Ветер перемен

I. Не всем гостям в доме одинаково рады

И вроде как спишь. И вроде не спишь.

Полночь. Первая попытка уснуть. Луна светила прямо в окно, четырехугольниками расчерчивая границы теневых зон.

Половина первого ночи. Вторая попытка уснуть. Милогост лежал на кровати, невольно вслушиваясь в завывания ветра. В голове ленивыми движениями ваялся мутный куб из событий прошедшего дня, сознание разбирало по частям и рассматривало каждый его кусок. В каждой грани – многократно повторяющееся отражение ничего не значащих деталей вроде цвета платья жены, на который бы он в жизни не обратил внимания, или стоял ли сегодня букет цветов на столе. Темнота щерилась игами по углам. Откуда-то из глубин подсознания выплывал чей-то образ, просвечивая сквозь хроматическую мозаику пережитого днем.

Два часа ночи. Третья попытка уснуть. Завершив свой цикл повтора, воспоминания мутным дымом просачивались сквозь пористую пленку куда-то на дно памяти, где заботливые руки в медицинских перчатках расфасовывали их по комодам на долгосрочное хранение. Не удивительно, что их потом самостоятельно не достать. Луна зашла, и уже не иглы, а жидкий мрак растекался из укрытий, кося на окно зеленым глазом и кому-то понимающе улыбаясь. Неясный образ мутил ил на дне и не давал покоя.

Четыре часа утра. Голова у Милогостастала необычайно светлая и пустая. Теперь спать не хотелось совсем. Образ начал обретать вполне внятные очертания, и мужчина даже мог сказать, кому именно он принадлежит. Черные иглы иллюзорного взгляда пронзали насквозь. Вернулось знакомое до покалываний в нервных окончаниях чувство. Будильник на прикроватной тумбе сопел, шевеля усами-стрелками во время сна, а на его белом циферблате значилось время – пятнадцать минут седьмого.

Утра.

Да будь оно все проклято.

***

Восемь утра. Будильник дрожал в приступе звона, который отдавался в голове эхом, издевательски хохоча катался на американских горках чужих извилин. Голова начала раскалываться. Милогост не хотел вставать с постели, но вскоре в спальню заявилась обеспокоенная его отсутствием жена и вопросила о самочувствии.

«Со мной все в порядке». Привычно сказанная фраза и посланная вослед вымученная улыбка запутались в тяжелых шторах, а затем сдались и расплылись радужной кляксой у женских ног, молча каясь в собственной фальши.

– Вставай, и иди умойся. Этим вечером я приготовлю тебе настой от бессонницы, – она наступила на лужицу, с силой надавив на нее каблуком, и та стекла вниз сквозь щели в деревянном полу.

Милогост не мог избавиться от ощущения разбитого зеркала, а его ступни оплетали древесные корни. Это ощущение преследовало его, пока он спускался вниз по лестнице, пытался завтракать в столовой, и впивалось в мозг, когда работал в своем кабинете. А настоящее зеркало в ванной отражало только серость, рассекаемую геометрическими узорами. Дело не шло в руки, огибая пальцы шершавыми, серыми лентами, за весь день на прием пришли только два посетителя, пожаловавшиеся на незначительные проблемы, которые маг тут же разрешил. Пополнив его карман несколькими монетами, они удалились, растворились в дорожной пыли и серости угрюмого утра. Резкие порывы ветра что-то предвещали, но голоса их были далекими и неразличимыми.

За утром последовал день, а за днем – вечер. Невзирая на старания жены, Милогост почти ничего не съел за день, и сейчас за ужином складывал птиц из салфеток, старательно игнорируя пищу. В тарелке лежали недоеденные брокколи. Милогост с ненавистью посмотрел на них. Брокколи ответили ему тем же.

После захода солнца маг сидел в гостиной на диване и перебрасывался мыслями с декоративной пальмой. Она шевелила листьями и ловкими софизмами пыталась убедить о допустимости самосуда в обществе. Милогост отвечал снисходительно, пальма раздраженно шипела над своими неудачами. Туман за окном расплескался по земле, туман в голове трескался с противным звуком, отдававшимся эхом по закоулкам сознания. Пустота, пришедшая вслед за этим, забрала боль, но растворила желания и мысли окончательно. Зов из глубины себя, зов из глубины инер-реальности становился так отчетлив, что его невозможно было игнорировать.

– Все в порядке? Ты сегодня странный.

Жена подошла сзади и положила руки на плечи супруга.

Он взял женщину за руку и спросил:

– Софи, ты сможешь обойтись без меня некоторое время?

Она посмотрела на него внимательно, с тем самым вниманием к близкому человеку, с которым провел много лет и хорошо изучил его, настолько, что уже задолго до сказанных слов глубоко внутри все понял.

– Куда уезжаешь?

– Я отправлюсь к старому другу, мне нужно его навестить.

– Это тот, о ком я думаю? – она недовольно подняла бровь.

Он усмехнулся.

– Если я правильно предполагаю, то да.

– Ты не думаешь, что это не самая удачная связь? Вы каждый раз влипаете в неприятности.

– Все будет в порядке, – он запрокинул голову и посмотрел на жену. – Сядь рядом.

Пальма умолкла. Софи опустилась на диван и положила голову на плечо супруга.

– Ты же знаешь, я буду скучать.

– Знаю. Приглядывай за садом и псами, пожалуйста.

– Конечно, – она закрыла глаза.

Монотонность вечера разливалась по пространству теплым желтым светом ламп, шелестом листьев и ветром за окном. Милогосту казалось, что так было и будет еще вечность, маленький островок посреди бушующего мира. Но мир нельзя игнорировать. Маг позвал слугу и распорядился приготовить экипаж утром.

Скоро он уедет, следуя зову, не зная, куда, и что его там ждет. Но сейчас можно ни о чем не думать, рассматривая знакомые узоры на родной руке.

***

Угольки-глаза прыгали по сковороде, жарясь на дерьмовом масле. Густой серый дым коптил потолок небес в пятьсот метров от пола, и, возможно, кто-нибудь с удовольствием нацарапал бы на копоти незамысловатое ругательство. Милогост сплюнул раздражение, на ходу метко попав в щель меж стальных плит и залез в экипаж. Эти миражи угля просто сводили с ума. Осталось поставить осточертевшую пластинку, надеясь по спирали вытянуть их из многострадальной головы.

«Эх, голова, моя голова, она снова так раскалывается… Но пока играет мелодия миража, я свободен», – подумал Милогост.

Экипаж мчался по дороге через лес. Здесь нечасто кто-либо проезжал – дорога начала зарастать растительностью. И каждый раз, когда колеса подпрыгивали, встретив на своем пути корень или кочку, мужчине оставалось только сжав зубы шипеть проклятья. Дернуло же за ногу отправиться в такое захолустье. Прямо сейчас он мог греться в кресле у камина с чашкой горячего чая. Это именно то, что нужно во время такой непогоды.

На горизонте трактор, обтянутый человеческой кожей, прокладывал дорогу, выблевывая облака и утрамбовывая их колесами в землю. Надо признать, труд тяжкий, но необходимый. В неограниченном пространстве, почти лишенном всякого рода естественных ориентиров, было бы легко заплутать не будь здесь дорог.

“Жаль, что сюда он еще не добрался” – подумал Милогост.

Лес начал редеть, а вскоре закончился совсем, обнажив безграничное синеватое пространство. Колеса и копыта застучали по стальным плитам. Где-то вдалеке замаячило темное пятно поселения. Мимо промчался торчащий на обочине кривой указатель с надписью «До Древесных Невзгод два километра», внушивший некое подобие надежды, которое тем не менее тут же завяло. Ведь Милогосту довольно искренне не хотелось там быть.

***

Януш Ужовский был из той удивительной породы людей, которые всей душой любили заниматься тем, что само по себе получалось у них хуже всего. Отсутствие всякого понимания с лихвой компенсировалось недюжинной фантазией и старанием, что приводило порой к непредсказуемым результатам. К извечному ужасу всей прислуги, Януш любил «быть за повара». И что было самым удивительным во всей этой истории, так это то, что реакция других людей, как и их указания на очевидные, просто невероятные ошибки, Янушем совершенно не воспринимались. Мало того, он продолжал в том же духе как ни в чем не бывало. Что заставляло его так поступать, и каким образом семья все это терпела, так и осталось до конца неизвестным.

Глава семьи Всеслав был комком жира в сюртуке. Редкие сальные волосы, лоснящаяся жиром кожа и немалый объем тела создавали именно такое впечатление. Он был настолько толстым человеком, что иногда даже казалось, что он вот-вот расплывется и вытечет из своего костюма. Стоит упомянуть, что именно из-за этого уважаемого господина Милогосту и пришлось ехать в такую даль. Семья Ужовских происходила из Мутных Вод, где заработала свое состояние на продаже ценной рыбы, икры и жемчуга. Их бизнес отобрали чуждые, вынудив переселиться в другое место, и Всеслав выбрал отдаленную деревушку. Ранее он вложил часть денег в бриллианты, и в его сердце постепенно закрался иррациональный, по грани с паранойей страх быть обворованным. Будучи в Мутных водах он в каждом уличном бродяге видел потенциального воришку, и однажды брызжа слюной наорал на кухарку, решившую в особенно морозную зимнюю ночь из жалости пустить переночевать в подсобные помещения дома одного бездомного мальчишку. Видать, господин ошибочно думает, что вне столицы его бриллиантам ничего не угрожает.

Его жена Марта, брезгливо, но крепко схватив мужа пальцами за шиворот, сняла его с полки приговоренных к холостяцкой жизни. Очевидно, что брак между ними, как принято, заключался по трезвому расчету, но, как ни странно, заключался не родителями, а самими детьми. И если Всеслав больше походил на комок жира, то Марта – на тонкий и сухой стебль, тянущийся к солнечным лучам во всех смыслах этих слов. Капризная, брезгливая дама, любящая внимание и роскошь была далеко не в восторге от решения мужа переселиться в «Древесные Невзгоды». Чета Ужовских составляла собой два разных мира, полностью замкнутых на своем эгоизме.

При полном отсутствии чувств друг к другу они дали миру двух детей – старшего Януша и младшую Соню. Маленькая и невзрачная, Соня все время пряталась за мать, белесым призраком выглядывала из тростника. Такое тихое и незаметное создание, что мимо пройдешь – и не заметишь.

Когда Милогост вошел в дом, его первым делом поприветствовал запах. Он был настолько омерзителен, что маг думал, что его вырвет. Слуга, впустивший его, проводил мужчину в обеденный зал. Здесь стояло около десятка длинных столов. Половина была отодвинута поближе к дальней стене и благоухала незабываемым зловонием разлагающихся на тарелках блюд, которые, видимо, уже долгое время никто и не думал убирать. Четыре – разбиты в щепки, последний – заставлен свежими блюдами, от которых тем не менее шел такой запах, что ближе, чем на пять метров, никто бы подойти не рискнул даже из очень большого любопытства. А посреди зала за еще одним столом, явно принесенным из гостиной, где он раннее стоял, насколько Милогост помнил, на сей раз овальным, сидела развеселая компания из четырех человек и играла в скреш. В одном из этих людей маг узнал Всеслава.

Длинный, сухопарый господин придвинул к себе чужую горсть черно-белых фишек, извлекая неприятный звук когтями по плотной скатерти.

– Ну-с, уважаемый, – обратился он к бывшему обладателю фишек.– Вы проиграли. Чем будете покрывать фишки?

Тот хрюкнул, почесал рыло и нервно запустил руку во внутренний карман. Послышался треск, и из кармана вывались две ящерицы с человеческими лицами. Пронзительно визжа и разбрызгивая белую слизь, они бросились к ближайшей двери и метнулись по коридору, напугав служанку, проносившую стопку белья.

Стол загоготал. Гость со свиным рылом поник.

– Так что же с Вас взять? Придумал! Ваша печень!

Стол захлопал в ладоши. Длинный господин запустил руку в чужую плоть и вытащил орган. Под протестующие визги и всеобщий хохот печень переходила по рукам, то и дело шмякаясь на скатерть и окончательно замызгав ее, пока чья-то рука не соскользнула, и орган не шлепнулся в мирно спящий рядом аквариум на ножках. Отчаянно гавкая, тот начал бешено носиться вокруг, натыкаясь на ноги, а свиная печень бултыхалась и бултыхалась внутри. Кто-то взревел, кто-то помчался звать прислугу, и вскоре на вызов прибежала запыхавшаяся служанка. Ласково шепча что-то, она увела домашнее животное на замену воды. А следом за ними ползло Свиное Рыло, в надежде получить обратно свое добро. Милогост не стал наблюдать дальше и проскользнул в коридор.

И с удивлением наткнулся на Всеслава. Сухо поприветствовав его и дежурно вопросив о делах и здоровье, он осведомился:

– А где Януш?

Всеслав посмотрел на него своими маленьким слезящимися глазками.

– Я не видел его с самого утра. Вы не против, если я оставлю на Вас задачу по его поиску? – Он устало улыбнулся. – Мне нужно идти дальше развлекать гостей. Ах, Римма!

Невысокая служанка, которая проходила мимо, остановилась и, поклонившись, замерла, ожидая указаний.

– Ты знаешь поместье. Сопровождай этого уважаемого господина, чтобы он не заблудился.

– Спасибо Вам, – сказал Милогост.

Всеслав кивнул и отправился в сторону гостиной. Оттуда раздавались громкие голоса, чьи-то вопли, лай аквариума, а затем грянула музыка. Резкий звук виолончели зубьями нот резанул слух Милогоста. Разорвался бумажный лист терпения, и он, поморщившись, развернулся к Римме.

– Откуда желаете начать?

– Знаете, просто отведите меня в кухонное помещение.

Служанка провела Милогоста на кухню, прислушалась к звукам за дверью и неожиданно быстро ретировалась, не дав даже сказать слова благодарности. Он некоторое время смотрел ей вслед, но, в конце концов, тяжело вздохнув, толкнул дверь, зашел внутрь и тут же закашлялся, отчасти от отвратительного запаха, отчасти от увиденного.

Повар орал. Повар лил слезы. Но остановить юного хозяина, будучи подвешенным под потолком и связанным, был не в состоянии. Милогост прекрасно понимал его истерику, поскольку ни он, ни его желудок не знали как на это реагировать.

Рыба, с чешуей запеченная в чем-то отдаленно напоминающем пирог с вишневыми ягодами, насвистывала мотив неизвестной песни, в такт ударяя хвостом. Вареные глаза животных плавали в тарелках с супом вместе с арахисом, овощами и креветками. Из торта с белым сладким кремом торчали осьминожьи щупальца, грустно хлюпающие, когда кто-то на них смотрел. Манная каша с целыми говяжьими языками, грибами и кусками апельсинов выглядела как неприятное мессиво, впрочем, как и любые блюда на столе. И еще с десяток кастрюль старательно пыхтели, извергая белый пар, подготавливая очередные порции. Клубы вонючего дыма поднимались из-под крышек и, пританцовывая, навсегда впитывались в потолок и стены на пару тональностей меняя звучание аромата дома Ужовских. И меж белых горячих вихрей я заметил фигуру что-то довольно насвистывающего Януша. Он протирал полотенцем вымытую тарелку и явно не замечал происходящего вокруг. Милогост усмехнулся и начал медленно подкрадываться к нему со спины, но тут Януш обернулся и заметил его.

– А? Милогост? Вот так сюрприз!

Гость смотрел на его удивленное лицо и не знал, что сказать. Взгляд прошелся по фигуре в простых классических брюках, белой рубашке и жилетке, запутался в взъерошенной копне светлых волос, и, наконец, попал в ловушку чужого взгляда. Два провала черных глаз на светлом лице без белых бликов, гипнотическая черная бездна неизвестной глубины. Милогост вновь падал туда, сопровождаемый призрачными синими звездами, и тело пронзил витой рог, прямой, тонкий и острый. Боль, почти реальная, растекалась с груди по всему телу. Кровь пропитала одежду и капала на пол шариками, закатываясь под стол. Серый утконос ловил их и разгрызал, разбрасывая вокруг красные крошки. Свинья.

Януш улыбнулся, разглядывая друга.

– Думаю, ты вовремя, я тут как раз готовлю покушать...

– Нет, спасибо, – быстро прервал Милогост, подавив моментально подкатившую к горлу тошноту. Видя, как друг все еще вопросительно смотрит на него, Милогост вдруг осознал, что не имеет причины для визита. Ветер перемен подтолкнул к действиям, но маги не всегда сразу понимают, для чего был нужен тот или иной поступок. Лихорадочный поиск ответа, перебор всевозможных вариантов оправданий и звонкая пустота. Из всего внутреннего хаоса в голове на берег выплывает единственная мысль: «Нет, я точно не вовремя».

– Я просто хотел тебя увидеть.

– Правда?

Он сначала застыл в растерянности, не зная, что ответить. В такие моменты Милогост всегда гадал, какие процессы происходят в этой голове, какие механизмы щелкают и какие выводы делаются. Абсолютная и естественная закрытость мыслей и переживаний за панелями дружелюбия и оживленности – это настораживало и одновременно притягивало. Хотелось добраться до содержимого чужой души, сломав все барьеры. И одновременно с этим было страшно. Этот страх был сродни приливам, но вместо луны над ним властвовала знакомая чернота. Милогост опасался того, что было глубоко внутри, но никак не мог это назвать и описать.

Вдруг Януш расплылся в довольной улыбке. Милогост снова на мгновение задумался о том, как были восприняты его слова, ведь совершенно не обязательно, что один воспринимает все так же, как и второй.

– Вот, попробуй, – Януш протянул ему тарелку с той самой кашей.

От неожиданности Милогост закашлялся, прикрывая рот рукавом.

– Нет, благодарю, но я совсем не голоден.

И подумал про себя: "Я бы умер, если бы съел. Оно еще и шевелится, будто там что-то живое, оно определенно убьет меня изнутри!"

– Правда? – Януш надул губы, разыгрывая обиду, но тут же заулыбался. – Ладно.

Забытый повар снова заматерился и запричитал, оплакивая судьбу. Януш расхохотался.

– Будет тебе, Зольф! Оставь меня в покое.

– Нет! Я этого не потерплю! – заорал тот. – Что вы наделали?!

