Ветки Земли
Пролог
Святой отец, можно не ржать,
Когда я исповедуюсь?
***
Михаил Иванович Ломоносов всего добился собственными стараниями. Нет, это не тот Ломоносов, тот Ломоносов, он Васильевич был. Этот однофамилец и как он по жизни отвечал шутникам: «возможно дальний родственник». Он всегда знал, что хуже родственников – только однофамильцы. Роста выше среднего, в плечах широк, глаза серые, нос прямой, лицом чист, волосом чёрен, особых примет не имеется. Разве что выглядел всегда значительно моложе своего возраста и в пятьдесят ему давали не больше тридцати. Жизнь его прошла неспешно и обыкновенно: родился, учился, служил, жена – дети – внуки. Работал простецом, в начальники не рвался и всячески от этого увиливал. Служил два года рядовым, сначала сапёром в инженерных, потом там же снайпером, шастал по соревнованиям последние полгода. В массовке в основном, в армейском «спорте» тоже все призы заранее поделены. Потом жизнь – работа, слесарь, электрик, электронщик, связист, это первые пятнадцать лет. Потом устроился во всем известный банк шнифером, но официально: электрик-сантехник-слесарь-подай-принеси-пошёл вон. Коллеги называли его медвежатником, на что он неоднократно им объяснял, что медвежатники народ грубый и неотёсанный, заботиться о сохранности вскрываемых замков им не нужно. А шнифер работает чисто, без следов. Ибо ты, клуша, замок сломала и работа встала. Надо быстро всё вернуть взад и замок должен работать как часы, иначе нарушение регламента и всем крупные люля. «И здесь всё только от меня зависит…», в общем работа была довольно простая, слесарная и было её не сказать, чтобы много. Времени вполне хватало и вздремнуть после обеда, и книжки почитать. Читал он всю жизнь, много. В основном фантастику. Сказки всех народов мира и всё про магию и оккультизм. Потом, когда появились компьютеры, интернет и истории про попаданцев, это чтиво и стало самым предпочтительным.
К тому времени мальчонке уже подходило к семидесяти годам и вся эзотерика была для него прозрачна как слеза. Именно это заблуждение и поставило жирную точку в конце жизненного пути. Если нормальные попаданцы встречаются с грузовиком, обязательно на пешеходном переходе или хотя бы находят древний амулет и поливают его своей кровью, случайно конечно, то Михал Иваныч всего достиг собственными руками. Основным его увлечением были амулеты с красивыми литерными или руническими надписями. Призывами всяких там чертей и прочим сатанизмом он откровенно брезговал, всякие шепотки и прочая ритуальная магия была им признана скользкой и неэффективной. Наузы – узелковая магия, скучна и сложна, нумерология и астрология больше для гаданий, женское дело. Зельеварение хоть и эффективно, но скорее тоже по женской части, да и любая аптека даст сто очков вперёд. Энергетическая магия хороша и была частично освоена, но тоже скучна и внешней наглядности не проявляет. А вот амулеты, это да. Тут есть где поработать, материал он сам льнёт к рукам. Художественную жилку и «эстетизьм» опять же сразу видно по воплощении предмета. Инструмента нужно в достаточном количестве, колдунская мастерская, оснастка, то же серебро попробуй расплавь, без горна или горелки специальной. Всё это у Михал Иваныча было, и большой каменный дом, и обширная мастерская, и сад-огород, и снасть всякая. Оно конечно, заниматься амулетами приходилось тайно, ибо попасть в разряд тех, кому народ вслед крутит пальцем у виска, не хотелось. Но нет ничего проще для человека всю жизнь чего-то там кулёмающего в своей мастерской и не отказывающего соседям в починке любой бытовой техники. Да и с выходом на дом, кран там починить, проводку, настроить по весне инкубатор, распить пару рюмок чая и поговорить за жизнь – ну свой же!
Так проходили дни и вот однажды…
Да, в тот вечер случилось «освящение» очередного амулета. Исследования длиною в жизнь, убедили Михал Иваныча, что надёжнее всего в руках ремесленника-самоучки работает именно графическая магия. Это руны, сигилы, литеры разнообразных «магических алфавитов». Причём последние самые ненадёжные, большая часть из них выдумана досужими игроделами и прочими ролевиками, но попадалось иногда кое-что, попадалось. При знании правильных подходов к делу, проверить работоспособность закорючки не так уж и сложно. Из «исторически известных» сигил были признаны однозначно рабочими лечебные сигилы Роберта Уэлча. Издание 1906 года. Но они такие, средние по воздействию, то есть помогают практически здоровому человеку и вовне работают слабо. А руны, в смысле именно Футарк, а не всякая муть вокруг него придуманная, так вот он, работает. Но очень медленно и местами непредсказуемо. Да-да, именно по тому принципу: «сделать хотел грозу, а получил козу». Розовую такую козу, оценивая очередное «что-то пошедшее не в ту сторону». Очень смешно и остроумно, вот прямо ядрёный народный юмор. Всё от потери большей части знаний, да и какой там большей, сказать начистоту: вот есть Футарк, а больше никто ничего толком не знает. Всё на свой риск. Придумано много чего, исписано море чернил и тонны бумаги, но всё так осталось на уровне: «если не сработало, значит что-то пошло не так». Или у тебя руки кривые, или мало пива под ясень вылил, другие говорят, что лить ничего не надо, боги взяток не берут, но уважение понимают. Третьи помалкивают и потихоньку экспериментируют на себе. У них во всём свой метод. Главное не вредить ближнему и дальнему: сделал себе амуль для устранения скрипа в суставах, сиди, сопи в две дырочки, радуйся, что получилось. А может и не получилось, может это совпадение, какая магия, о чём ты? Это была ремиссия, перед окончательным осыпанием скелета, во всем известное место. Вполне известный медицинский факт. Но Михал Иваныч затеял нечто совсем другое: амулет отвода глаз. Вещица ему не очень-то и нужная, разве что пройти через свой огород от дома до курятника, чтобы соседи не заметили. Потому как в некотором роде он был мизантроп и интроверт, а все эти «привет-как-дела?" "У-меня-тут-швейная-машинка-опять-сломалась» - не радовали совсем.
Свеженький, отлитый из серебряных контактов от магнитных пускателей амулет, выглядел как семилепестковый цветок в четыре сантиметра диаметром. То есть сначала была отлита и выкатана узкая серебряная лента, потом спаяна в ленту Мёбиуса и уже она методом локальных нагревов на оправках, была свёрнута в цветок. Подобная топография объекта была устроена потому, что имелся вечный спор, как лучше носить амулет, рунами наружу или к телу. А вот именно этот амуль имел всего одну поверхность, как ни носи, всё равно будет к телу. Или наружу. Подобная вещь и должна быть загадочной и непонятной. С гравировкой фигур, вязью литер, имеющих отношение к теневому плану, мороку и прямым путям. Подумав, Михаил Иванович добавил литеру «зеркальных путей» и защитную. Также имели место быть вкрапления крохотных розовых синтетических рубинов, вынутых из старых наручных часов. Вещица получилась симпатичная и загадочная, но так просто не работала. Нужна была активация или «освящение». Эзотерики много способов активации навыдумывали, самое простое – это обмазать девайс собственной кровью. Но, при активации рун или литер собственной кровью, риск просто зашкаливает. Неопытный рунолог может применить «тяжёлые» руны, такие как Йера например, процесс зациклится и начнёт потреблять энергию как не в себя. Йера мало того что потребляет прорву энергии, но ещё и закольцовывает процесс. Большой вопрос, успеет ли «эриль» уничтожить амулет, до того, как впадёт в беспамятство. Поверьте, прецеденты были в достаточном количестве. С литерами и глифами ещё сложнее, результатов их работы никто заранее не предскажет. Короче говоря, никогда не нужно активировать кровью, даже если формула нацелена строго на собственное здоровье и ни с чем больше не пересекается. Активация стихиями, для амулета теней тоже не подходит. Строго говоря, активация – это организация канала питания и привязки к стихии, управляющей процессом работы амулета. Кровь стоит наособицу, она универсальная энергия, но очень дорогая и завязанная непосредственно на жизнь «донора». Ничего такого, в гробу будешь лежать как живой, только мёртвый.
И чем же можно активировать амулет теней, путей и морока? Отличный вопрос.
И вот на верстаке стоит конструкция из реек и зеркал, сильно напоминающая тессеракт.
Внешний куб, собранный из тонких реек, а внутри него куб поменьше из шести зеркал, отражателями внутрь. Но зеркала не в сплошной куб собраны, а с разносом в два сантиметра. Зеркальная конструкция подвешена на пружинках к внешнему скелету куба и представляет внутри себя три пересекающихся «коридора смерти». И если толкнуть её пальцем, то всё начинает трястись и вибрировать с неопределённым периодом. А вся конструкция на верстаке стоит не просто как посылочный ящик, а на одной из вершин внешнего куба, в специальном гнезде. А разнос зеркал нужен чтобы через щель, на крученой нити, подвесить амулет в центр этого безобразия. Для полной таинственности и ахренизма, по бокам установлены две стеариновых свечи, в остальном тьма, время ровно полночь. Но вот уже свечи горят, амулет крутится туда-сюда на нити, зеркала трясутся. Надо бы сказать что-нибудь пафосное, типа «оговор».
Не успел. Стало так томно и сонно, тени вокруг заплясали как в хороводе, Михал Иваныч откинулся на спинку «икарусного» кресла и сознание начало уплывать в сон. Последним проблеском сознания было отмечено, что свежая царапина на пальце открылась и тонкая струйка крови устремилась к амулету… Просто по воздуху… Расстояние полметра…
Глава 1
Иногда сидишь и думаешь: ну за что мне это всё?
А потом вспоминаешь, что есть за что.
И думаешь: ну так-то ещё пронесло.
***
1974 год, январь, ОВД города N
Начальник милиции, майор Иван Алексеевич Ме́нтов, (по кличке «мент в квадрате»), фигурою своей тоже напоминал квадрат. Кряжистый, с рублеными чертами лица, вылитый Жан Маре в возрасте. Не слишком густую шевелюру время выполоскало до прозрачной белизны. Он в сорок первом ушёл на фронт, ему было восемнадцать. Сначала рядовым стрелком, потом сержант, прошёл всю войну, закончил в Берлине старшиной. Был два раза ранен, но выкарабкался, ордена, медали, всё как у людей. А на дембель присвоили ему звание младшего лейтенанта и бросили под танк, как того Шарапова. И поехал он в лесной райцентр, простым опером, очищать город от преступного элемента. Хороший городишко, душевный, озёр много, Брянский Лес стеной, ни за что не перепутаешь, где «черта города» заканчивается. Грибы-ягоды и оружия везде, как грязи. Так в заботах и суете, почитай тридцать лет и пролетело.
И вот сидит он в кресле, в своём кабинете начальника ОВД, и наблюдает разброд и шатания в рядах опергруппы, пытающейся быстро-быстро закопать саму себя. Оно и понятно, дело получилось очень необычное и на редкость громкое. За Т-образным столом сидели, следователь Василий Марыгин, два опера, Кизлов Витёк и Макагон Славик, судмедэксперт Бабыщев Виталий Арнольдович и инспектор по работе с несовершеннолетними Палшева Зинаида Степановна. Женщина с пониженным центром тяжести, прекрасно выглядевшая как в кирзовых сапогах и бушлате, так и в вечернем платье, если бы оно у неё было.
- Так! – хлопнул ладонью по столу начальник, - отставить попытки формулировать фразы. Василий, ты у нас «оформитель», докладывай с первого листа.
- Вчера, то есть во вторник пятнадцатого января, в два часа дня в дежурную часть поступил звонок из средней школы номер один. Завуч школы, паническим голосом сообщил, что на стадионе школы произошло тройное убийство, три восьмиклассника в крови и без признаков жизни. Кизлов и Макагон прибыли на место бегом ровно через пять минут, позднее подъехал наш уважаемый Виталий Арнольдович. На месте обнаружено три тела, два без признаков жизни и одно в бессознательном состоянии, ему школьная медсестра уже оказывала первую помощь, бинтуя голову. Место преступления было отснято на плёнку и запротоколировано, трупы отправлены в морг, выживший в больницу.
- Что по свидетелям?
- Есть второклассник Игорь Левкой, который видел начало конфликта и поднял тревогу. Но видел он не до конца, поэтому доложу общую реконструкцию происшествия. Где-то в половине второго дня, восьмиклассник Иванов Кузьма Иванович по кличке Скрипач, вышел из дверей школы. Он в тот день был дежурным по классу, мойка доски, полов и прочее, поэтому основная масса школьников к тому времени уже схлынула. Пока он пересекал школьный двор, двигаясь по направлению к школьному стадиону, следом за ним из дверей школы вышел второклассник Игорь Левкой. Школьный стадион зимой никто не чистит от снега, но тропинка наискосок к дыре в заборе есть. Этот путь на соседнюю улицу в пять раз короче обходных маршрутов. А Иванов и проживает в двенадцатиквартирном доме, сразу за стадионом. Игорь Левкой тоже проживает на той же улице, но в другом доме. Одновременно, с противоположной стороны стадиона, выдвинулась группа лиц, в количестве трёх человек. Это были одноклассники Иванова: Тимаченко, Кандин и Леваков. Всем известная в школе троица хулиганов и второгодников. Собственно дважды второгодник там только Тимаченко, остальные младше его на два года, он их «подождал». Все трое проживают в частном секторе, в соседних домах, друзья детства. Левкой, издалека заметив сложившуюся диспозицию, решил не торопиться и спрятался за воротами стадиона, открыта была только калитка. Наблюдал в щель. Скрипач шёл, смотря себе под ноги, в задумчивости. Навстречу, гуськом шли одноклассники, встретились они примерно на середине стадиона. Подробные замеры по расстояниям изложены в протоколе на четвёртом листе. Тимаченко держал в руке бутылку с остатками портвейна «Агдам», остановившись напротив Скрипача, он картинно допил остатки и перехватил бутылку за горлышко. Левкой ясно слышал, как он сказал: -«Гони монету, убогий…». Кандин и Леваков стояли у него за спиной и пьяно посмеивались, видно и слышно было хорошо, всего тридцать метров. Скрипач протянул к нему руку ладонью вверх, видимо предлагая мелочь. Тимаченко сказал: - «Чо это?» и ударил Скрипача бутылкой по голове, Игорь ясно видел разлетевшиеся осколки, то есть бутылка от удара разбилась. Тут он побежал назад, в школу и вроде бы слышал какой-то хлопок за спиной. Но уверенно утверждать не может, потому что «бежал так, аж ветер в ушах свистел». Ворвавшись в школьный вестибюль, Игорь нос к носу столкнулся с завучем и трудовиком. Он крикнул: - «Там Скрипача убивают!» и тут они и все, кто там слышал, побежали на стадион. Со слов завуча, на месте было обнаружено три трупа, Скрипач лежал на спине, головой в сторону школы, смотрел в небо стеклянными глазами, дыхания нет, признаков жизни нет, левая сторона лица поцарапана, кровит. Кандин и Леваков лежали на расстоянии три и пять метров от него, в изломанных позах, без признаков жизни. Снег вокруг разметан как от взрыва, всё забрызгано кровью. Тимаченко на месте происшествия не оказалось, видимо сбежал. Было осмотрено всё вокруг и за заборами тоже, никаких следов. Даже если бы его отбросило взрывом за забор, остались бы следы, вокруг же только не тронутый снег. Дома или у знакомых он тоже не появлялся. Исчез, как в воздухе растворился, никто нигде его более не видел. Далее по взрыву, если это был взрыв. Никаких следов копоти, ни на снегу, ни на телах, запаха взрывчатки тоже нет. Был только запах крови и дерьма. Пока все бестолково метались, вопили и блевали, Скрипач частично пришёл в себя. То есть в себя он так и не пришёл, но задышал и закрыл глаза. Подоспевшая школьная медсестра начала делать ему перевязку, тут подтянулись оперативники и прочие. Скрипач определен в больницу, в терапию, в двухместную палату. К нему подселен наш сотрудник, следователь Мережко, удачно оказавшийся в стационаре, с язвой желудка. Лежит на соседней койке, наблюдает, контролирует. Иванов в сознание пока не приходил, иногда стонет, иногда ворочается, но в бессознательном состоянии. По вещдокам. Собраны осколки бутылки, семисотка от портвейна «Агдам», горлышко вместе с «розочкой» отсутствует, видимо Тимаченко прихватил с собой. В карманах Кандина и Левакова обнаружено: один кастет дюралевый, один нож охотничий складной «Белочка», две хлопушки из винтовочных патронов времен войны, одна дымовуха на основе целлулоида. Два коробка спичек, две пачки сигарет «Памир». У Скрипача был только носовой платок в кармане и рядом лежал портфель с учебниками. Ничего опаснее авторучки и карандаша не обнаружено, и те в пенале. По трупам более подробно пусть расскажет Виталий Арнольдович.
Судмедэксперт поправил очки в тонкой оправе, откашлялся и начал вещать.
- На вскрытии я присутствовал лично. Трупы Кандина и Левакова в ужасном состоянии, оскольчатые переломы практически всех костей организма. Множественные разрывы внутренних органов. У Левакова содраны мягкие ткани лица. В общем, смерть у них наступила мгновенно и одномоментно. Такой результат мог случиться от столкновения с грузовиком на большой скорости, с поездом или от ударной волны близко произошедшего взрыва. Но! Ни грузовика, ни поезда поблизости не наблюдалось, если это был взрыв, то почему не пострадал Кузьма Иванов, а Тимаченко и вовсе ушёл на своих ногах. Возможно ушёл, да. Хотя это и не моё дело, выдвигать версии, но подобное я видел только один раз, пять лет назад, братья Карандины. Тогда, утром десятого мая, в глухом углу городского парка было найдено два трупа. Братья-близнецы, недавно вышедшие на свободу по амнистии. Девятого мая, вечером, в парке были гуляния с духовым оркестром и фейерверками. Видимо братья сначала распивали самогон в кустах, потом захотели пошутить с тротиловой шашкой и что-то у них не срослось. Из-за всеобщего грохота салюта, их взрыв прошёл незамеченным, но мне всё это видится сильно притянутым за уши. Кроме множественных переломов костей и разрывов внутренних органов, у одного брата отсутствовала правая рука. Срез как бритвой, практически по плечо, от взрывной волны так не бывает, срез всегда лохматый. Руку так и не нашли. У меня всё.
Майор смотрел в окно и выглядел отстраненно. За окном набирала силу метель с хорошими такими порывами ветра. Метель – это хорошо, она скроет все следы, а потом, это будет потом.
- Почему Скрипач, что за странная кличка?
- Видите ли, Иван Алексеевич, мальчик три года ходил на класс скрипки и гитары, в нашей музыкальной школе. И несколько раз участвовал в школьной художественной самодеятельности, играл со сцены, вальсы и этюды. Соответственно его видела вся школа и подобное прозвище само собой вытекающее…
- Втекающее, вытекающее, наша шушера что, совсем забыла, что музыкантов трогать нельзя, а «скрипач всегда в законе?». Ему ведь кулаками размахивать нельзя, у него пальцы тонкие, это тебе не прости господи боксёр какой-нибудь.
- Так ведь школяры, - сказала Зинаида Степановна. Им что «нельзя», то сразу надо проверить, может и можно. Вот были времена, когда их пороли розгами, так и уважения больше было, - мечтательно уставилась она в потолок.
- Значит так, - майор хлопнул ладонью по столу. Отставить думать вредные мысли, сейчас слушать меня внимательно. Мне с утра из области звонили, спрашивали, что тут у меня за война с человеческими жертвами. Дело нужно закрыть в лучшем виде и оформить как конфетку. База достаточная, почти, уже есть чем отбрехаться от любой проверки. Взрыв был. Толовая шашка без корпуса и детонатор от старой «лимонки». Хотели пошутить, а получилось хулиганство с тяжкими телесными. Да, проводим всё как злостное хулиганство, без предварительного сговора, без покушений на, без ничего. У кого там хлопушки в кармане были?
- У Левакова, и хлопушки и дымовуха.
- Зинаида Степановна, что скажешь?
Пэдээнщица встала и доложила, что вышеупомянутый Леваков попадал в её поле зрения неоднократно. Именно по причинам подрыва хлопушек, поджогов и задымлений. Вот такой прирождённый пироман. О чём есть восемь протоколов, за разные года, куча свидетельских показаний и жалоб. На учёте стоит с одиннадцати лет, как и вся эта банда. Так что он вполне мог взорвать что угодно.
- Воот. Мог. Он мог. Найти толовую шашку и присобачить к ней детонатор, много ума не надо. Значит так. (Очередной хлопок ладонью по столу). Из протоколов убрать момент оглушения Иванова бутылкой. Показания второклассника никакого веса не имеют. Бутылка была, но разбилась от взрыва. Когда Иванов придёт в себя, если будет способен говорить и адекватный, опросить как свидетеля, намекнуть, что он видел в руках у Левакова предмет, напоминающий брусок хозяйственного мыла. Вы, два брата-акробата, найти в снегу обломки детонатора от гранаты, к обеду предоставить вещдоки и кольцо с чекой, и детонатор хлопнувший, и чтоб воняло всё как положено. Далее, этого, Тимаченко, в розыск не объявлять, смысла нет, он переходит в разряд свидетеля. Шепните там шушере, что максимум ему светит: условно хулиганка по малолетке. Но время на его поиски не тратить, если он из города сбежал, то искать его можно до посинения. Надоест бегать, сам явится. Кузьму Иванова убедить, что пострадал он от взрыва, тяжёлая контузия, а там что хочешь померещиться может. Вот это самый явный признак контузии, когда человек вроде и жив, и ворочается, а в сознание не приходит. Последствия обычно плохие, очень плохие. Бывает разговаривать только через год начинают и умом повреждаются через одного. На фронте насмотрелся на таких, сам чудом не угодил. Бывает, снаряд рядом взорвался, один боец пролетел по воздуху метров десять, вскочил и в атаку побежал, как ни в чём не бывало. А другой рядом стоял, с него всю амуницию сдуло, остались сапоги да обшлага. Но сам вполне здоров, только в ушах звенит. А третий и в стороне был, а упал и всё, мешок с дроблёными костями. Вскрытие-то никто не делал, что там с внутренними органами, не до того. Но наверняка в кисель. Ударная волна – штука очень прихотливая, никогда не узнаешь, кого она пощадит, а кого с собой заберёт. Так что всё, отставить думать умные мысли, к обеду всё переписать, всё предоставить, чтобы к вечеру всё было на мази, прошито, пронумеровано, заверено, готово для сдачи в архив. Если завтра с утра из области прикатят, предъявляем закрытое дело и забываем, в смысле обмываем. Неудавшаяся пиротехническая шутка, мелкое хулиганство, несчастный случай, не более. Нам тут Фантомасы не нужны. Всё, разбежались.
Вот так, убедив друг друга в «очевидном», народ потянулся оформлять, предоставлять и подшивать. Понятно же, дело выеденного яйца не стоит, хулиганка. А Скрипач, ну что, его тут никаким боком не пристегнёшь, только как потерпевшего. Да и пять лет назад, он был шкетом десятилетним, ходил в музыкалку, пилить на скрипочке. Что он мог сделать тем двум матёрым уголовникам, даже если и был на том празднике, в том парке, в тот вечер? Правильно, ничего. Забыли и занялись документами. А вдруг? Никаких «вдруг», тут люди серьёзные и в Полпинку угодить никто совсем не мечтает.
· (Полпино — посёлок городского типа в Брянской области, известен благодаря расположенной рядом с ним психиатрической больнице, в настоящее время в черте города Брянска).
***
В это же время, Скрипач.
- Ух-ё! Агрх – кха-кха. Хррр – хррр…
Что-то с голосовыми связками. Говорить не могу, только думать. Это хорошо, мыслю – значит существую. Лежу на кровати под одеялом, запах больницы и слегка сортиром потягивает. Текс, голова забинтована, «снаружи», только один глаз, голоса нет, имя не моё, тело не моё, одежды нет, амулета нет, всё профукал. А нет, не всё. При воспоминании про амулет, какой он был красавец, как ненавязчиво кровь из меня выпил вместе с жизнью, гад, на груди потеплело и даже припекло. Сдвинул одеяло, скосил один глаз на грудь, вот он, гораздо большего размера, сантиметров пятнадцать в диаметре, выжжен на груди точно по центру. Может быть «выжжен» не то слово, выглядел он как коричнево-серое родимое пятно или татуировка. Но очень чётко, в мельчайших подробностях передающее все детали «оригинала». Даже там, где были рубинчики, угольно – чёрные точки. Как слегка выступающие родинки. Занятно. Положил правую ладонь на изображение, пошёл поток воспоминаний и плавно потянуло в сон. Снилось, что я школоло восьмого класса, в советском союзе семидесятых годов, субтильный красавчег, пиликающий на скрипочке. Имя моё Иванов Кузьма Иванович, практически отличник в учёбе, только физкультурой и трудами люто пренебрегающий. И в школе соседка моя по парте Светка Пузырёва, да блин и много всякой дряни приснилось. В частности что теперь вся моя жизнь «будет через амулет», что это значит, я не понял, но понял, что есть у меня три мешка с подарками. Что за мешки и где они, тоже не врубился, но проснулся с хрипом и желанием посетить сортир.
Разлепил глаз, кое-как сел на кровати, обозрил окрестности. Нахожусь в «двухкоешном нумере», узкая комната, возле стен две панцирные железные кровати, между ними проход меньше метра. Стены до середины выкрашены мутной зелёной краской, выше – побелены. В одном торце окно и под ним две тумбочки, бок о бок. За окном воет метель, света белого не видно. В другом торце дверь. Над дверью, похоже, радиоточка. Такая беленькая сетчатая коробочка, с чёрной крутилочкой – регулятором громкости. Соседняя кровать явно занята, бельё есть, одеяло откинуто, подушка есть, пациента нет. Может на процедурах. На мне почему-то только дурацкие штаны-трико, синего цвета. О, есть тапочки, всовываю ноги и вдоль кровати в дверь, потом по стеночке, по стеночке, крадусь на запах. С координацией плохо, тело как не своё, ну так оно и не своё, но кое-как идёт. Сзади раздаются крики типа «стой, кто идёт, куда попёр снег башка попадёт», ныряю в соседнюю дверь. И да, ошибки быть не может, здесь сортир на три очка типа «чаша вокзальная», есть умывальник с зеркалом. И в маленькой комнатушке ванна, серого цвета.
О, как легко на душе стало. На выходе меня ждала делегация по встрече: здоровенная тётка в белом халате и шапочке, миленькая тощенькая девчушка, тоже в халате и шапочке. Ещё был отдалённо знакомый мужик с военной выправкой, в пижамных штанах и куртке, у него в углу рта торчала завязанная на узел тонкая резиновая трубка, розового цвета. Понятно, язвенник, анализы сдаёт. Помню, для меня было порядочным шоком узнать, что эти, с трубкой в горле, ещё и разговаривать могут. Давно это было, в прошлой жизни. А вот сейчас с голосом у меня проблемы. Тётка начала вещать:
- Что же ты ходишь тут, с сотрясением лежать надо, Леночка вот принесёт утку, если нужно.
Смотрю на Леночку, на тётку и начинаю наливаться дурным цветом. Открываю пасть и тыкая в неё указательным пальцем, как мне кажется зловеще, хриплю: - Хррр – Хыррр…
Тётка заглядывает мне в рот, хмурится, изрекает:
- Похоже у него ангина. Надо дежурного врача. Марш в постель. Леночка, пошли, кое-что приготовим, потренируешься на его попке, шприцы как раз прокипели.
Они удаляются по коридору, пытаюсь шкондылять по стеночке в палату, мужик берёт меня под руку и бормочет:
- Попал ты, Скрипач, как есть попал, теперь на заднице живого места не будет. Харе́ плеваться, да я знаю, что ты Скрипач и почти всё про тебя знаю, у меня дочка в одном с тобой классе учится.
- Мхырж, Мхырж…
- Да, Мережко Настя. Ложись, расслабься, сейчас начнётся.
Дежурный врач зашёл буквально сразу, сунул мне подмышку градусник, приложил к груди древний, замотанный пластырем стетоскоп. Дыши – не дыши, горло, скажи А-А-А. Сколько пальцев видишь? Кха-кха, показываю ему два пальца. – Ах да, ясно.
- Акулина Матвеевна, этому поставьте два укола как обычно, горячее питьё номер три принесите, проследите, чтобы выпил. Вечером таблетки, завтра посмотрим.
Акулина Матвевна, пришедшая следом за врачом, вместе с ним и вышла, Мережко тоже ушёл, анализы сдавать. Они вышли, зашла Лена, с большой керамической кружкой в руках.
- Хррр? – сделал я удивлённую половину лица.
- А мы и так знаем, что врач назначит при ангине, вот, уже приготовили. Это надо выпить мелкими глотками, пропарить горло.
По цвету оно было как молоко, имело привкус лука и ещё чего-то мерзкого. Поглотал, сдерживая тошноту. Показал жестами, что хочу отправить письменный запрос.
- Ах, да. – сказала Леночка и достала из кармашка халата записную книжку и огрызок карандаша.
На последней страничке написал: есть хочу, когда кормить будут?
- До обеда ровно полтора часа, потерпи, тебе будет горячая рисовая каша на молоке и чай. Как горло, глотать больно?
Киваю, больно, мля.
Пришла Акулина, со шприцом и ампулами на «почечном лотке». Уложила меня на бок, мордой к стенке и начала объяснять Леночке, что эти лекарства можно смешивать в одном шприце и закачивать без всякого зазрения совести. Все так делают и больному меньше дырок в заднице. Обламываешь ампулы, выбираешь раствор, сгоняешь воздух, пациент предъявите место для укола.
Заголяю правую половину.
- Вот в эту область, - жёсткий палец рисует круг на моей коже. - Да глаза не закрывай, а то промахнёшься опять, иголка тоненькая, войдёт как родная, воот, дави плавно, считай про себя до пятнадцати. Так лекарство равномерней распределяется. Ну вот, готово, ватку прижали, больной, придержи ватку, а то кровью истечёшь, кровавый ты наш.
Если это у них иголка тоненькая, то я китаец. Надеюсь поможет. О, уже не хыр-хыр, а можно шептать, хотя и больно, питьё подействовало, наверное.
Потом возвращается Мережко Василь Олегович и приносит мне больничную пижамную куртку с начёсом и штаны. Прошептал ему «спасибо» и надел, о, потеплело, не сидеть же завернувшись в одеяло всё время. Потом Василь Олегович достал из тумбочки планшет, из него авторучку и какую-то бумагу. Затем сел напротив меня на свою кровать и сказал:
- Мне нужно опросить тебя, про момент твоего попадания сюда. Что помнишь по происшествию. На простые вопросы кивай, где надо пояснить сильно не напрягайся, разберёмся. В основном картина ясна, от тебя требуется только подтверждение.
Он завозился, пристраивая бумагу на планшете, а я внезапно услышал тихий шёпот: «как вовремя я позвонил в отдел, узнал подробности. Как вовремя он пришёл в себя, теперь плавно подвести его к моменту, где он видел кусок мыла в руке в руке у Левакова…». Губы у него не двигались, лицо спокойное, понятное дело, мент. Отец Настёны Мережко – мент и Кузя прекрасно об этом знал. Причём «правильный мент», настолько правильный, что из окон его кабинета видно Воркуту. И все это знали, потому Настя в школе была ну очень неприкосновенной. А я вот, теперь этот самый Кузя и есть, и похоже могу слышать чужие мысли, во всяком случае, когда головы близко. У нас между лбами сейчас и метра не будет. Неплохой бонус для попаданца, хотя это так себе, балалайка. С парочкой роялей в загашнике, мне ещё предстоит разобраться.
- Итак, Иванов Кузьма Иванович, родился пятого октября тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, проживающий по адресу…
Нет смысла повторять всю ахинею, изложенную казённым языком. Он говорил, я кивал. Шёл домой, остановили с целью вымогательства денег, у Тимаченко была бутылка, которой он размахивал, у Левашова в руках кусок хозяйственного мыла, почему-то. Левашов всё время хихикал в алкогольном опьянении и что-то делал с этим куском мыла, потом у него что-то щёлкнуло и зашипело. Тимаченко оглянулся, повалил меня на снег и сам упал рядом, потом сверкнул яркий свет и очнулся я вот здесь, в больнице.
Во как, получается Тимак практически герой-спаситель. По протоколу. Да пусть будет, как мне уже понятно, его никто никогда не найдёт. Следак даёт мне прочитать и подписать бумагу. Вот жеж прикол, написано каллиграфическим мелким почерком, красота, как будто арабская вязь. Ни одной буквы не понятно. Чуть не ляпнул: -«это что, на эльфийском что-ле?». Потом понял, что давно отвык разбирать рукописные каракули, привык к печатному тексту. Вон знакомые буквы проявляться начали, но всё равно, читать такое практически невозможно. Подписываю протокол и Мережко уходит звонить, вызывать «курьера», у них теперь всё чики-пуки, дело закрыто. Как хорошо, когда умные люди умеют мыслить конструктивно.
Радиоточка внезапно ожила, пропикала шесть раз, потом всё это фу-лу-лу-лу с блямканьем и голос очень похожий на Левитана, сказал, что московское время двенадцать часов и в эфире последние известия. Ткачихи Ивановского меланжевого комбината, закончившие прошлый год со значительным опережением графика, торжественно взяли на себя повышенные обязательства… подчеркнув, что ощущают неустанную заботу… и личное участие товарища Леонида Ильича. Вот не читал Левитан простые новости, в моё время. Надо, конечно, разузнать, я тут в сознании всего несколько часов, но похоже, это не моё прошлое. Это параллельная ветка реальности.
Остальные новости ситуацию не прояснили, но я подумал, что ангина очень вовремя, надо первое время помалкивать, потом привыкну.
Леночка принесла обед, большую тарелку рисовой каши на молоке и стакан горячего молока. Ушла. Каша нормальная, даже сладкая, в молоко явно подмешано что-то лекарственное. Глотать больно, но есть хотелось сильнее. Опять пришла, намотала мне на шею компресс, влажная вата, пахнущая камфорой и спиртом, бумага, вата, бинт. Сказала лежать – спать, через два часа снимет. Компресс приятно грел, запах камфоры мне всегда нравился, прилег и провалился в сон.
Информации во сне пришло столько, что проснулся через час, тупо уставился в потолок. На улице продолжало подвывать, напарника по палате не было на месте, где-то бродит. Ну да он не лежачий, ему можно.
Что пришло в голову в виде знания. Память человеческая хранится не в голове, а в некоем общем «облаке», моск – он только приёмо-передатчик. Хочешь лептонным полем это назови, не хочешь – как хочешь, но как бэ ячейка там у каждого своя. Иногда возникают обстоятельства, навроде удара по голове с последующей клинической смертью, подстраивающие твой приёмник параллельно на чужую ячейку. Тогда чел внезапно вспоминает, что он в прошлой жизни был президентом Джоном Ф. Кеннеди, хотя в этой жизни он дикарь по имени Араану, из племени Ото-бей Риа, обитающего в джунглях Новой Гвинеи. И главное, подлец, так точно всё раскладывает по полочкам и знает, что где лежит, что никаких сомнений. (Реальный случай). Или вон, смешная черепашка по имени Наташка, перенапряглась на уроке математики и видать пробила кластер. Заговорила на ста двадцати языках и прошлые жизни смотрела как кино. Правда эта девочка 1979 году ещё только родится и не факт, что здесь с ней произойдёт то же самое. Это всё к чему, память и душа – суть вещи разные. Память хранится, душа – летает, всё дело в «связи». Нет души – мясной голем, оживлённый электричеством, падает и забывает, как дышать и работать сердцем. Так же все прекрасно знают и не раз видели: душа есть, а памяти нет. Связь с ячейкой отсутствует или забита помехами. Иногда помогает рассол… Да и душа частенько бывает повреждена, но базовые функции выполняет. У меня есть связь как со своей прежней ячейкой памяти, так и с ячейкой этого тела. Душа успела захватить и укрепить обе этих связи. Прежний владелец тела, Кузьма, был теневым магом. Только, он об этом не знал. Думал, что он какой-то слегка дефективный, не такой как все. Оно конечно слегка так и было, но вот Светка Пузырёва кое-что видела и что-то там себе поняла. Она для этого тела являлась сводной кузиной. Двоюродный брат отца этого тела, женился второй раз на женщине, у которой была дочка от предыдущего брака: Светка. Год рождения и месяц у них был один, только тело родилось пятого октября, а Светка – десятого. Там такая Санта-Барбара оказалась, на уши не натянешь. Отец Кузи женился на одной из близняшек, Людочке, а была ещё её сестра Леночка и все вместе они работали на мебельном заводе. И квартиру молодая семья получила в новом двенадцатиквартирном доме на втором этаже, нормально так трёхкомнатную дали, как начальнику участка. А потом Людочка умерла при родах, Кузя выжил и был выкормлен и всё такое. Его и назвали так странно, потому что по церковному календарю на пятое октября, знающие люди посоветовали, чтобы тоже не помер. Леночка, соответственно оказалась рядом и через год они с отцом расписались.
Народ не только не осудил, все просто рыдали от умиления. Кузьма получился тот ещё ангелочек, любимец женщин. Так и получилось, что мамой Кузя называл мачеху и родную тётю. Нормально жили, но своих детей у новой пары почему-то не случилось, а полтора года назад отец погиб. Спрыгивал с пригородного поезда и зацепился. Протащило его километров несколько, по частям собирали. После похорон мама-тётя Елена Агаповна дома стала появляться редко, только переодеться и практически не ночевала. А Света, как подруга детства и непонятная родственница, взяла на себя шефство над подраскисшим Скрипачом. Он ей иногда играл на скрипке и учил игре на гитаре, подтягивал по химии и английскому, а она готовила еду и делала уборку в квартире, в общем слухи про эту «сладкую парочку» ходили самые дикие. Полнейшая клевета, ничего не было. Что у нас ещё имеется в наследстве от прежнего владельца: три теневых мешка со странным содержимым. Как я понял, «теневой мешок» - это практически пространственный карман, но! Мешок образуется легко, на один предмет, когда ты хочешь что-то утащить в тень. По одному мешку на каждый предмет, сколько мешков всего может быть, пока не понятно. А сейчас мы имеем что: в одном мешке находится тело Тимаченко, с головой повёрнутой до щелчка на 180 градусов, а в правой руке у него зажато тёмного стекла горлышко от бутылки, с «розочкой». Во втором мешке чья-то отдельная правая рука, в рукаве от спецовки, с зажатым в кулаке ножиком. Рука изрядно мумифицирована. В третьем мешке имеется тряпица с револьвером, коробкой патронов к нему и жестяным пузырьком на два горла́, с двумя видами оружейного масла. Коробочка с ёршиками и отвертками. Также там был завёрнут немецкий фонарик «Даймон», времен ВОВ и наручные часы «Командирские». И ещё десяток разных ножей, коллекция. Разные, финки, десантный, здоровенный немецкий штык-нож, кинжал СС, пара выкидных, сбоку и вперёд и нож-бабочка – балисонг. Редкая птица в это время, очень редкая, это потом, в девяностых их будет завались, а сейчас – нет. Но этот явно самодельный, лезвие короткое, семь см и шире привычного, половинки рукоятки согнуты из толстой рандоли. (Бериллиевая бронза).
После похорон отца, где-то на третий день, Кузя добрался до «секретного» чемоданчика отца. Извлёк его из родительской диван-кровати, стёр пыль и вскрыл. Там всё это и обнаружил. И тогда ему так захотелось перепрятать это богатство, так чтобы никто кроме него не нашёл… и свёрток внезапно исчез. Голова закружилась и стало дурновато, почти как тогда, в парке. Но дурнота ушла гораздо быстрее, чем «тогда». А «тогда, в парке», пять лет назад, было празднование Дня Победы, девятое мая. Все родители к вечеру уже изрядно наотмечались и сами идти в парк были не в состоянии, но «меня» и Светку отпустили легко. До парка пять минут бегом. Был, громко говоря, фейерверк и концерт. В то время фейерверки запускали с большими промежутками, пока наладят вертячку из палок с ракетами – «огненное колесо», пока запустят. Те ракеты, что ввысь запускали, частенько падали и догорали на земле. Шустрые ребятишки затаптывали их ногами и прихватывали то, что осталось, в надежде что потом, в укромном месте… Бурлящая в детских телах энергия, сподвигла нас на игру в догонялки. Так радостно было носиться по сумеречным аллеям, что мы и не заметили, как оказались в более глухой части парка, в стороне от основной массы народа. В стороне – это может метрах в пятнадцати, но сквозь кусты и деревья это как бы очень далеко. И было нам тогда по десять лет, рост метр сорок от силы. Светка убегала, я догонял. Она-то спортсменка, на художественную гимнастику с первого класса ходит, кошачьи мускулы и растяжка класса «каучук». А скрипач есть скрипач, ручки-ножки как спички, дыхалки никакой, вес меньше, чем у самой Светки. Физкультурой брезгует на генетическом уровне. И вот, на наши счастливые визги, из кустов высунулась какая-то пьяная морда и Светка, которая бежала вперёд, а смотрела назад, влетела в его растопыренные грабли. (Как уже хорошо происходит объединение, будто не Скрипач там был, а я сам…). В общем, Светик извернулась и тяпнула зубами за руку, этого мудака. Тот взвыл, Света метнулась назад и спряталась мне за спину. Из кустов вывалился второй детина, до нас было шага три, так он, поигрывая ножиком в вытянутой руке, решил попугать «засранцев». Напугал, у него получилось. У меня-Скрипача в голове перемкнуло, как будто из меня вышел чёрный туман, у этого исчезла рука с ножом, а потом их унесло вглубь зарослей, ломая кусты и разбрызгивая фонтаны крови. А на меня такая слабость навалилась и помутнение сознания, просто ноги подкосились. Однако боевая подруга была рядом, ни слова не сказала, не взвизгнула не пискнула, взвалила мою руку себе на шею и пыхтя как паровозик, потащила меня к забору, там дыра на соседнюю улицу. Потом, темными закоулками, мимо водопада из бучила от паркового озера, по мосткам через ручей. Там стащила с меня куртку и штаны и прополоскала в ручье, пока я шмелей ловил в нирване. Всё-таки забрызгали меня кровью, уроды. Потом одежду выкрутили, надел на себя влажную, а холодно ещё, совсем в себя пришёл, рванули по домам. Так всё и прошло тихо, ни она, ни я к воспоминаниям про этот вечер больше не возвращались. Иногда, когда мы оставались вдвоём, Светка начинала разглядывать меня как-то оценивающе. А так, она по жизни очень себе на уме девушка, чему как позже выяснилось, тоже были некоторые физиологические причины. Но об этом потом, сейчас речь идёт о «кровавой руке» у меня в загашнике. Так вот она оттуда, из той истории в парке. Скрипач и не подозревал, что у него есть такое тайное хранилище. И уж тем более понятия не имел как туда положить или взять оттуда. Всё происходило «на животном уровне», в момент сильной эмоции. И «удар тени с теневой мясорубкой», это у него чисто случайно получилось, весь теневой заряд потратил. А восстанавливать быстро он опять-таки понятия не имел как. А надо было всего лишь «зайти в тень».
События на стадионе, которые и привели к моему появлению здесь, тоже были из той же оперы. Когда Кузьма получил бутылкой по голове, то гаснувшим сознанием он успел выбросить «теневой удар» и спрятать ближайшего обидчика в мешок. Почему у Тимаченко оказалась свёрнута шея, понятия не имею. Бутылки на ноль семь для вина были в то время достаточно тонкостенными, да и зимняя шапка на голове у Кузи была. Но шапка в момент удара слетела, а для того, чтобы пустая бутылка разбилась, удар должен быть достаточно силён. Ну да дебилов силушкой природа никогда не обделяла. Видимо полный разряд тени и удар по голове, пресекли жизненные функции организма. Как меня занесло именно в это тело, можно только предполагать. Точных данных нет, но некоторые намёки имеются. Пока полного понимания вопроса нет, возможно, оно появится позже.
Теперь же побаливает голова, после удара, конкретно болит горло, перележал на снегу, простыл. Морда расцарапана, ещё не видел как, всё под бинтами. От всего этого можно избавиться, зайдя в тень, набрав «теневой энергии» и вытеснив из организма повреждения и воспаления. Да, теперь я мог лечить «теневым туманом» и не только себя. Можно лечить другого человека или животное, приложив руки вплотную к коже или «стрельнуть» сгустком тени в нужную область ауры. Есть такая способность «теневое копьё», оно многофункциональное. Нет, оно не обрежет голову и не нанесёт видимых повреждений. Им можно погасить или возбудить отдельные участки энерго поля, то есть ауры. Остановить сердце – запросто, усыпить человека или возбудить. Вызвать любое недержание или паралич. Сейчас сразу всё не упомнишь, постепенно освоим. Все новые возможности стянуты в кучку амулетом, выжженым к меня на груди. Как я понял, его никто, кроме меня не видит. Так вот он, как прямой выход в некий «теневой интернет». Достаточно положить на него правую руку и мысленно сформулировать вопрос, как ответ появляется в голове, как будто ты его «вспомнил».
А ещё у меня теперь есть некое подобие фамильяра, но не совсем. Теневая куница, вернее дух мёртвой куницы, который я могу увидеть только зайдя в тень или хотя бы натянув тень на глаза, «теневое зрение». Эту куницу в прошлой жизни, я сам лично похоронил. Есть такое поверье, что если найти на дороге убитое животное или птицу и прикопать его на обочине со словами: «вместе с тобой все свои беды и печали хороню», то будет тебе счастье. Оно, поверье это, видимо новодел, известный узкому кругу лиц. Потому что вот представить себе так, отчего может валяться на дороге убитое животное, если раньше не было автомобилей? Лошадью затоптали? Маловероятно. Может быть, оно связано с тем поверьем, что если погиб кто на дороге, то душа оказывается привязана к этому месту. Дорога – мистическое понятие. А так похоронил и вроде как отпустил душу. В Казахстане вон, по слухам, есть призрак девчушки с копытами, который по ночам за дальнобойщиками гоняется. А на Кавказе на трассах и лисы раздавленные в ассортименте, и ёжики, и птица всякая. Поймите меня правильно, если каждый раз останавливаться и прикапывать, то это будет сплошная похоронная процессия, а не поездка.
И вот едем мы себе не спеша по трассе 07К-003, на Минводы, до Александровского осталось всего ничего и тут лежит на краю асфальта прекрасного вида чёрный зверь. Младшенький тормозит свой джип, говорит:
- Чего пап, будешь шаманить?
- Буду, говорю, редкий случай, куницу, сбитую, первый раз вижу. Может мышей травленых наелась, ну и ослепили ярким светом, конечно. Вот у неё реакция и не сработала.
Там дорога петляет, то вверх, то вниз, с поворотами. Внезапно, из-за поворота, ослепили и на тебе.
Зверь уже чуть тёплый, видимо под утро сбили, но целенький, не раскатанный ещё. Взял лопатку из багажника, да и прикопал на краю почти подсохшей лужи, хорошо земля влажная была, весна. Летом так легко уже не получилось бы, жара, сушь, землю не уколупнешь, голимый бетон. И как показывает послезнание, в теперешней моей послежизни, душу этого зверя тем к себе и привязал. Тем, что формулу произнёс. Слово, оно не только сотрясение воздуха звуковыми волнами. Просто прикопал бы, ничего и не было бы. А то, что душа у любого зверя, птицы и у прочей любой твари имеется, так не извольте сомневаться. Может быть, многие не видят, этот истекающий из уже мёртвого тела туман. Может быть, никто не хочет это видеть, люди в основном видят то, что им хочется и верят в то, что им удобно. Когда "вдруг" оказывается, что всё вокруг устроено гораздо сложнее, у них есть отработанный веками ответ: "ну кто ж знал".
Каменная куница. Следующая ступенька куньих – росомаха, весьма своенравный зверь, куницы в общем тоже не подарок. По всяким суевериям, куница – это ловкость, быстрота реакции и неуловимость, почему я так и удивился, увидев её на дороге. Так же она посредник между мирами, хранитель тайн и страж порогов, связь с землёй и подземным миром, богатство и материальный успех. По-японски «Красота» - «Юми». Так и назову своего проводника: Юми.
Глава 2
Там же, в палате номер шесть.
То самое чувство,
когда завтра уже сегодня,
а ты ещё вчера…
***
Радиоточка опять ожила на середине песни «в Вологде-где». Потом потрынькала, сообщила что время пятнадцать часов и начала рассказывать скучные последние известия. Никакие, прямо сказать. Пока в палате никого постороннего, пытаюсь наложить тень на глаза. Получается внезапно легко, мир вокруг становится гораздо ярче, но чёрно-белым, в оттенках серого. Хоть глаз и один пока, вижу, что на спинке кровати сидит большая чёрная куница. Сидит как кошка, свесив хвост почти до пола. Мордочка у неё конечно не кошачья, но тоже ничего, смотрит тёмными бусинками глаз, взгляд умненький такой. Начинает курлыкать, странно, что я её слышу, на глаза тень накладывал, на уши вроде нет, но у тени свои законы. Куницы издают специфические звуки, похожие на очень частое визгливое воронье карканье, зачастую оканчивающееся мявом. Ворона, она каркает степенно, басом, с паузами. Вот надо будет себе ещё ворону заиметь и возможно, кота… Но это потом. Сейчас я понимаю, что зверь радуется налаженному контакту, что его наконец-то хозяин заметил. Готов бежать куда угодно, узнавать и подсматривать. Сообщаю что отныне имя его «Юми», на этот зов и будет вставать передо мной, как лист перед травой. А пока можешь погулять. Радостно хрюкнув, Юми просачивается в щель под плинтусом. Некоторое время пытаюсь манипулировать с мешком, достаю свёрток, прячу, достаю, добавляю авторучку в свёрток, прячу. Достаю, возвращаю авторучку на тумбочку, достаю из свёртка балисонг, прячу свёрток. Хех, работает. Кручу «бабочку» между пальцами, открыл-закрыл. Скрипач этого не умел, но пальцы у него гибкие, а я помню, как надо. Прячу ножик в отдельный «мешочек». За дверью возникает шум голосов, в палату вваливаются: Василь Олегович с дочкой Настей, Леночка и Пузырёва с хозяйственной сумкой. Становится очень тесно, Леночка и Светка в четыре руки мигом разбинтовывают мне компресс и повязку на лице. Смотрю двумя глазами, непривычно. Ничто так не радует глаз, как второй глаз. Леночка обрабатывает мне порезы на лице йодом, говорит, что зайдёт позже и удаляется.
Настя Мережко девушка щупленькая и невзрачная, но накрашена как положено по последней моде, вокруг глаз синее и зелёное, ресницы-брови чёрным, щёчки и так румяные с мороза. Суконные сапожки, серые шерстяные колготки, белая синтетическая шубка, белого меха шапочка с помпонами.
Пузырёва на её фоне выглядела гораздо более авантажно. Накрашена так-же, по стандарту, причёска «Гаврош», граничащая со «взрывом на макаронной фабрике». Никакой шапки нет, не удивлюсь, если и не было или она небрежно бросила ковбойскую шляпу на вешалку при входе в больничку. Дутая ярко-жёлтая нейлоновая куртка, расстёгнута, под ней клетчатая ковбойка с рукавами, ниже джинсы «Lee» и тёплые ботинки на «ковбойских» каблуках. У неё мама в промторге не последний человек. И вот кого же она мне так живо напоминает, одно дело подёрнутые романтическим флером воспоминания Скрипача, другое дело, вот так, нос к носу. Если убрать неправильную раскраску, добавить два белых банта и что… глаза, здесь светло-зелёные, а у Леночки тёмные. Да, Леночка Левша, очень похожа. Надо будет проверить, живёт ли Ленка в этом мире или это такое странное совпадение, проверим, окно напротив... Чокера на шее не хватает, но здесь пока такой приблуды не придумали. Леночка была крашеная, а здесь реальная блонди, летом выгорающая на солнце до белизны. И тело, сухие спортивные мышцы, без всех этих детских припухлостей. Светик без напряга и лишних размышлений может прописать ногой в пятак кому угодно и давно уже стояла бы на учёте в детской комнате, если бы не её могущественная мама. Вот такое чудо.
Чудо садится рядом на кровать, глаза в глаза и вопрошает:
- Опять ты попал в непонятную историю, на пять минут нельзя оставить!
- Оно всё случайно получилось…
Ну да, она в тот день раньше ушла, а дежурил я один, обычное дело.
Слышу её мысленный шёпот, что понятно, опять то самое. Она помнит, что мы делали в тот вечер, девятого мая. И если она случайно встретит Тимака, то забьёт как мамонта. И кстати, где он? И вообще, только всё начало налаживаться и вот опять.
- Давай поешь, тут вот бульон с протёртой курицей.
Из сумки извлекается термос, чайная кружка, белый хлеб. Десяток мандаринов, больному нужны витамины. Пара бутылок лимонада «Буратино». Бульон наливается в кружку, хлеб макается до размачивания, припиваю и закусываю. Пока все чистят мандарины, хлебаю бульон и думаю, почему Пузырёва не сменила фамилию на Иванову, по отчиму, ведь у брата отца тоже фамилия Иванов… А её мать урождённая Кроликова, а Пузырёва она по первому мужу, сейчас тоже Иванова. А детей у неё теперь кроме Светки ещё двое, там тот ещё дурдом. Потому Светка больше времени после уроков у меня проводит. Понимаю, что всё начинает отдавать дешёвым фарсом и спрашиваю:
- Как там моя маман, Елена Агаповна?
- С утра приходила, а ты тут в несознанке. Забрала твою одежду в стирку. Эту неделю у неё вторая смена, на заводе. Завтра с утра придёт.
Вот так, короткие, рубленые фразы. Без всяких там соплей и розовых пузырей. Чоткая блондинко. У меня волос тоже светлый и вьющийся, как я понял. Посидели, поговорили ни о чём, потом заявилась Акулина и объявила, что посещение пора заканчивать, мне вона лежать надо, постельный режим. Все засобирались, Мережко пошёл провожать девушек, а мне санитарка наложила лёгкую повязку на лицо, «чтобы подушку не измазал, если царапины кровить начнут». Улёгся обдумывать диспозицию.
На ужин было немного лапши и стакан горячего чая. Сопалатника не было, так я и задремал сначала, а потом и проспал, до утра.
После завтрака, обхода и процедур, пришла мама-тётя Елена Агаповна. Понятно, в кого я такой щупленький, если её сестра тоже была подобного теловычитания. Хрупкая, прозрачная девица, женщиной её назвать, язык не поворачивается. Симпатичная, белокурая, рост не более метр семьдесят. Отец гораздо крупнее был. Немного вымученно улыбаясь, она поинтересовалась моим здоровьем, состроила глазки Олегычу и уселась на кровать. Пока я бодро полушёпотом докладывал о здоровье и перспективах, а она думала, как её все достали. И на работе все мужики прохода не дают, и мент этот вон заулыбался, и Кузьма вот тоже вечная проблема. Уехать бы на край света и забыть всё что здесь, забыть… Но ничего, весной Кузьма закончит восемь классов, а там послать его в Москву, пусть поступает хоть и на заочный. Или в Орёл со Светкой, там тоже есть где и учиться, и работать. Родня пристроит.
Вот это она зря, а кто будет за могилками родителей присматривать? Лежат там рядышком в сосновой роще. Ничего мы тебя, мамзелька, вылечим.
Так я понял, что со Светкой её предки всё уже решили, её после восьми классов пошлют жить в Орёл, там её двоюродная тётушка тоже в торговле, устроит и на работу, и на заочку, на товароведа. И квартиру Светке отпишет, потому как сама уже долго не протянет, есть к тому медицинские показания. В смысле пропишет на квартире, а потом уже никуда жильё от неё не денется, работа в торговле, прописка есть. Хех, как всё запущено, вернее, схвачено.
В общем пообщались, тётка ушла, лежу размышляю. Со Светочкой Пузырёвой у нас что, история, расскажу, пока время есть. Там дело было как. Она с первого класса занималась в секции художественной гимнастики, при городском доме культуры. Спортсменка за всю мазуту. Потом, когда у девочек начали начинаться «эти дни», у неё ничего не началось. А девчонки они между собой шу-шу, это пацаны понятия не имеют, что у них там за кровавые тайны. Светкина маман засомневалась ваще во всём и потащила её по врачам. После тщательных обследований и рентгенов, писькин врач вынес неутешительный вердикт. Врождённая какая-то там ахренезия в степени полной ахрененности. Короче, лечить нечего, яичники отсутствуют и с гименом тоже вопрос очень спорный, то ли было, то ли не было, тем более что Светка ни в чём таком не созналась. Понятно, почему она всегда такая спокойная и рассудительная. Нет бешенства гормонов, нечему беситься. Но для неё узнать всё это тоже было делом довольно неприятным. Она для себя решила, что всё это с ней из-за занятий спортом. Типа «растяжка, она даром не даётся», а то, что аномалия у неё врождённая, она или мимо ушей пропустила, или не захотела признавать, поди пойми этих девчонок. На семейном совете, два брата с жёнами, съели два килограмма «Столичной» под грибы и холодец, её маман сказала: - «Да и хер с ним!». Моя мачеха, Елена Агаповна, успокоила Светку на женском языке, что ничего такого, жить вполне можно и так, сплошная экономия, и нет всей этой возни. А с детьми потом придумается, если захочешь. Но о понятии «медицинская тайна» в нашем городишке никто не слышал, а вот сплетни распускать – это только в путь. Света спорт забросила и набила парочку наглых морд, с лёгкими телесными. А тут мой папа погиб под поездом, Елена Агаповна впала в прострацию, Светкины предки всё устраивали, в общем всё завертелось. Как бэ я, то есть Скрипач, тогда тоже ходил об все углы стукался, Светка как могла успокаивала и отвлекала. С тех пор оно всё так и тянется по непонятке, после школы до вечера она у меня, потом идёт домой. Злые языки всё врут, у нас всё вполне прилично. Сидим в школе за одной партой, так мы всегда так сидели. Ходим вместе домой частенько, так нам по пути, она живёт через два дома на той же улице. Большая проблема малых городов: хочется ласки, но не хочется огласки. Доброжелатели что-то там сочиняют, ну да три пера им в зад. Вот такой невесёлый анекдот, про Кузю с Пузырёвой.
