Ветер, который шептал стихи океану.

Пролог. Колыбельная.

Где-то далеко-далеко, на краю света, в небольшой стране среди черных болот и обугленных лесов стоит каменный готический замок, чьи острые шпили разрезают хмурое небо.

Сквозняк свистит в его коридорах, и плесень таится по углам. В мрачном тронном зале слышно почти змеиное шипение, в кухне - бульканье в котлах, на башнях слышно бряцанье кольчуг и лат, а в покоях - злобные перешептывания. И только в подземелье, в самой глубине, тихо стекает по стенам, как капля по мокрому камню, живая песня.

Тоненький голос дрожит от холода и страха. Длинные мокрые ресницы тоже дрожат. Курточка и штанишки все отсырели, а кандалы на руках натерли кожу. Грязные спутанные волосы падают на лицо, и убрать их скованными руками нет никакой возможности.

Отчаянье, такое чистое и звонкое, заполняет камеру до потолка, пытаясь утопить всех, кто там есть. А тут много кого есть.

"Эльфы солнечных полей, Дарфы горных городов, Живёт книга средь зыбей, Заклинательница снов."

"Кто прочтет ее, то знай, Силу мира обретёшь, В сердце зло не пропускай, Иль разруху ты найдешь."

"Только старая Матрона, Что живёт в лесах дремучих, Путь до книги без припона,Все расскажет дух певучий."

С другого конца коридора послышался хриплый, надрывый голос, который поддержал детское переливчатое пение:

"Спи, малыш, ты засыпай,Книгу Сущую читай,И сердца всех городов,Всех существ и мудрецов,"

" Поклоня́тся пред тобой,Мой малыш, прекрасный мой.Станешь ты владеть всегда,Властелин мой на века..."

Двери сырого подземелья со скрипом распахнулись, и в нее вошла черная горбатая фигура в глухом капюшоне и плаще до пола.

- Это ты пел? - прошипел зловещий старик.

У подростка, с огромными небесно-голубыми глазами, распахнутыми от ужаса, затрясся подбородок, и крупные слезы покатились по впалым щекам.

- Не трошь ребенка, - прохрипело из-за соседней железной решетки.

- Это просто детская песня. Колыбельная. Не трошь моего....моего брата... - и хриплый голос закашлялся.

Горбатая фигура зловеще закаркала. Это был ужасающий смех.

- Не трону, если споёт ещё. Эльфийское отродье, просто так никогда ничего не сочиняет.

И, повернувшись к другой камере, когтистой синюшной рукой старик схватил за горло пленника прямо через железные прутья.

- Но за его жизнь ты ответишь своей. - прорычал он.

- Будешь служить мне верой и правдой, пока не помрёшь. Найдешь мне эту книгу. Клянись, давай!

Подросток всхлипнул и заплакал сильнее:

- Микаэль, не надо...

- ....клянусь... - прохрипел молодой мужчина.

Хватка ослабла; жуткая, с черными проплешинами, рука отпустила покорную, задыхающуюся шею.

И снова короткий каркающий смех.

Человек-монстр повернулся и зашуршал полами плаща, ковыляя на выход из темницы.

Микаэль молча проводил взглядом удаляющийся силуэт, с трудом пытаясь отдышаться. В бессилии он опустил голову, повиснув на звякнувших цепях.

- Прости Рафаэль... - Микаэль не мог допустить, чтобы этот проклятый Шеррак, обманом захвативший престол Гнилых Хребтов, убил брата за детскую колыбельную. Ее в детстве пела им мама. Пусть он станет слугой сумасшедшего и абсолютного зла. Пусть он, принц и косвенный наследник страны, когда-то бывшей Зелёными Хребтами, низвержен до уровня раба. Но он сделает все для своего любимого младшего брата...

(Добро пожаловать в мою историю! Надеюсь, Вам понравится, так как я новичок в писательстве. С любовью, Ваша Незабудка)))

1. Распахни руки и лети.

Из темноты она приходила в себя рывками. И каждый такой рывок сопровождался оглушительным ревом ветра. В проблесках в душной темноте, где-то на периферии сознания слышался взволнованный женский голос:

"Господа пассажиры, пожалуйста, пристегните ремни. Руки сделайте, вот так, в замок, и закройте головы руками"...

"Господа пассажиры, без паники"...

"Пристегните ремни"...

"Руками накройте головы"...

"Пожалуйста, без паники. Все будет хорошо"....

"Все будет хорошо"...

"Без паники"...

"Все будет"...

"Господи, спаси"...

Где-то там в темноте послышался громкий хлопок и звук раздуваемого огня всеми ветрами. Пространство заполнили испуганные визги голосов и гарь.

А теперь, после нескольких провалов в сознании, был только нестерпимый свист в ушах, и больше никаких звуков или голосов. И только мелькание яркого света и соленые брызги, бившие в лицо, разбавляли эту реальность.

В конечном счете она все-таки поняла, что это падение. Она падала уже очень давно, пытаясь хоть немного открыть глаза, хоть немного справиться с бушующим ветром.

Закладывающий уши рев неугомонной стихии, не хотел утихать или хоть немного облегчать приход в сознание. Очередной раз она изо всех сил дернулась, разлепила веки и выдралась из сонной темноты.

И тут же завизжала во все легкие, которые у нее были. Она действительно падала. Откуда-то с неба. Прямо в пучину волн. Белые гребни накатывали один на другой, заворачивались в темные провалы водоворотов, с грохотом падали со своей высоты и утягивали морскую пену до самого дна. Тяжело фыркая, плюясь и грозно рыча, буря соревновалась с ветром в главенстве. Это был настоящий шторм. И он грозился поглотить одну падающую каплю с неба всей своей темно-зеленой, почти черной пастью.

Не понимая, что делать, и что она делает, девушка распахнула руки и пальцы в стороны, пытаясь как будто спланировать над волнами, как будто уйти от столкновения с немилостивой стихией. И была крайне удивлена, когда у нее получилось. Теперь она не падала вертящимся клубком. Теперь она стремительно опускалась по касательной.

Но долго такой падающий полет не мог продолжаться. На всей скорости она животом и лицом влетела в пляжный песок и от боли, кажется, отключилась. От быстроты полета, она даже не поняла, что впереди узкая полоса берега, и что приземляться лучше ногами вперед, а не лбом.

Распластавшись в форме звезды на мокром песке девушка пыталась продышаться. В глазах мелькали мушки и пятна. Лицо и грудь нещадно пылали. Кожа была содрана колючим прибрежным ракушечником.

Сколько она так пролежала, обдуваемая штормовым ветром и омываемая солёной морской водой, она не знала. То периодически проваливаясь в небытие, то пытаясь перевернуться на спину, в итоге сильно замёрзнув, она попыталась подтянуть себя подальше от воды. Тело отяжелело и начинало потряхивать от холода и пережитого стресса. На спине как будто намокший мешок с цементом не давал не то, что встать, но и подтянуть ноги, чтобы сесть.

Наконец, к великому счастью послышались голоса и быстрые шаги.

- О Боже! Смотрите она ранена!

Девушку перевернули на бок, осторожно отряхнули от ракушечника, внимательно осмотрели изможденное сбитое лицо и приподняли под спину, позволяя облокотится.

В это же время рыжая неугомонная кудрявая девчушка, не переставая что-то щебетать, носилась вокруг спасённой и серьезного парня, который придерживал найденную девушку.

Здесь были ещё люди, что столпились вокруг, тихо разговаривая, но зрение уже не могло сфокусироваться на них. Кто-то накрыл девушку теплым плащом с меховой обивкой, продолжая копошиться где-то рядом.

- Ой, какая хорошенькая! А мы будем спать в одной комнате! Я для тебя уже все приготовила! Мы с тобой обязательно подружимся! Я так хотела себе подружку! А ты помнишь как тебя зовут?Если не помнишь можем выбрать вместе для тебя имя! Ты не волнуйся, щеку тебе быстро вылечим, будешь красавица! А у тебя такие крылья! Такие пёрышки! - щебетало рыжее создание, не замолкая и не останавливаясь, не на минуту.

- Лайла, успокойся! - прикрикнул молодой парень, в объятьях которого до сих пор сидела обалдевшая и немного заторможеная девушка.

- Ты видишь, она ещё не пришла в себя? - и дальше продолжил, уже обращаясь к несостоявшейся утопленнице. - Послушай, я тебе сейчас кое-что скажу, не пугайся, но выслушай внимательно. Тебе нужно расслабиться, иначе я не смогу тебя унести отсюда.

Что? Расслабиться? Сейчас? Он в своем уме? Мозг не хотел работать. Когда затуманенная голова все же сообразила, что спасение пришло и режим выживания можно выключить, то мягкая бархатная темнота накрыла веки и позволила сознанию уйти погулять.

- Умница, - последнее, что услышала девушка пребывая уже в отключке.

Она уже не чувствовала, как ее бережно укутали, тихо переговариваясь между собой. Она не видела, как старательно затаптывали сапоги след больших распластанных крыльев на песке. Она не слышала, как ее подняли в воздух четыре когтистые лапы, и понесли куда-то над морем, как утихающая буря бившая о берег, пыталась сбить мах огромного крыла. Но ей, буре, это конечно, не удалось. И мягкий свист между перьев защекотал за ушами, обещая благополучное прибытие и мягкую посадку.

***

- Уиииииии, - раздался радостный визг, как только она открыла глаза.

- Ты проснулась! Ты проснулась! Ты проснулась! - рыжее чудо тут же заскакало перед глазами и рассыпалось в кудряшках.

- Я тебя уже переодела в сухое! Смотри какая у тебя хорошенькая постель! Я тебе сама подбирала! Смотри, она в голубой цветочек! Ты любишь голубые цветочки? А щеку и грудь мы тебе уже помазали, скоро будешь как новенькая! Ну, вставай уже! Тебя Матя заждалась! Она ждёт тебя в тронном зале! Знакомиться будем! Ой, какая же ты миленькая! Ну идём, идем!

Рыжий скакун схватил девушку за руку и потащил куда-то прочь из комнаты. Она в растерянности оглянулась, не успела даже осмотреться, не то что слово вставить. Ну, просто юла в юбке!

Лайла тянула "найдену" за руку как на буксире, при этом не забывая, рассказывать абсолютно все, что взбредёт в ее светлую головку. Была она не высокого роста и одета в странное старинное зелёное платье с разрезами почти до бедра, но под платьем имелись темные плотные штаны, коричневые кожаные сапоги, и ремень прикрепленный поверх платья, с кучей непонятных вещей-весюлек. Сама спасенная тоже была одета во что-то похожее глубокого синего цвета. Только шаровары посвободнее и тапочки почти домашние. Хуже моды не придумаешь. К счастью, кучи барахла на поясе не было.

Протащив по тёмным неровным коридорам, Лайла остановилась перед высокими тяжёлыми дверями. Снова оглядела свою новую подружку с ног до головы, и оставшись довольной, толкнула резные створки.

Тронный зал был достаточно большого размера с высоченным скалистым потолком. Было ощущение, что стены и пол ровно выпилены в скале, а потолок оставили как есть и теперь серые каменные глыбы ажурно свисали с серых сводов. Свечные люстры и мраморные большие плиты на полу, величественно украшали помещение. По всем стенам были расположены скамьи в форме амфитеатра, а на противоположной стороне от входа было большое стрельчатое окно в пол и рабочий стол с высоким креслом возле него.

В зале стоял оживлённый шум, все скамьи были заняты людьми разного возраста и все они были в странных цветных одеждах.

В центре, возле стола стояла высокая женщина в длинном плаще, скрывающем дорогое платье с золотой вышивкой и высокой замысловатой прической с тонкой драгоценной диадемой. Она радушно протянула руки и заулыбалась. Женщина была красива, весь ее образ источал участие и доброту, неизменно подкупающую всех вокруг.

- Оо бедное дитя! Неудачно приземлилась? Ну, ничего все заживёт. - и подняв голос торжественно заговорила:

- Мы приветствуем тебя у нас. Сегодня мы обретаем новую сестру и привечаем ее в нашей большой семье. Мы понесем вместе все радости, горести и труды. Обещаем беречь и заботится о нашей новой сестре. Также надеемся, что она принесет пользу нашему обществу. И да, хранит ее небо и ветер!!! - она обернулась на множественных зрителей и они оживлённо зааплодировали, заорали, что-то типа "хранимы всеми ветрами и небесами".

Прозвучало жутко пафосно или даже клятвенно. Как в плохом кино. А зрителям на трибунах почему-то очень понравилось.

Потом не дав опомниться, прекрасная леди взяла за обе руки спасенную девушку и проникновенно заглянула в глаза.

- Скажи, милая, ты помнишь свое имя?

Имя...

- Если ты не помнишь, можешь прям сейчас выбрать какое тебе больше всего нравится.

- Эээмм... - голос отказывался слушаться. Кажется, она не проронила и слова за последние сутки. А может и больше. - Я ничего не помню. Что это за место? - прохрипела несчастная.

- Не переживай, дорогая, - заворковала женщина.-Сюда все попадают без памяти. И здесь начинают новую жизнь. У нас большая дружная семья, свой дом, который мы называем "Гнездо", у всех есть работа и место для жизни. Тебе понравится у нас. - леди нежно улыбалась, продолжая держать девушку за ладони. Но это не помогало. Вся ситуация дико напрягала. Кто они? Где она? Кто она?

- Ну, так, что? Скажешь нам свое имя? - медовой патокой тянула слова женщина. - Сегодня праздник в твою честь...м?

- Кажется, меня зовут Сима... Серафима...

- И так, поприветствуем! - тут же радостно закричала аристократка, обращаясь к публике. - Сестра Серафима! Прошу любить и жаловать! Я, Матерь Всех Грифонов, благословляю тебя на долгую и плодотворную жизнь! А теперь пир! - и захлопала в ладоши. Овации послышались со всех сторон.

Народ повалил с трибун радостно улюлюкая. Все стремились представиться новенькой. Кто-то давал руки для рукопожатия, кто-то вежливо кланялся, кто-то улыбался и что-то выкрикивал.

- Привет, я Питер.

- А я Меркурий.

- Там вон тот, наш профессор Анатольич.

- Я София, а это Людмила, Каролина, Царевна, Саломея...

Голова закружилась от лиц и имён. Не меньше сотни человек хотели познакомиться с Серафимой. А может их было две сотни...

Живым потоком Симу вынесли в коридор и повели в неизвестном направлении. Вскоре вся эта живая река оказалась в другом просторном зале со множеством длинных столов, на которых уже дымились и вкусно пахли кушанья.

Когда все шумно уселись, сквозь толпу протиснулась Лайла и плюхнулись рядом с Симой на скамейку.

- Фух, еле пробралась к тебе. Давай, уплетай, не каждый день такие разносолы в столовой. Сегодня твой день. Ты не переживай, я тебе позже все покажу, что тут где. Скорее всего Матя тебя приставит к Анатольичу на обучение. Скукотища страшная! Ну, это вроде как школьный курс для новичка-грифона. Ну, чтоб ввести в курс дела. Ты же сейчас как чистый лист. Ты ешь, ешь.

- Лайла, ты уже приготовила комнату для нашей новенькой? - тут же подхватил рядом сидящий молодой парень в сером кимоно.

- Конечно, я все сделала! Мы будем жить вместе! - вспылила рыжуля.

- Меня зовут Ниндзя. Обращайся если что. И добро пожаловать в "Гнездо".

2. Первый день.

- Меня зовут Ниндзя. И добро пожаловать в "Гнездо".

***

День оказался очень длинный.

Сначала все пиршествовали. Серафима тоже ела с удовольствием, так как она не помнила, когда последний раз принимала пищу. И желудок настойчиво об этом напоминал. Еда была вкусная, разная: горячий белый хлеб в виде круглых булок, яркие фрукты, подливки, гарниры из овощей и круп, компоты и вина, рыба соленая, тушёная, жаренная, мясо копчёное, запечённые целиком куры и утки. Глаза разбегались, хотелось попробовать все. Посуда была создана из тонких металлических ажурных завитушек, старинного красивого оттенка. В таком же стиле были подсвечники на столах и большие громоздкие люстры. И только к концу вечера девушка поняла, что вся эта красота отлита из серебра. И ужаснулась. Столько серебряных столовых приборов, просто кладезь для воров. Если все вместе собрать, то наверное, тонна наберётся. Ну, ладно, пятьсот килограмм. Потолки оказались здесь такими же странными, как и в тронном зале - стены уходили высоко в своды, с которых свисали горные глыбы и большие свечные люстры. Как можно было закрепить цепи для больших тяжёлых светильников на открытых скалах - огромная загадка.

Симу заваливали вопросами со всех сторон, она едва успевала кивать головой и жевать. Стучали ложки и вилки, гудели радостные голоса, в воздухе витали запахи праздничного обеда. В глазах все пестрело и рябило от переизбытка впечатлений. Хотелось поскорее уйти, чтобы остаться в одиночестве и тишине. Сима не привыкла к такому всеобщему вниманию.

Конечно, она об этом не помнила, просто знала. Хотелось осмыслить происходящее и хоть что-то вспомнить...

Потом были танцы. Задорные движения с хлопками и подскоками, играла живая музыка, стучали сапоги и туфли.

Среди голов празднующих Серафима разглядела что-то вроде гитары, флейты и бубна, которые звонко играли развлекая публику. Возможно, это было не все, что удалось разглядеть.

- Ой, Сима, ты танцуешь? Пойдем танцевать! - Лайла с мольбой во взгляде попросила новенькую, даже ладошки сложила в молебном жесте.

- Нет. Я так не умею. - Сима грустно улыбнулась и покачала головой.

- Ну, ничего, ещё научишься. А я танцевать! - рыжий ураган вскочил из-за стола и помчался в середину зала.

Ниндзя проводил тоскующим взглядом кудрявую макушку и уставился в свою тарелку. У парня были коротко стриженные черные волосы, правильные черты лица, четко очерченная узкая челюсть и спокойный взгляд тёмно-серых глаз. Его с готовностью можно было назвать красивым, если бы не тот факт, что его лицо было совершенно не запоминающимся. Отвернешься и забудешь кто это и как он выглядел. К тому же весь вид портило это несуразное серое кимоно, туго подпоясанное черным широким поясом. Серафима увидела взгляд Ниндзи, направленный на рыжую девушку и тут же внутренне пожалела его. Парень был безответно влюблен. И она даже не знала будет ли тактичным его поддержать или лучше промолчать. Немного поколебавшись, решила, что на сегодня это не ее дело.

Посередине было освобождено место и открывалась площадка для танцев. В это же время сидевшие за столами могли наслаждаться энергичным зрелищем и подбадривать танцующих хлопками.

Зрелище было завораживающее. Подхватив пышные юбки, девушки подскакивали вперёд и отходя назад хлопали в ладоши, а мужчины подбоченясь шагали следом. Потом танец сменился и стал похож на хоровод. Танцующие держались за руки и шагали по кругу, останавливались, хлопали, кружились, бежали по спирали и возвращались в исходную позицию. Потом снова разбивались на пары и дальше кружились по каменному полу. Лица раскраснелись, все улыбались или смеялись. Даже какой-то старичок с проседью весело подскакивал в такт.

В конце даже не выдержала так называемая Матерь Грифонов, и пошла в пляс, трогательно тряся блестящими тонкими серёжками и сверкая тонким колье. Имя, конечно, у нее максимально странное. Или это псевдоним?...Кличка?...

Когда, наконец, через много часов, все наелись, напились и натанцевались начали потихоньку расходиться. Запыхавшиеся, красные, с растрёпанными причёсками, но неимоверно довольные. И каждый подходил к Серафиме и желал что-нибудь хорошее, каждый хотел улыбнуться и заверить о том, что ее никто не обидит и всегда помогут.

От усталости Сима уже начинала потихоньку дремать, сидя за столом, когда Лайла осторожно помогла ей встать и повела куда-то прочь. Другие люди уже настолько примелькались, что если кто-то ещё их и провожал, объясняя на ходу какие-то важные вещи, то спасеная этого не заметила. Петляя по длинным, широким каменным коридорам, они добрались до своей комнаты.

Комната оказалась свободной и светлой с двумя добротными кроватями, письменным столом, шкафами, полочками, стрельчатым окном, ворохом одежды и нужных мелочей. Все было достаточно уютно. Имелась даже дверь в санузел.

Лайла, вооружив Новенькую ночнушкой и полотенцем, отправила ее в ванную.

И вот теперь, наконец, скрывшись от всего мира она немного расслабилась. Ванная комната была небольшая, удобная, обложенная каменной плиткой, со шторкой и несколькими тазиками. Первым делом Серафима подошла к овальному зеркалу, висящему над раковиной. И она впервые себя увидела...

На нее смотрела девушка среднего роста с каштановыми вьющимися волосами, спускающимися ниже плеч, тонким овалом лица, бровями вразлет, мягкой линией губ и яркими, почти ястребиными глазами. Взгляд был настолько необычный, что она невольно наклонилась и всмотрелась в свои глаза. Янтарно-жёлтая радужка окаймленная черным аметистом. Разве у людей такие бывают? Да, она была красива, но не кричащей гламурной красотой, а чем-то таким северным, неуловимым, скрывающемся в яркой радужке глаз. Единственное, что портило весь вид - это ссадина во всю левую щеку, переходящая на висок и содранная кожа на ключице.

Чтобы убедиться, что это не глюки, Сима ощупала себя и убедилась, что это действительно она и действительно так выглядит. А после раздевшись, залезла в горячую ванну и окончательно расслабилась.

Сначала ей хотелось попытаться вспомнить хоть что-то, потому что она помнила свою жизнь ровно с того момента, когда ее нашли на песке. Вопросы стаями роились в голове. Что это за место? Почему она ничего не помнит? Как она сюда попала? Почему к ней все так добры и радушны? Почему у них всех такие странные имена? Зачем они устроили пир и танцы в честь нее? Они ждали ее? Тогда почему не знали кто она?

Единственное, в чем она была уверена, так это ее имя. Она знала, что она Серафима. И все. Больше ничего.

Так, за размышлениями она не заметила как уснула в ванне. Ей даже начал сниться сон, какое-то механическое пиканье, которое разъедало нервы и дико раздражало, и какой-то сердитый мужской голос: " Пульс тридцать и падает".

Сон ей не удалось досмотреть. Она проснулась от того, что дверь в ванную пытались выломать. Точнее, сначала ей так показалось. На самом деле не сильно стучалась Лайла, которая начала переживать, не утонула ли новенькая в небольшом количестве воды, в первый же день пребывания на новом месте.

- Да, все хорошо! - крикнула Сима, дабы успокоить подругу. Наскоро вытерлась, оделась и вышла в комнату.

- Давай-ка, мы тебя полечим. - рыжуля достала какую-то деревянную коробочку с пахнущим травами кремом, усадила Симу на кровать и щедро намазала все пострадавшие места.

- Ну, вот. Все готово. А теперь спать! Сон лучшее лекарство, - и довольная своей работой, убрала крем на место.

Кровать была одноместной, но при желании можно и вдвоем уместиться. Свежее постельное белье и теплое тяжёлое одеяло, заботливо обняли девушку. Вопросы и тревоги в голове постепенно смешались в серую кашу и растворились в благословенной тишине. Главное, что она будет сейчас сладко и удобно спать. И пусть весь мир подождёт.

3. Начало новой жизни.

Восхитительно выспавшись, Сима потянулась и села в постели. В окно били обеденные лучи солнца и мягко рассеивались через ажурное окно.

Прислушавшись, она не услышала ничего подозрительного. Встав, она подошла к окну и выглянула на улицу. Но кроме скалы, которая встала небоскрёбом от окна вниз и бескрайнего синего моря, ничего не было видно. Что это? Скальный остров посередине моря? Какое необычное место. Как они связываются с континентом? Похоже на тюрьму особо опасных преступников, которых изолировали от всего мира.

Пока Серафима смотрела в окно и размышляла об абстрактных вещах, в комнату влетел рыжий ураган. Точнее огромная куча всевозможной одежды на ножках. Все вещи были брошены прямо на пол и из-за них показалась Лайла.

- Оо! Ты уже проснулась! Проспала полтора суток! Это, чтобы лучше восстановиться. Вон и ссадина почти зажила. Я тебе тут одежду принесла, давай тебя наряжать. Там тебя Матя и Анатольичем ждут. Будут, как говориться вводить в курс дела.

- Подожди, подожди, - Серафима не успевала за потоком слов. - Кто такие Матя и Анатольич?

- Матя - это Матерь Всех Грифонов. Мы ее так за глаза называем. Так - короче. А Анатольич - наш профессор, ты его, наверное вчера...ээ...позавчера на танцах видела. Он хоть и дедок уже, но танцевать любит. По нему никогда такого и не скажешь, - засмеялась Лайла. - Он такой книжный червь, что просто ужас. А-ха-ха!

Лайла начала энергично перебирать вещи.

- Я сначала умоюсь, - Симе очень захотелось прервать этот неугомонный словесный поток, голова начинала пухнуть от такого количества стрекотания.

- Да да, конечно, а я сейчас тебе наряд подберу, - рыжая махнула рукой, и вздохнув, Сима отправилась в ванную.

****

- Посмотри, вот это тебе очень подойдёт. Одевайся. - Лайла разложила перед ней, красивое платье с вышивкой по вырезу, плотные штаны-легинсы и мягкие полусапожки на шнуровке. И в нетерпении запрыгала вокруг.

- Ну, как? - Серафима покружилась, создавая вихрь лёгких складок. Было довольно удобно и выглядело, как из какого-то фильма фентези.

- Ой, ты просто красавица! - захлопала в ладоши Лайла. - А теперь причесываться!

Рыжуля усадила Симу в небольшое кресло, заплела простой колосок и вытащила у лица несколько прядок. Налюбовавшись на себя в резное ручное зеркальце, девушки отправились на обед.

В том же зале, где проходил праздник народу было гораздо меньше, чем в прошлый раз. Люди обедали, разговаривали, разбившись на группы по возрасту и интересам. Кто не хотел общения ел в одиночестве и спешно уходил по делам. Увидев Серафиму, некоторые замахали руками, приглашая к себе. Группа молодых парней и девушек радостно приняли новенькую. Молодой рыжий улыбчивый парень принес поднос с горячим супом, хлебом, нарезанным сыром поставил перед Серафимой, и подмигнув сказал:

- Кушай, новенькая. Я, Мирон - брат Лайлы.

Действительно, они были очень похожи. Оба рыже-огненные кучеряхи. Но Мирон был гораздо выше и черты лица более крупные, чем у дробненькой Лайлы. И оба были очень симпатичные, с россыпью теплых веснушек. Одет он был во что-то походное в средневековом стиле, темно-зеленого благородного цвета штаны, заправленные в высокие сапоги, и потрёпанная такого же цвета куртка.

Здесь же сидел Ниндзя, он спорил с высокой тоненькой девушкой, у которой были волосы совершенно прямые и совершенно черные, а глаза почти прозрачные светло-льдистого цвета.

И ещё несколько ребят, которые дружелюбно улыбались.

- Привет, - немного сконфуженно поприветствовала всех Сима.

- И так! Давайте знакомиться. Ещё раз. - торжественно произнесла Лайла.

- Это наша новенькая Серафима! Это Мирон - мой брат, его позавчера не было, он был на задании.

Это Ниндзя, это Сепия, - она указала на девушку с черными волосами и светлыми глазами.

- Это Елизавета, это Тетрис, Чебуратор и Златослава. - Лайла по очереди указывала на парней и девушек, которые довольно кивали.

Конечно же, Тетрис и Чебуратор были парнями. Было видно, что они закадычные друзья и хулиганистые улыбки гуляли по их лицам.

- Это наше "мини-Гнездо". Мы тебя принимаем, Сима. - воскликнул Тетрис.

- Сейчас ешь и Лайла тебя отведет к Мате, - деловито начал Мирон.

- У каждого здесь своя работа, за это мы получаем дом, пищу и защиту. Тебя всему научит Анатольич, но прошу тебя, сильно не пугайся первых уроков.

Ребята согласно закивали.

- Да, не бойся, тебе понравится. Мы здесь все такие. - поддержал Чебуратор.

Ээмм... что именно она должна бояться? Что вообще происходит? Что это за странное место вообще?

- Ребят, а здесь все ничего не помнят? - сейчас у Серафимы это был главный вопрос.

- Да. Абсолютно. Почти каждый год в сезон Больших Бурь появляется новенький на том берегу, где ты появилась. Помнишь? Так вот, этот маленький берег священный для нас, потому что только там появляется наш народ. Ты обживешься и поймёшь, чем хочешь заниматься. Всех кого ты здесь увидишь нашли на Рождающем берегу. Кого-то раньше, кого-то позже. Я здесь уже семь лет. Лайла и Мирон четыре года. Тетрис десять лет. Чебуратор пятнадцать. Раньше всех была Матерь Грифонов, никто не знает сколько именно лет она живёт в Гнезде, возможно она его и создала. Она очень много делает для нас всех.

- Ниндзя-я! - Лайла осуждающе воскликнула. - Её этой скукотой Анатольич замучает. Не начинай.

Почти вся компания одобряюще хмыкнула.

Все, кроме Сепии и Елизаветы. Девушки нахмурились. Они считали, что знания важны. Особенно в начале нового жизненного путешествия в этом необычном большом и прекрасном мире.

Наевшись, и поговорив ещё немного друзья начали расходиться по своим делам. Они были совершенно разные, но ужасно милые. Серафима с удовольствием отметила, что они ей все нравятся. Дружные, смешные, немного наивные и чувствуется, что они считают друг друга семьёй.

Что могло их так сплотить?

4. Грызи гранит науки.

- Здравствуй, дорогая. - рыжая привела Серафиму в кабинет Матери Грифонов и та ее приветствовала с мягкой улыбкой.

Кабинет был небольшой обставленный шкафами, забитыми книгами и свитками, письменным столом из темного дерева, милым диванчиком с вышитой подушечкой и кучей бумаг на столе.

- Лайла, ты свободна. Не забудь, у тебя сегодня полет в город. Тетрис и Чебуратор тебе помогут донести рыбу.

- Я помню, Матерь. Вечером увидимся, Сима. - Лайла помахала рукой и скрылась в темнеющем коридоре.

- Ну, как ты? Осваиваешься? - жестом Матерь предложила присесть на тот уютный диванчик и грациозно присела сама.

- Да, спасибо.

- Как скромно, - не сдержала улыбки Матя.

- Если что-то нужно, обязательно, обращайся. У нас здесь все хорошие ребята - мы семья. Тебя никто не обидит. Но теперь и ты наша семья. Понимаешь? - и дождавшись кивка продолжила. - Вот, попробуй прочесть, -она взяла со стола исписанный лист бумаги и подала его Симе.

- Это распорядок дня?

- Да, именно. Отлично. Я рада, что ты умеешь читать. Это отличная новость. Видишь? До обеда у тебя будут уроки, они все разные и многое тебе пригодится, после ты выберешь, что тебе по душе и будешь работать. А после обеда тренировки. После ужина отдых. Здесь нет строгих правил, потому что у некоторых ночная работа. Поэтому строгого времени отбоя или подъёма нет. У каждого все индивидуально.

В это время послышался стук в дверь.

- Заходи. - отозвалась Матерь.

- Ага, а вот и моя новая ученица. - в кабинет зашёл с весёлым прищуром тот самый старичок, что так браво отплясывал на празднике. На фоне аристократичной и утонченной Мати, он смотрелся обросшим слесарем с завода, только что закончившим смену, закутавшимся в древний узорчатый халат, случайно попавшийся под руку:

- Ну, что готова "грызть гранит науки"?

Серафима пожала плечами, она не знала. Она не знала как относится ко всему происходящему.

- Серафима, это Анатольич. По всем учебным вопросам к нему. Так, ну все. Дальше вы без меня разберётесь. Удачи, милая. Я очень рада, что у нас такое милое пополнение в семье.

- Пойдем, в мое логово. Сейчас буду мучить твой мозг. - Анатольич почти кровожадно улыбнулся.

Уже в дверях, когда Сима с Анатольичем выходили Матерь всё-таки одёрнула хулиганистого старичка:

- Не запугивай мне ребенка! У нее ещё сегодня первая тренировка.

Анатольич только добродушно хохотнул в ответ.

Они прошли несколько серых каменных коридоров и открыв тяжелую деревянную дверь вошли в помещение.

Кабинет профессора был действительно похож на берлогу ученого медведя. Стеллажи были завалены пыльными старыми книгами, свитками, камушками похожими на минералы, сухими веточками разных трав, разными вида часами и ещё непонятно чем. По углам стояли ящики, открытые и закрытые, заполненные какими-то старым тканями, книгами, непонятной мелочевкой. Из кабинета выходило несколько проходов в другие комнаты, так же заваленными всякой всячиной. Помещение было похоже скорее на заваленный хламом чердак, чем на кабинет профессора, где должны проходить, по идее, какие-то уроки.

- Проходи, располагайся. Сейчас, - он сбросил какие-то вещи и перья прямо на пол со старого кресла, стоящего рядом со столом.

- Оно, конечно, скрипит, но зато очень удобное. В этой библиотеке ты можешь пользоваться всем. Только записывай в этот журнал, что именно ты берешь, чтоб я потом не искал.

Сам он уселся на круглую табуретку рядом с заваленным хламом с рабочим столом.

- Ну, что. - сложив руки в замок, он уставился на рассеянную девушку.

- Будем знакомиться. Тебя, думаю, мне пока спрашивать не о чем. Поэтому начнем с меня. Меня зовут, как ты уже поняла, Анатольич. И да, это единственное, что я помню из прошлой жизни. Здесь я нахожусь уже пятьдесят семь лет и вполне себе здравствую. Учеников у меня мало, как ты понимаешь, поэтому мучить тебя зубрежкой буду по полной программе. Сейчас в основном у тебя будет "История Грифонов" , "История Тераспии", "История мировых государств", география, "Наука о ветрах". А после уже добавится философия, ну, и там по мелочи.

Он немного помолчал, пожамкав губами, разглядывая девушку. Серафима сидела совершенно растерянная. Все эти науки ей абсолютно ни о чем не говорили. Возможно, только слово "география" было более менее знакомым. Зачем ей это все нужно? Ей надо вернуть память и все! Вернуть свою прошлую жизнь. Вернуться в настоящий дом и настоящую семью. А потом ее мысли сосредоточились на другом странном слове.

- Извините, но кажется, "грифоны" - это вымышленные существа. - у Симы начались закрадываться смутные сомнения, что это какая-то секта, которая ее выкрала, для непонятных целей. Самым главным оставалось то, что она ничего не помнила.

- Ээээ....да.... Мы к этому вопросу вернёмся позже. А сейчас давай я тебе выдам книги.

Он пробрался к стеллажу и начал доставать толстые фолианты.

- Неужели все в этом... эээ... "Гнезде", никто ничего не помнит?

Профессор водрузил кипу книг на стол.

- Дорогая, послушай, чем быстрее ты смиришься, что никогда ничего не вспомнишь, тем легче тебе будет здесь адаптироваться. Никто не вспомнил. Все живут своей новой жизнью. И всех это устраивает. Да, первое время могут быть странные сны или ощущения, но не более. Это пройдет и ты начнёшь думать, что жила здесь всегда. Так, что расслабся и лучше вот, - он указал на толстенные потрёпанные книги. - Начинай зубрить.

Он перевернул маленькие песочные часы.

- У тебя два часа умиротворенного чтения и тренировка. А я пока отойду ненадолго.

Он выскочил за дверь, оставив Симу в тишине и растерянности. Она открыла первую книгу.

"История Грифонов" гласила обложка. А дальше шла какая-то сказачная чушь. Это точно или секта или дурка, где Серафима явно не врач.

Сима захлопнула книгу, случайно выбив облачко пыли. Прочихавшись девушка пошла по кабинету. Она разглядывала валявшиеся вещи и корешки книг. Есть тут что-нибудь адекватное?

В одной полу открытой полке она увидела большой ярко раскрашенный свиток, а когда развернула его, то восхитилась. Это была карта мира. Очень подробная, искусно раскрашенная красками похожими на акварель. Здесь были и горы, и леса, и пустыни, и видимо, два океана. Страны были обведены красной линией и подписаны. "Большая Маления", " Гнилые хребты", "Единороговы холмы", "Смешные мемы", "Русалочьи острова", "Капельница", "Нижний Тагил".

Кто придумывал названия этих стран? Это прикол какой-то? Как можно было назвать "Лазоревое утро" и "Тихий вечер" океаны??? Как Карл?

Вот, и Тераспия, про которую надо целую книгу прочесть. Она простирается по берегу океана "Лазоревое утро" и уходит далеко вглубь континента, заключая в себе обширные леса и поля. И где-то за зоной видимости в океане нарисованы маленькие серые острова.

"Гнездо" прочла Серафима. Они сиротливо жмутся к друг другу, омываемые синими водами и обдуваемые всеми ветрами. Единственное, до куда можно более-менее добраться это до Тераспии.

Но сколько времени и сил нужно на это потратить? Как они добираются до цивилизации?

Было видно, что кроме скал здесь никакой растительности нет. Городов или каких-то поселений тоже. Вообще ничего нет. Кроме скал. Неужели это настоящая карта?

Открыв книгу по истории Тераспии Серафима убедилась, что повествование начинается с каких-то там доисторических времён о появлении, развитии и становлении страны.

Пролистав вперед, Сима прочла о начале военных походов, завоевании земель, дворцовых интригах, споров за власть. В конце книги был раздел о "новых временах" и правлении Тираза Железного.

Все это не особо укладывалась в голове. Все это казалось не важным. А что было действительно важно? Что именно?

Мысль крутилась в голове и никак не могла сформироваться.

Сима походила ещё по кабинету, ища хоть что-то за что могут зацепиться мысли. Пару раз споткнулась о что-то валяющееся на полу и заглянула в соседние комнаты. Там тоже царил полный кавардак. Похоже это были личные комнаты профессора. Берложья кровать, приоткрытый шкаф, из которого вываливается какая-то одежда и чашка на подоконнике с уже высохшим чаем. Удивительно, что при таком бардаке нигде не было вони или плесени. Когда Серафима подошла обратно к столу, вернулся профессор.

- А-а-а, ты нашла карту мира! - он отнес несколько кульков с чем-то пахнущим едой в комнату, бросил на кровать и вернулся.

- Вот и молодец! Любознательность важное качество, когда учишься. Но оно не всегда помогает в жизни. - последнюю фразу, Анатольич загадочно пробубнил себе под нос.

- Ну, что почитала что-нибудь? - старичок кивнул на стопку книг на столе.

- Это похоже на детские сказки. - Серафима решила ответить честно.

- Да? - Анатольич хитро прищурился и продолжил.

- Ну, все равно придётся все выучить. А теперь пойдём на тренировку, там тебя уже ждёт Лидия. На первое время она твой тренер.

5. Крылатые чудовища.

Выйдя из кабинета они снова петляли по длинным коридорам. Несколько раз встречали людей, здоровались и дальше шли. Анатольич по дороге пытался что-то рассказывать, к чему-то подготовить, но Сима его слушала вполуха. Она совершенно не понимала зачем ей тренировки. Спорт? Какой спорт? Это явно не для нее. И судя по одежде окружающих людей и интерьеру, здесь явно не олимпийскими играми занимаются. Верховая охота? Лесная охота? Верховая лесная охота? А ей это все зачем? Они думают, она сейчас вскочет в седло и пойдет стрелять уток из лука? Что за бред? Несколько раз она пыталась это объяснить Анатольичу, но он совершенно ее не слушал, трындел что-то на своем сказочном и не обращал внимания на скепсис в глазах девушки.

Наконец, они вышли в большие створчатые двери. У Серафимы сразу захватило дух, она подавилась воздухом и споткнулась на ровном месте. Мысли о верховой езде и охоте сразу испарились.

В лицо ударил мокрый соленый ветер, закружил голову, резко заполняя легкие морской солью, взлохматил волосы играя, как будто не мог дождаться этой встречи. А за большой террасой, высеченной в скале, с гранитными тяжелыми колоннами, простирался бескрайний океан. Далеко внизу он вздымался сине-зелеными дикими холмами. Шумно дышал всей своей древней первобытной мощью. Боролся со скалами, расспанными как тёмное ожерелье, которое выступающими пиками разрезало морские глубины. И рассыпался белыми барашками пены о чёрные камни. Он старался покорить неприступные холодные горы, показать, кто здесь повелитель. Ревел. Снова и снова налегая на отвесные стены, гнал ветер и облака. А, они, скалы, в свою очередь, с молчаливым презрением смотрели на него сверху вниз, и ничего не желали менять. Или хоть как-то отвечать бушующей стихии.

Впечатление усиливало абсолютное отсутствие перил. И это было ужасно, потому что высота от террасы до воды была сравнима с высоченным многоэтажными домом. Да, отсюда может просто порывом ветра унести в океан!

Серафима в полном ужасе вцепилась в ручку двери до побелевших костяшек, как будто она могла спасти от неминуимого падения с высоты. Борясь со страхом и трепетом перед открытой силой природы, девушка не заметила, как к ней подошла женщина. Она перекинулась парой фраз с Анатольичем, и после того как тот ушёл, обратилась к Симе:

- Привет, я Лидия. Буду тебя учить летать.

- Что? - Серафима еле заставила себя отвернуться от живой грозной стихии и посмотреть на собеседницу. Пребывая в полном шоке, она совершенно не поняла, что от неё хотят.

Лидия была женщиной спортивного коренастого телосложения, в удобной черной плотной куртке и таких же штанах, с суровым обветренным лицом, светло-карими внимательными глазами и короткой стрижкой под "ёжика". Только на челке и макушке волосы были длиннее и темными завитками красиво падали на лицо.

С минуту женщины смотрели друг на друга, с любопытством разглядывая. А потом Лидия терпеливо начала все сначала.

- Ну, что? Готова воспринимать слова? Да, отпусти уже ручку. Ты не упадешь.

Серафима немного поколебавшись все-таки разжала затекшие пальцы.

- Для начала, наша задача с тобой - научиться открывать крылья по любому твоему желанию и "ловить" ветер. Чтобы не было таких вот неприятностей, - и тренер указала на стесанную щеку Серафимы.

- Больше не было ранений?

- Эээ... нет. Стоп. Что? Открывать крылья? Вы спятили? Что вообще тут происходит? Да, кто вы все такие?

Начиналась истерика. Молчаливая Серафима готова была рвануть. Она не понимала. Не понимала и все тут. Надо вернуться назад. В прошлую жизнь. Там осталось, что-то очень важное. Зачем она вообще тут оказалась?

- Так! Успокоилась! - неожиданно во внешне спокойной Лидии проснулся жёсткий командный тон, который не терпел возражений, которым можно было резать, забивать гвозди и запечатывать в гроб.

Сима сконфуженно осеклась и замолчала.

- Запомни! Ты - грифон! И должна уметь летать! А сейчас...

Она не договорила, потому что в небе послышались громкие хлопки крыльев. Откуда-то с неба стремительно спускались три чудовища. Да, это были настоящие грифоны с огромным размахом крыльев, орлиными головами и четырьмя лапами, которые заканчивались когтями, похожими на кривые сабли.

Серафима завизжала,упала на пятую точку, засучила ногами в попытке отползти. От ужаса и шока она даже не додумалась открыть дверь и выбежать в коридор. И только сидя на холодном каменном полу вжималась спиной в закрытую створку.

Прямо над террасой, в полёте, грифоны смазались и обернулись в людей, одетых в доспехи. Камня коснулись уже человеческие сапоги. Они чеканным шагом, треугольным строем, направились к прижатой двери, по дороге снимая шлемы. Гулкие шаги подхватил ветер и унес в задумчивый пенный океан.

- Здравствуй, Александр, Дард Вейдер, Ветрагон. - приветствовала Лидия.

Белобрысый красавчик и два брюнета облаченные в рыцарские латы вытянулись по струнке "смирно" перед друг другом и одновременно пристукнули каблуками.

- Здравия желаю, Лидия.

Он перевёл взгляд на отвисшую челюсть, круглые глаза Симы и усмехнулся.

- Новенькая?

- Да. Серафима. - за неё ответила Лидия. - Пытались произвести первый полет.

- И как успехи? - Александр вежливо поинтересовался, хотя глядя на лицо несчастной уже знал ответ.

- Ещё даже крылья не раскрыли. - тренер недовольно сложила руки на груди.

Доблестный рыцарь встал на колено перед ошарашенной девушкой, все ещё сидящей у двери, отчего её глаза ещё больше расширились и почти ласково сказал:

- Красивая девушка, не пропустишь нас во внутрь? - у Серафимы произошёл разрыв шаблона. Что он делает? Перед ней на колене...Она не могла ничего ответить. Окрывши рот она хлопала глазами, вытаращившись на склонившегося рыцаря, и была готова упасть в обморок.

Не дождавшись ответа, Александр встал и обратился к Лидии:

- Матя у себя? Отлично. - он открыл дверь, отчего девушка повалилась на спину и оказалась наполовину на улице и на половину в помещении. Мужчина поднял Симу за подмышки и поставил на ноги в коридоре. Кивнув Лидии вся гвардия гулко зачеканила по камню, быстро удаляясь по темному тоннелю.

Это было шокирующее знакомство.

Ни понимать, ни хоть как-то воспринимать такое не хотелось. Серафима сорвалась с места. Она помчалась не разбирая дороги, куда глаза глядят. Ей надо уйти отсюда. Убежать из этого сумасшедшего места. Такого просто не бывает. Такого просто не может быть. Память конечно, же не вернулась, но она знала, что это... это...это то, чего не может быть...

Глядя на побег Симы, тренер только устало потерла переносицу.

- Боже, за что мне все это? - решив, оставить девушку на время в покое, Лидия развернулась и пошла по своим делам.

Сердце гулко билось о ребра подгоняя беглянку. Ноги тряслись от пережитого стресса, но все равно упрямо бежали. Надо найти выход из этой западни, из этого безумия. Дыхание сбилось. Коридор. Ещё коридор. Лестница куда-то вниз. Там должен быть выход. Сто тысяч ступенек. Снова коридор. Вот впереди большая створчатая дверь. Там должен быть выход.

С разбегу распахнув двери Серафима врезалась в небо. Точнее это оказалась почти такая же открытая терраса, как та, с которой она сбежала. На ней стояли несколько человек. И с нее только что взлетело несколько этих пернатых тварей. Большими крыльями они рассекали воздух, плавно лавируя между пиками скал. Они улетали. Те, кто ещё не улетел, обернулись на вбежавшую Симу.

- О, привет новенькая! Серафима, кажется. - послышались приветливые голоса.

Сима бросила дверь и побежала прочь.

Прочь.

Прочь!

Она бежала, распахивала все подряд двери и снова бежала. Она искала что-то, сама не понимая что, металась по коридорам и этажам.

Ещё два раза она выбегала на новые террасы. Задыхалась морским воздухом и убегала.

Все террасы были очень высоко над уровнем моря. Единственное, как можно было уйти из Гнезда - это улететь. Никаких дорог и мостов. Никаких кораблей или пристаней. Ничего. Только небо и океан.

Над скалами, что вставали черными пиками из моря, которые недалеко были видны с террас, кружили, поднимались, опускались и улетали за море огромные птицы. Но Сима уже догадывалась, что все они - грифоны, гигантские чудища, внутри которых сидят разумные люди. Ее это пугало. Пугала неизвестность и отсутствие памяти. И даже слишком большое радушие людей. Птиц. Чудищ. Почему они к ней добры? Хотя, по жёсткой Лидии и бесцеремонному Александру не скажешь, что они прям добрячки, но остальные... Почему?

Совсем выбившись из сил и заблудившись, она присела в каком-то укромном уголке, и обхватив колени руками, дала волю эмоциям. Надо было выплеснуть все из себя. И чтоб при этом никто не мешал. Слезы текли, высвобождая напряжение последних дней. Уткнувшись головой в колени, она плакала и не понимала почему. Возможно, она оплакивала свою прошлую жизнь, о которой ничего не помнила. Но там ведь осталось что-то важное! К тому же ее до ужаса напугали трое рыцарей, которые выпрыгнули из гигантских чудовищ, монстров, как хотите.

Почему никто не говорит, что можно вернуться назад?

Проплакав так какое-то количество времени и почти успокоившись, она услышала тихие шаги. Это был Ниндзя.

Сирафима надеялась, что он ее не заметит в тени и пройдет мимо, но парень подошёл и сел рядом в такую же позу.

Сима вытерла щеки рукавом. Говорить или что-то объяснять не хотелось. А он и не спрашивал. Просто сидел рядом.

Тишину в закутке коридора ещё сотрясали горестные всхлипы, но вскоре они прекратились и наступило молчание. Оно не было тягостным. Рядом с Ниндзей было приятно молчать. Он ничего не пытался втюхать, как Анатольич или командовать, как Лидия или стрекотать, как Лайла. Он молча поддерживал. И сейчас это, казалось, самым лучшим.

Помолчав ещё минут десять Сима тихо сказала:

- Спасибо за компанию.

- Всегда пожалуйста. - немного помедлив, он предложил.

- Хочешь кое-что покажу?

6. Не отдам!

Кабинет Анатольича.

- Ааа, проходи, дорогая. Что-то быстро у вас тренировка закончилась.

Анатолич разливал ароматный чай по кружкам и насыпал простые сухари в миску.

- Садись, чайку попьем, - он жестом пригласил Лидию присоединиться.

Тренер нервно взлохматила волосы на макушке и села на предложенный стул.

- Александр прилетел. Весь настрой нам сбил. Напугал девчонку.

- Матю искал?

- Угу, - Лидия шумно отпила горячего чая.

- Тираз опять бойцов потребует. Снова бессмысленные битвы. - профессор задумчиво погрыз сухарик.

В ответ Лидия только грустно пожала плечами.

- Вы хоть обернуться успели?

- Неа. Говорю ж, Александр помешал. - Лидия сморщилась как от зубной боли. - Поскакала, только пятки сверкали.

- Пх, - Анатолич усмехнулся в кружку. - Рыжая бестия уже бежит спасать несчастную?

- Конечно. Серафима очень понравилась "мини-Гнезду". Хых. Они теперь её задушат вниманием и заботой. - усмехнулась тренер.

- Ничего ничего. Девочка не будет чувствовать себя одинокой. Быстрее привыкнет.

*****

Кабинет Матери Грифонов.

- Я НЕ ОТДАМ ЕМУ СТОЛЬКО ЛЮДЕЙ! - Матерь Грифонов сдержанно психовала. - Я же ему сказала, что грифоны стали реже рождаться!

- Матерь. - Александр осуждающе надавил суровым взглядом.

- У меня нет пятьсот бойцов! Я не отдам зелёных девчонок! - Матерь метала молнии негодования в рыцаря, упершись аристократичными тонкими, побелевшими от напряжения пальцами в стол.

- Да, и тебе, Александр, пора бы вспомнить, что Гнездо твой дом,а не дворец Тираза! - голосом она выделила "Гнездо", придавая важности сказанному.

- Да, неужели? - рыцарь саркастично выгнул бровь. - Напомнить, кто меня и мою гвардию туда послал?

- Я ВСЕ ПОМНЮ!!! - Матерь взорвалась гневом. - Ты думаешь, мне это нравится!? Отдавать лучших людей этому жестокому тирану!!

- Мне ему так и передать? "Жестокому тирану лучшие бойцы не полагаются". - мужчина почти издевался.

- Вот сейчас замолчи. Замолчи пока я тебе глаза не выклевала!!! - красивую женщину начинало потряхивать от нервов.

- Я так понимаю, и новенькую, ты представлять Тиразу не будешь? - Александр угрюмо и упорно гнул свою линию.

- Чтоооо? Да, она ещё не разу не взлетела!!! Ты её в когтях на поклон понесешь?!!

Мужчина скривился.

- Я об этом и говорю! Пусть освоится, выучится, на крыло крепко встанет, а потом уж и представим Его Величеству. И напомни ему при случае. У него в любовницах три грифона. Три Александр!!! Не слишком ли много?!! Я не могу разбрасываться своими людьми! Рождающий Берег не хочет рождать! Ты сам это прекрасно знаешь!! Великое счастье, что в этот сезон хоть один грифон родился.

Мужчина исподлобья выслушал бурю.

Это было далеко не первое их столкновение. Александр был солдафоном до мозга костей и подчинялся вместе со своей гвардией королю Тиразу Железному. Так Матерь благословила, ещё лет двадцать назад.

У грифонов, у этих красивых и гордых птиц было замедленное старение, поэтому Александр и его сопровождение были все ещё молоды, около тридцати лет. Но, к сожалению они не успевали стареть, на то было много причин...

Матерь же берегла как могла своих людей. Их было действительно мало в масштабах страны. Она всех воспринимала близко к сердцу и переживала за каждого. Как мать - наседка она ценой жизни, нервов, ранних седых волос, берегла Гнездо и его обитателей. Для нее не было чужих детей. Они все были ее дети. Она хранила от всего мира это место. Ни одна страна не знала, где на карте находится Гнездо. Ни один человек не мог пробраться сюда ни по морю, ни по суше. А карты, что хранились в библиотеках Гнезда, никогда не покидали его пределы.

И ее дико бесило, что Александр не разделяет ее взглядов. Он просто выполняет приказы, а глобальные проблемы его не волнуют. Чёрствый солдафон!

- Триста. Триста человек дай мне. Это приказ.

- НЕТ!!!- Послушай, ты же знаешь, он может Гнездо посадить на голодный паек.

Матерь гневно молчала, сверля взглядом переговорщика.

Она отвернулась к окну, сложив ледяные руки на груди. Она шумно дышала, справляясь с эмоциями. Только он, Александр, мог довести ее до белого каления и при этом добиться своего. Только он мог давить на Матерь и ничего за это не получить. Полнейшее неуважение к Главе всех Грифонов! Иногда ей казалось, что он и вовсе не здесь был рождён. Что не с её рук ел раненный и умирающий. Что не он дёргал девчонок за косички, бегая по коридорам Гнезда. Что этот повзрослевший мальчишка, не тот кто радостно кричал белым орлом при первом полете.

Все это было так давно...

- Ладно. Хорошо. Общий сбор. - тяжело выдохнула Матерь.

*****

- Хочешь кое-что покажу? - Ниндзя встал и помог подняться Серафиме. - Здесь недалеко.

Они не торопясь, шли какое-то время по этажу. Сима постепенно успокаивалась. Истерика и слёзы уходили.

- Скажи, - Сима начала немного замявшись. - Ты просто мимо шёл или специально меня искал?

- Тебя все мини Гнездо ищет. Они переживают. Лайле Лидия сказала, что ты...эмм...перенервничала.

- Я испугалась. - призналась девушка. -Там...там... огромные птицы были... и ...а... потом солдатами стали...или что это...я не знаю. - она резко посмотрела на парня. - Я не сумасшедшая!

- Нет нет! Что ты! - он поднял руки в примиряющем жесте, давая понять, что верит ей.

От этого девушка ещё больше растерялась и уныло замолчала.

- Ну, вот и пришли. - они зашли за большой скальный выступ и девушка ахнула.

