли в нашем лице? — спросил я.

— Ну, можно сказать и так, ха-ха, — ответил Антонов.

— Слушай, что за цирк, мы сейчас уйдём.

— Ой, Ваня, что непонятного? Вы обчистите этот склад, потом приедут грузовики и охренеют от увиденного.

— Да тут работы на неделю, разуй глаза.

— Ну, я слышал у вас в команде есть один быстрый персонаж, — ехидно улыбнулся Антонов.

Все посмотрели на меня.

— Да вы издеваетесь, — прошептал я, окинув взглядом целые горы удобрений.

— Да ладно Ваня, я наслышан о всяком, поэтому расслабь батоны и вперёд, — подмигнул Артур.

— Ну, ладно, Саня Кастет, готовь кастет, — сказал я, приготовив свою физиономию.

— Ух ты, сейчас будет что-то интересное, — раскрыл глаза от любопытства Артур.

Кастет достал своё оружие, спросил у меня готов ли я к очередной боли. Я кивнул в ответ. Саня нанёс крепки удар в мою челюсть. Время остановилось. Молнии засверкали.

Глава 119

Буквально преодолевая время и пространство, я стал расчищать этот проклятый склад. Около половины удобрений были вынесены на ближайшую свалку. После этого забитый под завязку склад стал выглядеть гораздо более просторным. В нём даже дышать стало легче.

Когда остановилось время, я как раз вернулся на склад за очередным мешком. Видать, настолько их было много, что моей силы не хватило на весь объем работы.

— Ох, Ваня, ты ещё здесь? — спросил опешивший Артурчик.

— В смысле здесь? «Ты на склад посмотри», —сказал я ему.

Антонов активно помотал головой вверх, вправо-влево, потом резко замедлил свои движения. Его глаза стали похожи на два огромных яблока, а лоб сморщился подобно гармошке.

— А почему я не видел, как ты…, — попытался выдавить из себя Артур.

— Не спрашивай, всё равно не поймёшь, Артурчик, — подмигнул я.

— Да, и правда, что, чего это я лезу со своим уставом в чужую мастерскую.

— Вообще-то там говорилось про чужой монастырь, — поправил его Вася.

— Нее, в данном случае именно мастерская, — сказал Антонов.

— Или электрощитовая, — дополнил я.

— Почему это? Ты чего и электричество можешь создавать? Хи, —истерично захихикал Антонов.

— Нет. Скорее, они меня создают, — ответил я.

— Ладно, это конечно всё интересно, но надо ж ещё и вторую половину склада вынести, — сказал Артур.

— Дам абсолютно здравый ответ в данной ситуации: «Нет, я не буду этого делать. Делай сам, если хочешь», — ответил я, вытирая пот со лба.

— Это почему это? — удивился Антонов.

— Потому что устал, не поверишь, — ответил я.

— Ой, — посмотрел он на меня так будто хотел возразить, но почему-то передумал, обведя взглядом полупустой склад, — ладно, всё равно главной нашей целью было заставить грузовиков обосраться конкретно, или же разозлиться. Хотя из вас никто не обладает какой-нибудь способностью обуздания стихии огня…можно было бы тут всё спалить, хе-хе.

— Нет, Артур, такими вещами из нас никто владеет, — ответил я.

— Ну, хорошо, тогда по домам, джентльмены, — выдал Антонов что-то заморское и буржуйское в очередной раз и направился один в сторону остановки.

— Ну что, поехали домой? Хорошо, что обошлось без приключений, — сказал я.

— Поехали, Вань, — сказал Кастет.

Мы сели в Москвич и помчали домой. По пути я думал о том, что слишком всё гладко прошло для судьбоносного утра. Слишком. Я сомневался, опасался. И правильно делал. Мне предстояло в этом убедиться достаточно скоро.

Глава 120

Дома меня встретил счастливый отец. С утра он провожал меня словно на войну, а я вернулся живой и невредимый буквально через пару часов. Мы все сели за кухонный стол и отлично провели время: говорили обо всём и ни о чём одновременно, я чувствовал себя счастливым, поедая мамино овощное рагу. Однако, внутри у меня тлела лёгкая искорка сомнения, словно моя радость была ненастоящей, будто искусственной. Так, наверное, себя чувствовали итальянские мафиози, сидевшие за шикарным столом в кругу своих родителей, жён, детей, все из себя такие элегантные джентльмены (как сказал бы Антонов), любящие мужья, сыновья, отцы. Но стоило этим классным парням выйти за порог дома, как они могли тут же превратиться в безжалостных убийц, всё сметавших на своём пути. При этом при всём, они наверняка себя оправдывали тем, что всё ради семьи, ради детей, и так далее. А я чем мог себя оправдать? Жаждой мести? Это лучше? Или нет?