А у меня тут образовался отдых и чисто теоретические исследования. Изучаю, что мне досталось по части теневой магии, возможности амулета и прочее.
Первое, амулет рулит всем, модуль управления. Со Скрипачом почему всякий хоррор случался, потому что у него амулета не было. Теперь есть. Как он управляет? Подсознательно. Вот взять пространственные теневые мешки. Ты как бэ знаешь, что у тебя их сейчас четыре и что в них лежит. Это примерно, как знание таблицы умножения. Ведь у тебя не плавают постоянно перед глазами огненные цифры: два умножить на два равно четыре, и т.д. Но когда надо: семью семь? Сорок девять. Само выскакивает, оттуда, где ты это знаешь. Слон? Вот он, промелькнул перед глазами, серенький, у каждого свой, но ты знаешь, как он выглядит, «ты его увидел». Вот так и с мешками. Их нет, если зайти в тень их тоже нет, но затребовав именно этот мешок, с трупом придурка, ты его тут же получишь. В тени его можно «отцепить от себя» и там и оставить. Если это тень «непроницаемая», где-нибудь в подвале, то мешок так и будет там лежать, пока всё вокруг не рухнет. Или если кто в этот подвал светошумовую гранату не забросит. Тогда мешок уедет в другую тень, через любую щель или трещину в стене. Но достать из мешка то, что в нём лежит, можно только в реале, в тени не получится. Кстати «предмет в мешке» выглядит как покрытый черной краской, а вовсе не как засунутый в рюкзак, например. Вещи доставаемые из мешка холодные, там температура около нуля. Вода не замерзает, лёд не тает. Воздух есть, стазиса нет. То есть вещь будет лежать как в холодильнике, столько же не портиться. С живыми надо попробовать, что сразу не сдохнет – это однозначно, но как долго можно продержать и что будет с психикой, неясно. Теоретическое знание у меня такое: человека переносить в мешке можно, но в тёплой одежде и желательно чтобы он спал.
Амулет так же поддерживает постоянный баланс тени в организме. Нет никакого «магического ядра и каналов», тень внутри всего организма, как туман. Её использование, уплотнение в нужных местах, контролирует амулет автоматически. Если меня попытаться огреть дубиной, то её отбросит, как если бы ударил по резиновому колесу автомобиля. Это теперь, благодаря амулету, раньше такого не было. Летящие пули, стрелы, осколки – угодят каждая в свой мешок и далеко не улетят. Потому что двигаться в тени так же сложно, как под водой. Идти можно, но преодолевая вязкое сопротивление. С другой стороны, там можно передвигаться очень быстро, до десяти тысяч км в час. Достаточно увидеть ориентир вдали. Если есть ориентир, у него есть тень. Перемещение в ту тень, займёт секунду. До линии горизонта обычно пять км. Возьмём три. Шестьдесят сек, умножить на шестьдесят мин, умножить на три км. По прямой видно не везде, в лесу вообще проблемно. Остановки, перекур. Тем не менее, даже если взять половину, пять тысяч км, солидно же. Видим цель, не видим препятствий, делаем один шаг, мир сливается в серые полосы, мы у цели.
Сколько можно поймать пуль? Ведь у каждой свой мешок, а теория гласит, что мешков ограниченное количество. Ограниченное количество больших мешков. То есть общий объём хранимых в мешках предметов, он где-то с железнодорожный вагон. Если эти предметы спрессованы в сплошную, монолитную массу. Условно. Вот авто имеет размеры, но если его «условно спрессовать в куб», то место оно займёт не много. За один раз можно спрятать предмет не более легкового автомобиля и то его нужно закутать тёмной тканью. Потому что стёкла. Много стекла. Чисто стеклянный предмет, из прозрачного, не тёмного стекла, в тень не возьмёшь. Зеркало тоже нет. Но если закутать в ткань – без проблем. В тени не видно стекла совсем, окна в зданиях как пустые проёмы, сквозь которые запросто можно пройти. С зеркалами отдельная песня, об этом позже. Возвращаясь к пулям, их много ловить никто не будет. Можно проворонить первую пулю, от снайпера например, она уйдёт в мешок, амуль тут же забросит тельце в тень. Была цель и пропала, в воздухе растворилась. Оно конечно выглядит не очень культурно, такое может многих заинтересовать и даже обидеть. Типа: чего это он? Но лучше так, чем с дырой в фигуре. Не знаю как насчёт танкового или орудийного снаряда, но постараюсь смываться в тень, как только увижу танк.
Далее о моих «лекарственных» способностях. Тут скорее больше вреда можно принести, чем пользы. Себя-то вылечить от недомоганий легко, без вопросов. И только проблемы легализации удерживают меня пока здесь, в больничке. Внешние воздействия возможны наложением рук и перекачкой теневой энергии в больные органы. Вставка такого «теневого сгустка». Сразу начинается бурная регенерация и вытеснение всего болезнетворного в «теневой туман». Со сломанными костями не так быстро, как с мягкими тканями, но скрепить вполне возможно, далее само срастётся, постепенно. Приблуда «Теневое копьё» до десяти метров, это вещица одномоментная, как щелчок фотоаппарата. Помещает теневой сгусток с заданными параметрами в область ауры, которую выбрал для западла. Теневым зрением аура человека видна в оттенках серого, а задавшись вопросом: где тут пятно, отвечающее за сон? Сразу это пятно ауры видишь и понимаешь, послать тень туда и вот столько. Клиент падает как подрубленный и спит не менее часа, впрочем, тут потренироваться нужно. Насчёт «рентгеновского зрения», всё несколько не так, как хотелось бы. То есть нельзя в теневом зрении увидеть голый скелет, вместо человека. Но сосредоточившись на определённой кости, её «как бы» видишь и понимаешь, что там не так. Тренироваться надо, ещё раз скажу. Не всё сразу. А вообще классненький из меня попаданец получился, со способностями. Голыми руками не возьмёшь, но надо помнить, что на всякую хитрую гайку, есть хитрый болт. Ведь вот в этой реальности Скрипач имел способности теневого мага. Но не знал ничего об этом, так ведь могут быть люди, которые имеют и знают. И не только теневые способности, а может и ещё что похуже. Моё пребывание тут пока ограничено несколькими днями, интернета нет, доступа ни к чему нет, узнать, что почём, негде. Теневые способности просто чудо как хороши, помнится и в прошлой жизни читерство у меня всегда стояло на первом месте. Никогда мне не нравились всякие превозмоганцы и прочее унылое гавно, без никаких магических способностей, зато умудряющееся спасти СССР. Не-не-не ребята, мой амулет говорит, что всё это абсолютно не мой путь. Даже и думать в эту сторону не нужно, а в какую нужно, поймёшь позже, выздоравливай пока.
Пока Олегыч где-то шляется, тренирую руку, достал бабочку-крутнул-открыл, крутнул два раза-закрыл-спрятал. Сходил в туалет, пока никого не было, посмотрелся в зеркало. Белобрысый, скорее в рыжину, кудряшечки, черты лица мелкие. Как бэ не блондин совсем, но чуть солнце – выгорают волосы сильно. Это надо будет изменить, не нравятся мне эти светлые кудри. Позже, когда навострю лыжи из города. Шрамы уберу потом тоже, после окончания школы. Пока смочил волосы водой и расчесал на пробор, слегка затемнил, сойдёт.
Зеркало было вполне приличных размеров, если бы оно не висело горизонтально над умывальником, то вполне сошло бы за ростовое. Посмотрел в зеркало теневым зрением. Отражение исчезло, исчезло зеркало, появился проём, ведущий в странного вида коридор, с овалистыми, мерцающими салатовой зеленью, стенами. То есть этот коридор выглядел как большая, сплюснутая в овал труба. Стенки вроде как стеклянные или туманные и через них сочится зеленоватый свет. Так вот ты какое, «зазеркалье». По теории мне известно, что туда, сквозь зеркало, можно пройти в теневом состоянии. Эта «зазеркальная кишка» бесконечна. Она как лабиринт, ветвится на отдельные проходы, которые никогда не заканчиваются тупиками. На стенах этой зазеркальной кишки множество проходов в реальный мир, в другие города, везде, где есть большие зеркала, можно выйти. Расстояния там совсем другие, рядом может находится зеркало из Брянска и из Тулы, например. Большим зеркалом, считается примерно пятьдесят на сто пятьдесят см. Тогда за ним открывается проход. Карманное зеркальце никакого прохода не откроет, за ним будет небольшая ниша по его размеру, в «стене зазеркалья». И такой проходимец как я, может положить в эту нишу коробок спичек в теневом мешочке, к примеру, а потом, когда нужно, забрать его оттуда. Не знаю, что будет, если зеркальце разбить при этом. Видимо, коробок так и останется там, утонувший в «стекле стены».
Зашёл в комнатку с ванной, закрыл изнутри дверь на крючок. Выдохнул и полностью зашёл в тень. Ничего особенного, только стало сразу ощутимо прохладнее. Мир видится всё так же в чёрно-белом варианте с оттенками серого. Звук, не знаю, всё так же доносятся голоса из коридора, может и с задержкой, не с чем сравнить. Запах, да, отсутствует. Вокруг такой стерильный воздух, кажется немного отдаёт металлом, но это могут быть глюки личного восприятия. По теории, в тени нет запахов, хоть снаружи берег моря с гниющей рыбой, зашёл в тень – красота, ничем не пахнет.
Вышел назад, в реал.
В принципе, в этом мире у меня пока в памяти нет «теневых маяков», на которые можно было бы быстро уйти в тенях. Кроме видимого вдали объекта и перехода в его тень, есть ещё один способ быстрого перемещения. Если хорошо запомнить то место, куда хочешь попасть. Или смотри фотографию того места. Это не мгновенно, окружающее так же сольётся в серые полосы и пройдёт несколько секунд, прежде чем ты выскочишь из тени «маяка». Путешествие происходит внутри тени. Потому что тень есть везде, она пронизывает всё.
Какое самое большое живое существо на планете? Лавры гиганта номер один, носит гриб. Вернее, грибница опенка темного (Armillaria ostoyae), которая развивается в лесном заповеднике Малур в американском штате Орегон. Грибница этого живого существа занимает площадь более 880 гектаров, а ее возраст оценивается в 2,4 тысячи лет и может достигать вес в 35 000 тонн.
Не исключено, что на нашей планете есть и более крупные грибницы, о существовании которых пока неизвестно ученым.
Тень, она тоже как грибница, но пронизывает всю планету, через трещины и микротрещины почвы и камня все тени сообщаются между собой.
Вышел из сортира, прогулялся по коридору, больные шастают туда-сюда, на меня никто внимания не обращает. Санитарки из другой смены, они может и не в курсе, что мне лежать прописано. В середине коридора, где дежурный пост, на стене есть приличное вертикальное зеркало, посмотрел – открывается. Дошёл до конца коридора, выглянул в холл, прилично, на три окна, дверь на улицу и тоже есть зеркало на стене. Возле раздевалки с вешалками. Ещё там стоят две скамейки воль стен и каталка, накрытая простынёй.
Вернулся в палату, слегка подлечил горло, глотать уже не больно и говорить можно нормально, если не орать. С головой-то тень сама наладила всё, нефиг с сотрясением ходить.
Так прошёл этот день, потом ещё один. Приходили девчонки и тётя, приносили перекус и новости. Принесли мою одежду, зима всё-таки, мало ли что. Запихнул сумку с одеждой под кровать, пусть будет. К этому моменту, я уже полностью убедился, что попал в город своего детства. В котором и прожил первые семнадцать, довольно безоблачных лет, в той жизни.
Потом, в ночь с воскресенья на понедельник, мне не спалось. Подумалось, а не прокрасться ли мне к зеркалу возле дежурного поста, да попробовать погулять по зазеркалью. Дежурят сегодня Акулина с Леночкой, они кемарят в процедурной, дежурный врач свалил домой, он тут рядом живёт. Больных мало, все лёгкие, спят.
Крадусь я это себе по коридору, думаю, чуть-что уйду в тень и вернусь в палату. Олегович спит, у него пятно ауры, отвечающее за сон простимулировано, можно вместе с кроватью выносить, в ближайший час не проснётся.
Крадусь, значит, вдоль стеночки, слышу, в холле дверь хлоп, мат-перемат, «сюда тащи, на каталку кидаем…»
Акулина как пушечное ядро вылетает из процедурной и ломится в холл, Леночка за ней, тоже бегом. А мне интересно стало, развлечений никаких, хоть кино посмотрю. Переместился к двери. Там разворачивается действо: двое мужиков в спецовках, затащили и укладывают на каталку третьего, тоже легко одетого, в спецовке и лёгких спецовочных штанах. Правая нога у него перетянута резиновым жгутом, кровит, на простыне каталки тут же начало расползаться красное пятно.
Акулина орёт:
- Чего вы его сюда приволокли, его в хирургию надо!
Мужики бормочат, что метёт на улице, не видно куда идти, вот нашли первую дверь и занесли.
Леночка увидела кровь и начинает оседать в обмороке, непривычная ещё, она только после школы, тётка Акулина пристроила на работу по-родственному. Осенью не поступила в медуху, собирается на следующий год штурмовать. Как-то быстро оказываюсь рядом, подхватываю Леночку и вручаю её в руки Акулине.
- Матвеевна, приведи её в чувство и пусть бежит в приёмный за хирургом. Сейчас тащить туда эту тушу бесполезняк, кровью истечёт.
Матвевна, с мощью рассекающего воздух слона, ломанулась с Ленкой на руках в процедурную. Подхожу к каталке, мужик рычит сквозь зубы, больно бля. Смотрю на зону поражения, в ноге, выше колена торчит бесформенный кусок зелёного стекла, с ладонь размером. Задумчиво вынимаю руку из кармана, клац-клац, прокручиваю в пальцах балисонг и аккуратно режу штанину вверх от осколка. Вот эта точка, придавливаю пальцем и посылаю туда сгусток тени. Нервные стволы перекрыты, боль ушла. Распарываю штанину вниз, до самого валенка. Клац-клац, прячу ножик в «карман».
- Ну как, болит?
- Ничего не чувствую, вся нога занемела… Ты чей, фраер?
Думаю себе: чего это он? А, ножик. У местной блатоты таких не водится, это у них высший пилотаж. А имеем мы тут Халеева Анатолия Семеныча, местного авторитета. Просто знаю, по прежней жизни. Судя по колючему взгляду и оборотам речи, здесь он тоже такой.
- Добрые люди Скрипачом кличут, от поезда отстал. А теперь, дядя Толя, пусть мне расскажут, где ты этот подарок подцепил, пока я тут развлекаться буду.
Смотрю, осколок цельный, не покрошился, хотя и дошёл до кости, и она треснула. Зазубренный, сидит плотно, но сосудов перебил не много, совсем кровью не изойдёт. Прикладываю указательные пальцы выше и ниже раны, тень пошла, процесс пошёл. Осколок тронулся и начал плавно выдавливаться из разреза. Послал тень в кость, быстрее срастётся. Можно, конечно, залечить всё и кожу срастить, но что потом говорить озверевшей медицине? Не, не будем, подержу рукой, вроде как края кожи прижимаю. Потом зашьют, да и всё. Теневые сгустки соединят жилы, мясо само срастётся. Осколок упал на простыню, вроде целенький. Стекло в ране если останется, то жизни даст. И не обнаружишь его ничем. Говорят, что мелкие осколки стекла со временем в теле рассасываются, не знаю, может быть.
Мужики, приволокшие Семёныча сюда, начали наперебой глаголить:
- Так мы ж в ночную, вышли с дутья от ванной покурить в шихтовую. А там Сашка-бугай арклёзину кувалдой дробил. Только зашли, она как стрельнула, а Семёныч так охнул и кровь у него потекла. Глядим – осколок в ноге. А вытаскивать нельзя, а кровь течёт и в медпункте никого, все позаболели, воскресенье же. Хорошо козёл стоял тёплый в гараже, жгутом из аптечки ногу перетянули и сюда. Вот.
Другой добавил:
- Дык, главное, чтоб арклёзина стрельнула, такое раз в год бывает, а то и реже. Последний раз Слику, два года назад, осколком прямо в сердце, сразу насмерть.
Отличный рассказ, главное – понятно всё.
Да, понятно, почему они так легко одеты. Анатолий Семёнович работает выдувальщиком на ванной печи. Будь ты хоть какой авторитет и вперёдсмотрящий, а если не хочешь проблем, хоть сторожем работать обязан. Вот он, как натура с художественными наклонностями, работает на ручном выдувании хрустальных изделий. Раньше «ротом» в трубку дули, теперь при помощи большой резиновой груши. А эти двое на подхвате, подмастерья, стекло на трубу набрать, готовое изделие на отжиг унести. У выдувальщиков зарплата самая большая на заводе. Где как школяров пугают, а в нашем городишке: «не будешь учиться, будешь всю жизнь потом на ванной гореть». В цеху со стекловаренными ванными печами, тепло, примерно как в аду. Поэтому все там очень легко одеты. Кстати, курить там можно везде, но чтобы хоть немного остыть, мужики выходят в шихтовую, это цех, где готовят шихту – порошок из песка и соды, для плавления стекла. Там ворота почти всегда нараспашку, завозят сырьё, те же «эрклезы», потому прохладно.
Эрклез – это крупный кусок стекла, оставшийся при разборке стекловаренной печи.
На хрустальном заводе имело место быть, двенадцать ванных печей. При этом на предприятии работали около шести тысяч человек.
Одна - две печи постоянно в текущем ремонте, работяки выбивают глыбы застывшего стекла, меняют огнеупоры футеровки стен. Огромное производство и все чем-то заняты.
На заводской свалке, горы этих "эрклёзов" - разноцветных стеклянных глыб. Их и на свалки вывозят, и в овраги ссыпают, и в городе на дорогах засыпают иногда самые глубокие лужи, а меньше их не становится. Ни луж, ни стеклянных глыб. Большой процент идёт в дробилку и далее в шихту для варки стекла. Но чтобы глыбы попали в дробилку, их надо к ней привезти, вывалить, откалибровать кувалдой, забросить вручную. Иногда, надо сказать очень редко, арклёзина взрывается от удара. Внутреннее напряжение стекла, в следствии неравномерного охлаждения, её же никто не «отжигает». Осколки летят очень травматически, но как говорится: расслабься, мы тут на производстве работу работаем. На фронте было гораздо хуже. Как бэ определённая доля риска, ласкает кровь. Положено глыбу накрыть брезентухой, прежде чем приласкать кувалдой. Но, во-первых, это не всегда спасает, во-вторых, кто её видел, эту технику безопасности. Да и время как раз то самое, блаженное время всеобщего раздолбайства. У меня вон была, помню, ситуация, года два приходилось ездить с трудоёмщиками по точкам. Как электрику, моторчик там отключить-подключить, электросварочный аппарат если потребуется и так по мелочи. А у них ЗИЛок с кунгом, ацетиленовый малыш, баллон кислородный, шланги и прочего барахла гора. Кислородный баллон положено по ТБ пристёгивать вертикально, в специальном пенале снаружи кунга. Но это его нужно поднять, а высоко, пристегнуть надёжно, чтобы не потерять потом на кочках. Делали проще: баллон кидали на пол посреди кунга, бригада садилась на рундуки вдоль стен и держала баллон ногами, чтоб не перекатывался. То есть упираясь в него грязными сапогами, на которых и следы машинного масла бывали и чёрт знает что. А как известно, кислород и машинное масло - вещи не совместимые. Рвануть может за милую душу. Сверху ставился специальный столик на коротких ножках, на котором припивали и закусывали, тут же курили в шесть рыл и резались в "козла". И ничего, никто не взорвался, ни до, ни после. А вы говорите «камикадзе». Кто их видел, ремонтники – вот истинные гладиаторы по жизни, которым всё пофиг.
Но это всё уход от темы, далее ситуация понятна. Верные кунаки оказали Семенычу первую помощь, закинули его в УАЗик и привезли сюда. Вот.
Слоновий топот возвестил о возвращении Акулины Матвеевны, с медицинской биксой в руках.
- Дозвонилась, хирург сейчас придёт, сказал обколоть новокаином пока… А чего это ты тут делаешь, Кузенька?
- Да вот держу края, чтобы рана не расходилась. Осколок сам выпал, видать мышцА выдавила, теперь и правда зашить бы надо. Можно и обколоть.
- Ага, держи-держи, сейчас наберу…
Пока Акулина обламывала ампулу и набирала «новокаин», я приложил палец к губам и посмотрел на Семёныча, он понятливо прикрыл глаза.
Потом медсестра делала «блокаду», потом пришёл седенький старикашка с чемоданчиком, хирург. Отогнал посторонних, споро наложил три узелка на разрез, сказал закатить больного здесь в любую палату до утра. Утром на рентген и осмотр, затем перевести в травму. Будем надеяться, что не воспалится, уколите его ещё тетрациклином. Мужики закатили каталку в полупустую палату и переложили пациента на голый матрас с подушкой, прямо в одежде, до утра тут всего-ничего осталось.
На утро, в понедельник двадцать первого января, во время обхода, я начал доказывать, что здоров и пора уже меня выписывать домой. Мне тут надоело, место освободится, довольствие опять же. Врач махнул рукой и выписал мне справку, лежать дома ещё неделю, потом в понедельник двадцать восьмого прийти и поставить печать в регистратуре. Ну и отлично, быстренько переоделся «в гражданку», попрощался со всеми за ручку и вышел на улицу.
Во снегу-то навалило! Денёк морозный-солнечный, сугробы по пояс, вокруг дорожек, отвалы, местами по плечо. Попасть на автобус от больницы это дело невозможное, особенно зимой. Автобусы ходят по расписанию, только его никто никогда не видел, это расписание. Ну и ладно, тут пройтись всего три км, заодно на город посмотрю. Город как город, как его помню, совсем не изменился. Даже феерические развалины на месте музея хрусталя, заметённые снегом уродливые анкерные колонны и ямы между ними, которые не развалины, а самый долгий в городе долгострой. Помнится, оно тут будет достроено, только лет через семь. А через двадцать лет город сильно изменится, а через сорок лет это будет совсем другой, незнакомый город.
Вот и наш дом, на двенадцать квартир, двухэтажный, улучшенной планировки. Первый подъезд, второй этаж направо. Тётушка должна быть дома, ей сегодня во вторую смену.
Хех, звонок есть, электрический. Открыла заспанная мама-тётя, вроде обрадовалась, послала в ванну, потом накормила обедом. Собралась на работу и ушла.
Потом пришла Пузырёва, она от Насти узнала, что меня выписали. У них телефоны дома есть, Мережко по моей просьбе позвонил из больницы и всех предупредил.
Светка принесла импортные очки, с простыми стёклами, но бликующие синим и зелёным. Сказала, чтобы примерил и носил везде, а то взгляд у меня как у старика, смотрящего в оптический прицел.
- Говори всем, что линзы лечебные, в больничке прописали. И вообще этот удар по голове тебя сильно изменил. И походка раньше у тебя была как у котёнка, который путается во всех четырёх лапах. Теперь как у кота, который насрал за диваном и незаметно пытается свалить из комнаты.
Вот ведь повезло иметь под боком гимнастку, для которой пластика движений читается так же легко, как метровая неоновая реклама. Это она ещё мой новый почерк не видела.
Пробыла Светка недолго, ускакала по своим делам. А я занялся инвентаризацией.
Глава 3
Первые шаги.
Выгуливайте свою Тень.
Иначе она одичает и сорвётся с цепи.
***
Так, начнём с одежды. Бельишко, есть. Брючки, рубашонки, по три штуки. Футболки тонкие две. Свитера два, тонкий и слоновый. Костюмчик, чёрный, минской швейной фабрики. Ничего, пока ещё впору. Главное, чтобы костюмчик сидел. Обувь, есть. Галстуков, нет. Верхняя одежда, есть. Пару дутых нейлоновых курток, синяя и чёрная. Шапка, та самая, из меха Чебурашки. На первое время нацепить на себя есть что, далее раздобудем оборотныя средства и дело пойдёт.
Далее, футляр со скрипкой. Вот она, мерцает потусторонним светом. Подбородник, наплечник на месте. Камертон, настройка. Смычок протереть канифолью. Ноты. Шостакович, «Грустная песенка».
Мда. Вот ножик крутить между пальцами, это мне передалось от прежнего тела. А от нового, умение играть на скрипке – нет. Во всей этой ситуации есть один большой прикол. Когда-то давно, пятьдесят пять лет назад по «тому» времени, в другом теле, я тоже ходил в музыкальную школу в этом городе. Три года ходил. Потом забросил. И нет, меня не заставляли родители, сам выпросил скрипку и обучение. Потом скрипку забросил, на гитаре бренчал весьма посредственно. Гитара где, ага вот. Тоже, тоже. Пальцы перебирают норм, искры нет… Утро туманное, утро седое…. Тьфу.
На гитаре можно побренчать по пьяной лавочке, скрипку откладываем, возможно навсегда. Сейчас точно нет времени восстанавливать навыки. А потом пальцы закостенеют и вовсе не до того будет. Ладно, с этим проехали.
Учебники, тетрадки, портфель, на месте. Надо будет по-бырому всё перечитать, освежить понятия, повторение – мать учения, может тут и новенькое что найдётся. По истории так уж точно будет, хотя терпеть её ненавижу, историю эту. Мягко выражаясь, сведения не заслуживающие доверия. Ну условились мы так, «написанному верить, всё так и было». Первобытнообщинный строй, трали-вали семь пружин, скребок, рубило и далее по тексту. Китайская стена – есть, то ли для того, чтобы к китайцам кто лишний не заскочил, самим жрать нечего, то ли что бы китайцы не вываливались куда не надо. Пирамиды – в наличии. Это радует.
Далее свёрток, достаём из мешка. Оружие любит чистоту. Ножики, чистые, острые, сойдёт. Револьвер, тоже маслом попахивает. Конструкция странная, номеров, надписей нет. Явно самодельный. Но «заводские» пистолетки тоже люди делают, на тех же станках. Здесь мы имеем странный уменьшенный вариант «Кобры». Калибр на пять и шесть, то есть LR22, мелкашка. Барабан откидной на левый бок, маленький, изящный, шестилучевая «звезда». Рама из чернённого силумина, стволик четыре сантиметра, с нарезкой, но без мушки. Накладки рукоятки похоже эбонитовые, с насечкой. Взвод одинарный, курок пальцем взводишь, он без этого дурацкого клюва, как у «Нагана», гладкий. Боёк встроенный, при взводе барабан проворачивается. При нажатии, спусковой крючок дополнительно фиксирует барабан. Выстрел, отпускаешь спусковой крючок, курок на два мм отходит от выступа бойка. То, что нет мушки, это хорошо. Тому кто умеет стрелять, никакая мушка не нужна. Он и так знает, куда ляжет пуля. Умение стрелять, это как умение читать, многие думают, что умеют, но на деле – это далеко не так. Умение читать может быть только врождённое, умение складывать буквы в слова, далеко не то же самое, что «умение читать».
Набиваю барабан патронами, входят туго. Револьвер в отдельный теневой мешочек. Пробуем, достал-спрятал. Палец так и норовит взвести курок. Пока не нужно. Оружие потеет при извлечении из мешка, холодное, хоть и огнестрельное. Это проблемка, пружинки могут заржаветь, ствол. Надо маслом мазать не скупясь.
Тэкс, часы. Завёл, настроил – идут. На руке часы таскать не люблю. Проблема таже, достаёшь – запотевают. Но они водонепроницаемые, так что пофиг. В отдельный мешочек. Посмотрим, насколько хорошо «Командирские» идут в холодильнике.
Фонарик, он мне пока не нужен, в темноте я вижу лучше, чем днём, да и батарейки нет. Раздобуду квадратную, тогда и посмотрю. Свечей и спичек надо припрятать, это нужнее может оказаться.
Создавать припасы начну, как только раздобуду денег. Хотя бутылку воды, бутеров с маслом, пачку соли – это и сейчас можно сообразить, на всякий пожарный. Сахару кускового пачку и леденцов. Кто-то скажет: хомячизм, а я скажу: предусмотрительность.
Гуляю по квартире, пересматриваю всё, свежим глазом. Тепло, хотя на улице минус двадцать. У нас тут четыре таких дома на два этажа, остальные вокруг пятиэтажки, мощная газовая котельная на них рассчитана, а мы так – сбоку припёка. Поэтому зимой в квартире жарко. В ванной висит древнее КГИ, такое, с двумя рычажками. Никаких тебе фиглей-миглей, что газовую колонку нельзя держать в одной комнате с ванной. Надо, зажёг, налил, ныряй. В ванной есть овальное зеркало, метр на пятьдесят, вполне открывает проход в зазеркалье. В гостиной, в углу стоит трюмо, высокое зеркало в деревянной раме и под ним тумбочка вполне современного вида. Вот там проход, так проход. Когда я позвал Юми, то она выпрыгнула именно из трюмо, теперь сидит на подоконнике, смотрит на улицу. Периодически высовывая любопытную мордочку на улицу, сквозь отсутствующее для неё стекло. Столько снега она на Кавказе никогда не видела. Когда я обращаю внимание на Юми, то у меня автоматически, как воспоминание, появляется картинка, которую она видела секунду назад и звуки, много посторонних звуков. Шорох снега, скрипы, писки мышей. Да, в доме, в подвале есть мыши. Иногда и в квартиры забегают. Благо нет тараканов. Их топот может свести с ума кого угодно. Так что связь с фамильяром у меня есть на постоянной основе, вспомнил – увидел её глазами, услышал её ушами. Сама она меня пока не вызывала ни разу, но в теории тоже может. Стоит её позвать, как она практически мгновенно «телепортируется» в тенях ко мне. На то и фамильяр. Для удобства я говорю «она», (куница), хотя духи не имеют пола, при жизни это была самка.
Большое трюмо в зале, манило своей глубиной. Стоит зайти в тень, как все стеклянные предметы исчезают, вместо стеклянных окон просто проёмы, зеркала – проходы в зазеркалье. Но мысли тут есть всякие, надо бы потренироваться с тенью, прежде чем соваться в неведомые дали. Итак, что мы имеем по защите-атаке. Имеется сомнительная теневая защита, которая может изолировать в мешок летящие объекты, оттолкнуть удары ножом или тупым предметом, от газов и прочего – мгновенная эвакуация. Непонятно пока как с ядами, принятыми внутрь, тень по ходу быстро распылит и нейтрализует попавший в организм яд, но любой ли. Магических атак тут не предвидится, теоретически, а так с ними всё туманно. Из атакующих моментов, у нас всё больше на близкие контакты завязано. Никаких вылетающих теневых игл, серпов и прочих дисков нет. Есть теневое копьё, для воздействия на ауру оппонента. Мгновенный посыл теневого сгустка с заданной программой. Воздействие на определённые зоны, управляющие внутренними органами организма неприятеля. Можно, также, почти коснуться врага рукой и отправить его в теневой мешок. Можно отправить в мешок его половину или часть. Тут нужно уточнить, что с куском плоской стены такое не получится, предмет должен быть объёмным и не очень большим, топология, мать её. Допустим, вырезать в мешок кусок телеграфного столба – легко, прорезать дверь в стене здания – нет. Для этого есть «теневые когти». Их видно только теневым зрением, из пальцев, как у Фреди Крюгера, вырастают чёрные лезвия, которые режут всё, даже металл вспарывают как пустое место. Общая физическая сила скажем так «повышенная», несмотря на весьма хилые мышцы. Тень, знаете ли, она пропитывает организм. Но, для вида, можно будет позаниматься спортом, хотя вырастить любые мышцы за неделю не проблема, была бы белковая пища в наличии.
Тот самый «теневой удар с мясорубкой», это разновидность теневого мешка, когда сначала собираешься накрыть объект, потом хочешь отделить мешок от себя, всё это отрывается и начинает распадаться и вращаться в виде неконтролируемых вихрей. Так что «мясорубка» – это побочный эффект и применять такое зело не рекомендуется, да и след такой заметный, авторский почерк прямо-таки. Так что я по жизни безобидная серая тень, есть кое какая защита, не очень длинные коготки, да ещё в душу могу плюнуть, с расстояния десять метров. А ещё у меня есть огнестрел. Тоже может пригодиться в ритуальных целях. Если понадобится грохнуть кого, чтобы было понятно, что вот оно, никакой мистики, обычная пуля в голове.
Нет у меня никаких особенных отличий по внешнему воздействию, от любой деревенской бабки-колдушки. Защита – в бабку тоже попробуй попади, глаза отведёт так, что сам себе в ногу выстрелишь. Воздействие теневым копьём – не более чем наложение быстрых проклятий, в этом они тоже мастерицы. Когти, ну что когти, говорят если бабка помелом приложит, тоже костей не соберёшь. И когти у них, вроде бы, тоже есть.
Уже шесть вечера, на улице темно, можно бы и поужинать, но успеется, зеркало манит, манит…
Запоминаю хорошенько свою комнату, маяк для возвращения будет.
В ванной, на штативе для полотенец, на одной из штанг висят-сохнут серые капроновые чулки. Светкины, она тут частенько стирает бельишко, дома у неё двое пронырливых братцев школяров, первый и второй класс. Вечно подсматривают, подслушивают, вынюхивают. Один чулок сворачиваю и в карман, второй натягиваю на голову, конспирация, потом балаклаву придумаю себе.
Ладно, надеваю чёрную куртку, тёплую шапку, чёрные бурки и перчатки, ломлюсь в зеркало. Переход в тень – легко. Сделать шаг в тени – трудно, как в жидкости похожей на гель. Да и проход в зеркало, это не перешагивание через порог, это перенос в тени на расстояние. Зеркало, оно конечно в тени исчезает, но лёгкая вуаль из пыли висит на его месте. Намечаю шаг в сторону зеркала, чёрно-белый мир мигает и я уже в зазеркалье. Здесь двигаться можно почти как в реале, при среднем встречном ветре. Только ветра нет. Вокруг всё как из зелёного стекла, но пол не скользит. Здесь тоже как бы тень, но немного другая. Юми вон носится как угорелая, хоть в тени, хоть в зазеркалье, у неё-то материального тела нет.
Отстёгиваю теневой мешочек со спичечным коробком и бросаю на пол возле «своего» прохода в реал. Коридор во все стороны одинаковый, только проёмы «проходов» разной формы. Иду вдоль коридора, заглядывая в проёмы. Там в основном комнаты квартир, большинство тёмные, но есть и с обитателями. Пока подсматриванием не увлекаюсь, бездумно иду по коридору. Коридор плавно загибается постоянным поворотом. О, а вот это интересно, проход в длинное полутёмное помещение. Стеллажи, на которых стопами лежит нечто завёрнутое в полиэтилен. Одежда или ткани, пока не потрогаешь, не поймёшь. Под потолком три тусклых лампы, под жестяными абажурами. Пойду, посмотрю, что там. Шаг вперёд, выход из тени, реал. Воздух пахнет пылью, тряпками и перегаром. Это явно некий склад, а в этом дальнем закутке, стоит письменный стол, два стула, на стене приколочена дверца от шкафа, с зеркалом. На столе початая бутылка водки, гранёный стакан и некая снедь на тряпочке, а где хозяин вечеринки?
Смещаюсь ближе к стеллажу, надо же понять, что мы тут имеем. А моё отражение в зеркале видно из прохода, надо дальше пройти…
- А-А ссука! Вот кто шмотки тырит!
Голос полупьяный, но азартный, с другого конца склада и следом БАХ! БАХ! Два выстрела явно из ружья, зеркало разлетается на мириады осколков, дверца шкафа отваливается от стены и падает на бетонный пол.
Резко ухожу в тень, шепчу: «переход моя комната». Мир сливается в серые полосы и вот вокруг меня знакомые стены. В квартире раздаются трели дверного звонка, сразу не соображу, что к чему, всё так внезапно. Теневой взгляд. Юми запрыгивает на спинку кровати и стрекочет на своём языке, что хорошо прогулялись, а ещё за дверью стоит Пузырёва.
Иду открывать дверь, Светка заходит с хозяйственной сумкой, проходит на кухню и бухает сумку на стол. Потом скептически осматривает меня и хмыкает.
- Ты чего, на прогулку собрался? А чулок мой зачем напялил? Под негра маскируешься? Видно и правда, здорово тебе по голове досталось. Ты ещё на иностранном языке не заговорил?
Стягиваю с головы чулок, притягиваю девушку к себе.
- Кроме английского, вспомнил французский, немного испанский, могу обматерить на немецком, звучит особенно страшно. Полное ощущение, что вызываешь дьявола. А является такая вот миленькая Сатаникия.
Целую в губы, Светка вырывается:
- Всё-всё, сегодня ничего такого, тебе нельзя напрягаться, надо поужинать, потом ещё сварить на завтра и на завтрак, и на обед, тётка поздно придёт, ей не до того.
Потом ужинали, потом Света готовила ужин и ушла домой. Потом я задрых, тётя пришла домой в одиннадцать, поужинала и спать. Утром Пузырёва прискакала рано позавтракали, потом я усадил её перед трюмо и показал, как на глазах нарисовать правильную широкую стрелку. И веки затемнить совсем немного, не надо эти фингалы под глазами рисовать. Спереди причёску растрепать, а сзади два больших белых банта сделать. Но белых лент у нас тут не было, сказала, зайдёт дома возьмёт, а в школе повяжет, не идти же по морозу с голой головой. И помада на губы не эта идиотская розовая, а потемнее, типа «Тёмная вишня». Светочку стало не узнать, мне-то очень даже узнать, вылитая Леночка, если бы ещё не зелёные глаза, но ей очень идёт. Да, здесь красная Шапочка пока ещё обычный сказочный персонаж, а не «милая девчушка с АКМС» и никто не знает, кто такая Огнесручка. Блаженные времена. Потом она ушла на занятия, тётушка всё спала, а я в своей комнате сложил диван-кровать и разлёгся изучать учебники.
***
Это же утро, вторник, ОВД города N
Иван Алексеевич Ме́нтов, начал рабочий день как обычно, со сводки происшествий и разбора полётов. Сегодня на ковре присутствовали оперативники Кизлов Витёк и Макагон Славик. Именно они были вчера на выезде. Единственное происшествие в городе, произошло около шести вечера, на складе текстильных изделий оптовой базы.
- Кизлов, докладывай по оптовой базе.
- Вчера, в восемнадцать десять, в дежурную часть, поступил телефонный звонок с проходной городской оптовой базы. На одном из складов произошла перестрелка, вор почти пойман и засел внутри склада. Дело в том, что со склада текстильной продукции, на протяжении некоторого времени, начали исчезать товары. Не по многу, но недочёт по количеству был явный, местное руководство решило ставить на склад на ночь сторожа, а днём там и так постоянно работа идёт, кладовщик бдит, люди вокруг, незаметно не вынесешь.
На складах холодно, поэтому личный состав базы в семнадцать ноль-ноль разбежался по домам, на месте оставался только вахтёр в сторожке у ворот и непосредственно назначенный сторож Кратько, заступивший на охрану склада в семнадцать ноль пять. Температуры на улице сами знаете какие, поэтому сторож был максимально утеплён, оттого сильно неповоротлив. Так же «для сугреву» он имел бутылку водки, которую собирался растянуть на всю ночь, термос горячего чая и закуску. На вооружении сторож имел ижевскую двухстволку и четыре патрона снаряженных утиной дробью номер пять. Закрывшись внутри склада на засов, Кратько выпил пол стакана водки и начал патрулировать склад. Буквально через десять минут, находясь возле ворот, он заметил в дальнем конце склада, возле зеркала, постороннего. То есть человек появился в закрытом со всех сторон помещении, непонятно как. Кратько тут же крикнул «Стой, стрелять буду!», человек начал движение и сторож выстрелил два раза в направлении нарушителя. Так как вор стоял рядом с зеркалом, оно и пострадало в первую очередь, приняв на себя основной заряд дроби. После чего Кратько насколько мог быстро выбежал из склада, до проходной там метров двадцать, из неё уже выскочил вахтёр Семакин, с наганом наголо. Он услышал выстрелы и спешил на помощь. Кратько крикнул ему, чтобы тот звонил в милицию и вызывал подкрепление. Семакин зачем-то выстрелил из револьвера в небо и побежал звонить. Как он потом утверждал, выстрелил «для острастки». Кратько занял позицию в десяти метрах от торца, перезарядил ружьё и взял на прицел ворота и окна склада.
Когда мы прибыли на место инцидента, то первым делом заставили сторожа разрядить ружьё. Выглядел он нервно, не хватало получить заряд дроби в спину. После тщательного осмотра склада изнутри, нарушителя не обнаружено. Снаружи склада посторонних следов на снегу тоже не обнаружено. Никаких следов нарушителя не обнаружено, только след от дроби на стене, имеет странное пустое место. Как если бы в зону поражения выстрела, попал круглый предмет, возможно, голова.
- Какие мы слова знаем: «прибыли на место инцидента», у вас там прямо военные действия. Почему написано «перестрелка», нарушитель что, стрелял в ответ?
- Никак нет, ответной стрельбы не зафиксировано.
- Зачем им там на складе понадобилось зеркало?
- Ну так склад верхней одежды, иногда примеряют по месту, свои, так сказать…
- Сколько водки употребил сторож, перед всеми этими событиями?
- Опытным путём установлено, что не более ста граммов.
- Опытным путём, значит. Разлили что осталось, получилось ровно два стакана, так что ли?
- Так точно!
- Как Кратько объясняет появление постороннего в закрытом изнутри складе?
- Он предполагает, что нарушитель уже там был, до его заступления на пост. Возможно, лежал на верхней полке стеллажа, замаскировавшись пакетами с одеждой.
- Осталось выяснить, кто это был, личность нарушителя. Как он выглядел, этот Кратько способен описать, в кого он стрелял?
- Да, он дал подробное описание. Среднего роста, одет во всё чёрное, лица нет, тоже серое, почти чёрное. Может быть, грабитель был маске.
- То есть, абсолютно никакого описания нет. Грабитель появился ниоткуда и исчез в никуда. Следов нет, крови нет, улик нет. Место лёжки бандита не найдено. У вас НИЧЕГО НЕТ!
Майор встал упёрся руками в стол, затем хлопнул по нему ладонью.
- Значит так, отставить нездоровые фантазии! Пьяный сторож выпалил из ружья в собственное отражение в зеркале, то есть устроил пьяный дебош. Но даже такая трактовка вопроса нам не нужна. Имело место быть непроизвольное срабатывание спускового механизма оружия на морозе. Какая у него пукалка, курковка?
- Так точно, ТОЗ-Б, курковка, горизонталка, шестнадцатого калибра, тысяча девятьсот двадцать девятого года выпуска.
- Воот, эти карамультуки на морозе частенько самопроизвольно срабатывают, оттого народ бескурковки больше уважает. Оружие изъять, сдать на экспертизу, подтвердить крайнюю изношенность механизма, невозможность дальнейшей эксплуатации, затем утилизировать. Раз уже шум подняли, оформляйте самопал, с дальнейшим шоком у сторожа. Можно приписать ему контузию и отправить в санаторий. Если кто где чего вякнет лишнего или против, то получат скандал и судебное дело. Пьянство с последующей стрельбой на рабочем месте, создание пожароопасной ситуации на государственном объекте с большими материальными ценностями. Все получат как минимум занесение в личное дело, а то и чего похуже. Начальнику базы позвоню, пусть там своей властью разбирается. А вы, вперёд, где там Марыгин, оформляйте там всё как положено, прошито, проштамповано, мне на подпись и в архив.
- Иван Алексеевич…
- ЧТО НЕ ЯСНО?! ВЫПОЛНЯТЬ!
***
Скрипач, вторник, середина дня.
За пол дня перечитал учебники истории, ничего нового, местами другие имена знаменитостей, для меня абсолютно никакого значения не имеющие. География, это да, это отличается. Хотя бы то что вместо Италии никакой не сапог, вместо каблука и носка весьма обширная округлая суша, в которую и Сицилия, наверное, вошла. Сардинии и Корсики нет, остров Монте-Кристо есть. Лигурийского моря нет, вместо него полукругом выступающая в море суша, в комплекте с Италией очень наглядно. Греция не такая изрезанная, Крит есть. Сахалин как таковой отсутствует, зато Япония гораздо больше, занимает половину курильских островов и почти до Тайваня, в другую сторону. Тайвань есть, за форму не поручусь, не помню. По миру так много всякого такого, не очень значительного, сдаётся мне, что Южная Америка хоть и похожа, но имеет несколько другую форму. Одно точняк: Панамского перешейка нету совсем, пролив, хотя и пишут, что сложный для судоходства, много подводных скал и внезапно возникающих течений. Остальное так же, изотермы-изобары, климатические пояса, наклон планеты и прочие плоскогорья. Гольфстрим на месте. Остров Пасхи со стату́ями есть. Австралия на месте, Антарктида с пингвинами тоже. Мура в общем.
Потренировался в писании текста, шариковой авторучкой. Отвык ведь давно, почерк мой, из того мира, с завитушками, отличается от Кузиного сильно. Да, отвык рукой текст изображать, всё на принтере… Ну что, будем всё списывать на удар по голове. Здесь, слава Электрону, махровый материализм. Ни о каких попаданцах-переселенцах народ не то что не задумывается, даже понятия не имеет как в эту сторону думать. Магнитофон «Нота» бобинный есть, прослушал кой что, Высоцкий с «Песенкой о переселении душ» есть. Но, насколько я помню, эта песня воспринималась как настолько шутейно-несерьёзная фигня, что и говорить не о чем. На её фоне «Ой, где был я вчера», воспринимается как серьёзнейшая сермяжная правда жизни. Так на сегодня хватит, надо найти всё ж подшивку газет каких, поинтересоваться последними событиями. Что там с космосом и вообще, с холодной войной. Библиотека тут практически через дорогу, схожу в читальный зал, потом.
Тётя-мама позвала на обед, поговорили ни о чём, потом она собралась и ушла на работу, во вторую смену. У них там неделями смены, следующую неделю будет в третью.
Через десять минут звякнул звонок, Пузырёва что ли уже пришла?
За дверью обнаружился здоровенный парниша, с обувной коробкой в руках. Он переступил с ноги на ногу, протянул мне коробку и молвил человеческим голосом:
- Скрипач, пахан велел передать тебе поклон. Сказал, что ты – честный фраер.
После чего повернулся кругом и затопал вниз по ступенькам.
В коробке обнаружилась бутылка армянского коньяка «Двин». Три хрустальных «тюльпана» и почтовый конверт. Всё переложено серой упаковочной ватой, чтобы не тарахтело. В конверте двадцать штук синих «пятёрок». Сотня рублей, хорошая по местным меркам сумма, если ещё учесть, что платить лекарям в это время не особо принято. Но это лекарям, а колдунам, помнится, платили сколько скажут. В то время, (теперь уже в это, моё) шарлатанов не было. Или ты реально лечишь, или огребёшь в бубен. Вон у меня, в детстве, бородавок на руке было штук сто. Медицина оказалась бессильна. А женщина средних лет, с улицы Красной Розы, пошептала три раза и всё! За две недели кожа стала гладкая и шелковистая. Реально. Если бы не видел этого собственными глазами, как постепенно оседают в кожу и растворяются бородавки, если бы это было не со мной, в жизни бы не поверил. А так проверил на себе и появляется первое понимание, что не все в этом мире по учебникам. Есть кое-что на свете друг Горацио…
Деньги прячу в отдельный мешок, коробку с бутылкой и фужерами – в другой. Будем считать, что квиты. Народ полусвета понимает, что колдуна надо отблагодарить, чтобы не затаил. Однако, с одной стороны, это уже засветка, пойдёт шу-шу между своими. С другой стороны, титулом каким-никаким разжился, надо же: честный фраер. Это как шевалье, в мире аристократии. Хи-хис. В общем-то «шваль», да. С третьей стороны, летом свалю из города, только меня и видели. Так что пофиг. Как сказал один умудрённый опытом читатель: «создаётся впечатление, что минимум половина ворюг, посаженных ОБХСС во времена приснопамятные, на самом деле создавала "аэродромы подскока" для попаданцев-мимокрокодилов». Так и зачем мне нарушать канон, попаданец я или где? Мы ещё запустим алчные ручонки в закрома местного полусвета.
Потом пришла Пузырёва, в белых бантах. Спросил, чего она бестолковку морозит, сказала, что на улице оттепель, такое бывает после метели. Сейчас ноль и вообще жара. Странно, должны быть крещенские морозы, а тут тепло.
Она сегодня конвоирует своих мелких братцев, вон во дворе в снежки играют. Их ещё надо кормить, контролировать делание уроков, потом вести в кинотеатр на «Завещание какого-то там Аги», а предки сегодня на партсобраниях, так что сегодня она не придёт. В школе все посинели от зависти, а сильнее всех посинела Гидра, химичка. У неё с Пузырёвой давняя неприязнь, на почве любви к химии. Поэтому сегодня она не вынесла Светочкиного лучезарного вида, вызвала к доске и влепила цару. Правда в дневник, а не в журнал. И задала на дом сделать пять упражнений, а то цара перекочует в журнал. Светка очертила мне размеры задания. Понятно, решать эти формулы мне, она потом только перепишет. Да и ладно, будет чем заняться целых десять минут, мозг надо развивать. Химия теперь только в пятницу, так что успеется.
Выдаю ей три пятёрки:
- Купи мне пару чёрных капроновых чулок или гольфы, но чтоб на голову налазили. Три галстука регат, на резинке, тёмных, чтоб мне под школьный костюм подходили. Мороженного купи мелким падонкам или коктейль молочный. И себе там чего придумаешь.
- Вот зачем тебе чулки на голову и откуда деньги?
- Деньги оттуда. Должок занесли тут сегодня. Зачем чулок, тебе знать совсем не надо, маленькая ещё. И помни, что мелкие капризы ударенных в голову надо исполнять, тогда они тихие. Всё, если обедать не будешь, иди лови школоту, они уже вон загнали на дерево кота и полезли следом.
Поразмышляв с полчасика за чаем, призвал куницу. Пообщались, втолковал ей, что мне нужна подземная полость, карстовая пещера или нечто похожее, но под землёй. Чтобы хода туда не было, только теневой путь. Юми на редкость быстро смекнула и ушла через щель в полу. Пусть себе, проводник она или кто. Мне пора избавиться от жмурика и мёртвой руки в своих мешках. И не надо мне рассказывать, что надо бы не так. Хорошо, произнесу короткую речь, над местом упокоения. По ходу из меня получился мальчик хоть и спокойный, но злой. Ха-ха, полюбовался на свои царапины на фейсе, слегка осветлил, буду убирать постепенно, а то сразу наглядно. Ни к чему мне такие украшения, особая примета, знаете ли. Но ещё нужно в больничку появиться и в школу, а потом можно и затереть.
Юми появилась, внезапно, выскочила из тени от ножки стола, сообщила что нашла, послала картинку. Про себя отметил, что теневое зрение с глаз так и не убрал, в чёрно-белом варианте тоже норм, зима же. Нацепил куртку-шапку-ботинки, Юми запрыгнула на плечо, поехали. Промельк и вот стою посреди некоей бесформенной промоины в толще местного «гравера». Так в этих местах называют ломкий жёлтый известняк, залегающий на глубине метра два от поверхности, выше него песок и слой подзолистой почвы. Размеры полости невелики, метра полтора на три. Выхожу из тени, воздух есть, спёртый, но дышать можно. В абсолютной тьме вижу не то, чтобы очень хорошо, но всё вполне различимо. Достаю из теневых мешков отдельную руку с ножиком и труп Тимака. Напыживаюсь и произношу эпитафию:
- В этом месте закончился твой никчёмный жизненный путь, Тимачёк. Он лопнул, как зловонный пузырь, на поверхности твоего невнятного бытия. А ведь Скрипач пытался отдать тебе двадцать копеек, всё что у него было. Но ты предпочёл убить его. Теперь лежи здесь и да пожрут твою душу Владыки Пустоты, ублюдок.
На этой позитивной ноте, я щёлкнул пальцами: «домой». Мир промелькнул серыми полосами, затем обрёл резкость, стою в центре моей комнаты. Юми спрыгивает на пол с моего плеча, она там и сидела всё это время.
Разделся, открыл бар в серванте. Тут у нас было. Елена Агаповна частенько смешивала себе рюмочку на ночь, чтобы крепче спать, режим понимаете ли. Налил треть стакана лимонного ликёра, долил до половины водкой. Размешал и выпил. Мда, надо закусить, организм Скрипача не привык к таким нагрузкам. Хочется так же курить, притащил с собой привычку.
Достал «пятёрки», рассыпал на столе. Надо опять отделить три штуки в реал, чтобы не светить всей суммой. Юми запрыгнула на стол и начала вроде как обнюхивать деньги. Насыпал ей ещё немного мелочи, был на кухне запас. По волне общения, понял, что для моего фамильяра, каждая вещь имеет свою специфическую «ауру». Не запах и не ауру как у живого существа, а нечто теневое. И Юми как локатор, может вычислить местонахождение вещей на некотором расстоянии. От чего зависит это расстояние, не очень понятно, видимо от «теневой проходимости». А живое существо, которое Юми хоть раз видела, она найдёт где угодно. У денежных купюр одинаковая «аура», у монет другая, но тоже одинаковая. Юми понимает, что эти вещицы для меня важны и она знает где их много. Прекрасно, просто прекрасно.
- Давай Юми, сбегай на то место где много таких бумажек и покажи мне его «мысленно», по связи.
- Мурк, сказала Юми и ушла в пол.
Как и ожидалось, она показала мне кассу в магазине, сейф сберкассы и хранилище госбанка. Отозвал, начал втолковывать, что хорошо бы найти такие места, где эти предметы, лежат закопанные в земле, или в стене, или где-нибудь, где люди к ним давно не прикасались. Открыл тётушкину шкатулку с брошками и серёжками, пояснил кунице, что подобные вещицы мне тоже интересны. Но ты сильно не напрягайся, как найдёшь, покажешь. Да и снег везде лежит, как его копать. Про себя подумал, хорошо, что она не может утащить с собой ничего материального, а то было бы мне тут. Юми послала мне некий образ, что ей всё равно делать нечего, а тут есть цель. Надо же, прям по канону, «…Изволь. Задай лишь мне задачу: без дела, знаешь, от тебя, не смею отлучаться я…»
Время тянулось медленно, к обеду следующего дня уже были перечитаны все учебники, изучены карты этого мира по атласу. Отложил учебник анатомии, ещё раз проштудирую, это мне нужно знать в подробностях. Новейшая история показала, что тут всё было так же, абсолютно также, революция, война, наши победили, девятое мая День Победы. О дальнейших событиях сообщалось в плане восстановления разрушенного хозяйства и достижений советского народа. Да, достижения были впечатляющие и Гагарин, да, именно Гагарин, полетел в космос на год раньше. Точно не мой мир. Всё шло вполне успешно, росли города, строились электростанции, осваивался космос. В общем подобные вопросы меня не интересовали совсем, это в общем плане так себе, установить, где я теперь живу. Не монархия или там ещё что, а наш, привычный, социализм, практически коммунизм. Это есть хорошо и если всё и дальше будет идти примерно по знакомой мне исторической линии, то ближайшие полвека можно ни о чём особо не беспокоиться. Планета не сойдёт с орбиты, не случится глобальной войны и мир в общем-то будет чувствовать себя неплохо. А на всё остальное мне повлиять всё равно никак не удастся, да и желания никакого нет. Заделываться «спасателем» не собираюсь, так по мелочи может кого подлечу и всё. В прошлой жизни своих сорок пять лет рабочего стажа «отгегемонил», два раза по самому краю прошёл. Удар током практически насмерть, это надолго запоминается. Так что дальше будем работать по обстоятельствам, не зря же меня с такими способностями закинули. Кто это сделал и с какой целью, остаётся под вопросом. Но смешно было бы устраиваться на работу токарем или электриком и жить как все. По любому не получится.
Глава 4
Дела житейские.
Безопасного секса не бывает по определению.
Даже резиновая женщина,
может лопнуть в самый неподходящий момент
и оставить тебя заикой на всю жизнь.
***
Ближе к вечеру, но ещё светло было, пришла Пузырёва, достала пятёрку, отчиталась: на пару безразмерных гольф, три галстука, билеты в кино, коктейли и конфеты, вчера ушло десять рублей. Вот пять осталось.
- Сатаняшечка, ты не поняла, надо было потратить все. Вот тебе ещё червонец. Мне сейчас нельзя выходить из дома, поэтому, купи пожалуйста, сыру «Пошехонского» пол кило, масла пару пачек. С мясом, наверное, напряг, пельмени в пачках можно найти? Купи. Колбасы там, какой придётся, кроме ливерной. Чай «Со слоном», возможно найти? Во. Чаю попьём, пельменей наварим. Не всё же картошку во всех видах употреблять, в доме должны быть и мясные закуски. Котлет там, полуфабрикатов, тефтелей вдруг будет. Не хватит, скажешь, дам ещё.