На самом дне горы, внутри, было горячее озеро. Возможно, оно было ниже уровня океана. Пар поднимался к высоченным прозрачным как слюда сталактитам. И оттуда редкими радужными каплями падал обратно, создавая умиротворяющую музыку воды. Дно озера светилось голубыми блёстками, будто мелкими лампочками под водой или голубым планктоном. Красивый ажурный мох покрывал стены, пол, каменные скамейки, все, что тут было. На мху прорастали люминесцентные маленькие грибы и колокольчики. Повсюду был горячий мокрый гранит. Было сказочно красиво, мокро и уютно. В воздухе над мхом и озером парили какие-то мелкие светящиеся частицы, похожие на светлячков. Тёплым светом они мерцали, гоняемые дышащим паром, поднимались высоко к скользким глыбам слюды, парили, и опускались обратно к воде.

Вода же была словно живая, она не стояла на месте и не бурлила как горный поток. Она плавно дышала, медленно передвигаясь по глади озера, где-то пытаясь завернуть небольшой водоворотик, и лениво бросив эту затею, дальше плыла по кругу. Это плавное медленное движение завораживало и успокаивало одновременно. Это было прекрасно.

Дав девушке насладиться видом, Ниндзя начал рассказ.

- Раньше это была общая купальня. И здесь была очередь с утра до вечера. А потом Калашов придумал медные трубы и воду провели в каждую комнату. Жаль он погиб тридцать лет назад. - парень осекся, считая, что лишнего сказал и посмотрел на Серафиму. Но убедившись, что она почти его не слушает, очарованная зрелищем, продолжил:

- Такие озера есть почти в каждой скале Гнезда. Поэтому горячая вода есть везде. Сейчас это просто красивые места для романтиков. Точнее не просто. Это места душевной силы. Здесь можно отдохнуть душой и телом. Да, и вообще...

- Очень красиво... - Сима была всё ещё не в силах оторваться от созерцания.

Она вдохнула мокрый воздух полной грудью и присела на ближайшую скамейку.

- Эмм... лучше не садись. Одежда будет мокрая.

- Ой, точно.

Так они стояли в добром молчании и созерцании.

Капли мерно капали в озеро. Оно слушало их песню, их слёзы и просьбы. И обещало покой. Обещало каждой капле дом и свет в нем. Озеро было наполнено их, каплей, жизнями и наполняло все вокруг живой силой, дышало, двигалось, рябило мелкой волной… и ничего не просило взамен.

Мятежное сердце успокаивалось. Принимало новую реальность. И соглашались с новыми нереальными....сказочными условиями. Не смотря на пар, дышать становилось легче. Мятущиеся мысли замедлили ход и больше не хотели кричать, о несправедливости жизни. Можно было жить дальше. Хотя бы попытаться...

- Пойдём? А то нас, наверное, обыскались.

7. Общий сбор. На вылет.

- Сима! Ниндзя! Мы вас обыскались! - Лайла задыхалась от бега. -Там общий сбор!

- Что? - Ниндзя нахмурился. - Идём. - лицо его стало сосредоточено-серьёзным.

Они быстро зашагали по коридору.

По дороге к ним присоединились Сепия и Елизавета. Они сбивчиво рассказывали о том, как они искали Серафиму и о том, как начался общий сбор. Догадки о том, что случилось сыпались отовлюду. Девочки взволнованно щебетали, Сима растерянно мотала головой, чтоб услышать и понять всех сразу, и только Ниндзя угрюмо молчал. Он немного больше понимал чем девочки.

В том зале, где Серафиму представили всему Гнезду уже толпился народ. Все спешно рассаживались по скамейкам, которые возвышались по краям зала.

-Дорогие жители Гнезда! - пафосно начала Матерь Грифонов. -Сегодня снова наступил тот день, когда долг зовёт нас. Когда Тираз Железный поведет свои полки против многочисленных врагов. И это честь для нас бороться вместе с ним в строю. Это честь защищать свой дом. Это честь бороться на стороне добра. Грифоны всегда на стороне добра. Мы свет этого мира. И наш свет никогда не померкнет. Мы освещаем путь нашей истории в подвигах, битвах и добрых делах. И пусть мое благословение хранит вас до возвращения домой и до захода последнего солнца. Я назову имена, тех, кто вылетает сегодня вместе с капитаном Александром и со мной. На сборы час. Да, прибудет с нами сила и ветер!

А дальше была перекличка имён тех, кто вылетает. Или как тут говорят: "Идёт на вылет". Бойцы были разных возрастов, занятий и даже полов. Женщин тоже называли. Все названные спешно выходили из зала и шли собираться.

Зал гудел. Трое рыцарей молча стояли за Матерью Грифонов, сложив руки за спиной. Люди двигались, толкались, переговаривались, но при этом голос Матери был слышен всем и отовсюду.

- Питер. Меркурий. Саломея. Гитлерина. Мирон. Тетрис. Ниндзя. Чебуратор. Людмила. Царевна. Василий. Адам. Сонет... - Матерь медленно и чётко диктовала знакомые имена.

Серафиме стало страшно. Куда их отправляют? На войну что ли? Зачем? Почему никто не возмущается? Никто ничего не спрашивает? Не спорит? Сосредоточенная суета и разговоры только добавляли тревоги.

На знакомых именах Лайла испуганно вскрикнула и начала искать глазами брата и друзей.

- Ну, я пошёл. - прохрипел Ниндзя. Он начал протискиваться между людей к выходу.

- Стой! Куда? - Серафима направилась за юношей, пытаясь схватить его за руку, но поток народа не давал ей этого сделать. Они протиснулись в коридор, где уже было сильное движение.

- Куда мы идём? - Сима пыталась перекричать людской гул.

- Собираться! - Лайла крикнула прямо в ухо Симе, - Пойдём, поможем!

Они добрались до своих комнат.

Лайла суетилась пытаясь помочь всем и сразу, другие девушки сосредоточено собирались или тоже помогали, парни с серьёзным видом одевали ремни, на которые можно было прикрепить необходимые вещи. Мечи, ножи, луки со стрелами, перевязочная ткань, кожаные фляжки с водой, глухие тёмные плащи до щиколоток - все аккуратно сворачивалось и прикреплялось, привязывалось на тело поверх плотной походной одежды.

Серафима же, не зная как помочь, просто старалась не мешать. Растерянно стоя, как мышка у стенки она со страхом наблюдала за сборами. Вопросы всплывали и исчезали в голове, не трудясь зацепиться хоть за какую-то мысль. Да, и прям сейчас спросить было не у кого. Да, и незачем. Все были заняты.

- Не волнуйтесь девчонки, - вдруг, весело подмигнул Тетрис. - Мы вам трофеи привезём.

Видимо ему очень хотелось разрядить обстановку. Или просто был такой характер.

- А я привезу украшения. Золотые. Или ещё лучше. Бриллианты! - Чебуратор не отставал от своего веселого друга.

Ниндзя только вздохнул и покачал головой, застегивая очередной ремешок на груди. Мирон хмыкнул, но промолчал, застегивая крючки на тёмно-коричневой кожаной куртке. Грустные девочки шуток не оценили. Они переживали за парней.

Тетрис и Чебуратор ещё какое-то время шутили, но вскоре все были собраны и готовы выдвигаться.

На прощание все крепко по-очереди обнялись. Это немного шокировало Симу, но в такой момент, она не стала отказывать друзьям в объятиях. Похоже это была традиция мини-Гнезда. Да, наверное, их уже можно назвать друзьями. Почему они так дружно приняли ее?

Мужчины вышли и двинулись по коридору в сторону террасы.

- Пойдем, проводим. - Златослава взяла Симу за руку и все девушки вышли следом за парнями.

От открывшегося зрелища открылся рот.

Все люди - а их было много - по очереди или вместе, кто как, превращались в грифонов и, прыгая почти вниз головой с террасы, разлетались по уступам отвесных скал. Как бабочки слетевшиеся на цветы.

Это были огромные величественные птицы. Все разные. С головами орлов всех видов, ястребов, соколов, беркутов. С птичьими когтистыми лапами, с кошачьими лапами и кисточками на хвостах как у львов, с кисточками на головах как у рысей или перьевыми коронами, с леопардовыми пятнами по телу, с тигровыми полосами, с пышными яркими петушиными и павлиньими хвостами. Или полностью черные - помесь кафрского орла и пантеры. Серый камень пестрел как радужная живая палитра, переливаясь на солнце. На других горных пиках происходило то же самое.

Раздавались редкие выкрики птиц, хлопанье множества крыльев и скрежет когтей по камню.

Казалось, горы сейчас взлетят. Или птицы унесут в когтях с собой эти неприступные каменные глыбы. Так они дороги были этим пернатым.

Просто скалы.

Просто Гнездо.

Просто дом.

Дух захватило. Кажется, Серафима перестала дышать. Она перестала их бояться. В восхищении смотрела во все глаза вокруг. Это немыслимо. Немыслимо торжественно и красиво.

Парни, тоже, помахав руками на прощание, нырнули в ветреную синеву. И вылетели из нее, обдав девушек ветром, уже большими величественными грифонами разных мастей.

В распахнутые двери вышла Матерь Грифонов, облаченная в дорогой расшитый темный плащ до пят.

К ней тут же подскочила, откуда ни возьмись появившаяся Лидия и что-то быстро заговорила.

- Нет. - оборвала ее Матерь. - Ты нужна здесь. Научи девочку всему, что сама знаешь.

Женщина раздражённо поправила длинный меч на поясе под плащом, и не дождавшись ответа превратилась в гарпию.

Она была больше всех по размеру, серо-синего цвета, отливавшего в голубой, индиговый или пурпурно-фиолетовый. Перья в хохолке на голове создавали красивую корону, а длинный хвост даже не вмещался на террасе. Перья свисали с высоты ярко-синим водопадом. А грации и достоинства в этой птице было больше, чем в других. Она могла затмить всех. И даже звёзды.

Пронзительно крикнув, словно протрубив в высокий рог, гарпия расправила гигантские крылья и поднялась в небо.

За ней поднялись все остальные.

Огромным стройным клином они улетали за горизонт. А провожавшие молча смотрели вслед.

И даже солнце начало уходить в ту сторону, заливая небосвод кровавово-алыми, огненными, оранжевыми, как горящий металл красками...

Наступила тишина.

В груди что-то шевельнулось.

Сердце заныло и потянулось за ними.

Серафима неосознанно сделала шаг.

Ещё шаг.

И ещё.

Она не отрывала взгляда от неба. От заходящего солнца.

Кажется, она тоже могла за ними полететь.

Ещё шаг.

Только небо.

Только ветер.

И бескрайний океан.

Ещё миг.

Закат плеснул яркие краски прямо в лицо. Он звал за собой.

Стоит только расправить крылья... Стоит только протянуть руку...

На самом краю Симу кто-то схватил за плечо и дёрнул назад.

Это была Лидия. Она хмуро покачала головой:

- Не сейчас. Девочки, расходимся. - команда прозвучала для всех.

8. Тираз Железный.

Скорее это был не дворец, а перестроенный несколько раз замок. В нем все ещё были хорошо видны средневековые стрельчатые окна, высокие хмурые башни упирающиеся в небо, чернота узких бойниц и старый серый камень. Он возвышался над городом как мрачный исполин древних стражей. А по ночам он был надзирателем с горящими глазами от факелов, недовольно взирая на распластавшийся город под ногами.

Столбург - город разросшийся во все стороны от дворца был столицей Тераспии. Шумные торговые ряды начинались почти от ворот замка. Они перетекали в различные ремесленные кварталы, разросшиеся как рукава от центра города. За обширными торговыми площадями и ремесленными улицами, начинались районы крепких домов здешней знати, точнее, это были усадьбы с красивыми пышными небольшими садами. Были даже современные маленькие дворцы в стиле барокко и рококо. За ними простирались территории среднего рабочего класса, не очень чистые, но добротные улицы занимали большую часть города. И на окраинах города жили бедняки. Это были в основном те, которые обрабатывали поля, начинающиеся бескрайними просторами за границами столицы. Пшеница, рожь и овес простирались золотыми морями до самого горизонта, перекатываясь волнами спелых колосьев.

На одном из таких полей величественно опустились грифоны. Превращаясь в людей, они строились в ряды сосредоточенных и суровых воинов. Матерь Грифонов плавно сошла на землю и сразу, в сопровождении Александра и его спутников, направилась к большому расшитому шатру.

- Приветствую, тебя, Владыка. - распахнув полы тяжелых тканей, она быстрым уверенным шагом прошла вовнутрь.

- Приветствую, тебя, птичка моя. - Тираз Железный даже не обернулся на приветствие. Средних лет, с проседью в волнистых иссиня чёрных волосах, он вызывал если не страх, то отторжение. Кривая злобная ухмылка была его вечным спутником, чёрные густые брови в разлет, своим редким движением обещали смерть и наказание провинившимся. Безобразный шрам рассекал лицо ото лба до подбородка, отчего один глаз был белым, а другой чёрным. Его можно было бы назвать когда-то красивым, он обладал хищной мужской красотой. Но не зря к нему прилепилось прозвище "железный". Железный характер, железная воля, железные нервы, и конечно же, большое количество месторождений железной руды по разным местам страны, разработанные им, и поставленная на поток выплавка металлов.

Он стоял в окружении своих министров и военных, спиной к выходу, упершись кулаками в стол, на котором лежала большая пожелтевшая карта. Дорогие каменья вызывающе поблескивали на дорогущем темном кафтане, соперничая с каменьями на перстнях, сидевших почти на каждом пальце.

Женщина еле удержалась чтобы не скривиться от такого обращения. Она ненавидела, когда он её называет "птичка моя". Она была не его. Она была Мать Гнезда. И точка. Но все же он имел права не только на неё, но и на всех грифонов.

- Вот. Посмотри. - выпрямившись Тираз указал на карту. - Мои недалекие министры не могут выстроить ход военного сражения так, чтобы и потерь было мало и малейцы были выдавлены за Лавандовые холмы.

Женщина внимательно всмотрелась в карту. Министры недовольно хмурились. Им не нравилось, что женщина вообще принимает участие во всем этом. Но они не смели перечить Тиразу, не смели указывать на его уважение к этой необычной женщине.

- Сколько у нас конницы? - Матерь начала рассуждать, задумчиво склонившись над картой.

Король стрельнул чёрным глазом в лорда, чтобы тот отчитался.

- Четыре сотни отборной конницы, миледи.

- Лучники?

- Пять сотен, госпожа. - с готовностью ответил другой министр.

- Мечники?

- Мечников я решил заменить твоими птичками. Так же эффективнее, скажи. - король небрежно махнул рукой. - Мы выдвигаемся по Сонному ущелью. Вот здесь. - он указал пальцем в карту. - Вот тут, на границе Лавандовых холмов, малейцы должны собирать войска. По донесениям, не больше восьми сотен. Александр со своими ребятами там каждый куст проверили. Ну, почти. От тебя потребуется всего лишь тяжёлая артиллерия. Ничего опасного или сложного.

Матерь нахмурилась.

- В ущелье может быть засада. Тогда до границы холмов конница может вообще не добраться. Грифоны, конечно, могут вылететь раньше и проверить все ущелье, но это не гарантирует успех. У меня всего триста душ, не считая гвардии Александра.

Она немного помолчала, разглядывая разрисованный большой свиток.

- Ну? - Железный не терпеливо поторапливал.

- Вот здесь и здесь. - Матерь указала изящным пальцем в карту. - Есть два брода через Карамельную реку. Конница сможет обойти ущелье, не заходя в него. Для отвода глаз отправить по нему лучников. Тогда можно взять малейцев в кольцо. Но. Мой король. Даже с моей поддержкой этого мало. Большая Маления скорее всего выставит резервы, вот здесь, или здесь, на краю Лавандовых холмов. Тогда наше окружение просто захлебнется. Даже если у нас все получится, то на холмах негде зацепиться, нужно будет идти до Одинокого утеса и там закрепляться. Вот здесь, возле ущелья, есть каменные насыпи, там мы будем брать камни для обстрела. Мечников нужно будет перебросить, сюда и сюда для засады. Ночью мои люди смогут это сделать незаметно. По сигналу мечники выступят и выдавят малейцев за утес.

Наступило молчание.

Все с разными эмоциями смотрели на короля и разумнейшую женщину-грифона-стратега. Ждали вердикта.

- Что за женщина! Напомни мне, почему ты все ещё не моя жена?

- Мой король, у вас уже есть три жены и пять любовниц. - Матерь улыбнулась. Такое кровожадное восхищение короля ей не льстило. Она прекрасно знала, что такое быть женой Железного и никогда не согласилась бы на его руку и сердце. Да, и ни о каком замужестве Матерь Грифонов даже не помышляла. У неё был вечный долг - быть матерью всем грифонам.

- Все слышали!? - тут же рявкнул Тираз. - Выполнять! Выдвигаемся сейчас же!

*******

На Гнездо опустилось гнетущее ожидание.

Все ждали своих родных и друзей.

Даже девушка-праздник Лайла стала потише.

У неё ушёл "на вылет" родной брат.

И Ниндзя.

И Чебуратор.

И Тетрис.

Но возможно, это "потише" заключалось в том, что Лайла каждый день летала на работу в город и Серафима её почти не видела. Долгий перелет туда, обратно и работа весь световой день, забирали все силы. Бывали дни, когда она не раздеваясь, падала на кровать и прям так спала до утра. А утром, едва успев позавтракать, улетала. Какая у неё была работа? Она продавала рыбу на базаре. У обшительной и весёлой девушки дело шло хорошо. Плюс ко всему, имея много друзей на "большой земле", она собирала все новости и сплетни со всего города. И несла информацию в Гнездо. Несколько женщин-грифонов тоже работали, продавая рыбу в других точках на рынках города. И тоже собирали информацию.

Почему рыбный промысел? Это единственное, чем могли торговать грифоны. От природы отличные охотники, они ловили рыбу в океане и большими сетями уносили к городскому берегу. Там, уже в образе людей, укладывали добычу на телеги и рано утром везли на продажу. В основном, мужчины занимались рыбалкой и грузоперевозкой через океан, а женщины тем, что легче - продажей. И мало, кто знал, что свежайшую крупную рыбу продают именно грифоны, по городу передвигались в человечьем обличии. Да, и вообще, старались держать секретность. Для безопасности.

И все же, не смотря на личное разрешение Тираза Железного на продажу рыбы, этого было мало. Мало для того чтобы обеспечить всем необходимым Гнездо. Именно поэтому король бросал свои секретные летающие войска в самые горячие точки, в самые жестокие битвы, посылал шпионить за всеми главами государств и за всеми своими приближенными министрами и не только. Возможно, по своей жестокости он доверял лишь грифонам. Лишь Матери Грифонов. Зная, что все Гнездо полностью зависит от его властной руки.

За боевые заслуги он полностью обеспечивал Гнездо. От строительных материалов, тканей, одежды, обуви, до всевозможных мелочей и продуктов питания. Абсолютно все, не считая рыбы, грифоны несли в лапах от большой земли до одиноких скал в океане.

При желании или недовольстве Тираз мог с лёгкостью оставить Гнездо ни с чем. На одной рыбе. Несколько раз такое бывало. И как бы ни хотелось Матери Грифонов потакать прихотям Железного, ей приходилось выкручиваться. Приходилось помогать ему завоевывать новые земли, в которых он искал железные рудники. И не только рудники. Бесплатная рабочая сила, плодородные пашни, богатые города и красивые женщины - вот, что привлекало жестокого правителя. К тому же он любил развлекаться дворцовыми интригами, так как две его жены были принцессами соседних королевств, было где разгуляться. Раз уж воевать с ними нельзя, то интригами, подкупами и угрозами Тираз присоединял новые земли к своему королевству, оставляя родственников своих жен обманутыми.

Железный имел трёх дочерей и семилетнего сына. Сложно сказать любил ли он своих детей, но образование дал всем отличное. Точнее, самое лучшее, которое было на тот момент. А с маленького Адриана он требовал втрое больше, чем со старших дочек. Видимо, готовя его к правлению довольно большой страны.

Были и те птицы, которые жили в Столбурге и его окрестностях, такие как Александр и его гвардия, кузнецы, ткачи и прочие. Но это были единицы. Грифоны тосковали по Гнезду. Здесь был их дом. Их священное место.

Именно по этим всем причинам малочисленный крылатый народ никак не мог увеличиться. Конечно, в Гнезде были семьи и были дети, которых прятали в глубинах скал. Они были дороже любых драгоценностей. И Рождающий берег периодически приносил уже взрослых грифонов. Но на полях сражений гибло слишком много народу. И к тому же Матерь старалась семейных прятать от Тираза, дабы не оставлять детей сиротами. Талантливые в бою новички брали весь удар на себя.

И скорее всего, это все происходило, потому что Тираз Железный, не только уважал, обеспечивал, доверял, держал в узде, но и побаивался грифонов. Возможно, они были бы единственными достойными противниками его армии, будь эти скалы Гнезда ближе к берегу любой другой страны. Как говорится - "держи друзей близко, а врагов ещё ближе". Но возможно, мы ошибаемся, и Тираз Железный ничего такого и не думал, ища лишь свою выгоду, безразлично взирая, на покоренные народы у его ног.

Все это и ещё многое-многое другое Анатольич поведал Серафиме на своих уроках.

9. Поймай ветер.

Начались учебные будни. Теперь, что казалось сказкой, стало реальностью. Все невозможные эфемерные вещи приобрели кровь и плоть. Смысл. Да, что там, внутренний устоявшийся мир Серафимы несколько раз переворачивался, умирал, воскресал, начинал жить и дышать заново. Это было пугающие, ново, необычно, но очень интересно.

И уроки-рассказы Анатольича стали очень интересны. Быстрым темпом они изучали историю мира, историю Тераспии, историю Грифонов и науку о Ветрах.

Оказалось, что есть и карты ветров. С Анатоличем они корпели над красивыми рисунками воздушных мировых потоков. При длительных полетах это было важно. И во времена штормов. Лазоревое утро кардинально отличалось от Тихого вечера. Утренний радостный океан любил пошалить, меняя потоки воздушных течений и разверзаясь частыми бурями. Благодаря сезону штормов в Лазоревом утре со дна океана поднималась малюсенькая коса песчаного берега рядом с Гнездом. И туда с неба падали грифоны. Бывало их не успевали забрать, как островок уходил снова на дно. И тогда новеньких перепуганных, утопающих, иногда раненных приходилось выдирать из жадной пасти океана.

Первый миг в этом мире - бой не на жизнь, а на смерть, со свирепой стихией. Как первый взгляд против темноты. Как одна капля воды в пламенеющей пустыне. Как одна маленькая голубая песчинка в бескрайнем черном космосе.

Но все же.

Она жива.

Песчинка.

И капля.

И новорожденный грифон.

Тихий вечер же был на то и "тихий", что шторма были крайне редким явлением, но здесь часто стоял циклон дождей, смешивая небо с океаном. Становясь серой непроглядной завесой. Здесь шло много торговых путей, когда не было дождей, так как океан был более безопасен, чем его весёлый брат. Торговые судна сновали по океану, желая успеть все, перед тем, как начнется непогода. И как не странно, в океане не было военного морского флота. Чему Анатольич сильно удивлялся. Потому что "очень удобно" было бы завоевать пол мира, только с моря, не тратя силы на земле. Но океан был полностью мирным и тихим.

Иногда Серафима зачитывалась тяжелым, с пожелтевшими листьями фолиантом, и тогда профессору приходилось ее выгонять на ужин или на сон.

Так же, после нескольких дней передышки, вновь начались тренировки с Лидией. Точнее их попытки.

- Почувствуй, и расправь крылья. - командовала тренер.

Как почувствовать? Что сделать? Где найти это чувство?

- Закрой глаза. Чувствуешь ветер? - после кивка продолжала. - А теперь расправляй.

Лидия с Серафимой стояли близко к краю обрыва на террасе. Женщина стояла боком, готовая в любой момент подстраховать, а Сима ловила лицом воздушные потоки и солнечные блики. Глубоко вздохнув, она раскидывала руки в стороны и.... и ничего не получалось.

- Смотри. Надо вот так. - Лидия медленно, чтобы было понятно, отращивала большие крылья за спиной, а потом постепенно превращалась в беркута размером с лошадь. Передние лапы были птичьи с большими когтями, а задние как у пумы, бежевая спина с короткой шерстью и длинный хвост с коричневыми перьями на кончике.

Было страшно по-началу. Но чудовище не предпринимало никаких действий или резких движений.

Лидия обращалась обратно в человека и требовала от Серафимы хотя бы крыльев за спиной. И так много-много раз.

Это было сложно. Непонятно. Что надо чувствовать? Что надо делать? Это вообще то чего не может быть!

- Так. Сначала. Почувствуй ветер. Он везде. Вокруг. В небе. В тебе. Давай. Дааа вот так. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ииииии. Открывай крылья.

Серафима старалась изо всех сил. Напрягала спину, раскидывала руки в стороны, глубоко дышала и крепко жмурилась.

И ничего.

Лидия мучительно вздыхала и начиналось все сначала.

И уже обе замученные после захода солнца уходили спать.

Так прошло несколько тренировок.

- Ладно. Давай ещё раз. - Лидия была тренером, который никогда не уставал и требовал результатов. Она была готова муштровать несчастную до скончания веков на этом обрыве.

- Я уже четыре дня пытаюсь из себя что-то выжать. Я не грифон, а обычный человек. - Сима немного отчаялась, глядя на других красивейших птиц, летающих среди скал.

- Ты помнишь, почему пошла за стаей, когда улетали "на вылет"? Почему пошла к краю?Вспомни это чувство. Вспомнила? А теперь лети!

И ни с того ни с сего, женщина скинула девушку с обрыва. И сама ринулась за ней.

Завизжав, Серафима полетела кубарем вниз. Кажется, пролетела вся короткая здешняя жизнь перед глазами. Пролетели серо-черные мокрые камни. Но над самой водной гладью океана ее поймали большие лапы и дёрнули вверх.

Беркут, с перепуганной девушкой в лапах, поднялся обратно на край террасы.

- Так. Меняем тактику. Ты прыгаешь и летишь. Крылья! Серафима, крылья! Если бы ты не расправила крылья, ты бы разбилась о Рождающий берег. Ты летела тогда. И другие видели твои крылья. Это как дышать. Не надо об этом так сильно думать. Просто делай. Поняла?

Но Серафиму колотило. Она испуганно ползла на корачках к дверям, чтобы спрятаться в спасительной глубине скалы.

Тренер вздохнула.

- Не бойся. Здесь не разобьешься, подводных камней нет. Только если вымокнешь. Я тебя ибуду подхватывать, если что. Давай, надо постараться. Но Сима вскочила и обиженно хлопнула дверью.

Лидия потерла переносицу.

- Нда... будет трудно.

*****

Прошло два дня и из чистого упрямства Серафима перезнакомилась со всем Гнездом. С теми кто был дома на тот момент. Она всем задавала один и тот же вопрос. И всегда был один и тот же ответ. Здесь живут грифоны. Только грифоны. Здесь нет людей, русалок, пегасов, кентавров, гномов, эльфов, фей или ещё кого бы то ни было. Грифоны. Только грифоны.

Значит ли это, что она не правильный грифон? Может с ней что-то не так? Почему не получается?

Они так просто это делают... так, словно просто дышат или просто когда захотят.

Серафима с грустью смотрела в окно столовой на летающих грациозных животных. Или это птицы...птице-животные... человечьи грифоны... грифо-люди... неважно...

Они спешили каждый по-своим делам, а Сима задумчиво помешивала чай в кружке, и как ей казалось, застряла на месте. Какой-то винтик не срабатывал. Почему? А глядя на других, ей очень хотелось летать. Начинало хотеться. Эта мысль начинала свербеть, выедая мозги. Должно же получиться? Должно ведь!

На террасу приземлился рыжий ястреб с мягкими кошачьими лапами и леопардовыми пятнами по всему телу. Коричневый перьевой хвост с оранжевыми пробелами, заворачивался к низу в локоны и красиво волновался на ветру. Грифон был немного меньше беркута Лидии по-размеру. Но рост все равно были впечатляющий. Ястреб обернулся и Лайла устало понесла тяжёлую корзину яблок в столовую.

- Симочка, привет! Держи, яблоко. - и она, заулыбавшись, бросила девушке спелый фрукт.

- Спасибо. Лайла, послушай. Как ты обращается?

Сима встала и пошла за Лайлой, которая понесла корзину в кухню.

- А?

- Как ты это делаешь? Ну, крылья и все такое...

Рыжуля убрав на место фрукты, обернулась и сообразив, что от нее хотят ответила:

- Не получается? Совсем? - получив, обречённый кивок головы, продолжила:

- Не переживай, не у всех сразу получается. Сепию вон, Лидия раз пятьсот, наверное, сбрасывала со скалы, пока та не полетела.

И увидев возмущенный взгляд Симы, прикусила себе язык.

- Что уже скинула?

- Угу. - Серафима невольно сложила руки на груди.

- А можно как-то по-другому?

Недовольство по поводу пережитого страха ещё не прошло. А собственно почему оно должно проходить?

Лайла только покачала головой.

- Это как научиться плавать. Нужно вода чтобы плыть. Сидя на земле не поплывешь. А здесь небо и ветер. Поймаешь - полетишь. У тебя все получится, не переживай. Пойдем в нашу комнату, а то я спать хочу - умираю.

Едва успев снять сапоги, уставшая рыжуля отвернулась к стенке и сладко засопела.

Серафима задумчиво захрустела яблоком. Значит точно должно получится. Она должна взлететь. Она будет летать!

10. Лови небо.

Уроки продолжались и тренировки тоже, но началось настоящее безумие. Каждый раз без предупреждения Лидия сталкивала Серафиму со скалы.

После каждого падения, когда сердце бешено колотилось, кровь стучала в ушах, казалось, вот-вот случится сердечный приступ, но девушка снова оказывалась на вершине утеса.

Девушка пугалась, кричала, иногда падала в воду. Беркут ее поднимал обратно на террасу и все начиналось заново. Недовольная, мокрая и продрогшая Сима уходила отогреваться в ванную после многочасовых тренировок. Точнее жалких попыток отрастить крылья и взлететь.

Как это вообще возможно?А потом у Серафимы появилось другое чувство. Стремление. Старание. Желание. Как хотите назовите. И уже без страха она с разбегу прыгала с обрыва, ловя ветер. Лидия едва успевала ее подхватывать, чтоб глупая девчонка не разбилась животом о волны.

А потом произошло чудо.

Это был такой же день как и прошлые. Такая же тренировка, как и другие. Но что-то пошло по другому. Что именно? Никто точно не скажет.

- Ну что, начнём? - Лидия была так же собрана и серьезна как и всегда.

Сначала несколько минут стояли закрыв глаза. Слушали вечный разговор моря и ветера. Дышали солёными брызгами и пенистыми облаками. Смотрели на алые лучи заката через закрытые веки. А потом. Как обычно. Срывались вниз.

- Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Не торопись. - тренер четко следила за всеми перепадами и движениями бровей Симы. И да, команды Лидии очень помогали собраться и сосредоточиться девушке.

- А теперь пошлаааа!!!!

Пятки оторвались от пыльного камня, набирая разгон.

Три прыжка до края.

Вдох.

Отскок от кромки террасы.

И "ласточка" в бескрайний простор.

Первые секунды было все как обычно - свободное падение.

Серафима слышала, как сверху свистит ветер между перьями Лидии. Тренер была готова подхватить в любой момент и летела "по пятам", давая ученице чувство безопасности.

А потом.

Что-то зашелестело в лопатках. Потяжелело. Зашуршало. С усилием расправляясь, раздвигаясь, вытягиваясь, как будто просыпаясь от долгого сна. И наконец, с хлопком воздуха распахнулось за спиной.Серафиму резко дернуло вверх.

Лидии пришлось молниеносно уйти в вираж от неминуемого столкновения.

- Молодец! Давай ещё!

Дух перехватило.

Серафима заполошно пыталась вспомнить как дышать.

Она летит!

Летит же!

Получилось!

У нее получилось!!!!!

Набрав полные лёгкие воздуха, она заорала от радости изо всех сил. И по скалам разнёсся соколиный крик. Эхо подхватило его и понесло над волнами, приветствуя нового члена крылатого народа.

Вау!

Это её голос?!

Сима закричала ещё. И ещё. И ещё.

Ей было любопытно и интересно слушать эхо, которое возвращало ей высокий птичий крик.

Как необычно!

Ее несло в потоке ветра и радости не было предела.

Сверху, с высоты птичьего полета она увидела скалы Гнезда, которые уже стали родными. Черный и серый изъеденный солёной водой камень выступал из воды суровыми молчаливыми стражами. Пиков было около двадцати. Вот почему здесь смог уместиться целый народ.

Увидела белые гребни барашек холодных темных волн, которые приступом берут горы и никак не могут их покорить. Увидела, как внизу на террасы выходят люди, превращаются в грифонов и улетают по своим делам. Или наоборот, летят из-за моря, приземляются на каменные плоские выступы и обернувшись людьми, устало идут внутрь скалы.

От переизбытка ярких впечатлений Сима не заметила, что ее сносит куда-то в бок.

- Сима! Держи прямо! Тебя сносит! Поменяй крен влево! - беркут был поблизости и из крючковатого клюва по-прежнему вылетали приказы.

Девушка попыталась как-то пошевелиться в потоке воздуха и ее закружило. Она кубарем полетела вниз.

- Да, ёшкин кот! - тренер выругалась и спикировала следом.

Вытащив из воды нечто похожее на мокрую курицу и такую же мокрую дрожащую кошку, Лидия отнесла Симу на террасу.

А дальше была нудная лекция о важной работе хвоста в полете, что такое крен, чем вертеть, куда смотреть и как хотя бы просто держать высоту.

Да, эта лекция, наверное, была уже двадцатая именно по этим вопросам. Но как говорится - "повторение - мать учения". Тем более, что тогда это была просто непонятная теория, а сейчас пошла практика, поэтому восприятие информации совсем другое.

Лидия, стоя напротив заката, сложив руки на груди, после двадцатиминутной инструкции, вдруг, осеклась и посмотрела на мокрого распластавшегося на камне грифона.

Сима молча лежала клювом в пол с раскрытыми крыльями и обсыхала.

- Ты можешь обернуться?

Ноль эмоций.

- Серафима!!!

Тренер гаркнула почти как ворон, отчего грифон вздрогнул и постарался соскрести себя с пола.

- Расслабься. Тебе надо обернуться и идти в ванную.

Озадаченная птица немного потопталась на месте и начала себя разглядывать.

Она была небольшая. Меньше многих. Сизые крылья с острым углом, аккуратная маленькая голова, шея и живот грязно-белые, с рисунком "кольчуга", лапы светло-серые мягкие кошачьи, с черными пятнами ломаных бубликов и длиннющий пятнистый пушистый хвост.

Эээ...

Мммм...

Оооо...

Кто она?

Мокрые шерсть и перья было трудно рассмотреть и распознать.

Покрутившись на весте, она наступила лапой себе на хвост. Почувствовала свою лапу на хвосте. Чуть-чуть пожамкала.

Почему не павлиний? Было бы очень красиво.

Такой длинный хвост и такие мягкие лапы.... что-то знакомое...

Эмм... Снежный барс?!

Вау!

- Сапсан. - констатировала тренер.

- Что?

- Сапсан - самый быстрый сокол.

- А?

- Обращайся и иди сушиться. На сегодня все.

- Но как? - Серафима заковыляла за уходящей внутрь женщиной.

Лидия остановилась и обернулась.

- Закрой глаза. Вздохни. Вот так. Убирай крылья.

Девушка все послушно выполнила, и открыв глаза увидела как хлопает дверь за уходящей Лидией. Она посмотрела свои руки. Они были человеческие, ее собственные.

- УУУУУРРРААААААААААА!!!!! - разнеслось по округе.

Теперь было все по-другому.

Она могла летать!!!

Конечно, ещё далеко не идеально, но она летала.

Обращаться было всё ещё трудно. Самый лучший способ оказался, как ни странно, свободное падение со скалы. Серафима настолько к этому привыкла, что перестала чувствовать даже малейший страх высоты.

Возможно, все птицы не боятся высоты?

С разбега, после прыжка и нескольких секунд падения, она разворачивала свои упругие и плотные крылья. Теперь Сима чувствовала, как это делается, и у нее получалось с каждым разом всё лучше и лучше.

Под руководством опытного тренера девушка научилась распознавать малейшие изменения воздушных потоков, управлять направлением своего полёта и избегать опасных столкновений со скалами. Такое случалось несколько раз. Не рассчитав скорость, Серафима врезалась лепёшкой в твердый камень. Лидии приходилось ее соскребать с горы и нести домой отдыхать. По тому как звенящие мозги не позволяли продолжать тренировки. И вскоре Серафима поняла почему так происходит. Лидия была гораздо медленнее. Ее большое тело и огромный размах крыльев не всегда позволяли успеть за маленькой и юркой птичкой. Поэтому летящий стрелой и плохо владеющий искусством полета сапсан звездой шмякался о все скалы подряд.

Но они летали не только между скал.

Маневрирование между пиков было на неделю позже. Сначала же они просто учились парить на месте. Поймав ветер, они зависали в воздухе и наслаждались полетом, слушали шепот волн, учились подниматься и опускаться в воздушном потоке, разворачиваться, создавать нужный крен и аккуратно приземляться на площадку террасы.Полет был прекрасен. Серафиме, казалось, нет ничего лучше на свете. Что может быть падения в небо? В пушистые облака? Что может быть лучше свиста ветра в твоих крыльях? Что может быть лучше силы подвластной только птицам и небу?

Что может быть лучше скорости, такой, что, кажется, можно вылететь на орбиту?

- Не пикируй! Ты убьешься! - кричала Лидия, не успевая за Симой. Тренер реально опасалась, что счастливая от чувства полета девчонка убьется, не об скалы, так об волны. Серафима пока что не да

вала себе отчёта в скорости, она наслаждалась и радовалась изо всех сил, как ребенок. Как ребенок, который познал совершенное чудо.

11. Прилёт.

Постепенно Серафима училась летать. Зависать в воздухе, пикировать, маневрировать, выполнять виражи и петли. И чем лучше получалось, тем ей нравилось это все с каждым днём больше. К тому же Лидия добавила боевые тренировки. Сначала это было похоже просто на физкультуру, а потом добавилась борьба с элементами кулачного боя, а после и бои на деревянных мечах. На террасе или в просторном помещении, предназначенным для тренировок, они махали руками, ногами, приседали, прыгали, бегали, качали пресс и многое другое. Сюда же приходили и другие грифоны. И парни, и девушки, и взрослые люди.

Иногда тренировки проходили совместно с мини-Гнездом. Лидия собирала всех девчонок и муштровала "как сидоровых коз" . Они учились нападать, уклоняться от ударов, правильно держать и использовать холодное оружие разных видов и стрелять из лука.

После тренировок девушки выползали из зала и проклинали этот день. Тело болело ещё несколько суток. А потом снова были тренировки.

Бывало Серафиме удавалось украдкой полюбоваться тренировочными боями мужской части населения. У них все было гораздо серьезнее, тяжелее, опаснее, но в этом всем была какая-то красота, хищная грация, собранность и решимость. Здесь звенела сталь и сверкали искры. Стояли пыль и пот после долгой борьбы в рукопашную.

С ними занимался другой тренер Магнат.

Да, имена здесь были очень странные. Взрослый угрюмый мужчина похожий на шкаф, но при этом сильно хромающий. Небольшая русая борода и шрамы на лысой голове. Похож он был...Серафима не могла долго вспомнить на кого. На разбойника северных морей. Ему только ладьи не хватало и громкого крика - Аррррр! При этом он был максимально немногословным тихим человеком.

И все же Сима совершенно не понимала зачем ей это было надо, но она не спорила и тренировалась с усердием. К ночи, выплеснув все силы, девушка падала на кровать и забывалась крепким сном.

Возможно, их готовили на такие же "вылеты", как улетевших и через два месяца ещё не вернувшихся грифонов. На все вопросы Лидия коротко отвечала :" Так надо" или "Для твоей же безопасности". Сомнительные утверждения, но опустим демагогию.

Были не только рабочие дни. Выходные тоже были. В свободное время многие из Гнезда подвергались бурной активности Лайлы. Она самоотверженно причиняла всем добро и несла свет. Девушка-праздник таскала вяло сопротивляющуюся женскую часть мини Гнезда к горячему озеру на дне горы и устраивала банный день. Девушки с разбегу с визгом и брызгами прыгали в горячую мягко светящуюся воду. Намазывались кремами собственного производства Златославы, расчёсывали друг другу длинные красивые волосы и шептались о всяких девчачьих секретиках.

Так же девушки помогали старикам и детям Гнезда, которые жили на соседних пиках. Делали уборку нескольким стареньким бабушкам в их небольших жилищах. Играли с детьми в большой детской комнате. Здесь было что-то вроде маленького детского сада. Детей было не больше двадцати разного возраста. С ними занимались воспитатели, учителя и, конечно же, вездесущий Анатольич.

Помогали кухаркам разносить еду и продукты из столовой по маленьким кухням на других скалах. Иногда дежурили в столовой - мыли посуду, чистили и нарезали овощи.

А ещё тайком забирались в кабинет к Сонету, который был как и прочие "на вылете". В кабинете было множество музыкальных инструментов, полок с нотами, скамейки для хора и красивые картины на стенах. Сонет был музыкантом и романтиком до мозга костей и преподавал уроки всем желающим. Все это Серафима узнала от восторженной Сепии, так как знала учителя только по общему знакомству.

Девушки вместе выбирали инструменты, копались в тетрадях с нотами, и наигрывали любимую песню или музыку. Тоже своего рода девчачьи посиделки.

Изредка Лайла даже устраивала игры на перегонки между скал. Девушки с птичьими криками разлетались между пиков, маневрировали, ныряли в небо и со свистом проносились мимо друг друга. Пытались поймать соперницу, но при этом не поранить когтями. Вообще, хватало одного касания крылом для передачи эстафеты. Главная задача была не сбить друг друга в полете и не покалечить.

Златослава оказалась гигантским белоплечим орланом с тигриными полосами и длинным пушистым перьевым хвостом, тоже полосатым. Сепия была серебристым орлом, который плавно перетекал в дымчатого леопарда, с короткой шерстью и большими чёрно-серебрянными пятнами похожими на жирафий рисунок. Размером она была... с автобус. Елизавета - скопа сплюс саванна. Яркий пятнистый грифон - белая голова с черными стрелками у глаз, белое тело, черные огромные крылья, в мелкую пятнышку спина и черный кончик кошачьего хвоста. Лиза была самым лучшим рыболовом. Это и была ее работа в Гнезде. Большими птичьими когтями она вылавливала неимоверное количество рыбы вместе с другими грифонами- рыболовами. Которую потом несли в сетях на продажу или готовили и ели сами.

Девушки крепко сдружились. Даже несмотря на то, что Серафима была молчаливее, и можно сказать, нелюдимее остальных. Складывалось впечатление, что независимо от одинакового возраста, Сима более взрослее или серьезнее что ли. Но она видела, что всем грифонам можно доверять. Что здесь, действительно, друг за друга горой.

***

Прошло больше двух месяцев, когда на закате дня, после работы в городе, переполошенная Лайла ворвалась в их домашнюю комнату и заорала:

-Летят!!! Летят!!!

Это означало одно. Бойцы возвращаются с "вылета".

Все Гнездо высыпало на террасы, встречая долгожданных родных и друзей.

Они были ещё далеко, но уже темный треугольник пересекающий небо был хорошо виден. Во главе клина летела прекрасная Матерь Грифонов и что-то несла в лапах. Они все что-то несли.

Величественные птицы устало опускались на камень, освобождаясь от тяжёлой ноши. Началась суета. Матерь громко отдавала приказы, птицы садились и превращались. Поклажу уносили куда требуется, это были продукты и разные необходимые вещи. А так же убитые и раненные. Их тоже принесли в лапах. Кого-то срочно уносили к лекарю, кого-то уже аккуратно складывали в сторону на террасе, завёрнутых в саванн.

Грифоны, которые встречали прибывших изо всех сил старались помочь. Носили тюки, спрашивали что нужно и чем помочь.

Когда "выгрузка" вещей закончилась бойцы отправились отмокать в ваннах, а после на праздничный ужин.

Среди всей движущейся толпы девушки заметили своих мини-гнездовских. С радостными охами и ахами они бросились обнимать мальчишек. Да, нет. Это были сейчас не мальчишки. Это были уставшие матёрые воины. Грязь и кровь покрывали походные одежды и лица. А ещё был немного отрешенный пугающий взгляд. Бровь Мирона была рассечена наискось до самой щеки, у Чебуратора перевязана рука и зафиксирована у шеи, а Тетрис... Тетриса нес Мирон, завёрнутого в цветастый ковер. Его унесли сразу к лекарю. Только Ниндзя казался целым, но очень измождённым, темные круги залегли под глазами.

Парни заторможено остановились позволяя эмоциональным девушкам себя обнимать и целовать в грязные щеки.

- Привет, - сконфуженно поздоровался со всеми Мирон, на котором повисла, обняв за шею сестра. Остальные просто кивали в знак приветствия.

- Я пошел, там может помощь нужна. - Чебуратор ушел в сторону лекарской.

- Не толпитесь! Расходимся с террас! - долетела команда Матери Грифонов.

- Пойдемте, пойдёмте, - Лиза взяла за руку Ниндзю и повела прочь.

Парни вымылись и переоделись в своих комнатах, а потом направились в столовую. Там уже постепенно собирались все жители Гнезда. Голодные и немного нервные бойцы молча уплетали все, что поставят на стол. Шли негромкие сосредоточенные разговоры. А те кто встречал прилетевших внимательно слушали боевые рассказы. Хотя были и те кто отказывался что-либо говорить. Из таких были Александр и его гвардия. Они угрюмо ждали Матерь Грифонов. Их было много. Латы были сброшены в купели на дне горы и теперь огромное пространство столовой занимали чистые, вымытые бойцы, с влажными непослушными волосами. Некоторые были раненные, со свежими повязками. Они не обращали внимание на раны и активно уплетали горячую вкусную похлёбку. Девушки едва успевали разносить глубокие плошки. Мини Гнездо и Серафима тоже активно помогали, протискивались между широченных плечей воинов и ставили на стол хлеб, тушеное мясо, резанные овощи, соусы, и ту самую вкуснейшую густую похлёбку

Пришла освежившаяся Матерь Грифонов в расшитом платье в пол и тонкими изысканными серьгами. Сев во главе стола, она молча принялась есть.

И только когда собрался и наелся весь народ, кроме лежачих раненных, которые сейчас были в лазарете, Матерь подняла резной бокал, наполненный вином и взяла слово:

- Гнездо. Дети мои. В этот великий день, мы снова чествуем победу. Победу над коварными малейцами, вторгшимися в наше прекрасное государство. Чествуем честь и отвагу грифоньего народа. Доблесть и непревзойденный профессионализм в боевом деле. Чествуем нашего кормителя и владыку всей Тераспии Тираза Железного. Ибо именно он ведёт наши полки вперед.И чествуем память погибших наших братьев и сестер. Да будет им ветер и море покоем. Вечная память и мягкое небо. Аминь.

- Аминь. - грянул зал. У Серафимы даже заложило уши, с каким сильным сердечным чувством был этот грохот "Аминь".

Одновременно были выпиты все кубки темного терпкого вина и с громким стуком поставлены обратно на стол.

А дальше ели и пили молча.

Победа не приносила радости или счастья. Она приносила горечь утраты.

Победа забирала близких. И оставляла только горькую, солёную как слеза память.

Память о друзьях и любимых.

12. Погребение.

Обед был закончен и многие просто тихо переговаривались, но все чего-то ждали. Ночь заканчивалась и девушки, помогавшие убирать посуду, уже клевали носом. Серафима не понимала, почему народ не расходится: ведь все явно нуждались в горизонтальном отдыхе. Матерь кому-то за столом кивнула, и на середину зала вышел Сонет - тот самый учитель музыки, к которому девушки пробирались тайком в кабинет поиграть на инструментах. Ему было около тридцати трех лет. Небрежная щетина на худощавом лице, острые скулы и каштановые волнистые волосы до плеч. Но при всей тонкости и жилистости фигуры, он имел мягкий, теплый взгляд ярких, темно-зеленых глаз.

Взяв в руки скрипку, он начал играть. Зал умолк и погрузился в гробовое молчание. Все слушали печальную тихую музыку.

Песня плакала и заливалась слезами, пела и стонала, взывая к небу о помощи.

Смычок дрожал, останавливался и снова бежал, выплескивая свою печаль.

Зрелище было завораживающее. Сонет жил мелодией. Он был сама музыка. Закрыв глаза, он самозабвенно играл. Как будто в последний раз. Из-за стола встала Сепия и медленно потянулась к музыканту. Ее никто не останавливал, все молча смотрели на действие. Остановившись на расстоянии она запела. Голос слился со скрипкой, вызывая мурашки на коже.

Это была песня - прощание.

Из-за стола встала вторая девушка и подхватила слова. Третья. Четвертая.

Встал один из бойцов и затянул басом. Через несколько минут пел уже весь зал.

Многие пели и плакали. Перехватывало горло, и подкатывал ком, который нельзя было проглотить. Но люди упорно пели прощальные слова.

Серафима тоже прослезилась - здесь никто не мог остаться равнодушным.

А после народ медленно двинулся на террасы. Лайла схватила Симу за руку и потащила вместе со всеми.

На небе начинался рассвет. Кроваво-алые краски плыли над тихой водой и плясали бликами по морской ряби.

Группа бойцов поднялась в небо, взяв с собой скорбную ношу. Грифоны сделали три круга над всем Гнездом, неся в лапах погибших товарищей, завёрнутых в белый саван. На некоторых светлых покрывалах до сих пор проступали бурые пятна крови. Они зияли, как фонари, в предрассветных сумерках, напоминая всем о том, какой ценой даётся любая победа.

Птицы низко опустились и плавно погрузили умерших в воду. Белые пятна туго перевязанных покрывал быстро исчезали в морской глубине. Все это сопровождалось скорбным прощальным пением и плачем скрипки.

Послышалось чье-то одинокое рыдание и шмыганье носов.

Серафима тоже не выдержала и тихо заплакала. И когда последний убитый скрылся в глубине, пение резко прекратилось, и скрипка замолчала на самой высокой и скорбной ноте, оборвав мелодию.

Тишина.

После всего действа она оглушала.

Только вечное шептание ветра и волн.

В это время заспанное солнце полностью показалось над горизонтом, осветив черные скалы в розовый цвет. Оно как будто утешало, показывая, что за любой черной ночью будет новый день. И новая жизнь. И любой погибший был достоин своей жизни. И героической смерти.

Какое-то время все молча стояли, провожая в последний путь.

*****

Первой быстрым шагом ушла Матерь Грифонов. Она нервно стучала каблуками по коридорам, стремясь как можно быстрее оказаться в своих покоях.

Хлопнув дверью, она резко выдохнула, и закрыв лицо руками, тихо заплакала. Только здесь, где её никто не видит, она могла позволить себе слабость. Она - глава целого народа и не могла плакать. Никогда. Только если её никто-никто не видит.

Великая грифониха не успела проплакаться, когда в дверь постучали. Она быстро вынула вышитый платочек из рукава и начала торопливо вытирать слезы.

- Входи.

Зашёл Анатольич. Остановился в дверях, наблюдая за тем, как Матерь отворачивается и, шмыгая носом, промакивает платочком, бледные щеки.

- Ты что-то хотел? - слезы уходили, она медленно и глубоко дышала, все так же не поворачиваясь к гостю.

- Не кори себя. Не убивайся так.

- Ты пришел меня пожалеть?

- Поддержать.

- Да что ты понимаешь...

- Матя, я многое понимаю. - мужчина подошёл к расстроенной и уставшей женщине. Он взял ее за руки и большими пальцами помассировал тонкие ладони.

- Я понимаю, что за каждого грифона ты в одиночестве казнишь себя.

- А что мне ещё остаётся?...

Анатольич, не спрашивая разрешения, принес дымящийся ароматом чайник, расставил чашки и насыпал в блюдечко своих сухариков из мешочка.

Они молча вдыхали ароматы трав и тихо прихлебывали дымящийся напиток. Разговоры были не нужны. Они всё и так знали и лечили друг друга молчанием.

*****

- Пойдем Тетриса проверим. Чебуратор ещё не приходил? - Мирон развернулся от созерцания восхода.

Грифоны начали расходиться по комнатам и разлетаться по соседним скалам. Нужен был отдых.

Несмотря на сильную усталость, все мини-Гнездо заторопилось в сторону лекарской.

В нескольких комнатах, отведенных под лазарет, кипела работа. Перевязки, промывания, зашивание рваных и ровных ран. В нос ударил острый запах крови и трав. Медицина всё-таки оставляла желать лучшего.

Ребята прошли внутрь и среди простых деревянных коек нашли ту, на которой лежал бледный, почти синий Тетрис.

Он до сих пор не пришел в себя. Темные круги залегли под глазами, струйки крови запеклись под носом и в уголках губ, а непослушные темно-русые волосы разметались во все стороны. У парня, помимо порезов и гематом по всему телу, была ужасная рваная рана от шеи до поясницы на спине. Она искривлялась на левую лопатку, и несмотря на то, что уже были наложены аккуратные швы, до сих пор кровоточила. Он лежал на правом боку и медсестра аккуратно накладывала чистые бинты на спину. Рядом на табурете сидел хмурый, потерянный Чебуратор.

Девушки ахнули.

Медсестра заметила прибывших и попросила:

- Помогите мне. Придержите вот так, а я обмотаю его. - женщине в возрасте было уже трудно ворочать раненных.

Все кинулись помогать.

- Да не все разом!

Торс и левое плечо Тетриса туго перебинтовали и закрепили ткань.

- Так. А ему надо наложить шину. - она указала на Чебуратора.

- Надо найти вот такие две ровные палки. Давайте, ребят, дел ещё невпроворот.

Мини-Гнездо влилось в суету лазарета. Мирон помогал носить раненных и поднимать что-то тяжёлое, а девушки перевязывали, промывали, переодевали и прочее.

Чебуратору приложили две дощечки к сломанной руке и начали бинтовать.

- Подождите, - вдруг всполошилась Серафима. Елизавета и Златослава, занятые перевязкой, удивлённо уставились на Симу.

- В кисть надо положить что-то мягкое... - она торопливо заозиралась.

- Вот. - скрутив небольшой кусок плотных бинтов в комок, она вложила его в грубую ладонь воина и осторожно сомкнула пальцы.

- Так будет правильно срастаться и не будет уставать рука.

- Хорошо. - девушки согласились и продолжили наматывать бинт вокруг шеи.

- Вот здесь не перетягивай. - Сима снова влезла с советом и ослабила перевязь.

- Откуда ты это знаешь? - Златослава с любопытством посмотрела на подругу.

Сима пожала плечами.

- Я не помню...