Весь остаток дня напоминал мне то время, когда я был дома до отъезда в армию: отец заливал мне в уши политическую информацию, мама готовила всем еду на завтра, отличием от старых времён было лишь наличие Сани Кастета и Васи в моей лачуге. В целом всё было по-брежневски размеренно, спокойно и стабильно. Так было до тех пор, пока вечером я не погрузился в очередной сон.

Я открыл глаза, и вот снова набережная Дона. Кто бы сомневался? Но теперь всё выглядело странным и угрожающим с самого начала сна. Небо было каким-то алым. Людей вокруг не было. Река как будто застыла, казалось, сама природа погрузилась в глубокий траур. Дул сильный ветер. Что-то мощно оттолкнуло меня. Это было словно размашистый удар кувалдой. Я отлетел метра на три и потерял сознание. Открыв глаза и постепенно придя в себя, я обнаружил, что нахожусь уже в другом месте. Меня почти полностью скрывали заросли высокой и густой травы. Поэтому, чтобы оглядеться и понять, где я очутился, мне пришлось, хотя и с трудом, но всё же встать в полный рост. Вокруг, во все стороны простиралось безбрежное кукурузное поле. В безоблачном небе ярко светило Солнце. Приглядевшись, вдали я заметил знакомый силуэт моего приятеля-старца.

— Эй, подожди! — крикнул я и двинулся к нему.

Старец уходил всё дальше, а я все ускорял и ускорял свой шаг.

— Эй! Постой! Не уходи, это я, Ваня!

Он слышал меня. Я знал, что слышал. Но не хотел говорить. Поэтому я остановился, слезы сами потекли из глаз. Я не понимал, почему. Они просто текли и текли, может быть, от чувства бессилия и недостижимости чего- то очень важного.

Глава 121

Я побежал за стариком, крича ему вслед. Он не оборачивался. И чем я быстрее бежал, тем дальше он казался. В итоге вся эта прекрасная реальность или иллюзия будто начала сворачиваться, оставляя за своими пределами тёмное пространство. Вокруг меня сгустилась кромешная тьма, появилось ощущение, что я попал в космическое пространство. Особенно напрягало то, что даже на расстоянии полуметра от меня ничего не было видно. Я понял это, когда не смог увидеть даже собственные руки, вытянув их перед собой.

— Эй! Старик! Ты здесь? — крикнул я в надежде услышать какое-нибудь нравоучение от старца.

В ответ- полная тишина.

— Слушай, старик, мне надоело всё это! Уж лучше мне проснуться!

— Да ладно! — пугающе сверкнул передо мной красными глазами рогатый монстр, прорезав ярко-алым светом темноту вокруг себя.

Я попытался убежать и словно провалился в кроличью нору подобно Алисе. Прокатившись по скользкой длинной норе как по какому-нибудь аттракциону, я оказался в воде. Вроде бы и было понятно мне, что это всё сон, однако возникло реальное чувство, что вода вот-вот хлынет в мои легкие. Я начал барахтаться как маленький ребёнок, которого отец выбросил из лодки, чтобы научить плавать. Выталкивая себя лягушачьими движениями, мне все же удалось выплыть на поверхность и вздохнуть.

Решив не сдаваться, и продолжая изо всех сил колотить руками и ногами по воде, мне удалось удержаться на плаву и даже осмотреться вокруг. Я находился в Дону совсем недалеко от набережной. Набережная была безлюдна, всё вокруг горело: дома, мост через реку и даже на поверхности воды кое-где были заметны всполохи пламени. Создавалось впечатление, что здесь совсем недавно пролетел разъяренный огнедышащий дракон.

— Добро пожаловать домой! — снова напугала меня красная рожа демона, появившаяся из ниоткуда.

— Ааааа! — я проснулся с криком в своей комнате.

Глава 122

Своим криком во сне я буквально поставил на уши весь дом. Саня Кастет вскочил с кровати, Вася проснулся и посмотрел брезгливо в мою сторону, мама с отцом забежали в комнату словно к маленькому ребёнку. У меня было такое ощущение, что вся окружавшая меня реальность пыталась сказать мне: «Не надо!». Все пытались вытянуть меня из грязи, словно безнадёжного двоечника на троечный уровень. Но я при этом думал: «Как не надо?! Вот как не надо?! Как же Серёга? Те, кто его убил, убьют ещё кого-нибудь! Я должен их остановить!». Может, я себя успокаивал такими мыслями? Занимался самооправданием? Скорее всего. Потому что переставал ли я ощущать жажду мести при этом? Нет, конечно!

