Ветер, Кровь и Серебро

Пролог: Утро добрым не бывает

Я проснулся от рёва электрогитар, который я поставил вместо обычного звона, надеясь, что хоть это сделает моё возвращение из мира грёз хоть чуточку веселее. Но, я – кретин, ибо эта мелодия не только не справилась со своей задачей, но и усилила головную боль, вызванную похмельем. Сколько я вчера выпил? А к чёрту эти размышления, а то голова ещё сильнее заболит. Да уж, надо либо опохмелиться, либо принять аспирин.

Я неуверенно встал с кровати и, шатаясь, поплёлся к лестнице, по которой спустился на первый этаж своего агентства, также являющегося моим домом. Чёрт, голова болит при каждом шаге, будто бы меня бьют по ней чем-то тяжёлым!

Наконец я спустился на первый этаж, на котором находились офис, кухня и гостиная. Что ж, ничего не изменилось, кроме взявшейся откуда ни возьмись телефонной будки, стоявшей посередине гостиной. Теперь, на возникающий вопрос: «сколько я выпил?», я могу дать только один ответ – «Много!» Самое странное, что телефонных будок я не видел на улицах с детства. Хотя, я уже давно отвык задавать себе вопросы после пьянки. Да, помимо головной боли от похмелья, теперь появилась ещё и боль о том, как убрать полцентнера металла из своего дома. Просто прекрасное начало дня!

Я опохмелился найденной в холодильнике банкой пива и принялся готовить себе яичницу с беконом, чтобы хоть как-то прийти в себя. Когда я наконец сел за стол и начал трапезу, запивая еду второй банкой, как назло, в мою дверь кто-то постучался. Я решил проверить, кому я сейчас нужен и, хлебнув для храбрости глоток побольше, пошёл к двери.

Когда я отворил врата своей холостятской обители, передо мною стоял старый, но не очень-то и приятный знакомый – Майк Ву, бывший моим заместителем в те далёкие времена, когда я был капитаном полиции. Это был невысокий худощавый китаец с характерной желтоватой кожей. Он был несколько младше меня, что не помешало ему потихоньку лысеть, когда как я щеголял с густыми пепельными кудрями, которые причесать практически невозможно. В отличии от меня, этот прохвост был бритым, что ему совсем не шло, но он вечно так: всегда правильный, вежливый, в рубашке с галстучком… тьфу! Противно!

- Привет, Гордон. Извини за ранний визит, но тут нужен твой свежий взгляд, - улыбчиво сказал Майк, протягивая мне руку. Та-а-ак, кажется опять меня хотят втянуть туда, куда я не хочу. Этот китаец не отстанет, пока не услышит положительный ответ, а пристрелить его вариант, потому, придётся согласиться или же послать так, чтобы не возвращался. Я решил попробовать второй вариант.

- Майк, я конечно, всё понимаю, но во-первых, мой взгляд не может быть свеж, ибо я только-что активно боролся с похмельем, во-вторых, меня в прошлый раз чуть не загрызли! Что на этот раз!? Апокалипсис? Если нет, то у меня выходной! – ответил я ему наглым тоном, делая вид, что сейчас ужасно занят, но на него это, как и ожидалось, не подействовало и мой собеседник, прокашлявшись, начал, говорить и в его голосе зазвучали нотки хитрости:

- Если поможешь, то я замну дело о краже вон той будки, скинув всё на гастрабайтеров… или же это сделал один бывший полицейский?..

- Ничего не знаю! Меня похитил Доктор, а будку он мне проспорил! – возразил я, размахивая руками. Да, метод чертовски спорный, но другого выхода нет, ибо я не хочу сегодня никуда идти, а хочу просто лежать и ничего не делать!

- Гордон, ты думаешь, что я тебя не знаю? Да я знаю тебя как облупленного! Неужели ты не хочешь помочь свои старым коллегам, с которыми ты прошёл и огонь и воду? – настаивал Майк. Я чутка закипел, но решил, что мат на трёх языках, будет излишним, а потому, решил его не употреблять, но выразить ярость более приличными словами.

- Майк Ву, ты и мои бывшие «коллеги», вечно брали взятки, продавали казённое имущество, крышевали проституток и тому подобное! Да будь моя воля, я бы самолично вас всех закопал! Я помогу только нескольким людям, всё ещё работающим среди вас-кретинов: это Роуз, Дженкинс и Харрисон! Да и то, я думаю, что они как минимум сменили участок! – да, я расшумелся знатно, от чего люди, проходящие мимо, начали подозрительно поглядывать на Майка, который в миг стал красным, будто рак. Я сказал правду – большая часть моего старого отдела – подонки, каких поискать надо.

- Спешу тебя обрадовать: Роуз ведёт это дело. Кстати, она по тебе скучает… - опять схитрил Ву. Чёрт! Умеет эта сволочь бить по больному! Роуз Мур – моя бывшая, с которой я чувствовал себя хорошо. Если честно, то она входит в небольшой круг тех, кто меня знает таким, какой я есть. Хорошая девчушка, хотя и со странностями, но это даже придавало ей уникальности.

- Окей, - процедил я сквозь зубы и начал собираться. Я достал из стола свой Маузер с96, подаренный мне когда-то дедом, учавствовавшим в Нормандской операции, он забрал его домой как трофей и подарил мне на день окончания полицейской академии. Отличный пистолет! Точный, дальнобойный, надёжный как топор. Разве что сложности с перезарядкой и крупный габариты, но первое – дело привычки, а во втором мне помогает то, что я, как правило, ношу либо плащи, либо пальто, благодаря чему, я, при желании, смогу спрятать даже дробовик. Прикрепив пистолет в кобуре подмышкой, я надел свой плащ, когда-то имевший белый цвет, но теперь ставший серым, который, не смотря на то, что был сшит под мои шесть футов роста, висел как парус в штиль на моей худощавой фигуре.

Выйдя из агентства, мы сели в машину Майка, в которой я еле поместился, ибо он подбирал машину под себя, явно не учитывая, что человек, почти на две головы выше него, сядет в неё. Чуток проматерившись на своём родном, Ву, наконец, завёл свой драндулет и мы поехали в сторону полицейского участка, которым я когда-то заведовал.

На улицах Нью-Йорка было оживлённо: туда-сюда сновались автобусы, по тротуарам расхаживала молодёжь, ныне предпочитающая всевозможные растянутые кофты классике, что меня немного злило. Каналья, я размышляю как старый дед! Вот до чего доводит похмелье! Да уж, двух банок уже не хватает. Я хотел бы бросить пить, но мир слишком жесток, а алкоголь для меня – как аптечка в игре, которая позволяет не замечать своих и чужих недостатков. Я – слабак и не отрицаю этого, когда как должен плакать и пытаться исправиться. Я смешон! Наверно, потому-то я и расстался с Роуз – просто не хотел, чтобы она убивала лучшие годы со слабаком, который ничего не может без бутылки. Она была единственной, кто меня понимала, но я сам инициировал расставание, ибо хотел, чтобы Роуз была счастлива с каким-нибудь хорошим человеком, а не с депрессивным алкоголиком. Я просто проворонил своё счастье, но понял это только тогда, когда было уже поздно. После тех счастливых пяти лет с Роуз, я не заводил даже мимолётных интрижек, ибо я начинал казаться себе предателем при одной мысли о новом романе.

Пока я занимался самобичеванием, мы уже подъехали к этому рассаднику коррупции под названием «Полицейский Участок» и Майк разбудил меня, путём тихого мата на китайском и пинков, да таких, что я упал в грязную лужу возле двери. Плащ был испачкано полностью, как и остальная одежда и лишь лицо осталось чистым, ценою того, что теперь там красуется огромная ссадина на всей правой щеке. Я молча начал подниматься под гогот новичков и бывших коллег. Все смеются, даже те, кто готов был лизать мне ботинки, когда я был капитаном, теперь смеялись надо мной. Двуличие – вот одна из основополагающих черт человека. Пока ты на вершине, они тебе кто угодно, но стоит тебе упасть с Олимпа, как ты для них – кусок дерьма. Я поднялся, сохраняя молчание, что немного смутило полицейских и прохожих, особенно тех, кто меня знал. Один из этих «знакомых» подошёл ко мне, пытаясь скрыть смех, фонтанирующий изнутри и, сделав вид, что сочувствует, хотя этим и не пахло, в отличии от марихуанны, протянул мне руку, которую я не принял.

- Что ж ты так, капи… Ой, прости, старый алкаш Гордон, почему отворачиваешься от помощи? Или же тебе поможет бутылка? – насмешливо сказал он, после чего засмеялся как умалишенный. Сволочь – по-другому назвать не могу! Кулаки непроизвольно сжались и я, не выдержав, ударил его с размаху прямиком в челюсть и, судя по вылетевшим зубам и хлынувшей крови, как минимум проредил его помойку, а то и сломал челюсть. Весь пыл и весёлость наглеца вылетели вместе с зубами и он стал невнятно охать, держась за подбородок. Я, конечно, не хотел бить настолько сильно, но этот ублюдок того заслужил. Я не смог сдержать улыбки и усмехнулся и закурил. Я начинаю вспоминать, почему мне нравилось работать в полиции – потому, что я люблю видеть, как те, кто оскорбляет и унижает других, получает по морде. Все смотрели на меня, будто я монстр, садист, хотя, я просто выполнил их работу. Смешки больше не звучали, а один даже достал ствол, смутно напоминающий пластиковую секс-игрушку, называемую «Глок». Эти пистолеты из пластика – просто игрушки и из-за малого веса и скачут в руке, будто одержимые, когда как цельнометаллический пистолет от этого не страдает, да и голову им пробить сподручнее. Я на рефлексе достал свой «Маузер» и прицелился в нового храбреца, по которому было видно, что это мальчишка, который ещё не нюхал пороха и не проливал крови в драке с мелкими бандитами. Его руки тряслись вместе со всем телом, что сводило его шансы попасть по мне к нулю, но первым я стрелять не намерен, ибо знаю, что меня за это арестуют, а потом ещё и устроят расправу в камере, да такую, что я месяц буду плеваться кровью. Прогремел выстрел , оставив дыру на капоте машины Майка, который заревел громче любой сирены. Я поймал себя на том, что начал медленно давить на спусковой крючок, но остановился.

- Гордон, остановись, прошу тебя! – услышал я до боли знакомый девичий голос с ирландским акцентом. Роуз, судя по всему, вышедшая на выстрел, заслонила собой этого мальца. Я было уже хотел бросить пистолет, но нельзя показывать слабость, иначе ей когда-нибудь воспользуются.

- Он первым направил на меня оружие, а это вполне себе повод, так что, либо отбери у него ствол, либо отойди! – что есть силы крикнул я, пытаясь сохранить лицо покерного игрока. Нет, я не могу, не могу направлять оружие в её сторону! Судя по всему, она поняла это и отобрала у мальца пистолет, но тот, наверное от испуга, продолжал держать руки так, будто бы они всё ещё сжимали рукоятку. Роуз пошла в мою сторону, положив этот злополучный пистолет на ступеньку. По мере того, как она приближалась, мои руки слабели и я, в конце концов, убрал оружие в кобуру.

- Годы идут, а ты не меняешься, Горди, - мило улыбнулась она, остановившись передо мной. Меня пробила дрожь, ибо старые чувства всполыхнули во мне и я, судя по её смешку, покраснел как подросток. Хотя, я и есть подросток, только с оружием и кризисом среднего возраста. Разум помутнел от воспоминаний былой любви. Нет, не надо опять, я не хочу видеть, как она из-за меня волнуется.

- Я вне времени и пространства! – просмеялся я, пытаясь отшутиться, дабы сбавить напряжение. Она лишь усмехнулась, посмотрев мне в глаза, а затем, сказала:

- Ну, время не тронуло только твой юмор, - но, через миг она вновь стала серьёзной, - Ладно, я очень хотела бы с тобой побеседовать по-душам, но работа есть работа, а потому, пойдём со мной, это недалеко, - сказала она, направившись в сторону авто. Да уж, я не видел её три месяца и расчитывал на более тёплый приём. Ну, ладно, придётся приниматься за дело, как бы мне не хотелось лечь на кровать, закутаться в одеяло и пересматривать старые аниме. С этими мыслями, я не заметил, как мы дошли до её старенького «Форда», в который мы сели и поехали, как я понял по своему опыту на другой край Нью-Йорка, а именно, из Бруклина в Манхеттен, причём я понятия не имею, зачем ехать практически от Брайтон-Бич до самого Чайна-Тауна. Чувствую, дело пахнет жаренным…

Глава 1: Чайна-Таун

Чёрт возьми, вот зачем два простых копа с Бруклина сунулись на Манхеттен! А хотя, учитывая мой печальный опыт, можно предположить, что я в дерьме по самое горло! Простого копа, а уж тем более бывшего не потащат на другой конец Нью-Йорка, иначе как тогда, когда его навыки или знания окажутся необходимы. Я жалостливо посмотрел на Роуз, которая была за рулём, но она лишь вздохнула и покачала плечами. От ощущения безысходности, мой левый глаз начал непроизвольно дёргаться, как и всегда при ситуациях, когда я, по идее, должен начать бегать кругами и дёргать руками. Ладно, приговор вынесен и я еду на плаху.

Мы наконец подъехали к месту преступления, нас встретил худощавый сухенький китаец средних лет и подал руку со словами:

- Лейтенант Мао, к вашим услугам, - я принял руку и ответил:

-Гордон Джерихо. Итак, у вас есть какие-либо улики или хоть бы предположения?

- Мы ждали вас, как эксперта в довольно деликатных делах, пройдёмте за мной, - сказал Мао и мы с Роуз проследовали за ним к тёмному углу, где покоился труп. Ещё на подходе, я заметил то, что горло бедняги, являвшегося довольно прилично одетым китайцем, примерно моего возраста, была очень аккуратно перегрызена глотка. Когда мы подошли ближе, то я ни слова не говоря, достал карманный фонарик и начал внимательно осматривать труп, натянув на руки перчатки, которые по привычке всегда носил в правом кармане плаща. Рана на шее была похожа на укус небольшой собаки или же лесного животного схожих размеров. Хотя, судя по аккуратности раны, её явно сделали либо искусственно, либо же, существо имело очень острые зубы, позволяющие не рвать, а резать плоть. Странно то, что на других частях тела ран не было. Можно предположить, что это сделало какой-либо представитель крупных кошачьих, но рана слишком мала, да и тигра или льва в Чайна-тауне, очень быстро бы разобрали под нужды «народной медицины». Карманы полны денег, но кое-что привлекло моё внимание. Это был маленький чёрный футляр, обитый бархатом и выполненный в форме сердца. Открыв его, я обнаружил изящное золотое кольцо, которое было украшено символом «Инь и Янь», выполненным, судя по всему. Из жемчуга и оникса, обрамлённым платиной. Классная вещичка! Судя по всему, или он не боится коллекторов, или же у него денег, что хоть вместо туалетной бумаги используй. Так, кажется, я понял, зачем меня вызвали. До ближайшего парка или зоопарка несколько кварталов. Что-то тут нечисто. Хотя, учитывая мой опыт, могу предположить, что именно поэтому меня и вызвали.

Я, хоть и бросил курить пару лет назад, но всё ещё носил в плаще пачку сигар, которые сейчас были как нельзя кстати. Я вытащил одну штучку и откусил зубами кончик, сплюнув его в канаву. Ну как бросил, я ограничил употребление и курил только чтобы успокоить нервы, как сейчас. Я достал из кармана зажигалку, выполненную в форме русского пистолета, название которого я вечно забываю и закурил. Приятное тепло разлилось по телу и я начал пропускать дым через лёгкие. Я курю именно сигары, потому что от обычных сигарет, как известно, производимых из отходов, смоченных тоннами смол, у меня начинался резкий кашель, да и их аромат и рядом не стоял с ароматом кубинских. Я не могу вспомнить название марки, да и упаковка уже порядком подъистёрлась, но я обычно не смотрю на то, под какой надписью они производятся, а определяю их на запах. Потихоньку, я успокоился и встал, повернувшись к стоящим за моей спиной Мао и Роуз. Оба вопросительно смотрели на меня, и я, окинув окрестности взглядом, указал рукой на забегаловку, выделявшуюся из местного стиля видом типичного бара из вестернов, что меня немного смутило. Роуз лишь сделала жест «рука-лицо», но всё же кивнула Мао и мы пошли к этому заведению, от которого на всю улицу пахло ромом и виски.

В помещении было очень шумно, видно сие заведение пользовалось популярностью ввиду необычности для типичных обитателей Чайна-тауна. Мы заняли более-менее чистый столик и к нам подошла официантка со странной аурой. Она будто бы манила к себе, хотя ни запах духов, ни внешние данные не могли подобного сделать. Вспоминая свои старые похождения, мог с уверенностью сказать, что это суккуб или ему подобное существо. Ей подобные, способны принимать любой внешний облик, что сейчас продемонстрированно, ибо эти существа, как правило, выглядят как белокурые европейки или славянки, откуда они и пошли. Да, размножаются они с людьми, выглядят как люди, но после смерти открывается их истинный облик – рогатая красивая женщина с хвостом, копытами и прочими околодемоническими штучками, да, они выглядят примерно одинаково, ибо мимикрия – их основная способность наряду с очень мощными железами, выделяющими феррамоны. Эта барышня подошла к нашему столику и улыбнулась.

- Две бутылки рома, выдержанного, - буркнул я и суккубша пошла к барной стойке за заказом. Мао и Роуз начали хором говорить, что они за рулём, но я успокоил их, сказав, что это всё мне, после чего Мао предложил оплатить одну из бутылок в качестве подарка. Когда ром был принесён, то мы с этим китайцем, который уже начинал мне нравиться, оплатили бутылки и я откупорил одну их них зубами и попробовал. А меня не обманули! Напиток имел горьковатый вкус с лёгким фруктовым привкусом, а также, судя по послевкусию, был выдержан на дубе. Приятное тепло разлилось по телу и переживания насчёт нового дела, уже притупленные сигарой, полностью прошли. Хотя Мао и скрывал это, но по его лицу было видно, что его терпение на исходе. Я, уже расслабившись, начал:

- Рана на шее либо очень искусно вырезана, либо нанесена небольшим животным. До ближайшего парка или зоопарка несколько кварталов. Если это животное, то у него бритвенно острые зубы и узкая морда. Животное, либо выдрессировано до предела, либо же действовало осознанно. – после моих слов, Мао нервно улыбнулся и сказал:

- Друг мой, мне кажется, что это оборотень. Да, знаю, что тебя подобным не удивить, но всё же лучше предостеречься, ибо Яо – крайне хитрые и коварные существа. За мной, как следователем, ведущим это дело, скорее всего скоро устроят слежку, дабы помешать расследованию. Если у тебя есть надёжные люди, готовые за деньги расследовать это дело, то собери их, а я вас прикрою. Договорились? – вот теперь уже я нервно улыбнулся, ибо опять придётся иметь дело с нечистью. Найти виновного не сложно, но проблемы начнутся тогда, когда на его защиту встанут сородичи, ибо подобные существа стараются держаться вместе, особенно сейчас, когда возникла мода на всевозможных «охотников на нечисть», готовых сделать что угодно, дабы почувствовать себя героем какого-нибудь сериала или аниме. Наконец, оторвавшись от мыслей. Я ответил:

- Ну, насчёт надёжности не знаю, но вот профессионализм в них присутствует, а уж за деньги они точно согласятся. По рукам! – крикнул я и пожав руку и взяв бутылки, пошёл к выходу, но Роуз остановила меня, взяв за плечо.

- Стоп, ты говоришь о своём дурдоме, который ты называешь друзьями? – в её голосе прозвучали насмешливые нотки. Я лишь довольно кивнул. Она ударила себя рукой по лицу и продолжила, - Ладно, поехали, довезу тебя до Олега, а дальше уж сами решайте.

Моей реакцией на её слова была довольная ухмылка, после которой мы вышли из бара и прошли через ограждения к её машине. На которой мне предстояло ехать в место, практически ставшее моим вторым домом в те времена, когда я был простым патрульным – Брайтон Бич.

Глава 2: Брайтон - мать его - Бич

Опять я увидел в окне те самые грязноватые улочки, до боли знакомые, но в тоже время, изрядно изменившиеся. Нахлынули воспоминания о первых рабочих днях, о первом трупе и первой перестрелке… Эх! Хорошие были времена! Вместе с воспоминаниями о трудовых днях, ко мне вернулось и то, чего я не хотел вспоминать…

Вся улица обернулась на машину, из которой доносилось: «Районы, кварталы, жилые массивы, я ухожу, ухожу красиво!» - я пел во весь свой далеко не тихий прокуренный голос, но самое странное в этих русских то, что никто не вызвал скорую или санитаров. Нет, вся улица подпевала мне, да так, что начали звенеть окна! Песня по-своему легендарна и настолько прилипчива, что я её уже ненавижу!

Вот под такой саундтрек мы подъехали к южной окраине этого примечательного района, к самым дверям моего старого знакомого – Олега Сторожевского.

Итак, Роуз благополучно уехала, а я около пяти минут избивал его дверь, пока она не открылась, и предо мной не предстал огромный, практически двухметровый накаченный здоровяк, одетый в потрёпанную и засаленную форму советского ВДВ, времён войны в Чечне. Его короткие светлые волосы были аккуратно зачёсаны направо, чего нельзя было сказать о бороде, с которой по лохматости и непослушности могла сравниться только моя шевелюра. От него будто бы исходила брутальность, несмотря на то, что это был вполне себе добрый парень, добрый ко всем, исключая кавказцев, которых он до сих пор по-привычке зазывал «Чичи» и тех, кто что-то сделал его друзьям, среди которых я, к моему большому счастью, давно числился.

Олег жестом пригласил меня войти. Прихожая была отделана просто, но со вкусом: было много деревянных шкафчиков всех размеров и форм, всё было крайне аккуратно разложено, а над дверью висела подкова. Я повесил свой плащ рядом с его гимнастёркой, разулся и последовал за ним, проходя в прихожую, полностью увешанную коврами! Полностью! У меня иногда складывается впечатление, что для русских, комната без ковров – не комната вовсе. Потом, мы проследовали на кухню, где работала как пчёлка его жена – Мария. В этой парочке было кое-что странное – с одной стороны – огромный накаченный и брутальнейший Олег, а с другой – маленькая, чуть более пяти футов ростом, и худенькая Мария, имевшая довольно суховатое лицо и волосы, завязанные в аккуратненькую косичку.

- Маша, завари чай, пожалуйста – ласково попросил Олег свою жену. Та улыбнулась, кивнула и, положив заварку и налив воду, поставила чайник на плиту. Я начал говорить тихо, пытаясь сделать так, чтобы Мария не услышала наш разговор за шумом плиты:

- Олег, тут намечается дело, - его лицо стало заинтересованным, - убийство в Чайна-Тауне, судя по всему – наш профиль. Пообещали денег и прикрытие. Согласен? – спросил я всё так-же тихо. Мой друг почесал бороду и ответил всё тем-же шёпотом:

- Ладно, но мне нужно «оправдание», иначе… сам помнишь прошлый раз, - и вправду, на следующий день после погони за домовым, за которым мы гонялись в прошлый раз, он был гладко выбрит ипод его правым глазом зиял такой фонарь, что можно осветить весь город.

- Скажи, что тебе надо уладить дела на работе, - шепнул я.

- Было, целых три раза.

- Что идёшь в магазин.

- Два раза.

- Про погулять с друзьями, как я понял, даже не обсуждается? – спросил я, поднимая бровь. Он расстроенно кивнул. Тут, откуда ни возьмись, Мария ударила кулаком по столу аккурат между нами и сказала:

- Опять лезете в авантюры!? Ладно, но если Олег будет возвращаться позднее одиннадцати, то будет сидеть под дверью! Ясно!? – её голос звучал так, будто бы она – Судья Возмездия. Хотя, судя по тому, что Олег у неё «ходит по струнке», она им являлась в прошлой жизни. Мы, понимая, что другого выхода нет, кивнули и пошли в прихожую. Там Олег сделал такое обречённое лицо, что невозможно было ему не посочувствовать.

Мы вышли и сели в его старые «Жигули», в которых заиграла всё та-же приставучая песня. Теперь уже два придурка орали на весь район эту песню, направляясь в Бронкс, где нас ждал ещё один индивидуум.

Чёрт, сейчас я еду в мой самый нелюбимый район «Большого яблока» -Бронкс. Вот где-где, а тут есть где пострелять, понаркоманить, короче, классно провести время! Но чёрт возьми, он не мог поселиться поближе!? И что это за наглец жмётся к нам сзади? Так и хочется заорать: «Мы не в постели, чтобы жаться, мать твою за ногу!» Я сам не заметил, как уже высунулся и открыл рот. Но не успел, ибо этот неуч врезался в нас сзади…

Я открыл глаза и увидел стоящего надо мной Олега.

- Какого чёрта происходит? – спросил я, хватая голову руками. Затылок был влажным. Когда я поднёс одну из них к лицу, то увидел, что она покрыта кровью. Чёрт, вместе с сознанием приходит боль! Я начал материться по-русски. Окружившие меня люди не понимали этих слов, но смысл их был понятен любому, кто обладал слухом. Олег помог мне встать, при этом моё зрение помутнилось и он дал свой белый платок, который я приложил к затылку, который просто адски болел. В глазах был туман, а в ушах звенел целый оркестр. Боль начала пронизывать каждую клеточку моего тела, но она стала и моральной, когда я глянул вниз и увидел, что мой плащ был разорван в клочья и больше напоминал одеяние какой-нибудь нежити. Когда я начал проверять карманы, то не нащупал знакомой рукоятки пистолета и попытался начать осмотр местности. Было тяжело нагибаться, и когда я заметил поблёскивающий ствол под ближайшей скамейкой, то просто упал на землю и достал его дрожащей рукой. Затем, силы оставили меня и я перевернулся на спину, уставившись лицом в небо, на котором уже стали появляться звёзды, прикрываемые шпилями небоскрёбов. Как же они красивы! Я, как человек, родившийся в каменных джунглях, редко смотрел на небо, а когда и смотрел, то редко обращал внимание на его красоту. Я лежал и мечтал, пока надо мною не нависла огромная тень, при более внимательном рассмотрении, оказавшаяся Олегом.

- Гордон, ты в порядке? – спросил он голосом, в котором были слышны нотки волнения. Я вздохнул и ответил:

- Как никогда ранее, друг мой, как никогда ранее, только вот домой хочу, - я слегка усмехнулся. После такого мне необходимы сон, новый плащ и немного алкоголя. Он поднял меня и подставил плечо, помогая встать. Я перевалил левую руку через его могучую спину, не отпуская рукоять пистолета, а правой достал чудом уцелевшую последнюю сигару из пачке и закурил.Приятное тепло заглушило боль и я почти уснул, пока мы ждали такси.

Мы добрались до моего агентства уже ночью. Олег помог мне дойти до дверей и, пожав руку, удалился. Я отпер дверь и вошёл в тёмное помещение, где я жил. Вообще, я очень хорошо видел в темноте, но мне было откровенно лень напрягать глаза и я щёлкнул выключателем, залив комнату светом. Затем я разделся и уже голышом проследовал в ванную, смывать кровь. Я встал под холодный душ. Кровь и грязь ручейками стекали с моего тела, заставляя болеть старый шрам от укуса на шее, который я старательно прятал стоячим воротником. Вместе с болью пришли и воспоминания о том злополучном дне десять лет назад…

Глава 3: Никогда не доверяйте девушкам в зелёном или неожиданное знакомство

В тот холодный осенний день я шёл с работы, покуривая сигару. Десять убийств за две недели! Все убитые – молодые парни и девушки. И что странно, что, по словам родственников и согласно заключению патологоанатома, все были девственны. Самое смешное, что я мог оказаться следующей жертвой! Да, я заводил пару романов, но вот до постели дело не доходило. Да уж, гулять в одиночку в такое время, даже если у тебя подмышкой здоровенный пистолет – не лучшая затея.

Ночной город прекрасен! В темноте могут прятаться различные гадёныши, но это только прибавляло ему романтику опасности. Я был молод и наивен, ещё даже не научился виртуозно посылать людей куда подальше. Я скучаю по тем беззаботным временам, когда я был моложе, ведь на момент, когда моя жизнь изменилась, мне было всего-то двадцать шесть. Я был не намного моложе внешне, но гораздо моложе внутри. Я был глуп и наивен, за что и поплатился, ибо с этого дня моя жизнь начала превращаться в то, что я сейчас имею.

Я шагал, тихо напивая «Хай вей ту хелл», ибо это была одна из моих любимых песен. Вдруг, я услышал женский плач и, как истинный «Д’Артаньян», достав пистолет, поплёлся на звук. Да, я был наивным идиотом, не пресытившимся ужастиками.

Когда я пересёк несколько переулков, то увидел девушку, будто бы сошедшую с обложки журнала: шикарные пшеничные кудри, практически идеальная кожа без шрамов и прыщиков, стройная, будто нарисованная фигура, подчёркнутая красивым зелёным платьем, одним словом, картинка, а не человек! Она плакала, прикрыв лицо руками. Что-то во мне сжалось, ну не мог я тогда смотреть на девушку в беде! Да, был и остаюсь идиотом, подверженным эмоциям и их перепадам. Сейчас я уже научился подавлять их, да и подзатупились они, если честно.

Я подошёл к ней и, наклонившись, спросил тихим, даже бархатным голосом:

- Эй, что с тобой? – ответом мне был лишь очередной всхлип. Через минуту она подняла свои зелёные заплаканные глаза, в которых читалось неподдельное горе. Когда она посмотрела на меня, то мне показалось, что на её губах появилась хитрая улыбка, которая сразу же пропала.

- Я… я.. они надругались надо мной, опрочили и бросили! – её голос дрожал, отдаваясь в голове, которая почему-то была будто бы в тумане. Я, не зная почему, обнял её. У меня было чёткое ощущение, что меня кто-то контролирует, но я не мог сопротивляться. Наконец, когда я осознал, что мне ситуация патовая, она прошептала , - как же легко вы – мужчины клюёте на даму в беде,- после чего она засмеялась садистским смешком, который, казалось, отдавался в душе. Меня постепенно начал одолевать страх, но сопротивляться я не мог. Потом, эта дамочка улыбнулась и тем самым, обнажила острые как бритва зубы, которыми она вцепилась мне в шею. Резкая боль застилала глаза. Я чувствовал, что жизнь уходит из моего тела и, было приготовился подохнуть и остаться здесь обескровленным трупом, как голова этой милсдарыни слетела с плеч в мгновение ока из-за метко брошенного кинжала. Зубастая челюсть более не сжимала мою шею и я смог вздохнуть. К слову, глотка болела так, будто бы я проснулся после рок-концерта, а место укуса пылало. Я дотронулся до раны и почувствовал, как что-то тёплое стекает по моей руке. Чёрт, это кровь! Хотя я знал, что она явно не пот пьёт, но всё-же немного испугался, ибо не каждый день меня кусают в шею и сосут кровь, будто я пакетик с соком!

Я обернулся, дабы лицезреть моего спасителя и увидел высокого крайне худого мужчину с алебастрово-белой кожей и горящими в темноте красными глазами, прикрытыми чёрными как уголь волосами, ниспадавшими с плеч. Незнакомец был в плаще, как и я, но под ним было голое тело. Ну, хоть штаны он не забыл надеть, и то радует. Его левая рука была вытянута, а в правой он сжимал что-то, напоминавшее MP-40. Когда миледи в зелёном увидела его, то теперь её лицо приняло гримасу ужаса, что принесло мне небольшое удовлетворение, ибо я понял, что на этот раз получу по шее не я, а та, кто это заслуживает. Теперь уже я улыбнулся также, как и эта мразь пару минут назад. Незнакомец подхватил мою улыбку, показывая классический вампирский оскал.

- Г-Ганс!? – испуганно пролепетала блондинка, видимо, уже прирастившая голову и вжалась в стенку. Ну, теперь я хоть знаю имя того, кому я поставлю сегодня пару стаканчиков виски, если конечно вампиры его переносят.

- Да я уже двести лет как Ганс! – слегка просмеялся брюнет, поигрывая пистолет-пулемётом, - А ты уж слишком разошлась в последнее время. Помнишь договор с Инквизицией!? Напомню: живите, но не более одной жертвы в неделю, а ты ещё и пририсовала «икс5»! На два трупа в неделю я бы не обиделся, но вот ты переступила все рамки! – говорил он, скалясь, делая лицо всё злее и злее. Луна начала гаснуть, а вокруг постепенно появлялся плавающий черноватый туман. Мне стало слегка не по себе, ибо понятно, что такое существо справится со мной, даже не моргнув глазом.

- Как ты мне, мать твою, предлагаешь прожить на труп в неделю!? Это вам - высшим говорить легко, вы то можете не есть полгода без проблем! А нам что!? Мы еле выживаем! Да пошёл ты, Ганс! – прокричала вампирша, после чего бросилась на него, но тот не повёл и бровью, с невероятной скоростью поднимая оружие и стреляя. Выстрелы были бесшумны, что было удивительно. Хотя, если судить по аниме и играм, то вампиры – мастера иллюзий, что даёт им право класть болт на законы физики, логику и здравый смысл.

В следующий миг, около меня валялась окровавленная тварь, которая попыталась было поднять руку, но Ганс подошёл к ней и направив оружие в голову, сказал:

- Прощай, Гленна, – ухмыльнулся он и выстрелил. Выстрел опять не прогремел и лишь лёгкий звон упавшей гильзы ознаменовал смерть зеленоглазой бестии.

- Эй, наклони голову и не двигайся! – неожиданно прикрикнул Ганс. Я, не забывая, что преимущество явно не за мной, послушался, показывая всё ещё болевшую рану. Но меня удивило то, что он не подошёл, а глянув издалека, показал мне жестом прекратить и усмехнувшись, сказал:

- Да не бойся ты! Это обычный баобхан-сит, превращать в себе подобных он не умеет, но рану лучше перевяжи, а то ещё что-нибудь подцепишь. А, ещё подкинь мне кортик. Да, тот что слева от тебя, – я поддержал его ухмылкой, так, на всякий случай и поднял клинок, в котором узнал кортик, бывший частью униформы СС. Теперь понятно, откуда у него этот раритет, который хоть и младше моего «Маузера», но тоже видал времена получше. Но, как ни странно, он вёл себя дружелюбно, даже не пытался пристрелить, что уже радовало.

- А почему ты меня не пристрелил, как свидетеля? – спросил я, только через мгновение поняв, что так мог сказать только законченный кретин.

- Ну, раз так просишь, то могу убить… - воздухе на миг повисла нехорошая тишина, - но с начала, с тебя пара стопок! – весело воскликнул Ганс, подмигивая.

- Вампиры же не пьянеют? – спросил я, немного удивившись, ведь я, как истинный задрот-грандмастер, знаю, что вампиры устойчивы к яду, а алкоголь – яд, хотя, истина рождается в эксперименте. А что будет, если споить вампира? - Чувак, представь что бы с нами было, если мы бы по двести лет ходили трезвыми. Представил? Так вот, поэтому не разглагольствуй и пошли куда-нибудь, где наливают шнапс! – прокричал он и замаршировал по переулку. Что ж, придётся проследовать за ним.

Мы шли по тёмным улицам Нью-Йорка. Направлялись мы, кажется в бар «Третий Круг». Отсылка к Данте очевидна и понятна. Да, странная идея называть заведение местом, где по религиозной версии, они будут страдать за свои посиделки. У того, кто придумывал это название, явно было чувство юмора.

Мы, всё же пришли к месту назначения и Ганс без труда открыл внешне тяжёлую дверь и мы зашли в хорошо освещённое помещение, наполненное смесью запахов эля, виски, водки, пива и крепкого пота. Этот коктейль ударил мне в ноздри, заставив мозг немного затуманиваться, а чувства притупляться. Вот за такие ощущения я и не люблю бары. В них, ввиду не способной думать головы, происходит всякие неприятные казусы, о которых не всегда приятно вспоминать. Я больше предпочитаю пить дома и с друзьями, ибо так безопаснее и более душевно, что ли.

Помещение было тесным и мы чудом нашли свободный и не загаженный столик, что для таких заведений редкость, особенно в ночь с пятницы на субботу. Мы сели на простые деревянные стулья и моя отсиженная в участке задница начала болеть, но вскоре привыкла и я перестал ёрзать, наконец сумев расслабиться. Ганс жестом подозвал официантку, у которой, на голове росли рога… Стоп, что!? Я конечно человек с нестабильной психикой, но шизофрении у меня не было обнаружено месяц назад. Да и выглядит она странно. Мой взгляд устремился чуть ниже, чуть замедлившись на очень неплохих формах сей милсдарыни, спустился ещё ниже, где меня ждал ещё одни сюрприз… У этой дамочки ещё и извивающийся хвост! Я, конечно, понимаю, что бывают люди с рудиментарным отростком позвоночника, но вот полноценного хвоста я не ожидал! Нечаянно пробормотав: «Твою ж мать!» - я осел на стуле. Кажется, мне просто необходимо было напиться в стельку, а то я рисковал свихнуться. Увидя мою изумлённую рожу, Ганс быстренько прошептал этой дамочке что-то на ухо и она, улыбнувшись, ушла к барной стойке.

- Ты чего, суккуба никогда не видел? – удивлённо спросил Ганс. Я лишь кивнул, ибо последний раз видел существо с таким названием в какой-то РПГ, которую проходил где-то с год назад и уже забыл название. Увидев моё растущее недоумение, вампир продолжил,

- Ну, это существа, способные применять обличие прекрасной женщины, дабы полакомиться жизненной энергией мужчин… или некоторых женщин, тут уже зависит от самой особи и «донора». И да, они не убивают, ибо это необязательно, они просто берут чуток твоих жизненных сил и у тебя денёчек состояние, похожее на похмелье, но зато они крайне умелы, если ты понимаешь, о чём я… - по его пошловатой улыбочке я понял о чём он. Но мне чёрт возьми противно сношение не по любви! Да, я немного моралист, но уж так сложилось моё мнение.

- Прости Ганс, но не могу я, не хочется, - сказал я уставшим голосом. Хотя уставшим был не только голос, но и я, ибо такие переживания у меня, на моё счастье – не ежедневны.

- Моё дело – предложить. О, а вот и наш шнапс! – воскликнул он и принимая две огромные пивные кружки, заполненные до краёв. Он сказал ей, что сегодня проставляюсь я. Я не возразил, ибо реально был ему обязан, а уж долги я выплачиваю. Я с радостью принял кружку из его рук и припал к ней, будто нашёл в пустыне флягу с водой. Приятное тепло разлилось по телу, постепенно вытесняя боль и усталость. Тогда я ещё пил редко, потому, каждый раз приносил удовольствие, а не был средством уйти от суровой реальности, как сейчас.

Немного захмелев, я начал расспрашивать Ганса, который, каким-то чёртом тоже опьянел:

- Так откуда у тебя форма СС? – начал я издалека.

- Служил там. Да, я не стыжусь. У меня и выбора-то не было, - удивительно спокойно ответил Ганс, ковыряясь в клыках, - А ты думаешь, зачем Германии сдалась Румыния? Ей нужны были не люди или слабая промышленность, а поддержка вампирских кланов. Многие из нас служили в СС, а провинившиеся скрывались под обличием простых солдат и помогали вермахту прорывать фронт в особо опасных участках, ведь даже болгарский кровопияц или валлахийские стригои и мирони уже могут устроить бедлам, а если за дело возьмётся полубезумный нелапси или мой сородич – вараколаци, то – пиши пропало. Последние названные – сильнейшие виды в Восточной Европе! – сказал он, принимая горделивую позу. Да уж, я кажется связался с самой большой проблемой, которую находила моя несчастная задница за всю жизнь!

В течении пары часов, мы обсуждали всё на свете. Как оказалось, у Нью-Йорка две стороны – дневная, принадлежащая людям и ночная, где обитают нелюди и некоторые особо смелые люди. Я, конечно, не трус, но и храбрецом как не являлся, так и не являюсь, ибо те, кто всегда впереди всех идут без страха и упрёка – помирают раньше всех. Я озвучил эту мысль и Ганс согласился, приведя как аргумент опыт в два столетия и пару случаев во времена Второй Мировой. Наконец, когда мы напились в стельку и я еле сумел подсчитать деньги расплатиться за целый океан выпитого шнапса, мы в обнимочку вышли из бара и направились искать приключения.

Проснулся я в камере. Голова болела так, будто я работал боксёрской грушей, рядом проходивший паук топал так сильно, что меня трясло после каждого невероятно шумного шажка этого восьминогого засранца, но это было ничто, по сравнению с тяжёлыми человеческими шагами, которые, казалось топали не по полу, а мне прямо по вискам.

- Проснулся, крестоносец? – просмеялся кто-то над моей головой, заставляя меня схватиться за голову. Через миг, я понял, что он скажет ещё что-то и попытался встать. Сначала, еле перевернулся на четвереньки, потом, немного отойдя от смены положения, резко поднялся на ноги, что было моей ошибкой, ибо от боли я начал терять равновесие и навалился на решётку. Сразу после этого, я ощутил сухость во рту, да такую, что мне показалось, что я не пил неделю. Немного отойдя от последствий вчерашнего, я сказал:

- Да, проснулся, но ничего не скажу без воды! – яростно пробормотал я. Пока я это произносил, еле открыл правый глаз и увидел, что стоявший передо мной пухленький полицейский с характерными для латиноамериканца чертами лица, протягивает мне бутылку минералки. Я благодарно кивнул, принимая воду из его рук, после чего, выдул всю бутылку с тем же рвением, с каким накануне поглощал бренди. Когда бутылка опустела и я, наконец, почувствовал себя человеком, то я начал, - Та-а-ак, а теперь по-порядку.

- Ну, мы поймали тебя и твоего дружка, который до сих пор валяется в отключке, - показывает на лежащую рядом со мной фигуру, в которой я узнал Ганса, затем продолжил, - Так вот, вы взяли по белой простыне и, намалевав на них кресты красной краской, собрались идти в Ватикан через Бродвей, дабы получить благословение Папы Римского для крестового похода на Иерусалим. Чем вы там упоролись – неизвестно. Хотя, если судить по твоему перегару, то выпили вы тогда очень много. Будешь отлёживаться, ожидая дружка, или же свалишь? Но для начала хоть назовись, протокол-то надо составить, – высказался мой коллега. Да, есть желание оставить Ганса здесь, но вот совесть мне такого не позволила и я ответил, показывая своё удостоверение:

- Лейтенант Гордон Джерихо, и да, я его подожду, только можно выйти отсюда, а то тут рвотой воняет, - и вправду, в метре от меня находилась лужа, крайне похожая на чей-то ужин. - Окей, выходи, - он открыл клетку, - Но наблевал здесь ты, коллега. – продолжил он с укором.

Итак, я молча сидел около часа, ожидая, пока эта наглая мёртвая морда воскреснет. Тем временем, с разрешения этого копа, которого, как оказалось, зовут Рой, я залез в интернет и просмотрел весь материал по разновидностям вампиров, вчера упомянутых Гансом. Также, глянул, чем является он и понял, что мне ещё повезло, ибо он относился к подвиду, обладающем, хоть и огромной силой, но ещё и полным самосознанием, что не может не радовать. А также, порыскав на просторах всемирной паутины ещё немного, сумел мимолётом раскрыть пару дел за прошлый год. Теперь я хоть знал, когда надо сваливать или как вычислить подозреваемого.

Наконец, этот кровосос проснулся и, после словесных побоев, мы вышли из участка и обменялись телефонными номерами. «А с тобой весело, Гордон! Если понадоблюсь, звони!» - сказал он напоследок и мы разошлись. Так началась моя дружба с одним из самых опасных существ в Нью-Йорке.

В течении нескольких последующих месяцев, я сумел раскрыть не один десяток дел, благодаря новым знаниям, за что получил звание капитана и был назначен начальником своего участка. Многие говорили, что я слишком уж молод для такой должности, но, вместо того, чтобы спорить, самолично раскрывал самые запутанные дела, не беря взяток, за что обрёл не лучшую репутацию, ибо, как известно, в полиции есть два вида копов: честные и взяточники, к несчастью, в моём отделе последних оказалось большинство. Но в конце концов меня это достало и я ушёл из полиции, основав своё частное агентство, известное в узких кругах по названием «Три шестёрки».

Итак, когда я закончил с воспоминаниями, то заметил, что до сих пор стою под душем и с меня стекло воды… где-то на пару бутылок хорошего виски точно. Да уж, когда флешбеки показывают в фильмах, то там это – сиюминутное мгновенно действие, не занимающее времени у настоящего, но вот в жизни ни черта не так! Каждый раз, когда приходят воспоминания, я ухожу в них, будто погружаюсь в океан, растворяясь в них, будто кусок сахара в горячем чае.

Я последний раз смыл с себя шампунь и вышел из душа. Холод сразу пробрал меня насквозь, а потому, вытерся и, закутавшись в халат, пробежал по лестнице с таким грохотом, будто я был не человеком, а кавалерийской эскадрой. Добравшись до своей комнаты, я вошёл, осторожно шаркая ногами, ибо знал, что под ногами по-любому будет бутылка-другая и просто рухну, обязательно задев что-нибудь хрупкое или дорогое. Я включил свет и увидел бардак, царящий в моей спальне. Убирать его не было смысла, ибо, как говорил Эйнштейн: «Порядок нужен лишь дуракам, гений же властвует над хаосом!» Глянув на кровать, мне удалось понять, что мне банально лень её разбирать и я приготовился…

Свет выключился быстрым нажатием выключателя и я, подобно кошке совершил быстрый прыжок с разбега и прыгнул на кровать, ударившись мизинчиком. Боль была адской, но я ликовал и крикнул во весь голос «Подкроватный монстр, ты сегодня в пролёте, сволочь!» После этого, отойдя от прыжка, я почувствовал такую усталость, будто бы пропахал десяток гектар земли ложкой или выслушал пятичасовую лекцию о вреде алкоголя и отрубился, захрапев на весь дом.

Глава 4: Раз, два, три, расчёт придурков окончен, вроде бы...

Пробуждение было, мягко скажем, не из приятных, ибо что-то сжимало моё достоинство, будто в кулаке. Подняв одеяло, я увидел, что одет в розовые стринги с фиолетовыми пони, а со стороны окна раздавался дикий, до боли знакомый хохот. Когда я повернулся на звук, то увидел наглую вампирскую рожу Ганса, который катался по подоконнику, явно насилуя законы физики и смеясь, будто бы курнул мешка два марихуанны. Досмеётся он, ублюдок мёртвый! Я швырнул в него подушку, всё-же сбив с наблюдательной позиции, после чего, он упал головой аккурат на бутылку из-под «Джека» и разбил её с оглушительным звоном. Когда он поднялся, то в его пустой голове торчал кусок стекла, сантиметров десять длинной, но кровь из раны не капала, ввиду вампирской физиологии. Он, не меняя выражения лица, выдернул кусок стекла, оказавшийся полфута в длину из своей черепушки, причём рана мгновенно заросла, будто бы её и не было. А тем временем, я разорвал этот «пояс верности» и выбросил в окно. Потом, я нащупал ручку прикроватного комода и доставая оттуда серые клетчатые семейники, которые тут же надел.

- Какими судьбами, фриц ты недобитый? – спросил я недовольным голосом. Он хоть и хороший друг, но иногда дико бесит своим юмором. Хотя, учитывая его прошлое, надо сказать спасибо, что не сжёг меня или не запихнул в комнату танковый движок.

- Во-первых, не фриц, а офицер СС, а во-вторых, что, нельзя проведать старого друга? – ответил он напыщенно, поправляя спрятанный под пиджаком кортик. Что ж, намёк понят.

- Тогда, раз пришёл, не подскажешь ли, что в моей гостиной делает старая телефонная будка?

- Ты же говорил, что у тебя денег нет, а от помощи Диего ты отказался. Ну я и честно украл для тебя этот кусок металлолома. Старик Джо по-любому купит такой раритет за круглую сумму. – говорил Ганс с укором, упоминая ещё одного моего друга – Диего Кортеса: хакера, бывшего ЦРУшника, наркомана и не очень честного, но дружелюбного и в некоторой степени, доброго человека. Ну как, другом я его особо не считаю, ибо он больше яшкается с Гансом, но и ко мне добр, что странно, учитывая мой характер.

- Знаешь что, Ганс! Я не собираюсь воровать или получать деньги, отобранные, пусть даже у конченных ублюдков! Ну совесть мне не позволяет! Или за все годы общения ты этого не понял!? Если нет, то иди ты в задницу! – орал я, чуть ли не брызгая слюнями от ярости. Меня всегда бесят, бесили и будут бесить подобные мысли и поступки! Да, не алкашу так говорить, но это чувство следовало за мною всегда и я готов встать на баррикаду с огромным плакатом на котором начертаны лозунги. К счастью, я не идиот, чтобы лезть на рожон, но достаточно туп, чтобы орать на одно из сильнейших существ в Нью-Йорке. Он нахмурился и навис надо мной с лицом, будто бы говорившим: «сейчас убью!», но вместо уничтожения моего бренного тела, он сделал кое-что намного хуже… Он начал горланить гимн СС. Это было ужасно, ибо он совсем не умел петь, даже наоборот, он горланил этот грёбаный гимн, специально не попадая в ноты и с восточно-европейским акцентом, что, несомненно, понравилось бы любому мазохисту, но не мне! Заткнуть его силой не представлялось возможным, ввиду тотального физического превосходства этого ветерана СС, которые, к слову, были зачастую обучены «допросу с пристрастием», только вот, как мне кажется, он был истинным мастером в этом плане! Я не выдержал и сделал единственное, что могло спасти мою психику от полного разрушения – швырнул ему в лоб серебряный кулон, когда-то подаренный Роуз. Швырнул я в лоб, только вот попал в пах. Эффект был потрясающий: этот злосчастный фриц упал и начал валяться по полу в позе эмбриона, крича что-то на немецком, судя по всему, невероятно нецензурное.

Я всё-же поднялся с кровати и, пошатываясь, подошёл к Гансу, который всё ещё матерился как сапожник. Я не стал его поднимать, ибо сам напросился и просто переступил через него. Я поднял медальон, который, к счастью, не был повреждён и раскрыл его. Да, не время придаваться воспоминания, но когда я увидел себя и Роуз счастливыми и влюблёнными, то нечаянно упал. Вставать не было сил и я заплакал. Я рыдал о былой любви, ведь я сам виноват во всём! Я - ничтожество! Что ж, былого не воротишь и придётся смириться. Я сам отпустил её, дабы она не мучилась.

-Опять ноешь из-за Роуз? Да найди ты себе новую даму серд… - не успел договорить он, ведь мой кулак прилетел ему прямо в нос, заставив на мгновение заткнуться. Я был в ярости, поэтому не понимал, что творю: мне всего лишь резко захотелось, чтобы он наконец заткнулся. Да, я поступил как идиот, да и избивать друзей – не показатель хорошего тона, но я сорвался: это было моё больное место, куда даже Ганс старался не бить. Да, меня могут назвать идиотом и кретином, ничего не понимающим в жизни, но за всю жизнь я любил лишь одну, а «ночь без обязательств» всегда казалась мне кощунством, к которому я прибегал только в молодости, лет так до двадцати пяти, а потом мне просто стало противно и я перестал «ходить по девочкам» и долго искал «ту-единственную» и нашёл, но не смог смотреть на то, как она плакала из-за меня, из-за моего пьянства и ушёл, разыграв сценку, достойную «Оскара», претворившись, что не люблю её. И это сработало…

После последних воспоминаний меня начало трясти и я заплакал сильнее. Тонкая рука легла мне на плечо. Я знал, что это никак не ангел утешения, а скорее, ангел геноцида.

- Ну, извини, дружище, я сам с похмелья, мозги совершенно не работают, - сказал он, пытаясь утешить. Дружеские утешения работают получше алкоголя, а потому, мне потихоньку начало становиться легче и я стал осознавать, что пора выходить из хандры. Первым, что пришло мне в голову, стала работа.

- Да и ты извини, вспылил. Но на будущее: не шути на эту тему, а то уже второй раз получаешь, - усмехнулся я, но мой голос всё ещё дрожал. Я бы так сидел долго, если бы не звонок в дверь. Я резко встал, сбрасывая руку Ганса с плеча и помчался по лестнице. Когда я подошёл к двери и отворил её. Передо мной стоял тот, кого я ненавидел больше всего – местный налоговый инспектор – Джонни Кетч. Он не стал церемониться и с порога начал:

- Гордон, у тебя задолженность по налогам в целую штуку баксов! У тебя неделя на уплату, иначе изымает твоё имущество, а то и тюрьму отправляем! Ясно? Тогда пока! – сказал он, развернулся и ушёл, оставив меня смотреть в пустоту выпученными глазами. Тысяча баксов! Да, теперь явно в моих интересах раскрыть то дело с Ху Яо! Что ж, мне понадобится помощь. Тут я заметил, что стою в одних трусах прямо в дверях и прохожие на меня странно косятся. Я мгновенно закрыл дверь и поплёлся к лестнице. Как только я поставил ногу на первую ступеньку, мне прямо в лицо прилетели мои рубашка, брюки, носки и шарф.

- Я всё слышал, быстро одевайся, едем к Диего! – проорал Ганс вдогонку одежде, которая, кстати, заставила меня упасть, благо, на локоть, не касаясь земли головой. Я поднялся, отшвыривая одежду на стул. Отряхнувшись, я подошёл к этому стулу с уже мятой одеждой и начал одеваться.

Через пару минут я уже был одет и начал обуваться в крепкие кожаные ботинки, к которым я привык. Ганс всё это время ждал меня, пытаясь спрятать под шинелью обрез, который он меня просил спрятать.

- Поосторожнее, лучше спрячь вон в тот чехол от скрипки, - сказал я, указывая на валявшийся в углу футляр. Пока я завязывал шнурки и доставал пальто из шкафа, этот улыбчивый тип уже стоял рядом с чехлом на плече.

- Ну, в путь! – сказал он, нажимая на ручку двери ногой, а затем, подпрыгнув в воздухе, он поменял ноги и аккуратно толкнул дверь второй. Да, показуху мне из него никогда не выбить! Что ж, теперь мне предстоит сунуться в мой нелюбимый район Нью-Йорка… Жди, Бронкс, я иду!

Глава 5: Бывших разведчиков не бывает

Итак, мы направлялись в Бронкс… по крышам. Да, по грёбаным крышам. Точнее, направлялся Ганс, перепрыгивая с одной на другую, держа меня под мышкой, будто я - мешок с деньгами, которым, кстати, сейчас совсем не являлся.

- Поосторожнее, я тебе не мешок с деньгами! – проорал я ему, хлопнув по спине. Вампир повернулся ко мне, не меняя курса и не сбавляя скорости, затем просмеялся:

- Вообще, ты неплохой мешок с органами, а они денег всё-же стоят! – после этого он остановился на крыше небольшого магазинчика и, бросив меня на покрытие, начал смеяться, временами падая на крышу.

- Сам пошутил, сам и посмеялся. Банально, Ганс, банально! – Крикнул я, саркастично хлопая, после чего, начав отряхиваться, с ужасом заметил, что испортил вторую вещь за два дня. Ярость наполнила моё сердце и я со всей силы ударил по бортику крыши. Но и тут я ошибся! При ударе мой мизинец пришёлся аккурат на небольшой кусок балки. Вот теперь мне резко захотелось сдохнуть, лишь бы не чувствовать этой агонии! Я начал валяться по всей крыше, крича матом то на русском, то на родном английском.

- Гордон, может пора тебя научить материться по-немецки? Ну так, для разнообразия, - просмеялся Ганс, склонившись надо мной.

- А может тебя отослать в немецкий город Нюрнберг? – съязвил я в ответ.

- А ты где язык заточил? В Ялте или с одной дамой? - ответил Ганс. Вот он настоящий друг! Тот, кто способен ответить на любой твой подкол ещё более едким!

- Ладно, пора в путь, а то он опять обдолбается и хрен мы что узнаем! – крикнул я, пафосно скидывая плащ на землю, на что это ходячий анекдот, шутящий на тему и без темы, ответил:

- Эм, Гордон, я конечно всё понимаю, но не надо тут стриптиз устраивать! Ты же сам говорил, что по девочкам!

- Я по девочкам и есть, уж не знаю как ты, судя по твоим мыслям, но я натуральный однолюб, - сказал я чистую правду и мы молча отправились в путь уже без моего пафосного плаща.

Итак, мы припрыгали наконец на крышу дома Диего.

- Как будем входить? – спросил я, хотя знал, что это вопрос риторический, ибо Диего жил на верхнем этаже, а Ганс умел действовать максимально быстро и без учётов урона, потерь и здравого смысла. Он просто прыгнул метров на пять в высоту и свалился в позе Супермена, выставив кулак вперёд, тем самым, пробив крышу. Я, так как другого выхода не оставалось, спрыгнул в образовавшийся разлом и пока падал, увидел края пробитой бронеплиты сантиметра два толщиной. Посреди заваленного обломками помещения, сидел высокий сутулый латиноамериканец лет тридцати-тридцати пяти с явными признаками употребления наркотиков в виде покрасневших глаз и выдающего с потрохами выражения лица, подобные которому я заучил давно. Ганс же торчал головой в нижней бронеплите и восторженно вздыхал. Я, как и положено другу, начал тянуть его за ноги. Всё-таки достав его, услышал очень громкие претензии:

- Ты оторвал меня от просмотра красивой сцены сношения одной прекрасной пары! – проорал он мне в лицо. Тут снизу раздались удивлённые возгласы и я взял валявшийся рядом огромный лист бумаги, прикрыв дыру, так, для приличия.

- Ну и что? Сам что ли этого не насмотрелся!? – крикнул я ему в лицо.

- Знаешь, они кажется всё делают по книжечке, что забавно, - усмехнулся он и я подхватил эту улыбку, после чего мы оба засмеялись, хотя неизвестно от чего. Диего тоже брызнул в смех и он продолжался минуты три, пока наш укурок не спросил:

- Так что вам от меня надо!? – этот вопрос был крайне неожиданным, а потом вверг меня и Ганса в ступор, но я решил не терять самообладания и ответил:

- Сможешь разыскать информации по нападениям лис в последнее время? - Так, кажется я тут укурок, а не вы! Как лиса может напасть на человека не болея бешенством!? Поищу конечно… только вот через десять минут приедут мои бывшие коллеги, - сказал он, мгновенно приходя в себя. Видимо, быстро выходить из-под кайфа в ЦРУ тоже обучают, как и влипать в неприятности.

- Зачем они едут и как ты это узнал!? – спросил его Ганс, хватая за воротник гавайской рубашки.

- Они заезжают каждую неделю в одно и тоже время, чтобы удостовериться, что я не работаю на русских, - спокойно произнёс Диего, покачивая плечами. Мой глаз опять начал дёргаться.

- Сначала это убийство, а теперь ещё и ЦРУ! – орал я, схватившись за голову, потом развернулся к Гансу и, схватив его за плечи, продолжил,

- Ганс, пожалуйста, сообщи, если твои «коллеги» соберутся восставать из могил, окей!? – сказать что я был в состоянии паники – это ничего не сказать, ибо мне хотелось в тот момент только одного: бегать кругами и дёргать руками, чем я и занялся. Намотав кругов пять, остановился из-за руки, схватившей меня за воротник. Повернув голову, я увидел, это сделал Ганс, приложивший палец свободной руки к губам.

- Так, пришло время поиграть в кошки-мышки, - хитро ухмыльнулся он.

- Каков план вытаскивания моей задницы? Говорите быстрее, пока я новый косяк не скрутил, - нагло прикрикнул Диего, вытаскивая жёсткий диск из компьютера. Как же он меня бесит этой своей наглостью! Знает же, сволочь, что он нам нужен! Ладно, придётся вытаскивать его. Я повернулся к Гансу и спросил:

- Что ты предлагаешь?

- Как услышите хоть бы минимальный шум, готовьтесь. Мы улизнём у них прямо из-под носа!

- А сейчас, пока их нет, нельзя!? – крикнул я в порыве злости.

- Будет не так пафосно! – усмехнулся он, разводя руками. Да уж, с минуты на минуту ворвётся куча злых мужиков, на которых оружия больше, чем игрушек на рождественской ёлке, а он думает о пафосе! Ладно, выбора нет, ибо в одиночку из этой передряги мне не выбраться, потому я кивнул и сел в углу, доставая из ящика стола Диего сигару, от которой, что удивительно, не пахло наркотой и прикурил от искрящей розетки. Когда я затянулся, стало легче. Да, сигара была дерьмовой, но это уже хоть что-то. Через пару минут, послышались шаги и крики внизу и я понял, что время пришло и встал. Ганс уже стоял прямо перед дверью, держа обрез наготове. Когда дверь слетела с петель и в помещение ввалилась толпа мужиков в бронежилетах и с автоматами наперевес, Ганс проорал:

- Der Spaß begann!*- что вроде бы, обозначало «веселимся» или «веселье началось» на немецком, и квартирку накрыла непроглядная тьма, в которой звучали лишь громкий мат и недоумение. Самое смешное в том, что не было видно ни лучей фонариков, ни искр от розетки, только пугающая, всепоглощающая тьма, в которой тонул сам свет и создать которую даже высший вампир способен на ограниченной территории в радиусе нескольких метров от себя. Затем, послышались звуки ударов и, когда тьма рассеялась, на полу валялись вырубленный спецназовцы, прощупав пульс одного из которых, я убедился, что они живы.

- Идём дальше! – проорал Ганс, делая руками странный жест. Всё опять накрыла тьма, но уже ночная, а не кромешная. Посмотрев вверх, я увидел, что луна стала кровавой, а небо почернело. Кажется, я начал понимать план Ганса, когда посмотрел на улицу через окно: толпы латиносов, известных своей религиозностью, начали выходить на улицу в дичайшей панике. Я невольно улыбнулся, глядя на вакханалию, но, понимая что эта иллюзия долго не продержится, пошёл через дверь на лестничную площадку, где меня уже ждали Диего и Ганс, обобравшие карманы спецназовцев на предмет налички. Когда они обнесли всю штурмовую группу с удивительной даже для них скоростью, мы сбежали по лестнице, а уже в подъезде остановились, дабы пафосно открыть дверь с пинка, что и сделали.

Уже на улице мы, слегка пригнувшись, проплыли вместе с толпой с полкиллометра, держась за одежду друг друга, дабы не потеряться. Так мы проскользнули в переулок, где смогли отдышаться и начать планировать дальнейшие действия. Первым заговорил я:

- Так, господа придурки, как будем выбираться и куда? Всё оцеплено, да и нашу фишку они просекли. Всё, мы трупы, и это ещё в лучшем случае…

- И говорить я закончил не потому, что мысль была донесена, а из-за того, что всё ещё не отдышался и мне пришлось сделать глубокий вдох, во время которого Диего ответил мне в своей привычной нагловатой манере: - Ну а что, через канализацию нельзя?

- Ну, если ты хочешь, чтобы тебя расчленили ещё живым, то в путь! – сказал Ганс пренебрежительно. И он был прав. В канализационных туннелях под Нью-Йорком водилось столько всякой нечисти, что для очищения хоть бы половины, пришлось бы минимум пустить туда газ, а затем поджечь, тем самым, разнеся город, да и то, часть тварей бы выжила.

Так, кажется, пришло время для безумного, но спасительного для нас плана!

- А может, нам просто сдаться? – сказал я. Мои соратники обернулись на меня с недоумевающими лицами, а Ганс ещё и покрутил пальцем у виска, но я решил объяснить свою мысль, - Парни, эффект неожиданности потерян и они знают, что среди нас есть сильное существо, то есть они усилят кордоны и направят сюда кого-нибудь из Комитета, что обернётся для нас катастрофой. Это первое. А во-вторых, они нам просто жизни не дадут, куда бы мы не свалили, ибо наши фото, информация про нас, наши истории браузеров, всё это у них есть.

- Многие мои дружки поступили так в конце Второй Мировой, так что можно попробовать, - сказал Ганс, поправляя плащ.

- Люди, вы понимаете, что они меня прибьют или опять заставят бесплатно работать!? – попытался встрять Диего. Я не выдержал и решил его заткнуть:

- Диего, ты задрал! Ты, мать твою не пуп вселенной! Или мне напомнить, из-за чего ты сбежал от них голышом, а затем влез ко мне в дом и спрятался в холодильнике?

- Я не считаю курение марихуаны на работе чем-то плохим! – попытался вставить своё «Я» Диего, когда нас с обеих сторон окружили вооружённые и очень злые люди.

- Здрасте, - сказал я прямо перед тем, как один из бойцов ударил меня прикладом по голове.

Глава 6: ЦРУ - такое ЦРУ

Итак, очнулся я, привязанным к стулу. К такому удобному серому стулу, стоявшиму за таким же серым столом.. Когда я огляделся, то понял, что нахожусь в типичной допросной из фильмов, в которой почему-то пахло хлором. Да, ничего оригинальнее придумать не могли? Чёрт! Ещё и голова болит так, будто я пил месяц. Хоть бы обезболивающее вкололи, сволочи!

Дверь напротив меня открылась и в комнату вошли двое: невысокий толстячок в очках и волосами, зачёсанными так, чтобы скрывать образующуюся лысину. Он был одет в строгий чёрный костюм, состоящий из жилетки, пуговица на которой, казалось, была секретным оружием последнего шанса , и брюк. Вторым был мужчина средних лет и комплекции Олега, то есть: огромный, широкоплечий и накаченный как герои старых боевиков. В руках высокого был чемоданчик, в котором, при должных знаниях, можно было распознать складной пистолет-пулемёт. Когда толстый навис надо мной, высокий аккуратно закрыл дверь.

- С кем имею честь? – спросил я, пытаясь создать пафосно-крутой образ подобающим голосом, но только из-за больной головы, получился скорее голос раненного северного воина, который переборщил с мухоморной тягой.

- Ну, можете называть меня Мистер Трейч, Мистер Джерихо, - сказал толстяк, строя добродушную рожу и пытаясь расположить к себе мягким голосом, но по нему было видно, что он способен отправить кого угодно на тот свет.

- Ладно, Мистер Трейч, какого чёрта меня здесь держат!?

- Мистер Джерихо, с прискорбием сообщаю, что вы нам нужны. Помните тот труп в Чайна-Тауне? Так вот, если вы не найдёте убийцу, мы вам устроим весёлую жизнь. Ясно? - я кивнул, - тогда свободны.

- Стоп, а разве не будет пыток, насилия и допросов с пристрастием? – спросил я, пытаясь пошутить, но сразу осёкся, поняв, что опять сболтнул лишнего. Мистер Трейч, видимо, понял что это шутка и ответил, еле сдерживая хохот:

- Ну, за кого вы нас держите? Мы донесли до вас информацию, - затем он поправил очки и сказал напыщенно-ласковым голосом, - а если вы напортачите, у нас её достаточно, чтобы вы сами захотели сдохнуть. Также, в качестве жеста доброй воли, мы оплатили ваш счёта за газ и воду. Надеюсь на вашу сознательность, Мистер Джерихо, - после чего Трейч подошёл ко мне и открыл замки ключом, который он достал из кармана пиджака. Когда я был освобождён, то стал разминать затёкшие руки, потом размял шею, хруст которой раздался эхом по всему помещению, заставляя ЦРУшников резко обернуться.