Перевязка была закончена и Лиза со Златославой отошли к другим больным.

Заторможенный Чебуратор вдруг впился внимательным взглядом в Серафиму. Казалось - он ещё на поле битвы. И страшные картинки всё ещё мелькали перед его взором.

- Ему почти оторвали крыло. - сначала Сима не поняла, а потом осознала, что парень говорит про бессознательного друга.

- Они привели каких-то гигантских адских псов. И он в прыжке схватил за крыло. Понимаешь? В прыжке! Я еле его выдрал из пасти...

Чебуратора затрясло. Он почти плакал, но слезы не текли, только мелко содрогался. Начиналась истерика.

Серафима моментально поняла, что дело плохо. Она быстро подошла и порывисто обняла страдающего парня. Вцепилась так крепко как смогла, стараясь не задеть больную руку.

От неожиданности он обнял ее за талию здоровой рукой и спрятался в груди девушки.

Она гладила его растрёпанные короткие волосы, гладила плечи и спину, вбирала в себя его боль и страх. И ничего не говорила. Слова не помогут. И вообще, неизвестно, что поможет.

Почувствовав в ней опору, Чебуратор цеплялся за ее спину, стараясь прижаться как можно сильнее. Постепенно дрожь уходила, горькие, не пролитые слезы остывали, горящий ум успокаивался.

Где-то на периферии сознания прозвучал тихий вопрос Лайлы. Но, несмотря на шум и суету, кому было важно - вопрос услышали и напряглись, всем телом ожидая ответа.

- Он выживет?

Сухонький старичок в очках с белыми паклями на голове, обернулся на девушку. В руках он держал большую загнутую иглу с ниткой. Врач проследил за взглядом Лайлы и вздохнул.

- Если за сутки очнётся. - прохрипел старичок. - Деточка, подай-ка мне вон ту настойку. Ага. Надо продезинфицировать.

Дело было даже не в том, что Тетрис почти потерял крыло. Дело было в большой кровопотере.

Другая медсестра, подойдя к обнимающимся Симе и Чебуратору, знаками показала девушке, что Чебуратора нужно уложить на соседнюю койку. Девушка закивала.

Она качнулась, стремясь разорвать объятия, и парень качнулся вместе с ней, не желая отцепляться от девушки.

- Пойдем, надо лечь. - Сима прошептала ему на ухо и тот податливо потянулся куда требовалось.

Уложив раненного, девушка сняла с него пыльные сапоги и укрыла одеялом. Чебуратор буквально пару раз моргнул и провалился в тревожный сон.

Девушки помогали столько насколько хватило сил. Мирон уже давно спал на койке в углу, а забегавшиеся девушки засыпали прямо сидя возле больных. Серафима тоже уснула на коленках, уткнувшись локтями в кровать Тетриса и положив на них голову.

Усталое тело даже не сообразило, что можно дойти до комнаты и там удобно лечь. Она не помнила, как отключилась. Она знала, что делала все, что было в ее силах.

13. Лазарет.

Когда Сима проснулась, то застонала от боли. Все тело невыносимо затекло от неудобной позы. Шею ломило и ноги дрожали. Она с трудом разлепила глаза и встретилась с любопытным, и добрым взглядом. Несколько секунд она пыталась вспомнить, что произошло, а потом...

Тетрис очнулся.

Тетрис очнулся!!!

Он улыбнулся:

- Ты всю ночь просидела возле меня? - прохрипел смущённый парень.

- Скорее, все утро и день. Сейчас, наверное, вечер или ночь. - Сима была очень рада, что парнишка пришел в себя.

На соседней койке заворочались.

- Бра-ат. - просипев Чебуратор протянул здоровую руку.

Парни попытались дотянуться друг до друга, но болезненные раны не дали пожать друзьям руки.

- Да жив я жив. - маленькое движение забрало все силы у Тетриса и он сдался, не стараясь больше дотянуться до друга.

- Я вам принесу поесть. - Сима встала на ноги и покачнулась. Отсиженные ноги не хотели слушаться.

Тут уже подлетели и другие заспанные девчонки и затараторили:

- Тетрис! О, Боже, ты очнулся! Как ты себя чувствуешь? Мы так за тебя перепугались! - и всё в таком духе.

******

Каждый день, проходя мимо бесконечных рядов кроватей, усталых и измученных лиц солдат, Серафима чувствовала груз ответственности на своих плечах. Запахи трав, мазей, крови и пота смешивались в воздухе, но не вызывали отвращения. Каждый раз сердце с болью отдавалось на стоны бойцов. Хотелось помочь всем.

Прошла, наверное, целая неделя. Гнездо зализывало раны. Девушки безвылазно помогали в лазарете. Тренировки и все уроки были отменены на время, пока ещё нужна была помощь девушек. Мирон, Ниндзя и Чебуратор быстро оправились. Несмотря на сломанную руку Чебуратор был вполне здоров и жил в своей комнате, которую делил с Тетрисом. Сам себя обслуживал и занимался посильными делами. Тетрис же много спал и почти не вставал с больничной койки. Девушки кормили его с ложки густым бульоном, несмотря на его сопротивление и желание самому справляться с этим делом. Всячески помогали. Первое время даже дежурили возле его кровати по очереди, опасаясь, что парню станет хуже.

Но тяжело раненный был не только Тетрис. Здесь были и бойцы гвардии Александра, и другие жители Гнезда, которые были "на вылете". И всем нужна была помощь: перевязки, мази, кормление, обтирание и прочее. У двоих начался сильный жар.

Серафима пощупав потный лоб у одного стонущего в бреду бойца и подошла к врачу.

- Ван Ваныч, у вас нет антибиотиков?

- Антибиотиков? - он оторвался от смешивания мазей в ступке.

- Может быть пенициллина? У них сильный жар, понимаете, - она указала на раненных.

- Если не сбить его, они не справятся.

- Что говорит эта девочка? - в разговор влезла старая и жутко любопытная медсестра.

- Я, кажется, понял о чем ты. - врач почесал редкую белую бородку.

- "Пе-ни-ци-ллин" - знакомое слово. Я пытался, что-то подобное вывести здесь, в моей лаборатории.

- Но у меня нет нужных знаний и ингредиентов. - продолжил врач.

- А на "большой земле" как справляются? - допытывалась Серафима.

- Да, вообще никак.

- Как "никак"? - Сима опешила от такого заявления. На что лекарь только руками развел.

- Может попробовать уксусом протирать?

- Ну, попробуй. Берта помоги ей. Хотя навряд ли поможет. - Ван Ваныч отвернулся к следующему больному.

- Подождите. А брусника есть? - девушка не хотела просто так сдаваться.

- Ягоды чтоль? Сушеные вроде были на кухне. - медсестра быстро сообразила что к чему.

- Нужны вместе с листьями. Я схожу попрошу.

Серафима быстро направилась на кухню.

*****

- А-а, Серафима, здравствуй. - добрая полная кухарка, которой девушки периодически помогали, искренне заулыбалась.

- Тебя с ребятами не было на ужине, садись, я тебе положу. И девчат зови покушать.

- Тёть Сонь, я потом. А есть у вас брусника?

- Брусника? Да, была где-то сушеная.

Вместе они нашли небольшую баночку с маленькими ягодками и жесткими листиками. После сварили концентрированный отвар, процедили и остудили. Сима посмотрела на небольшой кувшинчик готового питья и вздохнула:

- Этого мало.

- Это все что есть, но можно послать на базар завтра кого-нибудь.

- Хорошо.

С этими словами девушка быстро направилась в лазарет.

Этим двум раненным стремительно становилось хуже.

Надо успеть. Вырвать их из лап смерти.

Решимость Серафимы, которую в ней увидел врач, даже немного напугала его.

- Только не говори, что ты умеешь горы сворачивать, - пошутил лекарь и отвернулся к другому раненому.

Вместе с медсестрой Бертой они ещё двое суток протирали уксусом страдающих двух мужчин, не отходя от коек. И непрестанно поили их брусничным отваром. Поили, поили и поили. На третий день температура начала спадать, выровнялось дыхание, пришел крепкий сон и даже небольшой аппетит.

Радости двух женщин не было предела.

- Поздравляю, девочка. Кажется, ты смогла.

Довольный врач похлопал Симу по плечу.

- Вы оба Серафиме жизнью обязаны. - и он отошёл по своим делам.

Сима тоже собиралась идти, за повязками, но тут же почувствовала крепкую хватку на запястье. Один из ею спасенных пристально впивался в её лицо тяжёлым взглядом и не хотел отпускать руки ошеломленной девушки. Он был из гвардии Александра. Короткие тёмные волосы, квадратный волевой подбородок с грубой щетиной, рубленные скулы, довольно смуглая кожа и ястрибиные острые глаза. А то, что под тонким одеялом было скрыто тело легкоатлета и говорить нечего. Тугие мышцы так и бугрились на бронзовых обнажённых руках. Он был красив взрослой дикой мужской красотой восточного типа.

- Спасибо тебе девица. - прохрипел мужчина. - Какую хочешь награду за мою жизнь? Золото, каменья, меха?

- Да никакую... - Сима сильно смутилась, и выдернув руку, направилась в свою комнату. На сегодня она здесь больше не нужна. Она так решила.

- Ты зачем девчушку напугал? - просипел второй спасённый.

- Может она мне понравилась, - нахмурился первый.

- Забудь. Матерь её не отдаст в замок Тираза. - второй почесал затылок.

- А кто говорит о замке? - первый начинал глухо раздражаться.

- Ну-у тогда тем более забудь.

- Отвали.

******

В коридоре Серафима столкнулась с Лайлой.

- Ах, вот ты где! Пойдем тебя Матя ищет.

- Что-то случилось? - не успевшая остыть, Сима снова заволновалась.

- Скорее всего будет оценивать как ты летаешь.

- Ого, а для чего это?

Лайла пожала плечами.

- Она всех новичков проверяет. А потом Тиразу представляет.

- Зачем? - Сима совершенно не понимала для чего это нужно.

- Хороший вопрос. Но такое правило. Некоторых он набирает в свою гвардию.

- Новичков? И даже девушек?

- Да, есть и девушки хорошие бойцы. Царевна все рвётся к Александру в гвардию. Но её почему-то не берут. В этот вылет на ней даже ни одной царапины не было.

Перед самыми дверями кабинета Лайла оставила Симу со словами, что ей ещё к Ниндзе нужно заскочить и Тетриса проведать.

Постучавшись, Серафима вошла в кабинет.

- Заходи, дорогая. - осунувшаяся Матерь Грифонов сидела за столом и перебирала бумаги.

- Вы меня звали?

- Да. Мне Лидия сказала, что ты уже неплохо летаешь. Покажешь, что ты умеешь?

Лайла была права. Нужно предоставить свои навыки и умения.

Они вышли на террасу, на которой их уже ждала Лидия. Матя с тренером перекинулись парой фраз, а дальше Лидия начала командовать в своей обычной манере.

- Сначала обращение. Давай. Не торопясь.

Серафима закрыла глаза, выдохнула, сосредоточилась и расправила самые быстрые в мире крылья.

14. Первый вылет.

- А теперь "малый круг", - Лидия продолжала командовать.

"Малым и большим кругами" назывались условные круги вокруг Гнезда для тренировочных полетов.

Серафима отряхнулась и расправила перышки. Длинный пятнистый хвост несколько раз дернулся в предвкушении. Из-за заботы о раненых она совсем не выходила на воздух и не летала. А сейчас кружилась голова и распирали лёгкие. Лёгкий ветерок звал за собой. Он хотел поиграть.

Сима плавно нырнула вниз со скалы.

- Сапсан.

- Да, Матерь.

Две женщины внимательно следили за полетом красивого, небольшого грифона. Серафима наслаждалась полетом, плавно делала небольшой крен на поворотах. Распахнутые крылья чутко ловили все потоки и движения воздуха.

Матерь нахмурилась. Сапсаны были очень редкими грифонами и очень ценными. Прошлый сокол-сапсан погиб в битве много лет назад. Молодой парнишка с отчаянной душой заслонил собой друга...

Эта птица имела большую ценность из-за своей почти космической скорости. И теперь Матери Грифонов нужно было сломать голову, чтобы оставить Серафиму в Гнезде. Тираз Железный обязательно захочет себе самого быстрого грифона в услужение. И не отступится, пока не получит требуемое.

Когда круг закончился и Сима уже подлетала к террасе, Лидия громко крикнула:

- А теперь "большой круг" и пикирование через центр в воду!

Ей ответил радостный соколиный крик. Его нежно подхватили волны и ответили довольным шипением морской пены.

На большом круге птица набрала для себя не самую быструю скорость, хотя для некоторых грифонов она была максимальная. По спирали, поднявшись высоко в небо она камнем рухнула вниз. Точнее разгоняющейся стрелой.

Она не знала предела своей скорости.

Она была сама скорость.

Сейчас она была похожа на пикирующий носом истребитель. Крылья, почти плотно сложенные к телу, но чуть-чуть приподнятые в плечах, создавали сильнейшее ускорение в природе. Свист под крылом был похож на полет Миг -23 в высоком диапазоне. Откуда она это знала? Без понятия.

От удара на такой скорости можно сразить кого угодно.

Но и погибнуть самому.

Серафима вошла головой в воду, как нож в масло. Инстинктивно сгребла лапами воду, что-то схватила, и понеслась наверх.

И только когда она тяжело и мокро приземлилась на террасе, то увидела, что в лапах у нее здоровенная рыбина.

Ее встречали две довольные женщины.

- Серафима, это было великолепно. - Матерь не скрывала своего восхищения.

Девушка же немного замешкалась, не зная куда деть рыбу. А потом все же бросила ее в воду, надеясь, что с такой высоты она не разобьётся.

Обратившись в себя, она попыталась оправдаться:

- Я это... как-то... не специально...

- Детка, ты охотник, и поэтому ты ещё прекрасный рыболов от природы. Не смущайся. Этот навык может спасти тебе жизнь в будущем. - Матерь искренне улыбалась девушке так, что Сима тоже начала улыбаться.

- Вам правда понравилось?

- Конечно! Быстрее тебя нет никого на свете! Ты прекрасная летчица.

И повернувшись к тренеру, Матерь сказала:

- Здесь можно ещё работать над виражами и пикированием. Прекрасный грифон.

Лидия коротко кивнула.

- А нам с тобой предстоит полет в Столбург. Подготовься. Отдохни как следует, и завтра надень красивое, но скромное платье. - Матерь отвернулась и пробормотала себе под нос, но так, чтоб её слышали.

- Чтобы у короля не было желания завести пятую фаворитку...или какую там по счёту...

*****

Это был её первый длительный перелёт. Она волновалась.

На террасе собрались Матерь, Лайла, Мирон, Ниндзя, выздоровевшие гвардейцы, несколько грифонов, которым нужно на "большую землю" по делам и конечно, Серафима.

- Если устанешь, дай знать. Я могу тебя на спине нести до города. - Мирон пожал ладонь Симе в поддерживающем жесте.

- Спасибо. - от такой заботы, она даже немного растерялась. Волнение усиливалось с предвкушающим трепетом в груди.

- Да, все будет хорошо. Ты же видел как она здорово летает. - махнула рукой беспечная Лайла.

Ниндзя был тут же и задумчиво обводил всех взглядом.

На их общение обратил внимание тот самый раненный, за которым ухаживала Серафима. Она даже не помнила его имени, только тяжёлый пронизывающий взгляд. Он недобро сверкнул глазами и отвернулся к другим сослуживцам.

- Все готовы? Выдвигаемся. - Матерь первая обратилась в прекрасную гарпию и плавно взлетела. Остальные последовали за ней.

От волнения Серафима не могла сосредоточиться. Она не могла обратиться.

Заметавшись по краю карниза, она практически в панике сиганула вниз.

И только над самой водой расправила крылья, резко дёрнув себя вверх.

- Сима, все хорошо? - крик Лайлы, рыжего ястреба-леопарда, пронесся мимо Серафимы, которая не могла остановить резкий подъем в небо.

- Сима крен влево! Поймай нижний поток ветра! - закричал Ниндзя вслед, большой кафрский орёл - черный ягуар.

Мирон, такой же рыжий пятнистый ястреб-леопард, как Лайла, только размером с полторы лошади... может больше... Он развернулся когтистыми лапами вверх и попытался поймать Симу, но не успел. Сапсана-барса выдернуло почти в стратосферу.

Всему клину пришлось притормозить. Началась суматоха.

Наконец, Сима совладала с воздухом и своими крыльями, и устремилась к сбившемуся клину грифонов.

- Держись рядом. Если что хватайся за меня лапами.

Матерь Грифонов аккуратно, но сильно подтолкнула Симу в нужном направлении.

Серафима на фоне Матери казалась воробушком, по сравнению с альбатросом. Разница в размерах была колоссальная.

Симу до сих пор удивлял факт большого разброса масс и размеров у грифонов. Одни были похожи на гигантские крылатые горы, другие на легковые и грузовые машины с хвостами как пестрые многометровые ковры, третьи, как Сима, были размером с кошачьего, который дополнял их птицу. Это были самые маленькие грифоны. Почему так было никто не знал. Но каждый грифон полностью олицетворял человека, которым он являлся...

Птицы выстроились в большой треугольник и полетели над океаном.

Соленые брызги приветствовали своих друзей, стараясь дотянуться. Море дышало, пыхтело, о чем-то думало или мирно спало, не замечая путешественников. Иногда клин пролетал над косяком рыб или дельфинов. Тогда у Серафимы перехватывало дыхание от восторга. И она заходилась в соколином свисте. Собратья ей одобрительно отвечали своими птичьими криками.

Как же прекрасен мир с высоты птичьего полета!

Что может быть прекрасней полета?!

Под крыльями бескрайняя синева сливалась с горизонтом, создавая иллюзию бесконечности. Каждый взмах крыльев наполнялся ощущением свободы и легкости бытия. Солнечные лучи ласково касались перьев, подчеркивая серебристый оттенок оперения. Временами ветер играл с длинным хвостом и перьями в нем, заставляя их трепетать подобно легким стрекозам. Тени птиц скользили по водной глади, будто невидимые компаньоны, сопровождающие в полете. Время словно замедлялось, позволяя насладиться каждым мгновением пребывания в воздухе, растворившись в гармонии неба и ветра.

****

Они летели уже несколько часов. Крылья гудели от напряжения. Серафима начинала выдыхаться. Иногда она сбивалась с общего ритма полета, вырывалась вперед или сильно опаздывала, но сородичи не давали ей сильно путаться в ветрах бездонного неба. Помогали всем мини-Гнездом.Наконец, вдалеке показалась желанная земля. У Симы захватило дух от радости - она впервые видела зелень в этом мире. Гигантский живой материк стремительно приближался. Земля становилась ближе, заставляя сердце взволнованно трепыхаться.

Земля!

Она видит землю!

Набережная была окружена изумрудными лесами, переливающимися всеми оттенками зелени, от ярко-изумрудного до глубокого оливкового, кособокими холмами с разнотравьем и пшенично-ржаными солнечными полями. Узкая коса песчаного берега была вся усеяна рыбацкими домиками, лавками и лодками всех мастей. Рыбаки занимались своим делом прямо на берегу, ремонтируя сети и готовя улов к продаже. Их громкие голоса старались перекричать море, сливаясь с шумом прибоя и криками чаек. Между деревьями мелькали крыши домов, крытых коричневой черепицей, небольшие улочки уходили вглубь материка. Воздух был наполнен запахом соли, рыбы, моря и чего-то знакомого. Гигантская земля приглашала теплом и простором в свои объятия, манящими прекрасными видами, которые были великолепны с соколиной высоты.

Плавно спускаясь вниз, клин грифонов звонко кричал на все птичьи лады, оповещая округу о своем приближении. Они сели на свободный кусочек берега и сразу заполнили собой все пространство. Грифоны превращались в людей и расходились по берегу. Рыбаки с любопытством наблюдали сие действо, но не подходили и не мешали. Многие грифоны сразу прощались и шли вглубь города. У них здесь была работа или свои какие-то дела.

- Ладно, мне пора бежать. Удачи тебе Симочка. - Лайла эмоционально пожала руки Серафиме и, помахав рукой мальчишкам, побежала по извилистой улочке.

- Отдыхаем полчаса и летим дальше. - послышался громкий приказ Матери.

Это была не конечная точка полёта. Это был прибрежный маленький городок Рыбодон. По названию, можно догадаться об основном промысле в этом месте. Отсюда в столицу Столбург поступала рыба первоклассного качества. Но не смотря на близость торговых морских путей, городок был маленьким и тихим. Здесь люди жили и трудились, без великих потрясений или развлечений. Идеальное место для уединенной спокойной жизни.

- Пойдемте пирожков купим. - предложил Мирон и они вместе с Ниндзей пошли в сторону торговых лавок в глубине мащеных улиц.

Серафима во все глаза разглядывала милые черепичные крыши, открытые окошки залитые утренним солнцем, старинную каменную кладку улиц и домов, маленькие клумбы с простыми красивыми цветами, бельевые верёвки с просынями, лавки, которые тут и там начинали открываться, показывая разнообразный товар.

Друзья купили по паре горячих пирожков у только что открывшейся лавочницы, пышной улыбающейся и очень вкусно пахнущей выпечкой женщины. Они уселись на скамейку прямо на улице. Женщина улыбаясь, подошла к ним и подала по кружке теплого молока. Ребята с благодарностью приняли подарок к прирожкам.

Было хорошо.

Ласковое солнце бликами било в глаза, свежий морской ветер трепал волосы и щекотал ресницы, парное молоко и вкуснючий пирожок с каким-то повидлом. Мальчишки о чём-то болтали, а Серафима просто наслаждалась. Волнение во время полёта ушло и приятная усталость заставила расслабиться на солнечной скамеечке.

Парни сначала пытались разговорить Серафиму, но видя, как она, закрыв глаза, подставляет лицо утреннему свету, отстали от нее. И вскоре вернулись на берег.

Полет продолжался. Взмыв в небо поредевшей стаей, они полетели дальше.

15. Представление владыке.

Солнце поднималось выше, наполняя светом и теплом этот мир.Внизу проплывали невыразимой красоты поля, леса, холмы, долины и змейки дорог. Справа убегали вдаль невысокие горы, манящие снежными сверкающими вершинами и синими еловыми лесами.

От восторга было сложно дышать. Сердце билось в горле, выпуская радостный соколиный крик. Ему вторил ветер и разносил по округе.

Благословляя саму жизнь.

Но вот внизу стала появляться окраина большого города, замелькали черепичные крыши, огороды и небольшие сады. Дальше шли торговые ряды и мастерские. Узкие улочки сменялись площадями, и разбегались в разные стороны.

Грифоны приземлились на большую площадь в центре города перед высоким многоярусным замком. Он был похож на огромного серого нахохлившегося филина сошедшего со страниц готических сказок. Такой же серый, но при этом пестревший множеством пристроек и окон. Хмурый камень то тут, то там зарос мхом, а витражные стрельчатые окна утопали в зелени лиан.

Серафима с любопытством рассматривала округу и величественное здание, когда другие начали расходится по своим делам. Грифоны превращались в людей, кланялись Матери и уходили.

Гвардейцев уже встречал их командир - Александр. Они звонко щелкнули сапогами, приветствуя друг друга, поклонились Матери Грифонов и удалились в дальнюю часть замка, где находились казармы. Не все ещё до конца оправились от глубоких ран, но летели все самостоятельно и старались не показывать виду, что что-то болит. Серафима только мельком заметила, как последний уходящий гвардеец прижимает раненый, не до конца заживший бок, крепко перебинтованный под одеждой.

Матерь хмуро их проводила взглядом. Ей это всё не нравилось.

- Ну что? Пойдём дорогая. - Матерь взяла под руку Симу и понизив голос до шёпота, сказала:

- И очень прошу тебя, не смотри пристально на короля, это чревато его любопытством. Взгляд в пол. Особенно такой, как у тебя. Поняла?

Сима только и успела кивнуть, как слуги повели их значительно поредевшую группу по длинным коридорам замка.

Зал был заполнен светом факелов и разноцветными лучами из огромных витражных окон. Народу было много. Серафима впервые видела людей не грифонов. Они были обычные средневековые люди. Они здесь родились и помнят своё прошлое...

Шуршание одежд, негромкие разговоры и огненное потрескивание факелов. Лица. Лица. Лица. Они рябили в глазах.

У Серафимы закружилась голова.

Все смотрели на них. Вошедших в высокие тяжёлые двери.

Впереди шли под руку Матерь и Сима, а сзади Мирон, Ниндзя, в красивых кожаных латах с мечами на боках, и дальше ещё несколько грифонов, помогающих главе Гнезда.

Торжественное впечатление ослепило девушку. Она растерялась. Сбилась с размеренного шага, но Матерь не дала ей отступить.

- Не бойся. Подними голову. Иди со мной в шаг, - женщина почти прошипела, продолжая вперёд улыбаться.

В конце красной дорожки, по которой шли гости, на троне восседал владыка Тераспии.

Во рту сразу высохло. Серафима сглотнула и вспомнила с благодарностью о словах Матери, насчёт красивого, но скромного платья. Сложная, украшенная лентами коса густых волос и темно-изумрудное платье с длинным рукавом, под горло, делало Серафиму похожую, если не на принцессу, то на герцогиню. А искренное, не надменное выражение лица развеевало это впечатление.

Тираз испугал её своей темной тяжёлой аурой, черной с золотыми нитями одеждой, черными вьющимися до плеч волосами, сверкающей драгоценными камнями громоздкой короной, острыми чертами лица, кривой надменной ухмылкой, но самым пугающим был его пронизывающий взгляд из под густых черных бровей. Черные дыры глазниц испепеляли всех на ком задерживались. Девушка внутренне вся сжалась в маленький комочек.

Как? Как Матерь Грифонов столько лет с ним сотрудничает? Он же задушит одним взглядом!

И вот они остановились перед ним.

Глаза в пол.

Глаза в пол.

Господи спаси...

- Приветствую мои други! - прогремел голос правителя так, что Сима вздрогнула.

- Сегодня мы собрались приветствовать нового грифона в нашем королевстве! И отпраздновать победу над коварными малейцами!

Опять?

Ее уже встречали в Гнезде!

Зачем этот фарс?

Праздновать больше нечего?

Или развлечения кончились у аристократии?

- Сима, держи лицо, - прошептала, улыбаясь, Матерь, и тут же громко ответила королю.

- Грифоны приносят свою благодарность нашему щедрому королю и представляем нового члена Гнезда для будущих свершений и побед.

- Как же звать нашу птичку? - прищурился правитель.

- Серафима, - девушка запоздало пролепетала после незаметного движения локтем Матери.

- Прекрасно, - Тираз хлопнул в ладоши. - А также сегодня будут награждены великие воины Тераспии, отличившиеся в бою за Лавандовые холмы. Сейчас смотрим полет, а дальше пир!

Зал загудел и народ потек на выход.

А?

Какой полет?

- Не волнуйся, - раздался голос Матери над ухом. - Медленно превращаешься в грифона и делаешь небольшой круг над площадью. Не торопись. Пусть все посмотрят. Покрасуйся. Потом сядешь перед нами. Это всё что от тебя требуется. Поняла?

- Кажется, да.

Людским потоком их вынесло на площадь. Народ образовал большой круг, давая пространство для представления, в середине которого оставили свободное место. В круг вышел Тираз и Матерь вывела девушку.

- Давай. Покажи им какая ты красавица, - шепнула напоследок женщина и отступила. Сима осмотрела жадные взгляды устремлённые на нее. Все ждали зрелищ. И неприятнее всех ощущался взгляд черных глаз короля.

Ладно, хорошо.

Хотят зрелищ? Будут вам зрелища.

Закрыв глаза, несколько раз выдохнув, она изящно повела руками, будто готовясь танцевать вальс. И медленно превратилась в своего грифона. Расправила крылья, красуясь перед толпой, тряхнула головой и повела нервным хвостом.

И понеслась вперёд.

Она разгонялась.

И пугала приближающуюся толпу.

В последний момент взмыла в небо, вызывая крики и ахи у отпрянувшей массы людей. По спирали Сима набирала высоту. Она не остановилась даже, когда шпили башен замка остались далеко внизу.

- Куда она улетела?

- Вы ее видите?

- Да, вон она!

- Смотрите! Смотрите! - послышались шепотки, народ заволновался.

С самой соколиной высоты она камнем рухнула вниз. Сложив крылья в жест истребителя, грифон разогналась, со свистом рассекая воздух, до немыслимой скорости.

Затаивши дыхание люди наблюдали за тем, как большая птица пикировала головой вниз.

Толпа замерла, открывший рот, и кто-то прошептал:

- Она разобьется же...

Площадь, уложенная брусчаткой, слишком быстро приближалась. Настолько быстро, что Тираз Железный, тревожно посмотрел на Матерь Грифонов, а Мирон и Ниндзя подошли к ней, спрашивая, нужна ли помощь. Та лишь недовольно поджала губы.

У самой земли Серафима распахнула крылья тормозя, поднимая столбы пыли и вызывая крики испуганных людей. Не успевая плавно затормозить, она проскребла когтями по камню и остановилась у ног короля.

Это зрелище они запомнят надолго. Люди восторженно бушевали.

Серафима отошла и превратилась обратно в себя. Сложив руки перед собой она строго смотрела под ноги, не обращая внимания на рукоплещущую и кричащую толпу.

- Какой огонь в неприступной скале, - Тираз довольно улыбнулся.

И улыбка его стала похожа на оскал.

- Настоящий вулкан. Моё восхищение. Я беру её на работу. Может...и не только на работу. - хищная улыбка стала шире.

- Нет, - Матерь почти задохнулась. - Ваше Величество, она только как месяц встала на крыло. Она ещё не готова. А боевые навыки почти на нуле.

- Да? А по мне так она лучшая.

16. Празднование.

Король, Матерь Грифонов и остальной народ вошли в подготовленный зал. Здесь уже стояли столы и витали вкусные запахи.

Это не было похоже на домашний праздник в Гнезде. Здесь была чопорная аристократия, власть, связи и важные знакомства.

Рассаживаясь по скамьям за дубовые столы, народ гудел, как улей, довольный зрелищем.

- А вы слышали, мой сын участвовал в Лавандовом сражении?

- О да, говорят, это была грандиозная битва!

- Как вам сегодня мое платье? Бордовая парча очень дорогая.

- Душенька, вы всегда прелестны.

- А вы были на первом праздновании Лавандовой победы?

- Конечно, тогда моего зятя король лично наградил золотой гербовой брошью.

Серафиму оглушили сплетни, она растерялась и озиралась по сторонам. Все толкались, стараясь побыстрее занять свои места и уже приступить к манящей трапезе.

- Пойдем. - Матерь Грифонов взяла девушку за руку и повела за стол рядом с королем.

Здесь сидела королевская семья, фаворитки и особо важные чиновники. Здесь же было особое место и для главы всех грифонов. Она усадила Серафиму по правую руку от себя, дабы заслонить собой невысокую девушку, чтобы королю было неудобно разглядывать новенькую.

- Здравствуй, Камелия. - рядом сидела красивая, очень красивая молодая женщина в жемчугах, с которой поздоровалась Матерь Грифонов. Здесь, вообще, было много красивых женщин и девушек. Она была, словно ясное утро, светлая, в мелкую пепельную кудряшку с небесными глазами, почти оленьими, в обрамлении длинных ресниц.

- Приветствую, Матерь. - женщина поклонилась насколько позволял стол.

- Тебя здесь не обижают? Могу потребовать тебя отпустить домой в Гнездо.

Пир продолжался люди разговаривали, ели и пили. Многие кидали любопытные взгляды на нового грифона.

Новое лицо.

Свежая кровь.

Серафима осторожно пробовала разные угощения, необычная и вроде как изысканная кухня вызывала интерес. Но разные вкусности не мешали внимательно наблюдать за всеми, слушать разговор главы грифонов и молодой женщины.

- Нет, госпожа. Меня не обижают, одевают, кормят, обучают этикету, рукоделию и лекарскому делу... Господин... не проявляет жестокости...

- Настолько не обижают, что у тебя синяки на ладонях? - Матерь скептично выгнула бровь, на что Камелия судорожно подтянула рукава красивого платья и спрятала руки под столом, понуро опустив голову.

- Учитель по этикету... очень строг. - промолвила она.

- Кто? - буря праведного гнева поднималась в глубинах глаз великой женщины, не задевая ее спокойного вида и тихих слов.

- Северин Голден. - почти прошептала несчастная.

- Это вон тот, что за левым столом с длиннющим подбородком? Старый сморчок? - Матерь безошибочно показала взглядом в дальний угол столов, там, где заканчивалась аристократия и начинались авторитетные, но ниже чином люди, полезные королю.

- Да, госпожа.

Серафима тоже проследила за взглядом. Там было много разномастных людей. В основном возрастные мужчины, разной степени седовласости. И "старых сморчков" там было несколько.

Внезапно, Матерь наклонилась к Серафиме и тихо заговорила:

- Первый танец должен быть твой с королем. Это традиция. Лидия тебя научила?

Сима округлила глаза.

- Что?

- Проклятье. Лидия. Упрямая девчонка. Только прилечу намылю ей шею. Считает танцы ненужной тратой времени. Слушай внимательно. Это простой танец. Под музыку отсчитывай про себя - раз, два, три. Левая рука на плечо королю, правая в сторону, мягко держись за его ладонь. Три шага вправо, три влево, поворот. Он будет вести, поэтому сложно не будет. Только не оттопчи ему ноги. Очень прошу. О Боже...

Матерь прикрыла глаза, выдохнула и вдохнула несколько раз, успокаиваясь.

- Давай, детка, ты сможешь. Один танец.

От неожиданности сердце подскочило к горлу.

Как? Как она это сделает?

С ужасом Серафима увидела, что король поднялся со своего места.

- Первый танец нового члена нашей страны! Серафима!

Грянула музыка.

Что? Что ей делать?

Тираз вышел на середину зала. Он изящно протянул девушке руку, как бы протянув ее через весь зал, а вторую сложил в локте за спиной.

- Медленно встаёшь и выходишь к нему. Представь, будто паришь. Плыви как лебедь. - шептала наставления глава грифонов.

Девушка медленно встала и пошла. Шаг. Ещё шаг. Нестерпимо захотелось обернуться на Матерь. Найти поддержку, кивок головы, что-нибудь.

- Не оборачивайся. Не смотри не на кого. Ты - королева. Вперёд, дорогая.

Сима медленно шла на ватных ногах, чувствуя, как весь зал застыл глазами на ней. И четко поняла, что ненавидит быть в центре внимания.

Угольные глаза короля сверкнули в сумерках свечей. Взяв Симу за руку, вторую он положил ей между лопаток. Высокий, грозный, весь черный, сильный и опасный. Рядом находится было не приятно. Прикосновения жгли, как раскалённый металл. Она даже начала бояться, что платье задымится. Горячие грубые руки были неумолимы и тверды.

Но чувства отошли на второй план, как только начался танец. Девушка судорожно считала шаги и повороты. Что это? Вальс? Похоже на какую-то упрощённую вариацию.

- Милая, не напрягайтесь так. Я вас веду в танце, а вы следуйте моим рукам. Вот и все.

Низкий острый голос вибрацией отдался в воздухе и теле. Серафиме захотелось вжать голову в плечи и спрятаться куда-нибудь.

Подальше от сюда.

Раз. Два. Три.

Поворот.

Раз. Два. Три.

- Как вы смотрите на то, чтобы повышать карьеру здесь. Во дворце.

Да, ладно? Он решил завести разговор во время танца? Да, за что?

- Я бы хотела быть дома в Гнезде.

- Оо нет. Я все решил. Такая птичка может быть очень полезной. - прошипел этот змей.

От возмущения Серафима забыла все слова. Как он смеет распоряжаться ей как вещью?

Поворот.

Раз.Два.Три.

Музыка кончилась и стихла.

Зал захлопал ладошами.

Сима только сейчас вспомнила о жадных глазах толпы жаждущей развлечений. Краска бросилась в лицо.

Король поклонился и едва дождавшись запоздалого простого реверанса от девушки, удалился на свое место.

Серафима пылая щеками поспешила к своему стулу.

- Для первого раза неплохо. - похвалила Матерь.

- Если будут приглашать ещё, не отказывайся. Ты можешь заиметь хорошие связи.

Девушка растерялась. Зачем ей связи?

Как будто прочитав ее мысли Матерь продолжила:

- На всякий случай. Мало ли. - и она изящно отпила из бокала. - А я пока отойду.

Танцы продолжились. Люди вставали из-за столов приглашали друг друга и плавно танцевали. Задора и радости, как в Гнезде и в помине не было.

Разномастные, причудливые, яркие, с вышивкой, бакенбардами или бородами - лопатами, причудливыми косичками, бантиками, и прочим люди вышагивали, кланялись, брались за руки, расходились и снова кружились в такт унылой музыке.

- Привет. - Серафиме улыбнулась Камелия.

- Привет.

- Прекрасный полет. Мало кто так умеет.

Сима криво улыбнулась. По её мнению, её личное достижение делать объектом общественности, неправильно. Неуютно.

- Ты тоже грифон? - Сима решила продолжить разговор.

- Да, белый ястреб - оцелот. Я здесь одиннадцать лет.

- Ого...

Завязался неприхотливый разговор. Немного погодя, к ним присоединилась ещё одна девушка-грифон. Тоже невероятной красоты. Им было всем любопытно познакомиться с новой сестрой по крылу. Они с искренней добротой приветствовали растерянную девушку.

(Где-то среди танцующей толпы за колонной)

- О-о здравствуйте, дорогой Северин Голден. Давно не виделись.

- Здравствуйте, госпожа. Чем обязан. - сухонький уродливый старичок чуть поклонился Матери Грифонов.

- Как мои девочки справляются? Хорошо учатся?

- Вполне удовлетворительно. Вполне... - проскрипел старческий голос.

- Если они все же не справляются, я могу их забрать домой. Как на это посмотрит король?

- Это намек, леди?

Матерь резко наклонилась к невысокому человеку.

- Нет. Это прямой текст. - зашипела гневная женщина.

- Если мои девочки будут биты, король не досчитается одного из своих почтенных учителей. Несчастные случаи с пропажей в океанских глубинах, знаете как часто бывают?

Старичок забегал глазами.

- Вы все поняли господин Голден?

- Д-да, госп-пожа...

- Я прослежу за вашей понятливостью.

И не попрощавшись, Матерь развернулась на каблуках и пошла прочь.

****

- Мой король. - Матерь немного склонилась перед владыкой Тераспии.

- Да, моя дорогая.

- Могу я просить за свою подопечную?

- За новенькую? Нет, - он взял женщину за руку, переплел пальцы и потянул в центр зала для танца.

- Ты понимаешь, птичка моя. Этот грифон маленький, юркий, незаметный и невероятно быстрый. Кстати, могла бы её и по ярче одеть, все-таки первое впечатление для аристократии важно. Но не суть. Я ей уже придумал применение.

- Вот как?

Поворот.

Хлопок.

Притоп.

- Дорогая, даже не отговаривай меня.

- Но она не готова. У неё нет совершенно никакой подготовки.

Поворот.

Хлопок.

Притоп.

- Тогда найди ей учителя и сделай из нее первоклассного шпиона. Два месяца. Не больше.

- Мало.

-Три. И точка.

Поворот. Хлопок. Притоп.

КАМЕЛИЯ

17. Иди и служи!

- Леди София, разрешите вас пригласить на танец. - к Серафиме подошёл по всей видимости какой-то лорд или барон, кто их разберёт. Он даже не запомнил имя Серафимы, хотя оно было сказано во всеуслышание. Мужчина был в дорогом камзоле с блестящей немного нелепой вышивкой, среднего возраста и среднего телосложения. Русые волосы были зачёсаны в прямой недлинный хвост, а серые глаза вроде как проявляли дружелюбие. Его вполне можно было назвать красивым, с квадратной челюстью и небольшой щетиной, но что-то в нем было не то. Возможно, слишком хитрый блеск глаз. Ничего не сказав, Сима чуть поклонилась и приняла протянутую руку. Хотела ли она танцевать? Нет. Но Матерь приказала не отказывать. Мужчина повел девушку к кружащемся парам.

- Простите, не представился. Лорд Николас Антонио де Пруа Фонклерой. Я главный советник короля. Не хотите заручиться моим расположением?

Срафима даже споткнулась. Он ей предлагает стать его любовницей? Вот так с разбегу?

- Осторожно. Не поймите меня неправильно, иметь у себя в услужении грифона большая честь. Король имеет целую гвардию, а я хочу лишь маленького грифона для маленьких, но важных дел. Вы не будете ни в чем нуждаться. Золото, каменья, платья, дворцы, что захотите.

Мужчина широко улыбался, видимо считая, что выглядит сногшибательно, но Симу такой оскал напрягал все сильнее с каждой минутой проведённой в танце.

Эээ...Как бы так повежливей отказать..

- Благодарю, лорд. Но моя судьба зависит от Матери Грифонов и Его Величества. Я не могу вам ничего обещать.

- Не отказывайтесь так сразу. У меня для вас много подарков.

Он её подарками хочет купить? Какой бред.

- Возможно, вам стоит поговорить с королём или с Матерью?

- О, я обязательно поговорю, не сомневайтесь. Такую птичку нельзя упускать из рук.

От последней фразы Серафиму передернуло.

Гадость.

Они все здесь смотрят на грифонов, как на орудие своих интриг. Или чего там ещё. Почет быть служанкой на побегушках у фараона с манией величия?

Ага, разбежалась.

Едва дождавшись окончания танца, девушка развернулась и ушла. Нестерпимо захотелось вымыть руки и переодеться.

Было ещё три приглашения на танцы.

ЕЩЕ ТРИ!

Сима перестала держать и лицо и спину, всем своим видом показывая, чтоб от неё отвалили. Но упертая мужская часть населения во что бы то ни стало захотели себе маленького боевого грифона. Как они думали, что боевого. После того как Серафима терпеливо объясняла, что боевым искусствам не обучена, то двое даже извинились и отозвали свои предложения. А остальные имели наполеоновские планы на летающую девушку.

Наконец, под утро все кончилось и люди разошлись. Грифонам выделили отдельные покои и Серафима без сил упала на кровать в просторной чистой комнате. Она даже не смогла раздеться. Ноги отваливались. Последняя мысль посетившая засыпающий мозг, была о том, что очень хочется вернуться в Гнездо.

***

К обеду, не дав выспаться Симу разбудил громкий стук в дверь.

- Ты даже не раздевалась. - констатировала факт Матерь.

Голова гудела, Серафима не могла никак проморгаться и понять где она.

- Умывайся и пойдём. Нас ждут на плацу.

***

За основной частью замка, за казармами был большой каменный плац, выветренный и размытый годами. Дальше шли хозпостройки и замковая стена.

Здесь уже была почти вся гвардия Александра. И как и он сам была немного помята после короткого сна и видимо бурного праздника.

Когда глава грифонов вместе с девушкой приблизилась, то бойцы выстроились в шеренгу и отдали честь, звонко щелкнув сапогами.

- Доброго ветра грифоны. - Матерь бодро всех по приветствовала.

- Доброго ветра и ясного неба. - гаркнуло не стройное.

Серафима поморщилась, зачем так орать на сонную голову?

- Александр, принимай нового бойца.

Александр шагнул ближе. И не глядя на девушку спросил у Матери:

- Зачем?

Что?

Подождите. Её не подготовленную отдают в военную гвардию? Вот так просто?

- Приказ, - ответила Матерь.

- Подождите. А могу я отказаться?

Матерь с Александром обернулись на растерянную девушку и продолжили разговор.

- Три месяца обучения. Сделай из нее первоклассного шпиона и бойца.

- А меня никто не хочет спросить? - Сима возмущалась и была готова сорваться в полет домой. В Гнездо.

Ее мнение здесь никого не волнует.

Как иронично.

- Послушай. Так надо. Так Тираз приказал. Думаю, он тебя отпустит после задания и ты вернёшься в Гнездо, если захочешь. - женщина как ребенка уговаривала взъерошенную девушку.

- Так не пойдет. Я не хочу быть ни шпионом, ни солдатом.

Проклятье!

Серафима, как рыба выброшенная на берег, хватала ртом воздух и гневно мычала. Слова просто не хотели выходить наружу.

- Так. - Матерь Грифонов устало растёрла пальцами переносицу.

- Здесь ты будешь жить в женской казарме. Всем необходимым тебя обеспечат. Обучишься. А дальше посмотрим, что Тираз задумал. Всё. Мне некогда. Если, что спрашивай у Александра.

Женщина повернулась, кивнула всем присутствующим и превратившись в своего грифона взбила столпы пыли, улетев, куда-то за шпили башен.

Серафима беспомощно проводила гарпию взглядом. Почему так? Почему за кусок хлеба она должна служить этому жуткому королю? Она ведь может и на рынке продавать, как Лайла, и шить одежду, сидя в Гнезде. Да, даже просто мыть посуду, но в Гнезде!

- А вот и наша новенькая. Серафима, кажется? - Александр сухо поприветствовал.

Девушка яростно сверкая глазами, повернулась к командиру.

Да, он был, конечно, прекрасен - высокий рост, накаченная фигура, модная блондинистая стрижка, мужественные правильные черты лица, без намека на щетину и небесно голубые пронзительные глаза. Любая другая влюбилась бы без памяти с первого взгляда, но... Но не Серафима. С первого взгляда, который произошел ещё в Гнезде, Серафима была напугана до ужаса. И это впечатление мужчина никак не пытался исправить. Возможно, он не догадывался, как напугал девушку своим громадным грифоном.

- Александр. Мы, кажется, уже виделись.

Он протянул руку для пожатия.

Девушка ответила на дружелюбный жест, пожав крепкую шершавую руку, и тут же ответила:

- Я не буду убийцей.

- Без разницы, - хмыкнул командир, -Ты обучишься и будешь глазами и ушами, там где нужно Тиразу. А сейчас отставить капризы.

- Царевна! - он повернулся к все ещё стоявшему и ждавшему приказа строю грифонов.

- После тренировки отведёшь в казарму, бельё, лётную форму, сменную одежду, банное, обувь, все как полагается выдашь. Покажешь столовую. Ясно?

- Есть, - щелчок сапогами.

Царевна была очень красива - высокая, с фигурой песочные часы, осиной талией, румяными щеками и горящими зелёными глазами. К тому же у нее были две темно-русые косы толщиной в руку, длиной ниже попы. З-зависть...то есть загляденье...

Чёрные брови вразлёт говорили о волевом характере молодой девушки. Строгости добавляла коричневая кожаная форма, со множеством вставок, карманов, ремешков и железных клёпок.

- ДЕСЯТЬ КРУГОВ БЕГОМ! - гаркнул Александр всем. - Ты тоже вставай в конце и бегом, бегом, бегом, - похлопал в ладоши командир подгоняя новенькую.

18. Первая гвардейская тренировка.

- Идем. - после изнурительной тренировки к задыхающейся Серафиме подошла Царевна.

Уже после второго круга Сима выдохлась и мысленно просила пощады. Которую ей, конечно, никто не дал.

Потом были прыжки в длину, прыжки через препятствия, метания тяжеленного копья, рукопашные спаринги и прочая.

Серафиму поставили махать кулаками в паре с худой, но жилистой Витаминой. Каждые две секунды Сима оказывалась опрокинутой на землю. Даже не битой, а заваленной, как мешок с картошкой. Взмыленная девушка не успевала вставать.

Ноги и руки тряслись от перенапряжения, хотелось лечь и плакать. Серафима ловила на себе ухмылки сослуживцев. И это они ещё до полётов не дошли.

Солнце палило беспощадно, обжигая кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Пот струился по лицу Серафимы, смешиваясь с пылью, поднимаемой ногами бегущих рядом девушек и мужчин. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели огнем, словно пытаясь вырваться наружу.

- Ты справишься, - шепнула ей улыбнувшаяся Витамина, не забывая с лёгкостью сделать подсечку или залом локтя. Заставляя Симу сжимать зубы, чтобы не взвыть от боли.

Александр стоял поодаль, сложив руки на груди, наблюдая за "избиением младенца" и недовольно хмурился.

Наконец, наступил обед и была команда "разойтись".

Царевна, поджав губы, ждала пока растекшаяся лужица в лице Серафимы отдышится, придет в реальность и соскребет себя с земли. - Поднимайся давай, некогда с тобой возиться. Симу провели в женскую часть казармы, выделили койку место, белье, одежду, полотенце, тумбочку - всё, как полагается.

Помещение было просторным и чистым с несколькими деревянными узкими кроватями и выходом в санузел. Средневековая сантехника, конечно, представляла собой удручающее зрелище. Но, что имеем, то имеем.

- Вот в том корпусе столовая, - выйдя из приземистого здания, Царевна указала на соседнюю постройку. - Скоро обед, так что можешь уже ползти туда. И учти. На Александра не заглядываться. Он мой.

Чтооо?

У Серафимы вытянулось лицо.

К ней приревновали? Эээ ммм...

Ничего себе.

- Тебе ясно? - Царевна, прищурившись, угрожающе приблизилась.

- Меня сюда поставили не по моей воле. И я здесь уж точно не за отношениями. Выполню приказ Тираза и улечу в Гнездо.

Ревнивица довольно хмыкнула и зашагала прочь.

***

Столовая оказалась большой и просторной с низким потолком и грубой деревянной мебелью.

Здесь стоял шум и густой копчёный запах.

Грифоны рассаживались, обедали, что-то громко обсуждали.

- Сима! Наконец-то! - Мирон и Ниндзя сели от девушки по обе стороны и поставили перед ней миску густой похлёбки с копченостями.

- Выглядишь вымотанной, - осторожно заметил Мирон.

- Угу, - руки тряслись и Сима была готова хлебать из чашки прямо ртом. Но это было неприлично. Друзья переглянулись и решили не донимать уставшую девушку.

- Пойдём, мы тебя проводим. Сейчас есть немного свободного времени, - предложил Мирон, когда обед кончился.

- Давайте, - девушка вымученно улыбнулась, она не хотела отказываться от дружеской поддержки.

- А что будет потом?

- Вечером будут летные тренировки.

- Опять тренировки? - Серафима закатила глаза. - Как вообще можно выжить при таком темпе? Я ног не чую!

- Ну, в небе тебе ноги не нужны, - ребята дружно засмеялись. Не смотря на упадническое настроение, мальчишки смогли поднять его Серафиме.

- Ну, все давай. Вечером заскочим за тобой, - в этот момент все трое остановились у дверей женского корпуса.

- Пока, - Сима помахала рукой на прощание и поковыляла до кровати.

Сначала она хотела упасть без памяти и уснуть мертвецким сном, но потом решила все же помыться.

Ванная комната была похожа на сауну или баню.

К великой радости здесь было жарко натоплено и в больших бочках стояла горячая и холодная вода. В послеобеденное время здесь никого не было, так как обычно народ моется перед сном. Поэтому Серафима с удовольствием воспользовалась одиночеством и вымылась до скрипа. Вышла она с бани распаренная, красная как бурак и очень довольная.

Укутавшись в мягкий халат до пят, и замотав голову полотенцем, девушка зарылась в одеяло и подушку как в нору. И крепко уснула.

Она не слышала, как пришли другие девушки и женщины, не слышала негромкие разговоры, шаги и шебуршание в тумбочках. Ее это все совершенно не трогало. Она спала.

***

- Эй, новенькая, - Серафиму осторожно потрепали за плечо.

- А? - девушка, выныривая из глубокого сна, протёрла глаза.

- На тренировку пора, а потом ужин. Одевай свой летный костюм.

*****

Грифоны выстроились вдоль края площадки. Крепкая кожаная форма хорошо сидела и не пропускала ветер. И даже волосы заплетённые в колосок он был не в силах растрепать.

Это всё хорошо, но тело всё ещё болело от прошлой тренировки и новую начинать очень не хотелось.

- Цепочкой большой круг, - скомандовал командир.

Люди начали превращаться в грифонов и по-очереди взмывать в небо. Посередине площадки стоял Александр, сложив руки на груди, и внимательно следил за гигантской спиралью из птиц, что закручивалась вокруг него, расширялась, возвышалась и уже делала гигантский круг над башнями дворца. И далее по инерции.

Это было очень красиво. Что-то похожее на плавное торнадо из пестрых величественных животных. Хлопки крыльев смешивались со спокойным дуновением ветра и терялись в вечерних розовых, алых, пурпурных облаках. Косые закатные лучи скакали с пера на перо, с крыльев на хвосты, хохолки, острые когти. Серафима замешкалась глядя на все это великолепие. И опомнилась от чувства жжения где-то у виска. Пристально, не мигая, на нее смотрел командир. Он все ещё был в той же позе, со скрещенными руками, и не говоря ни слова, мотнул головой, приказывая девушке присоединиться к грифоновой воронке в небе. От волнения девушка не сразу обратилась в птицу. Несколько раз вздыхала и выдыхала вечерние сумерки с закрытыми глазами. И наконец, обратившись, нырнула в небо.

Душа запела, радуясь полету. Потоки воздуха обтекали стройное подтянутое тело, поддерживая его, позволяя парить над землей. Цепочка грифонов выровнялась, образовывая круг высоко в небе.

Медленно. Слишком медленно.

Серафима еле заставляла себя держаться в конце круга.

Круг увеличивался и ускорялся. И наконец, распался на немыслимые крылатые фигуры. Боевого назначения. Они завертелись, закружились, засвистали как ласточки в солнечный летний день, оглушая тихий вечер орлиным, соколиным, ястребиным, беркутовым свистом.

Полеты двойками, тройками, спиралями, боевыми фигурами и прочее и прочее. Грифоны менялись местами, выполняли фигуры высшего пилотажа, включая сложные построения, напоминающие военные маневры. Они работали группами, объединяя усилия и координируя движения, чтобы создать идеально согласованные композиции в небе. Сиреневые сумерки пили, наслаждаясь, эти стремительные разрезы воздуха мощным крылом, смертельные пикирования вниз головой, безумные крылатые сальто, сцепки когтями и... свободные падения.

Это была мощь неподвластная ни одной стране этого мира. Это была сила самой природы, самого неба и ветра.

У Серафимы сердце готово было выпрыгнуть из груди. Свежий ветер уносил крики куда-то в небо и будоражил все перышки и шерстинки. Несмотря на собранность и ответственность тренировки, это было....это было прекрасно.

Кто в мире может летать? Так летать?! Что может быть лучше полета? Свиста ветра в перьях? Космической скорости, от которой горит воздух? Это какое-то благословение свыше не иначе...

Маленькой и юркой Симе полеты и все фиртеля в воздухе давались легко. Она была здесь "как рыба в воде" и не переставала радоваться, как ребенок этому всему.

Летали пока не заболели крылья и лопатки.

Ночь опустилась незаметно.

Наконец, была команда "Ужин и отдых". Грифонова гвардия опустилась на плац и почти поползла на ужин. Ели молча так как сил говорить уже не было. А после расползлись по своим казармам для беспробудного сна.

- Серафима! - прямо на входе в казармы девушку окликнули. Она с тяжёлым вздохом остановилась. Похоже беспробудный сон откладывается на неизвестное количество времени.