Света сказала: - Ага – и увеялась по магазинам. Что хорошо в женщинах этого времени, они просты. Даже школьницы, берут пример с матерей и понимают, что готовка и домашние дела – это их занятие. Если мужик начал мыть посуду или пол – у него что-то не так с головой. Ладно не будем об этом, каждому времени своё. Но вот Светка, благодаря своей маман, она получается из «золотой молодёжи». По меркам уездного городишки. У неё всё есть и есть доступ. Та же семья Скрипача – весьма средненький класс. Но вот, внезапно, у Скрипача появляются некие деньги. Света испытывает некоторое смущение и брать себе не то что не хочет, не может по каким-то странным моральным принципам. Мне начинает медленно вспоминаться, как в это время всё было не просто, с этими вопросами. Ведь за всеми следят организации: октябрятская, пионерская, комсомольская. Шаг влево, шаг вправо, припишут аморалку и стремление к «сладкой жизни». Пока ещё в ходу характеристики с прежнего места работы, а главное, учёбы. Мне-то пофиг, ушёл в подпочвенные воды и вынырнул где-нибудь в Испании. А той же Пузырёвой надо вести себя примерно, вон у неё даже уши не проколоты. Хотя в моём прежнем мире, в семидесятые уже были значительные послабления. Старшеклассницы пользовались косметикой, пусть и не так оголтело, как студентки, а пацаны стремились отрастить волосы подлиннее. Тлетворное влияние запада, но и сами понимаете, невозможно ведь всё время ходить в лаптях и гордиться этим. Нормальные сапоги, пусть и только для праздника, старался заиметь любой, даже в «лапотные» времена. Пусть медленно, но мода берёт своё.
Но это ж всё такое себе, первопроходцы всегда ходят по лезвию бритвы. Вот изменение имиджа Пузырёвой, задело многих, а что такого? Придраться ведь не к чему. Косметика практически отсутствует, немного туши на ресницах, да лёгкие тени на веках. Совсем не то, что у прочих, синева на пол лица. Стрелки на глазах, ну так не криминально. Белые банты и вовсе приветствуются. А что касается туши на глазах и бровях, так она ведь блондинка, не накрасишь – совсем не видно будет. Но стоит чуть отличиться от общей массы – всё, начинается хрен пойми что. Ничего, выйду на учёбу, многие познают, что у нас быстрее мысли и фотонных потоков.
Кстати, о волосах. Смотрю в зеркало, на голове хрен-пойми какое воронье гнездо из кудряшек рыжевато-бронзового цвета. Вроде и не натуральный блондин, хотя бы брови и ресницы относительно тёмные. Надо это всё исправлять. Длина волос пока что чуть пониже ушей, сейчас ведь в моде подлиннее. Если коротко стрижен, могут вообще возникнуть подозрения, «где это его оболванили». Может сбежал откуда? Канадка есть, но в моду ещё не вошла, сейчас в основном на пробор. Иду в ванную, мыть голову и расчёсывать на влажную. Ну вот, нормальная прямая причёска на пробор. Натягиваю на влажные волосы капроновый гольф. Задаюсь вопросом, где точка «выпрямления волос», возникает понимание, в какое пятно на ауре послать заряд тени.
Брожу по квартире, стимулирую «укладку волос».
Пузырёва заявилась с сумкой полной продуктов, хмыкнула в мою сторону. Вот и чудесно, что у неё само всё легло по полочкам.
- Стоило специально покупать чулки, чтобы распрямлять свои букли. Да вроде есть специальное средство.
- Ага, «Локон». Воняет как десяток бомжей. В женской парикмахерской всегда это зловоние, где делают перманент, запах меркаптана.
- Что такое бомж и запах мракап... как его там?
- БОМЖ это такое сокращение – человек без определённого места жительства. У нас тут не встретишь, зимой холодно. Но иногда живут в теплотрассах, практически не моются, потому воняют. Меркаптаны – очень вонючие химические соединения, которые толи входят в состав «Локона», толи образуются в процессе использования его, не знаю. Но воняет в парикмахерской именно он. Поэтому. Мне вонять не хочется, мы пойдём другим путём.
- Ну-ну. Сказала Светка, высыпая пачку пельменей в кипяток. – С химией у тебя всегда всё было хорошо. За твои кудри и густоту волос многие просто удавиться готовы, а ты не ценишь.
- Если они удавятся, зачем им такие кудри? А мне да, мне этот хаос на голове точно не нужен, буду выпрямлять. Кстати, твои упражнения по химии готовы, можно переписывать.
- Когда уже закончится вся эта школьная тягомотина, на волю хочу.
- В девятый не собираешься?
- Не. Всё уже решено. После выпуска восьмого, меня отсылают в Орёл, к тётке. А тебя в Москву. Или в хмызню, или на заочный. А мне заочный на товароведа и работа в торговле. Мамка сказала, катитесь пока в разные стороны, может изменится что. А там видно будет.
- Будем писать письма.
- Может и будем. Ты же знаешь, что я сочинять люблю так же, как и химию.
Горячие пельмени разложены по тарелкам и политы сметаной. Употребляем в тишине, каждый думает о своём. Светик думает о том, что мамка говорит, что все так живут. Какая там любовь, когда работа, кухня, дети. Ну да, какие дети. О том, что она точно знает, кто приложил всех придурков на стадионе. И как с таким человеком жить, выйдет из себя, костей не соберёшь. С другой стороны, сколько случаев, когда мужик пришёл домой пьяный, да и забил бабу насмерть, без всяких непонятных «фокусов». А Кузя он не такой, он на неё с детства смотрел с восхищением. Правда теперь у него взгляд, как у деда Степана, который всю войну прошёл снайпером… Да и пошло оно всё на хер. Что об этом думать, само всё образуется.
После ужина она сказала, что завтра, наверное, на улице будет мороз. Сегодня уже холодает. Поэтому ей нужно будет одеться по-другому. Так что забрала листочки с химическими формулами, поцелуй на прощание и увеялась.
Подошёл к зеркалу, всмотрелся. «И на челе его высоком, не отражалось ничего». А что там должно отражаться? Великие думы о судьбах мира? Как бы нам спасти всех, но так чтобы нам за это ничего не было? Идите все вон куда и вон куда. Волосы пока держатся прямые, немного подал накачки в «зону затемнения». Шрамы уже стали тонкие и светлые, пока не трогаем.
Время ближе к восьми вечера, темным-темно. До появления тёти с работы ещё часа три, а не прогуляться ли нам по зазеркалью?
Чулок на лицо, одёжка, дверь на ключ, на всякий случай, чтобы снаружи открыть можно было. Дверь так себе, но снаружи оббита серым дерматином, для тепла. Ныряю в трюмо, иду по трубе. Спичечный коробок в теневом мешочке так и лежит на прежнем месте: сразу за «моим» зеркалом.
Почему оно вот так всё вокруг выглядит? Ответ «капнул в голову» через минуту. Оттого оно выглядит как труба из «уранового» стекла, что у меня «уровень тени» такой. То есть «уровень тени» тоже бывает разный. Но у меня всё ограничено амулетом, впаянным в грудь. Никакого развития не предвидится, да не очень-то и хотелось, того что есть, за глаза. На других уровнях тени, это всё вокруг может выглядеть как зелёная равнина, на которой вразнобой стоят «двери», проекции зеркал из реала. Может быть просто типа космос, будешь летать между дырками. По мне, так что там, что там, заблудиться – раз плюнуть. Совсем недоразвитых, попавших в зазеркалье случайно, будет ждать жуткий зеркальный лабиринт, из которого практически нет выхода.
Выяснились ещё три подробности.
Первое. В зазеркалье, внутри трубы, нельзя «телепортироваться» в тенях. Не работает ни вдоль трубы, ни на возвращение домой. Сначала выпрыгни в реал, через любой проход, потом лети куда хочешь.
Второе. Звуки из реала в зазеркалье проникают, но как неразборчивый шум, ничего не понятно. А вот если запустить туда Юми, то всё слышно прекрасно.
Третье. «Теневое копьё» может выстрелить через проём из зазеркалья в реал и поразить выбранную цель. Вот это классный рояль, не ожидал. А дело было так.
Иду-бреду по коридору, заглядываю в проёмы, ничего интересного, люди и просто комнаты, рабочие помещения, о, парикмахерская. Гулял наверное с час, понял, что за зеркалами уже находится какой-то другой город. В небольшой комнате зеркало было направлено на окно, за окном видно широкую улицу, панельные пятиэтажки, которых в нашем городишке нет. По дороге автомобили проезжают довольно часто, для ночного времени. Может и Брянск, не уверен.
Начал более внимательно заглядывать в проходы, довольно быстро наткнулся на интересную компанию. Похоже, что в квартире, богато обставленная комната. Посередине, не поверите, классический ломберный стол на гнутых ножках, зелёным сукном обтянут. За ним сидят четыре прилично одетых «товарища», в костюмах и галстуках, играют в карты. Явно не в покер, во что-то длинное. Самое интересное: в центре стола лежит приличная кучка советских денег.
Минут двадцать стоял, смотрел, так и не понял, во что они играют. Колода на пятьдесят четыре листа, играют трое, один записывает в блокнот взятки. Из колоды берут по очереди карту. Пока не будет три на руках. Потом каждый перед собой, кидают на стол по карте, рубашками вверх, вскрывают, бьёт самая мелкая. Если двойка, то бьёт всех, кроме джокера. Этот бьёт всех. Если две одинаковых карты, то взятку берёт любая третья. Если три одинаковых – ничья, взяток нет. После каждого захода снимают по карте из колоды и новый круг. Когда всё отыграют, вести учёт взяток начинает другой, а тот кто вёл, играет. При начале нового кона подбрасывают в общий банк по сотне рублей каждый, включая того, что ведёт счёт. Делить банк предполагалось в конце игры, как я понял, по количеству взяток у каждого. Занятненько, но сегодня на мизерах вы пролетаете, господа-товарищи.
Запускаю в квартиру куницу, проверить, что там как. Трёхкомнатная квартира на четвёртом этаже сталинки. Потолки высокие, комнаты просторные. Всё набито дорогой мебелью, коврами, антиквариатом. Книг не видно. В прихожей под дверью сидит на стуле и смотрит в глазок старикашка странного вида. Сухой как скелет и ростом, наверное, под два метра. Ну да он далеко, за тремя закрытыми дверями. Вот в этот момент я и подумал, что хорошо бы стрельнуть копьём прямо отсюда, из зазеркалья, и послать дозу сна в ауру, пятно вон отлично видно. Щёлк! И сидящий спиной к зеркалу игрок начал оседать на стуле. АГА! Щёлк, откинулся ещё один, двое переглядываются, щёлк, последний дико озираясь, вскакивает на ноги, щёлк, опал на ковёр. Инфильтруюсь в комнату, собираю со стола деньги, пятёрки и червонцы, тысяча шестьсот рублей. Торгаши, что ле, блатные обычно ставят на кон четвертные купюры, для форсу. Но мне так гораздо лучше, разменивать не нужно, деньги разные, не новые. Отправил добычу в мешок, посмотрел лекарским глазом на жертв, ничего, спят. Назову их: гастрит, цирроз, язва желудка и пол шестого. Ничего особенного, на вопрос «поддается ли это излечению тенью», у каждого «подсерело» пятно на ауре, отправил туда щедрую порцию тени. Пусть ещё поживут, мне не жалко, а им будет как компенсация за экспроприацию. Не из-за альтруизма или некоего человеколюбия, да на фиг они нужны, сдохнут – не жалко. Мне тренироваться на ком-то надо, практика наше всё. Подумал, не оставить ли следов, чтобы не так загадочно всё выглядело. В прихожей тоже было зеркало, вернулся в зазеркалье, вот оно, рядом с этим. И старикашку немного видно, отправляю его в сон, как ни странно, здоров, только старый. Выхожу из зеркала, недолго думая выпускаю когти, провожу вдоль двери. Как по маслу срезаю три ригеля разных замков, звякнув, разваливается надвое дверная цепочка. Всё, дверь приоткрывается. Юми запрыгивает мне на плечо, «домой». Перемещение в тенях прошло успешно. Юми заверила меня, что запомнила всех людей и место тоже.
Дома всё тихо, время десятый час, подожду тётку, сварю ей тоже пельменей, да и сам перекушу, чаю вот с сыром попью. А куницу отправил назад, в квартиру картёжников, посмотреть и послушать, как там далее события пойдут.
***
Чуть позже, в квартире картёжников.
Они очнулись почти одновременно. Трое дельцов, имеющих непосредственное отношение к промторгу, продторгу и сети общепита. Четвёртый, обхээсник, который довольно успешно прикрывал их, когда была такая нужда, очухался последним. Сначала все даже подумали, что он убит, но потом он со стоном выгнулся на мостик, обмяк и пришёл в себя. Цепляясь за стол, кое-как поднялся на ноги, осмотрел всех дикими глазами, затем, засунув руку в карман брюк, начал там что-то нащупывать. Так как смотрел он непосредственно на стол, то и вопрос задал первым:
- Где деньги?
- Таки мне почему-то кажется, что нас ограбили, а перед этим оглушили немного странным способом. Это высказался «гастрит», он же хозяин квартиры.
Мент, как человек в таких делах практичный, тут же проверил внутренний карман пиджака, остальные деньги были на месте. У всех присутствующих было то же самое, «основные фонды» никто не тронул. Все четверо переглянулись, мысль пришла одновременно:
- Абрам Ионович!
Всей толпой они устремились в прихожую, где на полу, возле приоткрытой двери на лестничную площадку, мирно посапывал отец хозяина квартиры – Абрам Ионыч. А ведь должен бдеть на стрёме, до этого ни одной осечки не было, да и бессонница у него. Приподняли – разбудили, выяснили, что замки на двери срезаны как бритвой, значит, проникновение произошло явно через дверь. Но Ионыч ничего не видел и не слышал, в дверь никто не ломился, да за дверью в момент наблюдения вообще никого не было.
Обхээсник, задумчиво перебирая руками в карманах брюк, высказался неожиданно вычурно и старомодно:
- Господа, исходя из определённых обстоятельств, я вынужден вас немедленно покинуть. Да-с. Никакого шума и волны не поднимаем. Ни слова в сторону. Ждём-с.
После чего стремительно покинул коллектив, устремившись по лестнице вверх. Он жил этажом выше. Остальные тоже обитали в этом же доме, но в других подъездах.
- И что он таки всё время пытался найти у себя в штанах? Внутренний голос мне подсказывает, что у него сегодня будет прорыв в отношениях с женой и возможно не только с ней. После той автомобильной аварии у него с этим всё было совсем плохо.
- А что вы хотите Яков Абрамович, повреждение позвоночника – это вам не шутки. Почему-то я очень сильно хочу есть, может быть, обсудим на кухне?
- В знаете, Леонид Степанович, у меня тоже возник дикий голод. Это настолько несвойственное мне чувство, что я уже давно забыл, когда последний раз его испытывал. Пройдёмте же к холодильнику, папа, доставай там всё что есть, отметим таки наше воскрешение.
- Ви серьёзно, насчёт воскрешения?
- Абсолютно, Гиви Мурадович, абсолютно. Кто-то вошёл через дверь, всех усыпил, забрал немного денег и ушёл. После чего, у нас у всех наступило резкое улучшение здоровья. У меня нет этих постоянных канудящих болей в желудке, Гиви перестал гладить свою печень, а Леонид прислушивается ко второй рюмке коньяка, не собираясь останавливаться. И судя по звукам, доносящимся из квартиры сверху, у наших доблестных внутренних органов тоже всё в порядке. Тогда как семь лет было не в порядке, а теперь в порядке. Это всё было бы очень смешно, если бы не касалось лично нас и у меня таки вопрос: что это было?
- Этот случай никак не похожиий на простой ограблений.
- Воот, это явно не «контора», не менты и не «деловые». Не похоже ни на чей почерк. Первые нас бы уже «опрашивали» в подвалах, а «деловые» как минимум тут бы всё разнесли. Что там, папа, ничего не пропало? Вот видите ничего не пропало, ничего даже не сдвинуто со своего места. Это всё очень странно.
***
На этом месте Юми была отозвана, хотя и интересно было бы, до чего они там договорятся. Но в прихожую ввалилась маман с работы, заснеженная и замёрзшая. Обметаем, раздеваем, кормим ужином, спать.
В воскресенье, утром, наступила очередь нашей квартиры на расчистку дорожки от нашего подъезда. Наскоро перекусив бутером с колбасой и чаем, достаю из-под лестничного марша снеговую лопату и обозреваю фронт работ. «Всю ночь на улице мело». У меня немного мышц за неделю приросло, усиленное питание и ускоренный цикл Кребса, да. Начинаем разминку. Собсна, дорожка хорошо просматривается, тоннельчик между отвалами снега. Убрать несколько перемётов, да снять местами наметённый слой, на час работы. Минут через десять присоединяется мрачный дядя Сева из соседнего подъезда. Вдвоём мы молча атакуем сугробы, дело движется. Работа почти закончена, из дома выпуливает празднично одетая маман и махнув рукой, исчезает в направлении центра города.
- Неразговорчивая она у тебя, хоть бы похвалила – закуривает дядя Сева.
- Да как-то так, не она такая, жизнь такая.
- О! Слыш, Скрипач, есть чо, а то после вчерашнего и этой утренней зарядки совсем хреново.
- Пошли, есть.
Поднимаемся в квартиру, сосед заворачивает на кухню, а я иду к бару в серванте. Плескаю себе в стакан один бульк лимонного ликера и доливаю на два пальца водкой из початой бутылки. Беру оставшиеся полбутылки с собой, на кухне выбулькиваю остатки водки в чайную кружку. Дядя Сева хэкает и вливает себе в голову все двести пятьдесят, блаженно сводит глаза к переносице. Наблюдаю за ним, мелкими глотками отпивая коктейль. Постояв так, он выдыхает, разворачивается и двигаясь к двери, бормочет:
- Спасибо, Скрипач, спас, правильный ты чувак…
Ставлю себе пометку, надо купить водки, осталась последняя бутылка.
Осмотр холодильника показал, что кроме холодных закусок у нас и нет ничего. Можно сварить последнюю пачку пельменей, да ещё в морозилке лежит некий неопределимый кусок мяса, покрытый слоями инея. Отмыл мясо водой, граммов на шестьсот кец, вроде как свинины. Кинул в четыре литра воды, пусть закипает, размораживать некогда, не до мелочей. Пока сходил в подвал, отомкнул нашу ячейку, есть с полмешка картошки, лук репчатый немного и банки с соленьями. Охапка лыжи-палки, в углу. Выцепил трёхлитровую банку маринованных огурцов, набрал картохи и лука. Будем варганить наше излюбленное блюдо: луково-картофельный соус с мясом. Пока то да сё, час прошёл, вынул мясо из кипятка, порезал на мелкие кубики, жировой нарост ещё на более мелкие. Всё назад, в кипяток, ещё час, потом лук и картоха. Режем маринованные огурчики кольцами, немного подсолнечного масла на тарелочку, пусть постоят.
Оживлённое стрекотание в прихожей раздалось как раз в тот момент, когда всё уже было посолено, перец и лавровый лист заброшен и я задумчиво дегустировал бульон и картоху с мясом на предмет готовности. Да готово всё, ещё бы настояться с час и будет то, что надо.
Заявились маман и Пузырёва, с сумками и кастрюлькой борща.
- От нашего стола – вашему, - сказала Света. А мы думаем, он тут зубами щёлкает, как голодный волк в лесу, а он тут вона что удумал.
Она зачерпнула ложкой соуса, подула и попробовала. Потом ещё и ещё.
- Так, стоп, разливаем по тарелкам, огурцы на столе, ложки-хлеб и вперёд.
Женщины ели молча, почему-то с опаской поглядывая на меня. Оно по всем параметрам палево, вот здесь, в это время, особи мужского пола в массе своей умеют готовить только в том случае, если они геологи или на крайняк охотники. А так, «не царское это дело», даже на стол себе поставить проблематично. Тем более Скрипач, ручки из жопки, в глазах слезинка. Но, пусть постепенно привыкают, что «товагищь» не совсем адекватный, в любой момент может выкинуть что угодно. Надо подготавливать всех морально, к моему последующему исчезновению. «Уходя в дальнейшее пространство, я блесну непрошенной слезой…» Есть на эту тему определённые соображения.
- Пожалуй, я не смогла бы приготовить так вкусно, прошлогодний кусок мяса. Сказала маман, прикончив свою порцию.
Конечно не смогла бы, лёгкое воздействие тенью имело место, уж слишком вымерзший был кусок.
- У него после больницы появилось много новых способностей, - каркнула Света.
- Это тебе виднее, вы более близко общаетесь. Может, в кулинарный техникум пойдёшь после восьми? И в армии проще, поваром будешь.
- Подумаю над этим вопросом, подумаю. Мысль, очень заслуживающая внимания. В зависимости от предлагаемого комфорта проживания и уровня доносимых до студента знаний, можно и попробовать. Интересно в Орле есть кулинарный техникум?
Всё это я произнёс внимательно глядя сквозь Пузырёву, она нервно оглянулась и спросила:
- Это ты сейчас с кем разговаривал, со мной что ли? Я ничего не поняла.
- Он шутит, не обращай внимания. Это на него луковый суп так действует. В Москву поедешь поступать. Там есть.
- В Москву! В Москву!
После чая с конфетами, пошли примерять школьную форму. У меня и был один комплект, тёмно-синие брюки и пиджак, в котором я и был в момент «инцидента». Кровь на воротнике была отстирана, всё выглажено, осталось примерить. Выяснилось, что всё не то чтобы мало́ стало, но впритык-впритык.
- Как это всё не вовремя, - хрустя пальцами сказала маман, - до зарплаты ещё неделя.
- Мамуля, не извольте беспокоиться, завтра схожу в больничку, отмечу справку. Потом зайду к знакомой тётеньке в промторг, деньги у меня есть. Со мной тут по случаю расплатились, в больнице, за услуги. Если тётушка спросит, то деньги из домашних фондов, без вопросов. И ты тоже всё поняла, да? - Смотрю на Пузырёву.
- Да за меня можешь не беспокоиться, мне давно лучше всех всё понятно.
Маман только переводила взгляд с меня на Свету. Потом изрекла:
- Ты там поосторожнее, с этими услугами. Блатные – народ скользкий. У меня уже осторожно так выспрашивали, правда ли, что ты умеешь лечить. А я сказала, что неизвестно, чему тебя покойная бабка научила, уж точно там не про любовь к людям, её характер и дурной глаз все знали.
Мда, такая бабка была, но Скрипача она ничему такому не учила, хотя как версия – сойдёт.
- Это верно, это ты хорошо сказала.
Потом маман собралась, накрасилась и предупредила, что придёт поздно. Мы остались со Светиком усиленно готовиться к школе, в вечерних сумерках и она удалилась домой. Мне же ничего не хотелось, посмотрел немного телевизор, чёрно-белый «Рекорд» да и лёг спать.
Тётушка-мачеха-маман заявилась только утром в понедельник, когда я уже допивал чай с бутербродами. Раздевшись в прихожей, она налила себе чаю, вперила в меня взгляд и спросила:
- Осуждаешь?
- С чего бы это, с какой стати. У каждого есть своё право на личную жизнь. Вот я тебе безмерно благодарен, за свою личную жизнь, а осуждать даже и не думал. Волновался да, холодно ведь на улице, упадёшь так в сугробик, найдут по весне только.
- Да? Ну ладно, я спать, сегодня в ночную…
Она не притронулась к чаю, ушла в свою комнату и упала на кровать не раздеваясь. А я прокрался следом и отправил её в более глубокий сон. Посмотрим, что у нас тут. «Что нужно простимулировать, чтобы это тело оказалось полностью здоровым?» Подсветилось, запереливалось светло-серыми тонами аж в трёх местах. Эмоциональная сфера, это понятно. Тэкс. Лёгочно-сердечная сфера, это не понятно, но лечим. О, «моционалка» уже посветлела. Тэкс, а это у нас что, какая прелесть. Тётя беременна. Почти месяц. А это у нас волна зарождающегося токсикоза. Организм-то слабенький, прозрачный. Э-хе-хис. Вот это поворот!
Накрываю тушку пледом, собираюсь на выход.
Ча́паю на автобус и думаю, что теперь планы придётся менять. Смыться в неизвестность сразу, не получится. А какой был шикарный план, весной, в апреле, БАМ объявят всесоюзной комсомольской стройкой. Разведка и работы там уже вовсю идут. Скрипач, со слегка неадекватной головёнкой, уходит в экспедицию с геологами и там ищи-свищи. А теперь придётся периодически наведываться сюда, присматривать за здоровьем тёти, хотя бы пока она не родит. Периодическое появление из далёкого Забайкалья, будет сложновато замотивировать. Тогда Москва, она тут рядом, шесть часов на электричке. А там видно будет. Значит: «здравствуй, кулинарный техникум». Ну а чё, на повара-кондитера, по приколу можно изучить, полезная профессия. Приколов про кулинарный техникум в телевизоре пока ещё нет, так что никто не осудит. Как хотелось в свободный полёт, а оно вона что. Как бэ определённое чувство благодарности к тёте должно же быть, не такая уж я свинья. Ладно, поживём – увидим.
В больнице как всегда, в кабинете с печатью никого нет, очередь есть. Потом пришла мышь белая, прошлёпала всем печати, а мне сказала идти к главврачу за подписью. Пока нашёл, пока подписал, печать шлёпнули, вырвался на волю.
Пошёл к тёте Зине, Светкиной маман, в промторг. Их контора там же, в универмаге что в центре города, только вход со двора. Тётка обрадовалась, покрутила меня, порассматривала, мощная женщина. Если Светка совсем забьёт на спорт, то такой же будет. Пошли в одёжную секцию, тетка спросила, на какую сумму рассчитывать, деньги сам понимаешь нужны сейчас. Говорю ей что на сотню легко, нужен школьный костюм, рубашек пару, носков там. Всё нашлось в лучшем виде, женщины в любом возрасте любят в куклы играть. Подтянулись ещё двое и меня в шесть рук одевали-раздевали-оглаживали. Ещё прикупил, за тридцатник, летний костюм песочного цвета, в очень слабо видимую клетку и галстук. Наконец, пакет товаров был собран, на девяносто три рубля. Раскланиваюсь со всеми, иду домой, занести вещи. Маман ещё спит, развешиваю костюмчег, беру с собой нейлоновый рюкзак, иду в школу. Надо занести справку секретарше, завтра уже на занятия. Как раз середина пятого урока, в коридорах никого. Сдал справку, сказал, что завтра обязательно буду. Перешёл через дорогу, в универсам. Продавцы все знакомые, купил две водки по четыре двенадцать, бутыль «Искры» - игристое мягкое. По мелочи всякого товара, конфет-печений, сыру, халвы, консервов рыбных в масле разных, ребёнку нужен фосфор. Финики в сахаре и сладкая сушёная дыня, палку колбасы сырокопчёной, это уже из-под прилавка. Рюкзак полный, по красивой дуге бреду домой.
Мамзель уже проснулась, стоит у плиты помешивает рисовую кашу на молоке.
- Ну что, залётные, как самочувствие?
- Да нормально, - отвечает, потом глаза у неё расширяются, казалось бы, куда уж больше, ложка выскальзывает из руки в кашу.
- Подожди, что ты сказал? Что ты имеешь ввиду?
- Да то и имею, первый триместр, срок – почти месяц. Осталось восемь.
Она садится на стул, ложка, побулькивая, погружается в кашу.
- А-а-а, дааа, это новый год значит… А ты откуда знаешь?
Беру другую ложку, начинаю мешать кашу, выуживаю «утопленницу», бросаю в мойку.
- Видишь ли, мамуля. Бабка Анна приходила ко мне, там, в больнице, ночью. Сказала: «-пора, теперь можно». С той поры я вижу всякое-разное и немного могу лечить. НО! Об этом никому ни звука, ни гу-гу. Сам я отбрешусь, если надобность возникнет. А ты у меня тут единственный человечек, на которого мне не всё равно. Поэтому не волнуйся и ни о чём плохом не думай, с тобой всё будет хорошо. Всё обеспечу в лучшем виде. А кто у нас герой романа?
Маман вытерла глаза, скосила их в сторону и рассказала:
- Есть тут один, вдовец, зам начальника. Бывший одноклассник, тоже тридцать пять лет. Со школы за мной бегал, а потом всё вот так получилось, наперекосяк. Теперь вот опять. А у него свой дом, там печка на дровах, ванны нет, туалет – во дворе. И сад-огород, обширный. Говорит: иди жить ко мне. А мне всё это не надо. Вот и хотела бросить тут всё и уехать на край света, чтобы всё забыть…
Из её прекрасных глаз опять закапали слёзы.
В прихожей хлопнула дверь, Пузырёва кинула курточку на вешалку и зашла на кухню.
- Это что это у нас тут такое? Вы что это?
- Да тут видишь ли, Сата, какое дело, тётя Лена слегка беременна, вот пытаемся проложить дальнейший жизненный путь.
- И кто у нас герой-любовник, с большим количеством лишних зубов?
- Сатаняшечка, узбагойся! Если бы все вопросы можно было бы решить выбиванием лишних зубов, у нас бы тут не люди бы уже были, а сплошные ангелы. У нас есть даже не один, а несколько путей и мы по ним пойдём.
- Почему ты её так называешь? – улыбнулась маман.
- Да, это так, случайно получилось, по приколу. Есть такой персонаж в японской новелле, Сатаникия Курумидзава. Мелкая и слегка бестолковая, но очень симпатичная демоница, послана из нижнего мира сюда к нам на стажировку, набираться опыта. Смешная история.
- Чего это я бестолковая? – сразу вычленила Света.
- Толковая-толковая, а химию не знаешь, бе-бе-бе. А сейчас, всем радоваться, отмечаем!
Хлопает пробка «Искры», разливаю по бокалам, дружно поздравляем мамулю. Выпиваем.
Излагаю свой подход к имеющимся обстоятельствам. Работу технологом на пропитках древесины, мамуле нужно прекращать и перебираться в бухгалтерию. Тем более что давно зовут и молодые специалисты на замену у технологов, есть. То, что в бухгалтерии зарплата ниже, её теперь волновать не должно, зато воздух здоровее. Употреблять алкоголь – всё, на ближайшие два года в завязке, вот по третьей разливаем и всё.
- Ну, да пребудет с нами святой Франциск.
- Этого своего героя, информируешь о беременности и приводишь сюда, в гости. Мы с Сатаняшечкой на него смотрим, если нужно – убеждаем и направляем на правильную линию партии. По сегодняшним реалиям, он может запросто сдавать свой домик тем же молодым специалистам, с пропиской. Насколько мне известно, эта проблема в городе стоит просто ребром. Специалистов на заводы присылают много, а жить им негде и подселять с пропиской желающих мало. В городе пять крупных заводов, два стекольных, два радиозавода и мебельный. Сам пусть переселяется сюда и думает, как купить автомобиль, а не как огород с картошкой обработать. Свадьбу играем весной, летом я свалю в Москву, вы живите себе тут свободно, я ни на что не претендую. Буду поначалу приезжать в гости, а потом видно будет. О моём материальном обеспечении можно не думать уже сейчас, смотрите какой сегодня костюмчег я себе прикупил на лето.
Всё это было произнесено под процедурой «убеждение». Перед началом речи я задался вопросом, какие точки простимулировать, чтобы реципиент воспринял мои слова как истину в первой инстанции. Над головами девушек засерело по крупному пятну, туда и посылал энергию тени. Отлично получилось, слушали открыв рты и только кивали.
Глава 5
Всем здрасьте.
Мальчик я сильно справедливый,
Поэтому злой.
Так что не верьте слухам, я ещё хуже.
***
Вечером, когда уже остался в квартире один, Юми сообщила о своих находках. Их было две, трёхлитровая банка с банкнотами и медная шкатулка «фонящая» драгоценностями. Банка грамотно закопана в лесу, точно между столбами опоры на просеке. Там через лес проходит высоковольтная линия из таких деревянных опор, похожих на букву «П». Земля от мороза треснула и раздавила банку, куница, почуяв ауру денег, смогла проникнуть в щель и рассмотреть, что там. Снег для неё не преграда, а вот земля – да. Шкатулка находится в полуразрушенной кладке непонятных развалин, тоже посреди леса. Раньше там было какое-то каменное строение с подвалами, но сейчас всё обвалилось и заросло. Если смотреть снаружи на снег, то и не поймёшь, что это не лес, а некие развалины. В том подвале уцелел один угол и тот почти засыпан землёй и снегом. Но поместиться можно, если точно переместиться.
Время, смотрю – пол девятого вечера. Накинул рабочую куртку, шапку и «торбаса», Юми запрыгнула на плечо, веди Сусанна.
В подземной щели пахло землёй и снегом. Юми потыкала своим призрачным носом в нужный камень кладки. Все камни торчат какой как, тронешь – всё может посыпаться. Понадеемся, что мороз и влага сковали кладку до весны. Аккуратно срезаю когтями призматические куски, появляется полость, наполовину затянутая окаменевшей на морозе грязью. Шкатулка, размером с кирпич, тоже наполовину вморожена в грязь. Тихонечко вырезаем, прячем в мешок и ходу, перемещаемся в подвал своего дома. Ставлю шкатулку на верхнюю полку, под самый потолок рядом с трубой отопления, пусть там оттаивает от грязи, что мне с ней в квартире делать. Вся операция заняла пятнадцать минут. Выбираюсь из подвала на лестничную клетку и прячу снеговую лопату в мешок. Давай Юми, идём на просеку, выкапывать банку.
Вышли точно между столбами опоры, провалился в снег по пояс. Начинаю разгребать вокруг себя снег, на небе увесистый растущий месяц, освещает. Мне оно не очень надо, но работаю в нормальном зрении. Снег искрится под луной, вокруг сплошная гладь до самого леса, ни единого следа. Но ветерок задувает, порывами, позёмка змеится. Пять минут копа в снегу и вот она земля-землица. Когтями вырезаю куски смёрзшейся почвы, банка лопается окончательно. Крышка у банки тоже конкретно так поржавела, года три она тут точно лежит в земле. Вынимаю шесть пачек красных червонцев, обандероленные как из сберкассы, но быстренько пролистав, вижу, что серии разные, деньги бывшие в употреблении. Ладно, прячу в мешок, почву на место, яму засыпаю снегом, к утру ветер всё заровняет и выгладит. Уходим.
Ставлю лопату на место, отряхиваю с себя снег, иду пить чай. Раздербанил две пачки денег, разложил на журнальном столике, возле батареи. Плесени не просматривается, посмотрим, как с запахом. Попил чаю, то да сё, понюхал деньги, ничего, практически не пахнут ни сыростью, ни землёй. Это мы вовремя успели, весной, с первыми вешними водами, деньги превратились бы в кашу. Теперь у нас семь тысяч пятьсот рублей «на кармане», на первое время хватит.
Утром Пузырёва заявилась в половине восьмого, но я уже был позавтракан и собран, как раз десять минут добрести до школы и далее по списку. Но она затеяла утренний осмотр, хорошо что без переклички, расчёсывание, перемеряли все галстуки, проверку портфеля, так и притащились к началу занятий. Сата заскочила в класс первой и пошла с нашему столу, а я остановился рядом с дверью, окидывая взглядом «личный состав».
- Утро в хату.
- О, смотрите Скрипач живой!
- А вырядился-то как!
- Ну так они как Шерочка с Машерочкой…
Пока рассаживаюсь на своё место, в класс залетает Кассандра, у нас тут сейчас урок истории. Высокая, черноволосая женщина. У неё слегка косит левый глаз, поэтому такая кличка. Виктория Олеговна у нас «классуха», то есть классный руководитель, впрочем, такого определения: «классуха», местная школота ещё не придумала, при случае говорят «наша классная». И прозвище придумано было задолго до нас, «прежними поколениями», нам она досталась уже такая, по наследству. Народ, слегка оживившийся при моём появлении, опять впадает в полусонное состояние, начинается перекличка.
- Иванов!
Пузырёва толкает меня локтем. А, это же я!
- Здесь!
- Иванооов… Выйди к доске, посмотрим на тебяяя.
Она прекращает перекличку и так видно, что все в наличии. Неспешно выхожу, закладываю руки за спину, правую ногу выставляю слегка вперёд и принимаю горделивую позу.
- Меньше пафоса, Иванов, как самочувствие, готов к дальнейшему обучению?
- Так точно, готов. Иногда не все вижу, не всё слышу и плохо запоминаю, но в общем нормально. Последствия сотрясения. Очки вот посоветовали носить, светомаскирующие, от астигматизма.
А сам думаю, что я несу, она-то со своим кривым глазом, наверняка всё про зрение знает лучше всех, какой астигматизм.
- Можно взглянуть? – протянула Виктория руку.
- Да пожалуйста.
Она берёт очки, надевает, смотрит на класс, тихо бормочет себе под нос: «- понятно, плацебо» и возвращает окуляры мне.
Пока она примеряла очки, не стоять же мне с закрытыми глазами, старался смотреть в сторону, но взглядом по классу мазнул. Лиса, на первой парте, тихо ойкнула и прикрыла ладошкой рот, ещё несколько человек насторожились. Лиса – потому что фамилия у неё Лисина и по странному стечению обстоятельств, она рыжая-рыжая, как солнышко. Тоже носит очки в тонкой оправе и наверное, самая умная девочка не только в классе, но и во всей школе. Остальные что, все на месте. Всех я как бы знаю и не знаю. Три задних стола пустуют, безвременно отъехавшая троица раньше сидела там, на камчатке. Не будем впадать в мистику, но никто занять их места не захотел. Все сидят за столами по двое.
- Всё, садись, Иванов, не напрягайся, всё будет хорошо. Открываем учебники на странице сто пятьдесят восемь, тема сегодняшнего урока «Возникновение научного коммунизма»…
Сижу себе, слушаю, учебник уже прочитан, помню всё это наизусть. Чирикаю в блокноте, простым карандашом. Образ внезапно вышел на редкость узнаваемым.
Спрашиваю у Светки, есть ли цветные карандаши, нашлись авторучки с красной и зелёной пастой. Подкрашиваю кристаллы.
- Ух ты, а что это у Вики в руках, - шепчет Света.
- Это «огни Кассандры», по легенде кристаллы, которые могут пробивать дороги между мирами и вообще мощная штука. Если их скрестить, то можно выжечь всё до горизонта. Это такая фантастическая легенда.
Тут как раз и звонок, перемена.
Так всё и пошло, обыденность, повседневность. Уроки, дом, сон, опять школа. В четверг вечером вспомнил про шкатулку в подвале. Сходил, достал, обтёр, принёс в квартиру. Долго мыл содой, уксусом, опять содой. Тонкая насечка на поверхности имела место быть, сказочные птицы, яблони с огромными яблоками, всё это напоминало «буквицу», первую букву сказки, художественно нарисованную. Простукиванием и поддеванием крышки подручными инструментами, удалось наконец открыть шкатулку. Достаточно толстый внешний слой меди, ранее имел некую внутреннюю обивку, может и бархат. Но за время «хранения» всё истлело, да и крышка прилегала не так уж герметично, грязи тоже натянуло внутрь. Ничего не понятно, что внутри. Ставлю всё в тазик на откисание, потом мытьё и просеивание через дуршлаг. Неплохая кучка золота и камней. Два десятка империалов, по пятнадцать рублей, тысяча восемьсот девяносто седьмого года. Пять тёмно-красных рубинов, огранённые в овал, размером с ноготь мизинца, с виду прям яйцо мелкой ящерицы, по форме. Остальные камни в оправах, перстни, брошки, серьги и пара бриллиантовых колье. Золотых цепочек с золотыми кулонами с камнями и без камней, девять штук. Наверное, кто-то в революцию спрятал фамильные драгоценности в тайнике. Но не вернулся за ними, скорее всего погиб. Чёрт его знает, что со всем этим делать. Залил всё пока уксусом, начал драить шкатулку изнутри. Потом погасил уксус содой перебалтывая с бижутерией, в общем почище всё стало, прополоскал водой и на сушку. Потом всё сложил назад, в шкатулку и спрятал в мешок, пусть себе лежит, авось пригодится.
В пятницу нарисовал в блокноте Пузырёву в образе Сатаникии.
В общем ей образ понравился, рожки она разглядела не сразу. А потом спросила, почему у неё такое странное копьё, а не вилы или двузубец на крайняк.
- Потому что должность в демонической иерархии у тебя пока самая низкая, стажёр. Вилы тебе пока не положены, тем более громовой двузубец. А так копьё тоже ничего, вишь какой наконечник, клиенту больнее, а тебе приятнее.
- А нормальное изображение можешь?
- Могу, отчего нет, реальный портрет будем писать красками. Акриловыми, они не выцветают. Когда найдёшь себе вечернее платье.
В субботу маман сказала, что на работе всё порешала, с понедельника выходит на работу в бухгалтерию, теперь будет всё время в первую смену, в день. Что в воскресенье будут гости. Будет праздничный обед. Поэтому шуршать на кухне они со Светкой начали с обеда субботы, а меня послали по магазинам, за всякими мелочами, где с записками к знакомым продавцам, а где и так. Маман пыталась выдать денег, но я сказал что не надо, всё есть. Удивилась, конечно, но промолчала. Ходил два раза, возвращаясь гружёный как верблюд. А ещё заскочил в «игрушечный» отдел универмага, купил за три рубля настольную игру «Штурм крепости». Разбирали эти настолки слабо, это ж целых три рубля! На баловство. Поэтому игры стояли на витрине без проблем, а к нам в гости, вместе со Светкиными мамой-папой и два её мелких братца прийти должны. Школоту нужно чем-то занять, пока взрослые будут предаваться алкогольным радостям. На улице холодно, отпускать их гулять, потом ловить, испортят людям праздник. Не.
Пришло и воскресенье, собрались гости, стол накрыт, достаточно неплохо. Холодец, который здесь называют «стюдень». Мясо по-французски (это я научил, откуда знаю, даже не спросили). А что, картошки и твёрдого сыра завались, мяса Светка приволокла, два кг свинины. В свободной продаже нет, но где надо есть. Всякие мелочи типа маринованных грибов-огурцов-капусты навалом, нарезка колбаса-сыр, две жареных курицы в наличии. Пюре картофельного пол ведра. Салат «Оливье» - святое, пол тазика. Свежих фруктов, конечно, нет, не те времена, Новый Год давно прошёл. Есть яблочный компот, но кому оно надо, тут не до мелочей, есть водка, коньяк и шампанское. То есть две бутылки «Искры», она лучше любого пенного. В общем, обычное советское застолье.
Вспоминаются, так, краем памяти, блаженные двухтысячные, когда на прилавках всего не просто завались, а завались так, что зачастую не знаешь, что оно там и лежит. А ты такой ходишь, жопу морщишь, яблоки тебе твёрдые, киви недозрелые, бананы точками пошли уже. А клубника вааще поплыла. Надо же, клубника ему в январе поплыла. Вот здесь, в этом времени, которое многие ностальгически вспоминают, хотя в нём и не жили, здесь про киви ничего не слышали никогда, ни в виде птицы, ни в виде фрукта. А за всякие питахайи-маракуйи получишь в морду от продавца не отходя от кассы, как за попытку обматерить честного работника советской торговли. И это только в лёгком варианте, хорошо если не упакуют на месте, как индонезийского шпиона.
Но не будем отвлекаться, переодеваюсь в чёрный костюм, выясняется, что рукава пальца на три короче чем нужно, брюки тоже «подстреленные», всё в обтяжку. Светка фыркает, осведомляюсь у неё, нет ли в запасе треснувшего пенсне. Смысла шутки она не понимает, пояснять некогда: первые гости уже на подходе. Вешаю через плечо вафельное полотенце, напяливаю бликовые очки, вперёд, встречать-рассаживать на места.
Первыми пришла чета хахаля: Алабин Максим Петрович, Алабина Татьяна Игоревна – родители жениха. Следом зашёл сам жених, Алабин Лев Максимович и его младшая сестра, Алабина Алла Максимовна. Что сказать, почему-то я ждал Илью Муромца, а тут зашло семейство мелкое, щуплое, жених только что на пол головы выше меня. На их фоне сестрица Алла выделялась, мда, сильно выделялась. Выше всех, плечистая, мускулистая, волосы тёмные короткие. Красотой не блещет, почти не накрашена. Спортсменка, биатлонистка, как потом выяснилось. А на какой вид спорта тут ещё спортсменить, снега – завались, лыжи есть, глаз меткий, рука твёрдая – вперёд. Работает на радиозаводе, на откачке ламп, но больше по соревнованиям, лет далеко за двадцать пять. Мать – библиотекарь, то-то думаю, где я её видел. Не я, а Скрипач её видел в читальном зале. Отец – мастером в слесарном цеху, на втором стекольном. Жених, соответственно, зам начальника цеха ДСП, на «мебельном». Деревообрабатывающий комбинат, называют «мебельным» в городе по привычке, а так, это довольно крупное производство, мебель там сбоку-припёка.
Следом, паровозиком, зашли Светкины предки с мелкими братьями: Иванов Пётр Васильевич, Иванова Зинаида Андреевна и мелкие, Сашка и Серёга.
В зале раздвинут советский прямоугольный стол-трансформер, все должны поместиться. Да и зал просторный, тут бы ещё и стол-книжка поместился бы, но пока не нужно. В дальний торец садятся жених с невестой, на другой торец, поближе к кухне, я со Светкой, слева трое Алабиных, справа Ивановы, там только тётя Зина – моща, остальные стройные. У Ивановых порода не крупная. Отец семейства работает юристом тоже в промторге. Юристы, они в основном желчные, щуплые. В семействе у них, как водится, тётя Зина главная. Но после того, как её первый муж сгинул на зоне, она быстро поняла, к кому нужно прислониться или к себе прислонить. Причём, анализируя этот момент, нужно думать именно о слонах…
Далее сработала некая заминка, обычная для этого времени. Все застеснялись. Народ между собой не знакомый, социальное положение у всех разное, да и возраст тоже, разные поколения отцов и детей, до второй-третьей рюмки это всегда так. Поэтому, как пребывающий сегодня на должности официанта-распорядителя, беру дело в свои руки. Мужикам – водки, женщинам «Искры» в рюмки, себе со Светкой тоже шипучего, мелким лимонада.
Поднимаю хрустальный фужер:
Итак, дорогие родственники, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Не будем намекать на всякие пошлости, типа у нас товар у вас купец, а обсудим всё подробно и по-деловому, опираясь на глубокий опыт старших поколений. Но – позже. А пока, за удачное стечение обстоятельств!
Все заулыбались, звякнули рюмками, выпили и прильнули к оливье. Дальше пошло по накатанной, после второй начались тихие разговоры про зиму и виды на погоду, после третьей отвожу братьев в свою комнату, вручаю им настолку.
- Смотрим внимательно, тут все просто. Вырезаем ножницами из этих вот листов и клеим в виде конусов солдат, каждый свою армию. Инструкция вот, читать умеем. Занимаемся, только тихо, а то по ушам. Энтузазизм смотрю, уже зашкаливает.
Народ уже накатил по четвёртой, дамы перешли на коньяк, маман на лимонад. Началось живое обсуждение основных вопросов. Постановили что: Лёлик переезжает к нам на квартиру на следующей неделе. Тут главное – эту квартиру не потерять. Она ведомственная от завода, сейчас записана на Елену Агаповну, а выйдет она официально замуж, у мужа есть свой дом, пожалте туда, освободите жилплощадь. Свой дом он оформляет дарственной на сестру Аллу, а то засиделась на шее у родителей и в девках. Пора начинать взрослую жизнь. Если чего, отъехать там куда на соревнования, то предки за домом присмотрят, они там рядом живут. Так-то Алла не красавица, да ещё и рука тяжёлая, но со своим домом глядишь кто и позарится.
Со свадьбой решили не задерживать, вот на девятое марта и устроим роспись и дальнейшее скромное празднование имеющимся составом. Восьмое марта – пятница, выходной, девятое – суббота, как раз по субботам расписывают. Оно можно в любой день, но теперь все работают в день, пятидневка, это отпрашиваться, а тут удачно. На работе проставятся, а шумное застолье нам ни к чему, чай не дети уже.
Тут я каркнул, что хорошо бы как-то молодым заиметь автомобиль, а то по пешком не набегаешься, жизнь меняется. Все так удивились. А что, говорю, гараж у нас вон есть, во дворе, ещё отец построил, ему очередь на «Москвича» уже подходила, а тут вон как всё случилось. Сразу и очередь куда-то делась и забыли вроде как все. Максим Петрович внушительно прокашлялся и объяснил, что он, как ветеран войны, орденоносец и заслуженный слесарь слесарей, давно стоит на очереди на авто и вот буквально в следующем месяце на оптовые склады должны отгрузить три «Москвича 412». Один – его. Вот только деньги, не хватает две тысячи, до пяти. Внести нужно на следующей неделе. Занимать такие деньги не у кого, есть мысль отказаться от авто.
- Отказываться никак не нужно. Давайте пополам, с нашей стороны две пятьсот и с вашей столько же. Машину дарим молодой семье, записываем на Льва Максимовича, тем более что водительские права получить не проблема. Подмигиваю маман, а то глядит во все глаза. Все смотрят на меня как на чудо чудесное, в их понимании маловат я ещё, чтобы такими деньгами распоряжаться. Поясняю, что отец тоже собирал деньги на автомобиль и кое-что ещё осталось. Но у нас ещё свадьба на носу, прочее-всякое, так что деньги уходят как вода, а вложение в машину – очень неплохой вариант. Иванов, смотрю, задумался, но ему-то что, у их семейства автомобиль есть, хоть и «Москвич-407», напоминающий очертаниями маленькую двадцать первую «Волгу».
Вот, собственно и всё, что порешали. Остальное, вроде, в порядке и так. Перешли к распитию чая с тортами, гости принесли с собой по здоровенному бисквитному торту. Мелких оторвать от взятия крепостей не удалось, сказали, что обойдутся, пить не хочется совсем. Ну и ладно, посидели ещё с час, да и начали расходиться. Братья начали канючить, что они останутся, упаковывайте, говорю им, игру, дома доиграете, это вам на память о сегодняшнем мероприятии. Они собрались молниеносно и выдвинулись первыми.
Максим Петрович на выходе сказал мне:
- А вы очень непростой молодой человек, - задумчиво так посмотрел.
- В последнее время сам с себя удивляюсь, все эти трям-брям и удары по голове даром не проходят. Когда будем вносить деньги? Может быть Вам сейчас отдать?
- Можно во вторник, во второй половине дня, встретиться в заводоуправлении. Там, на проходной скажешь вахтёру, меня найдут и внесём в кассу.
- Договорились, во вторник после обеда.
На том расстались. Ушли все, всем завтра на работу, нужно приготовиться, остались мы вдвоём с мамой-тётей.
Потом уборка, перенос всего на кухню, маман пыталась осторожненько выяснить, действительно ли была заначка у отца, а она и не знала. Хорошо, когда люди сами себе всё могут объяснить. Не нужно ничего выдумывать самому, всё уже ложится на подготовленную почву.
- Была заначка, спрятанная в подвале, сейчас принесу. Вот смотри, четыре тысячи. Две пятьсот отдаём за машину, остаётся полторы тебе на булавки. Платье надо к свадьбе, туфли для квартиры, сапоги-чулки для выхода. Вот уже половины нет, ещё выпивка-закуска, туда-сюда. Просто потребуется обновить гардероб, беременность, размеры изменятся.
- А ведь врёшь ты всё, не было никакой заначки. Ты всегда мочку уха теребишь, когда врёшь, с детства привычка у тебя. Это ты сам где-то раздобыл эти деньги. Где взял? Мне есть чего бояться?
(Вот, думаю, прикол, новое тело подвело, не было у меня никогда такой привычки – уши теребонькать).
- Где взял – где взял. Нашёл. Иду по лесу, смотрю лежат, меня ждут. Осталось нагнуться и подобрать. Не волнуйся, нечего тебе бояться. Говорю же тебе, вижу я всякое и разное. В том числе и то, что условно можно назвать кладами. Закрыли тему. Две пятьсот во вторник отдам в кассу, остальное тебе, трать не журись, я себе ещё нарисую.
- Совсем другим ты стал, Кузя. И взгляд такой не добрый. Мне просто страшно.
Надоели мне эти переговоры, отправляю маман в сон. Подхватываю обмякшее тело, переношу на диван. Что тут у нас, небольшой стресс, логично, правим. Куда послать сгусток под грифом «спокойствие», ага, сюда. Всё как у всех людей, на одноклассниках я уже немного потренировался. Легко возбудимые типы вдруг становились очень спокойными и рассудительными, получив теневой заряд в эту сферу. В данное время занимаюсь калибровкой количества прилагаемой к пациенту энергии, но в общем, всё уже ясно. Небольшой сгусток, с ноготь, действует десять часов, постепенно тает и потом рассасывается, по часам на Пузырёвой засекал. Она и так спокойная, но это только с виду. На короткие промежутки воздействия нужно совсем мизер, со спичечную головку. С таким мизером один тупорелло час дристал в холодном сортире, а вот не надо обзывать девчонок нецензурными словами. И да, «удобства» в нашей школе во дворе, такие типа «эм-жо» с входным лабиринтом.
Пока маман отдыхает, замачиваю в нескольких каплях шампуня и прохладной воде весь хрусталь, рюмки, стаканы, розетки. Чайный сервиз тоже. Тарелки пусть маман моет, пока сушу салфетками хрусталь, она просыпается, явно отдохнувшая и беспокойство ушло. Все остальные разговоры с женщинами буду вести только под грифом «убеждение», мне проще, а им спокойнее.
Понедельник прошёл спокойно, обыкновенно. Во вторник после школы сходил на завод, высвистал Максима Петровича, внесли деньги в кассу, осталось ждать. Хотел сказать, чтобы смотрели внимательно при получении, на предмет подмены агрегатов, потом подумал, что не надо быть таким умным. Откуда школьник может знать все эти финты с подменами карбюраторов и прочих насосов, пусть сами смотрят, народ опытный.
Уже в пятницу заявился домой как обычно, Пузырёва пошла конвоировать мелких, сказала сегодня не придёт. Не успел пообедать толком, звонок в дверь. За дверью два хмыря, лет по тридцать, с чемоданчиками, поверх дублёнок (!) натянуты синие спецовки. Говорят, служба газа, проверка оборудования на утечки. Удостоверением тычет, ага-ага, такими руками только гайки крутить, чистенькие, ногти разве что без маникюра. Ну чё, говорю, заходите, проверяйте. Спиной повернулся, иду на кухню, тот что за мной идёт, дышит в затылок, думает что бить меня по голове смысла нет, клиент хиловатый, ещё убьёшь. А надо расспросить, где что лежит. Зашли на кухню, первый достал из рукава такой маскарадный ножик, большой и блестящий. Направил в мою сторону, второй застыл в дверях, с абсолютно безучастным выражением на физиономии.
- Ну давай, фраерок, рассказывай откуда у тебя хрусты, где всё заныкано, да побыстрее, а то мы торопимся.
Гриф «костяк», обоим в сферу, размер минимальный. Они так и застыли, как статуи, первый с ножиком в вытянутой руке, второй в дверях. Команда «костяк» не расслабляет мышцы, а фиксирует их в том положении, в каком они и были на момент получения теневого удара. Контачат все поверхностные мышцы, кроме мышц головы, шеи и внутренних, типа сердечной. А то ведь просто мгновенная смерть от остановки сердца или пережатия сонной артерии. Потом, когда «костяк» отпустит, желание будет только одно – лечь полежать, такая фиксация даром не проходит. Так что говорить уроды могли.
- Мне торопиться совсем некуда, до шести вечера я абсолютно свободен.
Сажусь за стол, доедать остатки пюре с котлетой, чай ещё попить надо.
- Рассказывайте, болезные, как до такой жизни докатились, кто навёл, чего хотели.
- Проклятый колдун, ты чё делаешь, тебе не жить. Мы по-хорошему, бить не стали, а ты так запо́дло, не по понятиям это, беспредел.
- Вот хочешь по-хорошему, колись гнида быстро. У тебя сейчас начнутся такие боли, о которых ты раньше и не слышал никогда. Дурачком станешь, гарантирую. А свои понятия сверни в трубочку и засунь себе глубоко в задницу. Мне значит это что, сижу дома никого не трогаю, тут заявляются два орла и заявляют, что они в своём праве. Не зли меня, сука, может ещё живым уйдёшь.
- Ты что, фраер, на мокруху пойдёшь? А куда ты трупы денешь в этой конурёнке?
- Товарищ Вернер не понимааает.
Посылаю ему паралич на голосовые связки и «боль» в ступню левой ноги. Это эффект навроде столбняка, когда каждая мышца начинает сокращаться как ей вздумается, вплоть до обрывания.
Клиент хрипит, зеленеет, крутит головой, наслаждается жизнью.