- Стареем-с – усмехнулся я.

- А, совсем забыл, - сказал Трейч,подходя ко мне, - Мистер Джерихо, ваш пистолет и дружок, который уже успел выбесить здесь всех ждут вас за дверью. Надеюсь, вы всё уяснили? – спросил он напоследок.

- Всё окей, шеф, - сказал я, выходя и не заметил, что стоявший за дверью Ганс подставил мне подножку, из-за которой я полетел прямо в стенку, но к счастью, успел выставить руки и отделался лишь испугом. Чуток оправившись и поднявшись, я исподлобья посмотрел на Ганса, который еле сдерживал смех.

- Что, разве нельзя подшутить над другом, который три дня валялся в отключке? – просмеялся немец, знатно ошарашив меня. Три грёбаный дня!!! Я выпал в осадок и опять упал, только теперь на пятую точку, - Кстати, звонил Мао, говорил, что есть информация. Я ему сказал, что ты не в состоянии сейчас даже говорить и он оставил все бумаги на столе. Поедем сейчас или отпразднуем твоё освобождение?

- Знаешь, пора за работу, а то мы много времени потеряли! – Ответил я, чем знатно озадачил Ганса. Честно говоря, его молчание произвело на меня впечатление, но через секунду я почувствовал резкий укол в области шеи и всё пропало. Опять.

Проснулся я на полу в своём доме посреди гостиной. На моей груди лежал мой верный «Маузер», от которого пахло свежим маслом, причём очень хорошим маслом. Я поднялся и сразу поплёлся в офис, опираясь о стену, ибо меня всё еще мутило от транквилизатора или чем они меня там накачали. Доски пола мерно скрипели под ногами. Не то, чтобы я был лентяем, но этот скрип пару раз будил меня, когда клиенты заходили без стука. Стены были покрыты классическими зеленоватыми обоями. Я бы сменил цвет на багровый или же чёрный, но вот здесь ключевую роль сыграла обыкновенная лень и я просто давно плюнул на стены, более сосредоточившись на антураже дома: на стенах висели винтовки, ножи, парочка мечей и наконец, моя гордость – м1997 вместе с огромным штыком, который достался мне от деда вместе с пистолетом.

Я всё-же подошёл к двери кабинета и открыл дверь, которая была не заперта и вошёл в освещённое солнцем полупустое помещение. Посреди моего офиса стоял лишь стол, на котором лежала стопка бумаг, Хорошее офисное кожаное кресло, да пара шкафчиков для всяких мелочей, вроде патронов и ручек. Кресло так и манило сесть в себя. Я не смог противиться этому желанию и, пододвинув его к столу, взял бумаги в руки, после чего уселся в кресло, положив ноги на стол и в таком положении, принялся читать. Как мне и говорил Ганс, это были улики и догадки Мао. Так-с на первой странице есть фото предполагаемого убийцы, взятое отключившейся сразу после этого камерой наблюдения одного из заведений общепита. Лица не видно, но вот на руке можно разглядеть небольшую татуировку, которая может помочь в поиске. Далее идёт пояснение, что этот символ популярен среди молодых китаянок 20-25 лет. Ладно, переворачиваем лист. Хм, а тут написано, что наш труп был в любовных отношениях с некой дамочкой из своего отдела в компании по производству… специальной радиотехники для закрытых частот и шифрования. Главные заказчики… а тут бумажка с подписью: «от Трейча», на которой написано: «Их клиенты – мы». Теперь понятно, почему столько народу хочет раскрыть это дело. Чёрт, я кажется ввязался туда, куда не следовало. Тут ещё указано название – «Блэкмун Текнолоджис». Наконец, на последнем листке написано:

«Все его звонки зашифрованы, так что тут мы бессильны – вертись сам»

Да уж, негусто, но хоть что-то. Досье тут нету, что очень печально. У меня две версии: во-первых, она могла нечаянно превратиться от сильных эмоций, а тут уже пошло-поехало. Но есть и вторая версия: возможно, что это спланированное убийство, дабы расчистить себе путь по карьерной лестнице или же устранение того, кто слишком много знает. Каналья, нужно больше информации! Хотя, я на то и частный детектив, чтобы её добывать.

Пока я размышлял, доставая сигару, из кармана моих штанов вывалилась ещё одна записка, написанная почерком Трейча и содержащая: «у них запланирована вечеринка на Китайский Новый Год». Под ножкой моего стола как раз лежал маленький календарик, который был достан мною. Посмотрев на маленькую разукрашенную картонку, я понял, что у меня всего неделя на то, чтобы проникнуть на закрытую вечеринку в полусекретном предприятии… Что ж, выбора нет и придётся поиграть в Мистера Двадцатого или Джеймса Бонда – тут уж как пойдёт.

Телефон уже сам оказался в руке, будто прилетел из кармана. Набрав номер Олега и прослушав гимн СССР, я сказал в трубку, не дожидаясь приветствий:

- Собирай наших и притащи сигары, начинаем планирование.

- Скоро будем, - послышался спокойный ответ.

Что ж, сейчас будем строить планы, которые по любому не сработают, но нужны хоть бы для приличия.

Глава 7: Мозговой штурм и небольшой обман

Олег приехал через час, прихватив с собой Ганса. За это время я израсходовал пол пачки сигар и для глубоких размышлений и пафосных затяжек, осталось не так много экземпляров. Если честно, не знаю почему я так приналёг на них, учитывая моё финансовое положение, хоть и исправленное вмешательством «сверху», но всё ещё больше похожее на смысл жизни: вроде что-то есть, но денег, как ни странно, нет.

Эти двое вошли без стука и через пару десятков секунд после первого стука сапог, одни из которых были подкованы железом по старой привычке, ручка моей двери, скрипнув, повернулась и в дверном проёме показались две до боли знакомые головы.

- Эффект неожиданности потерян ввиду подков, господа разведчики, - сказал я одновременно спокойно и язвительно, приподнимая одну бровь. Олег на подобную фразу отреагировал нормально, а вот Ганс выглядел расстроенным. – Да заходите вы уже, что топчитесь!

Итак, эти господа уселись на полу по-турецки перед моим столом. Я из приличия встал, хрустя спиной и шеей, будто бы привлекая внимание, и уселся перед друзьями. Прокашлившись, я начал:

- Итак, необходимо пробраться на празднование Китайского Нового Года в компании «Блэкмун Текнолоджис». Какие есть варианты? – я надеялся, что они ничего путного не предложат, мы мирно попьём чай, кофе или же что-нибудь покрепче, но Олег спутал мне все карты, сказав серьёзным тоном с соответствующим лицом:

- Как вы знаете, милсдари, ветераны воин, особенно таких такого пекла, как обе Чеченские – очень востребованные телохранители. Я работал у одного из нынешних директоров компании –Юшенг Хуана до одного случая… - тут он сделал паузу, после чего продолжил, - один раз, на переговорах с одной компанией, не помню откуда они приехали, но не в этом суть. Там я встретился взглядом с одним… ублюдком, с которым я однажды встречался во время очередной стычки в горах. Я узнал его и достав пистолет из пиджака, уже хотел пристрелить эту сволочь, в рукопашной прирезавшего Ваню – моего друга детства! Он не просто его убил! Он специально резал его своим грёбаным кинжалом, под конец выпустив кишки, а затем,– тут голос сурового вояки задрожал, как и он сам, было видно, что ему было больно вспоминать, но он, сглотнув слёзы, продолжил, - а затем он медленно перерезал уже умирающему Ване глотку так, чтобы мы – последние два отделения от целой роты ВДВ видели это хорошо. Как на зло, наши снайперы были убиты ещё в самом начале, а потому, мы, обезумев от ярости, начали палить из всего, осталось. Два отделения против примерно полусотни горцев. Они нас теснили, постепенно, по мере того, как у нас заканчивались патроны, они подходили всё ближе и ближе, пока этот же ублюдок не напрыгнул на меня со своим кинжалом сверху, прямо с камня, за которым я укрывался. Я заблокировал его удар своим пулемётом, который и так нечем было заряжать, после чего попробовал достать ублюдка ударом приклада, но тот, проворная гнида, увернулся и быстро достав свой старенький и ржавый ТТ, и выстрелил мне раз в ногу и дважды в тело, полче чего, не дожидаясь, пока я оклимаюсь поднял РПК, который я выронил, взял его за ствол и что есть силы ударил прикладом по моей раненной ноге, после чего послышался хруст выломанного колена, после которого он, этим же оружием с размаху саданул мне в лоб. Это было последнее, что я помню с того злополучного дня осенью 1995. Потом я проснулся уже в лазарете, весь израненный, но живой… единственный выживший из всей своей роты. После полугода отлёживания в госпитале, я продолжил воевать до конца августа 96-го, а затем вернулся в эти грёбаные горы уже в сентябре 1999-го. Пробыв там год, я переехал в США, дабы пожить спокойно.

- Так как ты понял, что это был именно тот самый кавказец? – спросил Ганс.

- Знаешь ли, Ганс, такие рожи запоминаешь навсегда. – немного грубо ответил ему Олег. Я понимаю своего рослого друга, ибо, хоть, на моё счастье, не проходил подобное, но знаю, что такие раны заживают, но оставляют глубокие шрамы, которые не заживают никогда. Он и прежде рассказывал эту историю, но всякий раз моё сердце сжимало, осознавая, что он пережил.

- У меня есть план! – вскрикнул вампир, после минутной тишины.

- Выкладывай, лишним не будет, - ответил я ему, ибо он иногда способен выдавать невероятной сложности осуществимые планы.

- Мы можем использовать это знакомство Олега! – после этих слов Ганса, названный немного насторожился. Стоп, а это каламбур, Сторожевский-насторожился,хм, кажется меня не туда понесло. - Можно украсть у него что-нибудь запрещённое, а затем Олег встретится с ним, поговорит, посоветовав тебя, гер Гордон. Ты дело, ясен шницель, эту вещь найдёшь, ибо вором буду я, а в благодарность, скажешь, якобы вы с дамой сердца, хотели бы отметить юбилей на какое-нибудь мероприятие и спросишь, нет ли у этого милсдаря на примете каких-либо празднований. Думаю, на радостях он предложит тебе посетить их. – докончил вампир, немного улыбаясь, судя по всему, будучи сам доволен своей идеей. А вот Олег явно был недоволен, как я, так как мы оба были людьми честными и довольно совестливыми, а уж мои угрызения совести – это вообще, отдельный разговор. По сравнению с ними, пытки и методы из «Молота ведьм» - детские сказочки, ибо моя совесть злее и придирчивее гибрида налогового инспектора, инквизитора и пьяной Фемиды.

- Я не собираюсь обманывать того, с кем мы расстались друзьями! – проорал Олег, ударив кулаком по полу так, что меня практически подкинуло.

- Когда у наших висков держит пистолет ЦРУ, я бы не стал играть в благородного рыцаря, герр Олег. Я в подобных делах спец и скажу так: тут благородство и совесть очень сильно мешают делу, уж поверь мне, как бывшему штурбаннфюреру СС! - не менее резко ответил ему Ганс. Я думаю, правы обе стороны, ибо обманывать - это подло, но наш дорогой кровосос тоже прав, ибо ресурсы ЦРУ почти безграничны. Чёрт, я потом буду себя за это ненавидеть, но придётся пойти на обман. Набрав воздуха в лёгкие, я сказал громко и чётко:

- Олег, придётся воспользоваться планом Ганса, как бы нас потом не ела совесть, иначе мы окажемся в такой заднице, что суицид покажется лучшим выходом. А теперь – расходимся, а то мы так друг друга прибьём! – Олег и Ганс послушали меня и пошли к выходу. Олег злобно смотрел на ухмыляющегося во весь свой клыкастый рот Ганса, заставляя последнего ещё сильнее подымать уголки губ.

Итак, они ушли. Вот теперь мне надо всё обдумать! Я достал из пачки сигару, откусил кончик, после чего прикурил от моей любимой зажигалки, когда-то найденной мною на улице. Она была просто украшенным парой рисунков крестов в готическом стиле, куском железа, который меня почему-то всегда успокаивал. Положив сигару в рот, я затянулся и почувствовал облегчение и приятное тепло, расходившееся по телу, которое способны вызвать только хорошие и вкусные сигары. Что ж, можно увеличить наслаждение Виски, бутылка которого была спрятана под столом как раз на этот случай. Мне вдруг захотелось просто напиться до беспамятства, к чему я и приступил, откупорив сосуд и жадно к нему припав. Я не заметил, как всё вокруг начало размываться, а далее я вообще ничего не помню, видимо, зелье подействовало…

Глава 8: Объяснения, уговоры и поддавки или искусство общения с женщинами

Проснулся я на полу. Свой перегар учуял, приставив ладонь к лицу, да и голова болела от каждого взмаха крыльев пролетавшей мимо мухи. Тут она начала тереть лапки друг об друга так, что я было открыл кобуру своего пистолета неловким движением трясущейся руки, но хлопок заклёпки был подобен взрыву, что превратил мою голову в расколовшийся арбуз. Да уж, я слишком часто ощущаю похмелье и шучу про него в голове. Ну, как говориться: «можно смотреть на мир положительно, только надо выпить предварительно!»

Так, пора приниматься за приготовления, ибо Олег всегда работает быстро и качественно, а значит – через день-два ко мне придёт обманутый китаец, для которого придётся притвориться истинным профессионалом в своём деле, подделать британский акцент, а также достать лупу… Хотя, у меня нет ничего кроме небольшого британского акцента и кое-каких детективных навыков, позволяющих мне не подохнуть от голода. Придётся прибраться и расчесаться, что будет нелегко, учитывая то, что я накануне днём убил пол литра виски.

Тут в моей голове всплыла вчерашняя фраза Ганса, которая повергла меня в полнейший осадок. «Вы с дамой сердца…» - я кажется понял, про какую «даму сердца» он говорил… Каналья! Мне придётся договариваться не только с китайским толстосумом, но ещё и с бывшей! Просто прекрасно!

Схватившись за голову, я принялся бегать по кабинету и дёргать руками, пока мне не захотелось блевать и сдохнуть одновременно, а затем понял, что теперь меня спасёт лишь генеральная уборка и банка пива.

Чего я только не отрыл за время обычного подметания первого этажа! Тут и полные бутылки алкоголя, и патроны и парочка заряженных обрезов 12-го калибра, а ещё полный мешок различной мелочи, которую я, в отличии от ранее найденного, вынес к контейнеру, где меня ждал давнейший знакомый – бомж Джаспер, который аккуратно приял у меня из рук мусор, порылся в нём и, в итоге, отдал мне найденное там золотое кольцо, когда-то заготовленное мною для Роуз, когда как целую россыпь мелочи я отдал ему, ибо всегда был добр ко мне, пару раз помогал мне успокоиться после нервных срывов на работе, да и просто был хорошим и добрым старичком, которого выбросили на улицу свои же дети. Драгоценность я положил в карман брюк и направился к кафе, найдя во всё том же кармане мятую двадцатку. Думаю, на сэндвич мне хватит. Хотя, скорее не думаю, а надеюсь.

Через минут пятнадцать ходьбы по оживлённым улицам просыпающегося города, я добрался до заведения семьи Роджерсов, где меня знали и иногда даже делали скидки. Я толкнул новенькую или же очень хорошо вымытую стеклянную дверь и вошёл в здание. Колокольчик, висевший над дверью, встретил меня мелодичным переливчатым звоном, который, к моему удивлению, не вызвал головную боль, что необычно, учитывая моё обычное состояние после пьянки.

Пока я размышлял о том, как не сдох, ко мне подлетела Линси – средняя дочка семьи Роджерсов и протараторила:

- Гордон, привет! Что будешь брать?

- Сэндвич с беконом сколько стоит? – медленно спросил я. Всё-же последствия у пьянки есть, а именно: заплетающийся язык и голод.

- Двадцать баксов, старик, - пролепетала девчушка, после чего, я молча протянул ей купюру и уселся за единственное свободное место напротив офицера полиции с до боли знакомой фигурой и не менее знакомыми рыжими кудрявыми волосами, уткнувшуюся в «Молот Ведьм».

Когда полицейская подняла голову, то я узнал в ней Роуз. Мой взгляд встретился с её и наши зелёные глаза смотрели друг в друга с пару минут, когда как наши лица изобразили гримасы удивления. Первой не выдержала Мур и засмеявшись, отложила книгу в сторону, заложив перед этим салфеткой. Её смех был заразителен, а потому, я его подхватил и через несколько секунд, мы хохотали в унисон, не разрывая зрительный контакт. Я всегда любил её мелодичный звонкий смех, что согревал меня изнутри со дня нашего знакомства. Мне его временами не хватает, но от того он становится ещё ценнее… Стоп, кажется, меня потянуло в сантименты! Хотя, имею право, ведь она ни как не хочет уходить из моего сердца.

Первой начала она, а потому и первая закончила и, отдышавшись, дружелюбно спросила:

- Горди, какими судьбами? Ты же обычно ешь дома, - она было отчасти права, ибо я не особо доверял большинству заведений, так как пару раз травился, а потом из-за этого лежал в больнице, да и я больше всё-таки люблю самодельную пищу, ведь только мне известны пропорции, идеальные именно для меня, хотя нет, Роуз тоже знает.

- Лень готовить было. А ты почему в рабочее время сидишь в кафе и читаешь практическое пособие по сжиганию ведьм и еретиков? – ответил я, не убирая улыбку с лица.

- Я думаю, что методы выявления различных существ не особо различается по месту проживания, а я, как знаешь, привыкла цепляться за любые зацепки, - пыталась пафосно сказать моя бывшая, но вот тавтологии, мешки под глазами и вернувшаяся лёгкая картавость выдавали её недосып и усталость, - Но пока что, я взяла отпуск на неделю, - тут её голос перешёл в истерику, - Я так уже не могу, кто же сможет справляться за пол отдела и не сдохнуть от передозировки кофе!? Теперь я прекрасно понимаю, зачем ты уволился, Гордон, – после этих слов, она начала массировать глаза указательными пальцами, тяжело вздыхая. Роуз всегда работала, как пчёлка, не отдыхала во время рабочего дня. Одним словом, она – чистейший трудоголик до мозга костей, для которого безделье – смерть.

- Ну тогда, раз у тебя отпуск, почему ты сидишь в форме? - я попробовал перевести тему, ибо сейчас ей надо отвлечься, дабы ещё более не загонять себя в могилу. После моих слов, она подняла голову и ответила, усмехнувшись:

- Ну, знаешь, к женщине в форме не так пристают, особенно видя, что у неё в кобуре «Кольт», – тут, разрядив обстановку, мы оба уставились в окно, посматривая на ныне посеревшее от туч небо.

- Знаешь, у меня есть к тебе дело, Роуз, - мой голос вобрал в себя всю мою решимость, которую немного разбавила грусть серого небосклона, с которого начали капать тяжёлые капли.

- Опять нечисть?

- Да, и тебе придётся притвориться моей «дамой сердца», - после этих слов, она прокашлялась и посмотрела на меня лицом, будто бы говорящим: «Ты в своём уме?».

- Это, как я поняла, касается того дела с лисой? И да, Олег слил мне всю информацию вчера вечером по телефону. Я тоже хочу раскрыть это дело, а потому, согласна притвориться, но учти, что ты сам когда-то предложил расстаться.

- Тогда договорились. Прощай, Роуз. – произнёс я и направился к выходу, попутно молча взяв сэндвич из рук подбежавшей Линси. Выйдя на улицу, я направился домой, попутно размышляя о том, что я сам проворонил своё счастье, поедая сэндвич и всматриваясь в небо, которое плакало вместе со мной.

Крупные капли стучали по земле, будто тысяча маленьких снарядов, разбивающихся о поле боя и раздаваясь гулом в моей больной от нервов и похмелья голове, периодически прерывая мысли. Вдруг, улица, ранее казавшаяся вполне себе дружелюбной, теперь стала жестокой и враждебной. Чёрт, может в канализацию спуститься? Хотя не, хочется умереть красиво, а не быть растерзанным стаей таких тварей, от которых Говард Лафкрафт не смог бы уснуть.

Мой взгляд пал на кобуру, которую я, не помня этого, перед выходом спрятал под кофтой. Я было начал поднимать одежду, дабы достать оружие посреди оживлённой улицы, но тут же осёкся. Дедушка явно не хотел бы, чтобы я убил себя при помощи его подарка. Поняв это, я отпустил кофту и сжал зубы до такой степени, что они начали скрипеть, после чего, быстро нырнул в подворотню, дабы успокоиться, будто сбегая от всего, отрекаясь от мира.

Оказавший в заветной полутьме, я сел, опёршись о стену и было, хотел закурить, но мой карман, по закону подлости, оказался наполнен лишь выключенным мобильником, который я из него так и не доставал, ключами и простенькими наушниками-«затычками», но никак не даже жалким окурком, которого хватило бы на одну-две затяжки, чего бы мне хватило бы. Ладно, придётся выкручиваться тем, что есть, думаю, хорошая порция хеви-метала немного поможет. Я быстро достал и включил телефон и, пока он включался, начал распутывать наушники и вставлять в уши. Что ж, закончил я это одновременно с включением телефона, затем, быстро найдя одну из своих любимых песен, а именно «AC\DC – Highwayto hell», я погрузился в неё целиком и слушал, откинув голову назад и подпевая. Чёрт, как же мне сейчас хорошо! Я наконец свободен и хоть на миг могу выкинуть ко всем воронам чувство вины, похмелье и всё, что меня достало! Да, зарядки осталось максимум минут на десять, но мне как-то всё равно, ибо песня, шедшая уже третий раз подряд, начала приводить меня в порядок. Голова начала проясняться, а тело вновь наполняться свежей кровью.

Я вновь в строю. Да, я полное дерьмо по жизни и к тому же – неудачник, но мне надо раскрыть это грёбаное дело! В конце концов, я детектив или кто!? Я не могу подвести друзей, на которых ЦРУ уже достало полную «папочку» компромата. Я их в это втянул и теперь надо расхлёбывать. Всё, яйца в кулак и работать!

С этими мыслями я встал, переключая трек на более «энергичный» и зашагал к дому с такой рожей, будто бы я иду убивать. Хотя, ничего нельзя предугадать…

Глава 9: Наконец-то повседневность... но хрен там плавал!

Ворвался в свой дом я при помощи ноги, предварительно открыв замок. Нога понадобилась из-за того, что ручка двери, хоть и проворачивалась, но вот саму дверь заклинило, а я был не в настроении церемониться с какой-то там железкой! Скорее, я хотел выпить ящик пива, включить старый-добрый хэви-метал и пойти бить морды различным отбросам общества!

Я бы пафосно проследовал к своему любимому дивану в гостиной, но споткнувшись о порог, со всей своей злостью упал носом прямо в свой старый кроссовок, что позволило мне мгновенно встать, дабы не подохнуть на месте от обуви, в своё время носимой без смены полгода. Учуяв его аромат, отдающий потом, землёй и некой… чертовски противной вонью, мой нос заставил меня подняться со скоростью, которой позавидовал бы иной эльф, а потом, возобновил пафосное продвижение к святая святых – старому, потрёпанному дивану, но удобному настолько, что любое анатомическое кресло меркнет по сравнению с ним. Развалившись на сием предмете мебели, я вставил шнур зарядки в телефон и, набрав номер Ганса, приложил аппарат к уху. Гудки, которые заменял гимн СС, продлились недолго. За ними послышался как всегда наглый голос с небольшим немецким акцентом, сказавший:

- Я знаю, зачем ты звонишь, дружище. И да, моя часть плана готова, а Олег произведёт своё дело через три дня. А как у тебя продвигается?

- Ганс, она согласилась… но мне надо как-то провести эти дни.

- Ни слова больше, приеду через час с пиццей, NES и тремя ящиками пива! Кстати, можешь позвать ещё кого-нибудь, - крикнул он в трубку и резко закончил звонок. Он, хоть и немного экстравагантен, но друг хороший, всегда знает, как поддержать и влезет в любое дерьмо ради тех, кого считает друзьями. Так, он предложил позвать ещё кого-то… Так, Роуз не согласится по-любому, Олегу жена потом ТАКОЕ веселье устроит, что я его не увижу месяц, да и занят он… хотя, Джаспер был всегда добр ко мне, что ж, пора отплатить ему тем же.

Итак, я позвал Джаспера, приехал Ганс с алкоголем, приставкой и пиццей… но дальше я ни черта не помню, проснувшись на полу в луже разлитого пива, с диким похмельем и в одних трусах. Да, я не помнил, что произошло, но у меня такое чувство, что это было классно. Так, главное резко не подниматься, а то моя голова не выдержит.

Медленно поднимаясь, я осматривал руины моего дома, чья степень разрушения оценивалась шкалой моей отвисшей челюсти на твёрдую десятку: все занавески были скинуты на пол и изрисованы планами, смутно напоминавшими операцию «Барбаросса», на стенах были начертаны скандинавские руны, а из ванной выбегала испуганная мои присутствием суккубша, которая моментально испарилась в воздухе. Джаспер мирно спал на диване, а потому было понятно, кто натворил сию вакханалию…

- Га-а-анс!!! – заорал я так, что моя больная от похмелья голова, приказала мне заткнуться, будто злой сосед сверху, но ситуацию усугубил Ганс выбежавший из туалета в своих трусах, на которых красовалась надпись: «для вызова фюрера-снять» и отдал честь по-нацистски. Тут мой желудок перенял командование и я, сшибая вампира с ног, бросился к белому другу, которому я излил все свои мысли о современной поп-музыке. Продлилось это пару минут, пока я наконец не сплюнул и не поднял голову со стоном умирающего лося, хотя я и так умирал, но лишь от дикого похмелья. Мать моя женщина! Зачем я столько пил!? Стоп, а не профукали ли мы время… я начал осматриваться и, найдя телефон у себя в трусах, посмотрел на дату. Прошло ровно три дня, как и планировал и тут пришла СМС от Олега с текстом: « Всё прошло нормально, ждите нас через 2 часа». Прочитав сообщение, я захотел помереть, ведь мы, учитывая похмелье, не сможем даже превратить мой дом в подобие жилого помещения. От безысходности, я провопил:

- Дружище, мы в дерьме! Они будем через 2 часа, а то и раньше! – проорал я прямо в лицо подошедшему Гансу, который щёлкнул пальцами и на нём оказалась его привычная одежда, а затем, сказал:

- Так, поднимайся с колен и хоть бы оденься, а я займусь остальным, но перед этим… - он взглянул на Джаспера и тот исчез в дымке, - не бойся, он в своём родном шалаше, а теперь – за работу, пора вспомнить, почему меня побаиваются!

Я решил не пререкаться и, опираясь о стены, добрался до лестницы, по которой еле добрался до второго этажа, где опять же, еле нашёл и надел на себя мятую чёрную футболку и джинсы, которые достал из-под шкафа. М-да, надеюсь, что Ганс на этот раз не переборщит со своими способностями и в моём доме не прорастёт марихуанна или что покрепче, а то если травку мы скурили за неделю, то сейчас может прорасти что-нибудь бесполезное и не приносящее столько удовольствия. Его эти откаты времени – опасная штука и он опять захочет пить, на этот раз кровь.

Когда я оделся и спустился, то не узнал былого бардака: всё было как с утра три дня назад, будто бы это мой дом пришёл из недавнего прошлого… хотя, он оттуда и взялся. Чёрт, моё похмелье тоже начало пропадать, но вот перегар, который оставлял ужасный вкус во рту, всё же остался. Я не стал ничего спрашивать, ибо и так всё знал а потому, молча смотрел, как Ганс достал из шинели фляжку и отхлебнул, после чего, вытер кровь с губ рукавом.

- И что нам делать ещё полтора часа? – спросил я у окончившего трапезу вампира, который к слову, как и вся нежить, мог контролировать все процессы в организме, а потому, мог пьянеть или нет по своей воле, как и убирать похмелье в мгновение ока.

- Вообще, у нас секунд тридцать, ибо я чуток напортачил с временем… Коротко говоря, я переместил дом на три дня назад а потом нас с ним на пару часов вперёд, - сказал Ганс, делая вид непричастного. Он блин всемогущий повелитель нежити, а ведёт себя как подросток, добравшийся до бабушкиного фолианта и обнаруживший у себя определённые таланты. Я не придумал ничего, кроме как громко ударить себя ладонью по лицу.

Под звук моего удара в дверь постучали. Чёрт, кажется это Олег и заказчик! Что ж, от судьбы не убежишь и я поплёлся к двери.

Посмотрев в глазок и убедившись, что за ней стоят Олег и низенький лысый китаец в деловом костюме, державший в руках небольшой дипломат. Теперь главное, чтобы Ганс не завернул дело так, чтобы его нельзя было «разгадать» в кратчайшие сроки… Итак, когда дверь была открыта мною, то эти двое вошли, причём китаец ещё и вежливо откланялся, на что получил ответный поклон от меня. Когда они уже стояли в прихожей, то клиент спросил со специфическим акцентом:

- А кто здесь Гордон Джерихо? – на что я положив руку на сердце, ответил:

- Я, а что вас интересует?

- Мы можем поговорить наедине? – он подмигнул мне и я понял, что сейчас речь пойдёт о чём-нибудь личном. Что ж, годы работы в спецслужбах, СС и различных разведках научили Ганса, что если тебе что-то нужно от человека, то стоит надавить на что-либо приватное или же то, что уж точно не должно попасть в руки определённых людей и широких масс. Я кивнул головой и жестом показал идти за мной, мельком взглянув на Ганса, спрятавшегося за углом.

Мы прошли к моему кабинету, где стояли откуда-то взявшиеся кожаные кресла с еле заметными бирками «брак». Я, конечно рад такой обновке, которую судя по всему притащил Джаспер, но всё-же немного удивился, хоть не подал виду. Усевшись в кресло, китаец начал:

- Моё имя - Юшенг Хуан. Олег сказал, что вы – мастер своего дела… не буду хитрить: у меня украли… диск с личными видео. Нет, это не приватная порнография, это немного хуже. На диске мои студенческие похождения тех времён, когда я учился в Московском Университете. Но прошу вас, когда найдёте его – не смотрите ни под каким предлогом, прошу… - тут я прервал его жестом и спросил, складывая пальцы «домиком» и положив ноги на стол:

- Помимо цены, которая, естественно, будет зависеть от возникших трудностей, я хотел бы спросить у вас, где можно отпраздновать китайский новый год с дамой, которая просто обожает вашу культуру? – да, я немного сглупил, пойдя прямо, но вот не умею я действовать деликатнее, что уж со мной поделать. Не смотря на мою наглость, Юшенг кивнул и доброжелательно ответил:

- Деньги это не проблема, тут не беспокойтесь, уж у меня они в избытке. А насчёт прогулки… если вы справитесь с работой, то одними деньгами я уже не отверчусь, - усмехнулся мой собеседник, давая понять, что согласен. Думаю, что он добрый человек, судя по нашей беседе. Да, человек, что полжизни крутится со спецслужбами должен быть либо хитрым как лис, либо подлым. Я доверюсь мнению Олега и буду считать, что он хороший…. Но тогда я… я не могу лгать хорошим людям!

- Подождите, - сказал я уже поднимавшемуся Хуану и он застыл с вопрошающим выражением лица. Я, хоть и понимал, что тем самым ставлю всю операцию под удар, но я не могу больше лгать! Я заорал со злостью на себя, – Это всё была операция по проникновению на ваш корпоратив с целью выявления преступника! Кража – тоже подстава для простой игры на моей репутации с целью втереться вам в доверие. Можете считать меня ублюдком, но я сам в сейчас в верёвочном галстуке! – услышав мою исповедь, а после учуяв мой перегар и увидев последующую отдышку, он лишь добродушно рассмеялся, после чего, всё ещё хихикая, сказал, встав с кресла и подойдя, после чего похлопал по плечу:

- Мальчик мой, я всё и так знаю от Олега. Я понимаю ваше положение, а потому, согласился притвориться обманутым. И кстати, он не ошибся насчёт тебя, ты прошёл проверку на честность. Я сделаю вам приглашения с превеликим удовольствием, ибо честному человеку я помогу, помогу всегда, - тут он посмотрел на наручные золочёные часы, - Так, мне уже пора идти. Ой, Олег говорил, что ты – любитель хороших сигар, потому вот, прими подарок, - сказал он, доставая из пиджака и протягивая мне левой рукой пачку сигар, в которых я сразу определил кубинские по одному аромату, проникающему сквозь металл упаковки. Я протянул ему обе руки и он пожал правую, а в левую вложил вожделенные сигары, после чего, пошёл к выходу.

Дождавшись, пока не закроется дверь на улицу, я достал одну из сигар и, понюхав и насладившись ароматом, откусил кончик и прикурил своей счастливой зажигалкой, которая, на удивление, оказалась на столе. После пары затяжек, мои нервы успокоились и я, открыв дверь, прошёл в гостиную, где меня уже ждали Олег и Ганс. Увидев их повеселевшие лица, я сказал голосом, полным пафоса и крутости, будто я – герой хорошего боевика из 80-90-х:

- Господа, время готовиться к операции «Шок и Трепет»!

Глава 10: Подготовка

Скоро начнётся самая закрученная афера в моей жизни, к которой надо подготовиться так, чтобы этот план не разбился о человеческую тупость, а сумел при определённых обстоятельствах, оказаться настолько наивен, что никто не заподозрит подвоха.

Оружие готово, но мне придётся сменить свой «Маузер» на более плоский советский «ТТ», причём Олег смог найти образец из ограниченной партии, предназначенной для НКВД и лишённый проблем в виде малого магазина на восемь патронов, заменённого на двенадцати патронный, который, к слову, в отличии от армейской модели, не выпадал, да и удлинённый на 30 мм ствол может пригодиться. И всё это дополнялось сталью высшего качества, которая не заржавела ни в одном месте после Второй Мировой и длительного использования после. Одним словом – отличный ствол! Но вот его придётся спрятать в кейс к трём запасным магазинам, а с собой взять «Kel-Tec PF-9», притащенный им же, который с прячу под пиджак.

Часы пробили полдень и тут, как снег на голову, в мою дверь кто-то постучал. Поднявшись с удобного кресла в кабинете, я было пошёл к выходу из кабинета, но входную дверь, судя по звуку, кто-то открыл.. Похоже, у меня гости, ну что ж, придётся опробовать новый ствол!

Я взвёл «ТТ», взяв его в правую руку и с ноги открыл дверь, отделявшую мой кабинет от гостиной, но зрелище, которое предстало передо мной, было одновременно лучше и хуже чем русская мафия: посреди моей гостиной стояла Роуз, которая держала в руках два дипломата, и чехол с платьем и, с важным видом, смотрела на меня. Когда эффект неожиданности спал, она сказала строго, но в т о же время с усмешкой:

- Может, уберёшь ствол и подтянешь штаны? – Я, смущённо положил пушки на столик и посмотрел вниз: мои штаны были расстёгнуты и еле висели на бёдрах, открывая миру серые семейники. Чёрт, как это получилось!? Я быстро застегнул брюки, при этом почувствовав, как кровь приливает к моим щекам.

- Я про пистолет, идиот, - просмеялась Роуз, прикрывая рот рукой, а затем захохотала в полный голос.

- Извини, просто испугался, что за мной пришли как три года назад,- вылетело из моих уст, но звучало это не по-киношному, как бы мне хотелось, а смущённо-жалобно, что усилило её смех, который, правда. Через минуту был прерван моим многозначительным взглядом. Успокоившись, после небольшой отдышки, она начала:

- Итак, в одном из кейсов тяжёлая артиллерия – АКС-74У и два магазина к нему. Его возьмёшь ты, если запахнет жаренным. В моём находятся Kriss super Vector тоже с двумя магазинами для меня, а также есть отделение для твоей обновки к которой также прилагаются два магазина. Твой маленький чемоданчик, в котором ты надеялся пронести оружие, выглядит подозрительнее чем крупногабаритный дипломат, а потому, не пререкайся и запомни, что мы играем роль инвесторов, - когда она закончила говорить, я несколько секунд стоял, молча обдумывая услышанное. Так, она кажется права, ибо такие мероприятия не обходятся без Триад, а где они, там и другие криминальные группировки, которым только дай повод и они устроят там Сталинград, помноженный на Верден и концентрированный в одном здании. Мои мысли были прерваны одной фразой, которая повергла меня в полное смятение, - А ещё, мне придётся заняться твоей внешностью.

- Ага, как в прошлый раз? Помнится, тогда я месяц выстирывал духи из пиджака. – немного ехидно ответил я, пытаясь не уступать ей, хотя мне и хотелось.

- Я не хочу опозориться, а потому, придётся побриться, уложить волосы и подобрать одежду. Думаю, это не займёт много времени, - сказала она, пожав плечами. Но вот когда она говорит недолго, то это обычно обозначает часов шесть минимум, - О, ещё ты может быть забыл, но это мероприятие сегодня вечером. – А вот эта фраза уже выбила меня из колеи, ибо я последние несколько дней потерял счёт времени в приготовлениях. Ладно, придётся покориться, так как она всё же права и надо создать образ приличного человека.

После того, как я помыл голову и побрился в ванной, я вернулся в гостиную, где меня уже ждала Роуз с расчёской, утюжком и лаком для волос, причём на её лице была садистская улыбка, ибо она знала, что больше, чем пиццу с ананасами и современных пистолетов, я ненавижу только укладку волос. Она издевалась надо мной минут десять, пока наконец не прекратила и не поднесла зеркало к моему лицу. Если честно, я себя не узнал: непослушные кудри ныне были ровно расчёсаны на две стороны и доходили по длине примерно до носа, что вкупе с бритой физиономией, создавало вполне себе привлекательный вид.

- Ну как тебе? – спросила Роуз, наклонившись над моим ухом.

- Отлично! – сказал я правду.

- Ну и хорошо, - ответила она и я краем глаза увидел на её лице, - знаешь, сейчас ты напоминаешь прошлого тебя, того, которого я в своё время полюбила, - от её слов что-то сжалось внутри меня. Мне было стыдно за свои поступки. Я не знаю, специально ли она это сказала или же неосознанно, но в моей душе начали играть полузабытые струнки. Сквозь боль я ответил ей на своё удивление спокойно:

- Пора переходить к одежде, - после чего я встал и пошёл в спальню, дабы переодеться и успокоиться, но лишь только я повернулся к ней спиной, то не выдержал и пустил скупую мужскую слезу, которую вытер рукой, поднимаясь по лестнице.

Наверху я достал притащенную Гансом пачку сигар и, закурив, начал одеваться. В конце концов, когда половина сигары уже обратилась в пепел, я уже был в чёрном строгом костюме, под мышкой которого находился пистолет, который был прикреплён к бронежилету скрытого ношения. Одежда подчёркивала мою природную худобу, создавая ощущение изящности и лёгкости. В последний раз протерев глаза от слёз, я направился к лестнице.

Спустившись, я обнаружил уже переодевшуюся Роуз, которая ныне была облачена в зелёное свободное платье с высоким воротом, закрывающим декольте и пышной юбкой, доходившей до колен, которое невероятно подходило к её глазам. Я, невольно, сделал лёгкий реверанс, тем самым, отпустив бессловный комплимент, на который она ответила лёгкой улыбкой.

- Ну, пошли, - сказал я, взяв свой кейс и отдавая ей сумочку и дипломат, предназначенные для неё и мы направились к двери, скрепя сердце и надеясь, что не облажаемся.

Без лишни слов, мы уселись в её «Форд», в котором сразу заиграл классический хеви-метал и поехали в сторону Чайна-Тауна. Мы ехали молча, пока Роуз не сказала:

- Мы с Гансом и Олегом чутка изменили план: наш дорогой Фриц пройдёт под другой личиной в качестве «музыканта» и протащит с собой пулемёт и взрывчатку, когда как Олег будет дежурить в машине. Уяснил?

- Знаешь, могли бы сказать заранее, а не ставить перед фактом. Неприлично это как то, Роуз, неприлично. Я конечно знаю, что ужасен в планах, но сказали бы для приличия. – ответил я, вглядываясь в огни вечернего города, который сегодня, может быть станет свидетелем раскрытого дела или же полного провала.

- Ну, сам и признался. Не сказали по причине нехватки времени, - спокойно сказала она, качнув плечами, - и кстати, Мао сказал, что эту лису можно узнать по сильной гетерохромии., которую она, как я думаю, скрывает, но, надеюсь, что ты умеешь отличать линзы от настоящих глаз.

- Во-первых, глаз кажется глянцевым, во-вторых, при свете натуральный цвет станет виден из-за сужения зрачка, да и края линзы видны на свету, так что, увижу, - спокойно ответил я, ибо помнил то, чему меня учили в Полицейской Академии. М-да, дело будет сложным, ибо понадобится сначала выявить подозреваемую, а затем вывести на свет под таким ракурсом, чтобы всё тайное стало явным… Похоже, я в дерьме! Хотя, как всегда.

- А ещё, я спрятала под юбку по магазину для всего арсенал, да ещё и два ножа…. Так, на всякий случай, - сказала Роуз, ухмыльнувшись. Помню, в день нашего знакомства, она таким образом обеспечила нас обоих оружием, когда меня, тогда ещё лейтенанта приставили к недавно переведённой сотруднице и в первый же день мы попали в засаду банды, которой я успел насолить парой пойманных наркоторговцев. Эх, сейчас не время придаваться воспоминаниям, ибо надо подготовиться к неизбежному.

Глава 11: Рок-н-рол!

Итак, мы приехали на место. Пока Роуз парковала авто, я успел разглядеть заходившего в помещение под одной из своих «масок» Ганса и Олега, дежурившего в микроавтобусе неподалёку. Н-да, кажется, они к чему-то готовы, учитывая то, что наш дорогой вампир взял с собой кейс от виолончели… Он что, опять притащил пулемёт с полным боекомплектом и взрывчаткой!? В прошлый раз он разнёс подпольную нарколабораторию в сотне километров от города, а затем поджёг склад марихуаны… тогда домой мы летели на единорогах. Многие недоумевают, как высший вампир может пьянеть или подвергаться галлюцинациям? Дело в том, что он, как и любая нежить, способен контролировать все процессы в своём организме, что позволяет ему выводить или оставлять яды и различные вещества в организме. Да, вампиры – странные существа, хотя, из высшей нежити, они более всего похожи на людей, а потому, являются хаотичными и необъяснимыми существами.

Выйдя из машины, мы выдвинулись к входу спокойным шагом, подхватив кейсы. Чёрт, я начинаю нервничать, ибо что-то мне всё это не нравится. Да, мыслю, как параноик, но как раз паранойя не раз спасала мою шкуру. Все эти разодетые люди, консьержи... если посмотреть опытным взглядом, то очень хорошо видны лямки бронежилетов и чехлов для различное вооружение. Вот прямо чувствую, что должно случиться что-то не очень хорошее. Понятное дело, у нас куча оружия, боеприпасы и ещё практически неубиваемый бывший штурбаннфюрер СС, которому только дай волю и он тут устроит мясорубку, но вот уйти живыми и без крови всё же лучше. Хотя, кого я обманываю!? Без крови не обойдётся, остаётся лишь постараться, чтобы эта кровь была не моя или моих близких.

Главный зал, скрывавшийся за крупногабаритной дверью, был богато украшен, не смотря на то, что было видно, что передо мною всего лишь офисное здание, что преобразилось перед праздником.

Начав осматривать помещение пытливым взглядом, я не заметил, как Роуз взяла меня под руку, что заставило меня посмотреть вперёд. Перед нами стоял Юшенг, который протянул мне руку и, подмигивая, сказал при этом торжественным тоном:

- Мистер и Миссис Смит, рад приветствовать вас на этом мероприятии, как своих инвесторов и друзей. - Мистер и Миссис Смит!? Он серьёзно!? Видно, один из моих друзей, а то и сам Хуан оказался с чувством юмора, которое надо бы засунуть шутнику кое-куда. – Что ж, не буду вам мешать, - после этого, он ещё раз незаметно мне подмигнул и удалился с невероятной для его фигуры грацией. Вот теперь мне резко захотелось умереть.

Итак, теперь ищем китаянок, которые носят хоть бы одну линзу. Понять, что линза одна, можно благодаря тому, что зрачок сужается, реагируя на свет и становится виден истинный цвет радужки. Думаю, моя цель знает о данном свойстве этого приспособления, а потому, будет сидеть в тени, на чём я её и поймаю. Хотя, она может учесть, что я буду искать её в тени и спрячется на свету… Чёрт, пора действовать, а не думать! Но сначала надо найти стойку с выпивкой… для пущей эффективности поисков и расширения границ восприятия, конечно!

Что ж, барную стойку я нашёл быстро, но почему-то, там оказалось очень уж много саке, что, по идее, невозможно ввиду исторической взаимной нелюбви китайцев и японцев, которая берёт свои корни со времён Второй Мировой, хотя, прошло уже много времени и они могли помириться, но вот только саке – чисто японский напиток. Хм, мой внутренний параноик опять забил тревогу, на этот раз, приплетая японцев, которых я заметил около одной девушки. Стоп, японцы, у одного из которых из-под рукава на миг показалась татуировка, свойственная Якудзе, стоит около девушки, которая щурит левый глаз. Идиоты и дилетанты! Могли бы хоть в туалете её зажать под видом группового изнасилования, было бы менее заметно, но тут с полдюжины крепких «сынов Поднебесной», прямо на корпоративе выясняют отношения с кем-то, даже не скрывая. Вот теперь, мне реально захотелось выпить, а потому, я взял у бармена целую бутылку японского национального напитка и плевать, что его пьют из специальной посуды, мне просто хотелось выпить эту грёбаную бутылку, а заодно, позлить истинных ценителей, которыми, наверняка, являются эти мафиози, чем привлеку их внимание, конечно, я могу нарваться на пулю, но зато будет шанс их отвлечь для Роуз, которая, уже, судя по взгляду, поняла, что к чему.

Чёрт, эти ребятки лишь покрутили у виска, как и остальные, после чего, продолжили разговор. Не ценит сцена талантов! Ладно, придумаю ещё что-нибудь, а пока, надо бы найти укромное место и прикончить эту бутылку, но вот пробку я, будучи идиотом, выкинул. А к чертям пробки! У меня есть палец!

Как только я заткнул свою бутылку указательным пальцем и пошёл в сторону туалета, как вдруг раздался выстрел и я, слушаясь своих инстинктов, рывком забежал за барную стойку. И не зря. Повсюду началась пальба, причём из чего-то явно побольше двадцать второго калибра. Я выкинул бутылку через стойку и, судя по крику, попал кому-то по голове, но сейчас меня это почти не волновало, в отличии от пуль, легко пробивавших моё укрытие. Что ж, пора действовать! Я быстро расчехлил свой «калашников», поставил на место магазин, снял с предохранителя и передёрнув затвор, расправил приклад, после чего, высунулся из-за стойки, проорав:

- Рок-н-рол подъехал, детки! – на что услышал ответ, когда уже опустошил магазин непрерывным огнём и засел обратно для перезарядки:

- Ты подохнешь, сволочь! – Ой, как некультурно! Что ж, пора ответить не только горячим свинцом, но и не менее убойным словцом!

- Эй вы, покучнее, придурки, а то не патронов на всех не хватит! – вновь высунулся и крикнул я. Каналья, мне одновременно хочется свалить отсюда подальше, но… мне начинает нравится бой, адреналин в крови, грохот оружия, который, судя по звуку, поддержали хозяева этой территории. Оставался только пистолетик в пиджаке, который я не хотел доставать вообще, но пришлось, ибо, хоть я и услышал крики умирающих, но вот полдюжины головорезов – явно не масштаб Якудзы!

Пока мне приходилось доставать и взводить это подобие оружия, ко мне подлетела Роуз, которая приставила свой ПП к голове той самой китаянке, которая, к слову, уже лишилась линз и, заодно, получила синяк под правым глазом. Я было хотел спросить, как она её поймала, но заметил, что моя бывшая держит кейс в зубах, который отпустила, как только поймала мой взгляд, от чего, дипломат упал перед моими ногами, раскрывшись. Теперь передо мною лежал тот самый ТТ, который я зарядил и взял в правую руку, спрятав магазины от «калашникова», который повесил на ремень, и пистолетные, которые, судя по всему, были переложены Роуз в этот кейс из-под юбки после того, как она достала основное оружие, магазины от которого ныне были в небольшом креплении на прикладе. В левую руку я взял пистолетик и, вдруг почувствовал себя героем боевика и, даже было высунулся из укрытия. Лучше бы я этого не делал: в этот же миг в зал ворвались десятка три вооруженных азиатов, которые тотчас же открыли огонь, что заставило меня сесть обратно, испортив себе удовольствие боя, заменив его видом того, как злая и взлохмаченная Роуз орёт мне:

- Лезь под юбку, там штык, кретин! – Эх, как же она хороша, когда злится! Я последовал её совету-приказу и залез под юбку, где нащупал и вытащил нож, но вот от колкого комментария:

- Знаешь, а это очень странно выглядит со стороны… - сказал я, за что получил с локтя в челюсть.

- Не о том думаешь, Гордон! Все шутки, в том числе ниже пояса – потом! – Немного помяв челюсть, я ответил, поигрывая пушками в руках под перекрёстным огнём, перед чем, прикрепив штык к автомату:

- Не, ну представь, что нас бы сейчас пристрелили в то время, как моя рука у тебя на ноге. Могут не то подумать… - сказал я издевательски-задумчиво, на что получил ответ:

- А ты постарайся, чтобы нас не убили, ладно? Отходим, ты прикрываешь, а я вывожу нашу цель. И где ходит Ганс!? – всё это она орала, периодически злобно поглядывая на нашего оборотня, которая уже порыжела и попыталась превратиться в лису, но Роуз обмотала еёшею железную цепочку от ключей, которая, судя по всему, остановила превращение. А в это время, контингент лишь увеличивался…

Пока мы выясняли отношения, судя по крикам, ворвались латиносы, которые тоже открыли огонь вместе с китайцами и японцами, когда как мы мирно сидели за барной стойкой и переругивались. Когда я было хотел чуть высунуться, то прямо около моей руки пуля пробила стойку, чудом меня не задев. Что ж, судьба, намёк понят.

- Ладно ждём, пока они друг друга не перестреляют, - сказал я, ложась на пол и, положив пистолеты на пол, доставая, откупоривая и начиная пить бутылку эля, найденную на нижней полке стойки. А что остаётся делать, кроме как нажраться под пулями и злым взглядом Роуз? Правильно, нажраться ещё сильнее!

Как это обычно бывает, нормально выпить мне не дали: вдруг раздался громкий взрыв, за которым последовала ругань на русском и трески очередей из «калашниковых». Так, кажется ребятки с Брайтон-Бич подтянулись на вечеринку! Кто дальше? Камора и Мафия!? Эх, похоже, ночка будет жаркой. Хотя, даже я смогу пострелять, но когда основной бой подойдёт к концу…

Я, пусть уже и немного пьяный, вновь высунулся из-за укрытия, и увидел, как целая орда матёрых парней в тельняшках и голубых беретах с неразборчивыми криками стреляют по всем, кого увидят, включая меня. Я заметил, как один из них выстрелил в мою сторон, успел увидеть, как из ствола вырывается пуля, будто бы в замедленной съёмке. Жизнь проносилась перед глазами и я было приготовился к такой нелепой смерти, вызванной любопытством и неосторожностью, но тут прямо перед моим лицом пролетели два кинжала, которые защитили меня от пары пуль. Не засматриваясь лишний раз, я залёг обратно за укрытие, поднимая пистолеты. Затем, я всё же взглянул на кинжалы, застрявшие в деревянном столбе стойки. Один из них был просто стальным и очень напоминал кортики Кригсмарине времён Второй Мировой, когда как второй, во-первых, походил на СС-овский, да ещё и был почернён и на нём была выгравирована надпись: «Meine Ehre heisst Treue», что переводилось: «Моя честь именуется верность». Ганс!? Если он вступил в бой, значит точно пора валить, ибо он воюет по принципу: «почему бы мне не разнести весь квартал, чтобы врагов точно не осталось?».

- Роуз, за дело взялся Ганс! Валим! – сказал я, обращаясь к Мур и будто в подтверждение моих слов, послышались строчки из гимна нацистской Германии в ужасном, просто являющемся оружием массового поражения, исполнении Ганса.

- Идём через второй этаж! Там есть окно, выходящее на крыши! – ответила мне Роуз, указывая на лестницу.

- Во-первых, до лестницы метров пятнадцать открытого тира, а во-вторых, на улице по-любому дежурят снайперы, да и русские легко могли прихватить БМД! Хотя… - тут я сделал вдох, а затем проорал, - Ганс, разнеси тут всё!, - после чего, вампир, который меня мгновенно услышал, посмотрел на меня самым дружелюбным из своих взглядов, после чего, притянул свои кинжалы силой мысли, а вместо них достал из висевшего за спиной чехла от виолончели MG34 и гранатомёт, похожий на южноафриканский MGL, после чего, злобно захихикал и открыл огонь с двух рук, чем заставил преступников переглянуться и открыть совместный огонь по вампиру, причём те, что оказывались различной нечистью, в том числе медведе- и волколаками, низшими вампирами, а ещё и также кучей другой разномастных тварей, были просто выкошены меткими выстрелами Ганса, ибо чёрт возьми он высший вампир, которому даже огромный антропоморфный медведь – не соперник! Всё это я лицезрел, опять высунувшись из-за укрытия, после чего, подал знак Роуз и выскочил из-за стойки с двумя пистолетами наперевес, передвигаясь боком и пытаясь, если что, вызвать огонь на себя, а Мур, вместе с этой треклятой лисой шли , прямо за мной.

Когда я уже стоял рядом с перилами, перезаряжая ТТ, прямо в метре от меня, в Роуз упала с простреленной правой ногой. Увидев это, я преисполнился злости настолько, что мой глаз вновь стал дрожать и я мгновенно нашёл улыбающегося японца с автоматом, который уже целился, чтобы добить, но не успел этого сделать, ибо я выстрелив первым и попал ему прямо между глаз. Да, талант не пропьёшь! Затем, я подбежал скривившейся от боли Роуз, которая, не смотря на страдания, не отпускала железную цепочку с нашей «пленницей».

- Идти можешь? – спросил я её, когда оттащил за более-менее безопасный угол. Меня всего трясло, ибо она мне чертовски дорога и стоит даже того, чтобы умереть ради неё!

- Думаю, нет, прости. Брось меня и тащи её. За меня не беспокойся, Горди, я выживу, - сказала она, тепло улыбаясь. М-да, это начинает напоминать клишированный сюжетный ход из низкосортного фильма, но главное, чтобы мы не закончили, как его герои!

- Знаешь, я хоть та ещё сволочь, но своих не бросаю! – сказал я, затыкая пистолет за пояс и, взвалив свою бывшую на правое плечо, от чего у меня заболела спина, а левой схватил всё ту же многострадальную цепочку и Ху Яо, чья шея была обмотана ею. И побежал по лестнице, тихо охая из-за больной спины.

Добравшись до заветного стеклённого балкона, я посмотрел в глаза Роуз и она кивнула в ответ. Улыбнувшись ей, я пинком отправил лису-оборотня в полёт, использовав как таран, так как она упала аккурат на деревянную крышу какого-то здания и пробила её. Не дожидаясь снайперского огня, я проследовал за ней. Упал я далеко не мягко, но не на Роуз, специально подняв её над собою ещё в полёте, от чего дважды ударился спиной: в первый раз о крышу, которая выбила из меня весь воздух, а во второй, об столик, на который, мне повезло упасть на глазах протиравшего его официанта, судя по всему, явно не ожидавшего такого «дара небес».

Чёрт, приземление оказалось крайне болезненным, но я его пережил, не смотря на то, что это противоречит логике и здравому смыслу! Я наконец отпустил Роуз и встал, потягиваясь и потирая ушибленные части тела. Да уж, приземление не из приятных, но сейчас это не главное и надо подумать, как спасти свою задницу, задницу Роуз и нашу «лису».

Через минуту, в здание ворвался огромный человек в баллистической маске и с РПК наперевес, который пальнул пару раз в воздух и проорал по-английски с явным русским акцентом:

- Все на выход! - Каналья, так это Олег! Я везде узнаю его голос. Мы, как и остальные находившиеся там, побежал к двери, естественно, прихватив дам, что упали со мной и встал за Олегом, дожидаясь, пока посетители не выбегут прочь.

Когда наконец ресторанчик опустел, Олег тихо сказал:

- Выходим и живо в машину, притворитесь, что вы – заложники. – после чего он тыкнул меня в спину стволом, проорав, - пошёл, придурок, вперёд!

Мы выходили из здания с поднятыми руками, что напомнило мне мою первую операцию, когда меня, ещё новичка, использовали как наживку на подпольных работорговцев... эх, были времена! Ну ладно, сейчас мне надо думать, как не выбиться из роли жертвы похищения, с чем я справился и, дойдя до задней двери фургона, открыл её, так, будто меня заставляли и покорно вошёл внутрь, затянув «лису» за цепь и, когда помог Роуз взобраться, не смотря на простреленную ногу, которая ещё кровоточила и закрыл дверь изнутри. И наконец, смог выдохнуть, ибо всё закончилось!

- Дело сделано, - невольно вылетело из моих уст. На что послышалось слабое высказывание Роуз:

- Да уж, повеселились мы на славу, - после чего, мы посмотрели друг другу в глаза и заулыбались. Да, любовь прошла, но крепкая дружба между нами осталась, что наверное очень хорошо.

Тут машина резко остановилась и Олег крикнул:

- Эй, Гордон, это тебя, кажись спецслужбы, - после его слов, я молча открыл дверь фургона и обойдя его, увидел целую кучу вооружённого спецназа, перед которым стоял Мистер Трейч, который сказал:

- Мистер Джерихо, «груз» с вами? – на его слова я лишь кивнул и, молча пройдя к двери, за цепь вывел «лису», которая вырывалась, смотря на меня таким взглядом, будто бы видит перед собой инквизитора, что уже вынес приговор. Если честно, я себя чувствовал последней сволочью, но преступление должно всегда влечь за собой наказание, так было и так будет всегда и так должно быть! Я молча протянул цепочку подошедшему Юшенгу, который появился незнамо откуда и, судя по кровоподтёкам на лице, был легко ранен , но не подавал виду.

- А почему не мне? Я же ваш наниматель, мистер Джерихо! – немного завизжал Трейч, на что я, уже уставший от всего, этого «приключения», холодно и резко ответил:

- Он до сих пор её начальник, ему и решать! – после моих слов даже Трейч, явно видавший на своём веку, заткнулся, а Юшенг достал из порванного пиджака пистолет и выстрелил убийце в голову из чего-то, напоминающего при ближайшем рассмотрении «Глок». «Лиса» мгновенно упала и начала дёргаться, заливая мостовую кровью.

– Дело сделано, - тихо сказал я, отпуская цепь, после чего достал сигару, откусил зубами кончик, что поломало её, но сейчас мне и половины было достаточно и я зажёг её своей счастливой зажигалкой. Справедливость восторжествовала, пусть и далеко не так, как мне бы хотелось. Тут повисла тяжёлая тишина, которую вскоре прервал Трейч.

- Ну что ж, дело сделано, «Блэкмун» очищен от предателей, мистеру Джерихо прощены долги и компромат, а потому, спешу откланяться, - сказал толстяк и направился к служебной машине. Через минуту он уже уехал вместе со спецназом, а мы с Хуаном остались вдвоём смотреть на хладное тело лисы-оборотня. Тут китаец тоже закурил и начал смотреть на полную луну и звёзды. Я к нему присоединился и мы вместе смотрели на ночное небо, покуривая сигары и пытаясь логически обосновать недавние события, постепенно теряя связь с реальностью.

Наконец закончилась эта история, но не мои неприятности….

Глава 12: Эпилог

Итак, дело закрыто, а я валяюсь у себя в комнате в окружении кучи бутылок, содержимое которых я употребил, пытаясь забыть позавчерашние события. Чёрт, я же мог не допустить столько смертей! Что же на меня тогда нашло? Наверное, перенервничал и… включилась защитная реакция, причём, я не хотел смертей, хотя, я уже не маленький мальчик, чтобы верить в хорошие концовки. Эх, Я идиот, просто идиот! Если бы не сестра и друзья, то вполне бы мог застрелиться, но… я не смог бы простить себе их горе, а потому, чёрт, придётся жить, хотя бухнуть сейчас явно не помешает.

Я было потянулся к первой попавшейся бутылке, в которой ещё хоть что-то осталось и сделал глоток, как кое-что понял. Все мои проблемы из-за моей слабости и… как раз таки того, что, как я думал, спасало меня – алкоголя.

- Да пошло оно нахер! – проорал я на весь дом, швыряя бутылку в стену, что, естественно, не могло окончиться для неё ничем хорошим, как, впрочем, и для меня, ибо во-первых, я, хоть и опохмелился, но голова резко заболела от звона разбивающегося о бетонную стену стекла, а во-вторых, один из осколков этого злосчастного сосуда отлетел в меня и довольно больно полоснул по щеке. Каналья, похоже, останется шрам! Хотя, самое смешное, что он, скорее всего будет меня даже украшать, а заодно и напоминать о том, до чего доводит пьянство. Что ж, пора переставать пить, совсем! Всё, с этого дня я не притронусь к бутылке! Сигары, конечно, оставлю, ибо, должно же во мне быть что-то плохое, кроме характера и отношений с общественностью.

Я поднял свой зад с кровати и принялся одеваться. Сначала напялил на себя помятую серую футболку, за которой последовали не менее мятые чёрные брюки, затем: чёрная рубашка, которую не застегнул и носки. В таком состоянии я спустился по немного скрипящей лестнице, немного пошатываясь, но пытаясь идти твёрдой походкой. Спустившись, я обнаружил на столе пачку денег, которая, судя по всему, была премией. Хм, её я наверное потрачу на еду, патроны и новое пальто, ибо, что плащ, что пальто мои были в ужасном состоянии. О, да тут ещё и мои любимые берлинеры, причём прямо на столе в пакетике! Я разорвал целлофан и достав один из них, откусил. Пресвятые яйца Дьявола! Это же мои любимые, со сгущёнкой! Хм, тут моему взору предстала записка, чуть заляпанная жиром лежавшего на ней изделия, но вполне себе читаемая:

Гордон, мы знаем, что ты сейчас, скорее всего в депрессии и хотим тебя поддержать, ну а если ты в норме, то просто порадовать.

Твои друзья.

П.С. Деньги передал Хуан в благодарность.

Хм, наконец хорошие новости! Итак, у меня есть пакет моих любимых пирожков, деньги и целый день, поэтому, время пройтись по магазинам. Я вытер руки о висевшую на стене тряпку, поправил свои патлы рукой и, подхватив пирожки, пошёл в прихожую, где обулся и, запихнув пачку денег в карман и открыв дверь ногой, двинулся по улицам, поедая пирожки и приплясывая, напевая «highwayto hell».

Самое странное было в том, что моё хорошее настроение, будто освещало улицы или же затемняло до удобной моему восприятию яркости? А, хотя , неважно, ибо, когда я воткнул наушники, подключённые к случайно найденному в кармане мобильнику и включил метал старой школы, то я был готов идти хоть крестовым походом прямиком в Валлахию и выпить винца с сами Владом Бесарабом (Цепешем)!

Итак, кажется для начала я зайду в магазин одежды, а затем сбегаю в оружейный, ибо сегодня у Иоганна завоз, а патроны 7.62х25, 7.63х25 и вечно теряющиеся магазины под «Маузер» есть только у него, да и его фирменная скидка мне явно на руку.

В магазине одежды я встретил Майка, да, того самого засранца – Майка Ву, который, видать, пришёл за новым ужасным галстуком. Тут этот, не побоюсь этого слова, говнюк, начал говорить с издёвкой, лишь заметив меня:

- Ну что? Судя по слухам, там было много убитых а в конце здание рухнуло. Облажался, Джерихо? – я промолчал и, ехидно ухмыльнувшись, достал из кармана пачку хрустящих баксов, которые затем ещё и надменно чмокнул. Эх, его лицо в этот момент бесценно, а челюсть, удерживаемая только кожей, так и норовила пробить планету насквозь. Тут я специально направился в наиболее дорогой отдел, дабы добить Майка, при этом сказав:

- Прощай, неудачник!

Затем, прикупив новое серое пальто, которое, к слову, досталось мне по акции, я направился в оружейный, где также ничего не произошло, как и в супермаркете, где я купил бутылочку лимонада, с которой направился домой под старую-добрую «Was wollen wir trinken» и тут, открыв бумажник, чтобы положить деньги, увидел кое-что… Фотография Селены – моей сестры-близняшки выпала оттуда прямо на асфальт и тут нахлынули воспоминания…

Ветер, Кровь и Серебро. Глава 1: Неожиданность

Итак, вместо того, чтобы заполнять бумаги, я сидел и с серьёзной миной рубился во второй «Дум». Да, знаю, что это неправильно, но я устал от заполнения бесполезных бумажек! Из-за одной убитой при задержании сволочи, должны страдать полицейские, а не он: и где тут мать вашу логика!? Ладно, доделаю всё через часик, может вдохновение придёт? Да, зря я в своё время отказался от напарника, которого сейчас смог бы попросить заполнить эти дрянные бумажки за ответную услугу или еду из ресторана быстрого питания. Хотя, если так подумать, мне бы тоже такое пришлось бы делать, а я этого не хотел, мягко скажем. Да уж, в отделе специального следования, как и обычно, скучно.

Только было, я хотел порвать пасть очередному демону при помощи верной бензопилы, как что-то тяжёлое опустилось мне на плечо. От неожиданностименя передёрнуло, и гравитация отправила меня прямым рейсом на пол вместе со стулом. При падении образовался дикий грохот, совмещённый с моим матом. Когда я немного отошёл от шока, то моим глазам предстал не адский барон, а мой босс – Дейв Карвилл. Ой, простите, Капитан Дейв Карвилл. Вечно мы всем отделом забывали его звание. Что ж, в данном случае он вызвал больше страха, чем любой демон, и я благодарен генетике за то, что родился с пепельными волосами, а то седина была бы не к лицу двадцати-восьми летнему парню. Увидев мой шок, босс лишь усмехнулся и сказал:

- Джерихо, быстро ко мне в кабинет! – тут я понял, что дело пахнет чем-то нецензурным.

Итак, я брёл в кабинет своего шефа. Он, судя по фигурам, что были видны через полупрозрачные пластиковые перегородки, с кем-то оживлённо беседовал. Хм, интересно, кто это?

Я без стука открыл дверь и увидел перед собой следующую картину: мой босс, будучи высоким, подкаченным и, в общем, довольно брутальным мужчиной, которого хоть на обложку какого-нибудь журнала для «взрослых девочек» ставь, общается с довольно таки привлекательной рыженькой особой ирландской внешности.

Я слегка прокашлялся, чем, судя по лицам, смутил обоих.

- Джерихо, мать твою, я сколько раз говорил, что надо стучаться!? – взвыл Дейв, подпрыгнув на месте с таким лицом, будто сам Фредди Крюггер сейчас стоял перед ним, но это был всего лишь его подчинённый, от которого чуток пахло вчерашним весельем, кофе и хорошим табаком. Чего не скажешь о самом капитане, пахнувшем одновременно цветочками и дешёвыми сигаретами из близлежащего ларька. Дамочка, напротив, рассмеялась. Хм, а у неё довольно красивый смех.