19. Каин Адамов.

- Серафима, - прямо на входе в казармы девушку окликнули. Она с тяжёлым вздохом остановилась. Похоже, беспробудный сон откладывается на неизвестное количество времени.

- Нужно решить вопрос с твоими тренировками, - к ней подошёл Александр.

Серафима подняла брови от удивления. Неужели этого недостаточно? Или в первый же день она должна была показать себя как боец спецназа? Грифоньего спецназа.

- С полетами у тебя все прекрасно. Будешь тренироваться вместе со всеми. А вот рукопашный бой никакой. Думаю, оружие ты тоже в руках не держала? - дождавшись кивка от Симы, он продолжил:

- Но для твоей задачи мало рукопашного боя и владения оружием. У тебя будут дополнительные тренировки - маскировка, взлом, добывание информации и прочее. Все ясно?

Серафима от усталости смогла только кивнуть. Руки и ноги мелко тряслись, она не могла дождаться, когда закончится этот разговор и она пойдет СПАААТЬ.

- Отлично. Завтра в шесть утра тебя будет ждать Кай Адамов. Твой тренер по шпионажу. А теперь отбой.

Ну, неужели!

Девушка развернулась поползла дальше. К своей кровати. Упав на кровать, Сима застонала, от боли, забившей мышцы.

Последняя мысль посетившая засыпающий мозг была о том, что "Кай Адамов" уж слишком говорящее имя. А что оно говорит? Она не помнит.... не помнит...

****

Утром ещё не рассвело, как зазвенел будильник. Снова будут ставить капельницы. Серафима поморщилась и мысль пропала. А вот будильником оказался козий рог, в который кто-то невыносимо громко трубил на улице, призывая к подъему всех грифонов.

Серафима испугано подорвалась с кровати, но бедные натренированные икры свело судорогой, и она рухнула на пол.

- Ой, Сима, ты чего?! - к ней подошли сослуживицы, помогая встать.

- Ногу просто свело. - девушка кряхтя, начала разминать скрюченные мышцы.

-Ты не пугайся, это у нас подъем такой. Это не тревога. - несколько девушек проявляли искреннее участие к новенькой. Только Царевна игнорируя всех, бодро одевалась и шла в ванную за утренними процедурами.

- Вчера ты уснула так быстро, мы не успели сказать.

- Теперь буду знать, - Сима криво улыбнулась, чувствуя, что от активного массажа боль уходит. Вопли несчастной трубы кончились.

*****

- Прошу любить и жаловать, Серафима. Серафима, это Каин Адамович.

- Можно просто Каин. - ухмыльнулся довольно симпатичный парень... мужчина?

Непонятно было или это молодой парень или взрослый мужчина средних лет. Совершенно белые короткие волосы беспорядочной копной торчали из под тяжёлого капюшона темного плаща, скрывающего полностью длинную фигуру. Стальные серые глаза смотрели на мир из-подлобья и только хулиганистая ухмылка делала лицо человека живым.

Серафима невольно сравнила двух мужчин буравящих взглядами друг друга. Александр был настоящий воин, богатырь, с высокой крепкой фигурой. Кожаная клепанная куртка идеально лежала на широких плечах. Аккуратно подстриженные пшеничные волосы, правильные мужские черты лица. Открытый взгляд. От него исходила сила, твердость, основательность и ответственность. Каин же напротив, был тоньше в плечах. Как черный дым от костра - он вроде есть, но от дуновения ветра тут же исчезнет, испарится. Длинный глухой плащ только усиливал чувство темной загадочности и неправильности во всем его облике. Лицо было тоньше, хитрее, цепкий острый глаз не упускал никаких мелочей. И грубые сапоги, у которых голенище скрывалось где-то под плащом. А улыбка вызывала чувство склизкости, а не дружелюбия.

Они были совершенно разные.

Он будет ее учить? Можно она уйдет сейчас же?

После острого сканирования мужчина продолжил:

- Алекс, ну чему я могу научить эту крошку?Посмотри на нее. Она невинна словно лилия в саду. - от неожиданности таких заявлений у Серафимы брови дернулись вверх.

- Каин, мы договаривались. Это приказ. И он не обсуждается. Все тренировки в пределах королевского двора.

- Пфф. Если ее не выводить в город, она точно ничему не научится.

- Я должен быть уверен в вас обоих. - рыцарь спокойно стоял на своем.

- Ооо командир. Не доверяешь? Очень жаль. Было бы проще договориться. - в глазах Каина появился какой-то нездоровый стеклянный азарт.

-Я буду следить за вами. И если все будет идти по плану, то выйдите в город. А сейчас мне некогда с вами болтать. - Александр махнул рукой и ушел в сторону главного здания дворца.

- Главное чтобы король заплатил как и обещал. - прошелестел как змей в ответ белобрысый.

Утром, когда Серафима выходила с девушками из казармы, ее остановил командир и повел знакомиться с новым тренером. По дороге он немного рассказал об этом странном человеке. Он вор, отличный шпион и отличный архитектор. Тираз Железный подобрал к нему ключ и направил все негативные качества на благо королевства. Правда строительство нельзя назвать негативным. Он много занимался постройками для короля, министров и дворян. А так как сам имеет тягу к воровству, то ни один рабочий не мог украсть у него, а точнее у заказчика, и гвоздя. Мостовые и мосты, дворцы и парки, мощные оборонительные стены и городская инфраструктура - все это было его рук дело. И рабочих.

Так же Каин шпионил для Тираза во всех окрестностях Столбурга и за его пределами. Но королю этого не хватало. Он хотел протянуть свои невидимые руки ещё дальше, за пределы своей страны.

Серафима беспомощно проводила взглядом спину Александра. Если выбирать из них двоих, то она выбирает надёжность.

Зачем? Зачем это все?

- Ну чтож, птичка. Наш владыка хочет очень полезную боевую игрушечку. Хмм. - он почесал гладкий подбородок и прошёлся вокруг девушки, оглядывая ее со всех сторон.

Столь пристальное внимание было неприятным. Даже колкие мурашки побежали по спине.

- Значит... он её получит. Ты сегодня завтракала?

- Э-э...нет. - такой резкий переход с темы обескураживал.

- Ну так вот. Первое задание. Укради нам обоим завтрак.

Она не ослышалась?

- Зачем? Завтрак будет через час для всех.

- Ты будешь спорить? - Каин иронично выгнул бровь.

- Так сейчас все равно ничего не готово. Только если вы не хотите сырые овощи и крупу.

Каин задрал голову и коротко рассмеялся.

- С причинно-следственными связями у тебя все хорошо. Это важно для шпиона. Садовая лилия умеет размышлять и думать. Прекрасно. Я сделаю из тебя дуновение ветра на пламени свечи в темной комнате. Тебя никто не будет знать, но все будут бояться. Ты будешь тенью самой тени. Ты будешь самим воздухом этого мира. Муа - ха - ха.

Он явно не в себе. Он прям ЯВНО не в себе.

Серафима попыталась сделать шаг назад, уже просчитывая пути к бегству.

- КУДААА? - гаркнул этот сумасшедший.

- Я не хочу.

- Здесь нет "не хочу". И так. Начнем. На стрессоустойчивость ты не прошла. - Сумасшествие на лице Каина в миг исчезло.

А?

- Как только тебе показалось, что я опасен, ты собралась от меня тикать. Ты должна меня обезвредить или обойти так, чтобы я тебя не заметил. То бишь слиться с окружающей средой.

Серафима оглянулась с чем здесь можно "слиться".

- Даже не попытаешься меня обезвредить? - тренер с любопытством проследил за взглядом девушки.

- Я в самообороне не сильна.

- Тоже верно. Правильная оценка своих сил - хорошее качество. Но всеми этими драчками, ты будешь заниматься с остальными птичками. У нас же с тобой будет все гораздо интереснее. Первое. Знать о наших занятиях должны только я, ты, ваш командир, я так понимаю, Матерь Грифонов и король. Больше никто. Все, что происходит на уроках ты потом покажешь королю. И даже Александр и Матерь не должны знать, что тут происходит. Смекаешь? - на последнем слове Каин из нормального человека снова превратился в зловещего улыбающегося клоуна.

Серафима передернула плечами и кивнула. Все понятно. Хорошо, что расписку о неразглашении не нужно подписывать.

- Второе. - продолжил тренер. - Шпион часто находится там, где его не должно быть. А судя по тому, что ты можешь летать - ты будешь путешествовать за пределы нашей страны довольно далеко. Шпион должен сам себя прокормить в любых ситуациях. На сегодня твоя задача из королевского сада принести два яблока, минуя охрану.

У Серафимы недовольно отвисла челюсть.

- Я не буду становиться воровкой!

- Хорошо. Представим ситуацию. Ты три недели летишь в столицу Большой Малении Фелорион и тащишь на себе месячный запас продовольствия. Это все тяжело и неудобно. К тому же портится по дороге. А обратно, помимо гнилых объедков, тебе нужно принести, скажем, документы, секретные важные вещички или даже пленника.

- Пленника?

Каин пожал плечами.

- Вдруг, понадобится. Все, иди. У тебя завтрак начинается и тренировки с остальными. С тебя два яблока. Найдешь меня в пределах дворца.

- А точнее? Я вас искать буду полгода. Я уже не спрашиваю, где находятся те самые сады - Сима раздражённо сложила руки на груди. При этом, чувствуя, как что-то радостно повернулось в животе при слове "завтрак", совершенно забыв про "пленника".

- Вот именно. - мужчина поднял палец вверх. - Шпион должен уметь находить кого угодно и что угодно. Я жду тебя к вечеру, детка.

Каин взялся одной рукой за полы́ своего глухого плаща и эффектно вскинул его вверх, закрывая лицо и голову. Когда же тяжёлая ткань упала обратно, мужчина уже скрылся из виду. Испарился в тени.

Девушка недовольно уставила руки в боки. Ну, до чего же скользкий тип.

Минуту она честно пыталась его разглядеть среди каменной кладки хозпостроек и теней на дорожках. А потом развернулась и пошла радовать желудок.

20. Давид.

- Сима! Ты где пропала? - уже возле столовой ее догнали Ниндзя и Мирон.

- Да, мне дополнительные тренировки поставили, - уклончиво ответила девушка.

- А у нас был бег... - поморщился Ниндзя.

- Ага, по "пересечённой местности", - поддакнул Мирон.

Оглянувшись Серафима увидела, красных взмыленных соратников, которые бодро стремились поесть.

- А что значит по "пересечённой местности"? - спросила Серафима, уже быстро уплетая сладкую кашу с чем-то вроде изюма.

- Это по лесу, - ответил с набитым ртом рыжий брат по крылу.

- Угу, - промычал черный брат. - Чуть ногу не вывихнул.

Дальше был слышен только стук ложек. Гвардия активно и сытно завтракала.

*****

- СТРОЙСЯ! - орал командир, после того, как все поели и немного разбрелись по корпусам.

От горячей и вкусной еды Симу начинало клонить в сон. Ох, как бы хотелось завалиться на койку и продрыхнуть до вечера!

- Сегодня берём копья!

И начались Серафимовы страдания. Нужно было бросить тяжеленное копьё в соломенную куклу. Серафима не то что попасть, она не могла и до середины площадки добросить. Примерно в двадцать пять метров. По команде бойцы клали копьё на плечо и на "пли" бросали в чучело. У кого-то получалось хорошо и пробитая кукла жалобно скрипела осыпаясь соломой. У кого-то перелетало, а несколько девушек, как и Сима, не могли добросить.

- Закончили!

- Берём копья!

- На изготовку!

- ПЛИ!

- Еще раз!

- Забрали копья!

- Быстро! Быстро! Быстро!

- Начали!

- ПЛИ!!!

Александр орал не покладая связок. Правая рука, плечо и спина Серафимы гудели как нагретые утюги.

Потом было что-то похожее на приблизительную отработку рукопашного боя. Грифоны стояли строем в несколько рядов и одновременно выполняли движения, с резким выдохом "Ху". Махали кулаками, совмещая с правильными шагами, разворачивались, били воздух локтем, коленом, делали выпады, отходили и снова били кулаком.

Командир стоял напротив гвардейцев и зеркалил движения, чтобы было понятно, что делать. Это уже была не зарядка Лидии. Здесь было все тяжелее, сложнее, серьёзнее, объемнее. И, конечно же, все заканчивалось рукопашной борьбой в двойках. На этот раз Серафиму поставили с Царевной. Девушку это удивило, Царевна выше и крупнее её. Да, и вообще, здесь, наверное, никого не было кто бы мог подойти в весовой категории и по опытности. Она была меньше всех, тише всех, не спортивная и не боевая.

Зачем она сдалась этому Тиразу?

Размышлять времени не было - Царевнин кулак летел в нос.

Сима в последний миг успела увернуться. И видимо эта малюсенькая победа вывела соперницу из себя. Царевна сверкнула глазами, переступив поудобнее полусогнутыми ногами.

И понеслось.

Локоть.

Колено.

Кулак.

Локоть.

Кулак.

Нога.

Сима пыталась блокировать удары, подставляя плечо и бедро. Но, казалось, железные кулаки били с такой силой, что вскоре оступившись, девушка отшатнулась. Хотелось оглянуться. Найти какую-то поддержку. Спасение в ком-то. Услышать крик, который остановит этот ужас.

Потеряв бдительность, она тут же ощутила хватку на волосах и удар об колено носом. С носа брызнула горячая жидкость и все резко потемнело.

Сима не успела упасть, ее кто-то подхватил на руки.

- ЦАРЕВНА!!!! Что ты творишь??!!!!! Совсем дура!?!!!?!

Вокруг зашумело. Все горланили на свой лад, а Серафима ловила радуги перед глазами.

- А что вы хотели? Малейцы ее по головке погладят?

- Да, это просто избиение младенца!

- Кто ее вообще в гвардию пустил?!

- Да, что вы взъелись?!

- Воды принесите!

- Она самый маленький грифон, вот пусть в Гнездо и летит.

- Тихо!

- Эй! Сима, ты жива?

Девушку хлопали по щекам, пытаясь привести в чувство.

- Да, не хлещи ты её, дай полью.

Прохладная вода полилась на лицо.

Серафима открыла рот и начала жадно хватать живительную воду. Кто-то заботливо прижал к губам кувшин и аккуратно наклонил.

- Пей, пей - тихо прохрипело возле уха.

Сима напилась и проморгалась. Её поил тот грифон, которого она вылечила в лазарете. А за его широкой спиной рябила толпа взволнованных гвардейцев, где сливались в общую массу взволнованные Ниндзя и Мирон.

Она сидела на скамеечке, присланённая спиной к стене казармы. Солнце уже близилось обеду, разгоняя пуховые белые облачка и синева....синева...

Неожиданно, мужчина перед ней снял тонкую рубашку и приложил девушке к носу, оставшись по пояс обнаженным. Он был смуглым, загорелая кожа в мелких шрамах и каплях пота блестела на солнце. Густые черные брови эмоционально сошлись на переносице с горбинкой. Немного вьющиеся непослушные темные волосы лежали небольшой копной на голове, а миндалевидные карие глаза смотрели с серьёзностью и участием.

От неожиданности девушка чуть-чуть подвисла.

- Вот, прижми. Ничего, до свадьбы заживёт.

Сима хмыкнула развеселившись, придерживая краснеющую ткань:

- Где-то я это уше сгышала...Пгости, не помгю, как тебя зовут.

- Давид. Ты меня с того света вытащила.

- Да, тгочно, Давигг.

- Так! Все живы! Разойтись! До обеда свободное время! - гаркнул Александр.

Толпа начала редеть.

- В лазарет нужно? - командир подошёл ближе к пострадавшей.

- Не. Все ногмально.

- Иди тогда отлежись. На обед придёшь. Вечером полеты.

- Пойдём, я тебя отведу. - Давид помог подняться девушке и осторожно за тонкий локоть повел к женской казарме.

Ему очень хотелось взять её на руки и хоть немного пронести. И, вообще, унести в логово, в пещеру и спрятать ото всех. Но он помнил, как своей настойчивостью отпугнул девушку в лазарете.

Больше он не совершит этой ошибки.

Хотелось защитить маленькую птичку.

Зачем она здесь? Неужели Матерь не смогла ее отвоевать у Тираза? Такие девушки не для войны. Они для дома. Для семьи. Для любви. Зачем ломать такой хрупкий цветок?

Голова кружилась и болело лицо. Особенно нос. Была только слабая надежда, что он не сломан. Сима заторможенно отмечала зрением, что её привели в казарму, заботливо уложили на кровать и укрыли одеялом.

- Я приду за тобой. Хорошо? - его трепетное участие в её происшествии откровенно смущало.

- Хогошо.

- Да, не волнуйся ты. На обед мы её возьмём с собой, - несколько девушек тоже вошли в комнату и начали шуршать по тумбочкам и шкафам, занимаясь своими делами.

Серафима отвернулась к стенке, всё ещё придерживая ткань у носа. Прикрыла глаза и не заметила, как провалилась в глубокий сон. Что ответил Давид девушкам и как он вышел, она уже не слышала.

****

- А ну, кыш! - Давид разогнал толпившихся возле дверей Ниндзю и Мирона, а потом направился к центральной казарме.

Там возле входа стоял мрачный Александр, скрестив руки на груди. Возле него терлась Царевна и жалобно заглядывала в глаза. И было непонятно, ей действительно стыдно или она просто борется за внимание командира.

Мужчины схлестнулись взглядами.

- Царевна, сходи-ка погуляй. - Александр стрельнул глазами в девушку и та, вспыхнув, а потом понуро опустив голову, невесело пошла на женскую территорию.

- Что думаешь, командир. - Давид отзеркалил позу мужчины напротив.

- Ревнует дура.

У Давида взлетели брови от удивления.

Александр поморщился.

- Вот если бы Серафима смогла ответить Царевне то та бы успокоилась. Характер такой.

- Делать-то что будем?

- Да, не знаю. Она не тянет тренировки никакие. Летает только хорошо. Тираз ошибся в этот раз. - командир тяжело вздохнул, смотря куда-то в сторону.

- Слушай, а отдай ее мне. Ставь ее со мной в пару, я научу чему смогу. Зашибут же девчонку по глупости. - Давид ждал вердикта, буравя взглядом.

- А сам не зашибешь? - Александр оскалившись, хмыкнул.

- Ладно. Будь по-твоему. Будь её щитом. Сделай из нее такого бойца, от которого никто не ждёт подвоха. Пусть для всех будет хрупкой, маленькой, но с острым жалом.

Давид щёлкнул сапогами, отдавая честь. Он был доволен.

Вообще, мужчина все время пребывания не в Гнезде наблюдал за Серафимой. Сначала полёт через океан, потом рыбацкий городок, потом дворец, тренировки, гвардейская жизнь. Он наблюдал на расстоянии, не желая пугать птичку.

А теперь сам Бог велел находиться ближе. И Давиду это очень нравилось. Тем более приказ командира, все официально.

Он был ей должен.

Должен жизнь.

И пока это ма́лое, что он мог ей дать.

****

Лекаря всё-таки кто-то вызвал. Он осмотрел спящую и вяло сопротивляющуюся девушку, констатировав, что кости целы и какое-либо вмешательство не требуется. На том и все успокоились, оставив спящую спать.

21. Девичья гора.

После короткого сна Серафиму снова разбудили, позвав на обед. Она нехотя встала, ощущая себя разбитой ещё больше. Умывшись посмотрела на себя в небольшое настенное зеркало. Ну, и красотка. Нос распух и покраснел, под глазами залегли синие тени.

Хочется домой.

В Гнездо.

Здесь она точно не на своем месте.

Да, и вообще...

Такое чувство, что ее где-то ждут...

Где-то не здесь...

Грустно вздохнув, девушка пошла кушать.

За обедом Серафиму окружили Ниндзя и Мирон. Они всячески старались поддержать девушку или даже рассмешить. На что Сима только грустно улыбалась. От такой заботы она, вдруг, остро почувствовала, что тоскует по Гнезду. По Лайле, Сепии... Анатольичу...по морю...по соленому ветру...и по черным скалам...

Теперь она понимала почему грифоны не могут долго находится на большой земле. У них у всех сердце в Гнезде. У всех. И даже гвардейцы живущие в казармах дворца часто летают домой. По любой мимолётной причине. Они летят надышаться скалами облюбованными резким порывистым ветром и холодным солёным океаном, черными исполинами, что стоят веками и не рушатся под натиском разъедающих волн и бурной стихии.

После обеда Александр выстроил всех в шеренгу на плацу и обвел суровым взглядом. Взгляд немного задержался на Серафиме, убедившись, что девушка вполне в порядке.

- Отработка наступления! Летим к Девичьей горе!

Серафима растерялась. Она не знала, что это значит.

Превратившись, грифоны по очереди взмыли в небо и направились на север. Там, за городом начинался сосновый глухой лес. Он простирался за горизонт темно-зелёным вкусно пахнущим ковром. Из этого ковра то тут, то там выступали холмы и невысокие одинокие горы. На некоторых пологих верхушках гор виднелись маленькие аккуратные деревушки. Печной дым тонкими струйками вился в небо. Отсюда можно было даже разглядеть подвижные игры деревенских детей. Босоногие пятки резво бегали по густой траве. Завидев грифонов, дети начали активно махать руками, приветствуя героев королевства. Вскоре гвардия долетела до той самой Девичьей горы. Точнее сказать это было похоже на карьер по добыче камня. Или что-то вроде того. Огромные валуны, камни и битая каменная крошка валялись словно их разбросали, высыпав из мешка на холм, который сбоку подпирала узкая извилистая речушка.

По команде грифоны должны были с разгона ухватить валун и тащить на соседний холм. А там, в пике, попасть этой глыбой в условный центр. И все должно быть красивой непрекращающейся цепочкой птиц пока крылья или лапы не отвалятся.

- Вперед! Вперёд! Вперёд! - командовал огромный белый орёл.

Он своей величественной фигурой аккуратно опустился на вершину пологой рваной горы и оттуда цепко наблюдал за пикирующими бойцами. Солнце, готовое клониться к вечеру тёплыми лучами освещало его белые блестящие перья и играло переливами бликов. Грозный, большой почти как сама гора, невероятно красивый. На шее белые перья плавно переходили в львиную гриву, которая косматыми завитками спускалась по поджарому тренированному телу. Коричневые крылья, словно шатрообразная броня, лежали в покое, ловя тихий ветерок, перьями похожими на медные копья. И крупная львиная кисточка на конце хвоста.

Грифоны один за другим заворачивали тела в пике, вытягивали ноги вперёд при сближении с землёй, хватали острыми когтями камни размером с легковую машину. И неслись на соседний холм.

Как?

Как она утащит такую глыбу?

Серафима нервничала.

Дождавшись своей очереди, сапсан слишком быстро спикировал на камни у ног орла.

Проскрежетав по валунам выпущенными когтями из мягких лап, она почти промазала. В последний момент ей удалось ухватить небольшой камень. Хоть он и был меньше чем у других, но человек все равно не смог бы поднять такую тяжесть.

Серафима с удивлением поняла, что грифоны выносливы не только в длительных полетах, но и в перенесении тяжестей.

Она с энтузиазмом рванула к точке сброса "артиллерии".

Птицы бросали в верхушку горы валуны и резко уходили в бок, чиркали крыльями по верхушкам деревьев и улетали вверх. В безопасное небо.

Грохот стоял будто настоящее землетрясение. Гора стонала и сотрясалась. Земля раскалывалась и осыпалась целыми пластами бурой почвы. А на верху, в землю вбивались глыбы или скатывались по пологому склону, ломая деревья.

Страшно даже.

Сима с разворота бросила свою ношу в середину и боком ушла за верхушки сосен.

Грифоны закладывали второй круг бомбардировки.

Когда сапсан подлетал уже к каменным глыбам, Александр, всё ещё наблюдая орлиными глазами лениво прокаркал:

- Если можешь, возьми больше камень.

Сима попыталась ухватить что-то побольше, но на подлёте к обкидываемой горе всё-таки выронила глыбу, попыталась ее перехватить, но промахнулась. Было тяжело и неудобно. Кошачьи когти менее приспособленные для таких бомбардировок, чем птичьи.

И снова резкий боковой уход за верхушки сосен.

К тому времени, когда солнце наполовину ушло за горизонт, Девичья гора была полностью перенесена, оставив после себя пустырь. И Сима догадалась, что каждую тренировку эта насыпь из валунов целиком переносится, вырастая в другом месте. Это была скорее не "Девичья гора", а "Гуляющая гора", "Шагающая", ну, или что-то вроде того.

Крылья и лапы ныли и даже болели когти, натаскавшиеся камней.

Когда показались шпили башен дворца, которые кончиками выхватывали последние лучи алого солнца, то Серафима внезапно вспомнила.

Яблоки!

Да, ёжкин кот!

Все будут ужинать и спать ложиться, а ей надо искать ещё эти яблоки!

Где?

С высоты птичьего полета она внимательно осмотрела территорию дворца. Сумерки уже начали скрывать видимость длинными фиолетовыми тенями.

Где что искать?

Но вот, она заметила за юго-восточной частью дворца какие-то насаждения. Деревья, кусты, что-то ещё, в темноте не разглядеть.

Сима колебалась минуту, пока они снижались.

Может прям сейчас полететь, сорвать яблок и сверху попытаться найти Каина?

Пока она думала, птицы шумно приземлились на плац и превратились в людей. Гвардия выстроилась в шеренгу, устало дыша.

- Ужин и отбой. Разойтись. - скомандовал Александр и пошел по своим делам.

Народ начал расходиться кто куда.

- Сима, ты как? - к ней подбежали Ниндзя и Мирон.

- Да, вроде ничего. Пойдем кушать?

- Да, пошли, - они уже развернулись в сторону столовой, как их остановил возглас.

- Серафима. Можно тебя на минутку? - неожиданно к компании подошла Царевна.

Сима кивнула друзьям, давая понять, что все в порядке. После чего они ушли в столовую.

- Я хотела извиниться перед тобой. Мне не нужна вражда. Грифоны должны держаться вместе.

От удивления девушка инстинктивно потрогала заживающий, но всё ещё красный нос.

- Хорошо.

- ...ты не злишься на меня? - Царевна явно ждала другой реакции. Может быть обиды, скандала, претензий.

- Не очень .

- Понимаешь... Александр... он... ммм... - девушка замялась, переступив с ноги на ногу.

- Царевна, не нужно. - Сима доверительно посмотрела на соперницу.

- И надеюсь, впредь, из-за ревности ты не будешь меня избивать.

- Уфф... эмм... А что так видно? - от нервозности девушка начала теребить кончик своей густой косы.

- Поверь, тебе не о чем волноваться. В гвардии он интересен только тебе. Я, кажется, тебе уже говорила об этом.

Царевна сконфуженно почесала лоб.

- Кажется, да.

Девушки молча постояли где-то с минуту, каждая думая о своем.

- Ну, ладно. Надо идти поесть.

Наскоро поужинав, Сима как можно быстрее и незаметнее прошмыгнула за казармы, пока за ней никто не увязался.

Кажется, в той стороне были сады, надо успеть до темноты.

Обойдя по периметру дворец, Серафима вышла за внешнюю стену через восточные ворота. Двое стражников только вежливо кивнули головой.

Отлично.

Девушка плутала ещё минут пятнадцать среди дворцовых построек, пока не вышла к высоким кованным завитушками воротам. За ними виднелись густые деревья и лужайки.

Здесь не было никого, кто бы мог помешать ей войти.

Сима осторожно потянула за гнутую завитушку и ворота с шорохом о мягкую траву открылись. Что удивительно, каких-то замко́в или засовов не было. И это было хорошо.

Она вошла в сад и прислушалась. Сверчки и ночные птицы выводили свою тихую песню. Никто их не тревожил. Сима пошла по тропинке вглубь сада, внимательно глядя по сторонам. Сад был красив и в меру ухожен. Каменные дорожки убегали в разные стороны кучерявыми завитками. Пышные кусты разных цветов то тут то там источали сладкий аромат. Здесь же были плодовые деревья и аккуратно подстриженные кустарники ягод, с которых служанки собирали плетёные корзины урожая. Вот бы погулять здесь днём.

Серафима подошла к раскидистой красивой яблоне. Видимо здесь был конец лета, потому что многие деревья начинали плодоносить. Яблоки были ещё не совсем созревшие, зелёные, только-только начинающие краснеть. Они низко висели над землёй и поблескивали гладкими бочка́ми. Взошедшая голубая луна тускло освещала тихий сад, превратив его в подводным мир цвета морской волны. И звёзды здесь такие.... Большие, чистые, яркие...

Несмотря на сильную усталость и боль в носу, Сима наслаждалась природой. Некоторое время она просто смотрела на небо. Взгляд искал что-то знакомое. Может быть созвездия? Или падающую комету, чтобы загадать желание?

Надо возвращаться, уже поздно.

Девушка сорвала пару яблок и развернулась чтобы уйти. Завтра отдаст их Каину, сегодня она уже никого искать не будет. Сегодня она будет спать.

Не успела Сима сделать и пару шагов, как с соседнего дерева спрыгнула чёрная тень.

22. Шпионская осень.

От испуга девушка выронила яблоки, попятилась и запнувшись, упала на пятую точку в траву. Ахнув, она просто поползла назад к дереву, в ужасе глядя на наступающую тень. Высокая фигура угрожающе надвигалась, полностью скрытая черным плащом.

Разум в панике заметался. Что делать? Что делать? Что делать? Кто это?

Упёршись спиной в ствол дерева Сима зажмурилась. Отползать было некуда. Грубые сапоги шаркнули возле ног девушки и она услышала недовольный ироничный голос:

- Слишком долго. Я ждал эти яблоки ещё в обед.

Она даже не сразу поняла суть сказанного и только после того, как незнакомец откинул глубокий капюшон с облегчением схватилась за сердце.

- Зачем же так пугать, - она всё ещё держалась за грудь и не могла отдышаться.

- Мда. Стрессоустойчивость на нуле. Это и так слишком простое задание. Идёшь, ворон считаешь, тебя видно со всех уголков сада. А если бы охрана и замок на воротах? Чтоб тогда делала? От меня шарахнулась, как от не знаю от кого. Ты должна быть всегда начеку. Всегда! И не ползти хлопая глазами от врага, а бороться. Бороться до последнего! Плохо. Очень плохо.

Каин был недоволен. С досады он пнул валяющееся яблоко сапогом.

Сима задохнулась от возмущения. Перепугал до смерти и ещё и недоволен.

- Знаете, что!!! - крикнув, она встала и отряхнулась.

- И что же? - Каин издевательски передразнил девушку, сложив руки на груди.

- Я пошла спать!!!

- Ах, какие угрозы, - и он засмеялся, запрокинув голову.

- Ладно. Пошли, а то темно, заблудишься, - Каин так же резко успокоился, как и развеселился.

Эти перепады в его поведении очень настораживали и обескураживали.

Пока шли до казарм, Каин решил прочесть целую лекцию по шпионажу:

- Когда ты на задании, у тебя глаза и уши должны быть на затылке. Ты должна видеть и контролировать все что происходит в округе. Да, и когда не на задании тоже. Видела как я прятался в саду? Нет. Так и ты, тебя никто не должен видеть, что ты делаешь, как ты делаешь и когда. Первое правило шпиона — стать невидимкой. Ты должна уметь сливаться с окружающей обстановкой, меняться в соответствии с требованиями задания. Будь то роскошный бал или крестьянская деревня, ты должна стать частью этой среды. Научись изменять внешность, манеру речи, привычки и поведение, чтобы не привлекать внимания. Второе правило - шпион должен быть готовым к стрессу, лишениям и изоляции. Уметь управлять эмоциями, сохранять трезвый ум и принимать решения в экстремальных обстоятельствах. Нельзя давать волю чувствам — это твоя слабость. Третье. Умеешь слушать? Это важнейший навык шпиона. Нужно уметь извлекать нужные сведения из разговоров, документов, записей. Научись замечать детали, которые другие упустят. Используй ресурсы и контакты — каждый человек 6может стать источником полезной информации. Документы — это золото шпиона. Научись читать, расшифровывать и подделывать документы. Дальше - выносливость. Ты должна быть быстрой, ловкой и сильной. Регулярные тренировки помогут тебе стать более эффективной. Овладей техникой рукопашного боя, навыками стрельбы и вот.

Каин протянул Серафиме небольшой кортик - маленький узкий кинжал в кожаных ножнах.

- Удобней всего его прятать в сапоге. Привыкни, что это продолжение твоего тела. Твоя рука или нога. Всегда носи с собой. Всегда.

- Эм... Надеюсь, мне это не пригодится. - девушка не собиралась брать в руки оружие.

- Это не романтичный подарок. Это твоя безопасность. Бери, я сказал, - Каин недовольно надавил на Симу.

- Завтра будешь учиться его применять на практике.

О Боже...

Точно никого убивать не придется?

Они остановились возле дверей женской казармы. Свет уже не горел. Все спали. Нехотя взяв кинжал, Сима неловко сунула его в сапог.

- Ну, до утра, молчаливая птичка.

Сил, что-то ответить на эту колкость не осталось, поэтому девушка просто кивнула и пошла спать.

******

С утра после завтрака снова тренировка.

Невыспавшаяся Серафима чуть не плакала. У неё всё ещё болел нос и получать новые увечья очень не хотелось. Хотелось, хотя бы одно утро поспать подольше. И драться ни с кем она не хотела, потому что знала, что ничего для неё нового не будет. Будет боль и унижения.

Но, когда после разминки её поставили в пару с Давидом, она вообще обалдела.

- Командир, вы с ума сошли? - после первого шока пришло возмущение до небес.

- Вы моей смерти хотите? Давайте, я все же полечу в Гнездо, чтоб никому здесь глаза не мозолить!

Александр был недоволен таким непочтением при всей гвардии, но сжав челюсть бросил:

- Давид, объясни ей.

- Пойдём, я тебе все расскажу. - Давид увел девушку чуть в сторону от общей группы занимающихся.

- Я не буду тебя бить....мых...звучит как-то не очень... В общем, я буду с тобой заниматься. Самообороной. Покажу тебе, что да как. Объясню азы, чтоб тебе понятно было. - немного подумав, добавил, - Это приказ...начальства.

Серафима, сложив руки на груди, несколько секунд сверила взглядом мужчину перед ней. Давид не выдержал прожигания дырки во лбу, переступил с ноги на ногу:

- Ты когда так смотришь... - он смущённо запустил руку в непослушные волосы и криво улыбнулся.

Выглядело это довольно забавно. Большой грозный грифон, участвовавший в боях, переживший смерть многих друзей, не мог выдержать пристального взгляда маленькой взъерошенной хрупкой девушки.

- Ты знала, что и в образе человека у тебя соколиный взгляд? Прям до нутра пробирает...

- Что?

- Я первый раз вижу взгляд, который сложно выдержать. Да, ещё у такого маленького грифона...эмм... прости, забудь.

Давид смущённо прокашлялся в кулак.

- Тренировка уже началась. Давай объясню, как нужно уклоняться от прямых ударов. Самое важное - это правильная стойка.

Мужчина подробно объяснял девушке, как стоять, как уклоняться, как пригибаться и отвечать ударом на удар. Он показывал все в медленном темпе, заставляя девушку повторять десятки, сотни раз. Показывал, где у человека слабые точки, куда нужно бить слабой девушке, чтобы свалить грозного противника. Заставлял её бить в прыжке, с разворота, из-за спины, с сидячего и лежачего положения.

Серафима чувствовала себя скачущей обезьянкой, но старалась выполнять все в точности.

****

- Я всё ещё тебя вижу! - Каин заставлял Симу слиться с черепицей на дворцовой высокой башне. Он стоял внизу на земле и лениво плевался семечками. Серафима же скребла когтями по крыше, нервно дёргала хвостом, закрывалась крыльями, как шалашом и застывала серым холмиком.

- Ты дергаешь хвостом! Я вижу! А ну, пересядь на тот выступ. Давай, прижмись к крыше. Вот и сиди. А потом расскажешь мне, о чём говорили в комнате под тобой.

И этот наглец просто ушёл.

С каждым днём он все больсё раздражал Серафиму. Наглый, грубый, беспринципный. Заставлял делать девушку неприятные вещи, которые резко порицались её совестью. Воровать еду везде где только попадется, подслушивать разговоры, забираться через окна в личные комнаты и копошиться в чужих вещах. Приносить Каину какие-то чужие книги, украшения, свитки документов, перья для письма и шкатулки. А потом так же незаметно нести их на место. Так как тренеру это всё было не нужно. Важен был сам факт навыка молодого шпиона. Так же они метали в мишени ножи, дротики, иглы, похожие на шила. Изучали яды, противоядия и как их применять.

Нет, Серафима его не ненавидела, просто смотрела на мир совершенно другими глазами, и ей не нравились позиция и поведение Каина.

И при всем при этом сам Каин относился к Серафиме хорошо, не смотря на колкость и иногда грубоватость. Не то чтобы ученица, не то чтобы подруга или сослуживица. Что среднее между этим всем.

Постепенно у нового молодого шпиона начало получаться. Она научилась бесшумной поспупи. Она научилась подмечать важные мелкие детали. Научилась сливаться с любой стеной или кустом. Научилась теряться в толпе. Научилась ловко и незаметно вытаскивать любые вещи из окон или карманов прохожих. Что ей, конечно, сильно не нравилось. Научилась постоять за себя в рукопашном бою. У нее были преимущества такие как скорость и ловкость. Тренировки с Давидом не зря проходили. Потом начались тренировки на мечах. Маленькая Сима и это смогла. Она виртуозно крутила небольшим узким мечом, в прыжке метала стрелы из лука. И попадала в цель.

Но были не только рукопашные бои - артиллерийские бомбардировки у грифонов были на высоком уровне. Сима, конечно, не могла таскать валуны размером с горы, но маленьким грифонам выдавали котлы с кипящей смолой или чем-то наподобие дёгтя. Птицы в когтях несли цепи приделанные к обгоревшим с боков чанам и разливали горючую смесь по полю, вызывая пожары. После тренировок, раскуроченные и сожжённые земли, так же с воздуха, тушили. Симе было очень жаль бедное поле, но это был их полигон, такой же как Девичья гора.

За короткое время беспрерывных тренировок девушку выдрессировали в универсального солдата. Ну, почти. Она всё ещё ни разу никого не ранила и не убила. Да, она была послушной и старательной, не жаловалась на усталость или боль в мышцах от бесконечных тренировок. Она могла уже стоять в спарринге со всеми грифонихами. Недолго, однако могла. Но всё же... она была мягкой сострадательной девочкой. Она может защищаться, но не может намеренно никому принести боль. И Александр, Давид и Каин это понимали. Они знали, что она всё отдаст, чтобы вернуться в Гнездо и жить спокойно вышивая крестиком у окна. С видом на море. Сима иногда замечала тревожные взгляды Давида и тихие разговоры его с командиром. Если её куда-то пошлют.... Это будет заклание агнца. Она слишком бескорыстна и чиста для всего, чего от неё хочет Тираз. И Серафима этого не поймет до последнего...

****

- Сегодня будет небольшой банкет во дворце. Переоденешься в лакея, так чтобы никто не узнал и не заметил тебя. Подойдёшь к королю и он должен понять, что ты это ты, - лениво проскрипел Каин.

- Как я это сделаю? - Сима серьезно свела брови.

- Прояви смекалку. Я тебя многому обучил. Это что-то вроде экзамена.

Они сидели на крыше невысокой таверны и наблюдали за шумной ярмаркой внизу. Сегодня был праздник осени и сбора урожая, поэтому был шум и гам в торговых рядах. Люди толпами сновали туда сюда, а лавочники продавали всё что душе угодно.

Ласковое уже осеннее солнце щедро отдавало свои последние тёплые лучи. Не было серости или холодной противной мороси. Просто воздух стал холоднее по ночам, а резвый ветер приносил запахи сбора урожая с полей и красиво желтеющие листочки. С садов тянул густой сладкий яблочный и грушевый дух. А корзинки с ягодами, так и пестрели по торговой улице.

Сегодня, в честь праздника, у грифонов был выходной от всех тренировок. И они тоже прогуливались по городу, наслаждаясь свободой.

У всех кроме Серафимы. Даже сегодня Каин не дал ей расслабиться и отдохнуть.

- Вон, видишь того белобрысого?

Сима кивнула.

- Да, прекрати ты в облаках витать. Сосредоточься. - Каин перевел на неё свой колючий взгляд.

Сима улыбнулась одним уголком губ. Неужели так видно, что ей очень нравится такая погода и ясный тёплый вечер?

- Иди возьми у него хлеб.

- Он больше ничего не купил, - девушка видела, что молодой парень одет скромно, простые штаны, льняная рубашка и открытый плащ с капюшоном. Белые, такие же как у Каина волосы были чуть-чуть длиннее и доходили до плеч, затянутые в небрежную "мальвинку" верёвочкой от бечёвки. Телосложение, на удивление было точно такое же как у шпионского тренера - высокое, худощавое.

Парень неторопливо шёл среди лавок, корзин, людей и, по-детски улыбался, щурясь на солнце. Не смотря на высокий рост, выражение лица было совершено неземным, без тени взрослой хмурости, почти блаженным. Единственное, что портило его почти ангельское лицо с тонкими чертами - это был шрам под левым глазом до середины щеки.

Парень подошёл к корзине яблок и улыбаясь что-то спросил у продавщицы.

Серафима нахмурилась.

- Кто это?

- Хм. - Каин хмыкнул. - Правильные вопросы задаёшь девочка. Это Авель. Мой брат.

И тренер с презрением плюнул в дорожную пыль.

23. Праздник осени.

- Ладно. На сегодня ты свободна, - Каин небрежно спрыгнул с крыши и зашёл в ту таверну, на крыше которой они сидели.

Сима мягко спрыгнула следом. Аккуратно заглянув в открытые ставни, девушка увидела, как в переполненном людьми здании тренер жмёт руку какому-то толстому господину в богатой одежде.

Они уселись за деревянный столик и начали что-то обсуждать. Девушка догадалась, что Каин ждал этого пухлого человека.

Все остальные столики были заняты, подавальщицы разносили пенное пиво и закуски. Народ веселился, громко обсуждая урожай в этом году и последние новости.

По жестам, мимике, и сжатой бумаге в руке толстого господина Сима поняла, что речь идёт о строительстве какого-то большого здания. Заказчик махал руками, показывая, что он хочет видеть при окончании строительства. Каин хмуро кивал.

Девушка не стала дожидаться окончания разговора и пошла по пестрящим улочкам, разглядывая товары и улыбаясь прохожим. Рыба, мясо, сладости, горы овощей и фруктов, яркие ткани, глиняная расписная посуда, музыкальные инструменты, оружие, доспехи, специи, вкусно пахнущий хлеб и всевозможная выпечка и даже деревянные игрушки - глаза разбегались от обилия богатств и множества людей. Торговцы зазывали покупателей, босоногие дети, играя бегали между взрослыми и воровали яблоки. Город кипел. Он радовался последним дням лета и дышал мягким закатом. Серафима сама не заметила, как взглядом нашла вдалеке высокую худощавую фигуру и стала медленно продвигаться за ней. Голову разрывали вопросы об Авеле.

Почему они такие разные? И при этом так похожи.

Почему он так по простому одет? Кажется, это лён. Как крестьянин, когда как Каин одет в темную, но богатую и качественную одежду.

Почему Каин явно недолюбливает брата?

Девушка исподтишка наблюдала за юношей и не понимала.

Да, он же просто Божий одуванчик! За что его можно не любить?

Авель остановился у лавки с овощами, и взяв из большой корзины яблоко, вдохнул сладкий медовый аромат. Спросил о цене. Покрутил в руках румяный фрукт и что-то приятное сказал дородной продавщице.

Под кожу забралось неясное чувство зависти.

Серафима тоже хотела такого брата. Младшего или старшего. Не важно.

Или сестру.

Но семьёй приходилось считать всех грифонов. Таких разных, непонятных, своеобразных и таких... надёжных.

Грифоны своих в беде не бросают. И эта аксиома помогла выжить маленькому народу в этом мире.

Серафима одернула себя. Она уже шпион до мозга костей и следит за людьми просто так, без задания? Стало неловко и стыдно за себя. Зачем она это делает? Глупость какая.

Резко развернувшись, Сима с размаху врезалась в грудь Авелю, и он рассыпал небольшой мешочек яблок.

- Ой, простите...

- Ой, извините...

Они оба присели и стали собирать яблоки. Девушка сердилась на себя, за размышлениями она не заметила, что парень, занимаясь своими делами оказался позади неё.

Авель с искренним любопытством разглядывал девушку и когда все яблоки были собраны, он подал ей руку:

- Я Авель, - его детская улыбка могла обезоружить любого и Сима тоже заулыбалась.

- Серафима.

- Какое красивое имя. Мы не встречались раньше? - они поднялись с корточек.

- Нет. Я ученица твоего брата.

- Ух, ты, как здорово! Тоже будешь строить красивые дома и сады?

- Эмм..почти, - Сима неловко улыбнулась, ей показалось, что она сболтнула лишнего.

Может не надо было всего этого говорить?

Авель хотел сказать что-то ещё, но торговую площадь накрыли большие длинные тени.

Это летела группа грифонов из Гнезда. Во главе была огромная гарпия с короной из перьев и длинным сине-фиолетовым хвостом. А за ней Сима узнала рыжего ястреба, белоплечего орлана, серебристого орла и скопу. Это были её девчонки, её мини-Гнездо.

Сима от радости забыла про все на свете и, засуетившись, неловко попрощалась:

- Ой, прости, мне нужно срочно идти.

- Так быстро? - Авель явно хотел продолжения знакомства с красивой необычной девушкой.

Его белые брови в жалобном жесте сомкнулись на переносице.

- Да - да, я пойду. Пока, - девушка махнула рукой и стремительно исчезла в толпе.

*****

- Ааааа!

- Ааааа!

- Ааааа!

- Ааааа!

- Ааааа!

Пять девушек сшиблись на площади перед дворцом и крепко обнялись. Лайла, Сепия, Лизонька и Златослава и, конечно, Серафима.

Почти все мини-Гнездо в сборе.

- Как ты тут?

- Хорошо кормят?

- Подружилась с кем-нибудь?

- Матя сказала, Тираз тебя в гвардии оставил! Да, как он мог?!

- А у тебя во дворце есть своя комната?

- Ого, да у тебя такая форма крутая прям гвардейская.

- А мы на праздник прилетели еле уговорили Матю взять нас с собой. Нам же надо с тобой свидеться!

- Ой, девочки, я так соскучилась...

Девушки наперебой щебетали как птички в весеннем саду. Их брызжущей радости никто не мешал. Матерь Грифонов остановилась на миг, глянув на радостных девушек, и улыбнулась.

- Пойдем, Меркурий, у нас дела с королем.

Кроме мини-Гнезда с Матерью Грифонов прилетели ещё несколько грифонов по своим городским делам.

****

Дворец был по осеннему уютно украшен. Снова ломились столы и бренчали музыканты. Уюта создавали зажжённые восковые свечи и гирлянды из жёлтых, красных, бордовых, серо-буро-малиновых кленовых листьев. На столах дымились и умопомрачительно пахли пироги с тыквой, айвой, яблоками, грушами и ягодами. Каждый пирог был по особому украшен розочками и сеточками из теста и фруктов, и запечён до румяной корочки.

Придворные, министры и прочие люди шумно веселились и наслаждались вкусными угощениями. Гвардия грифонов была здесь же, а подле Тираза невозмутимо восседала Матерь Грифонов.

Ночь обещала быть долгой и веселой. Кто-то уже ринулся в танцы с своей парой. Король, довольно прищурившись и расслабленно откинувшись на троне, наблюдал за людским весельем и лениво попивал вино.

- Мой король, могу я своих девочек забрать на время в Гнездо?

- М? - Тираз удосужился приподнять только одну бровь, всё ещё наслаждаясь зрелищем от танцев.

- Я думаю они соскучились по дому.

- Каких именно? - на удивление, король был в хорошем расположении духа.

- ...ваших любимых женщин, - Матерь неловко прокашлялась в кулак.

- Ммм...

Тираз сегодня праздновал и напрягаться ему явно не хотелось. А ещё он был очень доволен успехами маленького сына. Мальчик старательно учился и проявлял не детскую мудрость. Королю это нравилось, он был уверен, что воспитывает достойного наследника.

К тому же он договорился о свадьбе старшей дочери с заокеанским южным королевством. "Смешные мемы" - небольшая страна, к которой примыкают Русалочьи острова, Капельница и ещё парочка мелких южных стран. Там много сказочной живности, которая здесь не приживется. Лесов, с неизвестными видами растений. Но не смотря на большое расстояние между странами, сотрудничать с ними оказалось очень выгодно. Тераспийские злаковые и древесина, и конечно, железо очень ценны на рынке Смешных Мемов. А вот залежи изумрудов и лазурита в далёком королевстве придутся очень кстати для Тераспии.

Как же насмешили его узкоглазые послы. Они привезли своих худых танцовщиц и эти чёрненькие девушки дрыгались в такт заикающейся, неприятной музыке. Посол сказал, что у них поп-культура и поп-музыка. Естественно, Тираз понятия не имеет, что это. Но самым смешным были их имена: посол Чоко-Пай, посол Конфе-Тюр, посол Пара-Шут, помощник Кир-Пич, помощник Мимо-Сядь... Остальные были слуги, но король подозревал, что и у них фееричные имена. Благо воспитание не позволяло заржать в голос.

А вот принц, за которого счастливый отец вскоре выдаст замуж свою дочь - Инсу-Лин не приехал, не принято у них, видишь ли. Сначала должен посол обо всем договориться, а потом уже знакомство августейших персон.

- Мой король, любой грифон тоскует по Гнезду и чахнет без него...

- Так и быть отпускаю всех твоих девок. Кроме шпионки. Я ещё не видел её в деле. Сегодня я добрый, поэтому прибудут обратно, когда захотят. Пусть побудут дома. Соскучатся, прилетят. У вас же там только скалы. Ничего интересного.

Он довольно хмыкнул, уверенный, что разнеженные красавицы посмотрят на голые скалы и убедятся, что во дворце, в роскоши жить лучше. А он сделает им одолжение, позволит любить его и дальше.

Он не видел, как у Матери Грифонов и у слышащих разговор фавориток, зажглись глаза.

Гнездо! Домой!

Две крылатые красавицы часто задышали, пытаясь не разреветься от счастья.

Фаворитки же не бывшие грифонами, а простыми аристократками, алчно засверкали глазами. Они думали, что избавляются от соперниц, не зная, что грифоних соперничество за сердце и ложе короля совершенно не заботит.

Праздник продолжался, слуги разливали вина и соки, аристократия и гвардия веселились.

Тираз Железный стрельнул острым взглядом в Каина, который приоделся в праздничный вышитый сюртук. Мужчина разговаривал с бароном и, видимо, заключал выгодную сделку.

Почувствовав взгляд короля, Каин едва заметно кивнул, прикрыв глаза.

- Матерь, - правитель остро пробежался глазами по залу, но не найдя той, которую искал, обратился к главе грифонов.

- Да, мой господин.

- А где наша новенькая шпионка? Выучилась ли она чему-нибудь?

Матерь напряглась, срок обучения не вышел. И она ещё не успела всё проверить и проконтролировать.

И тут откуда-то сбоку послышался шёпот:

- Я здесь, господин, - мелкий мальчишка лакей разливающий вина подошёл и наполнил королю опустевший кубок.

Тираз замер и уставился на дерзкого мальчишку.

Он не совсем понял, что произошло.

Юноша же, аккуратно налив кубок, поднял глаза и остановился в небольшом поклоне с вежливой улыбкой.

Да, ладно?!

Тираз крякнул и перевел взгляд на ошалевшую Матерь Грифонов.

Перед ним в поклоне с кувшином в руках стояла Серафима. Та самая грифониха, чья скорость и габариты сравнятся с выпущенной стрелой. Даже быстрее.

Она была одета в лакейский мундир и все её красивые каштановые локоны были убраны под небольшую форменную кепу. И даже усики нарисованы.

Как она изменила фигуру с женской на пацанскую? Или это форма даёт такой эффект?

Единственное, что её выдало - это глаза. Яркие выразительные, с жёлто-оранжевым соколиным отливом. Долго в них было трудно смотреть, казалось, они пробуждают любую спящую совесть. Хорошо, что эта девушка об этом не знает и не пользуется этим.

Ей было достаточно опустить глаза в пол и её бы никто не узнал.

Тираз с Матерью переглянулись.

- Потрясающе. Экзамен по внедрению и маскировке засчитан, - король отпил из наполненного кубка и криво улыбнулся.

Серафима выпрямилась и переступила с ноги на ногу.

- Можно мне к девочкам... праздновать?

- Можно. Завтра покажешь, как научилась постоять за себя.

Результат был превосходный, если даже Матерь не узнала свою птичку. И довольный властелин отсалютовал кубком Каину. Если и завтра все пройдет гладко, надо одарить талантливого учителя.

Незаметно открылась боковая дверь и в зал вошёл патрульный воин. Взмыленный после долгой скачки на лошади.

Никто не обратил на него внимания кроме короля и Матери Грифонов. Оба сразу нахмурились, внутренне подобрались и выпрямили спины.

Хорошие вести в таком виде и с таким лицом не приносят.

Воин подошёл к столу и опустился на одно колено перед королем.

- Идем в мой кабинет, - Тираз поднялся с трона и кивнул Матери, - Ты идёшь со мной.

Троица скрылась в неприметной двери, тогда как праздник был в разгаре. Никто не почувствовал пришедшей угрозы - меча нависшего над маленькой страной.

24. Разрешите вас пригласить.

После разрешения праздновать Сима быстро переоделась в уборной в красивое, с длинным рукавом и широким подолом платье, стёрла усики и распустив тугой пучок, заплела свободную косу. Лакейский мундир больше не нужен, поэтому она его закинула в гардеробную для слуг где хранились все вещи. И в зал к девчонкам она уже вышла не безликим слугой, а Серафимой.

Радости было много. И пирогов. И яблочного сока с травами.

Омрачали их веселье только надоедливые приглашения на танцы. Аристократия непременно хотела переманить в свой удел хотя бы одного грифона. Но все до одной птицы были верны королю. Даже если ему не служили, а жили в Гнезде.

Девушки иногда соглашались танцевать, но их не трогали томные взгляды и сладкие речи толстосумов. С бо́льшим удовольствием они соглашались на танцы со своими гвардейцами. Лайла ткнула локтем в бок жующую Серафиму, выразительно показала бровями и глазами на танцующие пары:

- Посмотри, они всё-таки вместе, - громко зашептала она, наклоняясь ближе к собеседнице.

- Не удивительно, Царевна давно сохнет по нему, - Сепия покрутила вилкой в тарелке, а у самой взгляд поплыл по залу, ища конкретную фигуру.

Но Сонета здесь не было, он остался в Гнезде. Проводить уроки музыки с малышами.

- Надеюсь они поженятся и Царевна перестанет быть такой букой, - разговор поддержала Елизавета.