Мертвая сельдь в ответ засопела из вишневого пирога. Осьминог выразил солидарность жестом щупальца.

– Я тебе припомню это, капризное маленькое отродье!

–Януш, нельзя вешать людей вверх ногами. Он может умереть от кровоизлияния в мозг.

Лицо повараи правда было до страшного пунцовым.

– Мы наймем другого повара. Этот все равно никуда не годен.

– Не годен, потому что перечит Вам?

– Да. А что?

– Вы очень жестоки.

– Спустите меня немедленно! Я пожалуюсь Вашему отцу!

– Видите, он пожалуется Вашему отцу…

–Пф.

– … и Вас накажут. Возможно, Вы сюда не вернетесь

Он поджал губы недовольно и скосил на друга взгляд, прикидывая в уме варианты.

– Хорошо, пусть будет так.

Милогост слегка пошевелил пальцами, мысленно концентрируясь на веревках. Миг – и уже не веревки на теле бедолаги Зольфа, а шипящие змеи. Януш весело засмеялся, вскинул к потолку руки, подхватывая падающих змей, и радостно заплясал вокруг массивного тела повара, которое плюхнулось на пол.

­– Что здесь происходит?!

Дверь с грохотом распахнулась, и вошла Марта.

– Мадам, – Милогост поклонился. Хозяйка кивнула в ответ и перевела грозный взгляд на сына. Тот замялся.

Повар тут же решил воспользоваться случаем.

– Вы не представляете, что он тут натворил! Я пытался остановить его, но он связал меня и подвесил к потолку!

– Я вижу. Януш, в чем дело? Мы просили тебя так не делать, ты уже не ребенок, чтобы так развлекаться.

– Матушка...

– Я больше не могу терпеть твои выходки. Сначала тебя исключают из школы-интерната за чудовищное поведение и содержание ядовитых животных. Несколько учеников пострадали от укусов твоих скорпионов, о чем ты думал, когда притаскивал их в учебное учреждение?! Затем ты продолжаешь здесь издеваться над прислугой, после того как мы перевели тебя на домашнее обучение. По-твоему, разливать кислоту, портить растения и пищу является чем-то забавным?!

Милогост даже присвистнул.

– Вот это Вы даете.

Марта перевела на него взгляд.

– Мне очень жаль, что Вы стали свидетелем нашей ссоры. А ты, – она снова обернулась к сыну. – Тебе запрещено покидать комнату на три месяца. Будешь под домашним арестом думать над своим поведением!

– Матушка, – Януш наклонил голову и соединил пальцы рук на уровне груди. – Я все понимаю. И Ваш гнев я считаю полностью оправданным. Но согласиться с наказанием я не могу, прошу простить меня за это.

Марта побагровела.

– Что?..

– Увидимся, матушка.

Януш резко схватил Милогоста за руку и помчал к другому выходу. Вслед понеслись гневные крики матери, звон разбитой посуды. Милогост услышал, как хозяйка зовет прислугу и требует их остановить. Оба припустили по коридорам дома, беспорядочно ныряя в появляющиеся повороты. Пространство изгибалось, портреты на стенах осуждающе смотрели на дурачащегося потомка. Януш смеялся, ловя ранее незнакомое чувство.

– Знаешь, я все же здесь не просто так, – на ходу сказал Милогост.

– Я так и знал! Используешь меня для своей личной выгоды! Меркантильный, постоянно просишь денег и пользуешься положением моей семьи.

– Что за чушь, когда я брал у тебя деньги?

– С последним ты не стал спорить?

– И не буду. Но все не совсем так, меня интересует твое личное знакомство. Говорят, ты в хороших отношениях с Хозяином?

Януш остановился и посмотрел на друга.

– Да, это так.

– Мне кое-что нужно от него. Потребуется твоя помощь.

– Что именно ты хочешь?

– Я объясню по дороге. Ну так как?

– Ты еще спрашиваешь? Конечно, я помогу, разве я могу тебе отказать, радость моя? К тому же, мне надо ненадолго сбежать из дома, а твоя магия очень кстати, – Януш захихикал и хлопнул Милогоста по плечу. – Идем, развеемся!

Сзади послышался рев и топот, судя по звукам, к погоне присоединились и гости, услышав их, друзья снова рванули. Ковер под ногами зарябил, сдавая местоположение беглецов. Они неслись сломя голову, но остановились, когда из-за угла неожиданно выглянула Соня.

– Януш, сюда!

Когда друзья подошли к ней, она бросила брату маленький черный куб.

– Запечатанное телепортационное заклинание? – удивился Милогост.

– Он одноразовый. Используйте куб за пределами дома, в его стенах оно не работает.

– Откуда у тебя эта штука?

– Стащила из кабинета отца.

– Вы очень непослушные молодые люди, – Милогост переводил взгляд то на одного, то на другого. – От тебя Соня, я такого совсем не ожидал.

– В тихом омуте... – вздохнул Януш.

– А в твоем омуте? Я даже спрашивать не хочу, что там за дело со скорпионами и кислотой.

– Долго объяснять.

И тут двустворчатые двери, через которые они пробежали ранее, снесло взрывной волной. В коридор вывалилась живая мешанина из прислуги и гостей, возглавляемая Мартой верхом на Свином Рыле. Сухопарый что-то выкрикивал и бежал, высоко поднимая коленки и размахивая скатертью. За ними следовал оркестр, смещаясь вместе с инструментами по воздуху. Постные лица музыкантов не выражали особого удовольствия от происходящего действа, но деньги от сумасшедших – тоже деньги. Последним за ними бежал Всеслав, пытаясь вразумить сборище, но он не мог перекричать их всех.

– Ого, мать на свинье! Вот это номер!

– Страшная женщина, ваша матушка.

В стену рядом с ними врезалась ваза, засыпав пол кричащими осколками. Теперь рванули все трое. В спину им раздался рев.

– Милогост! Остановись! Не смей уводить его! Разобью голову!

– Выход на задний двор вон там! – Соня потянула брата за рукав.

Они резко свернули и, не успев затормозить, по инерции врезались в массивную резную дверь. Милогост и Януш поднапряглись вдвоем, отворили ее, и им в лицо дохнул свежий, холодный ветер.

– Идем!

Они спешно выбежали наружу.

– Так, Соня, ты помнишь наше укрытие в саду? Прячься там. Не выходи, пока не уйдут эти гости.

– А ты?

– У нас с Милогостом есть дело. Я вернусь, не успеешь соскучиться, – Януш подмигнул сестре и повернулся к магу. – Активируем куб?

– Нет, я сам перемещу нас. Оставь на будущее.

– Пока-пока! – Соня замахала им на прощание.

Брат поднял правую руку в ответном жесте, и они с Милогостом исчезли в небольшом синеватом вихре. Во двор запоздало вывалилось человеческое мессиво, но там уже никого не было. Марта с гневным криком пнула многострадальное Свиное Рыло и швырнула плеть на землю. Сегодня друзьям удалось сбежать.

II. И нежить на болотах никого не жалует

Колокольный звон возвещал конец вечерней службы и одновременно с этим закрывались до следующего дня городские ворота. Флор шумно выдохнул, нервно оглядываясь на тяжелые, обшитые железом деревянные створки, которые захлопнулись за ними почти сразу после того, как путники вошли в город.

– Мы успели, – Меровайра беззаботно шагала рядом, поправляя на ходу волосы. – Видишь, ты зря беспокоился.

– И все же я был бы очень тебе благодарен, если бы ты больше не задерживала нас. Мы едва-едва успели до закрытия.

– Ладно. Давай прогуляемся, мне любопытно.

Они блуждали по улицам сначала бесцельно, смотря, слушая, чувствуя город. Шли мимо лавок и рынков, мастерских, библиотек и таверн сквозь толпу похожую и непохожую на людей их города. Душа, образ Змееграда постепенно сформировался в сознании и заговорил, мягко приветствуя, качая на кольцах своего тела.

Узкие извилистые улицы огибали такие же причудливые дома без углов, незамысловатые, но одновременно изящные. Мимо ползли огромные, полупрозрачные насекомые со множеством ног, используемые здесь вместо транспорта. На каждом насекомом было по два сидения, большинство сейчас пустовало, ведь время, когда жители возвращались домой с работы уже прошло, только на одном плавно покачиваясь в такт шагам сидели отец с дочерью. Усатый мужчина средних лет читал газету, то и дело сбрасывая печатные буквы со страниц с недовольным фырканьем. Маленькая голубоглазая девочка ела сладкую вату, наматывая на палочку с вечернего облака все новые сахарные слои. Флор засмотрелся на них и толкнул жену локтем, кивая на ездовых насекомых.

– Прокатимся? – маг захихикал.

– Ну нет, я на такое не полезу!

– Я такое не повезу! – в тон ответило ближайшее насекомое.

– Кто придумал спроектировать город с такими узкими улицами? – недовольно спросила Меровайра.

Если низкорослый, щуплый Флор спокойно лавировал между домами и жителями, проходил не нагибаясь под низкими арками, то женщине, более крупной и высокой, приходилось несладко.

– Потомки змей. Этот город они строили для себя в те времена, когда он еще не стал популярным центром края.

Сзади раздалось недовольное шипение. Маг отошел в сторону, пропуская нага. Тот благодарно кивнул и пополз в сторону храма Ахога.

– Я думала, служба закончилась.

– Но сам храм открыт круглосуточно, в любое время можно помолиться. Наги почти не спят и не подстраиваются под ритм жизни людей и прочих подобных видов.

Змеи всех форм и размеров свободно ползали везде, где им вдумается, даже по крышам.

– Надеюсь, они не ядовитые.

– В этом городе змеи священные животные, будь с ними осторожнее.

– Да знаю, знаю.

Белый змей с любопытством посмотрел на женщину из-под куста. Меровайра взглянула на него в ответ, и он ухмыльнулся, высунув язык. Паравышла к фонтану на небольшой площади, по бокам которой жались к зданиям уличные кафе, предлагая отдых и еду.

Один из нагов подполз к супругам.

– При добром расположении духа и удачном положении звезд дух города может показать в воде фонтана будущее. И мне сдается, сегодня именно такой день.

Флор вгляделся в черную воду, которая отразила только его бледное лицо.

– Вряд ли. Или мое будущее темно и непроглядно.

– Не верю в предсказания, это все чушь, – скептически сказала Меровайра.

– Не все в мире поддается объяснению. Но это не значит, что оно обязательно ложно, – наг облизнул губы и как-то странно посмотрел на мужчину.

Маг снова глянул на воду. В темной глубине на мгновение мелькнул серебристый бок рыбы, и снова черное зеркало сомкнулось на поверхности. Наг потрепал Флора по руке.

– Загляни к божеству, тебе будет по дороге, – и уполз по своим делам. Маг обескураженно проводил его взглядом, погрузившись в свои мысли.

– Странный он.

– Ладно, пойдем.

Супруги снова нырнули в толпу, позволив ей себя унести к центру города. Флор вглядывался в пестрое многообразие жителей. Разные расы и цвет кожи; в гостеприимный Змееград стекались представители разных народов со всего материка. Какая-то женщина, высунувшись из окна, встряхивала старую подушку. Гусиные перья падали на землю стайкой белых бабочек вспархивали вверх, теряясь на фоне закатного неба. Дети катались на огромной гусенице, ползающей с крыши на крышу. Радостные детские вопли волной прорезали воздух, заставляя морщиться обладателей чувствительных ушей.Постепенно стемнело, и тени ушли во мрак, Меровайра, увидев первую же гостиницу, потянула мага за рукав.

– Достаточно на сегодня. Мне нужна ванная.

Меровайра толкнула деревянную, украшенную незатейливой резьбой дверь, и они оказались в небольшом помещении, освещаемом лампами. Вежливый человек за стойкой принял плату и отвел их в номер на третьем этаже. Женщина сразу повалилась на кровать.

– Я все…

Флор опустился рядом.

– Что ты предложишь ему взамен?

– Я не знаю. Сначала надо бы спросить, что ему нужно.

Меровайра перевернулась на спину, встала с кровати, и, подойдя к окну распахнула шторы.

– Смотри-ка, здесь есть балкон, – сказала она и вышла наружу. – Вид отсюда, правда, так себе.

Флор вышел вслед ней, облокотился на перила и посмотрел вниз. Каменистая змея изгибалась между зданиями – с этой стороны окна и балконы выходили на узкую улицу. Возможно, когда-то давно постояльцы этой гостиницы могли наслаждаться видом на реку и набережную, но кто-то решил построить дом прямо напротив. Желтый свет сплетался с сигаретным дымом, тихим смехом и разговорами людей в двойную спираль. Маг потянулся к ней изнутри, напитываясь настроением вечера. Умиротворение просочилось в сердце, растворилось в крови, потекло по венам, неся тепло и расслабляя тело. Зрачки Флора расширились, он вдруг ясно почувствовал душу города. Старый, огромный змей, медлительный и миролюбивый; чешуя зашелестела, обвился вокруг здания, а раскрывшийся глаз с узким зрачком в обмен взглянул на смертную душу. Мужчина ощутил спокойствие и ненавязчивое любопытство, добрый дух принял его. Меровайра вдруг похлопала Флора по руке и видение рассеялось.

– Пора спать. Я лично готова дрыхнуть до обеда.

– У нас с утра дела.

– Зануда.

Маг в последний раз вдохнул запах улиц и ушел вместе с ней в комнату.

***

– Всем доброе утро, кто бы тут ни был!

Меровайра резко распахнула дверь магазина и ввалилась внутрь. Следом плелся Флор, недовольный и невыспавшийся. Магазин был пуст, за прилавком никого не было. На полках громоздилось огромное количество антикварных вещей, но не было ощущения, что за всем этим кто-то ухаживает, судя по пыли и паутине. Напольные часы в углу дохнули теплом пшеничного поля, заметив людей. Остальное казалось безжизненным, с опустошенными воспоминаниями.

– Он действительно здесь торгует? – ужаснулась Меровайра.

– Кхм, скорее магазин служит прикрытием иной деятельности... Неважно.

Женщина энергично ударила по звонку на прилавке.

– Ау!

Раздалось шуршание, открылась дверь и к людям вышел серый карлик. Он прищурился, рассматривая фигуры двух посетителей: крупной и очень высокой женщины с каштановыми волосами, заплетенными в тугую, длинную косу, и ее щуплого спутника в фиолетовом плаще, который даже до её плеча не доставал макушкой в капюшоне.

Меровайра стояла, уперев руки в бока, и, морщась, разглядывала заросшие паутиной пыльные полки. Ее поза и ясный, твердый взгляд излучали уверенность, в противоположность Флору, который чувствовал себя здесь неуютно.Владелец лавки мелкими шажками засеменил к людям, с некоторым опасением посматривая снизу вверх на женщину.

– Здравствуйте, – сказал маг и откинул капюшон.

– Доброе утро, Флор, – поприветствовал торговец. – А эта женщина полукровка?

Карлик вгляделся в лицо гостьи, отмечая далеко расположенные друг от друга глаза и бледную кожу. Мужчина немного напрягся.

– Да, это моя жена, Меровайра. Наполовину чуждый.

Торговец замер, что-то прикидывая в уме, потом махнул рукой.

– Раз с тобой, значит не опасна.

– Давай сразу к делу. Я пришел исполнить вторую часть договора, – Флор повернулся к владельцу и протянул руку с отметиной. – Я сделаю то, что ты хочешь, и ты снимешь ее с меня. Я ничего не буду тебе должен.

Карлик изменился в лице и замер, вперив в мага немигающий взгляд желтых глаз.

– Смотрю, опасность вас не пугает? – хрипло спросил он.

– Я собираюсь сотворить нечто еще опаснее. Скажи, чего ты хочешь, я отблагодарю тебя за помощь с делом в Тоготе.

– Ты нашел их, - утвердительно сказал карлик.

– Да, семена у меня.

Нелюдь пожевал губами, о чем-то размышляя, затем произнес:

– Найди для меня... кое-кого. И я сочту твое обещание исполненным.

***

– Напомни мне, что мы здесь делаем? – простонала Меровайра.

Под ногами прогибался мох, и хлюпала болотная жижа. Путники шли по тропе, следуя за бумажным человечком, через болото мимо редких искривленных деревьев с человеческими лицами – одеревеневшие преступники нашли здесь последнее пристанище. В воздухе роился гнус, духота и пасмурное небо давили на легкие. Женщина недовольно морщилась.

– Мы здесь за исполнением просьбы торговца.

– Ага, чтобы он снял метку, и ты отправился исполнять самоубийственную мечту.

– Кто-нибудь говорил тебе, что так негативно отзываться о том, что важно для других людей не способствует улучшению взаимоотношений?

– Ох, догадываюсь-догадываюсь.

– Напомни мне, почему я на тебе женился? – тем же тоном спросил Флор.

– Потому что кое-кто красив, физически силен и чертовски обаятелен?

– Ладно-ладно, у тебя много достоинств.

– Он точно приведет нас куда надо? – Меровайра кивнула на проводника.

Человечек, вырезанный из зеленой бумаги, почувствовав, что речь идет о нем, обернулся и с любопытством посмотрел на людей.

– Это болотный дух, вселенный в бумагу. Он ориентируется на подобной местности лучше всего.

– Ну хорошо. Но ты мог бы просто доставить нас куда надо.

– Я могу переместиться только в то место, которое я видел или где бывал раньше. К тому же, если есть возможность обойтись без сложной магии и тем самым сэкономить на ингредиентах, то лучше сделать это.

– Какой ты жадный.

– Это жизненный опыт. Обязательно потом попадешь в ситуацию, когда нужно что-то для заклинания, но именно этот ингредиент закончится в неподходящий момент.

– Боги, мы даже не знаем, сколько шлепать по этому болоту. Оно начинает действовать на мои нервы, - Меровайра махнула рукой, отгоняя назойливых комаров.

– Ты всегда найдешь, на что пожаловаться.

Где-то в болоте раздался громкий треск и вслед за ним плеск воды. Люди резко остановились и замолчали. Какое-то время ничего не происходило, но опыт Флора подсказывал ему, что расслабляться нельзя. Пожелтевшие кусты зашуршали, и из них показалось перекошенное ненавистью бледное лицо. Оно медленно плыло в воздухе отдельно от тела, провалы глаз со светящимися белыми точками были направлены на путников. Тварь искривила рот, обнажив острые, игольчатые зубы.