Я ещё раз прокашлялся и спросил, приподнимая бровь:

- Итак, Дейв, зачем вызывал?

- Итак, Джерихо, это – твоя новая напарница – Роуз Мур. Она новенькая, так что прошу, пользуйся духами, дабы скрыть своё похмелье, детектив… - тут я его прервал, подняв два пальца и слегка опершись на стену:

- Во-первых, меня зовут Гордон, а во-вторых, если что - воспользуюсь жвачкой, - тут я уколол в самое больное место Карвила, которым являлось то, что он, не смотря на свои 35 и шикарное телосложение, имел с дамами определённые проблемы, впрочем, как и я, но подколоть – это святое!

- Мне напомнить про твои проблемы? – решил ответно подколоть Дейв, на что я контратаковал:

- Ну я то хоть этого не стыжусь, да я и по моложе… - хотелось мне продолжить перепалку, но тут вмешалась Рыженькая:

- Ой, парни, вы тут ещё кое-чем начните мериться, - что заставило нас покраснеть и она, судя по всему, решила нас добить, - ну ещё можно снять одну девочку на двоих. А что? Заодно сдружитесь… - после этого мы с Дейвом оба упали на пол и он, достав из пиджака фляжку и отхлебнув, протянул её мне. Я отпил, почувствовав на языке вкус хорошего такого абсента, от которого меня вынесло моментом, ибо ну не ждал я такой крепкий алкоголь, думал, ну максимум коньяк, но никак не абсент! Чёрт… стоп, у меня кажется звонит телефон. Я, превозмогая надвигающееся опьянение, достал мобильник и то, что я увидел, меня поразило: это была СМС-ка от Селены – моей сестры-двойняшки с текстом:

«Жду тебя у твоего участка… надо кое-что обсудить…»

Так, кажется, что-то случилось. А, учитывая её везучесть, которая, как и внешность, крайне схожа с моей, мы влипли. Причём по VIP-программе со всеми опциями: «каждый понедельник в Аду». Она, как и я – просто магнит для всяких неприятностей, которые порой настолько абсурдны, что не верится, что такое возможно, но, как ни странно, они происходят.

- Я конечно, рад знакомству, но мне пора, - сказал я, указывая на мобильник, и многозначительно подмигивая Дейву. Он лишь кивнул и указал на выход. Что ж, готовимся ОПЯТЬ спасать «дорогую» сестричку!

Эта барышня уже ждала меня у выхода, держа в руках огромный чемодан, почти превосходящий её по размеру. Она больше напоминала спичку, чем почти тридцатилетнюю женщину, при этом, очень похожую на меня, только несколько ниже и со светло-серебристыми волосами, которые, правда были всего на полтона темнее моих пепельных, но эти полтона бросались в глаза. А ещё, в отличии от меня, она не нуждалась в бритье, впрочем, эту черту неряхи она компенсировала лохматостью своих волос, доходивших до плеч. И, когда я подошёл, Селена сказала тихим, кротким голосом, смотря при этом с намёком из разряда: «если не приютишь, то электрический стул покажется тебе раем»:

- Гордон… меня это, выселили, - при этом я прокашлялся и, достав сигарету, которую носил во внутреннем кармане на случай конца сигар, закурил её при помощи своей любимой бензиновой зажигалки с алым крестом на корпусе. Так, кажется, я чутка в дерьме. Хотя, не чутка, если учитывать везучесть моей сестры, помноженную на мою. Чёрт, мы реально в глубокой заднице…

- Из-за чего? Только не говори, что опять нет денег… Чёрт, Селена, ты – вполне уважаемый психиатр… - было начал я вспоминать её прошлые выселения, но она прервала меня взглядом, после которого последовали слова:

- Мой дом сносят к чертям собачьим, а самое близкое место к психушке, в которой я работаю – твой дом,

- Судя по твоим словам, тут больше подойдёт «наш дом»? Ладно, пошли, - сказал я, понимая, что спорить – бесполезно и махнул рукой в сторону дома.

- А чемодан? – спросила она с укором.

- Сама набирала – сама тащи – ответил я пренебрежительно, и, улыбнувшись, двинулся к своему дому, когда как Селена плелась за мной, матерясь на латыни и обещая превратить мою жизнь в кошмар… ага, разбежался!

Вот мы и добрались до дома, успев по пути промокнуть по дождём, характерным для октября, хотя промок только я, когда как Селена укрывалась под зонтиком, откуда-то взявшемся у неё за поясом. Меня вообще удивляет её способность находить и прятать всё, что угодно, правда, проблемы, неприятности и ещё большие неприятности она притягивает не меньше, если не больше моего. Эх, я что-то начал ворчать, хоть и не старый дед. Да, кажись, мне надо выпить. Вроде где-то в холодильнике завалялась бутылка пива, правда, я не помню какой марки, но я просто хочу слегка захмелеть и расслабиться… для вкуса есть вино.

Дверь я, как оно часто бывает, забыл закрыть, хотя, оно и к лучшему, ведь мне не пришлось искать в кармане ключи Уж где-где, а в моих карманах можно потерять даже арсенал Ганса фон Шварца, как и его эго, но пока это забудем, ибо у меня встала проблема: выдержит ли дом объём бардака от двойняшек Джерихо, если уж из-за меня его иногда можно спутать с локациями фильма про пост-апокалипсис. Да, говорят, что на медицинском факультете учат порядку, но, видать, Селена прогуливала этот день, ибо я, явившись к ней на работу при медосмотре, споткнулся о сапоги и влетел носом в чернильницу на её столе. Всё это она назвала «рабочим беспорядком». Но и в этом есть плюс: если кто-то попробует нас обокрасть, то удачи ему не умереть под грудами хлама и не заблудиться в тоннелях грязной посуды.

Что ж, мы наконец зашли в мою, доныне холостятскую обитель в которой царил истинный и неделимый хаос в истинном его проявлении. Хотя, в нашей с ней комнате в детстве был бардак и посильнее, но ничего, исправим. Но, первым делом, надо бы поговорить.

Мы начали разбирать вещи, когда отключили электричество, но, на наше счастье, мы зажгли керосиновую лампу и на столе начали болтать за чашечкой чая, оставив вещи в чемодане. Лично мне, из-за инцидента с одной вампиршей, освещение было в принципе не нужно, но вот Селена не имела на шее огромного шрама и сбитой работы организма.

Глава 2: Казалось бы, всё путём

Итак, мы сидели и беседуем на разные отвлечённые темы за чаем, периодически смотря на старые, давно остановившиеся часы, когда-то привезённые дедушкой из Германии. Эх, меня начала пробивать ностальгия по, пусть и не особо богатому и, порой, жестокому, но вполне весёлому и беззаботному детству. Да, иногда было тяжело, учитывая то, что наш отец минимум по разу сажал отцов доброй половины моего класса, за что нас с Селеной, естественно, гнобили.

- А вспомни, когда мы раскрыли директору, когда Джейсон варил наркоту в кабинете химии? – было вспомнила она, хихикая. Да, именно она тогда чутка подпортила товар так, чтобы все, принимавшие его заработали отравление и я тогда ещё подбросил самодельные ложные улики по совершенно другим делам тем, кто варил эту дрянь, чтоб было неповадно. В итоге: Джейсон загремел с пожизненным, будучи старшеклассником, когда как остальные тоже получили, но не помню что.

- Мне напомнить на прокалывание презервативов Тиффани? – усмехнулся я, вспоминая то, как Селена подставила главную… «любимицу» школы, которая, как мне кажется, могла вместить в себя футбольную команду, судя по числу известных всей школе партнёров. Но моя сестричка – не промах и, пока я отвлекал Тиффани от шкафчика предложением купить хорошую самодельную плётку, Селена проколола портняжной иглой все хранившиеся в шкафчике Тиффани презервативы, что, уже через неделю вызвало целый допрос о виновнике, причём, пока Селена отвлекала её после меня, я успел ещё и заменить противозачаточные витаминами. Эх, хорошее время было… но и сейчас есть весёлые моменты.

- Да уж, мы засиделись, а тебе завтра на работу. Иди спать, а я пока свои вещи разберу. Доброй ночи, белобрысый! – просмеялась Селена, на что я ответил, улыбаясь:

- Тебе напомнить, что у тебя волосы на полтона белее и вообще сейчас, в полутьме кажутся белыми?

- Но это не отменяет факт твоей белобрысости, - произнесла она и залилась мелодичным смешком. Что ж, пора её наказать…

- Получай! – проорал я и швырнул в неё подушку, которая валялась на кресле, от чего она состроила бесценное лицо и, поймав импровизированный снаряд, бросилась в рукопашную с криками, явно заимствованными у какого-нибудь берсеркера. Но я успел прыгнуть в гостиную, на бегу хватая с дивана подушку и отражая размашистый удар, направленный мне в голову, после чего, я посмотрел вниз, обманывая зрение сестры и, не глядя, ударил по голове, сказав, - учись видеть обман… - она не дала договорить, ударив снизу вверх, прокричав:

- Монтанте тебе, братишка! – прокричала Селена, попадая прямо в пах довольно твёрдой подушкой, от чего я упал на колени, закрывая своё достоинство руками и испытывая невероятную боль. Тут, эта, как минимум зазнавшаяся барышня поднялась и поставила на мою спину ногу с победным кличем. Ну что ж, я не сдаюсь!

- Ах так!? Что ж, лови ответочку! – крикнул я и, начиная щекотать оголившуюся лодыжку своей сестры, от чего она захохотала и грохнулась на диван. Я победил! Но не до конца, - раненных добивают! – проорал я и начал щекотать её по всему телу. Да, сторонний человек принял бы это за попытку инцеста, но для нас с ней было нормой защекотать друг друга, даже нечаянно задевая «не те участки», ибо мы это делали без контекста, а просто пытаясь заставить задыхаться от смеха.

Так я щекотал её, пока она не уснула прямо передо мной. Чёрт, за одеялом надо идти наверх, хотя… а, тут рядом, в прихожей висит мой плащ. Медленно поднявшись, я бережно положил её на диван и, взяв в прихожей плащ, накрыл её, а сам пошёл наверх, в свою комнату, где, не раздеваясь, завёл будильник и завалился спать.

Что ж, проснувшись, я сразу почувствовал токсичный запах свежего маркера. Да, опять проделки Селены, хотя, чего я ожидал? Что на этот раз? Пони, усы или же сердечки? Эх, только бы не перманентным маркером.

Поднявшись с кровати, я первым делом посмотрел на своё отражение в окне. Да, на этот раз идеально выведенные розовые сердечки с чёрными краями, причём, надо заметить, мастерски нарисованные. Лучше бы она так пациентов лечила, как издевается над братом! Так, зная её, это не единственная проказа…

Как только я, к своему несчастью, оказался прав, ибо около моего пистолета сидел паук! Чёрт, я же боюсь их до смерти! Мои колени начали дрожать, а на сухой коже выступил пот, но я был готов биться до конца. Доставая из-под подушки здоровенный боевой топор-франциску, приготовился к последнему бою. Я размахнулся и обрушил всю свою ненависть на этого монстра, попутно разрубая прикроватную тумбочку. И тут я понял… Понял, что теперь опять придётся запастись бутербродами для похода в «Икею», ведь без него еды, я не смогу пройти в этом лабиринте, из которого можно выйти лишь по клубку, аки Тесей на Крите, только вот в роли Минотавра выступят назойливые продавцы.

Когда я выходил из комнаты, то на меня упало ведро воды в которую, судя по запаху, было добавлено жидкое или не очень мыло с ароматом лимона. Хм, она мыло специально добавила, чтобы потом проще было убирать то, что она натворил или же просто решила подколоть? Хотя, пофиг, ведь всё равно я ей отомщу, очень страшно отомщу! Так, где тут был её ночник…

Я спускался вниз по перилам, ведь если она добралась до мыла, значит могла измазать им и ступеньки.. А, я придумал, в качестве мести, подложу ей под диван будильник, заведённый на три часа ночи.

Оказавшись внизу, я увидел свою сестру, мирно и невинно спавшую на диване с плюшевым мишкой под мышкой, укрывшись пледом. Эх, не зная её, можно было бы подумать, что она ничего плохого сделать не способна. Ага, аж сто раз.

Ладно, пусть спит, а мне надо на работу. Стоп, кажется, я забыл одежду наверху… Что ж, опять придётся применить свои навыки продвижения без касания пола. Балансируя на перилах, я всё же добрался до второго этажа, то осознал, что мог просто вытереть ступеньки, не извращаясь. Хотя, это скучно, слишком скучно.

Отрыв свою одежду в грудах хлама, я облачился в валявшуюся на полу форму и опять спустился вниз, вновь не разбудив эту соню, которая, видимо, очень устала от проказ. Обувшись, я открыл дверь и направился к участку. Теперь остаётся лишь гадать, что будет на первом дежурстве с этой Роуз, а что-то обязательно случится, вот прямо чувствую.

Ну, добрался до работы я быстро, если, конечно, не учитывать четырёх чёрных кошек, а на дороге было просыпано очень много соли, будто бы намекая, что мне кирдык. Я конечно всё понимаю, да и в судьбу не верю, но она мне намекает, хотя нет, говорит прямым текстом.

На входе в участок меня уже ждали Дейв и Роуз с крайне недовольными лицами.

- Джерихо, я, конечно, знаю, что ты известен своим умением опаздывать, но два часа – это уже новый рекорд! А ну, живо в машину, лентяй! – проорал Карвил мне прямо в лицо, на что я поковырял у себя в ухе мизинцем и ответил на всю улицу с добродушной улыбкой:

- Есть, Капитан Девственник! – эта моя фраза заставила глаза капитана налиться кровью, а накаченные руки сжать мою воображаемую глотку, когда как Роуз еле сдерживала хохот, закрыв рот ладонью. Ну, думаю, сдружимся мы с ней. Возможно.

- Ладно, валите уже, а то в патруль кому-то надо, - обиженно фыркнул Дейв.

- Капитан, мы же детективы. Так какого чёрта мы должны патрулировать улицы!? – не выдержал я, понимая, что мы скорее пригодимся здесь, в участке, разгребая дела, а не катаясь по улицам в поисках проблем, которые и сами меня прекрасно находили.

- Большая часть патрульных и офицеров либо в отпуске, либо на больничном, а патрулировать кому-то надо, иначе мне начальство устроит головомойку. Завтра вы опять вернётесь в свой отдел, ибо Ву и Харрисон возвращаются с отпусков, - произнёс Карвил, нервно доставая сигариллу и закуривая. По нему было видно, что комиссар уже устроил ему выговор и капитан не хотел повторения данного инцидента, который мог бы повлиять на его дальнейшую службу. Я лишь понимающе кивнул и направился к выходу, жестом показав Роуз, чтобы следовала за мной.

Итак, мы подошли к служебной стоянке. Там оказалась лишь старенькая «Шевроле» неизвестной мне модели. М-да, машина была не в лучшем состоянии и это ещё мягко сказано! Драндулет больше походил на то, на чём передвигаются герои фильмов про пост-апокалипсис, но выбирать не приходится и я, как истинный джентльмен, открыл ржавую водительскую дверь, пригласив Роуз пройти на водительское место, на что она, отвесив реверанс, учтиво сказала:

- Я, конечно, понимаю, что на дворе век равноправия полов, но почему бы тебе не сесть за руль?

- Мои навыки вождения удовлетворяют всем требованиям для настоящего камикадзе. Так что, если ты не любишь вылетать через лобовое, то не сажай меня за руль, - ответил я так, будто рассказываю непоколебимую истину. Хотя не «будто», а я реально не умею нормально водить от слова «совсем»! Моя напарница лишь приложила ладонь к лицу во всем известном жесте «рука-лицо» и ответила мне:

- Ладно, но тогда на тебе карты. Только не говори, что и в них не разбираешься!? – на эти слова я лишь кивнул головой с неловкой улыбкой, на что Роуз посмотрела на меня так, будто бы я связал её и заставил смотреть, как медленно и с наслаждением пожираю её любимое печенье. – А что ты вообще умеешь? – на этот вопрос я решил ответить, загибая пальцы:

- Проходить даже самые сложные игры, говорю по-русски, неплохо стреляю из пистолета, знаю то, что многим лучше не знать, а в довершение всего вышесказанного, умею влипать в неприятности и выходить из них, благоухая, аки лаванда. Устраивает, милочка?

- Ладно, это всего лишь патруль, - тихо буркнула себе под нос Роуз и уселась за руль. Я, с идиотской улыбкой, занял пассажирское сидение и, когда мы оба пристегнулись, двинулись. Что ж, я очень надеюсь на то, что этот драндулет не развалится прямо на дороге!

А Роуз неплохо водит, особенно если сравнивать со мной. Матчасть я знал идеально, но вот на дороге всё это вылетало из головы, а ей на смену приходили инстинкт самосохранения и попытки не сдохнуть, которые порой приводили к ситуациям, вроде моего знаменитого застревания под фурой, вылетевшей с боковой дороги, когда я сдавал экзамен после хорошей такой студенческой пьянки.

На моё счастье, патруль по Шор-Паркуэй, проходил спокойно. День вообще обещал быть хорошим, пока вечером, ближе к концу патруля, мы не съехали на Восток 28…

- Что это за хрень!? – проорала Роуз, заметив, как голый мужик перебежал дорогу с нечеловеческой скоростью и скрылся в переулке. Хм, судя по шраму во всю спину, я даже могу назвать имя этого субъекта и несколько историй о его похождениях.

- Это - не хрень, а Егор. Он – волколак по причине проклятья и его опять накрыло перед полнолунием, - спокойно ответил я, делая вид, что для меня такое – обыденность. Да, пусть бегущих по ночному Нью-Йорку голых мужиков я вижу не каждый день, но вот нечисть – минимум раз в неделю.

- В смысле волколак!? Ты, должно быть, шутишь? Их же не существует! – завопила Роуз, смотря на меня, как на идиота. Я было хотел ей что-нибудь ответить, но тут прямо перед окном моей напарницы возник ранее упомянутый Егор. Естественно, он был без одежды и, как и положено порядочному волколаку, отличался невероятной волосатостью. Не дожидаясь того, когда она отойдёт от шока, начал говорить по-английски с явным акцентом, но при этом крайне официальным тоном:

- Я был бы крайне рад, если бы ваши слова, юная барышня, были бы правдой, но, на моё несчастье, моё проклятье преследует меня уже двадцать лет. Так что, сударыня, всегда верьте тому, чему стали свидетельницей. Прощайте! – тут он взял её руку и нежно поцеловал. Что ж, выражение её лица было просто бесценно. Эта смесь полного шока, испуга и осознания тонны информации. Егор, поняв, что ему сейчас лучше уйти, убежал в сторону ближайших деревьев, сверкая голой задницей.

Тут Роуз обернулась на меня и с надеждой в голосе, спросила, слегка картавя:

- Гордон, надеюсь, мы просто укурились травкой? – но мне пришлось её обломать:

-Если бы. – тут я посмотрел на её наручные часы, - наша смена закончилась. Довезёшь до дома или мне самому идти? – спросил я так, будто бы ничего не произошло. Я пытался хоть как-то помочь ей осознать факт того, с чем она только что столкнулась. Мне, конечно, понадобилось на подобное куда меньше времени, но у Роуз явно нет моего безразличия и отходчивости, по ней видно, что она пропускает каждую проблему через душу, что, скорее всего, негативно сказывается на нервах.

- Гордон, есть ли тут где можно нажраться в хламину? – неожиданно спросила Роуз, слегка картавя, при этом, посмотрев мне в глаза уставшим взглядом.

- А почему ты это спрашиваешь у меня? – ответил я, сделав вид, что ничего не понимаю.

- Джерихо, не прикидывайся. Мне все в отделе рассказали, что ты – главный любитель нажраться во всём участке, так что не отнекивайся и скажи, где можно выпить и побыстрее.

- Бар «Третий круг». Он прямо за углом, - ответил я, обречённо вздохнув. Роуз замолчала и нажала на газ дрожащей ногой. Чую, ночь будет долгой…

Глава 3: Бар

Итак, мы добрались до этого грёбаного бара. Всё та же дубовая дверь, пропахшая алкоголем и рвотой. Изнутри, как обычно, доносятся ругань, звуки драки и пьяные песни, и всё это под звук бьющего стекла. Хотя, что ожидать от бара, где тусуется нечисть? Впрочем, если не учитывать запах мокрой псины и немного нестандартный внешний вид посетителей, заведение всё же ощущалось, как обычный бар, особенно, если предварительно накатить стаканчик-другой.

Соблюдая местные нормы этикета, я открыл дверь ударом ноги. Судя по раздавшемуся грохоту и оказавшемуся за дверью лежащему мужчине, я немного перестарался. Хотя, это простительно, ведь здесь такое – норма.

Мы с Роуз зашли в бар неспешно, ловя на себе взгляды других посетителей. Было видно, что, по крайней мере мне, здесь не особо рады. Оно и понятно, ведь я являлся другом Ганса, а он, в свою очередь, много кого убил по обвинению в превышении норм, установленных каким-то там «Кровавым Пактом». Я не до конца понимал, что это был за документ, но со смутных объяснений моего немёртвого друга, понял, что это договор между людьми и нечистью, призванный не дать им переубивать друг друга.

- Что здесь делаете, легавые? – крикнул откуда-то справа какой-то пьяница. Когда я обернулся, то увидел перед собой обычного чёрта, будто вышедшего со страниц славянских мифов. Этот карлик немного напоминал сатира, ставшего жертвой вредных привычек матери. Хотя, судя по внешнему виду, его собственный образ жизни также оказал немалый эффект.

- Хотим передохнуть, - спокойно ответил я, одновременно толкая локтем Роуз, чтобы она не глазела, но было уже поздно.

- Что вылупилась, ведьма рыжая!? – донеслось с другого конца бара. Я понял, что без драки не обойтись и демонстративно начал нащупывать рукоять пистолета под одеждой так, чтобы это было видно. Да, надеяться на то, что пьяные нелюди испугаются, было безумием, но я просто не хотел, чтобы моя напарница с первого же патруля уезжала в катафалке.

- Кто бы говорил, шваль! – крикнула Роуз с надменностью, достойной иной королевы и одним движением достала пушку, которая явно не подходила ей по комплекции. Colt 1911с удлинённым стволом был мгновенно направлен в сторону черновласой и пьяной в хлам суккубши. Та, будто принимая вызов, достала из стола нож и направилась к моей напарнице, перепрыгивая через столы. Надо было что-то делать, иначе начнётся по-настоящему жестокая драка.

- А ну, прекратить несанкционированные бои! – донёсся знакомый голос со стороны двери. Будто повинуясь команде, суккуб обомлела и, выронив нож, развернулась на сто восемьдесят градусов, сказав лишь:

- Г-Ганс?

- Да, уже не помню сколько уже лет, как Ганс. Кто-то хочет внеочередной расстрел? – тут он посмотрел на суккуба так, что даже я, привыкший к его тяжёлым взглядам, невольно поёжился. Хм, что же делать? Да, можно позволить ему совершить «правосудие», но тогда со мной в будущем могут отказаться сотрудничать. А если я покажу себя «хорошим копом», то могу немного поссориться с Гансом, но зато это здорово облегчит мне профессиональную деятельность. Ладно, придётся рискнуть!

- Дружище, мы сами нарвались, ничего необычного, – спокойно сказал я, убирая руку с оружия. Далее надо было не облажаться с речью и успокоить этого наци-недобитка так, чтобы показаться перед посетителями в лучшем свете или же хоть бы сделать так, чтобы меня не разорвали на куски.

- Я знаю, что редко выдаётся неделька, когда ты не попадаешь впросак, Гордон, - усмехнулся Ганс, доставая свой именной «Люгер»

- Погоди, сегодня моя смена и мне разгребать трупы в случае чего. Пожалуйста, дружище, не надо. Бумажки меня уже достали, - я говорил специально уставшим голосом, ибо не хотел придумывать очередную отмазку для ещё одной Джейн Доу*

- Ла-а-адно, дам тебе выпить в рабочее время, - устало сказал Ганс и испарился, оставив на полу лишь пятна от грязных подкованных сапог. Что ж, я не думал, что будет так легко, но дело в том, что этот фриц всегда был личностью, от которой можно ожидать чего и когда угодно. А уж если он обиделся, то это вообще «прекрасно». Так, теперь время сосредоточиться на ситуации, которая всё ещё подобна той, которая возникает, когда в тёмном пороховом складе сидит толпа курильщиков.

- Дамы, а почему бы вам не устроить соревнование? – весело расхохотался Старик Илиан. Это был мой старый знакомый, который, являлся одновременно местным барменом и одним из старейших жителей Нью Йорка. Никто не знал, сколько ему, но я точно уверен, что как минимум две с половиной тысячи, учитывая фразы и общее поведение данного рогатика.

- Я тебе уделаю, рыжуха! – провопила суккуб и горделиво подошла к барной стойке. Роуз, смотря на это всё, лишь ухмыльнулась и, убрав ствол, подошла к стойке. Далее они начали по очереди употреблять наливаемое барменом. В конце концов, победила Роуз, крикнув:

- Никогда не пытайтесь перепить выходцев из Ирландии! – далее моя напарница начала танцевать в пьяном угаре на потеху всем. М-да, форму позорить умел не только я один. Правда, надо отметить, отплясывала она покруче иного профессионала, одновременно сшибая со столов кружки и умудряясь пить одновременно с практически акробатическими движениями.

Пока я смотрел за всем этим срамом, ко мне пододвинулся Илиан вместе с двумя кружками пива.

- Не грусти, Гордон, лучше выпей и расскажи что-нибудь, - когда он пододвинул ко мне одну из кружек, то я, недолго думая, залпом залил в себя всё её содержимое. В тот момент я осознал, почему с этим сатиром нельзя пить… В итоге, по незнанию, я выдул залпом и на голодный желудок примерно стандартный стакан на 200 миллилитров. Хм, а мне понравилось.

Далее мы с Илианом беседовали о политике, ножах и чуть не подрались из-за того, кто круче: «Metallica» или «Iron Maiden». Дальнейшее я совсем не помню, ибо мы после каждой фразы отпивали по дополнительному глотку.

- Всё-таки Леонардо – крутейшая черепашка! – после этих слов, мои воспоминания оборвались.

Чёрт, моя голова… Да, не стоило вчера так пить, ох не стоило. Хм, а где я? И что у меня во рту делают волосы?

Тут меня угораздило открыть глаза и я увидел рыжую копну волос, лежащую на другом конце кровати. Слегка осмотревшись, я понял, что нахожусь в своей комнате в своём доме. Тогда откуда тут рыжая головушка с кудрями, да ещё и храпящая!? А ещё кто это вообще!?

Ответом не заставил себя ждать: неизвестная мне личность перевернулась ко мне лицом и это оказалась Роуз. В следующий миг я решил проверить, сплю ли, приподняв одеяло. Так, кажется дедушка, если бы не умер три года назад, задолжал бы мне сейчас ящик шотландского виски! Срань господня, это свершилось… Только вот я ничего не помню. Да уж, проворонить такой момент из-за алкоголя это надо уметь! Хотя, факт остаётся фактом. Я это сделал, вашу мать!

Осознав факт произошедшего действа, я, не смотря на страшную головную боль, я приподнялся с кровати, вытягивая руку вверх, будто поднимая над головой кубок. Хотя, почему будто? Это же и впрямь победа. Ничто бы не смогло омрачить тот момент!

- Братик, не шуми так, утро же, - раздался справа заспанный голос Селены. «Что!? В Смысле!?» - подумал я, обернувшись на звук и, кажется, поседел, не смотря, что и так почти беловолосый. Тут же проснулась Роуз, смотря на всё это с недоумением, которое вскоре сменилось настоящим шоком. Я тоже, если по совести, был ошарашен до такой степени, что мой левый глаз начал дергаться, как и всегда в подобных случаях. Когда я краем глаза глянул на Роуз, то она рефлекторно прикрылась одеялом, на что я, пытаясь разрядить обстановку, заметил:

- Ой, чего я там только не видел,

Да уж, не только не разрядил атмосферу, но и заставил челюсть Роуз отвиснуть. Что здесь за чертовщина творится!? Этому должно быть разумное объяснение…

- Братик, а помнишь как мы с тобой вместе спали? – затянула Селена. Чёрт, она пытается выставить меня извращенцем! Да, мы дрыхли на одной кровати, но другой просто не было. Что ж, придётся ответить ей тем же!

- Ага, только не забывай, что просто денег на вторую кровать не было. Тебе напомнить про тот случай с огурцом?

- А ты про то, когда я им избила Джефферсона? Ну, под рукой ничего не было. А тебе напомнить про…

- Хватит! Довольно! – вдруг заорала Роуз, прервав нашу словесную перепалку. По её взгляду было видно, что она в состоянии полно аффекта, если выражаться культурно. Да уж, если мы с сестрой данный разговор воспринимали, как шутку, то, похоже, что Роуз с похмелья подумала, что мы серьёзно…

- Ой, да успокойтесь вы, я пошутила! – прохохотала Селена, поднявшись и завернувшись в одеяло. Тут она весело посмотрела на нас с Роуз, но увидев, что, по крайней мере, я был в ярости, тут же бросилась к двери.

- Ты у меня получишь, малолетка! – проорала Роуз, швырнув в убегающую и улюлюкающую блондинку подушкой, поднявшись при этом во весь рост и оголяя довольно красивое, на мой вкус, тело.

- Мне 27, сама малолетка! Кстати, клёвая фигурка, - крикнула Селена, скрывшись за дверью. От услышанного, Роуз покраснела, и тут что-то заставило меня сказать:

- Полностью согласен, - Выражение лица моей напарницы надо было видеть: смесь смущения, гнева и похмелья. Тут она сразу направила взгляд на меня и через секунду лицезрения картины голой красивой барышни, я получил закономерную пощёчину.

- Может, наконец перестанем глазеть и отомстим? – крикнула Роуз, пытаясь казаться пафосной, что не получилось ввиду голой задницы и похмелья. Я лишь кивнул и кинул ей одеяло, бегло натягивая трусы. Через миг мы сорвались с места. Я на бегу прихватил свой ремень, а Мур взяла в руки маркер, издав злодейский хохот. Ну всё, держись сестрёнка!

Подобно опытным паркуристам, мы добежали до лестницы. Я предусмотрительно съехал по перилам, когда как Роуз, не зная повадок моей сестры, решила воспользоваться лестницей и поплатилась за это. Падая, моя напарница ругалась так, что самый матёрый уголовник покраснел бы, услышав это. Пока она летела с намыленной лестницы, с неё спало одеяло и я вновь смог полюбоваться на её тело, которое с этого ракурса тоже выглядело неплохо. Только вот странно, что она не переломала себе все кости.

- Лёд дать? – раздался голос Селены с кухни сразу после падения Роуз. Я не знаю как, но Мур встала в мгновение ока и, сверкая своими прелестями, на которые я, в силу своего возраста и гендерной принадлежности, слишком уж часто смотрел.

Я устремился вслед за Роуз на кухню, где меня ждала очень… пикантная картина: моя напарницы, будучи раздетой, скрутила Селену, которая, видимо, во время «задержания», была в таком же количестве одежды, как и рыжая. Да уж, это выглядело очень двояко, особенно, если учитывать, что Селена и по мальчика, и по девочкам.

- Хм, а неплохой фильмец, смотреть можно, - сморозил я, за что получил от Мур злобный взгляд. Мой посыл поняла Селена, крикнувшая:

- Чур, ты сверху! – тут в глазах Роуз загорелся нехороший огонёк и она положила Селену на спину и села ей на живот, томно улыбаясь. Селена почему-то расслабилась, хотя это и не мудрено, учитывая внешние данные схватившей, которая, увидела, что моя сестра раскраснелась и перестала сопротивляться, крикнула:

- Гордон, хватай руки! – когда я исполнил эту просьбу, Роуз максимально близко приблизилась лицом к лицу с Селеной и сказала самым неоднозначным голосом, открывая маркер, который всё это время не выпускала из руки:

- А сейчас развлечёмся мы, крошка, - сразу после этого, она нарисовала Селене на лбу мужской половой орган, при этом хохоча, как стереотипный злодей из старых шпионских фильмов.

- Роуз, а нам не пора не работу, как и Селене? – спросил я, взглянув на часы, которые будто бы орали: «пора на работу!»

- Да уж пора,

Вскоре мы отпустили Селену и начали собираться, понимая, что Дейв нам устроит «весёлую жизнь».

Глава 4: Странное дело

Итак, преодолев все трудности в виде похмелья и неловкости после ночки определённого содержания, мы с Роуз добрались до участка по уже оживлённым улицам. Мы прекрасно осознавали, что нас ждёт далеко не красная ковровая дорожка, а хороший такой выговор, но это всё же лучше, чем вовсе не появляться на работе.

Когда стеклянные двери открылись перед нами, нас встретил специальный следователь из отдела внутренних дел Макото Ёсикава. Я всегда удивлялся, как такой добропорядочный ёкай-цуру, также называемый «журавлём» за внешнее сходство с данной птицой, может заниматься… подобной работой. Да, я понимал, что он ненавидит насилие и стремится его минимизировать, но по нему было видно, что его это тяготит. Если не упоминать Ганса, то он являлся моим единственным другом кроме бутылки. Этот образцовый японец, не смотря на то, что он, как и всем известный недобитый фриц, был нечистью, всегда был вежлив и учтив, что контрастировало с большей частью персонала участка. Жаль, однако, что мы работали в разных отделах и виделись не более раза в неделю из-за его увлечённости работой. Ну что ж, кому-то работа, а кому-то выпивка и самокопания. Вот и сейчас Макото учтиво приподнял свою шляпу и не менее учтиво улыбнулся. Назамен непрактичным японским поклонам, эта, в прямом смысле, птица мира, переняла вполне себе европейский жест, используя его, как собственную фишку, исполняя его с невероятной лаконичной грациозностью.

- Удачи, старина, - ухмыльнулся я, слегка кивнув. После моих слов он осмотрел меня и Роуз оценивающим взглядом и, таинственно улыбнувшись, сказал негромко и с лёгкой усмешкой:

- Я бы пожелал тебе удачи, но, как я могу понять по твоему внешнему виду, она сопутствовала тебе вчерашним вечером, дружище, - после этих слов он быстро зашагал по своим делам. До меня не сразу дошло, что Макото имел в виду, пока не перевёл взгляд на Роуз, чьи щёки были примерно одного цвета с кровью, не то от гнева, не то от стыда. Что ж, удача тем вечером мне и впрямь сопутствовала. Вот только при встрече со злым Дейвом она была не так нужна, как противопульный щит и беруши.

- Гордон, ты же понимаешь, что капитан нас разорвёт? – спросила Роуз, когда мы поднялись на второй этаж. Я тоже осознавал, что мы в лучшем случае, будем оглушены криками нашего шефа, но если мы не явимся, то может дойти и до увольнения, что для меня, скажем так, было безрадостной перспективой, ибо моё финансовое положение, как и всегда, находилось в глубокой заднице.

Мы шли к кабинету Карвила в полной, почти гробовой тишине, не потому, что коллеги нам сочувствовали. Нет, сочувствовать просто было некому, ведь все были в отпуске. Когда мы добрались до двери, то я тихо постучал, на что из-за двери прозвучал уставший и холодный голос Карвилла в котором были слышны нотки стали:

- Войдите, - этот его голос мог привести в чувства даже меня после недельного запоя, что уж говорить о Роуз, которая вздрогнула, качнув своей ныне лохматой шевелюрой. Дейв говорил так лишь в случаях, когда дела шли действительно паршиво. Я осторожно открыл дверь и слегка её приоткрыл. Что ж, мои опасения подтвердились: капитан сидел за своим столом в одной рубашке и покуривал, мрачно смотря на нас глазами, обрамлёнными огромными синяками, судя по всему, вызванными недосыпом. Поняв, что дело – дрянь и нас ждёт очередной «нестандартный случай», я откашлялся и сказал, подойдя чуть ближе к столу:

- Дейв, опять мутное дельце? Что на этот раз? Опять девицы на кольях? – после моих слов Карвилл достал из ящика стола папку и протянул мне, сказав всё тем же голосом:

- Да, Гордон, мы в дерьме. За прошлую ночь пять похищений из домов. Все похищенные – женщины от пятнадцати до тридцати лет, - тут он привстал и, опёршись на стол, прокричал голосом, полным гнева, - Где вы мать вашу были!? Как вы умудрились проворонить пять похищений!? – глаза капитана налились кровью, он был в ярости.

- Шеф, но мы же патрулировали днём, а, по вашим словам, похищения происходили ночью, - встряла Роуз, заставив Дейва чуть приостыть. Немного продышавшись, капитан произнёс, но уже извиняясь:

- Извините, просто сорвался… Я просто не могу смотреть, как пропадают и погибают люди. Ну, ты знаешь, Дже.. извини, Гордон. Я реально не хотел…

- Да всё нормально, Дейв, успокойся. Только скажи, и мы этих гадов расстреляем на месте, - я попытался подбодрить своего начальника, похлопав по плечу. Да уж, если никто не спохватился, то тут работала либо особо сплочённая преступная группировка, что для меня было бы неплохим вариантом, либо простая случайность, невозможная, но желанная мною. Ещё одним вариантом был наихудший сценарий развития событий – проделки нечисти. Если мои самые плохие ожидания сбудутся, а они сбудутся, если верить Мёрфи, то придётся посвятить Карвилла в суть дерьма, в которое я влип около года назад. Я надеялся, что это всё – моя паранойя и «ночная сторона города» здесь не при чём.

- Ладно, понял. А теперь – осмотрите места преступлений, - тут он начал сбавил громкость, - только никому. Что-то подсказывает мне, что кто-то из наших может быть причастен ко всему этому, - сказав это, он молча протянул мне листочек с адресами, написанными аккуратным ровным почерком. Да уж, нам предстояла долгий день, что я понял, взглянув на карту. Хм, а тут прослеживается некий рисунок: два пункта назначения можно соединить прямой, а остальные три находятся по правую сторону от этой прямой… может быть, мне показалось, но где-то тут зарыта свинья.

- Гордон, ты что-то понял? – спросил Дейв, в чьём голосе я услышал отблеск надежды.

- Я понял, что тут есть закономерность. Когда найду подтверждение – всё скажу, - и правда, незачем было разбрасываться утверждениями, которые могли бы сбить дело с правильного пути. Да, мы ещё даже не нашли этот самый правильный путь, но ещё сильнее заплутать мне не хотелось.

- Ну, скажи, лишним не будет, - мрачно сказал Дейв, доставая и поджигая ещё одну сигарету. Ладно, другого выхода нет:

- Я думаю, что есть закономерность, обусловленная расположением мест похищений, - после этого, я взял с его стола иголки и воткнул в карту на местах похищений. Затем, взяв лежащий рядом клубок ниток, я принялся соединять места преступлений. В тот момент я понял, что чего-то не хватает, - Дейв, а у тебя есть хоть бы примерное время похищений?

На мой вопрос Дейв просто протянул мне листик с записями, по которым я наконец осознал целостную структуру данного преступления. С некоторой одержимостью, я начал соединять места преступлений алой нитью. По окончанию сего действа, моему взору предстала фигура, напоминающая букву «Е».

- Да тут пахнет организованной деятельностью, - кисло буркнула Роуз, будто бы сорвав эти слова с моего языка. Теперь, даже малейшие надежды на чистую случайность происходившего этой ночью, обернулись прахом.

- Дело пахнет керосином, - по-русски заметил Карвил, что немудрено, учитывая, что он на тот момент работал на Брайтон уже десять лет. Я за мои четыре года тоже освоил русский и руглиш*, а вот на лице Роуз возникло недоумение. Вообще многие сотрудники нашего участка, после нескольких лет работы, начинали нечаянно перескакивать с языка на язык, порой создавая комичные ситуации.

- Погнали, а то похитители успеют допить кофе, - усмехнулся я и зашагал к выходу, услышав за спиной:

- Удачи, Гордон, - после этого, я услышал лишь звуки шагов Роуз, отдававшиеся эхом в полупустом помещении.

Охота начиналась!

Глава 5: Работа бывает разной

Через пять минут после выхода из кабинета Дэйва, мы уже сели в одну из конфискованных машин. Да, эта старенькая, но качественная «BMW» номинально до сих пор принадлежит наркоторговцу из Коллумбии, но он отматывает три пожизненных, так что, ему она особо не нужна, в отличии от нас. Да, Карвил порицал подобный подход к изъятому имуществу, но сейчас у нас не было выбора, ибо последнее, что нам было необходимо в тот момент – выдать своё местоположение какому-либо противнику. Блин, я начал рассуждать как вояка! Хотя, что-то мне подсказывало, что война и так началась, но подковёрная.

После характерного щелчка пристёгнутого ремня, я с кожаного пассажирского сиденья поймал на себе взгляд Роуз, опять севшей за руль. Увидев, что я отреагировал, она спросила, заводя авто:

- Горди, как ты думаешь, здесь могут быть замешаны… потусторонние силы? – её голос звучал неуверенно, но не это меня смутило:

- Горди? Это что-то новенькое, Роуз, - после этого, слегка улыбнулся, откинувшись в невероятно удобное сиденье данной машины, в котором тяжело было не заснуть. Мой ответ, судя по лицу моей напарницы, её смутил, но, подхватив мою улыбку, она сказала:

- А что такого? Я просто заметила, что тебя, в лучшем случае, по имени называют, а часто вообще по фамилии. Вот я и решила, что данную ситуацию стоит исправить, - что ж, из её улыбающихся уст, прозвучала горькая правда - меня, кроме как по имени и фамилии, называли лишь в двух случаях: «Белобрысый» - когда речь заходила о подколках или хоть сколько-либо тёплой атмосфере, а прозвище «Джер» я получил от своего первого напарника с которым мы ещё стажёрами попали в перестрелку, из которой я вышел с двумя пулевыми, а вот ему не повезло – словил дуплет двустволки в упор. Не то что бы он был мне близким другом, но, в подкорке мозга, затаился страх смерти соратников. Но что-то в Роуз развеяло этот страх, я не понимал что, но оно сработало.

- Ну, последний человек, который меня называл по прозвищу, украсил своими кишками бетонную стену. Причём, пятно крови и внутренностей было очень похоже на сердечко, - сморозил я, но поняв, что сболтнул лишнего, с размаху ударил себя ладонью по лицу. Вот что я за идиот!? М-да, теперь мне не избежать обиды или насмешки.

- А почему не звёздочкой? – будто бы невинно спросила Роуз, чей тон отдавал нотками чёрного юмора. На этом моменте, я несколько удивился. Моё недоумение продолжалось бы дольше, если бы Роуз не начала движение. Да уж, что на меня нашло? Я не понимал и не осознавал этого. Я не знаю, играли тогда гормоны или же это было что-то другое? Этот вопрос требовал ночки-другой на размышления под вино, но у нас времени было в обрез.

Когда мы выехали с парковки на дорогу, Роуз почему-то не стала включать музыку и мы ехали в тишине несколько минут, пока она наконец не спросила дрожащим голосом:

- Г-Гордон, а ты не помнишь, мы предохранялись? – моя напарница была крайне взволнована. Ну, почти любой был бы взволнован на её месте, но, я имел изъян, который кто-то назвал бы даром, а кто-то проклятьем.

- Да успокойся ты! Даже если не использовали, то не о чем беспокоиться… - не успел я договорить, как Роуз резко свернула на обочину и не менее резко вжала педаль тормоза в пол. Как же мне тогда повезло, что я был пристёгнут! Конечно, было ощущение, будто мои кишки сейчас вылетят через рот, но моя голова не познакомилась с лобовым стеклом.

- Успокоиться!? Ты-ты говоришь успокоиться, будто бы у тебя такая хрень случается! Ты хоть понимаешь, чем нам обоим это грозит, кретин!? – орала на меня рыжая, характерно картавя. Голосочек у неё - будь здоров. Громче кричал только преподаватель вождения в Академии, да и то, когда я проскользнул в миллиметре от зеркала тачки ректора. Подождав, пока она не перестанет горланить, я ответил ей, специально используя добродушный тон, при этом, придав себе расслабленный вид:

- Я бесплоден. Абсолютно и бесповоротно. Если хочешь – могу предоставить шесть врачебных заключений или же купи обычный тест на беременность и не парься, - сказав это, я посмотрел ей в глаза, в которых читались облегчение и желание прибить меня на месте. Немного отдышавшись, Роуз мне ответила:

- Ладно, вечером, когда буду возвращаться, куплю тест, но чуть что – отстрелю причинное место, - Мур пыталась казаться спокойной, но картавость, которая так и не пропала, выдавала её с потрохами.

- А может, кому-то надо было меньше пить и танцевать на столе? – мною было принято решение отомстить ей, подколов. Это случилось как раз в тот момент, когда она хотела тронуться. В ответ на свои, воистину, дерзкие слова, я получил тяжёлый взгляд, заставивший меня рассмеяться во весь голос. Увидев это, Роуз молча показала мне фак левой рукой и мы наконец тронулись, но не умом, а с места.

До первого, согласно хронологии вызовов, места, мы доехали молча под включённое мною радио. Как на зло, ни на одной волне не звучал хэви: одни баллады, да дэт-метал с альтернативой. М-да, либо сопли, либо тяжеловато – неудачное время для меня, но в тишине ехать – то ещё удовольствие.

Вскоре мы уже были на месте. Дом, к которому мы подъехали, был старым и пошарпанным с полуразбитым подъездом. Да уж, куда смотрят городские власти? Бедный квартал, находящийся на отшибе, но тут живут люди, что странно, ведь любой адекватный человек свалил бы отсюда при первой же возможности, но неизвестно, есть ли у них эта возможность.

Домофона или же чего-то подобного не было, а потому, мы быстро добрались по покосившейся лестнице до квартиры под номером «24», откуда и был совершён звонок. Через пять минут после того, как мы постучались, нам открыл на удивление ухоженный мужчина преклонных лет и жестом пригласил войти. Помещение оказалось на удивление хорошо обставленным и явно соответствовало владельцу, пытавшемуся скрыть эмоции, что у него явно не получалось. Старик всё так же молча провёл нас к комнате, в которой всё было вверх дном. Лишь пыльная фотография в рамке была в сохранности. Пока Роуз осматривала обломки мебели, я решил осмотреть снимок, ибо он мог бы пролить свет на всё, ибо, как мне показалось, сам факт того, что какой-то предмет мог уцелеть в таком хаосе, крайне подозрителен. После того, как я взял фотографию в руки и вытер пыль, моему взору предстали хозяин квартиры, который выглядел лет на пятнадцать моложе и маленькая девочка, сидящая у него на коленках. Они оба улыбались, их лица были полны счастья, которое, судя по всему, покинуло этот дом прошлой ночью.

- Это ваша внучка? – спросил я максимально тактично, насколько позволял мой прокуренный голос.

- Нет, дочь. Подробности своей личной жизни я раскрывать не намерен, - холодно отрезал старик, на что мне пришлось ответить:

- Это может помочь следствию. Важна каждая деталь мистер, - произнёс я с нотками стали в голосе. Хозяин квартиры, немного смутившись и промолчав секунд тридцать, с явным нежеланием произнёс:

- Я увлёкся одной молодой барышней, а потом она оставила меня одного на руках с дочкой. Больше ничего, - после этих слов, мне его стало искренне жаль, ибо такую судьбу и врагу не пожелаешь. Да уж, не раз и не два я смотрел на человеческое горе, но ничего, кроме сострадания и кары для виновных я предоставить не мог. Постепенно, на такой работе становишь немного равнодушнее: не в том плане, что на всё начхать, а в том, что голова всегда остаётся холодной, что помогало в следствии.

- А были ли у вашей дочери особые приметы? – спросила Роуз, поднимая свою рыжую голову от дневников пропавшей. Что ж, она сорвала эти слова у меня с языка, что позволило немного рассеять внимание старика. А вот теперь надо напрячь мозг и, когда он скажет что-нибудь – запомнить это.

- Татуировка в виде пальчатого креста на ключице и шрам на половину лица от… упавшего чайника, - когда он осёкся, я понял, что он опять что-то не договаривает.

- Говори всё прямо, иначе нам придётся забрать вас в участок, - произнесла Роуз настолько жёстко, насколько могла, чем удивила, как меня, так и хозяина квартиры. А мы с ней сработаемся!

- Её облили кислотой в отместку за мой выход из группировки. Теперь вы довольны!? – старикан пришёл в ярость, сбросив образ старого дворянина. Видимо, в этом то и может быть ключ к разгадке или же просто лишняя информация, - Вы нашли то, что вам надо? – Роуз ответила ему кивком, - Так убирайтесь отсюда, легавые!

Да уж, образ пожилого аристократа спал, а под ним оказался обычный злобный старикашка. Обычное дело, ничего удивительного. Я молча развернулся и зашагал к двери, закуривая сигариллу, откуда-то оказавшуюся в кармане. Странность была в том, что её не должно было быть там, ибо я на тот момент уже как четыре года курил сигары. Сильных различий по аромату я не обнаружил, а потому, закурил ещё в квартире. Толкнув дверь ногой, я вышел с места преступления, не закрывая за собой дверь, дабы, в случае чего, не садануть Роуз по носу. Она, кстати, вышла через минуту и выглядела несколько расстроенно. Поняв, что это сейчас необходимо, я подошёл и положил ей руку на плечо, сказав:

- Привыкай, люди часто бывают неблагодарными сволочами. Не отчаивайся, Рози, всё будет хорошо, - в этот миг я посмотрел ей в глаза, на что она ответила мне тем же. Около минуты наши взгляды были неподвижны, от чего мы оба разом засмеялись. Мы хохотали от души, залившись краской, подобно стеснительным подросткам, что было ново для меня, если говорить по совести. Когда мы отдышались, Мур грустно улыбнувшись, ответила мне немного расстроенно:

- Да я знаю, что людям нельзя доверять. Знаю, Горди, знаю. Ты, как я поняла, тоже с детства не в ладах со всякими выскочками? – её голос звучал… по-домашнему, чем раньше, что ввело меня в ступор. Она говорила со мной, будто бы мы были старыми друзьями. Что с ней? Я не понимал. Да, как-то натыкался в книгах и играх на завязки романтических и близких дружеских отношений между мужчиной и женщиной, но вот, если честно, то я их обычно пропускал, перелистывал и т.д., да и не думал я, что они мне пригодятся в реальности. Выхода не было, кроме как попытаться смягчить углы. Я начал идти у выходу из здания, начав:

- Ну, большую часть детства меня растил дед, чьей пенсии на троих еле хватало. Ещё сказывалось, что мой отец был копом, а жили мы далеко не в самом законопослушном райончике. Было весело, если честно, - произнеся это, я сделал глубокую затяжку и понял, что этого делать не стоило: мои лёгкие будто бы разорвало. Данные неприятные ощущения заставили меня согнуться и закашлять, как туберкулёзник. После этого, я осознал одну истину: не курить взатяг всё, что похоже на сигареты. Роуз, увидев это, лишь добродушно рассмеялась, похлопав меня по плечу и ласково произнеся:

- Не стоит так укуриваться, девушки не любят целоваться с курящими, запомни! – после этого она поцеловала меня в щёку и весело попрыгала в сторону выхода из подъезда. Сказать, что я был в шоке – значит ничего не сказать. Подобное шоковое состояние длилось недолго, ибо шум заведённой машины был слышен даже мне в здании и я поспешил выбежать наружу и, уже в приподнятом настроении.

Уже в машине я опёр голову на правую руку и пристально посмотрел на Роуз, заставив её начать суетиться и, спустя пару десятков секунд, она резко повернулась ко мне и, не менее резко, спросила:

- Что такое, Горди, что-то не так? – на это я лишь расхохотался, совсем выведя её из равновесия. Я всегда любил подобное, ибо смутившийся человек забавен по своей сути.

- Ай-ай-ай, барышня, я вам отплачиваю вашей же монетой, - просмеялся я, по-доброму посмотрев ей в глаза и похлопав по плечу. После этого она покраснела и, приблизившись ко мне, прошептала на ухо:

- Видать, ты не усвоил лекцию о вреде курения, дружок, - она говорила так, чтобы её дыхание обжигало мою шею, но этого не произошло, ибо как раз на этой стороне располагался огромный шрам от рваной раны, оставшейся с той ночи, когда меня укусила вампирша и я познакомился с Гансом. Она, поняв, что данный метод не работает, отстранилась, состроив комично-обидевшуюся мину и произнесла, усмехнувшись, - Опыт девственника тебе сейчас помог, видимо? – Я немного смутился, но нашёл в себе силы ей ответить:

- Нет, не надо было мне ходить по ночному городу и спасать дам в беде, - загадочно сказа я и уставился на дорогу. Поняв, что я намекнул о важности нашей работе, Мур немного помялась и тронулась.

Далее мы ехали молча, изредка бросая неловкие взгляды друг на друга. Эта «игра» продолжалась на всём протяжении дня.

Везде всё было одинаково: никто не понимал, когда и как похитители проникли. Везде был бардак, а ценности оставались нетронутыми. Я, когда мы уже ехали к участку по ночным улицам Брайтон-Бич, я опять повернулся к Роуз и вместо молчания, произнёс:

- Это явно один человек или группа лиц. Почерк чрезмерно похожий. Подождём заключения криминалистов, но я подозреваю, что это могут быть не люди, - я всем своим видом пытался показать сосредоточенность на работе, что мне сейчас была необходима. Ожидая её ответа, я открыл окно и закурил последнюю сигару.

- Надеюсь, что нет. Мне хватило вчерашнего вечера, - невесело усмехнулась Роуз. Я её в данном вопросе понимал прекрасно. Мы были в очень глубокой заднице. В тот момент я понял, что не могу здраво мыслить, пока рядом находится Мур. Видимо, она достучалась до моего стального сердца, что сейчас было не комильфо.

Тут я осознал, что нуждаюсь в одиночестве хоть бы на некоторое время. Поняв, что реально хочу этого, я сказал твёрдым голосом, вынув сигару изо рта:

- Роуз, остановись, я выйду. Отчёт заполню завтра, - после этого, она с недоумением остановила машину и я вышел, лишь сказав на прощанье, - береги себя, дорогуша!

Вновь вложив сигару в рот, я двинулся по ночным улицам, пытаясь собраться с мыслями, роившимися в моей белобрысой голове. Да уж, приключений не избежать, но без них никак – такова уж моя натура.

Выйдя из машины, я сам не до конца понимал, почему это сделал. Может быть, за меня говорила усталость, а может, что, скорее всего, моё подсознание инстинктивно указывало мне путь к приключениям на пятую точку.

Не зная направления, я брёл по ночным улицам Брайтон-Бич, покуривая сигару, которая постепенно потухала из-за начинавшегося дождя, на что я выругался и убрал полностью потухший окурок в карман. В тот момент я очень жалел, что под рукой нет хорошей такой бутылки старого-доброго скотча. Как назло, ни одной лавки с алкоголем я на своём пути не встретил, а на ночку в баре денег у меня не хватило бы, ибо стаканом дело никогда не ограничивалось.

Насладиться ночным городом мне не дали женский крик, на который я ринулся в переулок с чувством дежавю, ведь в прошлый раз я познакомился не только с «Ночным миром», но и с зубами одной вампирши, но такова моя натура – не могу пройти мимо женщины в беде.

Нелёгкая меня привела к зрелищу, от которого я обомлел: мой коллега Робин Тревис, ранее показывавший невероятную раскрываемость, насиловал невысокую худую женщину, которая казалась ещё меньше на фоне почти двухметрового массивного подонка. Ничего не говоря, я достал свой «Маузер», снял с предохранителя и направил на ублюдка. Тот, поймав мой взгляд, преисполненный презрения, обомлел и замер со спущенными штанами.

- Свалил отсюда. Немедленно. А то оставлю валяться здесь без штанов и с лишней дыркой в черепушке! – произнёс я, скрипя зубами от злости. Кого-кого, а вот насильников я ненавидел больше всех, из-за чего еле сдерживался, чтобы не спустить курок. Чёрт, мне даже жалко было тратить не самые дешёвые патроны на данный кусок дерьма, который лишь внешне был человеком!

Робин, поняв, что я явно не шучу, бросил девушку на землю и, натянув штаны, перелез через забор, находившийся за его спиной. Когда мой коллега скрылся, я подошёл к жертве, которую смог разглядеть ближе. Это была низкорослая(чуть более полутора метров ростом) женщина лет тридцати с густыми тёмными волосами, ныне растрёпанными. Лицо незнакомки выдавало в ней славянку, скорее всего, восточную. Не смотря на худобу и низкий рост, она выглядела властной и могущественной, в чём с ней мог соревноваться разве что Ганс, да и то, если наденет свою старую ССовскую форму.

- Всё будет хорошо, я из полиции. Скажите, где вы проживаете? – сказал я максимально мягким голосом. В ответ на мои слова, меня лишь обняли, но я довольно быстро отстранился и подал ей руку, которую она взяла и я помог ей подняться на ноги. Тут стало понятно, что часть её одежды, прикрывающая самые «пикантные» места была разорвана. Поймав мой взгляд, она сразу же закрылась руками, сказав:

- У меня есть муж… Я живу тут, неподалёку. Меня Мария зовут, - было начала тараторить она, замолчав, после того, как я снял с себя плащ и укрыл её. Оставшись в одной чёрной рубашке, не закрывавшей шею, я имел все шансы простудиться. От данных размышлений меня отвлёк взгляд Марии, направленный прямиком на мою шею. Заметила, чёрт возьми! Тот самый злополучный шрам от нелицеприятного укуса вампирши – немаленький такой рубец с рваными краями была, но зажила удивительно быстро, как и все последующие ранения. С тех пор на моей шкуре всё ранения затягивались, пусть и не за минуты, но примерно в полтора раза быстрее, чем до данного происшествия.

- Да, ранили меня, было дело. Но сейчас не об этом. Как вы вообще угодили в лапы к этому вонючему куску дерьма? – спросил я, пытаясь увести тему разговора в другое русло, стараясь не вспоминать тот злополучный день. Кому вообще приятно вспоминать, как ему прокусили шею и лакомились его кровью?

- Ничего, просто засмотрелась, - неловко произнесла женщина, кутаясь в мой плащ. Затем, немного отогревшись, она произнесла настолько трогательно, что я, судя по жжению щёк, либо покраснел, либо уже простыл:

- Спасибо, офицер, большое спасибо.

- Да не за что, это просто моя работа, - по-доброму усмехнулся я, пожав плечами. Да, мне всегда были свойственны цинизм, сарказм и чёрный юмор, но вот мимо людей в беде проходить не умел никогда. Это касалось не только женщин, а вообще всех, просто, учитывая моё довольно старомодное воспитание, данное мне дедом, я относился к женщинам крайне уважительно и старался быть джентльменом, что нередко оборачивалось передрягами опасными для жизни, но уж таков я – ничего поделать с этим не могу… ну, разве что застрелиться.

Через несколько десятков минут мы неспешно дошли до неплохого такого дома, расположенного на окраине района. Несмотря на возраст, жилище было крепким, пусть и слегка мрачноватым снаружи.

Подойдя ко входу, Мария достала из сумочки ключи и, проматерившись, открыла скрипучую дверь. Сделав это, она жестом пригласила меня зайти, и я не отверг данное приглашение. За дверью скрывалось вполне себе приличное жилище, от которого веяло атмосферой, характерной для эмигрантов из бывшего СССР. От усталости я не замечал деталей интерьера и, после снятия мною ботинок, хозяйка дома взяла меня за запястье и потащила на кухню, где сразу же включила свет, который исходил от «лампочки Ильича», висевшей под потолком. Кухонное помещение имело ту же атмосферу, что и прихожая, это отображалось в интерьере: старый деревянный стол, покрытый скатертью, остеклённые деревянные шкафчики и гранёные стаканы около раковины в которой я сразу же решил помыть руки. Из крана полилась холодная вода, но температуру жидкости я не смог ощутить ввиду того, что сам только что пришёл с улицы и мои кисти были холодны, как у трупа. Тем временем, неведомым мне образом, Мария успела поставить на плиту чайник и приготовить стаканы, которые ныне стояли на столе.

- Садись, попей чая. Кстати, а как тебя зовут? – опять протараторила женщина, указав рукой на хорошо сделанный стул явно ручной работы. Приземлив свой зад на данный предмет, я слегка развалился, не обращая внимания на мокрую рубашку, и ответил ей, немного хрипя от насморка, как обычно, начавшегося во время дождя:

- Гордон, Гордон Джерихо. Я коп, а точнее – детектив спецотдела, - сказал я, когда она налила в ближайший ко мне стакан чай причём, очень даже ароматный. Поставив чайник обратно на плиту, она протянула мне руку со словами:

- Мария Сторожевская, бывшая медсестра, - заулыбалась она. Я пожал её руку и тоже улыбнулся.

В этот момент, над моей головой просвистела пуля, что заставило меня тут же пригнуться. Посмотрев в направлении прихожей, я увидел огромного мужчину лет тридцати со светлыми волосами и шрамом, пересекавшим половину лица, которое как-то мелькало в базах полиции. Данный индивид имел совсем уж недружелюбный вид и направлял на меня крупногабаритный пистолет, в котором я опознал АПС. Не зная, как я это успел, но выхватил свой «Маузер» из кобуры и направил на громилу, проорав:

- Стоять, полиция! – не знаю, почему, но это было первым, что пришло мне в голову. Как ни странно, но блондин пушку не опускал, а прорычал:

- Значок не даёт тебе права спать с чужими жёнами, гад! – он орал явно в ярости и, как я думаю, ещё раз бы выстрелил, если бы не вмешалась Мария. Она встала между нами, лицом к здоровяку и произнесла голосом, от которого даже меня пробрала дрожь:

- Олег, Гордон, прекратите! Этот коп только что мне спас жизнь, а ты на него ствол направляешь! – услышав это, блондин опустил ствол и произнёс:

- Ну, я слушаю. Говори, белобрысый.

- Хм, от белобрысого слышу, - усмехнулся я, - Ну, иду и вижу. Эту мадам, которая, судя по всему, приходится тебе женой, насилует мой коллега. В итоге, он убежал со спущенными штанами, а я проводил Марию до дома и, она предложила мне попить чаю, ибо я, если по совести, замёрз, как хрен знает что.

Выслушав меня и увидев кивок своей жены, Олег убрал АПС в кобуру и произнёс настолько спокойно, насколько мог, учитывая взволнованность:

- Ладно, своей жене я верю. Я должен тебя поблагодарить в таком случае, - после этого, здоровяк протянул мне руку для рукопожатия. Когда я её взял, он представился, - Олег Сторожевский.

- Гордон Джерихо. – после этого я разорвал рукопожатие и, достав из кармана брюк ручку и взяв салфетку со стола, быстро начертал адрес Робина Тревис. Под недоумевающий взгляд Олега, я пояснил, - Тут данные гада, который пытался изнасиловать твою жену. Только прошу, сделай так, чтобы трупа не было, - говорил я спокойно, а затем продолжил выражением, которое когда-то узнал от одного копа родом из России, - Как вы говорите, «Нету тела – нету дела».

Олег, немного удивился, но потом взял бумажку и, злобно улыбнувшись, ответил:

- Не бойся, коп, не будет даже пальчиков, уж мои ребята постараются. Если понадобятся пушки или убрать кого – обращайся, - после этого, он подал мне бумажку со своим номером, которую я убрал в портсигар.

- Возьму на заметку,прощай, - сказал я и направился к выходу.

- А на чай не останешься? Я, в качестве извинения, могу ещё коньяку добавить, - спросил Олег, удивившись.

- Не надо, меня дома ждёт сестра. А уж она не любит, когда я нарушаю её сон поздно ночью, - усмехнулся я и только потом вспомнил, что Мария не отдала мне плащ, - А можно мне моё пальто? А то на улице холодно…

Услышав меня, Олег встал и, сначала подав жене одеяло, взял мою одежду и отдал. Когда я оделся и обулся, хозяин дома подошёл ко мне, молча протянув руку, которую я пожал, и сказал мне:

- Спасибо, легавый, я у тебя в долгу, - на эти слова я ответил искренней улыбкой с которой и вышел на улицу.

Сразу же, когда я вышел из дома, в мою голову закралось сомнение: а правильно ли я сделал, когда сдал им Робина? С одной стороны, он был сволочью высшей категории, а с другой, он тоже кому-то дорог. Хотя, он сам заслужил такое наказание тем, что торговал наркотой и насиловал людей, пока Дейв, просто из жалости к старой матери Тревиса, покрывал её единственного кормильца. Ладно бы Робин творил зло из хороших побуждений, но он часто творил противную хрень просто из развлечения. Да, я всегда понимал, что нет добра и зла, а существуют лишь оттенки серого, но мой коллега явно находился в области, крайне близкой к непроглядной тьме самых низменных человеческих качеств. Как по мне, можно нарушить закон, чтобы совершить благое дело, но у всего есть грань, которую нельзя переходить. Пройдя точку невозврата, homo sapiens перестаёт быть человеком в душевном понимании, превращаясь в чудовище. На каждого дракона должен быть свой рыцарь, который, пусть и не совершит полностью доброе дело, уничтожив тварь, но прекратит его злодеяния, понадеявшись, что в этом мире восстановится хрупкий баланс, ранее нарушенный в ту или иную сторону. Из непроглядной тьмы разгорается пламя, а в слепящем свете постепенно догорает уголёк. Да уж, если бы меня слышал кто-либо из коллег или даже Роуз… они бы не поняли, в чём моя мотивация и философия.

Наверное, лишь Ганс, являющийся созданием тьмы, которое держит баланс, убийством и угрозами творя добро, меня понимает в данном вопросе. Да, именно по этому, он всегда оставался мои лучшим другом, хоть и был немного тёмным типчиком. Что ж, я порой слишком углубляюсь в размышление о том, что внутри, забывая, что происходит снаружи.

Тогда я наконец понял, что кто-то должен быть рукой не закона, но справедливости, а полномочия копа мне лишь помогали. Мне было противно от самого себя, но кто-то должен делать эту грязную работу и этим «кем-то» был детектив Гордон Джерихо!

Под эти мысли, я не заметил, как оказался неподалёку от своего дома. Посмотрев время на телефоне, я лишь тяжело выдохнул – была уже половина второго, хотя окна кухни светились, а в воздухе веяло смертью. Что-то ту неладно…

Глава 6: Стреляй, мать твою, стреляй

Итак, я достал дрожащей рукой ключи, когда как в другой уже сжимал пистолет. Но когда я открыл дверь, то передо мной предстал слегка поддатый Ганс, напевающий «Wirsind des Geyers schwarzerHaufen», одетый в свою старую форму СС, причём, идеально выглаженную и выстиранную, что странно для данного индивида. Он хоть бы счищает грязь с одежды только для важных мероприятий. Как и обычно, передо мной стоял высокий мужчина, которому внешне было около двадцати-двадцати пяти. Чёрные длинные волосы обрамляли узкое хищное лицо с бледной кожей и ало-жёлтыми глазами. Подозрительно всё это…

- Привет, старина, - выкрикнул мой друг, отдавая мне честь жестом «от сердца – к солнцу» и вытянулся по струнке, что делало его визуально ещё выше, как и высокие сапоги на толстенной подкованной подошве. В полном облачении офицера Службы Охраны, Ганс был похож на коршуна, готового заклевать любого, кто встанет пред ним.