Серафима повернулась туда, куда смотрели девчонки. В центре зала, почти агрессивно, танцевали Александр и Царевна. Они прожигали друг друга давящими взглядами, резко делали повороты, хватались руками до побелевших костяшек, расходились, делали танцевальные шаги, и снова сцеплялись как магниты. Это был не просто танец. Это была борьба между друг другом. Это был вечный спор кто главнее. Это было дерзкое и наглое признание в любви.

- Скоро искры посыпятся и пожар начнётся, - прокомментировала Серафима все это безобразие, машинально потрогав свой заживший нос.

Мини-Гнездо взорвалось девичьим смехом. Мирон даже подавился вином и из носа потекли розовые струйки. Он пытался, что-то сказать, но не мог, мычал и пытался откашляться.

Заботливая сестра приложила ему к носу свой платок и все вроде успокоились.

- Лайла, разреши тебя пригласить на танец, - к ним сбоку подошёл Ниндзя.

Парень явно волновался. Порозовевшие скулы и перетаптывание на одном месте, говорили, о том, что снаружи спокойный парень сильно переживает.

Лайла вмиг став серьезной, посмотрела ему в глаза, как будто ища в них что-то важное для себя. Кивнув, она плавно встала из-за стола и вложила свою ладошку в протянутую руку.

Оставшиеся девушки переглянулись.

- Ого-гоо...

Елизавету тоже увели танцевать. Какой-то богатенький невзрачный барон.

Серафима с Сепией остались весело болтать. Сепия рассказывала о том, как она собрала кружок маленьких грифонят и занимается с ними рисованием. Девушка сложив ладошки с придыханием рассказывала о стараниях, победах и неудачах своих маленьких художников. Ей это все очень нравилось. Кажется, она нашла свое место в этом мире.

Серафима же рассказывала про тренировки и жизнь в гвардии. На вопрос почему её зачислили в бойцы, она загадочно улыбалась и говорила : "Секретная миссия".

Они так увлеклись разговором, что не заметили, как к ним кто-то подошёл. И очнулись тогда, когда за спиной услышали негромкое покашливание.

- Сима, разреши тебя пригласить... - у Давида резко сел голос и он не закончил фразу.

Напряжённое суровое лицо, напряженная протянутая широкая ладонь.

Сима поколебалась секунду и приняла приглашение. Давид был хорошим человеком и хорошим учителем боевых искусств. Скупой на эмоции он прекрасно чувствовал и читал Серафимино тело, подбирая тренировки понятные и эффективные для слабой, но стремительной девушки. Возможно, благодаря именно ему, Александр не стал добиваться у короля отправки девушки обратно в Гнездо. Он был молчаливо - заботливый. Как щит, который стоит молча в оружейной, но в нужный момент встающий грудью перед опасностью, защищая тебя.

Конечно, Серафима ловила на себе его тяжёлые темнеющие взгляды. Да, и тренировки проходили в тесном контакте. Но Давид никогда не разговаривал об отношениях или о чём-то таком. И это было хорошо. Серафима не знала, как она поступит, если Давид предложит ей встречаться, и тем более если предложит замуж. Всё сложно. Надо сначала разобраться в себе. Но чтобы в себе разобраться, нужно хоть немного личного времени. Которого у гвардейцев практически нет. Пара двинулась навстречу музыке и танцам. Танец был простой, с прихлопом и притопом одной ногой, несколько поворотов и шаги, взявшись за руки с партнёром.

Серафима только сейчас поняла почему люди и грифоны празднуют от всей души, от всего сердца, как в последний раз. Потому что этот раз может быть действительно последним.

От этих странных мыслей Серафима полностью отдалась танцу. И танцевала как в последний раз. Как будто завтра никогда не наступит...

Сейчас было всё неважно. Только музыка. Только всплески рук, ритмичные шаги и круговорот вокруг себя. Который развивает свободное красивое, но скромное платье, превращая его в "солнышко".

На втором или третьем круге Давид всё же решился.

- Сима, я бы хотел пригласить тебя на свидание.

Это было осторожное прощупывание рыхлой почвы. Осторожный первый шаг в зыбучие пески.

От неожиданности Сима споткнулась и чуть не потеряла равновесие. И тут же почувствовала крепкие руки на талии.

Пойманное ощущение свободы и танца пропало.

- Осторожно.

Они остановились в центре кружащейся толпы. Мужчина опустил руки и отступил в ожидании.

Давид прожигал взглядом девушку, пытаясь прочесть её мысли. Она всегда такая независимая... Такая красивая... Как воробышек, который с наслаждением купается в луже после тёплого летнего дождя... Которому совершенно не важно, что происходит вокруг...или когда-то происходило... или будет происходить...

Воробышек просто радуется жизни.

И все это смешивается с молчаливым старанием на тренировках и отсутствием жалоб. Он видел, что ей тяжело, как она устает и выматывается. Да, и вообще, она бы с радостью занималась чем угодно, только не военной подготовкой. Но при этом девушка никогда не канючила и не пыталась давить на жалость. Воробышек с сердцем стойкого оловянного солдатика.

- Я...ээээ...яммм... наверное, да? - Сима настолько растерялась, что не нашлась как отказать.

Давид выдохнул и улыбнулся. Он взял её за руки и они продолжили свой танец.

******

Когда ночь уже хотела уступить свою власть утру, только тогда разошлись шумные гости дворца. Когда стоптали все ноги и выпили все кубки.

Грифоны устало и счастливо разошлись по казармам. Мини-Гнездо было размещено в гостевых покоях дворца, поэтому попрощавшись Сима направилась на свою койку-место. Но тут она услышала лёгкий бег за собой, обернувшись девушка увидела, как её догоняет Давид.

- Хотел тебя проводить.

Сима улыбнулась и они неспеша пошли к женской территории.

Серафима чувствовала себя неловко. Она хорошо относилась к Давиду, но ей очень не хотелось чтобы он решил, что теперь может быть навязчивым. Она, как-то, была не готова переходить от ученических отношений к романтическим.

Или может быть он ей нравится не настолько сильно чтобы встречаться с ним?

А если он решит, что они уже встречаются?

Усталый мозг не мог перестать работать и вырабатывал кучу нелепых вопросов и переживаний. А что если? А почему? Зачем?

Тем временем Давид взял Серафиму за руку и попытался переплести пальцы. На что девушка сконфуженно вытащила руку и спрятала в складках длинного платья.

В предрассветных сумерках она не видела, как сверкнули недовольством его глаза.

- Эмм... прости.. я просто.. не привыкла.

Она с обреченностью выдохнула последнее слово, на что мужчина криво хмыкнул.

- Может пора начать привыкать?

К счастью, ей не пришлось придумывать, что ответить, они уже пришли.

- Ну, вот и всё. Спокойной ночи. Точнее уже утро. Пойду спать. Пока.

Девушка радостно затараторила, не давая мужчине опомниться.

Лишь бы не остановил её.

Лишь бы не остановил...

И быстренько забежала в двери казармы.

Давид постоял у закрытых дверей и озадаченно сунул руки в карманы. А потом, улыбнувшись, покачал головой, пиная носком сапога мелкий гравий.

Такую птичку будет сложно приручить... Но очень интересно.

****

Когда за окном заорала "иерихонская"* труба, личный гвардейский будильник, девушки в комнате застонали.

- Только не это...

- Мы только легли.

- Ну, неужели сегодня без тренировок никак?

- Скажите, что я умерла. Тузик сдох.

Царевна сонно отодвинув шторку, выглянула в окно, чтоб запомнить кому по щам надавать за издевательства над спящими.

- Нет, девочки. Это тревога.

*Иерихонская труба - устойчивое сочетание (фразеологизм), которое означает очень громкий, трубный голос. Выражение связано с библейским сюжетом о взятии города Иерихон евреями под предводительством Иисуса Навина.

25. Красная Дубрава.

Собранные за полторы минуты грифоны уже стояли на плацу в утреннем бодрящем тумане. Коричневая качественная кожа на форме покрывалась холодной влагой и позвякивала пряжками. На поясах покоились мечи, за спинами отдыхали туго набитые стрелами колчаны, в сапогах и рукавах ждали своего часа метательные ножи.

Они стояли как бронзовые изваяния, погруженные в молочное море - молчаливые и сосредоточенные, будто вышедшие из легенд стражи, стерегущие покой неба и земли... Их фигуры растворялись во влажной мгле, словно древние памятники эпохи минувших империй, взирающих на современный мир строго и равнодушно. Их ряды походили на призрачные статуи каменных атлантов, держащих тяжёлый небосвод. И только нежное движение воздуха заставляло качнуться кудряшку на буйной голове или срывало мерное дыхание и уносило в туман.

- Гвардейцы!!! - Александр гаркнул так, что едва проснувшиеся люди поморщились.

- Малейцы снова перешли наши границы. И сожгли несколько деревень у Красной Дубравы. Мы не должны им позволить закрепиться и продолжить наступление. Вылет сейчас. Задача продержаться до прихода конной подмоги. И да поможет нам небо и ветер.

- НЕБО И ВЕТЕР! - гаркнуло на все лады.

Ввысь ринулись птицы в боевом треугольнике. Они нырнули в туман, как в белое молоко и растворились в нем. Только серые шпили башен дворца печально проводили их в путь и остались дремать, нависая над мостовой.

****

Летели несколько часов. Внизу мелькали города, дороги, леса, поля и деревни. Золотые пшеничные поля, кривыми квадратами мелькали под крылом. Вскоре их заменили зеленые заросли лесов, которые самыми верхушками начинали желтеть. Светлые дороги бежали в разные стороны как ленты. И добежав до аккуратных домиков и людей, останавливались, а после бежали дальше, с любопытством заглядывая во все уголки страны. Среди домов сельских поселений курились дымоходы, а кое-где в полях ещё теплились костры, оставленные местными жителями после утренних дел. Небольшие города с глиняной черепицей уже шумели утренними делами, суетились, как муравейники, и пахли свежей выпечкой и навозом.

Реки рассекали пухлые холмы, словно нож круглую булку. Они были и извилистыми быстрыми ручейками, что прыгали по камням, переливаясь радугой в солнечных лучах, были и широкими полноводными неторопливыми титанами, по которым ходили парусные суда и рыбацкие лодки. Природа была прекрасна и на земле и на небе.

Белые облачка, редкие и легкие, как кусочки сахара, висели в прозрачной голубизне неба, скользя вдаль, словно корабли в открытом море. Солнечные лучи золотили края облаков, создавая причудливые картины в верхних слоях атмосферы. Редкие стаи птиц пролетали мимо, присоединяясь ненадолго клину грифонов, словно стараясь разделить свободу полета, чувствуя защиту "большого брата".

Густой прохладный воздух наполнял легкие грифонов, а сильные крылья рассекали синеву. Легкий ветер играл с кончиками перьев, приглашая покувыркаться, пошалить в небе. Он не понимал, что вон те дымовые столбы вдалеке - это не про игры, и не про радость.

Красная Дубрава и называлась "красной" из-за особого сорта дубов с плотной темной, почти малиновой древесиной. Эти деревья берегли и использовали в строительстве особо тяжёлых зданий. Хорошо обработанный и вымоченный брус был сравним с бетоном. Но было одно "но" - дубы слишком медленно росли. Поэтому периодически градоначальникам приходилось издавать указы о запрете вырубки леса. Сердце Серафимы забилось, как птичка в клетке. От страха свело желудок. Это был ее первый бой. Первое военное столкновение. Запах гари, который разносился на многие километры, кажется, забил все лёгкие и заставлял периодически кашлять.

Но это был всего лишь страх.

Белоголовый орёл нырнул вниз перед кромкой леса.

Они резко садились на небольшой земляничной поляне, вспарывая почву когтями. Шумно хлопая крыльями, быстро превращались в людей. Гвардейцы выстроились в ряды, ожидая приказаний.

- Сначала разведка. Ты. Ты. И ты. Незаметно пересечь лес, выследить неприятеля, запомнить сколько, куда, чего, в какую сторону. - Александр, медленно шагая указал на Давида, Ветрогона и....Серафиму...

Ноги подкосились и закружилась голова. Александр, что-то приказывал по поводу того, чтобы разбить незаметный лагерь, но Серафима его не слышала.

Словно оглушенная, она не мигая смотрела на вспоротую от когтей землю и... И видела, как оторванный от земли кустик земляники покачивается, потеряв опору. Вырванные корешки беспомощно хватались за воздух, листики качались, будто взмахивая маленькими крылышками, а единственная ягодка...плакала одной единственной слезинкой сока. Будто выступившая кровь, эта капля говорила о том, что растение вскоре умрёт.

И никто этого не заметит.

И никто не поймет.

Стало страшно.

Очень страшно.

Серафима смертельно не хотела воевать. Что угодно только не воевать...

Грифоны разошлись кто куда. Всем нашлось дело.

- Не бойся. Все будет хорошо, - Давид участливо похлопал Серафиму по плечу. Помогло, но не очень. Совсем не очень.

Разведчики и командир собрались вместе у самых стволов дубовых деревьев. Отсюда веяло лесной прохладой и сыростью густой чащи. С этой стороны лес был действительно дремучим. Километрах в десяти проходила дорога, соединяющая соседние населенные пункты. Грифоны специально к ней не приближались, дабы не обнаружить себя раньше времени.

- Летите по самым макушкам, чтоб вас не заметили. Если будет возможность влейтесь в войска, походите, посмотрите. Ничего не предпринимайте.

- Как мы вольемся, если у нас уши человеческие? - Ветрогон, коренастый грубый, но надёжный мужчина, сложил руки на груди.

- Там люди тоже есть, - Александр недовольно посмотрел на воина.

- Не так много, как эльфов и дарфов, - спорил с командиром черноволосый, коротко стриженный мужчина.

- Чего? - Сима, едва выйдя из одного шока попала в другой, - Эльфы?

- Да, малейцы - эльфы и дарфы. В основном, - Давид криво улыбнулся, единственный отреагировавший на изумление девушки.

- В любом случае, действуйте так, чтобы малейцы ни о чем не догадались. К завтраку... - Александр посмотрел на небо.

- К обеду прилетаете в лагерь.

Как только эти слова прозвучали, все вспомнили, что подняли их не свет ни заря, и ещё никто ничего не ел. А солнце уже высоко.

В животе засосало.

- Ветрогон - главный. Вперёд.

Трое птиц рванули ввысь.

Командир проводил их строгим взглядом, что-то просчитывая в уме. Грифоны улетали над самыми деревьями, чиркая крыльями по листве на верхушках. А после он развернулся к другим, разошедшимся по поляне и лесу. Ещё очень много дел.

****

- Держись за мной. Не торопись, - уже в небе крикнул черный коршун - каракал.

Давид зорко следил, чтобы сапсана - барса не выстрелило как из пушки в открытую местность, туда где заканчивается лес. Он знал способности Серафимы.

Лес, который, казалось, тянется до горизонта, вскоре закончился. Грифоны бесшумно сели, проскользнув через деревья, на землю. Впереди уже был слышен шум, как в большом городе.

- Надо залезть посмотреть. Из-за кустов ничего не видно, - проворчал временный командир Ветрогон.

Дубы были раскидистые и крепкие, покрытые красивыми лианами с мелкими листочками. Поэтому тренированным бойцам не составило труда забраться на самую верхушку исполина. Серафима открыла рот от увиденной картины.

26. Задержи их!

На самой верхушке величественного раскидистого дуба три пары глаз наблюдали за лагерем врага.

Везде стояли большие цветные шатры, жглись костры и кипела военно-полевая жизнь. Все говорили, ходили, точили мечи, варили что-то в котлах и кричали команды.

Серафима чуть не отпустила руку, которой держалась за ветку. Повсюду сновали высокие стройные люди в кожаных и стальных латах, или низкие широкие коротышки с густыми длинными бородами. У высоких были длинные острые уши и длинные прямые волосы. Эльфы. И дарфы.

У всех на поясах были мечи или топоры. Изящные длинные лезвия с рисунком - гравировкой или короткие, загнутые с краев секиры.

Здесь же были лучники, конница, командиры и слуги, готовящие обед. Да, много кого было. Очень много. Тысяча? Три тысячи? Сразу даже и не скажешь сколько здесь всех людей... малейцев.

Строгие прекрасные лица и фигуры эльфов приковывали к себя взгляд. Они как и дарфы все были разные. С черными прямыми волосами до пояса, в плотных темных доспехах. Другие, наоборот, со светло-пшеничными, тоже длинными по пояс, волосами, с прозрачными глазами и в свободных длинных одеждах светло-голубого цвета, подпоясанных широкими расшитыми поясами. Дарфы были ярко-рыжие или жгуче-черные со множеством косичек на голове и бороде, носами-картошками и пухлыми пальцами крепко сжимающими свои боевые топорики. Были ещё и те, которые больше походили на фей, чем на кого-то из эльфов или дарфов.

Совершенно белая прозрачная кожа блёстками переливалась на обеденном солнце, огромные глаза в обрамлении длиннющих ресниц смотрели на мир с детским страхом, тоненькое изящное тело абсолютно не приспособленное для военных походов было прикрыто чем-то прозрачно-летящим. Ростом они были ниже эльфов, по грудь, но выше дарфов, примерно головы на две. Они носили в руках свитки и перья для письма, мечтательно смотрели в небо, томно закатывали глаза, вздыхали и босиком прогуливались среди шатров. А главное, у них были человеческие уши.

- Кто это? - прошептала Серафима.

- Это фрэи. Они из Золотого леса на западе Малении. Когда они долго находятся вне своего дома, то теряют крылья, - так же тихо зашептал Ветрогон.

- Говорят они на бабочек похожи, когда с крыльями, - тихо дыхнул Давид.

Сима молча переваривала свое изумление.

Они были очень красивые, словно тонкие прозрачные существа, созданные лишь для того, чтобы взмахивать ресницами, вдыхать ароматы цветов, и босиком ступать по шелковой траве густых лесов.

- Смотрите туда, - Ветрагон кивнул в сторону.

Там, за шатрами, среди костров и лязга металла стояли здоровые кованые клетки, в которых сидели какие-то страшные чудища. По виду они были похожи на волков-переростков. Черная, косматая шерсть клочьями торчала в разные стороны, а из красной пасти капала слюна.

Похоже, этих чудовищ тоже собирались кормить. Серафима вспомнила, что именно об этих псах с ужасом говорил Чебуратор. Они с Тетрисом до сих пор не оправились. Поэтому до сих пор не прилетели в гвардию. К тому же они были нерегулярными гвардейцами, в основном эти двое были в Гнезде. Как и остальное мини гнездо.

До недавнего времени.

О том, чтобы незаметно проникнуть в лагерь не шло и речи. Слишком разительное отличие было во внешности малейцев и грифонов. Возможно, ночью можно было бы пролезть в лагерь и что-то дельное узнать.

Кстати, малейцы не зря именно здесь расположились. Отсюда был отличный обзор на дорогу, которая соединяла города, огибая лес. К тому же были видны завоёванные приграничные территории.

Вдалеке были видны, кучками уничтоженных поселений, руины и черный дым, поднимающийся до неба. Где-то там пылали пшеничные и ржаные поля, зерна которых уже никогда не соберут.

Почему?

Почему они воюют?

Простой народ никогда не хочет воевать. Особенно глядя на фрэев. Должна быть веская причина.

И почему Тераспия до сих пор держится? Не проигрывает. Не отступает. Не отдает свои земли. По ощущениям малейцев очень-очень много. И они имеют этих страшных тварей. Всего несколько, но всё же.

А потом пришло понимание. Никто не имеет грифонов. Никто не может похвастаться регулярными летающими войсками. Никто, кроме Тераспии.

Серафима внимательно на все это смотрела и внутри что-то поднималось. Что-то, что требовало защитить своих от этого всего. От войны, разрухи, от чужаков, пришедших без приглашения. Мягкое сердце начинало покрываться броней.

Растерянность сменяла сосредоточенность и уверенность, в том, что летающие стражи - это очень правильно. Необходимо.

- Пора возвращаться, - тихо сказал Ветрагон. Три невидимые тени неслышно спустились с дерева и исчезли в лесном полумраке.

*****

Лагерь грифонов уже кипел. Один шатер был натянут на колья и раздувался от ветра. Все суетились, обед уже вкусно пах в котлах и его разливали по чашкам, выдавая каждому бойцу. Желудок свело и образовалась слюна во рту. Александр, как только увидел прилетевшую троицу, кивнул головой на шатер. Все вошли внутрь.

Командир разложил карту на раскладном деревянном столике.

- Аквен, Фаренор, Бирстен, Шейнор - Ветрогон водил пальцем по карте, перечисляя.

- ...Сожжены. Поля горят. У самого леса с северной стороны лагерь на пятьдесят шатров. Конница, лучники. Примерно на семьсот душ. И люто-собаки десять штук. "Красная дорога" просматривается и простреливается.

Мужчина замолчал и наступила гнетущая тишина. Все смотрели на карту и напряжённо думали.

- Это всё? - командир поднял брови на Давида и Серафиму.

Оба кивнули.

Александр задумчиво почесал подбородок.

- Ладно. Свободны. Идите обедать.

*****

Несмотря на простоту, похлёбка была вкусной и наваристой. Бойцы садились прямо на землю в траву, опирались спинами о стволы деревьев и сёрбали горячую еду. Не забыв смачно укусить толстый ломоть ржаного хлеба.

На самом деле Серафима с ужасом ждала, что они прилетят и сразу ринутся в бой, а тут... посидели на дереве и пошли обедать.

Оказывается на любое военное столкновение нужна подготовка. Для начала нужно хотя бы прибыть в нужное место в нужное время.

- Ну, что там? Видела что-нибудь? - к жующей девушке подошли Ниндзя и Мирон.

Они уселись рядом на траву и продолжили свою трапезу.

- Угу, - звуки пережевывания.

- Там очень много этих... разных... малейцев.

- Да, они разный, но довольно сплаченый народ, - Мирон задумчиво почесал лохматый затылок.

- ...а ещё собаки. Те чудища, о которых говорил Чебуратор. Жуткие, - девушка зажмурилась.

Ребята тревожно - сочувственно переглянулись.

Серафима ещё не видела этих псов в бою.

Они видели. И очень не хотели, чтобы такая маленькая и нежная подруга видела этот ужас. И участвовала в нём.

После того как миски опустели, неумолимо потянуло в сон. Лес, свежий воздух, сытый желудок и вечный недосып сделали свое дело. Через пятнадцать минут почти вся гвардия спала вповалку прямо в траве. Только часовые немножко завидовали сладко спящим бойцам.

****

К вечеру король, советники и глава грифонов стояли над большой картой и снова решали стратегические военные вопросы.

- Все-таки было опрометчиво посылать гвардию прямо под нос малейцам. И без меня, государь, - Матерь Грифонов высказала своё недовольство.

- Ну-ну, курочка моя, с ними ничего не случится. Посмотрят, посчитают, пока конница и лучники не подтянутся, - он немного помолчал, а потом тяжело посмотрел на министров.

- А я послушаю, что скажут мудрые мужи́.

Тишина шуршала шестерёнками в головах, красных от напряжения министров.

- Нужно выставить войска перед Фаренором, а грифоны поддержат с воздуха, - в карту ткнул пальцем худощавый, высокий и невзрачный командир лучников.

- Главное, чтобы малейцы не выдвинулись раньше чем прибудет наша конница, - высказался пухлый и красный, как бурак начальник конницы.

- Если малейцы дойдут до Фаренора, то погибнет много простого народа и рудники встанут. Подозреваю, что именно рудники им нужны, - Матерь Грифонов задумчиво глядела на расписанную карту, сложив руки и легонько поддерживая пальцами изящно наклоненную голову.

Вдруг, громко постучались.

- Войдите.

В зал для переговоров вошли два гвардейца. Они щёлкнули сапогами и направились к столу. По-струнке вытянулись перед Тиразом и один громко гаркнул:

- Донесение от разведки.

Король кивнул и все присутствующие выслушали, что Фаренор и его окрестности сожжены до тла.

- У нас есть в Железнодоне регулярные войска? - спросил Тираз после некоторого гнетущего молчания.

Железнодон был гораздо глубже в тылу. И это означало, что малейцы продвигаются очень быстро.

- Нет, господин. Это рабочий город на рудниках.

- Проклятье!!! Пока твоя конница будет плестись они мне отличные рудники попортят!!! - Король ударил кулаком в стол с такой силой, что оставил вмятину и содрал кожу с костяшек. Боль отрезвила и успокоила.

Окружавшие его люди втянули головы и боялись лишний раз дышать.

Отдышавшись Тираз спросил:

- Насколько твои могут задержать их?

- Мало, - обречённо уронила Матерь.

- Тащи всех из Гнезда.

- Стариков и детей? - она едва заметно выгнула бровь.

- Не раздражай меня!!! Ты знаешь, что кроме стариков и детей!!! - Тираз заорал, трясясь от злости.

Как она смеет?

Как смеет так дразнить его, когда он в гневе?

- Задержи мне их, пока остальные не подойдут!

Мужчина неосознанно хлопнул кулаком по груди и наклонился вперёд в просящем жесте. Он не приказывал. Он громко уговаривал женщину, снова пожертвовать своими людьми. Собой.

Началась борьба взглядов. Матерь молча осуждала, того кто без зазрения совести бросит своих любимчиков в пекло. Король давил, напоминая, что она ему всем должна. Всем. Как он считал.

Минута.

Две.

- Хорошо.

27. И прольются небеса огнём.

В этой главе описание боевых действий, читайте с осторожностью.

К ночи прилетело подкрепление - Матерь Грифонов с небольшим отрядом из Гнезда. Они с Александром закрылись в шатре и до утра корпели над картой, обсуждая, как большую армию остановить малым числом птиц. Из-за плотной шерстяной ткани шатра, слов было не слышно, только разные интонации разговоров, которые не смолкали полночи.

Бойцы же патрулировали лес и днём и ночью, сменяя друг друга. Зорко следили за всеми перемещениями врага. И вели себя очень тихо. Жечь костры ночью запретили, чтобы дым не был виден с другой стороны леса. Те, кому было велено спать до следующего дежурства, превращались в грифонов, и спрятав голову под крыло, спали на земле. Так было теплее и надёжнее.

В темноте они были похожи на большие холмы и маленькие холмики. На которые медленно падали пожелтевшие листья. Золотая осень сюда уже пришла. И она отлично маскировала разноцветные перья, хвосты и хохолки. Где-то в лесной чаще заухал филин. Ему ответил одинокий вой серого волка, который сегодня тоже не спал.

Матерь с Александром и помощниками под утро по большой дуге облетела лагерь малейцев. В Фареноре и окрестных деревнях остались живые. Мало. И им нужна помощь.

Раненые люди ползали по пепелищу. Где-то ещё шел едкий дым, где-то был слышен плач, убитые лежали в разных позах и их никто не хоронил. Но сейчас было некогда помогать. Они прилетят позже. И всех заберут.

Гарпия гневно клацкнула клювом.

- Нас слишком мало.

Тихо шелестя перьями в предрассветной синиве, остальные промолчали. Здесь было незачем многословить.

******

Днём малейцы всё так же жгли костры, тренировались, чистили лошадей, варили обед, совершенно не подозревая, о том, что они практически в кольце...

Через сутки ранним утром враг зашевелился. Они выстраивались в стройные ряды и готовились к дальнейшему походу. Несколько раз проверив дорогу через Красную Дубраву, и убедившись, что проход открыт, стали сворачивать шатры, и ловко прыгать на лошадей. Крики командиров наполнили лагерь. Зелёно-синие флаги развивались на ветру, гремела кольчуга и топот копыт. Гордый красивый эльф с чёрными длинными волосами в тяжёлой короне восседал на белом жеребце. Фоэльх Эйя Эйни - император Большой Малении. Он с чувством собственного достоинства обозревал свои войска. Его доспехи были самыми блестящими, самыми украшенными резьбой и позолотой.

Рядом с ним на коне сидел эльф похожий почти, как две капли воды, но моложе и с мрачным выражением лица. Тай Эйя Эйни - принц и родной сын Фоэльха, наследник трона Большой Малении.

С обоих можно было писать картины, на сколько они были прекрасны. Но высокомерные взгляды всё портили.

Затрубила пискляво труба и ровный прямоугольник конницы двинулся по узкой лесной дороге.

Они почти вышли из леса, когда на них обрушилось небо...

Огромные валуны посыпались на дорогу и солдат. Через несколько мгновений выход из леса был завален камнями настолько, что выход стал невозможен.

Начался хаос.

- Это грифоны!!! - орали командиры.

- Выпускай лютоволков!!!

- Отходим назад!!!

- Рассредоточиться по лесу!!

Выхватив мечи, солдаты крутили головами, не понимая, откуда ждать опасности. Напуганные лошади разбегались по лесу, скидывая седоков.

Воины пытались повернуть назад, но столпотворение на узкой дороге мешало быстро маневрировать.

Но и сзади, со стороны снятого лагеря, огромные птицы, низко летая и угрожающе крича, загоняли малейцев в лес. Появляясь с разных сторон, они создавали небесный рисунок крест на крест.

Это было ужасающе красиво.

Цепи поспешно сдёрнуты с ошейников.

Лютоволки, свирепо капая слюной, помчались на низко парящих птиц.

Думая, что собаки отвлекут птиц, командиры быстро рассредоточили войско по лесу.

Каково было их удивление, когда выйти из леса оказалось невозможно.

Лес горел со всех сторон. Кольцом.

Свирепый огонь пожирал всё вокруг. Жаркое пламя поднималось, кажется, до самого неба. А восточный порывистый ветер раздувал его ещё сильнее.

Над горящими макушками деревьев со свистом летали грифоны и поливали лес огнем. Из больших чаш они выливали на головы врагов горящую смолу.

Все смешалось: люди, кони, огненные языки и трескающаяся древесина.

Вопль ужаса поднялся до небес.

Некоторые все же пытались бороться. Они стреляли из луков в небо, тщетно пытаясь хоть куда-то попасть.

На кого не подействовали все ужасы боя и пожарища, так это были лютоволки. Они, громко рыча, бросались на птиц, не обращая внимания на огонь.

Раз.

Другой.

Одного грифона, чиркнувшего крылом по земле, не успевшего набрать высоту, схватили большие клыки.

Птица закричала от боли, выворачивая крыло. Косматая голова с алыми провалами глаз дёрнула со всей силы добычу и ударила о землю грифона.

В яростном крике они сцепились и покатились по земле, оставляя кровавые следы.

Помочь было невозможно.

Остановить тоже.

Собаки начали оттеснять грифонов к бывшему лагерю малейцев.

Было впечатление, что эти твари и не горят вовсе. Только дымятся чадом палёной шерсти. Ещё один сцепился в обнимку с собакой, выклевывая ей глаза.

Грифоны, что были крупного размера, хватали лютоволков за шкирки и скидывали их с большой высоты.

Псины вырывались, рвали перья и грызли своими страшными пастями.

Сколько этот ад продолжался?

Минуту?

Час?

Вечность?

Но вот один грифон что-то заметил и стал делать что-то непонятное. Он перестал поливать землю и деревья огнем. Он стал заливать смолу прямо в разинувшие глотки. Чудовища мчались прямо на летящего в лоб грифона и в прыжке, за секунду до того как разорвать птицу, они получали полный рот жидкого огня.

В пылу сражения никто не обратил на это внимания. Лютоволки стали жалобно скулить, хрипеть, валиться на землю и умирать в конвульсиях и страшных муках.

А потом и остальные птицы подхватили идею...

****

Сначала Серафима растерялась. Хаос и крики оглушили ее. Было страшно. Она не понимала, куда лететь и что делать. Хотелось трусливо сбежать и никогда не видеть этого ужаса.

Война - это самое страшное что только может быть.

Как? Как она может кому-то принести вред? Или боль.

Все длительные тренировки и наставления пошли прахом. Она не боец. Она не хочет...

Сима попятилась, цепляясь за траву крыльями.

Но сбежать с поля битвы ей, конечно, не дали.

- Держи!!! Неси туда!!! Давай не спи!!! - к ней кто-то подлетел и всучил в лапы чан с кипящей смолой.

Она поднялась в воздух и увидела картину ещё страшнее той, что на земле.

Лес пылал.

Малейцы пытались выбраться из огненного кольца, горели и кричали от боли. Горели лошади, повозки и знамёна.

Грифоны щедро поливали все в округе огнем и смолой.

Сима боялась туда приближаться и парила по краю леса со стороны бывшего лагеря. У них было чёткое распределение кто и где летает и что делает. Она капала огненными каплями на землю, не спеша приближаться к самому пеклу.

Но вот, как в замедленной съёмке, она увидела выпрыгнувшую из леса псину. Гадина в пружинистом прыжке схватила низко летевшего грифона, и вывернув крыло ударила о землю. У Серафимы помутилось в глазах. От ужаса она выронила чан со смолой и расплескала огонь по земле.

Пролетев сквозь своё пламя, она чуть не влетела носом в землю.

Резко затормозив, вцепившись в ствол ближайшего дерева, она пыталась отдышаться. Маленького грифона мелко трясло. Кошачьи когти беспомощно цеплялись за мягкую кору, которая уже начала загораться.

Сбоку от неё утробно зарычало.

Маленькая птичка вся сжалась и затряслась ещё сильнее.

На нее медленно шел лютоволк. Чтобы не спугнуть добычу, он не делал резких движений, крался, как истинный охотник.

Девушка посмотрела в глаза смерти.

Алые угольки не выражали ничего живого. Только ярость безумия.

Как удав лягушку, волк гипнотизировал грифона, а она не смела пошевелиться. Потому что не знала, успеет ли улететь, если псина прыгнет. Он был близко. Хватит одного прыжка этой твари.

Где-то сбоку заорало:

- СИМАААА УХОДИИИИИ!!! - большой чёрный коршун боком пролетел мимо и со всей силы врезался в косматую тварь.

Коршун был по размеру больше чем лютоволк. Но у него не было клацающей пасти с острыми зубами, которые перекусывали кости, как печеньки.

Не в силах двинуться или оторвать взгляд, Серафима видела, как летят в разные стороны шерсть и перья. Как катаются по земле между горящими деревьям два мифических, свирепых, но таких реальных существа. Как блестят с свете огня клыки, когти, раскрытый клюв.

Мимо носа просвистело и с упругим звуком воткнулось в дерево.

Это была стрела.

В Серафиму стреляли, пока она в ступоре смотрела на схватку.

Стрела, чуть не задевшая нос, привела в чувство.

Надо как-то помочь...

Надо что-то сделать...

Сима рванула ввысь.

Схватив заготовленную смолу, она понеслась назад.

Надо успеть.

Надо успеть!

Не обращая ни на что внимания, на всей скорости она с размаху окатила огнем волчью кровавую пасть.

Угли и огонь рассыпались и растеклись по морде, опаляя глаза. Смола затекла в глотку, выжигая внутренности. Псина отпустила грифона, задергалась в конвульсиях, попыталась откашляться. И не смогла.

С грохотом повалившись куда-то в горящие кусты, лютоволк даже не смог в последний раз взвыть от боли. И издох. Погребённый в алых языках пламени.

Сима схватила раненого коршуна и попыталась оттащить его. Но он был сильно больше сапсана.

- Ну, давай же! Помоги мне! - она тащила истекающего кровью друга и пыталась взлететь.

Она была самым маленьким грифоном...

От бессилия она по-соколиному закричала в небо.

Там, в небе, был такой же хаос, как на земле.

Пожар подступал все ближе.

Перья Давида начинали тлеть.

Она не сможет его унести...не сможет...

В панике Сима превратилась в себя и, схватив за голову почти без сознательного грифона, заорала, что есть мочи:

- Давид!!!Давид, посмотри на меня!!!! Превращайся!!! Превращайся, ты слышишь?!!! Я унесу тебя!!!!

Большая черная птичья голова слабо кивнула и закатила глаза.

Последние силы он потратил, чтоб превратиться.

Девушка в ужасе ахнула, увидев искалеченного человека. Разодранная одежда вся была в крови...

Как много крови...

- Сейчас. Сейчас, - девушка суетливо расстегнула маленькую сумку с перевязочной тканью и, сложив в толстую тампонаду, плотно приложила к шее, надавливая на страшную кусаную рану, которая переходила на плечо и подмышку.

Ткань тут же пропиталась алым. Этого мало! Катастрофически мало!

Быстро сняв куртку и выхватив из сапога подаренный Каином кинжал, Серафима отрезала несколько широких полос от мягкой кожи. Подняв руку мужчины со здоровой стороны, завела ее за голову и туго перевязала шею вместе с поднятой рукой.

Это было гораздо хуже жгута, но хоть что-то.

Руки и рубашка девушки окрасились в липкую кровь...

Давид, придя в себя, поймал взгляд девушки и прохрипел:

- Сима... Птичка моя.... - он вроде как пытался остановить её суетливые движения.

Она постоянно оглядывалась на подходящее пламя, но не отрывалась от передавливания хлеставщей крови. Если она сейчас его унесёт, не остановив кровь... Она не знает донесет ли...

- Сима... - он потянулся не привязанной рукой к её лицу. На щеке остались кровяные разводы, которые сейчас никого не волновали.

- Лежи, лежи. Я сейчас тебя унесу.

- Мы так и не сходили с тобой на свидание... маленькая птичка...

Сима резко дёрнулась.

Он же не прощается?

Нет! Нееееет!!!!!!!!

Превратившись, она обняла его всеми четырьмя лапами и понесла в небо...

28. Останется только пепел.

Она летела быстро. Очень быстро. Но, казалось, этого не достаточно.

Наплевав на командиров, сослуживцев, малейцев, гигантских волков, на Матерь, Тираза, и в целом на все сражение и войну, Серафима гнала в Гнездо. Гнала так, что воздух вокруг неё вибрировал и свистел, как в пустой трубе.

Горькие, обидные слезы срывало ветром и уносило ввысь. Как здесь ему помогут? Здесь нет ни одной операционной... Ни одного хирурга... Вся надежда на то, что Ван Ваныч сможет справиться с такими ранами...

Внизу мелькали поля, города, деревни, горы, холмы. Они не могли ни утешить, ни остановить.

Быстрее... быстрее... быстрее...

На третьем часу такого полета Серафима начала уставать. Замлевшие лапы не хотели держать тяжелую ношу. Птица с раздражением на себя еще крепче сжимала бессознательного мужчину.

Она сможет!

Она донесет его домой!

*****

Когда король услышал о том, что армия малейцев разбита без участия конницы и стрелков, он сначала не поверил. Войско Тираза Железного должно прийти на границу еще через два дня. Но глядя на взмыленного, обожженного, полностью пропахшего дымом Александра и его двух помощников, решил, что те не врут.

- Как? - это был единственный вопрос сурового короля.

Александр нервно переступил с ноги на ногу.

- Мы сожгли Красную Дубраву...

- Что-о-о??

Воин неловко кашлянул в кулак:

- Да...

Король надолго замолчал. Эмоции сменялись на его лице, он силился, что-то сказать и не мог. Это был ценнейший лес, ценнейшая древесина. Он берег его как драгоценность. И в одночасье эти несносные любимчики все сожгли.

- Я должен это видеть.

****

Когда были убиты все лютоволки и погибла большая часть армии славной Малении принц Тай Эйя Эйни подъехал к своему отцу. Император был полностью увлечен битвой, но скорее это была не битва, а западня с сожжением заживо. Фоэльх Эйя Эйни стрелял крупными ядовитыми стрелами из позолоченного лука, орал команды, уворачивался от огненных языков и перескакивал упавшие горелые стволы деревьев. Его не заботили не крики раненых, ни хаос в его войсках, ни погибшие. Он остервенело воевал с ветряными мельницами.

- Оте-е-ец!!! - принц пытался перекричать рев огня и боя.

- Отец надо уходить, мы все сгорим!

Король на секунду обернулся, сверкнул обезумевшим взглядом. Его длинные, когда-то шелковистые волосы оплавились и прилипли укольками к закончённой сажей броне.

- Что ты мелешь щенок! - прошипел он как змея.

- Я тебе покажу славную победу! Потомки прославят меня в веках!

- Отец, почти никого не осталось надо уходить!

- Ах, ты мерзкий мальчишка! А ну, борись! Возьми меч в руки и воюй за своего императора!

В груди молодого принца что-то дрогнуло. Он знал, что император болен. Его безумие с каждым годом все больше прогрессировало. А сейчас, кажется, наступила точка невозврата.

Тай с тоской посмотрел на отца. Правитель не был ласковым или добрым родителем. Но все же он был отец.

- Прошу тебя, пойдем, пока есть возможность, - юноша протянул руку беснующемуся мужчине.

Фоэльх обернулся, с брезгливостью посмотрел на протянутую руку и плюнул в нее.

- Оставь меня, земляной червяк! - он что-то еще кричал гневное и обидное, но сын уже не слушал.

Он последний раз обернулся, на того, в ком всегда искал поддержку и одобрение. И, кажется, ни разу это не получил.

Тай Эйя Эйни уходил с маленьким отрядом личной охраны. Больше никого не осталось.

Каким-то образом грифоны нашли уязвимое место у лютоволков и истребили всех. Хотя на них была вся надежда. Тираз Жерезный, король молодой и небольшой Тераспии имел, то, что не имел никто в этом мире. Грифонов. Без них у него не было бы шансов на суверенитет.

Они с большим трудом пробирались сквозь огненную бурю. Тай не знал, смогут ли они выбраться или нет. Испепеляющий жар, казалось, везде и выхода нет. Казалось, они сгорят здесь заживо. Бесславные и бесполезные. И даже последняя здравая мысль, о том, что надо спасаться, утонет в реве огня.

То, что можно было они рубили мечами, прорубая себе путь. А то, что не поддавалось мечам, обходили и перепрыгивали.

- Сюда, мой принц! - закричал один из воинов. Там, где до тла прогорели деревья и трава, остались красные головешки. Но открытой пламенной бури уже не было.

Они уходили по раскаленным углям, сжигая кожанные дорогие сапоги. Уходили пригнувшись от падающих горящих веток. Уходили так, чтобы вездесущие грифоны их маленький отряд не заметили.

Но и здесь Тай ошибся.

Когда они пересекали место своего бывшего лагеря, молясь, чтобы на них никто не обратил внимания, огромная тень накрыла их. Гигантский грифон преградил им путь, шумно опустившись перед ними на землю.

Величественная как гора, гарпия с синими, фиолетовыми, белыми, голубыми переливами перьев грозно смотрела на элитных солдат, как на кучку муравьев.

Время остановилось. Принц не мог спрогнозировать, что будет дальше. Он почувствовал себя маленькой таракашкой перед этим... этим божеством...

Но грифон не стал губить наследного принца и его людей. Образ птицы смазался, закрутился в спираль и вот уже перед ними предстала женщина. Она была невероятно красива. Кожаная коричневая броня, красный плащ развивающийся на ветру, обнаженный меч в руке, аристократичная высокая прическа немного расплелась на ветру и суровый пробирающий до костей взгляд. Тай только догадывался кто это, никогда не видя в лицо главного грифона. И его восхищение стало ещё больше, когда он понял, что это прекрасная нежная грозная женщина. Она безошибочно определила принца и обратилась прямо к нему:

- Уходите! Уходите и никогда не возвращайтесь!

На едва уцелевших лошадях вдаль уносился маленький отряд обожженных и униженных эльфов, дарфы и фрэи не выжили. Им вслед сурово смотрела хрупкая женщина... Женщина, которая победила целую армию.

Проводив, взглядом побежденных Матерь Грифонов обратилась к подлетевшему красному беркуту.

- Собирайте раненных. Своих в Гнездо. Раненных из Фаренора и окрестных деревень в Железнодон. Где Александр? Пусть летит к Тиразу - доложит.

****

Все Гнездо оглушил пронзительный, полный отчаянья соколиный крик.

Серафима от усталости едва могла удержать в лапах Давида. Подлетев к площадке, положив свою ношу на холодный камень, она повалилась туда же сама. Распластав крылья, она тяжело хрипела. Тело била мелкая дрожь, а скрюченные лапы от напряжения не могли выпрямиться. Буквально через секунду из больших дверей повалил народ. Их ждали. Родное Гнездо всегда ждёт своих детей.

Давида уложили на носилки и унесли в лазарет. Все суетились, кричали. Все хотели помочь. Кто-то ласково тронул сапсана за плечо:

- Сима, превращайся.

Девушка превратилась в себя, и теряя сознание, прошептала:

- ...помогите... ему...

Струйка крови потекла из носа, затекая за ухо. Глаза закатились, ловя темноту.

- Еще носилки!!!

Ее осторожно уложили и тоже унесли.

*******

Король Тираз Железный прилетел верхом на белоголовом грифоне, вместе с маленькой свитой - министром войны и помощниками.

Вообще, грифоны не носили на себе людей, но иногда бывали особые случаи, как сейчас, когда приходилось.

Когда король ступил на обугленную землю, его встретил зловонный запах гари и пепла, стелившийся над землей тяжелым покрывалом. Вся Красная Дубрава превратилась в огромный погребальный костер, черные стволы и пепельные ветки грустно шептали о недавнем величии. Уничтоженный лес все еще где-то догарал и являл собой печальное зрелище, клубы дыма лениво поднимались в воздух. Сердце короля сжалось от горя и возмущения.

Хрустя углями, к нему молча подошла Матерь Грифонов.

Ну, что за женщина? Она своим молчанием обвиняет его во всем этом.

- Фоэльх Эйя Эйни погиб. Тай Эйя Эйни ушел с десятью воинами, - Матерь еще немного помолчала и добавила, глядя на едкие клубы черного дыма:

- Думаю, он захочет перемирия. Мой король может не беспокоится о новом наступлении на наши земли.

Тираз задумчиво пошаркал, разглядывая угли под ногой.

- Ты спалила Красную Дубраву, - он не кричал, не обвинял, а грустно констатировал факт.

Женщина гневно посмотрела в глаза королю.

- Приказ был остановить малейцев. В другом случае они бы разорили Железнодон. А гвардию погрызли бы эти лютособаки. Хорошо, что один догадался заливать огонь в глотки... - она поморщилась и отвернувшись, сжала кулаки.

Король некоторое время молчал, глядя на остатки леса. Затем наконец произнес:

- От Фаренора что-то осталось?

- Беженцы.

- Скоро мое войско дойдет. Мы им поможем. Я не брошу людей на пепелище. Лети домой, лечи свои раны, птичка моя. Ты сделала... даже больше чем я приказывал...

Вокруг них суетились грифоны, занимавшиеся перевязкой раненых и доставанием из-под горелых обломков сослуживцев.

Тираз глубоко вздохнул и закашлялся от едкого чада. Смешанные чувства смутно шевелились в груди. Он провожал взглядом улетавших птиц. Каждая из них держала в лапах друга, брата или сестру...

За какие такие заслуги боги подарили ему верность и силу этих птиц? Разве он что-то весит в этом мире? Разве он заслужил? Этот мир не его. Всевышний даровал этот мир искренним и верным крыльям...

Горячая волна прыснула в грудь:

- Спасибо...Господь...

*****

Женщины, дети и пожилые люди, понуро шли по дороге, которая еще двое суток назад проходила через густой обширный лес, ведя с собой домашних животных и скарб. Гробы с телами погибших везли на телегах, покрытых саванами.

Король с солдатами хмуро взирал на потерянных людей. Дети плакали, а матери испуганно шикали и оглядывались на своего владыку.

- Дайте им хлеба, воды, жилье и работу в Железнодоне.

В цепочке людей кто-то пораженно и благодарно ахнул.

- Государь, да, благословит вас небо.

29. Дыши со мной.

Когда Серафима очнулась, она долго не могла понять, где находится. Какая-то необычная тишина заполняла светлое небольшое пространство. Солнечный свет проникал сквозь закрытые ставни и золотил льняные занавески в голубой мелкий цветочек.

Голубой мелкий цветочек....

Девушка резко села, узнавая свою комнату в Гнезде. И в этот же момент в дверь вошла растрепанная Лайла.

- Сима! О Боже, ты проснулась! Ты проспала трое суток! Ван Ваныч сказал, что ты не ранена, просто сильное переутомление.

- Лайла... - прошептала девушка, - Лайла, я так рада тебя видеть... Скажи... я успела?... Давид.... он жив?...

Лайла отвела глаза и сильно закусила губу.

Сима все поняла. Объяснения были не нужны. У нее затряслись губы и горькие слезы потекли по щекам.

Девушки крепко обнялись. Они вместе улеглись на узкую кровать и дали волю эмоциям - Сима рыдала на плече у подруги, а подруга изо всех сил обнимала, гладила несчастную и тоже горестно всхлипывала.

******

Сколько они так пролежали и проплакали они не знали. Да, это было и не важно. Но вот Лайла утерла слезы с лица затихшей Серафимы:

- Пойдем, я тебя накормлю.

- Не хочу...

- Надо, хоть чуть-чуть.

- А где остальные? - Сима поддалась, позволила помочь подняться, одеть домашнюю одежду и вывести себя из их комнаты.

- Все уже здесь. Кто-то в лазарете, кто-то отсыпается. Ты пропустила... - Лайла осеклась, быстро скосив глаза на подругу.

- Ты пропустила празднование победы и... погребение...

На глаза снова навернулись слезы.

- ... может, оно и хорошо... что пропустила...

****

- Ах, Сима! Деточка! Проснулась! Сейчас, сейчас. Бульончик тебе налью. И отвару, - увидев девушек в столовой, повариха тетя Соня всплеснула руками и радостно засуетилась.

Лайла чуть ли ни с ложки кормила вялую Серафиму, стараясь как-то отвлечь подругу. Она осторожно рассказывала то, что произошло за то время, пока Сима была в гвардии.

Девушка почти не слушала, она была совершенно разбита. Она была где-то не здесь. Её мысли были заняты воспоминаниями о последнем разговоре с Давидом, о его словах, сказанных с последней надеждой и любовью.

"...Сима... птичка моя... Мы так и не сходили с тобой на свидание..."

Эти слова пульсировали в её сознании, разрывая сердце острой болью. Выедали мозги и ломали волю.

Почему?

Почему все так неправильно и больно?

Сейчас, после пережитого ужаса боя, она бы с радостью побежала на свидание. И была бы счастлива. Даже не смотря на то, что она не могла сказать, что любит Давида.

Любит! Как семью.

И полюбила бы, как того хотел он!

Но им двоим небо не дало времени... Он был хорошим другом, наставником или даже больше - старшим братом. Он был ее семьёй. Как и все Гнездо. Он был прикипевшей кровью в сердце, которую отодрали, запуская невыносимую кровопотерю...

Зачем?

Боже зачем все это?

Сима чувствовала острую вину в его гибели. Если бы она была опытнее, быстрее, сообразительней... Если бы не застыла в ужасе перед той проклятой собакой... Её бы не пришлось спасать ценой собственной жизни...

Ядовитая горечь разливалась по костям, не давая дышать...

Лайла заметила, что подружка окончательно ушла в себя, и прекратила разговоры. Вместо этого она просто сидела рядом, бережно придерживая чашечку с горячим травяным настоем, который Серафима безучастно отпивала маленькими глотками.

- Пей пей.. - нежно приговаривала рыжая девушка.

Серафима молча кивнула, не в силах вымолвить слово. В её душе начало поселяться чувство пустоты, которую ничто не могло заполнить. Лайла ласково провела рукой по спутанным волосам подруги:

- Пожалуй, тебе стоит отдохнуть. Сон лучшее лекарство...

Сима покачала головой:

- Не хочу... Пойдем... может в лазарете помощь нужна...

Лайла сочувственно вздохнула:

- Пойдем.

Девушки сгорбившись, придерживая друг друга за предплечья, направились по тихому коридору к лазарету.

Их грустным взглядом проводила тетя Соня. Ей очень хотелось расспросить Серафиму обо всем. О дворце, придворных, почему такую крошку взяли в гвардию и про всякие женские секретики. И про то, почему она так убивается по Давиду. Но тетя Соня промолчала. Возможно, об этом обо всем она никогда не спросит. Потому что знает, сколько боли может принести чужое любопытство. Она была добрая женщина и ей было искренне жаль всех в Гнезде, в этой большой любимой семье.

****

- Здравствуйте, Ван Ваныч.

Девушек обдало запахом трав, мазей и крови. Кто-то на кровате тихо стонал. Медсестра Берта кому-то густо намазывала мазью сильный ожог. Она что-то ласково говорила и дула на рану страдальцу.

- О, здравствуйте, девочки, здравствуйте. Как ты себя чувствуешь Серафима?

Девушка честно призналась:

- Не знаю...

- Первый бой всегда самый тяжелый... Все пройдет, - маленький старичок участливо похлопал Симу по плечу. И тихо повторил, - Все пройдет...

- Мы тут хотели спросить, может помощь нужна? - в разговор вмешалась Лайла.

- Нет, мои хорошие. Сейчас все в стабильном состоянии. Берта и Фима справляются прекрасно. Да, и Сепия с Лизонькой здесь целыми днями помогают. В этот раз ожогов было много, но не критично.

- ...ожогов... - эхом отозвалась Серафима, мгновенно проваливаясь в воспоминания.

Лайла с Ван Ванычем тревожно переглянулись.

Врач обернулся к своему столу, пошурудил в скляночках и достал маленький бутылек. Протянув его Лайле, сказал:

- Ты потихоньку поотпаивай её этим успокоительным. Девочка явно в шоке.

Девушка с готовностью закивала головой, тряся рыжими кучеряшками.

- Ван Ваныч...скажите... - Сима вышла из забытья и пыталась что-то выдавить из себя. Голос сорвался и охрип. Горло стянуло спазмом. Она схватилась за шею, как- будто помогая себе говорить.

- ...скажите... если бы... если бы я успела... его можно было бы спасти?...

Врач снял запотевшие очки и протер платком.

- Нет, милая... Та собака... ему артерию на шее порвала. Без вариантов. У меня нет такого оборудования. Даже, если бы у меня был полевой хирургический кабинет... шансы были бы все равно не велики...

Он посмотрел на девушку красными усталыми глазами.

- Не кори себя, милая. Кого угодно можешь обвинять, но только не себя. Ты сделала все, что могла. Любое другое ранение... - он осекся, замолчал, тяжело вздохнул.

- Ладно, девочки, пойду я.. - Ван Ваныч сконфуженно одел обратно трясущимися руками очки и пошел прочь. Он тоже переживал за всех. Всех считал своими внуками. И он был не всесилен.

Проклятое средневековье! Ни наркоза, ни шприцов нормальных, ни стерильной операционной!

Серафиму мелко застрясло.

Лайла ее обняла за плечи и повела в комнату.

****

У Серафимы началось время собирать себя по осколкам. Она почти ничего не делала - лежала на кровате и смотрела в стену пустым взглядом. Позволяла Лайле и Златославе кормить себя, переодевать и в принципе ухаживать за собой. Потому что у самой сил не было ни на что. Сепия, Лиза, Анатольич, Лидия, Тетрис и Чебуратор постоянно заходили, поддерживали. Мальчишки по своей непосредственности пытались рассмешить. Иногда Лайле даже приходилось их выгонять из комнаты.