Перехожу в тень, Юми, ты тут. Надо вычислить откуда ушлёпки пришли, можешь? Она может, пройдёт по следам ауры, лучше любой собаки. Но можно посмотреть их мыслеобразы, тогда ещё легче будет. Взгромождается мне на плечо, встаю и с трудом, в теневом киселе перемещаюсь за спину первого. Выхожу из тени, для них я исчез и появился в другом месте, прямо перед вторым, за спиной первого. У первого кличка Биза, по фамилии Бизанский. У второго Фица, по фамилии Фиценко. Какие-то несерьёзные погоняла, школьные. Убираю боль, паралич связок пока оставляю, спрашиваю второго:
- Давай Фица, пока твой молочный братец отходит, расскажи мне всю правду.
Фица, уже изрядно бледный, кобениться не стал.
- Так все знают, слухи идут, есть фраер, при деньгах, которых у него много, оттого что лечит, колдун. Вылечил местного авторитета, уже машину покупает. А мы что, мы не деловые, сами по себе работаем. Берём честно, никого не убиваем, вольём пол бутылки самогонки и всё. Потом никто ничего не поймёт, никто ничего не помнит потом, самогонка такая.
Его мысли метались как стадо перепуганных мышей, всё бессвязно, клиент в ужасе. Смотрю на Юми, она спрыгивает с плеча и растворяется в тенях.
Эти два ушлёпка – гастролёры. Есть такая разновидность народа, на одном месте не сидят, всё время в пути. В одном городе что-нибудь стырят, сразу перемещаются в другой. Только обычно они такими тупиковыми райцентрами пренебрегают, здесь практически все друг друга знают. Эти приехали в гости к брату Фицы. Такой знаете ли алкаш-алкаш, живёт с мамулькой, старушка тоже редко просыхает, но в свою плепорцию. Зато всё про всех знает, поговорить любит ну очень сильно, если рюмашку гвоздодёра налить, болтать будет пока не вырубится.
Народ в это время простодушный, выболтает всё что угодно, лишь бы языками зацепиться. Пустить в дом работяг из службы газа – никто даже и не задумается об опасности, это вам не двадцать первый век, в котором подобные финты тоже зачастую запросто проходят. Так что всё у них отработано. Натягиваю перчатки, карманы проверять не буду, а чемоданчики осмотрю. В обшарпанных чемоданчиках типа «балетка», немного шмота и бутылка водки, с завинчивающейся пробкой. Никакого инструмента, но народ вокруг этого не знает. Вполне себе два «газовика» с инструментом. Собирались сразу рвать когти из города, после «дела». Забрасываю карнавальный ножик на одёжку, рядом с бутылкой, защёлкиваю замки.
Биза думает, что теперь только бы вырваться, а уж там он найдёт кому капнуть, чтобы фраера в порошок стёрли. А сейчас только бежать подальше из этого города. Подожди, голубь, мы ещё не закончили с экспериментами. Ясно, что этих двоих никто не хватится, искать не будут.
Снимаю «костяк», посылаю обоих в сон. Лишь бы не обоссались тут, от блаженства. Вроде ничего, держатся. Задаюсь вопросом, можно ли стереть кусок памяти, если память не в голове, а неизвестно где, ведь люди как-то забывают определённые события? Ответ приходит, рассматриваю ауру Бизы, вот это место, отвечающее за связь. Но мне более пока ничего не доступно, можно уничтожить это место, будет идиот, лишённый памяти начисто. Потом не факт, что аура не отрастит себе новую область и опять восстановит связь. Слабые у меня ментальные способности, так что никаких манипуляций с памятью не производим, не моё это.
Ладно, на что эти муфлоны могут мне ещё сгодиться? Проверю сколько можно держать в теневом мешке живога человека. Прячу объекты в мешки, их чемоданчики связываю вместе верёвочкой и в отдельный мешок. Спускаюсь в подвал, включаю свет в ячейке. Тут висит на гвоздике старая, поеденная молью, пропыленная шерстяная шаль. Достаю Бизу и закутываю ему голову шалью, чтобы уши не отморозил и нос, в мешке. А Фицу оставляю так, для чистоты эксперимента. Дело сделано, на всякий случай протираю пол на кухне и в прихожей, времени ещё полно, можно и в зазеркалье сходить, но ничего не хочется.
Думаю себе что это плохо, что в народе про меня всякие слухи непонятные ходят. С другой стороны и чёрт с ними, выкрутимся. Юми давно вернулась, скачет вокруг. Показывает мне, что нашла тот дом на окраине, откуда заявились гастролёры. Пока отставить, может в будущем пригодится.
В субботу состоялось великое переселение Лёлика. Заявился с двумя огромными чемоданами, пока они с маман там кудахтали в своей спальне раскладывая шмотки по шкафам, я удалился на прогулку. В подвале достал поочерёдно Бизу и Фицу, ничего, живые, не обмороженные. Спрятал. Взял пару лыж с палками, пошёл восстанавливать давно забытые навыки. Лыжня на улице была уже накатанная, рядом с дорогой. Прошёл по улице вниз, потом на горку, мимо того дома, в котором жил давно, в прошлой жизни. Он такой же и не такой. Деревянная изба, крыша крыта шифером, а не железом, как в моё время. Наличники резные, но другие. Вместо крылечка со столбиками, верандочка, застеклённая разноцветными стёклышками. Из калитки как раз вышли две мелкие девчушки с санками, понятно, на горку кататься пошли. Незнакомая женщина кричала им вслед, чтобы к обеду были дома. Теперь в этом доме живут совсем другие люди, а меня в прежнем воплощении тут нет и в школе не встречал никого похожего. Прочь отсюда, это не моё прошлое, не мой мир. Странно, что он не отталкивает меня, а наоборот опутывает множеством клейких нитей, притягивает к себе.
Пробежал улицу до конца, свернул в «поля», это на самом деле обширный пустырь два на два километра, в войну тут аэродром был, потом всё тщательно разбомбили. Потом народ постепенно воронки заровнял, начали картошку кое-где сажать. А теперь вот начали новый микрорайон строить, уже есть несколько подвалов многоэтажек из бетонных блоков. Сейчас всё занесено снегом, хотел пройти мимо, но заметил торчащую из снега бетонную балку с разбитым торцом. Четыре хвоста гнутой арматуры опасно торчат в стороны. Подъехал, а ничего так, арматура двадцатка, с полметра куски. Срезаю когтями, прячу, пригодится, есть определённые соображения насчёт «муфлонов». Враг хорош, когда он против тебя, глаза в глаза. Тогда и грохнуть его можно, в горячке боя. А тут, какая горячка, уморить как крыс в теневом мешке, не камильфо. Мы их по-другому используем. Но пока эксперимент ещё не закончен. А там посмотрим.
Ноги гудят, на лыжах это не пешком ходить, тоже тренировка нужна. Но до дома добежал, спрятал лыжи в подвал, обед.
После обеда заявилась Пузырёва, у неё четыре билета в кинотеатр, на три часа. Фильм «Высокий блондин в чёрном ботинке». Уговорили Лёлика с мамулей, пошли толпой, семейный выход в кино. Народу битком, зал заполнен и приставные стулья стоят. Встретили море знакомых, мы все смотрелись органично, мама-папа и дети. Интеграция в местное общество завершена.
Глава 6
Разведка, с оттенком философии.
Я понимаю, что вам нечем,
Но всё ж попробуйте понять!
Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой.
— А жизнь – это серьёзно?
— О да, жизнь – это серьёзно! Но не очень…
***
Воскресенье прошло скучно, никак. Маман с Лёликом с утра удалились к нему на хаус, переселять Аллочку, да и забрать там мелочи всякие. Мне делать было особо нечего, проконтролировал хануриков, спят, но вид мне их не очень понравился. Размотал и повесил на место шаль, клиентов выложил в ячейке подвала, там плюс десять, не замёрзнут. Добавил им сна, до полуночи точно хватит. Для себя сделал вывод, что переносить живых в теневом мешке можно, часа три-четыре пребывания без проблем. Во сне разумеется. Этот вопрос отработан.
Потом занялся изготовлением ломика-фомки из арматуры, что вчера нашёл. Мышечное теневое усиление очень кстати. Арматуру можно гнуть руками, не задумываясь о всяких там зажимах и молотках. Выпрямил, отполировал когтями, сделал пруты гладкого, зеркально блестящего металла. Затем один прут согнул в плавную букву «Г» и плоско заточил короткий конец. Другой конец заточил остро, сойдёт за одноразовый воровской инструмент. Остальные пруты связал пучком и оставил пока так, мало ли что понадобится. Оделся как на прогулку, чулок на лицо, поверх ботинок безразмерные носки и ушёл в зазеркалье. Показалось мне в прошлый раз, что попалась по дороге сберкасса, но не в нашем городе. Пробежался минут двадцать, нашёл, это оно. Город не наш, позаглядывал в зеркала, это Брянск. Железнодорожный вокзал с надписью, иного толкования не оставляет. Сберкасса закрыта, выходной, зеркало висит в забарьерном пространстве. Барьер на пять рабочих мест, ячейки с бронедверью нет, это позже будут такие требования. Под барьерным прилавком выдвижные металлические ящики, запираются на смешной шифоньерный замочек. Сейф есть, большой на два отсека, с замками на два ключа. Запускаю Юми, обнюхать ящики и сейф. Как и следовало ожидать, деньги по ящикам под барьером, в сейфе только бумаги да облигации государственного займа. Наган тоже в крайнем ящике, расслабон полный. Юми легко просачивается в щели и демонстрирует мне внутреннее содержимое ящиков и сейфа. Денег немного, рублей по пятьсот в каждом ящике. Но сейчас меня интересует другое: дверь в клиентском зале, ведущая в подсобку. Там большая комната без окон, стол, пять разболтанных, но ещё живых стульев вокруг него. Вешалки для одежды и куча хлама в углу, старый диван на переднем плане, за ним куча барахла. Ломаные стулья из клиентского зала, а как же, они ещё не списаны. Плакаты на палках, «Партия – наш рулевой», «Слава КПСС» и прочее подобное. На них развешаны тряпки для пола, старые занавески, всего не опишешь. Ещё есть дверца в комнатку с унитазом и раковиной. Всё просто прекрасно, диспозиция – лучше не придумаешь. Сигнализация – я вас умоляю. Про объёмники, хотя бы инфракрасные или ультразвуковые пока никто ничего не слышал. Магнитных датчиков на двери нет, да даже инерционных на окнах нет. Есть контрольный прибор «С-3», да, именно, не «С-3М-1», а именно «С-3». Не думал, что свидимся. Возле него горит лампа ватт на пятнадцать, в накал, значит объект под охраной. Провод ТРП отлично виден, идёт от прибора по стене к окнам, там «оклейка» - волосной проводок, залитый в краску по краю стекла. Есть провод к входной двери, там кнопочно-контактное фиголето на торце двери. Не поленился послать Юми в щель, посмотреть. Есть врезка внутри двери или нет, не знаю, мне оно и не нужно. Минимализм и аскетизм, внутри кассы хоть вальс танцуй, внутренние двери, сейф – не защищены. Рубеж обороны один – первый, он же и последний. Пока что в этом мире само наличие сигнализации – жуть жуткая, непроходимая. Они тут явно не ждали спеца из будущего. Подумал, что были времена, в которые мне пришлось работать со всем вот этим ужасом вживую. Потом на моих глазах шёл прогресс всей этой охранной электроники. Почувствовал себя аццким динозавром. Всё уходим, пока здесь больше делать нечего.
В реал выходить не стал, побрёл назад зазеркальем, даже подустал, дома всё ещё никого. В подвале спрятал в мешки бандитов, ничего, дышат, порозовели, послал им немного лечения, им здоровье скоро потребуется. Достал их чемоданчики, вытряхнул шмотьё в пустой мешок от картошки, ничего там не было такого, трусы, носки, пара рубашек, трико. Потом выброшу в мусор, при случае. Оставил только ножик и бутылку, открыл, понюхал, бееее. Самогонка или на карбиде, или на курином помёте, но из патоки точно. Разумный чел такое выпить не сможет. Всё делал в перчатках, чтобы своих отпечатков не оставлять. Всё спрятал в разные теневые мешки.
Пообедал и прилёг отдохнуть. Придремал часа на три, потом заявились предки опять с чемоданами, ужин и телевизор, разошлись по комнатам. Они там у себя долго не могли угомониться, потом я уснул.
Утро понедельника отдавало некоторой новизной, сначала невозможность проникнуть в ванную, потом скомканный завтрак, все спешат на работу, тут ещё заявившаяся Пузырёва добавила психоза. Пока мы с ней целовались в прихожей, предки уже устремились на выход, Лёлик застенчиво улыбнулся, маман рявкнула:
- Вы хоть в школу не опоздайте, голубки!
На этой позитивной ноте они увеялись, а мы тоже решили, что опаздывать не следует, лишних слухов нам не нужно.
День прошёл без происшествий, единственно, пришли со Светой после школы и усиленно готовили уроки, часа два. Потом она пошла домой, а я и так дома. Вечером придремал, но в полночь проснулся, заглянул в комнату к «родителям», спят в обнимку. Послал им по кропалику сна, часа на три. Переоделся в спецодежду, чулок на лицо, носки на ботасы. Юми запрыгнула на плечо, двигаем прямо в опер-зал сберкассы, она дорогу в тенях знает, неохота тащиться по зазеркалью. Мир моргнул и вот уже стою в забарьерном пространстве кассы, рядом с сейфом. Ночь, тишина, на небе звёздочки бисером…
Достаю фомку, бандитские «балетки» и начинаю взламывать ящики под барьером. С хрустом отлетают язычки замков, вынимаю ящики и ставлю их на барьер. Деньги пересыпаю в чемоданчики, едва хватает наполнить их на две трети. Наган тоже бросаю в одну из балеток защёлкиваю крышки. Затем иду через клиентский зал в подсобку, дверь даже на ключ не заперта, замок наверняка давно не работает. Прикрыл дверь, щёлкаю выключателем, свет есть. Достаю ушлёпков и рассаживаю за стол друг напротив друга. Ставлю тут же на стол чемоданчики, откидываю крышки. Прижимаю пальцы Фицы к револьверу, к стволу, к барабану. Пальцы Бизы прижимаю к фомке в нескольких местах, её тут же кладу на стол. Откупориваю их вонючий самогон и вливаю каждому в горло граммов по двести двадцать, в бутылке остаётся на палец, для экспертизы. Прижимаю их пальцы к бутылке тоже. Оставляю бутылку на столе, добавляю им в ауры «капли сна», продрыхнут часов до десяти дня. Смотрю внимательно на их ауры, у Бизы в голосовых связках теневой сгусток, размером с горошину практически не уменьшился. А с чего это мне облегчать жизнь местной юстиции? Увеличиваю сгусток до размеров грецкого ореха и пристраиваю такой же в голосовых связках Фицы. Потом думаю, что неплохо бы установить связь, область возбуждения (она у всех одинаково расположена) и на спазм пальцев рук. Говорить они не смогут, но написать показания на бумаге способны, так? А спокойно воспоминания обо мне им вряд ли дадутся. Помните это: даду-даду. Хрен вам, дорогие товарищи. Можно сделать такую связь, это не с памятью оперировать. Это вполне реальная связь: возбуд возбуждения – нитка связи – болевой спазм мышц ладони. Сгустки тени сюда и сюда. Они, конечно, растворятся, где-то через месяц, эти сгустки. И всё вернётся на круги своя, и способность говорить, и способность к бумагомаранию. Но пока, будет весело. Подхожу к хламовнику за диваном, выворачиваю несколько стульев из кучи, плакаты рушатся сами. Нормально, теперь понятно, что там кто-то сидел. Всё, можно уходить. Катапультируюсь в свою спальню.
Утро прошло в привычной уже суете, встретил Свету, проводили родителей.
Пришли в класс, расселись, первая физика, Молекула тоже сонная, сказала всем читать учебник и спрашивать, что не понятно.
Юми находится в засаде на кассе, смотрю кино, балдею.
***
Одна из сберкасс города Брянска.
Виолетта Михайловна, ещё выпав из переполненного автобуса, отметила, что в кассе всё нормально, лампочку видно через окно издалека. Значит объект под охраной, всё хорошо. Вдали показались Юлечка с Танечкой, эти никогда не опаздывают, к дверям подошли почти одновременно. Виолетта Михайловна два раза провернула в замке большой старинный ключ, открыла входную дверь, звонок заполошно заголосил на всю округу, норма, отключаем, телефон за барьером. Юлечка с Танечкой щебеча о своём, овечном, направились в подсобку, Виолетта зашла за барьер. Увидела вывернутые ящики, разгром, хватает трубку, звонок на пульт ОВО, получилось сразу – редкость, в это время туда звонят многие, все пришли на работу.
- Двенадцатый объект, пароль Минск, открыла Кольцова, срочно пришлите опергруппу, у нас ограбление. - Двойной визг из подсобки стеганул по нервам, - СРОЧНО У НАС ЧП!
Юлечка и Танечка зашли в подсобку, даже не глянув налево в сторону стола, также не удивившись, что в комнате горит свет. Они сразу устремились к вешалкам. Сняли шубки и только тогда увидели двух спящих за столом мужиков, в спецовках. Один спал, навалившись на стол и подложив руки под голову, второй развалился на стуле и похрапывал, откинув голову назад. Совместный ультразвуковой визг получился вне контроля того, что девушкам заменяло мозг. Любая сигнализация или сирена позавидовала бы этому звуку. Кассирши ломанулись в двери, едва не сбив с ног спешащую навстречу Виолетту Михайловну, разминулись на метр, та немного не успела. Вылетев в зал, Юлечка и Танечка развернулись и тыкая пальчиками в сторону двери опять залились тревожными трелями. Виолетта махнула на них рукой, «заткнитесь» и осторожно заглянула в подсобку. Потом прикрыла дверь и подпёрла её стулом.
Двое пэпээсников, максимально утеплённых, возвращались с утреннего обхода неохраняемых объектов, вяло предвкушали тепло отдела и горячий чай. Замёрзшая рация затрещала, закурлыкала и что-то прохрипела, смутно можно было разобрать «постам» и «касса». До отдела оставалось метров двести, до сберкассы – десять. Тут их организмы пронзил дикий девчачий визг, от которого вибрировали стёкла и стыла в жилах и так не очень горячая кровь. Встрепенувшись и на бегу выдёргивая из кобуры холодные пистолеты, сержанты устремились в двери сберкассы. Залетев с пистолетами наголо в клиентский зал, увидели сбившихся в кучку женщин в углу, заведующая указала рукой на дверь подсобки – «там». Сержант Чепуров взял дверь на прицел, а сержант Зотов, подойдя боком по стеночке, откинул в сторону стул и приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Махнув рукой напарнику, зашёл внутрь, направил пистолет на сидящих за столом мутных типов и бодро скомандовал:
- Руки вверх!
Тот, что сидел откинув голову, всхрапнул, другой переложил свою голову на другое ухо и зачмокал во сне губами. Постояв в раздумьях секунд десять, Зотов спрятал оружие в кобуру, подозвал напарника, вдвоём они осмотрели открытые чемоданчики полные разномастных купюр, лежащий сверху на деньгах «Наган».
- Похоже, они упились и спят, - вынес здравую мысль Чепуров.
Из зала донеслось хлопанье входных дверей и слоновий топот множества ног. В сберкассе сразу стало тесно, с виду, сюда прибежал весь отдел милиции.
Попытка привести в чувство «грабителей» ни к чему не привела, хлопанье по щекам, щипки, дерганье за нос и массаж ушей, не дали никаких результатов. Клиенты спали с блаженными улыбками на лицах. Наконец эксперт-криминалист отогнал орду в сторону и начал фотографировать натюрморт. Отснял с разных ракурсов всё, стол с деньгами, бутылкой и фомкой, отдельно каждого «гангстера» и всё вместе, всё в забарьерном пространстве, расположение выпотрошенных ящиков, не вскрытый сейф, без следов взлома. Тут же строчились протоколы осмотра, изъятия вещдоков, показания «свидетелей». Из головной сберкассы прибыла мамка – заведующая заведующих и встала стеной между ментами и деньгами. Всю наличность пересчитали, запротоколировали и пока засунули в сейф. Револьвер упаковали в пакетик и забрали на экспертизу. Криминалист опылял всё вокруг своим порошком и катал отпечатки пальцев со всех, кто попадался ему на глаза. Вызвали таки скорую помощь, простуженный фельдшер осмотрел спящих красавцев и сделал вывод, что пациенты вполне себе живы, спят. Что не иначе как в самогон было подмешано сильное снотворное, будить при этом – голый номер, проспятся и сами придут в себя.
- Может укол какой им сделать, чтобы проснулись – осторожно предположил капитан Голованов.
- Мададой щеловек, АПЧХИ! Пдоклятый дасморк, мададой деловек, кто возьмёт на себя отбедственность, если оди сдохнут? Бы? Бгокудор де посмотдит ни на что, он спдосит гто дедал укол. Мы де здадем что там за здотводное быдо. До сбидадия.
Время уже подходило к полудню, когда Фица поднял голову и мутным взглядом осмотрел сборище людей в мундирах вокруг. Он сразу отреагировал как надо: вытянул руки вперёд и сжал кулаки. Капитан Голованов, с видом триумфатора, защёлкнул у него на запястьях наручники. Эксперт пыхнул три раза фотовспышкой, фиксируя этот исторический момент для будущих поколений. Биза тоже начал подавать признаки жизни, закашлялся, навалился на стол, очнулся. На него тоже нацепили наручники, сфоткали для истории. Капитан спохватился, что подозреваемых до сих пор не обыскали, эта процедура тут же мастерски была проделана. На стол легли два латунных кастета, два выкидных ножа, пачка сигарет «Прима» и пачка «Беломора». Зажигалка и коробок спичек, авторучка, пятнадцать рублей разными купюрами и кучка мелочи. А также фальшивые удостоверения газовиков, электриков, водопроводчиков и паспорта. Разговорить арестованных, на месте не получилось. Они хрипели, хрюкали, мотали головами, но разговора не получалось. Наконец все плюнули и двинули на выход, материалов для дела было столько, что показания основных фигурантов сейчас никакого значения не имели. Это – потом. Им и так уже светит от пятнашки до вышки. Сейчас все были в эйфории от раскрытого по горячим следам громкого дела, предвкушали звездопад на погоны и прочий почёт и уважуху.
Однако, как показали дальнейшие мероприятия, добиться от «гангстеров» никаких показаний не удалось. Говорить они не могли, при попытке дать письменные показания, пальцы у них скрючивались, на третьей сломанной авторучке стало понятно, что тут что-то не так. Обследования у врачей тоже ничего не дали, полностью здоровы, здоровей многих. Как сказал главврач, причина кроется в психической сфере, похоже, что спиртсодержащая жидкость в своём составе имела сложный нейротоксин. Следователь, капитан Голованов, посмотрел на «гипокрута» с уважением, но ничего не понял. Если эта парочка – немые, то странно что они не владеют немованием, жестами немых. Всё, слышат, речь понимают, реагируют, могут кивать, но это всё. Как узнать, были ли у них сообщники? Мотают головами отрицательно, нет не было. Но это не дело, нужны развёрнутые показания. Подсадили к ним в камеру наседку, блатного по кличке Перо, может что узнает. Тот долго ржал и рассказал:
- Понимаешь, начальник, эта парочка – Оле Лукойе. Один Оле, другой Лукойе, сказочники потому что. А так их со школы Биза и Фица кличут, придурки ни к чему не прибитые. Оле Лукойе это им кинули, когда они чалились по сто сорок седьмой, по два года. Они тогда одному деду деревенскому умудрились продать новую телефонную линию, на дрова. Дед начал валить столбы, связь прервалась, его и повязали. Как их тогда смогли упаковать, до сих пор тайна покрытая мраком, они каждый рассказывал свою историю, а вместе – третью. И до того всегда складно и красиво – заслушаешься. Оттого их сказочниками и прозвали. Фармазоны, народ дурят, прикидываются газовиками да электриками, бабок да дедов на лаве разводят. А что они догадались спрятаться в сберкассе, так это только они и могли, никому нормальному такое даже в голову не придёт. Но бред несут и сейчас, спрашиваю так, с подходом, сами придумали кассу лохматить, али набил набойку кто? Головами трясут, вроде получается, что они в эту кассу и не собирались, а как там оказались не знают. Но им же верить нигде нельзя, херня полная получается, начальник.
Голованов плюнул, вызвал «сказочников» и осветил: сотрудничество со следствием, явка с повинной, подписываем всё, тогда может быть кинут десятку строгого режима и гуляй вальсом. Кивают как безумные, на всё согласны. Прочитать текст и подписать готовую бумагу они почему-то могли.
***
Скрипач и школа.
В школе всё шло обыкновенно. Науки меня не интересовали, сижу себе, или рисую что-нибудь в блокноте, или осматриваю окрестности глазами Юми. Пару раз вызывали к доске, оттарабанил по учебнику, слово в слово. Потом однажды подслушал разговор в учительской, как раз насчёт меня говорили. Учителя решили меня не трогать, не замечать, ставить оценки задним числом.
Потому что: с некоторых пор выглядит он необычно, галстуки эти, которые даже мужской учительский состав не носит. Комсомольского значка не видно, когда староста класса спросила «где значок», он отвернул лацкан пиджака и показал. Сказал, что он специальный комсомольский агент под прикрытием. Вычисляет отступников, которые принимают его за своего. Эта дурища потом ещё выясняла у комсорга школы, почему у неё в классе комсомольский агент, а она ничего не знает. Пишет совсем другим почерком, как будто специально каллиграфию отрабатывал, а ведь раньше писал, как курица лапой. А это его сочинение? Кто его знает, что у него в голове, после сотрясения он немного не в себе, лучше не трогать, до весны тут осталось всего ничего, а в девятый он не собирается. Пузырёва кстати тоже. На что классуха закатила глаза и пробормотала:
- Отведи и помилуй.
Сочинение да, сочинение было. Однажды литература была последним уроком, Цапля, она же преподша по литературе Цаплина Анна Сергеевна, очень на цаплю похожая сухостью и длиннотой, объявила, достаём двойные листочки, пишем сочинение, тема – на доске. Тема богатая, грешно было не постебаться. Попытка уточнить у Цапли, что значит сия тема и как её понимать: «Мой разговор с Толстым», ни к чему не привела.
Анна Сергеевна сказала:
- Вот как понимаете, так и пишите. У вас осталось сорок минут.
Вот полный текст сочинения:
***
Мой разговор с Толстым.
Сама по себе тема сочинения выглядит весьма странно и неправдоподобно. Каким образом советский школьник, может встретиться с человеком, который умер шестьдесят четыре года тому назад? Мистика, полностью противоречащая научному учению марксизма-ленинизма. Но хорошо, допустим, вот мы сидим в парке на лавочке, смотрим на облака, ведь стоя разговоры разговаривать не совсем удобно, да и уважение к старикану должно быть, он последние годы жизни с палочкой ходил. Довело его вегетарианство до общего ослабления организма и как жена его ни старалась, подсовывая ему овощные супы на крутых мясных бульонах, ничего не помогло, фляга потихоньку засвистела. Иначе как объяснить его позднее бегство от жены, от детей и смерть на заштатной железнодорожной станции Агапово, в доме станционного смотрителя. И это целый граф, столп Российской Империи, который должен, просто обязан, умирать в своём имении, окружённый скорбящими родственниками и детьми. Даже жену его Софью Андреевну с детьми к нему не допустили, так и помер не попрощавшись. Создаётся ощущение, что там свистело не слабо у всех.
Далее, предполагается, что он знает, что перед ним школьник из будущего, а уж мне его противоречивый образ очень даже знаком. Наверняка патриарха заинтересует вопрос: как там в будущем, помнят его? Что стало с его творческими потугами? На что у меня есть много ответов, которые сейчас Вам, уважаемый Лев Николаевич и озвучу.
- Да, Вас прекрасно помнят в наше время. А уж как Вас помнят советские школьники, так помнят, что мне таки очень интересно, Вы там в гробу не переворачиваетесь, дорогой граф? За неимением более огромных по размерам литературных трудов, именно Ваши произведения были взяты за классическую основу основ и преподаются во всех школах. Для вашего сведения, школы – это то, что раньше было гимназиями. Нет смысла вдаваться в глубокий анализ Вашего творчества, скорее всего представляет интерес, что же оседает в умах народа, после прочтения «всего этого». Надо заметить, что варианты в основном анекдотичекие, а что Вы хотите, жизнь пошла совершенно другая и отличается от описанной Вами настолько сильно, что и представить себе невозможно. Оттого и воспринимаются Ваши произведения как «дела давно минувших дней, преданье старины глубокой».
Итак, анекдотические варианты, глас народа:
… Садится такой Лев Толстой книгу писать, и думает: - Щас вгоню в тоску. Такую книжищу накатаю, что вовек проклинать будут, и назвать не иначе, чем "этот проклятый кирпич". Таким слогом напишу, чтобы тошнило прямо. Что написано с трудом, должно и читаться мучительно. Искусство боль должно приносить, ясно? А то удумали...
…И ведь даже не заткнёшь: сразу все зашикают, мол, старался человек, книги писал, пусть ему, болезному... Хотя в глубине души каждый второй хочет выписать с ноги, а остальные готовы помочь потом прикопать в садике, но все такие вежливые и воспитанные...
Оно конечно, количество Ваших произведений просто огромно, но народ знает в основном только «Войну и Мир», да «Анну Каренину». Про Каренину в основном известно, что «дворянка Анна Каренина, урождённая княжна Облонская, поспорила с графом Толстым на бутылку коньяка, что лизнёт на морозе рельсу». Хотя Вы, Лев Николаевич, совершенно точно описали, что под поезд она попала в состоянии психоза, происходящего из-за закончившихся тех самых капелек от головной боли. В состоянии ломки, она плохо контролировала окружающую действительность и просто неудачно споткнулась. Поелику, если бы все женщины бросались под поезда от несчастной любви, у нас давно уже бы женщин не осталось. Но также существует альтернативное мнение, что ни под какой поезд Анна не попадала. Она пережила войны и революцию и преспокойно себе жила в Москве. Однажды, весной, тысяча девятьсот двадцать девятого года, когда ей уже было восемьдесят два года, она шла из магазина и из её дрожащих пальцев выскользнула банка подсолнечного масла. И разбилась трамвайную рельсу. Это послужило завязкой событий, гораздо более увлекательных, чем любая война или мир. Но это, как говорится, совсем другая история.
А так да, помнят Вас, Лев Николаевич, даже памятники кое-где стоят. Но путают, конечно, с другими писателями, по давности лет.
… Объявление в библиотеке на зоне:
Братва, Толстых в натуре было несколько, если не в падлу называйте имя…
А Вы не в курсе, Лев Николаевич? Был потом у Вас внучатый племянничек в четвёртом поколении, Алексей Николаевич, тоже писатель, тоже как и Вы, фантастику писал. А уж Алексея Константиновича, который Козьму Пруткова придумал, Вы наверняка знали лично.
Так что мы помним Вас, Лев Николаевич, помним, любим, скорбим.
***
На старте всего этого апофеоза, Пузырёва грызла авторучку и пинала меня ногой под партой. Пришлось ей быстренько нашептать, что произведения Толстого есть в каждом доме и как она признательна великому писателю за его труды, открывшие нам завесу времени и вход в целый мир, потому что в войне и мире, под словом «мир» подразумевалась не победа, а именно… И так далее, стандартная отписка. Сам же быстренько накрапал вышеприведённую ахинею и приступил к наброску траурного портрета на оборотной стороне листка.
Взгляд у патриарха получился слегка обиженным, но серьёзным, как будто он хотел сказать мне:
- Ах ты ж сволочь…
Что поделаешь, Лев Николаевич, нет у нашей молодёжи преклонения перед авторитетами…
Цаплина голенасто вышагивала между рядами, иногда резко наклоняясь и читая что там отроки ваяют, ну ни дать не взять цапля на болоте. Ко мне он подошла как раз, когда портрет был закончен, наношу последние штрихи. Она подцепила мой листок, так и хочется сказать «клювом», но нет, рукой взяла, изучила портрет и спросила:
- Это и есть твоё сочинение?
- Текст на обратной стороне, - проскрипел я.
Анна Сергеевна как во сне побрела к своему столу, на ходу читая мой опус, спотыкаясь и странно похрюкивая. На половине пути она изменила вектор движения и вышла за дверь, в коридор. По классу пронёсся возбуждённый гул, все стали резко обмениваться информацией и добивать свои работы. Из коридора донёсся демонический хохот Цапли. Минуты через три она вернулась в класс, вытирая слёзы с раскрасневшегося лица. Сказала, чтобы сдавали листочки, тут прозвенел звонок, начался обычный бедлам.
Юми была направлена в учительскую, присмотреть на всякий случай за учительским корпусом.
***
Цаплина вошла в комнату, держа в одной руке классный журнал и стопку листков с сочинениями, в другой руке мой листок, свёрнутый в трубочку. Вид у неё был растрёпанный, поэтому на неё сразу обратили внимание.
- Почему с Вами постоянно что-то случается, Анна Сергеевна, - пропищала Молекула.
- Потому что литература, это романтика и лирика, это вам не кидренемеханику детям растолковывать, уважаемая Инна Васильевна. Вы только послушайте какое сочинение написал Иванов! Нет, я не смогу это прочесть во второй раз, попробуйте Вы, Виктория Олеговна, это ваш класс.
- Наш Иванов? «Мой разговор с Толстым». Хмм. А это точно его почерк, это он написал? У него же был другой почерк. После того случая у меня письменных работ не было, но разве может у человека так измениться почерк?
- Сама удивилась, но он всё на моих глазах писал, вы посмотрите на портрет Толстого на обороте.
Все столпились вокруг, рассматривая портрет, в учительскую зашла Гидра, следом директор школы, Полаков. Несмотря на почти не работающую левую руку и стеклянный левый глаз, все знали его как доброго и весёлого человека, артиллеристы, они такие. Два последних года войны дались ему не просто. Соответственно он имел кличку Пират, иногда он приходил на работу с повязкой на глазу.
- Что тут у вас, очередная крамола? Хм, красиво, главное похоже.
Пират взял листок с сочинением в руки и начал выразительно читать вслух. Его хватило до места, где «лизнёт на морозе рельсу». Остальные уже плохо воспринимали действительность, кто икал, кто покашливал сквозь похрюкивание. Это же понимаете вам не двадцать первый век, где все привыкли к шуткам, на порядки более изощрённым. Это середина двадцатого века, где короли юмора Тарапунька и Штепсель, а от Аркадия Райкина все просто лежат плашмя.
Кое-как дочитав опус, директор осведомился:
- Анна Сергеевна, откуда Вы взяли тему для этого сочинения?
- Как положено, из методички для учителей литературы, разработано министерством, утверждено.
- Это же не контрольная работа? Её не нужно хранить пятнадцать лет в архиве?
- Нет, это обычная проходная тема в свете подготовки к экзаменам.
- Вот и давайте им темы «Как я провёл зимние каникулы» или «Кем я хочу быть». Темы «На кого я хочу быть похож» и «Кем я хочу быть» из года в год бывают на выпускных экзаменах. Вот и подготовьте детей. Видите здесь, в сочинении, эту строчку: «Мистика, полностью противоречащая научному учению марксизма-ленинизма». Разработано министерством и утверждено где-то там, а высекут нас здесь. Стервец чертовски прав. Что он тут имел ввиду, про Анну разбившую банку с подсолнечным маслом?
- Роман Булгакова, вышел в прошлом году. Образно выражаясь, что Толстой, что Булгаков свои истории выдумали, но провести такую историческую параллель мне бы и в голову не пришло.
- Ну да, там рельсы и тут рельсы, в результате, заметьте Анна Сергеевна, уважаемый литератор лишился головы, пусть не поездом, а трамваем отрезало, но какие совпадения!
- Так Вы в курсе, зачем же о таком лишний раз спрашивать…
- Директор всегда обо всём должен быть в курсе. Абы кого директором не назначат.
Полаков скомкал листок с сочинением, положил его в хрустальную пепельницу и щёлкнул зажигалкой. Аутодафе состоялось в гробовой тишине, все заворожённо смотрели на жёлтые язычки пламени, пожирающие корчащуюся в пепельнице бумагу. Директор прикурил сигарету от догорающего «литературного произведения», мечтательно выпустил дым в потолок и спросил:
- Что там написала эта девочка, что сидит рядом с Ивановым?
Цапля, как раз внимательно читающая сочинение Пузырёвой, сказала, что тут всё стандартно, никаких отклонений, всё строго по учебнику. Хотя и заметно, что это не она сочинила, а ей надиктовали. Понятно кто, Кузьма время от времени шептал ей на ухо. Сама по себе Света девочка прямолинейная и так витиевато врать никогда бы не смогла. Она тут просто рассыпается в благодарностях автору, за то, что в его произведениях открывается целый неизвестный мир, «теперь уже позабытый», чувствуете руку мастера?
- Вы все вот что. Скрипача Кузю не трогать, вопросы не задавать, к доске не вызывать. Он и так отличник, экзамены сдаст и прощай школа. Да и нам забыть бы всё это, как дурной сон. Сочинения эти спрячьте в шкаф, оценки не ставить, вроде как забыли, некогда и всё такое. Усильте общую нагрузку там, чтобы не отвлекались на ерунду. Мда, тяжёлый год.
Анна Сергеевна работала в школе далеко не первый год. Определить кто из учеников на что способен в изучении предмета «литература», она могла просто по двум предложениям, сказанным вслух или написанных на бумаге. Сегодня она столкнулась с загадочным, скорее даже невозможным феноменом, первое, школьники не могли написать такое. Вот просто не могли и всё. Два сочинения, написанные как будто одним человеком, но в разном стиле. Это скорее всего не так уж удивительно, Светочка написала под диктовку. Но и Кузьма раньше особой фантазией не отличался. И почерк, совсем другой почерк. Интересно, у него не было брата – близнеца? Какая чушь в голову лезет, одёрнула она себя. Но очень скоро мы напишем ещё одно сочинение, именно на тему «Кем я хочу быть». Что может пойти не так? Вот тогда и посмотрим.
***
Тогда, после речи директора, я отозвал Юми и подумал, что неплохо бы подготовиться к озвученным темам. И для Пузырёвой тоже, пусть тему заранее отработает. Мало ли там как оно повернётся.
Глава 7
Фокусник.
— Ты волшебник?!
— Нет, я физик. Но для тебя это одно и то же.
***
Давно наступил Февраль, катался на лыжах, потом замели метели. В школе всё было обыкновенно, мимоходом, в разные дни подлечил мелкого второклассника от сильной простуды, с которой он припёрся в школу. Очень полная девочка из шестого, с нарушенным обменом веществ, тоже попалась в поле зрения. Стою себе, жду Пузырёву под лестницей, а девчушка спускается вниз со страшной одышкой. Как она вверх поднимается по лестницам ума не приложу. А мне в данный момент делать нечего, пока она ковыляла вниз и мимо, запросил вид её «неисправностей», да и прострелял теневыми сгустками. Она остановилась у входной двери и долго дышала, потом ушла, тут Светка прискакала и мы пошли по магазинам, шоппинг или как здесь говорят «закупаться». Сатаняшечка потихоньку привыкает, что можно ткнуть пальчиком и я покупаю понравившуюся ей вещь. Всё равно скромница ещё та. А вчера собрались на перемене в школьный буфет, тут староста пристала с какими-то глупостями про классный час. Светка ушла вперёд, а я пока отклеился, пока догнал, смотрю, возле буфета двое придурков и параллельного класса чего-то ржут и на неё пальцами показывают. А она так это край юбки уже рукой приподнимает и шажок назад делает. Срываюсь на бег и кричу:
- Сата ФУ!
Оглядывается, подбегаю, правому тычок в правую руку, пониже плеча в шейку мышцы, левому каблуком по пальцам левой ноги, не в перелом, а так, оттоптал больно. Пока тот прыгает на одной ноге, а другой с удивлением пытается двигать парализованной рукой, помещаю сгусток тени с хороший мандарин каждому в половую сферу. Походите годик на пол шестого, узбагойтесь. Беру Пузырёву за руку и тащу в буфет, а она такая упирается, тащу-тащу:
- Пошли-пошли, перекусим, они отдохнут, на обратном пути выпишешь им, только не с ноги, как ты хотела. Вот на пять минут тебя оставить нельзя, в драку ввяжешься, хулиганка. Чего они от тебя хотели?
- А! Козлы.
На обратном пути мы никого уже не встретили.
А сегодня Цапля опять объявила сочинение, на тему «Кем я хочу быть». Мы со Светой эти темы прорабатывали, объяснял, помню, доходчиво, что не обязательно писать, что ты будешь работать в торговле. Напиши, например, что ты хочешь стать стюардессой. Любовь к небу, как лайнер взмывает ввысь, на земле всё делается таким маленьким, сквозь синее небо начинает просвечивать чернота космоса… «Дорогие пассажиры, наш лайнер летит на высоте одиннадцать тысяч метров, температура за бортом минус тридцать градусов. А сейчас я сниму юбку и у него отвалится левый двигатель…» Так, это писать не надо, но общий посыл понятен, больше любви к необъятному небу и осанну достижениям нашего аэрофлота. Если будет тема, «На кого я хочу быть похожим», не надо упоминать Жанну Д`Арк или Марию Кюри, они не очень хорошо кончили. Выбери что-нибудь простое, жизнерадостное, например, знатную доярку Максимову с её коровой рекордисткой. Нет, не нужно быть похожей на её корову, лучше на саму Максимову. Трудовой подвиг, подъём каждый день в пол пятого и всё такое, мы Родину славим трудом. Понятно? Тебе это зачтётся, подобные подходы администрация любит. Изучи, что там коровы любят, чтобы щегольнуть знанием, при случае. А мне, что мне, как тему увижу, так и начнём начинать. Накарябать можно с разгону на общую тетрадь, тема абсолютно любая, тут главное не сорваться на социофобию, мизантропию и антигуманизм. Почему-то калякать гадости всегда намного легче, чем разумное, доброе, вечное. Видишь, меня уже заносит. Здесь главное не только разгон набрать, но на поворотах притормаживать, чтобы не унесло. Ну чем тебе не нравится авиация, не любишь летать? Да, это проблема. Можно описать свою любовь к детям и желание стать учителем, туда один чёрт всех берут. Тебя обольют горючими слезами, оближут и понесут как знамя. Впереди всех выпускников…
Так что к подобному сочинению мы были полностью готовы, у меня были особые приготовления, да ещё по дороге в школу, в соседнем дворе, ко мне пристал здоровенный серый котяра. Спрятал его в мешок, в школе достал под лестницей и накормил колбасой, потом усыпил и опять спрятал.
Урок литературы по расписанию был последним, Анна Сергеевна сказала, что пишем коротко, на одну страничку. Затем урок плавно переходит в классный час, Виктория Олеговна поручила ей провести, может быть и сама потом подойдёт.
Мне ничего не оставалось, как кратко описать своё желание стать артистом оригинального жанра, в частности – фокусником. Что подобную профессию можно получить, поступив в цирковое училище или пойдя учеником к уже работающему в цирке фокуснику. Как это хорошо, устраивать людям праздник, а цирк, это всегда праздник, но это для зрителей. Для тех, кто на арене, это каждодневный труд, нескончаемые тренировки и фокусники совсем не исключение. И что вот я, как начинающий чародей, уже освоил несколько зрелищных трюков, поэтому надеюсь, что приёмная комиссия отнесётся ко мне благосклонно. В общем, гип-гип-ура, товарищи.
Пузырёва, внезапно, написала что очень хорошо стать штукатуром-маляром, строить города и вообще она на БАМ поедет. «Не каждому дано так щедро жить, друзьям на память города дарить». Это было очень неожиданно, ученица превзошла своего учителя. Пора обустраивать культ бога Локи или хотя бы верного пророка его – Кузи. Откинулись мы с ней одновременно и встретившись глазами, коротко хохотнули.
- Иванов! Пузырёва! Вы уже написали? Несите сюда свои сочинения. Остальные, закругляемся, пять минут и начинаем сдавать работы.
Лёгкий гул в классе стих, все смотрели как Света встала, огладила платье на прелестной попке и повиливая бёдрами, понесла наши листочки на учительский стол.
Цапля, с каменным лицом пробежала глазами сочинения и выдала:
- Молодец Пузырёва, умница, так держать! Пять с плюсом!
- Иванов. Иваанооов… Иди ка к доске, Иванов.
Встаю, прячу свой стул в мешок, Света хмыкает, задняя парта выпучивает глаза, медленно иду к учительскому столу.
- Иди сюда, Кузьма. Вот тебе моя авторучка, напиши вот тут: «Это сочинение написано моей рукой, Иванов Кузьма Иванович» и распишись.
- Действительно, это твой почерк. Так, сдаём листочки! Берёза, пройди по рядам, собери сочинения.
Староста встала и пошла собирать опусы.
- Скажи ка мне Кузя, вот здесь ты пишешь, что освоил несколько фокусов, для приёмной комиссии. А мы можем увидеть эти фокусы, нам ведь тоже интересно и хочется праздника, а?
- Отчего же нет, это вполне возможно. Приступать?
- Так, все сдали листочки? Начинаем классный час. Сейчас Иванов Кузьма, продемонстрирует нам элементы его будущей профессии. Приступай.
Выхожу на середину класса поближе к доске и достаю из мешка свой стул. Гул и хохотки в классе начинают сменяться ватной тишиной.
- Одним из основных элементов в работе фокусника является трюк с исчезновением и появлением предметов, вроде как ниоткуда, но вы же понимаете, что это всего лишь трюк. Берём простую обувную коробку, (достаю коробку), открываем крышку, как видите коробка изнутри совершенно пустая. Ставим на стул, накрываем крышкой. (Вспоминаю советскую эстраду и меня начинает нести). Теперь тут совершенно не нужен никакой ахалай-махалай, стучим по крышке и говорим: «- я от Зинаиды Андреевны!» и открываем крышку.
Открываю чтобы на секунду закрыть обзор внутри коробки и распаковываю в ней мешок с двумя килограммами конфет «Красный мак». Показываю всем коробку полную конфет.
- Все думают, что у меня ладошки с двумями днами, но это не так, вы можете пощупать…
Из класса донеслись выкрики:
- Иллюзия! Конфеты не настоящие! Коробка тоже! Двойное дно!
Ставлю коробку на первую парту. Сам разворачиваю одну конфету и откусываю.
- Лисонька, передавай пожалуйста конфеты по цепочке и себя не забудь.
Высыпаю конфеты горкой на её стол, прячу пустую коробку, три конфеты несу на учительский стол. Пока идёт всеобщее чавканье, достаю гитару, сажусь на стул. Несколько аккордов.
- Булат Окуджава, песня Кавалергарды.
Кавалергарда век не долог…
- Какая-то у тебя песня, печальная, мгла, кресты, надо повеселее репертуар. – Сказала Цапля.
- Пожалуйста, у меня это есть. Песенка к мультфильму про Винни-Пуха. Вот скажите мне, Винни-Пух, он кто свинья или кабан?
Из класса понеслись выкрики:
- Кабан! Свинья!
Только Лисина, в паузе выкриков, тихо сказала:
- Винни-Пух, это медведь.
Обескураженная тишина была разрушена задумчивым возгласом:
- В натуре медведь…
- Ну так слушайте:
Медведь с поросёнком по лесу идут,
О жизни и смерти беседы, ведут…
Веселье в классе набирало обороты.
- Песня, Рыжая весна, тебе Лисонька, посвящается.
Всю ночь на улице мело…
Озвучил только первый и третий куплет, потому как ни Бони ЭМ, ни приёмники FM, в этом мире пока не на слуху.
Лисина сидит вся розовенькая, ладошки к щёчкам прижала, очёчки запотели. Цапля за своим столом чавкает конфетами, взгляд стеклянный.
Староста, вот вредная чикса, скрипит:
- А чего это только Лисиной, посвящается, а другим?
- Да пожалуйста.
Розовые розы, Светке Пузырёвой…
Смотрю, у одноклассников включая Светку, челюсти пообвисли, не хотел всю песню петь, а потом взял и погнал всю, с первого куплета. Самое интересное, что подобный случай был. Розы не розовые, а оранжевые, сорта Вестерленд, какие ещё розы можно было найти тогда в октябре. Ведь цветочных магазинов не было. И принёс Скрипач их не в школу, а домой к Пузырёвой. В школы тогда ничего не носили на «днюху» и понятия такого не было. Но пригласить пару-тройку одноклассников домой не возбранялось.
Даже и не думайте, что я тут слова песен начну в народе распространять. Один раз спел, фиг кто чего запомнит, а больше – нет. Неважно, что некоторые из этих песен ещё не написаны, они не из этого времени, один раз спеть под гитару, у костра, можно любую песню, но на этом всё.
Закончил, пауза затянулась. Валерка Антонов сказал:
- Покажи лучше ещё фокус и лучше с колбасой.
Молча прячу гитару, достаю коробку и сразу кота в ней, кусочек колбасы, подношу к его носу. Кот щёлкает клыками вцепляясь в колбасу, всё-таки он голодный.
Народ сосредоточенно умиляется, шепотки: - вот как он это делает…
Вскакивает Машка Берёза и кричит:
- Это кот из нашего подъезда! Он украл нашего кота! Барсик! Барсик!
Кот проглатывает колбасу, взмуркнув, спрыгивает на пол. Подходит к старосте, хочет обнюхать её туфли, она наклоняется, чтобы взять его на руки, но кот бьёт её лапой. Возвращается к стулу и запрыгнув в коробку компактно там сворачивается, заняв всё пространство. Правильно думает, это такой портал. Накрываю коробку крышкой и прячу в мешок. Прячу стул.
- Как все вы видели, ничего не берётся ниоткуда и не исчезает в никуда. Вполне реальный кот, как и конфеты, как и гитара. А вот трюк с их появлением это есть секрет фокуса, который разглашению не подлежит. Так что никаких «последующих разоблачений».
Цапля вздрагивает, внимательно смотрю на неё поверх очков. Понятно, всем известный роман она читала и уже что-то себе надумала. Она встаёт:
- На этом всё, классный час закончен, все могут быть свободны.
***
В учительской Анна Сергеевна не стала ни с кем делиться впечатлениями. Задумчиво проверила сочинения, отложила стопку на возврат и пробормотала:
- Прав был Полаков, не надо Кузю трогать.
***
На улице было скользко, портфели я спрятал в мешки, взялись со Светкой под руки и скользили вместе. За нами увязалась староста. Она спотыкалась сзади и канючила:
- Верни кота. Верни кота, гад. Куузя, верни котика.
- Может врезать ей – без особой надежды спросила Пузырёва.
- Не надо, какая-никакая подруга детства, хоть и дрянь мелкая. Помнишь, как мы в пятом классе, волокли её на себе с лыжных горок, когда она вывихнула ногу и ручонку свою поганенькую …
Зашли в Машкин подъезд, достаю коробку с котом, выпускаю. Котяра зевает, потягивается, говорит МЯУ в сторону Машки.
- Пошли, Барсик, пошли накормлю, - звенела она ключами в замке квартиры, - живи у меня, а то заберет вот так фокусник и сожрёт…
Они скрылись за дверью.
-Вот ведь упырица, всех по себе судит. Хоть бы на чай пригласила.
- Пошли домой, будет тебе и чай, и ванна, и массаж…
- Обещаешь?
- Клянусь…
Пришли, пообедали, то да сё.
Потом уже спросил, почему Светка не каждый день конвоирует своих младших братцев после школы.
- Так у нас сейчас баба Суса живёт, мать матери. У неё дрова закончились, чтобы дом зазря не топить, у нас живёт. Присматривает за оглоедами.
- Аа, понятно. Давай сюда свои сапожки.
Приклеиваю на подошвы сапожек клеем БФ-2 полосы наждачной бумаги, на тряпичной основе.
- Теперь скользить не будет, но всё равно осторожно. Гололёд.
Двадцать третье февраля прошло совсем незаметно, никто и не почесался. В этом мире, предполагалось, что школьники к армии никакого отношения пока что не имеют, следовательно и поздравлять их не с чем. Это была суббота, у многих выходной, у школяров короткий день, всего четыре урока. До девятого марта оставалось ровно две недели.
Маман заказала у швеи на дому платье и начался поиск правильных туфель.
Через неделю всё было сшито и подобрано в тон, затем состоялась «примерка» для меня и Светки. Чтобы до свадьбы никто больше не видел.
Всё по моде текущего времени, рукава-фонарики, длина юбки. Туфли непонятно какие импортные, что-то там похожее на арабскую вязь на этикетке. Мамзель выглядит отлично, решили мы, хоть сейчас под венец. Фата не предполагается, свадьба не первая, да и не дети ужо, какое там чего. О всяких веночках, букетиках и подвязках здесь пока ещё никакого представления не имеют, слава Электрону. Маман за последнее время заметно поправилась. Мониторю её здоровье регулярно. Меня так и подмывало, напялить мамзель на шею бриллиантовое колье. Но, сдержался. Пусть будет так, скромно и со вкусом, без всего этого мещанства и цыганщины. Это во мне гены предков иногда просыпаются. Не этого тела, а того, из другого мира. Там моя бабка, мать матери, была квартеронка, цыганка на четверть. А прабабка со стороны отца, которая на нашем «гинекологическом» дереве изображена в виде дупла, родила дедушку в Дербенте. Не сказать, чтобы она, смолянка и столичная штучка, была в восторге от ссылки на Кавказ, но проследовала за прадедушкой в опалу. А тот, чтобы как-то свести концы с концами, устроился машинистом, на чугунку. Паровоза́ в то время на Кавказе ходили на нефти, красота, открыл крантик, ночь твоя, добавь огня. Машинисты в белых рубашках работали. А потом, когда запустили транссиб, выяснилось, что туда тоже много машинистов нужно. А очереди из желающих не наблюдается. Вот их, с малышом на руках и сослали дальше, куда всех подобных и посылали, в Читу. А там всё по-взрослому, паровозы на угле. Когда прадед в первый раз явился со смены, весь в угольной пыли и копоти, грязный как чёрт, прабабка грохнулась в обморок. Она потом долго была уверена, что его сослали на шахту, хотя там никаких шахт не было, уголь добывали, но открытым способом, в разрезе. Но, как говорится, это совсем другая история, от предков осталась в организме только любовь к ветренным женщинам и странное томление, при виде брюликов и револьверов.
Обручальные кольца молодым тётя Зина обеспечила. На всякие прочие закупки деньги шли нормально, белую дублёнку маман купили, шапку лохматую. Сапоги-чулки само собой, мне костюм и так тряпья всякого. У меня уже осталось всего две штуки в запасе, но тут Юми отсигналила, что опять что-то нашла. Отправились на «извлечение» как водится ночью и правильно сделали. Одна находка была возле наезженной автомобильной трассы. На повороте дороги, в снегу в сугробе нашёлся объёмный кожаный кошелёк, с прессом в шестьдесят четвертных. Ровно полторы тысячи фиолетовых рублей. Пересмотрел, купюры разные, и номера, и серии, и износ. Представительский лопатник, на эту мысль наводил ещё один найденный рядом с ним предмет. Юми покаркивала в сомнении, что она тут ещё нашла рядом непонятную вещь. Это оказался пистолет «Парабеллум», обойма полная, нормально смазан, ухожен, в снегу пролежал не долго. Ощущение, что здесь кто-то «сбросился», то есть выбросил в снег оружие и деньги, может менты настигали уже, в загривок дышали. Хотя место пустынное, в обе стороны жилья не видно, может на машине был. Всё это лежало уже под слоем наста, заметённого снегом, значит больше недели прошло, оттепель была неделю назад и потом опять метели, а там кто его знает, где это место находится. Сказал Юми что подобные «непонятные вещи» мне тоже интересны. Найдёшь – говори. Она мне и откаркала-отмяукала, что есть ещё одна находка, но далеко, напрямую не пройдёшь. Мне стало интересно, что это значит, веди, говорю, Сусанна. Оказалось, что это реально неизвестно где, сначала перенеслись в холмистую местность, но там даже на вид снега было больше и выла натуральная пурга. Потом ещё прыжок, оказались в круглом кирпичном помещении, на треть заметённом снегом, конусом через пустой дверной проём. Но мы вышли из тени на кирпичный пол, а не на снег. На полу у дальней стены сидит, прислонившись спиной, тело с двухстволкой на коленях. Одет в армейский бушлат без знаков различия и стёганные штаны, валенки, армейский треух со следом от кокарды. С виду как живой, только мёртвый. И холодно здесь, явно за минус тридцать. Рядом рюкзак, зелёный, брезентовый. В рюкзаке с прочими вещами оказался ещё парусиновый мешочек, набитый разными купюрами. Потом пересчитал, девять тысяч семьсот с копейками, у меня образовалась сумма в тринадцать тысяч с мелочью. Взял только мешок с деньгами, остальное ничего трогать не стал. Послал Юми наружу, посмотреть её глазами, где это мы. Ничего не понятно, вокруг лес занесённый снегом, с виду, ёлки. Это строение – похоже на водонапорную башню, старинной постройки. Если раньше тут и была железная дорога, то теперь ничего не понятно, просека почти заросла, всё заметено снегом. Отправляемся назад. Два прыжка и мы дома. Это вот интересно, как Юми в такую даль умудрилась забраться и там нужное мне найти. А с другой стороны, какая даль, у неё ведь не спросишь, где это по карте. Выяснять самому желания нет, зима и холодно. Может потом, летом. Но на мой вопрос, как так получается, куница донесла вполне внятный ответ. Она уходит зеркальными коридорами, потом выпрыгивает в реал где придётся и там ищет. Не сказать, чтобы в это время и в этой стране много денег валялось где попало. Есть одна мыслишка, летом надо попробовать. Сказать Юми, искать ну очень большую кучу денег. Если это будет банк какой – ничего, отфильтруем как объект поиска. В банках и не бывает так, чтобы деньги кучами лежали. Это бывает только у некоторых деятелей, в секретных комнатах загородных вилл. Обычно на югах. Посмотрим.