- И тебе не хворать, если трупы вообще могут болеть, - сказал я, отдав ему честь по-армейски. Затем я разулся и, не снимая плащ, прошёл на кухню, где меня ждала Селена в слегка пьяном состоянии и с бутылкой пива в руках. Да уж, пьяная сестра и не менее пьяный Ганс? Вечер будет весёлым. Ладно, вампир явно хотел поговорить о чём-то важном, раз так вырядился, так что, моя первоочередная задача – споить Сестру до полумёртвого состояния и уложить спать, дабы она не мешалась при разговоре. Да и подвергать её опасности мне не хотелось.

- Ну, привет, сестрица. На нацистов потянуло? – пошутил я, входя в помещение и с ходу хватая бутылку пива, которую открыл об стол и сразу же осушил. Да, я специально провоцировал её попытаться меня перепить, что у неё никогда не выходило.

- А тебя - на рыжих ведьм. Отличная у нас семейка, братик! – крикнула Селена, поднимая свою бутылку и тоже осушая её до дна. – А вообще, он мне всё рассказал. И я знаю, что ты уже осекался на рыженьких, - после этих слов моей сестры, мне резко захотелось придушить одну нацистскую сволочь.

- Ага, а один немец при мне проиграл в карты еврею, - будто бы невзначай изрёк я, напоминая Гансу одно из наших пьяных похождений.

- Прошу заметить, что не немец, а румын или же что-то с Балкан! – учтиво заметил вампир, положа мне ледяную руку на плечо. Рефлекторно отскочив от Ганса, я вызвал у него взрыв переливистого смеха от которого мне стало не по себе. Весь хмель выветрился, будто бы его и не было. Да уж, лучший способ научиться быстро трезветь – периодически подкалывать данного недобитка.

- Да ладно вам, успокойтесь. Мы тут не в Нормандии и не под Арденнами, - тут моя сестра не то что бы потушила пожар - она подлила в него галлон керосина! Ганс, услышав это, взмахнул рукой и Селена мгновенно вырубилась, упав лицом на стол.

- Никогда не любил барышень, не умеющих пить, - спокойно заметил вампир, поправляя свою форму.

- А мне потом таскать их, да? – недовольно буркнул я, взваливая довольно лёгкую сестру на плечи.

По лестнице подниматься было трудновато, но я всё же дотащил Селену до своей комнаты и уложил в кровать, замотав одеялом. Итак, когда с маленькой проблемой было покончено, наставала очередь огромной…

- Итак, зачем пожаловал, Ганс? – спросил я, спустившись и начав обшаривать кухню на предмет сигар или сигарилл. Хотя, в тот момент я бы даже согласился на нормальные сигареты, которые в обычном состоянии на дух не переношу.

- Ну, хочу сообщить, что свои полномочия временно передаю тебе, - после того, как он это сказал, я выронил изо рта найденную сигару и осел на пол. Да уж, что-что, а вот рулить Нью-Йоркской Ночной Жизнью я не был готов. Дальнейшие слова фрица меня уже добили, - Да пошутил я, успокойся! Я ненадолго прекращу своё хобби, - его хобби было нарушение всевозможных международных конвенций и законов, касающихся жестокости и убийств.

- Но что тогда от меня нужно? – спросил я, закурив.

- Просто хочу тебе сообщить о своём отъезде. Вот и всё.

- У тебя ничего просто не бывает, дружище, - заметил я, посмотрев ему прямо в глаза, в которых впервые за всё время нашего общения увидел взволнованность, что дало мне осознать факт надвигающегося дерьма… Очень страшного дерьма, которое мне потом явно будет сниться в кошмарах!

- Да, ты прав, Гордон. Всё не так просто. Всё узнаешь сам. Я информацией разбрасываться не в праве, но, если что – ты просто вломился в мой дом, - усмехнулся Ганс и протянул мне ключ, судя по всему, от его двери. Мне было известно, где он проживает, так что, в случае чего – придётся порыться в бумагах старого линчевателя.

- Что ж, а куда тебя вызывают, если не секрет? – спросил я, переваривая всю информацию. Ответ меня, если быть честным, не удивил, ибо оказался вполне предсказуем:

- Замок Бран в Валлахии. Там обычно собираются по важным вопросам, ибо старина Владислав Басараб не любит, когда его жилище наполняется жизнью.

- Этот тот, который «Дракула»? – усмехнулся я, зная, что половина слухов о нём – венгерская пропаганда того времени, предназначенная демонизировать соперника короля Матеуша.

- Да, он самый. Мистер «Лучшие усы второго тысячилетия», - прохохотал мой собеседник, и, посмотрев на настенные часы, сказал, - Ладно, мне пора, - после этих слов, он в мгновение ока обратился в туман и выскользнул в открытую форточку, оставив меня думать, что происходит. Всё слишком походило на какую-то схему, в которой я¸ если правильно его понял, играл не последнюю роль. Но роль кого? Это-то мне и предстояло выяснить в ближайшее время. Тогда мне казалось, что хуже быть не может, но, как показывает практика, худшее всегда ждёт впереди.

После того, как Ганс благополучно оставил меня, я уселся на диван, предварительно достав из холодильника баварское пиво, перелитое в зелёную бутылку из-под абсента, который Селена не переносила. Да, чтобы сохранить что-нибудь вкусное, необходимо пускаться на хитрости, достойные величайших умов мира сего.

Алкоголь помог немного успокоиться и расслабиться. Когда напряжение спало, я довольно быстро погрузился в царство Морфея, как обычно, без снов. Хотя, Истинный кошмар ждал меня по пробуждению.

Проснулся я от того, что услышал до боли знакомый женский крик, который заставил меня вскочить и побежать со всей возможной прытью на второй этаж. Моё сердце замерло, когда я увидел, что творилось в моей комнате: везде были пятна крови; кровать была подрана, а окна выбиты. Ошарашенный данной картиной, я осел на пол и, схватившись руками за голову, завопил во всю глотку, наплевав на то, что соседи могли спать. Мне было тогда не до них. Тогда я облажался… не смог уберечь последнего родного человека. Я осознавал свою ничтожность. Я себя ненавидел, причём даже сильнее, чем обычно. Мне хотелось застрелиться, но этого мне не давала сделать надежда, что Я МОГУ ЕЁ СПАСТИ!

Вытерев слёзы с лица, я начал осматриваться и, с болью в сердце понял, что работали профессионалы, каких поискать надо. Затем мой взор упал на странный медальон в виде дракона, обвивающего шест с тремя шипами. Они вернутся за данным доказательством. Медальон был явно не человеческий, человек не способен настолько гладко и без острых краёв превратить кусок вулканического стекла в произведение искусства. Что ж, из данной находки, я мог сделать вывод, что наши преступники: А) очень богаты; Б) довольно самонадеянны, если оставили данную вещь специально.

Теперь у меня была зацепка, которая, конечно, могла быть и ловушкой, но это, мать его, хоть что-то. Находку я решил не относить к криминалистам, ибо, где деньги – там и продажный копы, которыми являлись наши ребята. Но к кому же обратиться? Ганс уехал, Дейва втягивать в это не хотелось, а уж Роуз тем более…

Оставались лишь Макото и Олег, но и их впутывать – дело не лучшее. Пришлось решиться на то, чтобы незамедлительно идти «в гости» к Гансу. Это был единственный выход… но проблемой было то, что жил сей вампир на Манхеттене.

Недолго думая, я набрал номер Макото и попросил подъехать к моему дому, благо, адрес он знал. Оставалось приготовиться к приезду данного пернатого.

Я с трудом впихнул себе в рот сэндвич и выпил немного кофе, заваренного Селеной ещё вчера. Она всегда пила его холодным. Это немного напоминало мне о том, что её надо спасти как можно быстрее, чтобы увидеть эти растрёпанную голову и недовольное лицо ещё раз. Я должен был вернуть сестру, даже ценой всего, ибо хотел этого. Данные мысли наполнили меня решимостью и я, закурив, обулся и вышел из дому.

На улице я прождал Ёсикаву около десяти минут. Он приехал на старом «Мицубиси» из которого не звучала привычная музыка. Сквозь шум города доносилось пение птиц и различные звуки леса. Опустив тонированное стекло, Макото молчал и жестом пригласил меня сесть. Приняв его предложение, я открыл дверь и уселся в довольно простое кресло в не менее простом салоне серого цвета. Посмотрев мне в глаза, японец сходу спросил:

- Что случилось? – я, немного вздрогнул и выбросил в окно окурок сигары, которую слишком быстро скурил. Затем, вздохнув и закрыв окно, ответил:

- Мою сестру похитили… есть подозрения на тех же гадов, что похищали девушек прошлой ночью. Это тебе о чём-то говорит, - спросил я, протягивая медальон. Лицо… или клюв, я вообще никогда не понимал, как в случае Ёсикавы называть то, где находилось.. пожалуй всё же лицо. Короче, его эмоции отражались в мимике, и это надо было видеть.

- Звони Гансу, живо! Он, конечно, тот ещё прохвост, но это его специализация, - затараторил ёкай, смотря мне в глаза. Ответом ему были кислая мина и покачивание головой. Видимо поняв, что вампир не на месте, мой коллега спросил с мрачным видом:

- Как они умудрились убить или вывести из игры высшего, мать его, вампира!? Ганс – это вам не стрыга, его чесноком и прочей кустарщиной не отпугнёшь.

- Нет. Всё гораздо хуже, - сделав паузу, я продолжил, - Тут явно замешено его начальство, но у меня есть ключ. Едем к нему? – я всё же решил спросить, ибо знал о ненависти данного японца к вампирам, а, в особенности к нелапси, которые во времена Великой Депрессии часто сотрудничали с криминальными элементами и устраивали несогласным такое, на что даже высший вампир другого подвида, например Ганс, не решился бы.

- А выбор у нас как у Сайго Такамори и его самураев под Сироямой: сдаться и гарантированно подохнуть или же сражаться, пока не сдохнем. Мне кажется, что сейчас проще уехать, как сделали дружки Ганса после поражения Германии…

- Знаешь, я лучше подохну, пытаясь победить, чем сбегу, поджав хвост! Как говорится: «Лучше один день прожить львом, чем век овцой», - я почти орал, но вскоре совладал с собой, снова закурив. Во мне копошились ярость, ненависть и желание перегрызть кому-нибудь глотку. Напиваться в такой ситуации было нельзя.

Руки чесались набить кому-нибудь лицо. Желательно похитителям моей сестры. Как ни странно, ёкай реагировал на мои выпады спокойно, видимо понимая моё положение. Затянувшись, я решил всё же спросить Ёсикаву:

- Судя по реакции, ты видел этот медальон раньше. Чей он?

- Я не буду озвучивать пустые догадки, но если они подтвердятся, - тут он сделал многозначительную паузу, - то нам, как ты говоришь, полная…

- Жопа? – дополнил я с усмешкой.

- Да, как-то так, - сказав это, Макото завёл машину и мы поехали к дому Ганса.

Вскоре мы добрались до обиталища нашего недобитого нациста. Он проживал в шикарной квартире на верхнем этаже одного из небоскрёбов Манхеттена. Главной проблемой был консьерж, который, к нашему удивлению, без проблем пропустил двух вооружённых копов. Хотя да, когда один притащил с собой тати, а второй выглядит, будто вылез из цистерны со спиртом и был рождён этим самым спиртом, то выбора два: пропустить их или вызвать санитаров.

На наше несчастье, лифт в этот день не работал, и нам пришлось тащиться на ПЯТДЕСЯТ ШЕСТОЙ ЭТАЖ! Под конец нашего пути, с нас обоих пот стекал ручьями, да в таком объёме, что можно было бы помочь иной африканской стране. Ругательства, коими я в тот момент крыл Ганса за выбор места проживания, можно было бы сравнить разве что с арсеналом бывалого сержанта.

Изящная деревянная дверь удивительно быстро поддалась и открылась, дав нам взглянуть на удивительно чистую квартиру, убранную на манер начала двадцатого века: отличная мебель, везде деревянная утварь и различные приборы как раз того периода, вроде граммофона и старинного радиоприёмника. В общем, мы с Макото попали в дом высокопоставленного офицера СС, чем и можно было объяснить всё, кроме одной детали – странной двери в самом конце коридора.

- Макото, прикрой, - сказал я, доставая пистолет и ключ. Оттуда веяло чем-то странным, необычным, как от самого Ганса. Дыхание замирало, ибо оттуда пахло кровью, чернилами и вином. Замок, судя по тому, насколько ключ легко провернулся в скважине, был прекрасно смазан, как и дверь, что легко поддалась.

В помещении нас ждало некое подобие кабинета, где было, в общем-то, убрано, да только обугленный череп с явно вампирскими зубами от которого слегка пахло гарью, порти идеальность рабочего места. Судя по запаху и не сильно запёкшейся крови на бумагах, разложенных на столе, кого-то недавно лишили возможности двигаться навсегда, ибо понятие «жив-мёртв» к вампирам и прочей нежити малоприменимо. Самое забавное, что на одном из наименее заляпанных кровью листов, было написано… но не почерком Ганса и без характерных ему ошибок в английском, что, несомненно, наводило на мысли, что писал не он:

«Итак, мой дорогой друг (Ганс бы обратился менее пафосно, а скорее, подколол бы), ты наверняка ищешь здесь ответы. К сожалению, я должен сказать тебе, мне надо уехать и что тебе надо поспешить. Одна особа крайне голодна. Прощай»

Да уж, что-то тут не так. Слишком уж это подозрительно. Или это намеренно оставленная тупая пародия, или же меня хотят заставить думать, что это идиотский трюк… Учитывая самовлюблённость и раздутое эго многих вампиров, то они могли считать меня идиотом или же заставить меня так думать. После данных размышлений, мне стало понятно, что необходимо больше доказательств, которые могли бы прояснить произошедшее. Пока я осматривал письмо, Макото принялся изучать череп и через пару минут заключил:

- Форма клыков выдаёт восточно-европейских вампиров: клыки имеют форму листа. Также у нашего индивида куда более прочные и мощные челюстные кости. Судя по всему, убит путём обезглавливания, но вот следов оплавления, а, следовательно, серебряного оружия, я не обнаружил. Его убил другой вампир, причём довольно-таки сильный.

- Ганс мог бы такое сделать? Или это и есть Ганс? – спросил я, осматривая оружейный шкаф нашего кровососа, где нашёл кучу всякого оружия за исключением его любимых «Люгера», огромного чёрного эспардона и кортиков СС и Кригсмарине.

- Да нет, у Ганса куда более вытянутое лицо и аккуратная челюсть. Это скорее всего стрыга или другой подвид «безумцев», - спокойно сказал ёкай, продолжая осматривать место преступления. Он выглядел спокойным, но не без нотки удовольствия. Только вот нравилось ли ему смерть вампира, учитывая, что он их на дух не переносит или же он был рад новой загадке? Этого мне не дано было выяснить, ибо, когда я добрался до книжки в богато отделанном ларце, покрытом вмятинами от пуль и ударов, прогремел выстрел и Макото упал с простреленной головой. Ну как с головой: его мозги теперь украшали стены. Сердце тоже было прострелено. Судя по всему, выстрелы был произведены одновременно, секунда в секунду. У меня не было времени размышлять, ибо даже ежу понятно, что самое время валить. Подхватив тайник и меч Макото, я изо всех ног бросился к выходу. Прямо на бегу я почувствовал, как две пули одновременно скользнули по виску и по ребру… ещё бы пара миллиметров и я бы погиб. Так, лифт мог быть специально выведен из строя специально. Чёрт! ЧЁРТ! ЧЁРТ!

В момент, когда я добежал до лестницы, в моей голове возникла одна очень занятная идея – взять доску и съехать с её помощью по перилам вниз, как я делал в школьные годы.

- Погнали, мать вашу! – прозвучало из моих уст, подобно боевому кличу и я поехал на куске доски. Хоть я и позабыл, как это делать, но быстро вспомнил, хотя, надо заметить, пару раз чуть не падал на пролётах. Оказавшись в фойе, мне пришлось достать пистолет и оттуда снять машину с сигнализации. Затем я выбежал и открыл дверь настолько быстро насколько мог. Пули уже начали свистеть над головой, дырявя машину. Хоть я никогда и не был хорошим водителем, но кусок свинца, вонзившийся в руль прямо рядом с моей левой рукой, будто бы в мгновение ока обучил меня всем премудростям вождения. Я сорвался с места в сторону Брайтон-Бич, пытаясь не сдохнуть под шквальным огнём и не отрубиться от боли, причиняемой пулей, вонзившейся в моё левое плечо. Превозмогая адскую боль, я одной рукой набрал номер Олега, который, на моё счастье, оказался в моём кармане. Руль приходилось держать раненой конечностью и коленом, но я всё же дозвонился до этого здоровяка и крикнул в трубку:

- Олег, у тебя есть укрытие на Манхеттене? - да, я не ожидал, что это сработает, но надежда, как известно, умирает первой и открывает место самым безумным планам.

- Я сам на Манхеттене, в Верхнем Ист-Сайде. Как я понял, ты в той стороне, откуда сейчас слышны выстрелы? – голос, звучавший из трубки, был удивительно спокоен, будто бы он каждый день слышал стрельбу и видел распотрошённые тела. Нет, я и сам в тот момент был на удивление оставался хладнокровен, пытаясь заглушить боль от потери друга простым желанием выжить. Да, терять товарищей – тяжело, но я не думаю, что Макото и остальные хотели бы, чтобы я тоже упал рядом с заплаканным лицом и пулей в голове. Надо было не терять голову и продолжать сражаться.

А ещё, я не понимал, как научился водить? Не, понятно, что страх многому учит, но настолько плохие водилы как я – вершина мастерства по ужасному вождению. Но когда тебя хотят убить, иногда можешь сделать то, чего не повторишь никогда в жизни. В моём случае это – нормальное вождение.

Наконец отойдя от самокопаний, я ответил Олег:

- Нет, блин, на Гоа. Сможешь прикрыть? С меня – закрытие дела-другого и закрытие глаз, - в тот момент я потихоньку начал ощущать боль, ранее подавляемую адреналином. Она, подобно кинжалу, пронзила моё плечо. Терпеть было, мягко скажем, тяжеловато, но уж лучше доехать до места, где меня прикроют, чем в лучшем случае умереть в аварии, а в худшем – попасть в плен к противнику, который явно не будет соблюдать«Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания».

- Направляйся в Восточный Гарлем. Мои ребята тебя встретят на Первой авеню. Нападающих много?

- Не знаю. По мне стреляли как минимум два снайпера, но их может быть много. Это отборные головорезы, - на этом моменте я почувствовал, как машину немного снесло мощным ударом. Глянув в зеркало заднего вида, я увидел, как рядом с задним бампером машины Макото, лежит вырванный из земли пожарный гидрант. Видимо, они решили убить меня менее изящно, нежели выстрелом в сердце, - они крайне опасны! Дай своим тяжёлое оружие!

- Лады, - ответил Олег. Затем на заднем фоне что-то крикнул своим людям, а затем сказал мне, прежде чем отключиться, - Только доберись сюда, Гордон. А то трупу все мои страдания ни к чему, - за этим проследовали небольшой смешок и гудок, свидетельствовавший об окончании разговора. Итак, наступило время поиграть в героя боевика!

На подъезде к спасительному району, меня уже ожидали здоровенные парни с «калашниковыми», ДШК на джипе и парой РПГ. Что ж, выглядело грозно и стоило надеяться на то, что тварей, которые гонятся за мной, можно «убить» просто расстреляв до состояния фарша.

Бойцы расступились, давая мне проехать, но я, крича от боли, совершил «полицейский разворот», создавая тем самым укрытие для части бойцов., которое они сразу же заняли, приготовившись встречать «гостей».

Когда машина наконец остановилась, я заткнул тати Макото и кейс за пояс, а в руки взял свой верный «Маузер» и вышел из машины, сразу же заняв позицию за капотом, где было больше всего металла, а следовательно, меньше шансов, что пуля меня достанет. Сердце ушло в пятки, когда я осознал, что теперь у меня нет преимущества в скорости и маневренности. Что ж, если парни Олега не справятся, то меня в лучшем случае жестоко убьют.

- Да не переживай ты так, американец, мы их в говно расстреляем, кем бы они ни были, - весело сказал и похлопал меня по плечу паренёк лет двадцати. Он сидел справа и держал автомат в руках так, как это делают опытные вояки, выглядел весело и безмятежно. Малец горел желанием боя, как и многие юноши на его месте.

- Если это те, о ком я думаю, придётся это «говно» потом сжечь, облить святой водой и закопать, - ответил я ему, немного отодвигаясь и выглядывая из-за бампера, предварительно взведя курок. Через миг раздался оглушительный выстрел, за которым последовали скрежет металла и мат на русском. Я сразу не понял, что произошло, ибо всех, кто сидел за машиной, откинуло из-за удара. Когда зрение вернулось ко мне и я приподнялся, то прямо перед своим лицом увидел этого самого парнишку с застывшей на губах улыбкой и остекленевшими глазами. В его груди зияла огромная дыра, судя по всему, проделанная из крупнокалиберной винтовки или противотанкового ружья. От этого зрелища у меня ком подступил к горлу, а рука непроизвольно сжала пистолет. Я хотел убивать и сразу же обернулся, услышав сзади хохот и мерные шаги сапог по сырой из—за начавшегося дождя мостовой. Хохот становился всё громче и громче, стали различимы разные голоса, которые вызывали первобытный страх не только у меня, но и у бойцов, которые начали пятиться назад. Их головы попадали с плеч. На моё счастье, после того, как меня год назад укусил вампир, я мог сопротивляться подобному воздействию, что и сделал, собрав волю в кулак и спрятавшись за обломками машины.

- Тик-так, тик-так, - пропел один из голосов с явным восточно-европейским, но не русским акцентом, - твоё время пришло, Гордон Джерихо, нет смысла прятаться. Просто выйди сюда и мы тебя быстро застрелим, а если нет, - тут он сделал паузу, а затем продолжил с маниакальными нотками, - то заставим страдать.

На эти слова я лишь зарядил пистолет патронами с серебряными пулями и, после того как переключил на автоматический огонь, высунулся и дал по ним очередь, проорав:

- Нет уж, представляю эту честь тебе, гад! – да, кричать подобное существу, которое одной рукой держит крупнокалиберную винтовку, чей вес лишь внешне колебался в районе двадцати килограмм. Алые глаза смотрели прямо в душу, но я продолжал стрелять и перезаряжаться, не желая умереть без боя.

Из переулков начинали выходить всё новые и новые существа, порой настолько причудливые, как будто бы только что сошли со страниц греческих, японских и славянских мифов, сказок и легенд. Среди толпы различных чудищ я даже приметил одну баньши. Они, будто насмехаясь надо мной, поглощали уже свинцовые пули или же уклонялись от серебряных. Одного упыря я всё-таки сумел положить, хотя погоды это не сделало и нечисть продолжала идти стройными рядами дажепосле того, как я открыл огонь с автомата, свалявшегося рядом. Они ухмылялись, упиваясь моей беспомощностью.

Я осознал, что выхода нет и решил умереть как подобает мужчине – встав в полный рост и выхватив меч моего погибшего друга, предварительно положив кейс под плащ, проорал во весь голос:

- Сдохните, уроды! – затем я побежал на них в самоубийственной атаке, желая хоть бы попытаться унести с собой пару врагов. Время будто бы замедлилось, а перед глазами пробежала вся жизнь, но вместо смешков, ранее раздававшихся со стороны врагов, послышались ругательства на немецком, а уже через миг, кто-то проорал:

- Verdammte Scheisse! («твою мать», как я впоследствии узнал) – улыбки на мордах, лицах и прочих пастях мгновенно пропали в тот момент, когда началась стрельба, послышались звуки ломающихся костей и клинков, рвущих плоть. Вскоре я начал замечать, как среди вихря крови и оторванных конечностей замелькали чёрные шинели и алые глаза. Те, кого не брали серебряные и свинцовые пули, теперь истекали кровью и со слезами на глазах молили о пощаде бойцов в форме СС. Кровь, кишки и прочие куски мёртвых и немёртвых жителей «Ночного Нью-Йорка», украшали стены под радостный хохот, похожий на смех самого дьявола.

- Какого чёрта здесь происходит!? – раздался за моей спиной голос Олега, но прежде чем я обернулся, его схватила какая-то женщина, больше похожая на труп и, скрутив «мордой в пол» по всем правилам, прошептала, лизнув его щёку:

- О, наконец выпью крови нормального мужчины… - по лицу Сторожевского, были видны невероятно нецензурные ругательства, которые он сейчас хотел изречь, но сдерживался, - Я всё слышу, голубчик, - усмехнулась женщина, - Мне нравятся мужчины с характером…

- Марта, угомонись, не время, - буркнул на неё голос с явным немецким акцентом. Когда я взглянул на фигуру, отдавшую приказ, то увидел перед собой вполне себе харизматичного двухметрового блондина с голубыми глазами, будто сошедшего с нацистского плаката. Несмотря на нацистскую форму, он выглядел как старый ухоженный пёс: из его ушей и из-под ворота выглядывала аккуратно подстриженная шерсть, а лицо обрамляли густые бакенбарды, переходящие в усы. Несмотря на волосатость, нацист походил на аристократа.

- Адалвальф, успокойся, это всего лишь человек. Дай ты мне, порядочной эмпузе попить крови. Не всё же детскую пить! Ладно, как скажете, гауптштурмфюрер, - с этими словами, Марта отпустила Олега, а я спросил у названного существа, стараясь не разозлить:

- А какого чёрта здесь происходит!? В какое дерьмо я вляпался? И почему опять СС? Нельзя ли было хоть бы тамплиеров или СА для разнообразия? – ответом мне послужили слова Адальвальфа:

- Да, опять мы. Нам поступил приказ от штурмбаннфюрера фон Шварца защищать Вас любой ценой. Вы – Гордон Джерихо, верно? – я кивнул ему, поняв, что с ним можно вести диалог, - Я Адалвальф Эллерт, гауптштурмфюрер СС и командир этого отряда в отсутствие Ганса фон Шварца.

- Извините меня конечно, но мне необходимо уладить кое-какие дела… и они не входят в раздел «безопасных», но требуют моего неотложного внимания, - я говорил максимально спокойно, пытаясь не рассердить своего собеседника, но меня прервал нагловатый голос, говоривший по-немецки и понимал я его через слово, ибо мои познания в данном языке никогда не заходили дальше «справочника для путешественника» :

- Kommandant(«командир» нем), прошу прощения, но этот Untermensch в лучшем случае британец или европеец. Вы уверены в том, что он достоин жить!? – произнёсший это не менее «правильный» фриц смотрел на нас с Олегом как на дерьмо, что меня, мягко говоря, не устраивало, ибо он, судя по поведению, мог в любую минуту всадить мне пулю в лоб со злорадной улыбкой.

- Гюнтер, приказы штурмбаннфюрера не обсуждаются. Или мне напомнить что было с Каспаром? Не помнишь, как он его убил, заставив серебряные пули многократно пробивать его бренное тело, пока оно не превратилось в самый настоящий фарш? – голос капитана (если моя память правильно воспроизвела табель о званиях СС), звучал спокойно и холодно, как и подобает речи истинного аристократа, коим он, судя по фамилии и являлся. Мне прельстило, что командир этих извергов за меня вступился, но меня удивляло, что среди них была женщина, причём, судя по видовой принадлежности, гречанка, что конечно можно было объяснить тем, что она служила в концлагере и состояла в иностранном формировании… но от этой мысли мне стало ещё хуже, ибо это означало, что в тенях может скрываться опасность уровня «совершенно хана. Прямо совсем и насмерть».

- Но Ганса же здесь нет, - было начал Гюнтер, но взгляд Адалвальфа его усмирил и нацист испуганно отодвинулся, - ладно-ладно, но держите этот биомусор подальше от меня. Не хватало ещё, чтобы они своими грязными ручонками испоганили мою форму, - в тот момент мне хотелось ударить его по лицу чем-нибудь тяжёлым и, пока будет в отключке, положить у дверей клуба бля геев-извращенцев.

- А может, перейдём к делу? – произнёс капитан и перевёл уже спокойный и доброжелательный взгляд на меня, как будто за миг усмирил свой гнев. Да уж, с таким самоконтролем он вполне может быть первоклассным вруном, что заставило меня насторожиться при его следующих словах, - а какого рода дела? Если я правильно изучил сводки полиции, то речь идёт о похищении? Я прав? – он оказался не только собранным, но и умеющим надавить куда надо. С того момента я решил не спускать с него глаз.

- Да, похитили мою сестру. Я хочу найти виновного и убить собственными руками, - изменения в своём голосе заметил даже я. В нём зазвучали сталь, жестокость и жажда отмщения, которые были мне не свойственны в более мирное время, но ныне я желал только одного – спасти Селену.

- Что ж, по приказу штурбаннфюрера, мы временно переходим под ваше командование, герр Гордон, - с этими словами, он учтиво поклонился, а затем, отдал мне честь по-нацистски. Остальной отряд вышел из тени и, хоть на лицах некоторых отражалось недоумение и удивление, последовали его примеру. Данная картина заставила мою челюсть отвиснуть, ибо я не ожидал, что Ганс пойдёт на такое. Что же он задумал?

Тут в моей голове послышался голос Марты: «vorübergehender Kommandant,(временный командующий. Нем), не беспокойтесь, пути Ганса, как и Дьявола, неисповедимы» - да уж, иметь в отряде телепата – опасное занятие.

- Мы ждём приказов, герр Джерихо! – воскликнул Адалвальф, смотря на меня с верностью. В ответ на это, я поднял руку в более привычном мне «американском» варианте данного жеста и прокричал:

- Сопровождать меня до полицейского участка и защищать в то время, пока я буду искать улики. Своё присутствие скрывать и вступать в бой только при прямой угрозе моей или же вашим жизням!

- Jawohl( Так точно. нем.) – отозвались бойцы.

Затем я подошёл к Олегу, доселе молчавшему, и помог встать, попутно сказав на ухо:

- Иди, я тебя не держу. Это моя война, а не твоя. Ты нужен Марии и должен выжить ради неё, - на это он мне ответил с выражением лица, которое можно описать «я хочу надрать кому-нибудь зад»:

- Знаешь, должок я не смог тебе вернуть. Мои ребята облажались и твою задницу не спасли, так что я пойду с тобой. Да и к тому же, эта тварь может стать угрозой и моей жене, а уж этого я допустить не могу. Ну что, пойдём надирать морды плохим парням? – на это яответил кивком и с не меньшим задором ответил:

- О, да! Пришло время показать им, где раки зимуют! – произнёс я и осмотрелся. Поняв, что время близится к закату, а на небе собираются серые дождевые тучи, я недовольно цыкнул и зашагал по мостовой. Вскоре начался дождь и я подумал: а как нас не услышали местные жители? Скорее всего, здесь использовалось тоже заклинание, которое Ганс применил, спасая меня от бааван-ши – создание области, чьи границы просто-напросто не пропускают звуки и создают визуальную иллюзию, через очень тяжело что-то увидеть, если это не устойчивый к магии и иллюзиям человек, вроде меня или же высшая нечисть. Самое забавное, что для Ганса создать иллюзию, которую не смогу перебороть даже я – дело щелчка пальцев, когда как Марта, что шла в конце группы, выглядела крайне истощённо, что наводило на мысль, что данный трюк для неё был крайне сложен. Вампирша была облачена в стандартную форму национальных отрядов СС. Это не вселяло доверия, ибо как раз такие подразделения отличались невероятной жестокость.

Что ж, настало время превратиться из добычи в охотника! И, может быть, устроить небольшую резню, которую я постараюсь избежать… если меня конечно не выбесят. Наш путь лежал к квартире Ганса, где, быть может, остался секретик-другой.

Глава 7: Привет, Мистер Мертвец

Я шёл вместе с ССовцами в абсолютной тишине. Поначалу я немного не понимал, почему нас и сейчас не замечают прохожие, когда основная иллюзия рассеялась, но вскоре капли дождя, будто бы проходившие через тело Адалвальфа, дали мне понять, что на нас до сих пор действует какое-то заклинание. В прочем, нас с Олегом оно не затрагивало, и мы шли, хлюпая ботинками и подрагивая от холодных капель. Русский был явно не в настроении, и шёл молча. Мне захотелось кое-что ему прояснить, дабы между нами не было недомолвок:

- Олег, ты точно хочешь пойти до конца? – Сторожевский лишь поднял бровь и ответил мне со спокойствием в голосе:

- Да успокойся ты. Я всё тебе сказал уже. А мне какое дело-то, что ты согласился работать с этими… - тут мой взгляд заставил его замолчать, прежде чем он сказал то, за что тут бы и упал замертво. Немного погодя, я произнёс, взглянув на небо, затянутое тучами:

- Мою сестру похитили. И… я хочу её спасти. Да, может это глупая идея, ведь она может быть и мертва, но попытаться стоит, - затем я горько усмехнулся, - мы идём туда, где можем найти хоть бы зацепки, – на это Олег молчаливо кивнул и поправил ремень кобуры, что находилась под заношенным кителем цвета хаки с сорванными погонами. Насчёт причины отсутствия знаков различия я спрашивать не стал, так как это могла быть для Олега больная тема.

Вскоре мы добрались до места, где и началась сегодняшняя заварушка. Несмотря на усталость и всё, что свалилось на меня за этот грёбаный день, мне была понятна, необходимость работать, превозмогая желание нажраться и отрубиться на пару суток.

Небоскрёб был оцеплен полицией и, что было самым хреновым, ФБР. Едва завидев агентов данной ненавистной мне конторы, я дотронулся до плеча Адалвальфа и жестом попросил пригнуться, а затем сказал ему на ухо:

- Можете не встревать? Эти ребятки не из тех, кому можно переходить дорогу. Опасно для жизни, знаете ли. Я сам поговорю с ними. Олегу тоже передай, чтобы не встревал. Я пошёл.

- Jawohl, - ответил мне капитан, и я побрёл к ленточным заграждениям, по пути поправляя волосы и пряча меч с ларцом под пальто. Если честно, то для меня сотрудничество с бывшими нацистами было менее жестоким наказанием, чем контакты с федералами. Подойдя ближе, я увидел даже Дейва, что дало мне понять главный объект это не сама квартира, а труп Макото.

У жёлтой ленты меня встретил молодой парень лет двадцати и в форме полиции. По походке, одежде и выправке можно было понять, что он только-только вышел из академии.

- Извините, сэр, но проход только для полиции и ФБР…- было начал он, но я достал своё удостоверение и перебил его:

- Детектив Гордон Джерихо. Полиция Нью-Йорка, - услышав это, парнишка побелел, будто бы увидел труп.

- Так вы… одно из тел, найденных на месте преступлений, опознано как Гордон Джерихо… - он опять не успел договорить, как ко мне подбежал Дейв, в чьём взгляде читалось недоумение.

- Гордон, какого хрена? Я пару минут назад видел твой труп, а теперь ты тут, живой и здоровый. А ну иди сюда и отодвинь ворот! – по моему начальнику было видно, что он опять не выспался, а на ногах его держали упёртость, литры кофе и попытки наконец покончить с этим делом. Устало взглянув ему в лицо, намекая на желание кого-нибудь прибить, я расстегнул ворот рубашки и оголил свой нелюбимый шрам – тот самый, что оставила мне бааван-ши в переулке. Это было страшное зрелище – огромный след от чудовищной рваной раной, посередине которой несколько рубцов складывались в отдалённое подобие какой-то буквы неизвестного алфавита, заключённой в магический круг. Следов от швов не было, ибо Ганс каким-то образом остановил кровь и неведомым для меня способом мгновенно залечил рану так, что я ничего не почувствовал.

- Видишь? – я усмехнулся, - Живой я! живой, Дейв. Можно взглянуть на место преступления? А то больно уж интересно взглянуть на свой «труп», - мне почему-то одновременно хотелось и смеяться и плакать и, дабы успокоить нервы, я достал из плаща последнюю смятую сигару, чей кончик уже был отрезан заранее, и закурил, пыхтя как паровоз.

- Окей, там сейчас Роуз и федералы. Только, пожалуйста, не стоит опять наезжать на них, а то в прошлый раз ты чуть не пристрелил одного, - Дейв явно не хотел чтобы я туда вообще шёл, а уж тем более – пересекался с ФБР. Дело в том, что у меня с ними всегда были очень «тёплые» отношения первородной неприязни из-за их методов ведения дел. Одним словом, встреча предстояла весёлая.

Поправив одежду и ещё раз, направив свой бардак на голове хоть бы в одном направлении, я вошёл в вестибюль, где повсюду сидели федералы со злыми от недосыпа лицами. Часть из них меня знала прекрасно за мои выходки и связи с нечистью, а потому смотрела не просто с желанием закопать на месте, а с еле сдерживаемым порывом сжечь в медном быке, потом полить всё это сырным соусом и сожрать моё сердце.

Лифт, как и чуть ранее, не работал. Мне пришлось плестись по ступенькам на всё тот же пятьдесят шестой этаж, где опять же стояли федералы, но уже не в костюмах-двойках, а в более «боевой» форме и резиновых перчатках. Мне навстречу вышла квинтэссенция всего того, за что я ненавижу ФБР – Джон Доу. Хотя этим термином называют неопознанный мужской труп, но, видимо, у его родителей было особо тонкое чувство юмора. Если честно, я был больше рад расчленённому полусгнившему трупу, чем этому… нелицеприятному индивидууму. Это был коротко подстриженный мужчина среднего роста, плотного телосложения и с выбитым левым глазом, вместо которого на меня взирал стеклянный. В целом, от среднестатистического ФБР-овца он отличался чрезмерными, даже по их меркам, любовью влезать куда не надо, тягой к наживе и, если выражаться уж совсем прямо, общей сволочностью.

- О, я уже понадеялся, что ты сдох, но, видимо, даже Смерть отпугнул твой перегар, полицай, - ах да, как же я мог забыть про этот одновременно писклявый и басистый голос, который походил на скрип двери в пустом зале!?

- Ну я зато хоть ей нужен в отличии от некоторых, - мой ответ был не менее язвительным, чем его выпад. О, наша ненависть была стара и крепка настолько, что уже никто не помнил, с чего она началась и когда. Впрочем, несмотря на мою неприязнь, нужно признать, что мы были настолько врагами, что это почти перерастало в дружбу.

- А где ты был последние несколько часов? После своей «смерти»? Неужто у Дьявола душонку выкупал? – пожалуй, Доу был одним из немногих, кто был со мной наравне в едкий подколах.

- Да так, пытался не сдохнуть ещё раз… - я не успел закончить контрукол, ибо на меня неожиданно уставилась пара зелёных глаз.

- Гордон!? Ты, ублюдок, а ну иди сюда, говно собачье! – Роуз, что только что подошла, смотрела на меня крайне недобро, да ещё и держа в руке свой Colt 1911A1 с удлинённым стволом.

- Роуз… Привет, - попробовал улыбнуться я, но тут же получил рукояткой пистолета в нос, что, несомненно, было больно, и я пошатнулся, но, как ни странно, был кем-то подхвачен. Открыв глаза, я увидел перед собой, как ни странно, всё ту же Роуз, которая пыталась снять с меня плащ.

- Не, я конечно всё понимаю, но не при людях, - усмехнулся я, за что получил звучную пощёчину.

- Идиот, дай осмотреть свои раны. Где ты вообще умудрился их получить и как ты вообще не умер ещё с необработанным плечом? - судя по голосу, она пыталась сохранять маску спокойствия, но это у неё получалось настолько же плохо, как у меня вести здоровый образ жизни.

- Ну, вообще вы, как я понял, думали, что я сдох и тут я вернулся, аки из Ада, - пробурчал я, вырвавшись из её рук и сняв плащ и рубашку, оставшись в одной футболке. Тут же ко мне подошёл медик и довольно-таки быстро достал пулю и, обработав рану спиртом, сказал мне:

- Ну, полицай, тебе повезло, что не задело вены или артерии. Фортуна явно на твоей стороне.

- А жаль, - усмехнулся Джон, засовывая в рот жвачку.

- Ага, размечтался. Вынужден лишить тебя такой радости, Джонни, - мой ответ заставил его вновь засмеяться и, вздохнув, он ответил:

- Да уж, ты явно вылез из Ада, чтобы и дальше насиловать мою и без того убитую нервную систему, - самое забавное было в том, что говорил он это без злости, а с каким-то… дружелюбием, что ли, но ответить ему я не сумел, ибо в нашу словесную дуэль вмешалась моя напарница:

- Хватит уже разводит демагогию! Мы здесь работаем или как!? – крик Роуз заставил зашевелиться даже ребят из ФБР, а когда даже Доу отошёл, она схватила меня за плечо и сказала на ухо, - а с тобой, Гордон Джерихо, у меня будет отдельный серьёзный разговор, - вот тут я понял, что меня ждёт кое-что похуже пули.

- Окей, Роуз, но сначала я тут осмотрюсь. Не каждый же день меня убивают, - я пытался её не обидеть, но всё же успел увернуться от пощёчины, - теряешь сноровку, Рози.

Состроив обиженное выражение лица, она отвернулась и я, поняв намёк, проследовал к трупам «себя» и Макото. Что ж, Ёсикава остался таким же, каким я его помню когда подбирал тати, а вот «я» выглядел очень даже натурально за исключением пары деталей: глаза у меня чуть крупнее, нос острее, а под ним располагается маленький, обычно скрытый под щетиной шрам, от сигареты, которую я пытался запихнуть в рот спросоня после дикой пьянки. Что ж, убийства оказались гладкими, что я понял по лицам стоявших рядом криминалистов, но татуировка, напоминавшая найденный утром медальон, свела нити воедино. Это сделали одни и те же гады… но кому выгодно моё исчезновение? Надо будет спросить Адалвальфа на предмет нечисти, использующей данную символику.

Тем временем я взглянул на тело ёкая и заметил, как оно начало рассыпаться в пепел, источая запах сакуры, который одновременно успокаивал нервы и ослаблял боль от только что обработанного пулевого ранения. Это на него похоже: Макото всегда был добр со мной, не смотря на то, что наши взгляды по жизни различались чуть меньше, чем кардинально. Он был идейным гуманистом, искренне добрым существом, коих в нашем мире слишком мало, когда как я всегда был где-то посередине: порой ради собственной выгоды и ради спасения я способен на ужасные, иногда бесчеловечные поступки, за которые меня могли бы расстрелять, если бы про них кто-нибудь узнал. К несчастью, такие ублюдки как я обычно и выживают, а добряки вроде него – нет. И кто тогда больше человек: японский демон-журавль или, хоть и укушенный вампиров, но всё же в большей степени Homo Sapiens? Пожалуй, ответ по-своему забавен и грустен. Порой, человечности больше в том, от кого мы её не ожидаем, а сердце персоны, которую так и тянет назвать человеком, может быть сварено из обогащённой молибденом стали высшей категории.

- Если я сдохну - положите мой пистолет со мной в могилу, а дом оставьте сестре, - мрачно буркнул я, вставая и проходя мимо Роуз. Она, услышав это, вмиг разозлилась и, схватив меня за плечо, повернула к себе и вывела на лестничную площадку, где прижала к стенке и процедила сквозь зубы:

- Ты только о себе, думаешь, эгоист!? Ты не понимаешь, что мы – команда!? Ты… ты, - тут из её глаз полились слёзы, от вида которых из моего рта упал окурок. Я кому-то нужен? Вот уж нонсенс!

- Я не хочу никого втягивать против воли. Это касается только меня, - я говорил с нотками стали в голосе и попытался отстранить Роуз, за что получил удар под дых от неё и слова сквозь капающие на бетонный пол слёзы:

- Ты… ты ублюдок, эгоист, Гордон! Думаешь только о себе!

- Тоже мне, Америку открыла! Я просто не хочу вас в это втягивать. Уж прости, - от удара я осел на пол, но ещё был в состоянии говорить. После вышесказанного, я осознавал, что, возможно, оборвал с ней все связи, но это было лучше, чем тащить её с пулевым в любопытной заднице через весь Нью-Йорк до больницы.

- Ну и катись, Гордон! – крикнула она и на полной скорости побежала вниз по лестнице, закрыв лицо руками. Ну и что? Чего она этим добивается? Ладно, Роуз отвадили от опасности, так что можно приступать к главному блюду – к ССовцам.

- Пока, трупик, - крикнул я Доу и направился вниз по лестнице.

- И тебе, адамантиевый гвоздь в сапоге, - ответил он мне и я без проблем спустился в вестибюль и вышел из здания.

Копы и ФБР меня на удивление легко пропустили меня сквозь свои ряды, будто бы я был раскалённым ножом, а они – куском бумаги.

Всю идиллию пафосного прохода между рядами правоохранителей с сигарой в зубах мне испортил взгляд Дейва, который явно уже был в курсе нашей с Роуз «задушевной беседы». Я сделал вид, будто бы мне было глубоко фиолетово на это событие и услышал тихое: «вот же ж ублюдок».

Да, я повёл себя как последняя тварь, но иначе – никак.

Ну что же, подготовка была завершена и можно действовать в открытую… хотя закрыть ширмой «здесь ничего нет» тоже было бы не лишним, как, впрочем, и раздобыть «стиратель памяти» из «Людей в Чёрном».

Вот с таким вот мрачным настроем я и добрался до нацистов и Олега, стоявшего в некотором отдалении. Оно и понятно: не каждый может нормально держать себя в руках в компании существ, способных разорвать тебя меньше чем за секунду, а потом сделать так, будто бы тебя и не было вовсе. «Не беспокойтесь, герр Гордон, вы – наш командир и никто не посмеет вас даже пальцем тронуть, если конечно не придёт приказ от герра штурмбаннфюрера.» - раздался в моей голове голос Марты. Ну да, я на минном поле, но в защитном костюме. Просто прекрасно!

Адалвальф сходу учтиво спросил меня, вытянувшись по струнке:

- Herr Kommandant, каковы дальнейшие указания? – он единственный мне внушал одновременно и доверие и недоверие, но данные эмоции необходимо погасить из-за одной эмпузы… Чёрт, какая же палка в колёсах – телепат! «Ну, уж извините, Herr Kommandant, но такова моя работа. А насчёт гауптштурмфюрера не беспокойтесь. Он только строит из себя идеального дворянина и офицера, а на самом деле - душка» - опять раздался в моей голове её голос. Осознавая, что пустым стоянием на месте Селену не спасти, я повернулся к Адалвальфу.

- У вас есть поблизости штаб или что-то подобное? – вопрос был, хоть и банален, но вполне себе актуален, ибо ФБР всё ещё были рядом.

- Вам нужен основной в Аргентине или местный? – ответил мне нацист, будто бы я спросил где тут магазин или чем различаются танк и пистолет.

- Ну, пожалуй, местный, а то до Аргентины далековато, - да, по началу я опешил, но вскоре взял себя в руки и взглянул прямо в голубые глаза капитана.

- Так точно. Правда, с оружием у нас здесь проблемы. Ничего больше 75-ти мм пушки у нас здесь нет. И да, вашему соратнику туда нельзя, - Адалвальф говорил спокойно и учтиво, как и подобает истинному аристократу.

- Олег, иди и защити свою жену. Сейчас это всё что ты можешь сделать, - я положил руку ему на плечо, пытаясь убедить его отказаться от затеи помогать мне, но он лишь хыкнул и, почесав затылок, ответил:

- Извини уж, как тебя там… а, Гордон, но я уже разработал план перехвата. Как я понял, это большие шишки с непомерным самомнением. Надо просто их разозлить. Это заставит их сделать ошибку и выдать себя, а уж потом мы соберём сведения о противнике и сможем уже надрать им зад, - даже нацисты вслушивались в слова Олега, а Адалвальф, дослушав до конца, дружелюбно произнёс:

- Что ж, пожалуй, он может нам пригодится. Только держись подальше от других штабских или хотя бы поблизости от Команданта. А пока, прошу проследовать за мной, - затем он повернулся к Марте, которая, видимо выполняла у них роль мага и произнёс, - Алекса, открой портал на местную базу.

Вскоре, до моего слуха донёсся еле слышимый шёпот на языке, в котором я лишь на середине речи узнал греческий, но, если честно, ничего не понял, ибо в нём не разбирался, но понял, что это была магия.

Олег начал ёжиться и беспричинно паниковать, как и некоторые из нацистов, когда как я не почувствовал ничего ввиду своей устойчивости к разного рода заклинаниям. Вспомнив это, я крикнул:

- Я не могу пользоваться порталами. Как раз из-за штурбаннфюрера.

- Der arsch(нем. задница), - пробубнил до этого до неприличия учтивый и «правильный» Адалвальф. Ну, у любого приличия есть пределы, - тогда план меняется: обершутце, наложить маскирующее заклинание на отряд!

На мою беду, я вспомнил, что мой плащ всё ещё окровавлен и порван. После осознания данного факта, мне захотелось выругаться, что и было сделано мысленно. Затем случилось то, что поразило даже меня: Марта взмахнула рукой, и кровь с моего плаща мгновенно оказалась у неё в руке в виде небольшого переливающегося в свете фонарей шарика, который она в миготправила себе в рот. Судя по недовольному выражению лица и расплывшемуся по бледной коже румянцу, ей моя кровушка не понравилась. Ещё один побочный эффект махинаций одного вампира.

Проследовав за Адалвальфом, который, на удивление, быстро провёл наш «отряд», если его можно так назвать, сквозь улочки в Бронкс, на что ушла почти вся ночь. Один раз мы всё же остановились, дабы я, Олег и добрая треть отряда сумели попить кофе и перекусить для восстановления сил. За этим занятием мы обменялись парой шуток и, под злобный скрежет зубов Гюнтера, проследовали к убежищу уже с тёплым питьём в руках. Причём Марта захватила Адалвальфу пакетик маленьких розовых кексов, которые этот, бесспорно, образцовый офицер и дворянин, с удивительно умилительным видом уплетал за обе щеки.

- Не удивляйся, у нас тут у всех кровли недостаёт, - усмехнулся он, поедая очередное кондитерское изделие, - только мои кексы не трогать. Это совсем личные вещи. Без всяких «но»! – такое его поведение ввело меня в полный ступор.

- Ну, тогда не трогайте мои сигары, - это было первым, что пришло мне на ум. А тем временем Гюнтер всё бубнил и бубнил что-то на родном немецком. Судя по тону, это «что-то» было крайне нецензурным. Если остальные, по моим наблюдениям, вполне себе адаптировались к современному миру и, судя по поведению, отбросили идеи национал-социализма или же тщательно их скрывали. Гюнтер, в свою очередь, оставался нацистом даже при самом беглом рассмотрении, что меня, если говорить начистоту, немного нервировало.

К полуночи мы всё-таки дошли до окраин города, где остановились около заброшенного ангара. Здание, судя по виду, было построено минимум лет шестьдесят назад и, с тех пор, не ремонтировалось. Единственной сохранившейся надписью был обрывок рекламного плаката на пожелтевшей бумаге. На листе виднелось лишь изображение кольта 1911, что, впрочем, являлось лишней деталью, которая лишь занимала мою голову и была, по сути, смысловой водой.

На двери висел ржавый амбарный замок, удерживавший старые деревянные ворота, пусть и местами покрытые плесенью и царапинами, но вполне себе крепкие.

На вопрос про то, совались ли сюда незваные гости, мне дал ответ валяющийся в кустах около входа карий глаз, вокруг которого была небольшая лужица запёкшейся крови. А нам с Олегом, однако, повезло…

Адалвальф открыл замок ключом и пригласил нас войти и, когда мои глаза привыкли к темноте, моему взору предстал он – немного ржавый но всё ещё грозный и могучий «Panter». Да, он был стар и с ним может расправиться современное противотанковое вооружение, но 75мм пушка – тоже не «пукалка» и может разорвать ко всем чертям бтр или что-то из своей эпохи за исключением тяжёлых танков.

- Что, засмотрелся на «Оттона» - послышался из угла ангара хриплый баритон с немецким акцентом. Вскоре к нам из темноты ангара вышел… полурослик плотного телосложения и с невероятно ухоженной рыжей бородой и одетый в рабочий комбез. Он был ростом примерно мне по пояс и имел круглое доброе лицо, и, судя по запахам, весёлому лицу и немного шаткой походке, употребил содержимое бочонка(скорее всего, это был сидр) в одной руке и закусил баварской сосиской, которую держал в другой руке. От одного вида данного блюда у меня потекли слюнки, а аромат просто сводил голодного меня с ума. Увидев это, он качнул длинными волосами, заплетёнными в косички, и запихнул еду в рот, запив сидром из бочонка, не забыв затем сердито уставиться на меня, будто бы я посягнул на святыню. Хотя, если брать, что он возможно немец и крайне походил на фэнтезийного гнома, то сосиски и сидр для него и впрямь были дороже не то что матери, но даже бороды. Хотя, если припомнить первоисточник классического «гнома», то это скорее всего был цверг из германо-скандинавской мифологии. Тоже самое, только чуть щуплее и хитрее.

Мне было понятно, что следует более-менее нормально контактировать с данными нацистами. Ох, слышал бы меня в тот момент дедушка! Был бы я бит.

- Да, машинка, надо сказать, внушительная, - присвистнул я, обводя взглядом произведение сумрачного тевтонского гения, в отличии от соратников, не построенное по легендарной схеме «quadratisch, praktisch, gut».

- Его гусеницы давили унтерменьшей на Восточном фронте! О, как они визжали, когда их перема… - не успел договорить Гюнтер, стоявший позади меня, как раздался ужасающий треск костей и мат на немецком. Обернувшись. Я заметил, как нацист отлетает в ближайшую стену, а мой русский товарищ стоит с вытянутой рукой и смотрит на этого ублюдка с желанием разорвать в глазах.

Гюнтер уже начал было подниматься. Его тело начало принимать звериные черты. Он был готов разорвать взбесившегося Олега…

- Стоять, а то отправишься на скотобойню! – крикнул я, доставая свой «Маузер» из плаща, - здесь серебро и ты знаешь, что с тобой будет! Так что заткнулся и отошёл! За ещё одну такую выходку я тебя лично пристрелю как подзаборную суку! – я сам не понимал, как у меня хватил смелости скомандовать такое существу, способному разорвать пехотное отделение, но оборотень осёкся и, с кислым выражением морды, обратно принял человеческий вид. Бросив на меня взгляд полный презрения, он сплюнул в угол и направился во тьму ангара. Ой, он мне это запомнит…

После его ухода, я вздохнул с облегчением и мои ноги подкосились. Я осел на пол и начал глубоко дышать чтобы успокоиться. Всё обошлось. Взглянув в глаза Адалвальфу, я увидел в них не прежнюю аристократическую вежливость, а уважение и благосклонность.

- HerrKomandant, прошу простить унтерштурмфюрера за подобные высказывания. Он понесёт нака… -не успел договорить Эллерт, когда я остановил его жестом и ответил с явной отдышкой:

- Не надо. Он уже получил наказание от Олега. Кстати, - тут я посмотрел на Сторожевского, - впредь держи руки при себе. Поговорим через полчаса, а пока, мне надо передохнуть. Вольно, разойтись! – скомандовал я и, достав сигару, зубами откусил кончик и прикурил своей счастливой бензиновой зажигалкой с алым пальчатым крестом. Вскоре все разошлись и меня начала наконец одолевать усталость и глаза начали слипаться. Минут через пятнадцать прострации, с которой я, при всём желании не мог совладать, мои глаза наконец слиплись и сигара выпадала изо рта. Меня одолел сон после двух суток беготни.

Глава 8: Из Ада в Ад и назад

Мои глаза открылись, и я увидел пред собой лишь тьму. Вскоре раздался щелчок выключателя, звучавший зловеще, будто в фильме ужасов. Я обернулся на звук и застыл в оцепенении от увиденного: посреди помещения, оказавшегося белой комнатой психлечебницы, стоял стол, к которому была прибита гвоздями Селена. Железо пронизывало конечности и грудную клетку. Кровь… всюду была кровь моей сестры. Вдруг ранее неподвижное тело шелохнулось и взглянуло на меня глазами, из которых стекали слёзы вперемешку с кровью и тихим шёпотом произнесла:

- Б…братик… - всё вокруг запылало, и тело Селены также начало гореть, источая запах горелой плоти. Я не понимал, что происходит, надеялся, что это лишь иллюзия. Но иллюзии не пахнут. И на меня они не действуют. Предо мной горела моя сестра, а я просто не мог ничего сделать, стоял как вкопанный, роняя слёзы отчаяния.

- ТЫ МЕНЯ НЕ СПАС! - прозвучал голос Селены, в котором зазвучали странные нотки.

Ранее умиравшая девушка начало сниматься с гвоздей, разбрызгивая кровь по стенам. Алая жидкость поджигала незатронутые огнём части комнаты. Пламя окружало меня со всех сторон, замыкая круг. Оно не причиняло боли физической, но распаляло чувство вины. Ко мне приближалось нечто, напоминавшее мою сестру, но в подростковом возрасте. Те же худые плечи, острые черты лица, телосложение… в общем, не знай я, что она моя сестра – принял бы её за слащавого мальчишку.

Селена была окружена ореолом огня. Она твердила лишь одну фразу: «ты меня не спас», - заставляя меня всё больше отходить к стенке. Я… я был зол на себя, на то, что не сумел её уберечь в ту ночь.

Хотя, постойте, она ещё не мертва.

- Ты ещё не умерла! – прокричал я сквозь слёзы, отвергнув на миг чувство вины. Это смутило мою сестру и заставило пламя несколько ослабеть, - уж прости, но оставлять тебя там я не намерен.

- А, так значит, ты хочешь видеть смерть? О, тебе её хватит сполна, - произнесла «Селена» с садистской лаской в голосе и я на миг ослеп, а звуки и запахи пропали.

В следующий миг в нос ударил запах домашнего печенья и какао. Открыв глаза, я увидел перед собой девятилетнюю сестру, сидящую напротив меня за столом. Всё было… как тогда, в тот злополучный день.

Мама, чей образ был крайне размыт, услышав стук в дверь, побежала к ней, сказав напоследок:

- Селена, Гордон, я скоро вернусь, - к своему стыду, я помнил лишь её голос, но не лицо… одновременно и довольно низкий, но в тоже время преисполненный доброты чистый контральто. Ещё помню, что она шепелявила, это зачастую звучало мило и порой забавно, над чем она иногда сама подшучивала… мама.

В памяти, будто бы произошёл разрыв и в следующий миг я стоял на коленях и в обнимку с сестрой рыдал. Взглянув под тёмный потолок, я встретился с остекленевшим взглядом маминых голубых глаз. Она в руках держала письмо, запечатанное сургучом. Она всегда любила подобные старинные вещи. Я…я осознавал, что это лишь воспоминания. Но это были самые болезненные из них, самым страшным днём моей жизни. Моя мать – Линси Эрика Джерихо повесилась прямо у нас на глазах. За миг до этого я вспомнил хруст её шеи, противный и звучный… он до сих пор раздаётся в моей памяти всякий раз, когда я вижу самоубийц. Всякий раз я вижу на месте повесившихся свою маму и это – истинная боль, которую нельзя никак описать. В один день мы лишились отца, которого застрелили на работе, и матери, не пережившей горя.

Лишь через несколько лет, уже находясь на воспитании деда, я сумел найти в себе силы и прочесть то самое письмо, что она сжимала в своих похолодевших руках.

«Дорогие Селена и Гордон, если вы читаете это, то знайте, что я не смогла… просто не смогла найти в себе силы жить дальше. Я хочу, что бы вы выросли счастливыми хорошими людьми. Я сломлена и не смогу делать что-либо дальше, ибо любовь к вашему отцу для меня значила слишком много. Я не могу, простите. Да, это может показаться вам бреднями, но если бы я не погибла с ним в один день, то погибли бы и вы… от моих рук. Я не могла этого допустить… прощайте.

Ваша мама

П.С. Следите за тенями и зеркалами. Лишь они не врут.».

Но сказала ли она правду в том письме? Мать бы никогда не бросила детей умирать. Должна быть другая причина. Даже тогда мне казалось, что дело тут нечистое.

Но что же это? Кто-то нарочно залез в мои воспоминания. Но зачем? Чтобы вывести меня из игры? Убить!? Подчинить!? Данных вольностей со своей персоной я не разрешал никому и никогда!

- Да пошёл ты! – завопил я у себя же в голове, пытаясь заместить грусть ненавистью. Уж кого-кого, а того, кто использует память о моих родных против меня же самого, я простить не мог, как и не мог дать быстро и безболезненно умереть. Я чувствовал, как уголки губ приподнимались и моё обычно спокойное и вечно уставшее выражение лица, приобретало необычный для себя вид. Усталая улыбка начала перерастать в безумный оскал и глаза выпучились, а дыхание стало прерывистым. Да, меня тяжело довести до такого состояния, но я был готов порвать и растерзать кто, кто использовал в своих целях память о самых дорогих мне людях!

Не знаю, подействовал ли тогда мой крик или же враг решил открыться, но мгла рассеялась. Мне было ясно, что ублюдок крайне силён, ибо проникнуть в мой мозг способен лишь телепат высшей категории, коим, судя по всему, являлась Марта( да и то, это вышло лишь с моего позволения, а, точнее, с отсутствия сопротивления.). Сейчас же предо мной стояла маленькая худенькая девочка лет десяти, скованная цепями и злорадно хихикала, обнажая белоснежные клыки. В алых глазах, контрастировавших с алебастровой кожей, играли огоньки. Было ясно, что мы с этим чудовищем, одетым в лохмотья ненавидим друг друга одинаково.

Вдруг она лёгкой походкой зашагала в мою сторону. Нет, не зашагала, а заскользила в пространстве и улыбалась. От неё так и веяло ужасом, но я нашёл в себе силы шагнуть навстречу этому созданию. К своему приятному удивлению, я нащупал на поясе тати Макото, которая так и просилась в руку.

Заметив данные телодвижения, «девочка» вмиг оказалась предо мной и, воспарив, оказалась лицом к лицу со мной и молвила мелодичным голоском, в котором звучали жестокость, властность и безумная весёлость:

- А я не думала, что ты сможешь зайти так далеко, человечишка, - далее проследовал короткий садистский смешок, от которого у меня пошли мурашки по всему телу, - выбери свою смерть. Твоя сестра уже сделала решение и… выбор у неё крайне пикантный. Чего только человек не закричит, когда его одновременно насилуют и пьют, - затем она захохотала уже во весь голос, не отодвигаясь от моего лица и смотря прямо в глаза. В её взоре была сама алая бездна, которая манила к себе, хоть я и сопротивлялся. Сделав над собой усилие, я схватил её за горло и откинул в сторону. Её магия сразу спала и разум вернулся ко мне. Ненависть также вернулась.

- Придётся выбить из тебя мольбы о помощи, – холодно произнёс я, чеканя каждое слово Я. Хотел. Её. УБИТЬ!

- Кто ещё кого будет молить, жалкий кусок мяса! – крикнув это, она вскинула руку и обомлела. Не теряя времени, я схватился за рукоять меча и выхватил его из ножен. Поначалу я был удивлён тому, что клинка не было. Но через миг, будто бы из воздуха возник призрачный клинок, будто бы выкованный из лунного света.

Посмотрев на её попытки подействовать на меня порывом ветра, я понял, что телепатия – её основная дисциплина и в остальных она заметно слабее. Это был мой шанс.

Через миг она бросилась на меня, но я, к своему удивлению, успел заметить это, хотя реакцией выше человеческой никогда не отличался. Мои руки, будто бы после столетних тренировок приняли правильное положение и я отпрыгнул. Чудовище само напоролось прямо на лезвие тати и тут же упало. Почти сразу же поднялся фонтан крови, орошавший комнату и меня.

- Ты сдохнешь, грязнокровный! Я выпотрошу тебя, а потом сожру твоё сердце на глазах этой маленькой белобрысой сволочи, если ей их ещё не вырвали! – теперь доселе вполне себе человеческий голос звучал воистину… ужасающе что ли. Было в нём что-то неописуемое, что вгоняло в ужас даже меня, не смотря на то, что я могу спокойно смотреть на расчленённый труп или терпеть самых ужасных, любящих докапываться и вообще противных людей во всей грёбаной вселенной – господ из ФБР. Последнее требовало особых выдержки и умения держать себя в руках. Я не понимал, откуда возникли такая скорость и умение махать метром заточенного света, но думать не было времени. Надо было убивать.

- Ну, не моя кровь сейчас на полу и в грязи, - моя шутка, судя по всему, задела самолюбие и довела до белого каления. Вскоре я за свои шуточки и поплатился.

Сгусток белого пламени добрался до меня столь же неожиданно, как задолженность по налогам, но распался в миллиметре от моего тела, подавляемый моей волей. Но это был лишь отвлекающий маневр, ибо уже через миг меня откинуло волной воздуха страшной силы прямо в выросшую из ниоткуда каменную стену.

Воздух практически вырвали из моей груди, а во рту стал ощутим вкус моей четвёртой отрицательной. В глазах помутнело, но боль была… не физической. Я ощущал скорее, будто бы мою душу вывернули наизнанку.

Но откуда стена? Это же всего лишь разум. Ко мне окончательно пришло понимание того, что это моё поле боя, мой собственный мир!

От осознания факта, что я всё это время имел существенное преимущество, и не пользовался им, меня одолело странное чувство, находившееся где-то между стыдом, превосходством и безудержным весельем. Уголки губ вновь приподнялись и вновь раздался насмешливый смешок, но уже с моей стороны.

Пока тварь смотрела на меня с недоумением, я решил сделать ход конём. Надо было лишь перестать сдерживать свои самые тёмные эмоции, дать волю злобе, ярости, отчаянию и прочим нелицеприятным сторонам, которые живут в каждом из нас. Это было страшно. Странное чувство одолевало меня, пока я давал волю своей тёмной стороне, но вместе с тем это было чертовски приятно. Ощущать, как спадают внутренние моральные барьеры, как твой разум медленно накрывает багряной пеленой – незабываемо.

Открыв глаза, я увидел свой собственный разум совсем по-другому. Уже не меня окружало пламя. Она была со всех сторон атакована существами, что ранее снились мне в кошмарах: различных форм и размеров пауками, существами, чью форму невозможно было описать, а возглавляло данную стаю существо, отдалённо напоминающее сотканного из непроглядной тьмы волка, который скалил огненные клыки и всматривался в «девочку» пустыми глазницами.

Мой противник уже не выглядел настолько самоуверенно. Её столпы вихри огня и другие «спецэффекты» были просто бесполезны. Было смешно наблюдать как враг, который ещё пару минут назад казался непобедимым, теперь схвачен существами, отражающими мои самые тёмные желания и эмоции. Кто-бы что не говорил, а тьма сильнее света в общем и целом. У света есть лишь упрямство и воля, которые порой сильнее любой винтовки. Я мог похвастаться разве что первым, но в таком избытке, что оно с лихвой перекрывало отсутствие второго.

Может быть, её силы могли подействовать на меня из-за моей усталости и в общем и целом ослабшей воли, но всё изменилось в тот момент, когда злость, ненависть и ярость взяли своё.

Я медленно шёл к скованному существу с издевательски-сострадающим выражением лица. Теперь уже я мог сопротивляться её потугам в манипуляциях с моим разумом, ибо негативные эмоции будто бы вдохнули в меня силы и моих сопротивления вкупе с силой воли и эмоциями хватало чтобы подавить противника, который залез не в ту голову.