Серафима удивлялась, как эти двое оставшись в прошлый раз чуть живыми, сохранили в себе такую жизнерадостность?... Возможно, особенности характера. А возможно, время лечит...

По ночам она металась по кровати и кричала. Лайла тут же прыгала в объятия к Симе, сжимала ее изо всех сил и убаюкивала. Так они спали в обнимку около месяца. Рыжая девушка-праздник лечила "раненную птицу" ни шутками, ни болтовней, ни танцами, ни пирожеными. Она лечила её молчаливыми крепкими объятиями. Она делилась своим воздухом, позволяя утопающей в отчаянии дышать. Дышать... дышать...

****

Девушки не знали о том, что за стенами их комнаты, их маленького мирка, была короткая гневная и отчаянная буря. Матерь Грифонов у себя в кабинете в ужасе кричала на Александра:

- КАК? Как у тебя ума хватило взять её на вылет?

- Она солдат, - парировал Александр.

- Солдат? Посмотри на неё!! Она в шоковом состоянии!! Тираз ждет её для задания, а она не в состоянии из команты выйти!! Её надо было во дворце оставить или сюда, домой отправить!! Это же она принесла Давида, бросив гвардию? Что между ними было?

Командир опустил голову и переступил с ноги на ногу. Слова Матери жгли раскаленным железом совести.

- Он занимался с ней самообороной... Она ему нравилась. После праздника осени он собирался её на свидание пригласить.

Матерь побледнела.

Александр быстро, виновато посмотрел на Главу и опять спрятал взгляд в ботинках.

- Он её подтянул по тренировкам вполне неплохо. Да, и Каин не давал спуску. Она хороший боец и шпион. Только...маленький...

- Что-о-о? Господи! А если она влюблена? - женщина резко села за свой стол, уперлась локтями и зарылась пальцами в волосы.

Они молчали.

Воскрешать здесь никто не умел.

И каждый носил горе потери в своем сердце.

Но за влюбленных Матерь билась на смерть. Она хранила молодые и не очень молодые семьи, как зеницу ока. Каждая свадьба и рождение для нее были праздником века. Это ее народ. Это ее вечная любовь.

30. "Кружка и коготь".

Прошло время, и Серафима начала выходить на террасу.

Она смотрела на небо, океан и ловила лицом ветер. Девушка часами стояла на холодном камне и безмолвно вела диалог с природой. Она молча провожала тех, кого не смогла проводить. Скорбно прощаясь с теми, кого больше никогда не увидит...

И, казалось, больше ничего не нужно.

- Прости меня... Давид... - шептало сердце...

"Прощаю", - отвечал океан, накатывая пеной на черный камень...

- Прощай... Давид...

"Прощай", - дышал ветер, запутываясь в ее волосах...

Небо мерно обещало продолжение жизни и океан вторил ему. Они тихо говорили о надежде. О том, что и черные одинокие скалы не смог утопить огромный бущующий океан. Что пики всё ещё стоят и всё ещё живут. Алые закаты и рассветы говорили о том, что радость жизни еще придет. Что еще не пройден весь путь. Что там впереди кто-то может ждать. И надеяться... на встречу...

В Гнезде тоже происходили перемены. Всех мальчишек мини-Гнезда Александр забрал в гвардию. Девчонки их провожали со слезами. А те хорохорились, как бравые петухи. Не смотря на шрамы Чебуратора и Тетриса, и свежие ожоги Ниндзи и Мирона, они были жизнерадостными. Разными, по своему забавными, но не разбитыми на осколки. Не теми, кто пытался себя соскрести с кровати и собрать в кучу. Обещали почаще прилетать к друг другу.

Серафиму оставили в Гнезде. И даже если бы был приказ вылетать, она бы отказалась. Она лучше здесь умрет, чем куда-то еще полетит.

****

- Ты настоящий лучик солнца. Ты мне очень помогаешь. Спасибо тебе! - Лайла от такой признательности расплылась в улыбке и обняла Симу.

Сейчас, после долгого отсутствия в Гнезде, активность Лайлы не казалась раздражительной. И даже ее иногда изляшняя заботливость, не напрягала. Серафима была благодарна подруге за все. За то, что крепко сжимает ее страшными ночами и щекотно сопит в шею, за то, что крутится перед зеркалом прихорашиваясь и строит глазки Ниндзе. Отчего тот начинает просто млеть. За то, что рыжие кучеряшки лезут везде, где только могут достать, за то, что обжигая пальчики несет успокоительный отвар и с рук поит её - Серафиму... за то, что она просто есть. Здесь и с ней.

- Спасибо тебе... - повторила Сима еще крепче обнимая рыжую подругу.

****

За спинами наших подруг происходило еще одно маленькое, но важное событие. Оно было тихое и пряталось в смущенных улыбках и взглядах. Но и оно не смогло укрыться от вездесущего рыжего урагана...

Лайла не один раз сталкивалась в коридоре с пунцовой Сепией выходящей из лазарета. На вопросы девушка загадочно улыбалась и молчала. Любопытство Лайлы росло, но никакие попытки разговорить подругу не увенчались успехом. Когда Лайла заглядывала в лазарет за успокоительным для Серафимы, она нетерпеливо сканировала всех больных и здоровых. Ища предмет загадочности и мечтательности Сепии. И спустя кучу попыток нашла.

В тот день Лайла снова пришла за драгоценным бутыльком.

- Ван Ваныч, доброго денечка!

- Доброго доброго, деточка. Ты за успокоительным?

- Да. Оно действительно помогает. Серафима после него лучше спит. По ночам уже не кричит, как раньше. Ворочается еще, конечно, но уже гораздо лучше.

- Рад это слышать. Очень рад. Тут знаешь, не только микстурки помогают. Время. Оно иногда лечит тоже, - врач привычным движением протер очки, вздохнул и добавил:

- Ты бери, что тебе нужно, а я на перевязку пойду. Вон в той полке с зеленой биркой.

- Хорошо, Ван Ваныч.

Лекарь удалился по своим делам, а Лайла октрыв маленькую полочку, начала перебирать скляночки. Но тут ее рука замерла, не донеся нужную вещь до кармана, и расширились глаза. Вот оно! Она сейчас утолит свое неуемное любопытство!

Она услышала за спиной что-то такое эдакое отчего даже нос зачесался, чувствуя сенсацию для всего Гнезда. Медленно... чтобы не спугнуть... она боком повернулась к источнику звуков... и скосила глаза...

Она увидела Сепию, которая склонилась над раненым и занималась тем, что перевязывала страдальца. Точнее, она снимала старые пропитанные мазями и кровью повязки. Собственно, в этом ничего не было удивительного Сепия и Елизавета постоянно помогали в лазарете после "вылетов". Златослава тоже помогала, но сейчас она была в Рыбодоне по заданию Матери.

У Лайлы нос зачесался еще сильнее.

Она незаметно, но внимательно наблюдала за тем, как Сепия осторожно снимала старые повязки пропитанные сукровицей, старательно намазывала мазью ожоги на груди и руках мужчины, а потом снова аккуратно и уверенно перевязывала. Мужчиной был Сонет - их учитель по музыке. Тот, у кого они хозяйничали в музыкальном классе и... кого Сепия тихо ждала с вылетов... пряча свои чувства ото всех в самый дальний уголок.

Мужчина лежал на кушетке с обнажённым торсом, прожигал горящим взглядом девушку склонившуюся над ним, и глухо дышал. Сепия стремительно покрывалась пунцовой краской до самых корней своих идеально прямых чёрных волос; её длинные ресницы трепетали так часто, будто пытались взлететь сами по себе; а пальцы слегка дрожали над бинтами - не было спасения от смущения и бури чувств в груди. Наконец, она закончила накладывать повязку на обожжённую мужскую руку и повернулась чтобы уйти.

Сонет неожиданно схватил девушку за ладонь и тихо сказал:

- Подожди... не уходи. Побудь со мной ещё.

Сепия вспыхнула, как факел, вскинула взгляд льдистых прозрачных глаз, полных отчаянья и надежды. Мужчина осторожно потянул девичью ладошку на себя и проникновенно прошептал:

- Когда ты меня так лечишь, мне кажется, я могу горы свернуть.

Сепия заворожённо глядя на него, поддалась этому мягкому напору и присела рядом на край его кровати. Они переплели пальцы так естественно, будто делали это всю жизнь и тепло улыбнулись друг другу.

Кучеряхи на голове у Лайлы затряслись от радости, предвкушения, оттого, что она наконец узнала великую тайну Сепии и... и ещё непонятно отчего.

Надо срочно всем рассказать!

Она потихоньку выскользнула в коридор и побежала.

На середине пути Лайла резко остановилась. А кому она это все расскажет? Серафиме? Ей совсем не до того. Златославе? Она в Рыбодоне. Елизавете? Скорей всего она и так все видела сама, так как тоже постоянно в лазарете помогает. Мальчишек никого нету... Ниндзя бы точно выслушал её и что-то умное сказал.

Кому?

Кому рассказать такую радостную новость?

Лайла задумчиво пошла вперед. Весь запал прошел, так как не с кем было поделиться своей находкой.

Ладно. Это все потом. Сейчас главное - помочь Серафиме.

*****

Столица Тераспии Столбург. Таверна "Кружка и коготь".

- Здравствуй, Виктор, - Каин зашел в неприметный черный вход с обратной стороны приземистого, но уютного здания.

- А-а-а, добро пожаловать, господин. Сегодня как всегда? - к зашедшему повернулся больших габаритов повар. Не смотря на свою внушительную окружность, мужчина был очень проворным и искусным в своем деле. От его рагу и жареных перепёлок можно было облизать пальчики в буквальном смысле.

- Да, сегодня на двоих.

- Сделаем-с все в лучшем виде, - добродушный толстяк растянулся в услужливой улыбке.

Каин прошел через прилавок в зал и уселся на свое любимое место. Отсюда было видно все помещение и даже часть центральной улицы Столбурга, через большие деревянные окна. А вот неприметный столик в темной нише был заметен далеко не всем.

Мужчина развалился в удобном кресле и с кривой улыбкой просканировал всех.

Все как обычно. Все как всегда.

Вскоре распахнулись входные двери и на пороге появился барон Фаберже. Плотный, на тонких ножках, с острым как клюв носом и небольшой залысиной, но при этом одетый, как ёлочная гирлянда: золотые запонки, до блеска начищенные туфли, золотая вышивка на сюртуке и козлиная бородка. Он с чрезвычайно важным видом и презрением оглядел помещение.

Улыбка Каина померкла. Пренеприятнейший барон.

Помахав рукой, архитектор и шпион привлек к себе внимание. Заметив движение, барон степенным шагом прошел в таверну и уселся напротив Каина.

- Приветствую. А нельзя было найти место по приличнее? - старый пижон сразу начал с претензий.

- Лучшие в столице перепёлки. Не мог отказать себе в такой слабости, - вновь появившаяся улыбка на лице Каина больше смахивала на оскал чем на улыбку.

- В самом деле?

- В самом деле.

- Хорошо. Тогда перейдем сразу к делу. Мне нужно, чтобы вы создали такую беседку в моем саду, чтобы ни одна дама не могла мне отказать, - и Фаберже полез в нагрудный карман, доставая какие-то бумаги и платок, которым промокнул пот со лба.

Брови Каина полезли наверх. Чего-чего этот безумный старикашка захотел?

- Дело в том, что я собираюсь сделать предложение моей даме. И хочу чтобы все было на высшем уровне. Красиво. У меня прекрасный сад, а постамента для принятия руки и сердца нет.

Ах, вот оно что.

Каин расплылся в улыбке ещё сильнее.

- Ваш ужин. Приятного аппетита, господа, - на стол перед мужчинами поставили поднос с дымящимися перепелами. Хрустящая корочка блестела от калинового соуса и вызывала обильное слюноотделение. А виноградный эль источал умопомрачительный сладкий запах.

Но в этот раз было что-то не так.

"Приятного аппетита, господа"...

Прокрутил в голове пытливый ум.

Буквально последняя буква "А" в "господах" звучала не так как говорят в Столбурге. В деревнях на окраине такого акцента тоже не было.

Каин проследил взглядом за молодым подавальщиком, только что отошедшим от его стола. Западавшая буква была практически не заметной. Но не для того кто тщательно контролировал свою территорию.

Мужчина разломил руками петушка и облизал сок с пальцев.

- Так вот смотрите. Фу! Вы руками это едите?! Как я вам покажу бумаги в такой грязи?! - барон начинал дико раздражать.

- А вы попробуйте сначала. А потом и про бумаги поговорим, - Каин демонстративно обмакнул ножку в соус и одним укусом целиком обглодал, смачно чавкая.

Фаберже покраснел. Он разрывался от наглости Каина, божественным запахом перепелов и желанием получить самую красивую беседку в мире.

Желание впечатлить любимую женщину победило.

Фаберже схватился за жаренную ножку и вцепился в нее зубами. И чуть не застонал от удовольствия насколько это было вкусно.

- О-о-о, я обязательно сюда приведу свою Мари.

Каин только довольно хмыкнул.

По таверне с лёгкостью бабочки порхал молодой подавальщик. И если отвернуться, то никогда не вспомнишь его лицо и фигуру. Самый обычный парень, каких тысячи ходит по улицам столицы. Но вот это "а".

Архитектор с мрачным предчувствием наблюдал за вежливыми улыбками и плавными движениями юноши. Парень ловко носил подносы, кланялся посетителям и периодически бегал глазами.

Нервничает.

- Предлагаю перенести беседу в ваш кабинет. Здесь шумновато для чертежей, - после того как с ужином было покончено, Каин невозмутимо вытер пальцы платком и откинулся в кресле.

- Я согласен, господин Каин, - Фаберже причмокивая допивал свой эль.

Уже выходя из таверны, Каин подошёл к прилавку расплатиться и тихо подозвал повара "отблагодарить лично" за вкусную еду.

- Давно у тебя этот пацан работает? - мужчина стрельнул глазами в нужном направлении, туда, где светловолосый парень улыбался очередному посетителю.

- Два дня как, господин. Слёзно просил взять его на работу. Мол, сирота, приехал из глубинки, жить негде, работать негде. Ну, я и взял. Парень смышлёный, работящий.

- Спасибо тебе, Виктор, - на прилавок легли монеты, которые быстро исчезли в засаленном кармане.

31. Белые перья.

Солнце садилось к вечеру. Прохладный осенний ветерок приносил из королевского сада резные листочки окрашенные в желтые, красные, оранжевые и бордовые цвета. Город потихоньку затихал к вечеру и холодная умиротворённость воцарялась на улицах. Лето отступило и сиреневые тучки периодически накрапывали мелкий дождик. Но дни все ещё были тёплые - яркое солнце не хотело прятаться за холодными туманами. Оно выпрыгивало лучиками из-за туч и отдавало последнее тепло на крыши, мостовые, гладкие озера и уже посеревшие поля. Только ветер стал злее, который так приятно теребил платиновые короткие непослушные волосы... Ему было всё равно на солнце, и тучи, и дождь. Он гнал холодный воздух с самого севера, оттуда, где плакала колыбельная...

Каин натянул повязку до самых глаз и глубже надвинул капюшон. Неслышно спрыгнув с черепичной крыши, он поднялся по узкой лестнице к двери в неприметную каморку. Вскрыть замок не составило труда. Дверь тихонько скрипнула и замолчала. Комната была маленькой, бедной, но чистой. Идеально заправленная кровать, плотяной простой шкаф, небольшое окно с добротным письменным столом, два табурета и дверь в уборную.

Не густо.

Мужчина чуть приоткрыл шкаф, потом заглянул в ванную - ничего интересного. И уже почти разочаровавшись, мужчина выдвинул полку из стола.

Опустив взгляд на содержимое, Каин вздрогнул. Замер.

Да, ладно!

Неужели?

Он так и знал!

Но...

Что-то все равно не сходится.

В полке, как на блюде для Каина, лежали кинджал с малейским чеканным рисунком и сломанная стрела. Упругие белые перья приятно прошелестели сквозь шпионские пальцы, обтянутые кожаными перчатками. Наконечника меж тем нигде не было.

Очень интересно, что это могло бы значить.

Что-то очень знакомое.

Почувствовав движение воздуха за спиной, мужчина мгновенно выхватил длинный нож и развернулся всем корпусом.

О сталь ударила сталь.

В маленькой комнате, погруженной в тихие сумерки, звон казался оглушающим.

Перед Каином в такой же боевой позе замер подавальщик из таверны "Кружка и коготь", вошедший в свою комнату совершенно бесшумно, как кошка. Выдавая с головой свою профессиональную шпионскую принадлежность.

Мужчины сцепились взглядами, не разделяя клинков.

Два вдоха и выдоха.

Подавальщик отступил первый и вложил свой клинок в ножны.

- Вы взяли в руки белые перья.

Каин посмотрел на зажатое в руке оперение.

Смутное узнавание начало проясняться.

Он убрал свой нож и переступил с ноги на ногу.

Белое оперение на сломанной стреле означало перемирие.

Перемирие!

То есть клинок и перья лежали в столе именно для того кто их найдет.

Каин удивлённо вскинул брови на оппонента.

Тот спокойно дождавшись конца размышлений тераспийца продолжил:

- Я ждал, что мой акцент привлечет внимание нужных людей.

Помолчав ещё несколько секунд, Каин спросил:

- Вы будете ждать ответ?

- Да.

- Тогда... до встречи, - он помахал пёрышками и исчез в темноте ночи.

Малеец его проводил серьезным взглядом и незащищённой спиной.

Молодой мужчина прошёл к столу, зажёг свечу и пошел умыться после долгого рабочего дня.

Всё идёт по плану. Всё хорошо.

Но набирающие воду ладони всё равно подрагивали от перенапряжения.

Какое счастье, что этот человек, со сталью в глазах и белой челкой взял с собой именно белые перья.

Тогда есть шанс, что всё получится.

Юноша плеснул несколько раз водой в лицо и растер руками. Проведя мокрой рукой по шее, он устало запрокинул голову назад и прикрыл глаза.

****

Во дворце было как всегда шумно и многолюдно. Надоедливые министры и сановники шаркали ножками и распинались перед скучающим Тиразом. Король периодически что-то записывал золотым пером или небрежно махал рукой, прогоняя слишком болтливых. Обычная суета и рутина. Но он знал, что мир начал меняться. К худшему или лучшему - время покажет.

- Мой король! - почти треснув в пол лысеющим лбом, барон Фаберже мелко затряс бумажками в подобострастии. Мелкий мужичонка был очень скандальным среди аристократов. С завидной регулярностью, он с кем-нибудь судился.

- О, солнцеликий господин! Прошу принять мою петицию!

Противнейший баронишка! Выскочка из простого народа, достигший небывалых высот.

- Что у тебя? - король без интереса принял бумаги. Бегло пробежав глазами уборитый текст, Тираз нахмурился.

- Опять судишься с министром юстиции?

Барон, как болванчик, закивал широко улыбаясь.

- И что вы ходите, чтобы я отобрал земли у лорда Фонклероя? И официально передал их вам? - король наклонился вперед и угрожающе зашипел.

- А не посадить ли мне тебя на кол, кузнечик? Ты слишком много мельтешишь перед глазами.

По залу прошел испуганный шёпоток.

Панкрат Фаберже побелел, как полотно, упал на колени и пополз к ногам короля. Мужчина что-то замычал, тряся бородкой и покрываясь на залысине потом.

Король скривился от брезгливости оттолкнул ногой несчастного и бросил в сторону:

- Увести. Ещё раз появится: вздёрну.

Кто-то ахнул.

Панкрата схватили за подмышки, резко подняли вверх, ставя на ноги и быстро уводя из дворца. Напуганный до смерти барон едва успевал перебирать обмягшими ногами и бессвязно мычать.

Правитель раздражённо бросил перо. Оно жалобно звякнув, покатилось по столу и замерло на краю. Король сложил руки на груди, откинувшись в кресле, и шумно выдохнул.

Неприметная тень за спиной Тираза, которая пряталась там все это время, едва заметно вздохнула. Так невесомо, как порхание бабочки. И только натренированное ухо могло различить слабое движение воздуха.

- Все вон! - громыхнул король.

Все кто здесь был: сановники, министры, стражники, просители и слуги - мгновенно испуганно засуетились, забегали и исчезли за плотно закрытыми дверями.

- Докладывай.

Невидимая тень отлипла от стены и бесшумно подошла. На стол легла сломанная стрела. С белыми перьями.

Тираз поднял на Каина заинтересованный взгляд.

- Маления готова к переговорам.

Наступило вязкое молчание.

Король неторопливо взял в руки стрелу. Покрутил туда сюда, вызывая ветерок и шелестение между перьями.

- И что же они хотят предложить взамен за мир?

Тишина.

- Ну, пускай попробуют убедить меня.

Тираз Железный вернул Каину стрелу и тот, с поклоном взяв ее, исчез в тенях.

Оставшись в одиночестве, король расслабленно вытянул ноги и фыркнул улыбнувшись. Покачав головой, не переставая улыбаться, он сказал в пустоту:

- Она, как всегда, оказалась права. Невероятная.

Свеча в драгоценном подсвечнике качнула пламенем в знак согласия. Поленья в камине уютно треснули, выпуская крошечные искры. Сегодня было прохладно, поэтому затопили камин, чтобы немного прогреть вековой камень. Взгляд невольно перешёл на величественные большого размера гобелены и портреты предков. Гобелены, изображавшие сцены боёв, охоты и исторических моментов, были искусно сплетены королевами и фаворитками, и с давних времен украшали стены королевского дворца. А потемневшие суровые портреты высокомерно взирали на происходящее сверху вниз.

Посмотрев на своего деда, мрачного белого властелина, король промолвил:

- Неужели мне нужно закончить то, что ты начал? - мужчина фыркнул и поднялся. Он хотел навестить сына и его мать.

******

Пылила неровная дорога, глухо стучали копыта по гравийной крошке, полы темного плотного плаща развивались от ветра и быстрой скачки, мелькали деревни и леса, позади осталась столица великой страны. Страны, которая сломала натиск "цунами".

Как они смогли убить всех лютоволков?

Как маленький отряд спалил целую армию?

Ответ очевиден - грифоны - главная загадка человечества.

Сколько раз их пытались переманить к себе другие страны? Несчитано.

Но этот маленький крылатый народ вернее собак, с сердцами волков и душою фениксов.

Рей скакал во весь опор, не жалея лошадь, холодная морось била в лицо и затекала за шиворот. Он твердо сжимал в рукаве сломанную стрелу. С белыми перьями. Его ждали на границе. Там за сожжёной Красной Дубравой, за Фаренором, за Лавандовыми полями, на самой границе. Там ждут ответ: готов ли Тираз говорить или нет. Возможно, благодаря именно ему, Рею, удастся остановить кровопролитие многих поколений. Возможно, ему удастся увидеть зыбкий мир. Хотя бы с юга от Большой Малении....его родной и горячо любимой страны....

32. Прибытие послов.

На границе, на развалах и пепелище в этот теплый день, среди мертвой пустыни было шумно и напряженно. Впервые в жизни этот напряг не сулил битв и смертей. Впервые в жизни дрожащий накал в продрогшем воздухе сулил зыбкий мир. Или просто отсутствие войны.

Сырая земля, покрытая размокшей копотью и пеплом, дышала промозглостью. Здесь, ближе к Малении, по ночам появлялся уже белый иней, который утром скоропостижно таял, будто стеснялся, того, что хочет прикрыть последствия войны и пожаров.

В разрушенный Фаренор уже были подвезены строительные материалы и рабочие люди, которые начали заниматься восстановлением того что осталось от города. Можно было бы оставить все как есть, но Тираз Железный решил не бросать свои шахты. Решил их восстановить насколько это возможно. В той стороне уже стучали молотки и топоры. Работа начинала кипеть.

А здесь, среди черных полей, запаха гари и злого ветра стояли два враждебных лагеря. Сегодня они впервые должны были пожать друг другу руки. Ну, почти. Хотя бы не начать убивать тут же, как увидят друг друга.

Ветер развивал флаги обеих сторон, трепал длинные гладкие волосы эльфов, кучерявые рыжие бороды дарфов, обветривал суровые скулы тераспийцев и грифонов.

Все застыли, ожидая действий другой стороны.

Молчание било порывами ветра хлеще плетки. Скрипели перчатки на рукоятях мечей. Тяжело дышали грудные клетки закованные в латы. Играли желваки.

Наконец, решившись, высокий, облаченный в сверкающие латы эльф спешился и взяв откуда-то из-за пазухи золотое блюдо, положил на него сломанную стрелу с белыми перьями и подошел ближе. Он торжественно нес свою ношу, такую простую и незатейливую, но в тоже время такую драгоценную. Как залог мира, как клятву о не нападении, как мольбу о прекращении огня.

Все стороны спрыгнули с коней и щёлкнули сапогами, отдавая честь, покрывая обувь черной грязью. Министр войны Тераспии, суровый мужчина с седеющими короткими волосами и шрамом на пол-лица, подошёл и взял стрелу с подноса, вложил ее за пояс и хрипло проговорил:

- Мы прибыли сопроводить вас во дворец Тираза Железного.

- Мы прибыли договориться о мире, - прозвучал ответ.

Начался недельный сложный путь до Столбурга.

Александр с гвардией провожали караван с неба. Было довольно сложно лететь медленно, подстраиваясь под лошадей. Они кружили, как коршуны над добычей, высматривая любого, кто мог приблизиться к гостям Тераспии и самим тераспийцам.

Грифоны вызывали огромный интерес у малейцев. Когда были привалы и остановки на ночь, кто-нибудь да пытался подойти, разглядеть, заговорить. Но люди, которые покорили небо были очень осторожные и обособленные даже от своих соратников- человеков.

- Не знал, что грифонами бывают и девушки. Тем более такие красивые, - к Царевне на третий день подошел красивый и высокий эльф.

- Эрей Вия Солейн. Посол внешней и внутренней политики. При необходимости, - представился он с пафосным выражением лица и протянул руку для рукопожатия.

Длинные прямые пряди качнулись, чуть зацепившись за начищенный блестящий доспех, блик тусклого солнца запутался в изящной, но скромной диадеме. Вообще, похоже все эльфы любят тонкие витиеватые диадемы. Видимо, чтоб драгоценные патлы не лезли в лицо.

Девушка зыркнула снизу вверх, перекинула поудобнее тугие косы и продолжила шнуровать берцы. Когда она закончила, то поднялась и с невозмутимым безразличием пошла по своим делам.

Высокопоставленный эльф проводил ее задумчивым взглядом. Слишком нелюдимые, несговорчивые эти... птицы.

Но их можно понять - они меч войны. И это бремя не сильно приятное.

Царевна подошла к своим и оглянулась на эльфа. Грифоны собирались к очередному дневному перелету: шнуровали обувь, застегивали ремешки, плотно скручивали плащи и пристегивали их ремнями на поясе.

Позавтракав, лагерь собирался весь. Готовили свои для своих. Доверие пока было слишком тонкое. И еды оно не касалось.

- Что он хотел? - Александр ревниво кивнул в сторону посла-эльфа.

- Не знаю, - буркнула Царевна.

- Ну, ты это...помягче. Гости все же, - криво ухмыльнулся командир. Слышав разговор, другие грифоны тоже показали зубы. Но это были не улыбки, а скорее горькие оскалы, играние желваков, когда свело челюсть. Когда приходится идти против себя.

Они буквально два месяца назад, или чуть больше, сожгли почти всю армию этих коротышек и длинноухих! Сколько погибло собратьев в этой войне? Сколько они опустили на дно океана в белых саванах? Пропитанных утяжеляющим экстрактом, позволяющим телам тонуть. Сколько?

Почему? Почему тогда сейчас они, грифоны, должны сопровождать и защищать врагов от возможных нападений? Они бы могли стереть их с лица земли! Этих высокомерных зазнавшихся не людей!

Но грифоны вынуждены смиряться и вымученно быть вежливыми. Относительно вежливыми. Так Тираз приказал.

Тераспийцы, которые не грифоны, конечно, легче все это воспринимают. Наверное, потому что у обычного человека нет инстинкта "защищать гнездо". Поэтому министры, сопровождающие и небольшой отряд конницы мало-помалу начинали общаться с малейцами. Пока на бытовые походные темы: где ставить шатры, где жечь костры, когда выдвигаться в путь и когда вставать на отдых.

- Я не обязана им улыбаться, - огрызнулась Царевна, - И вести светские беседы тоже.

- Тоже верно, - уже искренне улыбнулся командир, глядя на надувшую покрасневшие словно яблочки щеки Царевну. Он немного полюбовался её пыхтением и гаркнул:

- Облёт территории!

Грифоны превратились и взмыли в небо.

*****

На восьмой день посольство с сопровождением торжественно въезжало в ворота дворца Тираза Железного. Грифоны кружили над крышами домов и башен дворца, плавно снижались и уже по брусчатке чеканили кожанные сапоги с высокой шнуровкой. Красивое сильное зрелище. Эльфы, дарфы и один фрэй задирали головы с любопытством, рискуя свалиться с лошадей.

Развивались флаги на промозглом ветру, трубили трубы, сверкали латы и мечи, солдаты стучали по щитам в знак приветствия, зеваки из простого народа пытались протиснуться сквозь толпу, чтобы просмотреть на врагов. Возможно, бывших врагов.

Тираз в блистающих одеждах и мрачной улыбкой встречал у порога тех, с кем воевал всю свою жизнь. Небольшой отряд малейцев в сердце врага чувствовал себя все более уязвимым с каждой минутой. Казалось, заявиться сюда - самоубийство. Длинные уши эльфов нервно подергивались, а дарфы машинально поглаживали бороды. Только фрэй вел себя спокойно, будто он не в чреве у кита, а на прогулке в летнем саду. Он посмотрел на небо, своими совершенно прозрачными глазами, вдохнул холодный ветер и плавно, будто перетек с коня на землю. Остальные же кидали осторожные взгляды на Тираза и военных, заполонивших королевский двор.

Что их тут ждет?

Вечный мир?

Или позорная смерть?

Малейцы, соскочив с коней, щелкнули сапогами и с флагами в руках отправились к королю, который с торжественной мрачностью взирал на все действие с высоты широкой лестницы.

- Илиан Тея Вэй посол внешней политики, - громко проговорил главный эльф, поднявшись по лестнице и поравнявшись с Тиразом. Он указал рукой на остальных по-очереди:

- Карэн Мили Фел - главный помощник по внешней политики, Тирэй Каф Толл - главный переговорщик, Эрей Вия Солейн - помошник по переговорам... - и еще множество странных непонятных имен было произнесено его устами. Посол представил всех прибывших в столицу.

Терпеливо выслушав длинный монолог, Тираз рукой пригласил всех в тронный зал:

- Прошу.

В тронном зале были возложены почести и подарки перед высоченным обсидиановым троном, на котором восседал правитель. Снова все перед друг ругом кланялись и сдержанно улыбались. В тяжелых сундуках слуги несли дары, оставляли перед троном и низко кланяясь удалялись. Послы доставали свитки с договорами, печатями и важными документами, но Тираз их прервал:

- Думаю, для начала вам нужно отдохнуть с дороги. А завтра начнем.

Он отдал им высокую честь лично встречая у порога своих врагов, и сейчас, хоть он и не испытывал симпатии или приязни, он видел усталые лица и пыльные дорогие одежды приехавших.

Напряженные лица разгладились, послы низко поклонились и их всех проводили в богато убранные покои.

Тираз проводил их задумчивым взглядом, почесал бровь и удалился.

33. Худой мир, хорошая война.

Начались долгие переговоры. Министры, послы, чиновники, военные и король безвылазно сидели в большом кабинете и спорили. Они молча записывали что-то, докладывали, читали свитки и документы, жестикулируя руками, громко ругались и гневно пыхтели. Все это продолжалось около двух недель. Прерывались только на сон и пищу.

- Слишком скользкие у вас условия, - Тираз задумчиво постукивал пальцем, украшенным перстнями.

- Мне это не выгодно.

- У нас есть хорошие залежи изумрудов и лазурита, разработка и сырье будет полностью ваше, Ваше Величество, - вежливо наклонившись, насколько позволял стол, вещал Тирэй Каф Толл.

- Заманчиво, но зачем мне это надо? Обмен на Лавандовые поля? А не слишком жирно для вас? - парировал король.

- Это очень хорошие залежи, мой господин, - продолжал гнуть свою линию посол.

Зачем им Лавандовые поля? Тираз не понимал и это чувство невероятно раздражало.

- Эти земли будут залогом мира между нашими странами, - коварной змеёй шипел Илиан Тея Вей.

- Для чего именно они вам нужны? - вступил в разговор Лорд Николас Антонио де Пруа Фонклерой.

- Для разработки земли, - с улыбкой подхватил Эрей Вия Солейн.

Илиан метнул строгий взгляд в Эрея, и тот осёкся, замолчав.

- Но там растет драгоценная лаванда, которая используется во многих отраслях, - заговорил министр юстиции Тераспии.

На восьмом часу дебатов очередного трудного дня, все были уже взмокшие и уставшие.

- Так, до завтра перерыв, - скомандовав, Тираз резко встал и вышел из кабинета.

Чеканным шагом он шел по коридорам своего великолепного дворца.

Не понятно!

Что они замышляют?

Почему вообще предлагают какую-то чушь взамен на мир?

Да, месторождения изумрудов и лазурита - привлекательный обмен. Но и Лавандовые поля, не грязь на дороге.

- Каина ко мне, - приказал Тираз куда-то в тень за шторой. Тень поклонилась и исчезла.

Правитель прошел в женскую половину дворца и уселся на обитый красным бархатом диван. Его тут же окружили жены, фаворитки, дочери и их служанки. Они что-то щебетали на все лады и с любовью заглядывали в глаза.

Тираз осмотрел свой цветник довольным взглядом и устало улыбнулся. Каким-то чудом ему одному ведомым, он справлялся со всеми женскими ссорами, интригами и склоками. Он умел одним строгим взглядом сводить на нет все бурлящие эмоции в женской половине. Женщины побаивались гнева господина, поэтому старались все решать между собой. Иначе было плохо всем. Единственная женщина, которая имела в его глазах особый вес была Матерь Грифонов. Оно и понятно почему.

****

К ночи, оставшись в одиночестве, Тираз хмуро смотрел в окно на моросящую мглу. Сложив руки на груди, он раздумывал над всем, что произошло за последний месяц.

- Господин, нам выгоднее продолжать войну.

- А что если эти залежи драгоценных металлов просто ловушка?

- Нам нельзя терять Лавандовые поля.

- Торговля с Большой Маленией обогатит нас вдвое.

- Нужно рисковать.

- Мой король эти малейцы чего-то недоговаривают.

- Каковы их истинные мотивы?

- Господин, вы будете король-миротворец, вы единственный кто остановит вековое кровопролитие!

Все эти голоса министров, сановников, советников, военных и придворных заполняли тяжёлую голову короля.

Что-то не сходилось.

Сзади тихо прошуршала тень.

- Выясни, что они хотят на самом деле. Я не доверяю им.

- Да, мой господин, - тень Каина исчезла также как и появилась.

*****

В будуаре дворца Тираза Железного.

- Что вы думаете по этому всему, господин Буржуа? - лорд Фонклерой лениво отпивал дорогое вино из бокала, он сидел в удобном диване, закинув ногу на ногу, и покачивал тонкий сосуд в руке.

- А что думать? Надо заключать мир. Армия не бесконечная. Мы держимся благодаря грифонам. Судя по донесениям они справились с огромным лагерем. У малейцев народу гораздо больше. Нам нужен хотя бы временный мир, - мелкий и коренастый с длинными усами полководец пожал плечами и тоже отпил вина.

- Вы действительно так думаете? Как по мне, они специально сейчас нам дурят головы, чтобы собраться с силами и ударить снова, - Фонклерой хитро прищурился.

- Ну, не знаю, не знаю... - Буржуа напыжился, покраснел, почесал ус раздумывая.

- Мои люди доносят, что малейцы тайно запустили к нам лазутчиков и готовят диверсии. Какие именно пока не известно, но все же. Это уже весомые обвинения против мира с этими лицемерами.

- В самом деле? - полководец поднял пушистые брови и задумчиво пошамкал мокрыми от вина губами.

- А вы докладывали об этом королю?

- Естественно, мой дорогой друг. - змеиная улыбка лорда стала ещё шире, - Вы же поддержите меня на переговорах... теперь..?

- Раз такие дела, то думаю, да, - Буржуа в задумчивости поболтав напиток в кубке отпил ещё.

- Прекрасно, мой друг. Прекрасно.

******

Спустя две недели уже было состоявшиеся договорённости вдруг снова застопорились. Бо́льшая половина министров и военных постепенно встали на сторону "против мира". Поползли слухи, что малейцы готовят диверсии прямо в столице - в сердце Тераспии. Или же, наоборот, стягивают полки на границе. На одном из железодобывающих карьеров произошел бунт, а в другой части страны сошел оползень и все залежи железа, рабочие и инструменты оказались погребены под тоннами земли. Тираз становился всё более склонен к тому, чтобы выдворить послов Малении с позором из страны или вовсе посадить в темницу. Но всё ещё не было прямых доказательств. Он ждал.

*****

- Ничего не выходит... - задумчиво, с нотой отчаяния, проговорил Эрей Вия Солейн. Его голос эхом отразился в просторной гостиной, где собрались представители Малении после очередного дня напряженных переговоров. Все в ответ промолчали, погруженные в свои мысли и тревоги. В покоях отведенных для послов в небольшой гостинной собрались, после очередного дня переговоров, почти все малейцы. Все уставшие и немного угнетенные расселись по разным углам комнаты в удобные расшитые кресла и диваны. Кто-то пил горячий чай, кто-то молча потягивал разбавленное вино. Эрей стоял уперевшись руками в полку над зажжённым камином и смотрел на лениво движущееся пламя.

- Те, кто был заинтересован в мире, теперь против... А с каким презрением они все смотрят на нас... Если бы... Если бы не была так сильно нужна поддержка их армии... - молодой эльф продолжил свой монолог.

- То и ехать сюда было бы не зачем, - поддержал его Тирэй Каф Толл - колобкообразный дарф с красно-рыжей густой бородой заплетённой во множество косичек. Не смотря на несерьезность своего образа, Тирэй был верен своему делу и своей стране. Впрочем, как и все прибывшие в Столбург, в логово врагов.

- Тшшш!! Тише вы!! - зашипел Илиан Тея Вей, - У стен могут быть уши!

Илиан, эльф Синего Леса, был старше и опытнее, именно поэтому здесь он был главный. Именно поэтому он больше всех молчал и говорил только по делу.

В комнате повисла напряженная тишина. Все понимали, что Илиан прав. Враги могли быть повсюду, и малейшая ошибка могла стоить им всего.

Эрей вздохнул и опустился в кресло, его плечи поникли от усталости.

- Мы должны найти способ убедить Тираза и его советников. Иначе все наши усилия пойдут прахом. Тирэй Каф Толл кивнул, отпив мятного горячего чая из фарфоровой изящной кружки.

В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине.

******

Сегодня снова вышло солнце. Оно приветливо заглядывало в небольшую богато украшенную гостинную. Солнечные блики скакали по латунным ложкам, чайному сервизу и разбегались по белоснежной скатерти. В воздухе витали невидимые пылинки, смешиваясь с паром из чайничка и запахом свежих горячих булочек.

За завтраком Тираз задумчиво попивал мятный чай и пребывал полностью где-то в своих мыслях. Напротив, изящно намазывая масло на булочку, сидела его первая жена Любовь. Она была законной принцессой Нижнего Тагила и королевой Тераспии. Нежная и мудрая женщина отличалась тихим нравом и скромной красотой русых волос. Она не ревновала и не истерила от количества женщин вокруг мужа. Она принимала всех, как будто это были ее дети. Она принимала Тираза таким какой он есть. Ничего не требуя взамен.

В браке она родила двух дочерей Розу и Стеллу. Как раз старшая стала невестой принца Инсу-Лина. Тираз ждал послов с договорённостями о предстоящей свадьбе. Но из-за того, что приходилось переплывать океан все переговоры происходили очень медленно.

Если бы грифонов было больше, можно было бы на них перелетать океан. Одна большая птица может унести на себе до пяти человек. Но они не все таких размеров. И Тираз не готов распыляться гвардией направо и налево. Его любимчики занимались исключительно опасными и невозможными вещами.

Например, реликтовые леса жгли для остановки целой армии...

Король нахмурился и отставил чашку.

- Я не понимаю нужен мне мир или нет... - он не обращался ни к кому, он разговаривал сам с собой пытаясь понять суть происходящего.

Любовь подняла глаза на мужа и с улыбкой промолчала, отпив горячего напитка.

- Мои люди не нашли их причастности к забастовкам и обвалу, - он сложил руки на груди откинувшись в кресле, отчего солнечный зайчик прыгнул ему на скрещеные руки и грудь.

Женщина отставила чашку, и наклонившись положила свою руку туда, где красовался солнечный блик. Она проникновенно, с любовью посмотрела в глаза мужу и сказала:

- Любимый, худой мир всегда лучше хорошей войны.

Тираз мрачно поднял глаза и ответил:

- Вы вместе сговорились, да?

- С кем? - опешила Любовь.

- Мне вчера Матерь Грифонов тоже самое сказала, - он знал, что обе женщины не были в зговоре, просто не понимал почему их мысли похожи.

Возможно, потому что среди расфуфыренных болванов в золотых запонках и накрученных усах, среди гомона мужских гордых выкриков и выпячивания своего "я", есть два тихих голоса разума. Это Матерь и Любовь.

Любовь и мать...

34. Вылет в шторм.

Ветер трепал локоны, холодил щеки и пробирался под одежду. Иглы соленых брызг кололи и рассыпались на кожаной куртке. Потемневшие осенние волны возмущённо вздымались и вздыхая падали, гонимые косым ветром. Теперь, летние белые барашки оставляющие пену на скалах, казались настоящим штилем. Сейчас стихия набирала обороты, собираясь показать всю свою силу и мощь. Впереди был осенний сезон штормов.

Сима ловила лицом эти иглы обжигающие холодом, не чувствуя боли и стылого ветра. Она закрывала глаза и поднимала голову к небу, пытаясь что-то понять... или познать... Она молча спорила со стихией. Она молча соглашалась с небом. Как скалы, которые стоят столетия и молчат в ответ бущующему океану. Здесь слова не нужны, не нужна и суета, когда сердце покрывается шрамами. Когда открытые раны затягиваются тонкой прозрачной пленочкой. И это уже хорошо.

Серафима ныряла в холодную бездну вниз головой и над самой водой расправляла крылья, превращаясь в грифона. Она рассекала воздух, накручивая восьмерки вокруг скал. И летала до тех пор, пока не начинали болеть лёгкие от переизбытка кислорода, который вбивался со скоростью звука в маленькое тело.

Такими отчаянными полетами Серафима выплескивала эмоции. Выпускала всю боль и тоску. Лайла сначала боялась, что подруга разобьётся и пыталась отговорить от опасных виражей. Даже немного ругалась, а потом глядя на то, как Серафима борется со стихией, успокоилась.

Так было надо.

Серафиме надо.

Она молча ныряла в бурю и ветер. И летела. Летела.

Навстречу ледяному дождю и сбивающим порывам ветра. Навстречу хмурому небу и свирепому океану, который хотел проглотить назойливую маленькую птичку... А потом она возвращалась в Гнездо вся мокрая, продрогшая, но с блуждающей улыбкой на лице.

Они с Лайлой встречались глазами, понимающе улыбались и обнимались.

За время прошедшее после боя, не сильно разговорчивая, стеснительная с наивными глазами девушка, стала ещё молчаливее и серьёзней. Свет её не угас, но поменял окраску. Война всех меняет и не всегда в лучшую сторону. Ивеликое счастье, если человек возвращается не сломленным, не разрушенным в душе.

Сима, на неизвестно каком часу стремительных полетов, заметив боковым зрением, что Лайла вышла на террасу и ждёт её, решила спуститься.

Почти шлёпнувшись на террасу и ударившись коленкой, Серафима немного отдышалась упираясь ладонями в серый камень.

Лайла спокойно подошла и помогла подняться.

- Расшибёшься ведь, сто раз говорила. Тебя Матя зовёт.

Девушки зашли во внутрь и зашагали по длинным коридорам милого сердцу дома.

- Она сказала, что она хочет? - полюбопытствовала Серафима.

- Неа. Александр прилетел. Уж что они хотят, не знаю.

Сима нахмурилась. Даже остановилась на секунду.

Опять воевать?

В ней боролись два чувства: трусливо сбежать и спрятаться или гневно все высказать в лицо своим начальникам. Поколебавшись, она решила все же выслушать, что ей скажут.

Лайла обернувшись терпеливо ждала, пока Серафима колебалась. И поймав решительный взгляд подруги, сказала:

- Ну, что пойдем?

*****

- Заходи, дорогая, - Сима осторожно постучала в кабинет Матери, и услышав ответ вошла.

В кабинете Матерь перебирала гору свитков на столе, а за ее спиной, лицом к окну, сложив руки на груди стоял задумчивый Александр.

Ветер бил брызги в стрельчатое окно, но несмотря на набирающую обороты непогоду, в кабинете было уютно. Мягкие керосиновые лампы светили теплым жёлтым светом, те же вышитые подушечки на диванчике, аккуратные стеллажи с книгами и милый плетёный коврик.

Первым делом Матерь поинтересовалась, оторвавшись от чернильных завитушек на свитке:

- Как ты себя чувствуешь? - она внимательно посмотрела на девушку, которая немного растерялась от таких слов.

- Нормально. Спасибо.

Сухой ответ вызвал у Матери сочувственный вздох. Она всё понимала. И тоже болела сердцем за них всех.

Александр скривился от таких сюсюканий. Он считал, что гвардейца не нужно жалеть, что это ниже крылатой чести, а Матерь опять нежничает.

Повернувшись начал с главного:

- Гвардия будет сопровождать Тираза на границу. Будут переговоры непосредственно с правителем Малении.

У Серафимы брови поползли наверх.

- Да, и ты включена в сопровождение.

Краска ударила в лицо.

Говорить с теми кто убил Давида?

Они в своем уме?

Зачем с ними говорить?

Сколько погибло грифонов, чтобы теперь говорить?

Девушка сжала кулаки и гневно задышала. Она сверлила злым взглядом обоих начальников.

- Милая, я всё понимаю. Тебе сейчас очень трудно, но ты особенная. Ты сможешь увидеть и услышать, что другие не смогут. Главное - ты должна выяснить, насколько искренне малейцы хотят мира, - мягко заговорила Матерь.

- Если они действительно желают прекращения войны, то грифоны больше не будут гибнуть...

Сима осеклась от последних слов Матери. Замерла. Переступила с ноги на ногу. Гнев прошел. Схлынул, как волна со скалы.

- Хорошо. ...если это поможет остальным...

- Отлично. Тогда собирайся быстрее - уже начался сезон штормов, - и повернувшись к командиру Матерь продолжила:

- Летите над самым морем по южному потоку. Северный, высокий, вас разобьет о волны. Сейчас там будут идти горизонтальные ледяные дожди. Так что прижимаемся к воде.

Александр кивнул с видом, что он и так всё знает. Хоть и грифоны старались не летать в бурю через океан.

Они попрощались, пожелали "неба и ветра" и вышли из кабинета Матери. Быстрым шагом направились собираться в долгий опасный путь.

****

Когда Серафима спешно собиралась, Лайла всплескивала руками и причитала, что бури уже начались.

- Как же вы полетите? Тебя вон сдует, как пушинку.

Сима улыбнулась:

- Ничего, я слишком быстрая пушинка. Вжик, вжик и прилетела уже.

Лайла на это заявление только фыркнула и, нахмурившись, сложила руки. Потом наморщив нос, пошла в ванну, очередной раз отмывать руки. Запах рыбы въедался намертво в эту рыжую девушку. Рыбы она продала и перетаскала в Гнездо несметное количество за последнее время. Конечно, не она одна, помошников и рыболовов было много. Но этот запах... совсем не подходит для девушки-солнышка.

Гнездо заранее готовилось к сезону штормов: набивали кладовые провизией и всем необходимым, что может понадобиться в течение двух с половиной месяцев. В это время активная жизнь летающего народа замедлялась и никто не летал лишний раз за солью, если та заканчивалась. Поэтому глава грифонов всё просчитала и предусмотрела уже много-много лет назад. По собственноручно составленным спискам, она проверяла всё, что принесли или не донесли для огромной семьи на несколько месяцев.

А если, кто не успевал вернуться в Гнездо или был занят на "земле", то уже оставались и пережидали шторма в Рыбодоне, Столбурге или других окрестных местах.

Лайла вышла из ванной, вытирая руки полотенцем, и сразу угодила в объятья подруги.

- Я скоро вернусь, не переживай, - прошептала Серафима на ухо.

Так, обнявшись, она стояли несколько минут, пока в дверь не постучали.

В комнату заглянул Ветрагон.

- Готова? Полетели. Привет, Лайла, - было видно, что мужчина немного нервничает - лететь в бурю, не самое приятное занятие. Лайла кивнула улыбнувшись, и пошла провожать друзей.

****

С верхней террасы улетало пятеро грифонов. Пятеро гвардейцев.

Они улетали в бурю, в порывистый косой ветер, в раскаты грома и молний... и волны до неба.

Летели низко над водой, лавируя среди волн, обдаваемые солеными ледяными каплями. Иногда приходилось нырять под высокий гребень волны и пока он не рухнул тоннами водной стены, вылетать из под нее. Это было круче и опасней американских горок.

Откуда Серафима знала про американские горки? Откуда-то с подсознания...

Вжжиииххх - закручивали птицы дугу вверх, повторяя движение волны.

Вшуууух - грифоны ныряли вместе с волной в изумрудную бездну.

Как выпущенные стрелы друг за другом они рассекали дикий шторм.

Но так лететь было трудно. Трудно бороться с целым океаном, свистящим ветром и слепнуть от ярких молний.

Под конец маленький сапсан выбился из сил. Быстро лететь не получалось, здесь главной была стихия. Она выбивала птичку из цепочки летящей стаи и ее швыряло вместе с волнами в воздушном пространстве.

Оглянувшись на отстающую и пытающуюся всеми силами поймать нужный ветер Серафиму, Ветрагон гаркнул огромным белохвостым орланом:

- Держись за меня!!!

Он спланировал, замедлился и почувствовав, как крошка вцепилась в него когтями, рванул вперёд.

- Спасибо, - прошептала птичка куда-то в огромную пернатую шею, крепко держась за загривок сослуживца.

35. "Воин и дракон".

Оказывается безудержный шторм только краем захватывал побережье Рыбодона. Здесь тоже были высокие волны и шквальный ветер, но не настолько, чтобы мешать жизни прибрежного городка. Вся сила стихии бушевала далеко в океане, там, где не видно за горизонтом черных отвесных... родных скал.

Пробороздив когтями мягкий песок, грифоны резко садились на узкую косу берега. Сима отцепившись, скатилась по тёмно-коричневой спине белохвостого орлана. Лапы замлели, а в ушах до сих пор свистел ветер. Она кряхтя лежала на боку, раскрыв крылья, не обращая внимания на то, что песок забивался в перья и шерсть, и старалась немного прийти в себя.

Ветрагон превратился, потирая шею, подошел и навис сверху:

- Вцепилась, как маленький клещ. Думал - все перья выдернишь с шеи. Ха-ха. Молодец, - и ободрительно похлопав по боку барса пошел к остальным гвардейцам, что устало развалились на песке.

Отдых был коротким. Долго оставаться на берегу в шторм не сильно приятно.

Наскоро перекусив в ближайшей маленькой таверне, птицы отправились дальше.

*****

Во дворце было суетливее обычного. Слуги толкались и бежали по своим срочным делам, военные вышагивали, чеканя по камню, с флагами на перевес, какая-то аристократия суетилась, выпячивая надутые животы, регалии и усы. Грифоны тоже суетились, собираясь на границу. Предстояла долгая дорога и долгие переговоры.

- Нужно зайти на рынок. Сима, ты идёшь с нами? - девушки-гвардейцы, да, и вообще все гвардейцы, получили небольшое ежемесячное жалование. Не смотря на то, что Железный обеспечивал полностью гвардию, на личные расходы тоже выделял деньги. А сейчас, как раз тот случай, когда надо подготовиться с длительной поездке.

- Да, я иду.

Накинув извечную кожаную куртку, девушка отправилась в город с девушками.

Дождя не было, день был прохладный, но погожий. Девушки заходили в лавочки и покупали расчёски, ленты, удобное нижнее белье, всякие женские мелочи, кто-то книгами увлекался, кто-то отнес сапоги казённые починить, утеплялись к осени, и конечно, красивые платья.

В одной булочной довольные покупками девушки накупили целую гору пончиков посыпанных сладкой пудрой, и не стерпев, принялись прямо на ходу их есть.

- М-м-м-м, - закатив глаза промычали все разом.

- Какая вкуснятина. Ела бы каждый день такое, - прочавкала одна из девушек.

- Если пончики каждый день есть, то сама станешь как пончик, - подхватила другая.

Довольные грифонихи улыбались, поправляя кульки подмышками и жуя вкусную выпечку.

- Видели какие уши длинные у послов?

- Эльфы, что с них взять.

- Красивые такие.

- Прям как девушки на выданье, - и подруги засмеялись.

- А какие у дарфов косички, я такие сестре дома плела, - девушки засмеялись ещё громче.

Девушки проходили по небольшой улочке и Серафима, не успев среагировать, с размаху врезалась в человека, вышедшего из-за угла дома.

- Ой!

- Ой... - девушка оказалась в чьих-то теплых объятиях.

Кульки с покупками выскользнули из подмышки и упали в ноги.

Девушки настороженно остановились. У кого-то даже потянулась рука к спрятанным под одеждой кинжалам, мгновенно из расслабленного состояния приходя в боевое.

- Изви...

- Серафима? Вот так встреча!! - из объятий ее выпустил и отступил на шаг молодой мужчина.

- Авель? Привет.

- Я так рад тебя видеть! А это твои подруги? Приятно познакомиться, я Авель, - приложив руку к груди в знак признательности, он немного поклонился.

Они присели и начали собирать покупки, под недоверчивыми взглядами других грифоних.

- Слушай, я давно не видел своего братика, ты не видела его?

- Нет. Меня давно здесь не было. Мы только приле... приехали.

- Я хотел его на праздник позвать, и не могу его найти, - он обвел девушек детским взглядом, а потом воскликнул:

- Слушайте, а приходите вы тоже на праздник!

У девушек вытянулись лица от удивления.

- У меня за городом с южной стороны пасутся отары. Там остановились барды из Свирелевой рощи. Они проездом, уезжают скоро. Там будут костры, песни, шашлык, квас яблочный...

С каждым словом парень замедлялся, глядя на суровые лица девушек, ощущая неуверенность.

Девушки переглянулись. Собственно, они были свободны на этот вечер.

- Давайте, я вам помогу донести покупки, а потом пойдём бардов слушать? Согласны?