– Быстро, – прошептал Флор и потащил Меровайру за собой, схватив за руку.

– Интересно, где его основное туловище?

– Должно быть неподалеку.

– Как раз именно то, чего нам с тобой и не хватало для полного счастья. Марама на нашу голову.

– Этот вид нежити опасен, но довольно медлителен. Сюда, лезь вверх, – Флор подтолкнул жену к высокому ветвистому дереву.

– Ты это серьезно?

– Как никогда. Мне нужно время для заклинания и возможность не отвлекаться. Заодно посмотрим, где туша и сколько их здесь.

Они забрались по стволу на верхние ветви, цепляясь за искаженные лица запечатанных. Бумажный человечек юркнул под одежду мага и испуганно выглянул наружу.

– Воу, он здесь не один. Смотри, сколько их здесь.

Флор посмотрел в том направлении, куда показывала пальцем Меровайра. Туманная дымка медленно сгущалась, белесой жижей растекаясь между редкими искусственными деревьями. Не меньше десятка марама ползли с болот по направлению к путникам, будто плыли в этом мареве. Черные, огромные туши с чешуйчатой кожей медленно шлепали по влажной земле, покачивая длинными шеями, на которых отсутствовала голова. У каждого марама могло быть до нескольких тел, злая же сущность содержалась в парящей голове, которая периодически соединялась то с одним, то с другим телом или вовсе летала отдельно, высматривая добычу.

– Очень интересно.

– Мне не интересно, что тебе там интересно. Если ты хотел что-то сделать, то делай это сейчас. Хватит щелкать орехи! Нашел время!

– Ладно-ладно, - Флор со вздохом спрятал остатки в карман, поерзал на ветке и чуть не свалился, вовремя схватившись за ветвь.

Тем временем марама, который почуял их первым, подполз к дереву, поставил передние лапы на ствол, глянул вверх и оскалился. Маг пошарился в сумке и вытащил свернутый лист бумаги. Меровайра молчанаблюдала за ним, не желая нарушать его концентрацию. Флор развернул лист, что-то шепнул в него и лист превратился в бумажный фонарик. Дерево тряхнуло – еще несколько тварей доползли до него и явно вознамерились выкорчевать, чтобы добраться до мяса. Неуклюжий маг снова едва не свалился, на этот раз его подстраховала жена, вовремя схватившая его за одежду. Злобная рожа поднялась в воздух от одного из тел и замерла на уровне лица Флора, гладя на него.

– Пока-пока, – сказал роже Флор и дунул на фонарик.

Мягкое желтое свечение разлилось от правой руки, вкоторой маг держал фонарь. Постепенно усиливаясь, оно сконцентрировалось внутри фонаря ярким огнем. Фонарь вспорхнул с ладони и начал медленно подниматься вверх. Вслед за этим последовала яркая вспышка, и мир окрасился в желтый тон. Исчезло болото, небо, деревья, осталось только бескрайнее пространство и свет. Слова молитв, запечатанных на бумаге, стекали вниз чернильными цепочками, образовывая кокон вокруг макушки дерева, где сидели люди. Края линий испустили яркий режущий свет, пронзив тварей у подножия дерева. Раздались рев и крики, марама в панике расползались прочь, но было поздно. Когда свет померк, и заклятие рассеялось, вокруг были только кости и пепел.

Меровайра спрыгнула на землю, подняв облако пыли. Рядом в серый пепел шлепнулось медленно распадающееся лицо марама, который наблюдал за ними. Рот был распахнут в немом крике, а глаза беспорядочно вращались. Нежить сфокусировала взгляд на женщине, его веко дернулось в последний раз, и оно, наконец, издохло, рассыпавшись в прах как сородичи.

– А вышло неплохо. На твои способности всегда можно положиться, – Меровайра хихикнула, глядя, как муж неуклюже пытается слезть с дерева. – Иди сюда, умничка.

Она подхватила мужчину на руки. Флор немедленно заерзал и поморщился.

– Поставь меня.

– Но на самом деле тебе нравится, просто ты не можешь признать это, правда? – Женщина опустила мага на землю и отряхнула его одежду. Человечек из зеленой бумаги вылетел из-за пазухи Флора и махнул маленькой ручкой, зазывая за собой. Маг кашлянул и отвернулся.

– Он говорит, что мы уже близко.

– Вот и славно.

Они продолжили длинный и долгий путь через болото. Время медленно тянулось, зеленые огоньки вспыхивали в отдалении, и женский голос разносился над болотной водой, зазывая по имени то Флора, то Меровайру. Они продолжали идти, не обращая внимания на духов и мелкую нечисть, по единственной тропе; что слева, что справа поджидала топь, один неверный шаг и конец.К тому моменту, когда путники вышли на твердую, сухую землю, и дух проводник остановился на месте, бурной жестикуляцией привлекая внимание людей, уже наступили сумерки.

– Это здесь?

Человечек кивает, указывая на груду камней.

– Хорошо, – Флор ласково улыбается и касается пальцем маленькой ручки. – Большое спасибо. Я благодарен.

И кажется, что дух улыбается в ответ. Он покидает свое временное вместилище, которое мгновенно сгорает после его исчезновения.

– У меня мурашки от этого места.

Флор оборачивается к Меровайре. Она смотрела на руины расположенного неподалеку давно заброшенного здания, скалящегося на мир пустотами окон с осколками стекла, как хтоническое чудовище со множеством ртов.

– Сейчас, я все сделаю быстро.

Мужчина подошел к груде камней и начал рыться в сумке. Достав из сумки небольшую склянку, он просыпал из нее немного порошка, нараспев произнеся несколько слов. Камни и земля начали расступаться, образовав яму, а на ее дне люди увидели останки существа небольшого роста. Флор бросил вниз пару камешков, и магия запечатала тело в кристалл. Еще несколько жестов, и он оказалось на поверхности.

– Надеюсь, он не обидится, если мы доставим его кнему в таком виде. Так надежнее.

Они обернули кристалл в ткань и связали веревками. Меровайра подняла сверток.

– Думаю, дотащу.

– Можно возвращаться, на этот раз я перемещу нас прямо в город.

Женщина вдруг замерла, глядя в пространство между деревьями.

– Эм, Флор... Думаю, стоит поторопиться.

Маг посмотрел в ту же сторону. У обоих волоски зашевелились от накатившего ужаса. Эфемерные силуэты людей двигались по болоту меж высокой пожелтевшей травы в их сторону. Десятки безмолвных силуэтов, покинутые, забытые, голодные до тепла жизни.

– Неупокоенные, – прошептал Флор. – Сколько же людей здесь погибло, сколько останков лежит без могил. Никто не провел для них ритуал прощания, и они не ушли.

– Они опасны?

– Да, когда их много. Неупокоенные питаются энергией живых, у них нет другого источника. Потеря энергии может стать причиной болезней, а если этих упырей будет много и присосутся как следует, то и смерти.

Призрачная толпа медленно обступала людей. Кусты поблизости зашевелились, белые точки глаз хищно уставились из них на супругов. Шелест травы и листьев медленно перешел в неразличимый шепот и стрекот, будто полчище цикад поселилось в кустах. Тон звука был другой, еще более резкий, давящий на нервы, и Меровайра закрыла уши руками, не в силах его слушать.

– Еще и наросы, – прошипел Флор. – Ждут, пока живчики не сдохнут от потери энергии, или не ослабеют настолько, что не смогут сопротивляться, и тогда сжирают их. Мелкие, отвратительные на вид серые твари. Отличная тут коллаборация людоедов, ничего не скажешь.

Маг достал из складок плаща заговоренный нож и очертил им круг на земле.

– Уходим, быстро, – Флор потянул жену в нарисованный на земле круг и начал нараспев произносить заклинание.

Меровайра облегченно вздохнула и обвила шею супруга руками, чувствуя, как первые искры его магии заскользили по телу. Последняя вспышка озарила деревья и пожелтевшие кусты, наросы разочарованно защебетали на своем языке. Постепенно тишина снова сомкнулась над болотами.

***

Раннее утро пришло в мир запахами трав, мокрых от ночного дождя дорог, пищи и дыма от разжигаемых в жилищах очагов. Солнце зевало и скрывалось за белым облачным ковром с редкими просветами, только изредка посылая лучи в укрытый легкой туманной дымкой город. Прохлада и свежесть сквозили в его жилах, влага звенела на листьях и в водостоках. Только проснувшиеся Меровайра и Флор сразу первым делом заявились в магазин, предъявив свою вчерашнюю добычу.

– Мы нашли его. Тело здесь, – Флор похлопал по поверхности кристалла, который сгрузил на стол.

Карлик перевел взгляд с мага на кристалл и медленно подошел к нему. Он прикрыл глаза и молчал, поглаживая прозрачную поверхность, затем, наконец, заговорил.

– Да, это он, я чувствую. Это мой брат. Я помню, как мы убегали в тот день. Того проклятого места еще не было, нежить только начала подселяться на эти территории. Мы еще не знали, не чувствовали перемен, шли с товаром в город и решили сэкономить время, не останавливаться и не разжигать костер, когда только начало темнеть, потому что не знали об опасности. Они напали на нас в сумерках, большую часть компаньонов сожрали, а мы с братом бежали, бросив все свои вещи. Я выжил, но Торок получил серьезную рану. Он умер у меня на руках. Я не мог тащить на себе тело, поэтому вырыл яму и засыпал тело землей и камнями. И все это время, все эти годы я думал о его останках на болоте, о том, что не смог достойно похоронить его. Я хотел за ним вернуться. Но я не смог. Мне было страшно, и я винил себя.

Карлик убралруку и поднял слезящиеся глаза намага.

– Я понимаю, – сочувственно сказал Флор.

– Вы сделали то, чего не хватило духу сделать мне. Дай мне свою руку, человек.

Флор протянул руку. Торговец коснулся пальцами причудливого рисунка на его коже, а когда убрал их, темные, эфемерные линии, потянулись на ними и отлипли от кожи. Связывающее заклятие рассеялось.

– Ты свободен. Тебя со мной больше ничего не связывает.

– Спасибо.

– А теперь оставьте меня. Мне нужно побыть одному.

– Конечно. Уходим, Меровайра.

По дороге к двери женщина не удержалась, обернулась и увидела, как карлик тяжело опускается на стул рядом со столом и снова гладит поверхность кристалла, неотрывно глядя на него.

– А он очень переживал.

– Конечно, это ведь его близкий родственник. Любой бы переживал.

– У меня нет родственников. Я не совсем понимаю.

Флор промолчал.

– Куда теперь?

– В портовый город, нам нужен корабль.

Они вышли на улицу. Город встретил тяжестью и серостью, вкрадчивыми шагами входя в душу. Змей, меланхолично глянув на них, ослабил хватку чешуйчатых колец, отпуская тонкие нити, тянущиеся к двум людям. Солнце окончательно скрылось, подул шальной северный ветер и повел за собой, в дорогу, в дальнее путешествие, из которого можно не вернуться.

III. Пути иногда приводят к старым друзьям

Это измерение представляло собой бескрайнее черное пространство, где висела огромная каменная плита. Она освещалась сотнями свечей, плывущими над ней в воздухе. На полу, уложенном черно-белой плиткой то тут, то там валялись горы разного хлама, старые книги были сложены огромными стопками, а некоторые вещи также плыли по воздуху между свечей. И посреди всего этого стоял письменный стол с придвинутым к нему красным, мягким креслом. Заглянув в него, можно было обнаружить и единственного жителя измерения – «Хозяина». Существо вальяжно развалилось в кресле, свесив черные волосы с подлокотника и неотрывно разглядывая несуществующий потолок. Во всей его расслабленной позе сквозило умиротворение.

Тишину прорезал скрежет. Хозяин тут же поднялся, устремив взгляд полностью черных без белка глаз на единственный вход и выход в его мир – дверь напротив его стола. Ее контуры засветились, указывая на то, что кто-то открыл проход с той стороны. Хозяин удивленно вздернул левую бровь – он никого не ждал этим вечером.

Дверь открылась, заливая пространство голубоватым светом. Из прохода вышел мужчина в черном костюме, а из-за его спины тут же выглянул парень со светлой копной волос на голове и жизнерадостно помахал рукой Хозяину.

–Йо, старый хрен. Все еще коптишь низкий мировой потолок?

Хозяин скривил губы, немедленно узнав обоих. Кажется, вечер обещал быть веселее обычного, и он немедленно пригласил гостей сесть за стол, гостеприимно предлагая угостить чем-нибудь.

Через пять Януш жевал сладости, а Милогостотказавшись от еды, расположился в еще одном кресле с кружкой чая. Мимо проплыла клетка с каким-то пищащим существом, но разглядеть его не удалось. Мужчина проводил ее взглядом до границы освещенной плиты, затем клетка исчезла во мраке.

Убедившись, что гости вполне неплохо себя чувствуют, Хозяин решился задать главный вопрос.

– Итак, у Вас ко мне дело?

– Для начала я хотел бы представить…

– Мы знакомы, – перебил Милогост и повернулся к Хозяину. – Я рад видеть тебя в добром здравии.

Хозяин растянул рот в улыбке, обнажая клыки.

– Сомневаюсь.

– Как? Откуда? – немедленно заинтересовался Януш.

– Мы встречались в одном городе. Когда-то очень давно.

– И естественно, ты предпочел забыть даже его название, – не преминул поддеть его Хозяин.

– Пиджак и брюки, смотрю у тебя остались, а вот рога ты где-то потерял.

– Форма меняется. Остается суть.

– Ясно. Значит, ты все та же расчетливая сволочь. Не хочешь вернуть мне мои десять минут жизни?

– Не стоит пытаться вернуть утраченное. Если что-то ушло – значит, так было необходимо.

– Осталось только понять кому и, собственно, для чего.

– И это верно, - согласился Хозяин.

– Не хочу встревать в милую беседу двух старых знакомых, но вынужден напомнить, что я здесь по делу, а время не ждет, - Януш прервал их. - Мне нужна карта подземных уровней дворца Арвейта.

И тут поразился даже Хозяин. Он некоторое время молчал, обдумывая сказанное.

– Значит, ты собрался в Арвейт?

– Да.

– В первый зимний месяц, когда ярая сила умирает?

– Да.

– И ты идешь туда вот с ним?

– Да.

– Ты дурак?

– К сожалению.

– Хорошо, я помогу тебе, - легко согласился Хозяин. - Чую, из всего этого вытечет что-то забавное.

Януш захихикал.

– Я знал, что на тебя можно положиться.

– У меня действительно есть нужная карта, - Хозяин зарылся в груду хлама позади стола, одновременно обсуждая с Янушем последние новости.

– Какое трогательное взаимопонимание, - Милогост со скептицизмом наблюдал за ними.

А тем временем маленький огонек, вдруг вспыхнувший на кончике фитиля свечи, недоуменно озирался по сторонам и не мог понять, где находится. Он пугливо трепетал в огромном темном пространстве и сосредоточил внимание на единственных источниках тепла – двух людях и нелюде, чья «деловая беседа» плавно перетекла в чаепьянство и демагогию.

– Если у кого-то есть особо нежные чувства, которые можно оскорбить – их надо идти и оскорблять! Вдруг жизнь покажется им слишком хорошей? Мы не можем допустить этого! А вы как думаете? – обратился Хозяин к сидящему напротив мужчине.

Милогост чуть не подавился чаем.

– Не знаю. Вы правда считаете это полезным?

– Еще как. Людям полезна встряска, нельзя позволять им расслабляться. Человек без стимула – это овощ. А без стремления к познанию, под гнетом монотонного ритма он успешно деградирует. Вам это, полагаю, не грозит раз вы сюда добрались. Но что насчет остальных? Хотите жить среди идиотов?

– Думаю, нет.

– Конечно, нет. Но будете.

– Что, уже и надежды нет?

– Разумеется, есть! – он с осуждением глянул в сторону Януша. – Вот когда люди перестанут страдать тем же самым, чем занимается ваш друг, тогда все обязательно изменится.

– Иными словами, никогда.

– Вы ведь спрашивали о надежде. А надежда, как известно, практически всегда несбыточна. Это иллюзия тех, кто не желает принимать ответственность за реальность.

– Но я могу принять ответственность, и…– тут Милогост умолк.

– Вы – да. Можете. А все остальные?

Януш хмыкнул:

– Значит, игра продолжается.

– Она никогда не закончится. А если и закончится, то и мы с вами «закончимся» вместе с ней, – он откинулся на спинку кресла. – Пытаться менять установленный порядок вещей не только не полезно, но и вредно для здоровья. Вона сколько просвещенного народу погибло, пытаясь изменить общество, сражаясь с его невежеством. А истина тем временем проста – все правильно так, как оно есть, поэтому, господа, расслабьтесь и получайте удовольствие от происходящего.

– Даже когда оно мне не нравится?

– Эти чувства появляются из наслоения ментального хлама и не последнюю роль в его возникновении играет хорошее воспитание, которое вы, уважаемый, получили от родителей. В действительности любое событие нейтрально, но у человеческих существ эмоции бегут впереди разума, им обязательно нужно дать оценку, а груз навязанных норм делает эти оценки в высшей мере вредоносными для самого оценщика. По мере взросления люди разучиваются принимать все таким, какое оно есть и начинают сражаться с миром, неизбежно проигрывая. Мы не можем менять действительность. Все, что у нас есть – это свобода выбора собственной реакции.

– Очень удобная позиция. Выбирай, вместо того, чтобы сражаться.

– Можете обвинить меня в слабости или равнодушии, но мне так дышится гораздо спокойнее. Я не желаю быть скованным в мраморных колодках общественного представления о том, что такое хорошо и плохо.

– Хочу с вами поспорить, но не буду. В чем-то мне близко то, о чем вы говорите.

– Кажется, вы не в первый раз втягиваете меня в подобный диалог.

– Не могу поступать иначе. Мы с вами как две части одного целого, пусть и распавшегося, но сохранившего взаимное притяжение.

Беседа постепенно смолкла. Януш поставил на стол чашку, откинулся в кресле и потянулся.