Судя по всему, она хотела меня соблазнить, когда в миг перевоплотилась в красотку лет двадцати, но вот гнев было уже не остановить, как и меня самого. В обычных условиях я ударить женщину вообще не способен, но не в таких.

- Неприятно быть побеждённой не так ли? – ответом мне был рык, - а теперь… ты умрёшь. Возможно, - последнее я сказал слегка наклонившись, но, не входя в зону досягаемости её клыков. Затем я начал медленно проводить клином по её животу сквозь ткань. Распоров брюхо, я схватился за первое, что попалось под руку, и дёрнул. В моих руках оказался её тонкий кишечник, который я принялся дальше вытаскивать из её тела, не отдавая себе отчёта. Орган был вырван за органом, пока не остались лишь сердце и голова. Чёрная, густая, с резким запахом гнили, кровь покрывала меня полностью. Не знаю почему, но мне было одновременно страшно от осознания факта подобного истязания и очень хорошо! Просто прекрасно!

- Ну а теперь, пришло время зажигать! – прохохотал я поднёс зажигалку к её ноге и поджёг

Плоть девушки начала гореть с характерным запахом палёного трупа. Когда огонь добрался до бедра, я обрубил ногу. То же самое было проделано со второй ногой и руками. Я реально получал дикое наслаждение от экзекуции. Это было не половое возбуждение, какое в подобных ситуациях наблюдается у маньяков. Нет. Это было чувство удовлетворения от возмездия. От сладкой и страшной мести, которую я подал отнюдь не холодным блюдом, а скорее экземпляром из мексиканской кухни.

- Да даже если бы что и знала, то не рассказала бы грязнокровке! Да, в тебе есть вампирская кровь. Пусть и запечатанная но есть! Ты, ублюдок, недостоин вообще разговаривать, как и весь остальной скот! – после эти слов я не выдержал и, перехватив тати покрепче, одним ударом срубил ей голову, а затем пронзил сердце с характерным звуком протыкаемого мяса и разрушающихся костей. Самое забавное было в том, что кровь не фонтанировала, а медленно вытекала. Чёрная, густая, с резким запахом гнили. Теперь она растекалась по полу комнаты, походя на масляное пятно.

Затем я подошёл к ещё трепыхающейся голове и, пригвоздив её щёку к полу мечом, практически проорал в лицо:

- Да, мы слабы, но почему-то помираешь сейчас ты! Высокомерие – скорейший путь к провалу, детка! – после этого я одним движением, опять же, не понимая как, подкинул её башку в воздух и там же разрубил. Кровью меня не оросило, но половинки головы упали на пол с забавным стуком, укатываясь в никуда. Всё вдруг на миг замерло, но сразу же раздался голос… Макото, звучавший из клинка:

- Да уж, неплохо ты, старый друг. Только можно было и не так кроваво.

- Ха, не ожидал тебя услышать, дружище. Ты же умер, не?

- Ну как сказать… и да и нет. Часть моей души теперь в этом мече и только благодаря моим знаниям ты сумел выстоять в бою, - эти слова призрака Ёсикавы ввели меня в ступор.

- То есть я в дерьме настолько, что чтобы выкопаться, мне не хватит и бригады гастарбайтеров?

- Совершенно верно, - произнёс Макото и я почувствовал, как проваливаюсь куда-то. Видимо, так «мягко» меня будили.

Сначала не было ничего, но потом свет, ударивший в глаза, напомнил, что рано было радоваться. Я ещё находился в этом дрянном мире.

Первым увиденным мною существом был Олег, выглядевший взволнованно.

- Да живой я, мать вашу, живой. Только сон приснился неприятный, - буркнул я, протирая глаза.

- Настолько неприятный, что светился весь ангар, а у Вас изо рта шла кровавая пена? – раздался уже знакомый смешок со спины. Вяло оглянувшись, я сумел понять, что это говорит Марта. Я ничего не ответил и попытался встать, к своему разочарованию увидев, что вся моя одежда теперь в крови, а в руке было сжато сердце. ЧЁРТОВО МАЛЕНЬКОЕ БЬЮЩЕЕСЯ СЕРДЦЕ!

Немного отойдя от шока, я положил его на ближайший ящик под спокойные, даже привыкшие взгляды всех кроме Олега, у которого начала дёргаться губа от созерцания данного зрелища. Видимо, даже у самообладания данного индивида есть пределы.

- А вот это уже интересно, - сухо произнёс капитан, взяв его в руки и осмотрев, - Марта, Шмульке! Займитесь этим.

- Wolfsjunge, я, мать твою за ногу, механик, а не голожопый Купидон! КАК ТЫ, ПРЕДЛАГАЕШЬ МНЕ РАЗБИРАТЬСЯ С ЭТИМ ДЕРЬМОМ!? Я ЧТО, ДОЛЖЕН ВЫЛИТЬ НА НЕГО ПИВО И СЕСТЬ В ШТАНАХ ИЗ КРАЙНЕЙ ПЛОТИ ЕДИНОРОГА? ИЛИ МНЕ ОБРАТИТЬСЯ В ОБЩЕСТВО ЗООФИЛОВ, НЕКРОФИЛОВ И ПРОЧИХ ЛОПОУХИХ ИЗВРАЩЕНЦЕВ ЗА ТЕМ, ЧТОБЫ ОНИ ПРОВЕРИЛИ, ЧЕЙ ЭТО КУСОК ПО ВОСПОМИНАНИЯМ СВОЕЙ ЖО…. – бранился полурослик на смеси английского и немецкого, при этом, кристально ясно донося смысл своих претензий. Вскоре его рот был зажат тряпкой, которая вспарила в воздух и заткнула собойисточник чрезмерного и очень познавательного шума.

- Да ладно тебе Урист! Не бурчи, - затем она повернулась к Адалвальфу, - можно взять, шеф? Наш товарищ «Гном», - на это слово Шмульке отреагировал попыткой протаранить Марту аки бык, но вместо этого врезался в бортовую броню танка. Грохот свидетельствовал о двух вещах: твердолобости Уриста и о том, что танковая броня всё-таки твёрже. После удара он осел на пол, держась за ушибленный лоб, и, кажется, слегка успокоился, - немного разгорячился. Можно идти? – спросила девушка, взяв сердце из руки Эллерта. Тот лишь кивнул, едва заметно улыбаясь. Они и впрямь выглядели как товарищи, коими, скорее всего и являлись.

Когда наши горе-исследователи удалились, я решил залезть в карман за телефоном, дабы посмотреть какой сейчас час, но, к своему удивлению, нащупал тот самый чёртов медальон, поднятый на месте похищения Селены. Вдруг меня осенило.

- Вы вроде из дворян, судя по фамилии? Можешь распознать герб? – с этими словами, я достал украшение, которое жгло мою руку холодом так, будто бы это был кусок льда.

Когда предмет оказался в поле зрения гауптштурмфюрера, его зрачки моментально сузились, и он с нечеловеческой скоростью выхватил медальон у меня из руки, начав судорожно осматривать и обнюхивать. Почти сразу же его внешность претерпела изменения: уши резко заострились, на лице проступила белая шерсть, а глаза… в глазах его пылал тот самый дикий, неподвластный никому огонь. Теперь мне стало ясно, за что Урист назвал его «Wolfsjunge», что с немецкого – «волчонок». Предо мной стоял самый настоящий вервольф, ликантроп и так далее. Короче оборотень.

По его внешнему виду было понятно, что это была ни черта не простая побрякушка и что-то такое, что может либо дать нам хоть бы наводку, или же… быть приманкой.

Поймав себя на мысли, что мы попали в ловушку, я начал пятиться, озираясь по сторонам. Волосы встали дыбом, а сердце будто бы решило поработать кузнецом. Мне начало казаться, что даже стены хотят меня убить. Это были галлюцинации или реально так было? Без взгляда со стороны такое никогда не понять. Видимо пот ому каждый безумец считает себя адекватным.

Все с недоумением посмотрели на меня, но затем Адалвальф ещё раз принюхался и в этот самый миг оборотень получил пулю в лоб, которая прошла насквозь. Гауптштурмфюрер не упал, даже не пошевелился, а лишь обернулся в сторону входа и зарычал, скаля зубы, которые постепенно начали выпадать, сменяясь на волчьи. Его руки быстро нырнули под форму, откуда он достал то, чего я не ожидал – два вполне себе современных российских ПП со шнековыми магазинами и открыл из них огонь по-македонски. Будь он человеком – я счёл бы его идиотом, но, учитывая, что он был нечистью, ему были простительны такие финты. Как раз в тот момент мои ноги, не дожидаясь сигнала из головы, решили свалить куда подальше и я рванул, успев спрятаться за броню танка и привести в боевую готовность свой верный пистолет.

Выглядывать у меня не было ни малейшего желания, ибо пули, стучавшие чуть выше моей головы, ясно давали понять, что если тупо попру в атаку – меня превратят в решето. А тем временем огонь всё усиливался и даже до моего укрытия долетали капли крови. Понять, чья она была я не мог из-за стрельбы и отсутствия зрительного контакта.

Вскоре я понял, что с патронами у меня было туго. Надо было что-то делать…

В тот самый момент ко мне подполз Урист, обвешанный пушками самых различных производителей и калибров. Судя по сизому носу и характерному румянцу на щеках, он активно был занят «изучением» последние три минуты. Да уж, за три минуты и я бы не успел напиться. Вот он – истинный мастер пути бочонка и кружки!

- Герр.. Ик! Командир.. Ик!, на, - пробормотал он, швыряя мне в лицо винтовку и сумку с магазинами, попав прямо в лоб. Было хоть не сильно больно, но не сказать что приятно. Через пару секунд я уже пришёл в норму и схватил упавшую рядом с моими ногами винтовку. Это оказалась старушка М16А1, на моё счастье, не заряженная.

Запихнув магазин с серебром куда надо, взведя оружие и сняв с предохранителя, я решил высунуться и узрел следующее: Огромный, мать его, белый волк, будто бы сотканный из тумана, рвал на куски существ, которых было различить по отдельным кускам, разлетавшимися по всему ангару. Адалвальф был подобен шторму из когтей и клыков, который превращал, судя по всему, не самых слабых противников, в фарш такого мелкого помола, что хоть котлеты лепи!

Вдруг мне на глаза попался типчик, заносивший над спиной гауптштурмфюрера странный колюще-режущий предмет. Недолго думая, я быстро навёл мушку на вражину, почти мгновенно вспомнив то, чему меня учили в академии. Ход крючка был довольно длинным и лёгким, что позволило мне довольно быстро отправить три куска раскалённого серебра прямо в тушку противника. Плечо, не смотря на мою чуть повышенную регенерацию, давало знать о своём повреждении при каждом движении. Грохот выстрелов больно ударил в уши, но результат того стоил: враг не успел и пикнуть, как шмякнулся на пол, истекая кровью, что сочилась из трёх непрезентабельных отверстий в его груди. Решив не светить дальше головой, я нырнул обратно за танк и решил попытаться разбудить Шмульке, пока капитан нас прикрывал.

Растолкал я полурослика довольно быстро при помощи ноги и щелчка по носу. Его мат при пробуждении был просто-напросто непереводим, но было понятно, что он не чувствовал радости, как и все в принципе. Пока он просыпался, я ещё раз высунулся и вроде бы попал, но ещё раз выглядывать для проверки не стал – мне моя голова, пусть и прикрываемая Адалвальфом, была дорога.

Вскоре капитана начал поддерживать слаженный огонь остального отряда, пришедшего на выручку. Я также решил не оставаться в стороне. Отнимать жизни в компании было значительно проще! Через минуту я уже переключил свою винтовку на автоматический огонь и, используя броню как укрытие, поливал врага серебром, как умалишённый. Это была не перестрелка в порту с бандитами. Нет. Это была практически война на уничтожение. Враги, попадая ко мне на прицел, падали один за другим не то от моих выстрелов, не то от метких попаданий остального отряда.

Когда ангар был зачищен, проснувшийся Урист добежал до ворот и швырнул туда дымовую шашку, создавая тем самым непроницаемую для человеческого зрения преграду. Но здесь людьми были только я и Олег, который, судя по отдышке, лёгкому ранению в руку и дымящемуся РПД в руках, тоже принимал активное участие в уничтожении противника. Через мгновение какой-то паренёк в кожанке с капюшоном и М14 наперевес прыгнул прямо в дым. Раздались три выстрела, между которыми не проходило и секунды.

- Всё чисто, можно успокоиться и приготовить взятку ФБР, - раздался голос из дыма, который к тому моменту начинал рассеиваться.

Как ни странно, мы победили и даже без потерь. Очень странно, учитывая мою удачу.

Поняв, что угроза окончательно, я вышел из-за укрытия, попутно ставя винтовку на предохранитель. Оружие всё ещё дымилось после стрельбы, но мне было на это как-то плевать. Главное – я был жив.

- Ты как? – устало спросил я у Олега, из чьей руки сейчас доставали пулю совместными усилиями еле стоявший на ногах Урист, взъерошенная Марта и какой-то скелет в, облачённый в розовые трусы с цветочным принтом. Зрелище было забавным, но я даже на тот момент уже перестал чему-либо удивляться.

- Да, живой. Бывало и хуже, - сказал он хрипловато, немного кривясь от кривых попыток «медиков» достать пулю из его огромного бицепса. Мне и самому было больно на это смотреть, хотя со мной у медиков проблемы редко возникали после перестрелок. Было видно, что троица умеет доставать куски свинца из людей. Скелет так вообще совершал максимально чёткие и точные движения пальцами и пинцетом, но излишняя мускулистость Олега, видимо, мешала даже ему.

Затем я перевёл взгляд на Адалвальфа, который сейчас сидел на броне танка, завернувшись в плед и потягивая воду из бутылки. Вокруг него валялись окровавленные пули и всё новые и новые выпадали из-под ткани. Гауптштурмфюрер выглядел как уставший пёс, даже пах мокрой псиной с расстояния в несколько метров. Заметив моё приближение, он повернулся в мою сторону и по-доброму улыбнулся, произнеся:

- Спасибо, Коммандант, за мной должок, - он говорил уже не как аристократ или офицер. Нет, он говорил как уставший от всего вояка, каких мне довелось повидать в жизни. Он был вымотан боем, как и я, как и все.

- Не-а, я просто его вернул, - я тоже улыбнулся и кивнул головой, - как-никак, вы меня спасли раньше.

- Да, так и есть. Герр Коммандант, можно задать вопрос?

- Да, почему нет? Только учти: я задам ответный.

- Зачем Вы в это ввязались? Что заставляет вас идти в бой? У нас это приказ, а что движет сердцем, которое бьётся в Вашей груди? – в тот момент он взглянул мне прямо в глаза, но не пронзая. Нет, он просто внимательно ждал моего ответа. Вздохнув, я устало ответил, ответив похожим взором:

- Я хочу спасти сестру. Она – единственное, что у меня осталось в этом мире. Я не знаю, зачем Ганс послал вас за мной, но скажу одно – не хотите, то официально даю отбой. Если же у вас есть желание помочь – милости прошу, - сказав это, я, было, потянулся за сигарой в карман, но её там не оказалось. Ко мне пришло понимание, что я должен сказать это всем.

Я довольно быстро взобрался на башню танка, стараясь не повредить ничего. После данного действия, взгляды всех присутствовавших были прикованы к моей персоне: кто-то смотрел скептически, кто-то просто ждал, а Урист, Марта и Олег еле заметно улыбались не то от моей глупости, не то поддерживая. Преодолев волнения, от которого меня трясло, я начал:

- Дамы и господа, я знаю, что штурмбаннфюрер фон Шварц передал вас под моё командование, но я хочу узнать. Пойдёте ли вы за мной дальше в попытках надрать жопу напавшим на нас говнюкам, их дружкам и их боссу? – я на миг остановился, продолжив чутка мрачнее, - Не буду скрывать: у меня есть и личные мотивы. Думаю, у вас тоже они есть. Если не хотите – я не буду осуждать. Дело сугубо добровольное. Так кто пойдёт со мной крушить и убивать!?

Реакция была смешанной, когда эхо моего голоса прошло, начали раздаваться смешки и перешёптывания. Лишь Гюнтер продолжал смотреть мне в глаза с ненавистью и неприязнью, будто бы я отнимал у него что-то или оскорблял. По одному лишь его виду было понятно, что мне с ним проблем не избежать.

- Герр Джерихо, уж простите за дерзость, но зачем столько пафоса? Мои когти и клыки с вами!

- «Оттон» поддерживает мои стремления дать по шее этим ублюдкам! – крикнул Урист, вставая рядом со мной на броню. Олег и Марта молча встали рядом со мной, приводя оружие в порядок. Скелет отклацал что-то челюстью, скорее всего, общаясь на морзянке, и тоже встал рядом.

- Гауптштурмфюрер, доложите о нашем враге, - обратился я к Адалвальфу, одновременно посматривая на пустоту, оставшуюся вместо Гюнтера.

- У меня есть догадки, но для их подтверждения необходимо изучить данные из аэропортов и вокзалов на предмет нескольких личностей, если у нас есть на это время, - отрапортовал оборотень, вставая в полный рост уже одетым в форменные штаны, которые раздобыл неведомым мне образом.

- Этим займусь я лично. Но для нам нужен человек, который разбирается в компах, - произнёс я, вспоминая телефон знакомого из таможни и адреса пары осведомителей.

- Найдётся, - кивнула Марта, - старина Диего мне задолжал с прошлого четверга пять сотен.

- Стой, ты не про того ФБРовца по фамилии Родригез? – с опаской спросил Олег, взглянув на гречанку как один противозаконный элемент, на другого. Такой взгляд подделать тяжело, особенно, учитывая, что они и не скрывались. Они оба в тот момент оглянулись по сторонам и, периодически смотря на собеседника, водили глазами повсюду в поисках тех, кто мог бы подслушивать. По моим многолетним наблюдениям, подобной привычкой страдали в основном люди, часто занимающиеся делами, которые лучше скрывать от других во избежание пули или электрического стула.

- Да, о нём. Ты его знаешь? Небось, с ним работал?

- Нет, он мне тоже должен, но впятеро больше и за пушки. Много пушек, - хыкнул Олег, почёсывая в затылке, - он спец, так что найти его будет трудно, разве что поймать на травку, - тут Сторожевский перешёл на откровенный хохот.

- Значится, я прохожусь по полицейским базам, а вы ищите этого «спеца». Выполнять! – скомандовал я, спрыгивая с брони и отдавая винтовку Уристу в руки.

Итак, приказы были розданы, все зашевелились, а мне предстояло найти новую одежду.

Через мгновение после того, как я слез с танка, ко мне пришло осознание того факта, что мои рубашка и плащ находились в настолько ужасном состоянии, в каком могут прибывать только мои вещи после передряг. Сам-то выхожу обычно целым, но вот завскладом меня ненавидел уже настолько, что, кажется, хотел выходить на задания со мной, дабы я не портил форму в промышленных масштабах, при этом попутно угрожая жестокой расправой.

Носить чужие вещи я никогда не любил, да и лиц моей комплекции в отряде не наблюдалось, так что я решил первым делом, выйдя из ангара, я решил пройти с полкилометра и свернуть в переулок. Это был типичный грязный переулок с парой мусорных контейнеров. Идеальное место для бандитов, проституток, бомжей и прочих не самых любимых государством личностей. Оставалось проверить все карманы.

К своему ужасу я нашёл лишь магазин, заполненный десятью патронами с серебряными пулями, телефон и десять вечнозелёных президентов.

Ни сигар, ни одежды, даже желудок был пуст и напоминал о своём существовании урчанием. Прямо как в студенческие годы! Только тогда за мной не гонялась целая армия, да и с дыхалкой было куда лучше.

Пока я размышлял о дальнейших действиях, я услышал за своей спиной тяжёлые шаги. Это был звук приближавшихся неприятностей. После разворота, совершённого машинально, я увидел перед собой двух полицейских. Судя по погонам, это были простые офицеры. Чернокожие с нагловатым видом и стволами наготове. По одним ухмылочкам было видно, что предо мной стояли оборотни в погонах и что надо бы показать свой значок.

- Ты что там ищешь, бомжара!? – воскликнул один из них. Он выглядел куда матерее и старше своего коллеги, а потому, внушал наибольшие опасения.

- Документы. Я тоже коп, - голос мой был ровен и спокоен. Я имел чёткий план и был уверен в своих силах.

Нащупав во внутреннем кармане нечто похожее на значок, я достал это и показал «коллегам», чем знатно удивил их. Только через миг ко мне пришло осознание, что в моих руках находился не значок, а пистолет.

Когда моя голова, которая была в тумане, наконец прояснилась, мне не оставалось ничего, кроме как дать дёру. Уловив краем глаза то, как они тянутся к оружию, я развернулся и со скоростью, которую может развить лишь человек, которых хочет спасти свою ненаглядную задницу, пробежал с десяток метров и махнул через небольшой забор. Да, он бы их не задержал. Надо было бежать, бежать и бежать, по пути убирая оружие в кобуру.

Я в тот момент понимал, что чувствуют преступники в бегах, но размышлять об это не было времени. Начав отрываться, вилял переулками, пока, наконец, не сумел залезть на крышу малоэтажки по качавшейся, как алкоголик, лестнице.

- Он там, лови упырка! – услышал я голос под собой. Конечно, проскакивала у меня в голове мысль как-нибудь убить преследователей, но за убийство негра, обычно, срок куда весомее, чем за белого, да и дело замять сложнее. Что за расизм!?

Так, как пальба не была достойным вариантом, мне пришлось быстро соображать. И я не придумал ничего лучше, чем прыгнуть вниз на кучу одежды, которая удачно, будто бы по чьему-то замыслу, оказалась у меня под ногами. Мат «коллег» и грохот лестницы возвестили мне, что по мою душу пришли.

- Джеронимо! – вырвалось из моей глотки, пока я летел. Если говорить честно, то в тот миг вся жизнь пролетела перед глазами с той же скоростью, с какой моё бренное тело приближалось к куче одежды. Молиться всем богам никогда не было в моём стиле, так что я заранее подбирал самые завихрастые нецензурные выражения из своего богатейшего запаса ругательств, собранного в процессе профессиональной деятельности. Самые удачные конструкции были нужны мне на случай близкого знакомства моей пятой точки со столом или бетоном.

К моему великому облегчению, мои ноги коснулись стопок одежды и в, первое мгновение, я даже мог стоять вертикально. Но практически сразу же раздался звук треснувшего дерева, не давший мне даже выдохнуть с облегчением.

Будучи накрытым лавиной одежды, я вскоре выпрыгнул оттуда как чёртик из табакерки и побежал, судя по ощущениям, растолкав с десяток людей, которые явно были недовольны текущим положением дел.

Видимость была подобна моим музыкальным способностям, то есть нулевой. Бежать я мог только вперёд, что и делал, держась руками за какую-то одежду, схваченную из той самой кучи.

Не понимая, как и почему, я вскоре врезался во что-то, и в глазах потемнело после глухого удара, судя по всему, о металл.

Пробуждение было подобно типичному ежепятничному или ежевторниковому… ну любому утру, когда я пил, а пил я часто.

Был уже за семь вечера, если вспомнить, что на дворе октябрь. Было довольно темно для глаз нормального человека, но тот самый злополучный укус продлевал для меня время, когда можно ходить по переулкам без фонарика. После небольшого осмотра себя и окружения, ко мне пришло осознание того факта, что я, хоть и не пил, но всё-таки, каким-то чёртом, сидел в незнакомом переулке, весь в грязи и с непонятной розовой с красными сердечками рубашкой в руках.

Ночевать негде, деньги из кармана куда-то пропали, одежда изорвана, а при себе только пистолет, патроны, какая-то розовая безвкусная хрень и зажигалка. Это слегка напомнило начало сразу нескольких комедий второго сорта, но отличие от них было в том, что конкретно мне было совсем не смешно!

Хоть бы телефон был на месте, только вот он почему-то слетел к заводским настройкам и на симке был лишь один номер – номер Роуз. Выбора не было, ибо идти домой – самоубийство, оставаться на улице – не меньшее самоубийство, а уж про урчащий, как наевшийся кот, живот вообще лучше не вспоминать.

Розовую тряпку, обозначенную на этикетке как «рубашку», надеть всё-таки пришлось. Она оказалась как раз размера, рассчитанного под мой рост, но не под комплекцию. Как и любая другая одежда, данная «вещь» болталась на мне, как флаг на ветру. Но хотя бы закрывала моё изрядно побитое бледное тело. И на том спасибо.

Взять телефон в руки было легко, но вот только было хотел я нажать на клавишу вызова, как меня накрыл стыд от воспоминания того самого пьяного соития, зачинщицей коего она являлась. Конечно, надо признать, что она была не просто хороша, великолепна, но я сразу же почувствовал, как мои щёки наливаются румянцем, а рука предательски тянется к лицу с намерением закрыть оное из-за чувства испанского и простого стыда, смешанных в коктейль повышенной крепости, которые были приправлены какой-то странной добавкой, которую мой мозг не мог до конца переварить и разложить на составляющие. Нет, это определённо было что-то странное и абсурдное, не поддающееся логическому детективному анализу. По осмысленности и странности это было что-то среднее между убийством при помощи фаллоимитатора и смертью от утопления в собственной ванной.

Пересилив себя, я смог нажать на клавишу и, щёлкнув языком и трясясь от волнения, стал слушать медленные гудки. Было не понятно, что было громче: стук моего сердца, которое от волнения было готово проломить грудь аки Чужой или сами гудки на телефоне со слетевшей громкостью.

В конце концов, я услышал усталый голос Роуз на другом конце линии:

- Кто это звонит? Говорю сразу – меня не интересует никакая ваша религия или товары! – судя по всему, она крайне устала за последние несколько дней, что немудрено, если вспомнить что в городе наступил полный кавардак и, полиции приходилось делать вид, что всё в норме и всё «ништяк». Если говорить на чистоту, то и я в тот момент понял, что устал как студент после экзаменов.

- Нет. Это Гордон. Гордон Джерихо. Я бы не стал просить этого в иной другой момент, но я отчаянно нуждаюсь в ночлеге. Остальное могу рассказать при личной встрече, - я пытался говорить максимально спокойно, но получалось паршиво. Голос дрожал как наркоман на допросе.

- То есть вместо того, что бы нормально работать, ты скинул на нас все обязанности, а теперь ещё и просишь помощи!? Тебе нужны крайне веские причины для данных поступков, - она была зла. Понятно это было даже идиоту, и мне требовалось быть крайне аккуратным в выражениях. В тот момент я себя почувствовал самым настоящим сапёром.

- Причины реально веские. Прошу, забери меня лично. Адрес отправлю по СМС. Дело реально дрянь, - ответом мне было по началу цыкание, во время которого я всё-таки сумел найти табличку с адресом и параллельно напечатать СМС-ку с ним Роуз, которая, к моему великому счастью, ответила:

- Ладно. Чёрт с тобой! Жди через час, - становилось одной проблемой меньше, но, как по заказу какого-то нелицеприятного гражданина, начался дождь от которого я укрылся под выступающей крышей одного из домов, образовавших переулок. Мерный звук капель, стучавших по металлу крыш и бетону постепенно начал успокаивать мою взвинченную до предела психику и я не заметил, как осел рядом со стеной одного из домов и почти уснул. К реальности меня вернула мысль о том, как меня порубят, если найдут: соломкой или кубиками.

Дабы не уснуть, я принял меры, которые заключались в том, что бы ещё раз достать телефон, воткнуть в порт штекер от наушников, а затем засунуть эти самые наушники в уши, не забыв включить хэви-метал старой школы, и начать потихонечку мотать головой в такт музыке.

Как и всякая бестия, Роуз явилась неожиданно, что я понял по нависшей надо мной тени. Не дав мне постепенно прийти в чувства, она демонстративно вынула из моих ушей наушники и произнесла раздражённо:

- Какого чёрта ты сидишь рядом с мусоркой, завёрнутый в тряпки? Ещё и с таким мечтательным лицом, будто бы выкурил косяк-другой. Что за чертовщина здесь творится!? – моя напарница говорила это, явно пытаясь не сорваться на крик, что получалось у неё не особо хорошо, а ещё она начала слегка картавить и активно жестикулировать руками. Возможно, Роуз немного потеряла контроль над собой и действительно волновалась, что, если честно, мне немного льстило.

- Нуууу… Начнём с того что за мной охотится то-ли секта, то-ли международное ОПГ с явными намерениями убить. Ну, в общем, нормально, с кем не бывает, - сказал я максимально безмятежно и развёл руками.

Её лицо от моих слов перекосило так сильно, что могло показаться, что сею рыжеволосую барышню накрыл инсульт, но через пару мгновений она доказала обратное, схватив меня за ворот рубашки и проорав практически в лицо, картавя, аки урождённая француженка:

- Ты в своём уме!? Вот как ты умудрился за два дня влипнуть в такую историю!?

- Минута решает исход боя, час – военной компании, один день – судьбу империи, - процитировал я одного русского полководца, чью фамилию забыл, - ну а у меня было целых два дня, - на этом моменте я не смог сдержать хохота. Это не могло не повлечь последствия в виде подзатыльника от Роуз.

- Кретин, садись в машину, а то простудишься. Ещё не хватало, что бы ты меня заразил, - брезгливо бросила она, протягивая мне руку, помогая подняться на ноги. Взглянув на себя, я понял, что плащ лучше свернуть и кинуть в багажник, что я и сделал, сев в «Форд» своей напарницы уже не особо запачканным. Меч я положил туда же. От греха подальше.

- Спасибо, Рози, - сказал я, мягко улыбаясь, и, одновременно с ней пристёгивая ремень безопасности. Она ответила мне лишь раздражённой миной лица, а затем, заведя мотор, вдавила педаль газа до упора. Судя по всему, мои выходки её достали.

- Гордон, - начала она спокойно и холодно после более чем пяти минут молчания, - что вообще произошло? – затем она осмотрела меня с ног до головы и, щёлкнув языком, продолжила, - только не говори, что ты из подпольщиков, - на мгновение она бросила сверлящий взгляд прямо мне в глаза, но сразу же опомнилась и перевела его на дорогу.

- Да нет, просто… есть ли у тебя сестра, брат, муж… короче любой близкий человек? – я решил начать издалека. От этого вопроса она на миг сильнее сжала руль, будто бы пыталась сдержать себя от чего-то.

- Нет. Зачем ты спрашиваешь? Неудачные время и ситуация для подкатов, знаешь ли, - она вновь закартавила. Ко мне пришло понимание того, что картавость – мерило волнения сей рыжули.

- Нет, не думай, после того раза я по идее предложение делать обязан, а не подкатывать, но я этого делать, естественно, не буду. Хочешь правды? Мою сестру похитили хрен пойми какие говнюки и я сейчас активно её ищу. Надеюсь, яудовлетворил твоё любопытство? – произнёс я уже довольно мрачно с долей иронии в голосе. Как же хотелось курить! Всё бы в тот момент отдал бы за полный портсигар!

- Понятно… извини тогда. Прими мои соболезнования.

- Да какие к чёрту соболезнования!? Тут надо схватиться за пушку и стрелять, а не оплакивать. Спасти или отомстить, причём отомстить по всем канонам старушки – инквизиции, - я говорил холодно и со сталью в голосе, чеканя каждое слово. На словосочетании «старушки – инквизиции», мою напарницу неожиданно тряхануло. Это привлекло моё внимание, но я не подал виду, а лишь откинулся на спинку кресла и решил отдышаться и замолчать, глядя на то, как Роуз сильно разнервничалась. Рабочая схема допроса, но вот нужна ли она была?

В тот момент я поймал себя на мысли, что всё больше переставал быть человеком, меня всё сильнее обуревала жажда мести, поглощая доброту и сострадание. После осознания этого я, не выдержав, произнёс настолько ласково, насколько позволял мой хриплый прокуренный голос:

- Прости, если задел тебя. Извини за всё это… если хочешь – я могу уйти…

- Нет. Всё в порядке… - её явно трясло, практически лихорадило, - просто воспоминания нахлынули, - да уж, рыжая красивая девушка, явно имеющая проблемы из-за инквизиции или её подобных органов. Классика жанра!

- Давай опустим эти темы тогда? Ещё раз прости.

- Не надо извиняться. Мы же – напарники, - она выдавила из себя улыбку настолько искреннюю, насколько может человек, вспомнивший что-то не очень хорошее. Становилось яснее. Она занервничала после упоминания родни и инквизиции. Следовательно, травму нанесла родня, связанная с инквизицией или же эту родню покосила инквизиция. Всё-таки умения детектива полезны не только на работе, но и в жизни. Каждый человек состоит из определённых событий, прикреплённых к каркасу, который они могут повреждать, изменять, заполнять. Как стены и картины. Изображения же на стенах души Роуз, видимо, напоминали средневековые гравюры о сожжении ведьм и их сестёр из эпохи Возрождения.

Я не нашёл что сказать из тех самых умных и точных психологических фраз, а потому, решил промолчать. Просто промолчать и ничего не делать. Порой, это лучше, чем попытаться и всё испоганить… особенно когда есть шанс дестабилизировать человека, сидящего за рулём, что может привести к аварии. Чёрт, это было похоже на разминирование бомбы в темноте при помощи палочек для еды!

Так,молча и ехали мы по ночному городу под огнями «Большого Яблока». Города счастья и горя, смеха и слёз, блага и порока. Места, где мечты и судьбы рушились или обретали материальную форму. Города, который я люблю и ненавижу всей своей душой.

Глава 9: Guns&Roses

Через определённый промежуток времени, во время которого я умудрился дважды уснуть и трижды помешать это сделать своей напарнице, мы всё-таки доехали до Рэй-Бридж. В принципе, вполне ожидаемое место проживания для ирландки, но, если честно далековато от нашей тогдашней работы. Следовательно, она либо чем-то привязана к этому месту, либо не имеет средств для переезда, либо просто перевелась из местного участка и не видела смысла в переезде на Брайтон. Чёрт, вот почему детективные способности во мне просыпаются в ситуациях, а не когда это надо!? Как эта хрень вообще работает!? Ответа не знает никто, даже что-то выходящее за пределы понимания тех, кто, судя по приключениям, походит на героя трэшовой книженции под авторством какого-то невменяемого.

Как только мы приехали и Роуз припарковала машину, я услышал звук автомобильного сигнала. От внезапности, я подпрыгнул на месте и ужарился головой о потолок, отреагировав на сие событие крайне нецензурными выражениями, которые прервали тихий храп и заткнувшийся «гудок».

Оглядевшись, я понял, что Роуз уснула, а её голова ныне лежала у неё же на коленях. Если уж её мой мат не разбудил, уж точно придётся тащить до дома.

Я аккуратно облазил её карманы, что было невероятно стеснительно, учитывая её прекраснейшую фигуру, просто великолепную талию и в общем идеальную, на мой взгляд, внешность… Эх, иной другой на моём месте воспользовался бы таким шансом, но мне не позволяли совесть и банальная голова на плечах, благодаря которым я сумел сдержать неприятный приступ похоти и найти ключи от квартиры в нагрудном кармане её куртки.

Затем я вынул ключи от машины из скважины. Потом предо мной стояла задача по транспортировке напарницы до дома. Я подхватил её под голову и под ноги со всей возможной осторожностью и нежностью, на которые были способны мои костлявые худые руки и немного подрагивающее от недосыпа тело. Она оказалась не такой уж и тяжёлой, но уж руки она занимала точно, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы аккуратно закрыть дверь от машины ногой и поставить эту самую машину на сигнализацию, не потревожив сон Роуз.

Сразу после этого я глянул на номерок с брелока для ключей от её жилища, а затем на само здание, представлявшее собой старый, но ухоженный многоквартирник 20-х или 30-х годов постройки.

Парадную дверь я открыл при помощи ноги, ловкости и чьей-то там матери. За ней последовали типичные для подобных домов узкие лестничные пролёты, которые, надо заметить, были чисты в отличии от схожих строений на Брайтон. Идти по лестнице пришлось боком, ибо Роуз немного не помещалась между стеной и перилами.

Достигнув, не без труда нужного этажа и двери, я посадил ей около стены, опять же, не разбудив, и открыл дверь в её обитель…

Если честно, то её дом напоминал не женское жилище, а холостятскую берлогу навроде моей: везде были разбросаны носки и прочая одежда, местами валялись пивные бутылки и банки, а корзина с бельём, как и раковина, была полна доверху. Впрочем, я догадывался, что, как говорится, неряшливость присуща не только мужчинам.

Немного выдохнув, я ещё раз поднял Мур на руки и занёс внутрь жилища, где, не разуваясь, прошёл прямо по коридору. Там, на моё счастье находилась спальня и… даже моя, заваленная бутылками, опочивальня, выглядела куда чище, чем её. Везде валялись комиксы, книги, патроны, пара ножей, пистолетный магазин и куча всякой другой мелочёвки, которую мне пришлось обойти, дабы уложить Роуз на чёрную скомканную кровать, на спинке которой восседал небольшой плюшевый медвежонок светло-коричневого цвета и с парой швов на боках. Я не стал трогать эту, судя по всему, реликвию, и просто возложил напарницу на кровать, после чего, снял с её ног армейские ботинки, которые положил в прихожей. Там же разулся сам.

Что-то в её обители меня не устраивало, и я вскоре понял что именно – беспорядок. Проводить полноценную уборку не позволили бы силы и уровень шума, так что я просто загрузил в стиральную машину валявшуюся по всему дому одежду и помыл посуду в раковине, после чего пришёл в комнату Роуз и, не совладав с Морфеем, упал на пол прямо в одежде, в полёте закрывая глаза.

***

- Эй, проснись мать твою! – эти слова, произнесённые голосом Роуз, разбудили меня, как и лёгкие пощёчины. Понемногу очнувшись, я увидел лишь рыжую прядь, перекрывавшую мне обзор, которую пришлось сдуть, дабы увидеть хоть что-то.

Роуз нависла надо мной и принялась трясти, пытаясь разбудить меня, как можно быстрее.

- Ещё пять минут… - пробубнил я, отмахиваясь и пытаясь встать, в чём, она мне помогла, потянув на себя мою довольно лёгкую тушку с неожиданной для такой хрупкой девушки силой.

- Быстрее просыпайся и уходи! Сейчас придёт мой отчим! Он звонил пару минут назад. Проваливай, пока он не приехал! – и тут раздался звонок в дверь…

Поняв, что времени не, он схватила меня за ворот рубашки и притянула к себе, так, что я шеей ощутил её дыхание. После этого, она начала говорить шёпотом прямо мне в ухо:

- Так, он всё ещё думает, что я целомудренная девушка, которая может встречаться только с тщательно отобранным мужчиной, который планирует взять её замуж. Не спрашивай, откуда у него такие мысли и как его переубедить. Это бесполезно. Просто разочек притворись приличным мужчиной, который не покусится на даму до свадьбы.

- Вообще-то, если память мне не изменяет, то это была твоя инициатива, - тихо съязвил я, заставив её залиться краской и отпустить меня, - Ну уж извините, Роуз Мур.

- Роуз Маргаретт Мур. Запомни. Понадобится, - просмеялась она, побежав открывать дверь, пока я принялся спешно поправлять одежду, которая и впрямь выглядела, как последствие развлечений, описанных в «Камасутре». М-да, тогда ситуация была реально каверзной, но, как и обычно, я решил, что буду импровизировать и придумывать красивую легенду на ходу. Благо, учитывая мой опыт пьяных похождений и количество моих не менее пьяных выходок, вешать лапшу на уши я умел.

Вскоре раздался звуки открытия замка и хлопок двери, после которого я всё-таки решился выйти в коридор и предо мной предстала Роуз, которая помогала снять пальто мужчине среднего роста лет сорока. Национальности он был непонятной, имел черты сразу кучи народностей, что составляло довольно приятную картину чуть ниже среднего ростом. Одет он был в джинсы, белую футболку и простенькую джинсовку. Всё было уже ношенным, но опрятным. Мой взор привлекло другое – Роза Лютера, которая была изображена на потёртой книжке, которая на миг показалась из его внутреннего кармана. Лютеранин. Значит придётся быть аккуратным, если речь зайдёт о религии, хоть эта ветка протестантизма и отличается терпимостью к инновациям, инакомыслию и другим людям в принципе, но у меня не было желания обидеть этого, на первый взгляд, не самого плохого человека.

Я учтиво кивнул ему в знак приветствия. В ответ он смерил меня пытливым взглядом и особенно заострил внимание на шее, на которую смотрел, будто бы знал чуть больше, чем надо, что было видно по нахмурившимся бровям. Это пахло проблемами. БОЛЬШИМИ проблемами.

- Отец Эрик Торсон, это – Гордон, мой… близкий друг – попыталась разрядить обстановку Роуз, быстро встав между нами, лицом к лютеранину, который, видимо из-за вмешательства Мур, отвёл взгляд от моего шрама.

- Что Вас смутило? Получил рану на работе. Для нас, копов, дырки от пуль или раны от холодняка – признак стажа, - я попытался свести всё на шутку. Судя по волос на рыжей головушке моей напарницы и последовавшему нервному смешку, она поняла, что я хотел сделать, и попыталась помочь, но у неё не получилось. Эрик по-прежнему смотрел на меня, как на врага народа. Его мимика в тёмном коридоре напоминала кадр из какого-то старого фильма ужасов. Такое ощущение создавалось из-за того, что свет, шедший с кухонного окна, освещал лишь половину лица, вторая же находилась в тени шкафа. Зрелище было не из радужных, но я решил состроить дружелюбную мину и держать эту маску как можно дольше. Я понимал, что с сим индивидуумом такое не работает, ибо по глазам было видно, что он – тёртый калач и на нечисти вервольфа съел. Я, конечно, по словам Ганса, полноценным созданием ночи не являлся, но и человеком на все сто уже не был. Примерно одна двадцатая или десятая моего естества была мёртвой и давала мне несколько приятных особенностей, вроде нюха или ночного зрения, но вот любой, хоть раз видевший реально большие раны, может заподозрить меня в не самом естественном выживании. Я и сам знаю, что человек с раной таких размеров, а именно в добрую треть шеи, тем более рваной – не жилец, если это конечно человек…

- Ничего не смутило. Я просто приехал проверить свою падчерицу. Вижу… я вам помешал? – священник всем своим видом говорил мне: «катись отсюда ко всем чертям, пока я не распял тебя на кресте или чего похуже».

- Да нет, я просто довёл её до дома и помог прибраться. Ничего криминального и выходящего за служебные рамки, - ответил я спокойно, поняв, к чему он клонит. Он думал, что мы с Роуз – пара и явно был против подобного расклада. На его месте я бы тоже отклонил подобную мне кандидатуру, если быть честным. Было понятно, что придётся его переубедить. Не то что бы Роуз была не в моём вкусе, но вот что-то как-то всё слишком быстро, рановато.

Сама Роуз тем временем нервно молчала. Поняв, что она – катализатор спора, рыженькая поспешила ретироваться на кухню, напоследок крикнув что-то про кофе. Мы с Отцом Эриком остались один на один.

Он жестом подозвал меня, и мне не оставалось ничего кроме того, что бы послушаться, по пути застёгивая кобуру, которую я даже на тот момент уже не чувствовал и не замечал, не смотря на размеры и массу моего пистолета. Человек – такая тварь, которая ко всему привыкает, но вот к пуле в животе, в случае чего, привыкать банально не будет времени. Даже не смотря на добрый десяток шрамов от пулевых ранений, я всё не мог. Впрочем, к такому и не стоит привыкать, если ты - не Ганс или подобное ему существо.

- Ты работаешь на Совет? Если да, то прошу. Уйди сейчас, не подвергай Маргаретт опасности… - произнёс он мне на ухо спокойно, но жёстко, будто бы приказывая. Маргарита? Видимо вот откуда у неё второе имя.

- Ну, я на них не работаю. Знаю пару кровососов и одного оборотня, но на них не работаю. Больше скажу – у меня с ними счёты, - произнёс я холодно, пытаясь успокоить отцовские чувства, - можем это потом обсудить, сударь рыцарь, - последнее я произнёс, бросив взгляд на сжимаемый его рукой револьвер Colt Python с эмблемой, когда-то показанной мне Гансом. Это был пурпурный крест на белом фоне, символ Святого Воинства, собираемого всеми христианскими ответвлениями, для противостояния особо опасным существам. Ко мне пришло понимание, что предо мной стоит не просто священник и по совместительству отчим моей подруги, но и профессиональный вояка, с которым мне, в случае чего, не справиться.

- Хорошо, если так хочешь, наблюдательный ты мой, - произнёс он уже мягче, что заставило меня слегка расслабиться. Пронесло. Да уж, всегда меня судьба сводила с людьми, по которым плачет психбольница. К этому списку относится и Селена, не смотря на то, что имеет образование психиатра. На каждом шагу нацисты, психопаты, шизики, культисты, фанатики и просто отморозки! И так всю жизнь! М-да, если бы я не был атеистом, то винил бы во всём Кого-то-там, но, учитывая все факторы, можно сказать кое-что другое. Я – просто крайне невезучая и, одновременно, живучая скотина, которой уже ничего не страшно… кроме армии нудистов – мотыльков или пауков-латиносов. Да уж, насекомые и пауки, как мне всегда казалось, куда страшнее даже счётов из налоговой.

- Давай хоть бы не здесь устраиваем перестрелку. Роуз же потом убирать, - отшутился я и демонстративно повернулся к нему спиной, взяв курс на кухню. Оттуда уже исходил запах хорошего молотого кофе и дешёвых сливок.

В принципе, это была типичная небольшая кухня с деревянной мебелью, круглым деревянным столиком и тремя простенькими стульями. Недорого и со вкусом. На столе уже стояли три чашки с кофе.

- Сахар, сливки? – нервно прокартавила Роуз, стоявшая чуть поодаль. Далее произошло нечто забавное: мы с Эриком одновременно подняли два пальца левой руки и сказали:

- Две сахара и сливок, - за этим жестом последовала небольшая неловкость и смех Роуз, которая чуть было не выронила из рук сахарницу и ложку, но сумела устоять на ногах и всё-таки положила нам сахара, а затем поставила на стол упаковку сливок, после чего, жестом пригласила к столу. Было видно, что она уже успела либо выпить (но какого чёрта без меня!?), либо успокоиться самостоятельно, либо же проглотить горсточку успокоительных.

Я принял небольшую чашечку из её рук, не сводя взгляда с Эрика. Он делал тоже самое. Казалось, что между нашими глазами уже образовывался кусок желез, готовый вот-вот вонзиться одновременно в две черепные коробки и забрызгать чистую белую скатерть мозгами.

- Извините конечно, мистер Джерихо, но кто вы? Ваши шрамы несовместимы с жизнью, а у вас самих цвет лица, температура тела и темп сердцебиение выдают либо умирающего человека, либо же не человека, - он достал свою пушку с восьмидюймовым стволом и приставил к моему отнюдь не короткому носу. Меня, как человека опытного в попадании и вылезании из дерьма, это не смутило. Я был слишком невыспавшимся чтобы бояться.

- Если бы я хотел причинить боль вам или вашей падчерице – я бы уже давно сделал бы это, - я взглянул ему прямо в глаза. Не просто на него, а именно в глаза, что заставило даже подобного прожжённого вояку на миг смутится, чего мне хватило на то, что бы достать пистолет из заранее расстёгнутой кобуры, - я тоже умею играть в подобные игры, отец Эрик. Да, пусть я и не совсем человек, но у меня есть цель. И эта цель. Оправдывает. Средства, - я говорил спокойно, не отводя взора, к которому он начал привыкать.

Тем временем, Роуз смотрел на нас с ошалелыми глазами и пыталась жестами нас успокоить, но, в конце концов, схватила нас обоих за воротники и дёрнула за них так, что в нас обоих в миг пропал бойцовский запал.

- Так, или вы прекращаете тут свои разборки и мирно пьёте кофе, или же я вас тут самолично перестреляю! – проорала она, ещё раз нас встряхнув. Мне стало одновременно стыдно, смешно и… спокойно. Если быть честным, то я даже испугался командирских ноток в её голосе, что выбило из меня последнее желание ответить на претензии священника. Затем она кинула нас обратно на стулья, смотря как линчеватель.

- Ладно, Роуз, всё хорошо, - я убрал оружие в кобуру, - извини, рефлексы.

- Может, тогда я тебе на рефлексе башку отстрелю? И да, Отец Эрик, ПОЛОЖИТЕ ЭТУ ГРЁБАНУЮ ПУШКУ! – Роуз была подобна гневливой богине, которая ныне отнюдь не хотела допускать насилия в своей обители.

Священник, явно поняв, что она не шутит, нехотя положил револьвер к моему пистолету. Моя пушка всё-таки была больше.

- Итак, Гордон, это правда? – наконец спросил она, глядя на меня уже с меньшей ненависть, чего нельзя было сказать про Торсон, который продолжал пытаться сделать мне лоботомию при помощи взгляда. Тяжело вздохнув, я ответил, смотря ей прямо в глаза, что, на удивление, её не смутило:

- Меня покусала вампирша с год назад, - я отодвинул ворот рубашки и убрал рукой волосы, открывая её взору весь шрам, который был действительно огромен. Небольшой кусок моей шеи отсутствовал и на его месте осталась впадина, придававшая последствию раны дополнительной жути. Там же был и тот самый знак, оставленный Гансом, - Меня спас Ганс фон Шварц – эмиссар Совета. Но на совет я не работал, как и на Ганса. Я – просто коп, который работает со всякой чертовщиной. Я понятно объяснил? – я говорил спокойно и чётко, ибо для каких-либо ярких эмоций, за исключением страха и ненависти, был слишком сонен и трезв.

- Да уж… ситуация у тебя незавидная. Тебе лет с десять-пятнадцать осталось жить человеком, - спокойно, но не без сочувствия произнёс священник.

- Ну, за это время попробую утащить на тот свет как можно больше ублюдков. Так скажем, искуплю появление нового, - с оттенком грусти усмехнулся я, доставая зубочистку и начав пожёвывать её. В тот момент мне ОЧЕНЬ хотелось курить. Прямо до одури.

- Что ж, придётся мне извиниться, - недовольно произнёс Эрик, - Бог учит нас прощать и покровительствует благородству, а я, как его слуга, не могу противиться его воле, - с этими словами, он, даже слегка улыбнувшись, протянул мне руку, которую я пожал. Его хватка была крепка и заставила мои пальцы хрустеть. Видимо, это был намёк на то, что он меня, конечно не прикончит, но глаз не спустит. В принципе, меня это на тот момент устраивало больше, чем пуля от 357-го в черепе.

- Ну и хорошо, - ответила Роуз со скептицизмом, сложив руки на груди, - Не, я, конечно всё понимаю. Но вы – не какие-то колумбийцы, чтобы стрелять друг в друга почём зря? И да, Гордон, тебя очень давно не было на работе. Нечисть? Я угадала? – ныне же рыжая смотрела на меня, вопрошая, но не как преступника на допросе. Нет, она просто хотела услышать вразумительный ответ.

Я сделал паузу, ибо не решался сказать это прямо, но когда Мур подняла бровь, я тяжело выдохнул и произнёс:

- У них моя сестра. Её похитили… чёрт, я уже потерял счёт времени со всей этой беготнёй, - я схватился руками за голову, - я просто хочу спасти её… она последнее, что у меня осталось.

- Так, мне кажется, или ты чуть ли не каждому второму эту историю рассказываешь? – произнёс Торсон, разминая кисти.

- А что ещё говорить в данной ситуации? Врать? Проще уж сказать правду. Да, может быть, и враг узнает о моих целях, но у меня, может быть, будут союзники. Почему бы и нет, - я развёл руками и пожал плечами, после чего ухмыльнулся.

- Да уж, разведчик из тебя получился бы хреновый, - просмелся священник.

- А разве главным талантом разведчика не является изображение собственного непрофессионализма? – мои слова заставили Эрика чутка закашлять.

- Что ж, напрямую я тебе помочь не могу, но позвоню куда надо. Сообщу ситуацию. И да, можно мы поговорим наедине? Мне нужно больше информации, - его речь уже полностью смягчилась. Не убил – и на том спасибо.

- Да, можете, балкон открыт, - сказала Роуз и Эрик прошёл к балконной двери. Когда же встал я, она схватила меня за предплечье и сказала на ухо, - будь осторожен. Прошу тебя, Гордон, - в её голосе звучала… забота, что меня, мягко скажем, смутило.

- Без проблем, Рози, - мой ответ звучал по-доброму и сопровождался тёплой улыбкой. На вот такую любезность я получил суровый взгляд, который дал мне понять, что не стоит заставлять ждать этого «паладина».

Закончив подобный «обмен любезностями» с Роуз, я проследовал на балкон, где меня уже ждал Торсон.

- Куришь, - спросил он, протягивая сигариллу, от которой слегка пахло белым шоколадом. Я принял её, прикурив своей «крестоносной» зажигалкой.

- Да, курю, но обычно сигары, - я слегка затянулся, вспомнив прошлый свой опыт. Теперь уже это не вызвало кашля и предсмертного состояния. Сигариллы были действительно хороши. Да, это не нормальные сигары, но тоже неплохо расслабляли.

- Итак, ты, как мне показалось, чуть больше чем друг для Роуз, – спокойно произнёс священник спокойно, - И не отнекивайся. Думаешь, я не пойму что делают люди одни в квартире в вашем-то возрасте? Нет, я не про сношения, но наедине «просто друзья» остаются редко. Как давно?

Подобное меня, естественно, смутило и заставило выронить сигариллу, которая полетела вниз, оставляя за собой ароматный дымный след.

- Эм, ну, если что-то есть, то я про это не знаю. Мы с ней – коллеги. Вроде бы, ничего более. Если конечно моя память мне не изменяет, а она порой – та ещё вертихвостка, мой голос чутка дрожал от шока, вызванного подобными заявлениями. Тем более из уст священнослужителя.

- Да, знаю, что от священника такое странно слышать, но я до этого такого натворил, что на всю жизнь хватило. Вот и решил попробовать искупить свои прегрешения перед Ним, - он горько улыбнулся, - да, она мне не родная дочь, но я хочу для неё счастья. Если уж у вас точно уж будет что-то серьёзное, то прошу. Не расстраивай её. Эх, вообще, что-то я тут размяк, - его голос стал чуть жёстче, - Итак, рассказывай, как это случилось.

Такая резкая смена темы была мне не в новинку, но слова его проникли глубоко в душу. Она была ему реально дорога, да и я никогда не хотел ей вреда. Что ж, мне всегда было жаль её за выбор не самого хорошего человека, коим я являюсь на протяжении всей жизни.

- Итак… проснулся я с утра, а её украли. На месте преступления было это, - я протянул ему тот самый медальон, - затем меня дважды попытались убить, но у них не вышло. Живучая я скотина. Но сейчас не об это. Мои, так скажем, знакомые, уже собирают информацию.

Пока я договаривал, Эрик с чертовски недовольным лицом осматривал побрякушку. Затем он поднял на меня взгляд и по выражению его лица я понял то, что он хотел мне им сказать, а именно: «дерьмо случается».

- Всё настолько плохо? – спросил я, ещё раз присматриваясь к безделушке.

- Я бы выразился грубее, - тут он сделал паузу и продолжил во весь голос, - если бы кое-кто нас не подслушивал, - за дверь послались переливчатый смех и шаги, - но ты меня понял. Я пока отправлю это всё куда надо, а твоя задача – ещё порыскать по своим каналами да хранит тебя Господь, - с этими словами он положил руку на свою Розу Лютера и склонил голову.

- Ну, пусть и вам сопутствует старушка-Фортуна, - мой ответ его чутка смутил, но он уже через миг отшутился:

- Развелось же вас, атеистов. Хотя, в церкви можно посидеть в тишине, - я ответил на подобное замечание лёгкой усмешкой и открыл дверь, чуть не сбив ей с ног хихикающую, будто в припадке, Роуз.

- Рози, я, возможно, больше не вернусь, так что если меня не будет с месяц – все мои запасы виски переходят к тебе, - прохохотал я и взял пистолет со стола, направившись к выходу когда меня остановила рука, схватившая меня за запястье.

- Во-первых, - злобно начала рыжая, - я тебе не «Рози», а во-вторых, если сдохнешь, то я найду твой труп, оживлю и придушу собственноручно, - она зловеще усмехнулась, - ладно, иди, Горди.

Я, не оборачиваясь, махнул им обоим рукой, выходя из квартиры. Куда я шёл? Ну, если приключения не идут к моей заднице – моя задница идёт к приключениям!

Глава 10: Кто сказал, что немцы не умеют шутить?

Проблемы, в лице звонка с неизвестного номера, пришедшего на мой одним лишь чудом не разрядившийся телефон, не заставили себя долго ждать. Я принял вызов, стоя посреди улицы, не зная, стоило ли это того.

- Герр Командант? Это Вы?

- Да, Я. Есть новости?

- Мы нашли Диего. Не без боя, но мы его достали. Сейчас мы везём его к аэропорту. Вам удалось что-нибудь узнать?

- Не особо, зато заручился помощью. О ней мне скоро сообщат. И да, похищения продолжаются, - затем я на миг опешил, но затем продолжил со сталью в голосе, - время действовать, герр гауптштурмфюрер. Действовать быстро и уверенно. Сможете подхватить меня с Рэй-Бридж?

- Так точно. Скоро будем, - после этих слов вервольфа я положил телефон в карман и облокотился на стену одного из домов. Предстояло ждать, когда времени в обрез. Опять.

Вскоре подъехал чёрный фургон с надписью «Цветы». Что ж, классика жанра. Не оригинально, но отдать дань уважения – святое.

В знак приветствия я поднял правую руку… и из водительского окна я увидел женскую ручку, отдающую мне честь при помощи одного запрещённого в некоторых странах жеста.

Пока я оправлялся от некоторого удивления, вызванного такими телодвижениями, задние двери фургона открылись и мне не потребовались дальнейшие инструкции, чтобы парой прыжков оказаться рядом, где мне уже подавал руку запыхавшийся Урист.

- Давайте, Командант, времени нет, - проговорил он с явной отдышкой в голосе. Я кивнул и запрыгнул внутрь, закрыв за собой двери.

Там, как оказалось, находились лишь Урист и странный латинос, одетый в гавайскую рубашку, шорты и в… розовых тапочках в виде щеночков. Сам же, судя по всему, тот самый хакер, представлял из себя крайне комичное зрелище: маленького роста, явный любитель мучного и жутко небритый(впрочем, как и я) парнишка лет двадцати пяти с короткими чёрными волосами и ошарашенными укуренными глазами.

При его виде моё лицо невольно свела презрительная мина. Ну, кто-то не любит негров, кто-то арабов, а я недолюбливал латиноамериканце после того, как пришлось месяц работать в их квартале на другом конце города. Негры хоть бы сдаются порой, а эти – дерутся насмерть, да и разворачивают дела с пугающим масштабом. Но, надо отдать им должное, в храбрости им не занимать. С подобным остервенением я сталкивался только при задержании ребят из русской мафии, которые хоть бы работают чисто и стараются не оставлять трупов. Эх, работа полицейского делает из довольно доброжелательного паренька довольно ворчливую и вечно злящуюся на всех личность, которая с первого же взгляда может определить порядочность человека. Судя по всему, ранее упомянутый Диего, который, судя по всему, в тот момент и сидел передо мной, был порядочен как Джон Диллинджер.

- Герр Командант, мы этого унтерменьша только что у местных силовиков из-под носа забрали. Кажется, он их называл «ФБР»… - не успел договорить цверг, как меня пробило на истеричный хохот.

- Вы-вы серьёзно просто взяли и вырвали человека из лап ФБР и оторвались от погони? Ну, вы конечно спецы… - в этот самый миг по дверцам что-то застучало, будто бы…

- Пулемёт! У этих… кхм, милсдарей пулемёт! – заорал Адалвальф, внезапно показавшийся из-за правого переднего сиденья. Тут мой правый глаз вновь задёргался, как и обычно в таких ситуациях. Мне казалось, что они издеваются, пока не услышал громкий заводной смех Марты:

- Прям, как в сорок шестом от коммандос! – да, мне не показалось. Они действительно издевались.

- Вы хоть бы понимаете, что нам грозит!? – завопил я, хватаясь за голову.

- Да всё будет нормально, у нас скоро будет портал. Не боитесь, вы через него пройти сможете, - бойко ответила мне всё та же Марта, продолжая сжимать баранку, - хотя нет, перед нами крестофилы!

- Дави их! – проорал Адалвальф, хватаясь за «Панцерфауст», лежавший у него на коленях. Это напоминало страшный сон. Дерьмовый кошмарный сон! НУ ПОЧЕМУ ИМЕННО Я В ТАКОЕ ВЛИПАЮ!?

С этими мыслями я начал бить себя ладонью по лицу прямо под звук выпущенного противотанкового снаряда, из-за которого весь фургон заволокло едким дымом и всех сидящих в салоне, а именно меня, Уриста и Диего, запачкало гарью. Хотя, мне было уже всё равно. Глубоко фиолетово на всё, ибо я надеялся, что хуже быть не может. «Ага, размечтался» - будто бы сказала мне судьба.

- МЫ ВСЕ УМРЁМ! – неожиданно завопил латинос. Что ж, я был согласен с наркоманом под кайфом. И до чего я докатился…

В ответ на подобные изречения Урист начал Ругаться. Это был поток чистого немецкого мата, чей посыл был понятен и без перевода. Единственными словами, которые я разобрал, были: «задница», «нога», «рот» и «зенитное 88-ми миллиметровое орудие Flak 36». Что ж, даже моего не самого гениального и крайне не выспавшегося разума хватило, чтобы понять, подразумеваемое Уристом.

- А где Олег!? – воскликнул я, прежде чем меня впечатало в водительское сиденье лицом.

- Да так, он к своим решил заскочить. Мы его высадили, - абсолютно спокойно заметил уже выругавшийся цверг.

Когда я выглянул из-за водительского кресла, позади которого находился, то понял, что этого не стоило делать! Нас просто окружили… КРЕСТОНОСЦЫ в тяжёлых бронежилетах, украшенных молитвами и, как это не парадоксально, чёрными крестами на белом фоне.

- Тевтоны! – пробурчал Адалвальф, кидая разряженный гранатомёт на пол и сплёвывая в окно.

- Ну хоть бы не мальтийцы, - буркнул цверг, нахмурившись.

- Выходите с поднятыми руками, порождения Дьявола – раздался звучный мужской голос, судя по всему, принадлежавший кому-то из «святых воинов».

- Герр коммандант? – спросил гауптштурмфюрер, повернувшись ко мне. Я лишь кивнул головой и, открыв дверь с ноги, вышел с поднятыми руками. С десяток «Фалов» были направлены на меня, но я стоял посреди этого всего, сохраняя спокойствие, ибо моя психика была настолько изнасилована предшествующими этому событиями, что я уже хотел лечь в могилу. Там хорошо, спокойно… и нет любителей устроить пальбу посреди бела дня.

Любители крестов смотрели на меня как на умалишённого, но я просто стоял, подняв руки. Может быть, кто-то думал, что у меня есть план, но его не было. Никогда.

- И долго мы будем тут стоять!? – проорал кто-то позади меня. Когда я повернулся, там стоял негр средних лет с явно не добрыми намерениями и не менее недобрым дробовиком в руках.

- Он – пособник врагов Господа! Мы будем вершить над ним суд… - было завопил один из тевтонцев, но его перебили. Всё начинает быть «веселее».

- Да нам начхать на вашего «Господа»! Отдайте мне государственных преступник.. – тут я понял, что придётся выбирать, ибо голова говорившего разлетелась на куски, а меня хорошо так оглушило и, судя по всему, выбило из моей многострадальной головы остатки мозгов. Пока все находились в ступоре от того самого выстрела, я, видать, совсем лишившись чувства самосохранения, проорал, показывая рукой на тевтонов:

- Открыть огонь! – да, это было безрассудно и самоубийственно, но ещё договаривая эту фразу, я рванул за ближайший угол со скоростью, значительно большей, чем моя нормальная. Видимо, желание жить – лучший ускоритель.

Как только я завершил сие действие и достал пистолет, послышался рокот многочисленных выстрелов. Да уж, с десятком патронов самым умным решением было зарядить их в пистолет и засесть, сберегая свою задницу.

Так бы я и поступил, если бы меня не похлопал по плечу… Доу!?

- Ты как тут очутился, - воскликнул он, поднимая свой ПП. Я, находясь в состоянии полного непонимания, ответил ему с ошалевшим взглядом и не менее ошалевшим выражением лица

- Да так, гуляю, догулялся… пушка есть запасная? – я реши сразу перейти к делу… ну ибо негоже командиру отсиживаться за стенкой, как я считаю. Да и силы примерно равны, как мне казалось по уровню мата и стрельбы с обеих сторон…

- Ладно уж, только нос себе не отстрели, - съехидничал мой недруг, протягивая мне старенький «Colt М1911А1»

- Ну, ты-то как-то себе не отстрелил язык, хотя надо было, - не менее ехидно заметил я, проверяя магазин, - ещё есть?

- Ой, да ты как налоговик, мать твою, - проворчал Джон, протягивая мне ещё три магазина, которые я взял и рассовал по карманам. Свой же пистолет я спрятал в кобуру. Ну, зачем же тратить свои патроны, когда есть чужие?

Так, надо было создать видимость сражения и бесстрашия, дабы утвердить авторитет среди ССовцев, так что я высунулся из укрытия, прокричав:

- Кто меньше всех убьёт – проставляется! – за этим проследовал маниакальный смешок и разряженный магазин во врагов. К моему удивлению, я попал кому-то в шею и, судя по всему, убил. Самое страшное было в том, что мне это всё больше начинало нравится, заставило меня продолжить огонь, как ошарашенному, убивая врагов и хохоча. Я казался себе чудовищем, но мне было одновременно с этим начхать. Я хотел драться и убивать.

Тут же меня поддержал огнём Доу, прооравший:

- Я тебя, мать твою заставлю проставляться, белобрысик немытый! – и взаправду, на тот момент я долго не был в душе. Ничего. Будет время – помоюсь, а так - времени не было.

Бой был жарок, красив: везде были слышны крики, трель автоматов и звуки падающих гильз. Одновременно с этим, это было ужасное зрелище. Картина, написанная болью и кровью. А вдруг у них есть близкие, что будут горевать? Об этом никто видимо не думал, ибо в бою сразу же становишься эгоистичной сволочью. Остаётся лишь жать на спуск и убивать. Я мог бы пойти вперёд, вести людей речами, но я просто понимал, что вдохновитель – первоочередная цель в бою. А подыхать, пока…

В тот момент я начал осознавать, что стал забывать, зачем во всё это ввязался. Ради Селены, ради моей сестры! Мне, мать вашу, надо было выжить, а для этого необходимо убивать. И убивать много. Впрочем, я был готов отдать хоть сотню, хоть тысячу жизней за последнего родного мне человека. Да, это эгоистично, но мне было на это всё равно. Я всегда был и оставался эгоистом. С этими мыслями «Сэр Гордон» убивал и убивал, пока не вышли патроны, которые закончились в тот момент, когда последняя гильза с гулким звуком упала на бетон и последняя пуля, выпущенная мною, пронзила голову врага.