Послушать бардов хотелось, тем более Свирелевая роща славилась певцами, фокусниками и акробатами.

Оставив покупки в казармах, и, захватив с собой друзей сослуживцев, девушки отправились за город.

*****

За городом царила своя атмосфера: горели костры, жарилось ароматное мясо, разливался по кружкам свежий эль, походные кибитки поставленные в круг и куча народу. Бродячие артисты пели разными красивыми голосами, танцевали деревенские танцы, жонглировали разными предметами и играли на всевозможных инструментах.

Это было задорно, красиво, по-хулигански.

Искры от костров взмывали в темное небо и горели, соперничая с просыпающимися звёздами. Свежий прохладный воздух приносил вкусные запахи еды и радости. Цыганские пестрящие юбки танцовщиц кружились в островах света от костров, а скрипки, флейты и бубны играли плящущую музыку танца.

Несколько танцовщиц подхватили под руки слушателей и вывели в танцующий круг.

Равнодушным никто не мог остаться.

Скованные в эмоциях гвардейцы оттаивали, начинали улыбаться на заразительный смех и пританцовывать в такт.

Мирона выдернула тонкая рука в браслетах с ящиков установленных для зрителей. И вот парень уже отплясывает с загорелой яркой артисткой. Зрители хлопали, смеялись и получали неописуемое удовольствие от представления.

Неожиданно перед Серафимой появился шампур с шипящим мясом.

- Сима, девочки, держите! - к ним сквозь толпу протиснулся Авель. Он всех угощал ещё скворчащим шашлыком.

- Сейчас ещё квас всем принесу.

Девушки удивились такой заботе и с благодарностью приняли угощение. Парень широко улыбался и был счастлив всем угодить, наивная мальчишеская улыбка не сходила с его лица. Он исчез в толпе и вскоре перед девушками появились полные кружки сладкого с пенкой эля.

Танец кончился, артисты разодетые в пестрые, порой смешные костюмы, разошлись, промочили горло квасом, который всё ещё разносил Авель всем желающим, и построились квартетом, собираясь петь.

Небольшой барабан ударил, заиграл инструмент что-то вроде лёгкого клавесина и запела она. Женщина со жгучей восточной внешностью, угольными кудрями,в широкой юбке с множеством разноцветных рюшей и с блестящими браслетами на изящных руках. Голос был сильный высокий пробирающий до самого сердца.

"Пока горит огонь и всё горит внутри Ищу я путь к тебе, и не могу найти! Не затихает шторм, и рвётся из груди Тут воин и дракон Кричат, что мир не может без любви-и-и, и-и-и Кричат, что мир не может без любви-и-и, и-и-и .... Сердце — шипы, тебе его трудно держать Тут в выборе: я или ты, — готова сама проиграть Ты не утони в пустоте, куда обращается тьма Мои поцелуи — тебе лекарство против конца Я в зеркале вижу себя, словно тень И братство крепчает за моей спиной Союз закалённых по духу людей Но только не каждый вернётся домой И в венах течёт благородство отца Но время не лечит, а только летит Я стала всадником вместо писца И, если не сдамся, то мы победим. Пока горит огонь и всё горит внутри Ищу я путь к тебе, и не могу найти! Не затихает шторм, и рвётся из груди Тут воин и дракон Кричат, что мир не может без любви-и-и, и-и-и Кричат, что мир не может без любви-и-и, и-и-и ....."

У Симы встал ком в горле и защипало глаза. Она вскинула голову к звёздному небу, чтобы остановить эти непрошенные слезы. Когда она стала такой сентиментальной? А может она была всегда такой? Было впечатление, что певица поет про неё. Смотрит на нее пристальным орлиным взглядом и разрывает душу чем-то до боли знакомым, важным, недосягаемым...

Что это?

Почему так разрывает душу от этих летящих в мелодии слов?

Боже что это?

Откуда она их знает?

Песня кончилась. Оставив после себя у всех грифонов осадок сладкой горечи и какой-то едва зарождающейся ностальгии. Ностальгии по прошлому, которого никто не помнит...

С трудом справившись с эмоциями, девушка опустила голову и увидела, как все гвардейцы переглянулись. Никто ничего не сказал, все промолчали о том, как всего лишь одна песня разбередила всю душу и заставила украдкой смахивать непрошенные слезы.

Сима зацепилась взглядом за Авеля. Парень накормивший и напоивший кучу народа, принёс на руках какого-то старичка. Старичок был явно инвалидом и не мог ходить. Юноша заботливо усадил его на заранее принесённое старое потёртое кресло, и подоткнул худую фигуру дедушки подушками. Дедушка по-детски захлопал в ладоши от радости, смотря на пение артистов. Его почти прозрачные глаза лучились неземным наивным светом, а тонкие сухие руки непрестанно были в треморном движении.

Потом снова были танцы задорные, веселые, а Серафима все сидела с полупустой кружкой кваса и наблюдала за тем, как Авель заботится обо всех присутствующих, как прибежавшая кучка детей что-то ему рассказывает взахлёб, а он радостно им улыбается и всех обнимает или даёт "пять".

Потом, когда ребятня с визгом убежала по своим детским делам, парень повернулся, будто чувствовал взгляд, и пробравшись через танцующих уселся рядом с Симой.

- Еще шашлыка принести? - Авель искренне улыбался.

- Ой, нет, я наелась, спасибо, - Сима покачала головой.

- Скажи... - девушка немного замялась, - а тот дедушка ваш с Каином отец?

Парень нашел глазами веселящегося старичка, он все так же хлопал в ладоши и наслаждался зрелищем танцев с блаженной улыбкой.

- Нет, - тихо ответил юноша и немного погрустнел.

- Это дядька Осип, он на лесоповале спину повредил, уже давно не ходит совсем. Все родные от него отвернулись, теперь я за ним приглядываю.

Серафима так удивилась, что не нашлась, что сказать, а Авель продолжил.

- Да, он сейчас уже совсем как дитё малое, это раньше он был мужик хоть куда. Жалко человека...

Серафима открыла рот, но не успела ничего спросить, как Авеля сзади схватили за шкирку и грубо потащили в сторону от любопытных глаз.

(К этой главе при желании можно прослушать песню Моны "Воин и дракон". Именно эту песню слушала Серафима на празднике. Приятного чтения и прослушивания))))

36. Он всегда был такой.

Серафима дёрнулась за Авелем с инстинктом защитника, мгновенно хватаясь за кинжал, спрятанный в сапоге, но осеклась и опустила руки. Авеля за шкирку, как нашкодившего щенка, тащил Каин.

Он всегда появляется так внезапно и пугающе?

- Каин! Братик мой! Я тебя так ждал! Здесь такие танцы, такие песни красивые! Я приготовил для всех шашлык и квас. Хочешь тебе принесу? - младший брат сияющими глазами смотрел в недовольное лицо родственника.

- Что ты тут устроил? - Каин со злостью зашипел в любящее лицо брата.

- Что это за балаган?

- Это Свирелевые барды. Помнишь? Я их пригласил на наши пастбища, потому что им тут удобней всего было остановиться, - Авель, кажется, не замечал как трещит его ворот рубашки, от побелевших напряжённых пальцев брата.

- И сколько ты с них содрал? Дай угадаю, - лицо Каина исказилось в издевательской усмешке.

- Нисколько, братик... - Авель настолько изумился предложению взять деньги с людей, что его лицо жалобно вытянулось.

- Дур-рак, - бросил в лицо брату Каин и оттолкнул его от себя.

Парень неловко споткнулся, но выпрямился и снова заулыбался.

Суровый шпион хотел было развернуться и уйти, но спиной почувствовал тяжёлый взгляд Серафимы. Оскалившись, он сверкнул глазами:

- Ах, вот как значит. Моя птичка водится с моим братцем? - девушке показалось, что у учителя по шпионажу зрачки налились кровью и стали отливать бардовым.

- Я не твоя птичка, - спокойно, с нажимом, ответила Сима.

- Конечно, - оскал Каина стал ещё шире, - Завтра приходи, будет инструкция по поводу вашего путешествия.

Сима кивнула и развернулась, чтобы продолжить слушать прекрасные песни, но услышала, как доброе сердце тянется к жёсткой стали:

- Братик, не уходи, - звал Авель, - Побудь с нами, я так ждал тебя.

Оглянувшись, она увидела, как плотный капюшон плаща скрылся в темноте, обдав презрением весь праздник и всех присутствующих.

Авель с грустью проводил взглядом исчезнувший силуэт и вернулся к Серафиме.

- Почему он так с тобой? - девушке были непонятны такие странные отношения.

- Он всегда был такой, - грустно улыбнулся парень и забрав пустую деревянную кружку у Симы, сказал:

- Давай ещё налью.

****

Праздник был необычен и прекрасен. Не смотря на внешний циганско-индуский вид, пели профессионально, красиво соло и хором, играли на разных инструментах, танцевали целой толпой и поодиночке. Дули на факелы, пуская огонь к небу, гибкие акробаты вытворяли всякие сложные выкрутасы, а между представлениями жгучие красавицы разносили сладкие угощения в виде цукатов и орешков в сахарной пудре.

Грифоны уходили далеко за полночь довольные, сытые и даже счастливые.

Смолк оркестр, замолчали звонкие голоса, уставшие ноги уже не плясали задорные танцы. Все начали потихоньку расходиться. И даже всю ночь веселившееся звезды начали бледнеть, уступая место предрассветным сумеркам.

Серафима увидела, в расходящейся толпе, как Авель бережно укутывает старика Осипа в плед и сажает себе на спину, хватая под коленками дедушку.

Махнув удаляющимся сослуживицам, она крикнула вслед:

- Я догоню, - те кивнув, сонно отправились в казармы. Спать.

Сима подошла к парню, который неловко пытался поправить сползающий старый плед, но не мог из-за того, что обеими руками держал старичка за ноги, а тот, сзади трясущимися руками хватался за шею друга, чтоб не свалиться.

- Давай помогу, - Серафима решительно подошла и подоткнула плед со всех сторон. Теперь и дед и Авель были в тепле.

- Спасибо, Симочка, - Авель заулыбался во весь рот и они неспешно двинулись к узким улочкам старых кварталов.

- Ты очень хорошая девушка, и очень красивая. А глаза у тебя как... как у сокола.

Сима улыбнулась на такую детскую похвалу:

- Я и есть сокол.

- Да, ладно! Вот это да!! - Авель от радости чуть не запрыгал и в ладоши не захлопал. Но руки и спина были сильно заняты, поэтому он просто чуть прискакнул.

- Вот почему от тебя и твоих друзей пахнет ветром. А еще у вас куртки одинаковые! Так вы грифоны все?

- Да-а, - протянула Сима и растерялась. Она не знала, можно ли говорить об этом в городе. Но, собственно, гвардейская форма их выдавала, поэтому, наверное, можно и не скрывать.

Они шли по узким ветвистым улочкам бедного района. Серафима здесь никогда не была и с любопытством разглядывала местность. Не смотря на низкие покатые крыши и обшарпанные домики, на улицах не было грязи и мусора. И даже осенние холодные лужи стекали в неприметные желоба вдоль улиц.

Тянуло осенней прохладой и сыростью, но она не была утомительной, скорее свежей, заставляющей вздохнуть полной грудью, зябко поежиться, и, закрутиться мягкие волосы в колечки вокруг лица.

По дороге Авель рассказывал молчаливой Серафиме обо всем на свете, он был рад ее компании. Изредка останавливался, чуть подбрасывал поправляя сползающего дедушку, и снова весело что-то говорил, прибавляя шаг. И девушке снова приходилось поправлять плед.

- Ты представляешь, мне удалось вывести овец, у которых шерсть не колючая, а очень мягкая! Отец и дед пытались, но у них не получилось, слишком много времени нужно для выведения определенной породы. О! Вот мы и пришли!

Они остановились у небольшого покосившегося домика с заколоченными окнами. Авель толкнул плечом старенькую покосившуюся дверь.

- Ну, вот и наши хоромы, - парень аккуратно ссадил на залежалый топчан дедулю, поправил подушки, заботливо накрыл пледом, подоткнул со всех сторон и устало выдохнул, плюхаясь в плетёное кресло возле стола.

Сима осторожно зашла, оглядывая небольшое бедненькое пространство. Деревянная старенькая мебель, деревянная посуда, маленькая обшарпанная печурка и лоскутные одеяла.

- Спи дед, отдыхай на сегодня. Я тебе к утру кашу сварю, - Авель зажег свечу и ласково потрепал по голове засыпающего старичка.

- Это дом Осипа?

- Можно сказать и так. Это все, что я смог купить на отару отборных овец, - парень пожал плечами.

- А где же тогда твой дом? Вы вместе с Каином живете? - Сима решила удовлетворить свое любопытство.

- Да, нет... у меня другого дома... Как родители умерли, Каин продал дом и купил себе почти дворец в центре города. А я...остался на улице... - Авель сник, опустив плечи, а потом тут же радостно встрепенулся.

- Но я все время с овцами в поле, поэтому дома почти и не бываю. Сейчас вот только за Осипом прихожу почаще смотреть.

У Серафимы вытянулось лицо от удивления и негодования. Как Каин мог оставить брата на улице? Разве это человечно? Почему так произошло и почему Авель позволяет такое отношение старшего брата?

- Пойдем, я тебя провожу, - улыбнулся юноша, - А то мне скоро уже овец выпускать в поле.

Когда они подошли к казармам дворца уже начинался стеснительный рассвет. Робкими косыми лучами он золотил крыши башен и прыгал бликами по окнам домов. Стояла предрассветная тишь и только дуновение легкого ветерка нарушало безмолвие.

- Спасибо тебе за все, - Серафима остановилась перед входом в казарменную площадь.

- Это вам спасибо! Я очень счастлив со всеми вами подружиться. Подумать только! Грифоны! - парень явно восхищался гордыми птицами. Он как будто светился изнутри от радости, не смотря на приличную усталось и осознание того, что отдохнуть ему не удастся.

Они помахали друг другу руками и пошли в разные стороны.

Но, вдруг, он ее окликнул. Улыбка с лица Авеля спала и он стал серьезным.

- Сима будь осторожна.

Девушка внутренне напряглась.

- Я, конечно, не уверен, но, мне кажется, что в городе какое-то недовольство назревает. Несколько раз я видел, как какие-то люди в темных балахонах собирали рабочих и платили им. За что, правда, не знаю.

- Я поняла. Спасибо, Авель, - они кивнули друг другу и девушка пошла в казармы.

37. Поёт тот, кто ищет путь.

Собирались все несколько дней и наконец, огромным караваном выезжали рано утром. Груженные телеги, флаги, конница, слуги, и, конечно, грифоны.

Серая утренняя мгла моросила промозглой осенней хандрой, затекала за шиворот и заставляла непроизвольно дрожать. Морось стекала по сюртукам и латам, закручивая в мелкие кудряшки бороды дарфов и, делая бесцветными прямые волосы эльфов. Люди поправляли воротники, стараясь натянуть их до самых ушей, чтобы хоть как-то укрыться от промозглого холода. И только один фрей, прикрыв глаза подставлял лицо осенней мороси. Зато грифоны выделились и здесь - плотные кожаные коричневые плащи до середины икры, глубокие глухие капюшоны и высокие сапоги полностью скрывали от холода, дождя и посторонних глаз.

Серафима с мрачным любопытством рассматривала из-под капюшона малейцев. Ей придется с врагами бок о бок пробыть минимум месяц. А то и больше. Она все ещё была недовольна своей миссией, но, как говорится, приказы не обсуждаются. Умом она понимала, что тонкая нить зарождающегося мира между странами очень важна, но ещё не могла принять тех, кто жестоко кидал волчьих чудовищ на защищающихся птиц...

На следующий день, после Свирелевого праздника, Серафима через Каина добилась аудиенции у короля и доложила все, что ей рассказал Авель, по поводу людей которые платят за недовольства в городе. Каин высмеял ученицу прямо в кабинете короля :

- И ты поверила этому любвеобильному придурку? - учитель оскалился и наклонился над девушкой, давя своей высокой фигурой.

Но Серафима, вытянувшись в струну по-военному, ждала вердикта владыки. Не поддаваясь на насмешки Каина, она прямо смотрела на короля, уверенная в важности информации, которую она принесла.

Тираз расслабленно откинулся в кресле. Его забавляла нервозность верного шпиона перед этой маленькой птичкой.

- Мой, господин, мой брат не стоит вашего внимания, - Каину претило, что младший братец попал под внимание этих двух важных для него людей: и короля, и этой невозможной упрямой маленькой птички.

Он дико ревновал.

Почему их внимание переключилось на это пустое место - пастуха овец?

Кто он? Да, никто! Червяк придорожный!

Почему он заслуживает столько разговоров о нем? Когда, как Каин - верный воин, шпион, искусный архитектор и прочая и прочая, остается в тени!

О нем кто-нибудь говорит? О нем кто-нибудь думает?

Единственное, что он чувствовал в этот момент к брату - это зеленая склизкая мерзость. Тьфу!

- Да, неужели? - Тираз поднял одну бровь.

- Ну, хорошо. На переговоры летит птичка, а ты-ы, Каин, остаешься разбираться с заговорщиками. Достань мне эту крысу из-под земли. С отчётом приедешь ко мне, как разберёшься.

Он лениво махнул кистью руки, выпроваживая всех прочь, и перстни на его пальцах блеснули в тусклом свете кабинета. Сима и Каин поклонились, и исчезли в тенях.

*******

Тираз Железный, облаченный в свои лучшие доспехи, возглавил огромный караван, который покидал столицу ранним утром. Он сидел на белом коне величественно взирал на свой город, на свою страну и гордая кривая ухмылка не уходила с его лица. Едва проснувшийся город, рукоплеская провожал своего правителя.

Телеги, груженные необходимыми припасами и дарами, медленно двигались по размягшим дорогам, окруженные конницей и слугами. Флаги обеих стран мокро повисли на пиках, откликаясь унынием погоды.

Грифоны вышагивали последними. Они вообще могли через неделю вылететь и оказаться первыми. Но обязаны сопровождать - обеспечивать престиж страны и безопасность короля.

По мере того как караван продвигался вперед, пейзаж менялся от грязных дорог к густым лесам и широким равнинам, убранным на зиму полям.

Каждый шаг приближал их к границе, где должны были состояться исторические переговоры. Атмосфера была напряженной, но полной надежды на установление прочного мира между двумя странами.

Малейцы явно нервничали: они до сих пор были не уверены, что им удалось убедить Тираза пойти на компромис. И ведь почти все вельможи и вся знать были против...

Так кто же смог воззвать к его сердцу о мире? Кто смог убедить его прислушаться и пойти на встречу?

По лицу правителя тераспийцев послы Малении совершенно не могли понять "за" он или "против". Гордая, даже злобная ухмылка и взгляд из-под опущенных бровей, говорили только об опасности и упрямству с его стороны.

Поэтому, когда Тираз Железный, встав из-за стола громко рявкнул, что он согласен встретится с принцем Таем Ея Ейни, зал переговоров замолчал в шоке, ужасе и облегчении. И они, послы Великой Малении, до сих пор не приблизились ни на дюйм к своему главному заданию...

Выждав всех ехавших на лошадях и повозках, гвардейцы красиво превратились в грифонов и взмыли в плачущее небо с площади.

Летели тем же путем, что и в прошлый раз. Теперь путь был не на Красную Дубраву, а на Горелую Пустошь. Возможно, жители близлежащих поселений это пепелище назовут как-то по другому.

Еще в начале пути, когда Серафима видела знакомые пейзажи, она начала ловить флэшбэки. Это было страшно. Она сбивалась с ритма полета, сердце начинало колотиться в горле как бешеное, шум в ушах нарастал и она едва могла удержаться в стройном клине. В такие моменты ей хотелось гнать. Гнать так, как может только она, лететь выплескивая всё, что поднимается внутри глядя на те же леса и поля, на петляющие дороги и поблескивающие в тиши озера и реки, те же деревеньки с дымом из труб, на тот же закат и восход... Но теперь...теперь это все было холодное, не приветливое, не светилось летним жёлтым теплом и уютом. Теперь здесь все напоминало о том, что где-то там на границе сожжён целый лес и погибли друзья. Даже не друзья - семья.

На длинных торжественных привалах жгли костры, жарили баранов и подстреленных в лесах оленей, пили вино, ставили большие шатры, застилали их множеством подушек для тепла, отдыхали разбредаясь по округе. Всадники отпускали коней пастись и слуги суетливо бегали между шатрами, чтобы всем угодить.

*******

Это был пятый день сложного путешествия. Холодные ветра несли косые дожди и тягучее низкое небо. Все они тянулись с севера в Тераспию и далее через океан к Гнезду. К дому. Золотая осень подходила к концу, радуя путешественников, остатками солнечного величия, застывшего на листьях кленов, берёз и дубов. Девушки из служанок и грифонов на привалах плели венки из разноцветных листьев и украшали друг друга и негромко пели. Малейцы и тераспийцы смотрели на девчачьи посиделки со сдерживаемыми улыбками. Это было красиво и по девичьи наивно. В суровой походной жизни это было как кусочек дома и беззаботности.

Было сложно. Иногда чувствовалось, как наэлектризовывался воздух между воинами и тогда приходилось командирам и послам срочно все решать миром. Все-таки еще очень мало кто привык к тому, что войны уже вроде как нет. Особенно грифоны кидали острые осуждающие взгляды на эльфов и дарфов. На что эльфы смотрели с почти прикрытым высокомерием, а дарфы, наоборот, начинали улыбаться и подмаргивать, намекая на то, что они не против общения. Это было корявое, неправильное, но все же они изо всех сил старались не дергаться за мечом при каждом шаге врага, который теперь жил в соседнем шатре.

Были и такие, которые ещё со дворца успели наладить дружественное сотрудничество или полезные знакомства. Дарф Тирэй Каф Толл преуспел в обрастании связями. Внешне рыжеволосый тостичок с добрым красным улыбчивым лицом вызывал у людей больше доверия, чем холодные эльфийские статуи.

- Там ручей есть, можно набрать воды и умыться. Вода только сильно холодная, жаль, не помыться, - к девушкам подошли Мирон с Ниндзей и заботливо указали в нужную сторону.

Девушки зашурудили по сумкам и начали доставать свои фляги. Вскоре они все отправились в сторону леса, только Серафима замешкалась, пытаясь найти свою флягу.

- Сима, ну где ты там? - на секунду обернулась и крикнула Витамина.

- Сейчас!

Она даже начала раздраженно нервничать, когда через время девушки начали возвращаться посвежевшие, чуть замершие и с запасом воды.

Наконец, резко выдернув нужную вещь, она пошла вместе в сторону ручья.

Здесь пахло сыростью, прелыми опавшими листьями, мелкие веточки мягко хрустели под ногой. Густой побуревший кустариник обступал высокими стенами повсюду. И был везде покой - природа тихо ложилась спать, нежно вздыхая. Серафима вздохнула полной грудью, впуская в себя мокрый холодный, но такой свежий воздух и пошла вперед на журчание воды.

Ручеек был почти не виден в такой густой чаще, он выбегал откуда-то из-под корней и извилисто бежал среди заросших кустов и засыпающих деревьев. Серафима сполоснула флягу и опустила ее в струю воды. Это был ледяной ключ, который мелко бил у самой поверхности земли. Пальцы сразу занемели от холода. Закрутив крышку, Сима умылась, поежилась и вдруг услышала плеск. Резко обернувшись, девушка увидела фрея, который стоял в одежде прямо в ручье и плескал ледяную воду себе на голову. Она опешила и застыла глядя на то, как холодная вода пропитывает тонкую рубашку и затекает за пояс штанов. Фрей стоял по щиколотку в ручье и с наслаждением ладонями выливал воду на лицо, голову и шею.

Сначала она подумала, что он спятил, потом подумала, что он морж или родственник тюленеобразных. Но молодой человек был похож скорее на бабочку, которая превратилась в человека... в эльфа... во фрея, короче, чем на тюленя, который не боится холода и кайфует от ледяной воды.

Пока Серафима с приоткрытым ртом наблюдала за омовением мужчины, он заметил её присутствие и улыбнулся искренней мягкой улыбкой.

- Хорошая водичка, - пропел он.

Серафима крякнула, и еле найдя слова в опустевшей голове, ответила:

- Вы не замёрзли? Вода ледяная.

- Совсем нет. Для нас, фрэев, холод - это воспоминание. Мы помним, как спали в Золотом лесу на земле и пили нектар с цветов... - он посмотрел на небо, ловя какие-то свои воспонимания.

Любопытство ударило жаром в холодные щеки, Серафима переступила с ноги на ногу и спросила:

- Вы из Золотого леса? Я видела его на карте.

- Да. Все фрэи из Золотого леса. Там мы помним, как летать и слышим, что говорят деревья. А здесь... послушайте, как поет вода...

Они оба замолчали, прислушиваясь.

Ручей журчал. Шелестели листья. Дул слабый мокрый ветерок. Вдалеке была слышна жизнь лагеря с лошадиным жранием, суетой, стуком ложек, и покрикиванием командиров. Никакого пения.

Серафима уже хотела по тихому ретироваться от этого романтика, как фрэй неожиданно запел, замурлыкал тонким голосом тихую мелодию.

Девушка вздрогнула, насторожилась, а потом забыла про все на всете завороженно слушая простую, такую, кажется, знакомую, почти родную, мелодию.

Фрей совсем ушел в себя, закатив глаза и приложив ладони к груди. Когда мелодия стихла и все вернулись в реальность, Серафима первая спросила:

- Что это?

- Песня. Её поют, когда хотят что-то найти. Или когда хотят, чтобы их нашли, - фрэй загадочно улыбнулся, скосив глаза на озадаченную девушку.

- Вы её часто поёте? - Симе, казалось, что она задает совершенно глупые вопросы. Но почему-то их задавала. Она видела, что молодой мужчина с охотой делится с ней общением.

- Только когда чувствую, что кто-то потерялся, - снова он ответил загадкой, продолжная наблюдать за реакцией девушки: на ее в удивлении сведеные брови, на яркие мерцающие азартом соколиные глаза, на красивый румянец и строгую гвардейскую форму, которая так не сочетается с образом нежной девушки. Ей явно понравилась мелодия... Она могла бы быть колокольчиком в Золотом лесу... или солнечной ромашкой... но она воин, который спасет целый мир. У нее душа пегаса и пикирующего сокола. Откуда это знал фрэй? Он чувствовал. Он был почти растением - частью природы. И природа ждала свою спасительницу. Но не сейчас. Всему свое время. Пусть девушка будет ещё в неведении до времени...

- Меня, кстати, зовут Лилиан, - он немного задумался, а потом продолжил:

- Просто Лилиан, у фрэев нет фамилий.

- Серафима, - девушка кивнула в знак знакомства.

- До встречи, прекрасная Серафима, - Лилиан вышел из ручья, совершенно не испытывая дискомфорта от студеной воды и мокрой одежды, наклонился и накинул сюртук, лежащий на опавших листьях, подхватил под мышку высокие сапоги и хотел было идти, но обернулся и почт

и прошептал:

- В Малении вы услышите эту песню снова. Там её поют детям перед сном... Или тогда, когда ищут путь...

38. Шатёр переговоров.

- В Малении вы услышите эту песню снова. Там её поют детям перед сном... Или тогда, когда ищут путь...

В Малении? Она не собирается туда ни ехать, ни лететь! Ее задача - только сопровождение на переговоры и наблюдение за особо загадочными.

Вот и фрэй показался Серафиме "особо загадочным" . Он совершенно не вписывался в образ коварного и сильного врага. Он был совершенно не тот, кто возьмёт меч в руки. Но, возможно, его коварство скрывается именно в этой утонченности и хрупкости? В единении с природой и непонятных словах?

*******

Спустя долгие две недели, караван, наконец, въезжал в подготовленное место для стоянки. Здесь их уже ждали.

На полях, подальше от пожарища и Форенора, стоял большой лагерь из искусно вышитых шатров. Промозглый ветер раздувал костры и уносил дым, высасывая все запахи, дерзко дёргая флаги обоих стран, стараясь их сорвать и унести в небо, развевая плащи людей, эльфов, дарфов и нежных фрэев, запутываясь в волосах, срывая капюшоны... Он недоумевал, закручивая седые облака, не понимал, что происходит. И был не в силах заставить небо пролить хоть каплю дождя...

И вот они встретились.

Враги.

Которым суждено стать союзниками.

Как при встрече с послами, тераспийцы и малейцы выстроились в шеренги напротив друг друга. Правители вышли вперёд.

Тираз никогда не видел принца, но он ему показался слишком прилизанным, слишком взволнованным, собранным и беззащитным.

Сопляк.

Они слегка поклонились друг другу и принц пригласил всех ужинать.

Тираз отказался и, развернувшись, пошел отдавать приказы на установку "своего" лагеря.

*****

Ночь.

В личном шатре Тая Эя Эйни собрались все послы Малении и их помошники. После церемониальных приветствий и поклонов повелитель задал главный вопрос:

- Вы выполнили мое задание?

- Нет, господин, - Илиан Тея Вей первым ответил, низко поклонившись.

- Можно завести связи с кем угодно, но только не с грифонами. Они очень обособленные и никогда не появлялись на переговорах. Лишь однажды присутствовала их глава. Но за тот вечер, она не промолвила ни слова и молча ушла после окончания.

Император выслушал посла и немного подумав, спросил:

- Что-нибудь еще?

- На самом деле, вообще, удивительно, что Тираз Железный решил приехать на переговоры - практически все его министры были против мира, против переговоров и даже советовали, что сейчас самое время вторгнуться на наши территории, - сообщил Тирэй Каф Толл, поглаживая после бани причесанную бороду.

Тай поднял брови:

- И что же его убедило начать переговоры?

- Не знаем, господин, но после того вечера, когда к столу переговоров присоединилась Матерь Грифонов, король объявил, что хочет разговора с вами, мой господин, - Эрей Вия Солейн низко поклонился, почти коснувшись пола длинными выпущенными прядями у висков.

Тай в задумчивости постучал пальцем по подлокотнику кресла:

- Хорошо. Свободны.

******

Утром, в самом большом и самом украшенном малейском шатре, собрались вершители судеб.

Большой дубовый стол занимал почти половину пространства шатра. На нем лежала огромная карта мира, придавленная с углов книгами, свитками и свечными золотыми канделябрами.

Тай Эя Эйни жестом пригласил всех присутствующих сесть на расшитые золотой тесьмой кресла, расставленные вокруг стола.

- Всех приветствую, и давайте начнем, - Тай скупо поклонился и сел в свое кресло. На его спокойном сосредоточенном лице не дрогнул ни один мускул, но все же он был растерян. Он не знал, чем кончатся для него переговоры.

- Итак, юный принц. Ты хотел меня видеть. Я здесь. Выкладывай, что заставило тебя рискнуть и приехать на встречу с тем, кто тебе поджарил пятки, - Тираз криво ухмыльнулся, расслабленно откидываясь на спинку кресла.

- Принцем я перестал быть, когда погиб мой отец - император Фоэльх Эя Эйни. Моя коронация прошла через неделю. Сразу скажу, я не поддерживал политику отца и считаю, что с юга нам нужны союзники, а не враги. Но, к сожалению, незадолго до гибели император начал сходить с ума, и на его решения я никак не мог повлиять, - Тай замолчал, оставляя вес за собой.

- О-о, поздравляю, император Всея Малении, - Траз почти издевался, на что министры Малении хмурились поджимая губы, но угрюмо молчали. Тай же, будто не заметив издевку, продолжал:

- Благодарю. Мы готовы идти на уступки для заключения мира, на нам нужны гарантии.

- Гарантии? Что же ты хочешь, Величество? - Железный заинтересованно блеснул черными глазами.

- Поддержку с воздуха в случае нападения с севера, - Тай выдохнул эти слова, как будто боялся их. Как будто от этих слов разверзнется земля и поглотит его, только что вошедшего на истерзанный трон, оставленный сумасшедшим отцом.

Тираз поперхнулся воздухом, крякнул, поерзал в кресле, которое вмиг стало неудобным, и прохрипел:

- Что?...

Бывший принц занервничал, открыл было рот объясниться, но в этот момент полы шатра распахнулись и быстрым шагом вошла Матерь Грифонов. Она кинула настороженный взгляд на Тираза, на что тот кивнул, позволяя присоединиться к переговорам. Кивнув всем, в знак приветствия, она встала за спиной короля словно безмолвный страж, словно коршун, который давно заприметил добычу и лениво следит за её передвижениями.

Малейцы напряглись еще сильнее, а Тираз довольный произведенным эффектом улыбнулся, оскалив зубы.

Говорить стало почти невозможно.

Тай Эя Эйни прочистил горло и продолжил:

- Приветствую, госпожа, - и оба церемонно поклонились друг другу.

- Я продолжу. Мой отец, император Фоэльх, как я уже сказал, из-за потери разума ввёл страну в кровопролитные войны и потерял много плодородных земель. Большая Маления, действительно большая страна, в которой проживают множество разных существ, но с недавних пор появилась угроза с севера. Буду честен - мы не знаем, что это такое и кто этим управляет. Но со стороны Гнелых Хребтов расползаются чёрные болота, которые воняют гнилью. Всё живое умирает в этих болотах или становится... как объяснить... без души...

Тут вступил на помощь Таю Лилиан, приоткрыв томные глаза. До этого можно было подумать, что он спал, тихо сидя на кресле, скромно сложив руки на коленях:

- Живые мертвецы, Ваше Величество.

- Да, спасибо, - кивнул Тай.

- И вы это говорите только сейчас? - Матерь подняла одну бровь, выражая недовольсство.

- Боюсь, в другом случае вы бы не приехали на переговоры, - Тай опустил глаза на стол.

- Я прошу поддержки, потому что страдают невинные существа. Плодородные пашни превращаются в черное месиво, и из него выползают мертвецы. Мой народ бежит с северных земель и ищет пристанища на юге. Я посылал пять гонцов в Черный Пик*, дабы узнать, что происходит. Но вернулся только один гонец, зараженный этой чернотой. Он умер в тот же час, что приехал. И единственное, что он успел сказать, что чернота поглотит весь наш мир. Весь.

Наступило долгое тяжелое молчание.

Гнетущее чувство неизбежности черным покрывалом накрыло шатер.

Тираз сжимая кулаки, до побелевших костяшек, силился не начать крушить все подряд. Он чувствовал себя обманутым. Втянутым в чужие проблемы. И эти клоуны-послы три недели молчали об истином намерении принца! И даже в своих покоях не промолвились и словом об этих болотах! И что теперь, этот сопляк просит моих бойцов высушить гниль?!

Какая дерзость!!

Какая глупость!!

Король хотел было уже вскочить, что-нибудь разбить, выйти вон и уехать отсюда. У него и дома проблем хватает, еще и сопливым нос вытирать! Нет, уж обойдется! Перемирию кон....

- Вы заручились поддержкой еще кого-то? - Матерь спокойно начала рассуждать. Гнев короля мгновенно спал, уступая место заинтересованности.

- Да. Нижний Тагил выставляет в помощь свои войска и ученых, которые изучают свойства гнили и как ее можно побороть, подлежит ли вообще восстановлению природа, - Тай поднялся с кресла и указал на карте, точку, где изящно выведены линии и буквы.

Матерь подошла, быстро бегая глазами по карте, оценивая ситуацию, она нахмурилась.

- Этого мало. Единороговы холмы?

- Мы посылали и туда гонцов. Но они бессильны - половина страны находится под болотами. Боюсь редкие волшебные виды единорогов не выжили.

Тираз, министры, послы и все присутствующие в восхищении и ужасе смотрели на то, как "небесная леди" со скоростью метеора просчитывает варианты и возможности, задает правильные вопросы, разговаривает с бывшим врагом, как с давним знакомым, и уже двигает стеклянные фигурки по карте, расстанавливая силы.

Переговоры длились еще долгих несколько часов и только к вечеру, уставшие и подавленные министры и правители начали расходиться, чтобы хотя бы поужинать.

Матерь Грифонов и Тираз, выйдя из шатра глотнули всежего воздуха, и дышать сразу стало легче.

- Как там все-таки было душно, - король неспешно пошел в сторону "своих" шатров.

- Ты уже на карте выиграла войну с неведомой хренью. Не торопишься? Я еще не дал слово, что дам гвардию этому мальчишке. - мужчина криво ухмыльнулся и косо глянул на Матерь.

- Да, господин. Но решать нужно быстрее. В Столбурге бунт. Ваши люди не справляются.

*Черный Пик - столица Гнелых Хребнов.

39. Запах чужой земли.

Утро после переговоров выдалось серым и промозглым. Воздух с каждым днем все сильнее остывал. Ночной дождь превратил землю в месиво, и теперь каждый шаг оставлял глубокий след и чавкал. Серафима стояла у входа в свой шатёр, закутавшись в плащ, и смотрела, как просыпаются оба лагеря.

В центре уже суетились слуги - разводили костры, тащили котлы с водой. Кто-то кормил лошадей и проверял подковы, кто-то умывался холодной водой после крепкого сна на природе.

Внезапно из самого большого тераспийского шатра рывком вышел Тираз. Серафима невольно вытянулась по струнке, хотя и стояла в отдалении и король ее не замечал.

- Матерь! Алесандр! Буржуа! Калинов! Вепрев! Посейдонов! Живо ко мне! - Тираз заорал так, что кажется, сотряслась земля. Он метал молнии глазами, тяжело дышал, сжимая кулаки и пышел гневом.

Серафима вжала плечи и шагнула в сторону, став еще незаметнее. Она видела, как быстрым шагом, все названные скрылись в полумраке королевского шатра. Неужели он отменит переговоры?

- Смотрю, ты уже в боевой готовности, - раздался знакомый голос сбоку.

Серафима обернулась. К ней подходили Мирон, Ниндзя, Тетрис и Чебуратор. Они были не в доспехах, а в походной одежде, и выглядели так, будто только что проснулись, но уже были здесь.

-Ты как? - спросил Мирон, останавливаясь рядом.

- Пытаюсь понять, что происходит, - честно ответила она.

- Мы тоже, - усмехнулся Тетрис. - Вчера я смотрел на них и думал: «Они же враги». А сегодня... не знаю. Может, враги - это не те, кто сидит напротив.

Чебуратор нахмурился:

- А я бы не хотел оказаться по ту сторону. У них такие псы... - он не договорил, но все поняли, о чём он.

- Псы останутся там, - тихо сказал Ниндзя, - Если мы договоримся.

Серафима посмотрела на него. Он говорил редко, но когда говорил, слова казались весомее, чем у других.

- Ты веришь, что они смогут договориться? Он только что собрал всех наших начальников и министров. И был очень зол, - поделилась она.

Ниндзя пожал плечами:

- Не знаю. Но если Тираз и Матерь согласились сесть за один стол - значит, они уже не хотят воевать. А почему он зол... может что-то случилось.

Где-то в лагере малейцев зазвучал рог. Серафима повернулась. Там начиналось какое-то движение. Принц Тай стоял на небольшом возвышении, отдавал приказы, и его голос разносился над лагерем чётко и спокойно. Рядом с ним стоял высокий эльф с пепельными волосами и темной, наверное, фиолетовой кожей. Он не двигался, просто смотрел вперёд, как будто ждал чего-то. По сосредоточенности и плавным движениям, Сима поняла, что это телохранитель. Или кто-то вроде того.

- Красиво, - тихо сказал Мирон, глядя на малейцев.

- Красиво? - переспросил Чебуратор.

- Нет, не они. Момент. Когда враги начинают смотреть друг на друга не как на добычу. - Мирон покачал головой, - Странно всё это.

Серафима не ответила. Она смотрела на принца Тая и думала о том, что он, наверное, чувствует то же самое. И что их всех - тераспийцев, малейцев, грифонов - связывает нечто большее, чем война. Что-то, о чём она ещё не знала, но уже начинала чувствовать. Ненависть за погибших близких ещё жила внутри, но уже не жгла раскаленным железом. Если... если правители договорятся, то больше не будет войны. Не будет смертей. Никто больше не погибнет. Все вернутся в Гнездо.

*******

Несколькими часами ранее. Ночью после переговоров.

- Какого ящера я узнаю последний, что какие-то крысы за моей спиной решили переворот устроить?!!! - Железный рвал и метал, выплескивая свою злость на всех кого собрал в шатре.

В ярости он скинул со стола кубки с вином, карты, книги, свитки, документы - все полетело на земляной пол, устланный коврами.

Министры, вжав плечи, мелко тряслись, блея, пытась оправдаться. Только Матерь и Александр со спокойной угрюмостью пережидали бурю.

- МОЛЧАТЬ!!!! - министры пискнув, резко замолчали. Тираз отвернулся, уперся руками в стол. Черные пряди упали на его лицо скрывая от чужих взглядов. Когда он продышался, заговорил тихо и угрожающе:

- Вы понимаете, что мне нужно свернуть переговоры и вернуться в столицу? Вы понимаете, что этот сопляк сейчас готов мириться со всеми нашими условиями и я могу упустить эту возможность? Я хочу все, что мне предложит Эя Эйни. И даже больше. Вернусь, казню всех причастных. Достали! Где этот белобрысый придурок? - он остро зыркнул на Мать из-под опущенных волос.

- Каин напал на след, Ваше Величество. К вашему приходу, он укажет на фамилии заговорщиков. Всех, кого сможет вычислить. - глава грифонов сдержанно поклонилась и отчиталась.

- Значит, так. Калинов и Посейдонов живо мне все документы по соглашениям. Прям сейчас, здесь составляете, так как я хочу. Завтра, если принц все подписывает, сразу вылетаем домой. Матя и Буржуа со мной. Остальные остаются, как делегация в Малению, - Тираз развернулся и посмотрел на Александра.

- Выясни всё. Ты должен или подтвердить или опровергнуть слова Эйни на счёт Гнелых Хребтов. Да, и вообще, засунь нос в каждую щель, в каждую дырку. Я должен знать все: что они говорят, что едят, о чем думают. Малейцы могут нас водить за нос и никакой угрозы с севера нет. Пусть эта мелкая сделает за тебя всю работу, а ты будь красивой статуей при посольстве. Уяснил?

Александр с готовностью кивнул и щёлкнул сапогами. Он сразу понял, что "мелкая" - это гвардеец Серафима, обученная шпионажу. Он с довольностью подумал, что она как нельзя кстати подойдет для выполнения задачи.

Тираз выдохнул, успокаиваясь.

- Все. На сегодня спать. А вы-ы, - он указал пальцем на побелевших Калинова и Посейдонова.

- Бумаги мне к утру, чтоб в идеале были!

*****

После короткого скомканного завтрака вся свита Тираза Железного снова отправилась к шатру Тая Эя Эйни. Серафима снова стояла в эскорте тераспийцев по струнке смирно напротив таких же вытянувшихся эльфов и дарфов. Как и вчера обе шеренги стояли почти по колено в грязи и напряженно ждали решения правителей.

Серафиме казалось глупостью вот так стоять. Зачем стоять несколько часов подрят, ждать пока двое мужчин договорятся, и медленно отсыревать? Видимо, это всё только для статуса и красоты. Или традиция такая. Но статус, красота или традиция не высушат сапоги и не подотрут сопли.

Зато ей второй раз дается возможность разглядеть врагов сбизи. Сима украдкой разглядывала длинноволосых стройных красавчиков эльфов, которые были чуть выше человеческого роста, в расшитых растительными завитушками утепленных камзолах или плащах; дарфов, которые, наоборот, ниже человеческого роста, кругленькие, очень волосатые, бороды доходили до коленок коротких ножек, или жгуче-чёрные с бледной кожей или огненно-рыжие, почти красные, конопатые. Одежда дарфов отличалась отсутствием обилия вышивки, ограничиваясь полосами широких тесемок. Воины были закованы в латы, покрытые замысловатой гравировкой.

Все они казались... обычными. Не страшными врагами, которых нужно бояться и ненавидеть, не какими-то чудовищами, не коварными змеями-искусителями, а скорее это были добродушные толстячки, которые иногда, щурясь, усмехались в бороды, заинтересованно бросая взгляды на то, как красиво сидит кожаная удобная форма на грифонах; на усталых, взирающих сверху вниз с величавым снисхождением совершенно безбородых и безусых библиотекарей, музыкантов или поэтов, случайно надевших эльфийские доспехи.

Здесь были и фрэи. Всего три. Но ни один из них не был военным. Они стояли, смотря в небо и мечтательно улыбались. Симе вспомнились слова Лилиана о том, что когда-то они летали. Они птицы? Бабочки? Или как феи со стрекозиными крылышками? Или они без крыльев летают как духи? Судя по прозрачности кожи и свету откуда-то изнутри, фрэи могли летать на энергии солнечного света... и питаться ею же...

За время ожидания, как и вчера начали гудеть ноги. Серафима уже изучила все завитки на эфесе меча дарфа, который спокойно стоял напротив, и разглядела все вышитые серебром листочки на плече у эльфа, который смотрел все это время поверх головы девушки, что невольно хотелось оглянуться.

Особенно, было трудно стоять Тетрису и Чебуратору. Сима боковым зрением видела, как неугомонные мальчишки чуть ли не подскакивали от нетерпения, и едва сдерживала улыбку. Простаивать без движения было выше их сил. Особенно, когда враг стоит напротив и пялится во все сто пятьдесят глаз. Или сколько их там...

И вот, наконец, переговорщики стали выходить из шатра. Полы шатра резко распахнулись и первым вышел Тираз. Все присутствующие глаза устремились на него. Было совершенно непонятно по его лицу в каком он настроении. Что они решили? Почему он так торопится?

Оба лагеря с замиранием сердца следили за тем, как стремительно удаляется Тираз к своим шатрам, как величаво и неспеша выходит Матерь Грифонов, как за ней выходит император Малении, почти сгорбленный, невероятно уставший, длинные иссиня черные пряди, заправленные за длинные эльфийские уши, безнадежно упавшие на расшитый серебром свето-голубой камзол, оттеняли тёмные круги под глазами на бледном лице, как хмуро и сосредоточенно стали расходиться все министры, писцы и прочий необходимый при переговорах народ.

Тай Эя Эйни медленно поднял глаза и обречённо посмотрел вслед уходящим тераспийцам. Слишком дорого они требуют за мир.... Но мир так необходим... для вздоха перед главной битвой... возможно, для последней битвы этого мира...

*****

Всех гвардейцев собрали в стороне на площадке между шатрами Тераспии, снова выстроили в шеренгу и Александр объявил приказ:

- Разделяемся на две группы. Одна летит в Столбург, вторая остается вместе со мной в качестве делегации в Малению.

Далее он назвал имена воинов.

- Вылет в Столбург через час. Каждый несёт на себе пеших людей. Коней и остальную поклажу довезут слуги. Время пошло! Бегом марш!

Все засуетились, забегали. Остались недоуменно стоять только те, чьих имён не назвали.

Серафима была в их числе. Она не летит домой? Зачем она здесь? Можно уже домой? В Гнездо...

Мимо пробежали Чебуратор с Тетрисом:

- Пока, свидимся!

- До встречи, огнеглазка, - они мимолетно по мальчишески улыбнулись и бодро направились собираться.

Девушка растерялась. Стоять остались Ниндзя, Мирон, Витамина и еще около двадцати грифонов.

Надо попросится домой!

Мысль обожгла кипятком, когда Серафима увидела стоящую возле шатра Матерь и смотрящую на сборы гвардейцев. Женщина, сложив руки на груди, устало наблюдала, как ее дети в очередной раз стремятся из огня да в полымя. Мда... огонь, кажется, отменяется, но начинается что-то еще. Опять.

Сима, хапнув побольше воздуха, подскочила к Матери и выпалила на одном дыхании:

- Можно я тоже полечу домой? Пожалуйста...

Глава грифонов по материнки улыбнулась и приложила ладонь к порозовевшей от волнения щеке девушки:

- Ты нам нужна там. Каин тебя хорошо научил. Ты должна разузнать, как можно больше - что на самом деле происходит в Малении. Там происходит что-то странное. Ты - наши глаза и уши. Ты маленькая и быстрая - пролезешь в любую щелку незамеченной. Твоя задача наблюдать за всем, что там происходит. Сама никуда не ввязывайся. Александр тебе все подробнее расскажет. А потом я заберу тебя домой, - последние слова Матери отозвались эхом в голове Серафимы и зажглись огнем в сердце.

- Правда? - девушка доверчиво всматривалась в лицо матери целого народа.

- Конечно, я думаю, после такого грандиозного задания, Тираз даст тебе дли-инный отпуск.

Из соседнего шатра дерганными раздраженными движениями вышел Тираз. Матерь перестала улыбаться и опустила руку.

- А теперь прощай, детка, нам пора лететь.

40. По коням.

Они улетели. Быстро собравшись и превратившись в величественных огромных птиц, грифоны взяли по несколько седоков на спины и унеслись в сторону дома.

Серафима с тоской смотрела им вслед, летящим на позднем восходе. Солнце окрашивало в сиреневый и розовый их перья, а потом и вовсе спрятало за горизонтом. Она осталась здесь. Где много чавкающей грязи и чужих людей.

Опустив глаза, девушка увидела, как суетливый Кафф Толл вместе с несколькими министрами Малении зашли в тераспийский главный шатер, где присутствовали оставшиеся министры Тераспии, военные и Александр.

- Снова будут решать судьбы мира... и наши судьбы... - грустно протянул Ниндзя. Оказывается, он стоял все это время рядом с Симой и тоже провожал взглядом улетевший клин.

Девушка в ответ только вздохнула. Сказать было нечего, да, и не нужно.

*****

Занимаясь рутинными делами, гвардейцы ждали задачи и бросали взгляды на шатер, где вот уже несколько часов скрывались начальники и министры.

Слуги собирали оставшиеся лишние шатры и вещи, сворачивали, складывали всё в телеги и медленно, растягиваясь цепочкой, уползали в сторону Столбурга.

Тем временем лагерь малейцев жил своей жизнью, эльфы скурпулёзно ухаживали за лошадьми, расчёсывая гривы и хвосты, дарфы варили в котлах обед, кто-то к кому-то подходил и разговаривал, суетился, все так же развевались малейские флаги.

Резким раздраженным движением из шатра вышел Александр. Он был практически в ярости: брови сошлись на переносице, желваки ходят ходуном, он даже покраснел от негодования. Серафима его впервые таким видела. За ним вышли озадаченные министры и довольные малейцы. Похоже, они были даже довольны бурей Александра.

Гвардейцы медленно, настороженно поднялись навстречу с бревен, уложенных вокруг кострища. Были и те, кто незаметно сместил руку в сторону меча на поясе.

- ПОСТРОЕНИЕ! - заорал взбешенный начальник.

Перед ним мгновенно материализовалась его гвардия. Сбоку от Александра собрались седой сгорбленный старичок Посейдонов и дарф с чёрной длинной бородой, заплетённой в косички. Сразу бросилась в глаза растерянность тераспийского старенького министра юстиции, и противно довольное круглое лицо дарфа. Он, сверкая глазами, с интересом рассматривал вытянувшихся по струнке смирно грифонов.

Александр сложил руки на груди и прокашлялся в кулак, намекая на то, что кому-то пора говорить. Министр и заговорил. Заикаясь и глотая слова:

- Во избежание... во избежание эксцессов... было принято решение. Кхм-м. Сесть на коней... - Посейдонов совсем стушевался, замолчал, покрутился на месте и обратился уже к Александру и дарфу:

- Извините, я пойду, - взволнованно прошелестел он и попятился. Но он не успел убежать от испепеляющего взгляда командира гвардии и спиной врезался в кого-то.

Обернувшись, он мелко затрясся, шепча и кланяясь:

- ...извините... извините...

Грифоны перевели взгляд на подошедшего. Это был император Малении со свитой, сам Тай Эя Эйни. Мягким кивком с улыбкой он отпустил разволновавшегося министра и обратился к гвардии:

- Итак, здравствуйте, пришло время знакомиться поближе. - он изящно сложил ладони в замок на уровне пояса.

- Вы все приглашены в Зимний дворец в столице Большой Малении в городе Фелорион в качестве почетных гостей. Вам покажут красоты нашего царства, угостят традиционными кушаньями и предоставят лучшие покои дворца. Но, чтобы поездка и пребывание в нашей стране было для вас безопасным, придется отказаться от полетов. Для многих грифоны остаются угрозой, поэтому во избежание конфликтов, империя каждому выдаёт ездовое животное, - Тай замолчал, позволяя осесть сказанному в головах крылатого народа.

Грифоны занервничали. Как солдаты, они не имели права высказываться прямо, но лица... Лица обещали расправу. Переступая с ноги на ногу, пыхтя и что-то бубня себе под нос, гвардейцы недоумевали. Кто-то сжал челюсть. Кто-то переглянулся. Один из гвардейцев тихо выругался себе под нос - так, что услышали только те, кто стоял рядом.

- Грифоны не ездят на лошадях. Грифоны летают, - процедил сквозь зубы Александр. Слова звучали так, словно он их втолковывал в глупые головы много-много раз. И его не услышали.

У Тая на лице промелькнула тень догадки.

- Не волнуйтесь, наши лошади спокойные, вы быстро освоитесь.

В этот момент командир гвардии выглядел так, что если бы не обстоятельства перемирия, то он бы собственноручно удавил императора Малении.

А высокородный эльф учтиво улыбался и делал вид, что этого не видит.

В этот момент несколько ушастых слуг подвели коней под уздцы и остановились перед напряжённой гвардией.

- Вот. Можете пока потренироваться, - повел рукой правитель, указывая на спокойных, что-то жующих, животных.

Летающему народу не нужны были ни ездовые животные, ни корабли, ни телеги, ни что-либо другое. Тем более где они могли научиться верховой езде, когда дома только отвесные скалы и океан? Да и на большой земле они только летали.

- Рассредоточиться. Выбрать коня. Сесть в седло. Вперёд, - выдохнув, угрюмо скомандовал Александр.

Вновь вытянувшиеся гвардейцы щёлкнули сапогами, ну, как щёлкнули, булькнули грязью на сапогах, и уверенно направились к ничего не подозревающим лошадям.

А дальше малейцы со сдерживаемыми улыбками издалека наблюдали, как элита Тераспии неуклюже пытается сесть на животных, которые почувствовали волнение чужаков.

Цепляясь за стремена и поводья, с силой хватаясь за гриву, кто-то уже запрыгнул на спину животного и пытался сдержать коня на месте, кто-то только пытался поставить ногу в стремя, а кто-то подходил, гладил животное по шее - знакомился. Несчастные малейские слуги терпеливо объясняли, что нужно делать, помогали запрыгивать и придерживали поводья.

Вроде получалось.

Но одна молоденькая лошадка все же испугалась чужого напора. Она, дернувшись, поволокла по вязкой земле Дарт Вейдера, не успевшего вытащить ногу из стремени. Эльфийский слуга прыгнул, чтобы схватиться за уздечку, но промазал.

Началась суматоха.