– Ну-с, нам нужно идти. Спасибо за гостеприимство.

Хозяин кивнул.

– Всегда рад видеть у себя вас обоих, – он задумчиво почесал подбородок и оглянулся на бардак на столе. – Наверное.

– Бывай, –Янушподмигнул на прощание и запрыгнул в портал.

Милогост собирался было уйти вслед за ним, но остановился на пороге и обернулся к Хозяину.

– Я еще вернусь сюда, – он посмотрел прямо в черные провалы глаз, резко выделяющиеся на бледно-сером лице. – И ты вернешь мне мое время. С процентами.

Хозяин только молча улыбался в ответ.

***

Друзья вышли из портала на другой стороне и с любопытством осмотрелись. Место, куда их занесло, больше походило на огромную площадь, покрытую металлическими плитами, справа и слева от нее виднелись серые горы. Дух перехватывало, когда глаза оценивали количество свободного пространства.

– Твою ж мать, а ведь стоило спросить, куда нас забросит.

– Да ладно, ничего страшного, я могу нас переместить в знакомое место, – утешил Милогост.

– Ты узнаешь место? Где мы?

– Рядом с кузнями карликов.

На горизонте сквозь дымку смога виднелись огромные крутящиеся шестеренки. Где-то рокотали другие работающие механизмы, земля едва ощутимо подрагивала, будто источник вибрации был внизу. Пахло дымом, солнце не проникало сквозь пелену, ветер дышал холодом.

– Вон там шахты, а в той стороне, где ты видишь шестеренки, само производство. Местные обеспечивают изделиями из металла почти весь материк.

– Забавно, почему нас вывело именно сюда. У Хозяина какие-то дела с карликами? – хмыкнул Януш.

– Мы этого не узнаем. Старый хрен не будет рассказывать о себе такие детали, я уверен.

Кто-то заливисто засвистел за их спинами. Милогост и Януш обернулись. К ним шли трое карликов, один подбежал, не дожидаясь остальных и широко улыбнулся.

–Пшемко, – сразу узнал Милогост и протянул руку для приветствия.

– Я так тебе рад, ты давно не захаживал, друже, - Пшемко энергично затряс чужую руку, улыбаясь еще шире, если это было возможно. - А это мои товарищи, Дариув и Лешек.

Двое других подошли и тоже дружелюбно улыбнулись, глядя снизу вверх.

– Это Януш, мой старый друг, - представил Милогост.

– Какими вы здесь судьбами?

– Занесло от Хозяина.

– Что, прямо через его личный портал? – удивился Лешек.

– Это странно, он тут редко бывает, – поддержал Дариув.

Януш и Милогост переглянулись.

– Значит, он мог закинуть нас сюда намеренно, – с подозрением прищурился Януш.

– Тогда у этого есть причина. Посмотрим.

– Стало быть, заглянете в гости? – поинтересовался Пшемко.

–Почему бы и нет? Ведите.

Город мастеров покрывал склон горы, червоточинами системы тоннелей и пещер зауютился у нее внутри и в давние времена получил название “Каменное яблоко”. Часть сооружений была на поверхности, в частности в них размещались местные ведомства и посольства других народов, а в самой горе были жилые районы.

Каменные ступени привели компанию к центру, откуда расходились дороги. Красивые ажурные баллюстрады ограждали выступы, с которых открывался вид вниз, в долину, укрытую клочьями тумана. Строения лаконичные, монументальные, но не лишенные прелести в своем минимализме, поднимались вверх по склону рядами. Януш с любопытством вертел головой, стараясь больше увидеть, запомнить. Милогост погрузился в ощущения, и изменившаяся атмосфера города ему очень не нравилась.

–Пшемко, здесь что-то случилось?

Карлик дернул плечом, будто ему надавили на больное место.

– Да так, ничего особенного. Только представительство чуждых приехало.

– Представительство?

– А вернее, “хозяйство”, – вмешался Дариув. – Приехали показать, кто тут главный.

– Кстати, здесь будет, рядом. Тебе полезно увидеть, чтобы знать и быть предупрежденным, – мрачно добавил Лешек.

– Будет? Что?

– Сюда.

Пшемко повел их вглубь города, во внутреннюю его часть. Каменные коридоры украшала вязь магических символов, освещавших пространство. Коренные жители в нем не нуждались, их глаза с прямоугольным вертикальным зрачком, обычно желтой или светло-оранжевой радужкой, прекрасно видели в полной тьме, но этого нельзя было сказать об их гостях. А гостей малый народ принимать любил.

Маг прикоснулся к стене кончиками пальцев. Камень дышал, медленно и размеренно, на вдохе просвечивая свою глубину, сквозь которую можно было видеть, как через толщу вод. Милогост вдруг узрел земные недра и испытал восхищение вперемешку с благоговейным ужасом. Породы минералов, переплетаясьтелами ящериц создавали неповторимые узоры в глубине. Морды рептилий поднялись и повернулись в сторону мага, поняв, что на них смотрят. Кончик пальца приветственно мазнул раздвоенный язык. Милогост улыбнулся в ответ на дружелюбный жест души земли, смотрящей на него тысячей глаз.

Януш дернул друга за рукав.

– Мы отстаем.

– Иду-иду.

Коридор расширился, открывая большой круглый зал с флуоресцентными кристаллами, иглами щерившихся с потолка. Толпа существ, собравшаяся здесь, беспокойно перешептывалась, глядя на небольшую каменную площадку. Друзья подошли ближе, и Милогост разглядел человека, стоящего на коленях в окружении стражи. Грудь кольнуло знакомое чувство, мужчина понял, что видит себе подобного. Схваченный незнакомец тоже почувствовал его присутствие и зашарил по толпе взглядом.

Пшемко внимательно посмотрел на Милогоста и, увидев его изменившееся выражение лица, пояснил:

– Да, маг. Чуждые отлавливают вас. Во всех городах начали происходить подобные казни.

– Тех, кто укрывает или протестует против тоже ждет такая судьба, – добавил Лешек.

– И что, не страшно нас после этого к себе звать? – поинтересовался Януш.

–Неа. Суждено сдохнуть – сдохнем. Не повод относиться к другим по-свински.

– Вы поразительны.

На импровизированном эшафоте началось движение. Вперед выступил чуждый и, откинув капюшон, начал зачитывать приговор. При этом его маленькие узкие, далеко расположенные друг от друга глаза бегло осматривали толпу, пытаясь разглядеть на лицах хоть какое-то проявление недовольства. Равнодушие к жизни, блеклость души представителей этого народа словно просачивались из глубины наружу, сквозь поры кожи вытекали и покрывали всю ее поверхность едкой пленкой, навсегда въедавшейся в поверхность и оставляющей свою печать.

Голос наконец-то смолк, к осужденному подполз живой сосуд и жвалами захватил голову мага. То дернулся и захрипел, но хватка была слишком сильной. Гибкие отростки проткнули шею и начали высасывать у практикующего кровь. Сзади, под обтянутым кожей продолговатым черепом твари были небольшие мешочки, с виду больше напоминающие черный целлофан, чем естественную ткань. Они постепенно заполнялись кровью. Милогост невольно вздрогнул и прикоснулся к своей собственной шее. Кровь мага обладала особенной силой и очень ценилась. Когда подобных людей и нелюдей убивали, жидкость всегда собиралась в сосуды. Глаза приговоренного закатились, обнажив белые белки. Отростки отцепились от шеи, обескровленное тело упало на пол. Создание, сопя и хлюпая, отползло назад, в тень, за спины стражи. Пшемко пихнул Милогоста в бок.

– Все, мы тут увидели достаточно, а некоторые, я надеюсь, приняли к сведению. Убираемся быстрее, чтобы не привлечь лишнее внимание. Я, конечно, не верю в существование у них чутья, но это тот самый случай, когда паранойя не помешает.

– Ага, валим, а то мне уже некомфортно, – Януш поежился.

Компания ушла через один из боковых тоннелей.

***

– Мы премного благодарны за проявленное гостеприимство, учитывая сложившиеся непростые обстоятельства, – Януш высоко поднял кружку. – За вас, мои дорогие!

И отпил разом половину местного особо кислого варева с пряными специями, подававшегося к столу по особым случаям и праздникам. Местные одобрительно заулюлюкали и захлопали в ладоши. Друзья Милогоста собрали у себя в доме огромную толпу: родственники, друзья, приятели, знакомые и знакомые знакомых, их жены, мужья, дети, бывшие одноклассники, сослуживцы... Милогост расслабленно развалился на стуле с обреченным видом и думал, что собраться всей толпой, это, видимо, их народная традиция, передающаяся из поколение в поколение. И это, конечно, весело, но весьма утомляет.

Играла громкая музыка и вился сигаретный дым; внушительная, полная дама, забравшись ногами на стол пела старую как эти горы песню. Мотив, грубоватый, но веселый, как этот народ, отпечатывался на сердце витиеватым узором. В глубине глаз Милогоста вспыхнули искры, когда он посмотрел из-под полуопущенных век на беззаботно веселившихся Януша и их компанию. Как долго они смогут радоваться жизни? Когда все рухнет? И что будет потом? Маг откинулся на стуле и посмотрел в потолок. Шляпа слетела с головы, высунула паучьи лапки, подползла к хозяйским ногам и вопросительно застыла. Мужчина не спешил ее поднимать.

– Конец чужому владычеству! Рано или поздно мы свергнем их! – заорал кто-то сбоку.

– Никто не имеет права навязывать другим свои порядки! – поддержал другой голос.

Пребывающий в полудреме маг скорее почувствовал, чем услышал, как настроение толпы изменилось. Энергия с шелестом голосов о последних новостях заплескалась в комнате, в ней засквозили черные прожилки тревоги и недовольства. Милогост скосил глаза в сторону ближайшей группки карликов.

– … а потом этот подонок отобрал его лавку, потому что человек с листовки остановился в его доме, а он не донес об этом!

– Серьезно? А вот у моего кузена...

Что-то темное зашевелилось за рамками происходящего. Милогост встал, на ходу подобрал засеменившую было за ним шляпу, и начал пробираться к Янушу.

– Клянусь богами, это последняя кружка! – Януш опрокинул в себя жидкость из большой кружки под смех приятелей.

– Спорим, что нет? – пихнул его в бок Лешек.

– К сожалению, действительно последняя, – процедил Милогост сквозь зубы. – Януш, у меня плохое предчувствие, пора уходить, пока у них не начались проблемы из-за нас...

Но проблемы уже были здесь. Веселящиеся люди и карлики не заметили фигуру, появившуюся в дверном проеме. Раздались негромкие хлопки ладонями, и все затихли, уставившись на нее. Толстяк карлик уронил бутылку, и она скатилась прямо к ногам вошедшего, почти задев мантию. Существо опустило взгляд вниз на бутылку, обвело взглядом присутствующих и медленно откинуло капюшон. Милогост узнал чуждого с казни. Тот зацепился своим взглядом за его взгляд, безошибочно отыскав мага в толпе. Чуждый поднял руку, указывая пальцем на Милогоста.

– Чудовище, – тихий, выглаженный и лишенный эмоций голос резанул слух.

– Я бы поспорил о том, кто здесь чудовище, – их разделяло значительное расстояние, но маг знал, что существо его услышит.

Губа чуждого презрительно приподнялась, обнажая острые мелкие зубы. Он сделал жест, и из прохода за его спиной начала медленно выходить стража. И тут оцепенение спало с карликов, народ бросился в рассыпную. Кроме хода, заблокированного стражей, из помещения вели несколько боковых туннелей и нижних, закрытых люками. Началась свалка, кого-то задерживали, кто-то не сдавался и дрался, у кого-то получалось сбежать, некоторые боковые пути оказались также заблокированы стражей.Милогост вовремя опрокинул стол и спрятался за ним, притянув к себе Януша. В деревянную столешницу вонзились несколько стрел. Чуждый грубо оттолкнул лучника.

– Мое, – прорычал он и начал медленно пробираться сквозь толпу.

Милогост выглянул из-за стола.

– Все, нам конец. Было весело, пора прощаться.

– Ты же можешь нас переместить?

– На это нужно некоторое время, ты же знаешь. А у нас его, во-первых, нет, во-вторых, эта тварь умеет блокировать магию. Он поставит блок, когда я начну заклинание. Как ты думаешь, они ловили моих предшественников?

Януш приуныл, но тут же встрепенулся и заулыбался.

– Слушай, у нас же остался неиспользованный телепортационный куб, который стащила у отца Соня. Он перемещает моментально.

– Тут есть минус – мы не знаем куда попадем.

– Есть варианты получше?

– Давай, доставай.

Когда чуждый достиг цели, за столешницей уже никого не оказалось. Потасовка быстро улеглась, стражники оттаскивали пойманных к стене, их коллеги преследовали беглецов по боковым туннелям. Последний карлик махнул колпаком прямо перед носом опешившего от наглости чуждого и сиганул в люк, где проход был слишком узким для всех кроме представителей малого народа.

Тем временем Милогост и Януш кубарем выкатились из открытого прохода в незнакомой местности. Резкой пощечиной в лицо ударил солнечный свет, ослепляя после полутемного подземелья. Друзья поднялись на ноги и встряхнулись.

– Ладно, хотя бы ландшафт получше, – вздохнул Януш.

– Не любишь быть под землей? –улыбнулся маг.

– Нет! Темно! Сыро и холодно! Я лучше на солнце погреюсь, кстати, тут сплошные поля, можно развалиться на траве где-нибудь...

Но не успел он сделать и шага как оба почти одновременно заметили две фигуры, спешно приближающиеся к ним.

– Они направляются к нам, – задумчиво протянул Милогост. – И мы их не знаем.

– Посмотрим. Почему-то у меня ощущение, что мы сейчас влипнем во что-то интересное!

IV. А по дороге жизнь подкинет новых

Их всегда было двое в вечном цикле.

Рокирохи устанавливал и поддерживал порядок. Ахог инициировал изменения, обеспечивая развитие и движение вперед. Один бог сменял другого, один боролся против другого, но никто из них не мог полностью взять верх, таким образом в мире поддерживался баланс.

Однако бывали краткие периоды, когда порядок подавлял любые перемены, или перемены бесконтрольно разрушали все, до чего можно было дотянуться. Маятник медленно раскачивался, задевая крайние точки.

Страницы книги зашуршали, чернильные буквы засветились и испустили образы древних богов. Свечение волнами разлилось в воздухе, изобразив пустыню. Бог-обезьяна Рокирохи в короне из листьев медленно отступал вглубь нее, пятясь от огромного змея Ахога, с угрозой нависавшего над богом порядка. Змей раскрыл пасть, собираясь пожрать брата, но Рокирохи скрылся в песках, пропал бесследно, оставив мирна попечение Ахога.

Рокирохи был временно изгнан своим братом. И настало время перемен.

Флор захлопнул книгу. Образы легенды со страниц рассеялись, только миниатюрный змей сполз магу на запястье и устроился там.

– Твой почитатель просил связаться с тобой, но что он имел в виду? – задумчиво протянул мужчина, глядя на него.Змей потерся о мизинец головой и сделал вид, что спит.

Магустало вздохнул, уселся на пол, облокотившись на полки с книгами, и посмотрел вверх. Книжные шкафы, ровные у основания, к середине закручивались и уходили ввысь, теряя верхние полки в высоте. Каждый монументальный шкаф соединяли многочисленные извилистые лестницы, паутиной оплетавшие их над полом. Отдельное измерение-библиотека, поражал воображение своими размерами. Старый фолиант в руках Флора подрагивал, его собратья на полках перешептывались между собой. Из-за угла шкафа выглянул крупный, мясистый корень растения с зеленым хохолком на голове. Сморщил лоб, глядя на молодого мужчину, захихикал и метнулся в противоположную сторону, перебирая мелкими корешками. Флор проводил его равнодушным взглядом.

– Хотел найти подсказку по своей проблеме, но и тут ничего. А говорили, библиотека самая обширная, здесь есть знания обо всем. В итоге, только старые сказки читаю.

–Все жалуетесь, молодой человек? – к магу сверху подполз библиотекарь-машрак, цепляясь длинными, тонкими лапками за полки.

– Жалуюсь. Не нашел практически никаких сведений о старом древе и его плодах.

– Так комиссия чуждых приезжала и те книги изъяли.

– Что?

– Спрашивать надо было, молодой человек, – укоризненно протянул машрак.

– По какому праву? Как они смеют что-либо забирать?

– Вы из другого мира? Они здесь власть и уже давно.

– Нет, я отсюда. И не намерен мириться с положением вещей.

– Мешочек с семенами дает тебе глупую надежду?

– Что ты... – Флор резко повернулся к библиотекарю и тут же осекся.

– Давно не виделись.

Библиотекарь исчез, а на его месте оказался кое-кто другой. Рокирохи плюхнулся рядом прямо на пол и раскурил трубку. Ужас спазмом скрутил внутренности Флора, трескался хрусталь, из костей осколками пробивая кожу и ткань одежды. Рябь, просачивавшаяся из инер-реальности, исчезла, бог-обезьяна резко открыл дверь в комнату и рассек полосой света ночную темноту фантазий. Исчезли шепотки книг, растения оказались на месте в цветочных горшках. В гудящей, ослепительной ясности реальности Флор вдруг посмотрел на свои руки и осознал, что не чувствует энергию. Он самостоятельная, не связанная ни с чем единица, а не часть чего-то большего. Магия исчезла. Впервые в жизни маг почувствовал беспомощность и пустоту внутри.

– Наблюдал за тобой, думал, выкинешь что-то интересное, и я повеселюсь, а ты роешься в старой, бесполезной макулатуре, –Рокирохи принял позу лотоса, уперся рукой о колено и посмотрел на Флора, хитро прищурившись.

Маг расплылся в злой, ядовитой ухмылке.

– Да вот, от безысходности. Теперь я понимаю, почему не могу найти информацию. Хорошо позаботился.

Бог-обезьяна дохнул в него табачным дымом.

–Не могу позволить тебе все испортить. Не отдам брату кусок своего пирога с вишней и рыбой.

–Что?

–Да так, вспомнил твоего будущего компаньона.

Рокирохи повернулся к магу.

– Я знаю, что отговаривать бесполезно, но не в моих правилах хотя бы не попытаться.