Вскоре кровавый трэш закончился, и я смотрел на поле боя, заваленное трупами, воняющее кровью и блестящее от валяющегося оружия и гильз. Выйдя к своим, я подал рукой знак Доу, что всё в порядке и подошёл к позициям «своих», где Урист выдирал из руки осколок и заливал рану чем-то спиртовым, морщась от боли. Остальная же моя команда была в норме, чего нельзя было сказать о ребятах из ФБР. При беглом осмотре было понятно, что они потеряли с четверть бойцов, и где-то половина была ранена. Да уж, я устроил миниатюрный Верден просто из меркантильных побуждений? Что ж, я кажется, превращаюсь в типичного политика. Убили их не враги, а я. Крестоносцы лишь рубили и нажимали на спуск, а у бил всех я.

От всего этого мне стало смешно, но я скрыл этот смех внутри, дабы не лишиться того, что было достигнуто такой ценой. Победы.

- Доу, есть сигарка? – спросил я у шедшего позади ФБР-овца, который смотрел на это всё это безобразие опустошённым взглядом. Оно и понятно – не каждый день теряешь товарищей.

- Есть, Белый Палач, - он протянул мне сигариллу, которую я прикурил от своей «крестоносной» зажигалки. Его голос был пуст, без эмоций.

- Белый Палач? – удивленно переспросил я.

- Да, тебя так называют некоторые «особые» преступные группировки.

- Что ж, неплохое прозвище. Надо ему соответствовать, - я грустно усмехнулся и взглянул на небо. Безмятежное и мирное, не смотря на то, что за минуту до этого к нему устремлялись фонтаны крови, молитвы и пламя. Как же мир быстро меняется, обновляется и нам всем приходится под него подстраиваться, дабы выжить, не сдохнуть и чтобы твои труды не пропали даром. Особенно, когда они достигнуты таким трудом, как сейчас.

ФБР-овцы смотрели на меня как на Сатану, который и устроил всё это. Пришлось поддержать эту репутация, дабы попридержать их в узде.

- Гауптштурмфюрер, доложите обстановку, - гаркнул я, протягивая «Кольт» Доу, который равно душно принял его.

Адалвальф, услышав это, выпрямился и доложил:

- Потерь нет. Но к нам летят вертолёты. Убежать не успеем, - в этот момент я услышал шум лопастей. Вервольф был прав. Мы не успели. Доу же смотрел на всё это с нескрываемым пофигизмом, лишь заметив:

- О, Комитет прилетел. Веселье продолжается.

Да уж, чего-чего, а вот армейского UH-60 «Блэк Хок» в полном вооружении я не ожидал увидеть. Только вот раскраска у него была не армейская, да и пулемёт – старина «Браунинг М-2». Все мы смотрели на это зрелище, понимая, что оно не сулит ничего хорошего. Оно и не сулило, ибо за первым вертолётом на горизонте появились ещё два.

Я достал пистолет и, удостоверившись, что патрон в патроннике, убрал его обратно. Ну ничего мы не противопоставим как минимум отделению свеженьких и, судя по всему, отлично вооружённых бойцов. Адалвальфу и остальному отряду я показал рукой не двигаться и не стрелять. Ещё не хватало намеренно вступать в заведомо неравный бой.

Когда вертолёты опустились на землю, из него высыпали тяжеловооружённые бойцы без знаков обозначения. Бум-палки были довольно разнородными, что наводило на мысли о ЧВК, пока ко мне не вышел парень, ростом бывший чуть выше меня, да и куда крепче. Он был в шлеме и с пистолетом вне кобуры. Через шлем он смотрел мне в глаза, пытаясь смутить меня взглядом своих глаз, будто бы выточенных из чистейшего льда, но я ему ответил своими изумрудными горящими очами. Так мы смотрели с пару минут, пока вояка наконец не отшутился:

- Может, прекратим в гляделки играть и займёмся делом? Ты здесь, как я понял, командуешь парадом? – Он смотрел на реакцию окружающих, чьи взгляды были прикованы именно ко мне. Впрочем, Именно я и заварил это всё. Голос моего собеседника был вполне обычным. Не слишком басистым и не слишком высоким. Самый обычный мужской голос с лёгким акцентом. Он говорил чётко и без речевых дефектов и почти без эмоций. Что ж, видимо он видывал дерьмо, как впрочем и я.

- Да я. Делом займёмся – не беспокойся, - я чутка расслабился, - Что Вам здесь надо? Мы тут просто… чутка поспорили с этими миссионерами на их проповеди, - я неловко усмехнулся и показал рукой на груду трупов тевтонов.

- Ну, на моё несчастье, я её пропустил, - вновь отколол шутку он, - Айзек Фокс. 6-й Комитет, - после этих слов Адалвальф и остальные схватились за оружие, но я дал им отмашку прекратить.

- Гордон Джерихо. Полиция Нью-Йорка. Так какое у Вас ко мне дело, - я сложил руки на груди и совершенно спокойно уставился на него.

- Вы нам нужны как свидетель. Также мы забираем всех присутствующих для допроса, - он положил руку на кобуру, - иначе им придётся отправиться в другое место.

Адалвальф было схватился за оружие, но я опять же остановил его жестом, что сопровождалось просто непередаваемым матом Уриста, заставившим немного удивиться всех, кроме существ, знавших талант этого цверга к донесению истины путём невероятно изощрённых ругательств.

Я молча проследовал за Айзеком, который, в свою очередь, направился к вертолёту. Как мне показалось, мои «подчинённые» не очень то и хорошо восприняли моё решение. Адалвальф был, как и обычно, по-аристократически спокоен, пусть и выглядел на фоне бойцов «Комитета» слегка забавно, учитывая разницув их и его габаритах. Марта, казалось, тут же начнёт плеваться ядом и вырывать сердца. Дамой в беде она не была, но бойцы, чувствуя, что беда будет с ними, коли не отойдут – отошли. Урист был Уристом – орал матом почём свет стоит, пил из фляжки что-то крепкое, ещё раз матерился и так по кругу. А вот Диего с Доу, как ни странно, шли спокойно и оба смотрели лишь себе под ноги пустыми апатичными взглядами. Что ж, полный комплект реакций на неожиданное «повязание» был собран. Хотя нет, постойте. Не хватает человека, который вырывается, дерётся и орёт: «Я не виноват! Я требую адвоката!»

Кстати последний вид индивидуумов нашёлся среди людей из ФБР, когда за ними прилетел куда более большой CH-47 «Чинук». Правда, особо буйных утихомирили ударами прикладов по каскам и теми же, судя по реакции, не очень сильными тумаками, загнали в вертушку целых и занесли раненых. Было ясно, что везли нас не в санаторий.

Рокот вертолётов поначалу оглушил меня после того, как я пристегнулся. Мы ехали в абсолютной тишине. Без наушников и раций разговаривать было бесполезно, ведь шум лопастей перебил бы любые произнесённые слова.

Так мы и летели с несколько часов, пока не сели… на авианосец, на чьём борту красовалась гордая надпись:

«USS Haron»

Куда-куда, а уж на корабль с таким названием я по доброй воле не полез ни за что в жизни. Главное что бы капитан не жадный был, а то с деньгами в тот момент были явные проблемы. Хотя, надо заметить, судно было в отличном состоянии и явно было довольно молодым, ибо не было видно следов долговременного использования вроде ржавчины и тому подобного. В общем, один только вид давал понятие, что этот «Комитет» - конторка обеспеченная и довольно влиятельная, раз без проблем входит в один из крупнейших портов США без каких-либо проблем. Да и судя по тому, что даже с вертолёта были видны вполне себе современные на тот момент вертолёты и самолёты, с армией и правительством Штатов, проблем у них то же не было.

Как только вращение винтов остановилось, Айзек почти мгновенно выпрыгнул из вертолёта. Каждое его движение было отточенным и доведённым до автоматизма. Хотя, если так подумать, то командование спецотрядом не доверили бы какому-то совсем необученному шкету. Он кивнул мне и я, пусть и куда менее шустро, но вылез из вертолёта, осматривая то, что оказалось у меня в руке. Это был меч Макото, который я ныне непроизвольно сжимал в ладонях. Он, будто бы подстраиваясь под меня, изменял форму рукояти и ножен, пока не обратился во вполне привычный для западного человека «готический меч». Такие, если мне память не изменяла, а она являлась той ещё потаскухой, использовались в веке четырнадцатом-пятнадцатом и больше предназначались для колющих ударов. Что ж, подобное оружие вызывало меньше вопросов, да и смотрелось, на мой взгляд, красивее. Самым забавным было то, что вес меча не поменялся, что, как по мне, являлось странным, но именно у меня претензии были парированы тем, что данная боевая заточка – продукт магический и, следовательно, полностью игнорировавший привычные нам законы физики и скорее подчинялся человеческим эмоциям и чувствам.

Палуба авианосца была отдраена до такой степени, что мои ботинки немного скользили по её поверхности. Благо, опыт хождения во всяких нелицеприятных местах в нетрезвом виде сыграл свою роль, что позволило моим ногам машинально удерживать остальное тело в вертикальном положении, не смотря на грёбаную морскую качку. Что ж, морской болезнью, на моё счастье, я никогда не страдал.

- Да уж, не на прогулку я здесь попал, - пробубнил я, массируя натёртую неудобным воротником шею.

- Ну, уж извини, я слишком люблю красивых дам, что бы приглашать на прогулку парней, - отшутился Айзек и подтолкнул меня вперёд.

- Я, знаете ли, тоже придерживаюсь традиционных взглядов в вопросе романтическом, - ответил я ему, на что он опять толкнул меня в спину и буркнул:

- Иди уже. Нас ждёт допросная, романтик ты хренов, - после этих его слов, мой правый глаз начал чеканить сигнал «SOS» на морзянке, ибо допросная, по моему опыту, НИКОГДА не сулила ничего хорошего абсолютно никому и ни при каких обстоятельствах. А учитывая впечатление об этом «Комитете», права на молчание или адвоката я реализовать не смог бы при всём моём огромнейшем желании. В лучшем случае, моим адвокатом были бы доказательства невиновности, но их у меня не было. Что ж, наставало время вертеться, крутиться и вешать лапшу на уши. Мне хотелось просто свалить с этого корабля или же надеяться на то, что этот Айзек – не я. Да, приходилось мне пару раз выбивать дерьмо из парочки отморозков, но то были люди, доказательство чей вины было лишь формальностью и моими действиями руководило лишь желание отомстить им за грехи, но уже в подворотне и с мешком на голове кого-то из них. Хотя, судя по увиденному мной, им бы сошло с рук и убийство, но тот факт, что они даже не связали мне руки, говорил об одной из двух вещей: либо они хотели со мной сотрудничать или даже завербовать, либо же они просто не боялись, что вполне логично.

Так мы и двигались к люку, который Айзек открыл при помощи ноги. За стальной крышкой был тёмный коридор, который вёл куда-то… возможно в ад или в места похуже. К примеру, к дверям налоговой или любой бюрократической конторы, коих развелось просто слишком много и кои так портят жизнь, что даже в возможно предсмертный момент, нельзя придумать ничего хуже или как минимум схожего по уровню ненависти и желанию сжечь ко всем чертям. Что ж, пришлось идти, ибо со спины меня продолжал подталкивать человек, в чьих руках моя жизнь находилась в тот момент.

Вообще, забавно было видеть, как освещённый холодным светом газовых ламп коридор оттирали от крови и характерного пепла. Причём не было ни следов пуль, ни царапин на стенах. Видимо, тут работали профессионалы или же просто местный главный уборщик был для них страшнее самых ужасных существ этого бренного мира.

Помещение было жутким, как и эхо моих шагов. Да даже чёртово сердцебиение и то, казалось, тренируется в игре на ударных перед рок-концертом. Всё будто бы намекало, что мне конец и что надо было застрелиться, но слишком поздно что-то всё это заработало. Прямо как я с утра.

Вскоре мы подошли к распахнутому настежь клинкету, из которого свет не исходил. Сторожил данную гермодверь человек комплекции Олега, может быть, чуть меньше. Вооружён он был АА-12 и связкой гранат, что обеспечивало в условиях замкнутого пространства корабля поставку фарша в случае моего предполагаемого сопротивления. Что ж, осторожная конторка.

Айзек показал что-то жестом бойцу и подтолкнул меня внутрь, сказав:

- Проходи. Не будь как дома. Уюта ты точно не почувствуешь.

- Что ж, обрадовал, - буркнул я и проследовал внутрь, где увидел пустое помещение, украшенное лишь столом, прибитым к полу, парой стульев и разводами крови на стенах, похожих на те, что остаются после расстрелов или перерезания глоток. Всего понемногу. Я надеялся, что я не дополню это «немного».

Фокс зашёл вслед за мной и дверь за нами закрылась. Затем что-то щёлкнуло, и мне не дали привыкнуть к темноте, ибо включился свет, который, к слову, был холоден как хорошее баварское пиво, о котором я в тот момент мечтал. Разве много прошу? Всего одну бутылочку-то! Перед возможной кончиной.

- Я могу присесть или сразу у стенки расстреляешь? – выдал мой рот вопрос, который сразу же возник в моей голове. На это Айзек лишь рассмеялся, ударив себя рукой по лицу. Кажется, я совершил глупость, которая была повторена сотню раз до меня.

- Да зачем нам тебя убивать, если это сделают другие? Патроны-то тоже денег стоят, - говорил он весело, да только вещи несмешные и безрадостные.

- Если бы мне дали по баксу за каждого, кто хочет меня убить, я бы смог позволить себе просто шикарную жизнь, – опять вылетело первое, что пришло на ум. В данной ситуации, как было понятно, честность и открытость были единственными шансами выжить.

- Да мы уж поняли, раз поймали и допросили с целый «кошелёк», - он кивнул в сторону двери, - ну ты присаживайся. Кольев нет, а разговор предстоит очень долгий, - с этими словами он сел за один из стульев. Я последовал его примеру и, усевшись, сложил руки домиком, вопросительно подняв бровь:

- Приступим, уважаемый. Не хочу заставлять Костлявую ждать, – из моих уст это прозвучало комично из-за моей собственной почти болезненной худобы.

- Итак, выкладывайте свои улики, мистер Джерихо. Я знаю, что они у Вас есть и что они могут помочь нашему общему делу. В том числе, если Ваши данные будут полезны, я приложу все усилия для благодарности в виде спасения вашей сестры, - эти слова пронзили мой разум, подобно пуле. Спасение Селены? Серьёзно?

Сразу же после его слов я бросил на стол тот самый медальон и практически прокричал, опираясь на стол:

- Это всё, что у меня есть кроме знаний. Судя по всему враг – грёбаное ОПГ с роскошным бюджетом и ресурсами, позволяющими нанимать нечисть и удирать от всех. Они подстроили мою ненастоящую смерть и я готов лично вырвать глотку каждому из них. Только дайте адрес, - в моих глазах впервые за некоторое время светились эмоции в буквальном смысле. Мои радужные оболочки, в случаях сильнейших эмоциональных переживаний, имеют свойство слегка светиться, что может смутить многих, но не Айзека, который лишь похлопал в ладоши.

- Не, ну это было даже слишком легко. Вы меня огорчили, сударь, - он проморгался, - а вот медальон… - его рука бережно обхватила сие дьявольски красивое украшение, - Вы слышали историю о Кровавой Графине?

- О Елизавете Батори? Слышал. Да только вот её оправдали, - заинтересованно произнёс я, также начав рассматривать улику.

- Есть подозрения, что некая психо-материальная сущность прикидывалась ею, как и многими другими известными личностями, коих обвиняли в колдовстве и вампиризме, - его речь была спокойной, будто бы подобная чертовщина была для него обыденностью, что, возможно, являлось правдой.

- Психо-материальной сущностью? Это что за хрень и чем её валить? – я опять поднял бровь и начал разминать кулаки, ибо решил сразу перейти к тому, что нам обоим предстояло в будущем.

- Это любая так называемая нечисть. Если не сотрясать воздух попусту, то все эти вампиры, оборотни, - последнее слово он произнёс с ненавистью в голосе, - и прочая хренотень – просто плод влияния страхов людей на материю из другого измерения. Валить её можно серебром, которое мешает их восстановлению. Короче, люди сами придумали себе проблему… а мы расхлёбываем многовековый багаж их больных фантазий, - он говорил почти машинально. Было видно, что это всё рассказывал он настолько часто, что справка выдавалась автоматически.

- Значит, не зря я серебряными пулями закупился,- я с усмешкой положил пистолет на стол, открыв затвор, дабы было видно серебро, заряженное в него.

- Что ж, значит, тебе не надо объяснять, как аннигилировать всё это? – произнёс он с издевательской надеждой, на что я, ухмыльнувшись, кивнул.

- Насчёт моих подопечных не беспокойтесь. Я сам не знаю почему, но меня они слушаются, - мои слова не произвели на него впечатления.

- Откуда у тебя, Гордон Джерихо, - его тон стал немного угрожающим, - «просто так» нашлась целая куча разыскиваемых со Второй Мировой военных преступников, известных как Отряд «Блатмунд»!? – он схватил меня за воротник и приставил к горлу пистолет, - отвечай!

Было понятно, что в том случае, если ответ окажется не очень правдивым, мне конец, а потому, я сказал единственное, что мог и вообще знал:

- Ганс. Ганс фон Шварц, - после этого он отпустил меня, позволив сесть на стул поудобнее и, не убирая свой «Сиг-Зауэр», продолжил голосом, стали в котором хватило бы на целый бункер:

- Итак, каким образом ты, простой коп, умудрился связаться с Анафемой, Чёрным Гансом и Королём Кошмаров в одном лице!? – к такому рода голосам я привык ещё за первые пару лет службы, а уж сверлить взглядом и сам умел. А потому уверенно ответил:

- Он спас мою задницу. Вот и всё. Ещё объяснения нужны? Да, я знаю, что они – сборище ублюдков и маньяков высшей пробы. Я и сам не рад таким вот подопечным. Но пришлось. Уж всяко лучше, чем идти одному.

- Нет. Хотя я удивлён, что ты вообще живой с такими-то знакомыми, - Айзек пустил в ход ехидную ухмылку. Такие обычно прячут всевозможные люди, в чьих шкафах скелетов было на целую армию для классического некроманта.

- Ну, так получилось. Я не виноват, - тут меня практически осенило. Ганс уехал как раз перед пропажей Селены и, зная его любовь к интригам и опыт в них, можно было кое-что предположить, - Ганс фон Шварц Может быть к этому причастен, - после этих моих слов, Айзек, судя по выражению лица, заинтересовался.

- Он отбыл в ту же ночь, когда и похитили мою сестру. Затем, спустя несколько часов, её похитили, - всё в моей голове начало вставать на свои места, - Он из Восточной Европы, хоть и выставляет себя немцем. Из Восточной же Европы и Батори, - тут Айзек разочарованно вздохнул, но я поднял палец в знак того, что ещё не договорил, - Его вызвали на некое мероприятие в замке Бран, который находится в Валлахии – бывшем владении Влада Басараба, который, если мне память не изменяет, до сих пор жив… или мёртв? Вообще это применимо к вампирам?

- Скорее способен убивать, - недовольно буркнул Фокс, - продолжай, коп.

- Так вот, мог ли любитель кольев специально вывести Ганса из игры? Или же это всё – план Ганса? В любом случае, сей недобитый фриц – ключевая фигура головоломки. Соответственно, наш враг где-то в Румынии или Венгрии. У вас есть доступ к спутникам над Карпатами?

- То есть, ты думаешь, что наш враг решил окопаться на родине? – он вопросительно поднял бровь, дав мне понять, что слова-то свои надо доказать.

- Во-первых, в горных лесах запросто можно спрятать много чего. Во-вторых, там куда проще провернуть всякую муть, чем в более густонаселённых краях, да и сам посуди: где ещё можно спрятать всякую хрень, кроме как в месте, которое ты знаешь веками и вполне можно окопаться с возможностью обозревать местность на десятки километров? – я выложил всё, до чего мог додуматься. Это был ход ва-банк, где ставкой была моя голова. От волнения я судорожно приложил руку ко рту, будто бы в ней была зажата сигара. Всё бы в тот миг отдал бы даже за дешёвую сигарету или пинту чего-нибудь крепкого. А лучше и того и того в большом количестве.

В тот момент Фокс наконец снял шлем и я понял, от чего он звучал настолько уставшим. Он и был уставшим от всего грёбаного дерьма, кое многие называют жизнью, если я правильно перевёл его выражение лица. Его волосы были полностью седыми. Нет, это был не пепельный оттенок, как у меня или Селены, а настоящая седина, лишь в паре мест «испачканная» несколькими тёмными волосами. Внешне это был… немец. Опять? Серьёзно? Вот везёт же мне на «Made in Germany».

- Ну-с, мы рассмотрим твою идею, коп. А пока, иди. Нам труп не нужен, - он бросил мне странную карточку и пейджер, а затем подошёл к двери стукнул в неё, сказав, - Иосиф, доведи нашего «гостя» в буфет. А то из трупа без «Волчьей стаи» не достать информацию, - седой комитетовец немного злорадно усмехнулся, намекая, что лучше до этой «стаи» не доводить. Хотя и слово «буфет» заставило вспомнить о том, что я нормально не ел с пару дней, за что пустой желудок начал вспоминать меня очень нехорошими словами, превратившимися в очень звучное урчание.

Почти в тот же миг клинкет отворился и меня подозвал жестом тот самый верзила, охранявший вход. Не желая получить по своей пустой голове, а наоборот, заполнить пустоту желудочную чем-нибудь съестным, я подошёл к нему и он, опять же, жестом, приказал мне следовать за ним. Желания задавать лишние вопросы совсем уж не было, ибо его говорливую рожу зажали кляпом голод, тяга закурить и почти непреодолимое желание укваситься в хлам, проснувшись лишь через несколько недель где-нибудь в Альпах.

Мы шли по коридору, где каждый шаг отдавался эхом, и везде сновали матросы, бойцы в броне и всякие подозрительные личности вроде меня.

На ходу мой взгляд всё-таки упал на карточку, где, на моё удивление, были мои данные и фотография из полицейского удостоверения. Также были указаны некие «полномочия уровня дзетта». Если вспомнить про уже изученные мною возможности сей организации, то становилось понятно, что им не стоило труда просто взять моё удостоверение и данные из него. Но что это за полномочия? Если, что более всего вероятно, наивысшими являются «альфа», то я был «право имеющим», но одновременно и «тварью дрожащей». Ну, это если выражаться языком одного русского классика, которого я как-то читал на досуге ещё в академии. Да уж, юность возле Брайтона и работа там изменили меня под корни волос. В том числе прибавив шрамов и седины…

Буфет находился довольно недалеко и запах, исходивший оттуда, просто сводил меня с ума. Во мне будто бы вновь появился человек. Не существо, у которого есть лишь цель, а человек, имеющий определённые потребности, удовлетворение коих, зачастую, приносит удовольствие, а не заглушает желание повторять одно и то же действие по привычке.

Столовая, буфет или как в других странах называют трапезную? Не суть. Это было чистенькое помещение, наполненное чудесным, будто амброзия или хорошее пиво, запахом ЕДЫ. Мясо, картофель, свежий хлеб, бобы… это всё сводило с ума моё голодное сознание и моей главной мечтой в тот миг стало желание ПОЕСТЬ.

Иосиф показал мне жестом руки, что можно идти и сам встал за дверь. Все его телодвижения были бесшумными. Он буквально говорил без слов, но всё было ясно и понятно. Оставалось лишь пожать плечами и направиться к стойке с едой, которая манила как фонарик мотылька-идиота.

Внутри сновали туда-сюда люди в штатском и солдаты. Ели, болтали, ругались, смеялись. В общем, вели себя как обычные люди, которые не обратили на меня внимания. К счастью.

Там меня встретил темнокожий повар в белом колпаке и таком же белом, как первый снег, фартуке. Он бы, судя по плотной фигуре, сошёл бы за того самого стереотипного шеф-повара. Только вот отсутствие левого глаза и шрам на правой щеке, открывавший обзор на белые зубы, давали ясно понять, что он и поварёшкой может устроить не только горячий супчик, но и холодный приём, выраженный ударом мясного молоточка по враждебной физиономии. Да, расовые предрассудки имеют место появляться после работы в полиции, но сей сударь показался мне вполне себе приличным человеком.

- Что стоишь? – произнёс он задорным басом, - иль нужно тебе отдельно приготовить? – я был немного в смятении от неожиданности. Что ж, надо будет потом покурить и поспать…

- Простите. Нет, не надо. Мне хоть чего-то поесть, - я слегка кивнул и взял один из пустых подносов.

- Ха, я тебя ещё не видел, а уже «Дзетта»? Да ещё и не знаешь местных правил. Откуда ты тут такой взялся? – он уставился на меня своими карими глазами, изучая взглядом опытным. Видимо, много он людей видел в своей обители.

- Да так, - я почесал затылок, усмехаясь, - Оказался не там где надо мне и там, где надо было мсье Айзеку, - на моём лице появилась нервозная улыбочка.

- А, ну тогда понятно. Вон, - он показал рукой, - бери тарелки и садись есть. Здесь бесплатны две вещи: еда и тумаки, - он засмеялся в голос, - второго ты ПОКА не заслужил, так что иди.

Я кивнул ему в ответ, и было направился к стойке с пластиковымитарелочками, но вспомнил о том, что моими руками можно было бы напугать рукомойник, к которому я и направился, взяв поднос под мышку. Там же я умыл и лицо, которое было почти чёрным от сажи и грязи, кои налипли во время последней перестрелки и из-за панцерфауста. Грязь одной баталии была смыта и предстояла ещё одна. На сей раз, противником моим был сочный бифштекс, чьей пехотой поддержки выступало картофельное пюре.

Отмыв грязь, я начал осматривать столовую. Вид мне не понравился, ибо все столики были заняты, а садиться к местным… ну я желанием не горел знакомиться, да и человек не особенно компанейский. Особенно в таком-то состоянии. Весь в грязи, воняю порохом и кровь. Будто бы только что вылез из окопа.

Всё-таки пришлось найти более-менее свободный стол, за который я уселся напротив двоих солдат азиатской внешности и одного моего собрата – парня британских кровей, который спокойно пил чай. В принципе, нормальное занятие для англо-сакса в классическом понимании, если учесть что в тот миг часы как раз били пять часов дня. Мне надо было бы сделать это в без пятнадцати четыре, учитывая концентрацию «англичанности» в 75%. Всем своим видом он давал понять, что предо мною просто самый БРИТАНСКИЙ британец британских кровей, носивший элегантные усы и бакенбарды. На его левом глазу блестел монокль, а на голове был цилиндр, в который, учитывая его профессию, можно было бы спрятать с полкило тротила. Ну и какой чистокровный англичанин без часов на цепочке? Правильно, никакой.

Тишина продлилась довольно долго. Мы просто молча ели, не спуская друг с друга взгляд, пока один из азиатов не спросил довольно писклявым голосом:

- Сигаретка есть? – его вопрос звучал довольно спокойно. Вообще, как курильщик, я всегда воспринимал такие вопросы по-человечески, ибо самая большое сообщество людей в мире – курильщики. Отдельная каста со своими правилами, традициями и ритуалами. Да, похоже на секту, но это больше. Это курильщики. Мы – едины и неделимы.

- Мне бы самому она не помешала бы, - я усмехнулся, - как и ящик пива.

- Тоже, но я хотел бы сигару и пинту-другую сидра, - британец будто бы читал мои мысли, выражая их с характерным акцентом и без нецензурной лексики. У них точно не служат экстрасенсы?

- Знаешь, а я с тобой согласен, - задумчиво произнёс я, смакуя в памяти вкус вышеназванного.

- Так есть у вас грёбаная сигарета или нет!? – хором спросили азиаты, уставившись на нас с бриттом. Мы с ним лишь переглянулись. Я понял, к чему он клонит и подмигнул, а затем мы синхронно изобразили жест «затяжки». Ненависть азиатов на тот момент достигла температуры, при которой обычно заваривают чай, и дело могло дойти до драки… так что про опиум я шутить не стал.

Нашу задушевную беседу прервал Иосиф, просто вставший за моей спиной. Все сразу замолчали и сделали вид, будто бы они не при делах. Дальнейшая трапеза завершилась в такой тишине, что я умудрился вновь услышать внутренний голос, шептавший о том, что мне пора выпить. Да уж, алкоголизм вышел на новый уровень, раз и мой внутренний голос стал ярым любителем выпить. Ну, хоть появился собутыльник и на том спасибо.

Опять же пришлось идти за Иосифом, который явно научился общаться мысленно, раз не говорил, а понятно было всё. Те же коридоры, да только вот зубы на полу валялись новые. Видимо, с кем-то обращались менее гостеприимно, чем со мной.

Опять та же допросная, но уже без следов крови. И всё тот же недовольный Айзек.

- По новой? – с порога спросил я, поднимая руки. Надо же показать, что сдаюсь.

- Нет, мне хватило уже, - он тряпочкой вытер костяшки на перчатке. Намёк был понят ясно и полностью.

- Так мне к стенке или на эшафот?

- Сначала ответь на вопрос. Почему тебя не беспокоило состояние отряда? Хреновый ты командир, коп, раз вот так вот себя ведёшь - он стал сверлить меня взглядом, я стал сверлить его взглядом. Было интересно, кто первым просверлит воздух?

- А что я мог бы сделать? - так звучало начало моей отмазки, - у меня здесь возможностей, как у школьника в алкогольном магазине. Зачем лишний раз напрягаться, когда шанс слишком мал для победы.

- Так-так, чую в речах твоих двойные стандарты, - он издевательски принюхался, скривив лицо. Было понятно, о чём он. Ну, жизнь сестры для меня наиболее ценная, если уж так подумать.

- Да, они есть. Не отрицаю, - речи мои были правдивы, холодны и прямолинейны, как снежок, летящий в зазевавшуюся физиономию, - может, приступим к делу, а не будем обсуждать мои пороки?

- Я к этому и подводил, - он был даже спокойнее того раза, когда хотел меня застрелить, - Наши источники будут собирать информацию ещё минимум сутки. Можешь пока пошататься по кораблю и выспаться, помыться и так далее. А то выглядишь, будто бы ты только вылез из Ада… хотя я бы этому не удивился, учитывая обстоятельства, он кивнул мне, - свободен.

- Я понимаю, что я здесь прав не имею, но почему бы не взять вещдоки у моих коллег?

- Мы можем изъять их силой… но лучше ты пойдёшь и вежливо попросишь. Со мной, - приехали. Ещё за мной хвост по фамилии «Лиса». Лисий хвост? За мной и так уже ходил рыжий хвост по имени Роуз Мур…

- Ладно, но возьми удостоверение поприличнее, чем «мистер командир спецотряда супер-крутой организации» - я решил пошутить, не подумав о возможных последствиях, но он лишь усмехнулся и полез в карман. Оттуда он достал стопку различных удостоверений, карточек и паспортов, потом полез в ещё один карман и положил ещё кучку, затем продолжив это, пока на столе не оказалось с полсотни предметов, считая крупные купюры различных валют.

- Устроит? – он обвёл свою коллекцию бумажек рукой, а затем убрал обратно в карманы подсумка, - сходи пока в душ и передохни. Выходим завтра утром, - он показал мне наручные часы, на которых было восемь вечера.

- А то воняет от тебя, что в пору использовать для разгона негров, которым перекрыли поставки курочки, - съехидничал Айзек, жестом выпроваживая меня прямо навстречу Иосифу, который был опять наготове. Ну, хоть бы не обмыли мой труп в ванной с солью.

Мой Цербер отвёл меня к каюте, где на койке валялась стопка полицейской формы размера, чуть большего, чем мой. Свою грязную одежду я сбросил, лишь только Иосиф закрыл дверь, и свет был включён мною при помощи кулака. Простая комната: душ, койка, комод и столик. Это было всё. Чуть поодаль за дверью был санузел, куда я и направился, дабы банально помыться.

Отдраив своё тело, я чутка приоделся и прямо в одежде упал на кровать, мгновенно уснув. В тот миг моё наслаждение было большим, чем при получении зарплаты. Небесное блаженство, подаренное сном в нормальной койке, которая была куда удобнее пола или же отсутствия сна. Неземное наслаждение мне предстояло… на некоторое время, пока не придётся вернуться в тот ад, который я называю жизнью.

Глава 11: Подготовка к возможной страшной и мучительной смерти

Проснулся, оделся и пришёл в допросную к назначенному времени – так началось моё утро. Как-то всё по распорядку, по-армейски. Всё та же допросная, но уже без Иосифа. Всё тот же Айзек, но в штатском, уже ждал меня. Форма и удостоверение агента ФБР смотрелись вполне органично с лицом, которое в принципе можно было бы подставить под любую профессию на утро понедельника. Идеальная маскировка, нечего сказать.

- Только один вопрос. А что с остальными, - заявил я с порога, облокотившись на дверной косяк.

- О, значит память у тебя длиннее, чем у моей рыбки по имени Свитти, - он усмехнулся, положив ноги на стол, показывая свою уверенность, - военные преступники под стражей, ФБР переданы своим, а вот некие Джон Доу и Олег Сторожевский выразили желание помочь данному мероприятию.

Тут я, если честно, впал в ступор. Доу и не хочет меня спровадить на тот свет? Видимо, крепко они его по голове приложили при допросе…

- Ну, я не против. Особенно будет полезен Неопознанный Мужской Труп, - я усмехнулся и почесал щетину, - извиняюсь за вульгарность, но не пора ли поесть перед выходом. Эти двое с нами? – он кивнул.

- Ну а куда я тут денусь? – прозвучал за мной крайне недовольный голос Джона. Было понятно, что за меня он уцепился в попытке выживания, но видеть настолько родную и требующую фонаря под глазом рожу, было приятно. Заспанное лицо Олега также внушало уверенность, которая укрепилась после нашего рукопожатия, выглядевшего комично из-за разницы в росте и телосложения. Среднего роста «спичка» и настоящий русский, практически двухметровый медведь. Типичный комедийный дуэт.

- Так, отряд бойскайтов, выдвигаемся. Легенда такова. Я – засланный агент. Вы ведите себя естественно, а то будет выглядеть как постановка. Всем ясно? – наше трио «слепых котят» дружно кивнуло, ибо в противном случае возникло бы недопонимание. Рефлекс с академии сохранился: если говорят что-то, а ты устал – просто кивай.

Джон и Олег, если смотреть со стороны, выглядели нормально для невыспавшихся людей возрастом чуть за тридцать. Разве что мы были помятые и грязные, но это в принципе лишь помогало легенде о «затянувшемся расследовании».

Вышли, поднялись и сели на лодку. Всё прошло в молчаливой обстановке, да и не было тем для разговора из-за всеобщей усталости. Лишь солёный бриз, шум кораблей и чайки не давали сойти с ума, прежде чем на пристань. Хотя куда уж дальше уходить?

Си Гейт встретил нас начавшимся дождём, охладившим мой пыл, что был и так комнатной температуры. Благодаря «корочкам» Доу и Айзека мы без проблем прошли всё, что надо было и нет. Ну, таких кретинов, как наш импровизированный квартет, можно запеленговать за километр по прямо витающему в воздухе невезению. Естественно, рядом с любимыми гостями казино находиться никто не хотел.

Поймав такси, мы за казённый счёт добрались до моего родного участка, который почему-то выглядел практически заброшенным, что не могло не насторожить моего внутреннего параноика, который, казалось, имел под боком кофейный завод и типографию с брошюрами об иллюминатах.

Даже не закурив из-за дождя и отсутствия чего-нибудь курительного, я продолжил смотреть на здание, что было мне практически вторым домом, пока Айзек не подтолкнул меня вперёд. Внутрь мы зашли без проблем, хотя многие офицеры и приоткрыли кобуры на всякий случай, лишь завидев Олега. Доу также был «желанным» гостем. ФБР и полиция всегда друг друга не любили. Мы, копы, не переносим, когда федералы суют нос в наши дела, а они в свою очередь, не переносят нашего вмешательства. Разлад в стане союзников – любимое зрелище врага, коим выступают преступники.

До спецотдела мы шли, будто колдуны по средневековому городу. ФБР, один из самых ненавистных коллег и криминогенный элемент. Смешать, взболтать, разбавить чистой злостью и выпить. Так мы получим тот эмоциональный коктейль, который ныне смаковала добрая половина моих коллег.

Каждый шаг по лестнице отдавался в моём разуме сладостным предчувствием удивление, что застынет на лицах моего спецотдела и лично Дейва.

-Ну, здравствуйте, господа! – крикнул я, резко открыв дверь, - я дырявый, но живой! – эта фраза своим пафосом заставила даже некоторых людей поднять взгляд от телефона или перестать играть в симуляторы ферм, что, если честно, было невероятным достижением Дейв стоял посреди помещения с глазами, чей размер больше походил на окуляр телескопа, чем на нормальный человеческий глаз… а может я просто надышался чего-нибудь по пути. Роуз и потягивала кофе с дрожащими руками, чуть не поперхнувшись при моём появлении.

- Как я понял, ты не на работу? – спросил Дейв, немного придя в себя и пригладив волосы, что обрамляли уставшее лицо. Он сразу же оглядел моих «спутников» недоверчивым взглядом. Благодаря опыту, он вполне мог понять, к чему идёт дело. Тем более ФБР и криминогенный элемент – просто огромная вывеска с надписью: «Не стоит утруждаться. Дерьмо само пришло»

- Мы здесь по крайне важному делу. Точнее по делу сей господин, - я показал рукой на Айзека, от чего тот скривился, - а я так, за компанию, - недоумение в их глазах нарастало, как и мои проблемы.

- Давайте это обсудим в укромном месте? – холодно произнёс Айзек, бесцеремонно кивнув в сторону кабинета Дейва. Я подмигнул своим, пытаясь донести при помощи мимики то, что лучше не спорить. Судя по всему, Дейв и Роуз оказались понятливы. Капитан вежливо пригласил нас пройти, состроив очень уж недовольное выражение лица. Никто не любит подобных визитов.

Наша делегация проследовала внутрь, где Дейв сразу же отпил из своей фляги.Мой давно, ну чуявший спирта нос, уловил сладостный запах алкоголя, что заставил мои глаза устремиться к заветному коричневому металлическому сосуду. Заметив это, Дейв протянул его мне и, пока я наслаждался парой последних глотков кондитерского коньяка, он спросил:

- Вы по какому делу к нам? По тем похищениям? Я угадал? – он выглядел крайне раздражённым. Видимо, данное состояние было вызвано недосыпом. Оно и понятно. Как в такое время можно спать при отсутствии моего фирменного безразличия, которое ныне было окончательно восстановлено не слишком крепким, но всё же алкоголем. Что ж, алкоголизм – проблема важная, но как вы предлагаете вообще жить с таким графиком и с подобной работой!?

- Да, Вы совершенно правы, мистер Карвилл, - комитетовец сделал главный акцент в своей фразе на фамилию моего шефа, что заставило того вздрогнуть и недоверчиво посмотреть на меня.

- Гордон? – злобно спросил Дейв, но его прервал Фокс:

- Если бы ваш подчинённый попал ко мне на допрос, то сейчас бы вы видели пускающего слюни овоща, который бы даже не ходил, - он злорадно усмехнулся, - к счастью, мне он нужен был лишь как свидетель.

Все взгляды устремились на меня: Дейв был зол, Айзек будто бы насмехался, и лишь Роуз смотрела на меня, так, будто бы продумывала, как помочь мне. Видимо придумала, ибо подошла ближе, заговорщически улыбаясь, пока остальные собравшиеся не обратили на это внимания. Данная идиотия продолжалась где-то с минуту, пока она, будто бы издеваясь, не закусила губу и не начала осматривать меня с ног до головы, незаметно подмигнув мне. Это явно была одна из тех самых отвлекающих «сцен», которая заставила нашего «доблестного» капитана отвести взгляд, а Айзека на миг потерять бдительность, пока она зачем-то потянулась к моему воротнику. Точно! Как же я мог не проверить одежду на жучка?

Пока другие представители мужского пола ради приличия отвернулись, я быстренько поправил ворот рубашки, чья пуговица была чуть тяжелее остальных, да и была из металла, а не пластика.

- Эм, мы отойдём? – Я неловко улыбнулся, смотря на Дейва, который, повернувшись, кивнул мне. Видимо, он как минимум, решил не мешать нам. Всё испортил опять же Айзек.

- Хвалю за сообразительность, но я видел этот трюк. Уже трижды, - он почесал затылок, - вещдоки мне не нужны. Просто хотел убедиться, что полиция не помогает нашему общему врагу, - «ФБРовец» встал в более свободную позу, а наблюдавший за всем этим цирком Олег продолжил молчать, сверля взглядом Дейва. Видимо, они не вступали в фазу активного мордобоя исключительно из соображений приличия. Ну неприлично же драться на столе! Выглядит это как-то не слишком традиционно.

Во время их дуэли взглядов и одновременно с тем, когда Олег уснул у стенки, Роуз притянула меня к себе и сказала на ухо леденящим душу голосом:

- Ты, твою мать, должен вернуться, ты меня понял? – конечно, её беспокойство было мне приятно, не смотря на повторение данной ситуации, но вот как-то играет она на струнках моей души. Влюбился что ли, дурень? Хотя, будь что будет!

- Есть, мэм, - съязвил я, - только не забудь это же передать тем, кто по мне стрелять будет, - за это меня «пырнули» взглядом и она отошла, слегка надув щёки. Ну, мне было всё понятно. Главное – не сдохнуть. В тот момент явственно хотелось лишь одного. Узнать, что же для меня она уготовила. Уж явно не то, о чём подумал бы тот, кто бы читал мои мысли в тот момент. Нет, меня явно ждала дружеская попойка. Хотя к чему она привела в прошлый раз… Что ж, было не время думать о подобном, ибо у Кого-То-Там всегда были, есть и остаются пренеприятнейшие сюрпризы лично для Гордона Джерихо.

Далее проследовала бесполезная приличная болтовня Айзека и Дейва. Чисто формальность, когда идёт передача вещдоков… особенно когда перед тобой вываливают кучу документов с подписями далеко не последних людей в стране и вообще в мире. Каждая корочка и каждое письмо всё больше и больше вгоняли Карвилла в ступор. Мне же было уже всё равно. Лишние формальности, которые мешали достижению моей цели.

Ещё минут десять продолжалась бесполезная перебранка, пока мы не распрощались с моими коллегами и не вышли оттуда же, откуда и зашли. Хотя, вариант выйти через дыру в стене мне бы в тот момент больше пришёлся бы по душе.

Опять этот авианосец. Опять коридоры. Но в этот раз лично меня повели не в камеру, как Олега и Доу. Айзек жестом пригласил меня пройти к мостику, где, видимо, предполагался очень важный разговор. Благо, я захватил с собой нормальных сигарет, когда мы шли мимо супермаркета. Да, на сигары или сигариллы мне казённых денег не выделили, но на нормальные «дымные палочки» наш конвоир согласился раскошелиться.

- Почему я? – мой рот вымолвил первую же фразу из головы.

- Очень просто, - вежливо ответил Фокс, - ты обладаешь целой кучей необходимых навыков и, как выяснилось, имеешь личные счёты с нашей целью, - вдруг он остановился и развернулся ко мне лицом, - ты же хочешь лично вырвать обидчику глотку? – его слова звучали беззаботно, будто бы он каждый день так делает. Хотя, это не исключено.

- Вообще, я думал о куда более изощрённых способах, - мрачно отшутился я, почесав щетину и взглянув на проходившего мимо матроса, который тут же опустил взгляд, - только вот одного понять не могу. Какая вам выгода? - Этот вопрос назревал давно и тревожил меня. Даже при беглом осмотре корабля было ясно, что он на голову опережает современников. Настоящая плавучая крепость со своей темницей.

Боец комитета не растерялся от подобной дерзости и ответил, но уже типичным тоном «плохого копа»:

- Мы выслеживали эту цельдолгих четыре года. Кто же окажется от информатора? – затем он положил руку на кобуру, - зачем ты меня провоцируешь? Мы на одной стороне.

- Профессиональная недоверчивость, - я прокашлялся, доставая сигарету и прикуривая её от зажигалки, - Я знаю, что вы мне не доверяете. Я и сам себе не доверился. Мы на одной стороне. Давай просто разукрасим лица этим ублюдкам? – окончание моей тирады, если судить по выражению лица агента, пришёлся ему куда больше по душе, чем начало.

- Ну что ж, я в деле. Только реши вопрос со своей сворой, - он коротко кивнул мне, а затем повернулся к мостику и зашагал к нему, - не отставай, недоверчивый ты наш.

Я и не собирался отставать. Что ж, Данная авантюра обещала быть весёлой. Наконец-то профессионал, который правильно воспринял мои слова и, видимо, понял. Пройдя много всяческих неприятностей, постепенно перестаёшь доверять людям, котам, забору, но не пистолету. С пистолетом обратная ситуация.

Уже на подходе к мостику я почуял неладное. Точнее, в воздухе витал настолько плотный табачный смог, что даже мои лёгкие, закалённые самыми прокуренными туалетами, не выдержали такого издевательства, заставляя меня согнуться в приступе кашля. Было понятно, что просто так такую «маскировку» не наводят. Что-то явно было не так.

Мои опасения подтвердились, когда дверь мостика отворилась, и поначалу не было видно ничего, пока дым не соизволил уменьшиться в объёме, повиснув у потолка штормовым фронтом, открыв мне усталые лица морского офицера и парочки людей в форме комитета. Также в углу сидел связанный толстенными цепями Адалвальф, который даже в таком положении не потерял былой величественности. Буквально всё лицо оборотня было истерзано, судя по всему, довольно продолжительным допросом с пристрастием. На меня он смотрел без ненависти. Спокойно и даже с надеждой, вверяя свою жизнь в мои руки, как солдат командиру.

- Итак, мистер Джерихо, прошу назвать хоть бы одну причину Вас не убивать, - произнёс моряк, поправляя пышные усы, слегка прикрывавшие трубку, что торчала у него изо рта.

- Во-первых, здесь командую я, Франческо, а во-вторых, мы все тут прекрасно знаем причину, - он указал рукой на связанного гауптштурмфюрера, - нам необходимо убедиться в полной преданности отряда «Блатмунд». Давайте, Командант, - Айзек ухмыльнулся и достал пистолет из кобуры.

Я понимал, что от меня требовалось. Простая проверка на вшивость. Да, была возможность вырезать всех вместе с Адалвальфом, но Фокс понимал, что я этого не сделаю. Слишком уж мне нужна информация о месторасположении Селены.

Набрав воздуха в грудь, я выпрямился и гаркнул командным голосом, подражая генералу Паттону:

- Гауптштурмфюрер! Привести себя в надлежащий вид и встать по стойке «Смирно»! Выполнять! – После этих слов я ещё пару мгновений приходил в себя, как и остальные, слегка оглушённые звуком, многократно отражённым от стен мостика и тактической карты, стоявшей посередине. Этого времени Адалвальфу хватило, дабы одним движением нечеловеческой мускулатуры разорвать цепь, будто бы это была верёвочка, и она с грохотом опала на пол в унисон со стуком каблуков туфель оборотня. Этому военному понадобилось невообразимо малое время для того, чтобы подняться с земли и встать в строевую стойку, а затем, отдать честь жестом «от сердца к солнцу». Каждое его движение было отточенным и доведённым до рефлексов. О, было видно, что дисциплина была для него большим, чем просто необходимостью. Для капитана явно стояла где-то рядом с понятиями об офицерской чести, резне и верности.

- Вольно! – прозвучала вторая команда, и он опять исполнил приказ с теми же скоростью и точностью движений.

- Что ж, этого достаточно, - спокойно произнёс Айзек, - Также нам бы не помешал тактический опыт герра капитана, - моряк начал смотреть на нас с ещё большим неодобрением и сжал трубку зубами до скрипа зубов, - для упрощения разработки плана.

В принципе, это было логично. Адалвальф – ветеран Второй Мировой и, соответственно, имел немалый багаж практических знаний в искусстве уничтожения чего-либо живого, неживого и вообще всего, что можно застрелить, зарезать или взорвать.

Все, включая меня и Адалвальфа, склонились над картой и один из офицеров начал:

- Согласно нашим данным, враг находится где-то на Трансильванском плато Карпатских гор, - на это Айзек, второй офицер и моряк начали тяжело вздыхать и кряхтеть.

- Опять эта Восточная Европа! Опять! Ну почему всякую шушеру туда тянет!? – выругался Айзек, массируя виски, - продолжай, Вильям.

- Ладно, - офицер прокашлялся и указал рукой на карту, - цель находится на западе плато, окружённый горами с трёх сторон. Провести прямой штурм не получится. Там даже с орбиты видно, что пушек больше, чем в фавеллах. Оперативник Фокс, я не знаю, как вы собираетесь брать эту твердыню…

- Артиллерия, миномёты и последующий штурм. Рабочая схема. Как будто первый день со мной работаете, - Фокс хыкнул, - самоходка, штурмовой отряд и миномёты уничтожают ПВО, а затем десантируется пехота с парой «Брэдли» и выбивает из врага всё дерьмо.

Остальные собравшиеся смотрели на него с таким выражением лица, какое обычно отображает бессилие. Было ясно, кто здесь парадом командует.

- Разрешите обратиться, - произнёс Адалвальф и продолжил после того, как Айзек махнул рукой, - я хотел бы предложить Вам использовать хлор при благоприятном ветре, - Он говорил так, будто бы вытравить бойцов хлором для него – обычное дело. Лично меня перекосило от одной только мысли о том, что бы пустить, даже на законченных отморозков, чёртов иприт. Даже самый отъявленный рецидивист такой смерти не достоин, хоть есть и исключения.

Видимо, Айзек был со мной согласен, когда ответил оборотню:

- Нет. Фугасы надёжнее, а от хлора нам потом открещиваться, - недобитый нацист в ответ на это кивнул и отступил на шаг. Затем оперативник обратился к остальным, в частности, поглядывая на меня, - а есть у кого идеи о том, как штурмовой группе туда добраться?

- Под видом туристов. Оружие провезти по контрабандным путям или под видом учений НАТО, - спокойно заявил я, вспоминая случай, когда Гансу зачем-то понадобилось противотанковое ружьё. В итоге, пришлось договариваться с триадами и провозить эту махину по их наркопутям.

- Ну, я согласен. Только вот, - он перевёл взгляд на Адалвальфа и насупил брови, - я настаиваю на том, что бы военные преступники были в основной группе и не получали свободу действий в пути, - как ни странно, оборотень даже не шелохнулся.

Я тоже взглянул на своего подчинённого и скомандовал:

- Гауптштурмфюрер, Вы его слышали. Пойдёте во второй группе с остальным отрядом. Возражения есть?

- Никак нет. Думаю, мяса там хватит на всех, - после этого, на его доселе спокойном лице мелькнула улыбка дружелюбного маньяка, которому сказали, что допустят до резни. И с кем я связался!?

- Разрешите идти, - вновь спросил он и ушёл после моего кивка. По жесту Айзека, его взяли под конвой трое бойцов в полном вооружении, и повели куда-то.

- Мне-то хоть можно будет вылететь без конвоя? – спросил я с некоторым ехидством, подозревая, что более ранние слова мне аукнутся.

- Да. Под моим личным надзором, коп, - на лице Фокса промелькнула та же ухмылка, что и минуту назад на роже недобитого нациста. Вот почему ВСЕГДА я натыкаюсь на таких вот индивидов.

- Хорошо хоть не на плаху сразу.

- Размечтался, полицейский. Помучаешься ты ещё перед смертью, - с этими словами, Айзек сошёл с мостика, бросив на прощание, - у тебя есть время поговорить со своей командой психопатов до того, как мы решим дела с документами и вооружением.

Далее не произошло ничего странного из ряда вон выходящего: Поел, донёс новости нацистам, которые с садисткой боевой радостью истинных маньяков восприняли данные новости, а затем, направился к Олегу, чуть ранее переведённого в маленькую комнатку.

В помещении было довольно-таки темно. Приятный такой полумрак, какой обычно ассоциируется с нуарным жанром и старыми детективами. Да что за ежечасная смена жанров, а?

- Кто здесь? Я уже был в допросной. - раздался из темноты голос Олега. Видимо, лёгким и приятным полумрак был для меня, но не для среднестатистического и полностью здорового человека.

- Это я. Гордон. Пришёл извиниться, - мой голос звучал на удивление ровно. Видимо, нервишки заиграли.

- А за что извиняться-то? – спросил он с недоумением, что ввело в подобное состояние и меня.

- Я же втянул тебя во всё это дерьмо. Я бы на твоём месте предъявил бы претензии, - на моих губах заиграла лёгкая ухмылка. Что ж, не все являются такими паникёрами, как я.

- Да что уж там. Я сам согласился. Как-никак, долг надо выплатить, - только вот долг и его выплата, как по мне, были чутка несопоставимы. Ну, это его воля. Указывать ему, мне права никто не давал.

- Тогда могу сказать лишь спасибо и извиниться за остальных членов «спасательной команды», - я и сам был не рад сотрудничеству с нацистами. Тем более с бывшими членами СС, коих даже солдаты Вермахта зачастую считали больными на голову. Но приходится порой и опустить отвращение ради общего дела, которым было спасение одной блондинистой мордочки с подлинным талантом попадать в самые невероятные неприятности.

- Да я и сам не рад их присутствию. Моим родным они в Великую Отечественную принесли много горя. Но, как не противно мне это признавать, воевать эти гады умеют…

Не успел мой русский товарищ излить душу, как в воздухе стал ощущаться едва уловимый запах крови.

- Приветствую, господа моралисты! – раздался эхом в наших головах до боли знакомый голос с немецким акцентом. ГАНС!?

- Ja, Gordon, ichbin ' S. (нем. «Да, Гордон, это я»), - произнёс он на чистейшем немецком, - Я далеко, но хотел бы предостеречь, - его голос был холоден, как и подобает всему, что связано со смертью, ножами и мертвецами, - Враг не остановится не перед чем. es ist Krieg (нем. «Это война»). А она никогда не бывает скучной. Мясо, кровь, кишки и крики… Эх, жаль с этими делами не успею нарушить ещё парочку конвенций…

- Тогда, раз уж так любишь войну, то можешь рассказать, как мне победить? – мысленно спросил я, поглядывая на Олега, которого вырубило, - и как ты вообще смог, мать твою, прорваться сквозь местную защиту?

- Во-первых, мой временный заместитель, - это недобиток произнёс с особым сарказмом, - я сам бы хотел знать и устроить ма-а-аленькую такую копию Сталинградской Битвы, а во-вторых, защиты тут нет. Это не главный штаб, чтобы тратить на него столько серебра и защитных заклинаний. Да и то – бесполезно, - его слова звучали несколько надменно. Стало ясно, почему Айзек так заострял на Гансе внимание.

- Да-да, знаю, что ты сейчас думаешь о том, почему меня так боится Комитет. Есть за что, mein Stellvertreter (мой заместитель), есть за что. Что ж, Auf Wiedersehen, Гордон. Удачи в этой мясорубке. Убей кого-нибудь и вырежь на его трупе моё имя. По дружбе-то, - вслед за этим раздался пробирающий до самых костей «классический злодейский» истерический хохот, который вскоре затих, как и лёгкий звон в ушах. Во рту чувствовался металлический привкус крови. Что ж, такие вот «звонки» никогда не бывают приятными.

В то же время проснулся и Олег, попытавшийся в темноте найти стену руками. Недолго думая, я нашёл выключатель и тут же понял, почему низшие вампиры так не любят яркий свет. Мои глаза будто бы пронзили раскалённые гвозди, покрытые солью, что заставило меня кататься по полу и кричать от нестерпимой боли. Судя по грохоту и не менее громким возгласам Олега, приправленным крепким русским словцом.

Только через несколько минут мы более-менее пришли в себя и почти синхронно встали на ноги.

- Никогда больше так не делай, - недовольно произнёс Олег, - никогда.

- Да я и сам не рад. Уж поверь, - моё тело поднялось практически автоматически, явно вспоминая опыт своих действий в случаях, когда я перебирал с алкоголем, порой выходя за пределы смертельной для нормального человека дозы.

- Ладно, иди, коммандант ты наш, - Олег криво ухмыльнулся, смотря мне в глаза, - сделай так, чтобы наши жизни не были использованы напрасно… Иди давай, пока не выгнал, - он усмехнулся мне в след, пока я подходил к выходу

- И тебе не хворать.

После такого обмена любезностями я направился к себе в каюту, где рухнул на кровать прямо в одежде, мгновенно уснув без задних ног. Ни снов, ни переворотов. Жуткая усталость порождает не менее жуткую скорость засыпания в любом взрослом человеке. С постоянной работой данный навык лишь сильнее «прокачивается».

Глава 12: Евротур

Разбудил меня, как не странно, Айзек. Яркий свет жёг мои глаза подобно лимонному соку, спирту и ещё чему-то едкому. Ничего кроме нецензурных сравнений более на ум не приходило.

- Восстань и сияй, Себастьян Блэр. Готовность – пять минут, - раздалось над моей головой и в меня прилетел рюкзак, - буду ждать тебя на верху, - после этого он ушёл, оставив меня наедине с кучей барахла. После кратковременной адаптации к освещению, я принялся разбирать «подарочек».

Меня ждали русские «берцы», армейские оливковые брюки с кучей карманов, гавайская рубашка, нижнее бельё, носки, комплект личной гигиены и средней длины плащ кучей карманов и внутренних петличек. Также у меня были британские документы на имя Себастьяна Блэра, куда были внесены мои данные. Ещё там был кейс со свинцовыми стенками(туда я запихнул пистолет), пять сотен евро и удостоверение Интерпола. Что ж, полезные бумажки. Надо будет их сохранить. Пригодится, если совсем стану кому-нибудь неугоден. Меч полетел в продолговатую сумку сбоку, явно позаимствованную у телескопа.

Вся одежда была мне велика, да и в общем вид был такой, что я был похож на старого алкоголика. Хотя почему похож? Я им и был. Причём в терминальной стадии.

На взлётной палубе, куда привело меня сбитое чувство направления, было удивительно спокойно. Погода стояла пасмурная, но не штормовая. Солёные брызги и не менее солёный ветер хлестали лицо, что, в принципе, меня не смущало ввиду того, что я провёл большую часть жизни неподалёку от моря. Качка была, конечно, неприятной, но куда неприятнее был вид Айзека, на чьём лице висела злорадная улыбка.

- Воистину! Ты мастер конспирации! – прохохотал он с другого конца палубы, опершись на небольшой гражданский вертолёт, какой обычно используют для прогулок, - мы отправляемся первыми. Но не на этом, а на лодке, - он кивнул вниз, - готов?

- А куда я денусь!? – съязвил я, приподнимая левый уголок рта в усталой усмешке и направляясь к нему, - я сюда помирать приехал. Причём красиво.

- Такая возможность у тебя будет по прибытию, коп, а пока – полезай в грёбаную лодку!

Ну, я и полез, хоть и с кряхтением. Добрались до причала мы вскоре. Молча. Молча же поймали такси до аэропорта. Вёз нас эмигрант с ближнего востока под свою музыку. Терпимо, но не хэви. Айзек не сказал ни слова за всю дорогу до пункта назначения, да и мне не хотелось говорить. Я просто пялился в окно с пустым взглядом, пытаясь подготовить себя к наихудшему исходу операции. А по теореме Мёрфи, обычно правдой оказывается худший вариант.

Аэропорт, предъявление документов (по которым я оказался его телохранителем), самолёт, сон и, наконец, Париж.

***

- Неплохая погодка над Францией, не так ли, Себастьян? – усмехнулся Фокс, впервые за всё путешествие. Для меня же проходило в тумане. Видимо, мой мозг включил автопилот, не желая наслаждаться запахом пота, перегара и парфюмерии в аэропортах.

- А? – на миг вышел я из состояния прострации, - Да, мистер Билли Донован, - с моих губ тоже сорвалась саркастичная шутеечка.

- Серж Бернард. Запомни, - Айзек звучал устало. Ну что ж, продолжительное время на ногах бодрым не делает. Тоже самое работало и на мне.

- Ладно, теперь нам нужен поезд…

- А почему именно Франция? Что-то я не понимаю быстрого пути до Трансильвании, - даже ежу было ясно, что тут что-то нечисто, - личное, верно?

Повисла неловкая пауза, прерванная звуком звона чего-то металлического в кармане. Вскоре он извлёк оттуда расчёску и пафосно зачесал волосы на бок, а затем протянул её мне, сказав:

- Кто бы здесь о личном говорил, полицейский, - он вздохнул, - просто прикрой меня. Ствол при тебе?

- Да. Что ж, услуга за услугу. Ствол при мне, - на этот раз я не смеялся. Предо мной был такой же человек, как и я. И в его глазах горела жажда мести. Он не договаривал. Тут взыграло моё чувство чести. Ну не мог я пройти мимо такой возможности дать засранцам под зад и вообще выпустить пар, - показывай, кому причинять добро и наносить справедливость, - с этими словами я достал сигарету и закурил, слегка улыбнувшись собрату по несчастью быть побитым жизнью.

- Только можно узнать, какого рода месть? – спросил я уже спустя немалое время, когда мы зашли в один из переулков, сильно отличавшийся от прекрасных и чистейших улочек остального города.

- Мне нужна информация для убийства одного говнюка. А ты мне в этом поможешь?

- А у меня есть выбор? Зачем повторяться?

- Да так, перепроверить, - затем он замолчал, и мы продолжили углубляться в то, что объединяло все крупные города – неприятный районы с высоким уровнем преступности. Проституция, наркоманы, алкоголики и прочие «блага» нижних ступеней общества. Как ни странно, подобные места были для меня привычными. Работа, часть жизни, да даже смерть я, видимо, найду в подобном месте. Проведя много времени в таких краях учишься смотреть на все триста шестьдесят градусов, замечая каждый взгляд и каждый блеск в темноте.

Видимо, местные поняли, что я частично свой и лишь проститутки кидали на нас тщательно отработанные оценивающие взгляды, призванные нас заинтересовать, но ни меня, ни Айзека это сейчас не волновало. Мелкие же воришки обходили нас стороной после того, как я будто бы нечаянно переложил свой огромный и тяжеленный пистолет из кейса в одну из резиновых петель плаща. И дураку понятно, что простой уличный гангстер не потащит с собой такую пушку, ибо у него на неё банально не хватит денег. Надо было держать марку.

Таким образом, часа за два, мы, уже злые и голодные, добрались до относительно «живого» здания, возле которого уже стояли вооружённые до зубов люди разных национальностей, степени красивости и прочих признаков. Посередине стоял невысокий пухляш, державший в руке предмет, о коем я в тот момент мечтал – сигару. Судя по аромата, данная райская «палочка» стоила неплохих денег, что говорило о финансовом положении курильщика.

- Господин Бернард, надеюсь, у Вас были веские причины отвлекать меня. Переходим сразу к делу? – голос у него был противный, но пронзающий каждую клеточку твоего тела как хорошая такая пуля. Да и этот французский акцент…

- Да, мсье Пьер. Вы принесли личное дело этого… этой сволочи? – Айзек выглядел обеспокоенным. Его явно волновал предмет сделки.

- DPSD и не с таким справлялось, милсдарь. Так Комитет поможет нам с поисками парочки преступников вне очереди?

- Можете не сомневаться, - Фокс явно был уверен в своих словах и говорил на редкость убедительно. Видимо, сия информация была крайне личного характера.

Краем глаза я увидел, как подручные Пьера поднимают оружие, готовясь к стрельбе. Пришлось подавить рефлекторное желание свалить куда подальше. Желательно, в Нью-Йорк, домой, под плед, перед теликом со старыми аниме…

- Не бойся. Я не притащил сюда ребят из «Чёрного Меча». Со мной просто отставной полицейский. Моя смерть наоборот привлечёт нелюбимую тобой «группу Вэнга», - Фокс звучал так, что было понятно одно – он не шутил. Выражение лица главы французской сборной группы отребья было обеспокоенным. Я понял, что надо запомнить: «от группы Вэнга держаться максимально далеко».

- Ладно. Ловите, мисье Фокс. Ваша взяла, - с этими словами в нас полетела самая обычная флэшка. Такие можно купить в любом переходе за относительно небольшие деньги. Да и никто не обратит внимания на маленький металлический прямоугольничек, стилизованный под зажигалку.

- Приятно иметь с Вами дело, Мсье, - бросил Фокс и демонстративно развернулся спиной к разведчику, явно пытаясь продемонстрировать свою победу. Я подобной самоуверенностью никогда не обладал, а потому размял пальцы, дабы, если придётся, быстро выхватить огромный пистолет с плотностью огня штурмовой винтовки… к которому патронов у меня было кот наплакал.

Вскоре мы ушли из криминального района без проблем. Нас даже не пытались ограбить, что было удивительно для подобных краёв!

- Ты даже не обиделся на бывшего копа? – усмехнулся Айзек, пока мы ждали такси около дороги

- Меня сейчас больше беспокоит отсутствие боеприпасов.

- Тогда можно попробовать достать через местных… ах да. У тебя же нестандартный калибр. Я вот понять не могу, почему ты не купишь что-нибудь поновее? Денег нет или что другое? – его речи почему-то слегка меня взбесили. Уж что-что, а дедушкин «Маузер» я никогда и ни при каких обстоятельствах не променял бы даже на танк, построенный из рогов Люцифера.

- Я к нему привык. Да и не люблю я пластик. Тяжесть – это хорошо. Тяжесть – это надёжно, - после стольких лет на Брайтон начинаешь говорить как русский. Вот правда.

- Время не стоит на месте, Джерихо. Когда-нибудь всё устареет. Даже тяжесть.

- Скажи это кастету и хеви-металу, - пожалуй, это был самый железный аргумент.

- Ладно. На месте возьмёшь у меня запаску, он кинул быстрый взгляд на такси, - почти 30 лет, а забывчивый, будто детсадовец! – буркнул он себе под нос. Я ему ничего не ответил, ибо такси уже подъехало.

Вскоре мы уже были на вокзале. Много людей, шума и никого личного пространства – вот что нас там ждало. Ничего интересного! НИЧЕГО!

В момент полного отчаяния, когда Айзек стоял в очереди за билетами с нашими документами, на меня будто бы сошла Небесная Благодать. Вдалеке виднелась вывеска на чистейшем английском: «Субботняя скидка на пиво – 50%! Только сегодня!»

Противиться этому зову я не мог и по-тихому начал пробираться сквозь толпу, попутно уворачиваясь от загребущих рук парочки карманников. Вскоре я преодолел эти злосчастные две сотни метров, что разделяли меня и бар, из которого доносился очень знакомый мне шум. Что ж, пересохшая глотка дала команду: «в атаку!»

В тот момент, когда моя рука легла на деревянную ручку двери, по ту сторону раздался нарастающий гул, который заставил меня отступить вбок. И не зря. В тот же миг сквозь дверь вылетело нечто человекообразное и избитое в кровь, приземлившись прямо в кусты и затихнув. И кто говорил, что люди не умеют летать?

В двери я вошёл незаметно и предо мной предстала практически родная картина – барный мордобой. Столы, стулья и прочая мебель – летали, гулом отдавалась брань на всех языках и лишь вышедшие из битвы молча лежали где-то в углу и делали ставки на победителей. Одним словом, идеальный момент!