Наступил март. В школе одноклассники разболтали всем, что Скрипач теперь фокусник. На уроки физкультуры Кузя раньше просто не ходил. А я начал ходить, бегал со всеми десять кругов, потом все разбивались на команды и играли в баскетбол. А мне можно было спокойно заниматься в уголке с гантелями, постепенно увеличивая вес. Как таковое оно не нужно, но мышцам приятно. Физрук, кличка Гиббон, на меня не реагировал никак. В спортзале в дальнем конце у него была комнатка, вроде как кабинет, не знаю для чего она по замыслу строителей нужна была, может раздевалка, но небольшая конурёнка. К нему туда частенько заходил трудовик, Миллер. Тут и выдумывать ничего не нужно было, Миллер Рудольфович Гросс. В школе имелось два трудовика и две трудовички для девочек, а вот физрук – один. Гиббон и Миллер оба предпенсионного возраста, частенько закладывают за воротник, особенно на последнем уроке, или в спортзале, или в мастерских, где тоже есть «тайные комнаты». А тут Миллер пришёл в гости и они меня зазвали к себе. Закрыли дверь и начали расспрашивать, правда ли, что я чудеса химичить умею.
- Не то чтобы сильно, - объясняю им, - но если вот примете от благодарного ученика, то ещё песенку спою под гитару. Достаю бутылку армянского коньяка и горсть конфет «Тузик». Гиббон шустро прячет всё в шкаф, они там разливают по писярику и ко мне: - ты только молчи.
- Меня предупреждать не нужно, это вы никому не рассказывайте про меня.
Достаю «из воздуха» гитару и тихонько беру аккорд.
- Во даёт. – это Миллер восхищённо. – Ведь он в одном трико. Где всё это спрятал?
- Это секрет фокуса. Печальное петь не буду, давайте будем радоваться жизни.
Про себя судорожно думаю, ну что им, чтоб зашло и не обидеть, мужики в возрасте. Высоцкий тут есть, какие песни он уже спел никто не знает толком.
Ох, где был я вчера…
А эта песня и у меня здесь на бобине есть, значит многие слышали.
Повеселели учителя, уже по третьей разливают. В зале стихли хлопки по мячу, контингент собрался под дверью, подслушивают. Направил Юми в коридор перед спортзалом, вдруг директор или завуч забредут.
- Говорили люди, про Винни-Пуха есть песня.
- Есть такая песенка, слушайте.
Медведь с поросёнком по лесу идут…
Допел, они закрыли шкафчик, пять минут осталось, до конца урока.
- Есть ещё этакое что-нибудь?
- Есть, а как же. Песня про Красную Шапочку.
По ночному лесу, лунною тропою
Мужики тихонько посмеивались в кулаки. Нормально идёт.
…Лишь одна тревога, сердце бередит
Где бы мне патронов больше раздобыть.
Тут прозвенел звонок, прячу гитару:
- Фокус-покус.
Тихонько отворяю дверь в зал, тридцать пять пар глаз, смотрят в упор. Народ стоит плотно, не уходят.
- Ну, кому стоим, концерт закончен.
Никто не шелохнулся.
- Впрочем, если вы так настаиваете, покажу вам ещё один фокус, с отводом глаз. Раньше ярмарочные шуты так народ развлекали, за денежку малую проползали сквозь оглоблю. Для вас бесплатно, но раз в сезоне.
И тут я исчез. Просто ушёл тенями в наш класс, а он на третьем этаже. Быстренько натянул поверх формы брюки и пиджак, спрятал рубашку и портфель в теневой мешок.
Из коридора раздался топот множества ног, запрыгиваю на учительский стол, толпа вливается в класс. Дверь захлопывают и вставляют в ручку швабру.
- Вот он! Не успел уйти.
- Чувствую себя загнанным в угол котёнком. МЯУ! Что же вы от меня хотите, дорогие одноклассники?
Вперёд вышла Берёза и потребовала:
- Ты должен спеть нам новую песню и дать слова.
А Пузырёва, сзади, прикидывает с какой ноги ей старосту приголубить.
- Сата ФУ! С чего вы взяли, что у меня есть новые песни? Всё что я пел не новое, редко исполняемое, да. И с чего это «должен»?
- Ты меня за язык не хватай, ты же комсомолец, вот и поддержи товарищей!
- Ага, стаю товарищей. Ладно, спою две песни, но слова не дам, исключено. Итак, специально для девочек.
Достаю гитару, тонким голосом, очень простые аккорды:
Жёлтый лист осенний, вьётся в небесах…
Фиг вы у меня запомните, слишком тут сложно, для запаренных мозгов. Тем более, когда слушают новое и пытаются ещё смысл уловить. Лисёнок может запомнить, но она понятливая, скажу, что нельзя. И на фига мне вся эта канитель. Ладно.
Песенка о несчастных лесных жителях, Владимир Высоцкий.
Теребонькаю гитару, а сам думаю что пора завязывать, надо показать, что я такой же как все и даже хуже. Последние слова песни практически прошептал:
И к по-своему несчастной, бедной узнице взошёл.
И дальше шёпотом:
- Щщёрт, голос сорвал из за вас, у меня после болезни горло слабое. Всё, аривидерчи бамбино.
Пузырёва уже накинула поверх формы школьное платье и свой жёлтый пуховик. А я такой весь в чёрном, покидаем класс.
Глава 8
Свадьбы бесконечные и прочие неожиданности.
***
Чтобы сориентироваться на местности и узнать, где юг, нужно просто посмотреть на дерево. Если дерево — пальма, то юг уже здесь…
— Кажется, мы потерялись. Достань карты.
— Секундочку… Достал.
— И где мы?
— Где-то между семеркой пик и королем червей…
***
Неотвратимо приближалось восьмое марта и день свадьбы. Девочек в четверг после уроков поздравили, устроили классный час. А так как материальные подарки есть пережиток капитализма, то представительная делегация, состоящая из всех пацанов класса, возглавляемых старостой, заранее уболтала меня спеть пару песен в качестве подарка. В полголоса, как почувствуешь, что плохо с горлом, так сразу бросай петь. Типа, один за всех и всё такое. Ахренеть.
Присутствовала Кассандра, как классный руководитель. Меня же и выдвинули на зачтение общего поздравления. Зачёл. Пузырёва принесла гитару, она была предварительно под столом спрятана.
Спел про оранжевого кота и апельсины цвета беж, весёленькая песенка ни о чём.
Далее «За милых дам», спорная песенка, но сойдёт за шутку.
От «Скалолазки» в это время все просто чуманели, что в ней такого не понятно, никогда она мне толком не заходила, но спел.
Под занавес спел «Девочку из хора». В конце на словах «…и ещё до старости двести лет, потому что старости вовсе нет…» закашлялся, сказал, что на этом наше сегодняшнее поздравление можно считать законченным, певец спёкся. Все и так изрядно попритихшие на последней песенке, совсем не возражали. Разбрелись по домам.
Восьмого марта, в пятницу, подарил маман серёжки с жёлтыми камнями. Наверное, жёлтые бриллианты, что ещё могло лежать в древнем кладе. Тихо посоветовал ей, говорить всем что это обычная бижутерия и Лёлику тоже. А то ещё будет комплексовать. Да и пробы на золоте нет, её там и ставить негде, камень и вокруг воздушное плетение с тонкой застёжкой-крючком для подвески на ухо. У маман уши проколоты, так что она сразу начала примерять и оставила по месту. Может быть, эти серьги не в нашей стране были сделаны, очень похоже на восточные мотивы. У Светки уши пока без дырок, поэтому подарил ей кулон с цепочкой, обычный золотой ромбик, в который вставлен красный булыжник, рубин, наверное. Совсем не сверкает, если серьги иногда бросают яркий блик, то этот камень нет, тусклый. На цепочке и кулоне пробы везде выдавлены, но в золотниках, пятьдесят шесть. Светка вспыхнула, собралась супротивничать, однако погасил успокоением ауры. Позже её маман пыталась что-то мне втолковать, что это дорого и прочее такое, сказал, что это ей от меня, как подруге детства. Оно, это самое детство, уже закончилось, скоро разбежимся кто куда, может и навсегда. Пусть будет как память и приданное, в конце концов. Тоже приголубил зону убеждения, а то и не согласилась бы, скорее всего.
В принципе, к свадьбе всё было готово, холодец наварен, мясо по-французски, пюре, салаты. Четыре жареных курицы. Вынес идею сделать «ленивую пиццу», показал как. Багетов тут не водится, но батоны вполне себе есть. Можно разрезать скибку на две части. Томатов свежих тоже нет, но неважно, сделаем с грибами. Рубим «мелько-мелько» докторскую колбасу, твёрдый сыр и солёные боровики. Сверху густо мажем майонезом и в духовку, слегка запечь. Готова приличная куча бутербродов, на закуску. Идею с канапешками отвергли, не по-русски это и слишком мелко. Возиться с зубочистками, которых нет в природе, их ещё надо делать и вообще. Водки и коньяку заготовлено по десять бутылок, шампанского три. Шуршали всё восьмое марта, справились. Можно хоть сейчас приступать к застолью.
Мы, как ряженая молодёжь, с вечера примерили костюмы. У меня строгая чёрная тройка, белая рубашка, чёрный галстук. Из чёрной бумаги склеили цилиндр, с хитро изогнутыми полями и средней тульей. У Светика имелся новогодний костюм Мальвины. Платье из голубого атласа, с воланами на пышной юбке и голубой парик по плечи, с невообразимыми голубыми бантами. Из твёрдого белого картона вырезали пару небольших ангельских крылышек. Несколькими стежками пришили крылышки к спинке платья. Ещё там была незаметная резинка, если подёгать за неё, то крылышки слегка шевелились, вперёд-назад. Получилось неплохо, мы были полностью готовы к празднику.
Назначено явиться в ЗАГС нужно было к десяти утра, а находился он почти через дорогу, метров сто в сторону. Мы же тут в центре города. Пятьдесят метров до городского сквера, за ним тут тебе и дом культуры, и площадь Ленина, и горсовет с парткомом. Поэтому решили не заморачиваться с автомобилями, добежать пешком. На улице днём плюс два, с крыш капает, но тут везде тротуары, так что в туфлях без проблем. В отдел ЗАГСа ввалились толпой, жених с невестой, пара муж с женой - это с их работы друзья, свидетелями будут. Света и я уже в костюмах, родители жениха и его сестра, Ивановы - пара, а мелких оставили сегодня дома. Маман, Лёлик и свидетели сбросили верхнюю одежду на руки предкам, а мы и так без верхней одежды. Комната шесть на шесть, два окна, большой стол с бумагами, и открытая дверь ещё куда-то, во внутренние помещения. Оттуда выглядывают две любопытные тётеньки. Вдоль стены десяток стульев, на полу потёртая ковровая дорожка. Всё, скромно, аскетично, по-деловому. И это есть хорошо, ибо не фиг.
Вшестером двигаемся к главному столу, родители рассаживаются на стулья.
Столоначальница, с каменным лицом, осматривает нашу компанию и говорит:
- Кто здесь жених с невестой, два шага вперёд.
Маман с Лёликом выходят вперёд.
- Ага. Свидетели, займите место сбоку и немного позади брачующихся.
Пара друзей с работы подтянулись слева от жениха, а мы со Светой справа от невесты. Маман по левую руку от меня, Света по правую.
- Так, вы свидетели, - указывает она на коллег по работе, - а вы кто?
- Мы тоже в некотором роде свидетели, - говорю я и смотрю на регистраторшу поверх очков взглядом дохлой рыбы, а сам дергаю правой рукой за резиночку ангельских крылышек. (За спиной не видно манипуляций). Света лучезарно улыбается, хлопает крылышками и говорит:
- Ведь браки заключаются на небесах…
Стреляю грифом «спокойствие» в регистраторшу. Отвод глаз от нашего «сектора внимания». Что с ней не так? Ого, голова. Куда чего … сюда с орех размером. Норма.
- К-хым! Ну ладно. Жених и невеста, положите на стол ваши паспорта.
Просматривает паспорта, убедившись, что это именно те люди, говорит:
- Приступаем к церемонии бракосочетания. Сегодня вступают в брак Иванова Елена Агаповна и Алабин Лев Максимович.
Уважаемые невеста и жених! Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным.
Прошу ответить Вас, невеста.
- Да!
Прошу ответить Вас, жених.
- Так точно, ДА! (Волнуется).
С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется. Подойдите к столу регистрации и своими подписями скрепите ваш семейный союз.
- Свидетели, распишитесь здесь и здесь.
- Теперь вы можете обменяться обручальными кольцами.
Пока «брачующиеся» натягивают друг другу на пальцы кольца, тётенька изрекает:
- В полном соответствии с Семейным Кодексом Российской Федерации, согласно составленной актовой записи о заключении брака, скреплённой вашими подписями, ваш брак регистрируется.
- Объявляю вас мужем и женой.
Маман падает в объятия Лёлика, затяжной поцелуй.
- Возьмите свидетельство о браке и паспорта. Всем спасибо, все свободны.
Никакой тебе музычки и прочих Мендельсонов.
Дергаю за резиночку, Света хлопает крылышками, пока все поздравляют молодых и одеваются, выскакиваем в тамбур. Подбрасываю вверх щепотку куриного пуха, из подушки и говорю:
- Сата, закрой глаза.
Она закрывает, быстро прячу её в мешок и в тенях домой, на кухне достаю Светку:
- Открой глаза! Что ты почувствовала?
- Ничего такого, холодом повеяло, как будто дверь на улицу открылась и опять тепло. А как мы так быстро тут оказались?
- Фокус-покус, ты же у меня всё понимаешь и никому ничего не расскажешь? Мы просто быстро прибежали домой.
- Ну да, очень быстро, опять твои штучки-дрючки.
- Не такие уж и дрючки…
- Просто штучки… Крылья помнёшь...
- Можешь наступить на мою шляпу…
- Открой дверь, сейчас все придут, пошли целоваться в прихожую, они придут, а мы тут заняты…
- Откуда ты знаешь, что дверь закрыта?
- Догадалась…
- Мурр…
***
Инспектор ЗАКСа Елизавета Семеновна, зашла в архивную комнату, которая была и канцелярией, и бытовкой одновременно. В углу на столах оформляли документы, там же пили чай и дремали после обеда. Две «ассистентки» Аглая Михайловна и Любочка, посмотрели на неё с опаской: начальница улыбалась, чего за ней давно уже не замечалось.
- Любочка что у нас ещё на сегодня?
Любочка удивилась, Елизавета Семеновна всегда всё знала наперёд, что, сколько и во сколько.
- В одиннадцать тридцать очередная пара новобрачных, документы готовы, осталось сорок минут, потом, всё, на сегодня. Сделать Вам чаю?
- Сделай, будь ласка. Представляете, девушки, у меня совсем перестала болеть голова и такая лёгкость в мыслях, давно так приятно не было.
- Может это и правда ангел был на предыдущем заключении брака? – сказала Аглая.
- Ангел? Какой ангел?
- Ну как же, напротив Вас, рядом с невестой, стояла девочка в голубом платье с бумажными крылышками, вылитая ангелица, а рядом с ней мальчик такой странный, в цилиндре.
- Да? Ничего не заметила. С утра так болела голова, а потом всё прошло, так хорошо стало, даже плохо помню кто там был. Невеста без фаты и жених в чёрном, оба уже не молодые, свидетели… Нет никого больше не помню, родственников не рассматривала, не до того.
- А я вам вот что скажу, - таинственно зашептала Любочка. Они, эта парочка, ангелица с этим пареньком в шляпе, вышли в тамбур, их вроде и не заметил никто. А я в окно посмотрела, куда они пойдут. А они из дверей на улицу так и не вышли. Я ещё подумала, может они там, в тамбуре, остальных ждут, но потом все вышли, а они – нет.
- Сходи посмотри, может они там до сих пор прячутся, - хохотнула Аглая Михайловна.
Но Любочка шутки не поняла и пошла. Вернулась она быстро, слегка бледная.
- Нет там никого. Только вот: она разжала кулачок, на ладони дрожали четыре белых пушинки.
- Ой, ангельские пёрышки…
***
О самом отмечалище что сказать, всё прошло прекрасно. Все собрались, раздвинули столы, застелили скатертями, заставили закусками так, что скатертей не видно. Просто удивительно, сколько народу может уместиться в комнатке пять на шесть метров, но все компактно расселись и никто не ощущал себя стеснённым. Кроме прежнего состава гостей были ещё соседи по дому из обеих подъездов, не все, но многие. Отпраздновали свадьбу, всё выпили и осилили более половины закусок. Песни под конец пели, ладно ещё не плясали, потому что тупо негде, а на улице всё ещё зима.
Свёкр официально объявил о дарении автомобиля «Москвич 412» морковного цвета, он его таки получил и держит пока у себя в гараже. Наш гараж сейчас расчищать от снега смысла нет, это с осени надо было дорогу к нему поддерживать. Подождём, пока снег полностью растает. Остальные ничего не дарили, не принято в это время гостям отдариваться, да и не юг здесь, другие обычаи. Да и гости в основном все не родственники, а из общего дома, это считай что коллеги по работе, дом-то ведомственный. Родители маман отсутствовали, потому как давно умерли. Имелось несколько сестёр в разных местах страны, но это не тот повод, чтобы срываться и ехать праздновать. Так что всё прошло почти кулуарно, все расползлись, посуду перемыли, настали трудовыебудни.
***
До весенних каникул осталось ровно две недели, школяры изнемогали от разнообразных контрольных и четвертных работ. Мне оно было фиолетово, всё старательно писал, не выпендриваясь и не выделяясь. Приставшим однажды толпой одноклассникам, объяснил, что фокусы просто так не делаются. Для выступления перед публикой, фокусник должен быть «заряжен», то есть подготовиться. И всё это обычная физика, которую вы все аццки не любите. Вот смотрите, обычная колода карт. Перекидываю из ладони в ладонь. Этот звук «тррр», и этот вид, что карты летят домиком, низ одной как будто прилип к верху другой и так далее. Вот смотрите, обычная колода. Можете перетасовать, смотрите беру её в руки, «трррр», сделай так же, Вальдемар? Не получается. А всё дело в том, что я дал вам в руки на посмотреть, другую колоду, обычную. А эта, трещащая, заранее подготовленная, проклеенная колода. Карты попарно по краю тоненько проклеены резиновым клеем. В результате вся колода растягивается как гармошка. Весь фокус в незаметной подмене этих колод. Это и есть ловкость рук. Что вы так скисли? Чудо стало обычной ерундой? Точно так же устроены и все прочие фокусы. Читайте, вон, журнал «Юный Техник». Там в каждом номере на последней странице описаны подобные фокусы. И петь я больше не буду, отвалите, мне врачи прописали горло беречь. И если ты, Берёза белая подруга, будешь и дальше баламутить коллектив, то я спою. Но именно ты, этому очень не обрадуешься. Есть у меня такие песни, которые прилипают на всю оставшуюся жизнь. Нам тут осталось общаться два месяца. Давайте проведём их в обстановке взаимопонимания и взаимного уважения.
Все как-то сразу сникли и рассосались.
За неделю до каникул, выяснилась одна подробность, связанная с тенью. Юми нашла клад, в старом доме под слом. Не знаю в каком городе стоял этот дом, но он явно был старинный, в два этажа. Тут дело какое, она мне показала свои «воспоминания», на тот момент, когда она там вынюхивала. Прыгнули без разведки, расслабились, а зря. Опять стену ломать, работа грязная, натянул спецовку поверх свитера и отправились. Это было в воскресенье, после обеда, светло ещё. Когда Юми «ведёт», то в конце пути сразу выпрыгиваем в реал. Материализуюсь так это себе из воздуха у стены рядом с кладом, а в комнате стоят два чела, прилично одетые, в плащах, разговаривают на повышенных тонах. Вот именно для них, всё выглядело как «появление ниоткуда», может упал сверху или из-под пола выпрыгнул. Но они мыслили вполне приземлённо, один завопил:
- Всё-таки сдал, сволочь!
Затем выхватил из-под полы двухствольный обрез и выпалил в грудь своему визави, а из второго ствола в мою сторону. Вот смотреть как у тебя на животе клочьями разлетается одежда, очень неприятно. Поэтому и засадил я ему в область сердца тень, размером с мандарин. Мгновенная смерть. Прислушался – тишина. Спецовка, свитер, майка – насквозь и в клочья, звездой. Тут расстояние меньше трёх метров было, волчья картечь, у меня появилось двадцать пять «мешочков», в двадцати свинцовые шарики, в пяти ошмётки пыжей и пуговиц от спецовки. На коже ни царапинки, а вот одежду придётся выкинуть. Вот такая занятная подробность. Юми так и сидит у меня на плече, спокойная как танк. Делаю шаг к стене, тыкает носом в камень: здесь. Обычный, незаметный красный кирпич, такой же как вся стена, никакого отличия. Незаметный почему, потому что комната была поштукатурена глиной с опилками, так сказать «помазана». А теперь, от сырости, эта обмазка там и сям отваливается большими кусками. В комнате пустые проёмы окон и дверей, листьев нанесло, всё замусорено.
Режу когтями кирпич, в небольшой нише горка золотых монет, двадцать царских червонцев, и несколько серебряных вилок и ложек. Четыре двузубых вилки и четыре столовых ложки, почерневшее от времени серебро. Забираю все, затем раздираю стену когтями, чтобы не осталось от тайника никаких следов. То, что «разработка» свежая никак не скроешь, пусть головы ломают, что за монстр тут стену царапал коготками. А то, что следаки сюда набегут – к гадалке не ходи. Трупики трогать не стал, даже не подошёл, где стоял, оттуда и ушёл тенями. Следы на кирпичной пыли останутся, но очень невнятные, носки на ботинки надеваю всегда, когда иду путешествовать. Может быть, тот стрелок так бурно отреагировал на меня, оттого что чёрный чулок на голове натянут, подумал, что киллер по его душу. Ну что же, истина как всегда где-то рядом.
Дома спрятал испорченную одежду в мешок, переоделся. Пора уже делать инвентаризацию и выкидывать всякий мусор, накопилось.
Потом потихоньку прошла ещё неделя, самая обычная жизнь, наступило воскресенье двадцать четвёртого марта, а с ним весенние каникулы. Тётя Зина, Светкина маман, подкатила ко мне, на тему занять рублей пятьсот. Так-то она знала, что я Светку балую покупками, а та ей популярно объяснила, что лишних вопросов задавать не следует, мальчик и так странный после травмы. Сатаняша молодец, очень разумная девушка. Так вот, они намылились в Москву, закупиться у знакомых одежонкой на весну-лето, сейчас самое время. Тетя Зина себе оформила командировку, а у Светы каникулы. После выпускных будет некогда, да и не сезон уже, всё самое лучшее уже разойдётся по рукам, там уже за осень-зиму надо будет думать. Выдаю ей тысячу, говорю и не спорьте, без отдачи, тратьте на Свету и на себя. От вас я видел только хорошее. Ещё вот тысяча, купите мне пару костюмов, один впору, на выпускной, один на размер больше, расту ещё. Ну там рубашек-носков, если попадётся. Всё что останется на себя тратьте, назад вести не нужно, однова́ живём. Она странно на меня посмотрела, но деньги взяла. Обмерила меня вдумчиво, всё записала. Можно было бы прицепиться с ними, но у меня были другие планы.
Методом «принудительного убеждения» маман была проинформирована, что я отправляюсь в путешествие на поезде. Экскурсия по путёвке, Сухуми-Гагра-Адлер, целый поезд школоло из Брянска и области. Такой поезд действительно был, экскурсия, с посещением обезьяньего питомника в Сухуми, озера Рица и прочих красот Абхазии. Там уже вовсю цветёт мимоза и тепло. В прошлой жизни, в это как раз время, мне довелось участвовать в подобной поездке. Причём путёвки раздавали почти насильно и доплачивали от профсоюза. Здесь за подобными путёвками охотились, жуткий дефицит, выделили только на радиозавод. Но, отсутствие путёвки не значит невозможность попадания на этот поезд, были бы деньги. А они есть, тем более что ни на каком поезде, ни в какую Абхазию, я не собирался. Всё удалось как нельзя лучше, утром понедельника прихватил рюкзачок со шмотками, в шесть утра сел на электричку и отбыл в Брянск. Те, кто с путёвками, отбыли на автобусах туда же ещё в воскресенье, но у меня свой путь. В самом городе, с час пошатался по магазинам, прикупил того-сего и ростовое зеркало, пока одно. В магазине мне его упаковали в плотную бумагу и верёвочкой перевязали. В ближайшей подворотне спрятал зеркало в мешок, вдали уже была видна цель – дом культуры в современном стиле, там всегда полно зеркал. Всё получилось, здание типовое, много зеркал возле гардеробной и никого вокруг, голоса из-за угла доносятся, но мне что, снял дутую куртку, спрятал в мешок. Остался в джинсовом костюмчике, доля секунды и я в зазеркалье. Тепло-холод тень неплохо регулирует, в определённых пределах, конечно. Если температура выше нуля, то хоть голый ходи, не замёрзнешь. Если ниже нуля, желательно одежонку на себя накинуть. Захотелось вот мне поплотнее исследовать возможности зазеркального мира, буду себе идти против ветра, переночевать найду где, еда с собой. И пошёл. И пошёл – и пошёл.
Заглядывал в проёмы зеркал, поначалу. Повторюсь, что это быстро надоедает – подсматривать за чужой жизнью. Шёл поглядывая, как меняются по ту сторону города. Не всегда видно окно комнаты сквозь зеркало, но частенько. Когда появились новые виды, сначала было не понятно, но потом стало ясно, там Москва. Нужна ли она мне, пока не знаю, но пора бы пообедать, в тихом месте. Похоже тихое место нашлось, по ту сторону зеркала комната пять на пять, паркетный пол, стол, стул, окно дверь. Всё покрыто толстым слоем пыли, следов нет. Только хотел запустить Юми на разведку, как начало происходить нечто странное. Проём начал стремительно мутнеть, затем краснеть, Юми заверещала, а я рванул со всей возможной скоростью прочь. Однако бежать почему-то не получалось, бег на месте, вот что это было. Сбоку надувался багровый пузырь, пол начал менять наклон, что у них там, атомный взрыв, что ли? Равнодушный голос в голове произнёс: «-изменение мерности пространства». Пузырь лопнул, оттуда вылетел с виду человек, только сделанный из радуги, сбил меня с ног и мы вместе влетели в пустой проём, внезапно оказавшийся у меня за спиной. Вышвырнуло жёстко, весёленький полосатый паласик на полу, падение не смягчил совсем. И дрожь по телу, как будто током ударило.
- Вот это сходил за хлебушком, - пробормотал я.
Часть вторая:. Московские гости. ПРОЛОГ
...на хвосте шальных ветров...
За «некоторое время до» событий, происходивших с Кузей Ивановым, два странноватых существа, Майкл и Макс, по воле случая оказавшихся в одном теле, продолжали свои нескучные похождения. Тело им досталось человеческое, поэтому ничего нового из ситуации не получишь. Телу нужно есть и спать, какие бы не были у тебя аномальные (так и хочется сказать «аморальные») способности. В этом свете у многих может создаться впечатление, что имеет место быть оголтелый хомячизм и экспроприация всего, до чего можно дотянуться. Совершенно ложное понимание ситуации, здесь имеет место быть всего лишь благоразумие и предусмотрительность. Соответственно потребностям человеческого тела в комфорте и проистекают последующие действия этого блуждающего тела. Как выясняется, при всех необычных способностях, существо получилось не настолько уж неуязвимое или умное. Несмотря на обширные базы данных и возможности, поведение остаётся вполне себе человеческим и череда событий не несёт в себе ничего нового. А что может быть нового в мирах людей, где живут люди и ведут себя как люди?
Глава 1
Мяйкл.
Я не только волшебник, я еще и лечусь
***
-А-А-А-бляяя – лечу ногами вперёд над зарослями высокой травы… блямс! Тьма.
Лежу на спине на спине, смотрю в небо. Смотрю в небо. Смотрю в небо. Какое небо голубое. Мы точно не на Мо. Вон и ероплан пыхтит, надрывается. Нет, это не «аэроплан», это именно что ероплан. Далеко, пусть поближе подпыхтит. Конструкция, не поддающаяся критике. В центре сигара небольшого, чего? От дирижабля лилипутов оторвали? Надувная такая фиговина, вокруг неё крыльев штук восемь, есть кабина закрытая и вентиляторы гудят по бокам. Этажерка на растяжках, с воздушным шариком по центру. А хвост сзади, ёсь, веер больше всего остального. Понятно, скорость никакая, чтобы вся конструкция не заваливалась на бок, рулят хвостом… Как это развидеть, лучше закрою глаза, а то приснится.
Где я? Не на Мо. Кто я? Да, а кто я? Мя… Мяйкл. Да, Мяйкл Котов. Нет, что-то не так. Михаил Котов? И почему никак не пошевелиться и всё болит, где Макс… О! Макс!
- МААКС!
Возник образ маленького белого котёнка, взъерошенного и с мокрой шерстью. Он нервно вылизывался, бросая злобные взгляды по сторонам. А вот взгляд у него не пустенький как у котёночка, взгляд у него прожжённого жизнью боевого котяры.
- Макс, что с тобой, что с нами?
- Очень скоро ты всё вспомнишь сам, шеф. Перерождение произошло, но криво. Тельце подростка лет двенадцати. Маг он был очень слабый, на половину второго уровень. Там, откуда он сюда прилетел, взорвали портал. Во время его перемещения, выбросило здесь, высоко. Вселились в полёте, чтобы хоть как-то смягчить падение, пришлось задействовать резервы тела. Теперь у нас крайняя степень истощения. Осторожно приподними правую руку.
Трудно, больно и ощущение, что сильно устал. Приподнимаю руку и рассматриваю пальцы. Всё, и пальцы и ручонка – скелет, обтянутый кожей. На теле просматриваются обрывки одежды, клочки, какой был покрой костюма угадать нечего и думать.
- Макс, наверное, нам нужно покушать, что у нас со входом в карман?
- Вход три грёбаных сантиметра и он пульсирует. Также, я не могу повесить объект у тебя перед лицом, нет поля никакого. Тебе нужно сесть и будешь сам себя кормить из ладошки. Попробуй как-нибудь сесть.
Пытаюсь перевалиться на живот, теряю сознание. Очнулся, лёжа на боку, ладонь возле лица, Макс наливает в неё розовое желе. Высасываю. Так мы питаемся около двух часов. Лёжка у нас посреди ржаного поля, пока не ясно, но вокруг высокая зелёная рожь. Макс выстраивает из нанитов нечто рабочее, пытаясь стабилизировать вход в хран. Попутно обновилась память.
…На Мо я прожил потом ещё пятьдесят лет, там всё шло очень неплохо. Население удвоилось, прогресс, не без моей помощи, попёр в гору. Но у меня начались проблемы с телом. Внешний вид так и был, на тридцать лет. Но, периодически происходили разрывы кровеносных сосудов. Макс матерился, но ничего не мог сделать, болезнь в некотором роде магическая и неизлечимая. Именно из-за использования в теле «двойной» магии. В результате Макс сказал, что времени не осталось, он бьётся из последних сил. Своему окружению я сказал, что ухожу на срочную миссию и ушёл под землю. На глубине метров триста сделал себе запечатанную камеру и видимо, внезапно помер, не помню подробностей, даже лечь не успел. А собирался напоследок выпить и закусить.
Теперь ещё определиться надо, куда нас зашвырнуло. В организме произошли некие изменения, боль притупилась, сил прибавилось. Пытаюсь ползти, совсем рядом есть десяток берёз. На четырёх точках выполз из высокой ржи и уселся, прислонившись спиной к берёзе.
Вы шумитя-шумитя, надо мною берэзы…
Места вроде как знакомые, где-то я такое видел, берёзовые колки посреди полей. Сам воздух такой знакомый, запахи…
Рожь высокая, но зелёная. Значит, конец июня. Голова кружится соображается плохонько, с коловращением…
- Маакс, кристалл накопителя мы же достать можем?
- Сейчас попробую, на ощупь, ни на что нет энергии… Вот, держи. В кулаке держи, крепко.
В руке у меня появился прозрачный сорокапроцентный кристалл свирцилия. Два на четыре сантиметра. Зажимаю в кулачок, руку начинает жечь.
- Ни хрена толком не получается, ворчит Макс, из него энергию извлекать трудно, больше расплёскиваем…
Внезапно воздух передо мной потемнел и соткался в образ большой серой кошки. Тени струились по ней, как будто она исходила серым дымом. Именно обычная домашняя кошка, только по размерам больше, чем я сам. Вот и мама-кошка пришла, сейчас что-то будет.
- Мууррр, какие неловкие котятки, промурлыкала она наклонила голову и лизнула мою руку с кристаллом. Жечь перестало, я разжал ладонь, кристалл стал молочно-белым. Пуст.
- Разве можно расплёскивать на землю такую вкусную эссенцию муурр. Вот так нужно, мурр, вот так.
И она начала вылизывать меня с ног до головы большим розовым, шершавым языком. Он мягко оглаживал меня изнутри, проходя прямо по косточкам моего хрупкого скелетика. Меня накрыло приятное забытьё…
Очнулся на закате. Солнце наполовину скрылось за горизонтом безбрежного поля, в теле всё спокойно, боли нет. Потихоньку встаю, держась за ствол берёзы. Рожь вокруг мне по плечи, а рост у меня метр пятьдесят. Неподалёку виднеется полоса перевёрнутой земли, как плугом перемешало злаки с почвой. В конце полосы вал земли с метр высотой и далее метра через три просто примятая площадка, откуда я и приполз сюда.
- А что, - подал голос Макс, - мы тормозили как могли. Пришлось выбросить щупы сжигая тело. На трамплине нас подбросило и полностью скорость погасла вот там, где ты очнулся. Если бы не Мать Кошка, лежали бы до сих пор без памяти.
- Ты тоже её видел?
- А как же. Видимо, мы попали в мир, где тотемы реально существуют. Они почти как боги, Мать Кошка покровительствует всем имеющим фамилии Котовы, Котиковы, Котофеевы, Котофини, Котофидзе и так далее. То есть проблем с почитателями у неё нет. И пожелания у неё скромные: по возможности увеличивать свой род и подкармливать её энергией. Как вот сейчас и произошло, тридцать девять процентов нашей энергии, ей хватит лет на сто очень активной «жизни». Полпроцента ушло нам в ядро, половина развеялась в процессе передачи. Много, но, с её помощью наконец удалось сформировать псевдоядро и в нём полпроцента энергии. Недостаточно для полного раскрытия пространственного кармана и прочих способностей. Зато восстановлен реестр доступа к складам. У нас теперь есть подкожная защита, мы можем кратковременно выбросить щупы или уйти под землю, но с затратами энергии. Хоть и небольшими, но затратами, а не поглощением. Слабое тело. Ядру не на чем базироваться, оно не может вместить пока что больше энергии. Нужно срочно наедать мясо на костях. Ведь и прошлое тело мы потеряли из-за неполадок в физике. Ещё хуже было бы, если бы вселились в младенца, там совсем без вариантов первое время. Младенцы не умеют сами двигаться и координироваться. У нас большие запасы энергии с собой, в накопителях, но мы не можем её усвоить. Слабое тело, едва работающее ядро. Надо усвоить много вкусной еды, приступай.
Опускаюсь вдоль ствола берёзы в сидячее положение.
- Макс, спрячь кристалл и доставай что там у нас возможно извлечь из еды.
- Давай начнём с мяса и хлеба, стола у нас нет, всё будет возникать на ладони. Из посуды в три сантиметра только пробирка пролезет, а из неё пить ещё то наслаждение. Вот возьми рулончик промасленной бумаги, сверни фунтик в несколько слоёв, вместо стакана будет.
Поел мяса, запил хересом.
- Макс, сейчас не до чистоплюйства и правил, насыпь мне в стакан икры чёрной и дай чайную ложечку. Постарайся ускорить рост мышц, пусть будет дурновато, но, чтобы я хотя бы ходить мог, не падая через каждые три шага. Дистрофия – это очень скверно. Но мне уже лучше, по ощущениям. Мать Кошка подлечила, спасибо ей передай.
- Она не только подлечила, но и наделила нас интересной способностью. Сейчас разбираюсь тут, сказала, что даже слабый котёнок может уйти в тень. Её ещё зовут «Теневая Кошка». Также намекнула, что эта способность работает только пока живо это тело. Но, если мы ещё раздобудем ей такого вкусного эликсира, то способность можно закрепить у котят-странников на душах. Она всё про нас знает, шеф. Возможно, что и попали мы в это тельце не без её участия, но тут я утверждать ничего не буду, одни предположения.
- Макс, а что связь с «центром» есть?
- Ну какая связь, шеф, пока не развернём поля́ на полную, никакой связи быть не может, ядро еле блеет.
- Хорошо, ощущаю некоторый прилив сил, надо немного подвигать ручками-ножками. Давай переоденемся, там у нас было разное, на подобный случай, плотно свернутое в трубочку. Плащ, футболка и прочее. Даже чешки мягкие свёрнуты были. Доставай.
Содрав с себя обрывки старой одежды, примеряю то, что достал Макс. Всё было болотного цвета, почти камуфляж. Футболка и лосины, балетки и детский плащ с капюшоном. Великовато, болтается на «фигуре». Сложно найти одежду по размеру на детский скелет. Пока переодевался, голова закружилась. Держась за стволы берёз, отошёл от края поля к кустам. Вся середина колка плотно заросла черёмухой. Берёз всего тринадцать деревьев, почему они растут среди поля, непонятно. Такое я и раньше видел в разных местах страны, но никогда не задавался целью выяснить почему так. Издалека красиво, да и ладно. Уселся между берёз, под кустом черёмухи, опять начал есть. Там и погрузился в сон, упав набок. Среди ночи проснулся, на небе щербатая луна, довольно светло. Опять поел и спать. Утром, посетила мысль, наконец-то.
- Макс, а что, малчыка вот так, практически голого сюда зашвырнуло, сумочка у него с собой была? Должна была сумочка иметься, хоть маленькая, документы, деньги, зубная щётка.
- Вроде бы саквояжик был, но он летел отдельно, поискать нужно.
Передвигаться уже можно было, не качаясь на ветру. Сил прибавилось. Прошёл к месту своего приземления во ржи, тут уже почти все стебли поднялись, за исключением поломанных. Посмотрел вдоль перепаханной полосы, ничего постороннего не заметно.
- Макс, достань амулет для поиска металлов, твой, запустить сможешь ведь?
- Держи на ладони, попробуем. Метрах в десяти по ходу трассы, что-то есть. Идём потихоньку туда.
Нашёлся саквояжик, раскрывшийся от удара, пришлось ползать на коленках, отводя в стороны тугие стебли ржи, собирать рассыпавшееся барахлишко. Кожаная папка с документами полностью не выпала, торчала наполовину. Кошелёк с монетами и визитница отлетели на метр, нашёл. Маникюрный набор, ножнички, пилочка, кусачки, косячок и зеркальце. Нормально, зеркальце целое, не разбилось. Посмотрелся, нет, к людям выходить мне пока рано. Бледное личико, похожее на череп, обтянутый кожей. Глаза непонятного цвета, уши прижатые. Волосы тёмные, короткие, нос прямой. Особых примет не имеется, если не считать неестественную худобу. Что ещё было в саквояже: толстый блокнот в кожаном переплёте, десяток простых карандашей, складной ножичек с шилом и штопором. В футляре: вилка, ложка, ножик из серебра. Стопка носовых платков, теперь грязных от пропитавших их масел и одеколонов пополам с землёй. Было четыре пузырька с благовониями, два с одеколоном похожим на «Шипр», два с маслами, видимо пихтовым и мятным. Всё вдребезги, хорошо, что на документы не попало. Зубной щётки и порошка, как ни странно, не было. Ещё был маленький дамский трёхгранный стилет с костяной рукояткой в чехольчике из кожи и такой же смешной револьверчик. Никелированный, тупорылый, пятизарядный, калибром шесть миллиметров. Бумажная пачка на пятьдесят патронов лопнула, рассыпав содержимое по земле. Оно конечно, если стрелять из него издалека, так себе эффект. А если прислонить эту машинку стволиком к чьему-то животу и пукнуть, то эффект будет как от девяти миллиметров по ростовой мишени. Выхлопные газы по пулевому каналу такую брахмапутру в организме устроят, что никакой хирург субстанцию потом в берега не вернёт. В застёгнутом на клапан кармане саквояжа имелся рулончик бинта, вата, пластырь. Порошки с надписями «Присыпка», «От головы», «От поноса», «Слабительное». Поводив ещё вокруг амулетом поиска, нашёл в стороне значок. Треугольной формы, похожий на знак классности солдата из СССР. Только этот залит зелёной эмалью, основное поле занимает вензель, стилизованная буква «М», внизу маленькая цифра «2». Основание – бронза, на обратной стороне закрутка с клочком ткани и номер: 37266. Значок изрядно поцарапан и слегка искривлён. Видимо, сорвало у меня с мундира, во время падения.
Ещё амулет поиска показал мизерное количество металла на «посадочной полосе». Вот и сапожки нашлись, у одного голенище разорвано вдоль. Второй почти целый, поцарапан и слегка оторван каблук. Это мы швейным амулетом починим на счёт раз. На обеих сапогах, на сгибе имеется по хлястику с латунной пряжкой. Как оказалось не совсем для красоты, пряжка замагичена, чтобы ноги не потели. Сапожки починил, сидят как влитые, естественно, это же моя обувь.
Нацепил на палец чистящее кольцо, отамулетил саквояж изнутри, затем снаружи. Носовые платки и прочие вещи тоже подверглись очистке.
Сложил всё назад в саквояж и устроился под берёзой изучать документы.
Итак, произошло переселение в убитого взрывной волной паренька, Михаил Котов, из мелкопоместных дворян, направлялся в магическую школу в город Орёл.
Свидетельство. Дано сиё изъ Читинского Дворянского Депутатского Собрания сыну Статского Советника Николая Семеновича Котова – Михаилу, родившемуся десятого октября тысяча восемьсотъ семьдесятъ второго года въ томъ, что онъ сопричастенъ къ роду отца его…
Наверное сиё есть дворянский патент.
Свидетельство. О том что Котов Михаил Николаевич прошёл проверку в магицкой палате города Читы. Определён второй класс магицких способностей лекарского направления и выдан соответствующий нагрудный знак за номером 37266.
Свидетельство, о том, что пациент закончил четыре класса Читинской мужской гимназии, с отличием. ЧМГ, чугунный маленький горшочек, всплыло откуда-то в памяти. Юмор тамошних гимназистов.
Пара рекомендательных писем в школу и местное дворянское собрание. Три письма от разных родственников тётке, Врановой Евлампии Александровне. Проживающей в городе Орёл на улице Посадская.
Билет на прохождение порталом от Читы до Орла, красивый билет, с золотым тиснением.
Вспоминаем. Тётка, родная сестра матери, из белых ведьм. На двадцать лет старше матери этого тела, которая тоже в тридцать родила. Магини жизни, они с детьми не торопятся, да и вообще нонсенс, что вышла замуж и родила. Заставили, наверное. Тётке, значит, лет шестьдесят с гаком.
Кошелёк почистил снаружи. Внутри было шесть золотых монет, по пять рублей, пять серебряных рублей, десяток серебряных полтинников и гривенников. Пятьдесят рублей ассигнациями, по рублю и пятёрками. Неплохое обеспечение, ну так и папенька у нас почти что генерал.
Внутри походной визитницы была плотная стопка белых визиток с тонким чёрным шрифтом: «Михаилъ Николаевичъ Котовъ, магъ жизни второго класса» и скромный вензель с надписью «г.Чита» в нижнем правом углу. Была одна визитка с надписью: «Евлампия Александровна Вранова» и большой вензель в виде буквы «В». Это, наверное, как пропуск к тётушке, в реале эти два персонажа не встречались. Далеко, где Чита, а где Орёл.
Ем, пью и хожу вокруг колка, по границе ржи. Берёзы растут таким хороводиком, а весь центр плотно зарос кустами черёмухи.
Так прошло два дня, редкие облачка на небе, тепло, но не жарко, солнечно в меру. Дождик прошёл один раз, далеко в стороне из небольшой тучки. Восьмикрылый семих… ероплан пролетал один раз в обратную сторону. Иногда из-за леса в конце поля долетал паровозный гудок. К середине третьего дня, я уже приседал и размахивал руками, состояние вполне нормальное, как после болезни. Кожа стала уже не бледной полупрозрачной, а реально порозовела. Под ней начал появляться намёк на мышцы. Потом Макс достал крохотный кристалл на процент и высосал его. Да, было не очень, по телу гуляли волны жара и холода, но, слава Электрону, стабилизировалось. Ядро укрепилось и уверенно держит полтора процента. Макс усыпил меня, сказав, что или очнусь в этом теле, или опять уйдём на перерождение, если начнётся коллапс-резонанс.
Очухался вечером, в теле лёгкость необыкновенная. Употребил ужин с особой яростью, попил горячего чаю, наконец. Защитные поля стабилизировались, так что достал магический керогаз, чайник и устроил чаепитие с пирожными. Вход в хран сделался ровно один метр. Щупы, активные, ментальные и поисковые по восемь метров. Защитное поле можно выдвинуть на десять сантиметров от тела, также можно включить поглощающее на пятнадцать см, но. Поглощать пока некуда, в ядре полтора процента, запас до трёх. Можно заполнить до двух, процент оставить как демпфер. Так что полётов точно никаких, кроме призмы-парашюта. Под землёй можно ходить, не переполняя ядро, сливать энергию надо постоянно. Ну и ладно, мелких кристаллов у нас больше тонны.
В общем я вполне готов к путешествиям, засиделся уже тут. Осталось только решить: идти на Орёл или по сложившейся привычке, покинуть границы империи.
Глава 2
Орнитолог поседел, когда, окольцевав ворону, услышал: «Я согласна!»
Котов.
Привинтив значок на левую сторону плаща, выдвигаюсь через поле, в ту сторону, откуда иногда доносились паровозные гудки. Шуршит вокруг рожь, поле не такое уж и безбрежное, но, когда над растениями только голова едва высовывается, кажется что таки да, весьма протяжённое.
- Макс, так что там с теневыми технологиями у нас? Понять удалось в чём прикол?
- Удалось. На данном отрезке времени, мы можем ненавязчиво уходить на теневой план, полностью исчезая из обычного мира. Тень, она есть всегда, даже если зажечь над головой свет любой яркости, под подошвами ног всегда будет тень. На пребывание в теневом плане у нас уходит одна тысячная процента энергии в минуту. Шестнадцать часов пребывания и одного процента как не бывало. В тени мы не можем пользоваться карманом, щупами, защитное поле уходит под кожу. Но, там можно спать и передвигаться по плоскости, хоть и с трудом, как сквозь воду. Зрение чёрно белое, зато в любое время суток. Можно передвигаться не только пешком, но и скачками, на расстояние видимости, зафиксировав точку прибытия. Но видимость в тени невелика, метров двадцать. Сам вот смотри.
Яркое утро сменилось на сумрак в оттенках серого. Рожь вокруг стала почти прозрачной.
- Макс, как так-то, вот сейчас нам нужно, к примеру, выйти из сумрака. Что будет с окружающей нас травой?
- Ничего не будет. Объём породы или любого вещества, занимаемый твоим телом, отправится на теневой план, потом вернётся в реал, когда ты уйдёшь. Никакого межмолекулярного слияния или взрыва не произойдёт, если ты об этом. Как только ты покинешь место выхода, тень сама вытолкнет в реальный мир, то, что забрала. Может не совсем целым. Но как-то соображать по жизни надобно, ты ведь не задаёшься мыслью: что будет, если я так прыгну в шахту метров сто глубиной, а там матрас постелить забыли. Исходя из мысли, что ты простой чел, без защиток.
- Ясненько, смотри, впереди лес. Выходим в реал.
- Макс, а как же одежда, воздух вокруг. Тут исчез, там появился, это же какой хлопок должен быть, как от выстрела.
- Интересный вопрос. Воздух, он везде. Теневой план, это не астрал и не другое измерение. Это вот тут же, рядом, чуть-чуть сдвинутое по фазе. Одежда и то, что ты держишь в руках, проходит как одно целое с тобой. Переход ведь происходит по мысленной команде, на уровне подсознания. Здесь у нас теневая магия, а не техногенная установка по переходу в другое измерение. Из которой высуни руку, так рука останется здесь, а всё остальное там. Ты как только что родился.
- Просто поддерживаю разговор. Мне кааца, нам всё же стоит навестить славный губернский город Орёл. Поклониться тётушке, разузнать что и как, а там видно будет. Смотри, железная дорога.
Мы вышли из березняка на просеку, по которой проходила обыкновенная железнодорожная ветка, узкоколейка, шпалы деревянные, чёрные, в креозоте. Виик – виик, донеслось из-за поворота, несерьёзный такой гудок, как игрушечный. Дорога влево шла прямо вдаль, а вправо плавно уходила в поворот. Оттуда, лениво почухивая комками белёсого дыма, показался паровозик. Тоже несерьёзный, весь такой маленький, чистенький, латунный. Без тендера, пять пассажирских вагонов прицеплены прямо за будкой машиниста. Едет медленно, будто подкрадывается.
В жесте автостопщиков всех времён и миров, я показал оттопыренным большим пальцем левой руки себе через левое плечо, по ходу поезда. А правую вытянул вперёд, с монетами на ладошке. Паровозик ещё замедлил ход, в будке открылась дверь и усатый машинист в фуражке махнул мне рукой: запрыгивай. Здесь не было высокой насыпи, рельсы вровень с землёй. Подбежал, машинист втащил меня за руку в будку: «экий ты лёгонький барин» и тут же усадил на банкетку возле окна. Протягиваю ему два серебряных рубля, взял с поклоном. В будке был ещё паренёк лет двадцати, белобрысый с жиденькими усами. Оба в тёмно-синей форме ЖД, в фуражках. Необыкновенно чистенько вокруг, никакой угольной пыли и сажи. Сверкающие медные трубки, манометры, маховички и рычажки, всё сияет. В топке, видно сквозь дырочки в раздвижной дверце, что-то горит неестественным зелёным пламенем. Между оконцами на раме закреплён жезл машиниста, с надписью Мценскъ – Орёлъ.
Паренёк сказал:
- Павел Лексеич, пора, Ивановское показалось уже.
- Давай Сева, гуди.
Сева два раза потянул за свисающую сверху цепочку, виик – виик пропищал гудок. Ещё два гудка дали проезжая мимо деревушки. Мне по большому счёту всё равно, куда ехать. На станции определимся. Но судя по жезлу и вызванной Максом карте, Ивановское от Орла километров пятнадцать и солнце слева, так что движемся мы туда куда надо. Немного, значит, паренёк до Орла не дотянул при взрыве. Но в целом направление было верное, пацан к победе шёл.
Поговорил с машинистами, похвалил паровоз, сказал, что никогда не видел в близи и не знаю на чём этот удивительный механизм ездит. Сами понимаете, лекарь от механики далёк. Они наперебой начали рассказывать, как всё тут чудесно устроено. Специальный заговоренный камень сдают-получают на конечной станции, вместе с жезлом. Он, камень, горит зелёным огнём и регулируется специальным магицким излучателем, вот тут маховичок с делениями. Вода в котле со специальными присадками, почти не расходуется, пополнять надобно раз в два дня. В остальном всё то же, пар, поршни, кривошипы, замкнутый цикл охлаждения.
А я что, в лес ходил, травку особую искал, да заблудился. Вот вышел к дороге, да и не думал, что подвезут.
- Так у нас, барин, предписание есть, всем магицки одарённым оказывать содействие. При наличии значка, служебной бляхи или документа.
- Вы только не рассказывайте никому, что меня подвозили, а то узнают, что в лесу заблудился, засмеют…
Так, за разговорами и дочухали до вокзала в Орле. Поезд притёрся левым бортом к перрону, а я соскочил на гравий с другой стороны и сразу ушёл в тень. Проскочив между вагонами, через перрон и здание вокзала, вышел на привокзальную площадь. Здесь уже поджидали пассажиров десяток извозчиков на самых разнокалиберных тарантасах. Вышел из тени позади лёгкой двуколки с поднятым верхом: начал накрапывать дождь. Достал из храна саквояж.
Извозчик, мелкий вертлявый мужичонка, всего на полголовы выше меня. Заросший, правда, как леший, борода, усы, космы до плеч. Вертя в пальцах серебряный рубль, я спросил:
- Почтенный, ландо свободно?
- А что барин, надоть куды? Вмиг домчу.
- Знаешь место, где первая Посадская с Карачевской встречаются, недалеко от собора Михаила Архангела?
- Дык как не знать, ведьма судная там живёт.
Забираюсь в тарантас, кучер взлетает на козлы:
- Н-но Ахламон, не подведи!
Конь, покосившись на нас лиловым глазом и оскалившись, берёт с места. Впервые в этом мире я громко расхохотался, конь ответил мне весёлым ржанием.
- Никогда не слышал, чтобы у коня такая кличка была!
Извозчик, как таксисты всех времён и народов, оглядываясь через плечо, начал рассказывать.
- Так Ахламон и есть, он с детства такой. То всё норовит укусить кого, то опердячит. Вот ты барин, ему понравился, виш как резво бегит, любит налегке бегать. А то бывает, как сядет хто под восемь пудов, так он и будет всю дорогу плестись нога за ногу и пердеть пока не довезёшь, ахламон и есть.
Прискакали. Вручаю рубль водиле, кланяется: -премного благодарны-с.
Домик «скромненький», двухэтажный, железом крытый. Только по второму этажу, по фасаду, двенадцать окон арочных. Это по Карачевской, за угол смотреть не стал, подошёл к парадной, крылечко в три ступеньки, кованый навес. Постучал молотком в дверь.
Не сразу, но появилась девчушка, в сарафанчике и платочек цветастый, так знаете-ли под подбородком завязан. Смотрит сверху вниз, взгляд бегающий.
- Чего, барин, хотели?
- Дома ли Евлампия Александровна? Передай ей вот карточку, она знает, что барин хотел.
Загибаю верхний правый угол карточки и отдаю девке. Та фыркает и удаляется. Прибегает назад через минуту, приседает идемте-идемте, барыня очень ждут. Иду за ней по полутёмным коридорам и чувствую, зря пришёл. Вот предчувствие такое.
…Предчувствия его не обманули…
В «задней» комнате, выходящей окнами на другую улицу, спиной к тем самым окнам сидели барыня. За столом, на котором стоит бутылка вина, стакан, тарелка с засахаренными финиками и лежит газета. Подхожу ближе, достаю два рекомендательных письма, три от родственников и её визитку. Рассмотрел тётку вблизи, платье в пол с воротником в виде лепестков лилии, лицом похожа на Уму после пластической операции. Без косметики и с дулей на затылке. Вручила мне газету и махнула рукой, садись, стул только один, с другого торца стола. Мягкий стул, с мягкой круглой спинкой и подлокотниками. Ставлю саквояж на пол сбоку, присаживаюсь. «Орловский вестник», на развороте статья, «Крупнейший теракт в городе Чита».
Бандиты из нелегальной политической партии «Народная воля» взорвали транспортное портальное кольцо бла-бла, погибли: весь обслуживающий персонал, председатель читинской магицкой палаты Статский Советник Николай Семенович Котов, жена его Тамара Александровна Котова в девичестве Вранова, их сын Михаил Николаевич Котов. Также погиб купец первой гильдии Семисонов…
Вот как, погибли, значит. Сирота я теперь, значит. Влип по-крупному, значит. Потому что тётка изучает мою физию через лорнет, с зелёными стёклами.
- Рассказывай, двоедушник, куда дел серьёзного мальчика в очочках Мишу и кто тебя подослал ко мне.
- Отчего же сразу «кто-то» подослал, может я сам пришёл. И почему мальчик должен быть в очочках, разве он не мог вылечиться магией?
Вокруг пальцев Лампы начало закручиваться кружево наверняка опасного конструкта. Отвечала она врастяжку, чтобы потянуть время.
- Потомууу нельзя маагией лечиить, что ядроо сформирууется только к шестнадцатии годааам…
Убираю саквояж в хран и ухожу в тень. Прыгаю к стене, спинка стула разлетается опилками и клочками ткани.
- Макс, в сон её с очисткой памяти!
- Уже. Край не пуганных птиц, защиты никакой, а туда же, проклятиями кидаться – бормочет Макс.
Евлампия Александровна мягко оседает в полукресле.
Выхожу из тени, убираю в хран письма, визитку свою и её. Газету укладываю на прежнее место. Выхожу в коридор, девка сидит на скамеечке под дверью, её тоже отправляем в сон на час, с очисткой оперативной памяти. То, что стул вдребезги – ничего, мало ли что могло привидеться в пьяном бреду. Не получилось у нас тут внедриться в общество, засаада была. Значит и стараться не будем, опять, куда кривая вывезет.
Уход в тень и сквозь окно на улицу.