– Я не соглашусь отступить. Ты привел чуждых. Рокирохи, ты ведь бог порядка, зачем?

–Однажды я подумал, что зыбкая реальность нуждается в твердой руке, чтобы установить стабильность. Да, я создал брешь и позволил им войти.

–Ты же знаешь, что они творят.

–Это переходный период. Волнения успокоятся, а что до все больше увеличивающегося социального расслоения, так это тоже разновидность порядка.

У Флора пересохло во рту. Руки задрожали от еле сдерживаемого гнева.

– За что погибли мои родные?

– Забавный вопрос.

– За что они погибли? Ответь мне, – с нажимом повторил маг.

Рокирохи расхохотался.

–Богов не заботят отдельные судьбы. Мы занимаемся своими делами, смертным даем возможности и инструменты, а сумеют они этим воспользоваться или нет, это их забота.

–Чуждые уводят в рабство людей для работы на рудниках, убивают протестующих против их власти. Неужели тебе все равно?

–Ты забываешься, в тебе говорят чувства. На самом деле, ты как маг прекрасно понимаешь, что божественное сознание смотрит на мир иначе, верно? Для тебя смерть тяжелая потеря, а для меня это возвращение ребенка домой. Не имеет значения какие роли играют фигуры, главное, что они на своих местах.

Бог на мгновение умолк.

–В тебе сильная энергия моего брата. Он выбрал тебя для этой партии. Ахог породил магов, вы проводники его воли и вечно путаетесь под моими ногами. Однако, у тебя есть выбор. Печешься о человеческих жизнях? А думаешь, Ахог чем-то отличается от меня? – Бог-обезьяна широко ухмыльнулся. – Погибнет еще больше, если мы вступим в противостояние. Ты еще можешь отказаться быть пешкой богов. Уйти от дел, прожить долгую и мирную жизнь.

– И чтобы все это было понапрасну?

В наступившей тишине стало слышно, как щебечут птицы за окном.

–Я не спасу ни себя, ни других. Прекрасно это понимаю, – Флор поднял на бога увлажнившиеся от слез глаза.– И пусть во мне говорит, желание отомстить, я не позволю тебе добиться желаемого.

Рокирохи прищурил желтые глаза и прикоснулся тонким пальцем к щеке Флора.

– Посмотрим, чья сторона возьмет верх в этот раз, – весело сказал бог.

Флор вскочил на ноги. Бессильная ярость, плещущаяся внутри, повела наружу, прочь от этого существа. Маг открыл дверь и вышел в ясный, солнечный день. Небо после полумрака библиотеки ударило в глаза глубокой, пронзительной голубизной. Больно глазам, еще больнее душе, и что-то течет по щекам, но маг этого уже не чувствует. Он смотрит вверх, неожиданно потеряв себя в собственных эмоциях, не в силах справиться с бешено бьющимся сердцем. Течение возобновилось и резко врезалось в грудь порывом ветра. Флор стоял и смотрел перед собой невидящим взглядом, пока кто-то не дернул его за рукав. Маг очнулся и обнаружил себя в прилегающем к библиотеке парке.

– Дядя, почему ты так замер?

Мужчина опустил взгляд и вздрогнул. Маленькая девочка держала его за рукав. Она заулыбалась, увидев, что на нее обратили внимание, а в душе мага опять защемило.

– Хей, ты уже все? Я думала, умру со скуки.

Меровайра помахала мужу и приблизилась быстрым шагом.

– Я думал, ты была в компании тех милых, пожилых дам и их внучек.

–Честно, не люблю детей, и эти разговоры старших о семейной жизни, – женщина скривилась и обратилась к малышке. – Мария, бабушка ждет тебя на скамейке. Не заставляй ее волноваться.

– Ты еще придешь играть? Придешь?– Ребенок отлип от мага и посмотрел на Меровайру с надеждой.

– Обязательно, если доживу.

Девчонка убежала, и Флор тяжело вздохнул.

– Что случилось? На тебе лица нет.

– Неважно, сейчас мне нужно отдохнуть. Идем.

Неожиданно погожий день после двух недель пасмурной погоды и постоянных дождей был словно подарком небес. Народ повалил на улицу, супруги лавировали меж компаний, парочек и семей с детьми и колясками. Шальной лист был известен большим количеством парковых зон и садов, где заботливые городские власти приказали привести и рассадить различные образцы растений, практически со всех уголков материка.

– Не хочешь поваляться? – Флор кивнул на соблазнительно сочную и зеленую траву.

– А то!

Они выбрали место подальше от остальных, Меровайра сразу развалилась на траве и застонала.

– Наконец-то тепло и сухо, мы столько времени месили ногами дорожную грязь, я устала!

Ее супруг опустился рядом, задумчиво жуя травинку.

– Отдохнем несколько дней в городе. Хочу погулять по здешним местам.

– Я знаю, почему ты проложил наш маршрут именно через этот город, извращенный ботаник.

Флор только хмыкнул и уставился куда-то вдаль.

– О чем ты думаешь? –Меровайрапровела пальцем по кисти его руки.

– Пустота в голове. Я ничего не хочу чувствовать, – немного помолчав, он продолжил. - Рокирохи приходил ко мне снова.

Женщина нахмурилась.

– Что ему нужно? Ты что-то опять напакостил?

– Хуже, перешел ему дорогу.

– И как это случилось?

– Мои планы идут вразрез с его представлениями о прекрасном мире, вот что случилось.

Она застонала.

– Вечно с тобой непросто.

–Тихо! – маг схватил женщину за руку и напряженно заозирался. Возникло знакомое чувство, тянущее ощущение вмешательства чужой магии.

Пространство дрогнуло и сгустилось в одной точке. Изломанные линии потянулись с изнанки и запульсировали, свечение нарастало и оборвалось яркой вспышкой. Из света вынырнули два силуэта и остановились посреди дороги, негромко переговариваясь.

Флор с любопытством уставился на двух мужчин. Тот, что пониже ростом интереса не представлял, но второй, высокий, с вьющимися волосами, источал силу тонкой, незаметной рябью покрывающей ткань реальности.

– Маг! – поразился Флор.

– И чему ты удивляешься?

Он вздернул бровь.

– Нас стало мало, если ты помнишь. Я не ожидал встретить коллегу здесь. Не самое популярное место для посвященных.

– Стало быть, должна быть причина, по которой его занесло так далеко.

– Да, и...

– Пошли знакомиться, –Меровайра не дослушала и потащила мужа к незнакомцам, схватив за рукав.

– Что? Стой! Мы не можем вот так...

– Можем и будем. Хватит всю жизнь всех подозревать. Если это и будет глупость, это интересная глупость, – женщина хихикнула.

–Меровайра!...

– Не ори. Коллега сбежит.

– Чей коллега? – спросил Милогост. Внимательные, карие глаза миролюбиво осматривали чету.

– Его. Он дурак и стесняется.

– У моего друга тоже есть дурак, но он не стесняется, – Януш протянул руку. – Меня зовут Януш, а это Милогост.

– Будем знакомы, –Меровайра пожала ему руку.

Неловкая пауза заскрипела песком. Женщина решительно пихнула мужа и заявила:

– Я предлагаю завалиться в ближайшее заведение и продолжить разговор там.

– Хорошо, – улыбнулся Милогост. – Соответствующая атмосфера развяжет языки.

***

Трактир на окраине Шального Листа дал компании комфортный приют. Четверка расположилась за столиком и заказала чай с ягодами и травами. Переглядывание быстро переросло в неспешную беседу, и вот уже новым знакомым казалось, что они сто лет друг друга знают.

– Меровайра очень необычное имя, – заметил Милогост.

– Да. Отец из чуждых. Урод купил мою мать на рынке рабов. Результатом его увлечения стала я.

– Я заподозрил подобное, когда увидел твою внешность.

Женщина поморщилась.

– Не самая приятная подробность моей жизни.

– Чуждых не любят и избегают. Ты все равно принял ее, зная, что в ней вражеская кровь? – спросил Милогост у Флора.

– Я предпочитаю судить о существах по их собственным поступкам, а не на основании принадлежности к расе. Стараюсь искоренять в себе ксенофобию.

– У тебя прекрасно получается, – улыбнулся маг.

– Надолго вы в Шальном Листе? – спросил Януш.

– Хотели погулять и уехать через несколько дней, – ответила Меровайра.

– Путешествие?

– Эм, не совсем.

– Мы в общем-то держим путь в Арвейт. Здесь проездом.

– Забавно, мы тоже, – удивился Милогост.

– Вы едете в Арвейт? – встрепенулся Флор.– Тогда давайте вместе, мне нужен Милогост.

– Что? – одновременно озадачились Милогост и Меровайра.

– Зачем? – заинтересовался Януш.

– Чтобы уничтожать! Вот, – Флор запустил руку в карман, достал мешочек и раскрыл его, показывая содержимое.

– Семена?

– Семена древнего дерева. Вы слышали легенды о прежних временах?

– Смотря какие, – осторожно сказал Милогост.

– Легенды о лесе. О древнем древе, источнике жизни, питавшем этот мир. Многообразие живых существи растений в былое время поражало воображение.

– А что произошло потом? – спросил Януш.

–Один из богов уничтожил древо, на его месте появилась брешь в пространстве, и через нее пришли чуждые.Источник пал, это вызвало отток энергии и как следствие гибель значительного числа видов во многих регионах. Нет больше всего этого изобилия, а пробоина обеспечивает доступ в наш мир этим подонкам.

– Ты сказал «уничтожать». И что ты собрался уничтожить? Судя по твоему рассказу, мир уже пережил достаточно разрушений, – с иронией заметил Милогост.

– Нет.

– Нет?

– Есть кое-что. Арвейт. Это не просто город. Во-первых, его построили на месте старого древа, во-вторых, он располагается в самом центре, в этом месте сходятся все точки, прямо под куполом. Слом в этом месте обрушит вообще все.

– И зачем тебе нужен слом?

– Разрушение открывает возможности. Гибель старого порядка вносит живительные перемены.

– Звучит интересно, – хмыкнул Януш.

Меровайра откинулась на спинку стула и скептически посмотрела на спутников.

– Чем не устроил старый порядок? Зачем избавляться от прежней системы?

–Ты слышала о публичных казнях, которые они проводят в последнее время?

– Да, а что?

– Не убийцы, не воры, не преступники. Уже нет. Ноне вешают магов и людей не согласных с властью. Управление Арвейта избавляется от всех, кто не соответствует их представлениям о том, каким должен быть мир и общество. Но с чего вдруг всем слушать малую группу идиотов и соглашаться с ними?

Флор грустно улыбнулся, наблюдая, как чаинки медленно плывут на поверхности жидкости в кружке.

– Только вот нынешняя правящая элита состоит из чуждых, их так просто не свергнуть путем восстаний, массовых выступлений. Они все будут подавлены быстро и жестко.

– И ты решил херануть в честь этого город?

– Да.

– Мне нравится идея, – заявил Януш и положил руку на плечо Милогоста. –Присоединимся к походу?

Милогост выгнул бровь.

– Я почему-то не сомневался.

–По крайней мере, скучно не будет,– протянул Флор.

– Ты осознаешь последствия?

– Да. Я долго наблюдал за ними, собирал информацию. Милогост, они хотят разрезать ткань реальности меж двух плоскостей. То, что мы называем инер-реальностью, навсегда отделится от физического мира. Не будет никаких колебаний пространства...

– Как и доступа к источнику магии через инер-реальность со всеми вытекающими, – мрачно закончил Милогост и скривил губы.

– Они не должны достигнуть своей цели.

Милогост задумчиво накрутил на палец каштановую, вьющуюся прядь.

– Вознамерился перебить их всех?

– У меня семена от того самого древа. Если я дам им прорасти, новое древо закроет брешь, энергия жизни вернется в полном объеме. И именно в Арвейте я должен посадить его.

–В твоем плане слишком много белых пятен, вернее, это даже планом назвать нельзя, полагаешься на удачу, мой дорогой друг.

– Да, я иррационален, часто полагаюсь на волю случая, – пожал плечами Флор.

–Там будут толпы чуждых, а нас всего лишь двое. Самоубийство чистой воды.

– Значит, ты не пойдешь со мной?

– Отчего же? Я только что сказал «нас».

Флор благодарно улыбнулся, а его жена хохотнула в кулак.

– Мы все пожалеем об этом.

– Ты пессимист.

– А ты прямо надеешься на светлое будущее после своих проделок.

Флор в притворной обиде натянул капюшон поглубже с съехал вниз по спинке стула, скрестив руки на груди.

– Хуже уже не будет, – донеслось из тени капюшона.

– Я верю в тебя, Флор, у тебя получится как следует всем поднасрать.

Маг тихо засмеялся.

– А вы неплохо ладите, – заметил Милогост.

– Еще бы, столько лет вместе, –Меровайра залпом допила остатки чая и поставила пустую кружку на стол. – Пора спать, завтра в путь.

Остальные согласились, и компания разошлась по комнатам.

***

Он снова видит это во сне.

Жар пожара, крики, мечущиеся тени людей и нелюдей.Треск горящего дерева и страх, дикий, животный, всепоглощающий.

Тонкая девичья рука сестры, которая тянет его за собой, выделяется посреди хаоса, посреди чужой и своей боли. Светлое пятно в центре, обрамленное огненными лепестками, навсегда отнявшими прежнюю жизнь. Лепестки изгибаются по краям и внутри по кругу, образовывая линии и вырисовывая нечто похожее на глаз с узким зрачком бледной кожи. Оно смотрит в самую суть Флора, внимательно, испытующе.

Она отводит его к краю леса, в безопасное место. Кричит, что ему нужно бежать и спрятаться, а она вернется, найдет мать, и они все вместе уйдут. Отца уже нет, лежит с перерезанным горлом, смотрит остекленевшими глазами. Мальчишка не слушается, возвращается к горящим домам, и видит, как работорговцы каравана угоняют оставшихся в живых женщин и девушек. И его мать с сестрой вместе с ними.

Проносятся перед глазами годы попыток выжить, обучение магии. Думал, знание поможет ему найти и спасти родных, но не вышло. Нашлись только останки матери, вместе с другими выброшенной как мусор кучей в общую могилу.

Флор кричит, вцепившись пальцами в траву на небольшом могильном холмике, стоя на коленях плачет от боли над родными костями. Энергия пробегает толчками по пальцам, холм густо покрывается маленькими белыми цветами – символами смерти и забвения.

Он отпустил воспоминания и жил дальше, но еще оставалось кое-что, что нужно было сделать. Ветер звал в Арвейт.

***

Флор просыпается и мрачно смотрит на потолок. По нему тихо перешептываясь снуют теневые сороконожки, истекающие из мелких трещин. Сверху реальность всегда трескается, выдавая себя темно-синим. Крупное насекомое останавливается и свешивается с потолка, пристально смотря на Флора. Мужчина лениво наблюдает за ним через полуприкрытые веки. Сороконожка изгибается и говорит:

– Все истории уже рассказаны, нам остается только красиво лгать.

Понимая, что говорят не ему, Флор все равно отвечает.

– Так правдоподобно и приятно, что ложь станет привлекательнее правды.

– Все захотят забыть правду. Они бегут от боли.

Флор незаметно печально улыбается одними уголками губ. Зудит под черепом, болит нерв, рассекая голову и шею. Маг понял, что не сможет снова уснуть и тихо, чтобы не будить жену, поднялся с кровати и вышел в коридор. И сразу наткнулся на Милогоста, который курил, облокотившись на перила. Флор подошел ближе и встал рядом.

– Не спится?

– Смотрю, тебе тоже.

– У меня бессонница.

– Чудак с кошмарами и чудак с бессонницей.

– Мы явно поладим.

Некоторое время молчат, смакуя минуты тишины и покоя. Первым нарушает ее Флор.

– Я рассказал о своем желании, но почему туда стремишься ты?

Милогост поворачивает голову и смотрит в глаза собеседника. Мягкий взгляд карих глаз отчего-то успокаивает, нерв пульсирует меньше. В глубине чужой радужки теплым светом золотились доброта и дружелюбие, Флор чувствовал, как лезвия, которыми скалилась его душа, защищаясь от внешнего мира, стачиваются. Он окончательно расслабился, доверие начало распускать зеленые листки под этим светом.

– Ветер перемен позвал за собой. Ты такой же как я, прекрасно понимаешь, что это такое.

Флор кивнул.

– Он звал и меня. Но у меня есть и личные мотивы.

– Сегодня ты видел их во сне, – утвердительно сказал Милогост. – Но я не буду лезть с расспросами и бередить чужую душу.

– Спасибо.

Милогост докурил и кивком указал вниз.

– Пойдем, проберемся на кухню, выпьем чего-нибудь. Спать все равно не хочется, да и не можется.

Они спустились на первый этаж к помещениям, которые занимала кухня. Флор зажег фонарик на капюшоне, который тут же отделился и повис рядом с люстрой. Магический свет озарил помещение и сразу выдал Януша, который копался в кухонном ящике.

– Ай-яй-яй, что мы делаем?

– Мне не стыдно! –заявил Януш. – Лучше помоги найти ложки.

С другой стороны послышался грохот, и к товарищам выползла зеленая улитка в сюртуке, застенчиво поглядывая в сторону магов.

– Мы тут с Моро решили выпить чаю за знакомство, но где проклятые ложки?!

– Сейчас найдем.

Через полчаса стол был накрыт, к компании подтянулись другие постояльцы, и организовалось небольшое, веселое сборище. Двое торговцев из Старого Дупла всем ныли о поднявшихся пошлинах, усатый полный мужчина громко смеялся и шутил, женщина с красной кожей стреляла глазами в сторону Милогоста, который старательно делал вид, что ничего не видит и не понимает, улитка, причмокивая, высасывала свой чай через трубочку.

Януш умудрился проиграть в карты своему новому знакомому, хитроватому господину с раскосыми глазами.

– О нет, теперь я должен Вам желание...

– Ничего страшного у Вас не попросят, не беспокойтесь.

– Хорошо, что мне сделать?

– Вы упоминали, что любите готовить. И раз уж мы на кухне, я бы не отказался, например, от пирога.

– А, тогда легко, я быстро, – воодушевился Януш.