Пришлось подобно тени пробираться вдоль воинствующих, периодически отскакивая от кулаков и попыток разукрасить моё белое, аки лист бумаги, лицо. Дважды мне преграждали путь особо злобные личности и дважды он получали отработанным хуком с левой британо-скандинавской руки по своим французским физиономиям. Да, рана на плече по-прежнему болела и доставляла неудобства

Будто бы корабль сквозь бурю, я добрался до барной стойки, за которую вмиг прыгнул, дабы передохнуть от драки… там же отсиживался пожилой мужчина, обнимающий бочонок, будто ребёнка. Судя по запаху, в нём находилась моя цель – пиво.

- Сколько стоит? – безмятежно обратился я к своему «соседу по укреплению», осматривая ценники и запоминая, что без скидки такой бочонок стоит сотню евро.

- Семьдесят, - бегло ответил он на ломаном английском.

- Там же написано, что сегодня в полцены, - парировал я, сверля его взглядом. Он был у меня как на ладони. Прямо в руках.

- Ладно, давай сюда пятьдесят пять и забирай, - начал было торговаться он, протягивая бочонок. Не, мистер, так дело не пойдёт.

- Если не отдашь за тридцать – парни заберут за один разбитый нос, - будто бы в подтверждение моих слов, над нашими головами пролетел стул, попав прямо в стойку с бутылками. Естественно, тара разбилась и на нас с барменом полились потоки спиртосодержащих жидкостей. Вовремя успев закрыть глаза, я сумел распробовать абсент, виски и немного водки, прежде чем один из кусков стекла больно порезал мне щёку.

- Забирай и сваливай, грёбаный мошенник! – буркнул бармен, протягивая мне бочонок. В ответ ему были переданы три десятка евро. Бочонок был принят мной со всей надлежащей осторожностью, а затем вынесен через чёрный ход из здания.

Лишь на улице я смог почувствовать аромат хорошего и крепкого пива, к которому тут же приложился, почувствовав долгожданное лёгкое опьянение. Это стоит того что бы быть алкоголиком!

Тем временем, когда я уже прошёл к платформе (естественно, пришлось лезть через забор), Айзек уже ждал меня с недовольным видом.

- Какого… - было воскликнул он, подходя ближе, но тут же заметил бочонок в моих руках, - ты серьёзно?

- Ага. Будешь? – я кивнул в сторону бочонка, предлагая ему.

- Нет. В поезде. Я купил нам два билета до Бухареста. Вылет через три часа из «Де Голя», - его ответ, если честно, выбил меня из колеи.

- А-а-а как же пиво? И вообще за кой чёрт мы сюда пришли!? – если честно, вопрос пива меня волновал наиболее остро. Это буквально был фактор, напрямую влияющий на моё психическое здоровье.

- Выпей или провези в багаже. В чём проблема? А вокзал нужен для отвода глаз.

Что ж, это был вызов. Гордон Джерихо против пива. Схватка века!

- Мне нужны двухлитровые бутылки, - я раскрыл рюкзак и смерил свободное пространство взглядом. Поместится только две… а в бочонке литров семь. Ты же понимаешь, что надо убить минимум литра три. Я ни на что не намекаю, но мне понадобится кружка…

- А провезти в багаже – не судьба? И как ты вообще можешь думать о пиве, когда твоя сестра в смертельной опасности!? – заметил Фокс, уже явно уставший от моих выходок.

- Ну, она и так в опасности. А со сдохшей нервной системой я ей ничем не помогу. Я не военный. Не забывай.

- Ладно, - холодно ответил он, - понимаю. У самого нервы порой сдают. Тогда покупаем еду, ты - напиваешься и самолёт везёт наши тушки в Румынию. План ясен?

В ответ я коротко кивнул и направился за уже начавшим движение Фоксом.

В итоге выпил я с литр пива в парке, заев пачкой колбасок и настоящим французским багетом, потом добавив не менее настоящий круассан. Всё это происходило, пока Айзек улаживал дела с продовольствием ввиду того, что моей британской роже в Париже были не очень-то и рады ввиду исторических причин. Поэтому, в небольших магазинчиках, меня чуть ли не посылали в одно всем известное место, а закупаться в крупных сетях было слишком рискованно для нашей конспирации. Одним словом – я отдохнул, в то время, как Фокс искал еду. Меня это устраивало. Хоть когда-то можно отдохнуть. Жаль, что недолго это продлилось и вскоре мы уже ехали на такси к аэропорту. Алкоголь меня особо не взял, да и быстро выветрился, что, если честно, было отлично и печально одновременно. Чёрт бы побрал мой метаболизм!

Зал ожидания аэропорта, как и касса, и вообще всё пространство было переполнено людьми всех видов и расцветок. Их было слишком много даже для меня – человека, родившегося и выросшего в Нью- Йорке. Толпы снующих туда-сюда Homo Sapiens мешали нормально оценить обстановку. Но кое-что я всё-таки приметил. Здесь было много вампиров, оборотней и прочих тварей ночных и противоестественных. Видимо, Айзек тоже это заметил и также начал посматривать по сторонам с большей частотой. Дело пахло жаренным.

И тут раздался выстрел. Если судить по грохоту – стреляли с чего-то явно крупнее «парабеллума» . Естественно, люди начали бегать туда-сюда в панике, а ко мне и Айзеку стали стекаться те самые «нечеловеки», что заставило нас встать спиной к спине, пробившись сквозь толпу при помощи локтей, мата и ног.

Предполагаемые противники окружили нас с завидной слаженностью движений. Казалось бы – доставай ствол и держи их на мушке, но Айзек даже не шелохнулся. Он был куда опытнее в подобных делах, а потому, я подавил в себе желание перестрелять этих упырей.

- Мистер Джерихо, мистер Фокс, - обратился к нам низкий скрипучий голос из-за спин кучи всякой чертовщины в чёрных плащах. Когда чья-то сильная рука раздвинула ряды любителей кровушки, прямо перед нами протиснулась фигура с карикатурным телосложением, будто бы сошедшая с детского рисунка, изображающего «Бугимэна». На голове сей персона красовался высокий цилиндр, а лицо закрывала чёрная матовая маска, будто бы пожиравшая свет вокруг. Единственным источником фотонов были два алых огня в глазницах маски, будто бы пытавшихся казаться умирающими звёздами, что возьмут нас с собой.

- К делу, - коротко буркнул Айзек.

- Ах… я-то надеялся на длинный и эмоциональный диалог, что прольёт свет на Ваше нутро… Что ж, к сожалению, люди – страшные прагматики, - лил «Бугимэн» свою тираду, пока я осматривал его свиту. У всех стволы и холодное оружие. Шансы пробиться – хрен целых шиш десятых.

- Прошу говорить по делу. Зачем нужна дипломатия, когда руки уже легли на рукоять?

- Если уж Вы, господин Фокс, желаете услышать суть – слушайте меня внимательно. Вы просто уходите и ничего не делаете пару дней. И не надо ваших человеческих: «я не брошу своих» или «иди к чёрту! Я – не предатель!» Это слишком банально, не находите?

И далее они продолжили свою словесную перепалку по классическому сценарию, что наводило на меня скуку. Также подкрадывалось противное ощущение трезвости, которое я решил справить, доставая бочонок и присосавшись к нему, поглощая пиво большими глотками, не роняя ни капли.

Тем временем какой-то парень в кожаном плаще пытался подкрасться к нечисти сзади… да только получил пулю в лоб от одного из телохранителей нашего собеседника. Стрелявший даже не повернулся и не дрогнул, стреляя из револьвера с маркировкой «.500 Magnum». Ибо не стоит таскать на шее головки чеснока и подползать сзади с колом к существу, которое, по моим оценкам, может швырнуть мотоцикл одной рукой прямо в обидчика. Эх, насмотревшиеся сериалов, «охотники на нечисть» никогда не вымрут. Их популяция сохраняется стабильной с очешуенной текучкой кадров! Прекрасный выход для бедствующих вампиров и некромантов! С доставкой прямо к порогу! Бесплатной!

Закончив примерно на полутора литрах, я заметил, что все взгляды прикованы ко мне, а два главных собеседника наконец завершили свою тираду.

- Что!? Нельзя человеку, от которого ничего не зависит, просто выпить пива!? – я был в ярости от такого кощунства. Есть защита прав женщин, мужчин, детей, но где ярые защитники прав алкоголиков!? Мы тоже люди и мы тоже хотим прав вроде права на два запоя в месяц! Алконавты всех стран, объединяйтесь!

- А я думал, что человечество меня уже не удивит… - произнёс хозяин шляпы, а его свита принялась дружно хихикать.

- Мы можем удивить, Бадди, уж поверь. Может, мы мирно разойдёмся, пока сюда не прибежал французский спецназ? Ваша живучесть легко нивелируется осколочной гранатой. Вы разлетаетесь на куски такими же ошмётками, как и люди. Разве что цвет другой, - говорил я это с холодом в голосе, взгляде и, доставая сигарету из кармана, после чего прикурил и продолжил, заслышав вдалеке сирены, - ваш последний шанс уйти, скорой уйдёт вместо вас, - это был, пожалуй, тот самый момент триумфа, когда главный герой фильма встаёт и победно закуривает сигарету.

- Что ж, ещё увидимся, господа, - усмехнулся «Бугимэн» и щёлкнул пальцами, - увидимся, людишки!

- Увидимся, страшилище! – ответил я с немалой долей цинизма под немного ошарашенный взгляд Айзека.

- Я, конечно, многое на своём веку видал, но ТАКОЙ наглости – не видел ни разу. Так держать! – произнёс он, ухмыляясь.

- Спасибо. Я учился у лучших, - ответил я ему с кислой миной, выпуская чутка дыма изо рта, - а вот и за нами, - вырвалось из моих уст, когда в здание ворвалось с три десятка вооружённых бойцов в форме «GIGN» и со стволами наперевес. А мы с Айзеком просто смотрели на это, будто бы перед нами был неинтересный детский утренник. Я был под изрядным градусом и дозой никотина, а Айзек, как я понял, и не такое дерьмо видывал.

- MAINS VERS LE HAUT! – было проорал один из спецназовцев, судя по всему, командир, направляя на нас ствол «фамаса». Только через секунд десять он осознал, что мы ничего не поняли и продублировал свои слова на ломанном английском, - Руки вверх! Вверх я сказал!

- Дайте мне номер министра обороны, - коротко процедил Айзек сквозь зубы, - код – «arcanum». Повторяю. Код- «Arcanum», - реакция на данный пароль была почти мгновенной. Французы опустили оружие.

- Мсье, умеете вы лишать благородных мужей удовольствия, - пробурчал командир, бросив взгляд на своих подчинённых, по которым было видно, что получили они не то, что хотели.

- Повторяю свою просьбу. Дайте связь с высшим командованием.

В ответ на требования Айзека, командир что-то пробубнил в рацию на французском и, получив ответ на этом же языке, протянул рацию Айзеку.

Я не знаю, что они там обсуждали на французском, но с каждым мигом беседы, мой товарищ становился всё счастливее и улыбчивее. Видимо, ответ верхушки любителей вина и сыров ему очень понравился.

Возвращая рацию владельцу, Айзек уже светился от счастья, будто бы физик-ядерщик:

- Благодарю, мсье, - затем он обратился ко мне, - полицейский, нас ждёт поездка по живописной Франции до менее живописной границы!

Что ж, наконец-то не придётся прятаться… хотя англичанину в окружении французов это сделать стоило бы. А то ещё Азенкур вспомнят.

Глава 13: Бухарест и горный марш

Итак, если учесть пересадки, то путь занял примерно трое суток. Наконец, если наш навигатор не ходил налево, мы добрались до столицы Румынии – Бухареста, где должны были встретиться с остальной группой.

Путь до города пролегал через красивые земли, будто бы вырванные из седой старины: холмы, деревни, поля – сплошная природная красота. Да, особым любителем пейзажей и поэтической личностью я не был никогда, но подобные зрелища смогли приковать даже мой взор. Пусть и не так надолго, как купленная по дороге огромная бутылка французского бренди. Хорошего, надо заметить, бренди!

Не то что бы город встретил нас приветливо, но я, успев протрезветь за сотню километров до города, принял управление автомобилем на себя. Да, только самоубийца мог бы доверить мне управление машиной, но Айзек явно до смерти хотел спать.

В общем, добрались мы до точки назначения под надзором нескольких мутных личностей непонятной внешности, которые порой принимались следить уже не за нами, а друг за другом, следя за теми, кто следит за нами, пока их друзья следят за теми, кто следит за следящими. Красивый старый город и не менее старая картина слежки!

У места встречи ждали нас две делегации, скрывающиеся в двух разных переулках и злобно смотрящие друг на друга, приготовив оружие и будто ожидающих свистка судьи. Этим свистком было наше появление. Видимо, во избежание проблем с вооружёнными силами, бравые бойцы комитета схлестнулись в кулачно-кастетном бою с чуть менее бравой нечистью. Дело бы кончилось поражением команды, за которую я болел, но у людей Айзека, судя по одному лишь блеску, оказалось столько серебра, что, казалось, они только что ограбили ювелирную лавку. Всё закончилось невероятно быстро. Каждое движение спецназовцев было отточено до идеала. Да, твари ночи сражались с яростью диких зверей, но, как мне кажется, отсутствие нормального сна и, судя по всему, неудобные средства передвижения, сделали и без того опасных солдат Комитета – просто ходячие машины геноцида с яростью сотни берсеркеров. Вскоре на земле валялось несколько раненых людей и огромная куча золы. Пока не приехала полиция, Я быстро разбудил Айзека, завёл машину в переулок и умыкнул в ближайший подъезд, куда и направились наши, оттаскивая своих.

В темноте я сразу же узнал Олега, державшего в руках здоровенный серебряный топор. Также мне на глаза попался тот самый британец из столовой, ныне поприветствовавший меня ухмылкой. Да, вид у комитетовцев был потрёпанный, но одного взгляда Айзека хватило, что бы отряд из примерно десятка особо опасных рож встал по стойке смирно, насколько позволяло внутреннее пространство подъезда.

- Вы хоть знаете, как нам отсюда сваливать? – сразу же заявил он, протирая осоловелые глаза. Отряд ответил ему дружным кивком в сторону входной двери, - Джерихо, идёшь со мной договариваться с твоими коллегами.

- У них на нас ничего нет, - тихо пробурчал я, выходя из подъезда вслед за своим «командиром».

На улице нас уже ждали двое местных стража порядка, расстегнувших кобуры пистолетов.

- простите, уважаемые, - начал было один из них на ломаном английском, - но что произошло здесь? Нам доложили о драке и трупах. Прошу ответить на несколько вопросов…

- Нету тела – нету дела, - коротко усмехнулся я по-русски и на этом же языке, пусть и с акцентом, продолжил, - мы тут кино снимаем любительское. Простите, что не уведомили полицию и местных, - в этот же момент Айзек, будто бы случайно, выронил парочку удостоверений, которые я разглядеть не успел. А вот у обоих полицейских времени на их рассмотрение хватило.

- Что ж, в следующий раз предупреждайте! – сказал говоривший и местные стражи порядка довольно оперативно уехали на автомобиле с немалой скоростью.

- Что это были за бумажки? – спросил я чуть погодя у Айзека.

- Да ничего такого, - усмехнулся он, поправляя одежду, - всего-то удостоверения Интерпола, ЦРУ и местных аналогов АНБ. Ничего необычного. Тебе нужна парочка «корочек»?? – на его примере я понял, что никакая суперсила или невероятная способность не сравнится с полными карманами грёбаных бумажек.

Когда мы вернулись, то увидели передачу купюр между бойцами, явно делавшими ставки на исход, которым добрая половина бойцов была недовольна.

- Процент сдаём казино, - буркнул Фокс, протягивая руку, в которую вскоре были вложены несколько купюр разного номинала, - а теперь, у меня такой вопрос: куда вы дели целую роту военных преступников высшего класса? – а это уже был серьёзный вопрос.

- В соседнем квартале. В подвале. Они сейчас приручают какую-то страшную хрень, отдалённо напоминающую упыря, - отозвался британец.

Будто бы в подтверждение его слов, в рациях отряда раздался голос Адалвальфа:

- Нелапси пойман. Зверюга готова к спуску с цепи…

- Убейте её. Живо, - холодно отрезал Айзек, чеканя каждое слово. Этот же приказ он повторил на чистейшем немецком. Ответом ему были тишина до того момента, пока я не вмешался:

- Милсдарь, вы уж извините, но они находятся под моим командованием, - от собственной наглости был в недоумении даже я, - так что, прошу объяснить, почему МОЙ отряд не может оставить эту зверушку.

После таких слов, все смотрели на меня как на человека, вызвавшегося бежать в атаку первым по минному полю под артиллерийским огнём. Олег, явно прикинув шансы, перехватил рукой ближайшую арматуру.

Но расстрела на месте не последовало. Вместо этого Айзек улыбнулся как заправский маньяк и произнёс издевательски-учтивым голосом:

- Раз желаете, герр Командат штурмовой роты сверхъестественных маньяков, то, как вам будет угодно, - по его лицу было видно, что меня не ждёт ничего хорошего. Но и лица перед этой самой «штурмовой ротой маньяков» терять было нельзя. Главное правило криминального авторитета – не показывай слабость, иначе –загрызут свои же.

- Да. Желаю, - коротко отрезал я, глядя ему в глаза, а затем кивнул в сторону выхода, - идём.

Так испытывать терпение ходячей машины для убийства и его отряда было бы самоубийством, если бы я не являлся цепью, сдерживающей целую роту существ, которые, как мне кажется, могут захватить небольшую страну даже без своего штурбаннфюрера.

Бухарест – безусловно, один из прекраснейших городов, где я когда-либо был! Старинная архитектура, сочетающая традиции Восточной Европы и явное влияние западных соседей, ухоженные улочки, красивые деревья и относительно чистый воздух. Только вот времени любоваться красотами столицы Румынии, у меня не было вовсе. Оставалось лишь сделать мысленную зарубку о том, что надо бы вернуться туда когда-нибудь. Ключевое здесь: «когда-нибудь».

Здание, под которым томились солдаты павшего Рейха, представляло собой дом, чей возраст невозможно было определить из-за следов многочисленных переделок здания. Бетон и кирпич располагались в хаотичном порядке, а где-то была видна каменная кладка. Одним словом, убежище отображало суть самого отряда, ныне охраняемого примерно отделением тяжеловооружённых солдат, один из которых подал нам знак из окна. Хотя, учитывая, кого они сторожат, было неудивительно, что среди тех троих, что ждали нас уже в прихожей, один был вооружён автоматическим дробовиком с огромным барабанным магазином. При ближайшем рассмотрении, это оказался АА-12 после тюнинга. Двое других имели при себе немецкие НК-417, которые также были увешаны всевозможными примочками, которые хоть сколько-либо могли увеличить шансы на выживание. Всё основное оружие бойцов было снабжено штык-ножами на случай, если враг решится на смелый шаг в виде свидания тет-а-тет.

После небольшого улаживания формальностей, мы прошли в «темницу» для недобитых нацистов.

Это было помещение мрачное в меру своего назначения. Плесень, облупленная штукатурка, скрывающая под собой каменную кладку и, конечно же, сырость. В общем, классический дамский наборчик любого подземелья из РПГ.

Вдоль стен стояли стеллажи с оружием, у которых возился уже знакомый мне Урист, смазывая и осматривая каждую единицу из внушительного арсенала различных «бум-палок», которые представляли собой в основном пусть и устаревшие, но рабочие стволы. Видимо, самые лучшие игрушки давать крайне опасным воякам с десятилетиями, а то и столетиями опыта, побоялись.

Остальные ССовцы также были заняты дело. Кто-то, как Марта, точил ножи, топоры и прочие средства нанесения добра и причинения справедливости. Большая часть, во главе с Адалвальфом, уже готовилась идти в бой, надев на себя форму более чем полувековой давности поверх вполне себе современных бронежилетов.

Завидев меня, гауптштурмфюрер, отдал мне честь по-нацистски, как и большая часть бойцов отряда, на что они получили от меня ответное приветствие, выполненное простым движением, характерным большинству современных армий.Данные действия совсем уж не нравились Айзеку(если судить по кислой мине), который не переставал глядеть на клетку в углу.

- Вольно, - коротко скомандовал я, - гауптштурмфюрер, мне тут донесли, что вы изловили какое-то существо. Позвольте-ка на него взглянуть, - я продолжал держаться с ними как с военными, что, как мне показалось, им даже нравилось. Быть может, подобные мелкие нюансы напоминают им о военных годах или о чём-то другом, связанном с армией.

« Так точно, герр Командант. Дайте нам хоть бы отдалённо вернуть деньки весёлой резни, пожалуйста», - прозвучало в моей голове голосом Марты. Что ж, повернувшись в её сторону, я коротко кивнул, показав, что не против «поиграться» с их отрядом.

- Герр Командант, мы изловили в этом подвале существо, известное как нелапси. Вы желаете услышать полную характеристику данного существа, или же вас удовлетворит краткое пояснение? – отрапортовал мне Адалвальф.

- Кратко. Также прошу доложить о боеготовности отряд.

- Jawohl, mein Komandant! – Он опять отдал честь, - это существо подобно высшим вампироидам в плане физическом, но из себя представляет дикого и крайне агрессивного зверя, способного за пару минут уничтожить роту пехоты. Его использование планировалось в крайнем случае и благодаря способностям части отряда, но здесь шансы невелики. Я беру на себя смелость предложить закинуть это существо в стан противника, что даст нам время на прорыв. Отряд в полной боевой готовности и ожидает приказов!

- С разрешения господина Фокса, - Айзек нехотя кивнул, - я даю разрешение на ваш план.

- Благодарствую, Командант!

- Только перед тем, как я выпущу вас отсюда, хочу задать вопрос, - встрял Айзек, положив руку на кобуру пистолета и уставившись на Адалвальфа, которому доходил в лучшем случае до носа, - за что вы сражаетесь? За Германию? За национал-социализм или у вас другая мотивация?

- За штурмбаннфюрера Ганса фон Шварца, - спокойно ответил ему капитан, - По его приказу мы и подчиняемся Комманданту Гордону Джерихо и идём в бой. Мой ответ удовлетворил Ваше любопытство? – не смотря на такую явную провокацию, Адалвальф держался как истинный аристократ-офицер: с честью, вежливо и прямолинейно.

- Более чем, - удовлетворённо ответил Фокс, - выступаем через три часа.

Через довольно небольшой промежуток времени, который заранее был обозначен Айзеком, я уже стоял за городом в американской форме, обвешанный бронежилетом, разгрузками, подсумками и всем тем, что мне выдали. Из оружия у меня были: длинный серебряный штык-нож, дедушкин «Mauser» и 417-я, ранее замеченная мной у бойцов Комитета. Меч, оставшийся от Макото, покоился во всё том же чехле, что и раньше.

В отличии от стоявших рядом со мной бойцов Комитета и нацистов, сидевших в БМП, я был немного похож на пугало в военной форме, явно не рассчитанной на столь худощавую персону, что порождало относительно комичное зрелище практически улетающего в Волшебную Страну Гордона Джерихо во время любого, даже самого лёгкого дуновения ветерка. Зато было тепло, сухо, да и как-то спокойно в полном обмундировании. Особенно по душе мне пришлась каска, которая, по идее, должна была спасти меня от осколка или шальной пули.

Вышли мы под видом военных учений НАТО и пытались придерживаться легенды перед местными и при разъяснениях с ними. К счастью, уже через несколько часов, мы малыми дорогами ехали к городу Георге-Георгиу-Деж(бывшему Онешти) через Брэилу, решив не огибать горы через неофициальную столицу Всеправящего Совета – Тырговиште. Нам предстоял тяжёлый переход через горы, что и не позволило Айзеку взять ничего крупнее БМП и САУ. А он, судя по бормотанию, хотел притащить танковый взвод.

Ехать по, пусть и неровным, но дорогам, было довольно нудно, и часть солдат вскоре пересела на броню, дабы подышать воздухом вне транспортных грузовиков, услужливо предоставленных местными военными.

Пока мы ехали, я бы смог посмотреть на красоты природы, но большую часть пути до Брэилы дрых в грузовике. Лишь там меня растолкали и мне пришлось спросонья изображать мужественного солдата, про себя ругая на чём свет стоит местных, предлагавших, что бы мы провели учения вместе с их частями. К счастью, Айзек и тот самый британец смогли отписаться от такой «чести» и наш бравый отряд, пополнив запасы еды, воды и топлива, продолжил путь, но уже на северо-запад, к горному перевалу, который должен был стать испытанием, сравнимым с самим штурмом.

В конце концов, я ввязался в разговор с водителем грузовика, в котором ехал. Мы с ним пришли к мнению, что десантная часть группы – чёртовы неженки, которые не знают, что такое задница, отбитая просёлочными дорогами Восточной Европы, которые, если верить эмигрантам, проживающим на моём родном Брайтон-Бич, являются отличительной чертой всего пространства бывшего Варшавского Договора.

Ранее умеренный климат становился всё холоднее по мере приближения к горам. Мне, как человеку, в общем-то, не слишком привычному к холоду, пришлось пересесть в БМП, где, если честно, было куда теплее ночью, чем на открытом воздухе. Меня одолевала зависть по отношению к ССовцам, часть из которых холода не чувствовала вовсе, а остальные просто завернулись в плотные шинели, немного пахшие нафталином. Днём же они надевали противогазы, перчатки и прочие средства защиты от солнца. Они просто не хотели умирать. Это было столь же естественно, как нам включать фонарик ночью.

Кто-то из подопечных Ганса носил «классическую» тёмно-зелёную форму, хотя Адалвальф и Урист гордо чеканили шаг в полевой одежде времён Кайзеровской Германии. Видимо, отряд «Блатмунд» существовал задолго до Второй Мировой.

Над строем нечисти периодически неслась «Flandernin Not» - строевая песня времён Великой Войны. Бас-профундо Уриста зачастую служил аккомпанементом звонкому сопрано Марты и переливчатому баритону гауптштурмфюрера фон Эллерта. Остальной контингент мифологических созданий присоединялся в припеве. Во всех их голосах было что-то неестественное и, в то же время, очень грустное, будто бы они при звуках этой песни что-то вспоминали. Это было их дело. Не хотелось мне лезть им в душу, да и пение скрашивало поездку по колдобинам и ямам.

К концу третьего дня пути я сумел узнать одно – добрая половина отряда Айзека ненавидела всю нечисть поголовно. Чуть позже, а именно, к утру очередной бессонной ночи, я узнал причину. Дело было в том, что весь отряд, прозванный «Чёртовой Дюжиной», состоял из сирот, пострадавших от нечисти или церковных организаций. Это были выращенные с детства машины войны, знавшие лишь одно ремесло – убивать. «Моих» солдат терпели только из-за прямого приказа Айзека и того, что им нужна была поддержка с возможностями, выходящими за человеческие пределы. Также ходили разговоры о том, что бы расстрелять ССовцев в спины, но одно появление Марты за спинами заговорщиков вмиг остудило их пыл. В общем, ситуация накалялась, не смотря на холод, который, по идее, должен бы заставить всех сжаться в один клубок.

Ещё через сутки мы добрались до пункта назначения, где, огибая населённые пункты, под покровом ночи, будто воры, начали подъём в горы. Пехота то смогла взобраться без проблем, заодно разогревшись и размявшись, но технике, если бы не нечисть, буквально поднявшая на своих плечах( не без помощи магии Марты) САУ и БМП, нам пришлось бы туго. Также, сразу после подъёма Айзек подозвал меня к себе и всучил странные шприц-тюбики с подписью: «Э-67». С его слов, синяя вязкая жидкость, залитая в них, поможет в бою и необходимо вколоть её непосредственно перед самым сложным моментом. Также он отметил, что после неё будет эдакое «похмелье», при котором сражаться можно, но эффективность снизится. Я поблагодарил его и, по-тихому отхлебнув виски, чтоб согреться, возглавил свою группу, которая, как оказалось, бывала в этих краях ранее, а именно, во времена Второй Мировой, что не могло не радовать.

С самого начала нашего восхождения начались проблемы. Во-первых, практически сразу начался ливень, размывавший землю под ногами и увеличивающий шансы попасть в кандидаты на премию Дарвина в номинации «самое идиотское падение». Благо, довольно скоро, мы смогли выйти к лесистым склонам, где шанс кувыркнуться вниз, как успел это сделать один незадачливый боец, отделавшийся испугом и лёгким сотрясением, снижались. Худшее явно было впереди, что заставило меня уже отхлебнуть и пива, дабы были силы подниматься до привала, который решено было сделать на опушке леса. Лучше бы мы этого не делали.

Когда я задремал у одного из костров, разморённый едой и теплом, началась возня, не давшая мне упасть в цепкие лапы Морфея. Также зазвучали выстрелы, которые заставили этого греческого засранца свалить, уступив желанию схватиться за винтовку, которое я и исполнил, вскочив с места и принявшись спешно заряжать своё оружие.

Вокруг сгущался мрак, который застилал глаза всем, но не мне и нечисти. Чёртова магия, которую я видел в исполнении Ганса. Если честно, то нынешнее колдовство я с уверенностью мог назвать дилетантским по сравнению с тем, что устраивал старый недобиток. Я не мог противиться только его чарам, ибо они нивелировали даже мою устойчивость ко всем этим фокусам. Сейчас же, тварь, которая ухмылялась, заставляя комитетовцев целиться друг в друга, скорее всего, при помощи иллюзий, была у меня на прицеле. Я, неумело выдернув из кобуры ближайшего ко мне солдата «Кольт Питон», трижды отправил к твари 9-ти миллиметровых серебряных кредиторов Госпожи Смерти. Существо, издав нечеловеческий визг, покатилась в кусты, откуда затем не раздалось ни звука.

Лишь спустя пару минут я понял, что с ней случилось, когда увидел Адалвальфа, чей рот был в крови. Хоть кто-то успел нормально поесть.

Заснуть в ту ночь мне так и не удалось, ибо Айзек поднял нас и сразу же дал живительный пинок к дальнейшему продвижению. Враг знал, что мы рядом и от этого становилось страшновато. Ещё страшнее стало без револьвера, который мне пришлось отдать владельцу.

А это были только первые сутки предположительно трёхдневного марш-броска…

Лишь к рассвету был сделан ещё один привал. Ноги болели, голова кружилась от недостатка кислорода, да и усталость сказывалась. В общем, я хотел кого-нибудь выпотрошить, хлебнуть пива и перекусить. Последние два пункта я выполнил. Благо, сухпайки мне выдали ещё при отбытии. Внутри оказался тако с говядиной, который тут же был даже не съеден, а сожран мною вместе со стаканом чая с лимоном, который также был в пайке.

Лишь сев на холодную землю, поодаль от всех, я понял, что с моей физической подготовкой, мне придётся тяжко. От безысходности, я закурил сигаретку из блока, который купил буквально за пять минут до выхода. На сигары Айзек опять не выделил денег. Пришлось покупать местные у старого лавочника. По его словам, это был последний блок ныне не производящихся сигарет. Он нашёл их при мне, пытаясь найти в углу блок чего-то британского. По вкусу, эти сигареты и в подмётки не годились настоящему кубинскому табаку, но, так как я не мог ныне угробить половину зарплаты на хороший дым, приходилось довольствоваться вполне себе неплохим, для сигарет, табаком. В отличии от совсем дешёвых, от этих хоть бы не было рвотных позывов.

Курить в горах было определённо не лучшей идеей. Сразу же дала о себе знать нехватка кислорода, и меня хватило лишь на несколько глубоких затяжек. В глазах тут же потемнело, но доза никотина оказалась достаточной, чтобы я мог чувствовать себя живым в походных условиях. Допинг вне спортивных состязаний никогда не был запрещён.

Но моим мечтаниям о сколько-либо спокойной минуте были уничтожены уставшей физиономией Фокса, который ныне был в столь же разбитом состоянии, что и я. Он сел рядом и, прокашлявшись, стал говорить, даже не пытаясь скрыть некоторый скептицизм по отношению к моей персоне:

- Во время той атаки, Джерихо, - его взгляд уткнулся в мою шею, а именно, в место, где зиял тот самый чудовищный шрам, - ты не поддался чарам противника… да и нечисть тебя слушается, будто бы ты сам фон Шварц, - Фокс практически мгновенно окинул моё снаряжение оценивающим взглядом, и, видимо, убедившись, что я не смогу быстро достать оружие, продолжил, - С такими ранами не выживают люди. Ты вообще – человек?

- Не будь я человеком – справился бы самостоятельно, - на моём лице так и осталась кислая уставшая мина, - слушаются они меня только по приказу Ганса. Да, порой друзья бывают страшнее самых страшных врагов.

- Я не знаю, как ты можешь называть другом существо, которое именуют «Первородным Кошмаром», - у него явно были личные счёты с Гансом или отрядом, ныне находящимся под моим командованием. Это было видно по глазам.

- Ну, у судьбы явно есть чувство юмора, - сказал я после короткой затяжки, - ты, как я понял, не мою историю пришёл слушать, а по какой-либо мирской причине?

Он коротко кивнул и ответил мне в куда менее сварливой манере:

-Ввиду того, как вы отбились от нападения, я бы хотел отправить вас вперёд. Противник явно что-то знает… ты вообще доверяешь всему отряду? Уверен, что нет «крота»?

- Дай подумать. Один сбежал незадолго до атаки противника. Оборотень. В человеческой форме чуть выше среднего ростом. Всем своим видом косит под идеального офицера и патриота, но на деле – типичный бандит с улиц. Из особых примет – сильный немецкий акцент и крайняя степень видового расизма. Гюнтером вроде звать, - выпалил я, основываясь на своём личном и профессиональном опыте. Айзек явно не был доволен раскладом, но, видимо, от идеи своей не отказался.

- Идёте в сотне-двух метров впереди. Если что – по рации сообщаете. При возможности – уничтожить противника и захватить пленных для допроса. Есть вопросы?

- Ладно. По рукам. Но в ответ хочу попросить тебя об одной услуге.

- Какого рода? – мой собеседник чуть напрягся.

- Пообещай мне, что мою сестру «случайно» или намеренно не убьют, и, даже если она, - тут к моему горлу подступил ком. Каждое последующее слово давалось мне с огромным трудом, - даже если она превратится во что-то… Я её брат и, как мне кажется, мне стоит принимать решения, - после всех этих слов мне захотелось напиться… желательно парой бочек шотландского виски.

Немного поколебавшись, Айзек недовольно выдохнул, а затем ответил, смотря мне прямо в глаза:

- Обещаю. Если только она напрямую не нападёт на меня и мой отряд.

В ответ я лишь кивнул и агент Комитета, встав с земли, направился по своим делам, оставив меня наедине с почти дотлевшей сигаретой.

Уже через несколько часов я, Олег и отряд нечисти должны были прорубать дорогу сквозь возможные засады.. и это меня не прельщало.

Глава 14. Vorwärts!

И вот мы, во главе с замёрзшим и уставшим мной, шли по скользким после дождя склонам Карпат, периодически делая перерывы между стремительными бросками. Если честно, то меня, учитывая несколько последовательно выпитых банок энергетиков, уже не пугало ничего. Я бежал сквозь лес вслед за Адалвальфом и Олегом, которые вели отряд. Как оказалось, мой русский товарищ имел опыт войны в горах и являлся ветераном обоих Чеченских компаний.

Я, не обладая никакими особыми качествами, кроме притяжения неприятностей, доверился нюху Адалвальфа и провидению Марты. Другие знакомые лица, включая скелета(из-под чьей шинели так и торчала гавайская рубашка), продолжали свой блицкриг вслед за капитаном вместе со мной.

Воздух был довольно разрежен, но энергетики, недосып и общее желание набить кому-нибудь лицо, позволяли не замечать небольшого содержания кислорода до поры до времени.

Лишь к вечеру, после трёх привалов, в каждый из которых я пил по энергетику, Адалвальф показал нам жестом остановиться и мы замерли в кустах. Своими дрожащими от кофеина, таурина и прочих стимуляторов глазами, я сумел разглядеть в полутьме садистские улыбки на лицах нацистов, от которых мне стало не по себе. Такое же выражение лица обычно выдавал Ганс, прежде чем выпотрошить очередного несогласного и повесить на его же кишках. Даже доселе холодный Адалвальф, на чьём лице остались следы крови, не мог сдержать предвкушение чего-то. Он, даже не превращаясь, был похож на волка, заприметившего беспомощную добычу и намеревавшегося сожрать её с особым цинизмом. Охота начиналась.

- Если это противник - атакуйте. Захватить пленных и сделать всё максимально тихо. В остальном – карт-бланш, - холодно отдал команду я, даже не подозревая, о чём говорю. Лица созданий ночи буквально расцвели и они со звериными криками выпрыгнули из кустов, дав мне возможность осмотреть то, что творилось на небольшой поляне. Это было ужасно.

Люди, которые пытались отбиваться при помощи старых ржавых винтовок, были в миг выпотрошены. Остальных же выпивали, поедали и рвали на куски. Одного лишь зрелища того, как Адалвальф, обратив лицо в волчью пасть, выгрызал сердце женщины, могло бы повергнуть неподготовленного человека в бессознательное состояние. Она смотрела на меня с надеждой, продолжая колоть бок оборотня куском железа, смутно напоминавшим нож, но это было бесполезно. Через несколько мгновений он уже поднял пасть к луне, победно сжимая в ней ещё бьющееся сердце, что заливало его пасть кровью, что стекала по форме и падала на землю. Остальные же поступали куда менее изобретательно, пожирая и выпивая кровь жертв.

Пока Олег ещё прибывал в шоковом состоянии от такого, мой болтливый рот, выдал:

- Я бы что-нибудь предъявил, будь я вегетарианцем, но я тоже мясо люблю. Только чуть менее разумное, - это была типичная для меня в таких ситуациях шутка. Даже шесть лет работы в убойном отделе не могли подготовить меня к такому. Тела, кровь, куски плоти, валяющиеся везде органы… Меня бы вырвало, если бы желудок был бы не пуст. Меня хватило лишь на то, чтобы закурить, наблюдая за всем этим кровавым безумием вместе с другом, также видевшим бойни, но куда меньшие в своей жестокости. Не было слов, чтобы описать всё это лишь крах надежд на то, что подчинённые Ганса менее жестоки. Нет. Каков командир – таковы и солдаты. Теперь было понятно, почему они вновь пошли в бой. Они хотели крови, а их штурмбаннфюрер предоставил им такую возможность. Спустил псов с цепи.

«Вы отдали приказ - мы исполнили, герр Коммандант. Не обессудьте, - раздался в голове сладкозвучный голос Марты, пока она допивала кровь из тела какого-то бородача, до конца сжимавшего в руках крест, который ему не помог. У нацистов и самих были кресты на шинелях. Железные.

Да, я осознавал, что повинен в смерти этих людей, но с каждым убитым мне становилось всё более и более всё равно, что не могло не пугать. Цель оправдывает средства. Я уже вступил на этот путь и, как джентльмен, обязан завершить дело. Надо было спасти сестру. Даже если придётся идти по трупам. Даже если придётся переходить кровавые реки и взбираться на пики из кусков человечины.

Вскоре Олег начал смотреть на меня также как на них. Как на чудовище. Он молчал, не в силах ничего сказать, как и я. Ну, тут и нечего было говорить. Что сделано – то сделано. Настоящую жизнь в эти тела было уже не вдохнуть. Надо было идти вперёд. Жалко только было простых людей, вероятно, обманутых, одетых в тряпки с геральдикой нашего врага. Быть может, они бы выжили, но нынешние трупы выбрали не ту команду. Так что, обиды с их стороны были излишни. Но тряпка для вытирания крови отовсюду и грабли для снимания кишок с ветвей, пригодились бы.

Окончив трапезу так же быстро, как и напав, окровавленные чудовища подтащили ко мне брыкающегося мальчишку, который даже в их руках продолжал молить кого-то. Адресата воззваний я понять не смог из-а невнятности речи.

- Поздно молиться, парнишка, перед вратами ада, - тихо произнёс я, ещё больше вгоняя его в ужас. Это было одновременно и чудесное, и омерзительное чувство превосходства. Но мне пришлось смирить самолюбие, ибо за спиной я услышал резкий металлический лязг. С таким звуком передёргивается затвор. Его ни с чем не спутаешь.

- Ну, привет, Айзек, - сказал я, повернув голову в бок и не изображая никаких эмоций на лице. Оно оставалось холодным, будто бы я опять попал на работу, - мы тут языка поймали. Почти раскололся. Сам хочешь допросить?

Даже во мгле заходящего солнца и в тени деревьев было отчётливо видно его лицо. Он был в ярости. Об этом же свидетельствовали и его руки, коими он направлял на меня ствол штурмовой винтовки.

- Что здесь произошло!? Какого чёрта, коп!? – прорычал он под аккомпанемент ругани и лязга затворов из-за его спины. Что ж, как командиру, мне пришлось отдуваться:

- Сам же сказал. Уничтожить засады противника и захватить пленных. Мы это и сделали. Подумать, от гранаты меньше кишок на ветках? - как только я завершил свою фразу, доставая из нагрудного кармана пачку сигарет, между нами с ним упала чья-то голова, лицо на которой застыло в предсмертной агонии, - ну, может граната чуть гуманнее.

- А я-то думал, что в тебе осталось хоть что-то человеческое, Джерихо, - буркнул Фокс, жестом приказав своим опустить оружие.

- Быть может и осталось. Но я здесь не спасать прохожих. Сам знаешь, зачем я здесь и что я намерен дойти до конца.

- Каждый здесь по своим мотивам, да. Но грань между нами, - он набрал в грудь воздуха, - и нечистью – та самая человечность. Запомни это, коп. А ещё, передай пленника, - в ответ на его слова я схватил парнишка за шкирку и толкнул в сторону комитетовцев, сохраняя безразличное выражение своей небритой физиономии.

- Он твой. Меня под расстрел или идти вперёд? – спросил я, под конец запнувшись, поймав осуждающий взгляд Олега. Вот он-то и смог меня пристыдить. Пристыдить чудовище в человечьем теле и с человеческой кровью в жилах. Что ж, настоящие монстры не всегда воют на луну.

Я не знал, что они из него доставали и как они это делали. Пришлось вновь идти вперёд, сквозь леса, поляны и горные ручьи, периодически делая перерывы на уничтожение засад и перекусы.

Олег всё это время пытался мне что-то сказать жестами и мимикой, видимо, не желая открывать рот. Подобными средствами отвечал ему и я. Постепенно, мы пришли к необъяснимому согласию. Как я надеялся, он понимал, чем вызваны мои поступки и поведение. Я и сам был не рад сложившейся ситуации, но поделать ничего не мог. Оставалось лишь прибавить шаг и держать строй.

Да, порой Айзек и пытался усмирить кровожадность моих подопечных, но вскоре стало понятно, что это приносит свои плоды: сопротивление противника становилось яростнее, но, одновременно с этим, они часто сдавались без боя. Сдавшиеся шли на корм нечисти и на допросы. С каждым допрошенным вражеским командиром становилось всё яснее и яснее, где находится цитадель врага. Также, исходя из полученной информации, было понятно, что мы отправляемся штурмовать чёртов замок, совмещающий толстенные средневековые стены и современные оборонительные системы. В общем, как это обычно и бывает, я попал в центр очень большой проблемы. Да уж, проблемный магнетизм моей сестры перешёл все мыслимые и немыслимые рамки, создав небольшую такую ВОЙНУ.

Последний и предпоследние дни мы шли уже вместе с основной группировкой. Чуть позади следовали БМП и САУ. Самоходка примерно в десяти километрах от конечной точки заняла позицию на возвышенности, где артиллеристы и пять бойцов, оставленных охранять установку, принялись маскировать творение сумрачного тевтонского гения.

С того самого места, благодаря стационарному биноклю, я сумел узреть тот самый замок, ранее не отмеченный на картах: чудовищно толстые, даже по средневековым меркам, стены были с двух сторон окружены водой, а с третьей их прикрывали горные уступы. Везде были зенитные комплексы и лёгкая артиллерия, кое-где мелькали патрули и тяжёлые пулемёты вроде «Утёсов» и М2. Как ни странно, всё это великолепие неплохо смотрелось вместе с грозными, пусть и порченными временем стенами.

Только вот луна начала вставать слишком рано, да и ветер завывал как-то неестественно, подгоняя туман к низинам.

Для составления плана атаки, было решено собрать военный совет. В нём участвовали я, Адалвальф, Марта, Айзек и тот самый британец, которого, как оказалось, звали Бенджамин. Собрались мы под сводом дерева и глаза наши были прикованы к КПК, который, не смотря на сбои, показывал чёткий снимок со спутника. Уже на фотографии Фокс начал отмечать точки, чьё расположение было выявлено с такого расстояния.

- Что будем делать, господин Айзек Фокс? - спустя полчаса учтиво спросил Бенджамин, прекратив жевать табачную жвачку, на которую всем курильщикам в отряде пришлось перейти ввиду непосредственной близости врага.

- Ну, для начала, надо распределить линии атаки, но для этого нам понадобятся некоторые особые таланты, - он перевёл взгляд с карты на Марту, - Марта Перес, также известная как Алкмена Хиос. Гречанка, принадлежащая к виду Эмпуз. По нашим данным, твоё мастерство в различного рода магии и иллюзиях сравнимо разве что с оным у Ганса фон Шварца, чьи прозвища я упоминать не буду. Даже вблизи Чёрного Металла твои ослиные уши и ноги не видны….

- Прошу, ближе к делу. Своё прошлое я знаю сама, - холодно ответила Марта, поправляя полы своей длинной шинели.

- Эта информация была для твоего командира, - Айзек будто бы не отреагировал на подобную дерзость со стороны нечисти, - В твоих силах вычислить места магических печатей и ловушек, а затем вскрыть их?

- Да. Я, конечно, не являюсь высшим вампиром, как штурмбаннфюрер, но в магии относительно сильна. Мне понадобится около часа и прикрытие.

Тут взгляд нашего неофициального командира пал на моё крайне небритое и уставшее лицо.

- Я уж понял, что мой отряд – я прикрываю - пришлось мне ответить, - когда выступаем и сколько у нас времени до десанта?

- По моим расчётам, у вас час на подготовку и пятичасовой марш-бросок до цели. Потом, придутся действовать своими силами. Из-за погоды десант не сможет прикрыть наши тушки. Ты готов возглавить вылазку с мизерным шансом на результат?

- Лажа – тоже результат, - отколол я, а затем повернулся к своим «подручным», - Вы готовы идти в самоубийственную мясорубку с фонтанами крови, фаршем и летящими во все стороны конечностями? – всё это было сказано со зловещей улыбкой. Мне уже хотелось почувствовать, как те, что выкрал мою сестру, падают на землю, как из их шей течёт кровь после удара ножом… Я хотел их крови. Нацисты, явно поняв то, улыбнулись похожим образом, отдав мне честь по-своему и вновь встали по стойке «смирно». Да, я их немного ненавидел, но они были нужны моему делу. Союзников не выбирают.

- Тогда, коп, ты свободен. Постарайся не помереть раньше времени, - на лице Фокса вновь появилась кривая ухмылка. Дело не просто пахло, оно воняло керосином, напалмом и дизелем одновременно.

Сборы произошли почти мгновенно. Все были готовы. Надо было только отговорить Олега…

- Нет. Я пообещал помочь – я помогу, - ответил он отказом на моё предложение остаться в лагере.

- У тебя дома жена, - не выдержал я и, встав на цыпочки, схватил эту двухметровую груду мышц за грудки. Выглядело это крайне комично, если сравнивать наши с ним габариты, но мне было как-то всё равно, - Ты не понимаешь, что у тебя есть кто-то, кому ты дорог!? Олег, ты, мать твою, обязан выжить!? Мне что, сразу взять посмертное письмо!?

На всё это он смотрел с добродушной улыбкой. Как только я закончил свою речь, он аккуратно поднял меня за шкирку, будто бы я был котёнком и, поставив на землю и произнёс, положив руку на свой пулемёт и смотря на меня спокойным взглядом:

- Гордон, мы, конечно, знакомы недавно, но твоя цель благородна. Я пообещал сделать – я это сделаю. Маша это тоже знает. Если не хочешь передавать ей похоронку – прикрой мне спину, а я – прикрою твою. Кстати, а ты сам-то похоронку написал?

- А мне некому, - я горько усмехнулся, опустив взгляд, - ни жены, ни родителей, ни живых более-менее близких родственников. Только сестра. Так что, цени, что имеешь, - последние слова звучали, пусть и жестоко, но, видимо, Олег понял меня и встал к остальным.

Последний рывок, последнее препятствие между мной и моей сестрой. О, я был готов голыми руками разбирать старинные стены, рвать зубами их обитателей. Я хотел добраться до Селены ЛЮБОЙ ценой. Даже если это потребовало бы моей собственной смерти.

Под светом заходящего солнца мы неслись к цели, подобно теням, подобно ночному ужасу, несущему в руках смерть, облачённую в сталь. Над нами сгущались тучи, тени становились неестественно густыми

Мы подошли уже на четыре километра к цели, немного спустившись пониже, как я услышал тот самый голос: высокий, пронзающий и замораживающий саму душу, пробирающий до костей – он мог принадлежать лишь одному существу, чью форму начали принимать туманы, ранее стелившиеся в низинах. Ветер стал ещё яростнее, будто бы пытался вырвать из нас души, туманы становились кровавыми.

Ганс, израненный упал перед нами, источая из ран чёрную, будто сама ночь, кровь. В руках он продолжал сжимать эспардон, более походивший на огранённый кусок обсидиана, чем на изделие из стали. Длинная, усиленная пластинами чёрная кольчуга, в которую был облачён старый вампир, была искромсан в клочья, будто бы по нему выстрелили зарядом шрапнели. Сам же штурмбаннфюрер плевался ихором и старался подняться, в чём ему активно помогали Адалвальф и часть отряда. Особенно страшной оказалась раны в районе печени. В отличии от остальных, она и не думала заживать, испуская чёрно-багряный дым.

- Медика! Или кто там у вас!? – успел было приглушённо произнести я, пока Марта доставала из-под шинели стеклянную бутылку, в которой оказалась кровь. Человеческая кровь, которую они заливали в глотку своего штурмбаннфюрера. Я уже было начал расстёгивать рукав, дабы поделиться и своей, но, опустошивший флягу Ганс, увидев это, покачал головой и, со свойственной ему чопорностью, ответил на мои телодвижения:

- Гордон, это лишнее. Её сегодня ещё много вытечет, - его жутковатая ухмылка не слезала с лица даже в такой момент, - меня подставили. Нас всех обманули. Вы идёте на убой, как и я.

- Ну, раз собрались в этот крестовый поход, то надо завершить дело… - встрял я, и тут болезненное выражение на лице фон Шварца сменилось боевым задорным оскалом его кинжалоподобных зубов:

- А я разве говорил, что мне это не нравится, - затем он, отхаркиваясь кровью, залился хохотом, в процессе обратно превращаясь в дым, из которого вновь вышел спустя пару секунд. Теперь уже стоя прямо и в парадной форме офицера СС, состоявшей из чёрных кителя и штанов-галифе, не менее чёрных сапог и белой рубашки с галстуком, уже понятно какого цвета. Довершали образ чёрная фуражка с символом, похожим на капкан, схвативший полумесяц и пулемёт MG42, который вампир держал одной рукой. Выпрямившись, он обвёл свой отряд взглядом и, набрав воздуха в грудь, прокричал, видимо, не боясь, что его услышит враг:

- Кто готов устроить резню!? КТО ХОЧЕТ КРОВИ И СТРАДАНИЙ!? КТО ПОЙДЁТ СО МНОЙ ЧИНИТЬ БЕСЧИНСТВА И БЫТЬ ТЕМ, ЧЕМ НАС ЛЮДИ И СОЗДАЛИ СВОИМИ МЫСЛЯМИ!? Они возомнили себя жестокими владыками и богами, так покажем им истинный кошмар! МЫ – ВОИНСТВО НОЧИ! МЫ – ДЕМОНЫ СМЕРТИ! КТО ЗА МНОЙ В МЯСОРУБКУ С ВЫРЕЗАНИЕМ СЕБЕ ПОДОБНЫХ!? – ответом на его речь стали восторженные крики нечисти, самым частым из которых был: «zum Ruhm des sturmbannführers».

- Раз вы готовы, тогда идём в штыковую! VORWÄRTS! DER TEUFEL IST BEI UNS!– от былой болезненности не осталось и следа. Казалось, будто бы эмоции отряда восстановили его. Да, он был весь в крови, да, он выглядел избитым, но он был готов вести свой отряд в бой. Жестокий убийца, интригант и офицер до мозга костей. От его речей даже моё лицо расплылось в маниакальной улыбке, как и лица остального отряда «Блатмунд». Олег тоже крепко стиснул свой пулемёт, как и я свою винтовку, одновременно вынимая меч и вместе с ножнами затыкая за пояс. Орудие, ранее принадлежавшее Макото, вновь приняло облик меча. Кажется, ему не нравился мой нынешний курс. Но свернуть я уже не мог. Да, я шёл вместе с отчаянными убийцами и чёртовыми преступниками, переступая через себя. Приходилось. С другой стороны, у каждого в жизни есть тёмная страница.

Сразу после того, как свет практически исчез после щелчка пальцев штурмбаннфюрера, мы побежали прямиком на укрепления врага под беспорядочный огонь пулемётов, под взрывы шрапнели. Казалось, что снаряды сами уходят с нашего пути, но, когда мы, с криками и примкнутыми штыками подобрались ближе, правда предстала перед нами во всей красе. Они убивали друг друга. Смотря на это, Ганс хохотал, совершая руками странные и изящные движения, заставляя последних защитников стены проламывать головой стены под действием тёмного колдовства, что у них не получилось.

- Это даже слишком легко, - игриво произнёс вампир, доставая из ниоткуда тот самый чёрный эспардон и вонзая его в воздух. В ту же минуту стала видна куполообразная оболочка, окружавшая замок. Переливы различных магических символов и рун, кои были взяты из самых разных культур и мест, начали будто бы сгорать после того, как Ганс начал нараспев читать заклинание. Каждое слово вселяло ужас даже в моё чёрствое сердце. По нему видно было, что, не смотря на раны, подобные махинации давались ему без всяких проблем. Он с лёгкость разрушал сложнейшие заклинания, будто бы опрокидывая очередной бокал баварского. Вот почему его боялся даже Айзек. Предо мной сейчас была демонстрация силы одного из самых могущественных существ, что ходят по этому миру. Короля Кошмаров. Ганса фон Шварца.

Как только печати спали, и я принялся осматривать стены на предмет дыр, а Ганс с Мартой начали чертить дверную арку на стене при помощи крови, вдалеке раздался грохот. Это звучали пушки и миномёты Комитета. Из-за кучи принятых стимуляторов и различного рода энергетиков, все мои чувства были обострены и позволили увидеть отблеск летящего в нашу сторону снаряда. Я уже готов был умирать от предательского удара в спину, уже видел стремившийся ко мне огромный фугас той самой гаубицы, которая сопровождала нас всю дорогу. Лишь в последний момент Олег схватил меня за шкирку и затащил в новообразованную брешь в стене, видимо, созданную вампиром и демоном.

Затащили меня внутрь как раз вовремя. Боеголовки с чудовищным грохотом ударились о землю перед «входом». Нас окатило песком, землёй, травой и звуковой волной, от которой я на миг выпал из реальности. Голова болела, будто бы с похмелья, в ушах звенело, будто бы там стояли католические соборы. Меня тошнило. Была бы рвота, да нечем было. Весь мир будто бы был в тумане, на губах был металлический привкус. Кровь. Не знаю, сколько это продолжалось, но, в конце концов меня поднял за воротник Олег и поставил на ноги, сказав что-то, но моя голова отказывалась понимать, что. Тогда я вообще был в состоянии осознавать одно – мне было плохо.

Осмотревшись и более-менее придя в себя после кратковременного оглушения, я понял, что нахожусь в тёмном коридоре, увешанном стойками с мечами, винтовками и прочим ручным оружием, чьим прикарманиванием были заняты нацисты. Да, многие топоры, пистолеты и ружья были ржавыми, но они явно были мощнее, чем оружие более чем полувековой дальности, исключая конечно MG42, который Ганс не выпускал из рук. Бойцы отряда активно увешивались старинными доспехами, которые могли бы отклонить нож или меч. Я же, наблюдая за этим, решил приготовить «истинный свет луны», который вновь загорелся лунным светом. Клинок будто бы состоял из чистой энергии, пел песнь света. Как только я взглянул на него, боль и усталость пропали, уступив место спокойствию. Эфес вновь сменил своё строение на изначальное, перестав походить на характерный для европейского готического меча.

Нечисть, включая Ганса, с недоверием смотрела на моё оружие, которое, казалось, светилось ярче от их взоров. Чувства мои ещё сильнее обострялись, и я мог слышать и видеть больше, чем раньше, что было странно, ввиду моей устойчивости к магии, хотя, с другой стороны, я и не сопротивлялся клинку, был с ним един. Стало понятно, что за стенами нас ждут недоброжелатели. Адалвальф, скорее всего, тоже услышал всё это и с лицом, с которого не спадала усмешка боевого угара, пробил стену голыми руками, ворвавшись в соседнее помещение. Никто не успел отреагировать на его действия. Лишь спустя пару секунд из пролома прилетела оторванная рука, в миг сгоревшая в синем пламени.

- Коридор чист, herrsturmbannführer, - отрапортовал оборотень, заглянув к нам с окровавленным лицом. Любит он поесть, нечего сказать. Оставалось только идти в пролом.

Это были не единственные враги. В основном нам попадались люди, которые, как я понял, были пушечным мясом, призванным нас задержать. Ну, выходило это у них, мягко говоря, не очень. Быть может, со мной и Олегом они бы справились, но вот «ребята» Ганса были явно в другой весовой категории, перемалывая нестройные ряды культистов в фарш, пожирая их тела и выпивая кровь. Сам же штурмбаннфюрер даже не поднимал своего пулемёта, лишь читал короткие заклинания, разрывая врагов потусторонними силами, становясь всё увереннее и здоровее внешне с каждым убитым. Они питался их страхами и кровью, потихоньку приходя в форму. В тот момент я надеялся, что его, моих и сил всех, кто шагал с нами, хватит на то, чтобы уничтожить «финального босса».

Вновь и вновь стены сотрясались от чудовищных ударов снарядов и мин. Создавалось ощущение, будто бы сотня соседей на верхнем этаже решила устроить конкурс по чечётке в чугунных сапогах. В общем, вскоре у меня за шиворотом было очень много штукатурки. Я был искренне благодарен тому гению, который додумался сделать настолько толстые стены, что они держат выстрел из гаубицы. Главное, что бы не начали стрелять бронебойными.

Только я об этом подумал, как одного из ССовцев пробило насквозь…там и собирать было нечего. Из одного края стены просто торчал кусок закалённой стали, на который были намотаны кишки какого-то неопознаваемого бедняги. Выяснить, кто это был, лично для меня, не представлялось возможным. Мы просто побежали быстрее, пробиваясь сквозь лабиринт коридоров к внутренним залам, дабы снизить шансы повторить судьбу этого несчастного. Конечно, быть может, он этого заслуживал, но оказываться на его месте я не планировал, как и остальные. Они не горевали о его смерти, просто взяли его гранаты и продолжили бег по тёмным коридорам. Мы знали, на что идём.

Пройдя стены и выйдя во внутренний двор, мы оказались в ловушке: нас окружали стены, и мы были заперты вместе с тварями, схожими с той, что ранее была поймана Адалвальфом и его отрядом. Нелапси. Зубы, размером с мой штык-нож, капающие слюни и, идеальные, будто бы нарисованные, человеческие обнажённые тела обоих полов и кровь, что капала из алых глаз.

- Вы же понимаете, что вас послали умирать? – раздался у нас в головах подозрительно знакомый, родной мне голос, чьего обладателя я никак не мог вспомнить. Видимо, моё сердце всё вспомнило.

- Нет, - крикнул Ганс, поднимая своё пулемёт, - нас послали торговать нашими жизнями. Очень дорого, надо заметить! – затем он захохотал во весь голос, подняв голову к ночному небу. В свете луны он выглядел воистину устрашающе: двойные клыки, что и ранее выделялись, удлинились вместе с остальными зубами, а и без того жутковатые ярко-жёлтые глаза, засветились в темноте, подобно двум фонарям. Похожие метаморфозы произошли и с другими вампирами в отряде, только не у всех было две пары клыков, как у Ганса или Марты. Адалвальф же обратился в призрачного белого волка, размером с бронетранспортёр. Остальные же, кто не имел подобных физических воплощений боеготовности, просто взвели своё оружие и сняли его с предохранителей. К числу последних я также относился, приготовив свой автомат.

- Ну, - сладко пропел голос, - тогда – объявляю начало торгов! – в одной из бойниц донжона, будто возникшего из ниоткуда, блеснуло пламя багровых глаз.

В ответ на эти речи, твари, будто бы по приказу, бросились на нас с устрашающей скоростью, прикрываемые с боков пехотой с винтовками. Им навстречу был открыт шквальный огонь из всего что у нас было. От части пуль нелапси уклонялись, но плотность свинца на кубический сантиметр воздуха была таковой, что и твари несли потери на подходе. Особенно страдали прикрывающие нечисть люди и явно слабые существа, пытавшиеся накрыть нас беспорядочным огнём. Нет, конечно, пора раз они попали. В Адалвальфа. От этого он даже не шелохнулся, продолжая вести огонь со своего FG-42.

Но не всё можно было решить пулями. Четыре психо-материальных существа уже взлетели над нашими головами, дабы прорвать строй, но Ганс лишь зловеще засмеялся и махнул рукой. Свинцовые пули, выпущенные мимо целей, взвились в воздух вихрем, который перемолол нелапси в фарш в воздухе, и нас окатило ихором вперемешку с кровью. Быстро и жестоко он просто уничтожил, существ, с которыми бы еле справился взвод солдат, лишь совершив изящное движение своей рукой. Вампир поистине страшной силы, сказать нечего.

- Ich erhöhedieEinsätze, Fräulein, - вновь просмеялся Ганс, - Мы одного размера рыбы! Так зачем все эти прелюдия и безрезультатная трата патронов!? У меня, знаешь ли, нет личной фабрики патронов!

- Нищий! – раздался смех из того же донжона.

- O tempora! О mores! Никакого приличия, - озвучил мои мысли Ганс, устало выдохнув, - никакого отношения к противнику и его средствам… впервые мне не хочется расстрелять коммунистов с их идеями! Мне бы их боезапас!

- Ганс, может, просто забьём их сапогами и дубинками? Куда экономичнее, - отшутился я, запихивая в приёмник предпоследний магазин с серебром и поднимая «Model 19» под .357, который был в кобуре у одного из врагов, что ныне валялись у наших ног после хорошего такого «душа» из свинца. Да, мародёрство – явление плохое, но дабы вершить добро и причинять правосудие, мне нужно было запасное оружие. На моё счастье, в каморах блеснули шесть серебряных пуль, а в кармане куртки ныне рассыпавшегося в прах врага, я нашёл ещё несколько обойм для быстрого заряжания, снаряжённых свинцом.

- Гордон, ты меня огорчаешь, - прохохотал штурмбаннфюрер, - это не благородно… а вот расчленить изящной секирой – вот это отличная смерть, - маниакальные смешки раздались почти по всему отряду, пока мы с Олегом молча смотрели на всё это, готовя вооружение. Нас окружали чудовища в с человеческой внешностью, хотя, я таким уже являлся. Быть может, «Белый Палач» - имя данное мне бандитом, которого я убил по просьбе Ганса, мне подходило куда лучше, чем Гордон Джерихо?

- Что ж, - вновь произнёс Ганс, - время идти! Опаздывать на резню – признак отсутствия манер, - да уж… он был прав. Смерть всегда пунктуальна, а мы ныне выполняем её работу. Надо держать марку.

- Уж давно идём… скоро уж свет в конце туннеля? – мрачно спросил я, поправляя снаряжение и поглядывая на членов отряда, которые, казалось, с появлением своего командира, обо мне позабыли.

- Надеюсь, твоя догадка окажется ложной, и мы не упадём в метрополитен, - ответил мне старый вампир, совершая дёрганные движения пальцами рук, вытянутых в направлении тяжёлой двери донжона. Впервые за всё время с момента нашего знакомства, я увидел на его лице тень злости, - Серебряные гвозди. Как я не догадался? Что ж, тут хоть бы интересная игра… ТАЩИТЕ ПАНЦЕРШРЕК.

Сразу же после его команды по внутреннему двору ударили ещё несколько снарядов артиллерии и вдалеке послушались выстрелы более мелких орудий. Комитет шёл в наступление. Причём, как я понял по звуку винтов самолёта над головой, с подкреплением.

Не смотря на окатившие нас пыль и осколки брусчатки, тот самый ранее мной замеченный скелет спокойно прошёл вперёд и сел на одно колено, приготовив массивный противотанковый гранатомёт к выстрелу.

- Losfeuern! – скомандовал штурмбаннфюрер и костлявые пальцы нежити надавили на спусковой рычаг, выпуская ракету прямо в деревянную громаду. После того, как боеголовка столкнулась с дверью, была вспышка и небольшой «БУМ», за которыми пред нами предстали ряды воинов в готических латах, скрывавшихся за ныне разрушенной преградой… У них была гаубица.

Я не успел понять, что произошло, но прогремел выстрел, подобный разрыву снаряда и прямо в десятке метров слева от меня, большая часть отряда «Блатмунд», вселявшего ужас даже в прожжённых ветеранов десяток операций, обратились в тёмный дымок, кучку изодранных шинелей и металлолома, в который превратилось их оружие. Шрапнель, чтоб её.

Бессмертие, столетия опыта, сверхъестественные способности – всё это было превратилось в прах в мгновение ока. Бах – и нет почти всего отряда нет.

Пока я не успел опомниться, Олег, Ганс и оставшаяся часть отряда открыла огонь по орудийному расчёту, убив артиллеристов в латах. Пока я и сам готовил автомат к стрельбе, пуля прошла прямо у меня вдоль скулы, оставляя неприятную царапину, пока Ганс, Адалвальф и Марта бросились в атаку, будто обезумев. В кровавых вспышках разлетающихся органов пропадали враги, вмиг превращаясь в прах или трупы животных, товарищи стреляли друг в друга… всё кончилось, когда Адалвальф, добежав до позиций противника в виде призрачного серого волка, начал своё чёрное дело. Я даже не мог понять, что происходит, лишь увидел благородного зверя, окружённого падающими кусками стали, плоти и праха. Да, он и сам был изранен, из его ран сочилась чёрная кровь, но он стоял, тяжело дыша и дрожа всем своим могучим звериным телом.

- Идите… не останавливайтесь, я его подлечу, - прохрипела Марта, у которой не хватало одной руки и кашлявшая кровью через слово.

- Вы уверены? Вас же захватят в плен… - саркастично заметил Ганс, будто бы не замечая ранений своих товарищей. В ответ на его насмешку, Марта приподняла шинель и показала нам связку гранат, висевшую у неё под формой:

- Через мой труп, herrsturmbannführer.

- Прекрасно. Полицейский, Идём, нас ждёт рандеву.

- Мне это уже не нравится, - мрачно заметил я, оглядываясь на последних двух бойцов Ганса, исключая оставшегося с комитетовцами Уриста Шмульке

- Веселье только начинается! – просмеялся фон Шварц, - давно я так не веселился, - звучал он искренне. Даже слишком.

