Ветви Наследия

Пролог

— Господин, мы разрушили стену, — сказало существо. Лицо его — обтянутый кожей череп с широким ртом и парой маленьких угольков, вместо глаз. На голове существа, возвышался котелок. Худощавое тело источало зловонный запах смрада и гари, которым успело пропитаться в лесах Финикса. Руки его висели, словно плети. Жуткие мозоли и кровоточащие язвы спускались по предплечьям, обвивая их.

— Хорошо… — помедлил кто-то стоящий в длинном плаще. Лица не было видно из-за опущенного на глаза капюшона. Его тонкие пальцы, протянули существу круглые часы, умещавшиеся в ладошке. — К утру вас здесь быть не должно.

— Да, господин, — неспешно повторило нечто. Дрожащие пальцы старались удержать дар.

— Славно, — некий господин обернулся на людей позади. Те казались не то отстранёнными, не то заскучавшими. — Бил, Шени — вы знаете, что делать.

— Гниль! — недовольно отозвался Шени, приглаживая курчавые волосы. Он выглядел моложе своего товарища, обладая по-юношески пухлыми щеками с приятным алым румянцем.

— Надеюсь, это была твоя первая и последняя фраза, черба, — сурово произнес второй. В миг черты лица Била изменились. Мужчина указал в сторону и проследил за юнцом глазами.

— Остальные Каратели идут за мной, — скомандовал господин, медленно ступая по траве. На миг он остановился. — И порошу вас, уважаемые, не мешкайте.

— Да, господин, — подал голос Шени, пытаясь скрыть своё негодование. В то время как Бил отвесил ему подзатыльник.

Саша

Утренние процедуры всегда начинались одинаково. Сашу вели под руки в ванную. Там её мыли, мазали вонючими травяными настойками. Ритуал считался законченным, когда от растираний на коже оставались красные пятна. После её уже могли и одеть. За стол, как правило, девушку сажали последней. Располагали её подле большой полупрозрачной механической чаши, отсчитывающей время. Прежде шестерёнки забавляли Сашу, но потом, на них уже было тошно смотреть. Обычно девушка переводила взгляд на небольшое окно.

— Сегодня травника ждать? — спросила она. Мать кинула на неё пресный взгляд. Тая никогда не отличалась добротой и состраданием. Действительно хорошо у неё выходили две вещи: готовка и нытьё. Особенно хорошо ей удавалось нытьё по мелочам и недостаткам других. Ещё она любила порядок во всём, и любое непослушание считалось трагедией и горем, и воспринималось как своё собственное.

— Глупый вопрос. Мне не известно.

— А Виктор приедет? Он обещал вернуться из поездки как раз к концу зимы.

— Если он обещал — значит приедет, — Тая поставила перед дочерью глубокую тарелку с кашей. Ещё одно испытание для Саши. Она ела эту розоватую жижу сколько себя помнит. Изредка, когда брат ещё жил с ними, приносил ей горсть ягод. Конечно, родители знали, но не видели в этом чего-то страшного. Кухня казалась Саше ещё более мрачно, чем прежде. Виной всему занавески, так она считала. Серые толстые, как тесто, они наводили тоску и только. Девушка поёжилась сидя в кресле.

— Ешь Саша, не глазей, — Тая опустилась на стул рядом. Костлявой рукой она подпёрла впалую щёку и закрыла глаза. Когда мать девушки оставалась дома, всё вокруг даже воздух напоминало бурлящий котёл. За окном колыхались кроны деревьев. Они росли плотной грядой вплоть до границы с Ливирумом. Девушка улыбнулась, прогулки в этом лесу с братом всегда казались счастьем. Правда, далеко заходить им не удавалось. Толстые корни деревьев торчали так высоко, что даже рослый пёс с легкостью мог заблудиться в них. Саша со своим недугом едва ли могла взобраться вверх. Оставалось лишь грустно смотреть на дымку в глубине леса.

В холл дома, громко топая, вошёл кто-то. Саша тут же обернулась, надеясь, что это кто угодно, только не травник. Глаза её распахнулись в удивлении.

— Виктор!

— Ну, вот мы и встретились, — улыбка не сходила с лица молодого человека. Усталые глаза с теплотой смотрели на сестру. Его густые курчавые волосы казались взъерошенными. По бортикам войлочного пальто катились капли. Он стянул шарф и устремился к сестре. Объятия были долгожданными и трепетными, что оба они прослезились. От Виктора веяло свежим, но уже по-весеннему, воздухом и каким-то кислым запахом, напоминающим топливо. По окончанию трапезы Саше помогли дойти до комнаты. Там она с нетерпением высматривала брата у входа. Девушка ждала, когда сможет вновь замучить его расспросами о поездках, работе, людях. И вот вдоль коррида проплыла тень.

— Заждалась? — устало спросил Виктор. Девушка лишь молча кивнула. Юноша прошёлся до окна, оглядел кустарник и заброшенную клумбу матери. — Извини, я едва стою на ногах. Поэтому не сердись, если не буду болтливей обычного.

Виктор сел напротив сестры, облокотившись на большую спинку. Он вновь оглядел Сашу и усмехнулся.