Милогост, слышавший весь разговор, поперхнулся.

– Что такое? –удивленно спросил Флор.

– Ничего! Ничего! Пойдем, – и развернув недоумевающего Флора так, чтобы он не смотрел в сторону друга, отвел его подальше.

У Милогоста почти получилось увлечь коллегу игрой в скреш, но после третьей партии сбоку до чутких ушей магов донеслось шипение.

– Вон те двое из посвященных.

– Чуждые открыли на них охоту, хотят всех переловить. Странно, что они так свободно разгуливают.

– Я слышал. И поделом им, сколько существ погибает из-за их опытов и междоусобиц.

– Помните, что произошло в Зеленой башне? После того случая и вышел указ об отлове. И вроде поспокойнее стало, не так уж и плохи эти чужаки, благо делают простым гражданам.

Маги резко повернулись в их сторону. Говорившие быстро умолкли, уткнувшись в кружки. Флор хотел было что-то сказать, но вдруг на другом конце зала раздался вопль хитрого господина.

– Что это за вонь?! Я не буду это есть! Там что-то шевелится внутри!

– Это не вонь, это аромат вишни, майонеза и судака, с приправами из пажитника и розмарина.

Милогост подозрительно позеленел.

– Да что там такое? – Флор попытался посмотреть, что происходит, но Милогост снова загородил ему обзор.

– Ничего, если произойдет отравление, мы к тебе обратимся. А пока успокойся, умоляю.

Трое зеленокожих квоков разглядывали Милогоста, подозрительно прищурившись и трепеща жабрами.

– Кто ты? – спросил первый.

– Вдруг зеленый, но не из наших, – второй задумчиво потер подбородок.

– Ты недостаточно зеленый для благородного племени земноводных, мы не признаем тебя, – важно раздулся третий.

– Скоро стану зеленым на постоянной основе, с таким-то товарищем, – мрачно пробурчал под нос маг.

Януш еще пытался всучить свой пирог, и присутствующие вдруг разбились на лагеря за, против, и недовольного Милогоста, который как мог отвлекал своего визави. К счастью, господина накормить не удалось. В процессе пирог размазали по стене и потолку, под недовольный вопль Януша. Балаган продолжался до четырех утра, пока не спустился недовольный, заспанный хозяин гостиницы и с громкой бранью не вышвырнул оттуда всех нарушителей спокойствия. Закончив шуточную перепалку, довольные совы, приглаживая несуществующие перья, разбрелись досыпать по комнатам.

V. Воду всегда стоит взбаламутить

Он дремлет на самом дне этого мира под толщей соленых вод.

Старшее дитя природы, божество и чудовище, душа океана.

Дует ветер перемен, рябит вода, в сон древнего просачивается дрожь.

Открылся глаз с узким зрачком в глубине.

Выстрел, еще один, за ним третий. Чуткий слух Милогоста уловил топот копыт, хруст веток, шорох листвы. Звуки приближались в его сторону, и вскоре из-за деревьев вынырнул раненый олень, прихрамывающий на одну ногу. Увидев мага, животное на мгновение замерло, затем направилось прямо к нему. Мужчина услышал голоса и тяжелые шаги людей, вскоре показался первый из них, вскинул ружье и выстрелил еще раз. Олень повалился на землю. Милогост, не успевший ничего предпринять, выронил хворост, глядя на его тело. К первому охотнику присоединился второй, оба стали медленно приближаться, с подозрением посматривая в сторону мага.

Милогост опустился на колени рядом с оленем и заглянул в медленно стекленеющий глаз животного. В его зрачках кружилась крошечная вселенная. Свет угасал, сознание покидало тело, но умирало не животное, умирал маленький мир. Его воспоминания, его чувства, когда оно впервые ощутило тепло матери, сделало шаги, увидело снег, почувствовало запахи леса. Теперь это все истекало теплом из мертвеющего тела и рассеивалось в зимнем холоде. Лежащее на земле тело больше не храм благородного, исполненного достоинства духа и уже нет в нем силы, изящества, грации – это все покинуло его, осталась только мертвечина, которая отправится по трубам чужих кишок и станет кучей дурно пахнущего дерьма.

Охотники недоуменно переглядывались и топтались на месте.

– Эм, мистер... – рискнул сказать один из них.

Милогост посмотрел на них.

– Вон отсюда.

В белке глаз мага расползлись жуткие, серые прожилки, а вместе с ними и чувство беспричинного ужаса в душах охотников. Два зловещих пятна на чужом, бледном лице вкручивались в нутро, через иглы зрачков впрыскивали кислоту пустоты, разъедая человеческое тепло. Мужчины побледнели. Не сговариваясь, они быстро рванули обратно, подальше от этих страшных глаз, оставляя мага наедине с трупом. Тот перевел взгляд на оленя, печально дернув уголком рта. Даже когда времена постоянного холода и голода прошли, и растительной пищи стало достаточно, люди уже не смогли отказать себе в удовольствии продолжать набивать себе брюхо за счет чужой жизни. Руки и губы Милогоста задрожали. Безадресная ненависть огладила внутренности холодной волной, медленно поднимаясь снизу вверх, оплела ледяным терновником легкие и застыла, остановленная волевым усилием. Маг медленно вздохнул.

Ветки снова затрещали, но уже с другой стороны, и к Милогосту вышел Флор.

– Ты где там? Мы уже думали, ты заблудился, и дров не дождемся.

Он осекся, увидев товарища на коленях перед оленем с охапкой хвороста рядом.

– Что у тебя тут случилось?

– Да ничего, двое идиотов застрелили оленя прямо при мне.

– Это вроде законно, пусть и не совсем этично, – осторожно заметил Флор и плюхнулся рядом с ним.

– Не в этом дело.

– Мм?

– Дай руку.

Милогост взял его ладонь, и Флор тут же почувствовал множество теплых огоньков вокруг. Души живых существ сияли, тянулись нитями к Милогосту, и через прикосновение Флору передались ощущения, сплошным потоком устремившиеся к нему. Он грызун в лисьей пасти, и зубы хищника впиваются в его плоть, он и лис, держащий пищащего грызуна; запахи, образы леса скрутились в одну большую, сплошную спираль. Маг ощутил каждого обитателя, и их переживания в текущем моменте устремились к нему единым потоком. Флор из интереса внутренне потянулся к вороне, сидящей на ветке неподалеку. Она спланировала на шляпу Милогоста, взъерошила перья, с любопытством косясь на Флора.

– У тебя связь с животным миром, – выдохнул Флор.

– Их боль как моя собственная.

– Тогда и ты смотри, – Флор направил ответный импульс.

Пространство слабо осветилось энергией. Она текла по жилкам растений, очерчивая их тонкими линиями, поднималась по стволам деревьев вверх, а под землей образовывала сеть, соединяя их все меж собой. Лес дышал, лес жил как единый организм. Милогост ощутил биение, медленный ритм жизни, неторопливо наполняющей все вокруг.

– А у тебя растительный мир. Мы хорошо друг друга дополняем.

Позади послышалось тактичное покашливание. Маги обернулись и увидели Януша. Ворона каркнула и нагло устроилась на шляпе поудобнее.

– Не помешал?

– Мы закончили.

– Я уж думал местный лес съедает всех, кто уходит за дровами.

– Идем-идем, – Милогост согнал ворону и поднялся. – Только оленя похороним. Охотники пристрелили.

– Еда пропадает же.

– Никто не позволит тебе готовить! У нас есть припасы.

Януш вздохнул.

– Ладно-ладно.

День клонился к вечеру, путники собрались у костра. Флор достал карту.

– Дальше двинемся в Мутные воды, ближайший портовый город, – Флор прочертил пальцем линию на карте. – Сядем на корабль, следующий на север.

– Тут рядом проходят пути земляных гусениц, они могут подбросить нас, – сказала Меровайра.

– Тебе же вроде не нравится езда на насекомых? – захихикал Флор.

– Не нравится, но так быстрее. Доберемся уже к вечеру.

– Хм, моя семья родом из Мутных вод, – сказал Януш. – Забавно будет увидеть родину.

Милогост задумался и переглянулся с Флором. Последний прищурился.

– Как говоришь, твоя фамилия?

– Ужовский.

Маги обменялись мыслями без слов и пришли к некоей общей идее.

– Я даже не знаю, хорошо это или плохо, – задумчиво протянул Флор.

– Пробуем?

– Ломать так ломать, – согласился тот.

– Не понял, вы это о чем?

– Сюрприз будет, не скажем, – улыбнулся Милогост.

– Но нам всем этот сюрприз не понравится, – добавил Флор.

– Почему?

– Это чешуйчатый сюрприз.

– Что вы задумали?!

– Оставь их, они идиоты, – сказала Меровайра. – Маги, одним словом.

Разговор медленно перетек в более обыденные темы и постепенно затух вместе с пламенем костра. Свет следующего утра застал Милогоста недовольным и невыспавшимся. Он жевал травинку и раздраженно посматривал на ехидствующее небо, которое снова напрашивалось на ругательство, написанное хотя бы акварелью.

– Доброе утро, что ли, – взлохмаченный Януш тряхнул головой, сбрасывая сонное оцепенение, и с интересом взглянул на Милогоста.

– У меня все еще плохое настроение. Идиоты убили оленя, – Милогост понял немой вопрос.

– Да что за идиоты тут у нас?

– Без понятия, не спрашивал.

– Это всего лишь дичь, людям нужна еда.

– Люди теперь выращивают пищу в достаточном количестве. Тяжелые времена давно позади, сейчас ими движет только желание набить себе брюхо повкуснее за чужой счет и развлечься. В какой-то мере это и к Вам относится. Как Вы обращались с прислугой и живностью в своем родовом поместье?

Он вытащил изо рта травинку и направил на Януша.

– Жизнь – не игрушка. А Вы обращаетесь с ней как хотите, ни о чем не задумываясь. Маленькое, неосознанное чудовище.

Губы Януша дрогнули. Он долго молчал и, не моргая, смотрел в одну точку, потом улыбнулся.

– Давно ты меня не отчитывал. Признаться честно, это приятно, не понимаю, почему?

– Совесть просыпается, вот поэтому.

– А... Но от тебя все это слышать все равно странно.

– Надо вставать и собираться в путь, – из-под одеяла подал голос Флор.

– Солнце только встало.

– Прекрати, мне ведь тоже лень. Если моя лень получит поддержку от твоей лени, мы вообще выйдем только к полудню.

– Неплохая идея, – сонно пробормотала Меровайра.

– Это третья лень?

– Да уймитесь!

Но лень все же взяла свое, и на станцию гусениц компания действительно прибыла ближе к полудню. Меровайра морщилась, но залезла на огромное, серебристое насекомое, которое тут же в ответ недовольно засопело и заморгало двумя десятками черных глаз, чувствуя настроение седока. Остальные расположились сзади на равном расстоянии друг от друга.

– Лучше лечь животом на ее спину. Эти создания передвигаются быстро, сидя сложно удержаться.

– Да ладно, и так не свалюсь, – пожал плечами Януш, но тут же чуть не слетел, когда гусеница ускорилась. – Ясно, беру слова обратно.

Ранним утром четверка прибыла в город. Скучающие наги-привратники, едва осмотрев их, пропустили через ворота. В нос почти сразу ударил запах сырости, гниющих водорослей и прочей растительности. Янушу, которого укачало еще во время поездки, стало еще хуже. Мимо сновали жители, в основном люди или метисы с чертами обитателей моря. Низкие строения, самое большее в три этажа, обволакивало паром, вырывающимся из канализационных отверстий, закрытых решетками. Дышать было тяжело из-за высокого уровня влажности. Разумные слизни висели гроздьями с крыш, ползли в канавах и тротуарах. Меровайру передернуло при мысли о жизни в подобном месте.

– Я предлагаю разделиться. Кто-то идет на пристань бронировать места на корабль, а кто-то искать место ночевки, – предложил Милогост.

– Давай мы с тобой пойдем на пристань. Мне нужен свежий воздух, до сих пор тошнит, - простонал Януш.

– Хорошо, встретимся здесь у этого ориентира, – Флор кивнул на кофейню с ярко-зеленой крышей.

– Ты теперь тоже не любишь ездовых насекомых? – хмыкнул Милогост.

– Скажем так, желания повторить не испытываю.

– Как плохо. Это ведь основной способ перемещения в нашем мире. Идем.

Они двинулись по улице, свернули за угол и тут же нос к носу столкнулись с четой Ужовских. Януш охнул.

–Итак, сын, –произнесла Марта, грозно выгнув бровь.

Всеслав замахал руками.

– Мы хотели поговорить, а не наказывать за побег!

– Одно другому не мешает!

– Может, сначала договоритесь между собой? – вмешался Милогост.

– Я была о Вас лучшего мнения, мой дорогой! Зачем Вы увели его за собой? Он ведь несовершеннолетний, ему еще нет двадцати двух лет!

– Матушка, меня не уводили, я сам сбежал. Милогост просто удачно подвернулся под руку.

– Извините, мы не могли бы найти более удобное место для разговора?

И без того недружелюбные прохожие начали поглядывать с подозрением. Глава семейства протер платком слезящиеся глаза.

– Я знаю одно заведение, которое держит мой хороший друг. Там можно спокойно поговорить, не опасаясь, что донесут.

Спустя время компания расположилась в заведении с широкими окнами, и угрюмое, серое море смотрело через них на людей.

– И почему Мутные воды? Сын, ты знаешь, нам нежелательно здесь появляться, – с упреком сказал Всеслав.

– Отец, были причины. Мы едем в столицу.

– Зачем?

Януш и Милогост переглянулись.

– Я не думаю, что вам нужно это знать, – осторожно сказал Милогост.

– Что ты затеял, маг? – с подозрением спросила Марта.

– Милая...

– Да посмотри на него, определенно ведь что-то на уме. Он что-то знает и не говорит.

– Будет лучше, если вы уедете подальше отсюда.

– И ты заберешь нашего сына с собой?!

– Так нужно.

– Ты в своем уме?!

– Матушка! Я сделал выбор. И не изменю его, – Януш встал. – Если это все, нам пора идти.

– Обожди, – Всеслав дотронулся до руки сына. – Я не знаю, чего вы добиваетесь, но в Мутных водах тебе лучше не задерживаться. И дело не только в чуждых, мы уехали не столько из-за них. Не приближайся к морю.

– Это из-за змеиного родства? – спросил маг.

Всеслав перевел на него взгляд. В его голове начал складываться пазл.

– Так Вы знаете. Все из-за связи с Ахогом?

– Он зовет его.

Отец Януша обессилено обмяк на стуле.

– Я знал, что когда-нибудь случится нечто подобное с кем-то из нашей семьи.

– Почему Вы уехали?

– Нас мучили кошмары, видения. Я подумал, что жизнь вдали от моря ослабит его влияние, знакомым же рассказал версию о преследованиях из-за моего дела. Но все равно он...

– … добрался через меня. Понятно. К сожалению, это неизбежность. Если не ответить на зов бога, он сведет с ума.

– Вы позаботитесь о нем? – Всеслав с надеждой посмотрел на него.

– Я постараюсь.

– Начало зимы. Море штормит, будьте осторожнее.

– Если Ахогу угодно, оно не будет нам мешать.

– Понимаю. Нам пора уходить.

– Но...

– Пора, Марта, – с нажимом сказал Всеслав.

Родители обняли сына, отец бросил на мага последний взгляд, и они ушли, оставляя друзей с липким неприятным чувством внутри.

– Вот не люблю встречи с родственниками.

– Поддерживаю.

Милогост достал сигареты и закурил. Небо еще больше налилось серостью, грозя земле дождем. Серость давила на череп ватой, но приятно гармонизировала с приглушенным светом и тихой музыкой в заведении. Шумело море снаружи от непогоды, шумело в голове от никотина и горячего чая.

– Что за змеиное родство вы с отцом упоминали?

– Мы тебе расскажем позже.

– Опять твои секреты.

– Обещали ведь сюрприз, – улыбнулся краем рта Милогост.

– Пф.

Маг засобирался, вспомнив о текущей задаче.

– Пошли, найдем корабль.

***

Флор проницательно посмотрел на обоих из-под капюшона.

– Чего такие уставшие?

– Незапланированная встреча с родственниками, – пробурчал Милогост.

– Случайно столкнулись с моими родителями в городе, – пояснил Януш.

Меровайра удивленно подняла брови.

– Вот так совпадение.

– Не совпадение. Что более важно, корабль отправляется завтра утром. Я взял четыре места.

– Замечательно. Можно отдохнуть, – Флор потянулся.

Утром вся четверка ожидала посадку на судно с остальными пассажирами. По земле волочился легкий туман, с моря дул ледяной ветер. Огромный корабль поскрипывал, живые склизкие наросты на нем сонно открыли глаза и, моргая, смотрели на толпу. Люди ежились от холода и тихо переговаривались между собой. Чуткие уши магов, способные различить негромкий шепот в подворотне, четко слышали каждое слово. Со скучающим видом Флор и Милогост слушали разговоры о погоде, родившихся внуках и методах засолки капусты, как вдруг сквозь повседневный шум прорезалось нечто неожиданное.

– Карлики сбежали по туннелям, толком ничего выяснить не удалось. Только имя знаем, выпытали у дружков. Ни цели визита, ни местоположения не знаем.

– Есть смысл проверять город?

– Близко к столице, вряд ли сунется. Да и руки здесь связаны, этот город под нагами. Черт с ними. Все равно попадется, такие как он не смогут сидеть смирно.

Милогост толкнул Флора в бок и кивнул на парочку, переговаривающуюся чуть в стороне от толпы.

– Люди, щестерки, скорее всего. И ищут меня.

– Уверен?

– Определенно. Это мы с Янушем случайно шороху навели. Плохо, что они едут с нами.

– Ведем себя естественно. Они не могут нас почувствовать, как это делают чуждые. Придумаем, что с ними делать.

Наконец, судно спустило трап, и пассажиры поднялись на палубу. Корабль отчалил от пристани, вода по бокам зашумела, потревоженная любопытными, морскими существами, поднявшимися на поверхность, чтобы посмотреть на обитателей суши. Меровайра подошла к магам, разглядывающим парочку с пристани.

– Чего такие задумчивые?