Глава 15: Прямо в пасть!

Внутри нас ждали лишь развалины, трупы и ничего более, по крайней мере, в главном зале, который представлял из себя просто помещение с каменными стенами, залитыми кровью. Не больше самой обыкновенной гостиной в самом обыкновенном доме, если там подумать. Быть может, это она и была.

- Пусто и тихо. Как в могиле, - неожиданно для меня заметил Олег, проверяя ленту пулемёта на предмет криво вставленных патронов.

- Могиле для тех, кто украл мою сестру, - коротко ответил я, ещё раз всматриваюсь в темноту и вслушиваясь во что-то, сам не знаю во что. В этот раз это дало свои плоды. За деревянной дверью был слышен скрежет когтей.

- Алекто, выходи, ненаглядная! Или ты настолько непрощающая, что не можешь забыть мои неудачные ухаживания? – крикнул Ганс, разводя руками и криво усмехаясь, оголяя обе пары клыков.

Ответом на его речи была вынесенная ударом дверь, удар которой снёс бы шутника, не будь он высшим вампиром. Ганс просто в мгновение ока обратился в чёрный туман, разлетевшийся по комнате и собравшийся под потолком в висящую вниз головой так знакомую мне тушку болтливого военного преступника.

- Как грубо. Младших не стоит обижать! – крикнула многовековая головная боль для всего человечества, придерживая фуражку левой рукой.

- О, я тебе покажу, что такое истинное воспитание! – раздалась речь на английском (на котором разговаривал и Ганс), но с сильным греческим акцентов и произнесённая низким женским голосом с хрипцой, за которым из облака пыли последовала женская фигура в тунике. У неё были грёбаные змеи вместо волос и два перепончатых крыла за спиной. Ничего не говоря, Она бросилась на Ганса и протаранила им ближайшую стену, пробив её им. Заглядывать за ними я не стал ввиду того, что человеку нечего влезать в разборки бессмертных, если дело не выходит из-под контроля. Тут опять мои двойные стандарты, но ничего с собой поделать не смог, не могу и не смогу.

Судя по звукам, перебивавшим мой невинный свист, у них явно шла борьба: крики, звуки рвущейся одежды, стоны боли и ударов хлыстов, ну и глухие удары и удары плоти о плоть, куда уж без них.

В общем, продолжалось это безобразие около пятнадцати минут, за которые я успел скурить пять с половиной сигарет, передав ещё парочку Олегу, продолжавшему молчать.

Вышел фон Шварц уже побитый, без фуражки и в изорванной форме.

- Люди называют злом вампиров и ядерное оружие, забывая о куда более страшной напасти – бывших, - изрёк вампир, отбирая у меня одну из сигарет и закуривая её от огонька из пальца. Заглядывать в ту комнату я не решился, понадеявшись, что он её нейтрализовал нормально, а не по-своему.

Дальнейшие попытки врагов оказать нам сопротивление оказали эффект лишь на Олега, схватившего пару пуль в конечности и решившего остаться на лестнице. Да, я его пытался отговорить, но не мог не согласиться с тем, что он станет обузой. Кровотечения были небольшими и он ещё при нас начал оказывать себе первую помощь, обрабатывая довольно поверхностные ранения, которые без должного ухода могли бы стать проблемой. Мы не герои второсортного боевика как-никак.

С этого момента мы не останавливались по уже пустым лестничным пролётам, пока не наткнулись на обитую железом дверь, которая, судя по лёгкости, с которой Ганс её открыл, была не запертой. Вот и подходит финал этой истории. Истории боли, потерь и одного крайне злого и настырного брата.

Я поначалу не понял, что пред моими глазами предстало. Всё происходило будто бы в замедленной съёмке. За столом сидел будто бы осколок прошлого. Моего прошлого.

- Э́ржебет Ба́тори из Эчеда, приветствую Вас, - возгласил Ганс, всё ещё находясь в непотребном виде, но выглядя при этом как истинный аристократ. Возможно, это было наживным. Его примеру я не последовал и молча наблюдал, как копна пепельных волос поворачивается к нам лицом. В каждом её движении я видел нечто знакомое, близкое моей душе.

Лишь когда она взглянула мне в глаза своими очами багряного цвета, я обомлел и упал на пол, не в силах что-либо сказать. Ранее названная аристократка сейчас… это была моя мать или кто-то, ею притворяющийся. У меня не было слов, лишь желание закричать и забиться в истерике от такого. Я видел её смерть, видел, как гроб кладут в землю рядом с гробом папы…

- Гордон Джерихо, если не ошибаюсь… Или, если делать поправку на эту оболочку, Дитя моё? - произнесло нечто с долей яда в голосе, который бил прямо в сердце. Не знаю, что бы со мной сталось, если бы Ганс не поднял бы меня за шкирку и не поставил бы на ноги.

- Милсдарыня, это даже по моим меркам небольшой перебор и грязная игра, - холодно процедил Ганс, чем вызвал всплеск смеха у Батори. Тут моей душе стало легче. Это был не прерывистый и хрипловатый смешок моей матери, а мелодичный, отточенный годами «театральный» хохот.

- И про этичность и грязность игр мне говоришь ты? Как тебя там…– Эржебет говорила размеренно и с идеальной дикцией, не забывая о толике презрения

- Ганс. Ганс фон Шварц. Это имя мне нравится больше всего, - не без гордыни в голосе произнёс мой соратник, поправляя тряпки, которыми стала его форма.

Она вновь рассмеялась, беря со стола хрустальный бокал с кровью. На этот раз её речи звучали куда более сладко:

- Мои поздравления! – вампирша склонилась в издевательском реверансе и подошла ближе.

- Ты же знаешь, чем всё закончится, можешь смягчить свою долю, - штурмбаннфюрер также перешёл на относительно официальный тон, будто бы приехал на обыск.

- Ганс-Ганс-Ганс, ты никогда не меняешься. Ну стреляй, стреляй, мне всё равно, телом больше – телом меньше. Ну давай, веселись! Я без…. - пыталась опять завести свою шарманку Батори, но Ганс в тот же миг извлёк из воздуха тот самый эспардон и пронзил её сердце, одновременно с моим выстрелом ей в голову. Затем мою крышу будто бы сорвало… я достал из разгрузки осиновый кол и вонзил его в ещё трепыхающееся тело, когда-то бывшее моей матерью, забив кусок дерева ударом ноги.

- я знаю. Это так, моральная компенсация, - не без доли самодовольства произнёс Ганс, глядя в мои спокойные глаза, - в ответ на это я просто промолчал. Мне нечего было сказать. Я стал палачом, хотя иной другой на моём месте колебался бы. Дело должно было быть сделано. Выстрел произошёл и не было времени думать.

Видимо, этого и боялась мама. Ради этого она и повесилась, желая предотвратить такую судьбу для своего тела. У неё вышло. Больно ли мне было? Нет. Это уже не было моей матерью. Она умерла на моих глазах много лет назад. Сейчас предо мной лежала растерзанная пулей и мечом пустая рассыпающаяся в пепел оболочка, лишённая того, что я любил.

- А теперь – подбираем Олега и ищем мою сестру, - с могильным холодом изрёк я, поворачиваясь к кабинету спиной и медленно спускаясь по ступеням. Первый пункт из моего списка был вычеркнут.

- Постой, Гордон, покажи-ка мне свой меч… - остановил меня Ганс, когда я ещё был в зоне его видимости.

- Всего лишь меч. Оружие, - ответил я ему, доставая клинок, ранее принадлежавший Макото и ныне похожий больше на меч европейца, нежели японского ёкая.

Реакцией Ганса было отвращение, с коим он взирал на полупрозрачный клинок, источавший слабый, призрачный свет.

-Shin no tsukiakari? – произнёс нацист так, будто бы я протягивал ему мешочек с гниющими трупами младенцев. Хотя, зная его, на них он бы отреагировал куба более лояльно, - Истинный лунный свет? Как давно ты увлекаешься демоническими мечами?

- Это память. Память об одном неплохом парне, - спокойно произнёс я, зашагав вниз по лестнице, желая поскорее вытащить Олега из этого всего.

- Я не буду распинаться, Мистер Убей-Разрежь-Нажрись, но запомни одно: эта заточка немного не для людей. Немно-о-о-жечко так она пожирает души. Тебе же всё равно, да? – в ответ я повернулся и кивнул, готовя меч и револьвер к возможной драке.

Так и продолжался бы наш путь относительно спокойно, если бы около окна моя рация не захрипела, и из неё не донеслось голосом Айзека под аккомпанемент выстрелов и громкого мата:

- Коп, убирайся оттуда ко всем чертям! Прихвати что можешь и дуй оттуда! Здесь ры… (раздался звук взрыва) Русский и выжившая нечисть с нами. Вали оттуда!

- Я сейчас как раз и занимаюсь. Конец связи – ответил я, смотря на окружающую действительность сквозь бойницу: из-аз дыма и огня не было видно ни черта, но было понятно, что надо побыстрее доделывать свои дела и бежать как от налоговой.

Вновь главный зал. Оставалось искать проход вниз или какой-либо вход. Сердце будто бы выпрыгивало из груди. Я уже был в готовности к самому худшему. Меня трясло; зуб не попадал на зуб. В отчаянной попытке найти проход вниз, я начал бить и царапать ножом стены, нервно осматривать каждый грёбанный угол, пока ко мне не пришло осознание:

- Прохода нет…

- А его и не должно быть, - спокойно произнёс Ганс, вытащив из пустоты американское безоткатное ружьё, которое направил в пол, - зажми ушки, пессимист наш, - ласково произнёс он и я послушался. Почти в тот же миг он нажал на спуск. В помещении будто бы взорвалась светошумовая и фугас одновременно: ни черта не было слышно из-за грохота пушки, а Ганса ещё и не было видно в пламени выстрела, пыли и осколках камня, которые несколько раз ударились о мою каску, не причинив вреда.

- Что ж, янки знают толк в больших пушках. Этого у вас не отнять, - заявил фон Шварц, когда я сумел уже расслышать, что он говорил, стоя над огромным провалом в полу и продолжая держать в руках 57-мм орудие М18, будто бы это был детский игрушечный пистолетик. А вообще, надо бы и самому такое заиметь хоть когда-нибудь. А что? Нет преступника – нет проблемы.

- Scheiße! – ругнулся Ганс, доставая из обрывков рукава ещё один заряд с характерной перфорацией гильзы, - не туда. Там винный погреб, - затем он вновь приготовился стрелять, пока я решил просунуть руку к верхним полочкам погреба, до которых как раз дотянулся. Получилось достать по бутылке бренди, шнапса и настоящего французского коньяка. Каждой из бутылок было лет по пятьдесят, что не могло не радовать. Из-за понимания, что дрожащие от нервов руки – враг страшнее пули, я решил допить своё пиво и поместить на его место свои находки. Да, пить на поле боя – затея паршивая, но пришлось. Дрожащие руки опаснее лёгкого шума в голове, да и такой элитный алкоголь с моей зарплатой достать было не реально.

Тем временем Ганс закатил глаза и опять выстрелил в последнюю целую стену, предварительно отойдя от меня. Вновь огонь, грохот и летящие камни, только на этот раз меня чуть не скинуло в погреб. Благо, я успел сгруппироваться и не рухнуть на полки. Только неизвестно, сделал я это ради собственной безопасности или же желал сохранить столь ценные жидкости.

- На этот раз взорвал что надо? – спросил я, вылезая из погреба и пытаясь справиться с оглушением, вызванным действиями Ганса, - ты же маг, не мог растворить стену при помощи тарабарщины на енохианском иль латыни? – я почти не слышал собственного голоса, ругая нациста-недобитка про себя.

- Я последний раз слышал грохот больших пушек в Югославии! Дай мне немного развлечься! – будто бы дружески ухмыльнулся мой напарник, учтиво транслируя свои слова мне в голову.

- Ганс, прошу, можешь перестать шутить и начать помогать, - устало буркнул я, смотря на него, на что получил ответ:

- А что ещё делать целую тысячу лет? Правильно – веселиться и убивать. Доживёшь до моих лет – поймёшь.

- Надеюсь, что не доживу, - таков был мой ответ, когда я молча взвёл курок револьвера и зашагал в пролом с мечом наперевес. Прямо в темноту.

Перед нами была ещё одна лестница. Винтовая. Каменная. Прям как вход в подземелье в иной игре, да только без возрождений на чекпоинтах.

Четыре крутых пролёта показались вечностью. Высокие, скользкие от крови ступени, запах медицинского спирта и запах больницы, - всё это давало мне понять, куда я иду. Лазарет или операционная. Тяжёлое дыхание, звук падающих на землю капель.

Лишь только я ступил на пол и отодвинул тяжёлую железную решётку, то был сбит с ног. Моё лицо было мгновенно залито чем-то тёплым. Кровь. Я помнил этот запах. Меня придавило к земле и лишь два змеиных глаза взирали из непроглядной тьмы прямо мне в душу.

- Г-Гордон? – прохрипело нечто, лежащее надо мной и держащее мои руки. Голос. Голос Селены Джерихо. Моей сестры, - П-прости! Прости меня! – в темноте блеснуло два клыка, что пододвигались к моей шее.

- Эй, да ты рассыпаешься, - произнёс Ганс из тени, внезапно непроницаемой даже для моего ночного зрения, - да и швы кривые.

- Селена, это ты? – спросил я неожиданно спокойно. Мне было как-то странно легко, я был готов к смерти.

- Да, белобрысый, - ласково и с дрожью в голосе произнесло существо надо мной.

- Голодная?

- Д-да.

- На мне мяса мало, но оно есть…

- Гордон, ты серьёзно хочешь дать себя покусать или сожрать искусственному вампиру? – произнёс мой друг с нескрываемым цинизмом, - не ожидал благородства. Хотя, это скорее твоя непроходимая тупость.

- Да. Она моя сестра как-никак. Почему бы и нет, - сказал я и закатил глаза. Выдохнул.

- Г-Гордон, не надо. Я не хочу есть тебя, - голос моей сестры всё ещё дрожал. Она была почти в истерике. Хотя, я не видел, как человек колеблется при поедании куска мяса, коим я для неё являлся.

- Да давай уже. Я для тебя сейчас как гамбургер или сердце очередного парня. Ешь давай, - буркнул поворачивая голову вбок, подставляя правую сторону шеи., - кусай, дура. Я не хочу надорвать спину, пока могилу буду копать. Пожалей меня.

- Придурок! – крикнули Селена и Ганс одновременно. В тот же момент в мою шею вгрызлись клыки. Тело онемело, жизнь будто бы уходила из меня, разум мутнел.

- А теперь отваливайся, пиявка малолетняя, - рыкнул Ганс, развеивая тьму и хватая мою сестричку за шкирку и оттягивая.

Теперь я видел, чем стала моя дорогая сестрёнка. Бледная сухая кожа, хотя куда уж бледнее нашего с ней природного оттенка, ярко выраженная пара клыков, в отличии от двух Ганса и глаза. Змеиные, завораживающие глаза, которые будто бы вгрызались в мозг, гипнотизировали. Её лицо, шея и всё тело были покрыты грубыми швами, особенно выделялись зашитые края рта, при каждом движении губ сочившиеся сукровицей.

- Теперь ты змеюка не только по характеру, - усмехнулся я сквозь туман в голове.

- А ты так и остался идиотом. Никаких эволюционных изменений, - просмеялась она мне в ответ, блеснув клыками и растягивая рот в своей характерной жутковатой улыбке, подчёркнутой глубокими ямочками. Ну, страшное для других и родное для меня выражение лица, ныне было украшено кровью. Моей собственной кровью.

- Кончайте миловаться, голубки. Время убивать, а то ствол моего пулемёта скоро остынет, - буркнул нацист, убирая безоткатку, доставая из той же темноты свой любимый MG34 и продвигаясь к лестнице, - жду вас наверху.

- Как выберемся – с тебя бочка виски, Чернявая! – рыкнул я, вставая с пола и поправляя разгрузку.

- Да хоть две. Только со мной поделишься, - услышал я типичный для моей сестры ответ. И типичный для девушки, выросшей под руководством немного неадекватного ветерана Второй Мировой.

- И это, Чернявая, я хоть бы вкусный? – спросил я, почёсывая два аккуратных отверстия, кровь из которых перестала вытекать. Пока я ждал ответа, то успел вколоть данный ранее Айзеком стимулятор. Рана прекратила болеть почти мгновенно, появились силы и даже пропал эффект опьянения. Ненавистная мне трезвость вновь прибыла.

- Ну, сказать не могу. Особо пока не пила, уж прости. А ещё в следующий раз предупреждай, что пьян.

- Замётано. Идти можешь?

- Даже набрасываться, - хихикнула она, вскакивая на пол и отряхивая больничную рубашку, - идём, а то опять проголодаюсь, - да уж, чуть не убив собственного брата, она не подаёт и виду беспокойства. В этом уж вся Селена. Если и есть на этом свете больший циник, чем я, то это определённо моя сестра-двойняшка, чьи волосы и юмор несколько темнее, чем у меня.

В тот же миг я обернулся, дабы осмотреть себя. Единственным, что привлекло моё внимание, была моя тень. Слишком уж тусклая и рябящая для освещения, которое вновь заработало после ухода Ганса и исчезновения всех бумаг из комнаты. Вампиры тени не отбрасывают, люди отбрасываю чёткую и ясную. Как только моя дорогая сестрица отошла от меня, тень приняла обычную, нормальную форму. Видимо, это была реакция на всякого рода магию или же вампирский укус. Спасибо хоть не превратился.

Когда мы с моей сестрёнкой поднялись вновь к залу, посреди него стояли Ганс и предатель – Гюнтер. Оба были невозмутимы, как статуи, но оружия в руках у них не было. Ганс собрался его распять силой мысли?

Мою теория разорвал тот факт, что оборотень отдал честь своему командиру.

- Что здесь происходит? – спросил я, вмешавшись и достав револьвер, не смотря на то, Селена пыталась показать мне жестами, что не надо лезть в разборку двух нацистов.

Мне не ответили. Гюнтер тем временем кивнул Гансу и спрыгнул в ранее найденный мною погреб.

- Повторяю свой вопро… - пытался сказать я, но не сумел из-за зажавшей мой рот рукой Селены.

- Да так. Он по моему приказу тут разведкой и диверсией занимался. Далеко не у всех хватит нервов с тобой работать.

- Как и вытаскивать из тебя запрещённые вещества, - произнёс фон Шварц, подходя ко мне и дотрагиваясь до моего лба, - Ты фрукт сложный, но и тебя можно пронять магией, если ты не сопротивляешься, - после этих его слов, я начал сильно потеть. Тело будто бы выворачивали наизнанку. Это продолжалось несколько секунд, пока я просто не сплюнул какую-то неприятную синеватую дрянь.

- Э-67? Его до сих пор производят? – удивился мой товарищ, поднимая бровь, - Ну, хоть бы менее токсично, чем советская выдумка 43-го года.

- Может, уже свалим отсюда? У меня дома сериал недосмотренный! Серия, а то и две вышли точно! – недовольно буркнула моя сестра из-за спины. Не знает она канонов жанра! И с кем я рос!

- Милостивая государыня, прошу вас не встревать в клишированный диалог, - недовольно бросил Ганс.

- И да, пока мы отсюда не ушли и ты не можешь свалить в туман, хочу кое-что узнать, - мои губы произнесли то, что вертелось в голове.

- То есть ты хочешь подохнуть под обломками, что-то выясняя? Что ж, ты побил меня в соревновании по использованию драматических клише, - с этими словами, фон Шварц снял свою побитую фуражку и отвесил мне учтивый поклон, - тогда говори быстро. В отличии от тебя, у меня нет любви к красивой смерти.

- Что эта Гадина имела ввиду, говоря, что без неё нас с Гордоном бы не было? Я хочу узнать это перед смертью, - Селена тоже напряглась, положив мне руку на плечо, пока я говорил с недобитком.

- Очень просто. В обмен на возможность забеременеть и иметь детей, Линси Эрика Джерихо продала своё тело как сосуд Э́ржебет Ба́тори из Эчеда, которым она могла воспользоваться в случае смерти вашей матери или её любимого мужа. Суицид явно был совершён для того, чтобы её тело увезли подальше от вас. Мои ответы тебя устроили, собутыльник мой?

Откуда он всё это знал? Как вообще всё это можно было знать!? Что ж. Становится понятно, почему это всё случилось. Всё из-за нас, как и всегда. Вот что у нас с Селеной за жизнь такая? Всё вокруг летит коту под хвост…

- Я успел посмотреть её дневники, если ты хочешь спросить: «какого дьявола?», - произнёс нацист, подходя к погребу, - надеюсь, вы теперь не будете распускать сопли и пойдёте?

Я взглянул в глаза сестры, пока меня трясло от таких новостей. Мне ответом был усталый немигающий вид змеиных очей.

- Пошли уже. Он прав. А то своего виски не дождёшься, - с трудом отшутилась она и подошла к дыре в полу, ранее проделанной Гансом, - мы тут не в сериале. Тут условно-бессмертна только я. По крайней мере, после расчленения собралась без ниток, - по ней было видно, что ей это всё неприятно вспоминать. Да и мне узнавать не хотелось, так что, дождавшись меня, она прыгнула, а я вслед за ней.

Запах внутри был чарующим: вина, бренди, ром и прочие напитки, способные стать райской амброзией для алкоголика-грандмастера вроде меня. Только вот времени разбираться со всеми этими бутылками у нас не было.

Оказалось, что из винного погреба брал начало низкий тоннель. Интересно, его строили в расчёте на «метр с кепкой» Уриста? Хотя, пожалуй, самым странным зрелищем был Ганс, превратившийся в маленького мальчика лет восьми и спокойно шедшего в полный рост. Малец был в форме Гитлерюгенда. Впрочем, Ганс почему-то очень уж любит нацистскую форму. Хотя, исходя из того, что он – тварь ночи, происходящая из легенд и кошмаров, то, вероятно, он очень уж часто подпитывался страхом перед нацизмом. М-да уж. Весело.

- Вот почему вампиры в моей жизни – либо маньяки, либо… моя сестра? Тут комментарии излишни. Где красивые клыкастые барышни с идеальными фигурами!? – пробурчал я себе под нос, лишь через миг спохватившись, что сказал это между каким-то чёртом оказавшейся позади сестрой и идущим впереди Гансом.

- Да ты и сам – не красавец, - устало произнесла Селена, толкая вперёд, - не задерживайся. Иди давай.

- Полностью согласен. Гордон, в тебе мяса и крови столь мало, что ни одна уважающая вампиресса тебя кроме как на перекус не воспримет всерьёз. Если, конечно, не хочет получить алкогольное отравление, - в своей фирменной, издевательски-учтивой манере ответил мне Ганс, блеснув двумя парами острых белых клыков, явно намекая, что пора мне заткнуться.

- Надеюсь, тот ларец при тебе? – спросил Ганс, протягивая маленькую детскую ручонку ко мне. Ларчик всё оставался со мной. Я даже не помнил, как неосознанно положил его в рюкзак, избежав досмотра со стороны Айзека. Дважды.

- Да, - я достал его и протянул вампиру, - вопросы, как я понял, задавать не стоит?

- Истинно так, полицейский. Истинно так, - он принял вещь, и она исчезла в пустоте, как до этого исчезало его оружие, - идём. Выход близко.

И вправду. Он был близко. Только вот это была не точка выхода в прямом смысле. Это скорее переход к следующему уровню.

Глава 16: Нормальные герои знают, когда пора умирать.

Ходы, на моё счастье, продолжались недолго. Вскоре мы уже раздвинули ветки и выбрались за стены замка. Пред нашими глазами предстала бойня. Истинная и вполне обыденная для подобных моментов.

Комитетовцы, при поддержке артиллерии и миномётов, занимали позиции на пригорке, отбиваясь от бойцов в белых рясах и с крестами Тевтонского Ордена. Несмотря на то, что рыцари в основном стреляли из полуавтоматического оружия, они постепенно проходили вперёд, прикрываясь противопульными щитами, при этом, неся потери от фугасов и особенно точных выстрелов бойцов Айзека. Но вот численность любителей восславить Бога была куда большей. Рыцарей понять было можно, ведь то, что происходило здесь, по их мнению, является ересью и достойно уничтожения, но вот сотрудничать с ними я бы не стал. Уже были прецеденты.

Также от боя не отставали фанатики и психо-материальные твари со стороны Батори. В основном они досаждали флангу крестоносцев, кои отбивались от них, судя по рассыпавшейся в пепел нечисти, серебром. Комитету было необходимо не допустить ближнего боя, чем они упорно и занимались.

В общем, веселье с фейерверками и «конфетти» шло полным ходом, а мы - подальше от него.

Гюнтер опять куда-то подевался. Видимо, пошёл на выручку Адалвальфу и Марте, которых я сумел разглядеть через бинокль, учтиво предоставленный мне Гансом.

- Наслаждайся войной, пока можешь. Наслаждайся театром абсурда и страданий! – прокомментировал происходящее недобиток, приняв свою прошлую форму. Парадное одеяние офицера СС, к слову, вернулась в идеальное состояние.

- Как будто бы тебе это доставляет удовольствие, - заметил я, недовольно хыкнув и положив сигарету в рот, не поджигая(по понятным причинам).

- Да. Не отрицаю. Мне нравится смотреть, как люди мочат друг друга. А на что смотреть целое тысячелетие? - было начал свою очередную тираду вампир, но была прервана «сородичем» в лице Селены:

- Ну, у всех свои потребности. Мои сейчас – тенёк, солнечные очки и крем от солнца, - и действительно, ей бы они не помешали. Кожа её краснела, а глаза она щурила настолько, что они казались закрытыми.

- Привыкай. Такова доля практически всех вампиров… кроме меня и ещё нескольких удачливых, - насмешливо съязвил Ганс, спрыгивая с оказавшегося перед нами уступа, и приземлился в метрах десяти внизу, после чего совершил ещё серию прыжков, скрывшись в зарослях хвойных.

- И что мне делать? Я тут единственный живой, - в этот момент мне захотелось закурить, нажраться, и в беспамятном состоянии свалиться кубарем вслед за фон Шварцем.

- Ладно, иди сюда, - хихикнула моя сестра позади меня. Когда я обернулся, она стояла, протянув ко мне руки и ехидно улыбаясь, показывая всё ещё окровавленные длинные клыки, которые, впрочем, вполне вписывались в общую картину остальных 30-ти острых зубов и высунутого длинного раздвоенного языка. Кстати, только в тот момент я заметил, что она начала шепелявить. Видимо, из-за изменений в строении ротовой полости.

- Селена, сейчас не время для обнимашек, - выдохнул я, выплёвывая сигарету и почёсывая затылок, - вот совсем.

- Ладно, долго объяснять, - затем, без лишних слов, она подхватила меня на руки и, прижав к себе, прохихикала, - что-то ты лёгкий, белобрысый.

- Вообще, во мне целых шестьдесят с небольшим килограммов, - мне не дали говорить, ибо моей «дорогой» сестрёнке захотелось спрыгнуть. Потом ещё и ещё. Если честно, у неё на руках мне было как-то спокойно, уютно.

Счастье продолжалось недолго, ибо вскоре меня поставили на ноги до жути холодными руками. Оказались мы в гористой низине, укрытой смешанным редколесьем.

- Как тебе поездочка? Первый рейс бесплатно, а дальше – плати, - Селену почему-то ОПЯТЬ прорвало на смех.

- Скорее с тебя штраф за отсутствие подушек безопасности, - настало время переходить в контратаку и уколоть в самую болезненную точку для эго моей сестры. Я был одарён взглядом, полным первородной ненависти и готовности убить меня. Благо, это выразилось лишь в том, что она схватила меня за плечи, развернула от себя и очень уж сильно вдарила по моей пятой точке, судя по всему, с ноги. Кинетическая энергия, приданная пинком, была настолько велика, что я пролетел вперёд метров пять, после чего покатился вниз по пологому склону, остановившись лишь после того, как упёрся в ногу Ганса. Что ж, это - тоже неплохой способ передвижения.

- Ну, хоть бы не зануды, зачитавшиеся Генриха Крамера, - недовольно буркнул Ганс, подытожив весь этот балаган, - только не убейте друг друга. Это успеют сделать милостивые государи, которые очень уж быстро приближаются. Хотя, взаимное убийство может оказаться выходом куда более приятным, чем знакомство с моими коллегами, - на этот раз в его голосе не было ни смеха, ни цинизма. Это означало одно – дело пахло керосином, а то и напалмом.

- Что происходит? – спросила подоспевшая Селена.

- Мы сдаёмся, - выдохнул Ганс, поднимая руки. В тот же миг из кустов вылетели стальные цепи, которые связали нас по рукам и ногам. Далее я увидел лишь дубину, летящую на встречу с моим лбом.

Бам! И замерцал пред взором небосвод ночной…

- Почему каждое моё пробуждение похоже на похмелье? – озвучил я свои мысли, открывая глаза, которые были устремлены в каменный потолок, с которого капала вода.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в маленькой камере, чьё дно было выстлано соломой. Сырой, надо заметить, и колючей соломой.

Полицейский опять в камере. Что за шутки судьбы надо мной? Хотя судьба – фикция, придуманная людьми, дабы не заблудиться в дебрях своих же деяний. Это не меня привели сюда, а я сам напоролся на неприятности и попал впросак. Так что шутки Гордона Джерихо над Гордоном Джерихо, а не судьбы над вышеназванным. Забавно.

Лишь приподнявшись, я понял, что остался одних футболке, штанах и ботинках. Да и те были истрёпаны и грязны. На руках были видны начавшие заживать раны. Интересно, это было до или после отключки?

Подниматься было тяжело, но необходимо. Всё тело болело, меня тошнило и жутко хотелось есть. Потрогав место, куда меня укусила Селена, я пришёл к выводу, что прошло всего около двух дней, ибо две аккуратные ранки успели зажить, но кожица всё ещё оставалась нежной. Несколько улучшенные регенеративные процессы – отличная штука. Хотя, могло пройти и меньше времени. Кто ж знает, как действует вампирский укус на ранее подвергнутого подобной процедуре?

Оружия при мне не было. Даже сигареты отобрали. Сволочи!

А вот зажигалка осталась при мне. Видимо, кресты они не любят.

Самым плохим было то, что отобрали ещё и меч Макото, или, как его назвал Ганс, Шин но Тсукиакари. Правда, как по мне, он перестал быть японским, как попал ко мне. Видать, оружие, как и люди, различается лишь внешне. Кишки и предназначение у всех одинаковые. Имя-то у меча осталось, да и принимал он обличие меча европейского, куда более близкого мне, чем японский тати.

Лишь только имя меча всплыло в моей голове, как у меня, к тому моменту сидевшего у стены, на коленях материализовался предмет моих размышлений. Длинный, около ста двадцати сантиметров, невесомый, будто бы призрак. Меч, ранее принадлежавший моему другу, ныне стал моим. Истинный Лунный свет. Он был не похож на всевозможные магические мечи из фэнтези: простая дуговидная гарда, рукоять, обмотанная чёрной кожей и ромбовидное яблоко. Сам же клинок был заключён в кожаные ножны, обитые на конце и в месте стыка с гардой серебром и похожие на полную луну, растущий месяц и убывающий, растущий, который олицетворяла гарда. Чуть сдвинув ножны, я не увидел клейма мастера, характерного для лучшего оружия. Просто полупрозрачное лезвие, прямой длинный дол. Меч будто бы состоял из лунного света и приятно холодил мои измученные руки. Раны также начали быстрее заживать, не без приятного жжения. Средство убийства и спасения, как и всё в этом мире.

Хороший меч, однако, дал мне Макото Ёсикава. Хотя, быть может, он мне и помогал. По легендам многих народов, часть души воина живёт в его мече. Я надеялся на это, ибо хотел бы отблагодарить друга за такой невероятно ценный подарок. Возможно, самый ценный, после пистолета, подаренного дедушкой. Того пистолета, который стал моим символом, моим синонимом. Маузера С96 М712. Его мне и предстояло вернуть, во что бы то ни стало.

***

В таких вот размышлениях я и провёл некоторое время, пока мои раны не зажили и меня не вырвали из полукоматозного состояния:

- Вставай, человек, Суд ждёт, - это был донельзя противный, скрипучий голос. Когда дверь, ранее мною почему-то не замеченная, предо мной. Это был высокий мужчина, похожий на типичного-такого «Толкиновского» эльфа, только ссутулившегося и с недовольной физиономией.

- Хватит таращиться, мясо. Я альв, а не «Эльф». Встань и иди. Меч сдай мне, - говорил он с явным недовольством в голосе, поигрывая здоровенным кистенём.

- Я ничего и не сказал, - выдохнул я, смотря ему в глаза, пока меч таял в моих руках. Тюремщик дёрнулся. Как и большинство людей. Не сильно-то они и различаются.

Дабы не допустить соития моего хребта и грузика кистеня, пришлось вставать с пола и подходить к созданию, куда более злому, нежели Дейв Карвилл, когда ему напоминают о личной жизни.

Если честно, у меня возникало чувство дежа вю, когда мы проходили по коридорам. Вот честно. Мне уже надоел такой расклад. Почему меня не могли посетить в камеру более близкую к суду? Это что, способ психологического давления? Или же, запах моего тела, немытого тела так резал нюх нечисти?

Вскоре, мы остановились у одной из более-менее приличных дверей уже вне тюремного блока, и он произнёс в открывшееся окошко:

- Омыть его. И приодеть. Приказ эмиссара фон Шварца. Подписан лордами Цепешем и де Дипом, - конечно, привычка остроухого говорить короткими предложениями была примечательна, но кое-что другое было куда занятнее. Лорд Цепеш… Влад Дракула собственной персоной? Конечно, банальный исход, но вот то, что он подписал приказ. Хм, тут явно замешан старина Ганс. Только ли не обернётся ли эта помощи мне боком?

Пока я размышлял, дверь открылась и меня встретила примечательная парочка – домовой и суккуб, одетая во вполне себе закрытый наряд горничной.

Домовой же представлял собой карлика славянской нечисти с непропорционально крупными глазами, носом и стопами. Одет он был в весту, пиджачок и брюки с лаптями, от которых так и разило мхом. Его компаньонка же была ростом практически с меня и с очень даже неплохой ( на мой взгляд) худенькой фигуркой, которую умело подчёркивал наряд. А вот внешность её была куда более занятной, чем у карлика – она будто бы пыталась сойти за Роуз Маргаретт Мур. Такие же длинные рыжие кудри, такие же живые зелёные глаза, столько же веснушек на бледной, чуть розоватой коже. Но лицо у суккуба явно было ближе к славянскому архетипу, чем к ирландскому, да и рога с хвостом выдавали её с головой.

- Проходи, молодец, - молвил карлик по-русски. Благо, работа на Брайтоне не прошла напрасно, и я сумел понять его и, кивнув головой, зайти, произнеся при этом на том же языке, что и он, пусть и несколько кривовато:

- Скажите сразу: вы меня готовите на обед, на ужин или на перекус?

- На обед бы тебя для начала раздели бы и выкинули в лес с одним топором. Господарь Влад очень уж любит охоту на сильную жертву, - спокойно ответил мне домовой под молчаливое согласие суккуба, - раздевайся и проходи.

Я опять кивнул и прошёл дальше, наконец сумев разглядеть помещение. Это была большая комната с огромной мраморной ванной посередине пола. Пахло розами и парфюмом. Стены были облицованы белым камнем. Ванна, заполненная до краёв, была больше похожа на бассейн, так и манила в неё залезть и расслабиться.

- Раздевайтесь, милостивый государь, - кротко произнесла демонесса, подходя ко мне сзади и дыша в спину.

- Слишком много почестей для жертвы, - сказал я, скривив лицо в усталой злобной ухмылке, более характерной для моей сестры, чем для обычно более спокойного меня. Лишь после этого я скинул с себя футболку одной рукой и принялся за сапоги, усевшись на скамеечку.

- Вы и не жертва. Ваши шрамы и слова Эмиссара фон Шварца впечатлили совет. Вы были признаны достойным суда Совета, как воин, храбрец и представитель нашего сообщества, - холодно ответила мне суккуб, проводя пальцами по моим многочисленным шрамам, которые от её прикосновений будто бы переставали существовать, кожа становилась куда чувствительнее. Эффект пропал, как только я напряг свою волю и рассеял её чары. Она тут же отдёрнула руку, в воздухе запахло горелой серой. Опять моя кровь сработала.

- Да знаю я эти «честные суды». Просто унизят меня прилюдно. Даже Ганс не всесилен, - прозвучали мои мысли вслух, когда я взял предложенное домовым полотенце и, обмотав им уже освобождённое от одежды тело, пошёл к ванной, пытаясь не поскользнуться на гладком полу, - да и не нечисть я никакая. Человек. Пусть и страшный, злобный, живучий и скверный, но человек. Таковым я и останусь, пока я есть, пока мне есть, о чём мечтать, - после этого я аккуратно спустился в ванну, где вода вмиг сняла мои тревоги и усталость. Наступило долгожданное чувство покоя.

- Ну, твоё право, молодец! Даже человек может стать одним из нас, коль пойдёт о нём молва в народе, иль укусит его упырь, аль грешен сам человек. Моёдело – привести тебя в божеский вид и приодеть. Какую одежду предпочитаешь? – говорил домовой без какой-либо формальности в выражения. И это мне нравилось. Не хотелось напрягаться, будучи по шею и свой злосчастный шрам в тёплой воде.

- Длинный плащ, рубашка, брюки и тяжёлые ботинки. Не отказался бы от сигары, - говорить становилось всё тяжелее из-за эффекта расслабления, но вот моя извечная подозрительность не давала мне совсем «растечься». А дабы не раскисать, мне пришлось вылезти, начать себя обтирать земляничным мылом и затем, закончив головой, облить себя холодной воды из железного тазика, лежащего поблизости.

- Понял тебя. Мы с Бьянкой пока удалимся, дабы приготовить одежды. Отдохни пока, молодец, набирайся сил, - с этими словами, они вышли, а я взглянул в своё отражение в воде ванной, к коей вернулся. И оно мне не понравилось. Не смотря на спокойствие вода, моё лицо отображалось слегка довольно мутно первые несколько секунд. Затем эффект прошёл. Видимо, контакт с нечистью. Опять.

Вскоре я уже закончил с водными процедурами, побрился опасной бритвой, коей меня научил в своё время пользоваться Дедушка и просто сидел в ванной, расслабляясь и ожидая банщиков. Правда, я положил полотенце поближе к краю ванной, спрятав туда бритву. Так. На всякий случай.

Вскоре пришли и домовой с Бьянкой, предоставив мне, пусть и старомодный, но отличный бежевый плащ, чёрную рубашку фасона начала двадцатого века, прямые брюки того же цвета и высокие сапоги с подкованными подошвами. Всё идеально подходило мне по размеру. Да и бритву я в одежде сумел спрятать. На всякий случай.

- А вам идёт, милостивый государь, - наконец проявила хоть какую-то эмоцию суккуб. И она была выражена лёгкой вежливой улыбкой.

- Что ж. помирать – так при параде, - ответил я подобной же улыбкой, только куда более кривой и менее сдержанной, - так что насчёт сигар, хозяин сего места?

- Запрещено здесь курить, добр молодец. Уж прости. Тебя ждут, - произнёс он без сожаления, - да будут Боги к тебе благосклонны.

- Я бы предпочёл рукоять своего пистолета, но и за это спасибо, - смешок получился отнюдь невесёлый. Было понятно, что мне, если говорить простым языком, скоро настанет крышка.

На выходе меня ждал всё тот же альв, процедивший сквозь зубы:

- Мясо даже после мытья – мясо. Пшёл, пленник, - выглядел он крайне недовольно. Впрочем, я тоже был недоволен, а потому, был не настроен на споры, проигнорировав его «остроумие».

С каждым шагом воздух становился свежее. Голода не чувствовалось, что, как по мне, было крайне странно. Быть может, они были и правы, назвав меня нечистью. А быть может, меня чем-то накачивали, пока я спал. Кто знает. Да и мне было всё равно. У меня была другая задача – вытащить остатки отряда «Блатмунд», Ганса и Селену. Ради этого я готов был пустить в ход что угодно: хоть собственные зубы, хоть честно сворованную бритву, да хоть мой меч. Гордон Джерихо в моём лице был готов перегрызть горло хоть богу, хоть Сатане.

За этими размышлениями, я машинально следовал за альвом, пока мы не подошли к стальным дверям, что, видимо, отделяли нас от зала суда. Час Х наступал на пятки. Я был готов к нему. Из ада – в ад и назад. Как обычно.

Из-за дверей раздавались десятки разномастных голосов и лишь один из них, пусть и говоривший на немецком, отозвался в моём разуме. Голос моего друга – Ганса фон Шварца. Такой же спокойный и жуткий, как и обычно. Раз он там – то и я был не один, а уж вдвоём помирать куда веселее.

Наконец, двери отворились, и предо мной предстала обширная зала, освещённая лишь тусклым светом факелов, стоявших в изящных подставках, торчащих из стен под наклоном относительно пола. Сами же стены были увешаны знамёнами, флагами и гобеленами, когда как на полу не было ничего. Лишь голые шлифованные камни, которые отдавались гулом после каждого моего шага ввиду подкованности сапог. Бритва была готова, сердце спокойным. В помещении витали запахи крови и железа, перемешанные с мускусом и какими-то пряностями. Одним словом, аромат не предвещал ничего хорошего.

Предо мною возвышались трибуны, окружавшие небольшой закуток, в который мне и пришлось пройти. Там же стояли Ганс, облачённый в свою «фирменную форму от Hugo Boss» и Селена, которую нарядили в чёрное платье викторианского стиля. Оно, к слову, отлично ей подходило, делая и без того худую фигурку, внешне невесомой. Пожалуй, единственный раз в жизни она была похожа не на парня-подростка, а на женщину.

А на трибуне восседали фигуры, коих я не хотел бы видеть даже в списке на расстрел. Из тех, кого я мог нормально разглядеть, и чьи лица не были закрыты чем-либо: «Мистер Усы Тысячелетия», также известный, как Владислав Басараб или Влад Цепеш, Эржебет Батори, ныне представшая в обличии, знакомом историкам по портретам, некий Всеслав Чародей, чей портрет был мне как-то показан Гансом с комментарием о том, что по этому милсдарю плачет 88-мм зенитка. Довершали же эту кавалькаду: призрачная фигура непонятного рода и племени, рыцарь, закованный в чёрные трёхчетвертные латы и странную девочку в белом смокинге, которую, как я понял по её ехидной клыкастой улыбке и бегающим по сторонам чёрно-белым глазам, видел лишь я. Вскоре все заметили моё глазение по сторонам.

- Итак, - начал было усатый любитель кольев и Вильгельмин, - Именем совета, объявляю заседание по делу о нападении на Эржебет Батори, также известную, как Елизавета Батори, открытым, - да. Говорить он умел. Даже у меня кровь стыла от леденящего голоса, совмещённого с худым жестоким лицом и проницательными алыми глазами. Лишь Ганс, казалось, насмехался над всем этим цирком, что, если честно, заглушало чувство надвигающейся жестокой казни через кол.

Пока я думал, господарь Валлахии продолжил:

- Суд выдвигает обвинение в насильственных действиях против вышеуказанной особы. Что вы можете сказать в своё оправдание?

- Она не очень-то и сопротивлялась, а потом ещё меня просила, - произнесла Селена, разведя руками. Повисла нехорошая тишина. Кровавая графиня явно была в смятении от данных слов.

- А чего смущаться? Всё же прошло прекрасно. Ты очень хороша, да только продержалась недолго… - в тот момент мне пришлось насильно заткнуть свою сестру, ибо, как обычно, она пыталась нажить нам проблем. На этот раз она побила свой рекорд.

К счастью, реакция «зала» была крайне спокойно и ограничилась парой взглядов на Батори и серией вздохов. Хотя сама Елизавета как-то странно улыбалась. Если бы я не знал свою сестру и её повадки, я бы удивился. Но ввиду того, что я – её брат, я бы не удивился, если бы на месте вампирши был бы сам Антихрист. Совсем бы не удивился.

Хотя, если так подумать, она могла попытаться вывести Батори из себя или же подставить. Ничто нельзя исключать из возможного, когда имеешь дело с очередной экстравагантной личностью из моего круга общения.

- Прошу продолжить заседание, Владислав, - втесался Ганс, желая разрядить обстановку, возникшую ввиду поведения моей «дорогой» сестрёнки.

- Что ж, - Дракула прокашлялся, - прошу высказаться остальных подсудимых по этому поводу, после чего будет говорить сторона обвинения и приговор будет вынесен.

- Скажу прямо, - пришлось мне идти на риск, дабы сохранить в целости своих подельников, - Я не вижу своей вины. Она похитила мою сестру – я устроил погром. Прошу без лицемерия. Она нагадила мне – я нагадил ей. Обе стороны получили на орехи. К чему этот цирк тогда? Если хотите убить – стреляйте! – после сказанного, я распахнул своё плащ и расставил руки в стороны, открываясь, - Всё равно вы сделаете то, что захотите. Ну же!

Сквозь образовавшееся вновь молчание Ганс было попытался открыть рот, но ранее мною замеченный воин в латах встал со своего места и крикнул с очень сильным испанским акцентом, обнажая изящный чёрный меч и скидывая алый плащ с плеч:

- Этот смертный смеет оскорблять Совет! Лорд Цепеш, С Вашего позволения, я убью его в дуэли, дабы восстановить нашу честь!

- Что ж, если моя память меня не подводит, сэр де Дип, то, в нашем случае, коли вы выступите в том числе и защитником чести дамы, то, в случае победы подсудимого, обвинения с него будут сняты, - флегматично изрёк Дракула, видимо, понимавший, с каким цирком имеет дело.

- Непременно! – отозвался испанец падая на одно колено, - миледи Елизавета Батори, позвольте мне защитить вашу честь в поединке с этим безродным! – ответом ему был короткий кивок, после которого он развернулся и прыгнул, представ предо мной в полном боевом облачении, - выбирай оружие, смерд! Без магии и священных артефактов. Лишь сталь!

- Траншейный нож, сэр мажор, - усмехнулся я, вспоминая, куда запрятал бритву и осматривая своего, пусть и крепкого, но не самого высокого противника, - А желательно – два траншейных ножа.

- Ха! Ты также бесчестен, как и твои соратники! В особенности проклятый Король Кошмара! – де Дип явно был крайне самонадеянным. Это, видимо, понимала, и Селена, щёлкнувшая костяшками пальцев, и Ганс, доставший из плаща ножи и свой меч.

- Для честности, позволяю искусственному вампиру и человеку сражаться вместе против Онофре де Дипа, - изрёк Цепеш, складывая руки на груди, - решение не поддаётся обжалованию.

- Лови, коп, - крикнул Ганс, кидая мне ножи, - надери ему задницу с тем же усердием, с коим ты каждые выходные напиваешься. К тебе, подделка, это тоже относится, - после этих слов, он прыгнул вверх и повис на потолке головой вниз.

- Готова, Чернявая? – обратился я к Селене, ловя ножи и примеряя их к рукам.

- Да руки чешутся. Хотя там чести-то ему защищать никакой. Я проверяла, Белобрысый, - что ж, она явно умела выводить из себя не только меня, но и кого угодно, что доказывалось звуком, с коим неприкрытые кисти рук вампира сжимали рукоять тяжёлого полуторного меча.

- В бой! – вымолвил Дракула и три фигуры сорвались со своих мест.

Не дав мне времени добежать до врага, Селена бросилась на него, подобно кошке, намереваясь разорвать его когтями, за что получила эфесом по челюсти. Тем самым, занятый отбиванием от моей сестрёнки, рыцарь умудрился подпустить меня с ножами наперевес. Железными ножами. Против вампира. Гениально.

- Плебейка! Мусор! – крикнул он, занося руку для пощёчины, пока Селена вставала на ноги после очередного тумака, - Ты жалкая подделка!

Времени думать не было. Он оскорбил мою сестру… а потому сразу же стал для меня бесчестным ублюдком, которого надо заставить страдать. С этими мыслями я бросился вперёд, готовя ножи к бесполезно попытке его прибить.

- А ты – вообще не вмешивайся, мясо! – его рука, заготовленная для Селены, устремилась к моему лицу. Надо было что-то делать.

- И кто тут кусачий, братец? Ты ничего не путаешь? – захохотала вставшая на ноги Чернявая, увидев, что я вгрызся своими простыми человеческими зубами в руку древнему и опасному существу, вызвав изумление на его лице.Я же был изумлён тем, что он не додумался надеть перчаток

Селена также не теряла времени и перехватила его руку с мечом. Я не пропустил момент и пырнул Онофре под мышку ножом.

- Дурачьё! – с этими словами, он откинул мою сестру в ближайшую стену и схватил меня за горло. Конец был близок.

- Ты, думаю, будешь вкусен, - сказав это, вампир без лишних прелюдий, вгрызся в мою руку, самодовольно улыбаясь и поднимая меня над землёй. Было не больно. Скорее обидно. Победа была так близка…

- Тут только я могу ему кровь пускать! – крикнула моя, на этот раз, действительно дорогая сестрёнка, исчезая в облаке тумана и появляясь за спиной де Дипа, который, к слову, перестал радоваться и выпустил мою руку из пасти и роняя меч из дрожащих рук. Бравада спала с лица, губы и клыки начали растворяться с противным шипением и уже знакомым мне запахом горелой серы.

- Ч-Что это, мясо!? – проорал он, пытаясь схаркнуть мою кровь на пол, - что ты за тварь!?

- Не тварь, а сволочь. Не путай понятия, - усмехнулся я, поднимая его меч с пола, пока Селена ударила ему рукой в живот так, что пробила насквозь вместе с доспехом, прокомментировав это с нескрываемым сарказмом:

- Ну, если мы – мясо, то почему кровью сочишься ты, - Да, скорее всего, он говорил в мой адрес, но к её словам мне добавить было нечего. Она, окончив шутить, тут же отошла, предварительно вынув руку из вампира с весьма саркастичной для данной ситуации фамилией. Тем самым, сестра давала мне время поднять меч врага и подойти к самому де Дипу мерным, спокойным шагом, поигрывая оружием. Я хотел его прикончить. Одним. Ударом. Заткнуть его вонючий кровавый рот. Даже с полурабочей левой рукой, я был способен на такое.

- Стойте. Дуэль окончена. Победа, пусть и не самая честная, засчитана Гордону и Селене Джерихо, - прекратил сие безумие Дракула, вставая со своего места, - вы свободны. Я лично обещаю вам беспрепятственный проход по моим владениям.

Я было обрадовался таким новостям, но счастье продлилось недолго и было окончено тем же, кто его мне и подарил:

- Но при том условии, что, согласно, нашим законам, у Селены Джерихо будут удалены клыки. Принимая во внимание вашу победу, я дозволяю ей выбрать палача для наложения данной метки позора, - последнее он сказал не без ноток садизма. Но вот с ним я уже справиться явно не смог бы. В тот же миг перед нами из тумана возник столик с клещами и раскалённым серебряным прутом, который, казалось, не остывал.

Ганс же смотрел за всем этим без эмоций. Видать понимал, что ничего сделать не способен.

Селена, казалось, даже не колебалась с ответом, лишь посмотрела мне в глаза своим немигающим змеиным взглядом и сказала, широко улыбаясь:

- Мой брат. Гордон Джерихо. Пусть он это сделает, а то вам я тут не доверяю. Этот хоть бы просто страшненький, - да уж. Сестра называется.

В моей голове в тот миг всё перемешалось. Я не хотел причинять ей боль… но вот лишь себе я и доверял. Скрепя сердце, я взял инструменты экзекуции и подошёл к Селене, которая уже села у ближайшей стены.

- Да давай уже. Только прошу. Будь нежен, - засмеялась моя сестра, обнажая клыки, которых вскоре должно не стать.

- Сама пошутила – сама и смеёшься. Ты никогда не умела шутить, - на моём лице против моей воли появилась добродушная улыбка, - открой ротик, Чернявая.

Она послушно распахнула свою зубастую пасть. Процедура была недолгой. Видимо, ввиду конструкции клещей, оба клыка довольно легко поддались и также легко прижглись при помощи прута. Я знал, что ей было больно… но она терпела. Не хотела давать её мучителям и повода для радости.

После всегоэтого, я положил её клыки себе в карман и помог ей встать, ибо у неё самой получалось плохо. Видок у Селены был тоже плоховат. Но она не подавала виду. Лишь улыбалась, сжимая мою руку и немного опираясь плечом на меня.

- Вы свободны, - сухо и немного расстроенно изрёк Дракула, - эмиссар фон Шварц доставить вас домой.

Всё было кончено. Очередная передряга пройдена. Мы выходили из зала, держась за руки, не давая друг другу упасть от боли и ран. Два полутрупа в сумме давали одного здорового идиота. Так мы и уходили вслед за Гансом. Уходили вместе друг с последним, что у нас оставалось – друг с другом и победой.

Так и закончилась эта история. Белого Палача и Беззубой Химеры. Гордона и Селены Джерихо. Неприкаянных, вечно ворчащих, но всё-таки – брата и сестры.

Эпилог

Неизвестным мне образом, из не шибко солнечной Валлахии, я оказался на больничной койке. ВСЁ тело болело, будто бы меня избивали. Хотя, если память мне не изменяла, мне как раз досталось много от чего. Итак, загибаем пальцы: высший вампир, взрыв снаряда, пули, тумаки – врачи явно смеялись над моим искалеченным телом.

Первым, что я увидел, была уже знакомая мне рыжая головушка Роуз, лежавшая у меня в ногах. Моя напарница сладко дремала, слегка посапывая и судорожно сжимая краешек одеяла во сне. Не хотелось даже шевелиться, чтобы не потревожить покой сей барышни, которая, судя по состоянию формы, дежурила у моей кровати как минимум с половину суток. Кудри как раз защищали её от падавшего из окна света луны.

Идиллия бы продолжалась дольше, если бы не старый Ганс, который вновь появился из ниоткуда, обозначив приход чеканным ударом подкованных сапог друг о друга. Данный звук разбудил Роуз, которая, как оказалось, ещё и успела заиметь синяки под глазами.

- День – не вампирское время, - устало буркнул я, привставая и подсаживаясь поближе к Мур, вступившей в отчаянную схватку со сном, который, видимо, не уступал.

- Где-то ночь, polizist, - усмехнулся вампир, поправляя кожаный плащ, надетый на голое тело. К слову, судя по его сапогам, будто бы специально измазанным в глине, он явно опять занимался любимым делом – нарушал любые доступные ему правила, - натворил ты делов, знаешь ли. А мне теперь расхлёбывать…

- Мне напомнить, сколько раз я это делал?

- Ну… мы говорим о настоящем, - фон Шварц увёл взгляд в сторону, - если кратко, то с моего отряда, заисключением меня, сняты все обвинения, исключением меня, сняли обвинения, я специально испачкал сапоги. Твоё оружие у меня в квартире, гад де Дип до сих пор отлёживается…

- А что с Селеной? Где она?

- Она… - Роуз наконец полностью открыла глаза и взглянула на наручные часы, - она должна скоро меня сменить. Ты тут две недели лежишь, - после сказанного, она зевнула и присела рядом со мной на кровать. Стало как-то спокойнее.

- А, совсем забыл, - тут Ганс заулыбался, - пока твоя сестричка не пришла, хочу сказать кое-что. Ты в курсе, что чуть не обрёк сотни сироток в приютах Батори на голодную смерть?

- Во-первых, я о них не знал, а во-вторых, скорее всего их выращивали на убой, - голос мой был довольно мрачен, как и настроение, - есть закурить у кого?

- Ты в своём репертуаре… я не ожидал от неё такого… но они там получали нормальные условия.

- Я об этом не знал. Да и сестра для меня была в приоритете. Ясно? – что ж, он явно специально меня злил.

- Ну, неведение не освобождает от ответственности, - спокойно вторила Гансу Мур. Тут я уже не выдержал:

- И ты туда же? И да, что с Олегом?

- Он звал тебя в гости, как выпишешься, - отозвалась вошедшая Селена, одетая в простой брючный костюм, медицинский халат, бахилы и побитые кеды. На месте выдранных клыков зияли две железные реплики, а змеиные глаза были прикрыты тёмными очками-авиаторами с боковыми непрозрачными «крыльями», не дававшими увидеть её, так скажем, особенность, с боку.

- Глаза царицы Ламии прижились хорошо, - усмехнулся вампир, смотря на сородича, - да и для второго поколения выглядишь неплохо.

- Спасибо, эмиссар, - вежливо ответила ему она, чем повергла меня в шок. Мне казалось, что моя челюсть пробьёт пол не один раз.

- Кто подменил мою нахальную сестру-двойняшку? – прохохотал я, делая руками привычный жест прикладывания сигары ко рту… да только сигары в руках не было.

- С непосредственным начальством только так и можно общаться, белобрысый ты соня. Проспал ты, как мы добрались до Штатов, - она пыталась изобразить некое подобие веселье, да вот только не получалось у неё. Было понятно, что что-то не так.

- Тебя командируют куда? – спокойно спросил я, пытаясь встать, о чём сразу же пожалел. А точнее пожалеть стоило мои суставы и шею, которые устроили в моём теле свой Пивной Путч.

- Да. Придётся уехать. Не волнуйся, когда-нибудь встретимся, - на этот раз Селена улыбнулась, - можно только попить на дорожку?

- Да без проблем, - тут я заметил, что из моей руки торчал катетер, который тут же был учтиво вынут Гансом, - только тот гад же чуть не умер от моей ворчливости. Или ты таким образом хочешь перейти с того света на этот?

- Она твоя сестра, - встрял Ганс, - такая же больная на голову, - не знаю как, но он увернулся от попытки моей сестры зыркнуть на него из-под очков, - да и эмоциональная совместимость у вас полная. Она-то в безопасности.

- Гордон, ты же еле на ногах стоишь, - Роуз встала между мной и Селеной, - ты что, совсем помереть хочешь?

- Рози, вот ты же ешь перед выходом? Так дай и вампиру такую возможность, - говоря это, я протянул руку справа от напарницы так, чтобы сестра могла впиться в неё двумя кусками железа, заменявшими клыки. Было почти не больно.

- Н-но, Гордон, ты же понимаешь, чем это чревато? Ты же можешь стать одним из них! - Видимо, беспокоясь за меня, рыженькая пришла в состояние ярости, схватив мою руку в тот момент, когда Селена перестала пить кровь и, облизнув рану длинным языком, вытерла рот рукавом. Она не пролила ни капли. Две пробоины в моей коже, видимо, под действием чего-то неестественного, почти мгновенно заросли, а тень опять начала дрожать.

После примерно минуты молчаливых гляделок с Роуз, я наконец ответил ей с абсолютно спокойным лицом:

- Я, конечно, понимаю, что ты беспокоишься по каким-то своим причинам, но мне уже почти три десятка. Я прекрасно понимаю, чем это грозит… просто не могу пройти мимо. Для меня это странно, согласен, - одновременно с моим монологом, Ганс и Селена тихо смеялись, зажимая рты руками, - я такой, какой уж есть. Если стану каким-либо упырём – так стану. Понесу ответственность за свои поступки. Вот так вот, Рози.

За это я получил крепкую пощёчину от ирландки, которая тут же направилась к выходу из палаты.

- Эгоист ты, Джерихо, - злобно буркнула она, открывая дверь.

- Такой, какой уж есть, Мур.

- Ну что ж, пора прощаться, -с некоторой грустью в голосе произнесла Селена, как только шаги Роуз по коридору затихли.

И вот настал тот самый момент прощания. Когда я подошёл и обнял свою сестру, из меня будто бы вырвали кусок клещами, холодными, как её руки.

- Поклянись мне, что мы снова встретимся.

- Клянусь, - после этих слов, Ганс превратился в туман и выплыли в окно, а Селена, ухмыльнувшись, залезла на оконную раму и взмыла в воздух в невероятной высоты прыжке, оставив меня наедине со своими мыслями о том, что жизнь продолжается. Меняет направление, петляет, темнит, устраивает запой с госпожой Фортуной, но продолжается.

На работу я вышел уже через неделю, еле доказав, что не являюсь умирающим. Ныне не было сестры, через которую можно было бы передать денег и обойти некоторые особенности моего тела, вызванные вмешательством Ганса.

Дейв, на моё счастье, не стал меня выкидывать с работы, когда я объяснил, что имел дело с ФБР и прочими важными игроками, умалчивая о нечисти и отряде «Блатмунд». Только вот зарплату урезал, зараза такая! Благо, через какого-то странного типа мне передали «возместительные» от Комитета.

Мой верный «Маузер», как и говорил Ганс, был у него в квартире. Там же меня ждали честно сворованные у Батори бутылки, которые тут же были начаты… а затем проснулся я уже у Роуз на коленях. Естественно, без понимания происходящего. Она лишь улыбалась, протягивая мне берет с символом отряда «Чёртова Дюжина», переданный Айзеком. Простой красный берет с тринадцатью маленькими стальными черепами на канте. Просто и со вкусом. Память как-никак.

Появлялись надежды на хоть какие-то отношения с противоположным полом кроме обмена розыгрышами с сестрой. Да уж… хоть раз повезло. И хоть характер у Роуз оказался не подарок, мы друг друга стояли, а потому, вскоре начали сближаться. Что ж, люди со скверным характером находят общий язык. К слову, её отчим всего лишь раз хотел меня пристрелить, что, по словам самой рыженькой, было абсолютным рекордом. Мои безалаберность, вредные привычки и ворчливость против её стервозности, нервозности и педантичности в некоторых аспектах жизни. Вот такой вот дуэт двух полицейских из спецотдела!

Олег меня принял с распростёртыми объятьями и со знаменитым русским гостеприимством. Обсуждали былое, поднимали рюмки за умерших, за их дочку, в тот момент находившуюся у бабушки в России, ну и за скованную боем дружбу. Я искренне не понимал, почему он меня не возненавидел, но, видать, не у меня одного шарики за ролики заехали. Или же я не такой плохой человек, как обычно о себе думаю.

Так и закончилась тягомотина, позже названная «Хэллоуинской резнёй» или же «Самайнской Мясорубкой». Три недели, событий которых хватило бы на сезон-другой высокобюджетного сериала. Только вот никто бы не поверил в настолько бредовый сюжет. И право, жизнь богаче любых фантазий и галлюцинаций, да и страннее стократно.

Многие поверят даже в существование вампиров, оборотней и прочей шушеры, но не все поверят в рассказ простого парня с Брайтон-Бич. А ведь и то и то – чистая правда, которую стоит лишь увидеть, заглянув чуть глубже, чем мы привыкли. Так и живём. В меру своих восприятия, страха и чувства юмора.

Но,у Кого-То-Там, если, конечно, он существует, ещё осталось много нереализованных черновиков для Гордона Джерихо. Жизнь и проблемы продолжаются, несмотря на моё сильнейшее недовольство и ворчание по поводу последних… и Да, Селена так и не отдала мне обещанный виски.

Глоссарий

Глоссарий

Итак, у читателя, должно быть, возник вопрос, а что собственно происходит в этом мире, что это за организации, существа и т. д. что ж, тут стоит дать небольшое пояснение.

«КОМИТЕТ №6»

«Комитет №6» при ООН (ранее «Чёрный меч») — организация, спонсируемая международным сообществом, чьим назначением является поддержание хрупкого мира между людьми и нечистью, путём разведки, анализа, спецопераций, переговоров, и, в редких случаях, ультранасилия.

Имеет штабы во всех странах-участницах, главный штаб находится в Брюсселе, откуда Дитрих Дамитз (позывной — «Мистер Д») руководит основными операциями комитета.

Помимо разведывательного крыла («Пятый Легион»), имеется сеть НИИ и тайных лабораторий по всему миру, а также вполне себе официальные авиация и флот, возглавляемый авианосцем «Харон», экспроприированным у ВМФ США и ТАРК «Гордыня»(бывший «Киров»)

Основные боевые подразделения помимо простых сил специальных операций:

1) Чёрный меч — команда экстренной зачистки по принципу «после нас только пепел». Имеют доступ к сверхтяжёлой артиллерии (в их распоряжении как раз и находится «Гордыня») и любым средствам, необходимым для решения задачи. Состоит как и из людей, так и из нечисти (если кратко, то туда может попасть любой больной на голову маньяк с талантом к разрушению, если его одобрит полковник Ли)

2) Чёртова дюжина — отряд, созданный из выходцев кадетских академий «Комитета». Дело в том, что официально никто не должен знать об некоторых операциях комитета, да и о нечисти в целом, а разбрасываться возможными кадрами это не в духе Дамитза, что и побудило его к организации данного подразделения, выполняющего основную массу заданий под грифом «Секретно». Командир — Айзек Фокс — молодой и подающий большие надежды офицер, возможный дальний родственник «Мистера Д», что позволяет ему противостоять даже сильному псионическому воздействию и использовать артефакты, используемые нечистью, что недоступно простому смертному. Данное подразделение формируется из детей, чьи родители стали жертвами Церкви или нечисти.

3) Волчья стая — диверсионный отряд, собранный из разного рода пригодной к службе и разумной нечисти на контрактной основе. В частности добрую треть составляют выходцы из отряда «Блатмунд»

ОТРЯД «БЛАТМУНД»

отряд «Блатмунд» (с нем. Кровавая луна») — специальное подразделение СС, состоявшее целиком из либо сломленной пытками, либо добровольно вступившей в него нечисти. Возглавляем древним вампиром Гансом фон Шварцем, получившим звание Штурмбаннфюрера (майора) для отвода глаз. В разные периоды размер отряда колебался от сотни до пяти сотен бойцов, ныне же, после разгрома Германии и на момент 2007 года, насчитывал около полусотни лояльных Гансу и двух сотен перешедших на сторону союзников бойцов.

Отряд находился в составе Аненербе и подчинялся лично только 3-м лицам — Гансу фон Шварцу, фюреру и рейхсфюреру СС.

ВСЕПРАВЯЩИЙ СОВЕТ

Правящий орган нечисти, возглавляемый горсткой особо «отожравшейся» нечисти под негласным председательством триумвирата из Эржебет Батори, Владислава Дракулы и Оноре де Дипа.

Властные функции осуществляет через эмиссаров — также крайне могущественных представителей нечисти, выполняющий роль тайной полиции. Должность эмиссара не зависит от ранга, к примеру Ганс фон Шварц, являясь чистокровным первородным вампиром, занимает её несмотря на то, что по силам равен по отдельности каждому из правящего триумвирата.

Вампиры и другие «популярные» виды нечисти занимают высшее положение по одной простой причине — они, благодаря человеческому творчеству и грамотно построенному мультимедийному пространству, наиболее «запитаны» человеческими эмоциями.

ОБЪЕДИНЁННАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ

Несмотря на разногласия, христианские конфессии изредка объединяются в некое подобие конфедерации с целью решения определённых задач (к примеру, истребления ереси и еретических тварей). Основу оперативного крыла составляют рыцарские ордена и батальон «Пересвет».

Инквизиция выполняет роль разведки и сил тайных операций, когда как в основе своей церковь ведёт скорее информационную войну, пытаясь не дать Всеправящему совету действовать как тому заблагорассудится. Имеются как радикальные, так и относительно мирные течения.

МАЛЫЕ БОГИ

А вот суть этого термина будет раскрыта в следующих книгах)