— Ну вот, а я так хотела тебя распросить обо всём. Знаешь, я слышала разговор родителей. Они ожидали тебя только через две недели. Думаю, что-то не так,- Саша опустила глаза. — Мне никто не говорит, но я чувствую это. Напряжением пропитан воздух в нашем доме.

— Мы не виделись два месяца, а будто прошла вечность, — тихо добавил он. — Не нужно переживать. Расскажи мне лучше о себе. Закончила собирать медную шкатулку, которую я подарил тебе на восемнадцатилетние?

— Шестерёнки маленькие — колют пальцы. Даже половины не собрала. Ты ловко уходишь от моих вопросов братишка. Так, что-то случилось?

— Так и есть, случилось, — на выдохе шепнул тот и виновато окинул Сашу взглядом. — Наши Ворота и Стена на юге страны — разрушены. Люди уезжают нескончаемым потоком на север, и мы поедем.

— Ворота? Да кто мог их разрушить? Я читала о них. Такие толстые и огромные.

— Говорят разное. Это не важно. Мы поедем к дяде, тоже в сторону севера.

— Там же Анграль! — восхищённо воскликнула она. — Самая богатая и красивая страна в мире. Помнишь, как дядя часто нам рассказывал истории из своих поездок? Как там красиво.

Размышляя о красоте другой страны, Саша вновь вспомнила лес позади дома. Вспоминала те не многочисленные моменты счастья. За всю жизнь их едва ли наберётся на десть пальцев. Она повернула голову в сторону книг, затем её взгляд упал на стеллаж и большой комод с настойками, потом на кушетку, следом на небольшую стопку рисунков, и наконец, остановился на металлических статуэтках, сделанных Виктором ей в подарок.

— Неужели будешь скучать по своей серой тюрьме? По глазам вижу, будешь. Это ничего. Мы давно хотели уехать отсюда. Наконец-то у нас получится. Всё новое, не всегда что-то плохое. Кроме того, «дождь не может идти вечно».

Виктор. Дом

Виктор задремал в кресле. И сон оказался таким глубоким, что юноша даже не заметил, как кто-то укрыл его пледом. Проектор за спиной, что покоился на стене, всё еще показывал старый фильм. Они с отцом любили его. Виктор восхищался главным героем харизматичным исследователем и талантливым механиком. Он-то в свое время и вдохновил юношу на изучение этого нелегкого ремесла.

Виктор оглядел комнату. Пара масляных ламп горела тускло, едва освещая пространство перед собой. Приподнявшись с кресла, он потянулся. Спина тихонько хрустнула, разливая приятное тепло по телу. Сон всё ещё манил Виктора посему ему следовало пойти к себе в комнату.

Он толкнул дверь, и она скрипнула. В комнате, окутанной полумраком, стояла привычная тишина. На мгновение всё в ней показалось Виктору чужим — будто каждая вещь успела позабыть его; ещё бы — четыре месяца работы в другом городе. Он подошёл к полке с фигурками. Они с Сашей старательно собирали их из маленьких деталей. Эти фигурки хранили в себе много счастливых моментов. В них прежде кипела жизнь, но пыль, будто заклятье, заставило их замолчать, что навивало ощущение сильной тоски и утраты. Рядом стояли книги о странах этого мира, сложенные вдвое карты, собственные дневники Виктора, где он успел побывать.

-«Создания мира Мати: вымысел или правда», «Анграль: история трёх королевств», «Пятилетняя война», — прочитал вслух Виктор, водя пальцем по корешкам книг. Под книгами умещались два небольших нарисованных пейзажа, первый нарисовал Виктор, второй попыталась повторить Саша. — Недурно.

Конечно, все вещи не уместятся в его походном чемодане, из-за чего он буквально стоял на крою своего прошлого, готовясь сделать шаг в туманное будущее.

Виктор обратил внимание на окно. Из-под тёмно-синего одеяла мириады звёзд украдкой заглядывали в комнату. По горизонту тонкой струйкой пылали багряные, лиловые тона. Виктор вдруг вздрогнул. Холод подполз к нему и медленно, будто уж, обвил душу. Юноша пригляделся, под пышной иссиня-черной тучей разгорался вовсе не рассвет — их город утопал в огне.

Виктор тут же побежал в комнату родителей. Он разбудил их и рассказал, что увидел. Затем он выбежал во двор. В машину следовало залить достаточное количество воды, чтобы не сжариться внутри. А ехать им предстояло далеко. В окнах дома загорелся свет. Автоматический колодец работал долго, поэтому воду Виктор набирал сам, прокручивая рычаг. Подобную конструкцию он усовершенствовал сам и восхищался ею, но сейчас готов был сдобрить её смачным матом, потому что всё происходило уж слишком медленно. Набрав достаточное количество воды, он завёл машину и тут же убежал в дом. Вещи давно были собраны, каждый такой тревожный чемоданчик располагался в комнатах домочадцев. Виктор буквально не слышал ничего, что говорили родители. Он быстрым шагом сновал из комнаты в комнату, чтобы собрать остатки вещей. Когда ковыляющая в коридоре Саша встретит брата, то отметит его тревогу и на фоне практически мертвенно-бледного лица, алую набухшую на виске вену.