– Видишь вон тех людей? Они работают на чуждых. Отлавливают таких как мы, – Флор указал на незнакомцев.

– Надо бы избавиться от них… Просто могут помешать.

– Хм, - Меровайра задумалась. – Милогост, среди вон тех тварей есть хищники?

Маг прислушался к жителям моря, плещущимся рядом с кораблем.

– Да, есть.

– Флор, прикрой меня, – скомандовала женщина и направилась к шестеркам.

Тот быстро все понял и неспешно двинулся вслед за женой, держа дистанцию. Услышав за спиной негромкое покашливание, двое обернулись, но успели заметить только улыбку промелькнувшую на женском лице, в следующее мгновение сильные руки подняли их за шкирки и выкинули за борт. Флор, наколдовавший завесу, скрывающую от посторонних, не сдержал удовлетворенную улыбку.

– Милая, сильная женщина.

Милогост перегнулся через перила и посмотрел на людей в воде. Те кричали и звали на помощь, но завеса не пропускала и звуки. Над поверхностью воды показались плавники – хищники уже стремились к ним. Спустя несколько минут вода окрасилась кровью. Бледное, огромное лицо в обрамлении щупалец проплыло под водой и скрылось в глубине. Милогост оглянулся и обшарил глазами палубу.

– Чисто сработано, никто ничего не заметил.

Оставшаяся часть дня прошла без происшествий. Заспанный Януш, потирая глаза после дневного сна, поднялся на палубу и сразу столкнулся с недовольной Меровайрой.

– Надеялась я на спокойное плавание, но куда там, все, как всегда.

– Что-то не так? Вроде все спокойно.

– Это ненадолго. Вон видишь, там у наших идиотов что-то намечается.

Меровайра с подозрением посмотрела в сторону. Там у борта стояла парочка их магов, перешептывалась и пакостно хихикала, смотря на волны.

– Януш? – аккуратно позвал Милогост. – Нам нужна твоя кровь.

Януш опешил.

– Это еще зачем?

– По легенде, местность, где сейчас располагается город, ранее населяли потомки Ахога. Ты говорил, что твоя семья переехала из Мутных вод. И в старых записях, в которых я рылся в Шальном листе, есть только несколько фамилий, которые связаны со змеиным родством. То-то мне твоя фамилия показалась знакомой.

– Ты змеиный поток. Ахог освободится и поднимется из глубин на зов, если мы используем кровь его родни.

– Ты просто дай нам порезать ладошку, и мы немного встряхнем океан. Совсем чуть-чуть.

– Ничего страшного не случится, правда-правда.

– Ничего, говорите? Серьезно, что ли? Какой дурак поверит магу, который говорит, что все будет в порядке? Вы были правы, это действительно дерьмовый сюрприз.

– Маги... - меланхолично протянула Меровайра. – Я же говорила, спокойно не будет. Не верь им, они лгут в каждом своем слове и движении, когда уверяют, что от их забав ничего страшного не произойдет.

– Ладно, берите.

– Ура-ура, он согласился, – Флор захлопал в ладоши.

Меровайра с некоторым сочувствием смотрела на остальных пассажиров. Они еще не знали, что их ждет.

Милогост бережно взял руку друга и сделал небольшой надрез на внутренней стороне ладони. Токи энергии пробежались по венам мага и впитались в чужую плоть и кровь через прикосновение. Януш протянул руку и уронил несколько капель в соленую воду.

Тишина. Ничего не происходило какое-то время, но затем оба, и Флор и Милогост ощутили нечто темное под собой, под судном. Сознание магов высветило колоссальную глубину, и у обоих волоски на затылках зашевелились от нахлынувшего ужаса. Зачатки талассофобии, присущие в большей или меньшей степени почти всем разумным, наземным существам, сжали горло железной хваткой. Януш с ухмылкой оценил бледные, разом осунувшиеся лица товарищей и понял, что отомщен.

Поверхность моря вздрогнула и вздыбилась. Из воды со всех сторон поднимались огромные змеиные кольца, волны бросали корабль из стороны в сторону. Люди закричали и заметались по палубе, не понимая, что происходит. Человеческие голоса перекрыл рев освобожденного божества, его голова вынырнула из воды, подняв огромную волну. Корабль едва не перевернулся, но его удержал сам Ахог. Пассажиры замерли в ужасе, смотря как извивается громадное, гибкое тело, но постепенно их глаза остекленели. Меровайра присмотрелась к ним и поняла, что они замерли по-настоящему. Время остановилось, для всех, кроме четверки.

– Примите мои благодарности за освобождение, дети. Давно я не мог выйти на материальный план. Я ждал вас.

– Мы поняли, – мрачно сказал Милогост. – Ты не отвечал все это время, почему мы не могли до тебя достучаться?

Змей медленно моргая, повернулся на его голос.

– Брат запечатал вход в реальность для меня после нашей последней стычки. Вы все правильно сделали, только призыв с помощью крови, совершенный посвященным человеком, мог повлиять на печать.

Ахог повернулся к Флору.

– Спрашивай, что хотел.

– Я взял семена из Тогота, но что бы я ни делал, они не давали ростки, – Флор сжал руки в кулаки. – Я чего-то не знаю, мне чего-то недостает, но чего? Я перерыл все архивы, советовался со всеми знающими, везде, куда бы я ни приходил. Что мне делать?

– Ты ведь знаешь, откуда они?

– С плодов древа.

– Верно. То, что тебе нужно, было в его корнях – источник, который я когда-то давно наполнил своей силой. Он питал древо. Семена проклюнутся, если взять из него воды. Разумеется, ты не мог о нем знать, все упоминания были уничтожены. Брат очень старался.

– Как я теперь доберусь до него?

– Чуждые сделали колодец, чтобы черпать воду. Твоя жена сможет провести тебя к этому месту, – бог прикрыл глаза, потом взглянул на Януша. – Так вот какие у меня потомки.

“Потомок” неуютно заерзал под его взглядом.

– Вот это у меня пра... дед, конечно, – нервно пробормотал Януш.

Ахог дохнул облаком водяного пара в его сторону. Влага впиталась в кожу Януша, он согнулся, задыхаясь и чувствуя, как внутри зашевелилось что-то темное. Постепенно это что-то разрослось внутри, заполоняя пустующие залы души, в витражах растеклась горечь водорослей.

– Не бойся. Так я смогу оказать содействие.

– Ты поднял ветер. Заставил нас открыть для тебя проход в этот мир. Чего ты хочешь? – спросил Милогост.

– То же самое, что и всегда. Обновленную реальность. И вы мне поможете в этом.

– Увести кисти и краски из-под обезьяньего носа.

– Да. С братом я разберусь сам, но вот те, кто защищает столицу...Вы знаете, что делать. Я буду присматривать за вами.

Бог поднял голову к небу, вода вокруг корабля снова забурлила от пришедших в движение змеиных колец. Приоткрытая пасть втянула воздух, одновременно с этим в краткое мгновение его сознание пропустило через себя поток чувств, мыслей живущих существ за все прошедшие столетия. Удовлетворив любопытство, Ахог закрыл глаза и начал погружаться обратно на дно.

VI. Поднимая со дна старое и разгоняя ветер

Корабль причалил к пристани Арвейта. Люди, которых не смыло за борт, медленно покидали судно. Четверка шла в числе последних, держась немного на расстоянии и ловя косые взгляды остальных пассажиров. Они боялись их, но старались не подавать вида. Следом за их судном причалил еще один корабль. Спустился трап, и по нему начали сходить закованные в кандалы люди.

– Живой товар выгружают здесь, – удивился Милогост. – Но это же пристань для обычных пассажирских судов.

Флор скользнул по кораблю равнодушным взглядом. Что-то шевельнулось в глубине зрачка, когда людей начали грузить в повозки, но быстро исчезло.

– Раньше тебе было неприятно смотреть, – заметила Меровайра. – Все вспоминал сестру.

– Теперь ровно. Я пересмотрел свою точку зрения. Так ли многим отличаются от них все остальные. Так ли многим отличаюсь я сам на поводке Ахога.

Пахло сыростью и гнилью. Флор поморщился, проклиная свою чувствительность. Тяжелая, вязкая и густая атмосфера давила на грудь, не давая свободно дышать. Земля, пропитанная болью, породила уродство, это чувствовали даже не маги. Немые крики шевелились под землей сколопендрами, напрасно ворочая полусгнившими языками. Молитвы, мольбы, надежда на иное будущее – все они осколками покрыли город, впились в здания, острыми углами обозначив строгие рамки.

– Тьфу, вроде столица, а какая грязь, – поморщился Флор.

– А говорил, я самая брезгливая.

Товарищи двинулись от пристани к городу. Мимо них проехала повозка-клетка, набитая детьми в возрасте примерно от десяти до шестнадцати лет. Девочка в обносках со спутанными, грязными волосами смотрела на них из клетки с безразличием и смирением с судьбой в потухшей голубизне глаз. Флор отвернулся, глубже натягивая капюшон на голову. Повозка двинулась дальше и исчезла за поворотом.

Спутники быстро нашли постоялый двор и сняли номер. Януш первым делом залез в кресло, закутался в плед и поежился. Местная сырость и холод не нравились ему. Флор опустился на диван рядом и посмотрел на жену.

– Бог упомянул, что ты можешь провести к колодцу. Есть идеи, где он?

Женщина поморщилась.

– Я помню, они набирали воду для ритуала в день зимнего солнцестояния из какого-то источника в нижних уровнях. Скорее всего, это и есть тот самый колодец, других вариантов нет. Я могу показать ход, но вниз прислугу не допускали, я не ориентируюсь там.

– У нас есть карта подземных уровней, – вступил в разговор Милогост.

– Откуда? – поразился Флор.

– Выпросили у Хозяина, – сказал Януш. – А я все думал, зачем она Милогосту...

Маг кашлянул.

– Я сам не был уверен. Это все ветер.

– Ладно, этот вопрос уже уладили свыше, нам надо только залезть туда.

– Я много кого знаю во дворце, надеюсь они все еще там работают. Завтра пойду просить помощи, будет лучше, если мы заручимся поддержкой кого-то внутри.

– Я одного не понимаю, откуда у морского змея взялись дети, и почему представители его рода выглядят как обычные люди? – спросил Януш.

– Многие боги в прошлом спутывались с человеческими женщинами, – ответил Флор. – А внешний облик... Божества не имеют формы. Мы просто видим тот образ, который нашему сознанию удобно воспринимать, чтобы коммуницировать с ними. На самом деле они никак не выглядят.

– И благодаря их похождениям, у нас есть ты, дружок, – Милогост похлопал Януша по плечу.

– Он что-то дал тебе, – заметил Флор. – Интересно, что? Как это проявит себя?

Оба мага уставились на товарища с жадным вниманием.

– Даже не думайте.

– Мы даже не успели подумать о чем-то конкретном.

– И не надо начинать!

Меровайра вышла на балкон и облокотилась на перила, задумчиво глядя вдаль. Когда она не вернулась спустя длительное время Милогост решил подойти к ней.

– Чувствую твое мрачное настроение, сильно фонит. Все в порядке?

– Когда я была маленькой, я жила здесь, – сказала Меровайра. Ее лицо было спокойным, она рассматривала шпили дворца видневшегося вдали с решимостью идущего на смерть.

– В этом городе?

– Точнее, в самом дворце. Папашка, который купил мою мать, один из членов совета.

Милогост присвистнул.

– Крупная рыба.

– Зато я знаю здание, ходы и выходы, где что располагается. Отцу не нужен был внебрачный ребенок от рабыни, после смерти матери меня забрала под опеку кухарка. Я должна была остаться работать здесь, но сбежала, когда представилась возможность.

Меровайра нервно потерла большой палец.

– Я не попрощалась. Просто сбежала молча, никому ничего не сказав. Мне немного стыдно перед ней. Если она жива и еще там, мне хотелось бы ее увидеть.

– Надеюсь, так и будет.

Маг похлопал женщину по плечу, ободряюще улыбнулся, и она вернула ему улыбку. Они продолжали болтать, пока солнце окончательно не зашло за край горизонта, и Януш не потянул обоих обратно в комнату. Балкон опустел, на улице заклубился ночной туман, рассекаемый криками голодных, ночных тварей.

***

Когда Меровайра и Януш уснули, маги вышли в инер-реальность. Флор упер руки в бока и посмотрел вверх.

– Ты только посмотри на эту гадость, – Флор скривился.

На вершине скалы сидела огромная рогатая жаба. Злобные маленькие, красные глазки не отрываясь следили за пришельцами.

– И это душа города. Какой ужас, – сказал Милогост.

– И чего мы ожидали?

Тут Милогост увидел кости. Огромная гадина восседала на чьих-то останках, тонких, разломанных. Поняв, куда он смотрит жаба заелозила и насупилась еще сильнее. Справа от ее лапы валялся треснутый птичий череп.

– Она убила местного духа и заняла его место, – догадался Милогост. – Я помню легенды, раньше скалами правил Сокол.

Теперь и Флор увидел птичьи останки.

– Благородное создание не заслуживало такой судьбы.

Дух, молчавший до этого, зашипел на них.

– Убирайтесь с моей территории!

– Я избавлюсь от тебя, – пообещал Флор.

Злобные глаза вперились в него.

– Смотри как бы не повторить соколиную судьбу.

– Флор тут не один, дорогуша. И соколиную судьбу повторит не он. Сначала ты, потом тебя, ясно?

Тварь забулькала. Глаза еще больше выкатились от бессильной злобы.

– Так, уходим, – Милогост потянул товарища за рукав. – Мы не договоримся о содействии с этой кучей дерьма и бородавок.

Флор послушно последовал за товарищем в открывшуюся воронку. Ее зев выкинул магов на берег на другой стороне.

– Это?..

– Мы ведь хотим заручиться поддержкой, верно? Я позвал их.

Милогост подошел к самой воде, почти намочив ботинки.

– Я чувствую вас. Выходите. Мы пришли просить вас о помощи.

Из воды показалась голова существа и моргнула. За ней вторая, третья... В пасмурной ночи на поверхность тихого моря всплывали сотни морских обитателей, светящиеся белым в темноте глаза казались упавшими в воду звездами. Волны тихо шелестели, скрадывая чужие перешептывания. Флор тихо выдохнул и побледнел.

– Их здесь...

Милогост обернулся и странно посмотрел на него. Флор увидел, что его глаза стали такими же, как у жителей вод.

– Мы выполним свою задачу.

И он обратился к ожидающим его слов существам.

***

Холодный, утренний свет пробивался сквозь высокие узкие окна в помещение, с вымощенным белой плиткой полом. Фигура чуждого в строгом костюме замерла возле огромного аквариума, задумчиво наблюдая за движениями рыб. В зал вошел помощник.

– Советник Димир? – позвал он.

Высокий мужчина из чуждых отвлекся от разглядывания аквариума и обернулся на голос.

– Я подумал, Вам будет интересно, – говоривший передал ему отполированное серебряное зеркало.

Советник взял его в руки и увидел изображение на его поверхности -компанию из четырех людей, прогуливающихся по городу.

– И кто это?

– Сегодня утром пришел донос о прибытии подозрительной компании. Одна из них – Ваш ублюдок.

Советник снова посмотрел на зеркало. Его губы скривились.

– Меровайра.

– В сопровождении двух магов, Милогоста, который сбежал от нас в городе карликов, ее супруга Флора, и еще одного с неустановленной личностью.

– Интересно. Спасибо за информацию, можете идти.

Собеседник поклонился и ушел. Димир остался один, и в его мысли постепенно закралась тревога. Взгляд вернулся к аквариумным рыбкам, а мысли витали далеко.

“Маги теперь вне закона, и зная это, они все равно сунулись в самое пекло”.

В воде резвились рыбки, пойманные в тропиках этого мира. Стайки длинных, узких рыбок плавно огибали своих крупных сородичей с большими плавниками и темно-синей чешуей, отливающей на животе голубизной.

“А Меровайра долго находилась подле меня, она много знает о местных порядках, хорошо ориентируется в городе”.

Блеснула чешуя, одна из крупных синих рыбок моргнула, скосив глаз на мужчину,и изящно махнув плавником на уровне лица советника, устремилась ко дну аквариума на другом конце.

Маги явились в сопровождении моего метиса. Это не просто так, не бывает таких совпадений, что они задумали?”

Советник еще раз посмотрел на изображение внебрачной дочери.

“Кого ты привела на мою голову, дрянь?”

***

Меровайра отлучилась на весь день, и вернулась только к закату. Когда женщина зашла в их номер и скинула плащ, Флор коротко спросил:

– Удалось?

– Я нашла Хлою. Она согласилась нам помочь и ждет в условленном месте. Нужно идти прямо сейчас.

Пока Флор и Меровайра расплачивались за гостиницу, Януш и Милогост вышли на улицу. Солнце почти скрылось, веяло прохладой и сыростью. Маг вдохнул полной грудью, отметив про себя, что запахи и атмосфера крупных городов ему не по душе. Крысы, попискивая возились в разбросанных повсюду мусорных кучах, кося глазом то на друзей, то на бездомного, громко сопящего прямо на земле возле дороги.

– Цивилизация, - иронично заметил Януш, оглядывая окружение.

– Чуждых не интересует эстетика, – сказал Милогост. – Но люди тоже хороши, признаю.

Раздался громкий хлопок дверью, и на улицу вышли супруги.

– Все, мы готовы идти.

В конце улицы их встретила женщина. Ее лицо было немолодым, но глаза и морщинки улыбались, ни тяжелый труд, ни время, не забрали юность у ее духа.

– Это Хлоя, – представила Меровайра. – Та самая кухарка, о которой я рассказывала. Мне так сильно повезло, что я нашла ее.

– Мы рады с Вами познакомиться, – вежливо сказал Милогост.

Женщина радостно улыбнулась ему и защебетала.

– Моя девочка о вас всех столько рассказывала, когда мы сидели и пили чай с Маршей и Дороти! Интересные молодые люди, как вам не помочь?

– Понятно, почему так долго, – Флор прожег жену взглядом. Меровайра в ответ показала ему язык.

Хлоя потянула компанию за собой, болтая без остановки.

***

Во здании было тихо. Хлоя смогла провести друзей внутрь, не попадаясь на глаза страже.