— Сыночек, ты в порядке? Ты заболел? Может температуру померишь? — сразу заохала матушка.

— Сын, останься сегодня дома, а. Никуда не ходи, — нервно приговаривал отец.

— Да, Вань, чего-то сегодня выходить особо не охота как-то. Хотя если что надо по продуктам, то я могу слетать на базар, — предложил Саня, поглядывая на мою маму.

— Нет, Сашенька, спасибо, не надо, всё есть, — по тёплому улыбнулась в ответ моя мама.

Вася же не проронил ни слова, находясь в этом царстве заботы обо мне. Постепенно голоса моих настоящих родных (среди которых я теперь видел и Саню Кастета) стали утихать, а Васин сердитый напуганный взгляд был громче любого голоса. Васёк переживал, что мог улетучиться его шанс снова стать авторитетом. И он был зол на меня из-за этого. Я решил его не разочаровывать в этом смысле.

— Хорошо, мам, пап, не переживайте. «Я сегодня дома побуду», —сказал я.

И вот начался этот прекрасный солнечный и…молчаливый день. Даже папа ни слова не проронил про политику. Было такое ощущение, что он старался меня не раздражать, лишь бы я не захотел выйти за порог дома. Вася же глядел по сторонам словно был на стрёме, как говорится. Он следил за моими родителями, ждал удобного момента, чтобы они куда-нибудь ушли подальше от меня. Однако, на моей кухне это было невозможно…мама была там прописана на весь день. В итоге, Вася стал мне подмигивать, мол, выйдем пообщаемся.

— Мам, пап, я выйду с Васей на площадку, — сказал я, тут же заметив пугливые взоры своих родителей.

Глава 123

Выйдя с Васей из дома, я увидел забавную для меня картину: Василий, весь такой длинноволосый, даже слащавый, принялся меня убеждать в необходимости работы на Антонова. Мол, нам это очень выгодно, мы снова можем воцариться в криминальном мире, да и не где-то, а в самом Ростове- на- Дону! В огромном городе. Словенску до него как нам пешком до Китая! Вася, наверное, был похож на каких-нибудь американских политиканов, убеждавших свой народ в необходимости войны во Вьетнаме. При этом сами эти твари воевать не собирались, а лишь хотели посылать на бойню молодых жеребцов, которым бы жить да девок американских окучивать. Вот и мой «друган» хотел меня послать на эдакую «войну».

— Мы должны это сделать, брат, вместе! — горланил Вася, размахивая руками.

Ох, как его рвало-то! Прям аж весь извивался, как уж на сковороде! Да ещё и произнёс тёплое: «брат»! Но игра на чувствах, на принципах у Васька не особо получалась. До тех пор, пока он не ляпнул кое-что болезненное.

— Слушай, а ведь мы можем стать главными здесь, а потом ещё и пойти на Словенск. Мы вернём всё обратно! Всё как было! Даже больше намного! «И ты вернёшь свою Юлю», —сказал он.

— С чего ты взял, что она меня ждёт, Вась? — спросил я.

— А как иначе? У вас же была любовь. Это и дураку понятно.

— Вася, я тебя не пойму…ты же к ней довольно холодно относился, а теперь хочешь, чтобы мы с ней были снова вместе. Бред какой-то. Да к тому же как ты себе представляешь поход на Словенск? Это тебе что? Гражданская война? Белые с красными? Куча фронтов и так далее? В общем, Вася, я выхожу из этой авантюры! — закончил я (как мне казалось).

У Васи остекленели глаза. Он был похож на маленького ребёнка, которому мама твёрдо отказала купить шоколадку или мороженое из-за плохого поведения. Но Вася не был мелюзгой. Он являлся хитрым манипулятором. Порой он был туповат. Но глупеть он начинал, когда обретал власть над людьми. В состоянии же обычного человека (которое Вася ненавидел всей душой) он мог обретать умные мысли, пусть и лишённые какой -либо морали.

— Слушай, Вань, а как же твой друг Серёга Волк? «Ты это просто так оставишь?» —спросил вдруг Вася.

— Не зли меня, — стиснул я зубы.

— Я тебя не злю, дружище, — неожиданно он положил мне свою руку на плечо так по тёплому, так по-братски.

— Ты знаешь, что мне больно от того, что случилось, — я еле-еле сдерживался, мне вдруг захотелось заплакать.

— Я знаю, — обнял он меня, — а ещё я знаю, что кто-то другой может столкнуться с подобной ситуацией…с потерей друга, брата, сына, и всё лишь по той причине, что эти лысые мрази ходят по земле живые и невредимые, — прибегнул он к последнему весомому аргументу.