Виктор, не раздумывая, взял сестру на руки и пошёл к машине.

— Не понимаю вашей спешки. Это всего лишь пожар.

— Нам известно, что за ним последует, — юноша усадил сестру и, осмотрев датчики давления, убедился, что всё идёт хорошо. Отец и мать не заставили себя долго ждать. Мать выглядела заплаканной, а в дрожащих руках держала важные бумаги. Глава семейства взволнованно поправил очки и предложил сыну везти машину самому. Саша единственная на кого страх не успел распространиться.

Виктор умело выехал с пригорка на основную магистраль. Виктор не сбавлял оборотов, ехали они так быстро, что подобно птицам парили над дорогой. Отец дважды приказал юноше снизить скорость, потому что охлаждающего компонента у них было мало. Тот прислушался лишь во второй раз, когда сидящая рядом с ним мать, тревожно зашептала.

— Тише, сынок.

Огонь дошёл и до западной границы, неумолимо заглатывая всё на своём пути. Семье пока приходилось придерживаться северо-западного направления до развилки. С приближением гряды из сальфиридий, всех попустило. Стены из леса сулили скорое пересечение границы. Виктор совсем уж сбавил скорость и выпустил немного охлаждающей двигатель жидкости.

Они проехали ещё пару километров и, будучи на развилке, вся семья смогла выдохнуть. Они заметили ещё несколько автомобилей. В одном — перепуганная семейная пара, в другом — до чёртиков уставшие пожилые супруги. На границе с Ливирумом по-прежнему небезопасно, но тут и до Анграля было рукой подать. Тем более, теперь они не одни.

— А кто это там, на уступе холма? — спросила Саша. Все повернули головы и увидели существо. Некто смотрело на город, а затем и повернулось на них. Пусть оно было и далеко, Виктор ощутил, как его буквально пронзает в спину череда кинжалов.

— Сын прибавь ходу! — скомандовал отец. Виктор немедля переключил рычаг. От такой неожиданности колёса прокрутились и завизжали. Выпуская клубы пыли, машина промчалась по обочине.

— Его нет, — прошептала Саша, — куда оно подевалось? Не может же быть, чтобы...

Голос девушки прервал крик матери. Некто выпрыгнул со стороны обрыва холма, огибая машину. Оно скрылось в лесу. Виктор смог рассмотреть трупный цвет кожи, волдыри и странную гримасу, вместо лица. Он держал руль, но тот предательски скользил меж влажных пальцев.

— И что нам делать?

— Продолжать ехать! — крикнул отец. На лице его проступил пот. Утробный страх читался в глазах, но глава семейства не мог позволить показать слабину. Саша накрыла пальцы отца ладонью, тот кротко улыбнулся.

Они ехали ещё какое-то время. Виктор и отец сменили друг друга. Саша мирно спала на плече брата, пока тот не мог сомкнуть глаз. Чего и стоило ожидать наверняка он прокручивал образ того создания в голове. Удивительно, что они остались живы.

Тем временем рассвет пунктуально вытеснял ночь. Предрассветная агония солнца — алые брызги, хаотично разбросанные подле горизонта. В довершении ко всему тёмно-фиолетовая корона с золотым сечением из лучей-стрел, которую солнце водрузило само на себя. Виктор тяжело вздохнул, должно быть подумал, как красиво смотрелся бы пейзаж с их родового холма. Он закусил губы, шмыгнул носом, быстро захлопал глазами и как-то уж совсем тяжело вздохнул. Виктор прикрыл лицо ладонью.

— Не расстраивайся, сын,- донёсся громкий шёпот отца. — Всё будет....

Не успел договорить он, как машину занесло. Справиться с этим главе семейства удалось, но второй манёвр завершить не сумел. Машину перевернуло. За вечным подъёмом до Анграля, был пологий склон на границе с городом Акрасия. На одной стороне машину протащило пару метров. Виктор, едва дыша, осмотрел Сашу, та шептала что-то в полубессознательном состоянии. Он крепко держал её. Отец также не реагировал на крики, а в сторону матери юноша даже боялся смотреть. Он почувствовал как что-то тянет его вверх. Невиданная сила отбросила его от машины, разрывая их с сестрой объятия. Юноша съёжился, тело отдавало болью, а во рту чувствовался сладкий привкус железа.

— Куда спешить-то? — голос некто напоминал скрежет по металлу. — Какая животинка, думаешь Господину понравится?

— А что бы и нет? — сказало второе существо. Оно схватило Сашу, которая пыталась медленно сползти по сидению на траву.

— Ну, куда бежишь, милая, — Саша закричала, от прикосновения существа на её руке остался ожог. — Вот так радость! Она наша! — Восторженно хлюпало второе существо.

— Прошу вас, оставьте её. Она очень больна, возьмите меня. Умоляю, не трогайте её, — бормотал Виктор. Он терял сознание. Боль волнами накатывала его. Он пытался бороться, но всё оказалось тщетно. Последнее, что он слышал это крик Саши и много других человеческих голосов.