– Здесь есть проход в старую часть. Туда никто не ходит, поэтому она без охраны.

Старая женщина уверенным шагом, уже не скрываясь, вышла в нужный коридор, заканчивающийся массивной, деревянной дверью. Милогост, не дожидаясь просьбы, потянул ручку на себя. Она открылась с усилием, скрипя ржавыми петлями. Из проема пахнуло затхлостью и плесенью. Флор юркнул первым в проход, намереваясь осветить путь, но как только он шагнул внутрь каменный коридор на всем протяжении осветился зелеными кристаллами, растущими из стен. Меровайра взяла Хлою за руку.

– Нам пора.

Женщина грустно улыбнулась.

– Возвращайтесь живыми, хорошо? – она поладила Меровайру по плечу.

– Обязательно.

Компания скрылась в проходе, дверь за их спинами захлопнулась.

– Итак... – Милогост достал карту. На ней мгновенно отобразилась точка – текущее местоположение.

– Удобно, – сказал Флор, взглянув на карту.

– Идем.

Зеленый свет нещадно резал глаза. Выдолбленные в камне коридоры то шли вниз, увлекая все глубже, то выравнивались. Спутники уже начали уставать, когда за очередным поворотом их взору наконец-то открылась каменная полость с круглым проемом в полу.

– Здесь?

– Хм, – Флор опустился на колени перед ведущим вниз ходом и прислушался к ощущениям. – Я чувствую воду. Она там, глубоко.

Остальные подошли к нему.

– Надо заканчивать и быстрее уходить отсюда, – сказал Милогост.

– Что именно вы думаете закончить? – раздался за их спинами ледяной голос.

Советник Димир в сопровождении стражников, ведущих за собой бледную, трясущуюся Хлою медленно, степенно вошел в пещеру. Меровайра побелела как ее опекун под холодным взглядом отца.

– Опа, нас нашли, – ухмыльнулся Милогост.

Чуждый посмотрел на него с ненавистью.

– Я спрошу еще раз, что вы здесь забыли?

– Искали особенную водичку.

Димир решил не церемониться и допрашивать уже в темнице. Тесное пространство не располагало к атакам, но деваться из тупиковой пещеры нарушителям было некуда. Энергия советника устремилась вперед путами, но тут же разбилась о барьер.

– Милогост?

– Это не я.

– Странно, и не я...

Януш захрипел. Оба мага обернулись к нему. Токи энергии истекали из его глаз и рта, собираясь в магический барьер, отделяющий от чуждых.

– Подарок Ахога, он дает нам время, – догадался Флор.

– Так давай быстрее, стена не вечная, – поторопил Милогост.

– Ахог? – переспросил Димир. – Вас подослал Ахог?

– А ты думал, мы полезли в пасть ко льву по своей воле?

– Ну конечно, – усмехнулся Димир. – Кто еще мог заставить таких как вы залезть сюда? Вы слишком трусливы и осмотрительны, чтобы решиться на такой шаг самостоятельно.

– Не убивал бы нас, не лез в равновесие, так не пришлось бы и нам лезть сюда.

Советник подошел ближе и положил руку на магическую стену.

– Скажи мне, маг, скольких убили тебе подобные? И сколько еще убьют? Я не успокоюсь, пока последний змеиный выродок не издохнет. Мир и равновесие не нуждаются в вас, вы источник горя и бед. Такова моя правда.

Милогост усмехнулся краем рта и приложил свою руку к стене с другой стороны.

– Мы зло полезное и временами необходимое. Разрушаем старое, убираем лишнее, изжившее себя. Такова моя правда, – он посмотрел в глаза Димира. – И твое время закончилось, в вас нет нужды. Пытаясь дать подобие порядка по своему идеалу и разумению, вы лишаете этот мир выбора и собственного развития, поэтому вас и пожирает Ахог.

Чуждый сжал губы от еле сдерживаемого гнева. Насмешливые светло-карие глаза напротив жгли его самолюбие, укрытые магической стеной и недосягаемые, и это обстоятельство бесило еще больше.

Флор тем временем развязал мешочек и бросил семена прямо в колодец. Сначала ничего не происходило, потом раздался подземный толчок. И еще один. И еще. Дрожь стала постоянной, присутствующие не выдержали и повалились на пол.

Что-то рвалось из глубины.

VII. Только так родится хорошая буря

Семена дали ростки. Они проклюнулись медленно, неуверенно входя в мир, а затем начали расти с ужасающей скоростью. Пол под ногами пошел трещинами, ростки начали пробиваться сквозь него. Они разрушали камень легко, будто это был гипс, устремляясь вверх, пробивались через потолок пещеры. Милогост вовремя сориентировался и, схватив в охапку друзей, создал пузырь, защитивший их от падающих осколков камней. Пузырь плотно приклеился к одному из стеблей и его потянуло вверх по мере роста. Меровайра оглянулась на чуждых и успела увидеть в панике мечущихся стражников и отца, придавленного камнем. Хлоя вжималась в стену пещеры, и ее испуганные глаза были последним, что увидела ее подопечная, прежде чем кухарку раздавил один из стеблей.

– Хлоя! – крик Меровайры тонет в окружающем грохоте, древо утаскивает компанию вверх.

Стебли вырвались на поверхность, пузырь, в котором находились друзья отлип от них и скатился на землю. Грохот и дрожь внезапно прекратились – рост древа остановился. Милогост огляделся, щелкнул пальцами и пузырь лопнул. Друзья повалились на землю.

– Так-так, что тут у нас?

Над товарищами нависла тень. Флор обернулся на ее обладателя и не без труда опознал Рокирохи, борясь с тошнотой и головокружением.

– Представляю вам бога порядка, – мрачно сказал он.

– Вот это да, – присвистнул Милогост. – Ранее не видел. Но теперь будем знакомы.

– Я остановил рост древа. Маленькие затейники, сумели-таки залезть внутрь, – заохал бог. – Надо было надавить на Хозяина сильнее. Я пожалел его и поплатился за свою мягкотелость.

И тут маги увидели чуждых за спиной бога. Их фигуры медленно приближались, и оба мага начали ощущать исходящее от них давление. Полоса света расширялась, проходы в инер-реальность закрывались. Сущность Рокирохи противодействовала магии Ахога.

– Избавьтесь от них, – Рокирохи бросил пренебрежительный взгляд на четверку.

Несколько фигур двинулись было к ним, но тут по толпе чуждых прошел взволнованный шепот. Бог перевел взгляд в сторону берега и удивленно хмыкнул. Из воды на сушу выходили пекеиды. Их бока тяжело вздымались – земноводные перестраивались на другой тип дыхания. Вскоре чешуйчатые, мускулистые тела покрыли весь берег, пекеиды щерились гребнями и зубами, угрожающе рычали, поглядывая на чуждых.

– Сегодня день больших сюрпризов, правда? – Милогост подмигнул Рокирохи. – Ты же не думал, что мы сунемся сюда просто так?

Желтые глаза божества вперились в лицо мага. Мелькнувшая тень недовольства была быстро поглощена привычным, мягким выражением.

– В этом нет никакого смысла. Я здесь хозяин, – бог протянул руку в сторону берега и щелкнул пальцами. Ничего не произошло. Выражение лица бога-обезьяны стало неприлично растерянным.

– Сегодня ты поплатишься не только за мягкотелость, братец.

Море за спинами пекеидов дрогнуло. Ахог всплыл на поверхность, подняв волны, и направился к брату.

– Думаешь, освободился и можешь мне помешать? – истерично заверещал Рокирохи.

– Уже мешаю.

Ахог приоткрыл пасть, вбирая в себя воздух. И выдохнул, ломая двери, замки и оковы. Волна энергии прокатилась от бога-змея, маги едва не задохнулись, ощутив океан. Инер-реальность стала ближе, множество лазеек нитями притянули одно к другому, и реальность сплелась с фантазией, порождая нечто новое. Энергия покрыла мир узорами, неторопливой геометрией постоянное, изящными спиральными жидкое, подчеркнуто символическими живое. Древо шелохнулось, впитывая силу своего создателя и возобновило рост. Рокирохи с ненавистью посмотрел на брата, но остановить древо был уже не в силах.

– Я срублю его так же, как прежнее, – пообещал он.

– Для начала останови меня.

Белые вороны, сидя на трещинах воздуха, роняли вниз свои красные глаза, предчувствуя ярость боя. Раздались их крики, и жители вод двинулись вперед, будто это было сигналом. Чуждые взялись за оружие, гуманоиды врезались в их малочисленные ряды, с яростью набрасываясь, разрывая, кусая незащищенные места. Ворон каркнул, отражая в зеркальных перьях колонну, шедшую на подмогу чуждым со стороны Арвейта. Воины разных рас пополнили ряды, и бойня разгорелась с новой силой. Дневная луна побагровела от пролитой крови, попала в ловушку вороньего зрачка. Птица моргает, считает трупы, принюхивается к мертвечине, прислушивается к крикам боли. Сочатся сквозь растрескавшийся воздух гнев и ненависть, покрывают белизной камни под ногами сражающихся как снег, которого никогда здесь не было. Мессиво из белого и красного возвращается вверх к небу по крупицам. Грязный холст небес покрывается их красками, перетекая из тона в тон, за размазанными облаками зауютились ругательства на всех возможных языках.

На другой плоскости реальности остановились друг напротив друга двое богов. Ахог неподвижно замер, Рокирохи беспокойно переминался с ноги на ногу.

– Рокирохи, отступись.

Чешуя зашелестела о камень – змей двинулся вперед.

– Нет. Я нарушил границу и пойду до конца.

Бог перемен навис над братом. В змеином зрачке отразились листья короны.

– Я не пожалею тебя.

– Так, пора заканчивать, – Рокирохи хлопнул в ладоши и кивнул чуждым из своей свиты на магов. – Почему эти проходимцы еще живы? Я хочу, чтобы их не было в живых к моменту моей победы.

Два бога сцепились, разрывая ткань пространства волнами энергии. Стражники чуждых тем временем двинулись к четверке, обнажив мечи.

– Ты обезумел от желания большей власти? Даже влез на мою территорию, уничтожив древо, путь разрушения не твоя стезя. Этим ты только ослабил себя, и теперь я сожру тебя.

– Не говори гоп пока не перепрыгнешь через кол.

– Мать твою, валим отсюда, пока они заняты друг другом, – Меровайра подтолкнула друзей в спины.

– Мой пирог! С вишней и целой рыбой в чешуе! – заорал позади Рокирохи.

– Кулинарные успехи Януша дошли до богов, – мрачно охренел от услышанного Милогост.

– Вы о чем? – Флор вдруг вспомнил разговор в библиотеке.

– Тебе лучше не знать.

– Да что за пироги у вас?!

– Меня другое волнует, как подкрепление из города появилось так быстро? – спросила Меровайра. – Они ведь не могли узнать о появлении пекеидов так быстро?

– Я с-с-сказал, я предупредил, – перед ними из открывшейся воронки вывалилась жабья туша. – Разумеется, я знаю обо всем, что происходит здес-с-сь. Для Рокирохи инер-реальность Арвейта закрыта, но не для меня.

– И чего ты вылез? – мрачно спросил Флор. – Сидел бы дома, маленький засранец.

– В-вы двое...

– Мы его просто очень сильно обидели, – ухмыльнулся Милогост.

Жаба плюнула кислотой, и маги отскочили в разные стороны. Чуждые приостановились, заметив городского хранителя, но почувствовав, что он для них не опасен, двинулись к четверке сбоку. Меровайра вздохнула и полезла рукой в походную сумку. Ближайший стражник, понадеявшись на легкую добычу, занес меч, но был повален ударом булавы. Женщина, поигрывая оружием, вытащенным из сумки, улыбнулась и подмигнула остальным.

– Кто самый смелый?

Стражники начали медленно обходить ее с разных сторон.

– Флор, Милогост я тут поиграю, а вы разберитесь с гадиной.

– Она будет в порядке? – потрясенно спросил Милогост.

– Она всегда в порядке.

– Заберите это... – вдруг прохрипел Януш.

– Ты очнулся! – обрадовался Флор. – А что забрать? И зачем?

Януша вдруг стошнило. Рвота растеклась по земле черными шариками. Они собрались воедино и змеей подползли к Флору. Тот интуитивно протянул руку, и черное нечто впиталось в нее. Януш задышал ровно и, полностью придя в себя, огляделся.

– А что происходит?

– Боги делят пирог.

– Не понял.

– В принципе, лучше и не понимать, – Милогост посмотрел на открывающуюся картину.

Армия Арвейта схлестнулась с чешуйчатым морем не на жизнь, а на смерть. Пространство разрезали крики, рев, лязг стали о сталь, вспышки магии. Реальность то и дело искажалась под влиянием изнанки, боги добавляли огонька, сминая ее еще больше все новыми ударами. Флор тем временем повернулся к огромной жабе. Та булькала, подползая ближе и раздуваясь для нового кислотного плевка.

– Если ты планировал испортить жизнь, знай, у тебя не вышло.

– Исход боя еще не яс-с-сен.

– Сейчас я подправлю наши шансы.

Вены на руке Флора вздулись. Он прикоснулся к земле, нараспев читая заклинание, энергия волной прошлась по каменистой почве. Стебли с шипами рванулись из земли прямо под массивной тушей, пронзая ее насквозь. Жаба ухмыльнулась.

– Ты думаешь, магия такого как ты... – но вдруг ухмылка сползла с ее лица, и тварь взревела от боли.

Флор закатал рукав. Змей ухмыльнулся с узора на его руке.

– Моя магия – нет. А вот яд Ахога – да.

Жаба скосила глаза на шипы. Черная жижа капала с них, едким дымком испаряясь после соприкосновения с землей.

– Откуда? – дух захрипел и начал заваливаться на бок. – Не может быть...

Жаба последний раз дернулась и расплавилась. Плоть стекла зловонной лужей, оставив кости.

– Сначала ты, потом тебя, – повторил за Милогостом Флор.

Меровайра подошла к мужу, вытирая на ходу булаву от крови.

– Я смотрю, ты справилась.

– Ты сомневался?

– Нет, конечно, – улыбнулся Флор.

– Я не хочу прерывать вас, но надо спасать шкуры. Все рушится, – сказал Милогост.

Земля задрожала и покрылась трещинами. Корни древа разрастались, частично выбиваясь на поверхность. Существа падали в трещины, погибали будучи раздавленными корнями. Флор прищурился, глядя на древо.

– Вон тот корень остановился. Давай вверх.

Он подхватил жену, Милогост – Януша, вместе они взлетели на один из толстых корней, который замер высоко над землей. Огромные стебли устремлялись вверх, с силой врезались в потолок неба, который дал трещины и обрушился вниз, обнажая за потолком живое, дышащее мясо. Огромный глаз, ранее скрытый за слоем камня, моргнул и расширился от ужаса, осознавая неминуемое. Чужеродная плоть начала плавиться в атмосфере этого мира и стекать вниз. Жидкое мясо закапало из трещин на небе. В окружающем хаосе гибли существа, затоптанные сородичами, съеденные тварями глубин, задавленные мясом. Запылал рынок рабов, плененные люди в клетках горели заживо.

Флор смотрел с высоты на окружающий ужас, невесомой щекоткой ощущал прикосновение к коже цветка с голубыми лепестками. Но руки в крови, и цветок теперь в крови, падает вниз, тонет в воде и мясе. Горят мать и сестра в иллюзорном пламени прошлого, горят в настоящем пустые, голубые глаза, смотревшие из клетки. Что тогда, что сейчас он рука сеющего смерть хаоса; щурится из огня змеиный зрачок призвавшего его бога. Флор хочет злиться, хочет винить, но уже некого и незачем.

Арвейт залила дурно пахнущая жижа, погребая под собой город. Толстые зеленые стебли сплелись между собой, образовав толстый ствол, крона зазмеилась в вышине, вместо листьев распустила множество лиловых щупалец и обвила края дыры полностью закупорив собой пробоину, зацементировав трещины потолка мира. Внизу полыхал хаос, кто-то тщетно пытался спастись, но все тонули или были раздавлены корнями. Море окрасилось кровью от лопнувшего мяса, куски плоти пошли ко дну, морские создания погибали в отравленной воде. Смерть собрала души в мешок с довольной ухмылкой, а над всем этим двое богов спорили каждый за свой путь. Краткий вскрик, посыпались листья с короны, Ахог сбросил Рокирохи за море. Обезьяна с воплями бултыхнулась в воду и скрылась в змеиной пасти. Ахог победоносно взревел, забил кольцами по воде, красное море вскипело от его жара. Поднялись облака пара и окутали подножие древа и море.

Постепенно воцарилась тишина. Ветер развеял пар и обнажил успокоившееся море. Солнце садилось, в лучах заката вода еще больше потемнела.

Четверка товарищей уселась на корне дерева, опустошенно наблюдая за довольным Ахогом, плавающим недалеко от берега.

– Он сожрал брата. Это значит, бога порядка в мире больше не будет? – спросил Януш.

– Почему? Будет. С дерьмом в любом случае выйдет обратно, – поднял большой палец Милогост.

– Мы говорим о боге. Нелепые шутки неуместны, – мрачно напомнил Флор.

- Вот только не надо о приличиях! Он тебе самому не нравится.

– Все кроме нас погибли, – печально сказала Меровайра и прижала ноги к груди, обхватив их руками. – Все жители города. И Хлоя...

Флор и Милогост замолчали, осознавая неуместность любых комментариев с их стороны, в виду их непосредственного участия в катастрофе. Прошло несколько минут тишины, и женщина снова подала голос.

– И что же теперь?

– Пора посмотреть в лицо будущему каким бы оно ни было. Это единственное, что действительно нужно сделать, – сказал Януш. – Помянем павших молчанием.

Друзья затихли, глядя на красные и оранжевые краски неба и потемневшее море. Древо наливалось силой и толчками распространяло энергию жизни, мелодичное пение Ахога вдалеке разносилось над пространством.

Казалось, мир вернулся к прежнему, но не было ощущения, что все как раньше, только видимость, иллюзия правильного положения вещей. Дует северный ветер, принося зимний холод, запахи соли и крови, плещет морская вода о чешую, и всякая живая душа чует нутром, что всплеск смерти и боли был только началом.