Мужчина, вися вниз головой, пытался схватиться за ногу, чтобы вытащить её из стремени. Но из-за скачки не мог. Его подбрасывало, щедро обдавая грязью верхнюю часть тела. И, кажется, заторможенные зрелищем люди, дарфы и эльфы были не в силах ему помочь.

А дальше произошло то, чего никто не ожидал. Почти никто.

Из грязного куля, болтающегося на боку лошади, Дарт Вейдер мгновенно превратился в гигантского степного орла, смешанного с чёрным ягуаром. При превращении он разорвал стремена, седло и поранил лошадь когтями.

Взвизгнув, лошадь повалилась в одну сторону. Грифон, который был в три раза больше нее в другую. Он практически зарычал от раздражения и досады.

Начался хаос.

Все тераспийцы и малейцы в панике забегали, заорали, кто-то схватился за мечи, натянул луки. Лошади завизжали и стали вырывать поводья, пятясь, пытаясь ускакать от крылатого чудовища.

Императора заслонили спинами и увели в сторону дальних шатров.

Быстрее всех и правильнее среагировал Александр:

- УВЕСТИ ЛОШАДЬ! - заорал он во всю мощь, не зная, кому, и тут же превратился сам в белого орла, который был ещё больше степного. Намного больше. Он придавил одной лапой разбушевавшуюся птицу, всё ещё ворочающуюся в грязи и зашипел на неё.

Степной орел присмирел, замер и прошептал:

- Я всё. Я всё...отпусти, командир, задушишь... - он неловко закряхтел и мгновенно уменьшился, превращаясь в человека.

Белый орёл отпустил, и сел на корточки уже человеком, перед распластавшимся в грязи Дарт Вейдером.

- Прости, командир, не смог ногу вытащить, - оправдывался боец, всё ещё пытаясь отдышаться.

Александр подал ему руку и помог подняться.

Кажется, эти двое выпустили пар и успокоились.

Чего нельзя было сказать о малейской части лагеря. Испуганные, напряжённые малейцы с мечами наголо наблюдали за тем, как гвардейцы расслабились и даже стали улыбаться друг другу.

Почему этот хаос их успокоил?

Как такое стрессовое происшествие разрядило обстановку? Как будто недовольная туча над грифонами ушла и, успокоив лошадей, они начали снова вскакивать в седло. Даже весь извалявшийся Дарт Вейдер запрыгнул на новую лошадь.

На этот раз удачно.

*****

Когда все это происходило, Серафима ещё не успела запрыгнуть на лошадь. В тот момент она только подошла к ней: серой, в тёмную пятнышку, с гладкой длинной гривой и умными спокойными глазами. Для начала девушка решила познакомиться. Она протянула ладонь и позволила обнюхать себя.

- Её зовут Сирень, госпожа, - за узду лошади держался молодой эльф. Он был в теплой простой одежде и, как у всех эльфов, с длинными ушами и длинными светлыми, почти рыжими, волосами.

- Какое красивое имя, - ответила Сима, поглаживая морду и шею животного.

В этот момент начались крики, суета. Серафима краем глаза увидела, что лошадь, на которую садился Дарт Вейдер, несёт его вниз головой.

Сирень тоже напугалась и начала нервно топтаться. Эльф начал её успокаивать как мог, но когда в поле зрения животного оказались две гигантские птицы, лошадь взвизгнула и стала дёргаться, пытаясь отделаться от хозяина.

Серафима, гонимая каким-то адреналином и чувством ответственности, схватилась за поводья и почти взлетела на скачущую в разные стороны лошадь. Девушка со всей силы обняла Сирень за шею и в этот момент поводья выскользнули из рук эльфа. Он испуганно вскрикнул, а лошадь понеслась куда глаза глядят.

Сима вжалась в животное, стараясь успокоить, передать свою уверенность:

- Тш-ш, тише, тише... всё хорошо... Тебя никто не обидит. Сирень, останавливайся... Как правильно-то их останавливать?.... Тпру-у!

Это была скачка - откровение. Конь и его обнимающий седок. Серафима чувствовала сильную горячую спину под собой, напряжённые мышцы и частое дыхание. И она поняла, что именно друг-конь даёт скорость и ветер тем, у кого нет крыльев... Небо он не подарит, но подарит дружбу.

От этих мыслей девушка ещё сильнее вжалась лицом в густую гриву.

Постепенно лошадь начала успокаиваться и замедляться. То ли уверенный и спокойный голос Серафимы подействовал, то ли выросший лес впереди. Они доскакали до кромки осеннего леса и остановились.

Сима отцепила затёкшие руки от шеи животного и, оглянувшись, выпрямилась. Хаос, устроенный грифонами и лошадьми, успокаивался. Малейцы опускали мечи, слуги останавливали и возвращали разбежавшихся животных. Грифоны, кто успел сесть на коня, кто-то, как Серафима, справились с испуганным животным, кто-то упал в грязь. А кто-то, в частности Ветрогон, правая рука Александра, шел с поднятыми ладонями к малейцам, показывая, что грифоны, устроившие хаос огромными, словно горы, птицами, не опасны. Да и вообще, они уже в людей превратились.

Серафима осторожно потянула за поводья и развернула присмиревшую лошадь.

Навстречу ей уже бежал перепуганный эльф-слуга:

- Госпожа! Госпожа! С вами всё в порядке?

- Да, всё хорошо, не волнуйся, - крикнула девушка.

Тут к ней подъехал Ниндзя на бравом вороном коне. Скакал он немного неуклюже, подпрыгивая в седле, со слишком серьёзным сосредоточенным лицом. Серафима сначала заулыбалась, а потом и вовсе тихо засмеялась.

- Всё хорошо? - серьезно спросил друг.

- Ты как будто крепостную стену берёшь штурмом, - и она рассмеялась ещё больше. Ниндзя расслабился и тоже заулыбался.

41. Дорога в Фелорион.

На следующий день весь лагерь всё же собрался в дорогу. И вот уже двое суток все находились в седле.

Дорога тянулась бесконечной серой лентой, уходящей за горизонт. Осень в Малении была не похожа на ту, что осталась в Тераспии. Здесь воздух пах иначе: пожухлой травой, холодной сырой землёй и чем-то неуловимо чужим. Здесь не было родного солёного запаха моря. Здесь не было морских диких ветров. Здесь всё было не так.

Серафима ехала на Сирени, чувствуя, как непривычный ритм шагов лошади отдаётся в её теле. Она привыкла чувствовать ветер под крыльями, а не дрожь земли под копытами. Но она училась. И это было странно. Все учились с разным успехом.

Колонна двигалась медленно. Слишком медленно для грифонов, привыкших мерить расстояния не днями, а взмахами крыльев. Александр ехал впереди прямой как стрела, но даже его напряжённая спина говорила о том, что он тоже не в восторге от этой поездки. Такого же мнения было большинство гвардейцев. Царевна даже сломала руку, упав с лошади в тот день, когда Дарт Вейдер устроил переполох.

Только Ниндзя, ехавший рядом с Серафимой, казался спокойным. Но его спокойствие было обманчивым, ему тоже было трудно.

******

К закату они вновь разбили лагерь на ночлег. Разожгли костры и начали готовить ужин. Александр снова помог Царевне слезть с коня. Она просто упала боком в его объятия, держа больную руку здоровой. Он крепко и осторожно ставил её на ноги и провожал к костру, усаживая на бревно или тюк с вещами.

Такая забота, конечно, вызывала любопытство, но все делали вид, что ничего не видят. Серафима сидела у соседнего костра, помешивая палкой угли, и краем глаза наблюдала за этой сценой. Она никогда не думала, что Александр способен на такую осторожность. В бою и на тренировках он был сталью и громом, а здесь, у костра, он вдруг стал почти нежным.

- Ты пялишься, - тихо сказал Ниндзя, садясь рядом с ней.

- Я наблюдаю, - поправила она, не отрывая взгляда от костра.

Ниндзя хмыкнул, но ничего не сказал. Он протянул ей кружку с горячим отваром, от которого пахло травами и чем-то сладким. Серафима взяла её, обжигая пальцы, и сделала глоток.

- Думаешь, у них что-то будет? - спросила она тихо.

- Думаю, это их дело, - ответил Ниндзя. Но в его голосе не было осуждения. Скорее усталое принятие и улыбка.

Царевна сидела на бревне, глядя, как Александр развязывает тюк с вещами. Он делал это быстро, уверенно, с лёгким раздражением, которое, впрочем, не было адресовано никому конкретно.

Она с вызовом протянула ему свою кружку.

- Налей.

Александр поднял на неё взгляд. Кривая ухмылка тронула уголки его губ.

- Если бы ты попросила, я бы налил и раньше.

- Я не прошу, - отрезала она, но в голосе уже не было прежней колючести.

- Я напоминаю.

Он усмехнулся, но кружку взял. Налил горячего отвара из котелка, висящего над костром, и вернул ей, стараясь не обжечь пальцы. Когда она взяла её, их руки на мгновение встретились и чуть дольше положенного задержались.

- Твоя рука не болит? - спросил он, кивнув на зафиксированную дощечками конечность.

- Болит, - честно ответила она, - Но я не жалуюсь.

- Знаю, - он снова улыбнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то почти тёплое.

- Ты никогда не жалуешься.

Командир уселся неподалеку, и они с Царевной периодически бросали друг на друга горящие взгляды. Где-то в лагере засмеялись дарфы. Кто-то затянул негромкую незнакомую песню. Серафима смотрела на огонь и думала о том, что даже на чужой земле можно найти что-то похожее на тепло. Даже если это тепло - просто костёр и кружка травяного чая в руках.

Она поднесла кружку к губам и сделала ещё один глоток. Ниндзя сидел рядом, молчал, и его молчание было таким же тёплым, как огонь перед ними.

*******

Дарт Вейдер переживал за лошадь, которую поранил.

Он был старше всех в гвардии, немного ниже Александра, поджарый с широкими плечами и давно небритой щетиной. Усталые серые глаза старого вояки источали всегда добродушный прищур, а короткие тёмные волосы уже начали потихоньку превращаться в седину на висках. Никто не знал, сколько ему на самом деле лет и как давно он появился в Гнезде. Он, так же, как и остальные грифоны, упал с неба на Рождающий берег. Поначалу ему снились какие-то "джедаи" на плоском экране, писк в ушах от взрывов и крики: "Это триста двадцатый! Триста двадцатый! У нас засада! Чёрный тюльпан...Чёрный тюльпан... ". И много-много стрекочущих шумов. А потом прошло. Как и у всех.

В молодости в боевых навыках ему мог позавидовать любой боец. Да и сейчас он был ого-го. Гвардейскую технику рукопашного боя именно он принёс из своего внутреннего чутья. А в боях на ножах ему не было равных. Он обожал небо, и поначалу шил себе бесформенные голубые маленькие береты и ходил в них. А потом перестал, так как смирился с тем, что в гвардейской форме отсутствуют головные уборы. Он не любил пристального внимания к себе и всегда говорил меньше, чем знал. Иногда шутил с хитрой улыбкой, но почти никто не понимал его юмора. Так как юмор был специфичный - армейский. Любил больше делать, чем командовать, именно поэтому он не стал главой гвардии в своё время. Отказался.

Дарт Вейдер не допустил, чтобы избавились от лошади и оставили в лесу. Для неё освободили телегу и, перевязав верёвками копыта, не давали вставать. Фрэй - лекарь густо намазывал пахнущей мёдом мазью глубокие алые полосы на животе и плече животного. А Дарт Вейдер туго бинтовал серыми бинтами.

Он даже ехать на новом коне старался где-то поблизости. На привалах часто подходил к раненой страдалице, поил и гладил по морде.

Кто-то, выйдя ночью из шатра по нужде, услышал шёпот возле телег:

- Ты прости меня... я это не со зла... я просто не смог ногу вытащить....стар уже становлюсь...а мы тебя подлечим и я заберу тебя с собой... у нас знаешь сколько овса в полях - море...

Невольный свидетель тихого шёпота искренне улыбнулся и ушёл в малейский шатер.

*****

Утром, когда возле больших котлов толпились голодные люди, ждавшие своей порции наваристой похлёбки и куска чёрного хлеба, послышался негромкий разговор одного ушастого и бородатого:

- Ты представляешь, я ночью вышел, а там тот, которого лошадь понесла.

- Да, там всех понесли, - ответил собеседник, пожав плечами, не поняв о чем речь.

- Да, нет! Тот, который не смог ногу из стремени вытащить и в грифона превратился, - не унимался первый.

Любопытные длинные уши в очереди и мятые спросонья бороды навострились, слушая сплетню.

- Да? И что он?

- Ты представляешь, он сидит возле неё и прощения просит. Говорит, мол, заберёт с собой домой.

Неожиданное заявление заставило всех присутствующих малейцев замолчать и посмотреть в сторону грифонов, которые, не услышав разговора, спокойно сидели в стороне на брёвнах и ели густую мясную похлёбку.

Послышалось довольное хмыканье с разных сторон, и кто-то обронил:

- Всё-таки они не совсем звери.

*********

Они уже проехали мимо множества деревень и маленьких приграничных городков.

Серафима видела, что есть деревни только эльфов, только дарфов или смешанные. Людей и фрэев было не видно совсем. Жители выходили встречать длинный величественный караван: молоденькие эльфийки смущённо бросали солдатам осенние фиолетовые цветы, а румяные и круглобокие дарфийки угощали молоком прямо с изящных глиняных кувшинов или пирогами с разными начинками, махали разноцветными платочками, старики украдкой вытирали слёзы. Разномастная детвора долго бежала за последними лошадьми, провожая своих защитников. Они расспрашивали солдат обо всём на свете, восхищённо глазея на кольчуги, плащи и дорогие кафтаны, старались потрогать портупеи и ножны, украшенные изящным растительным орнаментом, или погладить лошадей.

Жители не знали, что среди своих едут враги, и поэтому доверчиво подходили и к грифонам, вызывая у последних почти зубную боль. Грифоны чувствовали себя не в своей тарелке, глядя на наивное доверие мирных жителей и протянутый кувшин парного молока.

Некоторые нервно дёргались на лошади, когда к ним подходили с цветами или угощением. Это было не презрение к чужому народу. Это была ломка. Враги теперь не были врагами. Враги теперь были с невинными голубыми или тёмными детскими глазами, смотрящими с любопытством и восхищением. Враги были теми, кто просил потрогать меч или кинжал, вздыхая от переизбытка чувств. Враги были теми, кто смущённо, заливаясь краской дарил букетик и, упархивал прячась, не вынеся тяжёлого взгляда солдата. Враги были теми, кто осторожно придерживал крынку, пока по подбородку текла струйка жирного сладкого молока. Враги были те от кого пахло пирогами и печным дымом. Враги были те, кто с отеческой тревогой качал головой, провожая уходящий караван.

Птицы пришли в полный раздрай и смятение. Некоторые растерянно оглядывались на махающие ладошки и улыбки.

Серафима тоже оглядывалась. Она никого из них не убила, но они убили Давида. Но это были не эти дети, не эти крестьяне, не эти старики...

*******

На закате восьмого дня караван выехал на скалистый утёс, покрытый хвойными лесами. Внизу стоял Фелорион.

Столица Большой Малении распласталась огромным покрывалом насколько хватало глаз. Ей не было конца и края. Закатные алые лучи солнца золотили шпили тонких башен и переливались огнём по крышам изящных домов. Это было похоже на сказочный город для диснеевской принцессы. Только большой. Очень большой.

А там, центре, куда стекались все дороги, создающие форму многоконечной звёзды, стоял императорский замок из белого мрамора. Высокие башни путались в низком осеннем небе, тёплый свет стрельчатых окон приглашал уставших путников отдохнуть, и сиреневый поздний вьюн, не боящийся первых заморозков, заставлял утопать белый мрамор в лиловых тонах.

Морозный сухой ветер ударил в лица гвардейцам, когда они увидели город под ногами.

Серафима хапнула воздуха и задохнулась, поперхнулась переизбытком красоты и облегчения.

Они добрались. Все добрались.

Захотелось взлететь. До зуда в лопатках захотелось облететь всю эту красоту и всё-всё посмотреть. Они целую неделю не были в небе... Целую неделю тряслись в сёдлах и отсиживали всё, что можно отсидеть, напрягая спины... А тут такое... Как не полететь?

Гвардейцы стали поводить плечами и протирать руками шеи, пытаясь унять жгучее любопытство и желание взлететь.

Небо тянуло. Своими солнечными лучами, своей холодной ветреностью, своими серыми облаками, что грозились разразиться первым снегом и любимым свистом под пером...

Где-то там внизу, за белыми стенами и тёплым светом окон, их уже ждали.

Ждали те, кому они должны были стать не врагами, а спасителями...

·

42. Русалочьи слёзы.

Их разместили в посольстве, совсем рядом с мраморным белым дворцом. Красивое изящное здание из такого же белого мрамора, как и дворец, величественно смотрело на канал, обрамлённый тонким ожерельем набережных, мостовых и арочных мостов. Кованые завитушки, листики, цветы и сказочные животные вились, как лоза на стенах всех зданий города, на всех перилах, крышах, вплетаясь в мрамор, словно живые. И всюду были поздние цветы и флаги Малении.

Гвардейцы во все глаза рассматривали город с высоты спины лошади и отмечали живость, которая издалека не видна. Вдали Фелорион казался ледяным сталактитом, выросшим из земли и покрывшимся белым прозрачным мрамором с розовыми прожилками, от которого исходил ледяной пар и уносился ввысь. А здесь, вблизи, он оказался живой. Городская суета заглушала дарфа, который пытался рассказать историю города и перечислить все достопримечательности.

Дарфы, эльфы, люди и фрэи ходили, разговаривали, покупали, продавали, степенно гуляли по своим делам, щеголяя дорогими нарядами, и никуда не торопились. По мнению тераспийцев, такие длинные и светлые одежды красивы, но очень непрактичны. Но, возможно, такая мода была обусловлена идеально чистыми и ровными мостовыми, множеством аккуратных каналов, которые превращались в тонкие акведуки и уходили за окраины города, и, наверное, врождённым чистоплюйством.

Несмотря на вечерний час, народу на улицах было много, поэтому караван продвигался медленно к дворцовым территориям. Встречающие махали флажками, улыбались, что-то одобрительное выкрикивали. Они встречали своего императора и толпились на дорогах.

Лица, улыбки, окна, крыши и ткани одежд рябили в глазах. Серафима никогда не видела такого количества утончённой красоты эльфов и фрэев и такой грубой волосатости и весёлости дарфов.

Как они вместе уживаются? Они же совсем разные!

Обескураженные и растерянные грифоны медленно качались на спинах лошадей, пытаясь сохранить серьезный вид.

Серафиме и всем гвардейцам выделили красиво убранные чистые покои. У каждого была своя немаленькая комната с санузлом. После долгого тесного пребывания в палатках и шатрах, такое уединение вызывало неловкость и какое-то смутное одиночество.

Сима подошла к окну и выглянула с высоты третьего этажа. Там внизу текли темные холодные воды узкого канала, а за ним шли сразу мостовая и узорчатые торговые и административные здания.

По мостовой проехал кто-то знатный на белом коне, величаво цокая. В стороне молодая беленькая эльфийка аккуратно подстригает пышные лиловые кусты и собирает цветы в корзину. Стайка огненно-рыжих дарфийских ребятишек весело гомоня, пробежала, таща по очереди в руках лохматого щенка. Щенок заливисто тявкал и балдел от непрекращающегося тисканья.

Сима невольно улыбнулась.

За окном стихли звуки встречающей толпы и остался только мерный плеск вод канала да шелест ветерка в ветвях.

Здесь везде была какая-то внутренняя тишина. Какое-то умиротворение во всем. Она не понимала, что это. Никто из грифонов не понимали что это, хотя, чувствовали всем телом, вплоть до мурашек. Они не привыкли к такому. В Тераспии даже в покое ты боец. Там ты находишься или в движении, или в волнении, или....

А здесь почему тишина?

Почему нет ощущения войны и горя?

Почему всё такое слишком воздушное, слишком лёгкое?

А ведь они первые попросили мира...

Немного понаблюдав за улицей, Серафима пошла освежиться. Скоро их позовут на поздний ужин.

******

За ужином всех гвардейцев собрали в большом зале в посольстве. Красиво расставленные канделябры отбрасывали глубокие тени и мерцали на мраморных полах. Длинный стол, занимающий середину зала, был устлан расшитыми скатертями и заставлен вазами с теми же лиловыми цветами.

Слуги чинно разносили кушанья, помогали рассаживаться и раскладывали приборы.

Свежие после ванной грифоны сконфуженно усаживались на резные кресла. За ними так никто никогда не ухаживал. Уж сесть на стул они в состоянии сами.

Ели молча. Даже изысканные блюда, щедро сдобренные специями и овощами, сейчас так сильно не впечатляли. Уставшие после дороги и разморенные после купания, гвардейцы мечтали поесть и лечь спать. А так как каждому выделялась свежая мягкая постель, то все присутствующие просто вожделели вытянуться во весь рост и забыться крепким сном.

Когда все поели, Александр встал и скомандовал:

- На сегодня всё. Завтра будет работа для каждого. Отбой.

Когда все расходились, то по-дружески кивали головами, желая спокойной ночи, и скрывались в своих комнатах. Поймав взгляд Ниндзи, Мирона и нескольких девушек, Сима устало улыбнулась и вошла к себе.

В комнате было уютно, тепло и пахло чем-то цветочным. Серафима сняла свое любимое синее платье, которое она надевала на ужин, и забралась под мягкое одеяло.

Сон пришел мгновенно.

*******

Серафима ещё смотрела сон, когда в дверь постучали.

Она резко села и, протирая глаза, крикнула:

- Да - да, войдите.

Из-за двери тактично выглянул Ниндзя.

- Там это... завтрак уже.

- Я сейчас. Оденусь только.

Друг скрылся, прикрыв за собой дверь, а Сима соскочила с кровати и побежала умываться и одеваться.

- Какое же это наслаждение наконец помыться и не трястись на лошади, - с улыбкой сказал Мирон за завтраком, озвучивая мысли остальных.

Гвардейцы согласно закивали, и некоторые заулыбались. Хороший сон всем пошёл на пользу, и отдохнувшие бойцы и министры выглядели довольными.

После завтрака министры, их помощники и командир в сопровождении малейцев отправились решать какие-то бумажные дела во дворец. Напоследок он разрешил бойцам погулять по городу до вечера. С проводником.

Они вышли из посольства, и город накрыл их с головой - не шумом, а светом. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени от мраморных фасадов ложились на мостовую, словно кто-то разлил по камню тёплый мёд. Воздух здесь был другим: он не пах пылью и потом, как в Тераспии, а отдавал сыростью каналов, цветами и чуть заметным дымом очагов.

Их сопровождал старый дарф по имени Харг. Он был коренастым, с длинной седеющей бородой, заплетённой в несколько косичек, и говорил с такой любовью к городу, будто сам его когда-то строил. Он показывал им мосты, перечислял названия каналов и рассказывал, как вода приходит из глубоких подземных источников, проходит через сотни ступеней, шлюзов, очищается и разносится по фонтанам.

- Это всё ради того, чтобы улицы оставались чистыми, - пояснял он, поглаживая бороду. - Вода течёт по каналам, не застаивается. У нас говорят: «Город дышит водой».

Серафима шла чуть позади, вглядываясь в лица прохожих. Торговцы убирали после долгого дня товары со ступеней лавок: разноцветные шёлковые платки, стеклянные бусы, резные шкатулки. В нос ударял запах специй и выпечки. Дети играли в переулке и рисовали мелом на камне. Рисунки смывались дождём и их рисовали снова.

Они проходили по площади, где было множество замысловатых фонтанов. Солнце выглянуло из-за облаков и обдало яркими бриллиантами фонтанные брызги.

Сима подошла и протянула руку под холодные капли, вбирая в себя искрящийся свет бегущих капель.

На верхушке фонтана сидела мраморная русалка и, улыбаясь, тянула хрупкую ладошку к небу, как будто ловила капли дождя... или кого-то звала... Того, кто был на небе... Из-под хвоста бежало множество тонких струек, и, собираясь в широкую резную чашу, они убегали в широкий канал ниже по течению.

- У нас, кстати, есть очень красивая легенда про русалок в наших каналах, - начал очередной рассказ дарф.

- Когда-то давным-давно русалки свободно плавали по нашим каналам. Смех и неземное пение разносились над водами. Но в то время правил король Людовик. Человек. И он услышал легенду о том, что слёзы русалок дают вечную жизнь и молодость. Тогда и началась охота на этих созданий. Пытками их заставляли плакать, собирали слёзы, и король их пил. Но легенда на то и легенда, что не всегда является правдой или полуправдой. Король не стал ни здоровей, ни краше. В гневе он стал их просто истреблять. Русалочий род взмолился Небесному Богу, и Он услышал их. Последнюю семью русалок спас один паренёк, который был влюблен в одну из хвостатых дочерей. Тоже человек, как ни странно. Он открыл все шлюзы для побега в Серебряную реку. А оттуда они ушли по ручьям и речушкам в море. Говорят, на Русалочьих островах до сих пор они живут.

- А что стало с тем пареньком? - спросила Серафима, отряхивая руку от воды.

- Кто-то говорит, что король его женского казнил. А кто-то утверждает, что паренёк сбежал вместе с русалками и отправился вместе с ними на острова. Как было на самом деле мы не знаем, - дарф развел руками, забавно подергивая плечами.

Они ещё немного постояли возле прекрасной русалки, каждый, думая о своем, и пошли дальше.

Через некоторое время Мирон, когда они остановились у очередного памятника, тихо заметил:

- У них нет крепостных стен.

Это была правда. Вокруг дворца и посольства не было ни рвов, ни высоких башен. Вместо стен — лишь ажурные чугунные ограды, увитые плющом. Город не защищал себя. Он просто существовал, не готовясь к войне.

Харг услышал и, на удивление, ответил:

- Так сложилось исторически, что красота - лучшая стена. Чужак, пришедший с мечом, сперва увидит сады и замрёт. А когда очнётся, будет уже поздно.

Дарф хмыкнул и продолжил:

- Но на самом деле город может превращаться в крепость целиком при необходимости.

- А подробнее? - Ветрогон нахмурился.

Грифоны внутренне подобрались, изображая праздное любопытство и разглядывая каменные завитушки на фасадах зданий.

- Каналы и улицы при опасности перекрываются и...

- ... и это государственная тайна. Извините, - дарфа перебил эльф, так же приставленный к грифонам для сопровождения. Он извиняющимся взглядом посмотрел на гвардейцев, давая понять, что эта тема секретная.

Гвардейцы кивнули в знак, того что они принимают это.

Серафима поймала себя на мысли, что этот город не оборонялся - он обволакивал. Он убаюкивал, заставлял забыть, что где-то есть война. И в этом таилась его особая опасность.

*****

Набравшись впечатлений и вернувшись к ночи, довольные гвардейцы стали расходиться по комнатам.

- Серафима. Ниндзя.

В коридоре ребят поймал командир.

- Пойдём надо обсудить кое-что, - Александр кивнул в сторону кабинета.

43. Где таится тьма.

Кабинет в посольстве был небольшим, но уютным. Тонкие свечи оплывали в высоких бронзовых подсвечниках, отбрасывая на белые стены пляшущие золотистые тени. В камине догорали дрова, и комнату наполнял сухой, чуть горьковатый запах дыма.

Александр стоял у окна, сложив руки за спиной. За стеклом Фелорион угасал - огни в окнах гасли одно за другим, каналы темнели, отражая только редкие факелы на мостах. Город засыпал, но командир гвардии выглядел так, будто сам давно разучился спать.

Они вошли почти бесшумно. Серафима ступила на мягкий ковёр и остановилась в шаге от стола. Ниндзя встал рядом, чуть позади, и его присутствие ощущалось так же естественно, как тень.

- Закройте дверь, - сказал Александр, не оборачиваясь.

Ниндзя мягко притворил дверь, и щелчок замка прозвучал в тишине кабинета резче, чем следовало.

- Я не стану ходить вокруг да около, - Александр наконец повернулся. В его взгляде не было привычной жёсткости - только холодная, расчётливая сосредоточенность.

- Король Тираз согласился на перемирие. Но это не значит, что мы доверяем Таю Эйя Эйни.

Он сделал шаг вперёд, остановился у края стола и опёрся на него ладонями.

- Малейцы утверждают, что с севера на них наступает что-то страшное. Гниль. Болота, которые пожирают землю. И мёртвые, которые из них выходят. - Александр выдержал паузу, глядя на удивлённое лицо Серафимы.

- Мы должны это увидеть сами. И всё проверить.

Сердце Серафимы пропустило удар.

Вот и кончился обманчивый покой белого города...

Кончилась вся красота и утонченность, утекли, как капли фонтана в тёмные глубокие воды канала...

- Вы двое полетите на север и все выясните. Ты самый чёрный, а ты самая быстрая, так что вы наши глаза на этой земле, - командир выпрямился и устало потер подбородок. Он уже продумывал, куда и как поставить "уши" для сбора информации.

- Разрешите вопрос, - голос Ниндзи на удивление звучал ровно.

-Да, - бросил командир.

- Есть точная траектория полёта или мы летим прямиком к Гнилым Хребтам?

- Нужно облететь всю границу и выяснить, что там происходит. Думаю, это займёт несколько дней. Точнее ночей. Вылеты только по ночам. По возможности, на день возвращаться сюда. Ни в какие стычки не вступать. Вас никто не должен заметить.

Развернув карту, Александр им показал примерную линию полёта. Объяснил, как действовать в случае чего. Но самое главное - незаметность.

Он посмотрел на узорчатые настенные часы и сказал:

- Вылет через час в полной экипировке. Вперёд.

Ниндзя вышел из кабинета первым. Серафима на мгновение задержалась, чувствуя, как между ними повисла тяжёлая тишина.

- Ну что, - услышала она ровный, чуть насмешливый голос Ниндзи уже в коридоре, - кажется, нас ждёт интересное задание.

Серафима наконец выдохнула и почувствовала, как тишина в груди сменяется странным предвкушением.

- Свидание с мертвецами, - поправила она, догоняя его.

- Одно другого не исключает, - улыбнулся Ниндзя.

Они пошли по пустому коридору посольства, и каждый думал о своём. Уже через час их ждало небо. И ветер...

*****

В комнате было тихо. Серафима стояла у окна, глядя, как последние огни Фелориона гаснут, уступая место тяжелой, бархатной ночи. С приходом темноты за окном упала температура, и теперь мелкие кристаллики инея покрывали оконную раму и карниз.

Серафима натянула глухое тёплое пальто, кожаные плотные штаны и тёплые сапоги с высокой шнуровкой. Кинжал, подаренный Каином, привычно лег в голенище правого сапога.

Она провела ладонью по стене. Мрамор, еще хранящий дневное тепло...

Накинув капюшон, Сима бесшумно выскользнула в коридор. Там уже ждал Ниндзя. Он стоял, прислонившись к стене, слившись с тенями. В темной одежде его почти не было видно - только поблёскивали внимательные глаза.

- Готова? - спросил он одними губами.

- Готова.

Александр вышел из-за угла коридора и цепким взглядом оглядел двух бойцов, вытянувшихся по струнке смирно.

Он удовлетворённо кивнул.

- Через окно, - он мотнул головой в сторону комнаты, которая пустовала. И у которой окна выходили во внутренний двор.

Неслышно три фигуры проскользнули в пустые покои.

Распахнув окно, Александр запустил в комнату морозный воздух.

Холодный ветер сразу забрался в волосы, предвещая скорую свободу. Свободу полета и неба.

- Давайте, удачи. И... возвращайтесь. Сейчас от вас зависит - будет война с малейцами... или война с Гнилыми Хребтами...

Видимо от усталости или ещё чего-то, весь командирский жёсткий тон растерялся, и Александр начал философствовать.

Он каждого похлопал по плечу, криво улыбнулся и отошёл.

Первым шагнул к окну Ниндзя. Он легко запрыгнул на подоконник и нырнул в пропасть ночи.

Где-то там послышался тихий шелест крыльев.

Серафима последний раз оглянулась на командира с колотящимся сердцем.

Это её первое шпионское задание.

А что, если она не справится? Что, если подведёт своих?

Что, если они сгинут во тьме?...

Командир и боец кивнули на прощание, и Серафима пружинисто прыгнула на широкий подоконник. А дальше, как в воду, она нырнула с высоты.

Через несколько метров свободного падения она расправила крылья и когти. Сима слышала, как командир тихо прикрыл окно за ними.

Но не защёлкнул.

Их будут ждать.

В несколько соколиных махов она выдернула себя ввысь и догнала тёмный силуэт кафрского орла Ниндзи. Хищника, рождённого для ночи.

Дальше они летели молча.

Фелорион лежал внизу, как огромный спящий зверь. Белые стены казались серыми, каналы - чёрными зеркальными лентами. Искры факелов отражались в воде, словно кто-то рассыпал по дну редкие золотые монеты.

Город исчез за спиной быстро. Остались только холодные вздохи рек, петляющих в долинах, да редкие огоньки спящих деревень и застав. Ниндзя летел чуть впереди, задавая ритм. Серафима держалась за ним, как тень за тенью, рассекая ночной воздух. Ветер бил в лицо колючей крупой - не то снег, не то ледяные брызги.

Но эти брызги впрыскивали адреналин в кровь и давали бодрость. Свистящий холод отрезвлял чувства и делал разум сосредоточенным.

Серафима была благодарна этой редкой снежной крупе. И небу. И ночи. И ветру.

Несмотря на всё напряжение и опасность, девушка наслаждалась полётом. Наслаждалась этой ни с чем не сравнимой свободой.

Внизу мелькали леса, поля и обширные озёра. Кроны деревьев темнели, как рваные кружева на фоне тёмно-серой земли. Дороги, пустые и белые, вились между полями. Ледяная озёрная рябь отражала тусклый свет луны.

Красивым истребительным креном они ушли в сторону границы, туда, где, по словам Тая, пострадало больше всего зерновых полей.

Через пять часов полета мир начал меняться.

Сначала воздух стал другим. Он уже не пах цветами и осенней листвой. Теперь он отдавал железом и чем-то сладковатым, тошнотворным - запахом стоячей воды, которая давно перестала быть чистой.

- Заметила? - голос Ниндзи прозвучал тихо и без лишних эмоций.

- Запах, - коротко ответила она, чуть кивнув.

- Мы приближаемся к границе.

Серафима вгляделась в даль. Там, куда они летели, горизонт не был ровным. Он дрожал, как нагретый воздух над костром, хотя ночь была ледяной. А под ним... земля становилась темнее. Леса редели. Деревья вытягивались, как обугленные спички.

Они снизились почти до самых верхушек деревьев и полетели над опушкой, где трава уже не росла. Вместо нее была черная жижа, в которой мертво поблёскивали лужи. Ни один зверь не бежал, ни одна птица не пела. Тишина здесь была не мирной - она была давящей. Как будто сама земля ждала, затаившись, и только вслушивалась в то, как над ней пролетают живые.

Серафима краем глаза заметила странную фигуру между кольев мертвых деревьев. Она обернулась и увидела, как из черной грязи поднимается что-то, похожее на человека. С разорванной одеждой и пустыми глазницами. Без крика, без стона. Просто встало и пошло вперед, не разбирая дороги.

Она не почувствовала страха. Только острый, холодный, стягивающий внутренности ужас. Этот был не враг-человек. Это был конец природы.

- Не смотри, - скомандовал Ниндзя, не поворачивая головы.

- Не останавливайся. Летим дальше.

Он набрал высоту для большего обзора. Серафима догнала его, чувствуя, как колотится сердце.

- Может быть, за ним надо было проследить? - предложила она.

- Сначала нам нужно оценить масштаб бедствия, - сосредоточенно ответил Ниндзя.

Где-то там, впереди, лежали Гнилые Хребты. И эти болота были лишь их передовым отрядом.

Они летели дальше в ночь, и на этот раз городской покой и радостный белый мрамор казались Серафиме бесконечно далёким сном. Настоящим было только это: чёрная земля, мёртвая тишина и звук собственных крыльев, бегущих от неизвестного.

44. Смерть земли и тепло небес.

Они развернулись обратно, когда небо начало сереть.

Тьма не ушла резко - она отступала медленно, как живое существо, нехотя уступая место серому, мутному рассвету. Воздух постепенно становился чище. Исчез сладковатый, тошнотворный запах железа и гнилой воды. Вместо него вернулся привычный холод - прозрачный, острый, пахнущий снегом и прелой листвой.

Первыми деревья перестали быть обугленными спичками. Потом под крыльями снова появилась трава - сначала редкая, жухлая, но живая. А затем, когда вдалеке показались первые дымки деревенских труб, Серафима почувствовала, как из груди уходит каменная тяжесть, которую она не замечала всё это время.

Ниндзя летел чуть впереди. Он не ускорялся и не замедлялся - держал ровный, почти механический ритм, как заводной. Но Серафима замечала, как одно его крыло опускалось чуть ниже другого. Усталость. Или просто тяжесть от увиденного.

Когда показались белые стены Фелориона, он наконец сбавил скорость и пошёл на снижение. Город только просыпался. Над каналами поднимался пар, а на мостовых уже слышались редкие шаги первых торговцев, несущих свои товары к утренним лавкам.

Они не стали приземляться на людных площадях. По широкой дуге Ниндзя обогнул центральные кварталы и направился к посольству.

Каменный карниз на крыше был всё ещё пуст. Холодный ветер гнал по нему сухие листья, но там никто не ждал. Когда кафрский орёл с мягким стуком опустился на камень, он тут же выпрямился и превратился в человека. Серафима села рядом, тяжело дыша, и тоже вернула себе человеческий облик.

Они не двигались с минуту. Просто сидели на краю крыши, переводя дух и глядя вниз, на город, который казался им теперь игрушечным. Таким чистым, белым, наивным.

- Ты как? - спросил Ниндзя. Его голос был хриплым от холодного воздуха и долгого молчания.

- Нормально, - просипела Сима.

Ниндзя кивнул.

- Надо идти доложить.

Серафима посмотрела на небо. Оно было чистым, бледно-голубым. Солнце поднималось, но не грело - только золотило иней на крышах.

- Хорошо.

Глаза слипались. Бессонные сутки сказывались. Серафима была готова лечь прямо тут и спать до зимы.

Они, устало покачиваясь, выпрямились и бесшумно скользнули к краю крыши. Внизу, вдоль карниза, их ждала узкая полоса камня, а за ней - то самое окно, которое Александр оставил для них. Ровно на щёлочку.

Ниндзя присел на краю крыши ровно над окном, ухватился руками за край, развернулся и повис на руках, раскачиваясь в пустоте. Через мгновение он мягко, как кошка, спрыгнул на подоконник. Ниндзя толкнул оконную раму внутрь и спрыгнул внутрь. Внутри их ждал тёплый, сухой воздух. Серафима повторила движение Ниндзи - повисла на руках и, качнув себя ногами туда-сюда, прыгнула в открытое окно и пружинисто приземлилась на мраморный пол.

Месяцы тренировок сказывались на ощущении и владении собственного тела. Было приятно осознавать, что такие лазанья и прыжки без страховки ей не помеха.

Коридор был пуст. Все ещё спали.

Только в конце коридора, у дверей своей комнаты, стоял сам командир.

Он не задавал вопросов. Он просто посмотрел на них, на их усталые лица, на побледневшую кожу и кивнул в сторону кабинета. Зайдя в натопленное, пахнущее книжной пылью и чернилами помещение и плотно закрыв дверь, он спросил:

- Увидели?

- Достаточно, чтобы понять, что малейцы не врут, - тихо сказал Ниндзя.

Александр перевёл взгляд на Серафиму.

- А ты что скажешь?

Серафима помолчала. В голове всё ещё стояла та картина: чёрная жижа, обугленные деревья и фигура, которая просто встала из грязи и пошла вперёд. Тепло и свет кабинета, сухой мирный запах камина, узоры на бархате кресел, восковые печати на дорогой бумаге свитков, книги в золотых переплётах... всё это казалось теперь искажением реальности... чем-то ненастоящим - хрустящей обёрткой от конфетки, которой нет...

- Это не война, - сказала она наконец. - Это… смерть земли.

Александр медленно кивнул. Он не стал ничего спрашивать больше.

- К вечеру я жду вас в кабинете, - сказал он. - Доклад. И план следующего вылета. А сейчас - отдыхайте.

Серафима прошла мимо него и остановилась у двери. Внутри ждала горячая вода и мягкая постель, но она знала, что заснуть не сможет ещё долго. Потому что стоило закрыть глаза - и она снова видела ту чёрную землю и фигуру, которая шла, не разбирая дороги.

Но сейчас она хотя бы чувствовала под ногами камень, а не пепел.

Она зашла в комнату и закрыла дверь.

*****

Серафима проснулась оттого, что в комнате стало темно. За окном уже не было бледно-голубого утра - за стеклом стояла густая, тяжёлая осенняя ночь. Фелорион горел огнями, но они казались далёкими, чужими.

Она полежала ещё минуту, просто слушая спокойный ветер за окном. Потом медленно села, и тело отозвалось тягучей болью в мышцах. Сон не вылечил её - он просто притупил чувства, сделав их вязкими и чужими.

Потерев лицо ладонями, она надела чистое платье - простое, тёмно-синее, с теми самыми разрезами до бедра и мягкие штаны, похожие на лосины. Волосы пришлось долго расчёсывать, прежде чем они перестали путаться. Когда она вышла в коридор, нос ударил запах жареной рыбы и свежего хлеба. Где-то внизу кипела жизнь.

В столовой было тепло и шумно. За длинным столом, освещённым тёплым светом свечей, собрались все гвардейцы. По сравнению с тишиной кабинетов и ночных полётов, здесь было по-домашнему: звенели кружки, слышались голоса, смех и стук ложек.

Серафима сидела между Ниндзей и Мироном. Перед ней сразу же появилась тарелка с дымящейся тушёной рыбой с овощами. Слуга, бесшумно пододвинув её, тут же исчез. Серафима машинально взяла ложку, но есть не спешила. Она просто смотрела на пар, поднимающийся над кушаньем, и слушала шумные голоса разговоров.

- О, живая. А я уже думал, ты решила проспать до завтра, - заулыбался Мирон, тряхнув рыжим беспорядком на голове.

- Хм, нет, - Серафима задумчиво хмыкнула и принялась за еду, чувствуя, как томлёная рыба на огне тает во рту вместе с чесночным соусом.

Аппетит вернулся только сейчас, и она поняла, что действительно очень голодна.

Мирон отпил мягкого фруктового вина и с любопытством развернулся в пол-оборота, чтоб лучше видеть друзей:

- Ночное задание?

- Угу, - согласились одновременно Ниндзя и Серафима с набитыми ртами.

- Интересное? - любопытство, почти такое же, как у сестры, прорывалось сквозь броню, латы и рыжие кудри.

- Не то слово, - мрачно согласился Ниндзя, не давая Серафиме сболтнуть лишнего.

Мирон на мгновение поднял брови, но что-то ещё спросить он не успел - его отвлёк разговор на другом конце стола.

- ...слышал, что лютоволков больше нет, - радостно проговорил один из министров, изящно нарезая рыбу в своей тарелке.

Сегодня, закончив все дела во дворце, послы решили ужинать вместе с гвардией.

Столовая резко замолчала, повисло жгучее напряжение, лица грифонов окаменели, как маски.

- ... оказывается, лютоволки все до единого сгорели в Красной Дубраве, - продолжил посол, не замечая резкой перемены настроения в помещении.

- ... и новый император Тай Эйя Эйни, выслал заводчика из столицы, которого очень ценил Фоэльх Эйя Эйни, и запретил любую деятельность по скрещиванию животных. Это был смелый шаг. Без лютоволков у них нет на нас управы, - мужчина с горделивой улыбкой обвел присутствующих довольным взглядом и отправил сочный кусочек в рот.

Он явно гордился добытой информацией. Это было важно для грифонов.

- Да, я слышал эту историю, - оживился другой министр.

- Он где-то за городом держал целый питомник. Какая-то особая порода собак скрещённая с волками. Всё для того, чтобы грифонов с неба сбивать. А как Фоэльх погиб, так Тай Эйя Эйни его приказом отослал подальше от дворца. На окраину.

Гвардейцы начали настороженно переглядываться.

- Эту байку нужно проверить, - жестко ответил Александр, не давая сплетни обрасти слухами.

Грифоны зашевелились, заговорили, загомонили, лица перекосились от удивления, недоумения, недоверия.

У Серафимы затряслись руки и вилка со звоном упала на стол, ударившись о бокал.

- Хорошо, что молодой император не разделяет страсти своего отца к этим тварям, - послышалось где-то сбоку.

Но девушка не слышала: у неё перед взором стояла огненная дубрава, слюни, капающие из пасти чудовища... и последние слова Давида...

- Тишина! - возвысил голос Александр. Девушка вздрогнула, выплывая из ужаса воспоминаний. Грифоны замолчали, слушая командира.

- Мы с этим разберёмся, - пообещал он, давая всем птицам такую важную надежду.

Ужин продолжился. Взбудораженные гвардейцы нервно доедали вкусную еду, перекидываясь короткими репликами и, поклонившись, уходили по своим комнатам.

Тёплая атмосфера застолья улетучилась как дым.

Здесь все платили кровью за эти сплетни, брошенные невзначай.

Вроде и порадоваться можно, что больше такой угрозы нет, но когда твои близкие погребены под толщей вод, а ожоги скрыты под броней, то как-то не сильно радуется.

*****

Мирон пододвинул к Серафиме тарелку с горячими лепёшками.

- Ты мало ешь. Ешь давай, - сказал он. Его голос был тёплым, как у Лайлы. Он не задавал вопросов - просто заботился. И это их делало очень похожими.

Серафима посмотрела на них и почувствовала, как из груди медленно уходит темнота и прекращается тремор в руках. Горечь отступала от зелёных бликов в глазах, от тёплых веснушек, от этих непослушных кудрей Мирона...

- Ты совсем такой, как твоя сестра...

- Конечно, мы же родственники, - заулыбался парень.

Он допил вино и поднялся.

- Возьми с собой парочку и пойдёмте, я вас провожу, - он кивнул Ниндзе.

45. Глас вопиющего в пепле.

Ночь встретила их молчанием. Не тем мирным молчанием спящего города, а тишиной, которая звенит в ушах, когда знаешь, что за горизонтом ждёт нечто, чему нет имени.

Серафима стояла в том самом кабинете перед открытым настежь окном и вглядывалась в темноту. Ветер трепал её каштановые волосы, выбивая пряди из-под глухого капюшона. За спиной, в двух шагах, ждал Ниндзя. Он не торопил её. Он просто ждал - молчаливый и надёжный, как скала.

- В этот раз летим дальше, - наконец сказал он, прерывая размышления девушки.

- Знаю, - ответила Сима.

Они оба знали. Александр дал им новую карту, с пометками, которые оставил Тай. Гнилые Хребты не просто стояли на севере - они двигались. И этой ночью им предстояло увидеть, как далеко зашла эта гниль.

Серафима глубоко вздохнула, позволила морозному воздуху наполнить лёгкие, и, неслышно запрыгнув на подоконник, шагнула в пустоту.

Через мгновение где-то в темноте послышалось рассекание воздуха острыми крыльями. Рядом с ним, чуть позади, бесшумно расправил крылья кафрский орёл.

Они нырнули в ночь.

******

Ветер набирал силу по мере того, как они отдалялись от Фелориона. Огни города гасли один за другим, пока за их спинами не осталась только бледная полоса света, дрожащая на горизонте. Впереди же была тьма.

На этот раз они летели не вдоль границы - они взяли курс прямо на северо-восток, туда, где на карте ещё недавно стояли названия деревень и хуторов. Теперь там, по словам Тая, была только тишина.

Первые признаки гнили появились через три часа полёта.

Как и в прошлый раз, сначала появился тошнотворный запах. Воздух, ещё недавно пахнущий ночной травой и сыростью рек, начал отдавать сладковатой горечью. Она была едва заметной - как будто кто-то оставил в дальнем углу гнить старый мешок. Но она была.

- Опять этот запах, - Серафима нервно дёрнула хвостом, чуть сбавив скорость. Хотелось как-то отвлечься, хотя бы на разговор, от мрачного глухого предчувствия.

Ниндзя промолчал. Он был сосредоточен и серьёзен, поэтому не понял попытку девушки заговорить.

Они летели дальше.

Вскоре начала меняться земля. Под ними больше не было полей и перелесков. Вместо них - чёрная, маслянистая поверхность, в которой застыли силуэты деревьев. Они стояли, как свечи в чёрном воске - нетронутые, мёртвые, без единого листа. Огромные пустоты.

- Там впереди что-то есть, - сказал Ниндзя.

Серафима прищурилась. Вдалеке, на границе тени и света от тусклой луны, она увидела очертания построек. Крыши. Заборы. Колодец.

Деревня.

Она была мёртвой.

Они снизились почти до самых верхушек мёртвых деревьев и бесшумно описали круг над тем, что когда-то было домом для десятков людей.

Не было ни лая собак, ни мычания скота, ни стука топора, ни даже скрипа дверей. Только ветер, который гулял по пустым улицам, не находя препятствий.

И вдруг Серафима что-то услышала.

Какой-то горький всхлип, похожий на охрипшее рыдание.

- Там кто-то есть! - крикнула Сима и резко пошла на снижение.

- Да погоди ты! - едва успел прошипеть Ниндзя, как Серафима уже мягко села на ближайшую крышу, которая казалась крепче других.

Он устало опустился над соседней крышей и спрыгнул на неё уже человеком, неловко проскользив по черепице. Несколько черепичек не выдержали натиска и, хрустнув, покатились вниз, а затем плюхнулись в чёрное месиво.

- Да тише ты! Не шурши, - шикнула Серафима.

Они оба замерли и прислушались.

Но вот чуткий слух барса снова уловил глухой звук где-то внизу.

Это было похоже на испуганный вскрик, зажатый ладонями.

На этот раз Ниндзя его тоже услышал и, посмотрев на Симу, кивнул:

- Где-то в доме.

Спрыгнуть на землю было нельзя - всё пространтсво под ногами было покрыто чёрной жижей. Поэтому выход был один - с крыши лезть в дом через окно.

Ниндзя пошёл к краю, шурша сапогами по черепице. Сима перелетела к нему и обернулась тоже.

Найдя окно с закрытыми резными ставнями, Ниндзя повис на одной руке и попытался толкнуть закрытые створки.

Не получилось.

Попытался ещё.

- Лезь сюда, - позвала Сима и дождалась пока юноша забрался обратно на крышу.

- Давай ты меня возьмёшь за ноги, а я открою.

- Хм, давай, - хмыкнул Ниндзя.

И вот девушка уже повисла вниз головой над вонючим болотом, которое несло смерть всему живому.

Она ловко выхватила Каинов кинжал из сапога и просунула его в щёлку между ставнями. Чуть пошурудила ножом и почувствовала, как открылся крючок с внутренней стороны.

Раскрыв створки, она сначала прислушалась и огляделась. Было темно и тихо.

Но среди умерших просторов здесь пахло живым.

Убрав нож, она схватилась за раму обеими руками и шепнула:

- Отпускай, - почувствовав свободу в ногах, она осторожно перекувыркнулась внутрь комнаты и мягко приземлилась на дощатый пол. Через мгновение рядом с ней встал Ниндзя и где-то в углу послышался скулёж.

Они машинально присели, схватившись за рукояти коротких мечей.

Медленно подойдя к печке, обложенной изразцовой плиткой, в самом углу гвардейцы увидели, как кто-то дрожит под лоскутным одеялом. Кто-то крохотный и рыдающий.

Серафима потянула за одеяло и в ужасе увидела, что это был ребёнок.

Ребёнок!!!!

Среди чёрного ада и невозможности даже выйти из дома!

Один!!!

Это был мальчик лет пяти, с светлыми засаленными завитушками и впалыми щеками, с которых он утирал слёзы кулачком.

- Эй, малыш, - через минуту растерянности, Сима позвала ребёнка, который даже не заметил чужого присутствия.

Он вздрогнул и попытался накрыться ускользнувшим одеялом.

- Не бойся, мы тебя не обидим, - Сима постаралась говорить как можно мягче и спокойнее, хотя у самой, смотря на это беззащитное измождённое тельце, перехватило горло и защемило всю грудь.

- Ты здесь один?

- Мгу... - согласился малыш.

- Тогда пойдем с нами?

Наконец мальчик посмотрел на грифонов огромными глубокими глазами, полными слёз. От луча луны, упавшего через открытое окно в комнату, было видно, что он человек - не было ни острых ушек, ни коренастости дарфов. Фреем, наверное, он тоже не был...

- А этот дядя не злой? - вдруг серьёзно спросил мальчик.

- Нет, что ты, он очень добрый и может покатать тебя на спине. Хочешь полетать? - Серафима очень воодушевилась от того, что ребёнок пошёл на контакт.

- Полетать? Как это? Моего папу убили летающие дяди, мне мама рассказывала, когда он был на войне.

Ниндзя отвернулся, спрятав лицо. Его перекосило от стыда и боли за невинного ребёнка.

Серафима растерянно оглянулась, сердце сжалось до маленького комочка.

- Обещаю, тебя никто не обидит. Пойдем с нами.

- Туда нельзя ходить, - мальчик трясущимся пальчиком указал на дверь.

- Там все... ум...ум... - ребенок захлебнулся и зарыдал снова. Тихо. Обессиленно. Без надежды.

Серафима осторожно притянула к себе хрупкое тельце и обняла. От эмоций её начало потряхивать, руки задрожали, и она с нежностью прижала его к себе.

- Надо уходить, - глухо прохрипел Ниндзя.

- Сейчас, - кивнула Сима, показывая, что им нужно ещё мгновение. Ещё миг.

Она зарылась носом в маленькую макушку и малыш доверчиво прильнул к ней. Ещё минуту, она вбирала в себя боль этого маленького существа и пыталась согреть разбитое сердечко.

Почувствовав безопасность, ребёнок расслабился у неё на руках и уснул. Девушка плотно укутала кроху в одеяло и, взяв на руки, направилась к окну.

- Иди вперёд. Я понесу, - Сима оглянулась на хмурого Ниндзю.

- Донесёшь? Не тяжело будет?

- Я несла до Гнезда раненого Дав... Нет не тяжело.

- Хорошо.

В окно вылетел кафрский орёл, а за ним сапсан со своей драгоценной ношей.

********

Они летели уже около двух часов, когда что-то изменилось.

Малыш мирно спал в тёплых пушистых объятиях барса, а впереди были живые города и леса. И скоро будет рассвет. И вроде всё было хорошо. Они отнесут ребёнка туда, где безопасно...

Но внезапно на Серафиму начал сыпаться чёрный пепел.

Мелкий, сухой, он кружился в воздухе, словно невесомые хлопья сажи, и оседал на перьях, оставляя серый налёт.

Сапсан сделал крен в сторону, уходя из-под этого чёрного "снега" и закричал:

- Ниндзя, что это?

Большой тёмный силуэт орла обречённо обернулся и проговорил:

- Прости Сима. Я, кажется, заканчиваюсь....