Медленно бреду по улицам, глазея по сторонам. Центр Орла красив, шикарные здания, мощёные камнем дороги. По воскресенскому переулку дохожу до берега Оки. Солнце перевалило на вторую половину дня, чувствую усталость, всё время на ногах, тело ещё качать и качать. Засвербил уголок правого глаза, значит ведьма проснулась и забыла не всё, ищет. Не удалось её убедить в алкоголизме. Медленно иду вдоль берега, он не высок, но есть и заросли, и каменистые выходы породы. В таком месте, заросшем кустами, ложусь на землю и заползаю в каменистый откос, запечатываю вход и делаю в другом месте небольшое отверстие для воздуха. Норку делаю небольшую, только сидя поесть, лёжа полежать. Магический светильник доставать не стал, мало-ли, запеленгуют, достал обычный испанский фонарик водолазов. Перекусил, допил остатки чая и на боковую. Сильно устал, отключка.
***
Евлампия Александровна.
Белая ведьма очнулась в своей комнате с головной болью. Налила в бокал вина, мелкими глотками начала пить, приводя в порядок голову. Взгляд упал на какой-то мусор, разбросанный по комнате. И где второй стул, Глашка совсем мышей не ловит.
- Глашка! Тишина. - Глашка!!!
Синявка обнаружилась за дверью, лежит на полу свернувшись калачиком и сладко дрыхнет. Лампа пнула ногой мерзавку, растолкала.
- Глафира, кто у нас был в гостях?
Однако та только хлопала заспанными глазами и бормотала, что никого не было, кикиморой клянусь, не видала.
Евлампия выбежала во двор и расставив руки в стороны, издала несколько хриплых каркающих звуков. С ближайшего дерева снялся крупный ворон и опустился ей на плечо. Ведьма внимательно уставилась ему в глаз и застыла. Так они простояли застывшей скульптурной группой минуты три. Потом ведьма отмерла и зашипела:
- Заходил значит, стервец. Меня облапошил мелкий шнырь, меня, найти яго немедля, всех подними!
Ворон, каркая взмыл в небо. С крыш окрестных домов, деревьев, из палисадников поднялась туча ворон и закружили в хаотическом танце.
Лампа вернулась в дом, прошла по коридорам, щёлкая пальцами. Зашла в заднюю комнату, хмыкнула рассмотрев обломки стула, уселась за стол и рыкнула:
- Быстрее, долго я вас ждать буду?
Из норки у стены и из коридора галопом прибежали два откормленых мыша, отцы семейств. Взобравшись по платью ей на плечи, они замерли столбиками, сжав на груди передние лапки. Лампа пила вино и рассматривала картины жалкого мышинного мозга. Однако, тот мышь что живёт в этой комнате, хорошо зафиксировал лицо посетителя.
«-Мишаня, Томкин сын, очень похож во всяком случае, не может быть: он же помер. Не он это, тощий, кожа да кости. Куклу мне подсунуть захотели, подходы к судной ведьме ищут. Ну, я вам устрою. Этого, скорее всего, не найдёшь уже, развоплотили. Найдёшь простого человека, али труп его. Однако след проверить надобно, вдруг приведёт куда».
- Глашка! Глашка, где ты, тварь болотная! Беги к Сучкиной Жанке, двух лучших исковых псов пусть берёт и бегом сюда, не успеем, всех порешу!
Вороны рассказали, что видели издалека того человека, шёл по улице к реке. Другие говорили, что не к реке, а с беспризорниками ушёл. Собаки, две тонкомордых борзых, кружились на месте, улыбались, но след не брали. Пока суд да дело, пока искали да трясли попрошаек, наступила ночь.
Уже дома, поразмыслив, ведьма поняла, что многое в её версии не стыкуется. Если ей хотели подослать куклу, почему такое сходство? Ну, ладно, заранее готовились. Как кукла могла её так просто и накрепко усыпить? Колдун это был, вот что. Опять же причём тут тогда «народовольцы»? Колдуны умеющие менять внешность и такой силы, чтоб справиться с ведьмой, редкость неописуемая. И уж тем более со всякими хануриками дел они иметь не будут. За большие деньги? Не смешите, откуда у тех полудурков такие деньги. Максимум на бомбу для подрыва портала наскрести смогли, да и то, их же всех уже повязали, в остроге сидят. Не сходится, ничего не сходится. Или за их спинами большая политическая фигура? Так сама ведьма фигурка не того масштаба, кому она нужна на таком уровне. Ничего не понимаю, главное не помню, думала она, стул этот ещё, явно разбит «дыханием ночи», значит сумел увернуться, посланец. Простая кукла бы не сумела, они медлительные. Память стёр, в сон послал. Нет, нужно спросить совета у владычицы.
Ведьма достала из шкатулки маленький кристалл накопитель, силы в нём на три заклятия, а стоит дорого. Положила на стол, неподалёку от подсвечника. Оплывающая свеча давала не столько света, сколько метающихся теней.
- Приди Врана, птица вещая, дочь твоя зовёт…
Сначала сумрак в комнате стал гуще, потом между столом и стеной тьма стала непроглядной и сформировалась в чёрную птицу, размером от пола до потолка. Кончиком полуметрового клюва Врана клюнула кристалл и тот осыпался пылью. Посмотрела чёрным, блестящим глазом и ведьму и хрипло прокаркала:
- Серая Кошь сейчас сильна как никогда. Это она присылала к тебе своего котёнка, поговорить. Ты его прогнала, теперь не ищи, найдёшь – плохо всем будет!
На этом птица истаяла космами тьмы.
«Вот оно как, Мать Серая Кошка, погибшие Котовы… Сестрица… Понятнее ничего не стало, но появилось стойкое ощущение, что искать посетителя лучше не нужно. Серая Кошь ласкова только к своим котятам, а для других у неё есть очень острые когти. Произошло недопонимание, которое лучше не усугублять. Ничего не делать, ждать».
Глава 3
Не стоит убегать от снайпера — умрешь уставшим.
***
Котов.
Проснулся в четыре утра, только засерело. Перекус, потом по карте определяемся. Сначала были мысли податься в сторону Москвы, а потом подумал, а что я там потерял? Середина лета, туда-сюда холода наступят. Хороша ты зимушка-зима. Мне нужны тёплые морские ванны и мягкий средиземноморский климат. А Москва и Питер совсем в другой стороне. Значит пока двигаем на Курск, тут по прямой и полторы сотни км не будет, нога за ногу три дня пути. Пешие прогулки мне тоже полезны, на фоне хорошего питания. Раз уже с тётушкой не выгорело, отправимся в путешествия. А пока нужно выбраться из города. Макс достал писярик ноль пять, маленький кристалл рубина. И пополнил запас энергии до двух процентов. После чего уходим в тень и покидаем подземное укрытие. Идти на юг вдоль берега Оки неудобно. Поэтому перемещаюсь на прямую как стрела Черкасскую улицу и по ней, скачками, выбираюсь из города.
Как говорила мадам Полина, после тридцати, ты полюбишь лес… Но я, когда-то давно, вырос в лесу, поэтому да, лес люблю, чаща – дом родной. Не сказать, чтобы лес подступал вплотную к городу, сначала имели место быть поля, рожь и ещё какая-то хрень, может и овёс. За полем потащился редкий березнячок, переходящий в сосонник. Местность, не сказать чтобы ровная, скорее пересечённая. Рощицы сменялись полями, для себя делаю вывод: если есть поле, значит обязательно рядом будет деревушка или хутор. А если полей несколько и покрупнее, то и село. В общем, такого чтобы дебри прям, тут не было, это вам не Брянский лес. Вроде и широта одна, и всё буквально рядом, а разница огромная, там сплошной лес, здесь полей гораздо больше. Но, места красивые. Поля старался не вытаптывать, переходил под тенью. На обед расположился у лесного озерка. Напряг Макса, организовали малую призму. Постоял на вершине могучего дуба, обозрил окрестности. Километров семь вокруг поселений не наблюдается. Привал-обед-отдых. Наевшись до отвала монского гуляша, вспомнил. Надо же попробовать связь, приборчик у нас с собой. Фогель и Саша в своё время собрали «радиостанцию» на магическо-микропортальном принципе. И выглядела она довольно крупным предметом, как четыре кирпича. Зато несколько адресатов. Достал, пощёлкал, нет, связи нет. Кристаллы-индикаторы тускло мерцают красным светом. Шпионский ноутбук и пробовать не стал, не тот сейчас коленкор. По минимуму пол процента энергии надо вкачать, а то и больше, сейчас на такое я пойти не могу. У Макса тоже связи нет, он начал мне втирать о принципах развёрнутости полей и прочую лабуду, на которую повлиять сейчас мы никак не можем. Чего тогда голову себе ерундой забивать. Достал никелированный револьверчик, местное наследство. Повесил на кусты бумажные мишени, отстрелял барабан. Да у него ещё и ствол без нарезки. Пули ложатся плашмя, в мишень попал с четвёртого раза. Порох в патронах «очень хороший дымный». Почистил игрушку и спрятал в хран. Достал «Наган», отстрелял барабан, совсем другое дело! А главное, защитное поле тело держит хорошо, отдача не ощущается.
Хых, как когда-то давно в Италии, Жози охарактеризовала «Магнум» сорок четвёртого калибра: «- Очень миленький револьверчик, отдачи никакой нет». Это с её куриными лапками, впрочем, у меня сейчас такая же ситуация.
- Макс, что у нас со стрельбой шарами по удалённой цели?
- Пока что ничего, внешняя отражающая, она же поглощающая сфера мала, только под землю забуриться. Полноразмерный «метатель» развернуть пока невозможно. Можно шариком на десять миллиметров стрельнуть, как из рогатки.
- Ясно. Значит приводим в боеготовность имеющийся арсенал. Начнём с винтовок из нержавейки, LR 22, отстрел, проверка. Винтовка да, хороша, даже в мой размерчик вписывается, но не автоматическая, игрушка спортивная. Мосинка великовата, а вот снайперка от драконидов хоть и тоже великовата, но у неё регулируется приклад и на минимуме сойдёт, оптика отличная, калибр 7,62. Магазин семь патронов, скорострелка. Отстрелял три магазина, почистил, снарядил – на дальние расстояния это основная машинка будет, назовем её «Дырокол», был такой приборчик, в одном фантастическом романе. Собственно, всё что досталось от драконидов, я толком не перебирал. Взрывчатку да шнуры понемногу использовал, а остальное так и валялось на складе. В разделе снайперских винтовок внезапно нашлось пять укороченных автоматов похожих на страйкбольный «АКС-74У Tactical», тоже на семь шестьдесят два. Отстрелял магазин, ну да, как со шланга толпу поливать сгодится или снять очередью бегущую мишень, не более. Назовём его «Сучка», будет вторым номером. А третьим у нас будет испанская помпуха с вольфрамовой волчьей дробью. У неё приклад регулируется и моща запредельная. Отстрелял две, начистил и зарядил одну пулями, одну дробью. Из лёгкого короткоствола у нас будет «Наган» и «Наган с глушителем». Глушитель у нас похаботский, белого цвета и пятнадцать сантиметров длиной, зато глушит хорошо. Один раз пукнул из него для проверки, кроме звяка бойка да тихого «пук» ничего и не слышно. Ну и хватит, ресурс глушителя надо экономить. Ещё метнул четыре гранаты, две эфки, два «Яблочка». Нормально, на двадцать пять метров уверенно цель поражена.
Покинув свой полигон, шёл по лесу ещё часа два, потом остановился на ночлег. Поужинал, обсудили с Максом финансовые вопросы, решено, что наштамповать пару тысяч серебряных и золотых, вредно не будет. Золото и серебро у нас качеством получше чем местное, поэтому обмана тут никакого, а стоимость монеты заключена в самой монете. Точность молекулярная, со всеми царапинами. Вот если бы ассигнации начать подделывать, тогда да, фальшивомонетие и подрыв экономики. А так, лёгкий щелчок по носу министерству финансов, не более. И то, никто ничего не заметит, скорее всего. Мы же не латунь серебром кроем, а вполне полновесное серебро и золото тратим. Ну а закон как обычно, пусть умоется сначала. Макс в течении часа наштамповал две тысячи золотых пятёрок «полуимпериалов», три тысячи серебряных рублей и тысячу полтинников. На остальное решили не размениваться, ибо невместно.
На всякий случай покружив «готовую продукцию» в вихрях с мелкой галькой, спрятали всё в хран.
Накачал одноместную палатку и разлёгся на надувном матрасе. Утро встретили под медвежий рёв и шипение раздираемой в клочья палатки. Чем она не понравилась косолапому, может ярко-жёлтым цветом и запахом силикона, не знаю. Спросонья отреагировал на автомате, снес ему головешку активным щупом. Шкуру снял, Макс обработал её дубильным амулетом, голову завернул в обрывки палатки и всё спрятал в хран. Тушу распылил на энергию, мясо сомнительное, да и медведь был уже старый, может и не в себе.
Два дня шли не торопясь, наслаждаясь видами и купаясь в попадающихся по пути лесных озёрах. Питание пять раз в день, прямо уже человеком начинаю себя чувствовать.
К вечеру третьего дня путешествия, набрёл на приличных размеров озеро с топкими берегами. Небольшие болотца попадались часто, тут ещё и речушки разного калибра сплошь и рядом. Вдалеке виднелась деревня, пошёл по дуге, чтобы не светиться перед местными и набрёл на тракт. Выглядел он как разбитая в хлам грунтовка, но верстовой столб был. К нему приколочены узкие заострённые досточки с полустёртыми надписями: Курица, Пашино, Николаевка, Курск. Ага, значит Курск в ту сторону, ещё не дошёл. А речка у нас стало быть «Большая Курица». Понятно, судя по карте, Курск совсем рядом и вламываться в него на ночь глядя никакого резона нет. Организовал себе пещерку в склоне каменистого холмика, поужинал, постелил надувной матрас, Макс сказал, что несколько поработает над телом. Поработал он двое суток, просыпаюсь ранним утром, солнце уже вылезло, небо ясное. Покидал в себя два десятка яиц со скорлупой, разделся и начал рассматривать тело в ростовом зеркале. Нормально, очень стройный подросток, совсем не тот ходячий скелет что раньше. Волосы русые, причёска «паж короткий» но сзади до воротника, глаза по-прежнему зелёные. Надо бы сменить одежонку, а то плащик поистрепался и лосины тоже. Защитки на минималках, на одежду не распространяются. В детской секции нахожу зеленоватого цвета штаны-бананы, с сапожками сойдут за галифе. Курточку тёмно-синего цвета с трудом нашёл по размеру и чтобы без молний была, на пряжках и пуговицах. Привинтил значок, на всякий пожарный пусть будет. Шляпу нашёл только котелок, тоже зеленоватый. То всё большие размеры нужны были, теперь маленькие. Ладно, в Курске прибарахлимся, губерния всё жеж.
При попытке выдвинуться к речке, нос к носу столкнулся с группой маргиналов. Спереди шёл пацанчег в мундире, похожем на железнодорожный. Позади него топают двое, тоже прилично одетые, лет всем так по двадцать пять. Те двое, несут деревянный ящик, зелёного цвета, явно армейского образца. До них всех метров пять, этот, спереди, увидел мой значок, зрачки у него расширились, выхватывает «Кольт» и начинает шмалять. По мере понимания, что пули мне вреда не приносят, лицо у него делается всё более безумным. Он начинает поворачиваться, как потом выяснилось, чтобы прострелить ящик. Но, такой возможности я ему не дал, спрятал всех в хран и ящик тоже.
- Макс, достаём «Дырокол» и на призме вверх, этот гад нашумел. А ведь ящик они несли со стороны речки. Как бы там не был ещё народ.
По руслу Большой Курицы, на двухбаночной плоскодонке, гребут два тела, да так, что только борта трещат. Спешат, торопятся свалить подальше. Вот только сидят они лицами ко мне и увидели сразу, как я взлетел. Одно тело бросает вёсла и выпаливает в мою сторону из обреза двухстволки, дуплетом. Это он зря, далековато для обреза. Ловлю его изображение в оптику. Фырррр очередь на четыре пули, стрелок валится за борт, другой гребец сползает на дно лодки, меня относит метров на десять взад. Контролить не буду, выживут – повезло. Медленно попыхиваю на призме, выискивая хорошее место. Местность тут сплошные овраги и распадки, болота тоже имеются. За Александровкой Большая Курица разливается и образует совсем непролазные места, заболоченные, заросшие чёрте-чем.
Макс сообщает, что призма у нас вполне работоспособная, баланс поглощения и зарядки в норме. Верхняя плоскость меньше, но и тело легче, так что на ней можно медленно летать, чтобы не бить ноги по земле. Ну, в смысле, в местах труднопроходимых.
Обнаруживаем сухой пятачок посреди болот, опускаемся. Сначала достаю ящик, он закрыт на замки и опечатан. Имеет маркировку: М-М-Ч-60. Две откидные ручки для переноски, по торцам. Макс просматривает содержимое и сообщает:
- Внутри бомбы с часовым механизмом, пять штук, армейский вариант. Открывать ящик можно смело, всё в состоянии консервации. А вот бомбы интересные, давай разберёмся.
Внутри ящика, плотно переложенные паклей, лежало пять одинаковых латунных коробок, десять на тридцать сантиметров, очень похожие на медицинские биксы для кипячения шприцов. Только средний бикс имел очень толстые стенки и внутри в мягких гнёздах четыре кристалла рубина, одинаково огранённых и размером с ноготь мизинца. Камни были наполнены хрен пойми какой энергией.
- Жиденькая, одна десятая процента по нашей шкале, прокомментировал Макс.
Остальные четыре бикса были одинаковые. Под откидной крышкой, лимбовое кольцо на шестьдесят делений, откидная лапка с фиксатором для кристалла и кольцо-чека.
- Смотри, Макс, сдаётся мне кто-то додумался до того же, до чего и мы в своё время. Только в промышленном масштабе. Мы тут что, имеем четыре тактических боеголовки?
- Не таких уж и тактических, запас энергии в кристалле может максимум обеспечить взрыв в три тонны в тротиловом эквиваленте. Три тонны тротила, это тоже не кот чихнул, но даже до килотонны очень далеко. Внутри мы имеем два кило динамита, воспламенитель на пружинке и часовой механизм. Пока не взведёшь часики хотя бы на пять минут, чеку не выдернешь, такая вот защита от дурака. Динамит штука опасная, поэтому, если хочется на тот свет быстро, можно вставить кристалл и выстрелить пулею в мину, динамит от этого гахнет запросто.
- Ну что, пора поговорить с мазуриками, зачем понадобилось такое оружие и кому.
Достаю револьверщика и сразу отправляю в сон с кошмарами на пять минут. Пока он дёргается, стонет и ловит кайф, стягиваю ему руки сзади стальной проволокой тройкой. Здесь растёт несколько деревьев ольхи, скрюченных и не здоровых. Подтаскиваю пациента, чтобы ствол дерева был между ног, стягиваю щиколотки той же проволокой. Очухался. Достаю рыбацкий стульчик, присаживаюсь возле его головы. Смотрит с ненавистью, прямо-таки с классовой ненавистью.
- Рассказывай, мудила, кто таков, зачем бомбы.
Ответ оригинальностью не порадовал, вопли: - ты не знаешь с кем связался, щенок, мои друзья тебя найдут и прочее.
Хотя в голове у него сразу чётко проскочило: Секов Пётр Игнатьевич и образ портального кольца. Можно, конечно, сказать Максу, чтобы сделал дяде бо-бо. Но тут не тот случай. Встаю и начинаю обрабатывать клиента ногами по ребрам и по печени. Попутно монотонно задаю вопросы, на которые голосовыми сообщениями получаю только крики и визги, а в голове у него картина полная.
Здесь мы имеем ту самую группу, которая взорвала портал в Чите. Не всю, у них ещё есть земляной маг и какой-то не то Клеф, не то Кляф – куратор. Переместились сюда другими порталами, цель – подрыв кольца в Курске.
Земляной маг такая же шестёрка как и они, подкапывается под терминал и взводит бомбу. Эти на побегушках. Революсьёнеры-террористы.
- А теперь, родной, вспомни-ка хорошенько как выглядит этот Клюф, где он поселился, кого ещё знаешь из таких же ублюдонов как ты.
Падонак смекнул, что у него роются в мозгах, начал биться, орать, пытаться доставить себе боль, чтобы сбить образы в голове. Это он зря. Нормальной боли пока не было.
- Макс, мне уже лень, упыхался я с этим идиётом, стяни-ка ему лодыжки щупом, а то слабо связано.
Хруст костей и звериный вой, огласивший окрестности, донёс до меня также яркий образ куратора проживающего в гостинице Полторацкого на третьем этаже.
Хотел я здесь порешить всю троицу, испытать на них одну бомбочку, а потом передумал. Чего зря заряды тратить, механизм часовой с запалом опять же штуковина редкая, пригодится ещё. А для всей честной кампании придумаем нечто не такое быстрое, перемкнуло меня что-то.
Теперь быстренько гребём теневыми прыжками на окраину Курска. Там, на Ямской слободе, в домике у самого леса, нас поджидает земляной маг. В том домике временно проживает вся четвёрка отважных, но сейчас-то только один на свободе остался.
Замысел у бомбоносцев был простой, закапывают в лесу пустой ящик, а бомбы и коробку с кристаллами несут под одеждой на место жительства. Потом закладывают одну бомбу под кольцо, Клюфф уходит порталом в Санкт-Петербург, остальные разными поездами до Москвы и там залегают на дно. Вполне себе идиотский план, который уже срабатывал.
Домик нашёлся быстро, маг смотрел в окно, в сторону леса, нервничал ждун. Выхожу из тени у него за спиной и отправляю его в сон. Тщательно, палец к пальцу, кисть к кисти, локоть к локтю, стягиваю ему руки за спиной проволокой. Ножки тоже, петлёй возле колен, петлёй возле лодыжек. В ротик оба его собственных носка и тоже тщательно обматываем проволокой в семь витков. Макс сцеживает у него почти всю энергию ядра, если досуха выжать, впадёт в кому. Экспресс-допрос выявил следующее. Маги здесь практически как на Мо, самые сильные на полчетвёртого. Этот – тройка. Тотемных «зверей» имеют не все, он думает, что это всё просто бред. Вот он, Леонид Востриков, не то что никого из них не видел, но считает всё россказнями аристократов, пытающихся повысить свою значимость в обществе. Работают маги в основном артефакторами, строителями и лекарями. Вот этот Лёня, по канализациям специалист. Прочистка и прокладка новых трасс. Менталисты здесь почти не встречаются. Амули делают и продают всякие и разные, но с энергией напряжёнка. Разные, в смысле бытовые. Защитные и атакующие обывателям запрещены, можно только для армии и полиции. Поэтому всё на учёте. А вот он сейчас в отпуске, развлекается, сволочь. Всякие там идеи ему до фонаря, адреналин и деньги, вот и весь фокус. И с остальными тоже самое, и все прекрасно знают, что этот самый Клюфф, обычный шпион и никакие идеи ему никуда не впёрлись. Обычный шпион-диверсант. Обычная дестабилизация чужого государства.
И вот интересная подробность, Клюфф уходить не городским порталом собирается, у него есть свой, карманный, уносит в германское посольство в Питере. А здесь он как журналист. Кха, подобный подход значительно облегчает дело, но в грязи вымазаться всё равно придётся.
Гостиница Полторацкого находилась где ей и положено, в самом начале Московской улицы. Под тенью, через магазин Наумова проникаю, поднимаюсь на третий этаж. Угловой номер, ага, углов-то несколько. Ищем, ищем, вторая попытка, вот он. Сидит, боров, в кресле, курит сигару, читает газету. Грузный, лицо одутловатое, усы как у таракана, лысый. Где-то даже помню видел подобное рыло, в фильмах про революцию. Там он тетрадь какую-то жёг в камине. Типаж времени такой. Не маг ни разу, простец. Как же он портал включать собрался? Вопрос очень интересный и где сам портал. Его ведь не спрячешь в зубе, надо обследовать его бивни, кстати. В сон, товарисч. Газета зашелестела на пол, сигара упала на ковёр. Поднимаю, гашу в пепельнице. На секунду возникает фантомное желание, но нет, это тело не курило, подождём ещё, может пройдёт стремление к вредной привычке. Проводим обсервацию пациента. Зубы есть, много, некоторые коронки, но без яда. В одежде зашитых ампул тоже не обнаруживается, накладных родинок на теле тоже нет. Хыым, настолько уверенный в себе шпион? Кстати, надо дверь в номер заблокировать. Ключ торчит изнутри, поворачиваю на полтора оборота. С разгона не откроешь, нужна трубка-отмычка, пока найдут, пока накосолапят.
Приступим к обыску.
Глава 4
Сегодня в моём омуте амнистия. Черти мои! Вы свободны!!!
***
Котов.
Раннее утро, четырёх ещё нет. Обосновались на полянке, в глухом лесном массиве, в излучине Сейма. К берёзкам полукругом привязаны: Земляк, Рыжий, Сека, и Сапог. Клюфф привязан напротив, не руками сзади дерева как все, а руками в стороны, к двум берёзкам, стоит на коленях. За спиной у него привязан к рукам ломик из аглицкого проката, но не на всю длину рук, а до локтей. Хорошо так примотан проволокой и вокруг шеи и тела несколько витков. Сделана подобная вязка для того, чтобы он не понял, что у него за спиной привязана бомба. Шашка пластида, с утопленными в неё двумя «Яблочками» и кристаллом изумруда на пять процентов. К кольцам гранат привязан шнурок, который пока петлёй свободно свисает вдоль спины.
На столике посреди поляны лежит кругляш портала и рядом рубин с ноготь большого пальца. Портал похож на круглую пудреницу, исписанную рунами. В центр надобно вставить заряженный рубин и в течении пяти секунд портал создаст двухметровое овальное окно на три секунды. Достаточно сделать один шаг и окажешься на той стороне. Фишка только в том, что сиё устройство привязано кровью к владельцу – Клюффу. Активировать его может только он. Земляк мычит сквозь носки и дёргается, уверяет что он всю правду рассказал. Расспросы остальных придурков ни к чему не привели, ничего они не знают толком. Вывожу всех из сна, очная ставка. Клюффа как усыпил в гостинице, так вот первый раз из сна вывел, для него контраст разительный. Только что был хозяином жизни и вдруг такой пассаж. Он трясёт головой, крепко зажмуривается, опять трясёт головой. Подозреваю, ничего не изменилось.
- Где я? Кто вы?
- То есть Вы, господин Клюфф, утверждаете, что не знакомы с этими четырьмя субъектами?
- Совершенно не знаком! В первый раз вижу!
- Нехорошо маленьких обманывать, господин Клюфф.
Отправляю его в сон с кошмарами на пять минут. Сека пытается переступить с ноги на ногу и начинает орать.
- Сека, не суетись, скоро придут твои друзья, спасут и страшно отомстят. Подождём пока. Рыжий начинает причитать, отправляю его тоже в развлекательный сон.
Клюфф очнулся, начинает дёргаться, смотрит безумными глазами, выливаю на него стакан ледяной воды. Начинаются беспредметные вопли и гнусные подозрения.
- Что Вы себе позволяете, не имею чести знать Вашего имени! Вам это даром не пройдёт! Это международный скандал, я подданый…
Удар ногой в промежность приостанавливает пламенную речь.
Когда товарисч снова обрёл способность вякать, дотаю помпуху с волчьей дробью.
- Знаешь, Клюфф, во время второй мировой войны, которой в этом мире ещё не было, твои соотечественники очень любили одну считалочку. Строили военнопленных в шеренгу и считали: айн, цвай, драй.
Нажимаю на спусковой крючок, живот Секи разлетается красно-коричневыми брызгами.
- Это называлось «каждого третьего расстрелять». Неплохое времяпрепровождение, не находишь? Смотри: айн, цвай, драй.
Живот Сапога взрывается дерьмом и кровью. Земляк обмочился, дернулся и обвис, Рыжий пучит глаза и не может выговорить ни слова.
- А вы думали всё будет как по маслу? Взрываем порталы. Гибнут люди, да кому они нужны, кто их считал? Айн, цвай…
- Стой! Стой, погоди, чего ты хочешь, скажи чего?
- Что, Клюффик, даже не догадываешься? Пароли, явки, имена полный расклад всех замазанных в этих подлых делах. Кто тебя послал тут гадить, всех перечисляй. И понимаешь какая закавыка, соврёшь хоть в малом, получишь картечи в пузо. Выложишь всё, забираешь свой портал и вали по компасу. Только быстро, терпение у меня истончается.
- Бааарин, - заскулил Рыжий. Почти в упор: бум. В груди дыра, минус три. Только что очухавшийся Земляк опять обвис.
И Клюфф запел. Сведения из него лились потоком, в глазах сверкала дикая надежда. Макс записывал, да он и так никогда ничего не забывает.
Знал ублюдон много и полностью верил, в то, что говорил. В Москве и Питере адресов было больше всего. Имелись и в других городах. Ячейка здесь, в Курске. Некоторые имена лучше не упоминать.
- Всё?
- Всё, всё что знал!
Перерезаю проволоку, поднимаю его на ноги. Из-за спины вкладываю ему в правую руку портальный кругляш, вставляю в зажим камень. Протаивает овал прохода. Клюфф делает шаг вперёд, оставляя у меня в руке шнурок с двумя кольцами от гранат. Три, два, окно исчезает. Некоторое время, стою чего-то жду. Хочется закурить, сдерживаюсь, пока.
Кручу на пальце шнурок с кольцами, подхожу к магу.
Две чеки, два кольца,
Шала-ла-ла-лула…
Земляк в себя так и не пришёл, синий и не дышит. Переволновался, бедняга. По некоторому размышлению, распыляю тела и зачищаю местность. Достаточно пока громких дел, подробности узнаем из газет.
Сначала хотел уйти из города, потом передумал. Для меня одинаково опасно или безопасно в любом месте или городе. Обосновался у вдовы поручика Видова, Натальи Степановны Видовой. Она сдавала дом и флигеля под проживание, по два рубля сутки. Снял задний флигель пять на семь метров, окнами в запущенный сад. Удобства во дворе. Ну да мне оно не нужно, но пусть будет. В торце комнаты небольшой альков с кроватью, возле окна стол, три стула. Дал хозяйке сразу десять рублей золотыми пятёрками, сказал, что съехать могу в любой момент, сдачи не надобно.
Завтракал в кофейне неподалёку, прекрасная выпечка и кофе по-турецки. Ходил по городу, заказал подгонку пары костюмов, пару штанов по местной моде. Пяток разного фасона шляп и цилиндр из велюра на каркасе. Штиблеты и полусапожки купил в магазине готовой обуви. Потратил все ассигнации, перешёл на серебро.
На второй день, газеты написали о «Необыкновенном и загадочном происшествии в столице нашей, Санкт-Петербурге». Ранним утром прошлого дня, германское посольство по улице Большая Морская 41, провалилось под землю. Очевидцы утверждают, что вначале здание окуталось малиновым пузырём защитного поля, а потом осыпалось внутрь себя. На месте посольства осталась воронка глубиной тридцать метров, идеально овальной формы. Частично захвачена мостовая Большой Морской улицы и Исаакиевской площади, повреждены подземные коммуникации. Количество жертв внутри посольства уточняется, среди прохожих жертв нет, ввиду раннего времени суток. Самое загадочное обстоятельство в этой истории – полное исчезновение обломков здания. Воронка содержит на дне небольшое количество текучей пыли и всё. Расследование продолжается, бла-бла-бла.
Долго ржал, Макс тоже, интересны были бы снимки с места происшествия, наверняка в торце овальной воронки есть здание, имитирующие унитазный бачок. Этот сортирный юмор продолжает преследовать нас.
На третий день в газетах проскочила заметка, что, по не подтверждённым данным, в Берлине перекосилось и растрескалось здание Рейхстага, видимо землетрясение. О жертвах не сообщается.
Тут я задумался, во-первых, Никакого Рейхстага там ещё не должно быть, его построили позже, в 1894 году. Хотя Германский Рейх образовался в 1871 году, может тут здание отгрохали раньше. Земляные маги имеются в ассортименте, почему бы и не построить. Во-вторых, мы здесь явно имеем наложение посторонней энергии на работу включённого портала, с разрушением оного. В здании посольства наверняка был свой портал, связанный с Рейхстагом. В момент появления где-то рядом Клюффа, портал наверняка работал. Одномоментное разрушение сдерживающего контура с подпиткой морем энергии, привело к расширению портала, с доставкой обломков здания в подвалы Рейхстага. Бу-га-га.
Попутно я написал письмо: Обер-полицмейстеру города Курска, Статскому Советнику Гавиалову Петру Васильевичу лично в руки.
Перечислил все имена-фамилии личного состава народовольческих ячеек по городам и прочую информацию, которой любезно поделился милейший Клюфф, ныне покойный. Донос крапал шариковой авторучкой на принтерной бумаге А4. Шрифтом мне привычным, при всём желании я не мог написать со всеми ятями и твёрдыми знаками. Шлёпнул в конце штамп «оплачено». Запечатал письмо в большой конверт из крафт-бумаги и оставил пока на столе, раздумывая о способах доставки.
Вечером третьего дня, когда я вертелся у зеркала примеряя новый клетчатый костюм со штиблетами и шляпкой-канотье, по последней моде, за спиной раздалось ласковое ММУРРР.
В зеркале никого кроме меня не отражалось, оборачиваюсь, так и есть: маман Теневая Кошка, сидит, обернув лапы хвостом, истекая космами мрака.
- Мурр, какие красивые и шустрые котята, муууррр. Вас теперь ищут очень многие, тёмные и светлые. Германский стервятник уже над городом, сужает круги. ММуррр. Сейчас вы даёте мне два раза, как в прошлый раз, муррр. Я дам вам тень в вечное пользование, и открою теневое окно в другой мир, муууррр.
- Макс, доставай два кристалла свирцилия.
Макс тихо зашипел, но в моих ладонях появилось два прозрачных кристалла. Оба по сорок процентов, под завязку.
Маман лизнула оба кристалла, отчего они стали молочно-белыми и начала вылизывать меня с ног до головы. Ощущение, как будто внутри гуляет тёплый ветерок.
- Муррр, всё, уходите, пока не началось и возьмите с собой вот его. Мурррр.
На полу возник серый котёнок. Ну как котёнок, размером с хорошего мейн-куна, лохматый и взгляд шалый такой, не бессмысленный как у котят. Но всё же почему-то понятно, что это ещё котёнок, может по контрасту с мамой-кошкой. Котик мяукнул и запрыгнул мне на руки, тёплый и мягкий.
Ухожу в тень, овал прохода прямо передо мной. Шаг в новый мир.
***
Статский Советник Гавиалов.
Обер-полицмейстер города Курска, после обеда пребывал в полудремотном состоянии полного довольства. Однако сиё состояние было нарушено дежурным по управе, доложившим, что у него просит аудиенции местный квартальный надзиратель, с пакетом, лично в руки его высокородию.
Сухой как палка и такой же прямой квартальный надзиратель Глеб Иванович Сивый вошёл строевым шагом и козырнув, положил на стол жёлтый конверт за надписью: Обер-полицмейстеру города Курск, Статскому Советнику Гавиалову Петру Васильевичу лично в руки.
«Грамотей какой-то писал, ни одной яти на месте нет и твёрдые знаки отсутствуют. Фамилию мою исказил, «и» без точки. Безграмотный крестьянин, не иначе» - подумал Пётр Васильевич. Он был большим любителем русского языка и всегда требовал, чтобы все циркуляры и донесения заполнялись без ошибок. Потому как на любом слове целая жизнь человеческая завязана может быть. Да что там слово, одна запятая не там и всё.
- Докладывай, голубчик, с чем связана подобная поспешность доставки.
- Осмелюсь доложить, ваше высокородие, история престранная-с. Некий юноша, из благородных, поселился во флигеле у вдовы Видовой, прожил три дня и таинственным образом исчез. Дверь во флигель была заперта изнутри на ключ, а в комнате никого не было, через окна с двух сторон флигель просматривается совершенно насквозь. Когда вскрыли дверь, на столе обнаружилось только это письмо, никаких вещей или других следов присутствия постояльца не было. Даже кровать не смята и заправлена строго, по-солдатски.
- И как же вскрыли дверь?
- У хозяйки имеется запасной ключ. Тот, что торчал в замке, пропихнули внутрь и он выпал. Дело обычное-с.
- Отчего же решили, что юноша из благородных, мало ли что вдове могло показаться, брюзгливо спросил Пётр Васильевич.
- Вдову опросили-с. Она в голос наорала на всех, что де она-то уж благородного от босяка отличит, он выглядел как граф в десятом поколении и взгляд такой, что мурашки по коже. И заплатил сразу за пять дней вперёд золотом, где такое видано. Она даже документы у него спрашивать не стала, сказала, что меньше знаешь – крепче спишь. Он одних костюмов первейших и шляп в местных лавках купил на двести рублёв. Престранный отрок, доложу я вам. Лавочников опросили, да-с, платил за всё не торгуясь, со снисхождением. Они такое хорошо чувствуют, богат, денег не считает.
- Видать, ушёл личным порталом, не озаботившись открыть дверь. Ступай голубчик, неси службу, я тебя заметил, дело своё знаешь.
Квартальный щёлкнул каблуками и удалился.
«Однако же, каков молодец, много понаписал. И не безграмотно тут всё, а по-особому, будто в других гимназиях обучали его. Проще написание и понятно так же. Ох, не наш человек писал сию цидулю. А как разложил, подлец, по городам списки агентов в столбик. А наши-то все тут точно указаны, пофамильно. Все завербованы давно, отчего же докладов от них на этого Клюффа не поступало? Так это ж что, он самовольно ликвидировал и Клюффа, и его группу? Ааа, как же так, а кто таков? Подпись: Котов Михаил Николаевич, сын Статского Советника Николая Семеновича Котова. И печать эта странная, «оплачено». Что оплачено? Месть за родителей? Это же как же это, они же все погибли в Чите… ООО, да тут дело пахнет… Ох как оно пахнет…»
Пётр Васильевич схватил серебряный колокольчик и звонил пока не прибежал запыхавшийся дежурный.
- Чего изволите, ваше высокородие?
- Бегом, голубчик, Голубева из третьего отдела ко мне, одна нога здесь другая там.
- Никак невозможно, ваше высокородие, он отъехал по расследованию дела германского журналиста Клюффа, который пропал из закрытого изнутри номера в гостинице Полторацкого.
- Сыскать Голубева немедля и ко мне, всё про этого Клюффа у меня вот тут уже, - похлопал Пётр Васильевич пятернёй по бумагам на столе. - Что же оно такое, все из закрытых нумеров пропадают бесследно. Не иначе без магии тут не обошлось.
Голубев явился через двадцать минут, прочитав «письмо» задумался и высказался в том духе, что это дело уже никак не его департамента, а скорее восьмого делопроизводства, магического сыска и надзора. Поелику все изложенные списки фигурантов интереса не представляют, они и так все известны и давно завербованы или используются в тёмную. А вот ликвидация нигде ранее не известной группы Клюффа и его самого, вызывает много вопросов, особенно в свете последних событий. Где явно не обошлось без магии, ему, Голубеву, непонятной, поскольку он ни разу не маг. Также, здесь пахнет крутым международным скандалом, который к третьему отделению никакого отношения иметь не может. Поскольку оное отделение занимается нарушениями порядка внутри страны, пусть и политическими.
Выслушав этот каскад самоотводов, обер-полицмейстер сказал, что большей частью сии рассуждения притянуты за уши, но рациональное зерно есть. Поэтому призвали начальника восьмого отдела, коллежского асессора Моськина Владимира Фёдоровича. Моськин, вникнув суть дела, сразу начал звонить в столицу. Через час из городского портала вывалились, сыскная группа и группа захвата особо опасных, все восьмого отдела. Работа закипела, всех причастных ещё не раз опросили, всё перерыли, но результатов ноль, фигурант как сквозь землю провалился. Под утро вспомнили, что в городе Орле проживает судная ведьма, родная сестра убиенной Котовой Тамары, урождённой Врановой – матери юного мстителя. Оная ведьма не просыхает уже третью неделю и на службу не является, наверняка что-то знает. Поскольку прогневить пьяную ведьму так себе удовольствие, её заранее предупредили и послали в гости её непосредственного начальника, из восьмого отделения города Орла. Разговор состоялся, Евлампия Александровна подтвердила, что да, приходил мальчик похожий на Мишаню Котова, но это был не тот мальчик, не Мишаня. По делу, никакого мальчика не было, а был маг из чужого мира, силы необыкновенной, в тело мальчишки попавший случайно. Так ей Врана нашептала.
После того как все поняли, что собранных сведений кот наплакал, штабс-капитана Лизунова осенило: КОТ! Надобно со всем вежеством и политесом спросить Теневую Кошку, не расскажет ли она что-нибудь про своего котёнка. Лизунова отправили окучивать поручика Котофеева, на предмет связи с мамулей.
Поручик изложил в призыве просьбу, осветить судьбу Котова Михаила.
Теневая Кошка явилась не чинясь, слизнула кристалл призыва и выдала речь:
- Поручика Котофеева произвести в капитаны, немедля. Искомый вами котёнок, ушёл в другой мир, но может вернуться и лучше до этого не доводить. Поверьте, для всех лучше, предупредите об этой реалии всех паскудников, промурлыкала напоследок Серая Кошь и поточила когти о дубовую дверь. Когда она истаяла в тенях, дверь рассыпалась опилками, включая латунную ручку и замок.
«Обчество» всё это время хранило почтительное молчание. Размеры Теневой Кошки и её магическая сила подавляли.
- И что теперь делать? – загробным голосом спросил Пётр Васильевич.
- Дело закрыто, на всё гриф «Совершенно секретно». Материалы передать аналитической группе, для выработки соответствующих рекомендаций. Со всех подписку о неразглашении, - начал распоряжаться Тайный Советник Медведев Илья Ильич, который тоже присутствовал на встрече. - Никто ничего не видел и слыхом не слыхивал. Все свободны.
Глава 5
Не люблю театр, там идиоты умными хотят казаться.
А вот цирк люблю, там наоборот.
***
Котов.
Вышел на каменистый пляж. Слева море, справа довольно отвесный склон, изрезанный и растрескавшийся. К склону там и сям прилепились корявые деревья и кусты. Пляж на нет сходит в море, так, а сзади у нас что? Поворачиваюсь, здесь у нас довольно широкий каменистый пляж, всё та же странная ребристая гора с деревьями и странный кусок стены, стоящий в море вплотную с берегом. В левом нижнем углу стены наблюдается приличная дыра. Тепло, ветренно, солнце садится в море. Высоко в небе чертит свой белёсый след самолёт, а по морю чапает белый теплоход, облепленный отдыхающими.
- Котоны́, где это мы? – потрясённо спросил я.
- Ну ты же сам хотел на море, отдохнуть, позагорать, вот маман и подсуетилась, организовала сюда проход, - промурлыкал серый кот.
- Не припомню, чтобы я ей об этом говорил, - пробормотал я.
Макс, видимо заткнув лапой ноздри, начал гундосить:
- Мы находимся на побережье Чёрного моря, рядом со знаменитой скалой «Парус». Следовательно, до Геленджика и Новороссийска рукой подать в ту сторону, а в другую рядом Архипо-Осиповка и другие мелкие поселения. Осталось определиться во времени.
- Здесь точно не срендие века, самолёт вон как высоко летает. Определимся, конечно, как только до цивилизации добредём. Вот только торописа не надо. Надо вернуть обществу отдохнувшего и окрепшего члена, панимаешь. А то знаем мы это общество, припашут, как пить дать припашут. Не посмотрят, что мальчуган слабенький и не отдохнувший. Искупаться бы, пляжи в этих местах не очень, камней больше чем песка, а в море такие голыши навалены, чёрт ноги и роги сломает. Но если аккуратно, плашмя, сразу уйти в заплыв, то можно. На мои вопросы о купании, серый кот спрыгнул с рук на ближайший валун, уселся и сказал:
- Тут пока посижу, мне вода не очень нравится. Только папик, далеко не заплывай, на расстоянии больше чем пол версты, меня к тебе притянет. Пока в этом мире только ты знаешь о моём существовании. Если ты исчезнешь, то и я развеюсь. Нужны ещё якоря. Потом поговорим, плыви.
И ушёл в тень. А я снял костюм, спрятал. Залетел на глубину на призме, потом поплыл, эх, хорошо. Много вопросов нужно утрясти, однако, много. Вылетел на берег так же на малой призме, чтобы по булыжникам ногами не скользить. Нацепил спортивный комплект из детской секции. Нарезал из скалы маяков, «Земля 5», побережье. Пошли определяться и устраиваться на ночлег, серый кот шёл рядом в теневом плане. Для него так экономичнее, тень обеспечивает ему существование, но и только. Там он не «разряжается». Так же как мне, в теневом плане, нужно тратить крохи энергии, ему нужно тратиться на пребывание в реале.
Места здесь очень живописные, если отошёл метров на сто вглубь горных лесов и потерял море из виду, считай что заблудился. Нашли откосик в разломчике, заросший диким кизилом, сделал незаметный лаз и скромную пещерку. Стремление к комфорту у меня в крови, тут уж ничего не поделаешь. Себе поставил магическую лампу, стол и стул, накрыл ужин. Кот разлёгся на надувном матрасе в тени, обычная, земная пища ему не требуется. А пока поговорим о делах наших, странных.
- Имя у тебя есть, серый кот?
- Имя мне ты придумай, папик, откуда оно у меня возьмётся, я два часа назад родился.
- Почему ты меня папиком называешь, ты же понимаешь, что мы с мамой кошкой слишком разные биологически…
Кот фыркнул.
- Мряу, да, я знаю, как размножаются люди и прочие существа. У таких как мы, всё по-другому. При наличии достаточного количества энергии можно отделить от своей матрицы копию в уменьшенном виде. Мамулю энергией ты обеспечил, значит папик. Кому бы она ещё поручила своего котёнка. Она умеет читать мысли и память людей, у меня эта способность пока не развита, на всё нужно время, мурр.
- Вот тебе и здрасти, такой молодой, а уже папик. Будешь ты у нас Грэй Ко. Знавал я одну эльфийскую королеву, у неё имя было: Ло. У них чем короче имя, тем выше должность.
- Грэй Ко вполне сойдёт. По-русски это будет Кот Серый, мне нравится. Что? Не надо так таращиться, я знаю всё, что знает мамуля, а она знает всё, что знают люди. Во всяком случае все люди, которые ей поклоняются. Знать и иметь возможности к существованию – это очень разные вещи. Мурр.
- Да уже понятно, что новорождённый котёнок не смог бы оперировать такими понятиями. Значит базы данных имеются. Что мне нужно сделать в этом мире, чтобы ты тут натурализовался?
- Муурр. Мур. Нужно искать людей с фамилией, имеющей отношение к кошачьим. Будь то Львов или Котёночкин, человек где-то подсознательно ассоциирует себя с кошками. Нужно как-то убедить их в моём существовании, а я дам им возможность заходить в тень, пусть на несколько секунд, время пребывания будет зависеть от жизненной силы реципиента. Отличный способ для тех, кто стремится похудеть. Тень постепенно заберёт всё лишнее, оздоровит организм и приведёт его в нужный тонус, как у любого кота. Тень никогда не возьмёт лишнее, не навредит человеку. Вместе с тенью, каждый раз и я буду получать свою частицу энергии. Пока что в этом мире я получаю энергию только от твоих заходов в тень. Мурр.
- То есть можно жрать как не в себя, заходить в тень и приводить своё тело в тонус, попутно прокачивая способность к выработке нужной жизненной энергии?
- Мурр!
- Понятно. Всё можно устроить. Но есть несколько вопросов и предложений. Вопрос: люди с нейтральными фамилиями, Петров, Кольцов, Сидоров, их можно как-то приобщить?
- Если они будут помнить обо мне и представлять себя в глубине души котами, то можно.
- Фуррианство какое-то. Ладно, посмотрим, что можно сделать. Вопрос второй, что ты сможешь дать человеку сразу, а что потом? Давай выделим две-три возможности: уход на теневой план, быстрые скачки внутри плана, теневое зрение, теневая личина?
- Не всё так просто. Это мамуля у нас сильна и лет ей много. Пока не наберу силу, я смогу дать адепту теневое зрение или уход в теневой план, к этой способности теневое зрение прилагается.
- Так, вот с этого места поподробней. Теневое зрение от тебя, это что?
- При желании адепт может видеть как в тенях, но он останется телом в реале, только немного изменится радужка глаз. Он сможет видеть сквозь одежду или внутри тела, болезни диагностировать, например. Увидеть спрятанный в стене клад, под землёй – нет, земля она основа теней. Энергии на такое зрение уходит совсем немного, если адепт, к примеру, в теневом плане сможет пробыть двадцать секунд, то смотреть теневым зрением он сможет минуту. Перемещение скачком в теневом плане – отдельная способность, даётся только тем, кто может в плане тени провести не меньше минуты. Лучше если адепт маг, хотя бы слабенький, тогда обычное магическое ядро приобретает теневую оболочку. Но можно и так создать микроядро из тени, только развитие адепта будет много дольше. При должном его усердии, он тоже сможет многого достичь.
- Хорошо, просто отлично. Сначала нам нужно понять, что здесь за мир такой и каков в стране социальный строй. Если всё благоприятствует, применим тактику подпольщиков и групп сопротивления, она же прогрессия геометрическая. Когда первый член группы уведомляет о чём-то двух других «членов», те тоже каждый двоих и так далее. Пирамида обыкновенная, приведи двух друзей и получи бонус. Но в силу некоторых ограничений, взрывного роста ждать не следует, ибо первое правило теневого клуба – никто не должен знать о теневом клубе. Такое правило многое осложняет, но не более чем омерта. Первых пациентов придётся окучивать лично, запустим несколько цепочек. Как у тебя с тем моментом, если придётся присутствовать в двух-трёх местах одновременно?
- Ничего особенного, посылаю свою теневую копию. Всё отработано веками.
- Не находишь, что у тебя замашки бога?
- Нет, не нахожу. Те, кого люди называют тотемами, не боги. Если боги не исчезают до конца, даже если о них уже все забыли, то тотемы в подобном случае развеиваются запросто, полностью и без остатка. Нам не нужна глобальная вера с восхвалениями и молитвами, достаточно немного делиться энергией жизни и получать за это реальные бонусы, а не что-то мифическое после смерти. Причём одно другому не мешает, веруй себе в своего бога, у нас с богами разные типы энергии потребления. Вот у нас, теневых котов, всё проходит автоматически, зашёл в тень, поделился. Но и от энергии в виде дара мы тоже не отказываемся. Ещё тенью могут пользоваться белки и зайцы. Остальные тотемы, те же вороны или крокодилы, используют только подношения в виде кристаллов призыва или непосредственное использование их даров, силы, способности говорить с животными и так далее. Поговорил с волком или птичкой – покормил свой тотем. Богам подобные виды энергии не нужны совершенно, у них своя атмосфера.
- В общих чертах ясно. Набросаем план. Ищем подходящего клиента, даёшь ему сначала теневой взгляд. Приведёт двоих – дашь проникновение в теневой план. Прыжки – как пойдёт, дальше видно будет. А пока спать.
Утром проснулся от завываний Грэя с теневого плана. Вопли «Мы все здесь утонем» и по колено воды в пещере, дрейфую на матрасе в среднем горизонте.
- Ко, ну чего ты вибрируешь, тебе в тени ничего не грозит, мне тоже. Прыгнуть в тени не можем, да, гора в теле толстая, а в сторону выхода поток. Поплавай пока на матрасе, сейчас прожгу выход в другую сторону.
- Не люблю воду! Давай выбираться, мы в ловушке! Вода прибывает, ммрряяяу!
Дурдом. Распыляю в скале проход вверх почти под сорок пять градусов. Всего-то пять метров. Выходим с котом наружу, забираю щупом матрас, остальное ещё с вечера спрятал.
Видимо ночью в горах прошёл ливень, сухой с вечера разломчик превратился в грязный ревущий поток, несущий в море всякий ниффель. Вывороченные деревья и камни в ассортименте. А у нас вход в пещерку был на нижнем уровне, теперь он возле дна селевого потока. Вокруг мокро и скользко, сплошные косогоры. На мне тренировочный костюм, достаю сапожки, те самые, штопаные, сойдёт по горам скакать. Закидываюсь десятком яиц, запиваю стаканом хереса. Грэй запрыгивает на руки, взлетаем на призме, здесь должна быть дорога. Вот засада, на хамелеона нет энергии, в теневом плане не полетаешь. Нас видно, поэтому злоупотреблять нельзя, вон дорога, азимут есть. По кривой планирую ближе к трассе, потом в тенях допрыгиваю до места. Отсюда до Геленджика километров пятнадцать, где в тенях, где пешком, пошлёпали.
Макс постоянно держал малую призму, подсасывая воздух на разложёнку, как заполним ядро до двух с половиной, ноль-пять сольём в накопитель, лишним не будет. Да и идти так легче, пока никто не видит, делаю метровые шаги.
Грэй перебрался мне на плечо, в теневом плане его вес не ощущается совсем. Сколько может весит тень? Интересный вопрос. На него кот ответил:
- Нисколько, это только у нас с тобой особая теневая связь. Ты можешь меня слышать как из тени, так и в реале. И на плече ехать я могу только у тебя, с обычным человеком так не получится, контакт возможен только в реале. И видеть меня в тенях можешь только ты, другие не смогут, даже обладая теневым зрением. Увидят только если выйду в реал. У меня с этими волнениями, потеря энергии, есть чем подкрепиться?
- Есть, надо себе тоже скушать чего-нибудь поплотнее, половину пути уже прошли, давай перекусим. В стороне от обочины дороги удобная полянка, выкладываю на стол мелкий кристалл на треть процента, кот выходит в реал начинает его облизывать. Сам плотно завтракаю бутербродами с бужениной и горячий чай. Солнце наконец выбралось из облаков, мир заиграл красками. Да и утро ещё раннее, семи часов нет. Макс засёк уровни светил и всё высчитал, но реально местное время узнаем в городе. По дороге пока никто не прошёл и не проехал.
- Макс, надо знаешь что сделать, татуху надо мне на левую руку от локтя до кисти. Мелким, красивым почерком, написать: Котов Михаил Николаевич. С завитками, чтобы сходу не прочесть было, только если долго смотреть. Буду прикидываться потерявшим память, если придётся внедряться в социум. А как ФИО понадобится, вот, прописано. Можно же организовать наниты, чтобы надпись сделалась, а если не надо будет, то уберём.
- Можно, не вопрос. Наниты из платины, надпись будет отливать серым и золотым. А мысль интересная, можно кое-что попутно организовать… Но сей вопрос я ещё обдумаю. Серую печать восстанавливать не будем?
- Ту, из первой жизни? Пока не будем. Если что придумаешь конкретное, скажешь.
Ко долизал кристалл и похоже слегка окосел, сидит, качается. Слегка подрос, чуть-чуть. Пока прячу пустой кристалл и убираю стол, котя полностью выходит в реал. Разлёгся на спине и задрав кверху лапы захрапел. Вот как иногда храпят во сне старые коты. Макс начал злобствовать:
- Нажрался, молокосос. Не надо было ему ноль три давать, это как подростку триста граммов водки залпом выпить. Ему и сотки много будет, максимум петушка дать надо было.
- А у нас есть петушок?
- Нет, но теперь сделаю. Мелкие кристаллы алмаза как раз на ноль-ноль-пять подойдут. Специально для него заряжать буду. Ты, главное, его сейчас не взбалтывай, если у него энергия на выброс пойдёт, он тут лес до горизонта спалит.
- Максик, ну что тут поделаешь, воспитание и откорм полубогов для нас дело новое. Всё познаётся на практике, теперь будем знать. Надо от дороги только отойти в заросли, а то будет кто ехать мимо, заинтересуется, а нам сейчас не в жилу.
Макс подсунул щупы под Грея и мы медленно пошли в лес. Всё ещё мокрое, после дождя, поставил стол, положил на него поролоновый коврик, сверху водрузили Ко. Он вытянулся на боку и свесив хвост продолжал дрыхнуть. Выглядит шикарно, шерсть улеглась, блестит, нормальный взрослый кот. Пока я ошивался вокруг, исследуя местность и наблюдая за дорогой, прошёл час. Попутно вспомнил о теневой личине, спросил у Макса, что он думает. Значит теневая личина позволяет навесить на себя иллюзию, которую нужно закрепить мысленно. Потребление – как от пребывания в теневом плане. Иллюзия реально цветная, всё как положено.
- Макс, помнишь, как мы линяли из Праги, под личиной Мишеля Дюпона, двадцать три года, усы бородка, рост не высокий. Повесь пока его лицо, с мордами волков и лис потом потренируемся.
Слегка взлетев над вершинами деревьев, обнаружил, что мы практически на окраине селухи Дивноморское, менее километра до домов и до пляжа недалеко, море за бугорком. Кот проснулся и сидит, потряхивая головой и раскачиваясь.
- Ко, ты как, не тошнит?
- Что? Нет не тошнит. Спать хочу, в тень не могу уйти, энергии много, расту, перебивает всё.
- Так, давай я тебя понесу в сумке, спи себе.
Достаю небольшую хоз сумку с ремнём через плечо, на дно свёрнутый вчетверо поролоновый коврик. Кот забрался внутрь, свернулся клубком и засопел. Выдвигаемся, сумка весит только как пустая сумка, Грэй хоть и в реале, а веса всё равно не имеет. Спускаюсь к морю, сегодня оно не спокойно, волны есть, но не большие. На пляже в обе стороны никого, ставлю под скалу сумку, бросаю на неё одежонку, иду купаться.
В село зашёл чисто из интереса, узнать какой год, число и прочее. Спохватился, что местной валюты у меня нет, даже газету купить не на что.
Прошёл пансионат «Осетинка», а там дальше и вино-водочный. Люди одеты как в семидесятые из моего прошлого и вокруг всё так же, как раз в то время мы тут месяц кантовались в этом пансионате. В него давали путёвки от заводского профсоюза, дети прицепом. Как раз только вышел фильм «Бриллиантовая рука», ездили в Геленджик смотреть. Проходя мимо стеклянной витрины, чуть не шарахнулся от своего отражения, бородёнка, усы, рост явно не дотягивает, хорошо куртку с карманами нацепил, придаёт солидности. Магазин ещё закрыт, спиртное продают с одиннадцати. Здесь явно СССР. Народ уже кучкуется, значит дело к тому идёт, к открытию. За углом два работяги в спецовках, нервно курят. Оно понятно, в спецодежде не отоварят, да и с наличностью у них проблемы.
- Э, циркач, третьим будешь, мелочь есть?
Как у нас народ прямо сразу зрит в душу, только взглядом мазнули, сразу ясно «Циркач». Если бы они ещё знали, кто у меня в сумке. Подхожу ближе.
- Так, а времени-то сколько?
- Да вже без десяти, щас откроют, а у нас ещё не хватает.
Показываю из-за пазухи горлышко «Московской», в белой «бескозырке».
- У меня есть. Место нужно поукромней сныкаться, чтоб директор не поймал…
- Директор цирка что-ле?
- Ага, директор дурдома, пойдём уже, шланги горят или тут лясы точить будем?
Работяги как по команде повернулись кругом и потопали по тропинке вдоль стены магазина, сквозь дыру в заборе, в заросли кустов на берегу Адербиевки. Здесь имелся вытоптанный пятачок и пяток деревянных тарных ящиков, наверняка утащенных от того же водочного магазина.
Расселись на ящиках, на тот что в центре, Толян постелил газету, а я споро выставил три гранёных стакана сотки и свежий огурец. Из Италии ещё, полста лет ему, а смотри, как с грядки. Макс по моей команде портит этикетку на бутылке, соскоблив гост и дату выпуска продукции. Разливаю по полной, Вован порезал огурец складным ножиком. Хх-ха. Закусили-закурили. Не, я пока держусь, не тот момент. Макс осторожно подкручивает пацанам мозги, что бы мои вопросы не казались им уж очень странными. Разлили по второй остаток, вздрогнули. Ребятки курят, переглядываются, а я говорю:
- Ну что оно за дело, по две только на похоронах пьют, давай ещё по единой и достаю ещё пол литра «Московской». Разливаю по третьей и начинаю втираться в доверие:
- Робята, тут вопрос такой, мы вчера гудели в Новороссийске, даже не помню, как сюда попал. Ваще ничего не помню, день и год сегодня хоть какой, а то может я уже опоздал на поезд…
Робята хмыкнули и Толян выдал:
- С утра было десятое июня семидесятого года, среда. И как тебя с Новороссийска аж сюда занесло, не рядом вроде.
- Дык говорю же не помню ни хера. Бухали, вроде, на катере, потом уже смутно, вроде в Геленджик по бабам собирались. Потом очнулся тут на пляже, недавно, водка в карманах и ничего не помню.
- Давай уже допьём, да вздремнуть и себе чтоли, растащило меня, - сказал Вован.
Допиваем, ребята плавно отправляются в сон. Укладываю их на бок, спиной к кустам. На двоих у них в карманах было два рубля девяносто четыре копейки. Два рубля рублями, бумажный и железный с Солдатом. Мелочь по двадцать копеек, десюны, три трыньки и пятак. Монеты отличались, они были старого образца. С рамочками и «тощими» колосьями. Солдат, с виду, такой же. Бумажный рубль такой же жёлтенький, в чём разница не улавливаю, давно его видел последний раз. Забрал деньги и засунул Толяну за пазуху чекушку водки, предварительно изрядно попортив этикетку. Грей высунул голову из приоткрытой молнии сумки, мяукнул и снова спрятался.
Уходим.
Глава 6
Кто понял жизнь, тот не считает калории.
***
Котов.
В газетном киоске купил «Советскую Россию», «Правду» и «Труд». Почитал, на скамеечке в скверике. Да, здесь Советский Союз цветёт пышным цветом.
…Полным ходом идёт реализация реформ в промышленности под руководством председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина… в строй введены новые мощности уже действующих АЭС… вступил в строй шарикоподшипниковый завод в Курске… улучшена система планирования с внедрением элементов хозрасчёта… знатная доярка надоила ахренилион литров молока, под тёплой, неусыпной заботой КПСС, ощущая её направляющую силу и непосредственное личное участие дорогого товарища Леонида Ильича… то есть она это всё постоянно ощущала лично…
На этом месте я прервался, уставившись мутным взглядом в небо. Мне ещё тогда, в диком безумном детстве, было интересно, как эти доярки ощущают на себе эту «неусыпную заботу и личное участие». А «направляющая сила» звучит вообще жутковато. Вроде бы и у партии, и у генсека всегда своих дел навалом, чтобы стоять вокруг доярки, пусть и знатной. Что-то там не так всегда было, но кто-то же создавал дояркам подобную атмосферу? Может в райкоме выдавали эту самую направляющую силу… в виде жёсткого… и погнала рекордисток доить…
- Экий ты барин охальник!
- Да ладно тебе, котя, интересно же…
Ладно, поехали дальше, хех, в Англии обнаружены ядовитые сковородки. Сплав, из которого сделана кухонная посуда, даёт ядовитые окислы. Зачёт.
А вот интересное: «В лаборатории магоселекции вывели новый сорт пшерузы, с повышенным содержанием белка. Гибрид получился засухоустойчивым и стойким к неблагоприятным почвам и метеоусловиям. В условиях степи и лесостепи может давать два урожая в год». Короче растёт как сорняк в любом месте. Недурно. Интересно, пшеруза это пшено с кукурузой скрестили или кукурузу с пшеницей.
Лаборатория «магоселекции», понимаешь Макс, «маго». Значит таки магия в этом мире есть, осталось выяснить насколько сильная. Ещё нужно найти учебник истории, судя по рублю с Солдатом, война здесь была.
Сейчас хромаем к морю и по пляжу в сторону Геленджика.
Однако пляж довольно быстро кончился совсем, только море и отвесно обрывающаяся в него стена. Взлетел вверх, пошёл, где по краю, где по лесу. Да ещё со стороны Турции с моря начало наползать прямо чёрное марево. Ко спит в сумке, копать пещеру, это оставить сумку, прятать его в хран, даже пытаться не собираюсь. Места безлюдные, забрался в «чащу» тут ещё и кустарник густо растёт. Расчистил пятачок, надул двухместную зелёную палатку, привязал хорошенько к деревьям. Порывы ветра тут бывают внезапные и сильные. Только залез в палатку и застегнул молнию, налетел шквал. И дождь не замедлил, крупный такой. Достал Ко из сумки и разложил на втором матрасе, он уже размером как сервал, такой же тонконогий и плоский.
Дождь шёл весь остаток дня, ночь и всё утро. На море ревел шторм, баллов шесть. А мне интересно стало, как дождь в теневом плане выглядит. Вышел сквозь стенку палатки в одних плавках. Вокруг серые деревья, своим ходом сквозь них не пройдёшь, отталкивают. В прыжке – пожалуйста. Серый, нереальный дождь, вроде есть, но не смачивает ни кожу, ни ткань. Так это что, как там у бабок было:
…с причала рыбачил сантехник Андрей,
а напарник ходил по воде…
Нахожу большую лужу, шлёпаю по ней. Да, не погружаюсь, как по земле иду, по воде аки посуху… Выхожу из тени, сразу же ноги уходят в воду по щиколотку. Гыммм. Надо на спокойной воде попробовать будет. На озере, например. Вернулся в палатку, поговорил с Ко, он подтвердил, да, дождь в тени не страшен и вода тоже, пока она спокойная. Но если вода не спокойная, то очень неприятно, подбрасывает, падаешь постоянно, сам он ещё не пробовал, но знает.
Всё кончается, кончился и дождь, выглянуло солнце, за час на ветерке просохли деревья и кусты. Нацепил клетчатый костюмчег песочного цвета и жёлтые ботиночки. Свернул палатку, Грэй уже может уходить в тень, так и отправились, я пешком, кот рядом в теневом плане своими лапами передвигается. Вот и Геленджик, город как город, обычный приморский, такой же, как и был всегда. Геленджик, он в любом мире Геленджик. Купил газет в киоске, по дороге попалась школа, забрался в школьную библиотечку, пролистал учебники истории и пару отчётов о последних съездах. Так же книжонку «Школьникам о магии». Кое-что есть. Война была, но закончилась в сорок втором, враг был остановлен под Минском. Но и продвинуться нашим далеко не дали, второй фронт здесь отреагировал раньше. Ни о каких националистах не слышали, если где и были, вытравили магией до седьмого колена. Магия есть, опять же не выше тройки. Но магические бомбы накачивать научились ещё до войны, именно здесь, в СССР. За бугром атомную бомбу изобретали и неприятным сюрпризом оказалось, что у России уже есть кое-что покруче. Один реактивный снаряд из установки похожей на «Катюшу» улетал на восемь километров и выжигал по три километра во все стороны от точки попадания. Пятак шесть километров в диаметре, где нет никакой органики, только перепаханная земля и лужи кипящего металла, если там были панцигеры. Наши учёные усовершенствовали конфигурацию подрыва и распространение «ударной волны» лопнувшего накопителя вот и получилось такое. Да, потом там ничего не росло, но наши учёные… Мда, в непростые места мы попали.
- Котоны́, а нам тут сложно будет. Смотрите чего пишут: «все обладающие магическим даром обязаны трудиться на благо государства, в государственных органах. Проверка на эм-способности начинается с первого класса школы, выявленные кандидаты обучаются в закрытых школах, по индивидуальным курсам».
На это Ко высказался что ему лично пофиг, кем будут его адепты. Людишки вечно затевают всякую непотребную херню, ему же ещё и лучше, если чаще в тень будут заходить. Если официальные органы начнут делать из теневиков агентов и шпионов – да и флаг им в руки. Ему нужно побольше адептов, потому как развиваться на тихом подсосе ещё лет сто. Как показала практика, много энергии за раз не переварить, ему тоже расти постепенно надобно.
- Макс, почему мы всё время попадаем в миры со слабыми магами, двойка, тройка не более.
- Попадём ещё, не каркай. Потому что когда маги становятся сильными, случается то, что было на Мо. А что потом, ты видел. Потом таким как ты приходится экспортировать котиков и технологии. Вот здесь, судя по картам, вон глобус стоит, тоже есть Сахара. В твоём первом мире магии как бэ не было совсем, но Сахара тоже была. В Южной Америке, на этой же широте вполне себе шикарные джунгли. Есть древние карты, где Сахара утыкана городами и полно описаний, что раньше там был цветущий сад. Потом что-то случилось. То ли какие-то атланты, то ли потоп, народа стало мало, а половина Африки превратилась в пустыню. Ведьм и колдунов потом ещё несколько веков отлавливали. Официально – магии нет и быть не может, потому что не может быть никогда. И оно правильно, как только уровень переваливает за восьмёрку, начинается лютейшая херня. Такое было много раз во многих мирах и везде заканчивается одинаково. Но маго-техническая цивилизация имеет шанс на выживание. Когда магии мало, а техники много. Вот как здесь.
- Смотри чего пишут: «…магическое поле – особый вид материи схожий с магнитным полем и существует независимо от наших знаний о нем…». Вот и материальный базис подвели, простенько и со вкусом. Один в один определение магнитного поля. Его тоже не видно, но если обсыпать магнит железными опилками – то пожалуйста. Ладно, всё равно предстоит ещё многое выяснить, что-то не очень мне нравится «обучение в закрытых школах, по индивидуальным курсам». Может оно и хорошо, посмотреть нужно, для начала. Складываем аккуратненько литературу на прежнее место и выбираемся отсюда.
В городе решено было не задерживаться, море успокоилось, как бывает после шторма, почти что штиль. Походя закинулся куриными яйцами и вышел на трассу. Опять накинул личину «циркача», пошёл вдоль дороги, вертя в пальцах бумажный рубль. Грэя периодически выкидывало в реал, избыток энергии всё ещё давал о себе знать. Поэтому он трусил рядом со мной, парочка получилась колоритная.
- Слыш, Ко, ты можешь свою шкуру пятнами сделать? А то выглядишь неадекватно, серых сервалов не бывает.
Послал ему образ «правильного котэ». Грэй расцвёл лимонно-жёлтым цветом в коричневую шахматную клеточку.
- Не ну ты чё, хочешь чтобы за нами начали гоняться все зоологи мира? Пятна сделай неправильной формы и хаотично разбросанными. Цвет не такой яркий.
Кот стал не таким лимонным и пятна «стабилизировались».
- И на людях молчи, вслух не разговаривай.
- Меня можешь слышать только ты и мои адепты. Поэтому здесь кроме тебя пока никто. Я же не звуками разговариваю.
- А ну да, пардон. Привык с фелисами общаться, уже внимания не обращаю. Значит с этим всё путём, смотри, сейчас нас подвезут.
Нас обогнал и остановился ЗИЛ-130, самосвал-лодочка, похоже раствор на стройку возит. Запрыгиваю в кабину, кот запрыгивает мне на колени, внимательно смотрит на водилу. Открываю бардачок и забрасываю туда рубль, водила говорит, что и так бы подвёз такого необычного кота и фокусника. Ничего, говорю, так – хорошо, а этак – лучше. Едем, за разговором время летит незаметно. Он да, возит раствор с новороссийского ЖБИ в Геленджик на стройку, сегодня последний рейс. А я тоже так себе, автостопом путешествую вот с котиком, фотографируемся с отдыхающими на пляжах, с местными фотографами договариваемся за малую денежку, тем и живём. Кот необычный, многие хотят иметь фото на память с «леопардом». Всем выгодно, щелкунам приток клиентов, нам есть на что дальше путешествовать. Да, этот кот лучше любой собаки, предан одному хозяину и собаки от него в обморок падают. Так и живём.
Вывалились на окраине Новороса рядом с бухтой. Пока шли по частному сектору, за нами увязалась стайка мелких. Три ребятёнка лет по восемь и девчушка лет шесть. «Смотри, смотри какой котик и дядька наверное фокусник, умеет с ними разговаривать…»
Мне уже давно было понятно, что «фокусниками и циркачами» в этом мире называли местных магов. Такое вот народное определение.
- Дядь, а можно котика погладить?
Грэй оборачивается, обнажает клыки и шипит.
- Видите дети, не хочет котик, чтобы его гладили. Давайте я вам лучше фокус покажу.
Достаю из кармана четыре эскимо, обычные, в фольге, на палочке, без надписей, раздаю. Дети недоверчиво разворачивают фольгу, пробуют мороженное на зуб.
- Ух ты, настоящее, а можно ещё фокус?
- Можно.
Грей запрыгивает мне на плечо и мы уходим в тень. Десяток прыжков и мы в центре города. Опа, «Ломбард», а наискосок через дорогу «Берёзка». Вторая мне без надобности, а вот в ломбард зайдём. Котя пока побудет в тени, а я выхожу в реал прямо перед прилавком с латунной бижутерией. Разнокалиберные кольца «Поцелуйчик» и прочий хлам. За прилавком паренёк с обвислыми усами, читает газету. Подпрыгивает:
- Вах, дарагой, ты как зашёл, савсем не видел?
- Тебя, дарагой, самого унесут, ты не увидишь. Читать научился, да? Сюда смотри.
Выкладываю на прилавок золотое кольцо с бриллиантом размером с горошину.
- Вах, дарагой, - суёт кольцо в приборчик похожий на микроскоп, смотрит, опять подпрыгивает.
- Вах, дарагой, ты что дарагой, знаешь здесь сколько?
- Знаю. Всё знаю, что ты заладил как попугай, сколько дашь сейчас мне в руку?
Дарагой вставляет в глаз лупу, исследует кольцо, ищет пробу. А нету, неземное производство.
- У меня только пятьсот рублей есть, сам понимаешь дарагой, я ничего не видел, ты ничего не видел. В голове у него мерцает радостная цифра в десять тысяч.
Грэя опять выбрасывает из тени. Он запрыгивает мне на плечо и шипит на продавана.
- Давай, дарагой, гони монету да я пошёл, у меня видишь котик уже кушать хочет. Он когда голодный, очень злой. А ты теперь человек богатый, дарагой, машина купишь, Гале браслет купишь.
Сгребаю кучку денег, двадцать красных десяток, остальное пятёрки и трёшки. Уходим в тень, прыгаем, прыгаем, пока не припрыгиваем на пляж Мысхако. Как таковые местные деньги мне нужны не сильно, но по мелочи, билет на паровоз взять или там в кафешку зайти, пригодятся. Вот, пожалуйста.
- Горячий кукуруз! Горячий кукуруз!
По пляжу идёт паренёк с мешком на плече, под мешок подложен ватник, видимо «кукуруз» реально горячий. Рубль штука. Беру на трояк, Макс запоминает облик паренька, пригодится. У нас уже есть в коллекции облики Вована и Толяна, водила с грузовика тоже, на редкость незапоминающееся лицо. Обгрызая «кукуруз», иду вдоль пляжа, Грэй скользит рядом. День клонится к закату, немногочисленные пляжники покидают налёжанные места, а мы идём в сторону Колдун горы. Тут есть и обрывы, и лесок, места живописные. Ночевали в пещерке на матрасах, утром выдвигаемся дальше, в сторону Анапы. Дотащились до Широкой Балки, пляжик неплохой, народу немного. В конце пляжа, в стороне от всех две «дэушки» лет по двадцать пять, лежат на полотенцах, беленькие и полненькие. Купальники убогонькие, ну да тут у всех такие. Две магички-единички. Понятно, стесняются. В шести метрах от них втыкаю в гальку большой пляжный зонт, ставлю стол, четыре складных стула. На одном сразу разлёгся Грэй, свесив на землю хвост. Достаю бутылку ледяного шампанского, пробка с хлопком уходит в небо. Разливаю на три больших фужера.
- Прошу, девушки, присоединиться к моему скромному завтраку…
Девушки не стали отнекиваться, вот просто встали и подошли. Взяли фужеры одна задумчиво понюхала:
- Какой тонкий запах, что за шампанское, никогда такого не встречала и этикетка на бутылке на незнакомом языке.
- Это Монское, игристое. Сделано далеко отсюда, очень далеко. Угощайтесь вот сыр, виноград, есть буженина, бастурма, сладкие финики.
- Искуситель! – завопила блонди, - вот какая тут диета устоит перед таким наглецом!
А чёрненькая, зыркая по сторонам чёрными глазищами, молча уплетала буженину, запивая вином. Прошамкала сквозь зубы:
- Да вадно тебе Юси, всё вавно мы зузе на море.
Их имена Люси и Нюси, так они представились, Люся и Анна по жизни.
Обе из Москвы, тут в пансионате от профсоюза, там работают в одном ателье. Анна мастер по женским причёскам, Люся мастер по ногтям и коже. Маникюр, веснушки, морщинки, выведение лишних волос. Работа малоподвижная и вонища весь день, лаки и прочие меркаптаны от химии. В организмах что-то сдвинулось и стройные ранее девчушки начали стремительно полнеть. А фамилии у них Петрова и Петрова. Инкубаторские обе, правда из разных детдомов. На работе уже встретились и подружились.
- А как же то, что вы магички-единички и не работаете на государство?
- Так единички никому и не нужны. Конечно, мы военнообязанные. В случае войны определят сразу. Прошли курсы медсестёр, Люся вон почти врач-дерматолог. По мирной жизни нужно сдавать один накачанный кристалл в год. На большее мы и не способны. Вот – показали они перстеньки с мутными фианитами.
- Заполнено на половину, полное заполнение одна десятая процента по нашей шкале, - проскрипел Макс.
- И как там, в спецшколе обучение было?
- Да как в обычном интернате, кормёжка получше, учителя тоже и теорию магии преподавали. Истмат, диамат, политэкономия, научный коммунизм, научный атеизм как в институте, чтоб от зубов отскакивало. Зубарили на отлично.
- Ну, за коммунизм.
- Да, за коммунизм. А что за котик такой красивый и независимый?
Грэй предупредительно зевнул во всю пасть, показав отличные белые зубы и клыки.
- Они нам подходят, - послал он мне.
- Котик этот не простой.
Грей медленно растворился в воздухе.
- Ой, - в два лица.
- Есть реальная тема, насчёт похудения. Результат заметен через неделю.
- Где нужно расписаться кровью?
- Вот так сразу. Не спросите даже что почём. Впрочем, от вас нужно не так уж и много. Плохо, что у вас фамилия Петровы, лучше бы Котиковы или Кошкины. Но фамилию можно и поменять, а нужно, для успешного процесса сброса лишнего веса, отождествлять себя с кошками. Ушки кошачьи что-либо, к волосам на дужке прицепите. Кот сделает из вас магичек тени. Он для вас почти бог, тотем, если вам знаком такой термин. Обращаться к нему: «Ко Грэй приди, первожрица Анна или Люси призывает», ну там сами придумаете. Вы пока что две первых жрицы Ко Грэя будете, остальные просто адепты. Призывать только в случае крайней необходимости, если найдёте кандидатов в теневики. Лучше с кошачьей фамилией. С собачьей или птичьей не пойдёт. Любые вариации кошачьих или как у вас нейтральные к животному царству. А теперь не пугайтесь, котик вас лизнёт, руками его не трогать.
Грэй проявился из тени, запрыгнул на колени к Анне и лизнул её в районе солнечного сплетения и в лоб. Затем перепрыгнул к Люсе и проделал ту же операцию. Перепрыгнул на свой стул и уселся, обернув лапы хвостом. Когда он заговорил, слышали его уже все.
- Анна, посмотри на свою тень, подумай, что ты хочешь войти в неё, представь, как она обволакивает тебя ласковой мурр прохладой.
Анна исчезла без всяких звуковых и прочих эффектов. Начинаю считать вслух, а сам думаю, может Свиг так же перемещается, уходит в тень, потом в портал и ищи-свищи. Но всё равно много вопросов, по «вторым координатам». Досчитал до шести, Анна появилась, вид несколько ошарашенный.
- Я была в сером мире, там всё полупрозрачное…
- А я как же, я тоже хочу! – заверещала Люся.
- Ну давай Люси, делай как Анна, представляй себе…
Люся исчезла. Теперь Анна вытаращилась на пустой стул и спросила:
- А что меня тоже не было видно?
Люся продержалась в тени семь секунд. Ко что-то там посчитал в своей кошачьей голове на кошачьем калькуляторе и выдал, что откат будет четыре часа. Заходить в тень они смогут по шесть раз в сутки, первое время энергию в кристалл на кольце не сливать, недели через две всё наладится и энергии станет больше, на всё хватит. В здоровом теле – здоровый дух, который и есть квинтэссенция энергии. Наблюдайте за кошками, как они красиво двигаются и вы тоже будете такими же красотками. Не вздумайте заходить в тень в воде или под водой, только если будете тонуть. Выбросит на поверхность жёстко, возможны ушибы, при вашем пока кратком сроке пребывания в тени. Мурр.
Потом сидели, говорили о том о сём, рассказывал девушкам что от них требуется, они рассказывали мне о жизни в этом мире. Конечно, они и сами поняли, и я подтвердил, что сами мы с Греем не местные, отстали от поезда. Поэтому распространяться о нас не нужно, котя он товарищ жёсткий, как дал способности, так и в лёгкую заберёт, если что. А там снова здравствуй ожирение и прочие сопутствующие неприятности. Поэтому изображаем из себя слегка поехавших квадроберов, культ кошечек, да. Объяснил кто такие фурри и квадроберы, поржали. Разошлись под вечер, договорились встретиться тут же послезавтра. У всех свои дела, они пошли в пансионат, а мы окапываться в горы.
Глава 7
- А можно снять что-нибудь совсем близко к морю, но недорого?
- Есть для вас отличный вариант! Я вам на буйке постелю.
***
Люся и Анна
Первое время девушки пребывали в некотором замешательстве, не очень веря в произошедшее. Но регулярный вход-выход в тень штука упрямая, классический «факт». Заходили согласно инструкциям, в душевой, в сортире, в местах, где точно никто не увидит исчезновения-появления. Конечно, они поняли, что Михаил фокусник мощный, там не двойка, а может и не тройка. Смутные слухи ходили, что есть маги и более четвёрки, но вживую их никто не видел. На третий день Михаил не явился, вместо него проявился Ко, похожий на леопарда. Объяснил, что дела-дела и недосуг, а им нужно охмурить девушку из Новосибирска, которой в пансионате осталась неделя. Времени мало, поэтому быстро, девушка тоже страдает избыточным весом. А у вас уже по килограмму ушло. Завтра утром будет минус два, весы в пансионате есть, выразите бурный восторг при взвешивании. Заинтересуйте даму, отведите в сторонку, а там дело техники и инструктажа. И они справились, Ирина хоть и работала на заводе бухгалтером, но фишку просекла быстро. Сидячий образ жизни и бесконечный чай с выпечкой, не давали ей никаких шансов на похудение. А теперь – совсем другое дело, появилась надежда, да и фамилия у Ирины была: Кошева. За оставшихся шесть дней у неё ушло два с половиной кило. Так что всё на мази, до конца срока в пансионате, девушки обратили в свою веру ещё одну даму из Челябинска и отбыли в Москву.
***
Котов
Ко Грэй объяснил мне, что они, тотемы, могут моментально оказаться возле своего адепта. Расстояние роли не играет, но ощущение расстояния есть. Вот если адепт в Новосибирске, а он, Ко Грэй, в Анапе, то можно по желанию приземлиться в любом месте, между этими двумя точками. И начать свою охмурительную деятельность уже там. Меня, как папика, он может брать с собой, зашли в тень и пульнулись на пол континента. С другими адептами такое не прокатит и сам я тоже не перемещусь. Есть ещё одна тонкость, вернуться назад можно только по вектору между двумя адептами, включая «промежуточные посадки». Если мы отправимся отсюда в Челябинск, а остальные адепты будут в Москве и Новосибирске, то вернуться на побережье мы не сможем, нет привязки. Поэтому, здесь нам тоже нужно создать группу приверженцев. Именно кошачьи фамилии не обязательны, так как на этой ветке Земли, других действующих тотемов пока нет. Но теневые кролики и белки обязательно найдут дорожку, не сейчас, так через сто лет. Придут и предъявят, если мы возьмём под свой протекторат Белкиных или Кроликовых. Не то чтобы коты боялись каких-то белок или кроликов, но так не принято. А нейтральные фамилии можно привлекать: кто первый пришёл, того и адепты.
- На всей этой почве, есть некоторое соображение. Скажи Ко, тебе же не обязательно, чтобы адепт обязательно в тень заходил или просто знал о том, что он твой адепт? Лизнёшь его тайно в лоб, под покровом ночи во сне. Отвесишь ему способность обычного теневого зрения, может некоторый процент случайно «прозреет», да и ладно. А у тебя будет маяк, точка привязки. Нужно только предварительно выяснить фамилию адепта. Тут тоже есть варианты, самый простой в этой реальности – телефонный справочник.
- Мысль отличная, просто замуррчательная. Но у меня проблемка: читать я умею и даже смогу переворачивать страницы когтем, если книга лежит передо мной. А вот взять книгу с полки, перенести – это проблема, лапы у меня, а не руки. Измениться не могу, я же не монстр-трансформер, а обычный кот, это закреплено магически. А так да, могу прочитать улицу, номер дома и убедиться действительно передо мной Котегулов или это Белкин к нему в гости приехал.
- Поработаем вместе, ведь я с тобой, потом появятся доверенные адепты и дело пойдёт! Тебе ведь главное – закрепиться в этой реальности, побольше адептов заиметь. А усиление твоего культа потом обдумаем. Даже «спящим адептам» можно внушать мысль, что они могут видеть то, что не видят другие. А каждый «взгляд в тень» даст тебе каплю энергии.
Изучение телефонного справочника Анапы только на букву «К», дало сорок семь фамилий. А ведь были ещё Синекотовы, Пятикотовы, и прочие Мурлычёвы.
По некоторому размышлению фамилии Котлобай и Котяхов решено было тоже иметь ввиду, потому что «кот» просматривается явственно, а связь с котельным оборудованием очень туманно. И пусть кто-нибудь попробует оспарить наше первенство.
Сначала хотели плотно поработать на пляже, но потом подумали, что на первое время достаточно будет нескольких направлений, Ленинград, Норильск, Ставрополье. Именно оттуда на пляже нашлись Котасоновы, Львовы и семейство Мануловых. Днём я медленно проходил по пляжу, Макс сканировал народ. Отследить вычисленных претендентов труда не составило и ночью в теневом плане проникали на съёмные квартиры. Макс усыплял народ несколько глубже, чтобы ненароком не проснулись. Ко открывал им теневое зрение, Макс внушал как пользоваться и дальше сами-сами. Так же работали по телефонному справочнику, проникали – усыпляли – внушали. Работали по ночам, днём купался, спал на пляже, где-нибудь с краю в тени скал. Диких пляжей полно, сделал в одном месте неприметную пещерку, было дело: почти неделю шёл дождь.
***
Котасонов
Пётр Сергеевич Котасонов проснулся на съёмном флигельке из фанеры, за окном шелестел дождь, опять пляж накрылся. Слышно, как жена Ольга, переговаривается с товарками на общей кухне, завтрак соображает. Обычно Пётр Сергеевич сразу вскакивал и бежал делать зарядку, крепкое, тренированное тело требовало своё. А работал он снабженцем, подобное занятие предполагает умение ворочать тяжести и хитрый, изворотливый ум.
Но сегодня он лежал и вспоминал странный сон. Собственно, вспоминать было не нужно, обычно все сны у него забывались в первые три секунды, а этот впечатался в память как вырезанный на камне. Два кота, один почти котёнок, но белый, в очках и профессорской шапочке читал со свитка инструкцию. (Очки без диоптрий, отметил про себя Пётр). Второй, крупный как леопард и такой же пятнистый, лизнул Петра в лоб. Белый кот провозгласил, что великий Ко Грэй, наделяет своего адепта способностью к теневому зрению и далее шла инструкция.
«-Что он там говорил, приставить ладонь к глазам, козырьком как от солнца, на первых порах так, потом само заработает. Откат четыре часа… Хм, и правда, видно всё в серых тонах. Стена полупрозрачная, видно всё во дворе. Видно сквозь тумбочку, всё что в ней лежит. Ну, теперь вот где они все у меня будут, сжал он руку в кулак.»
***
Котов.
- Поющие в терновнике, невидимых две птицы… - мурлыкал я, подбивая очередную главу мемуаров в «виртуальном варианте». В специальной области мозга, в которой Макс устроил всё как в текстовом редакторе. Открываешь текст и диктуешь или правишь, только пальцами долбить по клаве не нужно. А так, один в один, блокнот. Макс подал голос:
- О чём эта песня, мне не очень понятно, это ваше, человеческое.
- Песенка о чём… По большому счёту, здесь смысл в особом состоянии, особом образе жизни, что ли. Это не адреналин и не любовь, это прикосновение к чему-то необыкновенному, чего нет в обычном мире. Сама ситуация. Да возьми вон любого писателя. Ярчайший экземпляр «поющего в терновнике». Он всего лишь однажды приоткрыл нарисованную дверь, заглянул в сказочный мир и всё, возврата нет. Так и будет петь до конца, многие так под свою песенку и уходят. Все они «поющие в терновнике». Каждый пишет, как он дышит, каждая птичка сидит на своей веточке и выводит свою немудрящую мелодию…
А вот в этой песенке что, ну представь, «эм и же» тайно встречаются, может раз в неделю, а может и раз в месяц. Почему тайно? А у них свои семьи и дети, которым совсем не нужно знать лишнее. Они что, такие супер-пуперские, эти «эм и же»? Суперсекс? Нет, обычные люди, прикоснувшиеся к этому особому состоянию души, то есть они где-то думают, что у них любовь. Поначалу. Много раз бывало, что такие бросают всё и всех и начинают вить новое гнездо. Девяносто пять процентов быстро разбегаются и возвращаются к бывшим или не возвращаются, а просто разбегаются. А почему разбегаются? Исчезло то самое состояние «поющих в терновнике». Есть вообще потрясающие случаи, одна и та же пара сходится и расходится по шесть раз. Почему? Встречаются тайно – всё в лучшем виде. Начинают жить вместе – как будто их подменили. То есть любовь то появляется, то вдруг бесследно исчезает? Нэт, дарагой, любоф – это савсэм другое. А здесь мы имеем этакую «сладкую вибрацию души», состояние «поющих в терновнике», лучше него в жизни, наверное и нет ничего. Этакое прикосновение к несбыточной мечте и лёгкая горчинка, от её несбыточности. Ну, за «поющих», пусть будут гладкими их дороги…
Там сон-трава дремотно
Нашёптывает ветру
Хрустальные озёра
Зелёный свод небес…
Однажды утром в чаще
Цветок Зеркальной Мары
Развеется туманом…
- Откроет путь в кошмары - пробурчал Макс, - Не складно как-то.
- Это белый стих.
- Ну да, и припев такой: ведь мы с тобой превратники, обычные превратники… И вывернуть всё так, что не те превратники что двери открывают, а те, что превратности судьбы постоянно испытывают. Не в смысле что тяжёлые испытания, а в смысле как новый гоночный автомобиль испытать. Ну, бывает и убьёшься при этом. Какой же ты превратник, если пару раз не убился насмерть. Зеркальная Мара, она такой цветок, что некоторые двери лучше бы и не открывала. В свой последний мир я так и попал, наступил лапой на этот «цветок». Она травка незаметная и цветок как капелька ртути. Тронешь его, он чпок – развеялся туманом и ты уже в другом мире. Выйдешь из этого тумана, а вокруг другой лес и вообще всё другое. Можно посидеть на этом месте дней несколько, в надежде что там у Мары другой цветок лопнет, одна травка всегда проход в одно и то же место открывает. И проскочить назад. Иногда такой метод срабатывает. Не в моём случае, пришлось работать у алхимика, потом пираты и все дела. Гадость эта Зеркальная Мара.
- Вот вроде ты и верно всё сказал, но ощущение такое, что всё опошлил. Ты, котя, такой саркастичный стал, может это в тебе старческая брюзгливость говорит. У меня такое ощущение, что нам пора искать кошкодевочек. Ведь на ветках Земли есть кошкодевочки?
- Зооморфов по мирам много, сложнее встретить того же огра или тролля, чем волколака или кошкодевочку. На ветках Земли есть даже такие расы, которых ваши фантасты ещё не придумали. Впрочем, они не придумывали и то, о чём пишут. Видения у них, знаете ли, вещие, местами зловещие. Не стреляйте в тапёра, он играет, как умеет…
- Прослушай ещё раз «Балладу о Любви». Там про всех сразу, очень точно сказано. И про «волшебную связующую нить», и про «брожение в цветах», и про «хрупкие перекрёстки мироздания», и про оплату за всё это. Просто уши промой с динамитом и вслушайся. Всё то же самое, только вид сбоку.
На улице догорало лето. Яркое, анапское лето. В пещерке уютно и прохладно. Узкая щель окна занавешена ползучими травами с внешней стороны. Там обрыв и море. Вход из небольшого разломчика, заросшего кустарником. Тоже закрываю пластом песчаника, изнутри. Сейчас уже вторая неделя сентября, календарное лето закончилось, но на улице ещё пока нет, бархатный сезон. Употребляем витамины, купаемся в море, отдыхаем, в меру упражняемся. Подрос я за лето на десять сантиметров, стал метр шестьдесят. Но с ядром пока напряжёнка, всё тех же три процента, растущий организм, проблемы. Макс сказал, что «может быть к весне всё наладится…»
Сегодня вечером меня будут брать. А я в раздумьях, надо им сдаваться или ещё погулять. Местные правоохранители как-то вышли на мою лёжку и горят желанием познакомиться поближе.
Вот теперь сижу в пещерке, думаю. Снаружи засадники занимают места, согласно купленным билетам. Собака приходила, но ничего не унюхала.
Но они нашли вход и без собаки. Прилично их тут собралось, человек десять, не похоже на наряд милиции. Вдалеке, на дороге, стоит милицейский УАЗик, «воронок» и ещё пара легковушек. Даже вон, кинокамеру на шестнадцать миллиметров установили на треноге. Кино снимать будут: «Захват злокозненного пещерного жителя с пещерным загаром или ослеплённые мраком». Нет, не обычная это милиция, что-то они заподозрили, присутствует мрачный тип в кожаном плаще и шляпе, а на улице совсем не холодно. Плащ наверняка заговоренный. В пяти метрах напротив входа, расположился боец с трубой на плече, похоже на базуку.
Сейчас тихо вырезают и оттаскивают кусты в разломчике, кувалду к «запорному камню» уже принесли. По ходу строительства пещеры, я входной лаз закрыл пластиной песчаника. А проходил внутрь в теневом плане, скачком. Но, если пролезть сквозь кусты и присмотреться, то понятно, что пластина тут установлена как запорный элемент. Лишний и чуждый общей структуре склона. Что тут сказать, прицепил я с обратной стороны «двери» на растяжку свето-шумовой пузырёк, хранцузский. Так, для вящего веселья, а то уж очень они все серьёзные. Сначала хотел натянуть футболку с цифрой 13, панамку и сачок в руку. Зайти с тыла и спросить: «- А чего это вы тут делаете, а?». Потом передумал, уйдём скрытно, лишний раз не маяча, к чему дразнить гусей. Да и сачка из марли в запасах не имеется. У меня тут давно прорыт отнорочек, на ту сторону разломчика, в месте выхода из него как раз никого нет, а видно всё оттуда хорошо. Вот туда и пробираюсь. Залёг под кустиком, наблюдаю. Вот, началось. Упитанный мент, размахивается кувалдой и бьёт в центр «двери». Каменная пластина рассыпается крупными кусками, оно понятно, толщина всего пять сантиметров. Тёмный зев входа озаряется ослепительной вспышкой, грохот тоже на уровне. Мент роняет кувалду себе на ногу, тот что с «базукой» с размаху садится на пятую точку и выпаливает вертикально вверх. В небе распускается крупноячеистая сеть, метров десять в диаметре и вращаясь, плавно опускается, накрывая всех клоунов. Тот, что в плаще, стоял в стороне, его не задело. Он и подал команду:
- Все замерли, не двигаться!
Потом подошёл и что-то сделал с сетью, потом приподнял её за край с стянул в сторону.
- Всем оставаться на местах, нора может быть заминирована!
И сам полез в нору. На него, значит, минен нихт функционарен. Ну и ладно. Пяток колод игральных карт я купил тут в киосках. Пасьянсы на досуге раскладывал. Одну колоду как есть в пачке, новую, оставляю здесь, под кустиком. Только трефового туза вытащил наполовину. Ухожу в тень и прыгаю-прыгаю-прыгаю. Потом босиком долго бреду по кромке воды, утопая в песке. Вот и кончилось лето, закончен купальный сезон…
Призываю Ко Грэя, в последнее время он не со мной, суетится где-то по России. Котя проявляется в реале и вопрошает, какого мне надобно.
- Двигаем в Москву, к дэушкам Люси и Нюси.
Ко запрыгивает мне на руки, уходим в тень, три шага и вокруг поднялись высотки спального района. Пока не понятно что и где, но нам вот в эту пятиэтажку, второй этаж, Анна уже дома. Да и время седьмой час вечера, сумерки, пасмурно на улице. Проходим сквозь дверь, Ко проявляется в реале и нагло топоча лапами шествует на кухню. Анна ужинает, а постройнела очень сильно, прямо модел.
- Ой! – Анна увидела Грэя.
Натягиваю «пляжную личину», знакомую ей по прежней встрече, захожу.
- Всё чревоугодничаем, жрица?
-Ой! Михаил! Хорошие гости к ужину!
- Ну я пойду, -муркнул Ко, - позовёшь если что. И слился с тенью от холодильника.
- Поужинать – это можно. От нашего стола – вашему. Достаю шашлык-маслины-финики-бастурму-коньяк и прочее. Расставляем всё на столе и подоконнике, кухня крохотная. Аня звонит Люсе, она в соседнем подъезде живёт. Собрались и начали, и пошло и пошло, хорошо пошло, завтра у них выходной: понедельник. В парикмахерских свой, таинственный график посменного выхода на работу. Поэтому сейчас – гуляем.
Глава 8
Велика Москва, а припарковаться негде.
***
Медояров.
Семён Петрович Медояров, пребывал в самом дурном расположении духа. Сидя в кабинете начальника отдела Анапской милиции, он мелкими глотками цедил чай и наблюдал за секретаршей. Она стояла навытяжку возле двери, зарёванное личико с потёкшей тушью и размазанными тенями, выражало мрачную решимость.
- Итак, лейтенант Синичкина, я вас в третий раз спрашиваю, почему Вы заявились на службу не в положенной по уставу форме, а в этом легкомысленном сарафанчике?
Синичкина всхлипнула и ничего не ответила.
«- А молодец девочка, стоит насмерть, выгораживает своего начальника, берёт удар на себя, стойкость – это по-нашему. Надо её отметить в отчёте, может и к себе переманить…»
- У Вас полчаса. БЕГОМ ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ! Синичкина пискнула и выпорхнула за дверь. Только дробный цокот каблучков разнёсся по пустому зданию.
«- Она ещё и на шпильках, меланхолично подумал Семён Петрович, нет, начальника отдела тут пора менять, засиделся. Где он там, кстати?»
Через окно было видно, как весь личный состав полирует прилегающую территорию, под непосредственным чутким руководством начальника отдела, майора Козлова. Сбор бычков и прополка травы была в самом разгаре.
« - Идиоты. У них под боком три месяца жил паренёк, цену которого даже определить невозможно. Осведомители мышей не ловят, работа запущена. Ещё эта постоянная жара, когда же здесь закончится лето!»
Семён Петрович встал, подошёл к вешалке и надел кожаный плащ и шляпу. Сразу стало легче, прохлада заструилась вдоль тела, вот что значит хорошая артефактная одежда, в мороз не холодно, в зной не жарко. Но и цена у неё, да, две зарплаты полковника, многовато…
Что тут с донесениями, десять раз уже читал, прочтём в одиннадцатый, может ускользнуло что… Осведомитель Кряк, три записки. Первая, появился залётный фраер, на контакт не идёт, где живёт – непонятно. Три раза возле него замечен большой кот, напоминающий леопарда. Откуда приходит кот и куда девается, выяснить не удалось. Вторая записка, попытки выследить не удались, объект с лёгкостью уходит от наблюдения. Где здесь уходить от наблюдения, всё как на ладони, три месяца не могли вычислить. Идиоты. Третья записка, попытки войти в плотный контакт и поговорить с объектом не удались, фраер виртуозно уходит от местных хануриков. Таак. Агент Ласка, подобралась ближе всех. Подошла к загорающему на пляже объекту и попыталась познакомиться с «Мальчиком». Он сказал: - Ой, простите, девушка, мне уже нужно бежать! И побежал. Так побежал, что Ласка, перворазрядница по бегу, не смогла его догнать. Оцепление из местного «бомонда» тоже оказалось бессильно. НО! Ласка заметила у него на левой руке татуировку: Котов Михаил Николаевич, причём татуировка странного серо-золотистого цвета и переливается на солнце. Это уже особая примета, очень особая. Мда. Ну и всё на этом. В остальных событиях я присутствовал лично. Спецгруппа «Тор» под моим личным руководством, тоже облажалась по полной. Захватить объект не удалось. Причём объект «Мальчик» точно был в пещере, но ушёл и как чисто ушёл. По запасной галерее, всё явно искусственное, никакой пещеры там раньше не было, в этом местным можно верить. Сильный земляной маг? Оставил, на прощанье, колоду карт с выдвинутым трефовым тузом. Что оно там у блатных, «Чёрный Котяра», авторитет. Только вот блатные слыхом о нём не слыхивали, но теперь-то, тоже будут искать. Сдаётся мне, это он пытается водить нас за нос, к блатному миру он отношения не имеет. Тут всё может быть гораздо страшнее. Светошумовая граната имела место быть. Из найденных пластиковых осколков корпуса, совершенно понятно, что боеприпас иностранного производства. Откуда такое у «Мальчика»? В пещере найден только пляжный лежак и два пустых тарных ящика. И никаких отпечатков пальцев, нигде ни на чём, даже на картах нет. Такое вот нереальное обстоятельство. Ауру объекта портативным ауроскопом сфотографировать не удалось, размытое пятно, а не человек. Но это тоже мощная улика. Нигде в окрестностях пещеры никакого признака отхожего места, не может человек жить месяцами на одном месте и не пометить территорию. Странно, нереально странно. В пещеру он точно не вернётся, ушёл с концами. Но засаду там организовать нужно, пусть местных бомжей поселят или хоть и Кряк с Лаской там пусть живут до зимы. Провал полный, все облажались. Всё, дальнейшее моё пребывание здесь бессмысленно. Домой, в Москву!
***
Котов.
Спонтанный сабантуйчик затянулся заполночь. Девушкам для жизни нужно гораздо больше, чем некоторым. Если мужику подаришь ножик или пукалку, он будет рад как ребёнок. С женщинами всё несколько сложнее. За время странствий у меня на складах накопилось всякого товара для женщин в достаточных количествах. К тому времени как распечатали вторую бутылку коньяка, мы уже обговорили многое. Теперь разговоры пошли об их работе, конечно девушки стали сетовать на недостаток буквально всего. От лаков для ногтей, которые местные просто ужас-ужас, а импортных не достать. Состоятельные клиентки приносят с собой своё. Те же духи-одеколоны, косметика и прочие средства типа «Локон» не достать. Таким знакомым на меня повеяло, из глубины веков. Когда если раздобудешь крохотный пузырёчек от «Дзинтарс», то ты уже просто герой. А тени для век и вовсе запредельно.
- Ну что девушки, подобной шняги есть у меня!
Комната в однушке была шесть на пять метров, стол, телевизор, диван-кровать, несколько полочек с книгами. Трехдверный шифоньер отгораживает закуток с узкой односпалкой и тумбочкой. Есть выход на балкончик и сбоку от окна ещё старинный комод. Имеется трельяж с ящичками. На полу палас, собственно и всё. На стол я выгрузил гору косметики и духов с брызгалками и без. Девушки даже где-то протрезвели и минут сорок рылись во всей этой куче, нюхая, намазывая и восторженно квохча. К концу просмотра, каждый ноготь на их руках был намазан четырьмя разными лаками, а лица напоминали маски папуасов. Тогда я достал пяток цветных буклетов по ногтям и макияжу. Там в основном картинки, текста на французском мизерно. Тут они притихли, молча в обнимку сидели на диване и листали буклеты, выпали из жизни совсем. На такой эффект я не рассчитывал, поэтому потащил их опять на кухню, припивать и закусывать. Конечно, у них возник вопрос, кому это всё и как, а деньги, это же сколько такое богатство должно стоить!
- Вы бы лучше подумали, где и как это всё хранить, в квартире уже дышать нечем, открытая дверь на балкон не справляется с вентиляцией. Оно понятно, вы привычные, но. В общем есть один тонкий подход. Сделаем вот что. Смотрите, вот две статуэтки ёжиков. Руками не трогать! Это не простые ёжики, а целая домашняя кладовка со слабым стазисом. Что такое стазис? Это как холодильник без холода, продукт в нём практически не стареет, не портится. Кусок мяса в этом ёжике может пролежать лет пять, десять нет, не пролежит, усохнет, здесь стазис слабый. Но для всякой химии просто идеально. Ёжик именной. Давай Анна, ты первая. Уколи пальчик об любую иголку ёжика, помажь кровью ему носик и скажи «Аня».
- Ой, -сказала Люси, - а куда он пропал?
- Воот! Ёжик никуда не пропал, Анна его видит, Люси – нет. Давай Люси, проделай тоже самое со вторым ёжиком. Теперь вы можете взять в руки каждая своего ёжика, вас они больше не уколят. Да и никто кроме вас больше ёжиков не увидит и не уколется, пока вы живы. Поэтому, где держать стату́ю придумаете сами. Дальше делаете так. Берёшь в левую руку любой предмет, который можешь поднять и удержать. Касаешься правой рукой носика статуэтки. Всё, предмет в хранилище. Если ничего в левой руке нет, касаешься носика и видишь всё, что есть в хране. Мысленно выбираешь нужный предмет, говоришь «отдай!» и предмет появляется у тебя в левой руке. Вот такая фигня. Можно до десяти тонн спрятать. Ни запаха, ни места не занимает. Сначала займёмся косметикой, Люси, эту кучу прячь в свой хран, пустишь в работу, постепенно, деньги за товар вам пополам. Вот вам по кучке в личное пользование, поверьте, хватит надолго. Тренируемся прятать и доставать.
Ещё посидели, девушки уже такие-никакие. Пошёл провожать Люси, у неё такая же квартирка, только в другом подъезде. Вернулся к Анне, у неё уже фокусировка слабая, уложил спать, сам разлёгся на диване. Договорились продолжить посиделки завтра с утра. Конечно, Макс хорошо порылся у них в головах. Если и захотят, ничего не смогут сказать ни про меня, ни про откуда товар. Секрет и всё. А там, если всё серьёзно, котю позовут, да и я подойду, разберёмся. Уж на двух первожриц как-нибудь найдём время.
Утром девушки выглядели помятыми, вечная беда женских организмов подобным утром, это обезвоженность. Подлечил амулетом, затем морс-пиво-рыба, сушёная «олпутра», монская, из Виталии. Потом началась примерка бельишка и шмотья. Спросил насчёт детской одежды, у меня много однотипного со склада из Руана. Посмотрели, их всё привело в восторг, особенно зимняя одежда, пойдёт на ура, дело-то к зиме. Решили, что они мне за всё тысячу рублей выдают прямо сейчас, а весь товар постепенно реализуют сами, тут дело тонкое, ОБХСС не дремлет. Реализация им на расходы и прочую жизнь. А так деньги у них есть, клиентки в основном состоятельные, не обижают. У них даже телефоны в квартирах есть, что в этом доме далеко не у всех. Цены здесь были повыше чем в моём мире в это же время, но не на много. Так буханка хлеба – двадцать копеек, стакан сметаны – тридцать, бутылка водки – четыре пятьдесят, килограмм сахара – рубль. И правильно, много сладкого вредно, слипнется.
- Макс, как низко мы пали в этом теле, занимаемся мелкооптовой фарцовкой импортными шмотками.
- Ничего, это разовая акция, деревянные у нас почти закончились, мороженного купить не на что.
Деньги в любом виде грели его нежную кошачью душу. Пора было отбывать в туман, мельтешить рядом с девушками в мои планы не входило. Да и отдохнуть надо было уже от личины, процент энергии уже ушёл на поддержание.
Но, меня уговорили на обед, после которого попрощался: дела-дела. Свалил в тень, скачками на улицу и далее по бульвару. Без личины, с открытым лицом подростка до вечера бродил по Москве, пару раз заходил в кафешки, покупал стакан сметаны и молочный коктейль. Мороженного немеряно употребил. Вечереет.
- Тлок, - внезапно сказал Макс, - тлок, тлок, РАБОТАЕТ!
- Что «тлок», тебе больше приличествует «мяу», что там у нас заработало?
- Тлок – это заклинание изменения полей. С момента нашего последнего перерождения, у меня есть мысль и я её думаю. Всё нехорошее с тем телом произошло из-за конфликта магий. Обычная магия обычного магического ядра была заперта в теле вторичной магией псевдоядра и защитными полями. Мы её поглощали по мере возможности, но она не работала по своему «предназначению». Развитие обычного ядра тоже было подавлено. Короче, нужна правильно организованная «вентиляция». У нас теперь ещё и теневая магия в виде оболочки, тоже не файя. Нужно преобразовать защитные покровы в вид мелкоячеистой сетки, тогда все три вида магии свободно смогут работать одна сквозь другую взаимопроникая, а узлы ячеек создадут дополнительное усиление конструкции, с перманентным уменьшением потребления энергии на треть. При этом поле поглощения-отражения можно будет выдвигать на треть дальше. Как это отразится на активных щупах пока не знаю, надо пробовать. Нам срочно нужно место, где можно отлежаться. Безопасное, желательно под землёй.
- «Мелкоячеистой» - это насколько «мелко», пуля не пролетит?
- «Мелко» - это «нано мелко».
- А, ну тогда конечно. Вижу вдали подземный переход, нужно проверить одну идею. Если не выгорит, то призовём Ко и уйдём куда-нибудь на природу. Как насчёт внешних повреждений лежанки, во время преобразования, под землю не провалимся?
- Нет, сейчас не инициация ядра и не скачковое преобразование, всё должно пройти тихо. Но, на всякий случай поставишь бронзовую ванну и нальёшь масла. Телом по ходу тоже придётся немного подзаняться, да и последние молочные зубы надо заменить на нормальные. Так что нужна уютная нора дней на пять.
В подземный переход спустился в теневом плане, да, там есть дверь в поземные коммуникации. Скачок, за дверью коридорчик, двери в щитовую и «насосную», собственно, насосов там не было, узел трубопроводов, вентили-задвижки. В противоположном торце коридорчика тоже дверь. Железная, покрашена облезшей местами синей краской и заварена в трёх местах, по пять сантиметров прихватки. Это хорошо, значит туда никто не ходит. Там тоже коридор, железная лестница куда-то вниз и вот есть комнатка три на четыре, железная дверь тоже заварена. Скачок, проникаем, внутри пусто, пыльно. К стене прислонён ржавый железный столик, есть два стула без спинок, столовские – фанерка, стальные трубочки. Под высоким потолком вдоль стены проходит воздуховод, метр на метр, на нём есть технологический лючок, закручен на гайки. Макс врубает очищающий вихрик, вся пыль собирается в шар и поглощается. В воздухе всё равно запах пыли, ржавого железа и такой, «подземный» запах. Ставлю на столик магический ночник, мясные закуски и бутылки с португальским портвейном, может понадобиться в промежуточные пробуждения. Плотно перекусываю, достаю ванну и оливковое масло. Одежду долой, обливаюсь, литров десять в ванну, залегаю. Поехали.
Просыпался раза три, плотно перекусывал и опять в сон.
Проснулся от мягкого покачивания ванны. Глаза пока не открываю, пользуюсь щупом типа «глаз». Ванну несут шесть человек, по три с боков. Ванна старинная, бронзовая, на львиных лапах в виде ножек, имеет очень удобно загнутый край. Видимо именно для удобства переноски. В тот раз я три таких ванны тиснул на портовых складах Марселя. Уже вынесли из подземного перехода, сейчас будут затаскивать в автобус типа «Воронок». Лежу - молчу, хорошо хоть догадались накрыть меня простынкой с казённым штампом, лежу ж в ванной голый совсем. Где Макс, как допустил такое наглое вторжение и похищение меня красивого? Кстати, тот хмырь из Анапы, в шляпе и кожаном пальто тоже здесь. Контролирует всё.
Макс нагло дрыхнет и просыпаться не собирается. Устал, котяра, уработался. Но так-то щупами и полями я могу и сам оперировать, не так быстро и точно как Макс, но могу. Всё работает, вход в хран всё тот же метр, ничего не изменилось.
Наш дрындулет попыхивая и попёрдывая прикатил на Лубянку дом два. Не к главному входу, а сбоку там дверка есть, со стороны Мясницкой. Символичненько. Выгружают меня, заносят, по коридорам и в кабинет. Ага. Этот, в шляпе всех выпроводил, наедине остаться хочет. Молчаливые ребята забрали простыню и ушли. Развернул он стул возле стола в мою сторону, сел, закурил. А я сел в ванной, сколько лежать уже можно. Смотрю на него, он на меня.
- Ну что, Михаил Николаевич, так и будем в молчанку играть? Скажите уже что-нибудь.
- Мне нужна твоя одежда и мотоцикл.
Он откинулся на стуле и усмехнулся.
- Многое я слышал в этих стенах, но вот такое впервые. Вы серьёзно?
- Куда уже серьёзнее, я чего тебе, голый и пешком по городу бродить должен? Трапезничать желаю, опять же. У меня там закусон был на столе и выпивка. Где всё? Лежу себе, никого не трогаю, принимаю ванну. Нет, врываются, волокут в какие-то бетонные казематы. Совсем страх потеряли, ушлёпки.
Произнося эту пламенную речь, я вылез из ванной, достал и натянул боксеры, рубашку, джинсовую тройку и туфли. Этот, в шляпе, заворожённо смотрел на мои действия, забыв про сигарету, которая дотлела почти до самых его пальцев. Вешаю перед собой зеркало, осматриваюсь, одежда норм. Лицо, волосы – сойдёт. Всё тот же подросток лет на пятнадцать. Прячу зеркало.
- Ванну верни, фармазон.
Прячу в хран ванну. Иду к двери. Позади крик:
- Куда! А ну стоять!!
Ухожу в тень почти столкнувшись с дверью и прыгаю. Со спины это выглядит, будто я прошёл сквозь дверь. Коридор с множеством дверей, никаких окон, одни двери. Эх, давно мы шухер не устраивали в серьёзных организациях. Проявляюсь в реале, бегу по коридору, за мной летят крики:
- Вон он, держи его, лови…!!!
- Уааа-миааву – потягивается проснувшийся Макс. – А куда бежим и где это мы?
- Хороший вопрос! Мы на Лубянке, делаем дядям козу. Пока ты дрых, нас похитили. Они это называют оперативным захватом преступного элемента. Так что не вздумай вмешиваться, развлекаемся.
- Прямо вот на минуту нельзя тебя оставить, стоило вздремнуть, как ты сразу влип.
- Так я тоже спал, тёпленьких спеленали. Следующий раз только глубоко под землёй будем ванны принимать. Так опростоволоситься, суметь надо.
Периодически ухожу в тень и прыгаю, потом появляюсь и бегу, шороху уже навели достаточно, всё гудит как улей, наверное, всё это крыло управы участвует в мой поимке. На втором этаже залетаю в приёмную какого-то начальника, секретарша за столом с телефоном, селектором и бумагами. На стульях вдоль окон сидят посетители, с постными лицами. С разгона запрыгиваю на стол, секретарша визжит и кулем валится на пол. Потому что ворвавшиеся следом оперативники, разряжают в мою сторону пяток парализующих амулетов. Они притормозили, чтобы прицелиться, а я подхватываю щупами бумаги со стола, разрывая их на четыре части начинаю бросать в толпу. По комнате кружит бумажная метель, а я ухожу в тень и прыгаю несколько раз, пока не оказываюсь на улице. Так и ухожу в тени, по Мясницкой до Чистопрудного бульвара, там уже незаметно проявляюсь в реале и медленно фланирую вдоль парка. Присаживаюсь на лавочку, надо отдохнуть и проржаться. Надеюсь, на этого, в шляпе, не всех собак повесят, всё ж таки многие видели, насколько шустрый преступник попался. Надо переодеться в укромном месте, в костюмчик поприличнее. Да и пообедать, наконец уже.
Глава 9
Лечу лунатизм анабиозом.
***
Котов.
Обнаруженная через некоторое время пельменная, оказалась очень кстати. И народа никого, время между обедом и ужином. Взял две двойных порции пельменей и два стакана сметаны. Один чай и ватрушку. Пока употреблял, переговаривался с Максом.
- Макс, как всё так получилось, что нас застукали во сне?
- Кое-что мне удалось выяснить. Запеленговали нас каким-то передвижным пеленгатором магических выбросов. Как в твоё время радиохулиганов ловили, так здесь вычисляют всплески магии. А у нас было, мы и сейчас светимся как новогодняя ёлка, хамелеона не поставишь, нужно десять процентов запаса минимум. А у нас пока пять. Да, после преобразования полей, ядро стабилизировалось. Но всё равно нужно время. Пока это максимум, что можно держать в ядре. Они нас запеленговали, тихо вскрыли двери и тихо вынесли ванну. У нас был как раз момент завершающей «компиляции», дело-то новое, мы оба в глубокой отключке. Но, у нас всё получилось, теперь дело пойдёт быстрее. В процессе ты проснулся раньше, а у меня всё ещё шло тестирование. Что было потом ты знаешь. Как-то придетюшно всё получилось.
- Сойдёт, нам надо было отыграть полоумного подростка. Этот, в шляпе, и так увидел больше, чем нужно. Теперь у нас только один путь, за кордон. Сдаваться властям под видом беспризорника, чтобы перезимовать в каком-нибудь детдоме, не получится. У них тут строгий учёт магов, а на что мы способны, они видели. Этот вон, чуть сигарету не проглотил, когда увидел использование кармана. Спокойной жизни не будет. Убирать свидетелей – не тот коленкор, в России никаких безобразий нарушать я не собираюсь. Поэтому, чтобы не навредить своим присутствием, тихо уходим. Что у нас там Ко Грэй, чем занят?
- Он уже неплохо закрепился здесь, перецеловал человек тысяч несколько, от Москвы до Владивостока. Страна у него под колпаком. И продолжает в том же духе. При количестве за тысячу адептов у него открылось несколько новых возможностей, так что подходит ему человек или нет он определяет в один момент. Тут выяснилась одна тонкость, он в основном по русским работает. Как и его маман, в том мире. У них там, в других странах, были свои тотемы, у них там всё поделено давно. Здесь он один, но пока у него и здесь поле не паханое, на запад соваться даже смысла нет. Но если что, расширить ареал он завсегда готов. Он уже прицеливался к иностранным студентам и сотрудникам посольств, но пока думает.
- Надо ему сказать, чтобы с посольскими не связывался, они там все шпики, зачем нам усиление потенциального противника. Если у него основная база – Россия, то с иностранцами надо очень осторожно. Они там все за медный грош родную маму продадут. Если делать привязку на западе, то только к очень простым людям. Фермеры, работяги, обслуга низшего звена и чтоб все среднего возраста. Из них шпиона уже не сделаешь, при всём желании. Да и по мозгам адепту можно проехаться на запрет, он ведь уже может, как я понимаю?
- Может-может. Надо ему прояснить политику партии. И вот ещё что, шеф, у местной спецуры остался наш магический светильник и пузырь портвейна, что делать будем?
- Ничего делать не будем. Если у них тут есть подобные фонарики, то и беспокоиться не о чем. А если нет, то пусть им будет подарок, за беспокойство. Будь оно в какой другой стране, вернули бы с треском и фейерверком, а здесь пусть пользуются, изучают, может быть, пристроят где в тему, потребление магии там ведь мизерное. Воот. Пошли в парк, Грэя призовём и в путь. А то не нравится мне подозрительное шевеление вокруг тошниловки.
Выхожу из тени на противоположной стороне улицы. Шевеление было на заглядение, три тентованных «Козлика», за углом «Воронок». Народ рассредотачивался, отсекая пути отступления. Трое, в черной резиновой одежде собираются заходить в едальню. У них в руках гарпунные ружья, как для подводной охоты. Из ближайшего «Козлика» выпрыгивает паренёк, размахивая приборчиком похожим на рацию и вопит:
- Объект уходит, вон он!
Улица не широкая, средний стрелок выпаливает из своего самострела в мою сторону, а я ухожу в тень. Призрачный трезубец проносится мимо и втыкается в стену дома, треща разрядами. Этакий тазер на максималках. Что же они так негостеприимно меня встречают. Прыгаю-прыгаю-прыгаю.
В тихом московском дворике, сажусь на лавочку и вызываю Грэя.
- Давай котя, уходим в Анапу, выцеливай там любой маяк.
Кот прыгает мне на руки, шаг в тень и вот мы на улице Таманской, до моря рукой подать. Прыгаем на пляж, медленно идём вдоль линии воды. Солнце склоняется к закату, прибой лениво лижет песок. Пляж пустой, усаживаемся под обрывом берега, рядом с Анапским Маяком. Излагаем Грэю наши соображения, насчёт адептов вообще и иностранцев в частности. Тот согласен, сканировал некоторых, гнильё лесное, говорит. На кого попало не бросается, уже хорошо. Ему тут работы ещё надолго хватит, энергия уже пошла к нему хорошим ручейком. А мы потом свяжемся из-за кордона, когда найдём подходящие объекты.
Грэй уже прилично освоился, в свете открывшихся у него новых способностей, он мог и со мной поделиться плюшками. Так при усвоении толики энергии, он мог сделать мне теневой взгляд и прыжок дальше, практически до горизонта. При этом и он сам получал бы больше теневой маны, а у меня расход несколько повышался. Выдаю камень на ноль-один процента, Ко выпивает энергию и лижет мне лицо. Неплохо, в теневом плане вместо непроглядной дымки в двадцати метрах расстояния теперь видно, как в реале днём, только в серо-чёрно-белой гамме. И прыгнуть на такое же расстояние без проблем, только энергии сразу ушло три тысячных процента. Это много, если просто пребывание в тени одна тысячная процента в минуту, то прыжок три тысячных в секунду. Но это реально триста тридцать три прыжка за один процент энергии. До горизонта у нас пять км. Если брать по секунде на прыжок, то скорость у нас восемнадцать тысяч километров в час. Неплохо. На одном проценте мы можем преодолеть расстояние в тысячу шестьсот шестьдесят км за пять минут. Там пять и семь десятых по расчётам, но прыгать мы можем чаще чем раз в секунду. Очень хорошо, только энергию копить тоже надо и запас ядра пока что не радует. Поэтому будем применять комбинированные методы передвижения. Для проверки я прыгнул в море и подпрыгнув на волне прыгнул назад, на пляж.
Ко Грэй с подвыванием зевнул и сказал:
- Если я тебе пока не нужен, то пойду, у меня дела в городе Пермь. Зови если что, особенно если будешь в Австралии. Мне, чем больше охват планеты, тем лучше. Пока.
И ушмыгнул в тень. Продолжаем анализ возможностей. Ядро на пять, заполнено на четыре и пять десятых. Разворачивать «Летягу» пока не климат, хотя и можно, будет немного меньше по размерам, но тело пока лёгкое, потянет. Но придётся каждые сто километров сливать энергию в накопители, ядро будет переполняться. Лучше потихоньку на призме, там встречный поток меньше, накопление будет идти плавнее, но и скорость не более ста км в час. Тож на тож выходит, да ещё и «Хамелеона» не поставишь, виден визуально, а в магическом плане и вовсе как новогодняя гирлянда. Защитки все работают, пусть и не на два метра в стороны, но и снарядом нас не возьмёшь. Далее. Ещё во время проживания здесь, в пещере, были опробованы средства связи: монская рация – не работает. То есть ничего не ловит, связи нет. Телевизор на магической связи тоже не работает, можно только записи на флэшках смотреть. Чем я периодически и занимался. Так что связи у нас пока нет, продолжаем развитие тела. Надо упрыгать подальше в дикую местность и поспать, день получился суматошный. Да ещё новая способность должна устаканиться, просто слабость чувствую. Прыгнул несколько раз, показалась Колдун гора. Наша пещерка была на месте, вход закрыт камнем, никто не нашёл. Там и расположились, плотно поужинал, на матрас и спать.
***
Агент Ласка.
Ласка шла на ночное дежурство в пещеру «Мальчика». Не торопясь, по тропинке, вьющейся по краю обрыва, внизу пляж, слева маяк. Отсюда море видно далеко, гораздо дальше, чем с пляжа. Красиво. И пляж отсюда как на ладони. Пляж. Большой пятнистый кот. Мальчик. Они опять здесь, сидят рядом и вроде как разговаривают. Внезапно мальчик исчез и через секунду появился немного в стороне, опять подошёл к коту. Кот зевнул и через минуту исчез. Вот просто исчез, растворился в воздухе, даже не вставал на лапы и никуда не уходил. Мальчик постоял ещё минут пять и тоже исчез.
Он опять здесь! Со всей возможной скоростью, «быстроногая лань» рванула к отделу, доложить, позвонить, надо же что-то делать…
***
Котов.
Проснулся от аццкого гула, всё вибрировало и тряслось. Высунул щуп с глазом наружу, так и есть, прямо над вершиной горы висит вертолёт и сбрасывает десант.
«Почему эти уродливые утюги летают? Их Земля не держит, отталкивает от себя…»
Вот же каазлы! Позавтракать не дадут. Быстро прячу в хран матрас, стол и стул, надо рвать когти, нас опять застукали. Как они меня постоянно засекают? Мистика какая-то, надо бы расспросить. Пока десант рассредотачивается, вертушка отвалила в сторону, высовываюсь в реале из пещеры. Вокруг тут же зашлёпали пули, не шутят, всерьёз выцеливают в фигуру. Засекаю вектор до снайпера, метров сорок в кустиках залёг бедолага. Тень, прыжок, реал, убираю ушлёпка в хран и упрыгиваю в сторону моря и по морю десять прыжков. Здесь дикие пустынные пляжи за Джанхотом, место удобное.
Достаю служивого и отправляю в сон с кошмарами на пять минут. Не знаю, что у него за винтовка, но ствол длинный. От нечего делать завязываю пока ствол на небольшой, но красивый узел. Очнулся красава, начинаю давить инфразвуком, он, сидя на заднице начинает шустро отползать назад по гальке. Наставляю на него его завязанную узлом винтовку:
- Смирно, солдат!
Вскакивает и вытягивается по всей форме. Отдаю ему железяку:
- Держи свою сморкалку, тебе для отчёта понадобится. Быстро рассказал, как вы на меня вышли. И кто вы такие, что за сброд, не дающий выспаться мирному путешественнику.
В общем всё тоже подразделение «Тор», для отлова особо отмороженных магов. Какая-то девчонка из их конторы заметила меня на пляже в Анапе и оперативно подняла тревогу. Далее дело техники, прочесали побережье и прилегающие леса тяжёлым сканером с вертолётов и вот, чисто случайно наткнулись. Радиус сканера всего-то километр, под землю берёт не более десяти метров, повезло им, пещерка была пять метров от поверхности. Приказ был брать жёстко, стрелять по ногам. Но почему-то пули уходили в сторону.
- Повезло тебе, фраерок, что твоя же пуля к тебе назад не прилетела. Держи вот, для отмазки, а то ещё навесят на тебя дезертирство со спец операции.
Выдаю ему визитную карточку: Михаилъ Николаевичъ Котовъ магъ жизни второго класса. Надпись «г.Чита» в нижнем правом углу оторвал и написал на обратной стороне авторучкой: «Не ищите меня». Подпись и магический оттиск Феникса с весами.
- Всё, на словах передашь, что не понравилось мне ваше гостеприимство. Ухожу совсем. Так что узбагойтесь ганарейки. Больше я вас не потревожу. Повышайте сплочение рядов, урожайность и надои. Крапайте побольше нетленки, отражающей непокобелимость и верность идеям. Когда проникнешься, то очень даже и ничего, и жить хорошо, и жизнь хороша. В своё время мне всё это очень неплохо зашло, пол жизни прошло в нирване. Но сейчас не тот случай. Поэтому: чао буратины. Вон твои на горизонте затарахтели, маши ручонками, может заметят.
Ухожу в тень, начинаю прыгать. От Новороссийска до Трабзона по прямой двести семьдесят км, море спокойное. Пятьдесят пять прыжков и мы на месте. Меньше минуты. Сажусь на каменистом берегу опустив ноги в воду, голова слегка кружится. Макс бухтит:
- Как показала практика, подобные нагрузки нам пока вредны. Вроде и ушло на прыжки меньше двух десятых процента, но ядро пока ещё не приспособилось к резким нагрузкам. С другой стороны, тренировать его тоже нужно.
- Макс, спишем сегодня на форс-мажор. В дальнейшем будем прыгать медленно и печально, с перекурами. Доставай сигарету, что-то мне на душе паршиво, видимо бывших курильщиков не бывает.
Закурил «Данхилл», эх, голова ещё сильнее закружилась. А мы сегодня ещё и не завтракали. Сейчас, курнём, перекусим.
Ладно, всё, забыли. Золотая клетка нам не нужна и никакая другая тоже. Поэтому всё, забыли. У нас другие пути.
- Не понимаю твою печаль, шеф. Это была не то что не твоя страна, здесь даже не твоя планета. Здесь даже нет на карте Португалии, одна сплошная Испания. И Голландии нет и Андорры.
- Есть многое на свете, брат Горацио… Помнишь песенку: - мы так недавно и давно, дружили с девочкой из хора … Вот только память позабыла, в каком году, в каком году, всё это с нами было… Вот и думаешь себе, может есть тут та девочка, может быть…
- А рядом с той девочкой может быть и ты есть, тут местный? Уведёшь девочку у себя самого, а?
- Нет котя, нет дорогой. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, а вот вступить, мда, но это уже из другой оперы. Двигаем на поиски безлюдного места, на предмет завтрака. Собственно и здесь место не очень людное, берег каменистый, дорога в стороне, вон там под обрывчиком, выгладим камни и устроимся.
Сидели часа три, выпивали, закусывали, вели тихие разговоры. День ясный, рядом тихо плещется ласковое море, температура плюс двадцать три, ветерки вокруг гуляют такие, осенние. Их сразу можно узнать, они такие, как игривые котята. Летний ветер на юге, он дует мощно и по-деловому. А вот осенний ветерок он вроде дунет и утихнет, уже смотришь, тихо кружит пыль и листья в маленьком вихрике. Потом раз – рассыпалось все и полетел дальше. Просидели почти до обеда, потом прицепил на грудь значок мага из предыдущего мира и переместились в город.
Трабзон, что Трабзон. Классический турецкий город, архитектура – кубизм кубический, есть улицы широкие, есть узкие, кривые и на косогорах. Городишко построен на местных чахлых сопках. Поэтому вид на море практически отовсюду. Но мне оно всё не особо и нужно, пошатался по улицам, настроения нет. Встречные, которые простецы, кланяются, которые маги, делают странный жест: пальцы ко лбу и к груди, отвечаю тем же. Встретилось три мага, потом мне это всё надоело и ушёл в сопки, в сторону юга пять румбов к западу, направление на Анталью. Она такая, знаете ли, Анталья. Здесь набережные, пальмы, пляжи и отели. Здесь всё включено на любой вкус и деньги. Здесь народ никуда не спешит, философы-созерцатели. Здесь так было всегда.
Стою на вершине Тюнектепе, пока ещё дикой, здесь ещё нет ни канатной дороги, ни смотровой площадки. Город расстилается внизу, до горизонта, сверкает в бликах заходящего солнца. Призываю Ко Грэя.
- Смотри котя, перед тобой славный город Анталья на юге Турции. Здесь живут простые, душевные люди. Они неспешно жили здесь две тысячи лет и ещё столько же проживут не напрягаясь. Не знаю, зайдёт ли тебе здесь, но человек сто маяков из ста тысяч найти можно. Тут так же полно туристов из других стран, с этими повнимательнее.
- Всё понял, папочка, не волнуйся, мне нужно не так уж много - муркнул Ко и растворился в тенях.
***
Медояров.
Разбор полётов у генерала был жёстким. Генерал рвал и метал, орал как потерпевший, цвет имел багровый и устрашающий. Это привилегия всех генералов: иметь устрашающий цвет – лениво думал Медояров, стоя навытяжку. - А что тут скажешь, ничего не скажешь. Три раза вчистую упустили объект, когда он был прямо в руках. Это залёт. Можно смело отправляться служить в те места, где десять месяцев зима, а потом всё лето, лето…
Больше всего генерала почему-то бесил тот факт, что бездарно потеряли уникальную бронзовую ванну, которая была не просто в руках, а уже здесь, в Доме. Конечно, у него имелась гениальная мысль, что «мальчика» нужно было сразу переложить на носилки, а ванну доставить в другое место. А дуболомы такую простую вещь продумать не смогли. Ту мысль, что ванна являлась неким аппаратом анабиоза, в котором пребывал объект, генерал напрочь отметал. «Вот бы и вывели его из спячки, вынув из ванны».
Что по остальному? Светильник сделан примерно тысячу лет назад, согласно анализу металла. И да, у нас на планете, пока таких изделий не изготавливают нигде. Руны на светильнике местной магической науке не известны. Тип заряженной эм энергии тоже, впрочем светильник может работать на любой эм энергии. Бутылки портвейна как пустые, так и полная имеют одинаковые этикетки. Страна-изготовитель на картах отсутствует, нет такой страны «Португалия». Портвейн изумительного качества, напоминает подобную продукцию с южного берега Испании. Старейший московский дегустатор, утверждает именно это. Дизайн этикеток не встречается ни у одного современного винзавода. Визитная карточка, выполнена на веленевой бумаге, которую давно никто не изготавливает. Шрифт в старорежимном стиле, размеры литер не соответствуют никаким стандартам, в том числе и дореволюционным. Хотя выполнено явно типографским методом. Но состав краски тоже не соответствует никакой действительности и не содержит следов свинца. Всё это наводит на мысли, что данные предметы изготовлены не в нашей реальности. И сам «мальчик» тоже не из нашего мира. И как его прикажете ловить? Нет лучше к белым медведям, будем учить их пить водку… Оно и спокойнее, и целее будешь. И что значит его странное высказывание: - пол жизни провёл в нирване? По контесту понятно, что он ранее жил в СССР, но сколько у него там той жизни? А может он и не мальчик вовсе?
- В общем найти и склонить к сотрудничеству любой ценой!
- А? – очнулся Семён Петрович, - может мне лучше в тундру?
Зрачки генерала стали вертикальными.
- Вооон!
Глава 10
Не надо делать мне как лучше,
Оставьте мне как хорошо!
***
Котов.
Посмотрел я с вершины туда-сюда, во все стороны. Вот не лежит душа селиться среди людей, не лежит. Тут, за поворотом Эгейское море, с сотней островов. На одном из них точно найдётся приют одинокому страннику. Середина сентября, впереди полтора месяца бархатного сезона. А если устроиться южнее, то и все два с половиной.
Допрыгал по морю до Родоса, в порту посмотрел на древнюю каменную стену, родосская крепость эта фигня называется. Нашёл обменник, всучил им пару золотых монет, получил пару килограммов драхм ассигнациями. Мне тут по мелочи, в кафешку сходить, сувенир прикупить. Нашёл «книжный» для моряков, купил подробную морскую карту Эгейского моря, с островами и глубинами. Тут островов побольше будет, чем… чем где? Какой мир брать за эталон? Ладно проехали, островов просто безобразно много. Перекусил в кафешке с видом на море и порт, поизучал карту. Попрыгали!
Островов столько, что открытого моря не найдёшь, постоянно на горизонте маячит кусочек суши. Ничего, нашёл в россыпи необитаемых рифовых образований подходящее. Остров был пустынный, кругом ни души, хоть снимай штаны и на… Так, это из другой оперы, хотя в первую очередь я разделся и разлёгся на шезлонге. Будем робинзонить, пока не надоест, купаться и загорать, только море, только небо, забегаловка тут недалеко, всего три прыжка до более крупного острова.
Установил в зарослях местных чахлых кустиков палатку из дюраля, вся на пружинках, крашеная в камуфляж. Удобная вещица, достал кубик, пнул ногой, оно и разложилось. Двухскатная палатка, только алюминиевая, герметичная и жёсткая. Не люблю змей всяких и прочего похаботства в виде грызунов, пару надувных палаток у меня так уже погрызли, перешёл на металл. Сверху набросил камуфляжную сеть, с листьями и ветками из пластика, в трёх шагах не поймёшь, что там такое: камень, обросший всякой гадостью или ещё что. А пещеру делать лениво, отдыхать будем. Так и полетели дни, зарядка, бег, плаванье, посещение прибрежных кафешек не чаще раз в неделю в каждой. Чтобы не примелькаться. Но в результате всё равно примелькался, на исходе октября пришлось отправляться в путь. В забегаловках начали подсаживаться за столик странные люди, изображающие из себя туристов, пытающиеся развести на разговор. Типа: «- малчык, ты чей?» Понятно совершенно, какие они туристы. Замаскировать ауру пока не удавалось, поэтому ловцы магов постепенно сжимали кольцо. И лица у всех такие добрые-добрые, каждый из них знает «где ребёнку лучше будет». Конечно, именно в его стране, кадетом в спецшколе. Устраивать шум мне не было никакого интереса, поэтому тихо собрал манатки и выдвинулся в сторону Индии.
Искупался в Красном море, ничего особенного, такое же, как и везде. Островов очень мало, те что есть, просто песчаные банки, часто даже без растительности. Надел белое кимоно доги с чёрным поясом, сверху накинул белый бурнус с капюшоном. Климат контроль работает, не зажарюсь, зато издалека похож на местных. Прыгнул пару раз, смотрю: небольшая яхта, беленькая такая, на якоре, недалеко от берега. Без мачты, моторная. На палубе пара шезлонгов, туда я и сиганул, разлёгшись в одном из них. Достал картонный стаканчик с холодной колой, потягиваю через соломинку, тащусь. Из рубки доносятся визги-стоны, любовь-морковь там у них. Минут через пять выбегает оттуда, хохоча, голая девица, ничего так «модел», с разбега хотела прыгнуть за борт, искупаться. Но пробегая мимо меня затормозила, мазнула взглядом, поворот оверштаг вокруг моего шезлонга и с криком «вии-и-и», устремляется обратно в рубку. Чувствую, мне пора, загостился. Прыгаю на крышу рубки, из которой высыпало четыре (!) особи разного пола и все голые. Брюнетка, рыжая и пара белобрысых пареньков, столпились у пустого шезлонга и вперились в него, видимо ожидая что сейчас произойдёт чудо проявления. Скучно господа. Поэтому с тихим напевом «ша-ла-лу-ла-лу-ла», кружусь на крыше рубки, выделывая поднятыми руками непонятно что. Полы бурнуса взметнулись колоколом. Общество повернулось в мою сторону и замерло. Один паренёк заворожённо пробормотал: «-дансинг дервиш». А я немного покружился и растаял в воздухе, попрыгали дальше. Неважно, что тут неоткуда взяться танцующим дервишам, зато пираты уже начинают потихоньку шакалить в этих водах. А то устроили тут бордельеро панимаешь, завидно мля.
Далее пересекаем кусок Аравийского полуострова. В Омане на самом южном мысу, есть городок Хасик. Немного дворцов в восточном стиле, обнесённых высокими глухими стенами, возникают в дрожащем мареве воздуха как мираж, на границе моря и пустыни. Дорога там многие километры тянется прямо по берегу океана, есть места где с одной стороны слоистые разноцветные скалы, с другой двадцать метров и прибой. Пока прыгал и безобразничал на Красном море, время прошло незаметно, смотрю: вторая половина дня. Есть тут место, где дорога прорезает скалу, которая раньше узким мысом выдавалась прямо в океан. Поплескался, поплавал вокруг, скала ноздреватая, как будто норами изрыта. Выветривание, эрозия. Со стороны моря, ближе к вершине, сделал пещеру с гладкой площадкой перед ней, отлично получилось. С дороги не видно, тут как раз поворот, мыс на вершине дуги. Солнце садится в океан, красивейший закат в багрово-пастельных тонах. Тут и заночуем.
После ужина, Макс сказал что хочет мне кое-что продемонстрировать. Странное это слово «демонстрация», имеет несколько значений и попахивает демонами. На моём левом плече возникла голограмма сидящего белого кота с голубыми глазами. Сидит себе, свесив хвост мне вдоль спины, ушами подёргивает, глазами помаргивает. Макс сказал, что ввиду ограниченной возможности кристаллической вставки в моём мозге, а также, из-за моей общей ограниченности, он может себя проецировать только вот тут, на моём левом плече. Может ещё на голове «сидеть», но это не так красиво. Если я лежу на спине, он может сидеть у меня в районе живота. На посторонние предметы пересесть не получится, полная привязка к телу. Для чего это всё может быть нужно, да ни для чего, разве что эпатировать публику. Ещё можно с ним разговаривать, не глядя внутрь себя, а вот так, «глаза в глаза». Реально облегчает общение. Достал ростовое зеркало, посмотрел отражение, голограмма неплохо отражается, но немного просвечивает, если присмотреться. Макс сказал, что это пока черновые наброски, от нечего делать он продолжит разработки, а там и усиление подойдёт, не нужно будет сильно экономить энергию. Сказал ему, что он молоток и завалился спать.
Утром океан разгулялся, от грохота прибоя и проснулся. По воде не попрыгаешь, волны, пойдём по берегу. Мне вот занадобилось именно в Бомбей, он тут по прямой полторы тысячи км, но это по прямой. Через Аравийское море. Когда вокруг много воды и берегов не видно, мне как-то не по себе. Постоянно такое ощущение, что оттуда вынырнет хтонь хтоническая размером с дирижабль и придётся опять совершать бессмысленные телодвижения по умиротворению. Путь занял почти половину дня, океан, он не везде одинаковый, кое-где шторм, есть спокойные места, по-разному. Где летел над водой, где прыгал. В одном спокойном месте пришлось дрейфовать на надувном матрасе, сливать в камень энергию, ядро наполнилось. Но, к обеду, припрыгал на набережную Бомбея, он же Мумбаи, в будущем. Тут, на подходах, вода была спокойной на сотню км от берега. Походил, поглазел на дворцы, красиво. В центре города даже чисто и некое понятие уличного движения существует. Чуть ближе к окраинам уже всё, грязь, мусор, тараканы размером с крысу, крысы размером с кошку, кошек не наблюдается вовсе. Не любят здесь кошек, не любят. Зато мыши и крысы – священные животные. Наряду с коровами. Не знаю, стоит ли сюда призывать Ко Грэя, тут своя атмосфера. Хотя, с целью именно захвата теневого мира, пусть посмотрит тут своим глазом, может и найдёт что полезное. Задерживаться в Бомбее не стал, взял курс на Цейлон. Если кто представляет себе Индию как сплошные джунгли, наполненные Шерханами и бандерлогами, то он глубоко заблуждается. Окружающая действительность, напоминает скорее лесостепь, саванну или что-то похожее. Причём, всё что можно распахано и засеяно, индийцы везде снуют как муравьи. Хамелеон всё ещё не работает, хотя за последние месяцы я слегка подрос и заметно укрепился. Но пока невидимость нам не грозит, летать поэтому или ночью, или палиться на виду у всех. Решил прыгать теневыми прыжками, тем более что это тут запросто, видимость хорошая. Даже в той же средней полосе, в Подмосковье, с прыжками не разгонишься, разве что вдоль дорог, лес – сплошная чаща. А здесь, всё до горизонта просматривается. Пропрыгал половину пути, за Бангалором нашлись какие-то убогонькие сопки, относительно безлюдные. Устроился посреди зарослей, на каменной плите, надо пообедать и призвать котяру. С Ко Греем мы не встречались недели три, за это время он сменил личину. Выглядит как помесь гепарда с леопардом.
- Привет Ко, ну ты и отожрался на российских харчах.
- Ты тоже неплохо выглядишь, папаня. Чего звал?
- Сейчас мы в Индии. Она внизу, вверху и вокруг нас. Кошачьих здесь недолюбливают, поэтому успешность твоей миссии в этих местах под большим сомнением. Но может чего и наковыряешь. А мой путь во мраке, пролегает в Австралию. Когда прибуду на место, позову. Можешь приступать к поиску маяков.
- Есть разговор, - деловито протранслировал Ко. – У меня получился «переход на новый уровень», как ты это называешь. Теперь можно открыть тебе новую способность, проход в зазеркалье. Мне нужно три «писярика» энергии.
- Да без проблем, - выставил я на стол три кристалла по ноль-ноль-пять процента.
Ко слизал энергию двух изумрудов и приступил к передаче способности. Вылизал мне лицо и шею, сказал, что всё, годится. Слизал энергию третьего изумруда и посетовал на отсутствие зеркала. Зеркало я достал, прислонил к дереву. Посмотрел сквозь тень, да, зеркальное отражение исчезло, там появился тускло светящийся салатовым светом, коридор.
- Сходи, посмотри, что там как, я пока здесь посторожу, - сказал Ко.
Шаг и вокруг зазеркалье. Коридор напоминает сплющенную трубу, все очертания овалистые. Есть другие проёмы, там своя жизнь. В основном это квартиры, обставленные с цыганской роскошью. Иногда попадается вид на внутренность одёжного шкафа или ванной комнаты. Повернул назад. Ко отсалютовал хвостом и растворился в тенях. Прячу зеркало и пока просто иду, ножками, в задумчивости. Зазеркалье, это новые возможности, которые придётся однозначно исследовать, отрабатывать. Это нужно в городе начинать, где зеркала есть и чтобы «стартовое» зеркало никуда не делось. Ладно сейчас не до того, встряхиваюсь и прыгаю до горизонта.
Цейлон проскочил тоже быстро, такая же Индия. В некоторых местах возникает ощущение, что на Кубань или Ставрополье попал, много домиков похожих на мазанки, крытые красной черепицей, заборы из пиленого ракушечника, такой же невразумительный бедлам кругом. Если бы не пальмы, тут и там растыканные без всякой системы. В порту Галле купил три тюка чёрного чая, готового к расфасовке. Золото любят все, во все времена.
Переночевал на берегу, в алюминиевой палатке и с первыми лучами зари, рванул на Суматру. Вот где джунгли, не везде, но есть. Но, по бережку, по пляжам, почти что напрямую, обедал уже на Бали. Наверняка там везде было на что посмотреть, но у меня цель: попасть в Австралию и призвать туда Ко Грэя. Дальше пусть сам разбирается, моя миссия выполнена. Можно потом поболтаться туристом по Индонезии, но это потом. Сейчас мне заблазнилось дойти до Австралии, хотя и нарастает ощущение, что зря это всё. А может и нет, может всё из-за слишком быстрого пересечения экватора и всяких там поясов. Пообедал, спрятал стол и посуду и рванул по островам, через Тиморское море, в лучах заката Австралия нашлась, наконец. Но вот обозначенный на карте город Калумбуру, найти удалось не сразу. Взял, да и взлетел повыше, всё равно вокруг совершенно безлюдно. Тэкс, если это город, то и не знаю, что сказать. По российским меркам понятие «село», это раза в три-четыре больше. А это – хуторок в степи. Чего-то у меня прям настроение упало, если тут везде так, нафига было переться в такую даль. Места тут красивые, само собой, берега изрезаны, разломы-каньоны-острова, водопады опять же. Но нам люди нужны. Это значит, придётся тащиться на восточное побережье, не иначе как в Сидней.
Заходить в этот образно выражаясь «город», не стал. Наверняка там нет ни гостиницы, ни приличной забегаловки. Устроился на берегу, переспал в палатке. Утром проснулся поздно, раскачался, позавтракал, сложил всё и в путь. Чего-то настроение с утра злобненькое, решил нигде не тормозить, а переть напрямую, вижу цель не вижу препятствий. Сначала по прямой до Кэрнса, потом от него до Сиднея может и морем, как там волны будут или нет. Австралийская степь, которую местные жители называют «буш», ничем не отличается от любой другой степи. Реденькие акации, видно далеко. Если и заросли, прямо-таки чаща, то она тоже просвечивается насквозь. В общем, никаких проблем, ломимся напрямую, прыжками до горизонта. Два часа и Кэрнс. Ну что Кэрнс, городишко с натяжкой тянущий на райцентр, в основном одноэтажный, но чистенький и дороги широкие. Раньше мне думалось, что это в Аргентине самые широкие улицы и самое большое расстояние между домами. Так вот, Австралия Аргентину переплюнула. Видимо, всё дело в количестве населения, в Австралии его в два раза меньше. В остальном, вдоль побережья никакого разгула архитектуры не наблюдалось, до самого Сиднея. Два, редко три этажа, глазу зацепиться не за что. Сидней с моря имел вид весьма неплохой. Сиднейский театр ещё достраивается, но вполне обрёл все свои формы. Два пучка небоскрёбиков, мост конечно, много зелени, шикарные пляжи. Тем более, как раз сейчас, город утопает в сиренево-фиолетовом цвете жакаранды. Это такое дерево, символ Сиднея, как сакура в Японии. Многие из тех кто любит путешествовать, говорят, что Сидней один из лучших городов для жизни. Если не самый лучший. Утверждать не буду, не знаю, меня ни кой чёрт ранее в Австралию не заносил. Присмотревшись к местным жителям, переодеваюсь в кустах в тот самый костюм песочного цвета в клеточку, со шляпой-канотье. Белые носки и жёлтые штиблеты. Подрос заметно, рукава коротковаты и щиколотки тоже не прикрыты. Главное, выглядеть прилично, тогда, может и не придётся якшаться с полицией. А заметят, награжу ненавязчиво диареей и свалю. С отелями и гостиницами в Сиднее, как и везде здесь, напряжёнка. Поток туристов не настолько пока ещё велик, чтобы этот бизнес процветал. Да мне и не нужно соваться в большой «хотел», никогда это ничем хорошим не оканчивалось. Идея моего туризма здесь: призвать Ко Грэя и поболтаться дня два по городу, чтобы поддержать его привязку тут. Вдруг ему срочно отлучиться понадобится, а «поцеловать» он ещё никого тут не успеет. Поэтому пока, я бесцельно брёл по лабиринту улиц, проникаясь атмосферой города. Внезапно на глаза попалась вывеска: «Russian Restaurant». Время как раз обеденное, зайду. Зал ресторана был пуст. Далее всё было как бессмертном произведении О.Генри «Погребок и роза».
«В погребок вошёл тощий, нескладный, неповоротливый парень… На нем был костюм цвета орехового масла и ярко-голубой галстук, из рукавов на четыре дюйма торчали костлявые руки, а из-под брюк на такую же длину высовывались лодыжки в белых носках… Он был свеж, как молодой редис и незатейлив, как грабли.»
Вместо голубого галстука, у меня была белая рубашка, с небольшим жабо.
Зал «Ращщена Ресторанта» выглядит весьма уютно, на десяток четырёхместных столиков. За лакированной стойкой, стоит женщина средних лет, в коричневом платье и белом фартуке, форма советских школьниц. Скопированная с формы служанок-горничных до революции. На волосах белая наколка. Пока я описывал сложную дугу по залу, подыскивая себе место у стены, она крикнула в дверь сбоку стойки:
- Мааш! Иди посмотри какого юнгу к нам занесло!
По-русски крикнула. Видимо здесь и правда можно отведать русской кухни. Девушка Маша, в такой же форме школьницы, выскочила из двери, вытирая руки белым полотенцем. В этот момент я уже утвердился за столиком, спиной к стене, двери-окна на виду и по канону, «закрутил винтом» ногу, вокруг ножки стула.
Маша героически сдержавшись от фырканья, закинула полотенце через плечо и походкой от бедра, направилась ко мне. Форма отличалась от советской тем, что юбка была по щиколотку. Маша подошла и спросила по-английски:
- Что угодно господину?
Хотел ответить, но дама из-за стойки опередила:
- Да ты его по-французски спроси, не похож он на лайма, виш чернявый какой!
- Мне бы стаканчик имбирного пива, - застенчиво сказал я по-русски.
Маша, запрокинув голову, шлёпнула себя по лицу ладошкой и рухнула на стул. Затем принялась самозабвенно ржать, тётка, облокотившись локтями о стойку, тоже издавала невнятные звуки, выпучив глаза. Наверняка это у неё заменяло смех. Маша, вытирая слёзы полотенцем, проикала:
- Только вчера…только вчера вечером это показывали по телевизору… Вы тоже смотрели, да?
- Эмм, ну да, похоже ведь получилось?
- Очень, очень похоже, тётя Зина, ведь похож?
- Похож-похож, так нести пиво или сразу обед?
- Борща бы. Пельменей там, что ещё есть?
- Из русского ещё есть голубцы, но маленькие, иначе местные не поймут. Нести всё?
- Неси всё и хлеб тоже.
Всё было прекрасно, вкусно, на уровне. И борщ, и пельмени со сметаной, и голубцы, тоже со сметаной. Чай крепкий, горячий, как раз то, что надо.
Мария всё пыталась расспросить, как там в России. Сказал, что в России был проездом летом, всё там хорошо, все довольны, все смеются. А так я в основном в Греции живу, вот занесло сюда случайно, не успел ни документами озаботиться, ни местной валютой. Так есть хотелось, аж переночевать негде. Кстати, о деньгах.
Австралийский доллар в это время имеет цену немного выше, чем американский. Цена одного грамма золота, чуть выше цены доллара и постоянно колеблется, на Зелёном континенте золотом никого не испугаешь. Поэтому николаевский червонец имеет ту же цену: десять золотых рублей, равны десяти австралийским долларам. Выкладываю на стол золотой, интересуюсь:
- Такую валюту принимаете?
- Если дракон примет, то легко.
Сказав эту загадочную фразу, Мария взяла монетку и пошла к стойке. Тётя Зина достала из шкафчика и поставила на прилавок статуэтку дракончика, с подносиком в передних лапах. Монета легла на поднос, глаза дракончика загорелись зелёным светом, а из приоткрытой пасти раздались щелчки, десять раз. Как счётчик Гейгера. Артефакт, однако. Всё время забываю, что мир здесь магический. Дракончик размером с поставленный на торец кирпич, цвета зеленоватого, вроде как из камня выточен.
- Десять долларов в эквиваленте. С вас один доллар за обед, комнату снимать будете?
- О как, вы тут и комнаты сдаёте. И что почём?
- Без документов два доллара в сутки, комната на одного, кровать, стол, шкаф, телевизор, душ, удобства.
- Давайте посмотрим комнату, потом решим, дня на три точно сниму.
Из зала имелась довольно неприметная дверь в коридорчик, который выходил в подъезд рядом стоящего дома. Два этажа квартир в наём, как гостиница не афишировано, нет никаких вывесок, прикольно. В отличие от других городков Австралии, в Сиднее довольно плотная застройка и дома зачастую стоят стена к стене. Улицы достаточно широкие, но от других европейских городов не очень сильно отличаются. Несмотря на то, что у них тут три человека на всю Австралию, городская инфраструктура стоит дорого. Водопровод, канализуха, свет, телефон, газ. Да, здесь есть газ в квартирах, для разогрева еды и воды, в основном. С отоплением тут всё грустно, температура ниже нуля никогда не падает, значит и топить не нужно.
Но основной прикол в том, что у Марии в голове всё время толклась мысль: «- он, это точно он, мальчик из ориентировки, надо срочно звонить в центр». Ага-ага, типа: «Племянник прибыл на отдых. Мурка.» Так что, может это у нас здесь шпионская база и меня поселили именно с надеждой отловить, а так бы и не предложили проживание. Как же это получается, не успел зайти в город, сразу попал в тёплые лапы «товарищей». И где! На другом краю земли. Это что этот мир от меня хочет, использовать как учебное пособие для подразделения «Тор»? Даже ведь интересно, что они в этот раз придумают. Можно биться в истерике и вопить, что таких совпадений не бывает. Но, как показывает практика, вот же, бывает. Выражение: «У нас длинные руки», заиграло новыми гранями.
Глава 11
Никого не волнует твой внутренний мир. Людям главное, чтобы ты хорошо одевался, смеялся над их шутками и не застревал в дверном проёме.
***
Котов.
Гостиничный нумер мне понравился, кровать упакована в целофан, пыли нет. Забрал ключ и вернулся в зал ресторана. Разменял в кассе у тёти Зины ещё три золотых и пошёл шататься по городу. Про себя подумал, что пока обмен шифровками, пока накосолапят, раньше чем послезавтра поползновений на мою тушку можно не ждать. На улице плюс двадцать семь, купил за пять долларов лёгкие брюки и зелёную рубашку, переоделся. Под сенью небоскрёбов обнаружил местный Гайд-парк. Небольшой, всё просматривается насквозь, но кое-что есть. Аккуратно пролез в заросли местной мандрагоры, он же «филодендрон двоякоперистый», устроился там и вызвал Ко Грэя. Котяра выглядел гладким и довольным, в Индии он неплохо поохотился и даже нашёл себе пару сотен прихлебателей. Сообщил ему, что мы в Австралии, тебе надо пошевеливаться, целуй всех подряд, потом разберёшься. А то у меня тут могут начаться проблемы в любой момент, возможно, придётся линять со скоростью света. Таким образом он лишится поддержки на этом континенте, нужно по-быстрому создавать свои маяки. Котя муркнул что всё понятно и шмыгнул в сторону небоскрёбов.
В этот вечер поужинал в кафешке с видом на океан, затем дошёл до гостиницы и через парадную проник в свой номер. Кровать была распакована, в графине на столе свежая вода. Как был в рубашке и брюках, завалился спать, только штиблеты спрятал в хран, мало ли что. Ночь прошла спокойно, спал. Утром позавтракал и пошёл на пляж. Побродил вдоль берега, океан не спокойный и ветер прохладный, желающих купаться-загорать нет. Пару сменяющихся топтунов засёк ещё от гостиницы, пусть себе, у людей работа. Потом бродил по городу, чтобы запомнить и проникнуться, достаточно побродить один день и город останется в памяти. Под вечер попалась лавка похожая на сувенирную. Всякое разное, размалёванные бумеранги, свистелки, бижутерия с опалами, изделия из кожи. Хозяин лавки, угодливо кивал, приседал и называл меня «магу сама». Он и сам слабый маг, поэтому видел моё хамское свечение. По виду японец, но тут сложно сказать. Моё внимание привлёк костюм из чёрной кожи, в стеклянном шкафчике, на проволочных распорках. Похоже мой размерчик. Удалось выяснить, что это костюм первопроходимцев континента, как это сейчас себе все представляют в розовых мечтах. Высокие шнурованные берцы, брюки из кожи с наколенниками из стеклопластика, всё чёрное. Тёмно-серая рубашка из льна, жилет из кожи и плащ тоже из кожи кенгуру. Серые перчатки с крагами, ремень с бляхой и шляпа, типа уменьшенный цилиндр с очками-консервами. Всё чёрное, изукрашено давленными узорами и вставками кожи крокодила, готичненько так, стимпанк в полный рост. Цена двести долларов, недурно, как половина автомобиля. Но когда нас смущали цены, лишь бы размер подошёл. Бутсы оказались немного великоваты, и всё остальное на размер побольше, зато шляпа впору. Это ничего, всё будет на вырост, а пока Макс полем зафиксирует. Забыл сказать, что как только я ступил на австралийскую землю, приказал Максу отращивать усишки и бородёнку, чтобы выглядеть постарше, так что сейчас нужные места украшала недельная небритость. В общем и целом, вид у меня в костюме получился достаточно первопроходимский.
Расплатился золотыми червонцами, статуэтка пузатого монаха с чашкой для подаяний включила зелёный свет и протрубила что-то на японском. Хозяин лавки кланялся как заведённый, надоел, выхожу на улицу. Топтун сидит на лавочке на той стороне улицы и по ходу меня не узнал, в новом костюме. Свистнул ему, он аж подпрыгнул, двинулись в рашен ресторацию, смеркалось.
В ресторане народ присутствовал, половина столиков занята. По виду туристы, а там кто их разберёт. Конечно, все перестали жевать и вытаращились на моё явление народу. Медленно и важно прошествовал за свой столик и сняв перчатку, щёлкнул пальцами. Девчушка прибежала из местных, залопотала на инглише, заказал голубцов двойную порцию и пару чая с пирожными. Тётя Зина за стойкой, разливает пиво и виски желающим. Машка один раз высунулась из кухни, как суслик из норки, довольно улыбнулась и спряталась. Значит, у предателей всё на мази, ну-ну, посмотрим. Допил чай, посидел ещё немного и направился к дверце прохода в гостиницу. Никто не пикнул, не викнул, как так и надо. Коридорчик на три шага, никого. А в середине коридорчика свет мигнул и вокруг выросли совсем другие интерьеры. Комната пять на пять, паркетный пол, стол, стул, окно, дверь, зеркало.
- Портал, твою мать, - каркнул Макс.
- Окно и зеркало, кидай на пол дымовуху.
Дымовая шашка завертелась на полу, выбрасывая полосы белоснежного дыма, комнату заволокло в три секунды. Бросок к окну, фиг, уход в тень, фиг, всё равно перед окном некая прозрачная преграда, не пройти. К зеркалу, уход в зазеркалье, получилось, но не далеко, три метра в каждую сторону и дальше не пройдёшь, коридор тоже перекрыт невидимым силовым полем.
- Оно в виде шара, оплетает всю комнату и по прикидкам комнату под нами, мы на втором этаже, генератор где-то внизу - проскрипел Макс.
- Вырезаем дыру в полу, посылаем подарок номер девять и прыжок в зазеркалье, а там – нам не привыкать.
Вниз улетела ручная граната с кристаллом на десятую процента, ныряю в зеркало, два, один…
Проём за спиной меркнет и пространство начинает корчить, но мы-то в состоянии тени. Звук лопнувшей басовой струны, лечу вперёд сбивая с ног паренька в джинсе, отмечаю, что всё ещё в тени, влетаем в открытый проём и уже в реале с грохотом катимся по полу. Руки-ноги целы, но трясёт, усаживаюсь на полу, привалившись спиной к стене. Паренёк сидит посреди комнаты, вытянув ноги, опираясь на руки позади себя и трясёт головой.
- Вот это сходил за хлебушком, - бормочет он.
На первый взгляд, мы находимся в обычной советской квартире, ковёр на стене, мебельная стенка с посудой, диван-кровать, журнальный столик, телевизор, кресло. На простом, крашеном полу, весёленький полосатый паласик, на котором и сидит чувачок в джинсовом костюмчике. Окно с балконной дверью и ещё одна дверь в другую комнату. С одной стороны от неё висит картина Шишкина «Медведы сломали сосну», с другой стоит большое старинное трюмо. Из которого нас и выкинуло в эту комнату.
- Ты кто? – спросили мы одновременно. И замолчали, у меня в ногах появился Макс и начал пытаться отвесить лапой оплеуху странной чёрной зверушке, которая напрыгивала на него, но видно её было только в тенях.
- Прикольный у тебя котик, аж светится весь, Юми, на место!
Юми запрыгнула пареньку на плечо и разразилась каркающе-мяукающей речью. Опять-таки, слышно её только в тени.
- У тебя тоже фамильяр занятный, кто это?
- Дух мёртвой куницы, случайно к себе привязал, но мы подружились. Меня звать Кузя или Иванов Кузьма Иванович. Гулял вот по зазеркалью, хотел выйти в реал, там квартирка по виду заброшенная была и тут всё завертелось, даже не понял ничего. И это, ты не можешь притушить иллюминацию вокруг себя, в тени смотреть невозможно, сверкаешь как радуга.
- Зови меня Миха, кота Макс, да, это всё из-за меня случилось. Нет, иллюминацию пока погасить не могу. Смотри пока обычным взором. Надо нам определиться, где мы и валить отсюда. У меня там, откуда выкинуло, был вечер октября тысяча девятьсот семидесятого года.
- У меня конец марта тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года, похоже мы в моём мире, я чувствую все теневые маяки и Юми тоже говорит что может переместить меня домой.
Мы одновременно встали и подошли к окну. Этаж, наверное, седьмой, вдали виден шпиль МГУ. Везде подтаявший ноздреватый снег, день яркий, солнечный.
- По ходу, нас выбросило в обычную московскую высотку. Середина дня, все на работе. Надо разобраться что это за мир, какой год и число. Можем прыгнуть через окно, уйти через дверь, через зеркало не стоит пока пытаться, кто его знает, какие там последствия искажения остались.
- Юми говорит, что зеркало испортилось.
- Давай посмотрим,интересно…
Подходим к зеркалу, серая, ничего не отражающая поверхность. Заглядываю за зеркало, да, обратная сторона покрыта серой краской.
- Знаешь, Кузя, наш катаклизм уничтожил отражающую поверхность, амальгаму или какой там металл был, осталась только защитная краска. Так что зазеркалье в любом случае отпадает. Прыгаем на крышу вон той высотки. Потом посмотрим, надо газет раздобыть.
Прыгнули. Потом ещё и ещё, пока внизу не обнаружился киоск «Союзпечати».
- Слух, Миха, ты тут посиди, на крыше, а то видон у тебя, как будто с новогоднего утренника сбежал. Да и деньги местные у меня есть, надеюсь, что местные. Если какой шухер с монетами, сразу прыгаю сюда и уходим. Присматривай тут, сверху, а я за газетами слетаю.
- Ты тоже в одной джинсе, прохладно ведь, вопросов не вызовет?
- Подумают, что из дома по-бырому выскочил за газетами. Прыгну вон в тот дворик, за мусорные баки, вроде там никого.
***
Кузя.
Операция по приобретению газет прошла нормально, протопал до киоска, сунул в окошко двадцать копеек, тётка выдала «Правду», «Советскую Россию», «Труд» и десять копеек сдачи. Схватил всё и пошлёпал в подворотню. Под ногами хлюпало, снег пополам с водой, весна.
На крышах снега почти не было, только в тех местах, где тень. Уселись на пригреве возле парапета изучили газеты. Двадцать седьмое марта, тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года, среда. А уходил в зазеркалье я двадцать третьего марта, в понедельник. Поделился с Михой соображениями.
- Временной лаг, однако. При портальных переходах это запросто случается, тут долго объяснять. Радуйся, что не на полгода влетел. А мир точно твой?
- Есть тут одна задумка, как определиться. Юми, к ноге. Пузырёву чуешь? Молодец, сгоняй к ней и покажи мне, где она и чем занимается.
Через пять секунд, Юми начала трансляцию. Светка, голая вертелась перед зеркалом, примеряла новый бюстик. Значит, не все зеркала в Москве навернулись. Родинка на лопатке в наличии, похоже Светка именно та, что нужно. По комнате разложена всякая одежонка, её маман присутствует, голоса тоже такие же как всегда. Юми, а ну на крышу этого дома давай. Высотка где-то в Москве, хорошо, пока достаточно совпадений.
- Классная у тебя герла, - сказал Миха. – Да, Макс легко перехватывает незащищённую ментальную трансляцию. Как маг ты пока очень слаб и твоя тень, похоже, сильно отличается от моей тени. Нам бы всё это обговорить, как дальше жить будем. Вот только где в «развитом СССР» можно найти такое место. В Москве точно нет. Даже заброшенная с виду квартира, может оказаться на прослушке. Давай прыгнем за пределы города, найдем подходящее место, там сделаю пещеру с удобствами и поговорим. Смотри, я ухожу в тень, ты меня видишь? Отлично, и я тебя вижу в тени. По воде прыгать можешь, не проваливаясь, то есть не выходя из тени? Можешь. Попрыгали по Москве-реке на выход, там где-нибудь обязательно найдётся правильный каменный обрыв или скала. Попрыгали?
-Попрыгали!
Москва-река нашлась быстро, она была всё ещё скована льдом, так что по воде прыгать не пришлось. Извивалась она весьма здорово, поэтому взяли курс напрямую на аэропорт Быково, а там свернули просто на восток, по всё ещё заснеженным полям. Надежды не оправдались, вокруг реки берега были низкие, обрывчики если и встречались, то песчаные или глиняные, да и вокруг равнина ровная.
- Чёрт знает что, - сказал Миха, - красота неописуемая, а приткнуться негде.
Он достал из воздуха белый плащ с капюшоном, накинул на себя и протянул такой же мне:
- Накинь на себя, а то торчим тут как две вороны посреди белого поля. Жди, я сейчас сверху гляну.
И он взлетел, как говориться, без шума и пыли, воспарил метров так на сорок. Потом опустился рядом и сказал:
- Прыгаем туда, там какое-то урочище, посреди поля, вокруг следов нет, может разлом какой найдётся.
Там оказался довольно глубокий овраг, заросший кустарником и лесом вокруг. На дне видимо был ручей, сейчас не поймёшь, снег везде. Но склоны явно из белёсого камня, то, что нужно. Потом Миха просто «вошёл в стену», оставив овальный проход. Высунулся оттуда, как барсук из норы:
- Постой пока там, возле меня сейчас опасно, через десять минут позову.
Пока мой новый знакомый копался в скале, мне подумалось, что нехорошо это, когда мои мысли вот так запросто читать можно. Вот когда я слышу чужие мысли, это хорошо. Отчего это зависит? Положил руку на амулет, ответ пришёл. Вот у меня в ауре две сферы, одна позволяет слышать чужие мысли, бледно-серая, если подать в неё тени, то можно увеличить радиус прослушки, что в толпе совсем не хорошо будет. Убрать из неё тень и ничьих мыслей я не услышу. Прекрасно, отчего я раньше не изучил этот вопрос. Другая сфера создаёт глухую ментальную защиту, она сейчас совсем прозрачная. И да, если её включить, то я мысли других людей всё равно буду слышать, если активна первая сфера. Потому их две. Накачиваем вторую, пусть защита будет.
Через время Миха опять высунулся:
- Прыгай сюда, заходи, всё готово.
Прыгнул, захожу. Овальный коридорчик, стены как отполированные, переходит в просторную комнату, или пещеру округлых форм. По углам на каменных полочках стоят светящиеся белым светом шары, в торце комнаты в стене вырезан камин в который Миха складывает дрова. Провёл рукой и дрова бодро загорелись, потрескивая. Дым, как положено потянулся в дыру вверху конструкции.
- Так, дверь, подержи, я запеню.
Он достал, наверное из своего мешка, деревянную дверь с косяком и прислонил к проходу на улицу. Держу, смотрю как он это делает. Провёл рукой вдоль косяка, камень исчез, как будто растворился в воздухе. Подгонка произошла быстро и точно. Потом достал баллончик строительной пены, брызнул по углам, дверной косяк надёжно зафиксирован.
- Подержи ещё минуту, сейчас пена схватится, а я пока на стол соберу.
Он достал стол, два стула и много всякой снеди, чего там только не было. Вот так простые люди, увидев подобные манипуляции думают, что колдуны создают всё это из воздуха, волшебство такое. Оно, конечно, магия, только не творящая из ничего, а достающая из пространственного кармана заранее приготовленное.
Горячий! Исходящий паром гуляш, изумительно вкусный. Есть хотелось уже сильно, «напарник» не отставал. Поэтому минут пятнадцать за столом царило молчание и хищный хряст пожираемой пищи. Потом я достал коробку с бутылкой коньяка «Двин» и хрустальными тюльпанами. Разлил как водится на треть:
- Ну что, за наше случайное знакомство?
- Даа, - рассеяно сказал Миха, баюкая в руке коньяк и рассматривая бокал. – Слушай, Кузя, вот эта незаконченная нарезка на хрустале и сам хрусталь, меня терзают смутные сомнения. Сейчас я скажу тебе несколько условных фраз, продолжи, если знаешь о чём идёт речь. Хрустальный завод, Буяновка, Вторая Смоленская, Змеёвка.
- Белый Колодец, труба под железкой, высоковольтная, Знеберь.
- Да, только в моём мире Знебери уже не было, её в войну раскатали в ноль.
- Аналогично, но предки-то оттуда?
- Оттуда. Бабка и дед по матери.
- Вот. Да. Похоже я впервые разговариваю с самим собой, только из другого мира.
- Представляешь себе, я тоже.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге