Ветер

Пролог. Вянущая Камелия.

Ребёнок лет пяти, пробравшись в комнату к старшему брату, который в позднее время продолжал заучивать трактаты, сел рядом с ним, и обращая на себя его внимание позвал:

– Гэгэ, ты обещал рассказать мне ту историю, помнишь?

Старший удивлённо посмотрел на прокравшегося в комнату младшего брата, которого тот даже не заметил.

– Точно! Извини, забыл, – он потрепал младшего по голове, взлохмачивая его волосы. – Сейчас, – он встал с места и убрал книги, а после вернулся, – Ну, слушай.

В один день в ужасающем мраке мелькнула и появилась, взорвавшись, первая на небосводе звезда. Она разлилась цветным светом, мигая. И впервые родились души и положили существование нашему миру.

Звезда продолжала висеть на небе, слабо освещая жизнь, но неожиданно к ней пришло сознание. Она осознала себя, свою ответственность и долг перед жизнью, которую начала. И тогда звезда явила собой первого Бога – Цианшижи, сотворившего солнце и луну, день и ночь.

Цианшижи стал следить за душами, поняв, что тех становится слишком много, и бессмертие губит мир, он решил дать им смертные тела, в которых любая душа может прожить всего семь перерождений, а после стать духом на в Небесном доме. Но вместе с этим пошли отклонения и новшества, которых Бог не предполагал. Ему пришлось найти старую душу, которой он смог бы довериться, чтобы та стала вершить суд над душами перед их каждым перерождением. И ту прозвали Фагуан. И вместе с Фагуан появилось призрачное царство, новые законы.

Но была и еще одна проблема, души, а уже к тому времени люди и животные со своей смертью могли не попасть в призрачное царство, а стать демонами. И Цианшижи сначала смотрел на это, как на большую проблему, ведь те стали вредить жизни, но потом Бог создал отдельный нижний мир, куда стали сходиться все демоны, а над ними стали править сильнейшие. Но все же некоторые оставались в царстве людей, и у Бога появилась обязанность защищать их.

Цианшижи перестал справляться. Следить за всем перестало быть возможным. Люди стали молиться ему и просить то, чего Бог не мог дать… Все вскружило голову Цианшижи, и он отчаялся, родив мысль, говорящую смерти мира…

Бог почти поверил в нее и принял, но однажды к нему явился золотой дракон, существо более высшее и отдельное, которого Цианшижи объяснить не смог даже себе. И если он был Богом, то оно было чем?

Змей потребовал продолжения, указал на возможность Цианшижи взять себе помощь, как он делал это раньше. Бог оправился и послушал его, сделав для людей возможным дойти до Небес. Так называемая лестница поимела двенадцать ступеней, где последней было вознесение, а первой разрушение. Но люди не знали о подобном.

Первыми вознеслись двое любовников, которых прозвали «Божественными возлюбленными». Тех Цианшижи назначил Богом Солнца и Богиней Луны, дав новые имена: Таян и Юэлян.

Дракон не исчезал, и Цианшижи нашел в нем поддержку, которой ему не хватало. Тот и подсказал Богу, что должен существовать Небесный закон, не для людей, а для Богов. И в тот момент появилось самое главное правило, важнее которого быть ничего не может: «Все должно идти своим чередом, жизнь сменяться смертью и снова жизнью, мир войной и новым миром, мысль делом и новой мыслью, достижение падением и новым достижением…»

Но Бог снова облажался, когда узнал, что у Таяна и Юэлян будет ребенок. Он совсем не рассчитывал на это. На свет явились четверо по очереди: Аи, Женьсян, Синьян и Аньнин. Цианшижи смотрел с сомнением на детей, ведь тем далась с рождения власть, которой в их руках быть не должно было никогда. И Бог понял, что он изначально нарушил свое главное правило, что с самого начала он совершил ошибку, просто появившись.

Дети росли, обретали сознание. И им пришла идея научить людей самим защищаться от демонов, злых духов. Они спустились в царство людей, создав клан Люмин. Но между ними случился разлад и каждый решил, что у него должен быть свой клан. И тогда появился Жолин, принадлежащий Женьсяну, Байчжи Сияна и Хонхэ, клан Аньнина.

Дети «Божественных возлюбленных» правили в своих кланах, но посчитали, что люди уже не нуждаются в них, и назначив глав, вернулись на Небеса.

Цианшижи этот период времени проводил в Царстве людей, притворяясь странником, и когда он узнал о происходящем, понял, что пора идти обратно.

Бог не стал наказывать четверых, он всего лишь сделал им выговор и запретил ступать в Царство людей на сто лет, а также повесил на них обязанность самим судить своих людей. Четвертого Бога, Аньнина, это не устроило, но Цианшижи пригрозил ему низвержением, и Аньнину пришлось смириться.

+++

Молодой на вид человек со светлыми волосами, будто из жидкого золота, одетый в простую одежду, вышел из своего громадного дворца, комнаты которого были на самом деле много меньше, чем может показаться снаружи. На плече у него извивался маленький золотистый дракончик, который пытался принять удобное положение.

Юноша взял у стены дворца веник и сошел вниз по длинным, широким ступеням из белого камня. Он посмотрел на площадь перед собой, по которой были рассыпаны листья гинкго, олицетворяющие собой молитвы.

– Все меньше и меньше, – сорвалось с его губ.

Дракон, который наконец лег ему на плечо, ответил:

– И чего ты только стал этим заниматься?

– Глупый вопрос, я даже не помню, чем думал, когда появлялся. Наверно, я даже не знал, чем все обернется, – он обреченно вздохнул, – Все равно скоро думаю пойти посмотреть, как идут дела.

– Опять путешественником притворяться будешь? Веру и надежду в людей вселять?

Молодой человек принялся подметать листья.

– А почему бы и нет? У меня еще есть время, он еще не ступил даже на первую ступень.

Змей слетел с его плеча, закружившись.

– А ты уверен, что все не пойдет, как в прошлое твое сошествие? Ты им веришь?

Юноша резко выпрямился и серьезно посмотрел на дракона.

–-

Легкий ветерок нежно проходил сквозь щель между полом и дверью, протекая в маленькую моленную, а после скрытую от чужих глаз простую комнату, в которой спал до этого времени человек. Утренняя прохлада разбудила его.

Лий встал с циновки, протирая глаза ото сна. Каждое утро было для него мукой. Просыпаться и начинать день заново, а после вновь его заканчивать и так по кругу было невыносимо. Но этот день странник решил разбавить алкоголем, чтобы хоть как-то унять свое горе.

Заклинатель собрался и взял с собой деревянный меч, достав его из-под половицы. Он вышел из храма, не забыв зажечь благовония. Сразу же по храму разнесся приятный запах ладана. Лий уже давно привык к нему, он успокаивал, на время давал ласковую надежду. Было приятно потом приходить в храм.

Лий вышел из храма и оглянулся, словно вор, ища глазами возможных людей. Никого не заметив, он спокойно пошел по тропинке, находящейся за храмом, и вышел на поляну. Это место странник нашел случайно и тропинку вытоптал сам.

Делал он это все ради утренней тренировки, привычной ему с детства. Она была простой всего пара упражнений, зато помогала поддерживать форму и не забывать навыки. Занимала где-то время горения одной палочки благовоний, как со временем выяснил Лий. Медитацией он давно уже не занимался, лишь бы скрыть одну вещь, что у него прекрасно получалось.

Заклинатель вернулся в храм, в котором пока никого не было, но со временем сюда должны были прийти люди ради молитвы. Их всегда было до жути мало. В день максимум приходило пять человек. Но если вспомнить, что в каждый такой храм приходит по пять человек, то в сумме выходит немалое число молитв и прошений.

Лий спрятал меч обратно под половицу и осмотрел простое место, где жил уже порядком два месяца. К такому он совсем не привык, но делать было нечего. Странник был благодарен Богам за то, что хотя бы нашел жилище на время.

Заклинатель уже думал не первый день уйти отсюда, отправившись смотреть мир, ведь эта возможность появилась у него только два года назад, но не слишком радовала его. Деревня успела ему наскучить за два месяца. Пусть она была большой и вскоре могла бы претендовать на именование городом, Лий не хотел нигде задерживаться.

Возвращаться ему было некуда, дома его никто не ждал, как и в клане. Лий даже не хотел думать о делах прошлых, настолько ему они были противны и страшны, что лишь затронь кто-то эту тему, он сразу чувствовал ужасную тоску и тревогу.

Притом быть вольной птицей, которую некому запереть в клетку, было хорошо. За время путешествия странник понял, что останься он в родном доме или клане был бы скован в конце концов. Это был бы лишь вопрос времени.

На самом деле характер у Лия был не сахар. Часто он поступал, как хотел, не слушал других, наверно, именно поэтому и друзей у него не было, потому что людей, лезущих в его дела, он не выносил. А после одного случая, из-за которого ему пришлось покинуть клан, Лий совсем стал равнодушен к людям, как думал. Хотя хотелось одновременно свободы и понимая, но на самом деле он до сих пор не получил ни того, ни того.

Свобода – это странное понятие. Добиться ее, кажется, невозможно, так как не должно тревожить время, люди должны даваться легко, положение не мучить и не ограничивать. Всего разом быть не может.

Заклинатель достал из рукава одежды тонкую, но плотную ткань и повязал на глаза, чтобы скрыть их глубокий синий цвет, словно два цветка василька, не принадлежащий простым людям. С такими глазами рождаются либо злые духи, либо потомственные заклинатели. Увидеть столь необычный цвет среди черноглазых людей слишком сложно.

Делал он это для того, чтобы не выдать свою личность, как часто говорят глаза – зеркало души, так вот Лия именно по холодным глазам и узнавали. Они были его отличительной чертой на фоне незаметного лица. Впрочем, незаметным назвал его сам странник.

На выходе Лий распахнул дверь храма. Захватив горсть монет из общего запаса и надев сумку, которую носил практически всегда, не снимая. Она была бездонной и была во владении заклинателя уже долгое время, потому только сами Боги знают, что в ней можно найти…

Он отправился на рынок.

Люди знали его как монаха, коим он притворялся здесь. Несмотря на его не совсем соответствующий вид, никто не задумывался о правде, потому Лий жил эти два месяца спокойно и скучно. Иногда его посещала мысль, что будь у него вся жизнь такая он бы повесился, наверно, именно поэтому он и хотел поскорее уйти отсюда. Можно было подумать, что сейчас или год, два назад он не хотел бы засунуть голову в петлю, конечно, хотел, но никогда не решался.

По бокам дороги пошли дома, а за ними начали появляться и люди. Храм находился поодаль от самой жилой местности, потому чтобы дойти до деревни нужно было пересечь недлинную дорогу, небольшое расстояние, отделяющее храм и деревню.

Лий уже с первых дней привык так гулять. В храме ему не сиделось, а голубое небо и слабый теплый ветерок, нравились страннику. И пусть каждый раз навязывались неприятные мысли, он старался не обращать на них внимания.

Рынок находился прямо посреди деревни, именно это место выбрали люди для торговли, ведь оно было весьма удобным. Пока заклинатель шел туда, встречные люди, в основном старики, бывало, улыбались и кивали. А некоторые даже приветствовали. Их не смущало холодное и отстраненное отношение Лия.

Лий же даже не видел их лиц, изредка вспоминая некоторых по фигуре, а кого-то по одежде, голос тоже часто помогал ему отличать. С детства заклинатель не видел лица людей, только свое в зеркале. Их замещало размытое пятно, по которому даже было сложно понять, где глаза, рот, нос…

До какого-то возраста Лий думал, что это нормально, но слушая разговоры старших о внешности стал понимать, что он чего-то не видит. Поняв это, он не стал говорить ни близким, ни знакомым, оставляя все в тайне и хороня свой секрет в себе. Да и незачем людям знать об этом.

Никому из тех, кого успел встретить Лий даже не приходило в голову, что человек перед ними — это глупая подделка. Имя было у странника поддельным, прошлое он каждый раз придумывал, но старался, чтобы оно было связно, если вдруг встретятся на одной дороге люди, которые знают разные версии жизни Лия.

Заклинатель, наконец дойдя до рынка, стал рассматривать все, что лежало на прилавках. Была у него тяга к большому городу, где всегда было шумно и людно, с которым ветхая деревушка посреди леса никогда не сравнилась бы. Наверное, привычка к шуму у него пошла с малолетства, так как родился и рос до клана он в столице, где что ни день, то праздник.

Найдя небольшую лавку с вином, заклинатель подошел по ближе, чтобы рассмотреть начерканные цены. Говорить с людьми он не любил, но и повод приходил редко. Не нашлось еще того человека за два года скитаний, с которым бы у Лия возник искренний интерес в общении. Указав на почти что самый дешевый сосуд, он отдал за три таких деньги старику, стоящему за прилавком, и молча забрал кувшины.

Отравиться дешевым вином он вовсе не боялся. На его пороге совершенствования отравление от вина не грозило.

На улице был уже день, когда Лий вернулся. Он думал начать распитие вечером, но так как скука давила все сильнее, он, скрывшись в комнате за моленной, где спал, уселся на циновку и стал открывать первый сосуд.

Пил в своей жизни заклинатель всего один раз, потому что на алкоголь в клане стояло табу. Это произошло, когда учеников отпустили впервые повидаться с родственниками за долгое время.

Лий в то время был ни жив, ни мертв, посвящая себя полностью тренировкам и учениям, он совсем забыл, что такое отдых. По приезде домой он не находил себе место, вечно стараясь занять себя чем-то, но все его попытки были безуспешны.

Тогда в один день его старший брат, Ши Ву, принес вина, прийдя домой с невестой. И пока родители были на встрече, он напоил Лия. Но после вспомнив о табу, Лий не на шутку разозлился на свою глупость. Любое отклонение от пути совершенствующего выводило его из себя в те дни, поскольку тогда он был одержим своей мечтой – стать небожителем, пусть та и была отчасти навязана ему старшим братом.

Сейчас Лий утратил веру во все свои детские мечты, но унаследовал от них множество привычек, таких как обязательное соблюдение табу, ненависть ко всему нижнему миру и нужда в бесконечной занятости.

Сегодня заклинатель осмелился пойти впервые против себя и нарушить табу. Это казалось ему чем-то опрометчивым и глупым, но жажда забыться хотя бы на несколько минут перевешивала все прочие, все его установки и верования. Ему всего лишь нужен был мимолетным покой, в котором он не будет знать ни себя, ни близких, ни прошлое, ни настоящие, ни будущие. Ничего, простое и всеобъемлющее.

До этого его спасал сон, но когда из-за переживаний он стал болеть бессонницей, то понял, что ничего ему уже не поможет, он обречен на всю свою оставшуюся жизнь мучиться былым, не в силах что-либо с этим сделать.

Чувство безысходности постоянно било по рукам и ногам, останавливало и не давало идти дальше. Лий больше не мог этого терпеть. Будь он тысячу раз дурак, но с сегодняшнего дня заживет по-новому и отпустит все! И смерть учителя, и ту ответственность, от которой сбежал…

Заклинатель открыл крышку первого сосуда, и странный сладковатый запах мгновенно разнеся по комнате. Наливать было не во что, потому немедля, Лий опрокинул сосуд и как в последний раз стал пить все до последней капли без остановки.

Вино обожгло рот, горло, после внутренности, полилось по струнам души, мягко перебирая их и тем самым тревожа самое сокровенное, что уже осталось в прошлом для Лия.

Прошлое, прошлое, прошлое… Как же оно ужасно, кто бы знал, как обо всем странник будет жалеть. Если бы только ему кто-то сказал об этом в раннем детстве, когда он еще не попал в клан, то Лий бы… Нет, все пошло бы так же.

Заклинатель со стуком поставил пустой кувшин на деревянный пол, только потом одумавшись и поняв, что может так испугать людей, пришедших на молитву. Старики могут подумать о связи с небожителями, что те отвечают им, но скептики, которыми часто были более молодые насторожатся и решат, что это сам храм уже разваливается.

Лий тяжело вздохнул и облокотился на стену, запрокинув голову, свыкаясь с новыми ощущениями. Почему-то захотелось в один миг пострадать и пожалеть себя, сказав себе же о своем несчастье.

Странник устремил взгляд в потолок, мир перестал для него существовать, он остался наедине с собой, чему не был рад. Рука потянулась ко второму сосуду, но не нащупав его, заклинатель, сведя брови над переносицей, опустил голову обратно в привычное положение и тогда уже добрался до вина.

Залпом выпить и второй кувшин не вышло, пришлось остановится на половине, чтобы не задохнуться. Лий даже не заметил, как опьянел, выпив все, что купил.

Картина перед глазами стала мутной, она все норовила куда-то плыть, часто меняя направление. Двигаться совсем не хотелось, на ноги, руки будто нацепили оковы весом с все сожаления Лия, которые были отнюдь не малы.

Заклинатель не мог ни о чем думать, мысли заканчивались там же, где и начинались. Это и значит забыться?

Медленно навалилась усталость, приносящая с собой сон. Впервые за несколько месяцев Лий смог так быстро и легко уснуть. Сладкий вкус сна расплылся во рту, принося приятное чувство, кажущееся заклинателю знакомым, но далеким. Все же бессонница была страшным проклятием, которое он никак не мог побороть.

Открыв глаза, Лий подумал, что ослеп, ведь кроме мрака перед ним ничего не было. Проскользнула мысль о том, что вот ему и воздалось с Небес за все. Но сфокусировав взгляд, Лий осознал, что Небеса еще до него не добрались, а ночь всего лишь сменила день.

Заклинатель постарался встать на ноги, но тщетно, их будто связали веревкой за то время, которое он спал. Собравшись, он все же смог подняться, опираясь о стену спиной, и молясь, чтобы не порвались одежды, зацепившись о выступы в досках.

Лий остался так стоять, глубоко погрузившись в мысли, тянущиеся и с трудом говорящие о себе. Он попытался прояснить хоть одну из них. Кто-то неизвестный будто шептал ему на ухо «пора идти», подталкивая к действиям. А может это он сам говорил уже давно?

Странник сам себе противоречил. Он не мог так просто взять и уйти сейчас, но и оставаться долее не было желания. Деваться ему было некуда, от себя сбежать он не мог, потому решил поддаться искушению и стал собирать вещи, которых у него толком и не было.

Заклинатель зажег свет на руке и пустил его небольшими светлячками по комнате. Шатаясь, он прошел на середину комнаты и на выдохе присел, чуть не упав на колени. Он отогнул половицу и достал уже не деревянный меч, лежащий рядом, а меч дао, который не брал в руки уже два месяца с момента прихода в эту деревню.

Меч был непростым, он имел душу и был связан с его обладателем, который дал когда-то ему имя «Шимэ». Как только пальцы коснулись ножен, те отражая свет, засияли синеватым. Заклинатель повесил меч на пояс, чувствуя его тяжесть.

Решение было спонтанным, Лий никогда даже не обдумывал, как будет уходить, да и зачем. Он покидал это место, успев привязаться к нему. Как-никак, а здесь он прожил целый два месяца, странно было бы, если бы он даже не запомнил этот храм и его прихожан.

Выйдя, заклинатель почувствовал прохладу быстрого ветра на лице, тут же осознав, что не знает, куда идти. Карту он однажды забыл в какой-то повозке, потому сейчас даже свериться с ней не мог.

Стоять долго заклинатель не мог, рушилась его решимость, потому стоило начать что-то делать. Доверившись чувствам, Лий пошел в ту сторону, куда дул ветер. Иметь немого попутчика было приятно, он не говорил, да и в общем, живым не был, чем и был приятней, чем и отличался от надоедливых людей.

Ветер путался в волосах и трепал и без того безобразную прическу. Лий шел по темному лесу, нередко спотыкаясь об коряги и камни на тропе, по которой он пошел, невзирая на следующую неподалеку дорогу для возов, повозок и всего прочего.

Том 1. Глава 1. Дорога, протоптанная веками, обычно сводит души.

Заклинатель бродил без цели уже около двух лет, каждый день поминая прошлое по ночам, когда оно снова и снова настигало его и мешало спать, заставляя сердце вырываться из груди в страхе.

Спустя год Лий уже свыкся со своей участью, но не принял ее. Он не желал принимать ее, ведь думал, что так спускается еще ниже и скоро перестанет значить для себя вообще что-либо. Он злился и от того грустил, а к чему прилагались эти чувства – не понимал.

Его мысли всегда были направлены против своего хозяина, и такие враги были самыми безжалостными и точными, ведь знали, куда лучше бить. Все, о чем он думал в долгой дороге всегда заканчивалось обвинением себя в чем-то.

По ходу второго года своих скитаний он вместо глубоких копаний в себе, стал прибегать к чтению трактатов, стихов и песен, которые еще помнил, а иногда покупал, когда находил на то деньги.

Сейчас же голова заклинателя была пуста. Такое можно было заметить редко, ведь Лий не мог прекратить постоянный поток слов, льющийся из глубин души и одновременно разрушающий ее.

Глаза лениво перебирали деревья, не останавливаясь ни на чем долее мгновения. Одна рука Лия держала лямку перекинутой через плечо сумки по привычке, вторая же была скромно опущена вдоль тела. Ноги перестали со временем заплетаться, и походка Лия вернула свою статность и привлекательность, кою не смогли сломить в ней дикие ветра и крутые горы за два года.

«Видимо, протрезвел,» – вздохнул он.

Лий уже не помнил, сколько шел, но по ощущениям должен был сказать, что не меньше двух часов. Лес пугал своей мрачностью и таинственностью, мало ли что могло происходить сейчас в самой его чаще, какие голодные звери и демоны могут сейчас ходить по нему. Но заклинатель брел дальше, уже не разбирая дороги.

Он чувствовал холод в конечностях, как пальцы постепенно замерзают. Ночь выдалась на удивление холодной для настоящего времени года. В один момент ее холод заставил заклинателя очнуться и остановиться. Странник понял, что даже не знает, на территории какого клана находится, а то было для него важным знанием.

Тропа, кажется, совсем не менялась, но дорога до сих пор была видна где-то неблизко, но достаточно, чтобы разобрать ее за рядами высоких стволов, без отдыха тянущихся ввысь. Лий ничему не придал значения.

Тяжело вздохнув, заклинатель зажмурился, и простояв так некоторое время, вновь побрел по тропе. Голова начинала побаливать, но Лий не замечал этого. Такие боли у него были зачастую, потому он уже не обращал на них внимания.

Когда тропа закончилась, вводя странника к основной дороге, тот покорно пошел по ней, не имя желания искать новый вычурный путь, прибегая к простому.

Хотя у Лия вовсе не было цели, можно сказать, что он был в бегах от прошлого, людей оттуда и от себя. Он не хотел ни к чему возвращаться, потому никогда не оглядывался назад, хотя один важный в его жизни до того человек сказал бы, что так делать неправильно, потом стал бы причитать и учить, как нужно.

Тот человек бы провел целую лекцию Лию почему так делать нельзя, что из этого следует, и как это избежать, а странник бы выслушал его, хоть его советам не стал бы следовать, сделав все, как всегда, по-своему. Таким человеком мог быть лишь его незаменимый учитель – Хэ Жиншуи.

Солнце успело выйти из пожара, а голубое небо потушило горящую зарю. Лий только сейчас осознал, что все это время ходил без повязки на глазах, а ведь сколько людей уже успело его повидать? Он, немедля, вернул повязку на глаза, достав из сумки.

Странник почувствовал раздражение из-за своей неосторожности. Раньше он никогда не позволял себе такого, но, видать, вино, затуманившее разум, сыграло с ним злую шутку.

Заклинатель успел тридцать раз пожалеть о содеянном, упрекнуть себя и даже разозлиться. Иногда казалось, что ему сложно контролировать свои эмоции, и это на самом деле было так. Лий не мог с ними справиться, потому часто вымещал их на чем-то, но чаще всего на себе, либо подавлял. И весь негатив копился, копился, а потом в один день выливался фонтаном.

В один период жизни странник учился специально контролировать выражение лица, но, кажется, это все равно не особо у него получалось.

Он уже долгое время шел, и стал замечать, как повозки проезжали все реже и реже, хотя в самый разгар дня их должно было быть несчитанное количество, ведь эта дорога вела из города в город, как помнил Лий.

Впереди постепенно открывалась развилка на двое. Заклинатель сразу решил идти прямо и не зацикливаться на выборе, потому что в любом случае рано или поздно он куда-то да пришел бы.

Посреди двух расходящихся путей стал виден знакомый Лию силуэт. Сначала заклинатель насторожился, вспоминая, где видел этого человека, а по мере приближения узнал мужчину, жившего в той деревне, откуда он шел.

Тому мужчине не было и сорока, он, часто уезжая, приходил в храм и молился, чему Лий был свидетелем, именно из-за этого они виделись довольно часто, и заклинатель запомнил его фигуру.

Странник особо не интересовался нескончаемыми поездками прихожанина, но из коротких разговоров, на которые его пытались вывести, он узнал о том, что мужчина занимается торговлей и часто ездит в близлежащий город.

Рядом с ним стояли две лошади и телега, а сам он сидел на камне, смотря в землю, похоже, глубоко задумавшись. Лий надеялся, что тот его не увидит, пока он будет проходить мимо, но все его надежды порушились, когда знакомый поднял на него голову и произнес:

– Даочжан, вы, что ли?

Лий выругался про себя, но остановился. Притворяться глухим было бы слишком глупо. Стоило вместе со слепотой изначально прибавить к своим выдуманным болезням еще и глухоту.

– Приветствую, – заклинатель подобающе поклонился.

Торговец встал с камня, и вторя ему, также поклонился. В следующих его словах Лий распознал интерес и беспокойство:

– Даочжан, куда вы держите путь? Почему ушли? Что-то случилось? – пока вопросы не засыпали его уши до краев, Лий поднял руку в знаке замолчать, что сработало и остановило торговца.

– Не говорите чушь, – он нахмурил брови.

Торговец вздохнул и опустил голову. Лий уже думал идти дальше, ждать ему было нечего, но внезапно тревожный голос мужчины снова остановил его.

– Вам лучше не идти по этим дорогам. Я услышал в городе, что там поселился демон! Чудо уберегло меня от него!

Лий не поверил его словам. За все время жития среди простых людей, он понял, что те слишком суеверны и глупы, чем вызывали каждый раз раздражение. Этот случай не был исключением. Невольно в груди заклинателя появилось жгущие, неприятное чувство.

Да, конечно, когда он был еще в клане, многие письма были не выдуманы и отражали действительность, но и исключений было достаточно.

Тем временем торговец продолжал, думая, что его слушают:

– Да и демон это не простой! Это ж сам Хозяин леса! Ну вы, даочжан, наверно, знаете побольше моего.

Странник на его слова фыркнул, отмахиваясь:

– Могу заверить, что все эти демоны – обычные сборники сплетен. Настоящие просто так не приходят куда-то, – он собрался уходить, – Хорошей вам дороги до дома.

Торговец посмотрел на него и все же воскликнул вслед:

– Будьте осторожны!

Лий понял, что пошел, не выбрав дороги, но в этом не было надобности, так как обе вели в город. Если уж в лесу действительно завелась нечисть, то увидь он ее, сразу убьет. Если знать, как бороться с демонами, то те и взмаха меча стоить не будут.

Заклинатель придерживался своих убеждений о том, что крестьяне на удивление часто выдумывают себе злых духов, рассказывают о них всем, после эти сплетни доходит до кланов, приходят заклинатели и обнаруживают простую лисицу, бегающую по их посевам, которая и оказывается тем самым злым духом.

На практике Лий встречал такое, потому больше не верил бредням людей. Притом, чтобы демон, да еще и такой могущественный, как Хозяин леса поселился в здешних лесах, должно произойти что-то немыслимое.

Хозяин леса был тем демоном, против которого идти было себе дороже. Лий часто слышал о нем в клане от других, но никогда не встречал. Даже старейшины зарекались о нем, предупреждая.

О Хозяине леса было мало что известно. Прозвище он получил лишь потому, что убивает в лесу, развешивая головы убитых на ветвях деревьев вдоль дороги. Кто-то думал, что так он мстит своим обидчикам, так как жертвы нередко были связаны между собой. Кто-то говорил, что это глупое совпадение. А кто-то и вовсе не верил в этого демона.

Один из старейшин клана рассказывал, как однажды увидел его и был почти что убит. Именно этой байкой часто запугивали адептов, чтоб те по ночам не ходили в леса внизу горы, на которой был расположен клан, и не попадались волкам или другим диким животным. Но чаще всего это относилось к младшим, когда уже старшие, имея опыт и знания, не вслушивались в подобное.

Про демонов и духов всегда рассказывали часто, тех существовало до жути много, и распознать каждого было огромным трудом, хотя те же цзянши, яогуи и цзины были знакомы практически всем заклинателям с малого возраста.

Лий в детстве очень интересовался самосовершенствованием, к чему его подбил старший брат, тоже зацикленный на этой теме. Несмотря на то, что родители это порицали, дети продолжали в тайне свое увлечение.

По пути Лию так и не встретился ни один торговец, что стало его волновать. Неосознанно его рука потянулась к рукояти меча, висящего на поясе. Она легла поверх, готовая в любой момент выхватить клинок из ножен.

У Лия была до ужаса плохая привычка – всякий раз хвататься за меч. Притом он мог наставить его на кого угодно, просто почувствовав мнимую опасность, или всего лишь из-за неожиданности.

Заклинатель обратил внимание на деревья с пониманием того, что уже видел подобные. Или точно такие же? Он осмотрел дерево и осознал, что уже видел такой же ствол, похожий на рогатку.

С нарастающим беспокойством заклинатель продолжил идти дальше, чувствуя вину, из-за того, что был слишком легкомысленным и беспечным при выборе пути. Попасть в петлю сейчас было худшим исходом.

Вот он снова прошел малое количество времени и снова увидел это же дерево-рогатку. Ссылаясь на совпадение, он пошел далее, но вновь это оно виднелось вдалеке. Внезапно заклинатель обнаружил, что готов проклясть это навязчивое дерево.

Вдруг Лий почувствовал что-то странное, он прищурился и увидел, сгорбившегося человека, выходящего из лесу, цепляясь за ветви. Его волосы были растрепаны и струей лились вниз.

Лий остановился и напрягся, закусывая нижнюю губу. Рука перешла полностью на рукоять клинка и сжала ее. Резко человек остановился, повернул голову на него, и в миг повалился наземь. Заклинатель потупился, обдумывая план действий.

В голову пришла одна единственная мысль, что сейчас ему придется спасать либо этого человека, либо себя от него. А вдруг сплетни из города были правдивы на самом деле, и это Хозяин леса?

Заклинатель пошел к упавшему, осматриваясь по сторонам. Он чувствовал подвох во всей этой ситуации. Ему казалось, что как только он подойдет к незнакомцу, тот схватит его у утянет за собой.

А что, если это цзянши, и когда Лий подойдет к нему из лесу повалятся следующие? Откуда обычному человеку взяться из лесной чащи?

Лий думал про это, пока приближался к неизвестному. Он понял, что перед ним может быть, кто угодно. От демона до простого человека, попавшего под когти дикого зверя.

Заклинатель постарался прекратить поток мыслей. Он затуманенным взглядом снова посмотрел вниз и тихонько пнул упавшего, но, когда ничего за этим не произошло, Лий присел рядом. От незнакомца исходила темная энергия, кудрями вьющаяся от его тела и сразу же испаряющаяся. Лию стало тошно от нее.

Он, скрепя сердце, прикоснулся к незнакомцу, переворачивая того на спину. Наконец Лий разобрал девушку. Волосы спали с ее мертвенно-бледного лица. На животе зияла дыра, над которой находился талисман изгнания, как смог разобрать на первый взгляд заклинатель.

Кожа и одежда будто были сожжены близи раны. А на шее, где заканчивалось белое одеяние были видны темные вены, сеточкой ползущие к голове по шее. Но Лия заставило поперхнуться воздухом нечто иное. Впервые в жизни он увидел чужое лицо, смог разобрать черты и рассмотреть.

Он резко сорвал повязку с глаз, кажется, порвав её. Для него это было настоящим потрясением, страх и волнение заклокотали в груди, заставляя конечности онеметь, а глаза широко распахнуться, останавливаясь на лице неизвестной.

Том 1. Глава 2. Дорога, протоптанная веками, обычно сводит души. Часть 2.

Лий резко поднялся, понимая, что нужно что-то делать. Он вынул меч из ножен и осторожно поднес его к телу незнакомца. Клинок загудел и задрожал, касаясь темной ци, но заклинатель не останавливался. Он подцепил кончиком талисман и с силой отодрал его от раны. Печать, наложенная на него, была сильной.

Сразу же глаза незнакомки широко открылись, а грудь стала вздыматься, ее тяжелое дыхание стало слышно Лию. Заклинатель неуверенно снял талисман с клинка, смотря на него и не понимая некоторых символов. Это поставило странника в тупик, ведь он думал, что никогда не столкнется с таким, когда-то выучив все символы, которые только могли существовать.

Печать на талисмане никак не реагировала на Лия, и он положил его в свою сумку, планируя изучить потом. Заклинатель вновь посмотрел на неизвестную, темная ци вокруг которой пропала.

Лий в неверии нахмурился, смотря на девушку, которая в свою очередь обратила внимание на своего спасителя. Последняя сел на земле, улыбка постепенно стала расплываться по ее лицу. И именно в этот момент заклинатель подумал о таком исходе событий, при котором окажется, что этот человек на самом деле был одержим, оттуда и взялась темная ци.

Но незнакомка поднял на него изогнутые в два полумесяца глаза и хриплым голосом произнесла:

– Спасибо тебе. Не подашь руку, чтобы помочь?

Лий вынырнул из своих мыслей, впервые в жизни он не мог решиться на что-то. Он неуверенно протянул руку незнакомке, та взялась за нее и вправду всего лишь встала на ноги.

– Лицо попроще. Я жива, – с ухмылкой сказала она и представилась: – Ань Юй.

Заклинатель при касании точно смог понять, что перед ним не человек, будь то дух или демон выглядела она правдоподобно, и будь Лий более наивен и неопытен, то не определил бы ее сущность. Хоть пару мгновений назад он думал, что Ань Юй может оказаться человеком, сейчас был абсолютно убежден, что нет.

В Лие одновременно боролись два чувства – отвращение и интерес. Отвращение было по отношению к происхождению Юй, а интерес к тому, почему заклинатель видит ее, почему он видит ее лицо? Лий совсем ничего не понимал, что вызывало недовольство.

Слова Юй вызвали раздражение у Лия, но тот показал его лишь на лице, не выплескивая в слова.

– Ли Яо, – назвал свое поддельное имя он.

Чаще всего Лий называл себя «Ли Яо», изредка меняя имя, но оставляя фамилию, уж больно она ему приглянулась.

Пока Лий смотрел на Юй, он стал замечать, как темная сеточка вен ползет обратно, а одежда словно ткется из воздуха и закрывает рану, что весьма насторожило заклинателя. Слишком быстрое восстановление также подчеркивало природу новоиспеченной знакомой. Лий стал считать, что перед ним демон.

Будто бы читая его мысли, Юй спросила:

– А ты, как я понимаю, заклинатель? – и осмотрел Лия с головы до ног. – Бродячий, что ли?

Ее цепкий взгляд смутил странника. Лий понял, что его байки, которые он раньше сочинял другим людям, сейчас были очень кстати, ведь где-то он представлялся монахом, где-то бродячим заклинателем, а где-то простым пилигримом. У всех этих ролей было что-то схожее.

– Да.

На этом слове разговор оборвался, и казалось продолжить его было сложно, но невзирая на это, после недолгого молчания демон окинул взглядом местность и обратился к Лию:

– Куда направляешься?

Лий глубоко вздохнул, наконец отводя взгляд от лица Юй. Черты демона напоминали ему портреты брата, которые тот рисовал со скуки в свободное время. Девушки у него выходили красивыми и нежными, пусть представление о красоте у Лия было искажено, он понимал это. Именно благодаря рисункам брата Лий стал иметь представление о внешности других людей, в том числе родителей и самого Ши Ву.

Заклинатель не хотел признаваться, что попал в петлю, уже пару раз проходя мимо одного и того же дерева. Он подумал, что с таким необычным попутчиком эта проблема может решиться, потому умолчал о ней.

– В город, – ответил он, указывая направление.

Юй сделалась радостной.

– О! Так я туда же шла! – ее взгляд показался Лию мрачным, несмотря на улыбку – Ты же не против, если я пойду с тобой? А-то много всякой дряни в этом лесу, – последние слова прозвучали значительно тише в сравнении с предыдущими.

Лий не знал, что ответить. С одной стороны демон вызывал у него любопытство, но с другой пойти с ней могло значить подвергнуть себя опасности. Заклинатель не мог определиться, но все же решив, что в случае опасности он всегда сможет достать меч.

– Не против.

Сразу после своих слов Лий услышал ясный звон маленького колокольчика. Он оглянулся, но не понял, откуда исходил этот звук.

Юй махнула рукой, оборачиваясь и начиная идти.

– Ну, пойдем тогда! – торжественно воскликнула она.

То, что Юй не боялась поворачиваться спиной к заклинателю, беспокоило того. Он же в любой момент мог напасть со спины, так, почему дух не сторонился этого? Скорее всего Юй думала, что превосходит заклинателя, но ведь иметь такую самоуверенность разве не глупо? Лий не мог понять ее.

Он сравнялся с Юй. Снова погружаясь в свои мысли, Лий уже думал не о себе и своей никчемности, а о новой знакомой, появление которой было окутано тайной.

Девушка имела серые насмешливые глаза, которые очень выделялись на мягком лице и говорили о характере, а в сумме с приподнятыми уголками губ намекали на улыбчивость демона. Сейчас страннику почему-то пришла мысль, что на самом деле рисунки Ши Ву были однообразны… Все же вживую все намного прекраснее.

– Не боишься, что я окажусь каким-то злым духом? – разгоняя тишину и вытаскивая Лия из размышлений, начала разговор Юй.

Заклинатель и так знал, что рядом с ним идет какой-то злой дух. Может даже тот самый Хозяин леса, про которого ему рассказал торговец. Правда, по народным историям Хозяин леса был мужчиной, а не женщиной.

– Нет.

Лий отвечал коротко, но его собеседника это совсем не смущало.

– Но ведь если так, то я могу убить тебя или хотя бы напасть.

– Не думаю, что в своем положении ты сможешь причинить мне вред, – парировал Лий.

Демон усмехнулся, находя слова странника вполне верными. Юй не была глупой и осознанно подходила к большинству вопросов, хоть и вела себя небрежно и беспечно. Дел иметь с такой личностью не каждый смог бы, ведь если снаружи она строит из себя дуру, не значит, что она на деле не понимает мотива своих и чужих поступков. Хотя мотивацию Лия Юй понять пока что в достатке не могла.

– И то верно, – она сменила тему, – После того, как попадешь в город, пойдешь дальше или остановишься там?

Лий не любил, когда его расспрашивают, он чувствовал себя преступником на допросе. Притом если кто-то чужой старался разузнать что-либо, это наводило на мысль, что человек ищет слабые места или что-то замышляет против.

– Какая разница? – закатил глаза Лий.

Юй заклинатель показался интересным. Она пожала плечами.

– Тебе сложно просто ответить? – ехидно спросила девушка.

Лий стал чувствовать раздражение, навязчивое поведение духа напрягало его, заставляя выходить из зоны комфорта. Заклинатель и сам не знал, зачем идет в город, ему всего-навсего нужна была цель, которой он смог бы определенно достичь.

Что дальше Лий будет делать, он решит уже после того, как придет в город. Стиснув зубы и набрав воздуха, тем самым успокаиваясь, заклинатель посмотрел на Юй, неожиданно встретившись с ней взглядом.

– Я не знаю, что буду делать дальше.

Демон усмехнулся на его слова, прикрывая серые глаза.

– Ты один? – она поправила себя: – То есть, без партнера, друзей, может?

Заклинатель почувствовал укол печали от ее слов. Раньше Лий никогда не задумывался над этим. Два года он бродил один, не думая, что с ним вместе вообще может кто-то быть рядом. Он чувствовал себя одураченным. И это чувство было очень неприятным.

– Один, – он отвел взгляд, закусывая нижнюю губу в задумчивости.

– Я тоже.

Лий не сильно удивился ее словам. Будь Юй с кем-то ей бы явно помогли. Вдруг заклинателя посетила мысль, что если бы он оказался на месте демона, то помочь ему смог бы только кто-то посторонний, как и Юй. Сложно было признавать, но странник будто узнал какую-то большую тайну.

Будучи эти два года одному, со всем он справлялся сам, никогда даже не задумываясь о посторонней помощи. Но непривыкший к ней, он считал, что помощь со стороны равна собственной слабости и немощности.

Украдкой взглянув, на замолчавшую Юй, Лий заметил, что одежда той стала целой, и дыры в ней, и следа огня на ней больше не было. Он нахмурился, поначалу не понимая этого, а после смутно вспомнив одну печать, которую накладывали в ордене на одежды, и все осознал.

Дорога наконец-то перестала повторяться, и Лий выдохнул с облегчением. Начали вновь проезжать мимо повозки, что оживляло путь.

Заклинатель опять вспомнил про глаза, но не найдя повязки, решил, что скорее всего оставил ее там же, где и нашел раненого духа. Лий посмотрел на свои широкие рукава. Все же не решившись их рвать, он тяжело вздохнул.

– Ты что-то ищешь? – с любопытством спросила Юй, заметив его действия.

Лий снова испытал неприязнь к тому, что в его дела лезут.

– Нет, – отрезал он.

–

Молодой человек в тускло-красной одежде ордена Хонхе, стоя в чаще леса, оглянулся по сторонам, держа в руке с едва зажившими язвами уже опущенный меч.

– Дураки! Мы упустили его! Куда вы смотрели?! А?! – он в гневе топнул ногой и поднялась пыль.

Его крик разнесся по лесу эхом. Двое в миг подбежали к нему. Они также были одеты в одежды ордена Хонхе. Первый, что был ниже ростом и с повязкой на лбу по имени Ву Дан, явно боясь предводителя, поклонился ему и дрожащим, едва слышным голосом произнес:

– Извини, Шу Лижень, – так звали предводителя. – Он был слишком быстр, даже в предсмертном состоянии.

Второй адепт с полусобранными волосами и по-девичьему мягкой внешностью – Фэй Мэйли толкнул локтем Ву Дана, чтобы тот выпрямился, ведь лицо Шу Лиженя все мрачнело и мрачнело. Неуверенно Дан все же закончил свой долгий поклон.

– Да, он был у нас на крючке! – добавил к словам Дана Мэйли.

Шу Лиженю не понравился ни один их ответ, он прищурился, снова закричав от злости и беспомощности:

– И куда он пропал тогда?! – птицы полетели с деревьев поблизости.

Ву Дан не оставлял своих попыток оправдаться и спастись от старшего адепта Шу.

– Он, кажется, из лесу вышел…

Мэйли вновь пихнул его локтем в немом упреке. Лижень резко взмахнул мечом перед лицами адептов и вставил его в ножны с лязгом и стуком. Он разозлился только сильнее, но сдержался, чтобы не совершить глупостей и не ударить двоих за то, что те упустили демона, которого ловили. Скорее даже Лижень был зол больше на себя из-за собственного промаха, но отказывался в это верить, потому обвинял младших адептов.

– Когда кажется – молиться надо, дурак! – воскликнул он, отворачиваясь от них. – Пойдемте!

Том 1. Глава 3. Склеить разбитую вазу, равно получить новую.

Поднимались крыши далеких домов, а солнце опускалось за них, облачая город в кроваво-красный. Путники шли прямиком навстречу городу в пожаре заката.

– Ли Яо, как раз к ночи успели.

Лий, замученный нескончаемыми попытками Юй заговорить с ним, промычал в знак согласия. Весь день от него требовали ответа и поддержки разговора, только вот непривыкший к такому вниманию заклинатель все старался прекратить это, но демон, как специально искал другие пути и поводы вновь заговорить.

– Я, кстати, знаю один хороший постоялый двор неподалеку, прям на входе в город.

Заклинатель устало вздохнул.

– И что ты от меня хочешь?

Юй весь путь старалась вывести Лия на беседу, что было весьма изматывающе. Она хотела узнать больше о своем спасителе, но тот всячески перекрывал своими однозначными ответами ее попытки.

– Пойдем туда?

Лий пропустил мимо ушей ее слова, снова промычав в знак согласия. Он настолько устал от духа, что уже даже не переваривал ей сказанное. Весь ее голос смешивался, и слова становились одним целым, что не разделить.

Юй же не просто так старалась заговорить с заклинателем, нужно было как-то подвести того к просьбе, говорить ее для духа прямо было бы не тактично, да и просьба была весьма эгоистичной, потому Юй решила, что в спокойной обстановке на постоялом дворе она сможет донести свои слова до Лия, и тот возможно согласится помочь и во второй раз.

Моментальное согласие заклинателя остановиться на постоялом дворе порадовало демона.

На улицы города опустились сумерки, когда они добрались до цели. Лий уже особо не думал ни о чем, желая поскорее разделиться с говорливой Юй.

Сняв два номера, оба разбрелись по ним. Странник сразу же узнал о купальне и отправился туда, оставив вещи в своей комнате, и закрыв ее напоследок. Девушка хотела зайти к нему и обговорить прошение, но поняв, что Лия нет, разочарованно вернулась к себе.

Юй повалилась на кровать спиной, которая резко раздалась болью, заставляя того закашляться. Когда она уже умерла, то не думала, что продолжит чувствовать так и физическую, так и душевную боль, но оказалось, что ничего толком не поменялось. При том, что она сама подвела себя к этому.

Как Юй уже позже узнала, у демонов остаются человеческие чувства, которые зачастую и правят ими. Юй же правила обида, до какого-то времени она разрывала ее на части, пока не утихла со свершением мести. Правда, заместо нее уже появилась вина, глубокая, словно бездна.

Существовать легче не стало. Все, что она хотела – сделала, но осталась между Царством людей и Нижним миром, не имея пропуска к Призрачному царству. Все чувства остались с ней, более обостренные, чем при жизни, и тогда они стали мучить ее. И везде ее держали неоконченные дела, за которые она взялась уже после смерти.

–

Лий зашел в теплую, даже горячую воду. Он давно не бывал в таких местах, обычно выполняя все процедуры в холодной реке неподалеку от деревни. Температура воды его не слишком волновало, но всяко было лучше ощутить тепло, чем холод.

В это время людей было достаточно. Но мягкий, удушающий пар прятал их, что не могло не порадовать странника. Наконец-то он смог вернуться к самому себе, не отвлекаясь на других.

Хотя развитое чувство чьего-то присутствия не давало покоя. Лий старался затмить его мыслями о другом, о Юй. Демон показался заклинателю на первый взгляд безобидным, даже слишком, хотя, ясно было, что тот не так прост. На самом деле, как учили в клане: чем сильнее злой дух напоминает человека, тем более он опасен.

Лий понимал, что Юй что-то хочет от него, но его выбор склонялся к отказу. Как бы девушка не была бы ему интересна, она оставалась привязанным к Нижнему миру существом, от которых Лия воротило. Почему-то было сложно отделаться от отторжения злых духов, хотя все же у некоторых из них имелась человеческая основа. Да и учитель Лия был не совсем человеком, потому страннику стоило бы когда-нибудь пересмотреть свое отношение к жителям Нижнего мира.

Практически заснув, Лий резко открыл глаза, чувствуя, как вода находится уже у носа. Заклинатель решил, что ему стоит окончить водные процедуры и вернуться поскорее, пока он не утонул здесь, поддавшись приятной неге сна, сладким вкусом отдававшейся во рту.

Мельком взглянув на соседнюю дверь Юй, Лий зашел в свою комнату, отперев ее. Демон, услышав приход заклинателя, очнулся от ожидания и сразу же пошел к нему. Она постучалась к Лию, который в этот момент обдумывал положить меч на кровать, крутя его в своих руках. Не дожидаясь ответа, Юй сразу вошла, прикрывая за собой дверь. Лий, только услышавший стук, отреагировал враждебно к вошедшей, наводя на нее меч.

– Не подходи! – само сорвалось с губ.

Юй шумно выдохнула и ухмыльнулась. Совсем неожиданно, когда заклинатель уже понял, что сделал и хотел убрать меч, демон, подходя ближе, взял конец лезвия двумя пальцами и ткнул им в себя.

– Если спас меня, чтобы убить самим, то дерзай, – с усмешкой тихо произнесла она.

Заклинатель отпрянул назад, уперевшись в прикроватную тумбу. Отдернув меч, он случайно выронил его из руки. Тот с неприятным для ушей громким звоном задребезжал, постепенно ложась ровно. Лий зажмурился, сдерживаясь закрыть уши.

Улыбка Юй стала кривой, а брови нахмурились.

– Что ты вытворяешь? – оправившись от произошедшего, раздраженно спросил заклинатель, – Если б я и хотел бы тебя убить, то даже не приводил бы в чувства.

Юй скрестила руки на груди, чувствуя, как легкая обида проходит.

– Ладно, извини. Просто нечего наставлять на меня меч, как на врага, ей богу.

Лий закусил нижнюю губу, с трудом пропуская ее слова мимо ушей. Он поднял клинок и загнал его ножны, положив за собой на тумбу. Странник мог бы ответить, что они и так враги, но не стал, ведь это ни к чему хорошему не привело бы.

– Зачем пришла? – заклинатель желал поскорее отдохнуть и закончить этот день.

Демон понял, что настало время наконец-то разъяснить все.

– Можешь, пожалуйста, посмотреть рану?

Лий тяжело вздохнул и закатил глаза, шагнув к демону. Юй стянула верхнюю одежду, а после – пусть то было неприлично – приподняла нижнюю, показывая весьма грустную картину. Казалось, что рана стала только больше, кожа будто продолжала тлеть, чернела. Если бы так пошло и дальше, то «сожгло» бы и органы.

– Долго не протянешь, – горько заключил Лий, – Стоит перемотать и обработать, хотя это вряд ли поможет, но замедлит процесс.

Юй знала, что для нее есть другое решение, но прибегать к нему не хотела. Она подумала о нем еще при встрече с заклинателем, но не решилась, ведь в моменте поняла, что слишком слаба и убить человека перед собой не сможет. Впрочем, даже если бы и могла, то не стала бы. В своей жизни она убивала всего один раз, когда мстила, и никакой радости ей это не принесло.

Но у демона был и другой план, правда, если она стал бы воплощать его сама, то скорее всего умерла бы еще раньше времени. Оказывается, умереть она сможет и второй раз. Это давало какую-то мнимую надежду на окончательную смерть и встречу с Фагуан из Призрачного царства, которая направит ее в следующую жизнь.

От своих же мыслей Юй стало смешно.

– Тебе весело? – хмуро спросил Лий.

Девушка запахнула одежду, дабы скрыть нечто столь неприятное, ей самой было противно смотреть на то, что происходит. Боль она периодически чувствовал адскую, но к постоянной смогла привыкнуть, главное было не трогать то место, а с остальным можно было смериться.

Юй помахала рукой у лица.

– Нет, конечно. У тебя не найдется бинта?

Лий молча достал из сумки бинты. Поискав еще, он откинул сумку, заявив:

– Мази никакой нет, уж прости.

Юй это ничуть не расстроило, она взяла у Лия бинт и хотела было уйти, гонимая недовольным взглядом заклинателя, но остановилась, оглянувшись. Она вспомнила о своей изначальной цели.

– Могу я тебя попросить перевязать рану? – нужен был повод остаться.

Лий долго думать не стал, согласившись. Он усадил демона на кровать, начав наматывать бинт. Первой помощи их учили в клане, но, когда заклинатель только встретил Юй, он напрочь забыл о том, что в первую очередь нужно обработать и перевязать рану, потому из-за чувства вины сейчас он не стал отказываться, ведь посчитал это своим промахом.

Юй задержала дыхание, скривившись. Боль пронизывала насквозь, казалось, будто она было не только физической, но и душевной, что усугубляло все вдвойне. Подобное девушка чувствовала только при смерти. Она не думала, что придется повторять что-то столь ужасное вновь.

В голову стали приходить отрывки воспоминаний о прошлом, но дух не хотел их видеть, потому чтобы отвлечься заговорил:

– Ты же оставил тот талисман у себя?

Рука Лия слегка дрогнула, касаясь кожи Юй и причиняя тем самым ей боль. Заклинатель остановился, концентрируясь на деле.

– Да, я увидел на нем незнакомые символы.

Юй откинула голову назад, аккуратно и поверхностно дыша.

– Ли Яо, ты говорил, что путешествуешь один, – заклинатель промычал в знак согласия, заканчивая перевязку. – И ты не знаешь, куда пойдешь дальше. Я хотела бы попросить тебя еще раз помочь мне и провесить в одно место…

Почему-то Юй, ухватившись за эту идею, не смогла ее отпустить. В таком состоянии она не знала, смогла бы дойти до нужного места, притом был риск, что она снова наткнется на клан Хонхэ, и тогда уже сбежать не выйдет. Нужна была подстраховка, которая даже простым своим присутствием вселяла надежду. И сейчас на ее роль метил лишь один – Лий.

Лий закрепил кончик бинта и отстранился от Юй. Он намеревался отказать демону, что бы тот не сказал далее. Но внезапно сам собой в голове возник вопрос: «А почему он должен отказаться? Только потому, что Юй — демон?» Заклинателю не понравилось то, к чему он подобрался.

Новые вопросы и ответы на них посыпались сами: «Потому что он не хочет связываться с демоном? Нет. Потому что боится его? Не совсем. Может, потому что он боится что-то потерять? Да нет, терять уже нечего. Значит, просто боится чего-то нового? Боится обрести и потерять это?»

И неуверенно Лий признался себе: «Да.»

Всё мировоззрение Лия именно в этот момент стало искажаться, а внутри что-то упало и разбилось с громким треском на мелкие осколки, ранившие душу. Казалось бы, маленькая истина, которую он не мог понять всю жизнь до сегодняшнего дня, открылась ему. Безразлично, демон или челок, Лий не стал бы водиться ни с один, ни с другим, он даже собаку или кошку не завел бы себе. А все лишь из-за того, что боялся потерять. И если так подумать, то пошло это не два года назад, когда на его глазах убили важного для него человека, а еще раньше, с самого детства, когда он из родного дома отправился в клан, и с семьей с того момента виделся от силы раза два. Тогда он потерял самых родных и ценных в жизни людей. Так, может, раз эта истина явилась ему, то есть последний шанс исправить что-то? Да и, с другой стороны, странник понял, что глупо бросать человека на смерть, которого спас сам день назад, иначе для чего это было сделано? Лишь для того, чтобы он прожил на день больше и, возможно, умер в больших муках, чем мог бы тогда?

Долгий и пристальный взгляд заклинателя смутил Юй. Та уже поняла, что Лий откажется. Предлагать подобное было безрассудно, но смело. Все же они друг другу никто, чтобы беспокоиться и без конца помогать.

Юй посмотрела прямо в глаза Лию и усмехнулась:

– Я поняла, было глупо спрашивать.

Услышав ее слова, заклинатель потупился, и не заметил мутным взглядом, как дух уже поднялся с кровати, направляясь к двери.

Юй, сама не зная почему, разочаровалась. Мгновенно накатила усталость и нежелание, что-либо делать, менять. Возможно, как раз ей и был послан дар с Небес в виде второй смерти в муках, после которой она наконец войдет в круг перерождения.

– И куда ты пошла? – раздался недовольный голос Лия. – Я же еще даже ничего не сказал. Я для тебя шутка, что ли?

Юй застыла и вернулась лицом к заклинателю.

– Ну и что же ты мне скажешь?

Слова застряли комом в горле, но Лий посилился произнести их, отмечая точку невозврата:

– Я пойду, – он поспешил добавить: – Только все подробности мы обсудим потом, завтра.

«Мы» так легко слетело с губ странника, что он даже не понял этого.

Юй не сразу поверила, подумала, что ослышалась, но разве у нее когда-то были проблемы со слухом и восприятием? Дух, посмотрев куда-то сквозь Лия, сказал:

– Спокойной ночи.

Лий услышал знакомый звон маленького колокольчика, что отвлек его. Заклинатель хотел пожелать в ответ, но не успел, Юй уже ушла.

–-

Лежа на кровати в обнимку с мечом в ножнах, заклинатель тупо смотрел в потолок не в силах заснуть. В голове жужжал рой пчел, мешающий ему и спать, и думать.

Заклинатель чувствовал что-то новое, странное и обрекающее то ли на страдания, то ли на наслаждение. Ему казалось будто он разбит, впервые он чувствовал такое, когда отправился в клан, второй раз был, когда произошли события, заставившие его уйти из оттуда, а сейчас был третий раз.

Лий не мог понять себя, не мог разобрать своих чувств. Он будто стал жить заново, будто умер и воскрес в одно мгновение, и сейчас ему придется собирать прежнего себя, которого уже никогда не будет, вместо него будет кто-то новый и неизвестный. Имя «Ли Яо» перестало ему казаться чужим…

А ведь эти изменения пошли из-за Юй, какого-то демона, с которым Лий по случайности встретился. Зачем он вообще согласился пойти с ней? Видимо, именно из-за этого полуживого, хотя уже и так давно мертвого человека, заклинатель потерпит немало нового.

И вот перед Лием появилось смутное будущее, которого он уже и не ждал. А может и ждал, но признавать никогда не хотел.

–

– Все осмотрели?

Фэй Мэйли сжал губы в тонкую полоску, переглянувшись с Ву Даном, который стоял, как вкопанный с широко открытыми глазами, боясь что-либо сказать. Все же Мэйли перевел взгляд на Лиженя, не дождавшись шиди, он сам ответил:

– Мы увидели двоих ближе к городу, один из них был похож на него. А второй выглядел, как заклинатель.

Шу Лижень свел брови над переносицей, прищурившись оглядел адептов и глубоко вздохнул, махнув на них рукой. Рука, держащая рукоять меча в ножнах сжала ее до того, что костяшки пальцев побелели.

– Какие же вы трусы! – выплюнул он, – Вы уверены, что то был демон?

Оба закачали головами. Лижень поморщился, отворачиваясь и начиная идти быстрыми шагами по дороге в сторону города. Первым опомнился Фэй Мэйли и пошел прямиком за предводителем, а Ву Дан только когда смог снять оцепенение, стал нагонять их.

Адепт Фэй шел на достаточном расстоянии от Шу Лиженя, намеренно придерживаясь его. Ву Дан поравнялся с ним, тихо спрашивая:

– Шисюн, – Мэйли был старше Дана, потому последний использовал это обращение, – Тот заклинатель мне кого-то напомнил, тебе тоже?

Мэйли посмотрел на него, как на дурака, а после искоса глянув на спину Шу Лиженя, дал щелбана Ву Дану.

– Не говори чуши, если тот заклинатель и был похож на кого-то, то этого человека давно не существует в Царстве людей.

Младший адепт не обратил внимания на привычное к нему отношение. Его глаза засверкали, когда он что-то надумал. Мэйли, конечно, увидел это и поинтересовался:

– Что?

Ву Дан доверял старшему, потому поделился своими фантазиями:

– Шисюн, представь, если на самом деле существует. Что если он просто теперь в Нижнем мире? Какое же это было чудо, хотя в клане не приняли бы демона.

За свои слова он снова получил щелбан от Мэйли. Старший понимал желания Дана, но отвергал его слова, дабы младший не придумал какой-нибудь ерунды, которая потом быстро разнеслась бы по клану и явно не понравилась бы старейшинам.

– Запомни мои слова, ты ничего не видел, и я ничего не видел.

Адепт Ву заметно приуныл из-за слов старшего. Он надул губы, опуская голову.

– Шисюн жесток.

Мэйли старался всеми силами не поддаваться на его провокации, но не смог, и скрестив руки на груди, произнес:

– Ладно, так уж и быть, мне такую чушь ты можешь говорить, но только когда мы наедине.

Сам адепт Фэй хотел верить в то, что заклинатель, которого они видели с демоном, и был тем самым пропавшим, но признанным умершим человеком, которого они когда-то знали. Наверно, если бы этот человек неожиданно воскрес и вернулся бы в Хонхэ, то все наладилось бы.

Том 1. Глава 4. Склеить разбитую вазу, равно получить новую. Часть 2.

Проснувшись, Лий обнаружил, что за ночь меч свалился на пол. Странно было то, что он не услышал звук падения. Заклинатель с силой провел руками по лицу, сгоняя сон.

Отрывки прошедших дней стали врезаться в голову, заставляя принять их. Лий откинул голову назад, набирая воздух, и сложился пополам, хватаясь за голову. В последнее время он стал совсем другим, простая жизнь стала явно влиять на него.

За два года заклинатель все же сильно изменился, притом не изменяя себе прежнему. Возможно, это произошло, потому что люди, окружающие его стали проще и понятнее, а, может, потому что все поменялась с того времени. Но все, что произошло в последние два дня явно переходило черту.

Все, что он делал, все решения, которые принимал стали совершенно безумными для него сейчас. Но менять что-то уже было поздно.

Почему он вообще согласился идти с девушкой, которую едва знал? Пусть так, но она так еще и демоном была!

Дать точного ответа Лий не мог. Он не понимал, чем руководствовался, принимая столь безрассудное решение. Скорее всего он был движем осознанием того, что так будет не одинок. Все вчерашние мысли спрятались где-то в глубине, и вспомнить хотя бы одну заклинатель не мог.

Кажется, раньше одиночество не беспокоило его. Лий считал, что одному быть лучше. Но когда Юй спросила про то, есть ли у него кто-то рядом, ему стало больно от осознания своего одиночества.

И это даже нельзя было назвать свободой, ведь от людей он и так никогда не был зависим. Это было истинное одиночество, доставляющее душевную боль, к которой заклинатель всего лишь привык за свою жизнь.

Это было эгоистичное, мерзкое желание – быть с кем-то.

Юй нужна была помощь, но выходит так, что и Лию тоже. И демон за короткий отрезок времени, который они друг друга знают, смог помочь заклинателю так, как никто ранее.

Лия отвлек стук в дверь.

– Входи! – крикнул он, приводя себя в порядок, зная, что за дверью Юй.

Юй на самом деле даже и не спала. На самом деле это ей это не было нужно. В прошлом заклинатель, в настоящем демон, она часто забывал про сон, который ей с определенного момента перестал быть нужным для поддержания жизни, как и еда.

На этот раз Юй дождалась, когда Лий разрешит ей войти в комнату, чтобы не получить внезапный удар мечом или кулаком.

– Доброе утро!

Лий тяжело вздохнул, видя улыбку девушки.

– Доброе.

Юй не стала обращать внимание на уставший вид заклинателя. Она села рядом с ним, неестественно выпрямив спину. Сгибать ее она могла только через боль, отдающуюся по всему телу, что сильно злило. Собственная беспомощность доставляла ей большие неудобства.

Заклинатель, заметив странное поведение демона, вскинул бровь.

– Может, мазь купить? Ну или, что может еще помочь?

Заботиться о ком-то было ему очень непривычно. Слова казались бесцветными и неискренними, чем вызывали отторжение. Но Юй, даже не заметив этого, серьезно ответила:

– Я не знаю, какая мазь нужна. Пилюли скорее всего не

подействуют, хотя стоило бы попробовать. На счет духовной энергии не уверенна, – она осмотрела Лия. – Не думаю, что так можно делать.

Под «так можно делать» Юй имела в виду «смешивать темную ци со светлой ци». Она понимала свои риски скончаться, недожавшись завтрашнего дня, но так рисковать не хотела. Для начала ей нужен был совет от одного человека, к которому она и собиралась обратиться.

Заклинатель внимательно выслушал ее. Но обдумав каждый вариант, он тоже ни к чему не пришел. Он осознавал скрытый смысл последней фразы Юя, потому и предложить больше ничего не смог. В медицине Лий понимал плохо, потому не мог быть в чем-то уверен. Притом демоны уже не люди, а их тела явно отличаются.

– Куда ты хотел пойти? – сменил тему странник.

Юй принялась объяснять:

– Есть такое место, называется «Хуаньинг шуй ди», ты вообще должен знать обитель духов и им подобных. С недавних пор там живет лекарь, вот к нему мне и надо, – она объясняла с задором, будто была рада чему-то.

Чаще всего такое длинное название сокращали до «Хуаньинг». Как помнил Лий по когда-то прочитанному описанию, это место представляло собой бескрайнюю землю, которая своими видами подстраивалось под желания человека. Так, кто-то видел маковые поля, кто-то пустыню, а кто-то степь.

В Хуаньинг попасть обычному человеку было сложно, даже заклинателю. Вело туда простое озеро, иногда по размерам больше напоминающее лужу. Разве стал бы человек в здравом уме соваться туда? А духов и демонов к нему тянуло, особенно неосознанных, которые полагались лишь на чувства. Впрочем, именно такими жителями и было населено Хуаньинг. Но были и коренные, так называемые пангуо, которые также подстраивали под желания человека. Они жили у самого входа в Хуаньинг.

По мифам Хуаньинг было создано одним из четырех богов, Женьсяном. Тот влюбился в главу своего клана Жолин и пришел к ней с признанием в теле смертного, но та отвергла его. Женьсян настолько расстроился, что создал это место, где мог придаваться фантазиям вместе с пангуо и думать, что проводит время со своей возлюбленной.

Но все это вскоре заметила старшая сестра Женьсяна, Аи. Она рассеяла чувства брата, открыв ему глаза на всю ситуацию. Женьсяну пришлось со всем смириться, он перестал приходить в созданный своей рукою мир и оставил его окончательно со временем.

Заклинатель глубоко вздохнул.

– Ты хоть лекаря этого знаешь? В Хуаньинг когда-то бывала?

Юй положила руку на плечо Лия, наклоняясь к нему с улыбкой. Тот, вскинув бровь, посмотрел на демона до того, как тот успел что-либо сказать. Юй заметила его реакцию и убрал руку. Оба отвернулись. Стало неловко.

– Конечно, знаю. И как попасть туда знаю.

Лий задался одним вопросом, который до того неясно отзывался в голове, но сейчас стал вырвался сам словами:

– Так, зачем же я тебе нужен?

Взгляд девушки стал нечитаемым, хотя чувствовалось в нем что-то мутное и нежеланное. Улыбка застыла на лице демона, став натянутой, что сразу заметил странник, потому пожалел о том, что спросил о подобном. Должно быть его вопрос вызвал неприятные чувства или пробудил плохие воспоминания…

Юй не хотела объясняться или оправдываться, но ответить желала серьезно, чтобы показать значимость роли Лия, который все еще мог в любой момент изменить свое решение. Она уже не хотела его отпускать, ведь представила дорогу наперед с его участием, а иного выдумать и не удавалось.

– Понимаешь, как ты сам сказал, мне осталось недолго, и сама добраться до нужного мне места я не смогу, потому мне и нужна чья-то помощь, – пусть и была иная причина, пока что Юй не решилась ее озвучивать, ведь не хотела спугнуть шанс найти спутника.

Лий закусил нижнюю губу, склоняя голову.

– Да, я понял.

Хотел бы он добавить еще «извини за вопрос», но сглотнул эти слова, не в силах произнести. Вина окутала его из-за того, что он не может сказать нечто столь простое. Лий решил сменить тему:

– Когда идем?

Юй поддалась ему, забыв о прошлых словах Лия, она резко встала, из-за чего сама пожалела. Боль в спине сперла дыхание, заставив замереть.

– Прямо сейчас, – подавив кашель, тихо произнесла она.

Заклинатель, заметив ее странное поведение, схватил сумку, перекинув ее через плечо, и ринулся поддержать духа, который его помощь примял.

– Ты как? – со скрытой тревогой в голосе спросил Лий.

Юй усмехнулась.

– Ничего почти не изменилось. Сама виновата, что так неосторожно себя веду.

Они вышли из комнаты, направляясь к стойке, чтобы отплатить за ночь, проведенную в тепле и уюте перед уходом. Услышав сумму от хозяина, двое переглянулись. Лий, вспомнив, что денег у него оставалось не так много, и растянуть их он хотел до последнего. Но брать в долг у девушки он точно не хотел, показывая тем самым свое шаткое положение на грани нищеты.

Пока заклинатель собирал нужную сумму, ища медные монеты на дне сумки, Юй достала из рукава небольшой кусочек серебра и расплатилась им. Это чуть больше объявленной цены, потому хозяин очень обрадовался, а Лий заметивший это, покосился на Юй, желая что-то сказать, но не успел, так как только что вошедшие подошли к стойке, и странник забыл все существующие слова. Увидев три знакомые фигуры, одетые в одежду его клана, он застыл, теряясь. Лий зацепился взглядом за уставившихся на него Мэйли и Дана, двух его шиди, которые сразу же узнали его и так же замерли.

Юй покосилась на вставшего рядом с ней, усмехнувшись задуманному, она неожиданно повернулась к Лиженю, который уже был готов доставать меч, узнав демона.

– Какая приятная встреча, – с ехидной улыбкой произнесла она, посмотрев прямо в глаза адепту Хонхэ.

Юй загораживала обзор Лию на самого старшего, потому заклинатель даже не смог определить, кто то был до того, как девушка вдруг схватила его за запястье и понеслась к выходу, уводя за собой.

Как только они выбежали Лижень, находящийся в оцепенении, очнулся, поняв, что снова упустил врага прямо перед носом. Он хмуро посмотрел на младших адептов и закричал:

– А вы чего встали?! Бегом!

Мэйли пихнул Дана, который до сих пор не мог прийти в себя после увиденного. Тот вздрогнул и испуганно посмотрел на шисюна. В конце концов трое следом выбежали из постоялого двора, разделяясь. А хозяин в замешательстве проводил их взглядом.

–

Юй завела Лия в первый попавшийся переулок и прижала к стене, нервно метаясь глазами из стороны в сторону. Заклинатель же возмутился:

– Ты не говорила, что за тобой погоня! – сам себя он наругал за то, что не догадался об этом сразу.

Демон шикнул ему в знак говорить тише. Она подняла взгляд серых глаз со странной надеждой на глубине и отстранилась, вздохнув:

— Это было сложно понять? – Юй выглянула из-за угла, а после недовольно выплюнула: – Привязались же!

Лий только сейчас обратил внимание, что дух одет в белое. До этого это не так бросалось в глаза. Он тяжело вздохнул, понимая, что в толпе простых людей они будут слишком выделяться, ведь траур не может соблюдать половина толпы, чтобы они в ней сумели затеряться.

Вспомнив знакомые фигуры в красном, странник прикусил щеку изнутри. Он никогда не думал, что так глупо выдаст себя. Выходит, что они с Юй с этого момента беглецы вдвоем, ведь вдруг кто обмолвится о нем, то начнется погоня, если не началась уже. Достойного способа скрыться Лий сейчас придумать не мог, потому полностью отдал это Юй, опыта у нее должно быть явно больше.

В природе новой знакомо заклинатель был уверен с самого начала, а сейчас только убедился, потому карал себя за то, что связался с нечистью, да еще и пообещав помочь. Пусть он видел ее лицо, но это не обязывало его следовать за ней, помогать. Но уже поделать было нечего, он согласился довести Юй до лекаря в Хуаньинг, бросить ее он уже точно был не в праве, кем бы она не являлась. Все же после убийства учителя доверие к клану стало угасать, и честной ли была эта охота Лий тоже не знал. Он был лишь случайно впутанным сторонним наблюдателем, никаких выводов в пользу кого-либо пока делать не стоило.

Одна мысль пришла в голову Лия, совсем несвязанная с их положением. Если адепты клана охотятся на демона, значит это земли клана, где его ученикам дается свобода действий. Лий уже давно скитался без карты, потому даже не думал, что, уходя, может вернуться туда же. А так как он толком не бывал в дальних городах, где правил клан, то и понять этого не мог. Выходит, сейчас они были на территории Хонхэ…

– Ань Юй, – позвал он. – Мы на территории клана Хонхе, что ли?

Юй вернулась к нему, перестав наблюдать за улицей.

– Конечно, ты не знал? – она вскинула брови, удивляясь, что человек перед ней не знает чего-то столь очевидного.

Странник не стал отвечать, посчитал вопрос риторическим. Он глубоко вздохнул, совладая с собой, и поинтересовался:

– Куда мы вообще должны выбраться?

Демон облокотился о стену рядом.

– Сейчас наша цель – покинуть город. Далее я разберусь, не переживай, – ее выражение лица переменилось, брови сошлись над переносицей. – Этот клан так надоел, покоя не дает. Разобрались бы сначала с собой, потом к другим лезли.

Лий ощутил неприязнь. Его зацепили эти слова. Как бы он не старался сейчас объективно расценить положение Хонхэ, не мог смириться с горькой правдой. Да, сейчас там не было определенной власти, которая устроила бы порядок, но и дела, вроде истребления демонов, клан не мог бросать. Впрочем, не Лию об этом рассуждать.

Заклинатель все равно не стал бы ничего говорить Юй, потому лишь подавил негодование, сохранив контроль.

– Тогда пойдем из города. Чем быстрее покинем его, тем лучше.

Юй посмотрела ему глаза.

– Подожди.

Лий понял, что дело в ране и не стал торопить демона.

Не будь рядом постороннего, Юй давно бы скорчилась на земле от боли, но сейчас она старательно терпела этот порыв, стараясь не меняться в лице, что получалось достаточно неплохо.

В голове Лия вновь закружилось подозрение, что Юй – Хозяин леса. Почему-то ранее он упустил это. Наверно, если и клан считал Юй столь опасный демоном, то вполне было ясно, зачем они устроили догонялки, ведь Хонхэ уже долгое время ищет повода убить Хозяина леса, считая его ужаснейшим существом.

Сейчас все было столь запутанно, что стоило бы узнать больше, чтобы поиметь свою точку зрения. Но, с другой стороны, нужно ли оно было Лию? Он мог бы провести Юй, исполнив свое обещание, а потом уйти скитаться дальше, желательно, куда подальше от Хонхэ, может, в сторону Байчжи на север.

И все же Юй что-то изменила в заклинателе. Легким движением она сбила его с ног и дала руку помощи, чтобы встать, но он засомневался брать ли ее, решил, что ни стоя, ни держа демона за руку, он не будет ни к чему причастен. Но так ли это?

Раньше заклинатель бы выбрал сторону клана, возможно, даже убил бы собственноручно Юй, узнав, что за ней охотиться Хонхэ. Но между «раньше» и «сейчас» в одно мгновение пролегла бездонная пропасть, над которой Лий постарался выстроить хлипкий мост, но тот не выдержал даже его первого шага.

Так и получилось, что заклинатель ни к чему не пришел.

Когда-то эта ситуация поимела бы один исход – смерть, из-за чего и была бы простой, понятной, но теперь она стала глубже, да настолько, что была сравнима с бездной. Тут уже Лию пришлось наставить меч на себя же. Он не мог нарушить обещания, боялся, что его схватят, узнав, не понимал Юй и не мог больше доверять клану… Все смешалось в кашу.

Из размышлений Лия вывел голос Юй:

– Надо бы идти уже, – со вздохом сказала она, – Может, по переулкам и дворам сможем пробраться незамеченными. Я думаю, заклинатели сначала главные улицы обойдут.

Юй же сама в моменте вспомнила, что перед ней заклинатель. Поначалу она решила, что тот откажется ей помогать, убьет или сдаст, узнав, что за ней охоту ведет клан. Но, когда ничего из этого не произошло, демон удивился, но не показал этого. Вдруг заклинатель был настолько растерян, что забыл кем является, и кто перед ним, и напомни ему об этом, тот тут же достал бы меч?

Лий пораскинул и согласился с ней.

Договорившись, они пошли по переулкам, тянущимся вдоль главной улицы, озираясь по сторонам. Каждый раз завидев людей в красном или похожем цвете, странник напрягался, не понимая адепт это или простой человек. Такое случилось всего раза три, но заклинатель успел не на шутку испугаться. Смотря на спокойное выражение лица спутницы, он удивлялся, как она может обладать столь хорошим самообладанием.

–-

– Шисюн, ты же видел? Это же вправду вылитый Ши Лий.

Мэйли, находящийся в смешанных чувствах, ответил не сразу.

– Да, кажется, это он, – сделав паузу он спросил у младшего: – Как думаешь, Шу Лижень узнал его?

Дан в этот же момент по неосторожности споткнулся и чуть не упал, но продолжил идти вровень с Мэйли.

Выбежав тогда из постоялого двора, они по началу разделились, но, когда вдалеке заметили друг друга, решили никого не искать, а сойтись и сделать вид, что осмотрели весь город, прийдя поздно. Уже солнце склонялось к крышам домов, потому они возвращались обратно.

– Мне кажется, он не успел увидеть его лица из-за демона. Это же к лучшему.

Мэйли отвернулся, отчужденно смотря на дома и людей.

– Вот только, зачем он водится с демоном? Неужели действительно умер и воскрес…

Младший не расслышал его вопроса, потому переспроси:

– Что?

Старший повернулся обратно и дал щелбана Дану, заставив того потереть лоб, сбивая повязку на левую сторону. Мэйли закатил глаза и поправил повязку Дана, не заметив, как тот в этот момент напрягся.

– Ничего, – ответил Мэйли.

Том 1. Глава 5. Склеить разбитую вазу, равно получить новую. Часть 3.

В скором времени они покинули город, не дав себя обнаружить. Они шли по каменистой дороге, окруженной высокими деревьями. Лий украдкой взглянул на Юя, которая всем своим видом показывала задумчивость. Она шла, склонив голову к земле, но почувствовав на себе его взгляд, повернулась к заклинателю, выходя из мыслей, и улыбнулась.

– Сейчас мы идем прямо по дороге, а там придется повернуть в лес, найти ручей и по нему определить, в какой стороне вход в Хуаньинг, – решила объяснить дорогу Юй.

За всю «жизнь» после смерти Юй еще никогда не попадала под талисманы изгнания. Она знала принцип их действия, понимала, что если ее и атакуют им, то она сможет вылечиться, но этот талисман был другим, не таким, которые было принято использовать во всех кланах. И возможно от него вылечиться ей не получиться, но она продолжала верить, что чудо-лекарь, которого она знает, поможет, ведь он действительно необычные человек или бессмертный. Таких людей, как он Юй еще не встречала за свою долгую жизнь.

Когда же демон встретил заклинателя, он думал, что убьет его и заберет золотое ядро. Возможно, духовная сила помогла бы ей, но она не решилась на второе в своей жизни убийство, а сейчас уже сомневалась в способности ци излечить ее.

Да и к тому же Юй заметила, что с заклинателем перед ней что-то не так. Что-то явно отличает его от простого самосовершенствующегося. Похожее чувство у нее было при встрече с лекарем, но это лишь фантомно напоминало те ощущения. Оно становилось заметно лишь в коротких моментах, являясь чем-то неземным.

Поняв, что мысли стали чересчур глупыми, Юй заглушила их. Наверно, от боли она уже стала тихо сходить с ума, раз думала о таком и выдавала простого человека за нечто иное.

– Озеро, действительно? – в неверии переспросил Лий. – Как-то слишком легко. Я не думал, что это правда.

Юй пожала плечами.

— Ну это на самом деле единственный способ, который я знаю, – более воодушевленно она добавила: – Но я уже так попадала туда не раз, потому можешь не беспокоиться!

Лий вскинул бровь. Он не понимал самого смысла Хуаньинг, о его создании он знал многое, но до сих пор не понимал, зачем Женьсян оставил его существовать. Возможно, Второй Бог решил придать иной смысл Хуаньинг, показать истинные желания людей, но и это не казалось достаточным объяснением, почему это место все еще существует. Было бы намного лучше, если бы Хуаньинг было бы уничтожено, тогда бы все заблудшие души ушли в Призрачное царство и наконец переродились. Хотя, может, Женьсян уже давно забыл, что когда-то сотворил этот мир, потому тот и оставался существовать.

– Мы так спокойно идем, будто за нами нет погони, – иронично подметил заклинатель, – Ты их, что ли, ни во что не ставишь? Не они ли тебя ранили?

Лию стало интересно, как на самом деле демон относится к Хонхэ.

Юй посмеялась над его словами будто над шуткой:

– Ранили и ладно! Им всего-то больно повезло. Вот если бы, то был почивший почетный ученик главы клана или кто-то из старейшин, я бы уже испугался, – он усмехнулся. – А этих незачем бояться.

Странник тяжело вздохнул, наконец полностью поняв точку зрения Юй. Все же девушка ни во что не ставила простых адептов, хотя были ли они простыми? Старшего-то Лий увидеть не смог.

– Главу клана уже не берешь? – с сарказмом спросил он.

Юй махнула рукой, развеселившись.

– Ты что, Ли Яо, прошлый глава мог взглядом отправить на суд к Фагуан, а сейчас у них и главы-то нет. Учеников у главы, пусть и было двое, но на место будущего главы клана метил только один, да и тот погиб. Но вот незадача! И метка главы пропала вместе с его и Хэ Жиншуи смертью!

Лий закусил щеку изнутри, осознав, насколько шаткое положение у клана. Бродя, он не имел возможности хоть что-то разузнать о внутренних делах, да и намеренно спрашивать у людей он не хотел. Но тогда появлялся один очевидный вопрос:

– Откуда ты так много знаешь?

К заклинателю Юй еще не имела ясного доверия, потому раскрывать все свои секреты раньше времени не желала.

– Сплетни слушаю, – пошутил демон.

Лий закатил глаза, не зная, что он хотел услышать от Юй, потому что было ясно, что демон никакой правды не расскажет, а то выставит себя последним дураком, который поведал все какому-то бродячему заклинателю.

– О! – неожиданно воскликнула Юй, и странник уже решил, что та что-то заметила, пока не прозвучали последующие слова: – Ли Яо, а ты изначально был в каком-то клане?

Лия удивил ее вопрос, но одновременно и разочаровал. Он вспомнил свою выдуманную историю, думая, как правильнее ответить, чтобы не вызвать новых вопросов.

– Нет, я учился у отца.

Юй стало любопытно.

– Твой отец, верно, был талантлив? – то ли льстя, то ли насмехаясь, поинтересовалась она.

– Не знаю, насчет его таланта, он редко что-либо говорил о своем прошлом, – сухо ответил Лий.

Он врал уже столь искусно, что его слова легко считали за правду, но уверенность заклинателя в этом пошатнулась после слов девушки:

– Просто те двое помладше так уставились на тебя, – не дожидаясь заклинателя, она продолжила с ухмылкой: – Хотя, может, удивились, что у меня появился спутник, кто знает.

Сердце заклинателя ушло в пятки. Ситуация вышла из-под контроля, и сейчас он стоял на самом краю бездны, и одно неправильное слово, как упадет туда. Хотя почему Лий боялся, что Юй узнает правду о нем? Он закусил щеку изнутри, но на его лице ничего толком не отразилось.

– Я никак не связан с Хонхэ уж точно.

Юй все это время смотрела на Лия со скрытой издевкой, можно было подумать, что она о чем-то подозревает, и это было бы частью правды. Она не верила в бредни Лия про то, что тот бродячий заклинатель, выучившийся отца. Больно у него были плавные жесты и легкие шаги, которых было совсем не слышно. Подобное вырабатывается годами, и чаще опытные заклинатели, может, даже достигшие мнимого бессмертия, которым на самом деле не завладеть ни людям, ни заклинателям, обращают внимание на плавность и бесшумность, обучаясь этому в кланах.

У бродячих заклинателей или самоучек редко можно встретить подобное, да и оно в любом случае не будет доведено до совершенства, так как те ставят упор на владение мечом и способность управлять ци, что тоже получается у с горем пополам.

Либо отец Лия был воистину талантлив и внимателен, чтобы передать все свои знания сыну, во что верилось с трудом, хотя исключено не было, либо Лий врал о себе. Да и тот факт, что заклинатель, пусть даже бродячий, согласился помогать демону настораживал Юй.

Их разговор оборвался, оба погрузились в мутную воду своих мыслей.

Лий стал чувствовать себя паршиво, настроение совсем упало. Если так подумать, то разруха в клане напрямую связана с ним. Принимать это вовсе не хотелось.

Он не понимал, чего Небесный Владыка – Цианшижи добивался от него, дав такую горькую судьбу. Хотел ли он, чтобы в этой жизни Лий добился чего-то, может быть, принял тяжелую ношу, взял ответственность на себя, а не бегал от нее каждый раз?

Лий ощущал, что происходящее ведет его к чему-то, взявшись невидимой рукой за его руку. Он терялся, не зная правильно ли следовать за этим, вдруг в конце концов оно приведет на суд к Фагуан, где все четыре дитя Божественных возлюбленных вместе осудят его.

Что если он не последует ни одному наказу, ни Аи, ни Женьсяна, ни Синьяна и Аньнина, которому должен поклоняться? Что если он уже давно предал всех, кого только мог? Что если он станет причиной распада клана, что тогда на суде у Фагуан ему скажет Аньнин, покровительствующий клану Хонхе?

Лий почувствовал запах крови во рту, выведший его из мыслей. Он в миг разжал зубы, поняв, что дело дошло до кровотечения.

Недалеко послышался шум, подобный шепоту. Лий отвлекся на него. Если это и был тот ручей, о котором говорила Юй, то журчал он словно река.

– Скоро свернем, – хмыкнул демон.

Лий оглянулся, но ничего кроме тянущейся вперед дороги, обоза, еле видневшегося на ней и леса по две стороны не увидел. Даже за деревьями было не видать воды.

Юй улыбнулась на его действия.

– Рано головой вертишь, звук еще тихий.

– Кто ж знает, вдруг увижу, – хмуро кинул в ответ он, – Ты уверена, что мы идем к ручью, а не к реке?

– Конечно, – Юй по-доброму усмехнулась на его слова, не став больше ничего говорить.

Через время шум стал громче. Лий искоса поглядывал по сторонам, но совсем ничего не видел. Резко Юй остановилась и указал в лесную чащу.

– Нам туда.

Даже не поднимая подола белых одежд, Юй шагнула с дороги, не боясь зацепиться за ветки или споткнуться. Лий посмотрел на нее и пошел следом.

Пробираться через деревья и кусты, Лий успел пару раз запутаться в них. Еще в него чуть не прилетела ветка до того отогнутая Юй, и кто бы знал, специально ли девушка дождалась, когда Лий подойдет ближе или всего-то не успела придержать ветвь. Лий вывел для себя, что идти вторым жутко неудобно. Во-первых, нужно было успевать за первым, а во-вторых, ловить все ветки и не только прилетающие от него. Но странник ничего с этим не мог поделать, потому смиренно исполнял свою роль.

Юй пробираться было весьма сложно, рана так и давала о себе знать с каждым резким движением, она кривился от боли, имея на это возможность, пока Лий не видел ее лица. Было бы лучше, если заклинатель пошел бы вперед, но менять что-то уже было поздно, да и девушка не хотела показывать свою слабостью

Лий зацепился за что-то рукавом, и не подумав, рванул рукой вперед, пожалев об этом сразу же. Послышался звонкий треск ткани, и рукав был порван. Заклинатель тяжело вздохнул, понимая, что запасной одежды у него нет, и потому придется ходить пока так.

И вот демон наконец увидел впереди ручей и вышел к ней, выдохнув с облегчением, ведь чаща наконец закончилась. Лий встал рядом с ней через какое-то время и посмотрел на Юй, заметив у той маленькую веточку в волосах. Ничего не сказав, он осторожно протянул руку и вытянул ее, неосознанно отметив, что черные, как смоль, волосы Юй весьма мягкие.

Девушку озадачили его действия, но поняв все, она не стала ничего спрашивать. Лишь осмотрев заклинателя подметила:

– Ли Яо, у тебя одежда испорчена.

Лий нахмурился и намеренно поменял тему:

– Почему мы вообще остановились? – скрестив руки на груди, спросил он.

Юй растерянно улыбнулась.

– Так мы до ручья дошли.

Лий глянул на сухой песок и мелкие камни перед ногами, идущие после травы. Шум воды говорил о том, что где-то рядом должна она быть, но странник ничего не видел, потому остался стоять в недоумении.

– Разве? Я не вижу его поблизости. Или с каких пор реками стали считать и иссохшие источники? – иронично спросил он.

Демон, видевший впереди клокочущий ручей, убрал улыбку с лица, не понимая в чем дело. Она подумала, что ей кажется это, но подойдя к воде и окунув пальцы, она почувствовала холод. Вернувшись обратно с мокрой рукой, Юй протянула ее заклинателю.

Лий, нахмурившись, неуверенно взял ее и ощутил влагу. Снова взглянув, на то место, где должен быть ручей, Лий снова ничего не увидел, но шум-то был…

– Ладно, но реки я не вижу, – признал он.

– Не знаю, в чем дело, – Юй пожала плечами. – Ну, в этом нет ничего страшного, я-то вижу.

Не обращая внимания на эту странность, они пошли далее уже вдоль ручья. Юй указала направление, в котором им нужно двигаться и Лий без возражений согласился с ней. Демон точно не дурил его, доказав это, потому заклинатель даже не чувствовал подвоха.

По пути Юй, обернувшись к Лию, стала объяснять:

– Когда дойдем до озера, погружаться будем за руки, а то можем оказаться в Ханьинг далеко друг от друга. И когда выйдешь из воды, не оглядывайся назад, пока мы не отойдем достаточно от озера. Ты же знаешь, что в Ханьинг есть такие существа, как пангуо? Так вот они притворяться дорогим человеком, который сначала будет говорить, как любит тебя, а потом начнет возмущаться, почему ты уходишь. И в конце концов наговорит столько гадостей, сколько ты в жизни не слышал.

– Я знаю, – у странника появился лишь один вопрос: – А дальше озера их не будет?

– Нет, они боятся туда ходить, – демон повернулся обратно.

О Хуаньинг в глубоком детстве Лию рассказывал брат. Тот наконец нашел себе слушателя, который не был против слушать столько сколько нужно. Все, что говорил Ши Ву, Лий, будучи маленьким и любопытным ребенком, выслушивал и запоминало до единого слова.

Сначала Ши Ву рассказывал о сотворении мира, потом про всех жителей Небес по отдельности. А дальше перешел к другим мирам. Все это преподавали и в клане, но более узко и неинтересно. Да и к тому моменту Лий уже все знал, потому мог легко встать на место учителя.

Юй стала видеть, как ручей начал медленно сужаться в тонкую струйку, и вот источник привел к озеру, впадая в него. Лий, увидев само озеро, обрадовался. До того он чувствовал себя обделенным.

— Вот озеро я вижу, – проговорил он.

Оно было до боли маленьким, около чжана в длину и ширину, создавая своим размером нечто очень похожее на круг. Его поверхность ничего не тревожило, и оно стояло неподвижным зеркалом, отражая до малейших деталей закатное небо, верхушки деревьев и иногда пролетающих птиц.

–-

Адепты Ву и Фэй к закату пошли обратно на постоялый двор, предвкушая то, как громко будет на них орать Лижень, и то, как им будет стыдно из-за внимания прохожих.

– Шисюн, а мы с тобой будем в одной комнате? – неожиданно спросил Ву Дан по пути.

Мэйли нахмурился, взглянув на младшего. Разница в возрасте у них была незначительная – всего два года, Мэйли было пятнадцать, а Дану должно было исполнится тринадцать. Так что Дан уже не был маленьким мальчиком, боящимся злых духов в темноте.

– С чего это вдруг?

Дан не знал, как объяснить то, что он боялся спать один в незнакомом месте, он не хотел получить порцию осуждения со стороны старшего, с которым в последнее время сумел сговориться за все то время, которое они провели вместе в погоне за демоном.

– Ну ладно, – получив отказ, он быстро смирился.

У входа на пороге в закатных лучах сидел угрюмый Лижень, сгорбивший спину. Когда он увидел двух идущих к нему младших адептов, он сразу встал и крикнул им, разозлившись:

– Ну и чего вы плететесь, а?!

Он был зол на то, что демон прямо у них под носом смог улизнуть, так еще и оказалось, что с ним за компанию теперь и какой-то человек, а может тоже демон, хотя скорее всего будущая жертва, на которую старший адепт готов был наплевать, лишь бы поймать Хозяина леса.

Дан и Мэйли ускорили шаг и встали перед Лиженем, ожидая от него гневных высказываний и оскорблений, но, когда ничего из этого не произошло они переглянулись между собой. Вместо того, чтобы позорить свой клан, собирая толпу зевак, Лижень лишь желчно выплюнул:

– Платите за себя сами, – и зашел во внутрь постоялого двора.

Адепт Фэй закатил глаза, тяжело вздыхая. Прежде чем войти следом он спросил у Дана:

– У тебя есть деньги?

Ву Дан пошарил в потайном кармане и достал несколько медяных монеток. Мэйли взял их из рук младшего, доставая свои сбережения.

– Хотел, чтобы мы были в одной комнате, так вот, накаркал, – сопроводил комментарием он.

Младший адепт не мог радоваться, так как чувствовал странную вину за происходящее. Хотя осознавал, что винить себя тут не за что, но недовольство на лице шисюна и его слова заставляли думать об обратном.

С горем пополам они сняли комнату на ночь, посчитав, что денег им на это хватает. А вот увидев, что кровать всего одна, они стали решать, кто будет на ней спать.

– Я на полу посплю, только дай, что-то постелить, – заявил Мэйли.

Ву Дан хотел возразить, но не хотел перечить старшему, потому согласился с ним, хотя по лицу можно было с легкостью сказать об обратном.

Разложив импровизированную постель, а точнее всего лишь постелив на пол простыню, Мэйли решил пойти помыться, спросив перед этим младшего, уже готовившегося ко сну:

– Шиди, а ты мыться, что ли, не будешь? Если так, то больше не приближайся ко мне.

Из-за его колких слов Дан почувствовал себя плохо, потому поторопился ответить:

– Буду, конечно!

Мэйли наклонился к нему и дал щелбана.

– Ну так пойдем со мной.

Подождав, пока Дан соберется, Мэйли с ним пошел в купальню, где они случайно увидели фигуру Лиженя, стоящего у борта бассейна.

Младшие адепты намеренно пошли в противоположную сторону, а точнее Мэйли повел Дана в другую сторону, лишь бы не видеть старшего адепта.

Адепт Фэй не стал церемониться и сразу окунулся в горячую воду. Дан же осторожно слез с борта, сразу начав намыливать мыльный корень. Вынырнув, Мэйли посмотрел на младшего, и уподобившись ему тоже стал мылиться, после снова окунаясь в воду.

Дан не любил саму процедуру мытья в купальнях, где полно людей, но старался относится к ней снисходительно, делая все как можно быстрее. Он не совсем понимал Мэйли, который отвлекаясь, нырял в воду или просто стоял в ней, кажется, наслаждаясь, что можно было сказать по его расслабленному лицу.

Когда Дан уже закончил мыться, сквозь дымку пара к ним ступила фигура Шу Лиженя, заметившего их. Мэйли не особо обратил на него внимание, продолжая спокойно быть в воде, а адепт Ву поспешил побыстрее уйти, но все же беспокоясь за Мэйли спросил у него, пока старший адепт еще не был близок к ним:

– Шисюн, ты остаешься?

Мэйли кивнул ему, и младший неуверенно покинул купальню. Лижень подошел к оставшемуся, мельком видя, как сверкают пятки уходящего Ву Дана.

– Ну что, на комнату хватает? – начал разговор он.

Младший адепт посмотрел на него спокойным взглядом и невозмутимо ответил:

– Да.

Лижень подошел к нему вплотную, кладя руку Мэйли на талию. Младший адепт широко открыл глаза и уставился на ехидное выражение лица молодого человека.

– А-то я мог бы все же снизойти и заплатить за вас.

Мэйли стало безумно мерзко от его прикосновений, эти отвратительные руки стали бродить по его телу, уподобляя свое движение ласке. Ухмылка на лице старшего адепта заставила Мэйли сжать челюсти от злости. Он чувствовал себя беспомощно перед ним. Ему стало казаться будто все люди, находящиеся в купальне, вытаращились на них, говоря, насколько отвратительно делать нечто подобное здесь.

А Шу Лижень не отступал, он взял свободной рукой подбородок младшего. Тот почувствовал запах алкоголя от него.

– Ну так что? – сокращая расстояние между их лицами, язвительно спросил он.

Мэйли собрался. Сгорая со стыда, он резко замахнулся и со всей силы дал пощечину Лиженю, вложив в нее ци. Мэйли даже не смог определить от чего его трясет, от страха или злости? И пока старший адепт не успел опомниться, ослабив хватку, Мэйли заполз на борт, скорее уходя.

Лижень не успевший его схватить, выругался:

– Демоны!..

Мэйли, быстро одевшись, опрометью бросился в комнату. Но вспомнив, что в ней шиди, он помедлил. После такого младший не должен был видеть его, но все же иного безопасного места Мэйли не знал, потому забежал в их комнату, судорожно стараясь запереть дверь, будто бы веря в то, что Лижень может пойти за ним.

Увидев перепуганного шисюна, Дан сам испугался.

– Шисюн, что случилось? – тихо спросил он.

Мэйли не мог совладать с собой. Он старался вытащить ключ из двери, но тот застревал, а из-за дрожи в руках и суетливости действий ничего не получалось с этим сделать.

Ву Дан подошел к нему, и неуверенно взяв ключ, вытащил его и передал Мэйли. Он заметил льющиеся слезы старшего, смешанные с водой, стекающей с его мокрых волос, и осторожно позвал:

– Шисюн?

Мэйли испуганным взглядом посмотрел на него, понимая, что младший увидел его в таком ужасном состоянии. Всего одно слово сломало его, и из-за начавшейся истерики он стал задыхаться, не зная, что с этим делать.

Младший адепт не мог продолжать бездействовать, он потянулся к старшему, обняв его скрюченное тело. Мэйли не оттолкнул Дана, а наоборот прижался к нему, пряча лицо в его плече. Он не мог держать в себе произошедшее, потому через рваные вдохи с его губ слетали слова:

– Он… Своими руками… Мерзость…

Том 1. Глава 6. Взгляни в отражение, ты увидишь другого.

– И что дальше? Нырять? – присев у воды и взглянув в свое отражение спросил Лий.

Юй подошла ближе к нему, тоже посмотрев на себя, отражающуюся на водной глади.

– Я же уже говорила, да.

Лий некоторое время продолжал разглядывать себя. Он не мог поверить в то, насколько изменился, а ведь прошло всего два года. Юноша в одночасье стал взрослым человеком, хотя в его взглядах на мир почти ничего не поменялось. Может, только в последнее время ступая к обрыву, он желал увидеть прогнувшийся мост, которого до того не было видно.

После его взгляд переметнулся на Юй, девушку, которую он встретился всего пару дней назад. Было так необычно видеть и себя, и кого-то другого вместе. Взгляд демона стал более холодным и отчужденным в последнее время, он стал меньше говорить. Лий чувствовал, что это было связано либо с походом в Хуаньинг, либо с раной, которая продолжала разрастаться, либо с чем-то иным, что беспокоило Юй.

У них двоих было какое-то странное сходство, которое было сложно заметить. Пусть при любом удобном и нет случае Юй улыбалась, ее взгляд всегда оставался туманным и задумчивым, иногда даже мрачным. Лий глупцом не был, и понимал, что она тоже ему не доверяла, но продолжала вести за собой, как и он продолжал за ней идти. Это было странно. Но раз Лий стал видеть и понимать это, значит, все было не просто так. Он был уверен, что и Юй с самого начала также почувствовала странность всего происходящего. Да и в конце концов, где это видано, чтобы хоть какой заклинатель водился с демоном и наоборот?

Заклинатель поднялся и повернулся к демону, протягивая руку. Юй взяла ее.

– И еще, – прежде ем ступить к озеру, она попросила: – Пока мы не уйдем от озера, держи меня за руку, пожалуйста.

Лий не успел ничего ответить, так как Юй сразу же после своих слов потянула его к воде. И только шагнув в нее, потревожив гладь зеркала, они провалились в глубь.

Лий подобного не ожидал, он зажмурился, крепче сжимая ладонь демона. Мир перевернулся, и голова закружилась. Не прошло и пол фэня, как они вынырнули обратно. Заклинатель, не успевший задержать дыхание, глубоко вдохнул, оказавшись на поверхности. Перед глазами уже стояла не картина леса, а бескрайнего поля.

Странник все еще чувствовал, как сжимает руку Юй. Он схватился за край суши и повернулся к Юй, которая в то время сделал то же.

– Приплыли, – прокомментировал демон необычно встревоженным голосом.

Они вылезли из воды. Лий помог девушке встать на ноги. Он заметил, как она стала метаться глазами по сторонам, вглядываться вперед, но в конце концов посмотрела на него, скрыв разочарование:

– А теперь самое интересное.

Когда они сделали всего пару шагов, одежда чудом высохла, чему заклинатель удивился.

Лий не разбирал опасности всей ситуации, когда Юй, уже не раз опробовав на себе такое, повторять не желала. Когда после мести все ее силы пропали, она, будучи простым духом без тела, блуждала по лесу. Ее сознание находилось где-то далеко в четырех стенах, из которых выбраться не получалось.

В один день она наткнулась на маленькое озерцо, показавшееся ей забавным. По воле Небес, это озерцо и оказалось тем самым проходом в Хуаньинг. И вот оказавшись там, ему очень понравилось в первые несколько фэней.

А дальше она услышала знакомый голос человека, жестоко предавшего ее. На тот момент, она еще не помнила, как совсем недавно повесила его голову на вратах главного города клана Люмин. Тот извинялся, умолял простить, говорил, что кое-кто третий ждет, когда они вновь соберутся все вместе. Но на деле все это были лишь фантазии самой Юй, которые воспроизвели пангуо.

И только Юй повелась на иллюзию, заговорила, как из неоткуда взялся незнакомец, уведший ее тут же. Девушка сопротивлялась, так как хотела договорить и вернуться вместе с предателем к ждущему их. Она хотела вернуть все, как было, готова была всех простить. Но неизвестный вовремя выдернул ее из наваждения, приводя в рассудок. Юй по началу была очень обозлена на него, но, когда тот все объяснил духу, она проглотила свою обиду, веря.

Спасшим ее и был тот самый лекарь, к которому они сейчас направлялись. С того случая Юй не раз возвращалась в Хуаньинг, и его встречала либо жена лекаря, либо он сам, предвидевшие чей-то приход, но видимо этот день стал исключением, потому в сердце Юй стало подниматься волнение.

Лия она попросила держать себя за руку, чтобы чувствовать опору, которая нужна была, чтобы уйти как можно дальше и не сойти с ума. Конечно, Юй понимала, что и сам странник легко может поддаться на провокации пангуо, но тогда она помогла бы ему.

Отходя все дальше, Лий начинал чувствовать, что кто-то прожигает его спину пристальным взглядом. Резко он услышал слова, заставившие его моментально остановиться:

– Диди!

Юй почувствовала, как ее руку сжали еще сильнее, почти до боли. Демон тоже остановился.

– Ли Яо, останавливаться не стоит! – выкрикнула она, видя испуганный взгляд заклинателя.

Лий уже не слышал ее, он понимал, что сзади не может быть брата, но он так давно его не видел, что не мог полностью совладать с собой. Заклинатель знал, что нельзя поворачиваться, ведь тогда он поддастся чувствам и не сможет побороть себя.

Юй стиснула зубы и дернула Лия вперед со словами:

– Пойдем, Ли Яо.

Но застилая собой слова демона, снова прозвучал голос Ши Ву:

– Лий ер, иди сюда, пойдем домой, все тебя заждались!

Лий продолжал стоять на месте, как вкопанный. Он твердил себе: «Это ложь. Они думают, я мертв, никто меня не ждет.» Своим словами он старался снять наваждение, но верить словам пангуо уж больно хотелось.

Юй сама стала слышать зазывания… Она напряглась всем телом.

– Диди! Хватит упрямиться, мы знаем, что ты жив и ждем тебя! Иди ко мне, я отведу тебя домой! Мы знаем, ты жив!

Когда Юй уже не знала, что делать, и обреченно смотрела на Лия, тот резко прошептал, зажмурившись:

– Неправда, я мертв.

Заклинатель посмотрел на демона нечитаемым взглядом.

– Извини, – проговорил он и продолжил идти, чуть ли не срываясь на бег.

Девушка удивилась и отвлеклась на резко потянувшего ее заклинателя. Хотя за спиной вновь послышался насмешливый голос:

– И что, Ань Юй, ты снова все портишь! Снова из-за тебя мы не соберемся втроем! Кто ж знал, что ты такая слабачка, ей Богу! А виноваты все! Конечно, мы же виноваты в твоей смерти! А особенно я! Ведь его ты всегда будешь выгораживать!

Благодаря Лию, они стали так быстро отдаляться, что до того четкие и громкие слова пангуо стали все глуше и глуше, а после и вовсе исчезли. Оба долго молчали, уже не обращая внимания на все еще сплетенные пальцы

– Кажется, голоса пропали, – начал странник.

Неожиданно он услышал звон колокольчика, от чего чуть не подпрыгнул, напрягшись. Он вспомнил про руки и разжал свою. Юй будто очнулась, когда заклинатель отпустил ее руку. Она проморгалась и увидела вдалеке, как скоро начнется поле каких-то синих цветов.

– Слушай, Ли Яо, ты видишь там поле цветов? – она указала вперед.

Лий пригляделся и ответил:

– Да.

– Какого цвета?

Лий прищурился.

– Они все разные, кажется.

Демон хмыкнул, и они продолжили идти в молчании. Заклинатель видел, как перед ними раскидывается пестрое поле разноцветных цветов. Он любил такие места, где ветер свободно гуляет, и где можно получить ощущение мимолетной свободы, забыв обо всем.

Юй же не понимала, почему видит именно синие цветы. Когда они ступил на поле, она остановилась и наклонилась над цветами, приглядываясь. Странник встал рядом.

– Что такое?

Девушка пристально посмотрела на него через плечо. Юй неожиданно сорвала один цветок, оказавшийся васильком. Как ни странно, заклинатель также увидел именно его. Он нахмурился, пока демон подходил к нему с улыбкой.

– Прям под цвет твоих глаз, – кладя цветок за ухо Лию, посмеиваясь, сказала Юй.

Лий смутился, отводя взгляд от нее. Он аккуратно взял василек в руку, взглянув на него.

– Разве? – недоверчиво спросил он.

Юй без сомнений ответила:

– Да, красивый цветок.

Демон пошел дальше, пока заклинатель затуманено смотрел на василек, все еще стоя на месте. У него появилось странное чувство, которое чем-то неизвестным отдавалось в груди.

Когда Лий поднял глаза, он увидел, что Юй ушла весьма далеко, и стал догонять ее, вернув цветок за ухо. Демон же, обнаружив, что давно идет один, обернулся и крикнул, поспевающему заклинателю:

– Ли Яо, ты чего так долго?! Я тебя жду!

Лий наконец нагнал Юй.

Таких людей, как Юй Лий еще не встречал и такое взаимодействие казалось ему новым. После того, как они дойдут до лекаря, он хотел бы остаться с ней. Даже несмотря на то, что ее преследует клан, Лий решил, что на самом деле не все так просто. Все было слишком странно. И больше всего заклинателя настораживало, что он видит лицо Юй. Из миллиона людей, которых он встречал в своей жизни, почему-то именно эту девушку он разглядел.

В клане на лекциях им рассказывали о Хозяине леса, как о кровожадном убийце, не знающим жалости, и показывающем своих жертв с позором всему народу. Но была ли на самом деле Юй Хозяином леса, да и убивала ли она когда-то? Не сказать, чтобы Лий сейчас защищал демона, он всего лишь отступил от клана.

Он мог бы представить, как Юй убивает людей, но разве на это не нужен мотив? Все же злые духи, имеющие сознание, рвут нити жизней, отталкиваясь от чего-то. Лий не желал оправдывать Юй, он хотел узнать больше о ней и понять ее.

Яркое солнце светило в глаза, а низкие облака уходили за горизонт. Ветер теплыми порывами склонял траву. По ощущениям они шли уже достаточно долго.

– Вроде мы скоро придем, – разгоняя тишину, сообщил Юй. – Там вон на горизонте хижина виднеется, так?

Лий пригляделся, щурясь. Он тоже увидел нечто похожее на строение.

– Кажется, да. А почему этот лекарь живет в Хуаньинг, где и лечить-то некого? Он не человек?

Демон махнул рукой.

– Нет, он человек, живой. Да и он не живет здесь, а приходит.

Заклинатель вскинул бровь.

– Зачем ему это? Разве это не опасно?

Юй пожала плечами.

– Он приходит сюда ради жены, – она улыбнулась.

Лий мог бы расспросить дальше, но лезть в личную жизнь человека не желал.

–

Хижина лекаря приближалась, и вот она оказалась всего в паре чжанов. Юй остановила странника со словами:

– Подожди здесь. Тут установлен барьер, чужие зайти не смогут, я скоро.

Лий увидел на земле черту, тянущуюся вокруг дома, и кивнул демону. Юй ступила за нее, а заклинателю стал интересен установленный барьер, он протянул руку, но ничего не произошло, тогда он тоже зашел за линию, видя мимолетно появляющуюся перед глазами муть, говорящую о том, что барьер он пересек. Заклинатель потупился, не ожидая такого поворота.

Юй оглянулась, перед входом в хижину и застыла в недоумении, заметив, что Лий перешагнул барьер. Она в неверии нахмурилась.

– Ли Яо, эта штука, что ли, не работает?

Лий сам ничего не понял. Никаких лекарей он в своей жизни не знал, так почему чужаком не являлся?

– Работает.

Оба никак не могли это объяснить, и чтобы не тянуть время, пока оставили эту ситуацию, странник подошел к девушке, а та постучалась в дверь. Она сразу распахнулась, и из нее вышла женщина средних лет. Она закрыла за собой вход, осматривая пришедших недовольным взглядом. Ее взгляд сразу же стал задорным, когда она узнала Юй.

– О-о! Сяо Юй! Сколько лет, сколько зим! – она кинулась с объятьями к демону.

Лий молча наблюдал за ними, пока они радостно приветствовали друг друга словно родные. Заклинатель получил укол печали, вспоминая пангуо, изображающую брата, зовущего его с собой домой.

Женщина положила руки на плечи Юй, поднимая к ней голову из-за разницы в росте.

– А кто это с тобой, Сяо Юй? – она переметнула взгляд на Лия. – Спутника к нам своего привела? – заметив цветок в волосах заклинателя, она по-доброму усмехнулась.

Юй хотела представить Лия, но тот успел сделать это первее.

– Я Ли Яо, бродячий заклинатель, – он поклонился.

По лицу женщины можно было отметить, что та оценила его вежливость.

– Вы верно к Чжанфу Ли, – Лий понял, что перед ним как раз жена лекаря, – Так вот разочарую вас! – неожиданно воскликнула она.

Лий напрягся, а Юй встревожилась:

– Что случилось?

Женщина притворно шмыгнула носом, изображая печаль и слезы.

– Так Чжанфу Лин решил умереть! Решил, что жизнь у него ни одна и яда напился! Кто, кто, а я точно его не спасу! И он себя уже не спасет! Умер, понимаете?! Обезумел! – взревела она, хватаясь за Юй.

Лий застыл, ошарашенный этой новостью, он переглянулся с демоном, который смотрел на него широко открытыми глазами и полным испуга лицом.

– Циньайдэ! – донесся голос из хижины, от которого по спине Лия пробежали мурашки. – Хватит чушь городить! Я жив!

– Молчи! Не трать силы на разговоры! Вдруг у нас еще получится втроем тебя спасти!

Дверь открылась, и к ним вышел высокий статный мужчина лет так тридцати пяти. Только увидев его, Лий застыл словно статуя Божества, его конечности онемели, а сердце бешено забилось. Он мгновенно узнал фигуру «лекаря» в зеленых клановых одеждах клана Жолин.

–

Спустя час Мэйли все же смог унять истерику под успокаиванием Дана. Последний сидел на кровати на кровати с Мэйли, на улице стояла середина ночи. Взгляд старшего был пустым и безжизненным. Облокотившись о стену, он тупо смотрел в стену перед собой.

– Шиди, иди спи, – бесцветно сказал он, чувствуя, как засохшие слезы стягиваю кожу щек.

Ву Дан стал бояться за Мэйли, видя состояние того. Кто знал, что мог с собой сделать шисюн, пока он спит? Дан еще даже не совсем понял, что произошло в купальне, но имел не лучшую картину в голове.

Не услышав ответа и не увидев никаких действий, адепт Фэй повернул голову к шиди. Его до сих пор пробивала дрожь, а действия выглядели странно, будто кто-то другой управляет им, как куклой. Дана это пугало.

– Шиди, иди спи, – повторил Мэйли. – Тебе нужно спать.

Младший боязливо мотнул головой в знак отрицания.

– Я не хочу спать. Я хочу посидеть с тобой, шисюн.

Мэйли вздохнул.

– Как хочешь, – он потянулся, чтобы по привычке дать Дану щелбана, но остановился и лишь тихо произнес: – Дурак.

Младший уже зажмурился, ожидая, что ему прилетит, но, когда этого не произошло, он вопросительно посмотрел на Мэйли. Тот отмахнулся, не желая чего-либо объяснять.

Они просидели в тишине так еще некоторое время. Дан стал постепенно засыпать, но его прервал голос Мэйли:

– Шиди, я хочу убить его, – с пустым взглядом в стену тихо, но твердо произнес он.

Младший очнулся ото сна, снова заходясь тревогой о старшем.

– Понимаешь, шиди, я хочу убить его, – вновь повторил Мэйли, – Пожалуйста, не дай мне этого сделать, – из его глаз снова потекли слезы.

Сердце Дана быстро забилось. Он вновь обнял старшего, не зная, что еще может сделать.

– Пожалуйста… Не дай мне этого сделать.

– Хорошо.

Ближе к утру оба все же заснули.

–

Чжанфу – обращение к мужу. Часто в сочетании с фамилией.

Циньайдэ – любимая, дорогая, милая.

Сяо и имя – означает что-то вроде «милый».

Том 1. Глава 7. Взгляни в отражение, ты увидишь другого. Часть 2.

Лекарь с непониманием осмотрел всех и остановился на Лие, при чем нахмурился. Он шагнул ближе к молодому человеку, пока попутно спрашивал:

– Сяо Юй, ты как пангуо от озера оттащила, так еще и за барьер завела? Или что за существо вообще ты привела, а? – с подозрением обратился он к Юй.

Что лекарь, что Лий узнали друг друга. Заклинатель ясно понимал, что перед ним прославленный старейшина клана Жолин, а Лин Фэй в свою очередь хоть и сомневался, но все равно чувствовал, что перед ним Лий, человек, который мертв уже два года.

Они много раз пересекались в прошлом. Между кланом Жолин и Хонхе были достаточно дружеские отношения, потому люди из одного клана часто гостили в другом. Ученики нередко знали многих старейшин. А Лий обязан был знать всех.

Юй заметила что-то странное, но не стал на этом зацикливаться.

– Господин Лин, перед вами заклинатель, – улыбнулась она.

Лий с горем пополам смог снять оцепенение, неестественно сгибаясь в поклоне.

– Ли Яо, бродячий заклинатель, – добавил он к словам демона.

Лин Фэй все еще хмуро смотрел на Лия. Жена лекаря, Цзы Цай, заметно сняв напряжение в атмосфере, произнесла:

– Парень, как парень, чего ты так уставился на него, Чжанфу Лин? Небось смутили беднягу.

Юй вторила ей:

– Да, Ли Яо не любит такого настойчивого внимания, явно растерялся.

Лий готов был возмутиться, страх ослабил свою хватку на нем. Он выпрямился, искоса угрюмо посмотрев на девушку, которая заметила это и непринужденно пожала плечами, продолжая улыбаться.

Лин Фэй, следящий за всей ситуацией, опустил глаза в землю, решив разобраться во всем позже. Без особых объяснений он представился в ответ уже и так знакомым заклинателю именем:

– Лин Фэй.

Он махнул рукой, показывая жестом идти за ним в хижину. Лий боялся и шагу ступить за порог, он ждал пока другие зайдут, чтобы чуть подольше оттянуть свою очередь. Юй, заходящая предпоследней, оглянулась на него, хмыкнув.

Последний неохотно зашел за ней, закрыв дверь. Внутри дом оказался намного просторнее, хоть и состоял всего из двух комнат. Место казалось небрежным, неприбранным, но это несильно бросалось в глаза.

По стенам первой комнаты, в которой они оказались были расставлены шкафы со всевозможными склянками. Те стояли между книгами и свитками, кои то были раскручены, то уже чуть ли не падали на пол, кинутые на полку без особых раздумий.

Все напомнило Лию кабинет главы клана, где также вещи в беспорядке были раскинуты по полкам, лишь бы не мешались. Но что не спроси у их хозяина, то тот быстро вспомнит, что и куда клал и достанет, либо в точности назовёт место, на какой полке, или в каком шкафчике, и к тому же уточнит, что валяется рядом.

Посередине стоял низкий стол. На нем был аккуратно разложен шелковый платок с простым рисунком, и несмотря на последнее, вещь была явно не дешевой. На край столика падал свет из окна, нависшего над ним.

«Уютно,» – подумал Лий, невзирая на бардак.

– Ли Яо, – позвала Юй, сразу же схватившая Лия и усадившая его на место за столом, после сев рядом.

Заклинатель был слишком растерян и напуган внезапной встречей, но по его лицу было сложно определить. Все же годы работы над контролем выражения лица дали о себе знать. И даже в такой ситуации было сложно определить, какая буря эмоции сейчас его одолевает.

Прямо напротив Лия оказался Лин Фэй, который даже не старался не смотреть на заклинателя. Стол был рассчитан на четверых, но заняты были всего три места, потому что Цзы Цай в это время ушла заваривать чай гостям.

Лекарь положил голову на кулак, наконец обращаясь к демону.

– Сяо Юй, извини, что тебя никто не встретил. Я пробовал действие противоядия, а для этого яд надо было выпить, – говорил он, едва подавляя зевок, – А Циньайдэ драму устроила, мол, я решил с жизнью покончить.

– С ума сходит уже, не верьте ему! – донеслось из соседней комнаты, – Яда напился, а теперь оправдывается!

Лин Фэй помассировал виски, возвратившись в то же положение. Лий взглянул на Юй, та также повернулась к нему и прикрыла глаза, вскинув брови и разведя руками, показывая, что, похоже, подобное норма в отношениях лекаря и его жены.

Заклинатель не понаслышке знал, как люди бывают так затянуты в процесс, что уже не отдают отчет своим действиям. Они начинают творить нечто непонятное обществу, чтобы достичь желаемого результата.

Клан Жолин основывался на изучении ядов, создании лечебных пилюль и мазей, потому Лий вполне понимал, что вреда Лин Фэй себе особого не нанесет, ведь уже давно приспособил свой организм к иммунитету к различным ядам и тому подобному.

Но несмотря на это Лий совсем не поддерживал такие методы, считая их использование слишком жестоким и негуманным по отношению к себе. Хотя он и не мог предложить другого варианта пробы, потому никогда не говорил своего мнения по этому поводу, понимая, что, закидав камнями, получит теми же в ответ.

Юй махнула рукой с улыбкой на лице.

– Да, понимаю, ничего страшного.

Лий наблюдал за ними, чувствуя неловкость. Он будто был лишним. Неожиданно Лин Фэй вновь обратил внимание на Лия, заставив того своим пытливым взглядом напрячься.

– Ты нашла себе спутника? – слабо улыбнувшись, спросил он у демона, впиваясь глазами в заклинателя. Может, Лий и не видел глаз Лин Фэя, но ясно ощущал, как они прожигают в нем дыру.

«Вот же…» – к сожалению, оскорбления по отношению к старшим Лий не мог допустить даже мысленно, пусть очень хотелось, – «Хитрый лис на старости лет решил развлечься. Глотать яды уже не так веселит.»

Юй вновь заметила что-то странное в отношении Лия к лекарю. Заклинатель стал слишком зажатым, и то ли новые люди на него так влияли, то ли нечто иное. Демон помедлил с ответом.

– Ли Яо спас меня, а сейчас помогает. Надеюсь, ты не против, что я привела его сюда?

– Конечно, нет, – хитрое выражение на лице Лин Фэя сохранялось до тех пор, пока он не перевел взгляд на Юй.

В это время в комнату пришла Цзы Цай с подносом, на котором уместились чайник и три пиалы. Она обвела всех взглядом, тоже останавливаясь на Лие. Заклинателю стало тревожно от того, что на него все смотрят.

– Чай не отравлен – пить можно! – проговорила она, садясь на место рядом с лекарем.

Помощница Лин Фэя разлила чай по пиалам. Лий заметил, что пиал всего три, когда их четверо. Он не стал ничего говорить, боясь показаться эгоистом, который боится, что его обделят.

Лин Фэй ухватился за последние слова Юй, уточняя:

– От чего же он тебя спас?

Улыбка на лице демона стала натянутой. Лий же ощутил, что он попал в капкан, который совсем скоро захлопнется и отрубит ногу, сделав его полностью беспомощным. Страннику стало тяжело выносить свои собственный чувства.

Мало того, что его увидел тот, кому показываться совсем не стоило, так к тому же теперь все может вывернуться так, что Лия выставят отступником, прильнувшим к врагу. Только сейчас осознание этого пришло к заклинателю.

Он сидел будто на иголках, дожидаясь ответа Юй. Та же не хотел говорить о ранении, продолжающем пожирать ее, при Цзы Цай, которая со всей своей эмоциональностью тут же похоронила бы ее. Демон не хотел заставлять ее волноваться.

Все же она и лекарь приняли ее когда-то. Они знали правду, потому не спешили осуждать, при том, что за несколько десятков лет они стали почти что семьей, о которой знали только они. С того момента, как они собрались все вместе прошло уже порядком лет семь.

– Думаю, сейчас это уже не так важно, – в конце концов ответила Юй.

Лекарь коротко кивнул, пока его жена, вскинув брови продолжила расспрос заместо того:

– Так, получается, как давно вы встретились?

В разговор вмешался сам Лий, взволнованный тем, что демон может выпалить что-то, что не пошло бы на руку заклинателя:

– Совсем недавно. На самом деле я изначально хотел попасть в Хуаньинг, и события сошлись так, что мы встретились с Ань Юй. И в итоге я помог ей, а она мне.

Демон искоса глянул на него, но опровергать ничего не стал. Она, наоборот, подтвердила его слова, покачав головой.

Лин Фэй взял в руки пиалу, отпив из нее. Он понимал, что Лию незачем было здесь появляться, потому почуял ложь, и чтобы точно убедиться в этом задал вопрос:

– Зачем же тебе нужно было в Хуаньинг? – поинтересовался он.

Лий закусил щеку изнутри, старясь придумать что-то правдоподобное, но в голове была лишь каша, потому он принял непринужденный вид, махнув рукой.

– Это не так важно.

Заклинатель не понимал, почему Юй не говорит о ранении, ведь уже давно стоило обмолвиться об этом хотя бы единожды, так как именно для этого демон и пришел сюда. Тогда бы Лин Фэй и Цзы Цай отвязались бы от гостя, сосредотачивая все свое внимание на Юй и его лечении.

Лекарь хмыкнул, продолжая спокойно пить чай в размышлении, но молчать долго он не мог. Подставлять Лия Лин Фэй не стал, и так разузнав ложь в его словах. Правда не стала его особо заботить, ведь было ясно, что заклинатель безобиден, и потому никак не навредит никому.

Хотя из-за этого безобидного мальчишки произошло многое, что скорее всего даже не дошло до сих пор до его ушей. Но Лин Фэй не хотел ни во что вмешиваться, особенно в дела чужого клана, пусть раньше клан Жолин и был в дружбе с кланом Хонхе.

В последнее время ему были чужды дела Жолин и других кланов, так как он жил последние три года в Хуаньинг, редко возвращаясь в царство людей и для остальных находясь в странствии.

Увидев, что гость не настроен на разговор, Цзы Цай временно вернулась к Юй, желая узнать, что нового произошло у той. Демон поверхностно отвечал на ее вопросы, что совсем не смущало Цзы Цай, а лекарь пока слушал их разговор и изредка вставлял свое слово.

Лию их взаимоотношения напомнили детство, когда он еще не поступил в клан. Тогда они так же всей семьей собирались за большим столом. Ши Ву с упоением рассказывал о своих успехах в учебе, умалчивая некоторые моменты, а мать продолжала задавать уточняющие вопросы.

Отец в такие вечера любил ухватиться за неосторожно брошенную братом фразу и начать читать поучающую лекцию, которую все слышали уже не раз. Никто не был против, хотя по недовольному лицу Ши Ву часто было видно, что он не в восторге от того, что его перебили.

Были и вечера, когда отец приходил позднее обычного. Он спрашивал, что сделали дети за день. Но, бывало, Ши Ву его не устраивал своим ответом, и начиналась ссора. Отец был придворным служащим, потому хотел, чтобы и сыновья служили при дворе. И чтобы они не опозорили их фамилию, а в особенности Шиву, так как тот был первенцем, отец часто обходился строго, но делал это из желания дать детям лучшее будущее.

В последний раз, когда Лий появлялся дома, вся семья собралась, чтобы узнать о его жизни, брат даже взял выходной. Отец тогда слег от болезни, но приход младшего сына временно поднял его на ноги. Заклинатель же, давно не видевший своего дома, превозмогая слезы, говорил о всем, хотя многое уже и так было известно.

Брат очень гордился им, поддерживая, мать беспокоилась, но тоже была рада успехам младшего сына, а отец задумчиво слушал его, и редко присоединяясь ко всем, лишь перед отъездом, когда случайно остался наедине с сыном, сказал Лию, что верит в него. И как бы давно это не было, заклинатель до сих пор помнил его слова, пусть голос, которым они были произнесены, давно забылся:

«Я всегда хотел для тебя самого лучшего, как и для А-Ву. Сяо Лий, какой бы путь ты не выбрал, я верю, что у тебя все получится.»

В то время ему было так спокойно и хорошо, что за несколько минут среди близких, он бы отдал все, что только можно, даже жизнь.

Вспоминая те дни, заклинатель почувствовал укол печали. Он столько времени не видел своей семьи, даже не знал, что с ними происходит. В груди разлилась печаль, но Лий старался подавить ее.

Пелена с глаз сошла, когда перед ним поставили пиалу с чаем, от которого шел пар. Он удивленно поднял глаза на Цзя Цай, которая с теплом в голосе произнесла:

– Пей, пей, а то остынет. Сказала же, обычный чай.

И как бы Лий не старался, горло все равно стало жечь, и слезы подступили к глазам. Странник не выдержал, встал с места, и сам не понимая зачем поклонился.

– Спасибо. Прошу прощения, я отлучусь, – с легкой дрожью в голосе сказал он.

Все посмотрели на него, ничего не понимая, а заклинатель вышел за дверь, становясь у стены так, чтобы его не видели через окна.

Он облокотился на стену, смотря куда-то далеко. Из его глаз полились слезы. Он утирал их руками, боясь, что капли могут попасть на одежду и оставить на ней мокрый след, который быстро не высохнет и в купе с покрасневшим лицом выдаст Лия.

Он ненавидел себя за то, что позволяет себе вот так расплакаться, словно маленькая девочка. Он ненавидел свою слабость, которую всеми силами прятал от других за маской безразличия и отстраненности.

Иногда возникало чувство, что в нем сокрыто целое море, которое при любой сильной эмоции поднимается в буре и стремиться вылиться из него. Но Лий каждый раз, с самого детства, старался сдержать его, пусть и не всегда выходило, как и сейчас…

Том 1. Глава 8. Взгляни в отражение, ты увидишь другого. Часть 3.

Все, сидящие за столом переглянулись друг с другом. Юй поведение Лия, показалось весьма странным. Он решил подождать какое-то время, а после, если заклинатель так и не вернется, пойти за ним. Почему-то она забеспокоилась за него…

Лин Фэй с тихим стуком поставил пиалу на стол, приговаривая:

— Странный мальчишка, — лекаря также смутило поведение заклинателя.

Цзы Цай на удивление не стала ничего говорить, задумавшись. Демон хотел было вздохнуть и подняться, но резкая боль в ребрах остановила его. Он замер, не смея двигаться. Лин Фэй, заметив его напряженное лицо, вскинув бровь спросил:

— Что случилось, Сяо Юй?

Юй с усилием превзошла боль и встала с места, улыбнувшись через силу, но весьма естественно.

— Все хорошо. Я, пожалуй, схожу за Ли Яо, долго его нет, — последние слова прозвучали тише.

У Юй потемнело в глазах, но она сосредоточилась и устояла на ногах, после начинав твердыми шагами идти к двери. Ей становилось только хуже, что было не удивительно.

Выйдя из хижины, демон закрыл дверь и облокотился на нее, сгоняя мрак с глаз. Она оглянулась, и не найдя заклинателя, пошел вдоль стены, зашел за угол и снова, только потом заметив Лия сидящего у стены, поджав ноги к груди и спрятав в руках, сложенных на колени, свое лицо.

Демон бесшумно подошел к нему и сел рядом, все равно оставшись замеченным. Лий сразу понял, кто сел рядом с ним, ему даже глаз поднимать не нужно было. Сейчас он не желал ничьей поддержки, но и прогнать Юй не мог.

Они сидели какое-то время молча, пока девушка не произнесла, осторожно пробуя почву:

– Ты чего так неожиданно ушел?

Скорого ответа не последовало, между ними снова воцарилась давящая тишина, и лишь через более чем четыре фэня прозвучали слова заклинателя:

– Подышать захотелось.

Юй невольно посмеялась про себя. Она тщательно подбирала слова, уже не пытаясь что-либо выведать, ведь понимала, что в ответ не получит ничего правдивого.

– Тогда ты не против, если я составлю тебе компанию?

Лий закусил щеку изнутри, пытаясь не дать возможности подступающим слезам хлынуть снова. Почувствовав вкус крови во рту, он разжал челюсти, сглатывая слюну с кровью. Сейчас он чувствовал себя донельзя уязвимым, потому пытался всячески спрятаться, хоть и выглядело это по-детски глупо.

– Ладно, – на выдохе ответил он.

Странник стал понемногу приходить в себя и возвращать контроль над эмоциями. Он поднял голову, обращая взгляд в даль.

– Ань Юй, у тебя есть семья? – неожиданно и для себя, и для девушки спросил он.

Демон стиснул зубы, думая, как бы ответить на этот вопрос.

– Была, – с горечью во рту произнесла она, – У меня когда-то было и нечто иное, а сейчас… Где-то я ушла, где-то совершила ошибку, а где-то меня предали… Но я стараюсь никого не винить, даже себя.

Ее слова были достаточно ожидаемыми. Лий тяжело вздохнул, отпуская вылившуюся печаль. Он повернул голову к Юй, покрасневшими от слез глазами, смотря на нее.

– А я… Меня как будто ото всюду выгнали, тихо и незаметно. Я остался совершенно один, и даже, когда я пытаюсь подумать, что кто-то мог бы быть рядом, никого не могу поставить на это место. Я слишком недоверчив к незнакомым, а со знакомыми быть не могу. Наверно, из-за этого одиночество настолько свело меня с ума, что я согласился помогать тебе. Пусть ты совершенно незнакомый мне человек, я уже ничего не могу поделать с собой. В последнее время чувствую себя ужасно, потому перестаю осознавать, что творю. Представь, вокруг тебя мрак, а ты стоишь посреди него и сам тухнешь. И, может, ты вспомнишь, как когда-то рядом с тобой были другие огни, но сейчас все они пропали… И ты пропадаешь… И уже становиться все равно – ты хочешь пропасть.

Демон, встретившись взглядами с заклинателем, заметил отстраненное и бесстрастное выражение его лица, за которым было нечто глубокое и темное. Юй заметил, что цветок так и был за ухом у Лия.

Лий проследив за его взглядом, вспомнил о васильке, который так и был в прическе. Заклинатель смутился и убрал цветок, взяв его в руку и взглянув на него. Тот был, как будто только что сорван, будто время для него ничего не значило, и он не терял своей красоты без источника.

– Выходит, я для семьи был, – проговорил он, сразу же как ни в чем не бывало меняя тему: – И вправду красивый цветок.

Юй, расслышав его первые слова, незаметно нахмурилась, но цепляться за них не стала, лишь запоминая, мало ли в будущем получится разузнать побольше, хотя зачем?

Демону была интересна персона Лия, но не настолько, чтобы в ней копаться, а может так она думала лишь пока что. Кажется, со временем Лий становился разговорчивее и медленно, но верно, открывался, и в будущем, если они вдвоем продолжат свой путь, то возможно придут к чему-то. Может Юй и не совсем доверяла Лию, но что-то в этом человеке ее цепляло.

Лий положил василек к себе в сумку.

– Пойдем? – он встал, опираясь о стену.

Девушка следила за его действиями, думая, как будет менее болезненно подняться, но Лий встал перед ней и безмолвно протянул руку, этим жестом предлагая помощь.

Юй схватилась за его руку, и отталкиваясь от стены, медленно поднялась на ноги.

– Спасибо, – поблагодарила она с искренней улыбкой.

Они вернулись в дом, Лий еще раз извинился и сел на место вместе с Юй.

– Куда вы пропали, а? – возмутилась Цзы Цай.

Заклинатель аккуратно взял пиалу в руки, пробуя уже остывший чай. Он едва не подавился, сохраняя бесстрастное выражения лица. Но вместо него ответил Юй:

– Мы всего-то воздухом подышать пошли, – лекарь на ее слова хмыкнул.

Лий мысленно поблагодарил Юй за сообразительность. Как-никак, после ответа побочных вопросов не последовало, потому атмосфера стала намного спокойней.

Незакрытым оставался вопрос о ранении Юй, про которое та еще даже словом не обмолвилась, из-за чего Лий начинал то ли переживать, то ли возмущаться. Точно определить свои чувства было ему не под силу.

Стоило вспомнить об этом раньше и спросить, ещё когда они были наедине, но этот единственный шанс был упущен. Напоказ всем наклоняться к демону и шептать ему на ухо было бы неловко и подозрительно для других, потому заклинатель продолжал молчать.

В скором времени чай закончился. Лий заметил, что Цзы Цай так и не притронулась к нему и как раз для нее не хватило четвертой пиалы. Так как чай ставила именно она можно было предположить, что жена лекаря нарочно не взяла еще одну пиалу для себя. Лия эта мысль немного успокоила.

Цзы Цай взяла поднос, поставив на него пиалы и ушла в соседнюю комнату, чтобы отнести посуду. Как только она скрылась за стеной, Юй бесшумно приподнялась, наклоняясь ближе к Лин Фэю, который в свою очередь нахмурился и также подался к ней.

– Лаоши, я ранен, только не говори Цзы Цай, – шепотом произнес демон, но Лий все равно распознал его слова.

Пазл в голове заклинателя сложился, и он понял, что Юй не хотел говорить в присутствии Цзы Цай, а на примере того, как та восприняла опты лекаря с ядами и противоядиями, можно было понять почему.

Брови лекаря сошли над переносицей. Он искоса посмотрел на заклинателя, но тот сразу же присоединяясь к разговору, опроверг мысли Лин Фэя:

– Я не виновен.

– Кто ж тебя ранил-то? – тихо спросил лекарь у Юй.

Та неохотно произнесла:

– Выходцы из Хонхе.

Взгляд Ли Фэя снова попал на Лия, но тот лишь развел руками, давая понять, что он действительно не при чем. Лекарь уселся обратно на место, Юй, последовав его примеру, сделала также, но медленнее и осторожнее.

Цзы Цай вернулась к ним, но было остановлена словами Лин Фэя, даже еще не подойдя к столу:

– Циньайдэ, могу я тебя, пожалуйста, попросить найти для меня травы, кои попадутся? – он состроил невинное лицо.

Женщина закатила глаза, но все же пошла за корзинкой, причитая:

– Так всегда, как только Сяо Юй возвращается сразу у тебя возникает ряд просьб. Почему ты постоянно просишь об этом меня? Мне страшно оставлять с тобой детей! Мало ли ядам их напоишь еще! – Лий удивился тому, что его тоже назвали ребенком наравне с Юй.

Недовольная, она покинула хижину. После продолжительной тишины и бездействия лекарь выглянул в окно и достал из кармана талисман тишины, прикрепляя его к стене, чтобы Цзы Цай не могла услышать их разговор.

– Так, что все-таки произошло? – с хмурым выражением лица и скрещенными на груди руками спросил он.

Юй, помедлил, но рассказал все, как есть без мелочей и уточнений. Тогда Лин Фэй вскинул бровь:

– Так вот, как вы встретились? Понятно, – он поднялся, и Юй сделал то же, – Что за талисман?

Демон хотел было что-то сказать, но Лий, нашарив в сумке тот самый талисман, протянул его Лин Фэю, так же поднимаясь с места. Лин Фэй взял из его руки желтую бумагу с начертанными красными знаками, прищуренными глазами читая написанное на ней.

– Ох, уж этот Хонхе… Без главы совсем распоясался, и почему Император с этим ничего не сделает? Подать бы кому жалобу хотя бы Люмин, они и рассудят, – и мысленно лекарь закончил: – «Но будь, что будет – суд не за горами. Все встанет на места… Кому будут Небеса, кому смерть, рассудит Цианшижи.»

Камень явно полетел в огород Лия, потому тот невозмутимо объяснил и без того известное:

– Пока не пройдет четыре года, Император не возьмется за это дело. Ему и так не до заклинателей. А раз в Люмин никто жалоб не подал, то претензий к клану Хонхэ ни у кого нет.

Все кланы без исключений находились под рукой Сына Неба, но того не особо заботило их положение. Из поколения в поколение Императоры предпочитали не обращать внимания на заклинателей, пока те не начинали войну. И даже несмотря на то, что сегодняшний Сын Неба был рожден от союза своего отца с главой клана Люмин, Мин Ци, он отдавал матери волю решать все самой. Притом из покон веков Люмин оставался главным кланом среди всех, потому и рейтинге был первым, пока остальные трое бились за второе не столь почетное место.

Лин Фэй вздохнул и обратился к Юй, откладывая талисман на стол:

– Ну, показывай.

Она спустила верхние одеяния и приподняла нижние, показывая почерневшую повязку на животе. Сама снять ее Юй не могла, потому лекарь сам размотал бинты. Его лицо мрачнело с уходом каждого оборота.

– Почему вы ничего не сделали? Подобное лечится духовной энергией. Сяо Юй, смерти второй захотела?

Юй и Лий переглянулись, оба почувствовали вину за то, что были слишком нерешительны. Хотя большим дурой себя почувствовала девушка. Оказывается, все изначально можно было решить столь простым способом, как передача ци. И, выходит, что смешивание никак не повлияло бы. И если бы она не колебалась, то давно бы выздоровела…

Лекарь тяжело вздохнул, продолжая:

— Или Ши… — он запнулся, чуть не проговорившись, — Ли Яо не знает, как передаётся духовная энергия?

— Знаю! — слишком резко ответил Лий, испугавшись того, что его имя чуть не назвали.

В клане передача духовной энергии использовалась нечасто, но каждый знал из лекций, как это осуществляется. Передавали духовную энергию через прикосновения. Кто-то клал руки на лопатки, кто-то умудрялся через поцелуй. Наверно, оттуда и пошло двойное самосовершенствание.

Лекарь махнул рукой, жестом показывая действовать. Но не успела Юй надеть обратно одеяния, как дверь в хижину отворилась и на пороге показалась Цзы Цай, которая, увидев рану и черные бинты, выронила из рук корзинку с собранными травами и подбежала к Юй.

— Чем вы тут занимаетесь?! — она взяла в руки голову демона, — Сяо Ань, что с тобой?!

Вглядываясь в бледное лицо Юй, Цзы Цай почувствовала, как голова закружилась. Ей стало плохо от увиденного, в глазах потемнело. Её тело легко шатнулось в сторону, и руки соскользнули с лица Юй.

Лин Фэй сразу же оказался рядом и подхватил её на руки, недовольно посмотрев на демона и заклинателя, он проговорил:

— Разбирайтесь сами.

Лекарь отнёс жену в соседнюю комнату, где стояла кровать и положил на неё Цзы Цай, начав готовить лекарство, чтобы привести ее в сознание. На Цзы Цай не подействовали бы обычные человеческие методы, так как она была на самом деле духом.

Юй и Лий остались наедине. Они какое-то время смотрели друг на друга в недоумении, но Лий в один момент неуверенно поднял руку, желая что-то сказать. Тогда Юй вспомнила, что так и не накинула на себя верхнюю одежду. Девушка смутилась и быстро запахнулась.

Странник все же произнес:

– Присядем?

Демон кивнул, и они сели друг напротив друга за стол. Девушка протянула руку, и Лий взял ее за запястье. Почему-то ему сразу же стало неловко. Вся ситуация была сумбурной, и он терялся в происходящем.

— Всё гениальное просто, — прокомментировала Юй.

— Теперь мы хотя бы уверены в том, что делаем, — Лий закусил щеку, но вспомнив, что совсем недавно прокусил её, разжал зубы.

Пока заклинатель не начал передачу, Юй попросила:

– Возьми меня за руку. Ничего не поменяется.

Лий растерялся, но переместил руку, проскользив ею и переплетя пальцы с Юй. Поняв, что действие было чересчур близким, он покраснел, опустив голову.

Юй, увидев его смущение, озадачилась. Но поняв ситуацию звонко рассмеялась, отклоняясь назад. Но не прошло и мгновения, как закашлялась. Рана дала о себе знать достаточно быстро. Еще больше затягивать не стоило.

Лий пришёл в себя и посерьезнел.

— Ладно, начнём, — крепче сжав ладонь Юй и зажмурившись, произнёс он.

Демон продолжал улыбаться ему, а Лий сконцентрировался, пока у него была возможность. Он зажмурился, ловя поток ци, и постарался направить его через руку к Юй.

На самом деле заклинатель слишком давно пользовался духовной энергией, но, когда все получилось так легко, он приятно удивился.

Девушка почувствовала, как к ней через сплетённые пальцы идёт прохладная струя чужой ци. Боль постепенно стала стихать, смываемая духовной энергией Лия. Честно говоря, Юй уже и не помнила, как это, чувствовать чужую ци. Становилось не по себе.

В комнату зашёл Лин Фэй, который остановился, смотря на них. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Юй, заметившая его, медленно подставила указательный палец свободной руки к губам в знак тишины. Лекарь кивнул, забрал с полки какую-то колбу и ушёл обратно в соседнюю комнату.

Лий так и не ответил себе на вопрос, почему он помогает демону, так ещё и задался новым: почему Лин Фэй принимает Юй?

Может все втроём они и вправду выглядят словно семья, но странно видеть, как непревзойдённый старейшина из Жолин относится по-дружески к демону. Хотя, возможно, сам Лий промахнулся со всеми своими теориями, и на деле все совсем по-другому.

Заклинатель устал от постоянных мыслей. Он почувствовал, как Юй аккуратно убирает руку, но не смог даже открыть глаз, опускаясь на стол и устраиваясь на нём. Сон сам стал поглощать его.

Последнее, что он слышал это были голоса, один принадлежал Юю, второй — Лин Фэю. Далее послышалась тихая мягкая колыбельная, которую пела на ночь в детстве ему мать. Перед взором размытыми пятнами стал проклевываться свет свечей и фигура матери. Он не видел ее лица, но точно знал, что сейчас она ласково улыбается. Стало так спокойно и тепло, как не было во всей жизни. А потом… Он понял, что сидит на берегу моря, а свечи стали фонарями, которые уплывали по воде. Никого не было рядом, оттого почему-то хуже не становилось. И песня продолжалась уже в шуме вод.

Том 1. Глава 9. Чаша с нарцисами.

Около шестидесяти лет назад.

Странствующий лекарь – звучит странно. Когда в человеке нуждается множество, но ни один не может его поймать, ведь тот редко останавливается в одном месте на долгое время, тогда в ходячей кладези знаний и умений нет смысла.

Ян Фэй часто размышлял на эту тему, у него было множество возможностей, но к чему притронуться он не ведал, потому и выбрал плыть по течению и быть ведомым им.

Ему было всего четырнадцать, когда он сбежал из дома. Всего шестнадцать, когда его имя стало на слуху у народа. А теперь ему исполнилось семнадцать, и из двадцать дорог он не мог выбрать одну, потому и цели был лишен.

Ян Фэй привык ходить по полю, чтобы нарвать трав, кои попадутся. Он шел в траве по пояс, особо ни о чем не думая. Он легко пробирался сквозь запутанную траву, слабо заботясь о возможность испачкать одежду или изранить кожу, не смотря под ноги и не ведая, что там творится. Когда юный лекарь был занят травами, его ничего не могло отвлечь…

Солнце стояло в зените. Самая летняя жара уже часа так три назад пробудилась ото сна, давя собой и прижимая к земле, быстро утомляя. Лекарь носил на голове доули, которая спасала его от палящего солнца, светившего в глаза. Когда-то, готовясь ко сну, он от скуки сделал ее.

В один момент он заметил, как трава расступается впереди. Ян Фэй настороженно прошел к этому месту, прислушиваясь и приглядываясь. Оказалось, что трава обходила кругом маленькое озерце, скорее походящее на глубокую лужу.

Он присел перед ним, снимая доули, чтобы та ненароком не упала в воду, когда он наклонился к ней. Дотронувшись до воды рукой, он отметил, что та была на удивление прохладной.

Пару раз зачерпнув воды, он умыл лицо, опасаясь пить ее. Когда в третий раз его руки погрузились в воду, кто-то внезапно ледяными пальцами схватил запястья и потащил в глубину.

Ян Фэй от неожиданности потерял равновесие и упал в озеро, поражаясь его реальной глубине. Холодная, резко ледяная, а после едва ощутимая по температуре вода сменялась.

Всего миг и он оказался на поверхности. Ощущения были странными. Лекарь в недоумении смотрел на девушку перед собой, которая оказалась знакома ему. Она держала его за запястья, улыбаясь и смотря прямо в глаза. Но было в ее взгляде что-то странное, несвойственное обычному человеку…

Черты ее лица были слишком въевшимися в память Ян Фэя, что тот даже удивился, когда не сразу осознал, кто перед ним. Он глупо смотрел в лицо девушки по имени Бан Фухуо.

Где-то полгода назад юный лекарь останавливался забытой Богом деревне, где в сезон страшных холодов людям понадобилась его помощь.

Зима была по-настоящему нещадящей. Выход на улицу грозил превратиться в ледышку, звучало смешно, но на деле являлось чистой правдой. Снега насыпало по колено, потому, не имея высоких сапогов, застудить ноги было проще простого всего за один кэ.

Ян Фэй очень мучился в то время, не зная, как продолжать путь, потому часто останавливался в жилых местах, чтобы отогреться. Так и попал в эту деревню в самый холодный месяц года – февраль.

В той деревне оказалось, что многие жители, коими были в большинстве старики, заболели. Ян Фэй, последовав своему предназначению, ринулся всем помогать, истрачивая все свои запасы трав и пилюль. Он бегал из дома в дом и старался всех спасти.

Среди стариков ему встретилась милая девушка, которая также была больна. Ее мать не понимала, как справиться с болезнью и самой не попасть под удар. Она металась из стороны в сторону, пока девушке становилось хуже.

Фэй пришел слишком вовремя. Он отдавал свои последние лекарства, даже не думая о том, как будет жить дальше.

Доброе отношение девушки, ее смех и долгое время проводимое с ней сделали юношу неравнодушным к ней. Бан Фухуо, казалось, также была тронута заботой Ян Фэя. Она часто просила его остаться поболтать, а потом не замолкала долгое время, забыв о времени. Она говорила о всем подряд, а Ян Фэй слушал ее, не перебивая, ему нравился ее нежный голос.

Но лютые холода стали постепенно отступать, люди больше не нуждались в нем и оставаться не было смысла. Насколько бы Бан Фухуо не нравилась Ян Фэю, он не был столь отчаянным человеком, чтобы ради любви бросить все и оставаться.

Ведь, если бы он продолжил бы жить в деревне, то дальше нее никуда не ушел бы, обзавелся бы семьей, стал бы обычным крестьянином, а может бы начал торговать лекарствами и травами. Сюжетов было много, но Фэя они не устраивали, ему нужна была безоговорочная свобода.

И Ян Фэй ушел, распрощавшись с жителями деревушки, которые провожали его, как родного со слезами на глазах. Бан Фухуо в тот день ничего ему не сказала, похоже посчитав, что ее предали, что могло бы быть правдой, которую юный лекарь осознавал.

Теперь же встретив девушку при таких странных обстоятельствах, Ян Фэй пребывал в замешательстве.

– Фэй, милый, давай вылазь из воды. Жара жарой, а здоровье беречь надо! – притворно возмутилась девушка.

Лекарь рассеяно оглянулся, отрываясь от ее лица. Вокруг было сплошное рисовое поле, что насторожило Фэя. Похожие поля имелись рядом стой деревней по словам жителей, видать, в летнюю пору они выглядели именно так. Одно лишь его смутило – как он оказался здесь?

Ян Фэй аккуратно вышел из воды, и Бан Фухуо отпустила его запястья, но взяла за руки, потянув на себя, тем самым наклоняясь к лекарю. Тот не дал ей слишком приблизится, на что получил еще одно возмущение:

– Ну, Фэй, чего ты, мы ведь так давно не виделись, знаешь, как я по тебе скучала?

Может, в глубине души Ян Фэй хотел бы услышать когда-нибудь подобное, что кто-то помнит его и ждет. Но все выглядело, словно нелепый сон.

– Бан Фухуо, извини, я просто немного удивился, слишком наша встреча неожиданна, – он сделал акцент на слове «неожиданна».

Юноша умел скрыто надавить на человека, с которым общался, чтобы вывести того на правду. Чаще те, кому нечего было скрывать, не начинали оправдываться, пропуская его слова. А те, кому было, выходили на эмоции и незаметно старались себя отгородить. Ян Фэй нередко так проверял людей.

Девушка насупилась и отпустила его ладони, скрещивая руки на груди. Ее вид был весьма комедийным.

– Фэй совсем не рад мне, я вижу, – жалобно произнесла она.

Лекарь сильнее насторожился. Он редко сталкивался с существами нечеловеческого происхождения, но что-то ему настойчиво подсказывало, что Бан Фухуо перед ним совсем не та милая девушка. Возможно, что все, начиная с озерца, было лишь галлюцинацией, и доули не спасла его голову от солнечного удара.

Он сделал задумчивый вид, осматриваясь по сторонам. Пропуская мимо ушей ее провокацию, он притворно озадаченно спросил:

– Бан Фухуо, а где это мы? Кажется, я был в совершенно ином месте.

Девушка смешно поморщилась, показывая всем видом, что недовольна.

– Ты, Фэй, просто не разглядел впереди рисовые поля. Обернись.

Юноша точно помнил, что после поля шел лес, никак не рис. Он не был слепцом, чтобы перепутать. Ян Фэй оглянулся и увидел подобие поля, по которому он шел, да вот только леса, который был по ту сторону дороги видно не было, как и самой дороги.

Тон Фухуо становился все резче и резче, она убрала с лица детскую обиду, заменяя ее искренней злостью. Лекарь отступил от нее на шаг назад, понимая, что против воли ввязался во что-то странное.

– Фэй! До сих пор не веришь мне!? А я не верю тебе, предатель!

Ян Фэй ожидал услышать нечто подобное. Его стали выводить на эмоции, и делали это так уверенно. Лекарь отступил еще на пару шагов, но девушка стала наступать. Вокруг нее будто стала клубиться черная аура, может Ян Фэй ее не видел, но определенно чувствовал. Теперь он точно знал, что перед ним не Бан Фухуо, а что-то нечеловеческое.

Он не мог ничего сделать, ведь даже не знал, как действовать в таких ситуациях. Черты лица девушки стали искажаться, но все еще напоминали Бан Фухуо.

Неожиданно перед глазами Ян Фэя замаячил белый огонек, который на удивление было видно в свете дня. Огонек закружился вокруг юноши, а после полетел от него в рисовые поля и остановился, снова кружась.

Ян Фэй увидел в этом попытку позвать за собой. Он ринулся бежать к огоньку, пока вслед ему звучали гневные слова искаженным голосом Фухуо:

– Подлец! Я тебя ненавижу! Слышишь, я ненавижу тебя, Ян Фэй!

Лекарь сжал кулаки, спрятанные под рукавами, ему было неприятно слышать подобное даже от ненастоящей Фухуо. Невольно он обернулся, но увидел нечто ужасающее – у озера теперь стояло страшное существо, даже его фигуру было сложно определить, это был далеко не человек.

Ян Фэй сразу же отвернулся, начиная быстрее бежать за огоньком, лишь бы поскорее убрать из виду это чудище за спиной. Ноги скользили по грязи, сапоги хлюпали в воде, но даже чуть не упав пару раз, юноша не останавливался.

Очень неожиданно рис сменился обыкновенной степью, а огонек остановился. К этому времени за спиной лекаря уже ничего не было видно. Ян Фэй осознал, что мокрая до того одежда и волосы быстро высохли. Он старался, как можно быстрее отдышаться.

Лекарь предположил, что огонек, ведущий его куда-то – это дух. Правда в своих предположениях он не был уверен, ведь совсем не имел опыта, а основывался лишь на когда-то услышанном и прочитанном.

Ян Фэй шагнул к духу, наклоняясь и протягивая руку к нему. Огонек сразу увернулся от его цепких пальцев.

– Да что ж ты.., – пробормотал Ян Фэй.

Ближе присмотревшись к духу, лекарь заметил какие-то черно-фиолетовые крапинки на нем и нахмурился, понимая, что это что-то странное и не свойственное внешнему виду духов, хотя нельзя было исключать то, что он мог всего лишь чего-то не знать.

Ян Фэй не стал больше пытаться прикоснуться к существу, он оглянулся, думая, как вернуться туда, где он был. Он совсем не понимал, где оказался. Казалось, пока он находился в воде озера, ноги поменялись местом с головой, потому то, как он попал сюда было непонятно. Но Ян Фэй точно знал, что сейчас он не в Царстве людей.

Юноша заметил, что огонек куда-то пропал, и стал мотать головой, чтобы снова поймать его взглядом, но когда он снова вернул свой взгляд перед собой, то увидел девушку, сразу же улыбнувшуюся ему. Он испугался и чуть не упал на траву.

– Ты еще кто?! – вскрикнул лекарь.

Незнакомка засмеялась, прикрывая рот рукой, и Ян Фэй заметил, что ее кожа была покрыта черно-фиолетовыми пятнами, схожими с теми, что были у духа. Он свел одно с другим и вспомнил, что духам свойственно являться и в людском образе.

– Цзы Цай, – продолжая смеяться, ели произнесла девушка, – Ты кто?

Ян Фэй закатил глаза. Лекарь решил, что у нее сможет разведать, где находится, и как уйти отсюда.

– Ян Фэй. Где я?

Цзы Цай с горем пополам смогла пересилить смех и успокоилась.

– Где, где? В Хуаньинг шуй ди, сам пришел и не знает куда! – всплеснула руками она.

Лекарь нахмурился. Что еще за Хуаньинг? Да и не сам он сюда пришел, его затащили!

– Ладно, и как же вернуться в Царство людей?

Девушка усмехнулась.

– Только пришел и уже уходишь? – но от ответа не увернулась: – Три раза имя свое произнести, не прерываясь.

Фэй удивился легкости обратного пути. Он оглянулся, почему-то стесняясь пробовать это, боясь, что над ним так подшутили.

– Ян Фэй, Ян Фэй, Ян Фэй, – все же протараторил он.

Звонкий смех отразился в голове юноши, когда он потерял равновесие. Голова закружилось, а тело стало будто невесомым. Но когда Ян Фэй снова открыл глаза, то ни девушки, ни ложной Бан Фухуо он не увидел, лишь бескрайнее желтое небо и розовые облака.

В замешательстве он поднялся на ноги, а когда увидел совсем рядом то маленькое озеро, то отскочил он него, боясь снова опасться в ловушку.

Он осознал, что вернулся в Царство людей, узнав далекий лес и местность в общем. Странное чувство стало его одолевать. Было непривычно понимать, что кто-то помог тебе, а не наоборот, ведь уже давно привык, что всем должен, а они ему нет.

Ян Фэй сорвал травинку и отогнул край одежды, решив использовать их, как кисть и бумагу, чтобы написать имя девушки. Он хотел знать, кем она была, если ему на самом деле ничего не приснилось, и все было реальностью.

Отложив в памяти этот случай, лекарь, подняв доули и надев, пошел обратно к дороге, опасаясь, что может еще раз наткнуться на что-то нежелательное. Теперь-то он смотрел под ноги.

Прошло всего около полугода с того момента, когда Ян Фэй принял решение вступить в клан Жолин, узнав, что там практикуют работу с ядами и разными травами, что ему было по душе. Он хотел узнать больше о духах, но при этом не бросать свое излюбленное дело, потому обрел цель стать учеником Жолин.

Совсем неудивительно, что его быстро приняли, проведя пару тестов, которые Ян Фэй достаточно быстро и хорошо прошел. Как-никак, имя лекаря звучало повсеместно, и чтобы не знать Ян Фэя, нужно было быть поистине глухим.

Юноша делал успехи, потому сразу попал к старейшине, который взялся за него, начав учить всему, что знал сам. Тогда Ян Фэй стал понемногу вникать в тему нечисти и духов. Он до сих пор помнил о Цзы Цай и тех странных пятнах на ее руках, которые оказались похожи на скверну.

Он хотел отплатить духу за помощь помощью, потому стал ломать голову, как вылечить ее от скверны. Его шифу заметил неясную деятельность юноши, а после расспроса, ничего толком не узнав, все равно стал помогать Ян Фэю в этом деле.

Но уже закончив долгую и нудную работу над лекарством, Ян Фэй так и не смог временно покинуть Жолин и встретиться с Цзы Цай, ведь последовал ряд событий, который удержал его в клане на довольно большой срок.

Ян Фэю исполнилось двадцать три, когда он стал старейшиной, выбранный отошедшим от дел своим шифу, ушедшим в странствие. Юноше на плечи свалилась куча обязанностей и незаконченных дел, но к этому прибавлялось и обучение новоприбывших учеников.

Разбираясь со всем днем и ночью, Фэй ждал удачного момента, чтобы уйти, и такая удача подвернулась. Он назначил своим временным заместителем старшего адепта, а сам ушел под предлогом найти редкий цветок.

Свобода встретила его, нежно обняв, как родного. Было трудно найти то место спустя несколько лет, но Ян Фэй был серьезно настроен. Он пробирался через ту самую степь, пробуждая воспоминания былых дней.

Несмотря на то, что прошло столько времени, Ян Фэй хотел верить, то дух был все еще жив, ведь для них время течет иначе, как и для демонов…

Лекарь в моменте чуть не наступил на спрятавшиеся воды озера. Он взял на руки сумку, обняв ее, боясь, что что-то может из нее выпасть, пока он будет в воде.

Решительно шагнув воду, он снова ощутил то странное чувство, когда ноги и голова меняются местами. Ждать долго не пришлось, и совсем скоро он оказался на поверхности, и перед ним вновь предстала милая Фухуо.

Фэй не мог поверить, что до сих пор не отпустил ее. Он уже намного больше знал о Хуаньинг, потому и понимал, что перед ним не живой человек, а пангуо, притворяющиеся им. Он даже слушать ее не стал, сразу начав идти от озера, надеясь увидеть Цзы Цай.

Ян Фэй прошел уже достаточного далеко, не теряя веры, что найдет Цзы Цай. Он бы вскоре отчаялся, если бы не увидел почти погасший темно-фиолетовый огонек при свете дня. Он почувствовал укол вины, видя ее такой.

– Цзы Цай? – на всякий случай спросил он.

Перед ним стал появляться тусклый образ девушки, которая по-прежнему улыбалась ему.

– Да, Ян Фэй, – радостно отозвалась она.

Она старательно прятала тело, даже пятна, образовавшиеся на лице, пыталась скрыть каштановыми волосами.

– Я уже не Ян, а Лин, – сухо ответил он ей, копошась в сумке, – Теперь я старейшина клана, а не простой мальчишка.

Схватив склянку с нежно-розовой жидкостью, лекарь показал ее Цзы Цай. Та вскинула бровь, заинтересованная в вещи:

– Ну и что ты мне показываешь, старейшина Лин?

Ян Фэю стало как-то некомфортно, он отвел взгляд, думая, как представить ей лекарство.

– Это против скверны. Разотри по коже, и она пройдет. Я обещаю, поможет, – последнее он добавил для убедительности.

Цзы Цай поколебалась. Она осторожно взяла колбу, не касаясь пальцами Ян Фэя. Девушка медленно открыла ее и понюхала, поморщившись.

– Ну и смердит же! – возмутился дух.

Лекарь неожиданно для себя вышел на эмоции:

– Делай, если хочешь избавиться от скверны и не сойти с ума! Смердит, не смердит – плевать!

Девушка в ответ воскликнула:

– Отвернись тогда хотя бы для приличия!

Ян Фэй отвернулся и сел на траву, скрестив руки на груди, пока Цзы Цай задрала рукава и попробовала нанести жидкость на пятно, находящееся на тыльной стороне руки. Кожу стало жечь, но темный цвет стал расстворяться и постепенно пропадать.

– Действительно помогает, – пробормотала она.

– А я говорил!

Когда она наконец полностью избавилась от скверны, позволила Фэю повернуться обратно и оценить результат.

– С чего это старейшина Лин решил вернуться и помочь этому ничтожному духу? – улыбнувшись, самоуничижительно спросила она.

Лекарь не стал отвечать на ее вопрос, посчитав его глупым.

– Не стоит отзываться так о себе. И зови меня уже нормально! Я все еще не старик!

Они еще какое-то время пробыли вместе, понимая, что общество друг друга их не напрягает. Подколки Цзы Цай в ответ очень нравились лекарю. Редко, когда кто-то отвечал ему тем же. Но вместе с тем их разговор обретал глубину и искренность, что было безумно приятно.

Ян Фэй неосознанно стал привязываться к духу. Ему совсем не хотело уходить отсюда. Цай стала для него глотком свежего воздуха. Но уйти все равно пришлось, и лекарь пообещал вернуться. Он передал Цзы Цай еще пару склянок с лекарством на всякий случай.

Ян Фэй стал часто пропадать из клана, то уходя в медитацию, то в странствие, то еще куда-то, но только он знал, что идет к Цзы Цай, которая ждала его.

Его часто приходилось заменять, потому старшего адепта, помогающего Ян Фэю, стали считать вторым старейшиной, и лекарь был вполне не против, ведь доверял ему. В будущем, когда Ян Фэй уйдет уже навсегда из клана, он не потеряет своего доверия и отдаст пост ему, сделав его единственным мастером. Пусть потом и вскроется некоторая правда, лекарю уже будет совсем не до нее…

Со временем к лекарю пришла идея построить свой дом в Хуаньинг, что он и сделал, принеся с собой доски и все нужное. Хижина была отстроена им, а за уют отвечала Цзы Цай.

Вспоминая все события, приведшие сюда, Ян Фэй мог сказать, что Бан Фухуо была его первой любовью, с которой он не хотел оставаться, а Цзы Цай стала его последней любовью, с которой он не хотел расставаться.

В один день они совершили два поклона и испили вина из пиал друг друга, став супругами. Третий поклон, к сожалению, совершить было невозможно.

Когда-нибудь Ян Фэй хотел бы вывести Цай Цай в мир людей, но знал, что если это произойдет, то она, не успев ничего увидеть, отправиться в круг перерождений, оставив его.

Однажды к ним в дом постучался неизвестный молодой человек, который излучал свет. И тогда Ян Фэй повелся на его сделку, при условиях которой он обретал бессмертие и мог остаться с Цзы Цай на вечность…

Том 1. Глава 10. Никому нельзя доверять, но я требую правды.

Лий пребывал в странном состоянии, когда наконец открыл глаза. Он, похоже, заснул за столом, из-за чего разболелась голова и шея. Мысли были спутаны в клубок, потому понять что-либо было сложно.

– О! Проснулся, – проговорил кто-то рядом.

Лий, хмурясь от головной боли, выпрямился и с силой провел рукой по лицу, осмотревшись. Заклинатель увидел напротив себя Юй, которой и принадлежали эти слова.

– Я заснул, что ли? Как? – в замешательстве спросил странник.

– Медитировать больше надо! – с упреком донеслось из соседней комнаты от Лин Фэя, – Видите ли, переутомился, пока духовной энергией управлял!

Лий неосознанно закатил глаза, вздохнув, на что демон, видевший это, усмехнулся. Заклинатель бросил еще один взгляд на Юй и вспомнил кое-что:

– Ань Юй, помогло? – та не сразу поняла, про что спрашивает Лий.

Юй с паузой ответила, наконец поняв заклинателя:

– Да, спасибо тебе, Ли Яо, – она мило улыбнулась, – Я теперь в долгу перед тобой.

Лию стало неловко, он отвел взгляд на стену. Было непривычно слышать слова благодарности, которые давно не адресовывались ему.

Во время жизни в клане он никогда не просил помощи, разбираясь во всем самостоятельно, но вот остальные, замечая познания Лия в чем-либо, нескончаемо расспрашивали его, просили объяснить, показать, как правильно делать.

Заклинателя это очень раздражало, потому он часто отказывал, но иногда его доканывали, и он все же тратил свое время, чтобы что-то объяснить кому-то.

Всю жизнь в клане Лий старался абстрагироваться от других людей, оставаясь наедине с собой. Были единицы, с которыми Лий контактировал и то из-за надобности. Одним из них был его единственный соученик. Так вышло, что у учителя их было всего двое.

Он по привычке закусил щеку изнутри, но обнаружив, что она зажила, заклинатель весьма удивился.

– Не стоит, я же говорил, что помогу. Считай, я выполнил свое обещание, ты мне ничего не должна, – на такой хорошей ноте они вполне могли бы и разойтись.

Лий уже думал, как вернется в Царство людей и продолжит скитаться дальше. Стоило подумать, куда он пойдет дальше, ведь на землях собственного клана оставаться было нельзя. Мало того, что его увидели, так он еще ненароком может вновь повстречаться с этими людьми и простой побег уже не спасет. Хоть у него и был вариант продолжить путь с Юй, но хотела ли того она? Потому легче было все же уйти… Из размышлений его вывели слова:

– Сяо Юй, сюда! – Юй, словно ошпаренная, подскочила с места, – Ли Яо, тоже! – а Лий насторожился.

Заклинатель зашел следом за Юй в комнату, где увидел лежащую на кровати Цзы Цай, чьи руки были покрыты мелкими темно-фиолетовыми пятнами. Он сразу узнал скверну. Выходит, Цзы Цай была духом… И почему Лий изначально этого не почувствовал?

Лин Фэй сидел рядом с женой, хмуро смотря на ее руки.

– Не подходите близко, – остановил он вошедших, – У мня закончилось лекарство. У вас есть два варианта, либо вы ищете ингредиенты, либо идете в Жолин и берете оттуда лекарство.

Цзы Цай фыркнула:

– Да они же все кустики да корешки искать полгода будут. Почему ты сам в клан не сходишь?

Лекарь закатил глаза.

– Если я прийду, то меня сразу упекут обратно, и как минимум полгода мне придется просидеть в Жолин, – вызывающим тоном произнес он.

Демон обернулся к Лию, но тот никак не изменился в лице, услышав то, что Лин Фэй как-то связан с Жолин, что еще больше подкрепило сомнения Юй в личности Лия.

– Что делать будем? – спросила она.

Лий в этот момент глубоко задумался о том, как будет лучше проникнуть в Жолин, ведь для излечения скверны требовались достаточно редкие ингредиенты, которых так быстро они достать не смогут.

Заклинатель знал о положении Лин Фэя в Жолин, тот был не единственным старейшиной для своих учеников, но проблема был в том, что второго старейшину Лий видел от силы раза три, и толком не помнил.

– Господин Лин, а какое имя у вашего заместителя? – спросил он.

Лекарь вздохнул, а Юй в это время округлившимися глазами смотрела на заклинателя, ведь только те, кто ведал в делах четырех кланов мог знать подобное, но Лий не замечал ее взгляда.

– Лин Гуанву.

Это имя о многом сказало, он смог припомнить того человека. Кажется, Лин Гуанву обладал довольно слабым характером, потому и не афишировал себя, как второго старейшину Лекарственного дома. Он был весьма нелюдим и застенчив, потому всю работу, связанную со съездами и советами, скидывал на Лин Фэя, именно из-за этого Лий его чуть не забыл. Как же ему сейчас было тяжело управляться со всем в одиночку и идти на контакт с людьми из других кланов?

– Ань Юй, ты согласен, если мы пойдем в Жолин? Так будет быстрее, – заклинатель наконец повернулся к девушке и испугался ее ошарашенного взгляда.

Тем временем лекарь зашептал духу, объясняя поведение Юя, пока та не спросила об этом в голос:

– Ли Яо на деле зовут Ши Лий. Поняла, о чем я, Циньайдэ? Я рассказывал тебе о нем, – он искоса посмотрел на тех двоих, которые пока не обращали на них внимания, – Сяо Юй об этом не знает.

Цзы Цай хотела закрыть рот рукой в знак удивления, но остановилась, поняв, что так перенесет скверну еще и на лицо. Она кинула взгляд на Лия, а после вновь вернула его на лекаря, который слабо улыбнулся на ей.

– Ли Яо, похоже, знает не меньше моего, – скрыв свое недоверие, ответил демон, – Я вполне согласен пойти в Жолин.

Да, это был более быстрый способ раздобыть лекарство, но вместе с тем Юй таким образом могла бы узнать всю правду о Лие. Она не знала, зачем ей это, но желание докопаться до сути не оставляло ее в покое.

– Определились? – уточнил Лин Фэй.

– Да, – ответила Юй.

– Тогда можете идти, – он резко изменился в лице: – Хотя пойдем, Ли Яо, я кое-что хочу тебе сказать, – Лий застыл от слов лекаря, – Сяо Юй, пригляди за Цзы Цай

– Говоришь так, будто я уже на грани! – возмутилась последняя, – У меня всего-то руки фиолетовыми стали, а ты уже меня в семь одеял укутал и больничный выписал!

Лин Фэй хмуро посмотрел на нее, всем своим видом показывая, что так беспокоится о ней, а потом увел заклинателя из хижины так, чтобы их никто не услышал. Лий вполне мог предположить, для чего лекарь взял его на беседу…

– И не боишься в Жолин идти? – вскинув бровь, поинтересовался Лин Фэй.

Лий, может, и боялся. Он знал, что один промах и его засекут, одно неправильно брошенное слово, и он выдаст себя, особенно рядом с людьми, которые знали его. Он хотел вновь разыграть спектакль и притвориться бродячим заклинателем и под предлогом переговорить с Лин Гуанву прийти к нему, а после просто позаимствовать лекарство от скверны.

Лий сам толком не понял, почему смирился с мыслью, что пойдет куда-то вновь. Возможно, он всего лишь привык выполнять поручения старших, потому не пререкался и не думал, что может отказаться…

– А ваш клан искусством маскировки занимается?

Лин Фэй махнул рукой:

– Нет, ты путаешь с Байчжи.

Заклинатель подумал про себя: «плохо». Он задумался над тем, как спрятать лицо, но внезапно вспомнил про простую повязку на глаза:

– А у вас будет лишний кусок белой ткани?

– Возможно. Могу еще поискать комплект одежды, – предложил Лин Фэй, указав на рваный рукав Лия, – Ты все же не обрезанный рукав. Да и в клан по всем приличиям нужно идти. Я прав?

Хотел бы Лий когда-нибудь увидеть лицо этого человека и посмотреть в его бесстыдные глаза. Странник неосознанно прикрыл руку. Он не стал ничего на это говорить, потому спросил интересующий его вопрос, переведя тему:

– А как отсюда уйти? Еще раз в озеро нырнуть?

Лий никак не мог вспомнить выхода из Хуаньинг. Если везде было написано, как туда попасть, то, как уйти – нигде. Возможно, потому что никто еще отсюда и не возвращался, но смотря на Лин Фэя и Юй, заклинатель понимал, что выход точно есть.

Но если вход и выход един, то Лий бы все же предпочел бы остаться. Еще раз встречаться с пангуо, изображающими Ши Ву, который зазывает его домой, заклинатель не желал. Если в первый раз он еще с горем пополам не кинулся к брату, то сейчас вполне мог…

Лин Фэй издал короткое «О» и ответил:

– Точно, забыл. Всего лишь нужно назвать свое имя три раза.

Лий тяжело вздохнул, закусив губу. И почему все всегда складывалось против него? Будто сами Небеса, ненавидя, решили, чтобы на его долю выпали все несчастья, коих не счесть.

– Действительно «всего лишь», – на выдохе произнес он.

Лин Фэй пожал плечами, немо отвечая, что не он такие правила придумал, потому невиновен. Он решил задать вопрос, который до того, как был произнесен, звучал весьма разумно в голове лекаря:

– Почему не расскажешь все Ань Юй? – и добавил, подметив: – Она и так скоро сама все поймет. И если до этого взаправду мало времени то, чтобы не обрести нового врага, советую сказать, кто ты. Мне показалось у вас весьма хорошие отношения, так, зачем рушить?

Заклинателя его слова возмутили:

– Почему это обрету врага? Мы разойдемся и даже не вспомним друг о друге. Наша встреча – воля случая. Я помогу вам и пойду дальше.

– Куда же? – вскинув брови, поинтересовался лекарь, скрестив руки на груди.

Как «куда»? Вариантов было много… Как думалось Лию раньше, весь мир для него открыт. Он мог обойти все Царство людей, но нужно ли было это ему? Если уж он не пойдет дальше в Царство людей, то у него все еще оставался более привлекательный вариант: попасть в Призрачное царство. Он уже ни один раз задумывался о нем, и пусть это конечная, откуда выхода точно не будет, единственный способ попасть туда знал каждый – смерть.

На самом деле его ничего и не держало в жизни, для других он был уже давно мертв. Так, почему бы не сделать это правдой?

Лий махнул рукой, нахмурившись.

– Неважно. Давайте уже вернемся, – он пошел обратно в хижину.

Лин Фэй хмыкнул и зашел за ним. Заклинатель вернулся обратно к Цзы Цай и Юй, а Лин Фэй стал искать в шкафах, устраивая еще больший беспорядок там.

Юй и Лий молчали, пока Цзы Цай сетовала на свою тяжелую участь, рассказывая, как ей тяжело приходится жить со скверной, от которой она никак не может отделаться, а лекарство, которое дает ей Лин Фэй жжет кожу, что достаточно неприятно.

Лекарь тоже все слышал, но был слишком занят, чтобы возразить духу или хотя бы вставить свое слово. Когда он наконец нашел, что искал, то пришел ко всем и передал это Лию.

Последний развернул нечто сложенное в бумажный лист и обнаружил комплект светло-голубой одежды. Сверху ему еще положили белую ленту. Лин Фэй более чем понял, что чего страннику нужен был кусок ткани.

– Так вы не шутили? Откуда это все?

Лин Фэй закатил глаза.

– Неважно, бери, пока дают.

Лий невольно испробовал приложить повязку к глазам и отметил, что через нее все было слишком хорошо видно. Появилась лишь белая пелена, но и та ничуть не мешала.

Спустя кэ Юй и Лий были готовы отправляться в путь.

– Чтобы были осторожны, вернулись живыми-невредимыми, и не во что не вляпались, поняли? – наказывала Цзы Цай.

– Поняли, – ответила ей Юй.

Они уже готовились покинуть хижину, когда Лин Фэй неожиданно вспомнил о чем-то и стал копаться в рукаве верхнего халата:

– Подождите! – он достал нефритовую подвеску с вырезанным изображением бамбука и вручил демону, – В клан под моим именем войдете, пропустят. Ну, ты, Юй, и так все знаешь. Не в первый раз.

Юй кивнул и передал подвеску заклинателю, который сначала растерялся, а после догадался положить ее в сумку.

Оставалось лишь назвать свое имя и вернуться в Царство людей, что для Лия было самым сложным. Внезапно он почувствовал, как его руку взяли и обратил свой взгляд на Юй, которая пояснила:

– Мало ли, – дух и лекарь переглянулись

– Ну, давайте. На раз, два, три, – скомандовал Лин Фэй.

И Юй с Лием одновременно начали говорить имя. Заклинатель слегка отвернулся и шептал, боясь, что стоящая рядом девушка даже так услышит его.

Мир перед глазами смешался и опрокинулся. Лий крепко сжал руку демона, второй ощущая что-то подобное, он никак не мог привыкнуть.

Когда двое растворились в воздухе, Цзы Цай хмуро посмотрела на лекаря и сказала:

– А теперь объясняй, зачем ты предложил им пойти в Жолин.

Лекарь порадовался, что жена не знала, как он раньше гонял Юй в клан, просил ее помочь. В конце концов в Лекарственном доме ее даже запомнили. Лин Фэй вздохнул, скрестив руки на груди:

– Во-первых, так действительно намного быстрее, чем они будут искать ингредиенты, а я ведь за тебя переживаю, – дух перебил его:

– Мог бы и сам поискать.

Лин Фэй пропустил ее слова мимо ушей.

Том 1. Глава 11. Никому нельзя доверять, но я требую правды.Часть 2.

— Ли Яо – так же звучит твое имя? – спустя уже более двух кэ дороги спросила Юй.

Лий напрягся всем телом, что было незаметно, но в этот момент демон даже не смотрел на него, потому никаких изменений ему видимо не было. Заклинатель спокойным, ровным голосом ответил:

– Да, конечно.

Юй хмыкнула на его слова и снова замолкла, что весьма настораживало, ведь за все то, время, которое они были вместе Юй нужно было заставлять молчать, а теперь девушка даже перестала делать попытки начать разговор.

Лий подумал, что все из-за него, что он отбил своими несерьезными или короткими ответами желание у Юй говорить с ним. Он стал чувствовать вину, но говорить что-либо сам боялся.

Может общество демона по началу немного раздражало его, то сейчас, наоборот, Лий понял, что хочет в последний раз с кем-то поговорить, притом если этот человек сам когда-то был настроен на общение, которые выходило иногда даже непринужденным и легким.

Заклинатель чувствовал, будто ему дали нечто, о чем он долго мечтал, а он отказался и теперь жалеет. Он ненавидел это угнетающее чувство, пробуждающее из неоткуда вину и разочарование. Нет, так продолжаться не могло. Сколько бы Лий раньше не ощущал подобного и не мирился с ним, сейчас он не хотел так поступать. Лий хотел действовать и в последний момент ухватиться за шанс, как никогда ранее не делал. Пусть его попытки будут тщетны и его отвергнут – без разницы!

– Ань Юй, – позвал он и невольно замялся, не подумав, что говорить дальше.

Юй не сразу отозвалась, что еще сильнее заставило странника отчаяться.

– Что случилось?

Словно маленький ребенок, на которого обратили внимание, Лий приободрился, услышав ответ от Юй.

– Ты же была раньше в Жолин? – спросил он первое, что пришло в голову.

Девушка снова помедлила с ответом, незаметно посмотрев на Лия. Если последний скрывал что-то и недоговаривал, то почему он должен быть откровенен? Такой вопрос завис у него в мыслях, но демон сразу отмел его. Даже если с ней не были честны, то стоит, наоборот, идти навстречу, чтобы добиться доверия, хоть и сам его особо не испытываешь.

– Да, много раз, – заговорила она, – Лин Фэй же оттуда, я часто к нему приходила. Да и до смерти я там бывала. Можно сказать, что меня там знают, хоть и под двумя разными именами, – все же Юй решила, что теперь ей нечего скрывать от заклинателя и уподобляться тому она не будет.

«Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе,» – как говорят многие.

Юй заключила, что хочет понять и узнать Лия, кто же тот на самом деле. И какая разница, что возможно через два дня они разойдутся, и их дороги больше никогда не заплетутся – никакой! Ей так давно не приходилось общаться со столь скрытными людьми, которых даже вывести на простой разговор о погоде уже соизмеримо с преодолением пути в тысячу ли. Да и раньше она не понимал их, а сейчас что-то изменилось… Хотелось выйти за собственные рамки и понять то, чем за всю жизнь даже не пытался проникнуться.

Заклинателя изумила откровенность демона. Он не ожидал, что она поддержит тему и разовьет ее, рассказывая уже о себе.

Но с тем же Лия насторожило, что, как Юй выразилась: «да и до смерти я там бывала. Можно сказать, что меня там знают, хоть и под двумя разными именами». Тога выходит, что и сам Юй была далеко не простым человеком, а заклинателем, ведь чужаков и неясных людей, если они не официально от других кланов, не впускают. Стража у ворот в Жолин стоит отменная, те даже не допустят, чтобы у них под ногами кошка пробежала. Лий однажды услышал от учителя, что такое поведение для Жолин слишком напыщенное, ведь те были чуть ли не последними в рейтинге среди четырех кланов, с того момента и сам заклинатель стал замечать, что поведение их главы не то, чтобы высокомерное и снисходительное, а как минимум подозрительное.

– Так, кем ты был при жизни? – осторожно спросил он, пробуя почву.

Демон усмехнулся, наконец вернув на лицо свою редко сходящую улыбку, которая была на этот раз искренней. Странник уже более чем научился определять, когда выражение лица его спутницы наигранное, а когда нет.

– Угадай, – задорно зазвучал ее голос.

Лию сразу стало спокойней.

— Заклинателем, так ведь?

Юй хлопнула в ладоши, поворачиваясь к нему. Лий слегка испугался резкому звуку, но постарался не показать этого.

— В точку, Ли Яо! А как думаешь, из какого я клана? Я была ученицей именно клана, а не причисленный к нему школы, — ее глаза привычно изогнулись в два полумесяца, — Это тебе такая маленькая подсказка.

Заклинатель удивился новой загадке от демона. Он подошел серьезно и стал рассуждать: Юй точно не была ученицей Хонхе, иначе бы Лий хоть что-то, да знал о ней, точно не Жолин, ведь, как девушка сказала, она там «бывала», тогда остается только Байчжи и Люмин. Байчжи находится дальше всех кланов – на севере, а Юй скорее всего не было бы смысла уходить из привычных и родных земель, став демоном.

— Люмин, да? – в этом ответе Лий не был уверен, ведь этот клан был основным и попасть в него много стоило во все времена – нужно было либо обладать впечатляющим талантом, либо уродиться в знаменитой семье заклинателей.

Из полумесяцев глаза Юй расширились. Она вытаращилась на Лия, не понимая, как тот так быстро все понял. Заклинатель же сразу осознал, что не ошибся с ответом.

— Да, ты прав, — тихо произнес демон, — Как ты понял? У меня такое чувство, что пока я теряюсь в догадках о твоем происхождении, ты уже знаешь обо мне вплоть до того, когда я в последний раз завтракала.

Лий невольно улыбнулся. Жаль, что Юй в конце концов убедить во лжи не получилось, что было весьма удивительно, ведь до этого любой велся на рассказы заклинателя. Он шел по острию ножа, продолжая водится с человеком, видящим его насквозь. Может, Лин Фэй действительно был прав, когда говорил рассказать все демону, чтобы не нажить на лжи врага, который, верно, стал бы достойным противником, если не превосходящим.

— Я всего-то исключил явно неподходящие и выбирал из двух. В этом нет ничего сложного.

Юй неосознанно засмотрелась на странника и неуверенно заговорила:

— Слушай, я же тоже могу кое-что спросить? – заклинатель сразу напрягся, но все же кивнул, — Ты ведь тоже был раньше в Жолин, раз знаешь, кто такой Лин Гуанву? Я до этого все думала спрашивать или нет, но ты же, Ли Яо, верно, и Лин Фэя знаешь? Да и через купол же как-то прошел, значит точно знаком ему, я же права?

Лий чуть не подавился воздухом, услышав размышления девушки. Вот, нежданно-негаданно Юй наконец-то спросила об этом. Заклинатель всегда думал, что идет на шаг впереди других, но вот его обошли, и виноват в этом он сам. Может стоило признаться прямо сейчас? Если человек рано или поздно догадается, то зачем мучиться самому и пытаться извернуться? И все же Лий пока был не готов.

— Да, мы с Лин Фэем знакомы, — и с его языка тяжело упало: — Извини, что разыграли глупую сценку будто впервые видим друг друга.

Юй вздохнула. Она, конечно, примет извинения, позже еще расспросив о Лие самого лекаря, но все равно неприятно и обидно слышать правду спустя так много времени. И несмотря на то, что Лий признался в этом, Юй сильнее стал мучить вопрос, который она пока сдерживала в себе: «Кто же такой на самом деле этот Ли Яо? И существует ли на самом деле это имя, этот человек?»

— Ладно уж, — прозвучало горько, — В следующий раз не молчи о таком и не притворяйся глупцом, лишь бы одурачить меня. Как-никак, я не пятилетняя девочка, правда?

Вина заклокотала в груди заклинателя. В его жизни только двое людей могли так легко вызвать это неприятное чувство своими словами, что раздражало Лия, но ничего с этим поделать он не мог.

Вскоре опустились сумерки, что было весьма неожиданно и резко. Какое-то время они снова молчали, и на этот раз пристыженный заклинатель уже не знал, о чем продолжать разговор, настраиваясь на откровенность. Он сам не понимал, почему идея открыться едва знакомому человеку не давала ему покоя. Он не мог понять, почему, проведя целых два года в молчании, сейчас ему вздумалось заговорить. Неужели нести эту тайну одному было на самом деле так тяжело?

— Может, на ночь остановимся? – разрезал неловкость между голос Юй. – Уже полдня идем, стоит, наверное, передохнуть немного, а-то быстро выдохнемся, согласен?

— Да, — без промедлений ответил Лий.

Они шли по небольшой лесной тропе, вокруг плыли сплошные деревья. Вполне было допустимо найти местечко и остановится, чтобы передохнуть. Притом заклинатель, привыкший даже без надобности спать, уже устал, хотя по природе своей мог идти без продыху порядком месяца. Он сам от скуки как-то раз решил проверить насколько его хватит. Правда, после этого не мог три дня встать на ноги, но это не так уж и важно.

Они прошли еще какое-то время, выискивая удобное место. С вечером похолодало, потому, когда было найдена подходящая полянка на ней сразу появился небольшой костер из собранного неподалеку хвороста. Они сели вокруг него. Юй достала откуда-то неиспользованную ветку и от скуки возила ей ветви внутри огня, изредка вытаскивая, чтобы огонь не пошел по палке вверх к рукам. Лий же всего-то наблюдал за ней, греясь.

Постепенно последнего стало клонить в сон. Он поставил меч вертикально, положив руки сверху на рукоять, и уперся головой в ножны. Поза не была больно удобной, но заклинателю было не привыкать.

— Спать будешь? – уже давно отложив обгоревшую ветвь, спросила тихо Юй.

Лий промычал в ответ что-то неясное, а после поднял глаза на демона, уже выговаривая:

— Когда сам спать решишь, разбуди меня.

Девушка отмахнулась от его слов. Ей сон был не нужен, потому разбудить его она планировала к утру.

Прошло не более одного кэ, когда над лесом, разгоняя тишину, пронесся вой, принадлежащий волкам. Заклинатель, не успевший до конца, погрузится в сон, сразу разлепил глаза, а осознав ситуацию, окончательно проснулся. Он заметил, что лицо демона, освещаемое огнем костра, застыло.

— Волки? – спросил Лий слегка охрипшим голосом.

Брови Юй задергались, и он резко посмотрела на Лия встревоженный взглядом.

— Это не волки, это яогуаи, — слетело с ее губ, когда она резко поднялась, хватая ветку и опуская ее в огонь.

Заклинатель потупился, видя непривычно неспокойное поведение демона. Ему показалось это весьма странным. Зная человека всего около трех дней, он уже мог сказать, что подобное волнение для него совсем не свойственно. Да и почему бывшая ученица Люмин, а сейчас тем более демон боится злых духов?

Меж деревьев заблестели красные, полные ярости глаза. Юй застыла с горящей палкой в руках, будто приросшая к земле. Лий поднялся, обнажая меч. Он прошел мимо девушки со словами:

— Действительно яогуаи. Не стой на мете, Ань Юй.

А Юй будто совсем его не слышала, у нее в ушах встал белый шум, заглушающий собой все вокруг. Она готова была убить каждое это создание, но не могла и шагу ступить. Перед глазами стояла одна единственная картина, когда-то положившая конец всему и начало новому концу. Давно захороненные где-то в глубине воспоминания, сейчас порывались наружу.

Казалось, она, не осознавая, ожидала, когда ее вновь бросят одну на произвол судьбы. Но заклинатель, даже не обернувшись к ней второй раз, крепко схватил рукоять меча и вступил в бой, срубая головы и укрощая кроваво-красный цвет озлобленных глаз. Лий в одночасье переменился в глазах Юй.

Лий же не первый раз сталкивался с такой напастью. В землях Люмин и Хонхе этих тварей водилось много, и каждую было не перебить. Люди много жаловались, что по ночам боятся даже в окна смотреть из-за того, что яогуаи волков именно в это время выходят на охоту.

Легкими движениями он взмахивал клинком и рубил, но одного лишь человека на огромную ораву не хватало. В один момент, когда он отвлекся, клыки вонзились в его ногу. Лий до боли сжал челюсти лишь бы не закричать от боли. Заклинатель дал слабину и его окружили.

— Ань Юй, помоги же! Чего встала?! – закричал Лий, старясь отбиться.

Юй очнулась, наконец понимая, что чуть не подставила заклинателя, оставив его одного. Огонь по ветви почти дошел до ее руки, но она совсем не обратила на это внимания, отпугивая им волков. Пусть те давно сошли с ума, но оставались теми же животными, которых мог напугать если не меч, то огонь. Но все же один из яогуай испытал удачу и постарался напасть, но, когда его челюсти сомкнулись на горящей ветви, он отпрянул и заскулил, убегая. Остальные, что и без того напугались, последовали за ним, и остатки яогуай от прежней стаи скрылись в лесной чаще. Демон кинул ветвь наземь, выдохнув.

Вокруг встала темная энергия, которая понемногу удушала, а тяжелый запах крови с гарью осел где-то в глотке.

Тяжело дыша, Лий попятился назад и осел на землю, хватаясь за ногу. Перед глазами в один миг все поплыло, то ли от того, что заклинатель истратил слишком много ци, которой за два года воспользовался всего второй раз, то ли от потери крови в сумме со страхом. Несмотря, на муть перед глазами, он заметил загоревшуюся алым огнем не тронутую кровью траву и выкрикнул:

— Ань Юй! Огонь!

Юй опомнилась, тоже обратила внимание на распространявшийся огонь, и не жалея сапог, стала топтать его, погашая. Она обернулась на целый костер, который сам стал тухнуть, и поняла, что трава загорелась от брошенной наземь горящей ветви.

Демон огляделся, в один момент ему стало казаться, что вместо кучи кровавых тел волков лежит разорванное тело молодой девушки, которую когда-то бросили собственные соученики. Он закрыла глаза, пытаясь убрать наваждение, а после обернулась к Лию, с которым они тут же встретились взглядами.

Юй заметила странное выражение лица странника и подошла к нему, поняв, что нога того ранена.

– Я… Я… – она в миг осознала, что виновата в этом.

Лий нахмурился и попросил:

– Помоги, пожалуйста, зажми рану руками. Я найду бинты.

Девушка присела и дрожащими руками зажала рану на лодыжке заклинателя. Ее взгляд застыл на проступающей между пальцев крови, пока странник тем временем судорожно искал в сумке бинт. Наконец найдя его, он плотно замотал лодыжку, сказав Юй убрать руки.

Та посмотрела на окровавленные ладони и напряглась всем телом в страхе.

– Прости меня, Ли Яо… Прости, пожалуйста… Я… Я… Прости меня…

Лий закусил губу, смотря на состояние демона. И все же он никогда не поверил бы, что перед ним злой дух, за которым охотится клан. Он видел перед собой не демона, а простого человека такого же, как и он сам.

– Ань Юй, не ты ранила меня. Тебе незачем просить у меня прощения.

И все же Юй подняла на него глаза, и схватив за руку, спросила дрогнувшим голосом:

– Ты простишь меня, Ли Яо?

Странник застыл, но медлить с ответом не стал и переубеждать больше не пытался:

– Конечно.

–-

Просидев в полной тишине два ши, они собрались и пошли искать водоем, где можно было бы отмыться от крови, пока не наступило утро. Лий мог идти сам и отказывался, когда через каждый кэ Юй предлагала ему помощь. На охотах за нечистью, которые периодически устраивались совместно всеми кланами заклинатель получал ранения и похуже, потому на укус не жаловался, пусть от этого ощутимо хромал.

К утру они вышли к большому озеру. И пока Лий, шипя и мысленно проклиная всевозможную нечисть, омывал лодыжку, Юй, отстирывающая одежду, спросила у него:

— Ли Яо, когда мы отходили от озера, только попав в Хуаньинг, ты сказал, что мертв. Что это значило? – она говорила тихо и осторожно, пустым взглядом смотря в одну точку у ног.

Лия напугало, что даже такие мелочи не остались незамеченными Юй. Наматывая новый бинт, он ответил:

— Сейчас неважно, — и сменил тему: — О каком бы приличном виде мне Лин Фэй не говорил, все равно придем уже вдвоем как попало. Жаль только, новые одежды…

Юй пропустила его слова мимо и не повелась:

— Нет, сейчас это важно, — она неуверенно взглянула на заклинателя, – Для меня.

В другой раз Лий бы ощутил раздражение, но сейчас этого чувства никак не могло возникнуть. Он собрался и как можно короче произнес:

— Я признан погибшим уже два года.

Какая-то неясная мысль зародилась в голове девушки, дарующая понимание, к которому он наконец пришел. Возможно, если бы она зацепилась и капнула глубже, то наконец разобралась, кто перед ней. Но отчего-то сейчас ей было не до этого, ведь какой бы фальшивой не была личность, сам человек оставался собой. Конечно, искусные лазутчики, вроде тех, которых растили в Байчжи, могли бы поменять и поведение, и характер, но Лий точно не был одним из таких.

— Жаль, что я действительно умерла, — слова повисли в воздухе.

Лий отвернулся от взгляда Юй, и набрав воды, плеснул ей на лицо. Он посмотрел на серое небо и спросил, уже имея догадки:

— Как ты умерла?

Пока вопрос не прозвучал, Лий еще не понимал, как он на самом деле волновал его. Демонов порождают негативные чувства при смерти, желание мести и все тому подобное. Никто никогда особо не задумывался откуда же появился страшный Хозяин леса, коей скорее всего почитали Юй.

Услышав заклинателя, девушка не отвернулась, она продолжила смотреть на него, его невозмутимое выражение лица. До сих пор было странно осознавать, что заклинатель, который убивает демонов, совсем недавно помог ей, а после защитил.

Вопрос зазвенел в голове Юй, она еще никому, даже Лин Фэю и уж особенно Цзы Цай, не рассказывала причину своей смерти. Те люди, будучи ему близкими и чуть ли не родными, не знали даже, кем был он при жизни, а простой незнакомец, с которым они встретились пару дней назад собственным умом дошел до его прошлой жизни, изрядно удивив Юй. И если их пути разойдутся то, не будет ничего страшного в том, что Лий будет знать больше всех на свете о ней.

— Меня предали. Двое моих друзей ушли от опасности, бросив меня одну на съедение волкам, вроде тех, что пришли к нам вчера ночью.

Она хотела и ждала, чтобы на лице Лия мелькнула хоть одна эмоция, но один лишь взгляд синих глаз удовлетворил ее желание.

Лий пожалел, что задал этот вопрос. Но теперь ему стало ясна реакция Юй на все происходящее вчера ночью.

– Прости, спросил, не подумав.

Юй не понравилось, что атмосфера стала в последнее время больно мрачной. Еще чуть-чуть и она бы сама устроила разговор по душам, рассказала бы всю свою жизнь, но из-за боязни осуждения, решила, что не время...

Долгий взгляд странника стал ее смущать, потому она криво улыбнулась и окунула руки в воду, после брызнув ею в лицо Лия и рассмеявшись из-за озадаченного выражения лица того. Заклинатель удивился резкой смене, но поддержал и сделал так же. Оба рассмеялись.

Том 1. Глава 12. Никому нельзя доверять, но я требую правды.Часть 3.

Прошло около восьми дней, когда они добрались до главного региона, которым владел Жолин, а там вскоре через четыре дня и до центрального города у входа в клан. Оттуда запросто можно было попасть к главным воротам. С того момента, как они ступили в люди, Лий вновь нацепил на себя образ ослепшего бродячего заклинателя. Юй особо ничего не говорила по этому поводу, кажется, уже начиная что-то улавливать за стеной, которую строил со всяким заклинатель, чтобы скрыться и спрятаться за ней. Сложно было на чем-то его подловить, любая история Лия была продумана до мельчайших деталей, да и для всех он назывался одним именем и имел одно прошлое, что сложно было поверить, будто он не тот, за кого себя выдает. Но Юй чувствовала, нет, она знала, что Лий просто-напросто не может быть каким-то бродячим заклинателем, и тот уже стал подпитывать это знание своими часто положительными ответами на вопросы с подвохом от Юй. Демону стало казаться, что и сам Лий уже даже не старается утаивать что-либо, врать и выворачиваться, наконец излагая откровения, хоть и не столь важные.

И сама Юй на протяжении всего этого времени старалась говорить прямо, как есть, лишь бы не разрушить то, что они уже успели выстроить. Почему-то девушке действительно стала интересна истинная личность заклинателя, с которым их свела сама судьба. Возможно, им и предстоит скорая разлука, но отныне Юй стало сложно в нее поверить.

Если же они все-таки расстанутся, то… Нет, Юй не хотела бы этого допустить. Впервые за несколько десятков лет она наконец кому-то открылась, а теперь прощаться с этим человеком? Этот исход уже казался ей глупым.

Они подходили к главным воротам Жолин, которые часто называли «Золотыми вратами». По обе стороны стояли поначалу даже неприметные юноша с девушкой. Оба были одеты в клановые зеленые одежды, а на поясе у них висели мечи.

Хоть в Жолин редко можно было встретить мечников, так как там занимались в основном изучением ядов и созданием лекарств, таковые все равно бывали. И именно этих учеников ставили на пост охранять ворота, обычно сменяя через каждую неделю.

Даже пройти через молодых людей было сложно, ведь им давали полностью весь план действий на любой случай, заключением которого чаще всего являлось «никого не пускать», а за несогласованные с главой клана действия следовало весьма жестокое публичное наказание, которого никто не желал.

Лий, сразу подготавливаясь, достал из сумки нефритовую подвеску. В каждом клане подобные были у старейшин и учеников, которым дозволено покидать и возвращаться в клан. В Хонхэ это были, как заклинатель мог вспомнить, простые веревки, заплетенные в косичку с бусиной красного нефрита. Не столь красиво выглядело, но зато не отягощало при носке на поясе, в отличие от большого куска нефрита. Такой пропуск когда-то был и у Лия.

Увидев надвигающихся к ним людей среди остальных, молодые люди, не договариваясь, сместились к середине, вставая рядом друг с другом и кладя руку на рукоять меча. Лий заранее передал Юй подвеску, как бы перекладывая всю ответственность на нее, хотя та и против-то не была.

Заклинатель привык к тому, что кто-то вместо него занимается переговорами еще со времен учебы в клане, когда он со своим учителем часто ездил куда-то. Снова ощутить, что все теперь лежит не только на его плечах было приятно.

Подойдя, они поклонились охране, и Юй напоказ протянула нефрит, попутно говоря с дежурной улыбкой:

— Лань Юншен, — представилась она, — Доверенное лицо старейшины Лекарственного дома, Лин Фэя. Рядом со мной бродячий заклинатель Ли Яо. Прошу пропустить.

Юноша окинул их взглядом, а после переглянулся с девушкой.

— Для чего вам нужно попасть в клан? Зачем старейшина Фэй послал вас? – прищурилась последняя.

Лий закатил глаза, чего, к счастью, никому не было видно. Почему они вообще должны объясняться перед детьми? Резко он вспомнил, что они даже словом не обмолвились с Юй, что будут говорить, когда их спросят о цели прихода. В горле заклинателя встал ком.

— Старейшине Лин Фэю понадобилось в пути одно лекарство, которое он приказал забрать из Лекарственного дома, — не мешкая ни секунды, ответил демон, чем искренне напугал заклинателя. Он был ошарашен тем, что Юй выложила всю правду.

В разговор вступил юноша. Убрав с меча пальцы и скрестив руки на груди, он недоверчиво вскинул бровь:

— Откуда же с вами бродячий заклинатель? — он оценивающе посмотрел на Лия.

Не давая снова ответить Юй, заклинатель, неосознанно оскорбленный таким отношением к себе, нарочито доброжелательным тоном заговорил:

— Так уж получилось, что я стал спутником старейшины Фэя и девы Лань Юншен. Прошу прощения за неудобства.

Мечники вновь переглянулись и зашептались, поглядывая на пришедших к ним. Спустя несколько минут, когда гости успели в конец заскучать, они наконец сошлись в чем-то и отступили друг от друга.

— Можете проходить, — сказал юноша, и они одновременно открыли Золотые ворота.

Юй и Лий выдохнули с облегчением и прошли в клан. Как только они отошли на достаточное расстояние, девушка начала плеваться:

— Вот не могут же просто пропустить. Обязательно нужно ко всему придраться. Есть пропуск и ладно!

Лий в это время думал о том, как же Юй могла проходить под двумя именами. Внешность она совсем не меняла, и не дурно будет подумать, что и притворяться никем не желала.

— Ань… — заклинатель осекся, — Лань Юншен, они даже особо не расспрашивали, достаточно легко пропустили. Мне вот другое интересно. Объясни, как ты мог проходить под другим именем? Почему тебя не узнают?

Демон нервно вздохнул, умерив пыл. Юй отпустила ситуацию и спокойно пояснила:

— Раньше я была ученицей Люмин, после прошло слишком много времени, и все люди, кои раньше видели меня сменились. И теперь я могу спокойно ходить в Жолин, имея пропуск от Лин Фэя.

Догадка Лия весьма оправдалась. Заклинатель думал, что Юй незачем меняться, если сменились другие, и узнавать его больше некому. Жаль, что он сам пока не мог похвастаться таким положением. Юй продолжила:

— Но есть одна загвоздка – такое случилось только с Жолин и Хонхэ, кажется, а в Люмин до сих пор есть как минимум один человек, который запросто поймет, кто я.

— А Байчжи? – заметив, что демон пропустил этот клан, поинтересовался Лий.

— Меня там никогда не было, — хмыкнула Юй.

Лий сам всего пару раз виделся с кем-то из Байчжи. Те особо не контактировали ни с кем, да и рейтинге кланов на то время были последними. Но это, похоже, никого сильно не заботило, если они, живя в вечных снегах, вообще знали о существовании соревнований среди остальных кланов и том, что участвуют в них.

Они шли по вымощенной камнем дорожке. Впереди стали появляться какие-то сооружения. В том, что было по правую руку Лий узнал резиденцию главы клана, а то, что было по левую заклинатель никак наименовать не мог, не совсем припоминая, что там стояло до этого. Вдалеке виднелось нечто огороженное, где возвышались деревья. Клан Жолин не был столь большим, и старейшин в нём было всего пятеро, двое из которых — Лин Фэй и Лин Гуанву.

Периодически можно было заметить учеников, проходящих мимо с неприкрытыми заинтересованными взглядами. Все без исключения выглядели опрятно, а волосы у многих были заплетены либо в низкий хвост, либо в косу, что было принято в клане и являлось неким обычаем.

Юй всё не могла уняться, потому вновь перешла к тревожащей ее теме:

— Ли Яо, будет ужасно, если они не поверят и привяжут ещё кого-то к нам. А они могут! Такое бывало, я приходил, показывал подвеску, а они пропустили, а потом за мной до самого Лекарственного дома шли какие-то ученики.

Лий снова стал уставать от болтовни демона, но всё же старался её поддерживать:

— Может, они просто боялись обойти тебя или высматривали, как гостя? — и попытки эти были нелепыми.

Юй же их нелепость совсем не смущала, потому она с полной серьёзностью отвечала:

— Нет, понимаешь, они шли, чуть ли не дыша мне в затылок, и даже между собой и словом не обмолвились. А когда я вышла от Лин Фэя, они вновь за мной увязались! — продолжал возмущаться она, – Жаль, я тогда ничего им не сказала, — горько вздохнула она.

Заклинатель отчасти увидел себя в последней фразе Юй. Он много, о чем жалел, потому, бывало, перед сном, устремив пустой взгляд в потолок, вспоминал все свои ошибки и думал, как можно было бы все исправить. После того, как он ушел из клана, из-за этого часто не мог уснуть и мучался бессонницей. Только в последнее время Лий наконец смог вернуться к привычному режиму.

Приближаясь к зданию, которое странник не смог определить, он наконец понял, что это и есть Лекарственный дом, куда они шли. Выглядел он, как простой павильон. Через резные окна были видны сидячие за низкими столами ученики, которые что-то записывали. Похоже, в это время шла лекция.

Заклинатель ощутил ностальгию. Когда-то и он так же сидел со всеми и слушал лекцию, которую бессомненно приходилось записывать и заучивать, ведь на следующей обязательно в начале спросили бы о прошедшей теме, и незнание ее могло бы повлечь за собой даже наказание, а если подобное повторялось бы часто, то ученика без толики сомнения изгнали бы из клана под предлогом, что тот необучаем, а такие Хонхэ не нужны, ведь в будущем послужат обузой.

Такие устои возникли достаточно давно и стали смягчаться, но, как говорили старшие, с приходом на пост главы Хэ Жиншуи правила ужесточились, что повлияло на многое, ведь именно при нем клан поднялся на второе место в рейтинге, обогнав Жолин и Байчжи. А второе место было равно первому, так как обойти Люмин было невозможно, ведь тому благоприятствовал сам Император. Про Хэ Жиншуи ходило в то время много слухов, но после смерти те стали постепенно утихать.

— Думаю, Лин Гуанву не сильно осерчает, если мы его прервем, — заклинателя из воспоминаний вывел голос Юй.

Лий не сразу вынырнул из мыслей, потому не совсем понял смысл слов демона:

— Что? – не побоялся переспросить он.

Девушка повторила:

— Думаю, что мы вполне можем сейчас зайти, и Лин Гуанву не будет сильно против.

Заклинатель неосознанно кивнул. Они направились ко входу в лекторий. Некоторые ученики заметили незнакомцев и стали переглядываться между собой, что заметил озадаченный Лин Гуанву, совсем не ожидавший гостей средь бела дня.

Лий и Лин Гуанву видели не более трех раз, потому первый молился Аньнину, чтобы второй старейшина Лекарственного дома не узнал его. Он надеялся на повязку, скрывающую пол лица и на собственную неприметную внешность, которую оттеняли лишь яркие глаза.

С Лин Гуанву он еще готов был встретиться, но вот если бы по воле случая глава калана попался бы ему, то вполне возможно было, что тот узнал бы заклинателя, что разрушило бы все, что было построено, строится и будет когда-то построено. Два года – не маленький срок времени, не каждый имеет отменную память и умение видеть сквозь ложь, потому Лий надеялся, что в случае чего глава Жолин такими умениями окажется обделен.

Юй попросил Лия подождать на входе, а сам прошел к Лин Гуанву. Заклинатель особо не был против, он не хотел обращать на себя внимание. Но пока он ждал демона и старейшину, ученики стали пододвигаться, чтобы указать на гостя, не явившегося им, и сказать что-то друг другу. Лию стало неудобно от их взглядов.

Какая-то девочка помахала ему рукой. Лий, помедлив, неуверенно поднял руку и помахал ей в ответ, слабо улыбнувшись. Он достаточно редко улыбался, потому иногда даже забывал, как это делать, но на живом примере Юй, странник быстро вспомнил, что это такое, ведь видел улбку до этого он лишь на рисунках старшего брата. По движениям девочки он мог лишь предположить, что та развеселилась, поворачиваясь к соученице.

Но спустя мгновение все, сидящие в лектории замерли и посмотрели перед собой, где находились Лин Гуанву и Юй, которых Лий уже не видел, но услышал спокойный голос:

— Ребята, подождите пару минут, я провожу гостей, — и подозвал к себе одно из учеников: — Ты за старшего, последи за соучениками.

После этих слов вышла Юй, а за ней и сам старейшина, немного робко поправляющий одежды. Его волосы были уже седыми, и по сравнению с Лин Фэем, выглядел он куда старше.

— Ли Яо, — первым поклонился Лий, от чего на лице Лин Гуанву выступила тревога, и он поспешил тоже сделать поклон:

— Второй старейшина Лекарственного дома, Лин Гуанву, — он выпрямился, — Мой ученик проводит вас на время в мой собственный дом в гостевую комнату, ведь, как видите, я пока немного занят. У меня не будет времени аж до вечера. Прошу прощения за то, что задерживаю вас, — он говорил, метаясь взглядом из стороны в сторону, боясь смотреть на лица гостей, даже при том, что знает одного из них.

Лий и Юй переглянулись, а старейшина, мечтая скорее покинуть их общество, позвал похоже того самого ученика, который сейчас следил за остальными:

— Вэй Синь, иди сюда, — его оклик был весьма тихим, но мальчишка сразу понял, что его позвали.

К ним вышел парень лет шестнадцати, выглядящий почти в идеале канонов Жолин. Каштановые волосы были заплетены в слегка неряшливую косу в то время, как зеленые одежды были выглажены и смотрелись опрятно и чисто. Правда, Лий заметил несвойственную деталь – наручи, которых у ученика Лекарственного дома определенно не должно быть, ведь мечу здесь не обучали. Только ступив за стены павильона, он безупречно склонился в поклоне:

— Вэй Синь, старший адепт Жолин под началом старейшин Лекарственного дома.

— Проводи пришедших в гостевую комнату, пожалуйста.

Ученик выпрямился и кивнул старейшине, а после обратил свой взгляд на гостей:

— Прошу идти за мной, — и направился куда-то от Лекарственного дома.

Для Лия его голос звучал весьма приятно, в нем улавливалось дружелюбие и приветливость, но в то же время читалась прикрытая строгость. За всю свою жизнь Лий привык к пониманию эмоций и выражения лица человека, его характера и всего составляющего именно по звучанию голоса. Ему было легко отличить страх, злость и радость в интонации.

С Юй же также ничего не поменялось. Демон часто улыбался, но за этой улыбкой могло крыться что угодно, потому с виду приветливое выражение лица не всегда могло означать, что девушка показывает именно эти чувства.

Они обогнули Лекарственный дом и стали подходить к небольшой постройке, разделенной на два этажа, рядом с которой находился небольшой сад с цветами и некоторыми травами. Вэй Синь завел их внутрь, где все было оформлено довольно просто, чтобы взгляд вообще за что-то зацепился. Он провел их на второй этаж и указал на две комнаты:

— Прошу.

Лий понимал, что расселяться раздельно было бы весьма непрактично, да и в случае чего заклинатель хотел, чтобы до демона было легко добраться, а всячески переходить из одной комнаты в другую могло доставить дискомфорт. Пусть странник и знал, что несвязанным романтическими отношениями девушке и молодому человеку находиться в одной комнате было неприлично, все же обратился к Юй:

— Может побудем в одной?

Юй взглянула на него, и чуть подумав, ответила, улыбнувшись:

— Да, наверное, так будет лучше, — и обратила свой взгляд на ученика Лекарственного дома: — Есть ли комната на двоих?

Она и так знал, что таковая есть, ведь часто приходил в это место к Лин Фэю. Две гостевые комнаты были рассчитаны на одного, а вот одна единственная на двоих, и демон рассчитывал, что мальчишка тоже знает о ней.

Вэй Синь слегка озадаченно посмотрел на них, а после прошёл в конец коридора и заглянул в крайнюю комнату. Затем он вернулся к ним и сообщил:

— Да, можете проходить.

Когда гости вошли в туда, он спросил:

— Может быть, принести вам чаю? — на что получил отказ.

Вэй Синь покинул дом старейшин Фэя и Гуанву, оставив Лия и Юй одних, что последняя назвала «беспечностью», ведь в то время, как в клане такие жёсткие требования к входящим, что охраняющим Золотые врата нужно чуть ли не всю свою жизнь рассказывать, перечисляя всех родственников, тогда же гостей могут спокойно оставить одних.

Лий же все-таки заметил, что охрана на входе весьма легко их пропустила, похоже, секрет заключался в том, что Юй была частым гостем Жолин, что уже особого подозрения не вызывала, да и видели ее с Лин Фэем скорее всего многие. Но кое-что смутило заклинателя. Почему тогда его пропустили толком, не расспросив? Стоило ожидать кого-то подвоха.

Том 1. Глава 13. Никому нельзя доверять, но я требую правды. Часть 4.

Заклинатель и демон остались наедине. Оба успели привыкнуть к обществу друг друга, потому временное житье в одной комнате никого не смущало.

Лий, бросив сумку рядом с кроватью, сел на нее, по привычке обняв меч. Его приводило в смятение то, что незваных гостей так просто оставили одних, и пусть Юй уже высказал свое мнение на это, заклинатель все же вернулся к этой теме:

— Странно на самом деле, что нас оставили одних. Даже если так подумать, то мы вполне можем что-то украсть и сбежать. Да и, вообще, откуда такое безусловное доверие? — он пустился в рассуждение, что удивило девушку, которая до этого вытягивала из заклинателя чуть ли не каждое слово.

Юй сидела напротив. Сама комната была весьма просторной, кровати стояли по две стороны от окна, откуда лился свет на стол под ним, хотя, чтобы пройти от одной стены к другой хватило бы четырех шагов.

— Я же и говорю. Жолин лишь снаружи выставляет себя таким ответственным и защищенным. Он лишь старается казаться таким, чтобы никто в него, не дай Бог, не полез, но, когда приходишь уже не первый раз, легко замечаешь, что большинству наплевать на безопасность и сохранность собственных вещей! Наивность, которую не превзойти! Имей нефрит и уже не столь важна становится правда о твоей личности!

Лий подумал: «если у Жолин была непревзойдённая наивность, то у Юй была непревзойденная болтливость.» Хотя он вполне мог бы сказать, что девушка умело управляла ей, там, где можно она говорила, где стоит молчать – молчала.

— То есть то, что тебя преследовали дети – лишь на показ? – с иронией спросил Лий. – Как еще никто не понял здесь, что ты не человек?

Они никогда не поднимали вопрос о природе Юй, потому выражение лица того на мгновение застыло. Пусть она множество раз упоминала свою смерть, но к тому, что заклинатель так прямо скажет о ее происхождении, готова не была.

— Они никогда этого не поймут, — чуть помрачнев лицом, ответила Юй, – Лишь Хонхэ имеет четкое представление, как я выгляжу, кто-то из того клана однажды увидел меня, когда я… — демон опустил голову, и пересилив себя, продолжил: — Убивала.

Она ожидала любой реакции заклинателя, но получила лишь короткое:

— Понятно.

Лий все понимал с первых минут, потому сейчас особо не был удивлен прозвучавшими словами Юй. Он не позволял себе никого осуждать, зная, что всегда, к любому совершенному делу или преступлению есть мотив. И у злых духов не стоило быть разведчиком, чтобы найти его, так как те рождались из сильных негативных чувств при смерти. Но ненавидеть их ему это не мешало.

Заклинатель вздохнул и лег на кровать, положив рядом с собой меч. Он сам не заметил, как стал после ухода из клана спать с мечом, будто готовый, что во сне на него нападут, ведь подобное произошло с его учителем когда-то.

Услышав шевеление, Юй выпрямилась, видя, что заклинателю действительно безразлично ее признание. Она не понимала, что ощущала в этот момент, с одной стороны появлялось облегчение, а с другой — тревога. Возможно, Юй слишком резво замахнулась на такие откровенные слова. Неожиданно девушка заметила, как Лий повернул к ней голову:

— Все мы не без греха, — повисло в комнате, завлекая за собой тишину.

Юй не знала, что на это ответить. Она могла бы съязвить и спросить, чего же такого наравне совершал Лий, но знала, что будет не к месту. Любое ее слово сейчас было бы не к месту. Лишнее и вульгарное оно бы осело и пропало.

Странник вернул взгляд в потолок, а после и вовсе закрыл глаза, предвкушая сон. До сих пор он не понимал, почему ему не было боязно приходить в столь уязвимое состояние рядом с демоном. И, с чем еще Лий не мог определиться, так это с тем, предал ли он клан или нет? Ответ должен был быть очевиден: «да», но заклинатель не верил в него. Сам клан давно предал его, так почему, сейчас могло быть наоборот? И не считая одну вещь, от которой Лий хотел бы избавиться, он давно не был ни коим образом связан с Хонхэ.

Заклинатель быстро погрузился в сон, забывшись. Во сне время шло быстро, особенно, когда перед глазами стоял мрак. Стоит только закрыть глаза, потерять все чувства, как уже просыпаешься и обретаешь все назад, начиная новый бесполезный день.

Лий почувствовал, как его трясут за плечо. Он резко открыл глаза и посмотрел на делающую это Юй. Ту удивило или даже испугало выражение лица заклинателя, но она не подала виду, сказав:

— Ли Яо, старейшина пришел и, похоже, не один.

Лий сразу же резко сел на кровати, отчего у него мельком потемнело в глазах.

— Почему не один? – тихо спросил он, еще не совсем понимая происходящее.

Демон слабо посмеялся с его реакции и ответил:

— Шаги.

В этот же момент в комнату постучались, и заклинатель быстро встал на ноги, поправив слегка смятую одежду, а после повязку на глазах. В следующий миг он ровно встал на ноги, как ни в чем не бывало, обратив внимание на дверь. Пусть лодыжка все еще не затянулась и побаливала, столь сильной боли, как ранее, рана больше не вызывала, потому Лий даже вновь сровнял свою походку и больше не хромал.

— Входите, — слышно произнесла Юй.

Дверь отворилась, и первым в комнату вошел совсем не Лин Гуанву, которого ожидали увидеть оба, а глава клана Жолин – Лин Цинфэн. А уже после него с некоторой робостью показался Лин Гуанву. Последним был Вэй Синь, закрывший за всеми дверь.

Лий опешил, узнав Лин Цинфэна. Заклинатель понял, что плохое предчувствие оправдалось. Он надеялся, чтобы его не рассекретили. Если бы подобная встреча произошла бы на просторах какого-то города, то он запросто бы скрылся, не дав даже увидеть себя, а здесь у него были отрезаны все пути к отступлению. Теперь Лий понял, что Жолин рассчитывает на то, что даже если гости войдут на земли клана, украдут или узнают что-то, то не смогут уйти. Определенно над кланом стоит купол, как и над хижиной Лин Фэя в Хуаньинг. Ничего не бывает так просто, хотя Жолин все еще легко можно было обозвать «беспечным».

Лий и Юй, не сговариваясь, одновременно поклонились, чему незначительно удивились.

— Ли Яо, бродячий заклинатель, доверенное лицо Лин Фэя.

— Лань Юншен, доверенное лицо старейшины Лекарственного дома, Лин Фэя.

Глава Жолин кивнул и тоже представился:

— Лин Цинфэн, глава клана Жолин, — на его лице появилась приветливая улыбка, — Прошу, садитесь.

На вид Лий дал бы ему лет сорок, ведь в собранной прическе на висках были видны седые волосы, да и осанка не была столь превосходной. Стоило подметить, что с их последней встречи, глава никак не изменился, даже был в той же одежде…

Демон и заклинатель переглянулись, а после сели рядом друг с другом на кровать, когда глава и старейшина сели напротив, а Вэй Синь остался стоять у двери, ожидая приказаний. Лин Гуанву вспомнил о нем, и взглянув на гостей и Лин Цинфэна, неуверенно и тихо сказал ученику:

— Последи, пожалуйста, чтобы никто не потревожил.

Вэй Синь кивнул и бесшумно вышел из помещения. Лию показалось, что мальчишка всего лишь остался стоять за дверью, что было похоже на подслушивание. Заклинатель вздохнул. В какую опасную игру он ввязался с этим Жолин?

— Для чего же гости пришли в наш клан? — начал Лин Цинфэн.

На лице Юй можно было прочитать скрытое за улыбкой недовольство, хотя, может только заклинатель замечал за этой натянутой улыбкой что-то иное?

— Как вы знаете старейшина Фэй сейчас в странствии. Так получилось, что у него закончилось одно лекарство от скверны, за которым он послал нас.

Старейшина искоса посмотрел на главу, чтобы убедиться в том, что не перебьет его, начав говорить:

— Это которое Байлянхуа?

Лий раньше слышал это название, но не знал, что оно принадлежит созданному Лин Фэем лекарству. Демон же с полной уверенностью ответил:

— Оно самое, — глаза Юя изогнулись в два полумесяца, — Так, мы можем забрать его, старейшина Ву? Мы просто очень спешим.

— Не останетесь даже на одну ночь? Вы скорее всего устали с дороги, а старейшина Ву может предложить вам и ужин, и эту комнату, — вмешался глава клана.

По Лин Гуанву было видно, что он не готов к приему. В Лекарственном доме толком никогда и не было гостей, да и если были, то приходили целенаправленно к Лин Фэю, который и устраивал прием, пока сам Лин Гуанву продолжал заниматься своими делами. Но против главы клана старейшина Ву идти не мог, потому согласился с ним, хоть в голосе и читалась неуверенность:

— Да, конечно.

Юй прикинула, что было бы хорошо отдохнуть в комфорте, особенно там, где за нее никто не будет спрашивать, и где за ней не будут вести охоту. Уж сюда адепты Хонхэ точно не доберутся, даже не додумаются о том, что какой-то Хозяин леса может являться еще и помощником самого старейшины Жолин. Это ведь даже звучало абсурдно. Девушке также пришла мысль, что и Лию было бы лучше остаться на одну ночь и отдохнуть после долгой дороги. Все же она все еще переживала за его ногу.

Лий в то время лелеял надежду, что Юй откажется. Сам он боялся говорить, ведь по голосу так же, как и по лицу, легко было узнать человека, как он думал.

— Раз уж вы так настаиваете, я думаю, мы могли бы задержаться на одну ночь. Дорога действительно была нелегкая, — решила Юй.

Лий застыл, услышав ее слова. Лучше бы заклинатель заговорил и ответил бы сам, нежели рассчитывать, что их с демоном мнения совпадут. Ответ был дан, но Лий еще мог бы что-то изменить, если бы подал голос, но он так боялся, что решил промолчать.

Лин Цинфэн вскинул брови, держа улыбку, и встал с места. Сидящий рядом Лин Гуанву вцепился пальцами в свои одежды, мечась глазами то на главу клана, то на гостей.

— Что ж, хорошо, тогда я оставлю вас, — он собрался уже уходить, когда старейшина вскочил с места:

— Глава, я прошу, мне нужно решить с вами один вопрос, у вас есть время?

Глава Жолин окинул взглядом гостей и чуть наклонился к старейшине:

— Что за вопрос? – тихим голосом спросил он уже без улыбки.

— По проведению занятий. Я вас все не мог поймать, вы вечно куда-то пропадали, но, может…

Лин Цинфэн перебил его:

— Хорошо, я понял, пойдемте.

Они удалились из комнаты, а на замену им пришел Вэй Синь, который вновь обратился к заклинателю и демону с вопросом:

— Может вы чего-то хотите?

Лий особо не думал о еде, он находился на той стадии самосовершенствования, когда прожить без еды можно около месяца, чем он хорошо пользовался. Юй же в еде толком и не нуждалась. Но все же заклинатель попросил:

— Можешь принести чаю, пожалуйста.

Ученик Лекарственного дома кивнул и тоже покинул комнату, Лий и Юй снова остались вдвоем. Когда девушка уловила, что шаги утихли где-то внизу на первом этаже, она заговорила:

— Я так понимаю, таким образом глава клана нас на возможность опасности проверял? Или что? – звучание голоса граничило с шепотом.

Лий выдохнул с облегчением, когда их оставили наедине, чувство было, как будто с плеч свалились две огромные ужасно тяжелые горы. Услышав слова демона, он пожал плечами, уже особо не волнуясь:

— Какая разница? Хотя ты скорее всего прав, — он отвел взгляд в стену перед собой, — Но тогда выходит, что глава совсем не доверяет своим подчиненным.

Юй согласилась с его выводом:

— Да, ибо зачем так все усложнять и лично приходить, чтобы узнать причину визита названных гостей? Да и к тому же ты единственный, кто здесь впервые, я-то частый гость.

Юй недолюбливала Жолин, лишь с Лин Фэем она готова была мириться, ведь их отношения были достаточно близкими. Кто-то даже мог их назвать родственными. Притом лекарь отличался от других бесхребетных представителей этого клана. Новое поколение было хуже предыдущего, которое застал демон при жизни.

К тому времени пришел обратно Вэй Синь, несущий на руках круглый деревянный поднос с чайником и двумя пиалами на нем. Ученик поставил его на столик, и наклонившись, стал разливать чай по пиалам, держа в одной руке чайник, а другой придерживая рукав, оттягивая его чуть дальше запястья.

Заклинатель невольно отметил, что наручи пропали с рук ученика, и заметив какой-то рисунок на запястьях мальчишки, Лий пригляделся и различил изображение трех черных точек, построенных треугольником. Заклинатель нахмурился, вспоминая что-то похожее, что видел когда-то у людей из Байчжи. Притом учитель когда-то рассказывал нечто про этот знак, но Лий его слов вспомнить не мог.

— Ты ученик по обмену? – в недоумении спросил он.

Юй стало интересно, и она тоже преисполнилась в ожидании ответа от Вэй Синя. Тот немного напрягся и чуть не перелил жидкости в одну из пиал, успев в последний момент поднять чайник. Затем юноша сразу опустил рукав обратно, поняв свою оплошность и укорив себя за неосмотрительность.

— Вовсе нет, — он поставил чайник на поднос и поклонился, — Я оставлю вас, если вам больше ничего не нужно.

Юй ожидала, что Лий спросит у него что-то еще. И тот действительно продолжил, махнув Вэй Синю, жестом показывая выпрямиться:

— Что же тогда означает тату на запястье? – девушка видела в поведении заклинателя сейчас нечто снисходительное и строгое, что присуще высокого ранга чиновникам и знатным людям. Ее это стало настораживать.

Ученик оставался внешне весьма спокоен и собран, хотя внутри скрывал неподдельный страх. Он толком не знал, кто эти люди, хотя из их разговора с главой и старейшиной он понял, что они пришли от первого старейшины Лекарственного дома, но тот, что сейчас спрашивал у него, представился бродячим заклинателем, а подобные особы на деле могут быть кем угодно. Юй же Вэй Синь видел ни один раз, но так как являлся приближенным учеником Лин Гуанву впервые контактировал с ней. Юноша не мог решиться, что сказать, в голову ничего не шло.

— Ничего особенного, — наконец выпалил он, — Всего-то сделал как-то по глупости.

Лий заметил подвох и продолжил, хотя сам не совсем понимал, для чего устраивает допрос бедному мальчишке:

— А знаешь, где похожие делают?

Юй наблюдала за ними, даже не мысля вставить свое слово. Она не понимала, к чему так пристал заклинатель, но ее все равно пробивал интерес, смешанный с любопытством.

— В Байчжи? – ответил, словно спрашивая, Вэй Синь.

«Попался», — подумал Лий. Он наконец вспомнил, что учитель говорил. Подобные рисунки принадлежат подставным людям из Байчжи. Это объясняло прибранный вид юноши и его безупречные манеры, ведь такими способами он втирался в доверие, чтобы больше разузнать о делах Жолин и передать все услышанное в Байчжи. Но действительно так ли это было уже не особо важно, ведь точный ответ заклинатель будет долго вытягивать из Вэй Синя, а ему это было не особо по нраву. До разборок с этим Лию не было дела, как-никак, это даже не относится к его клану Хонхэ.

— Да, ты прав, — быстро произнес он, — Спасибо, можешь идти, больше ничего не нужно.

Вэй Синь опешил от такого резкого конца, но был рад ему, потому покланялся еще раз и ушел, пока его не остановили, начав расспрашивать снова.

Юй разочаровалась, что так и не увидела никакой развязки и не получила понимания.

— Что у него за татуировка там была? – решила она разобраться.

Заклинатель взял пиалу со стола и отпил немного содержимого, раздумывая стоит ли высказывать свои мысли.

— У него на руке тату трех точек. Такое же делают в Байчжи, — он сделал еще глоток, — Вообще, он сам себя выдал, я лишь сложил пазл. И выходит так, что Вэй Синь либо ученик по обмену, либо лазутчик от Байчжи, либо родственник кого-то оттуда. Но он сказал, что не ученик по обмену, — а дальше продолжил, осознав: — А родственником быть не может, так как такое тату ставят именно учащимся в клане.

Девушка пристально посмотрел на него, и выдержав паузу, когда Лий поднял бровь, уже собираясь что-то спросить, заметила, язвительно улыбнувшись:

— А ты весьма хорошо разбираешься в теме кланов. Действительно много знаешь, — хотел бы она сказать: «И ведешь себя, словно ученик кого-то из них, а возможно и более чем», но не стала.

Заклинатель застыл, поняв, что перестал себя сдерживать, попав в знакомую среду. Он понял, что подобно Вэй Синю, уже сам выдавал себя, потому стоило бы уже наконец рассказать всю правду, но не в Жолин, где, как оказалось, у стен есть уши.

Лий посмотрел в ее серые, словно сталь, глаза и спохватился:

— Ань Юй, я расскажу тебе позже, что… — дверь открылась, и он замолк, а Юй слегка нахмурился, почувствовав раздражение от того, что кто-то прервал их.

Том 1. Глава 14. Никому нельзя доверять, но я требую правды. Часть 5.

Спускаясь по лестнице позади главы, Лин Гуанву всячески пытался сравняться с ним, отрывисто говоря:

— Понимаете, пока Лин Фэй где-то пропадает, мне приходится разбираться абсолютно со всем. В последнее время его слишком часто нет, и все дела падают мне на плечи, хотя среди них есть его половина.

Лин Цинфэн не особо вслушивался в его жалобы.

— И чего ты хочешь? — спросил он, когда они уже спустились и стояли у основания лестницы.

Старейшина Лекарственного дома отвел взгляд в сторону и в неуверенности стал теребить края рукавов. Пока Лин Цинфэн не дождался ответа, он приказал Вэй Синю, стоящему у входной двери:

— Иди к гостям.

Тот, прибывающий в задумчивости, поднял глаза на спустившихся и сразу же направился по приказанию к Лию и Юй, проходя мимо старейшины и главы. К тому времени Лин Гуанву успел свыше сотни раз пожалеть, что начал об этом разговор, потому ответил неопределенное:

— Просто сделайте с этим что-нибудь, пожалуйста.

Самому Лин Цинфэну не нравилось, что первый старейшина Лекарственного дома без конца в странствиях, мало ли чем он на самом деле занимался под этим предлогом. Такому человеку нет особого доверия, при том, что ранее он часто заглядывал в Хонхэ, потому возможно знает что-то или сам готовит заговор в сговоре с Хэ Ляном, до того затеявшим злую игру, которую безоговорочно выиграл и проиграл одновременно.

Глава клана Жолин прикрыл глаза и положил руку на плечо Лин Гуанву, который в тот же момент сжался.

— Предполагаю, вскоре ты станешь единственным старейшиной Лекарственного дома, так что привыкай.

Лин Гуанву с тревогой, даже испугом посмотрел на Лин Цинфэна, но тот, не дав ему даже вставить слово, снова заговорил, прищурившись:

— Еще, узнай у гостей что-нибудь о Лин Фэе. Уж больно долго тот где-то бродит. Не дело, — и убрал руку с плеча старейшины, отойдя и готовясь уйти.

Последний запоздало спохватился проводить главу до двери, после попрощавшись с ним. Лин Гуанву не знал радоваться ему или наоборот печалится из-за того, что его хотят сделать единственным. Дел было по горло, а так с периодически возвращающимся Лин Фэем половина из них хоть в какие-то моменты уходила и переставала душить.

Мимо прошел ученик, зашедший на кухню, а через два фэня вышедший с подносом чая. Старейшина проследил за ним, вспомнив, что стоило бы отыскать ключ от склада, который был неизвестно где. Он ушел в основную комнату, предполагая, что ключ находится где-то на полках с книгами, которые принадлежали Лин Фэю, ведь обычно тот ходил на склад, а всякие вещи, которые временно становились его или ему принадлежали на самом деле, он клал именно в шкафы.

Через какое-то время Лин Гуанву вновь заметил спустившегося ученика, который не торопился обратно. Лицо того было задумчивым и слегка встревоженным. Старейшина встретился взглядом с Вэй Синем, наконец нащупав подобие ключа на самой верхней полке, до которой ели доставал. Неожиданно ученик Лекарственного дома не отвел взгляд, а направился к своему учителю.

— Шицзунь, а вы знаете, кто тот человек пришедший с Лань Юншен - он помнил, что тот представился бродячим заклинателем, но теперь не верил в это. Притом этот заклинатель лишь притворялся слепым, ведь увидел тату, но про это юноша говорить не хотел, ведь выдал бы самого себя.

Лин Гуанву опешил, но не растерялся и произнес:

— Ли Яо, бродячий заклинатель. Что-то случилось?

Поняв, что учитель не знает более его самого, Вэй Синь успокаивающе улыбнулся и покачал головой:

— Нет, ничего.

— Если что-то случится говори обязательно. Можешь идти, предупреди остальных, что я завтра задержусь на занятия, — услышав учителя, Вэй Синь поклонился, пожелав спокойной ночи и ушел.

Лин Гуанву никогда не выделял никого, относясь ко всем одинаково, но в новый набор учеников, он заметил мальчишку, которого Лин Фэй пригласил в ученики, то и был Вэй Синь, знающий столь много, что с трудом верилось в это. Лин Фэй перестал в какой-то момент особо интересоваться им, а вот Лин Гуанву стал задумываться о взятии себе личного ученика, которому сможет доверять и передавать собственные знания, тогда выбор и пал на Вэй Синя.

У того был достаточно легкий характер, да и ошибок совершать юноша не боялся, всегда говорил о проблемах, не обращал внимание на стеснительность своего неловкого учителя и не пользовался ею, а еще быстро усваивал материал, что облегчало работу для Лин Гуанву с ним.

Положив ключ от склада в рукав, старейшина пошел к гостям, думая сразу предложить гостям сходить за Байлянхуа, ведь те торопятся, и остались на ночь только из-за настояний Лин Цинфэна, у которого было сродни привычки показывать гостеприимность Жолин, упрашивая гостей остаться и предлагая им всякие удобства, хотя сам он гостей совсем не любит, потому оставляет их всегда у кого-то из старейшин.

Лин Гуанву поднялся и прошел по коридору. Вздохнув, он открыл дверь, совсем забыв постучаться. А когда он понял, что помешал, похоже, важному разговору, что было видно по недовольному лицу Юй, было уже поздно, потому старейшина попытался как-то смягчить ситуацию:

— Прошу прощения, я хотел пригласить вас пойти за лекарством. Извините, если помешал, — он сам не заметил, как два раза попросил прощения.

Юй через силу улыбнулась, а Лий закусил щеку изнутри, возвращая спокойное выражение лица.

— Не стоит извиняться, проводите? — вставая, ответила девушка.

Лий, вторя ей, также поднялся. Он стал чувствовать себя виноватым, а почему и сам не мог понять, но это неприятное, тяжелое чувство засело внутри и не хотело пропадать.

Они покинули дом старейшин в абсолютной тишине, направившись обратно к павильонам. Неожиданно, к всеобщему удивлению, первым начал говорить сам Лин Гуанву, идущий впереди:

— Можете сказать, пожалуйста, а Лин Фэй, когда планирует возвращаться? — это могло бы звучать, как претензия, но с той интонацией, с которой проговорил старейшина, походило больше на просьбу.

Лий даже не думал говорить, ведь ничего толком не знал о делах Лин Фэя, потому отвечала только Юй:

— Скорее всего к концу месяца.

Лин Гуанву вздохнул и больше не предпринимал попыток развить тему. Так они и дошли да Лекарственного дома, только теперь зашли с другой стороны. Сразу рядом со входом за поворотом налево на деревянном полу был заметен вход на склад.

На улице уже стоял мрак, редко рассеиваемый зажженными учениками фонарями, потому в помещении было темно. Лин Гуанву совершенствованием духа хоть и занимался, но никаких заклинаний с ци не знал и созданием печатей не занимался, да и его направленность таковой не была. Потому не умея концентрировать свет на ладони и не имея под рукой спичек, он мучался, выискивая замочную скважину на полу. Это заставляло его нервничать и тревожиться, ведь таким образом он выставлял себя нелепым, совсем портя свою репутацию в глазах других.

Заклинатель, не задумываясь, подошел к нему сбоку и присел рядом, зажигая свет на ладони. В коридоре сразу стало светло, и Лин Гуанву наконец вставил ключ и открыл дверь, перекинув ее на другую сторону, а после поблагодарил:

— Спасибо большое. Можете спускаться, насколько я помню, Байлянхуа находится рядом со стеллажом с ядами.

Все также держа свет на ладони, Лий повернулся к Юй, и увидев взгляд демона, стал спускаться вниз. Она, поняв, что старейшина Лекарственного дома спускаться с ними не собирается, села на первую ступень, чтобы видеть и того, и Лия одновременно. Мало ли что могло произойти. Даже безобидный на вид человек, мог оказаться коварным.

Заклинатель скоро добрался до низу и про себя стал сетовать на ужасную темноту, которая в полной мере не иссекала от созданного им света. Он заметил, что Юй осталась сверху, но будто прочитав мысли демона, не стал ничего говорить, начав поиски нужного лекарства.

Все небольшое помещение было обвито стеллажами, на которым иногда даже в кучу были впихнуты склянки с жидкостью или травами. Между началом и концом каждого стеллажа висела табличка, на которой было написано «яд», «противоядие» либо «лекарство». Лий заметил, как минимум две таблички «яд» и подошел к той, что была ближе ко входу, в тот же момент ему донеслось сверху:

— Да, да, там рядом, -- подтвердил Лин Гуанву.

В один момент старейшина понял, что бродячий заклинатель вовсе не слеп, но ему было это сейчас не так интересно, так как он торопился скорее выполнить просьбу гостей. Да и то, что тот был с Юй добавляло спокойствия. Повязку ведь необязательно носят слепые люди, уж он, как лекарь знал это.

— Ли Яо, оно нежно-розового цвета, на нем еще обязательно должно быть название. Не разберешь -- принесешь, я посмотрю, - демон тоже начал замечать, что Лий перестал притворяться.

Лий тяжело вздохнул, задаваясь вопросом, почему его поставили на роль искателя, если он даже не знал, что ему нужно отыскать? Это было несправедливо. На самом деле Лин Гуанву мог бы спуститься сам и дать гостям то, что им нужно, ведь он единственный из троих, кто разбирается в этом складе и одновременно знает, как выглядит лекарство.

Пока заклинатель силился хоть что-то увидеть похожее, все же пока мог, старейшина тихо спросил у Юй, садясь рядом с ней:

— Прошу прощения за столь бестактный вопрос, но, что с глазами у вашего спутника? Может мы можем чем-то помочь?

Девушка, смотря за Лием, ответила:

— Нет, помощь не требуется. Просто у Ли Яо сильная чувствительность к свету, потому он носит повязку. На самом деле он все видит, не беспокойтесь, -- Юй прикрыла заклинателя. Может, врать тот мог правдоподобно, но актерским мастерством не сильно обладал. Притом объяснение само пришло в голову, ведь на улице стояло начало лета, когда солнце по-особенному бьет в глаза.

— Теперь понятно, спасибо.

Лий тем временем, случайно бросив взгляд на яды, застыл, увидев там нечто до боли знакомое. Он еще раз убедился, что именно в этой стороне яды и взял с полки маленькую склянку с острым концом, не до конца наполненную желтой жидкостью. Он покрутил ее в руке, ища наклейку с названием, но на той было лишь написано «яд, не трогать».

Юй слегка нахмурилась, не понимая, что странник нашел такое в ядах, что было бы похоже на лекарство, но промолчала, ожидая чего-то. Лин Гуанву рядом с ним тоже молчал, отвлеченный на что-то на улице, которая была еле видна.

Заклинатель до крови впился зубами в нижнюю губу. Этот пузырек был ему до боли знаком. Он видел его каждый день в руках своего учителя, только у того он был лекарством, а сейчас Лий держал яд. Руки Лия взяло дрожью, он крепко сжал в пальцах яд.

Его учитель, коим являлся Хэ Жиншуи, бывший глава клана Хонхэ был метисом. Его отец был заклинателем, когда мать была наполовину демоном, наполовину человеком, и первая ее часть отдалась сыну. И с детства Хэ Жиншуи приходилось поддерживать баланс между темной энергией и светлой, потому, чтобы помочь себе он пил лекарство, которое делалось на заказ кланом Жолин.

В голове Лия моментально сложилась страшная картина прошлого. Выходит так, что в смерти главы замешан ни один клан. Перед глазами заклинателя, как наяву, предстал образ Хэ Жиншуи, через которого насквозь проходит меч, но тот продолжает настойчиво тянуться к Лию, чтобы... Нет.

Конечности заклинателя похолодели, и резко ему стало казаться, что позади кто-то, кто до того прятался в тени и казался неприметным, готовится убить его, как и учителя. Невольно Лий оглянулся, действительно принимая мнимое за реальное. Сердце бешено билось в глотке. Он, как думал, незаметно положил яд в рукав, судорожно начав в несколько раз быстрее осматривать полки.

Демон нахмурился, заметив что-то неладное. При Лин Гуанву спрашивать Лия было бесполезно, потому Юй не стала ничего говорить.

Лий неожиданно скоро нашел нужную баночку, даже не ошибившись. Он быстро поднялся, будто сбегая отчего-то пугающего. Лин Гуанву обратно запер склад, и они стали возвращаться обратно.

Странник почувствовал запах железа во рту и соленый вкус. Он провел рукой по губе и увидел кровь. Когда Лий стал вытирать ее, это не скрылось от глаз идущей рядом Юй.

Как только они распрощались на ночь со старейшиной и зашли в комнату, девушка, впервые пользующаяся своей темно ци при Лие, поставил на двери печать тишины, заперев ту, и села на свою кровать напротив заклинателя. Тот в недоумении проследил за его действиями, все еще находясь в прострации. Лию сейчас было сложно сдерживать себя, но он из всех сил старался. Сняв повязку с глаз, он растерянно посмотрел на Юй.

— Что это значит?

Юй хмуро смотрела на него, за ее жестким ныне лицом совсем неясно, что крылось, когда она спрашивала:

— А теперь говори, Ли Яо, что случилось?

Лий хотел раньше все рассказать, но сейчас он был настолько опустошен, что слов совсем не осталось. Ничего не падало на язык, и сознание противилось что-либо говорить. Совсем не желая показывать слез, которые уже подступали, Лий промолчал.

Девушка же готова была идти до последнего, она повторила:

— Что случилось?

Заклинатель ненавидел, когда от него начинали что-то требовать. Страх и горе переросли в ярость, которая всегда пряталась за ними. Это горькая обида, злость на людей, сделавших это, на тех, которые разрушили все, добиваясь своей глупой цели. Лий не переставал молчать, а Юй продолжала уже более вкрадчиво и строго:

— Что случилось?

В пустых глазах Лия зажегся огонь. Он до боли сжал пальцы в кулаки. Заклинатель знал, что Юй ни в чем не виновата, но эта ярость, сжигающая в нем душу, бессилие, которое подпитывало ее, и чувство беззащитности накрыли его волной. Лий знал, что если заговорит, то все вырвется наружу.

И вновь зазвучал голос демона, и странник не сдержался. Пройдя комнату всего в три шага, без усилий разрушив одним взмахом руки печать Юй, он рукой крепко закрыл рот девушке, нависнув над ней и страшным взглядом впившись в нее.

— Заткнись! -- сквозь зубы процедил он, пока на глаза накатывались жгучие слезы.

Юй на миг даже испугалась, но на зло злом не ответила. Ее повергло в шок резкое изменение Лия настолько, что она подумала, что перед ней два разных человека. Когда же она увидела что-то блеснувшее, а после теплой каплей упавшее ему на лицо, Юй осознала, что довел заклинателя до слез. Она застывшим взглядом оглядела его лицо, пройдясь и по покусанным губам, и по синим глазам, наполненным водой…

Рука на губах демона ослабла, а сам Лий стал отступать, но Юй, сама не зная зачем и почему, резко встала и обняла его. Заклинатель слабо попытался оттолкнуть ее, но тщетно. На этом все сопротивление закончилось, и он, наоборот, вцепился пальцами в одежды девушки, зарывшись лицом в ее плече, лишь бы приглушить звуки и не дать демону увидеть себя.

— Что все же случилось? — прошептала Юй.

И на этот раз услышал размытый ответ, которого ей хватило:

— Я понял, как...почему...шицзунь... Я потом...объясню...завтра...

Лий два года носил все в себе, скрываясь, остерегаясь, боясь, а теперь мог хоть и на день, может два кому-то довериться, точно зная, что этот человек похоронит правду с собой, никому, никогда не сказав и слова.

Казалось, будто они недавно заключили немую сделку, при условиях которой рассказывали все, что можно и нельзя друг другу, но каждый должен был унести услышанное в могилу.

Они стояли так достаточно долго, и Лий наконец смог успокоиться, он отстранился с опущенной головой, вытирая рукавом лицо.

— Прости.

Юй не стала больше ничего говорить, кроме:

— Спокойной ночи.

Оба чувствовали себя ужасно непривычно.

Лий лег и отвернулся к стене, по привычке вновь обняв холодный меч. В его голове метались странные мысли, ушедшие слишком далеко. Он опять разрыдался, как девчонка перед Юй, опять всё повторилось... И почему именно с приходом этой девушки и с непременным ее участием всё происходит?

Несколько дней назад он задался вопросом, придает ли он клан, связываясь с демоном? И сейчас отвечал «нет», ведь этот демон был куда человечнее многих в Хонхэ.

Единственным сейчас желанием Лия было заснуть и не просыпаться, чтобы вновь не чувствовать сковывающую тяжесть в груди. Может, стоило после прощания с Юй действительно оборвать своё жалкое существование?

Юй, совсем не нуждавшаяся во сне, в то время смотрела в спину заклинателя с пустой головой. Она довела до такого состояния Лия, чем она вообще думал в тот момент? Зачем допытывалась? Почему ей все это не было безразлично?

Демон привык искать подход к людям, но совсем не понимал, как обращаться с Лием, в один момент на того нужно надавить, в другой же раз это работало совершенно по-другому, как и сегодня. Слава Богам, что Юй вовремя собралась и не позволил отстраниться Лию во всех смыслах.

Через какое-то время девушка, особо не задумываясь, позвала, неловко разгоняя тишину:

— Ли Яо.

Совсем неожиданно ей последовал ответ:

— Что такое?

Девушка замерла, поняв, что заклинатель тоже не спит. Она укорил себя за то, что потревожил того, ведь на самом деле ничего не хотела. Она не знал, что говорить дальше, но спустя фэнь с ее губ само слетело:

— Прости меня.

Лий от неожиданности даже развернулся к Юй. Он толком не понимал, почему та извиняется, но отвергать ее не стал:

— Прощаю, — а взамен сам спросил: — Ты меня простишь? — это прозвучало неловко и неуверенно.

— Конечно, — Юй тоже не понимала, почему должна прощать Лия, ведь тот ничего не сделал.

Том 1. Глава 15. Никому нельзя доверять, но я требую правды.Часть 6.

Ночь сменялась утром. Лий так и не смог заснуть, его держал в сознании страх, который он никак не мог перебороть. Страх перед будущим, страх прошлого, в конце концов страх настоящего.

Прошлое… Как же на самом деле он далеко. Самого Лия будто в нем не существует, как и в будущем, а может и в настоящем. Было бы радостно, если бы все эти два года скитаний оказались сном, и заклинатель мог бы закрыть глаза, а открыв их, увидел бы знакомую комнату, клановые одежды, дома… Навязчивые соученики стали бы ему милы, старейшины, всегда подозревающие его в чем-то, также перестали бы быть неприятны, может тогда с шисюном они смогли бы стать друзьями… Хотя нет, с таким человеком Лий не заговорил бы, даже не зная будущего.

Заклинатель чувствовал ужасную тяжесть на душе. Он смотрел в потолок, а в руках все еще сжимал клинок.

За окном стало медленно светать, так неожиданно, но может, даже приятно. День на время бы приглушил все глупые мысли и спас. Раньше бы Лий так не подумал бы, но теперь все его мысли перебивались голосом Юй, которая скорее всего теперь станет его расспрашивать, а Лию придется отвечать, ведь он обещал и себе, и демону.

Лий наконец сел на кровати, голова раздалась легкой болью, но он особо не обращал на это внимания. Заклинатель увидел, что Юй напротив приподнялась и даже в неком удивлении сейчас смотрела на него. Она также села, улыбнувшись:

— Доброе утро.

Странник стал понемногу приходить в себя и ответил:

— Доброе.

Лий резко уловил присутствие третьего человека и подождал, пока возможный посетитель постучится или войдет, но ничего не происходило.

— Ли Яо, — отвлекла его внимание Юй, — Ты хотел кое-что рассказать.

Лий слегка хмурым взглядом посмотрел на дверь. Какова была возможность, что за ними подслушивают? Возможно, заклинатель и накручивал себя, но чувства его редко подводили, потому довериться им стоило.

— Не здесь, — в полголоса произнес он.

Девушка склонила голову на бок, улыбка уже давно исчезла с ее лица. Юй стала уже думать, что Лий собирается говорить так до последнего, откладывая признание на потом, но обращенный на дверь взгляд заклинателя, сложил другую картину, и демон понял опасения того.

Лий, заметив понимание на лице Юй, бесшумно встал с места и прошел к двери, попутно говоря:

— Просто предположим, может, ли сейчас за дверью кто-то стоять и подслушивать?

Юй подыграла ему:

— Не смеши меня. Лин Гуанву? Глава клана?

У Лия уже были догадки. Лин Гуанву бы побоялся промышлять подобным, а Лин Цинфэну некогда было бы заниматься такой чушью, явно он не настолько был одержим неясными гостями. Это должен был быть кто-то не столь важный и менее заметный, кому будет легко оправдаться. Но вот только не перед Лием...

— Нет, — в тот же момент заклинатель распахнул дверь и крепко схватил за плечо Вэй Синя, после резко толкнув его в комнату, — Он, к примеру.

Юноша потерял равновесие и упал на пол, еще не успев осознать происходящее. Лий закрыл дверь. Лицо его стало обжигающе холодным, что сама Юй даже испугалась. Пусть вчера она видела заклинателя в гневе, сейчас его вид был куда страшнее того. Заклинатель поставил на ноги ученика Лекарственного дома за воротник, не отпуская его далее.

Вэй Синь собрался с мыслями, и чтобы оправдать себя, стал возмущаться:

— Что вы делаете?! – он пытался вырваться, то смотря злым взглядом на заклинателя, то жалобным на демона, — Я всего-то пришел пожелать доброго утра и проводить!

Внезапно взгляд юноши уловил, что на лице Лия нет повязки. В тот же момент он застыл, увидев глубокий синий цвет глаз. Лий понял, что Вэй Синь смотрит на него, и вспомнил, что забыл надеть повязку. Чтобы отвлечь мальчишку, он резко отпустил его.

— Вы… Вы… Вы же слепы! Вы врали! – указав на странника, затрепетал Вэй Синь.

Он широко распахнутыми глазами посмотрел на реакцию Юй, но увидев безразличие занервничал, осознав, что ничьей поддержкой заручиться не получится.

Лий скрестил руки на груди.

— А я разве говорил, что слеп? – кинув взгляд на демона, он продолжил: — Всего-то глаза резко реагируют на свет, потому и хожу с повязкой, чтобы действительно зрения не лишиться, -- его слова звучали, словно издевка.

Он не хотел не перед кем объясняться, но эта версия показалась ем настолько забавной, что он не сдержался поддержать ее. Вэй Синь инстинктивно отступил назад, чуть не споткнувшись о столик. Юноша совсем растерялся, что пошло на руку заклинателю:

— Не знаю, что сейчас творится между кланами, и для чего Байчжи подослал лазутчика в Жолин, но нас это никак не касается, — на слове «нас» он указал сначала на демона, потом на себя, — И разве тебя не учили, Вэй Синь, что подслушивать не хорошо?

Вэй Синь запаниковал и не нашелся, что ответить. Юй, заметив это, решила, что с мальчишки достаточно и вздохнула:

— Ладно, хватит, — она обратилась к юноше, но тот уже считал всех в комнате своими врагами, потому сразу напрягся, — Вэй Синь, проводишь до врат? Кажется, ты же пришел за этим, не так ли?

Последний заметался взглядом между Лием и Юем, ожидая подвоха. Бродячий заклинатель изрядно напугал его, потому даже простой его взгляд теперь заставлял замереть на месте, а лучше было бы претвориться сразу мертвым или сбежать, чтобы строгий голос Лия больше не коснулся его ушей.

Лий вернулся к кровати, чтобы забрать сумку и меч и надеть ленту на глаза. Ученик Лекарственного дома, тут же отшатнулся в сторону Юй, но после решил, что лучше встать сразу у двери, поближе к выходу. Когда двое собрались, Вэй Синь поторопился выйти и пошел вперед быстрым шагом, желая как можно скорее выпроводить гостей из клана. Он даже забыл, что должен был поначалу отвести их к Лин Гуанву.

Пока они шли по улицам Жолин, Юй наклонилась к Лию и поинтересовалась:

— Так, ты слышал, чем я тебя вчера оправдала перед старейшиной?

Заклинатель пытался сбить свой серьезный настрой после того, как разозлился на Вэй Синя, но его голос до сих пор звучал строго:

— Конечно, в конце концов я уж точно не глухой.

Девушку особо не задел его раздраженный ответ, она могла понять недовольство заклинателя, так как сама разделяла его. Но к подобному чувству Юй уже привыкла, потому не придавал ему значения.

Вэй Синь проводил их до ворот, а после быстро поклонился:

— Доброго пути.

Лий и Юй ответил тем же, и тогда юноша ринулся от них подальше. Двое же переглянулись и спокойно покинули клан. Когда они вышли уже на знакомую дорогу, Лий снял повязку, та стала слишком неудобной, да и особой важности уже не несла. Казалось со вчерашнего вечера, заклинателю стало многое безразлично и непривлекательно. Он впал в полное отчаяние, пусть этого совсем не было видно.

Юй, кажется, сама забыла о том, что ее волновало, потому, когда Лий заговорил, сменив тему, демон удивился. А слова странника и вовсе поразили ее:

— Ань Юй, ты как думаешь, кто я? – скорее из любопытства спросил Лий.

Юй не ожидала, что Лий сам об этом начнет разговор. Она на какое-то время задумалась, складывая все свои заметки за Лием, и в итоге вынесла в заключение:

— Ты, Ли Яо, точно не бродячий заклинатель. Я могу лишь предположить, что ты связан с каким-то из кланов, но в таком случае определенно и не с Жолин, и не с Байчжи.

Заклинатель невольно улыбнулся, смотр под ноги. Он понятия не имел, какова будет реакция девушки на правду. Было волнительно, и сердце бешено колотилось в горле. Лию даже показалось, что Юй запросто может услышать этот бой. В то же время девушка неожиданно продолжила:

— Но обычным учеником ты точно быть не можешь. Пусть твоего возраста я не знаю, но по тому, как ты отнесся к Вэй Синю, да и по всем твоим знаниям о кланах, могу предположить, что ты либо был старшим адептом, либо старейшиной, -- она сделала паузу, -- Я сейчас не сильно вовлечена в дела заклинателей, но ты же говорил, что считаешься погибшим… А что было два года назад?.. – под конец ее речь перешла в бормотание.

Юй впала в раздумье, пока Лий мысленно стал молиться Аньнину, чтобы все обошлось без ссор. Хотя на самом деле было бы страшнее увидеть во мрачном взгляде осуждение, тихое, но столь пугающее… Яркая реакция, крики – все это стало казаться не таким ужасным, ведь в порыве они могли бы к чем-то прийти. И пусть Лий всегда старался быть сдержанным, почему-то с Юй у него не выходило ограничивать себя.

Заклинатель то ли не хотел потерять общение на тот короткий миг, который им остался, то ли боялся возможного гнева и отторжения, ведь когда Юй обмолвилась, что далеко не любит клан Хонхэ, она же не знала, что перед ней самый яркий его представитель. Да и возмущалась она о том, что в нем полный беспорядок, а ведь и тот был из-за Лия. Пусть по сочиненной позже истории наследника и главу клана убил демон, первый-то остался жив и сейчас скитался с демоном, за которым охотится клан.

— Ань Юй, мое настоящее имя – Ши Лий, — не давая демону вновь заговорить, сказал Лий.

Юй остановилась, но Лий, не заметивший этого сразу, прошёл еще шаг вперед и тоже остановился. Он не стал поворачиваться, может, и хотел сейчас видеть лицо Юй, но боялся. Разразилась мучительная тишина, которую странник так боялся. И дорога бы тиха, и лес рядом замер, и двое застыли. Казалось, время остановило свой ход в этот момент. Но резко зазвенел колокольчик, больно знакомый звук для Лия в последнее время. Наверно, уже стоило бы посчитать себя сумасшедшим, ведь так и не стало ясно откуда исходит этот звук. Заклинатель закусил нижнюю губу, но в тот же момент отпустил ее, почувствовав щиплющую боль.

Внезапно на плечо Лия легла рука, и тот не смог отшатнуться, словно вкопанный в землю.

— Ши Лий, я, пожалуй, продолжу звать тебя Яо, если ты не против, конечно. А вообще, я почти угадала!

Лий в недоумении осторожно повернул голову к девушке, и увидев ее улыбку, почувствовал облегчение. У Юй в то время наконец сложился пазл, многое объяснилось. Но с этим возникли и новые вопросы, но она попыталась отделаться от них. От знания настоящей личности Лия, совсем ничего не изменилось в отношении Юй к нему. Пусть заклинатель и лгал, его можно было понять, сама бы Юй на его месте делала то же.

— Зови, как хочешь, — отмахнулся от нее Лий, выдохнув с улыбкой, начинав идти дальше.

Он осознал, что все его переживания были напрасны.

---

Спустя некоторое время пустых мыслей, в голову к Юй пришла одна, которая стала ее мучать:

— Слушай, Ли Яо, а почему ты тогда в комнате мою печать разбил?

Лий вздохнул.

— Просто кое-кто не подумал, что обладает уже далеко не светлой ци, а по-другому тебя могли бы запросто разоблачить.

— Действительно… Чтоб я без тебя делала!

Лий подумал: «Ну печать уж не ставила бы, наверно.»

Наконец, спустя долгое время, они вернулись ко входу в Хуаньинг. Теперь Лий встал у начала воды, вспоминая первый поход, где услышал брата. Больше слышать никого из близких не хотелось, особенно родных. Если так подумать, то если бы отец все же не был уговорен, то сейчас заклинатель занимал бы пост какого-то высокопоставленного чиновника, сидел бы днем и ночью за бумажками и решал важные дела, может, так и должно было произойти, но вмешался Ши Ву, и Лий поддался ему.

— Ань Юй, ты же уже не первый раз туда ходишь? Ты все еще боишься?

Демон хмыкнул и взял заклинателя за руку.

— Я? Я не боюсь. Каждый раз одно и тоже, я уже привыкла.

Они вновь окунулись в холодную воду, мир перевернулся. Как бы было хорошо, если так просто можно было бы и жизнь поменять, хотя Лин Фэй так и сделал. Но и тот старался успевать везде, хотя было видно, что Цзы Цай ему куда важнее Жолин.

Нет, все же Лий не хотел менять свою жизнь, он хотел бы уйти из нее. Легко, может, со множеством сожалений, но быстро. Два года большой срок и пора бы ученику Хэ Жиншуи наконец умереть вслед за учителем.

Прохлада воды кончилась, и они, помогая друг другу выбрались из озерца. Лий ожидал вновь услышать зазывания Ши Ву вернуться домой, но был поражен, когда за спиной за спиной зазвучал знакомый спокойный мягкий голос:

— Не думай о прошлом, оно было, а ты остался, — эти слова принадлежали Хэ Жиншуи, он настолько часто говорил нечто подобное, что оно успело навсегда врезаться в голову Лию, — Верь в себя, а я буду верить в тебя, ладно?

Однажды учитель произнес это, когда Лий проиграл в спарринге какому-то ученику, хотя обязан был выиграть, так как носил титул ученика главы клана. Юный заклинатель тогда спросил: «Шицзунь, в Шу Лиженя вы так же верите? Если да, то ваша вера лжива.» И тогда Хэ Жиншуи стоило бы дать хорошего подзатыльника ученику или отчитать, но он лишь произнес: «Моя вера лживой быть не может. Ты же веришь не только в Аньнина, но и во все Небеса.» И в конце концов, Лий понял, что это была правда – вера учителя лживой быть не может, она может быть лишь слепой и глупой, ведь даже на пороге в Призрачное царство Хэ Жиншуи поверил в него, и зря.

Степь продолжалась, а заклинатель больше ничего не услышал. И хотелось бы верить, что то был настоящий дух самого Хэ Жиншуи.

На этот раз было спокойней, намного спокойней. Потому ли что спектр чувств Лия сократился, или потому что тому просто стало все равно? Лий уже не старался распутать свое состояние и ответить себе.

А Юй наконец поняла, что действительно смирилась. Стоило только произнести это вслух, как так и стало. Слова она больше не принимала на свой счет и даже не вслушивалась в них. И последней фразой, выкрикнутой ей, была:

— Я для тебя шутка, что ли?!

Девушка внезапно обернулась, отпустив руку заклинателя, чем напугала того. Юй неожиданно осознала, что совсем не помнит, как выглядит тот человек, который каждый раз говорит ей гадости, как было и при жизни обоих.

Там, далеко можно было разглядеть силуэт молодого человека в светло-желтых одеждах клана Люмин. Юй хватило всего ничего, чтобы вспомнить его черты и имя, Мин Хуан. После чего она сразу вернулась к нему спиной и обратно взяла Лия за руку, уводя его. Последний был немного в недоумении, но ничего спрашивать не стал.

Скоро они увидели хижину Лин Фэя и Цзы Цай. Когда они подошли к двери, Юй резко открыла ее и чуть ли не на весь дом закричала:

— Лаоши, вы чего мне ничего не сказали?!

Лий неосознанно закрыл уши руками от ее крика. Он сразу понял, что речь шла о нем.

Лин Фэй, сидящий в спальне с Цзы Цай, усмехнулся и наклонился к ней, прошептав:

— Ши Лий все же все рассказал.

Цзы Цай хотела бы ударить своего супруга, но не могла, потому лишь показательно закатила глаза.

Том 1. Глава 16. Последней умирает любовь.

Лий зашел за Юем в хижину и закрыл дверь. К ним вышел из соседней комнаты Лин Фэй, выглядящий как-то спокойно и умиротворённо, хотя ситуация совсем не располагала к такому состоянию. Верно, он уже привык к вечной болезни Цзы Цай, потому уже не беспокоился, зная, что созданное им когда-то лекарство поможет.

Лию отчего-то стало тревожно, он по правилам приличия поклонился:

— Приветствую.

Лин Фэй посмеялся с этого и хотел было что-то сказать, но демон не дал ему этого сделать:

— Господин Лин, почему вы мне ничего не сказали? – притворно жалобно протянула она.

Улыбка на лице лекаря стала только шире.

— Вы принесли? – нагло проигнорировал он Юй, — Как там клан? Чего нового?

Заклинатель сразу стал копаться в сумке, ища лекарство. Но в тот же момент к ему в руку попался другой пузырек, из-за чего он на мгновение замер, колеблясь спросить ли об этом Лин Фэй или промолчать. Будучи старейшиной, он должен был что-то да знать, а может быть и вообще был во всем замешан, но Лию почему-то чудилось, что это не так. Он быстро нашел нужный сосуд и передал его лекарю.

Пока тот внимательно осматривал его, убеждаясь в том, что то действительно то, что им было создано, Юй отвечала:

— Все то же самое. Ничего толком не поменялось, правда… — она посмотрела на Лия, а тот сразу понял продолжение: — Ваш старший адепт, Вэй Синь, на самом деле относится к клану Байчжи. Возможно, Байчжи подсунул лазутчика.

Лекарь вздохнул и покачал головой:

— Ну ничего, я думаю, скоро вернусь, тогда разберусь со всем. Не хватало, чтобы Жолин еще и судьбу Хонхэ повторил.

Лий позволил себе притвориться глухим. Все же стоило бы Лин Фэю хоть иногда придерживать язык за зубами, а-то глядишь, найдется человек, который за слова и по лицу дать не постесняется. Конечно, заклинатель хотел бы оказаться на месте этого человека, но воспитание не позволяло.

Лий на самом деле мог бы уже уйти, что и хотел бы сделать, но не знал, как распрощаться со всеми, чтобы не показаться грубым и безразличным. О чем-то в конце концов заклинатель продолжал беспокоиться, что его действительно удивляло, хотя он всегда особо не умел общаться с людьми.

— Чжанфу Лин, хватит уже разглагольствовать! – послышался голос Цзы Цай.

На лице Лин Фэя промелькнуло что-то неясное, он сразу пошел обратно, Юй молча за ним, а Лий засомневался, но последовал за всеми. Тон Цзы Цай напомнил ему недовольную мать, может, раздраженную чем-то. Такие воспоминания не были приятными, но сохранялись, становясь через время бесцветными. Такая реакция Ши Линди чаще распространялась на старшего ребенка в то время, как младшего редко задевала.

Для родителей Ши Лий больше походил на наследника дела, но Ши Ву, как первенец был обязан исполнить сыновний долг и продолжить дело отца, что того абсолютно не устраивало, но ничего поделать с этим он не мог.

Мысль в голове Лия сменилась. Если так подумать, то духи, зараженные скверной, теряли сознание и становились свирепыми и кровожадными, остановить их было уже невозможно и воззвать к здравому смыслу и рассудку тоже. Но все происходило уже на последней стадии, когда скверна полностью поглощала тело духа, и тот становился агрессивным. А ведь тон Цзы Цай был весьма недобрым, по сравнению с тем, что было раньше в их первую встречу. Нельзя было отметать ее беспокойство за себя, но ведь эта мимолетная злость могла значить, что Цзы Цай уже возможно… Лий мысленно ударил себя. Верить в подобное совершенно не хотелось.

Заклинатель всю жизнь мучился, каждый раз думая о чем-то плохом, а в последние два года такие рассуждения разгорячились, и Лий с ними толком ничего поделать и не мог, утопая в собственной бесполезности и беспомощности.

Увидев Цзы Цай, Лий заметил, что пятна скверны добрались и до ее лица, что значило, что все ее тело под одеждой было покрыто ими. Лин Фэй сел рядом с духом на кровати, открывая Байлянхуа. По комнате разнесся не очень приятный запах трав.

Заклинатель встал рядом с демоном уже скорее по привычке. За время, проведенное вместе, Лий даже успел забыть, что до этого он был один, несколько дней смогли перекрыть целых два года. И было бы хорошо, если бы все так и продолжалось, но заклинатель знал, что всему будет конец, и свой конец он устроит совсем скоро.

— Циньайдэ, — неожиданно ласково позвал Цзы Цай Лин Фэй, — Не переживай, все будет хорошо, ты же знаешь.

Удивлению Лия не было предела. Он на миг даже задумался точно ли это первый старейшина Лекарственного дома перед ним. Заклинатель искоса посмотрел на Юй, которая ничуть не изменилась в лице, и понял, что подобное скорее всего являлось чем-то обыкновенным, хоть до сего он и не замечал подобного.

Дух красноречиво посмотрел на лекаря и промолчал, что заставило последнего невольно напрячься и выпрямиться. Лицо Юй в тот же момент помрачнело. Они с Лин Фэем обменялись взглядами. Атмосфера стала напряженной.

Лин Фэй вытащил полностью покрытую скверной руку Цзы Цай из рукава, не боясь заразится. Он вылил малую часть жидкости на кожу духа и стал растирать, чувствуя, как тот напрягается.

— Циньайдэ, мы уже много раз через это проходили, чего ты?

Цзы Цай пытливо молчала, хотя в обычное время ее невозможно было заставить закрыть рот. Последнее слово было всегда за ней. Лекарь продолжил растирать лекарство, опустив глаза. Его руки стали мелко дрожать…

Лий, наблюдавший за происходящим, нахмурился, видя несвойственное поведение для духа. Хотя нельзя было исключать, что во время этой процедуры Цзы Цай всегда себя так вела, но, если обратить внимание на реакцию самого Лин Фэя, можно легко понять, что сейчас все действительно не так, как всегда. Заклинатель надеялся, что его мысли не оправдаются, он чуть ли не молился, чтобы ничего не сбылось.

В то время Юй уже все поняла и лишь ждала, зная, что ничего похоже сделать уже нельзя. Сердце разрывалось. Она знала, что когда-то наступит момент невозврата, оставалось только дожить до него. Девушка смотрела под ноги, не смея поднять взгляда.

Лин Фэй даже не допускал мысли, что может лишиться Цзы Цай, он слепо верил, что сможет ее спасти уже на протяжении нескольких десятков лет, только вот каждый раз волшебным образом все заключалось в новый круг.

Лекарь убрал руку и посмотрел на результат. Ничего не изменилось. Он посмотрел на свои чистые руки и застыл. Мир рухнул без обещания на возврат. Лекарь поднял взгляд на лицо Цзы Цай. Ему стало безгранично страшно, он столько лет прожил с этим человеком, и неужели настал конец? Может, еще можно что-то изменить? Может, он сможет все исправить, найдя новый недостающий элемент? Но разве сколько бы он не включал доработок, это хоть как-то помогало?

Стрелой в голове пронеслась мысль: «А вдруг ему всё же принесли что-то не то?» Но нет, это точно было оно, Байлянхуа. И ситуации, которую когда-то видел Лин Фэй не повторялось, некому и незачем было подменивать лекарство. Никто даже не знал, что Лин Фэй связан с духом, конечно, кроме Ань Юя и Ши Лия, но им, как-никак, лекарь доверял.

Юй заметила заминку и напряглась. Она неосознанно потянулась к заклинателю, чтобы взять его за руку. Лий крепко взял ее. Он неосознанно перенял часть переживаний, но вместе с тем стал чувствовать себя лишним. Хотелось выйти и не видеть ничего, даже просто закрыть глаза. Его уже не должно было здесь быть. И почему он снова должен видеть чью-то смерть?

Неожиданно и резко Цзы Цай кинулась к Лин Фэю, впившись в его губы и затянув в того в поцелуй. Она положила руку ему на затылок, не давая отстраниться. Ее попытки совладать с собой выглядели отчаянно и безнадёжно.

Наверное, впервые великий лекарь, первый старейшина Лекарственного дома в клане Жолин, сам Лин Фэй или же просто Ян Фэй, юный мальчишка, поверивший в свои силы, позволил себе столь открыто показать свои чувства и вцепиться в духа, жизни без которого больше не знал.

Совсем скоро пальцы на затылке лекаря стали больно сжиматься, а выросшие в миг когти впились в кожу. Он знал, что нужно делать, но медлил, пока ему не стало совсем дурно. Сосредоточив ци в ладонях, он стал водить по спине Цзы Цай, рисуя печать изгнания.

Невольные тому зрители стояли в полном оцепенении, не зная, куда им деться.

Цзы Цай разомкнула поцелуй и прошептала лекарю на ухо, истратив последние силы на контроль:

— Прощай, Ян Фэй, — до невозможности нежно зазвучали ее последние слова.

Лин Фэй сжал ее в кольце своих рук еще крепче:

— Прощай, Циньайдэ, я люблю тебя…

Печать была дорисовала, еще чуть-чуть и лекарь бы лишился головы, но тело в руках стало распадаться на мелких гаснущих светлячков, не оставляя ничего после себя. Стало пусто. Только сейчас он понял, что за этим всем следили и хриплым голосом произнес, даже не смотря в сторону тех:

— Уходите, — и эти слова могли значить лишь одно: «уходите из этого мира прочь.»

Лий очнулся первым. Он даже не заметил, как по его щеке потекла слеза. Заклинатель взял разбитую Юй и увел из дому. Девушка совсем не сопротивлялась, до конца не осознавая всей потери. Может, когда-то она думал, что это произойдет, даже знала, но, когда все на самом деле свершилось и ничего исправить уже нельзя было, «Сяо Юй» была опустошена, она не могла поверить, что на ее глазах исчез близкий человек.

--

Лин Фэй остался один, он сжался, закрыв лицо руками. Когда-то сбежавший из дому глупый мальчишка, решивший жить ради помощи другим, верил, что всю жизнь сможет пробыть в одиночку, скитаясь и помогая. Сейчас же он понимал, что умрет от тоски без любимой.

Наверное, лекарь мог всё, кроме исцеления своей души. Проблема каждого целителя заключается в том, что чужих лечить легко, близких до отчаяния тяжело, а себя невозможно. И до поры до времени душу Лин Фэя лечила Цзы Цай, а теперь... Теперь он действительно сгинет в одиночестве, отдаваясь чужим людям, меняя их души одной ногой в Призрачном царстве на частицы своей, хотя до этого полностью готов был отдаться духу, которого сам и убил, ведь спасти так и не смог.

Горячие слезы грели холодные, словно у мертвеца, руки.

---

Лий неуверенно отпустил руку Юй, взгляд той был до жути стеклянным, неживым. Заклинатель мог увидеть в них свое искаженное отражение. Юй думала, что ему стоило бы поддержать Лин Фэя, но был бы тот рад этому, раз сам сказал оставить его. Все же не стоило сейчас трогать лекаря. Юй даже не знала, что могла бы ему сказать или сделать. Правда, нужно было уходить.

Внезапно Лий заметил, как взгляд Юй сфокусировался на нем. Заклинатель замер, ожидая чего угодно. Его до сих пор не покидало противное чувство, кричащее о том, что он увидел то, чего не должен был, присутствовал там, где его быть не должно вовсе, о том, что он чужой, лишний. Надо было сразу уходить.

— Ли Яо… — голос девушки был тих, — Я могу…

Фраза оборвалась, так как Лий успел кивнуть раньше, совсем не задумываясь о смысле просьбы. Ему было все равно, сейчас он просто не мог отказать демону. Он знал, каково это видеть собственными глазами смерть близкого и ничего не мочь с этим сделать. Это было невыносимо.

Юй прильнула к Лию, обняв его. Она хваталась за человека, с которым так быстро сблизилась, даже не обращая внимания на обстоятельства, ведь на самом деле не пойди тогда Лий мимо, не согласись он помочь дважды, ничего не произошло бы. Поверить во все было сложно, словно то происходило во сне.

— Спасибо.

Лий не совсем понял, чем заслужил слова благодарности. Заклинатель в ответ обнял Юй. Когда все происходило с ним, когда он увидел, как на его глазах убили Хэ Жиншуи, никакой опоры не было рядом. Он никому не мог высказаться, кинуться в объятия, попросить помощи и поддержки. Он выполз сам, стирая свои чувства до крови, потому и перестал верить людям после, стал всех ненавидеть и замкнулся. Верно, сейчас таким образом он в некоторой степени закрывал гештальт.

То, что пережил заклинатель никому нельзя было пожелать даже заклятому врагу. И пусть перед ним сейчас злой дух, разве именно в этот момент есть разница между ним и прославленным учеником главы клана?

«Да нет никакой разницы,» — сам себе ответил Лий.

Жаль было только, что он не мог помочь Лин Фэю, обреченному на убийство возлюбленной. Тот явно никого не подпустит больше к себе. И если он не сойдет с ума, так точно выживет себя. Сам сожрет свою душу и погибнет от собственного горя.

— Ли Яо, давай уйдем, да? – вопрос прозвучал неуверенно.

Юй не могла отделаться от мысли, каково же сейчас Лин Фэю, но идти к нему боялась, так как тот мог сорваться и разозлиться, вместе с чем сделав их положение только хуже. Выстраивать стену между совершенно не хотелось, и хоть потеря могла послужить отличным фундаментом, девушка, не хотел все усугублять своими неловкими попытками помочь лекарю справиться с ней в то время, как сама не верит в нее.

— Да, — коротко ответил Лий.

Демон отстранился и тяжело вздохнул, взяв заклинателя за руку. В последнее время так много всего навалилось. Случился конец, но и начало, которому Юй не могла позволить оборваться, пока, не зная, что у Лия абсолютно иные планы на будущее, которое он видит уже в Призрачном царстве.

Том 1. Глава 17. Былые дни не вернутся никогда.

Лин Фэй медленно встал с кровати и взял с нее лежащий пузырек лекарства. Он долго смотрел на него, прежде чем замахнуться и со всей силы кинуть, разбив о стену. Осколки полетели во все стороны и разнеслись по комнате, несколько даже задело лекаря, но тому было все равно. Он видел, что на руках появились пятна скверны, одежда смята, знал, что вид сейчас у него не самый лучший…

В полном отчаянии он вышел из спальни и застыл. За столом в гостиной сидел молодой человек в светло-зеленых одеждах с рисунком бамбука у подола верхнего халата. Его волосы едва доставали до плеч. Он спокойно обратил взгляд светло-зеленых глаз на лекаря. Казалось, что образ его излучал мягкий свет, который особо не был виден в дневное время.

Лин Фэй переборол себя и склонился в почтительном поклоне, чуть не потеряв равновесие.

— Приветствую, Женьсян.

Бог кивнул и поманил его сесть напротив. Лин Фэй про себя сетовал на всегда ужасно подобранное время Женьсяна для прихода. Сейчас лекарь находился в страшном смятении чувств и боялся навлечь на себя еще одно горе. Он покорно сел за стол, готовясь слушать.

— А я предупреждал, — спокойным голосом начал Женьсян, — Всех людей мира не вылечишь, а за любимых страдать будешь.

Лин Фэй невольно покривился. Находись перед ним кто иной из простых смертных за такие слова получил бы в ответ колкую издевку.

— Ваши слова слишком жестоки.

— Возможно. Но как я понимаю, тебя здесь больше ничего не держит?

Лекарь уже стал понимать, к чему клонит Бог. С того самого момента, как Лин Фэй поселился в Ханьинг ради Цзы Цай, его чуть ли не заставили охранять это место. Пусть Хуаньинг ничего не угрожало, Лин Фэю по условиям сделки приходилось следить за ним.

— Да, — хмуро ответил он.

Женьсян отвел взгляд в сторону и положил голову на руку, как бы невзначай говоря:

— Просто я думаю наконец убрать это место с концами, — и сделав паузу, продолжил, вернув взгляд на лекаря: — И тебе я хотел бы предложить уйти со мной.

Сколько бы Лин Фэй не общался с Богом, он никогда не слышал ничего определенного, будто бы тот специально выражался так, чтобы слушатель потом все уточнял и затягивал беседу.

— В смысле?

— Стать моим слугой, — сразу исправился Женьсян, -- Я хочу, чтобы ты вознесся.

Лин Фэй на миг задумался, но в тот же момент понял, что Небеса далеко не для него. Сейчас его интересовали лишь смертные люди, он сам и больше ничего, ведь он уже успел дать себе и упокоившейся Цзы Цай обещание, что раз не смог вылечить ее, так постарается вылечить иных нуждающихся людей или духов -- без разницы.

Да и он не хотел обретать бессмертие, совсем. Это казалось напрасной мукой и бессмыслицей. Он уже опробовал его на себе, пока находился во временном подчинении Женьсяна. Вместе с тем лекарь уже решил вернуться к истокам в Царство людей, и если на этот раз перед ним действительно ставят вольный выбор, он ответит:

— Я премного благодарен, это большая честь для меня, но я должен отказаться.

Бог изогнул бровь, явно не ожидая такого ответа. Он выпрямился и вгляделся в лицо Лин Фэя.

— Почему?

— Не хочу.

Только сейчас ему пришла в голову идея, что он мог бы встать на колени и начать умолять Женьсяна вернуть ему Цзы Цай и оставить Ханьинг им еще на какое-то время, но он понимал, что такой расклад будет невозможен, и если он попробует сделать это, то выставит себя нелепым глупцом.

— Так уж и быть.

Прежде чем Лин Фэй успел моргнуть, хижина вновь опустела. Он снова остался совсем один. Только сейчас лекарь вспомнил о сделке про бессмертие и хотел бы спросить про это, ведь раз мира больше не станет, то и своей части сделки он выполнять больше не сможет, но было уже не у кого.

Лин Фэй глубоко вздохнул и поднялся. Он оглядел комнату и в порыве ударил по столу каблуком сапога, случайно разломив его. Всего миг он смотрел на трещину, поле чего повернулся и опрокинул один из шкафов. Все книги, свитки и бутылки упали на пол, что разбилось, что помялось.

На этом он не остановился, и в конце концов вся хижина была перевернута. Испачканный и злой на все миры и царства, Лин Фэй вышел из дому и закричал, от бессилия упав в высокую траву.

—-

Покинув Хуаньинг, они резко обнаружили, что больше ничего их не связывает и не заставляет быть вместе. Лий теперь не рвался никому помочь, так как уже сделал это, а Юй в помощи уже не нуждалась, но все же не хотела отпускать заклинателя.

Неожиданно именно в этот момент демона взяла неуверенность. Она не знала, как сказать, что не желает прекращать совместные хождения, и пусть у них не было никакой цели, а, может, если у заклинателя уже та была, она готова была поддержать что угодно.

Лий же заметил некоторое сомнение на лице Юй и спокойно предложил, сам пока не хотя расставаться:

— Может, до ближайшего города пока вместе пойдем?

Девушка сразу же оживилась.

— Да, давай.

«Пока хотя бы так,» — подумала она.

Они вышли на дорогу, где и продолжили идти. Между повисла напряженная, из неоткуда взявшаяся тишина. Юй впервые не знала, что говорить. Она искала тему, но отчего-то волновалась, и в итоге, ничего не могла подобрать, что заставило переживать его еще сильнее. Все было не умесно...

За этим появились мысли, что, вдруг, она успела надоесть своей нескончаемой болтовней Лию, может, тот и не хотел ее слушать. Хотя в последнее время заклинатель стал поддерживать разные темы, говоря свое мнение и тем самым продолжая обсуждение до последнего. Или он стал таким разговорчивым лишь от безысходности или жалости?

Говорить-то им можно было о многом. Оба заклинатели, у обоих горе, а не жизнь, да и последнее происходящее можно было бы обсудить. И каждый был уверен, что сойдется во мнении. Но нет, немота напала на них. О таком говорить будто и вовсе нельзя было, как они считали.

А начать непринужденную беседу было невозможно, до сих пор висела тяжелая атмосфера, мешающая всему.

Так, в полном молчании они и добрались до договоренного места. Остановившись у самых ворот, Лий повернулся к Юй. Та застыла, уже понимая, к чему все идет. Заклинатель же сделал поклон по всем нормам приличия и произнес:

— Прощай, Ань Юй, — хотел бы он поблагодарить ее за все вместе проведенные дни, но ситуация к этому признанию не располагала, как решил странник

Былая уверенность в совершенстве покинула девушку, оставив ее ни с чем. Она множество раз проигрывал в голове, как попросит Лия продолжить путь вместе, но сейчас любой сюжет казался смешным и глупым.

Юй медлила с ответным поклоном, но все же сделала его:

— До встречи, Ли Яо.

И они расстались.

--

Лий успел уйти уже достаточно далеко. Он пересек площадь города и направился ко второму выходу. Он не знал, куда направится дальше, где ему стоит совершить задуманное. Заклинатель уже не колебался со своим решением, как было около дня назад.

Он твердо решил, что нет ему больше места. И пусть Боги так не считают, все еще удерживая его в Царстве людей, он уже успел в этом убедиться. В то же время Лий вспомнил, что в Хонхэ был еще один запрет, только тот уже считался откровенным грехом. Это было самоубийство. И Лий готов был нарушить и третье табу, и совершить грех, ему уже было все равно.

Пока он шел на него нашли навязчивые мысли о семье. Может, он и мог бы вернуться домой, но тогда бы сдал себя с потрохами. Интересно бы узнать, каким высокопоставленным чиновником сейчас является брат, как отец, не больна ли мать?

А ведь не пойди когда-то Лий на поводу Ши Ву, сейчас скорее всего тоже служил бы при дворе и вечно был бы занят, а, может, даже уже его сосватали бы с какой-то милой девушкой, и они построили бы свою семью. Но, увы, это были лишь мечтания заклинателя.

И все же отец всегда был прав. Не нужно было Лию становится заклинателем, ни к чему хорошему это не привело.

—-

— Сяо Лий! А-Ву! Ну вы где? Идите же есть уже! – раздался оклик матери. Слуги давно были распущены, стоял поздний вечер.

Ши Ву пришлось отвлечься от увлекательного рассказа про Богов и небожителей, крикнув в ответ:

— Мы сейчас! Еще же даже фуцинь не пришел!

Ши Линди вздохнула и накрыла еду полотенцем, чтобы та не остыла к приходу детей и мужа. Ши Ган, муж Ши Линди, служил при дворе. Он поднялся из простой крестьянской семьи до поста сам, сдавая экзамены, выслуживаясь перед некими особами и работая на износ.

С Ши Линди у них был брак по расчету, но спустя некоторое время они привыкли друг к другу, тогда уже появился Ши Ву. Младший ребенок уже рос в полной идиллии и любви, хотя и про старшего можно было отчасти так сказать.

Изначально из Ши Ву отец хотел сделать достойного наследника -- образованного молодого человека, который сможет сменить его в будущем и не посрамить уже известный род Ши. Но мальчишка всячески противился. Особенно, когда он стал увлекаться всякими сказками про заклинателей и Богов. И все же Ши Ган усмирил сына и заставил заняться по истине важными вещами, как считал сам: каллиграфией, учебой и изучением правил поведения.

Ши Ву просто не оставалось выбора. Хоть и смирился со своей судьбой, он продолжал втайне изучать историю заклинателей. А когда родился Ши Лий, Ши Ву, увидев необычный цвет глаз того, сразу определил, что младший одарен талантом.

Ши Лия еще раньше начали всему обучать, но вместе с тем, и Ши Ву стал осторожно интересовать брата заклинательским делом. Как раз на тот момент Лию было семь лет, а Ши Ву четырнадцать.

Так было и в этот вечер. Ши Ву заместо тренировок в каллиграфии рассказывал младшему брату о одном из четырех Богов, основавших кланы. Как ни странно, он решил начать с Синьяна. Наверное, потому что история того была самой интересной.

Лий был осознанным ребенком. Он многое понимал, часто разбирал, как к нему относятся и чего хотят, особенно если то были чужие люди. Но брата иногда он совсем не понимал. Тот всегда что-то от него хотел, Лий чувствовал этого, но тот никогда не говорил прямо, что сильно путало младшего.

— Диди, слушаешь?

— Да, гэгэ.

И Ши Ву продолжил:

— Так вот. Как вообще думаешь Бог может быть как-то связан с демоном? — и даже не дав Лию подумать, Ши Ву сам себе ответил: — Немыслимо. А вот Синьян связан. Конечно, никогда не обходилось без войн, и между заклинателями были войны. Знаешь, что означает имя Синьяна?

Лий неуверенно сказал, поняв, что на этот раз его действительно спрашивают:

— Вера.

Ши Ву заулыбался и потрепал его волосы.

— Какой ты смышлёный, диди! По сути же каждый Бог соответствует самому имени. Так и вышло, что Синьян всегда верил в светлое будущее заклинателей, ведь и клан он назвал «Белый лист». Только вот шли войны, люди погибали. Однажды по окончанию одной из них Третий Бог спустился, и увидев потери пришел в ужас. Его вера гасла и гасла. Но неожиданно ему привиделся огонек, являющийся душой одного из умерших. Так и получилось, что Синьян, спросив обещание с души, вернул ее к жизни, но то уже был не человек, а демон, который позже стал правителем Нижнего мира, — Ши Ву держал в руках книгу и указал на строку, сказав: — Вот смотри, — и провёл: — «В белом одеянии, ныне до колен окрашенном кровью погибших, Третий Бог опустился перед остывшим телом. Хватило лишь малой частицы его ци, чтобы душа вновь вернулась к телу, и то ожило в полной немоте...»

Ши Линди, ставшая невольным слушателем, горько вздохнула. Она изначально все понимала, и даже знала, почему у второго сына цвет глаз, соответствующий заклинателям, ведь и у нее были самосовершенствующиеся в роду, а у Ши Гана отец, умерший от искажения ци, был заклинателем.

Мать знала, что если и младший захочет вдариться в то дело, отец будет исключительно против, как было и с Ши Ву. И все, потому что Ши Ган лишь боится, что его дети могут понести такую же смерть, как и отец, если свяжутся с этим.

Дверь в прихожей открылась, а после пронеслись слова:

— Я дома!

Отец всегда старался приходить к ужину, думал, что так поддерживает отношения между членами семьи, хотя иногда, бывало, его работа страдала из-за этого, но он пытался преуспеть везде. Он был человеком упертым. И если уж и ставил себе какие-то цели, то всегда достигал их, не отказываясь от своих принципов и суждений.

Ши Ву сразу замолк и напрягся. Он надеялся, что отец не услышал ни единого его слова, ведь тогда разразился бы ужасный скандал. Ши Ву толком не знал, почему отец так ненавидел все, связанное с заклинателями, никто никогда не пытался ему это объяснить, все только лишь запрещали.

Ши Линди сразу пошла встречать мужа. Тот улыбнулся ей, не показывая своей усталости. Он наклонился и поцеловал ее.

— День сегодня сумасшедший, — по привычке произнес он, после поцелуя.

Чуть ли не каждый день у Ши Гана был сумасшедшим, но почему, он рассказывал не всегда. Иногда успевал за ужином, а иногда и вовсе забывал.

Ши Линди ушла к детям, пока Ши Ган садился за стол, ожидая всех.

— Ну вы чего, пойдемте, — мягко произнесла она.

Лий первым спрыгнул с кровати, уходя на кухню, а Ши Ву помедлил. Он тихо подошел к матери, неуверенно посмотрев на нее.

— Муцинь, вы же видите, что… — он запнулся, но Ши Линди уже успела додумать продолжение.

Она положила руку на спину сыну и подтолкнула его к выходу из комнаты:

— Вижу, ничего не поделаешь, — тихо произнесла она, чтобы слышал только Ши Ву. – Не твоя это забота, А-Ву.

Тот вздохнул.

Все сели на места и начали ужин. По своему обычаю Ши Ган стал расспрашивать детей:

— Сяо Лий, что делал сегодня? Как дела?

Лий не боялся таких вопросов, ведь всегда успевал сделать за день все, к чему его обязали. Даже без ведома матери и воспитателей он силился ни про что не забывать. К занятиям он всегда относился равнодушно, лишь зная, что, если не выполнит, получит выговор.

— Я выполнил, что ты мне дал вчера вечером, еще дочитал тот сборник, начал уже учить его, — спокойно подвел итог Лий.

Отец одобрительно кивнул. Он придерживался мнения, что детям не стоит особо показывать, что их действия вызывают чувство гордости и радость, а-то те подумают, что уже достигли нужного и ничего больше можно не делать.

— А ты, А-Ву?

Ши Ву же подобные вопросы необычайно раздражали и напрягали. Он ненавидел их.

— Занимался каллиграфией, трактаты заучивал, — даже слишком резко ответил он, но Ши Ган постарался сделать вид, что не заметил этого.

— Сколько осталось еще? – уточнил он, — Тебе уже скоро первый экзамен сдавать.

«Скоро» означало еще три года, но для отца они казались ужасно маленьким сроком.

— Еще половина, — не поднимая глаз от тарелки, ответил тот.

Отец хмыкнул и вернулся к еде. Должно быть следовало продолжить общение, но сегодня, как назло, никаких тем не находилось.

После ужина Ши Линди уложила детей спать, а сама пошла к мужу. В последнее время ее стало ужасно волновать будущее второго ребенка, о чем она и хотела поговорить с Ши Ганом. Она знала, что сын должен тоже пойти по стопам отца и стать чиновником, но что-то все равно не давало ей покоя.

Она тихо зашла в спальню и закрыла за собой дверь. Мягкий свет свечей достаточно освещал все помещение и позволял разглядеть ее беспокойное лицо.

— Что-то случилось, пока меня не было? – заметив ее смятение, спросил сидящий на кровати муж.

Женщина села рядом с ним и тихо начала:

— Сяо Ган, я все думаю о Лие.

Ши Ган сразу заинтересовался и чуть нахмурился.

— Что с ним не так? Хороший мальчишка растет, вишь, какой умный уже. И учится, не отлынивает, кажется, даже обгоняет Ву в своем возрасте.

— Это-то понятно, но он ведь одаренный. Может все же отдадим его в…

Муж сразу перебил ее, резко разозлившись:

— Сяо Ди! Даже не думай об этом! Помнишь моего отца? Так вот всех этих глупцов ждет это!

Ши Линди редко злилась, но, когда делала это, иногда даже Ши Гану становилось не по себе.

— Да что ты всех под одну гребенку! Ладно твой отец, но есть еще куча хороших примеров! – она внезапно прекратила говорить, поняв, что необоснованно вспылила.

Ши Ган не стал дальше с ней ссориться и обнял, прижав к себе.

— Сяо Ди, ты ведь понимаешь, что мы не можем сына просто так в клан отдать. И это действительно опасно, — слова «Я боюсь за него» остались несказанными.

Жена успокоилась. Она понимала все риски, но ведь не пропадать же таланту? Ши Линди вздохнула и хотела что-то сказать, но муж успел первым:

— Я все же против этого, — Ши Ган стоял на своем, — Не с проста же я А-Ву запретил это, так пусть хоть Сяо Лий осмелится об этом заговорить, я его выпорю.

Ши Линди при этих ловах окончательно поникла и не стала больше возражать. Слово мужа – закон, но она все равно останется при своем мнении. Если у человека есть талант, то почему его нужно губить, а не идти навстречу и развивать? Ведь сами Боги решили, что он должен достаться именно ему, так не судьба ли это?

Том 1. Глава 18. Былые дни не вернутся никогда. Часть 2.

Спустя три года.

Время мчалось, и вот Лию уже исполнилось десять. Примерно в это время или на год-два позже отдавали в клан. И все это в семье осознавали. Только для кого-то это было поводом вновь высказать свое мнение, а для кого-то начать беспокоиться.

Ши Ву уже успел все, что только можно и нельзя рассказать и внушить младшему брату. У того даже появилось, может быть, и навязанная, но мечта – стать небожителем. Но Лий определенно знал, что такое произойти не сможет никогда. Хотя кому не хочется помечтать?

Мальчишка часто перед сном, смотря в потолок, думал, как уже вознесся, став великим заклинателем. Важный, он идет по облакам, смотрит на огромные замки других Богов, а с высоты сыплются молитвы – золотые листья гинкго. Относительно такая картина сложилась у Лия, после нескончаемых рассказов брата про Небеса.

Наверное, все это были не его желания, а лишь что-то навязанное, но принятое в силу возраста за интересную затею. И все же образы выходили красивыми и сказочными, что даже хотелось в них верить. Может когда-то Лий смог бы поверить и присвоить окончательно себе эти грезы…

Со временем ссоры Ши Ву и отца становились только более частыми и страшными. Мать в такие моменты взяла привычку уводить младшего ребенка в другую комнату, чтобы тот не слушал крики.

Конфликты между братом и отцом могли начаться с пустяка. Ши Ву мог всего лишь чего-то не выполнить, за что очень сильно получал, но все равно старался отстоять свою позицию и объяснить причину. Ши Ган даже слушать его отказывался, продолжая гнуть свою линию. Так они все громче и громче говорили о проблемах друг друга и переходили на крики.

А уже в последнее время Ши Ву перестал молчать и прямо говорил отцу, что Лия нужно отдать в клан. Это тема снова стала важной для него. Иногда он клялся, что станет еще более лучшим чиновником, чем отец, займет еще более высокую должность, прославит семью, возьмет всю ответственность на себя, да вообще что угодно обещал, лишь бы Лия отдали на обучение.

И сегодня произошло такое. Обычное утро неожиданного выходного отца перетекло в ужасное начало дня. За завтраком Ши Ву снова начал:

— Фуцинь, отдайте уже диди в заклинатели, — тихо, как бы невзначай, произнес он.

Казалось, что он был одержим этой идеей, но на самом деле в этом заключалась скорее его личная обида, ведь сам он хотел быть заклинателем, но уже точно не мог им стать. Совсем недавно к тому же он узнал, что их родственники были связаны с этим делом, а в особенности дед по отцовской линии.

Ши Ган страшным взглядом посмотрел на старшего сына. Ши Линди под столом уже успела взять за руку Лия, готовясь уходить.

— Да с чего бы? Хватит уже чушь нести! – на грани срыва произнес отец.

Он становился все вспыльчивее и неосторожнее в словах со временем и то ли старался так отбиться от подобных разговоров и выражал таким странным способом свое беспокойство, то ли показывал свое недовольство.

На этот раз Ши Ву решил неожиданно идти до последнего. Он разозлился. Старший сын семьи Ши действительно был неконтролируем. Он ненавидел отца за то, что тот принудил его к дворцовым делам, сделав наследником, что было и так понятно свойственным первенцам делом. Он ненавидел, когда тот вновь и вновь отвергал в детстве его мечту стать заклинателем. Так пусть хотя бы второй ребенок, который явно одарен талантом ступит на этот путь. Пусть пропадут пропадом эти дворцовые дела! После отца Ши Ву возьмет все на себя!

Но он все равно никак не мог понять, что дело даже не в нем, а в самом Лие и отце. Что бы он не обещал, это толком не имело веса.

— Да увидьте же уже! Он пошел в деда! Ему нужно становится заклинателем! – поднимаясь с места, воскликнул старший сын.

Отец, услышав слово «дед», встал с места за ним, а после раздался хлопок. Ши Ган дал пощечину Ши Ву, но это только раззадорило того. Лий сжал руку матери, пока та в исступлении смотрела за новым скандалом. Она уже была готова увести Лия, но Ши Ву посмотрел на них:

— Муцинь, оставьте, пожалуйста, диди, — он старался сохранять уважительное обращение к матери.

Та застыла и посмотрела на младшего ребенка, который закусив нижнюю губу и уставился широко раскрытыми глазами на брата. В Лие бушевало столько чувств, что он уже не понимал этого комка. Он чувствовал одновременно вину, страх, стыд, огорчение… Он не впервые видел и слышал скандалы между братом и отцом, которые напрямую относились к нему, и невозможность вмешаться вгоняла в ступор и приводила к страшной беспомощности, которую в некоторой степени Лий еще даже не мог осознать.

Ши Ган, увидев, что его действия никак не повлияли на сына, пуще разозлился, но в словах Ши Ву опередил его:

— Ладно я! За меня уже все решили! Хоть диди дайте свободу!

— Да ты хоть понимаешь, на что подписываешь его?! – взревел отец.

Отец боялся за Лия. И если хотя бы для Ши Ву у него получилось с горем пополам перекрыть путь, то с младшим он уже переживал, что не совладает. Он видел пример заклинателя в своем отце, умершим как раз из-за занятий самосовершенствованием. Не начни он когда-то самосовершенствоваться, не умер бы от искажения ци. Ши Ган знал все жестокие реалии и не хотел впускать туда своих детей, но со временем его твердости решения стало не хватать. Да, он мог бесконечно злится, кричать, запрещать, прикладывать руку, но это уже не помогало. Как будто все сошлись в одном мнении и перестали учитывать мнение Ши Гана. Он пытался стоять на своем, но постепенно то угасало и пропадало.

Старший сын, заметив, что отец резко утих, принял невозмутимый вид, надеясь, что тот наконец изменит свое решение.

— Если хоть что-то с ним случится, я буду виноват. Хоть казните, — уже тише произнес он.

Отец хмуро посмотрел на Лия, еле сдерживающего слезы и строгим голосом сказал:

— Отпусти его уже, Ши Линди, он не маленький, — Ши Линди неуверенно отпустила Лия, и тот почувствовал, что остался совсем один против какого-то страшного монстра, — А-Лий, скажи, ты хочешь сам стать заклинателем?

Лий чувствовал вину за происходящее в семье. Он стал считать, что отец и брат ссорятся только из-за него, и если он действительно уйдет, то все кончится и наступит спокойствие.

— Хочу, — пытаясь выглядеть совершенно уверенным, произнес он.

Ши Ган вздохнул и огорченный покинул кухню, смотря в пол. Наступила звенящая тишина.

Ши Ган два дня ни с кем не общался. Даже жену он игнорировал. Приходил домой ужасно поздно, на совместный ужин не спешил больше. Лий чувствовал, что виновен в этом. Необъяснимое чувство вины засело в нем еще года два назад, а сейчас в полной мере показало себя мальчишке, вгоняя в рамки собою.

Однажды он пришёл к ужинающему в одиночестве отцу и закрыл за собой дверь на кухню, чтобы никто не слышал их тихого разговора. Было уже поздно, должно быть остальные спали, но он специально ждал возвращения Ши Гана. Находится наедине с отцом было страшно. Лий ожидал чего угодно от него.

Ши Ган заметил пришедшего к нему младшего сына, но не стал даже взгляда на него поднимать, разочарованный сам не зная в чем. У него были большие надежды на второго ребенка, но в один момент все они порушилось, хоть и были на то намеки еще давно.

— Фуцинь, извини меня, — склонив голову, произнёс Лий.

Долго промолчав, Ши Ган всё же спросил:

— Ты действительно хочешь этого?

Он поднял голову на Лия, тот напрягся и закусил щеку изнутри, лишь бы сдержать эмоции. Мальчишка решил не отклоняться от уже принятого решения и ответил:

— Да, фуцинь...

Ши Ган до последнего хотел, чтобы сын ответил «нет», но видимо тот был слишком утверждён в этом желании. Вкус проглоченной еды совсем пропал и осталась одна горечь.

— Тогда куда? В какой клан, школу? — резко спросил он.

Лий выпалил первое, пришедшее на ум:

— Хонхэ.

— Ладно, — в голосе Ши Гана звучало некое разочарование, которое Лий уловил.

Ши Ву, случайно вышедший из комнаты, сумел подслушать их разговор и уже стал жалеть, что обрек брата на такой путь. Только сейчас он осознал все трудности, которые придется преодолеть ребенку, и какая большая ответственность на него возложится. На душе стало пусто, вернуть уже ничего было нельзя.

Прошло всего-ничего, и вот Лия завели на вступительный экзамен в клан, который он сдал, но попал в среднюю группу, куда обычно берут не слишком одарённых учеников. С ними занимаются поверхностно, но есть шанс, что кто-то из старейшин всё же возьмёт кого-то из них к себе в ученики, но такое бывало редко.

Преподавали у средней группы разные люди. Единственным, кто не возлюбил Лия был старейшина, дающий уроки меча. Он всегда старался поймать юного ученика на ошибках, открыто оскорблял и презирал. Лий чувствовал себя униженным и недостойным.

На других занятиях он блистал знаниями, благодаря Ши Ву, несколько лет рассказывающему ему всё подряд. Но проседало именно мастерство меча. Лий боялся клинка, страшился порезаться, с другими драться вообще остерегался.

Остальные дети были ему незнакомы. Они настораживали Лия, потому он ни с кем до сих пор не завёл общения, хотя кто-то с ним пытался подружиться, но юный заклинатель перекрывал всё попытки безразличием. Постепенно на него перестали и вовсе обращать внимание, но Лий скорее был благодарен им за это.

Жизнь совсем поменялась, что сломало мальчишку.

И вот настал новый день пребывания Лия в клане Хонхэ. И, как назло, первым занятием была тренировка с мечом. Всё же ненависть старейшины стала взаимной.

Учитель сказал разбиться всем на пары и тренироваться так. Лий даже не пробовал подойти к кому-то, задумавшись, он наблюдал за тем, как другие быстро договариваются и сходятся, будто совсем непричастный к происходящему.

Неожиданно он ощутил на себе чей-то долгий взгляд. По началу он сомневался поворачиваться, но не выдержал. Не так далеко он увидел высокого мужчину, который стоял, сложил руки за спиной. Лёгкий ветер трепал его нежно-красные одежды и развивал полусобранные волнистые волосы.

На фоне красным заревом всходило солнце, что создавало образ незнакомца поистине божественным и возвышенным. Юный заклинатель не знал, кто тот человек, но одежды у него были явно клановыми. Стоило бы сделать поклон, но Лий сомневался, будет ли он виден.

Сзади, где все ребята уже собрались в пары, ему крикнул старейшина:

— Ши Лий, долго там будешь стоять?! Хватит птиц на небе считать!

Лий моментально напрягся и вернулся к остальным, осознавая, что у него так и не появилась пара. Старейшина подошёл к нему и стал отчитывать за это:

— Почему у тебя до сих пор никого нет, а? Нужно было не по сторонам смотреть, а искать! Что за глупый ребёнок! — снова услышал эти слова Лий.

Мальчишке было обидно, он старался всеми силами сдержать подступающие слезы. Он так и не мог понять, почему учитель меча ненавидел его. Но внезапно Лий почувствовал, как на его плечо легко легла чья-то рука. Старейшина сразу замолк, напрягся и резко поклонился.

Весь клан до паники страшился главы, в тихую ненавидя его между собой. Про того ходило много слухов, и многие охотно верили в них, ведь думали, что, будучи полукровкой, Хэ Жившую мог совершить что угодно. Даже люди из других кланов боялись персоны Жиншуи.

А больше всего члены Хонхэ и главы других кланов боялись взгляда Хэ Жиншуи. В то время, как один его глаз был привычного черного цвета, то другой был неестественно яркого зелёного. И потому прямой взгляд главы глаза в глаза пробирал до дрожи.

— Г-глава клана Хэ Жиншуи.

Поняв все, Лий не смея двигаться, замер. Он должен был по нормам приличия сделать поклон, но боялся даже шелохнуться, ведь мог так скинуть с себя руку главы клана и показать таким образом неуважение.

— Как я понял, этому ученику не хватило пары? - зазвучал мягкий голос, от которого Лию почему-то стало даже спокойней.

— Да, всё по сторонам вертелся вместо того, чтобы хоть к кому-то подойти, -- опустив голову к Лию строго произнёс учитель меча, пытаясь таким образом пристыдить ученика.

Хэ Жиншуи хмыкнул, и по звучанию его голоса можно было понять, что он улыбается:

— Вы же только начали? Не против ли вы, если я на время заберу его?

Старейшина слегка засомневался, ему стало боязно за ребенка, ведь никто не мог понять, что творится в голове у главы клана. Вдруг тот накажет мальчишку, закроет где-то, убьёт, съест? Ожидать можно было всего. Но отказывать вышестоящему было нельзя.

У Хэ Жиншуи никогда не было детей, даже с женщинами он не водился, полностью отдаваясь соблюдению табу, некоторые даже стали считать его одержимым из-за этого. Учеников он не брал, всё искал кого-то, так и прошло много времени, а он до сих пор был в поиске.

Старейшины причитали и злились, уже раздумывая, что будут делать, если наследника так и не появится. Характер у главы был далеко не сахар, он знал всё, что должен был и нет, но никогда не говорил об этом, притворяясь глухим. В обычные дни он был до невозможности спокоен и приятен, но в дни, когда его покой что-то нарушало он становился вспыльчивым и раздраженным. Некоторые даже стали сравнивать его с самим покровителем Аньнином, который тоже имел скверный характер, пока не принял присягу Цианшижи и не выжег напрочь свою личность.

Только в этот год набора у него появился первый ученик. Видимо глава клана наконец стал думать о будущем.

— Не против, только верните к обеду, пожалуйста.

Хэ Жиншуи согласился:

— Хорошо.

Он чуть наклонился к Лию, заглядывая тому в глаза, но Лий этого определить не мог, перед ним предстало одно мутное пятно вместо лица главы клана.

— Пойдём? — спросил Хэ Жиншуи, будто бы у ученика есть выбор.

Лий закусил щеку изнутри, начав переживать. И зачем он нужен самому главе клана? Неужели его исключат? Но несмотря на свои предположения, мальчишка кивнул.

Глава наконец убрал волнующую Лия руку с его плеча и повёл куда-то. Юному заклинателю было не по себе. Голос у главы был приятным и успокаивающим, но странно было то, как на его персону среагировал старейшина. Лий не знал, в чем заключается причина, не видел.

— А ты меня не боишься? — вдруг спросил Хэ Жиншуи.

Лий всё время хода кусал нижнюю губу, совсем не в силах сдержать волнение. Он вздрогнул от неожиданности, когда услышал вопрос.

— Нет, — ответил он, и как бы убеждая самого себя произнес: — С чего бы?

Жиншуи мягко усмехнулся и не стал более ничего говорить, сделав молчанием вопрос риторическим. Но всё же спустя немного пути, он снова спросил:

— Тебя же Ши Лий зовут, так ведь?

Лий растерялся.

— Да.

На этом их диалог был и вовсе окончен. Глава клана привёл его в свою резиденцию, где завёл в кабинет. Всё было слишком официально и даже привычно для Лия, ведь он часто бывал до того на каких-то важных мероприятиях, куда приглашали отца.

— Ши Лий, а ты не против, если временно мечу обучу тебя я? — это был определённо вопрос с подвохом, но юный заклинатель не мог ответить ничего иначе, как:

— Не против.

С того дня Хэ Жиншуи взял на себя обучение Лия сначала мечу, потом осторожно стал обучать и другим дисциплинам, попутно оценивая способности ученика. И в конце концов взял его к себе в ученики. Лий даже не сразу понял, как так вышло.

У Хэ Жиншуи на тот момент был уже один ученик, ровесник Лия, Шу Лижень. Лий даже не думал ни с кем заводить дружбу, потому и со своим соучеником не стал.

Иногда юный заклинатель замечал, как на Шу Лиженя кидались другие дети, травили, и все это происходило лишь из-за внешнего вида рук того. Никто даже не задумывался о принадлежности Лиженя к ученикам главы клана. Лий даже несколько раз заступался за него. Учитель же подарил своему первому ученику перчатки, заметив отношение других к нему.

Шло время, и вскоре Лий стал замечать странное расположение к нему учителя, который, бывало, говорил больше, чем стоит ученику, разговаривал на взрослые темы, обсуждал других и аккуратно подводил его к тому, что вскоре большая ответственность передастся ему. Последнее же Лий пытался всеми силами отрицать…

Так Лий и стал примерным сыном и лучшим учеником. Только вот ему самому это подарило только одни несчастья. Он с самого детства старался быть идеальным, но в один момент во взрослом состоянии это перестало быть нужным, никого рядом не оказалось, и этот идеал перестал быть нужным, как и сам Лий…

Не было больше места идеальному образу в Царстве людей.

Том 2. Глава 19. Я подарю тебе подснежник.

Том 2. Ветер разгоняет мрак.

Вот Лий и остановился.

Заклинатель решил, что лучше скрыться с чужих глаз. Лучшим способом попасть в Призрачное царство было бы упасть с какого-то оврага. Но Лий выбрал более страшный путь. Он решил, что встанет где-нибудь посреди леса, на тихой и спокойной поляне, отпустит все свои переживания и своим же мечом перережет себе горло.

Так он и сделал. Свернув в лесную чащу, он пошел в глубь, уже осторожно пробираясь сквозь ветви, лишь бы не испортить одежду, как уже было. Через время он вышел на небольшую поляну.

Было до дрожи страшно. Лий до сих пор не осознавал, что делает. И, верно, не понял бы, пока не встретился бы с Фагуан. Заклинатель скинул сумку и положил под ногами. По пути он подумывал продать все в ней находящееся, но так и не сделал этого, ведь не знал, куда денет деньги, ведь они ему уже не будут нужны.

Солнце садилось, но в непроглядном лесу уже стоял мрак. Лий в этот момент не боялся ни зверей, ни злых духов, ему был страшен только он сам. Взяв в руки меч, заклинатель печально посмотрел на него и произнес:

— Прощай, Шимэ, извини меня за то, что я сделаю это с помощью тебя.

Шимэ задрожал, но Лий уже не обращал на это внимания. Он выпрямился и поднес клинок к шее, зажмурившись. Страшно. Заклинатель еще крепче сжал рукоять. Все еще страшно. И все же он уже решился на этот шаг, но как же было страшно. Сердце так и норовило вырваться из груди.

Лий отвел меч в сторону, замахиваясь, откинул голову. Вот он, этот миг, пора было делать задуманное, на страх уже было плевать. Заклинатель перестал слышать все вокруг, голова была пуста, душа вырывалась из тела, руки перестали принадлежать ему, дыхание сорвалось и…

— И что ты делаешь, Ли Яо?

Лий вздрогнул, меч выпал из него рук. Он резко открыл глаза и застыл на месте, думая, что ему послышался голос Юй, ведь как же та могла сейчас здесь оказаться? Они же расстались. Да и как Лий не мог заметить чьего-то присутствия, это было невозможно.

Внезапно странник действительно почувствовал чье-то присутствие и повернулся, подняв голову. Он увидел сидящую на ветке дерева Юй. Она явно выделялась былыми одеждами на темном фоне, но почему Лий раньше не заметил ее? И когда та успела здесь появиться? Лия стала пробивать дрожь, в один миг он даже решил, что ему все чудится.

На лице Юй впервые отражалось осуждение. Конечно, девушка понимала, что хотел сделать Лий, потому была так же, как и тот, напугана, но еще и зла.

Голова отказывалась работать, а тело будто парализовало. Лий с нисходящим с лица испугом удивленно спросил:

— Ты как туда забралась?

Может быть, он хотел спросить: «Ты как тут оказался?», «Что ты тут делаешь?», «Откуда ты?». Но с губ сорвались именно эти слова.

Юй уставилась на него, совсем не ожидая услышать такой ответ. Она горько вздохнула и спрыгнула вниз, оказавшись прямо перед Лием, который все никак не мог унять дрожь, особенно в руках.

Заклинатель не был суеверным человеком, но сейчас ему казалось, что сами Боги напрочь отказывают ему в смерти, что судьбу свою он должен исполнить полностью. И с дороги ему раньше времени сойти не удастся.

Только сейчас Лий понял, что все время он пытался сбежать от большой ответственности, всячески напоминающей о себе в последнее время. Но он не хотел нести все на себе, он видел уже ни один пример, когда та самая ответственность губила человека, даже если он с ней справлялся.

Заклинатель знал, что сейчас он выглядит ужасно жалким, ни на что негодным. Да и вообще кому он сейчас нужен? Все его близкие думают, что он мертв, а других людей Лий и не брал в счет.

Он неосознанно сделал шаг назад. Нет, нет, нет, он не хотел страдать дальше. Он наконец хотел покоя, кой видел только на том свете. И почему он только сейчас решился на это? Нужно было сразу со всем покончить и не ждать никчемные два года, чтобы в конец осознать это!

А самой лучшей версией событий было бы, если изначально, как рассказывается в придуманных историях, его убили бы вместе с учителем. Тогда Лию не пришлось бы нести на себе бремя жизни с всеобъемлющей виной и страхом дальше.

Юй, заметив его попытку отойти, потупилась. Все же она не понимала всю глубину проблемы заклинателя, потому даже не знала, как того успокоить, как подойти к нему так, чтобы тот наконец не отстранился. Конечно, она могла бы легко обездвижить его, потом сказать, то это для его же блага, но нет, девушка не хотела так поступать.

— Ли Яо… — демон хотел бы продолжить, но не смог.

Она увидела, как Лий медленно, выжидая момент, тянется к мечу на земле, хотя мог бы призвать его. Юй поняла, что словами тут уже ничего не сделаешь. Она стиснула зубы, сама уже не зная, зачем во все это ввязывается. Но пути обратно уже не было. Она первой быстрым движением подняла меч заклинателя. Тот отдался неприятной вибрацией, и Юй откинула его достаточно далеко в сторону. Девушка чувствовала, что руку, державшую клинок обожгло, но не обращала на это внимания, было уже некогда.

Лий побледнел. Он мог бы сбежать, но ноги совсем не слушались. Заклинатель до крови закусил губу и замер на месте. Ему казалось, что он попал в ловушку, сам подписав на это согласие.

— Ли Яо, пожалуйста, одумайся, — сказала Юй, смотря в глаза Лию, — Не делай этого.

Той было до безумия тяжело выносить взгляд синих глаз, в которых волнами плескалась боль, которую до того скрывал туман. Демон осторожно ступил вперед, но остановился, когда Лий наконец заговорил:

— Почему? – его губы были окровавлены, и он уже ничего с этим не делал.

Лий знал, что на этот вопрос никто не мог ответить, кроме него самого. Но странник настолько потерялся в своем существовании, что уже не осознавал его цель, даже ни за что не мог ухватится. Вокруг Лия сейчас как раз была та самая пустота, которую он когда-то описывал Юй. И огней уже не было вокруг, и его огонек потух. Осталось ровное, монотонное и больное ничего.

Юй собралась и резко сократила между ними расстояние, заключив Лия в кольцо своих рук. Тот тихо охнул, но отталкивать демона не стал. Сейчас для Юй никого дороже заклинателя не было, и со страхом эта мысль засела где-то очень глубоко.

— Разве ты не видишь? Я не хочу твоей смерти, — тихо произнесла девушка, продолжая смотреть прямо в Лию.

Он наконец смог отвести взгляд. Почему-то странник не мог поверить в слова Юй, может, потому что даже и не старался. Он больше не допускал мысли, что рядом с ним может появиться огонек, который поделится своим светом.

— С чего бы?

На этот вопрос Юй было слишком сложно ответить. Она толком сама не понимала, почему так привязалась к заклинателю. Между ними стало существовать что-то невидимое и непостижимое, да и сам Лий казался для девушки удивительным человеком. И сейчас все эти чувства смешались воедино. И разве могла она ответить ему, если не могла ответить себе на этот вопрос? Но все же Юй в моменте, не задумываясь, сразу дала ответ:

— Ты нужен мне.

В глазах Лия потемнело, он почувствовал, как закружилась голова, и больше не мог устоять на месте. Юй, почувствовав, как Лий теряет равновесие, крепче схватила его, удерживая на месте. Он взволнованно спросила:

— Что случилось, Ли Яо?

Странник зажмурился, пытаясь прийти в себя.

— Все в порядке… Голова кружится.

Вот и та тонкая хлипкая нить, за которую Лий смог бы ухватиться. Пусть и слабая надежда на будущее, но появилась. Лий снова стал видеть свет и обеспокоенное лицо Юй, которая совсем растерялась. Заклинатель вздохнул и обнял ее в ответ. Девушка, осознав, что тот наконец успокоился, ослабила хватку и даже с некой нежностью погладила заклинателя по спине.

— Не пугай так, пожалуйста, — мягко заговорила она, — Ты можешь рассказать мне все, что тебя беспокоит, никто об этом больше не узнает, кроме меня. Хорошо? – совсем как у маленького ребенка, спросила Юй у Лия.

Лий спрятал лицо в плече демона. Открываться всегда воистину страшно, но разве Юй не застала его уже в самый откровенный момент, в который только могла? Все казалось простым сновидением, предсмертным бредом, но в реальность происходящего теперь хотелось верить. Но… всему есть начало и конец, и разве стоит начинать, если все равно наступит конец? Лий боялся этого. Он вцепился пальцами в одежды Юя, ощутимо сжимая их.

— Извини, — хриплым не своим голосом произнес заклинатель.

Юй не могла собраться, ситуация настолько повергла ее в шок, что в голову отказывалась более приходить любая подходящая мысль.

— Тебе не за что извиняться, — наконец ответила она тихим голосом.

Лий недоверчиво отстранился, будто удивившись чему-то. Юй заметила размазанную по его губам кровь, и совсем не подумав, протянула руку и осторожно провела ею по ним. Лий застыл, вытаращившись за нее. Девушка сразу же осознала, что сделала и тоже замерла.

—

Солнце стояло в зените. Мэйли шел наравне с Ву Даном, а Шу Лижень, как обычно, оторвался вперед, делая вид, что идущие позади к нему не относятся. Через некоторое время они должны были вернуться к главному городу клана Хонхэ.

Изначально их группа должна была ехать на лошадях, но с самого начала все пошло не по плану. Задание по началу было другим, далее его поменяли, и местом стал главный город Хонхэ. Это задание было от клана, и они быстро его выполнили, но после встретились с людьми из Байчжи, которые были знакомы Лиженю. А там последний уже поспорил с этими людьми, и все нарушилось.

Неожиданно Дан слегка дернул своего шисюна за рукав, побуждая обратить на себя внимание. Мэйли вздохнул и склонил к нему голову:

— Что такое?

Шиди неуверенно посмотрел ему в глаза, отпустив рукав.

— Куда мы идем?

Мэйли уже сам запутался. Должно быть, они направлялись в клан, но что-то ему подсказывало, что они опять придут к людям из Байчжи. Если так подумать, то Шу Лижень лишь унизит себя в их глазах, если окажется, что спор он проиграл, но и, если он не вернется к ним, то будет выглядеть слабаком. Тот определенно это понимал, потому, было логично предполагать, что они сначала вернутся на постоялый двор, где до этого произошла встреча, а потом уже вернутся в клан.

— Наверное, сейчас остановимся в городе, но думаю, ненадолго, — он закатил глаза, — Да и чего тебе переживать? Вернешься в клан, вернешься. А там, может, и шицзуню пожалуешься, что тебя так долго таскали где-то.

Дан, помедлив, кивнул.

— Шисюн прав, все равно в клан вернемся.

Резко к ним повернулся Шу Лижень, видимо, уловив некоторые слова, которые его ничуть не обрадовали. Его взгляд был уже привычно злым, что у адепта Фэя вызывало жгучее раздражение. Почему вообще он вообще подслушивает их разговор? Никто не хочет даже видеть его лицо, зачем поворачиваться?

— Только попробуйте что-то шицзуню рассказать, вам не поздоровится, — процедил сквозь зубы он с тенью на лице и сразу же отвернулся, набирая шаг обратно.

Дан и Мэйли переглянулись после этого странного выпада. Разговор начать больше никто не пытался.

Через некоторое время они прибыли на тот постоялый двор, где должны были до сих пор находиться адепты Байчжи. На пороге из встретил хозяин, и окинув всех быстрым взглядом посмотрел на самого старшего, поклонившись.

— Почтенные заклинатели хотят снять комнату?

— Да, две.

Мэйли понадеялся, что они с шиди будут вместе. Иного исхода он бы не стерпел. Хозяин постоялого двора, чуть поразмыслив, улыбнулся:

— Вас и девушку отдельно?

Адепт Фэй уставился на мужчину. «Девушка» снова и снова звучало в голове ударом в гонг. Это ужасное слово рассеивалось и возвращалось, не имея даже намека, что когда-то отпустит. С девства и до сих пор оно преследовало его, а ведь все лишь из-за женоподобного лица. Как же на самом деле Мэйли ненавидел свою внешность.

Родители назвали его «прекрасный», только вот Мэйли такое значение не нравилось, хоть достаточно удачливо подходило. Лучше бы он был уродом, но похожим на мужчину, чем красавцем, но похожим на женщину. Злость закипела внутри него.

Шу Лижень усмехнулся, поняв выводы хозяина постоялого двора, и ответил:

— Нет, я отдельно, — он мельком взглянул на Мэйли с насмешкой.

Тот постарался не заметить реакции старшего, стиснув зубы и сжав руки в кулаки настолько, что ногти с болью впились в ладони. Шиди, понимая происходящее, хотел бы как-то успокоить шисюна, но боялся, наоборот, разозлить его только сильнее, потому притих и не стал ничего делать, почувствовав за этого вину.

Хозяин лишь услужливо улыбнулся и кивнул. Он провел их к двум комнатам, спросив нужно ли принести что-либо, но получив два отказа, удалился.

Мэйли был рад оказаться в одной комнате с Даном, хоть что-то пошло в его пользу. Та была простой, но места в ней было достаточно, что не могло не радовать. Кровати стояли рядом слева, а справа к стене примостился небольшой низкий столик, на удивление на нём имелось медное зеркало, которое стало настойчиво наводить Мэйли на мысль, к которой он приходил ни раз.

Не зря говорят, что мысли - начало поступков.

Дан стоял рядом с шисюном у двери, пока тот осматривал комнату. Неожиданно он почувствовал лёгкий толчок в спину.

— Давай, иди, кровать занимай, — Мэйли выглядел задумчивым, что насторожило Дана.

Юноша всё же последовал указу и занял кровать у стены. Он сел на неё и в замешательстве посмотрел на Мэйли, который странно смотрел на медное зеркало.

— Шисюн, что-то не так?

Мэйли до невозможности хотелось сделать что-то с лицом, хоть изуродовать, хоть скрыть. Он подошёл к зеркалу, опустившись напротив стола, чтобы посмотреть на себя.

— Не обращай внимания, отдыхай. Детям нужно много спать, — Дан поморщился на последние слова.

На улице уже стоял глубокий вечер, граничащий с ночью, Мэйли понимал, что для его шиди время уже позднее, и тому стоило бы лечь спать. Как он ещё вообще держался на ногах? Мэйли сам уже повалился бы на кровать и спал бы до самого полудня следующего дня.

Дан вздохнул, и сбросив сапоги с верхней одеждой, лег. К словам шисюна он, на удивление, старался прислушиваться. Тот, наверное, был единственным человеком после самого учителя Хэ Ляна и родителей, которого Дан стал слушаться.

До совместного задания в клане они не пересекались, может, младший и видел старшего пару раз, но никогда не перебрасывался даже словом. Интересно, продолжат ли они общаться, когда вернутся в клан? Все же разница у них в возрасте была всего два года, пусть Мэйли и относился к Дану, словно к маленькому ребенку.

Мэйли зажег стоящую рядом свечу и взглянул на себя в зеркало, чуть нахмурившись. Все чаще в последнее время в голове появлялся вопрос: «И кто же из меня вырастет?» А ведь до совершеннолетия всего три года осталось, срок для заклинателя маленький, но за него может произойти что угодно.

В зеркале отражался юноша, правда, черты его были мягкими, глаза были с приподнятыми уголками и явно видными ресницами. Мэйли резко закрыл глаза и тяжело вздохнул, проводя с силой рукой по лицу. И почему он родился именно таким? Может, у родителей действительно должна была родится дочь, что ей уже и имя выбрали, но еще до рождения ее прокляли, и появился сын?

Когда он вновь открыл глаза, то начертания комнаты и всего в ней находящегося размылось в витки. Голова неожиданно и резко потяжелела, закружась, но юноша не мог оторвать взгляда от отражения в медном зеркале, как бы не пытался.

Медленно, собираясь в плотные цветные облака, позади него появилось человеческая голова. Ее лицо, раскрашенное наподобие театрального макияжа, выглядело бесстрастным, хотя у самого театрального образа уголки красных губ были приподняты вверх и изображали хитрую улыбку вкупе со слегка прищуренными глазами.

Мэйли моментально вспомнил того злого духа, которого они отловили на задании. Страшная тварь гипнотизировала, а после делала, что хотела, когда человек случайно видел ее в зеркале. Но каким образом она высвободилась и вновь стала тревожить людей, да и как посмела явиться заклинателю, который ловил ее?

Но юноша резко осознал, что не может даже и пальцем пошевелить. Страх накатил и захлестнул с головой. Попасться так легко врагу было до невозможности глупо, но кто мог его винить в неосмотрительности, ведь это было бы чересчур несправедливо.

Демон мучительно медленно, заставляя сердце забываться в ужасающе бешеном ритме, протянул голову, вытягивая свою неестественно длинную шею, на уровень лица заклинателя, чуть касаясь подбородком его плеча, уверяя тем самым в своей реальности.

Мэйли будто перестал дышать, ожидая дальнейших действий трави. Жаль, что он не мог выхватить меч и тут же отрубить злому духу голову, ведь он был так близко. Хотя юноша понимал, что так легко демон не за что бы не дался какому-то недоучке.

Демон направил свой взгляд через зеркало прямо в глаза Мэйли, довольствуясь его реакцией. Холодок пробежал по спине юноши, когда он ощутил движение сзади, не имея возможности оглянуться. Прямо перед глазами из мрака выплыла белоснежная, как и лицо демона рука, сложенная в кулак с вытянутым указательным пальцем. Его длинный коготь холодным железом, словно острие кинжала, коснулся щеки.

Юноша в полном страхе напрягся, старясь хоть как-то обрести контроль над собой. Коготь внезапно впился в кожу, но боли за этим не последовало. Еще одно резкое движение, и красной полосой на щеке Мэйли запестрела рана, из которой тут же каплей проступила кровь.

Боль от раны совсем не ощущалась, пришло даже некое приятное чувство, которое напугало юношу. Страшно было осознавать, что то, о чем он думал исполнилось. Но Мэйли надеялся, что все это неправда, и когда он очнется, если это произойдет, то ничего не изменится, хотя верить в подобное было глупо.

(Подснежники символизируют надежду в светлое будущее.)

Том 2. Глава 20. Я подарю тебе подснежник. Часть 2.

— Прекрасный, — прозвучали ласково слова, шёпотом слетевшие с кроваво-красных губ демона.

В зеркале отразилось, как тварь развернула голову к лицу Мэйли и оставила красный след поцелуя на его щеке.

Резко в глаза юноши ударил яркий свет. Он ощутил ужасающую острую боль и схватился, закрывая руками лицо. В миг он снова обрёл возможность двигаться, и туман пропал из головы, оставив лишь неприятное напоминание о себе в виде слабости.

Заклинатель упал головой на столик, закрываясь рукой. Второй он смел медное зеркало, которое со звоном стукнулось о пол и задребезжало, пока не легло ровно.

Щека с порезом горела, словно ошпаренная кипятком. Неожиданно снова кто-то сел подле него, после странного звука лязга меча и пинка. Заклинатель тут же напрягся и готов был атаковать, но услышал знакомый беспокойный голос Дана:

— Шисюн, с тобой всё хорошо?

Мэйли недоверчиво поднял голову, всё ещё скрывая часть лица за рукавом и зажимая рану, стараясь тем самым хоть как-то приглушить боль. Дан не свойственно ему без предупреждения взял старшего за запястье и открыл его лицо. Какого же было его удивление, когда на одной щеке Мэйли красовался след от помады, а на второй глубокий, кровоточащий порез.

Шисюн растерялся, но спохватился и вернул руку обратно. Он хмуро посмотрел на шиди, но, когда сквозь сходящую пелену заметил что-то странное в стороне, обратил свой взгляд туда, повернув голову.

На полу лежало белоснежное, словно фарфор, прикрытое театральными одеждами тело девушки, оборванное кусоком шеи, и сама ее голова с подобающим головным убором. Глаза существа в тот же момент метнулись к Мэйли, а рот со смазанной помадой растянулся в хищной улыбке. Заклинатель тут же напрягся и выкрикнул, стирая рукавом след от помады:

– Ничего тебе не светит, даже не мечтай!

Он хотел было встать и сам изгнать тварь, но, когда только собирался это сделать, со стороны что-то за сияло, после чего тело злого духа обратилось в прах, в который упала дорогостоящая на вид шпилька.

Дан резкими шагами прошел к ней, и взяв в руки, с треском разломил пополам.

Мэйли в замешательстве с интересом следил за своим шиди.

— Я не думал, что ты такой смелый, — само как-то сорвалось с его губ, — Оказывается, имя, данное человеку как-то да влияет на его личность.

Демон на самом деле был страшный, и мало того, что в иллюзию вводил, так и для тех, кто не попался под его чары, он виден не был, лишь в зеркале можно было что-то уловить. Приводило в большое удивление, что кто-то еще столь маленький и немудренный опытом смог так легко распознать эту тварь.

На их задании, кажется, все было легче. Демон причинял лишь дискомфорт хозяйке дома, а ее муж не верил в ее предположения о злом духе, за что на ту осыпалась значительная доля осуждения, что вызвало более сильное проявление демона, который в одну ночь пришел самолично хозяйке, и она уже решилась вызвать заклинателей, чего муж не знал.

По итогу, как показалось Мэйли, демон слишком легко сдался, дав поймать себя в зеркале. Только вот, какое совпадение, его дух был пойман в мешочек для отдачи в клан, и именно адепт Фэй должен был хранить его у себя, пока они не вернулись в клан. Легко понять, что тварь реагирует на негативные чувства, и, видимо, выбрала своей второй жертвой именно Мэйли еще до того, как была поймана, так как увидела больший источник силы. А после всех последних событий уже было не так сложно понять, почему она смогла так просто состроить столь сильную иллюзия, еще и обездвижив заклинателя.

Дан вновь принял свой привычный вид и кинул на пол части шпильки.

— Шисюн меня недооценивает, — заверил он, чуть нахмурившись, — Ты видишь во мне ни на что не спобного ребенка.

Мэйли усмехнулся, и покачнувшись, поднялся на ноги, встав перед младшим. Он протянул руку и дал ему щелбана. Дан обидчиво фыркнул и потер лоб.

— Лучше б ты себя так самоуверенно вёл всегда, а не чтобы пофигурничать предо мной, – закатил глаза шисюн.

Он старался вести себя, как обычно непринужденно, но страх все еще комком стоял в горле. Юноша приложил руку к ране и поморщился, почувствовав жжение. Мэйли осмотрелся и вздохнул, думая заговорить, но шиди опередил его, успев уже откуда-то достать мазь, которая залечила бы рану:

– Шисюн, держи.

Мэйли неуверенно принял мазь из рук Дана.

– А, спасибо, – и вернувшись к сбившимся мыслям, задумчиво произнес: – Прибраться надо бы.

–

Из-за затянутого облаками неба даже не было ясно, когда действительно началось утро. Лий находился в каком-то забвении, пропускал все слова Юй мимо. Он распознавал ее встревоженный тон, чувствовал взволнованные взгляды, но никак не реагировал. Дрожь пробивала насквозь и прекращаться не хотела. Еще никогда заклинатель не прибывал в таком ужасающем состоянии, даже после смерти учителя…

Сейчас ему казалось, что все вокруг — это сон. Что, начиная с того вечера в храме, когда он напился, все стало сном: и встреча с Юй, и с Лин Фэем и Цзы Цай, и ее смерть, и поход в Жолин, и собственная попытка прервать жизнь… Но простым видением это все же не могло быть, ведь уже на протяжении двух лет Лий мучался бессонницей, и те два месяца, проведенные монахом в храме не были исключением… Тогда… все было правдой? И даже девушка, которая сейчас волновался за него, тоже существует? То есть, кто-то действительно может волноваться за него? Кто-то действительно хочет, чтобы он жил? И этот кто-то — демон, с которым они случайно встретились несколько дней назад?

Оставался лишь один вопрос: «Почему?» Почему ей не плевать? Это был самый противный и страшный вопрос, который всегда хотелось задать, а вот слушать ответ нет. Лий боялся его больше себя, а себя, после всего произошедшего, он боялся до сорванного дыхания, онемевших конечностей и тряски.

Неожиданно капля за каплей теплый дождь стал срываться с небес наземь. Голос Юй затих, и тогда заклинатель неосознанно произнес, сдернув с глаз муть и подняв их к небу:

– Кажется, дождь пошел, — он вытянул руку, чувствуя, как ладонь становится влажной.

– Ли Яо, ты пришел в себя?! – восторженно спросила Юй.

Лий, испугавшись ее резкого тона, широко раскрытыми глазами посмотрел на нее. Девушка поняла свою ошибку и спохватилась взять заклинателя за руку, желая заверить, что не хотела никого пугать, но, когда после касания тот, наоборот, напрягся, она растерялась, не зная, что делать.

Они остановились посреди дороги. Дождь превратился в ливень за считанные мгновения. Лий даже не заметил, как его волосы развязались из и без того едва державшегося хвоста и стали растекаться по плечам.

– Ли Яо, пожалуйста… – голос Юй стал еле слышен в шуме дождя, – Пожалуйста, не отстраняйся…

Заклинатель замер на месте. Ливень стал бить, настолько сильно бить, что Лий начал осознавать и себя, и мир вокруг, и наконец видеть демона перед собой. Сознание обретало ясность, и теперь он чувствовал вину за то, что показал такую слабость, но не перед Юй, а перед собою. Казалось, в этот момент внутри что-то болезненно сжалось и вцепилось. Лий сглотнул и опустил голову, а после, собравшись, сжал руку Юй, положив поверх вторую.

У демона не должно было быть теплых рук, но… У Юй были теплые руки? Она дышала, билось сердце? Как? И как он раньше не замечал? Ежели это так, то у Юй далеко не низкий ранг, да и заклинатель до сих пор не понял Хозяин леса перед ним или кто иной… Но, когда она так переживает, боится оступится перед Лием, старается помочь ему, это… утешает и вызывает только приятные чувства, заставляет оставить все сомнения и поверить в искренность происходящего, забыв о природе этого человека. Та уже перестает быть важна. Демонов по-иному называют злыми духами, только вот душа у Юй была далеко не злой.

Заклинатель поднял голову и посмотрел в ее глаза.

– Спасибо, – внезапно произнес он, отпустил и пошел дальше.

Юй, расслышавшая его слова, расцвела и привычно заулыбалась, поспев за странником.

Через время свет едва стал просачиваться сквозь плотные облака, дождь ослабел. Они бесцельно шли куда-то, даже не обсуждая дальнейших планов. Лес сменился ухоженными полями, где высокой травой рос рис. На удивление крестьяне не брезгали ужасной погодой и грязью, работая в поле, наклоняясь чуть ли не к самой земле.

Лию такой образ жизни знаком не был, он привык держать в руках лишь кисть и меч. С неким интересом он наблюдал за работой людей, пока кто-то из них не выпрямился, осматриваясь, и не заметил идущих.

Юй тоже заметила реакцию человека, удрученно вздохнула и остановилась, удержав и Лия на месте.

– Что? – от неожиданности спросил последний.

Тот самый заметивший их крестьянин резко двинулся в их сторону, кажется, срываясь на бег, но путаясь в высокой траве. Люди рядом с ним стали кричать на него за то, что он топчет рис, но крестьянину, похоже, было плевать на их причитания. Он замахал рукой, даже не обращая внимания, на стопку травы в ней. Лий повернулся в его сторону и охнул, поняв все. Конечно, помогать кому-то, когда сам не можешь себе помочь несколько безрассудно, но все же…

Мужчина подбежал к ним, наконец кинув стопку травы, которую неосознанно пронес практически через все поле. Запыхавшийся, он постарался что-то сказать, но получалась нечленораздельная каша букв, ритмично прерываемая тяжелым дыханием. Ему на вид было чуть больше сорока, но видать, ослабевшее здоровье в связи с рабочим образом жизни уже давало о себе знать.

Лий и Юй одновременно переглянулись, дожидаясь, пока, крестьянин отдышится. И наконец тот смог произнести, впопыхах поклонившись:

– Почтенные заклинатели! Помогите! Лютуют! Жить не дают!

Юй вздохнула:

– Кто? Мертвецы?

Мужчина закивал головой, а после наоборот замотал ей из стороны в сторону, заставив заклинателя и демона еще больше озадачиться. Лий взял инициативу на себя:

– Хорошо, мы поможем вам, только объясните, пожалуйста, что или кто вас беспокоит.

Крестьянин взмахнул руками со взволнованным лицом.

– Ходит по ночам нечисть! Ни спать, ни жить не дает! Освободите от этой напасти, всей деревней не первый месяц страдаем!

– А в клан какой-то обращались?

– Обращались! Ни слуху, ни духу! Тишина! Никто так и не пришел!

Лий и Юй вновь переглянулись, и девушка кивнула страннику. Он закусил щеку изнутри, решаясь, но все же ответил, окончательно успокоив мужчину:

– Ведите к старосте деревни.

Крестьянин послушно развернулся и повел их через поле. Другие работающие на нем немногочисленные люди, которых можно было сосчитать по пальцам, с интересом и надеждой стали смотреть на пришедших их спасать «заклинателей».

Деревня оказалась не такой уж и большой, ее легко можно было пересечь за час, а-то и меньше. Крестьянин дошел до дома старосты деревни и показал на вход. Сам, похоже, он не собирался заходить. Новоприбывшие ничего странного в этом не увидели, и постучавшись, зашли в дом, который чуть на вид отличался от остальных.

За столиком, сидела женщина, попивающая чай. Она была одета в не особо дорогой наряд, но в волосах красовалась немалостоящая шпилька, которую она, видать, купила в городе, или, возможно, кто подарил. У ее ног бегал маленький ребенок, который увидев вошедших, замер, а после кинулся к ним, на что получил от матери громкий оклик:

– Цзю-ер! Не приставай к незнакомцам! – она окинула быстрым взглядом Лия, а после Юй.

Те, поклонившись, представились бродячими заклинателями, и до того строгий и недовольный взгляд старосты деревни смягчился. Она встала с места и взяла за руку девочку, которая все равно тянулась к новоприбывшим.

– Наконец-то хоть кто-то, – глубоко вздохнула она. – Звали, звали – дозвались. Спасибо, что согласились. Вы, верно, промокли под дождем… – она, не подумав, отпустила дочь, и та сразу же убежала, вцепившись в одежды Лия.

Последний напрягся, перепугавшись. С детьми заклинатель определенно не ладил. Он не знал, какой к ним нужен подход, ведь детская психика слишком хрупка, и любое неосторожное слово или действие может привести к необратимым последствиям… Лий даже не хотел об этом думать. В полной растерянности он посмотрел на девочку, которая уже успела намокнуть, прильнув к мокрым одеждам.

Женщина в спешке подошла к страннику и оттянула ребенка, опустившись на одно колено, она, не стесняясь гостей, стала ее отчитывать:

– Цзю-ер, ты видишь, что дядя промок? Да и вообще, чему я тебя учила? Так бросаться на людей неприлично и неуважительно!

Юй положила руку на плечо Лия. Заклинатель вздрогнул и все так же растерянно обратил на нее свой взгляд, но получил в ответ едва сдержанный смех. Девушка зажала рот рукой, стараясь успокоиться и не подать виду.

Староста поднялась и снова взяла девочку за руку, никуда больше не пуская ее.

– Обращайтесь ко мне Фан Жинци, – она неуверенно снова окинула их взглядом, – Вам бы высушить одежду… Можете остановиться моем доме, я как бы не против, да и Цзю-ер интересно будет. У меня есть свободная комната, как раз.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила Юй, так как Лий все еще не мог прийти в себя.

Фан Жинци провела их в комнату и оставила наедине, предупредив, что, если что, ее можно будет найти либо в доме, либо на заднем дворе, и сказала, что расскажет проблему сразу, как только «заклинатели» высушат одежду, ее слова звучали буквально: «Когда будите готовы, найдете меня, а там я уж расскажу, но это лучше видеть, конечно.»

Юй, утвердившись, что Фан Жинци их не услышит, посмеялась:

– Ли Яо, ты что, детей боишься?

Лий хмуро посмотрел на нее, смешавшись.

– Никого я не боюсь.

Девушка скинула верхний халат, решив действительно оставить эту тему, чтобы больше не смущать заклинателя. Тот отошел от Юй и встал к ней спиной. Правила приличия все еще никто не отменял, даже если они находились в одной комнате, могли всего лишь не смотреть друг на друга. Лий стал раздеваться, скидывая слой за слоем на пол. Юй также сняла все до нижнего слоя, оставшись только в нем. Ей было все равно на свой внешний вид перед Лием, в какой-то момент она перестала об этом задумываться вовсе, хотя понимала границы. Она глянула на Лия, который в этот момент уже сел на пол и стал что-то чертить.

Только сейчас Юй заметила, что телосложение его спутника было весьма худощавым – тонкие руки, различимая талия, выраженные ключицы… Лий отвлекся и поднял на нее привычный, ничего не выражающий взгляд, будто скрывший все чувства за туманом.

– Что-то не так?

Юй резко отвела взгляд, покраснев. Она, спохватившись, села напротив, положив мокрую одежду рядом, и спросила, чтобы отвлечься:

– Что за печать рисуешь?

– Огня, одежду же как-то высушить надо. Или у тебя есть другие варианты?

Демон мотнул головой и невольно снова стал разглядывать человека, сидящего напротив, пока тот был увлечен делом. Лицо у Лия было овальным, но чуть впавшие щеки делали черты более острыми. Губы были тонкими, а глаза с чуть опущенными уголками, брови мечами были направлен к переносице. Из-за одной только внешности Юй могла бы назвать его «строгим» и «настороженным», может, на деле и не ошиблась бы. Но неожиданно в голове всплыло еще одно слово: «красивый». Его девушка побоялась и сразу отмела…

В этот момент Юй захотелось прикоснуться к Лию, но внезапно она заметила, что заклинатель, вскинув бровь, вопросительно смотрит на нее. Юй тут же выпрямила спину и ощутила, будто его застали за чем-то очень постыдным.

– Ань Юй, ты так меня разглядываешь, у меня что-то на лице? – на самом деле Лию было некомфортно чувствовать на себе чей-то взгляд.

Девушка опустила голову, отведя взгляд и закрыв пол лица рукой, чтоб Лий не заметил румянца на ее щеках.

– Нет-нет, извини.

Лий неожиданно поднялся с места, напугав этим Юй. Он взял всю одежду и кинул на печать. Демон заинтересованно следил за его действиями.

– А она разве не сгорит?

– Это не такая печать, другая. Не сгорит и высушится.

Заклинатель активировал печать, и от нее пошел приятное тепло. Юй сразу поняла принцип ее работы и перестала переживать за одежду. Она даже подвинулась чуть ближе, греясь. Лий в очередной раз заметил в Юй то, что совершенно не свойственно злому духу. Если в первый раз он промолчал, то сейчас молчать не собирался и спросил:

– Ань Юй, а каким образом ты до сих пор сохраняешь живое тело?

Юй опешила от такого резкого и прямого вопроса. После короткого молчания она ответила:

– Страшнее демона, может быть только заклинатель, ставший им. Я всего-то делаю то, что и при жизни, правда, суть этого тела в том, что оно также определяет мою жизнь. Правда, есть и спать мне не особо-то и нужно.

Заклинатель чуть нахмурился, стараясь уловить смысл ее слов.

– То есть ты нечто вроде темного заклинателя?

Юй с неуверенностью согласилась:

– Да, но как бы не совсем. Сама не понимаю до конца, кто я теперь есть, – она отмахнулась, – Да это и не так уж важно.

Том 2. Глава 21. Каждый шаг имеет след.

Одежде хватило меньше палочки благовоний, чтобы высохнуть. Юй даже не знала подобной печати, и либо она ей раньше не нужна была, либо она уже всего лишь успела позабыть о ней, ведь по большей части и свою жизнь заклинателя не помнила. Память же не вечна, и удержать воспоминания о событиях, происходящих более полувека назад, уже кажется невозможным.

Фан Жинци нашлась на заднем дворе дома. Повезло, что дождь окончился. Женщина сажала дерево, которое еле доходило ей до колена. Она окучивала его землей прямо руками без перчаток. Должно быть, чтобы специально не носить воды для полива, она решила заняться этим именно сейчас. Цзю-ер сидела рядом с ней, скучающим взглядом следя за руками матери.

У Лия в голове уже со встречи с Фан Жинци кружился вопрос «Почему староста деревни именно женщина?». Где бы он раньше не бывал, всегда то был мужчина. Да и стало интересно, почему тот крестьянин, доведший их, не стал заходить. Обычно у всех жителей куча проблем, потому и со старостой все хотят лишний раз пообщаться. Вышло бы смешно, если сама Фан Жинци оказалась бы демоном. Такое исключать тоже было нельзя…

Мысли Лия резко прервались, когда на его ногу что-то накинулось. Заклинатель тут же среагировал, положив руку на рукоять меча, но посмотрев вниз, отдернул ее и застыл. То снова была Цзю-ер. Она улыбнулась во все молочные зубы и блестящими глазами взглянула на растерянного Лия:

– Мама, я поймала дядю-заклинателя! – со стороны послышался смех Юй.

Женщина резко выпрямилась и обернулась, только сейчас заметив пришедших. Она вздохнула и обтряхнула свои руки, что почти не дало результата, и они остались такими же грязными. Брать ими ребенка было нельзя. Она обреченно посмотрела на Лия, который статуей замер на месте.

– Прошу прощения, – она показательно подняла руки вверх.

Юй, только сумевшая успокоиться, с улыбкой подошла к Лию и присела, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком.

– Молодец, что поймала, – произнесла она, – Видишь, дядя-заклинатель уже побежден, а я еще нет. Догонишь меня?

Цзю-ер похлопала глазками, снова глянула на заклинателя, а после на демона. Она чуть помедлила, но после воодушевилась:

– Конечно, догоню! – и тут же отпустила ногу Лия, бросившись к Юй.

Та легким прыжком отступила назад, а девочка побежала за ней.

– Только грядки не затопчите! – крикнула Фан Жинци.

– Хорошо!

Лий наконец смог выдохнуть. Он встретился взглядом с старостой деревни и подошел к ней ближе. Похоже, Юй не просто переманила на себя ребенка, чтобы поиграть с ним, а еще и обязала этим Лия разбираться со всем.

– Может, вам воды принести? – предложил заклинатель.

Женщина махнула рукой и непринужденно усмехнулась:

– Нет, спасибо, у меня стоит дома.

Юй, за которой до сих пор не могла угнаться Цзю-ер, хотя та шла спокойным шагом и лицом к ней назад, лишь изредка уворачиваясь и поворачиваясь, чтобы ни на что не наступить, спросила:

– Вы посадили сливу, так ведь? От нечисти?

Староста деревни проследила за ней взглядом, радуясь, что ребенку нашлось хоть какое-то занятие.

– Да, как-никак, у меня Цзю-ер, боюсь за нее. Еще страшных нападок не было, может, слива поможет от этих. Жаль, поздно идея пришла так сделать.

Лий окинул взглядом сухое деревце без цветов и листьев, которые уже должны были давно появиться, и вздохнул. Такое дерево сначала должно спасти себя, чтобы потом спасать других, ибо по-иному оно бесполезно. Но заклинатель не стал ничего говорить женщине, пусть она верит, что эта слива поможет им с дочерью.

– Нападки кого? Цзянши?

Фан Жинци кивнула:

– Да, не знаю, чем мы не угодили Лесному духу, что он мертвецов на нас наслал.

Юй резко остановилась, и Цзю-ер наконец схватила ее, закричав, тяжело дыша:

– Я поймала! Поймала! Мама, я поймала тетю-заклинателя!

Девушка потрепала ее по голове и взяла за руку, приведя к матери, и наказав:

– А теперь сторожи маму, – девочка ринулась к матери и стала маленькими шажками ходить вокруг нее.

Лий тем временем чуть нахмурился и спросил у старосты деревни:

– Что еще за Лесной дух?

Последняя остановила дочь и жестом показала стоять рядом. Цзю-ер приуныла, но все равно ей пришлось послушать мать. Девочка взяла ее за рукав, чуть потянув к себе, но привыкшая к такому Фан Жинци никак не отреагировала, лишь чуть наклонилась в сторону.

– Ох, ну это долгая история…

Юй, вставшая рядом с заклинателем, учтиво ответила:

– Нам нужно знать все подробности. У нас же есть время до темноты?

Демон в этот момент открыл для себя необычайную истину, с которой боялся встречаться порядком сотни лет. «Хозяин леса», «Лесной дух», да хоть как бы ее не называли, Юй остерегалась слышать всякие байки про себя и вновь приходить в то место, где когда-то была в прошлом, или… лучше сказать в прошлой жизни. Но, видимо, удача была далеко не на ее стороне, так, почему бы не поинтересоваться и не узнать, чего нового о себе? Любопытно, какую смерть в придачу ко всем остальным припишут в это истории.

Женщина согласилась:

– Пройдемте тогда в дом.

Фан Жинци пошла с дочкой первыми, за ними уже демон и заклинатель.

Лий думал одновременно о всем и ни о чем. Это было странное состояние, когда у каждой мысли есть начало, но нет связи и конца. Сначала он думал о том, как девочка зовет свою мать «мама», когда в его семье все было намного официальнее, потом о странной, а может, и нормальной реакции Юй на Лесного духа, дальше его неожиданно вернуло к заброшенному храму, где он жил два месяца, и после чего встретил демона, который еще неясно был ли Хозяином леса или чем пострашнее… И все это странно переплеталось и сути никакой не имело. По крайней мере сам заклинатель не мог ее найти, вдруг она все же присутствовала? Потом он переключился к сливе, подумав, что та, если выживет, то будет очень красивой…

Фан Жинци провела их в ту же комнату, которую выделила им, до того успев вымыть руки в ведре, стоящем на входе в дом. Она села на циновку в конце комнаты, «заклинатели» сели напротив на вторую, которую женщина попросила принести из соседней комнаты.

Не успела староста деревни заговорить, как Цзю-ер встала с места, но мать потянула ее обратно и посадила уже себе на колени, приобняв.

– На самом деле эта история уже очень старая. Мне ее рассказывала мать, а ей ее бабушка. Но несмотря на это, ее до сих пор знает вся деревня и верит в нее, – начала Фан Жинци, – Когда-то в нашей деревне тоже были проблемы, но тогда на нас нападали волки, которых жители считали неприметными, а они оказались демоническими созданиями. Староста послал письмо в клан, и сюда прислали троих молодых людей. Они все очень отличались, один был дороже одет, чем остальные, носил лук и нередко приуменьшал проблему, считая, что мог бы и сам всех перебить. Вторая, девушка, была тише всех, но приятнее, она со всеми жителями находила общий язык, а на внешность была неприметной, но почему-то каждый ее запоминал. Третий сам выглядел, как демон, он во всем сомневался и, кажется, единственный старался дойти до причины, откуда берутся эти демоны, но его никто не слушал…

Юй оцепенела, понимая, о ком говорит женщина. Первый – это Мин Хуан, на тот момент сын главы клана Люмин, третий – Хэ Жиншуи, его друг, но, как сплетничали, отец Жиншуи обязал его общаться с Мин Хуаном, так как юноша тоже принадлежал к верхам, будучи сыном главы клана Хонхэ, а вот второй была сама Ань Юй, которая, казалось, случайно попала к ним в компанию.

– Они стали изучать деревню, и ничего не найдя, пошли в лес. А там уже есть две версии, – когда староста деревни сказала это Юй чуть вскинула бровь, – Так как у нас рядом есть небольшой обрыв, кто-то посчитал, что девушку намеренно скинули туда ее товарищи, предав. А вторая версия гласит, что ее во время сражения с волками бросили, а она не справилась и… – она не стала произносить это слово при ребенке, зная, что слушающие ее и так поняли.

Девушка поджала губы и вздохнула. Все же здесь люди оказались слишком близки к настоящему, потому что были свидетелями. Юй даже не помнила этой деревни уже, а вот, деревня до сих пор ее вспоминала. И, наверно, было радостно, что здесь не попали под влияние сплетен Хонхэ, потому и история осталась правдивой.

Лий еще не слышал этого, потому ему действительно было интересно. Ши Ву привил ему интерес ко всяким рассказам, потому заклинатель слушал и уже выстраивал в голове образы, соотносил с реальными людьми, которые когда-то жили и додумывал все наперед.

– Так и появился Лесной дух? – спросил он, чтобы подтолкнуть Фан Жинци к продолжению.

– Да, только вот те два заклинателя ушли. Первый остался очень зол, а третий постоянно ссорился с ним и не находил себе места. Они как раз отправились обратно в клан за старейшинами, чтобы уже взрослые разобрались с этим. Но неожиданно для всех девушка восстала демоном. И какого же было всеобщее удивление, когда она-то и убила тех чудовищ, после чего пропала. И прибывшие не смогли найти даже ее следов.

Юй мысленно усмехнулась. Зная характер Хэ Жиншуи, тот не просто ссорился с Мин Хуаном, а закатывал невообразимые скандалы. Не удивительно, что Мин Хуан был зол. Но скорее всего сын главы калана Хонхэ уже давно попал под влияние сына главы клана Люмин, потому никаких отчаянных попыток не принимал, хотя, может, и хотел бы. Юй была уверена, что если бы с ними не поехал Мин Хуан, то Хэ Жиншуи до последнего стоял бы рядом с ней.

А о Мин Хуане и говорить было нечего. Избалованный выскочка, который подавлял всех, кто находился рядом. Возможно, совесть он и имел, кого-то любил, что-то защищал, но за собственную жизнь уж больно боялся. В некотором роде Юй его понимала.

Неожиданно для демона Фан Жинци продолжила:

– А потом поговаривают, через немало лет Лесной дух и первый заклинатель встретились, и тогда последний был жестоко убит, а его голова в знак позора была повешена на входе в главный город Люмин.

Юй напряглась, она не думал, что люди умеют настолько складно находить разные моменты, проводя между ними нить связи. Все было слишком близко к настоящему. И это стало пугать.

Лий искоса посмотрел на демона. Заклинатель уловил нечто схожее с картиной, сложившейся у него о прошлом Юй.

– А вы знаете, как выглядит этот Лесной дух? – уточнил он.

– Она носит белые траурные одежды, а в остальном не особо отличается от обычного человека, – она покачала головой, – Я не очень верю, что в нашей проблеме может быть замешана она, но люди думают об обратном. Они считают, что восстали когда-то убитые демоном люди, но я никогда не слышала, чтобы Лесной дух еще кого-то убивал, кроме того заклинателя.

Да, Юй неосознанно кивнула, она никого больше не убивала, хоть и было желание. Конечно, она могла бы еще отомстить Хэ Жиншуи, что тот ее оставил, послушавшись Мин Хуана, могла бы отомстить всей власти клана Люмин, прикончить парочку людей из Хонхэ и еще… Девушка отдернула себя, поняв, что список действительно был немалым.

Лий же полностью убедился в своих догадках и мысленно согласился с Фан Жинци. Конечно, Лесной дух не мог ничего сейчас натворить, так как он только пришел сюда. Сама ситуация казалась смехотворной.

– Тетя-заклинатель – Лесной дух! – резко выкрикнула Цзю-ер, указав на Юй, — Она носит белое!

Та улыбнулась и наклонилась в сторону ребенка, подняв руки по обе стороны от своей головы.

– Ву-у-у, я тебя заберу к себе в лес, – посмеиваясь, произнесла она.

Цзю-ер действительно напугалась и схватилась за мать. Обняв ее и уткнувшись ей в грудь, она закричала:

– Не хочу в лес! Не хочу! Не хочу!

Фан Жинци погладила ее по голове, а Юй выпрямилась.

– Прошу прощения, – но на ее слова староста деревни лишь махнула рукой.

– Ну, в общем, как вы говорили, на вашу деревню нападают мертвецы, есть какой-то Лесной дух. На этом все? – спросил Лий.

Фан Жинци помедлила и кивнула. Она продолжала держать дочь на руках, хотя девочка уже успокоилась и в утешении не нуждалась.

– Тогда мы выйдем ночью, – сделала вывод Юй, заместо заклинателя.

– Спасибо вам еще раз. В последнее столетие в кланах творится какой-то ужас, конечно. Они совсем забывают, для чего были созданы.

Юй неожиданно поднялась на ноги, спрашивая:

– А у вас есть где-нибудь рядом храм?

Фан Жинци ответила не сразу:

– Ну, чтобы так рядом нет, но в двух ши есть один, принадлежащий Цианшижи.

– О, прекрасно, – обрадовалась девушка, – Расскажите, как идти, пожалуйста.

Староста деревни взяла Цзю-ер на руки и поднялась. Лий, до того наблюдавший за ними, тоже встал на ноги, обратив на себя внимание демона:

– Ань Юй, тебе зачем в храм?

Юй вздохнула и тихо ответила:

– Благовония за Цзы Цай зажечь. Помолиться хочу.

Заклинатель не стал более ничего спрашивать и говорить, лишь кивнул.

–

Лижень вышел из своей комнаты. Он натянул перчатки на руки, закрепив их за рукава нижнего одеяния. Заклинатель со временем сам придумал делать так, чтобы перчатки если что не слетали.

Постояв у двери всего пару мгновений, молодой человек тяжело вздохнул и пошел искать комнату остановившихся здесь адептов Байчжи. Так называемая случайная дружеская встреча адептов двух разных кланов превратилась для Лиженя в сущий ад. И почему он решил, что снова должен что-то кому-то доказывать? Молодой человек жалел, что вообще поспорил с ними на поимку сильного демона.

Когда-то давно, еще при Хэ Жиншуи, Лижень старался что-то доказать тому, потом своему дяде, Хэ Ляну, теперь каким-то недоучкам, отлынивающих на территории другого клана от своих прямых обязанностей. Должно быть, было глупо с ними спорить, и Лижень свою ошибку прекрасно понимал.

Он мог бы не встречаться с ними снова. Мог бы, да вот только те посчитали бы его слабаком и нахалом, который не может даже, проиграв, посмотреть в глаза победившему. Правда, Лижень действительно не хотел смотреть им в глаза. И какой он первый ученик клана, если даже демон выскользнул у него прямо из-под носа? Ши Лий скорее всего бы придумал что-то получше, чем просто нацепить талисман изгнания… Заклинатель мысленно дал себе пощечину за такие сравнения.

А ведь, кажется, младшие шептались про какого-то человека, который помог демону уйти, и ладно, если бы Лижень был дураком и не вслушивался, но дети определенно говорили о каком-то заклинателе, притом известном им… Да и на постоялом дворе сам Лижень видел его спину, но, кажется, тогда посчитал этого человека за жертву злого духа… И спрашивать никого из младших адептов Лижень не собирался, глядя на первого он чувствовал ужасный стыд и вину, а второй скорее расплачется или потеряет дар речи, прежде, чем заклинатель успеет даже рот открыть, просто встав напротив. Наверно, стоило задуматься о причинах такой реакции.

Он добрался до двери, замедляясь по мере приближения, уж больно хотелось отсрочить момент своего падения. Снова тяжело вздохнув, Лижень сжал руку в кулак и постучался, а после открыл дверь и натянуто улыбнулся.

Двое молодых людей, которые разговаривали друг с другом, застыли и посмотрели на гостя. Они сидели на одной кровати рядом. Оба были одеты в бело-голубые одежды клана, но у того, что сидел дальше одежды были с более серым оттенком, что указывало на более низкий статус.

У кровати стояло два меча, но намученный опытом Лижень знал, что, какое оружие не дай этим людям, они будут обладать им в совершенстве. А еще он видел, что у одного из них на запястье есть метка в виде трех кругов, построенных в треугольник. Ее нельзя было скрыть, даже бесхитростная пудра на нее не ложилась. И такие метки чаще всего, как рассказывал учитель, ставились подставным заклинателям Байчжи. А это значило, что лица этих двоих могли быть всего лишь правдоподобными масками, что оправдывало мастерство маскировки Байчжи. Сходясь с этой мыслью, Лижень почувствовал себя еще большим дураком.

Да Цзян смерил его взглядом и улыбнулся в ответ:

– О! Шу Лижень, уже вернулись? Ну заходи, чего медлишь?

Лижень помедлил. Тревога съедала его изнутри. Лица этих людей казались ему насмешливыми и высокомерными. Один только их взгляд мысленно уменьшал в сотни раз заклинателя в их глазах.

Выдохнув, Лижень сошел с порога, закрыв за собой дверь.

– Добрый вечер.

– Добрый, – ответил второй адепт Байчжи, Вэй Хуо.

Адепты Байчжи сидели на одной кровати, и Вэй Хуо, который был ближе к двери, показал жестом адепту Хонхэ присесть рядом, что тот и сделал. Да Цзян наклонился, оперев локоть о колено и поставив на руку подбородк, чтобы видеть всех.

– Как у вас дела? Как дорога? – спросил он.

– Своих шиди хоть не замучил? – вторил Вэй Хуо.

Лижень не знал, как ему стоит ответить. Он мысленно плюнул на все: «Будь, что будет.»

– Да неплохо сходили, – он тоже наклонился, – За моих шиди не переживайте с ними все в порядке, им стоит привыкать к таким походам, особенно младшему, – заклинатель взмахнул рукой.

– Кстати, а демона-то поймали? Как там наш спор? – второй адепт Байчжи вмешался.

Лижень так занервничал, будто сейчас настал момент признаться в любви, и девушка напрямую уже спрашивает у него: «А ты меня любишь?»

– К сожалению, нет. Я только успел нацепить на него талисман изгнания, – на душе стало как-то легче.

Да Цзян, заметив, разочарованное лицо адепта Хонхэ, произнес:

– О, вот это да, мы-то с Вэй Хуо шутили. Я не думал, что ты так прямо воспримешь…

Лижень посмотрел прямо ему в глаза.

Шутили. Они пошутили. Просто пошутили. Лицо заклинателя стало жестким, он сжал руки в кулаки.

Вэй Хуо в моменте понял, что нужно перевести тему.

– Так, выходит, что вы почти поймали Хозяина леса? Так это ж такое достижение, – старясь звучать, как можно, ободряюще, произнес он, а после закинул руку за шею адепта Хонхэ и наклонился к нему, приветливо улыбнувшись, – А те талисманы изгнания хорошо работают?

Лижень отвлекся и вздохнул, усмиряя злость.

– Те, которые вы дали? – Вэй Хуо кивнул, – Да, вполне, но я не совсем понял, что на них написано. Понятно, что печать изгнания, но там же есть и еще какие-то символы…

Да Цзян перебил его, подняв указательный палец вверх:

– А это уже разработки нашего клана! – и пояснил: – Даже если демон сможет как-то убрать талисман и залечить рану, то она снова появится через некоторое время!

– Да, и с каждым разом будет только хуже, потому, считай, вы его уже убили.

Лижень выпрямился, скинув с себя руку Вэй Хуо. Он нахмурился. Если то, что говорят эти люди правда, то он мог бы еще раз попробовать выйти на след Хозяина леса, но позже, когда тот точно не сможет сбежать. Но кое-какой вопрос вместе с этим появился у заклинателя:

– А в Нижнем царстве так же? То есть там тоже все будет работать?

Да Цзян и Вй Хуо переглянулись.

– Да, должно.

На лице Лиженя появилась легкая улыбка.

Том 2. Глава 22. Явление миру Бога - предвестник конца.

Шёл уже третий год, как главой клана Хонхэ стал Хэ Пэйшу. За всё это время, а, может, даже раньше, он успел обзавестись возлюбленной, а позже невестой... Только вот он не знал, что эта прекрасная на вид девушка была рождена от демона и человека. Возможно, она и сама этого не знала. Но, когда у нее и Хэ Пэйшу на свет появился сын всё стало ясно, как день — демонова кровь.

Хэ Пэйшу при рождении ребёнка очень злился, рвал и метал, поняв, что его репутация может рухнуть ниже Нижнего царства. Мать ребёнка прочувствовала всё его негодование на себе, в конце концов не выдержала и на тринадцатый день после рождения Хэ Жиншуи зачахла.

Хэ Пэйшу прекрасно помнил ту ночь, когда он вошёл в покои жены, где она скрывала ребёнка. Он увидел её серое лицо и обезумел. Глава клана медленно прошёл до кроватки, где лежал малыш и застыл над ним, нависнув.

Ребёнок резко открыл глаза и зарыдал так, что Хэ Пэйшу вмиг напрягся и скривился в гримасе ненависти. Он вытащил меч из ножен и поднял над головой, готовый опустить его на малыша. Но неожиданно мальчишка сквозь слезы засмеялся, и меч выпал из рук главы клана, задребезжав. Тот упал на колени, вжавшись в бортик кроватки, и вся его злость перелилась в бескрайнюю печаль...

Хэ Пэйшу стал растить сына один. Он никогда не боялся показывать его публике. Мальчишка рос более чем обычным, хотя иногда главе Хонхэ казалось, будто во взгляде сына пряталось что-то такое... Страшное и невнятное, но он старался не замечать этого, прячась. Само чувство страха вызывали глаза мальчишки. В то время, как один был привычный чёрный, второй был ярко зеленый, и ничем нельзя было скрыть этого ядреного цвета.

В будущем, когда уже сам Хэ Жиншуи станет главой Хонхэ и наконец возьмёт в ученики двух мальчишек, про него и одного из его учеников станут говорить: «Монстр нашёл и воспитал другого монстра.»

Прошло с десяток зим, и Хэ Пэйшу неожиданно в один момент решил, что сыну нечего делать в Хонхэ, его нужно отдать в другой клан. Было ли это спонтанное решение на благо, или желание главы Хонхэ избавиться от ребёнка вернулось, но в один день он пришёл к нему и объявил, что тот уезжает в Люмин.

Скажем, Хэ Жиншуи не был против, он, наоборот, хотел побывать где-то за пределами дома и его городов. Первый год в Люмин для Хэ Жиншуи был непомерно сложным, но в один момент на его голову свалилась какая-то девочка, которая в один день спросил дорогу до столовой, во второй пересеклась с ним в общежитии, в третий заговорила, а потом, в четвёртый, они наконец сдружились. Ту звали Ань Юй. Это имя Хэ Жиншуи запомнил на несколько жизней вперёд, и один только Цианшижи знает почему.

В тот же год в Люмин приехал отец, который встретил сына не с улыбкой, а с твёрдым высказыванием: «Тебе нужно подружиться с сыном главы Люмин.» Будущий глава Хонхэ, возможно, и не был против, но не знал, как подойти к Мин Хуану.

Тот чаще всего крутился рядом со своей сестрой Мин Ци, которая вечно пыталась отвадить его от себя. Она была старше брата на четыре года, и волновали их совершенно разные вещи, потому Мин Ци всегда старалась сбежать к своим подругам, оставляя младшего.

И увидев её отношение, Хэ Жиншуи, будучи одиннадцатилетним мальчишкой, придумал весьма стоящий для его возраста план. Повезло, что они с Мин Хуаном были ровесниками.

В один день будущий глава Хонхэ подсел к Мин Хуану, которого оставила сестра. Тот размазывал кашу по тарелке, не желая её даже пробовать, он даже не сразу заметил, что кто-то сел к нему за столик, слишком занятый этим делом. Но Хэ Жиншуи кое-чего не рассчитал, примерно спустя мгновение с приветливой улыбкой подсела и Ань Юй, которая тут же начала разговор. Мин Хуан почти сразу как-то зло и резко поднялся с места, грубо и неаккуратно собравшись. Он сменил взглядом Ань Юй и ушёл. Та даже не поняла, за какие грехи на нее так зло посмотрели, но брать во внимание это не стала, продолжив болтать с Хэ Жиншуи, план которого глупо сорвался.

С горем пополам у последнего всё же вышло завести общение с Мин Хуаном, тот, похоже, и сам был не против, хотя, возможно, ему также указали наладить связи. На самом деле Жиншуи даже удивился, что его не испугались, так как в свои годы уже понимал, кем является, хоть отец никогда об этом и не говорил.

Несколько месяцев будущий глава Хонхэ метался между старым другом и новым, что вводило в расстройство. Не хотелось оставлять Ань ЮЙ, да и с Мин Хуаном нельзя было прощаться. В один момент случилось так, что они просто собрали компанию, хотя, кажется, Мин Хуан был недоволен этим.

Однажды, когда они прогуливались все вместе по клану, он повернулся к Ань Юй и раздражённо произнёс:

— Да что ты вечно хвостиком, словно собака, за нами виляешь, а?

Как помнил, Жиншуи, Ань Юй тогда растерянно посмотрела на сына главы Люмин и попыталась что-то сказать, но тот не обратил на нее внимание и закатил глаза.

Они с Ань Юй разговаривали позже вдвоём наедине об этом, и с одной стороны казалось, что Юй эта ситуация не особо задела, а с другой... Жиншуи прекрасно понимал, что ее это сильно обидело, но она этого не хотела показывать.

Прошло около девяти лет. Всё же так сложилось, что их троица не распалась, хотя про отношения Ань Юй и Мин Хуана ничего хорошего сказать нельзя было. Последний часто оскорблял, подшучивал. Наверное, скреплял их союз только Хэ Жиншуи.

В один день в Люмин откопали письмо из какой-то деревушки, которому было уже около двух месяцев. Старейшины, прочитав его, решили, что дело плевое и послать старших адептов будет достаточно. Все в клане знали ту троицу, потому выбор старейшин пал именно на этих трёх заклинателей. Во-первых, потому что двое были наследниками. Во-вторых, потому что о третьей, простой ученице, отзывались достаточно хорошо. И по меркам дело они должны были решить быстро.

Были взяты три лошади, и столь скудный экипаж отправился на это задание. Ситуация обстояла на первый взгляд простая: демоны-волки нападали на людей и посевы, мешали жить. Но Хэ Жиншуи что-то изначально настораживало. Он никак не мог мог понять, с чего это волки так неожиданно стали злыми духами? Если так, то где-то рядом должен был находиться достаточный источник темной ци.

Прибыв на место, они остановились в доме, где никто не поживал. Сначала план был обойти деревню, а после осмотреть её границу и лес неподалёку, откуда, кажется, и случались нападки.

В один день, когда уже стало понятно, что пора идти в лес и искать причину там, трое заклинателей решили отправиться ночью. Мин Хуан тогда шёл уверенный в себе и делах:

— Да раскидаем мы их! Когда это какие-то злые духи становились препятствием?

На улице стоял вечер, опускались сумерки, и в лесу за кронами деревьев становилось мрачно и холодно, хоть и был самый разгар лета.

— Ну что ты такое говоришь? Сейчас ещё накаркаешь, — возразил Хэ Жиншуи. Он шёл посередине, впрочем, как всегда, соединяя.

Сын главы Люмин закинул руку ему на плечо, и вскинув бровь, насмешливо произнёс:

— Хэ Жиншуи, чего ты такой зануда?

Жиншуи скинул его руку с себя и покачал головой:

— Я не зануда.

— А кто сегодня утром всё время нудел, что говорил сразу идти в лес? — посмеиваясь, спросила Юй.

Хэ Жиншуи, улыбнувшись, закатил глаза.

— Ну я, ладно. Но ведь я был прав, мы в деревне так ничего и не нашли. Да логично было идти сразу сюда. Нам же сразу сказали, откуда демоны выходят.

Резко Ань Юй споткнулась обо что-то и чуть не упала. Она обернулась и в моменте застыла. Остальные тоже встали на месте, и Мин Хуан раздражённо позвал:

— Ань Юй, ты чего встала?

Та оглянулся на них и указал на каменную плиту, об которую споткнулась:

— А это разве не могила?

Хэ Жиншуи подошел ближе и присел, всмотревшись. Он заметил вырезанные на ней иероглифы имени и согласился:

— Да, похоже, — их с Юй мысли совпали, и он уточнил: — Думаешь, из-за кладбища животные с ума сошли?

Ань Юй кивнула:

— Да, я уверена в этом. Притом кладбище скорее всего старое и...

Ее перебил подошедший Мин Хуан, который не хотел оставаться в стороне, но ничего добавить не мог:

— Вы чего над камнем встали? Что в нём интересного? Делать, что ли, больше нечего?

Хэ Жиншуи и Ань Юй переглянулись.

— Тут старая могила, — пояснил будущий глава Хонхэ, — Значит, где-то рядом должно быть кладбище. Стоит и туда сходить.

Сын главы Люмин возмутился:

— Да вам что, делать больше нечего, кроме как разглядывать могилы? Пойдемте.

Всё же они пошли дальше. Хэ Жиншуи раздумывал, как можно очистить кладбище. Если всё действительно шло оттуда, то волки были лишь первой возникшей проблемой... Но ведь они не могли втроём начертить печать аж во весь лес и активировать её, на то нужно было звать старейшин, ведь только они обладали такой возможностью.

Вот знал же он с самого начала, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. И почему его снова никто не стал слушать?

Они дошли до опушки и там остановились. Настала ночь. Нужно было разбить на ночь лагерь. Изначально трое договорились, что пока один будет караулить, остальные будут спать. Так и сделали. Первой очередь выпала Ань Юй, та без возражений осталась следить за окружением.

Прошло около ши, и следующим встал на пост Мин Хуан. Сын главы Люмин не особо горел желанием сидеть и ждать смены. Через какое-то время он уже заснул.

Но, как ни бывало, раздался волчий вой, от которого Мин Хуан сразу же очнулся и кинулся к Хэ Жиншуи, чтобы разбудить того. Ничего не понимающий тот не сразу среагировал, когда был уже утащен куда-то глубоко в лес. Он настолько потерялся в происходящем, что даже не понял, что с ними нет Юй, а когда увидел уже было поздно — они были далеко.

— Мин Хуан! Где Ань Юй?!

Мин Хуан не отозвался, продолжая тащить за собой друга. Тот дёрнул его и остановился, вцепившись в плечи Хуана пальцами, встряхнул его:

— Где Ань Юй?! — снова спросил он, но тут же ему закрыли рот рукой:

— Тише.

Хэ Жиншуи остолбенел. Он округлившимся от злости и страха посмотрел на Мин Хуана. Будущий глава Хонхэ вмиг рванулся обратно, но друг снова схватил его за руку и не дал уйти.

Хэ Жиншуи не мог в этот момент думать здраво. Он готов был собственными руками задушить Мин Хуана за то, что тот оставил человека одного на верную смерть. Он готов был сам отдаться на съедение. Но всем было понятно, что вернуться уже не получится. Даже ему.

Из деревни они уехали скоро, предупредив местных, что требуется помощь. Хэ Жиншуи наотрез отказывался общаться с Мин Хуаном, а если и приходилось, то делал это с большой неохотой. Если же сам Мин Хуан делал какие-либо попытки начать разговор, то будущий глава Хонхэ либо игнорировал его, либо кричал, выводил на ссору.

С того момента Жиншуи стал бояться самого себя, своей крови, как и другие, которые до этого не обращали внимание на внешний вид сына Хэ Пэйшу и его происхождение.

Он находился в полном упадке чувств, до сих пор был не в силах осознать смерть Ань Юй, которая произошла из-за Мин Хуана. Всему настал конец.

Со старейшинами они вернулись обратно в деревушку, но староста сообщила:

— Да нам так-то помощь уже и не нужна. Какой-то дух взял и сделал всё за вас.

Один из старейшин тогда спросил:

— Что ещё за дух?

Но староста только пожала плечами. На этом задание было окончено.

В том же месяце без предупреждения Хэ Жиншуи вернулся домой к отцу. Тот был их встрече не рад, совсем недавно узнав о скандале. Он и сын сильно отдалились друг от друга. Они стали абсолютно чужими людьми.

Жиншуи в один момент действительно стал тем самым демоном, каким его стали считать другие. С того момента он перестал пить лекарство, поставляемое ему из Жолин, не ступал дальше собственной комнаты, на всё раздражался и злился. На самом деле ему уже ничего не хотелось: ни брать ответственность за клан, ни продолжать совершенствоваться, ни жить. За считанные мгновения всё пошло под откос и сгинуло в бездну.

В одну ночь, когда он бесцельно скитался по клану в то время, когда уже ни ученики, ни учителя не ходили, заметил абсолютно белый силуэт на дальней лавочке. Он не двигался, лишь был. Заклинатель решил, что ему это кажется, и он сошёл с ума.

Он пошёл дальше, но по мере приближения белая фигура приобретала всё большие очертания, что стало настораживать Хэ Жиншуи, ведь всё без исключения в клане ходили в красных одеждах, белых и в помине не было, да и не могло быть у человека столь чистых белых волос, даже если он был стариком.

Будущий глава Хонхэ хмуро подошёл к незнакомцу, который сразу поднял на него черные, словно бездна, глаза.

— Кто ты? — спросил первый.

От незнакомца исходил линиями завораживающий свет.

— Я? А разве это так важно? — спросил тот.

— Да, важно, ты находишься на территории моего клана, но на тебе даже не клановые одежды. Как ты прошёл сюда? – слова Хэ Жиншуи были твердыми.

Незнакомец улыбнулся и чуть склонил голову к плечу, прикрыв глаза.

— Отнюдь, Жиншуи, милый, клан далеко не твой, — он снова открыл глаза, и его взгляд молодому человеку показался уже пугающим, даже страшнее собственного, — Представь, сегодня ночью умрёт твой отец, ты же станешь демоном, старейшины просто не...

Жиншуи не на шутку разозлился и наклонился к незнакомцу, крикнув:

— Да что за чушь?! Мой отец жив! Он будет править ещё сотню, а-то и две! И я буду! Уходи вон из клана!

Человек скептически посмотрел на него и встал с лавочки, заставив Хэ Жиншуи поумерить свой пыл и чуть отступить.

— А ты представь, мальчишка. Из-за тебя всё может пойти крахом. И что, из-за тебя теперь и другим страдать? Жить ты не будешь, если и дальше продолжишь так себя вести. Я лично убью тебя.

— Да кто ты такой, и как ты смеешь мне говорить такое?!

Незнакомец и бровью не повёл на его крики. Он вздохнул и сделал шаг ближе к молодому человеку, протянув руку.

— А знаешь, я дам тебе выбор. Хочешь стать демоном или главой клана? Отвечай.

Хэ Жиншуи отпрянул от него, чувствуя, что действительно сходит с ума, и всё происходящее, начиная с того задания, просто дурной сон, который готовится к завершению. И конец у него скорее всего будет далеко не хороший.

— Я... Да что это значит вообще?! Отец жив! Зачем мне становится главой клана?! Хватит говорить чушь!

Незнакомец, услышав его слова, резко улыбнулся, быстро приблизившись и крепко схватив за плечо, он положил два пальца меж бровей Жиншуи.

— Всё же главой клана стать хочешь. Спасибо.

Заклинатель обомлел и застыл, понимая, что что-то явно поменялось... Незнакомец наклонился к его лицу и прошептал:

— Гордись или стыдись, но метку главы клана передал тебе сам Бог, — только эти слова прозвучали, как он рассеялся, будто его и не было.

На утро Хэ Жиншуи узнал, что отец покончил с собой.

Прошли похороны, а после торжество.

Это и был настоящий конец.

Прошло много лет. Действительно столько, сколько хватило бы, чтобы забыть все детство. Но все же в голове Жиншуи давно установилось, что он сошел с ума.

Через силу Хэ Жиншуи заставил себя съездить в клан Люмин, чтобы разведать, как у них идут дела, так как совсем недавно прошла совместная охота.

И на самом входе в главный город рано утром, прямо на пике ворот, он увидел знакомого... Голова была насажена на шпиль, текла алая кровь вниз по стене. Лицо было искажено страхом.

«Мин Хуан...» — подумал глава клана Хонхэ.

Всё время его не покидала мысль, что Ань Юй на самом деле была тем духом, освободившим деревню, и теперь он был твёрдо уверен, что сразила с плеч и повесила голову Мин Хуана сюда именно она.

Потом же пронеслась весть о Хозяине леса, Лесном духе и куче подобных имён, которые говорили об одном человеке. Единственном, по мнению Хэ Жиншуи, о Ань Юй. Он никогда ничего не высказывал по этому поводу, но из-а истории одного из старейшин мнение о этом демоне сложилось ужаснейшее.

С той ночи, когда Хэ Жившую стал главой Хонхэ, Аньнина он видел ещё два раза. Второй, когда тот указал на синеглазого мальчишку, который засмотрелся на главу клана. Третий, когда выпил не лекарство, а яд, зная об этом.

Но и тут Хэ Жиншуи просчитался. Аньнин явился ему после смерти, как на зло, в четвертый раз.

(Число «четыре» в произношении на китайском схоже со словом «смерть»)

---

По дороге в Жолин, в голову Юй пришёл один вопрос, может, и глупый, но она захотела его задать:

— Слушай, Ли Яо, а мы ведь с тобой друзья?

Лий чуть удивлённо посмотрел на нее и пожал плечами:

— Я об этом не задумывался.

Девушка улыбнулась ему:

— Тогда... Давай дружить? — она протянул руку, выставив мизинец.

Заклинатель перевёл взгляд сначала на лицо Юй, потом на ее руку и тоже протянул её, скрестив их мизинцы:

— Давай. Но знай, я плохой друг, — поспешил предупредить он.

Юй на его последние слова внимания не обратила. Лий определённо был лучшим другом, какого только стоило сыскать. По крайней мере для нее.

Том 2. Глава 23. Как говорил Конфуций.

Когда Юй ушла, а Фан Жинци вернулась с Цзю-ер обратно, Лий остановил её. Ему в голову пришла мысль, что негативная энергия, вызвавшая цзянши, скорее всего связана с чьей-то смертью, как обычно бывает в подобных небольших деревушках. Заклинатель взглядом указал женщине на дочь, и та закрыла ей уши, но по Цзю-ер всё равно было видно, что она пытается что-то да услышать.

— Прошу прощения, но я хотел спросить кое-что, — староста кивнула, — Были ли смерти в последнее время в деревне?

Фан Жинци отвела взгляд в сторону, явно ей было неудобно отвечать. Но Лий слышал лишь её запинающийся ответ:

— Я... На самом деле старостой я лишь именуюсь, а так живу в городе очень далеко отсюда.

Заклинатель потупился. Он постарался быстро сложить картину в голове.

— А сюда вы приехали почему? Вас позвали помочь?

— Не совсем, просто кое-какая дата совсем скоро, и я обычно её отмечаю здесь. А по приезде оказалось, что на деревню нападает нечисть.

Она выглядела неуверенной, её лицо побледнело. Цзю-ер смотрела то на Лия, то на мать, похоже, всё же не улавливая сути разговора.

— Понятно, то есть вы ничего толком не знаете? — уточнил странник, но не дождавшись ответа, резко спросил: — А, вы говорили, когда рассказывали про духа, что вам эту историю рассказывала мать, а ей бабушка. Получается в вашем роду нет мужчин? — почему-то этот вопрос с самого начала волновал заклинателя: «Почему староста женщина?». Не то чтобы это действительно его сильно беспокоило, он ничего не имел против, но любопытство не давало покоя.

Фан Жинци немного сбилась с толку, готовая ответить на первый вопрос, но остановленная вторым более страшным для неё.

— Да, — ответ прозвучал неуверенно, — Вот и у меня дочка, — она бегло перевела взгляд на Цзю-ер, всё ещё закрывая ей уши, только уже крепче.

Её волнение стало заметно и в голосе, и в действиях. И Лий ухватился:

— То есть у вас только один ребёнок? Вы были беременны единожды? — что-то подтолкнуло его на мысль, что именно старосту и нужно в первую очередь расспросить.

Фан Жинци нахмурилась. Она явно не хотела отвечать, но уже поняла, что придётся, в ином случае от неё не отстанут.

— Нет, у меня был мальчик, — резко ответила она шёпотом. И пока заклинатель снова что-то не сказал, она чуть поддалась вперёд к нему: — Родиться не успел. Пожалуйста, больше ничего не говорите.

Лий поклонился, испугавшись, что зря поднял эту тему:

— Прошу прощения.

Фан Жинци вздохнула и махнула рукой.

— Я понимаю, вам нужно знать как можно больше о жителях деревни, о происходящем... Но иногда лучше спрашивать тихо.

Заклинатель не совсем понял смыла её слов. Он выпрямился. Фан Жинци же взяла дочь за руку.

— Мы с Цзю-ер отлучимся на задний двор. Если будет что-то нужно, ищите там.

— Ещё раз прошу прощения.

Староста кивнула и ушла.

Как-никак, а Лий должен был её понять. Прошлое, оно было, но само его существование, воспоминания и люди — всё есть в настоящем и будет в будущем. Правда, что-то действительно лучше не вспоминать, забыть, кинуть камнем в воду, чтобы тот истесался о другие такие камни в бурных волнах. Он сам не хотел вспоминать о прерванной жизни учителя…

Когда женщина стала уходить, послышался голос Цзю-ер:

— Мама, а про что вы с дядей-заклинателем говорили?

— Милая, не важно. О том, какие красивые у нас здесь виды.

Лий вздохнул. Зря он начал расспрос. Общение с людьми давалось ему сложно, каждый раз он будто оступался и начинал идти не в ту сторону, раздражая или расстраивая других.

Заклинатель решил до того, как пойти, заняться медитацией. Если предстоит связаться с нечистью, то нужно быть готовым.

Лий, находясь в выделенной им комнате, сел на циновку в позу лотоса и сконцентрировался. Он даже толком не понял, как тогда, в Хуаньинг, он смог передать ци Юй. Это произошло странно легко. А видение после оказалось совсем непонятным.

Всякий раз, как Лий погружался в медитацию, он видел что-то вроде снов, часто бессмысленных и необычных. В первое время он испугался этого, и тогда спросил у Хэ Жиншуи нормально ли происходящее. Тот окинул ученика нечитаемым взглядом и кивнул. Кажется, тогда Хэ Жиншуи был в нелучшем расположении духа, потому несколько дней редко контактировал с Лием и Лиженем. Они вдвоём тогда места себе не находили, так как раньше не видели учителя таким безразличным и молчаливым. Им казалось, что они где-то напортачили, ошиблись или чем-то не угодили ему. Но со временем все снова вернулось на круги своя.

Лий просидел около одной палочки благословений и так ничего и не почувствовал. Он глубоко вздохнул и чуть склонил голову, начиная ощущать раздражение. Когда у него что-то не выходило с первого раза, он никак не мог с этим смириться, хоть и понимал, что это нормально.

Когда Лий медитировал, обычно чувствовал, как падает или тонет. Сначала он этого очень боялся и каждый день с большой неохотой погружался в медитацию, но потом привык.

На этот раз всё происходило медленно и растянуто, даже слишком. Заклинателю было слишком сложно сосредоточиться. Но в один момент больно резко его повело в сторону и ударило вниз.

Перед глазами встало что-то синее, разделённое плоской горизонта. Лий повернул голову в сторону и увидел, что стоит на берегу. Под ногами желтоватый песок. Всё его частички настолько разные, но вместе создают одно единое. Послышался мягкий, тихий, ласкающий уши шум моря, в котором хотелось тонуть. А по возможности Лий сделал бы это в самой воде.

Странник, не задумываясь, сел на песок, поджав колени к груди. На воду можно было смотреть вечно, она уходила и возвращалась. Волны были едва заметными, а к горизонту их штрихи сливались в синий край.

Сзади зашуршали шаги, короткие и мягкие. Заклинатель даже не стал оборачиваться, не хотелось забивать голову чем-то лишним. Кто-то легко сел рядом, в поле зрения попала палка, которой пришедший сразу стал водить по песку, что-то рисуя и сразу же стирая.

Лий всё же посмотрел на севшего рядом. То был мальчишка, синеглазый, одетый в строгое — «Лий-ер», «А-Лий», «диди» или просто «Ши Лий».

— Ты чего не поздоровался? — Лию стало легко разговаривать, он перестал чего-то бояться. Как бы то ни было смешно, но он себя понимать и принимать должен.

Мальчишка поднял на него грустный взгляд.

— А мы разве не здоровались? Ну... Давно.

Заклинатель понял, о чем говорил Лий-ер. Конечно, они здоровались когда-то давно в детстве в самом начале пути. И еще не прощались.

— Да, ты прав, — пришлось согласиться.

Мальчишка продолжил водить палкой по песку.

— Как думаешь, когда настаёт конец? — спросил он неожиданно.

Лий застыл. И откуда у ребёнка могут быть такие глубокие мысли? Почему он вообще спрашивает это? Его конец ещё не скоро, заклинатель, кажется, в ближайшее время не планирует больше умирать... Наверное.

— Конец есть конец... Скорее всего, когда приходит начало. А, может, когда уже и прийти нечему, наверно, это и есть истинный конец, как край обрыва.

Лий-ер резко что-то чиркнул на песке и тут же ногой размел его частички.

— Но и после края за пропастью начинается новая земля. Конфуций говорил: «Всему своё время, всё на свете изменяется и исчезает, чтобы появиться в новом виде, но и за обновлением следует обветшание, разрушение, а там опять обновление и так до бесконечности,» — а после добавил: — Когда у меня настанет конец? Когда придёт то новое? То самое начало? Ты знаешь, Ли Яо?

Лий хмуро посмотрел на него.

— Почему ты назвал себя «Ли Яо»? Ты, то есть я, мы оба — это «Ши Лий», — объяснил он себе.

Лий-ер вздохнул и кинул палку. Он встал на ноги и прошёл вперёд Лия, посмотрев на него сверху-вниз. Взгляд его синих глаз, двух васильков, которые сейчас напоминали больше две ужасающе глубокие лужи, опустился на заклинателя. Солнце распускало свои лучи прямо кругом головы мальчишки, и на его лицо опадала тень.

— Нет, — твёрдо произнёс он, — Прощай.

Только прозвучало одно это слово «прощай», перед глазами заклинателя всё закружилось. Он полетел вниз... В самый низ, который только бывал, о котором знали одни Боги. В голове появился неисчезающий вопрос: «Что значит «прощай»? Неужели это и есть конец, но тогда, где начало?»

Резко всё остановилось. Лий снова оказался в позе лотоса и уже успел решить, что вернулся в реальность, но, когда открыл глаза, то снова увидел перед собой голубизну, но уже не разделённую, полную. Он уже не мог пошевелиться. Его сковало по ногам и рукам, а шея застыла столбом.

Похолодало. Струи лёгкого, плывущего и пронизывающего струнами ветра начали проходить сквозь тело, задевая душу. Появилось желание зарыдать, но Лий не мог — что-то настойчиво мешало. Слезы бы согрели, а он не хотел тепла сейчас, он хотел этого холода, который приведёт в чувства.

Внезапно сбоку мелькнуло что-то рыжее. Оно метнулось и пропало за спиной, одарив волнением.

Лий перестал толком осознавать происходящее. Потому он и не любил медитировать. Каждый раз виделось что-то странное, необъяснимое и по-странному реальное. В это хотелось верить, но эта вера была страшна.

Прямо перед глазами пролетала капля, упала на поверхность, и по ней пошли круги. Ещё одна капля — новая вязь кругов. И дальше... И дальше. Начался лёгкий, но крупный дождь. А Лий его не ощущал.

Что-то рыжее снова мелькнуло сбоку, но уже метнулось ближе, стрелой проскользило прямо перед глазами, отдалилось и остановилось, трепеща. Заклинатель разглядел карпа с рыжими пятнами. Тот подплыл ближе и едва ощутимо коснулся лица Лия.

После рыба взметнулась и вновь закружилась вокруг него. Неожиданно Лий обрёл возможность двигаться, он обернулся назад, оперся одной рукой о поверхность, второй схватил карпа, пока тот не успел улизнуть. Но резко перед глазами настала тьма. Она длилась недолго, но находится в ней было невозможно — она душила.

Вдох, и Лий снова открыл глаза. Только уже не было ни голубизны, ни дождя, ни карпа, зажатого в пальцах, а вместо него чья-то тёплая рука. Под второй ладонью Лия оказался деревянный пол, по которому плыли белые рукава.

Заклинатель поднял голову, с движением почувствовав, что щеки влажные. Перед глазами встала знакомая улыбка, и зазвучали слова:

— Яо, ты чего?

Мысли в голове не давали покоя, они метались и менялись. На самом деле, выходит, что Юй была единственным в жизни Лия человеком, кто вернулся... Вернулся и продолжил путь с ним... Она была простым незнакомкой всего месяц назад, но теперь, как бы сильно не противился этому Лий, девушка стала для него важной, что с одной стороны до безумия сильно радовало заклинателя, а с другой обрекало на вечные страхи. И путей у Лия теперь было два. Самое противное и неопределённое число — два.

Что-то во взгляде заклинателя переменилось, будто зажглась искра. И на его невозмутимом лице это было слишком заметно.

Лий подумал, что не расслышал своё имя полностью, но зацикливаться не стал на этом. Неожиданно заклинатель понял, в каком положении находится. Он отпустил руку сидящей рядом Юй и вытер лицо.

— Ты когда вернулась?

Она удивлённо смотрела за всеми его действиями, ничего не понимая, ведь всего несколько мгновений назад всё было спокойно.

— Недавно совсем...

Лий сделал вид, что ничего не было и выпрямил спину, вернувшись спиной к Юй, но почувствовал, что что-то не так, и положив руку на волосы у шеи, нащупал, что они заплетены в косу... Заклинатель вернулся взглядом к девушке.

— И что ты всё это время делала?..

Улыбка Юй стала смущенной. Она развела руками и заговорила:

— Извини, Ли Яо...

Лий опустил глаза в пол, на какое-то время задумавшись, а после произнёс:

— Ты закончила?

— Нет, да и она растрепалась.

Заклинатель вздохнул, вернувшись в прежнее положение, лицом к стене.

— Тогда... Можешь, пожалуйста, продолжить? — прозвучало неуверенно.

ЮЙ не переставала удивляться происходящему.

— Хорошо.

Юй устроилась и взяла в руки волосы Лия, распустив их обратно. Заклинатель, чувствуя это всё, успел пожалеть, что попросил девушку продолжить. Это очень смущало...

— Просто я вернулась, а ты медитируешь, и я подумала, что... Ну, в общем, да, — Юй захотела объясниться, заметив, как напряглись плечи Лия, но сбилась с мысли и не нашлась слов.

Лий промолчал.

Девушка стала пропускать его волосы меж пальцев, ведя от макушки до кончиков, расчесывая. Юй аккуратно разделила волосы странника на три пряди.

— Ли Яо, а у тебя найдётся какая-нибудь лента, может? Чтобы завязать потом, — поинтересовалась она.

Лий не сразу ответил, отвлеченный на самоконтроль.

— В сумке, может, — сказал он и рукой перевёл сумку назад.

Юй промычала что-то в знак согласия и стала плести косу, осторожно перебирая пряди волос. Она старалась делать это как можно легче и менее ощутимо, чтобы случайно не сделать больно заклинателю.

Когда тот медитировал это было делать намного легче. Кажется, ничего не заставляло так нервничать, как сейчас...

Последний сидел, словно на иглах. Лию в процессе даже вспомнилось, как мать и слуги заплетали сложные причёски по несколько часов для важных мероприятий отца. Мука была невыносимая. Но сейчас всё происходило так быстро и приятно, что не верилось. Это так смущало, что заклинатель никак не мог успокоить себя, и всякий раз возникало желание спрятаться или уйти, но он держался.

Вскоре Юй закончила. Она полезла в сумку Лия, чтобы найти что-нибудь, но нащупала что-то знакомое и достала нефритовую подвеску Жолин. Девушка уставилась на неё и вдруг сказала:

— Мы не отдали подвеску Господину Лину...

Заклинатель обернулся через плечо и взглянул на неё как-то обречённо.

— Плохо, — констатировал он.

Юй грустно вздохнула и положила подвеску обратно, продолжив искать, чем можно было бы перевязать волосы.

— У тебя столько вещей. Какой ужас. Как ты вообще что-то находишь?

Лий отвернулся обратно.

— Само как-то получается.

Юй наконец нашла ленту. Она доплела косу и перевязала волосы, чтобы та не распустилась.

---

Вскоре Лижень вышел из комнаты, где остановились Да Цзян и Вэй Хуо. Голова была мутной.

На пути, когда он уже подходил к комнате, из соседней вышли двое: сначала Ву Дан, а после Фэй Мэйли. Как только заклинатель увидел их, он напрягся, почувствовав грызущий стыд... Может, он хотел бы извиниться перед ними, загладить свою вину, особенно перед Мэйли, но боялся, не мог.

Лижень бы так и прошёл мимо, но зацепился взглядом за что-то несвойственное и новое.

Он встал прямо перед младшими адептами, остановив их.

— Куда собрались? — строго спросил он, нахмурившись.

Двое остановились. Ву Дан шёл впереди, а Мэйли сзади, как-то странно прячась за ним, но все эти попытки из-за роста были тщетны.

— Мы в город хотели выйти... — ответил Дан.

Младший адепт сжимал пальцами рукава. Лижень снова показалось, будто мальчишка сейчас заплачет, потому следующие слова звучали более мягко:

— Зачем вам туда?

Заклинатель зацепился взглядом за Мэйли и нахмурился сильнее. Он заметил, что на лице того был виден шрам чуть ли не на всю щеку. Лижень резко выпрямился, и прежде, чем Дан успел что-то сказать, вспылил:

— Что у вас произошло?! Дураки, вас ни на секунду оставить нельзя! Фэй Мэйли, что это?! — он указал на свою щеку, показывая на себе.

Мэйли сразу же сравнялся с Даном, решив, что объясняться должен он, насколько бы противно ему не было.

— Злой дух с задания выбился наружу, но мы изгнали его.

Лижень стиснул зубы. Злого духа они обещали принести в клан, но это было не совсем то, что беспокоило молодого человека:

— Почему вы меня не позвали?! — он заметил, что люди поглядывают на них, и более тихо продолжил: — Комнаты совсем рядом! Чего стоило выйти и позвать? Или вы совсем глупые?

Фэй Мэйли закусил губу. В тот момент даже и мысли бы не возникло позвать на помощь, всё было слишком быстро и внезапно, да и если бы не Ву Дан, то кто бы знал, выбрался бы Мэйли сам.

— У нас времени не было, чтобы позвать.

Тут же адепту Фэю кинули:

— А с лицом у тебя что?

Тот закрыл щеку рукой.

— Демон поцарапал.

Лижень мог бы продолжить, но что-то его отдернуло. Старший адепт резко успокоился и махнул рукой.

— Ладно, духа точно изгнали? — не дождавшись ответа, он прошёл мимо младших адептов и открыл дверь в их комнату, обведя её взглядом.

Двое даже не успели вовремя среагировать. Они дождались, когда старший выйдет и снова начнёт кричать, оскорблять, но этого не произошло. Лижень вышел из их комнаты и закрыл дверь, снова встав перед Мэйли и Даном.

— Вам деньги нужны? — резко спросил он.

Мэйли застыл, готовый отказаться, но не успел, так как Дан ответил первым:

— Да.

Адепт Фэй напрягся всем телом, его лицо побледнело. Вспоминать тот ужас совершенно не хотелось, а повторять тем более. Мэйли уже хотел схватиться за меч и наставить на старшего, когда Лижень снова прошёл мимо них, уже в свою комнату. Вернулся заклинатель уже с небольших мешочком, который кинул Дану, а после ушёл обратно, уже оставшись и закрывшись.

Мэйли и Дан переглянулись.

Том 2. Глава 24. Как говорил Конфуций. Часть 2.

Заклинатель и демон вышли из дома Фан Жинци, предупредив ее, что вернутся завтрашним днем. Лию было неудобно снова говорить с женщиной, потому без лишних вопросов Юй сообщила ей все сама.

Они вышли на центральную дорогу через деревню. Пришлось спросить у идущего домой старика, куда нужно идти, чтобы выйти на тропу в лес. Он окинул их тревожным взглядом и ответил:

— Еще чуть дальше, господа, а там свернете налево и сами увидите, — а дальше сам поинтересовался: — Вы заклинатели, господа?

Лий и Юй переглянулись, и последняя произнесла:

— Да, нам сказали в деревне какие-то проблемы с цзянши, вот мы и идем разведывать.

Старик тяжело вздохнул, чуть выпрямив спину.

— Цианшижи с вами. Не будь у нас староста такой, то, может, еще давно бы все решилось, а она… Укатила в город, и деревня одна одинешенька осталась. А я ее мать знал, вот же неверную вырастила! Так еще… — деревенский резко запнулся.

Странник зацепился за его слова, снова бездумно начав вести неприятную тему:

— Что «еще»?

Старик устало посмотрел на него, какое-то время помолчал, а после махнул рукой, разворачиваясь к дому:

— Вышла б замуж за Е Сяня, все хорошо было бы – мир и покой, — и зашел за дверь, захлопнув ее.

Лий вздрогнул от хлопка двери и напрягся, ощущая себя не в своей тарелке. Глупо… Глупо лезть не в свое дело. Старик явно ушел раздраженным.

Юй заметила беспокойство и положила руку на плечо заклинателя. Тот внезапно отшатнулся, удивленно посмотрев на девушку. В конце концов он опустил глаза в пол и пошел дальше. Юй изумленно наблюдала за действиями Лия, но не стала никак комментировать, чтобы не сделать хуже. Ей стало тревожно от того, что она может нарушить их отношения, даже случайно, сама того не зная.

Деревенский указал верную дорогу, и вскоре они нашли плохо протоптанную дорожку. К тому моменту уже опустился мрак, а в лесу, под кронами деревьев любой становился слепым. Лий пошел вперед и зажег свет на ладони, пустив его перед собой, чтобы случайно не наткнуться ни на что. Юй последовала за ним, потому не стала никак более обозначать их присутствие, тоже зажигая свет.

Далее идти стало просто невозможно и страннику пришлось достать меч, чтобы срубать им мешающиеся ветви деревьев. На этот раз Лий закатал рукава, чтобы не совершить прошлую ошибку и снова не порвать одежду, пусть волчьи зубы уже сделали это со штаниной.

Юй, заметив клинок в руках Лия, решила завести разговор, чтобы хоть как-то развеять мрачную атмосферу вокруг:

— Слушай, Ли Яо, а как зовут твой меч?

Лий не сразу откликнулся, но все равно кратко произнес:

— Шимэ.

— Я спросила: «Как зовут твой меч?»

(Шимэ – пер. с кит. «что». То есть буквально Юй подумала, что Лий не расслышал вопроса.)

Заклинатель резко остановился и повернулся к Юй, которая от неожиданности чуть не врезалась в него. Лий перебросил свет между ними и поднял меч, указывая на иероглифы, выкованные на рукояти. Девушка присмотрелась, чуть наклонившись, и увидела: «Шимэ».

— Это как так получилось? – выпрямившись, сказала она, улыбнувшись.

Странник невольно вспомнил, как однажды Хэ Жиншуи повел их с Лиженем далеко в горы. Они шли очень долго, пока не нашли мощный водопад. И тогда учитель сказал идти за него, что Лий и Лижень сделали. За потоком воды оказалась пещера. Как только они попали туда, все неожиданно осветилось и камень перестал быть им, а из него восстал дракон, извившийся перед юными заклинателями. Лий видел такое впервые, как и Лижень, но их реакция отличалась. Заклинатель неподвижно встал на мете с восторгом, глядя на змея в то время, как второй отступил и предложил пойти за учителем.

Потом оказалось, что Хэ Жиншуи бросил их туда, чтобы они попросили у дракона духовное оружие. Лий почти сразу это понял, так как когда-то читал о подобном. Дракон обычно просил что-то взамен или предлагал испытание. И так у Лиженя он попросил цветок с вершины самой высокой горы, а Лию дал разбитый меч, сказав собрать его.

В конце концов к ним пришел Хэ Жиншуи и посмеялся с них. Первый его ученик отправился блуждать в поисках, а второй остался собирать этот пазл, стараясь не изранить все руки. Их учитель долгое время стоял у самого входа, опасаясь подходить к дракону, который смотрел на того с таким же недоверием, но прошло немного времени и обоим наскучило происходящее, потому оставшееся время Лий просидел, слушая светские разговоры о погоде, а потом даже смех и живые рассказы, пусть в основном от Хэ Жиншуи о них с Лиженем.

Еще раньше, чем вернулся первый ученик главы клана, второй наконец разобрался и собрал меч. Тогда Хэ Жиншуи обернулся к нему и спросил: «Ну как?» Но из-за шума воды Лий плохо его расслышал и переспросил: «Что?» И в тот же момент все осколки меча резко сцепились, и на его рукояти выковалось «Шимэ». По всей пещере разразился смех Хэ Жиншуи и дракона.

Через некоторое время пришел обратно и первый ученик, тоже получивший меч. Только вот с ним произошло то же. Клинок чуть не выпал из его рук, когда он доставал его из пасти змея, и ученик выругался: «Демоны!» Так меч и именовался «Емо».

Лий пожал плечами и небрежно дал ответ:

— Меня отвлекли в тот момент, — он снова повернулся спиной и пошел дальше, но спустя какое-то время неожиданно сам обратился к Юй: — А у тебя есть духовное оружие?

Демон усмехнулся, зная, что будет после того, как он даст ответ. Подобное происходило каждый раз, потому уже не раздражало Юй, а смешило.

— Да, флейта по имени Гуан.

Заклинатель обернулся к ней через плечо в неверии.

— Флейта? Серьезно? Редко встречал заклинателей, которые используют вместо оружия музыкальный инструмент.

Юй улыбнулась шире.

— Никто никогда не верит. На самом деле даже шидзунь меня из-за этого недооценивал, но…

— Я тебе верю, — отрезал Лий, отвернувшись.

Девушка замолкла, улыбка пропала с ее лица. Она, не моргая, уставилась в спину заклинателя. В груди заклокотало странное, но приятное чувство, которое с одной стороны вводило в безысходность, а с другой брало за руку и вело куда-то.

— Я тебе сыграю как-нибудь, — внезапно сказала Юй.

Заклинатель, заслышав ее слова, потупилась.

— Спасибо, — неуверенно ответил он, — Но почему ты не носишь ее с собой? У тебя же ведь действительно никакого оружия с собой нет.

— Она хранится в кое-каком месте, после смерти не люблю ее брать в руки, — а потом тихо добавила: — Боюсь, как отреагирует.

Лий закусил щеку изнутри, когда расслышал последнюю фразу демона. Когда-то он тоже боялся брать Шимэ, так как не знал, как тот поведет себя с новым хозяином. А потом он просто не желал его даже доставать из ножен, так как с клинком ослабил свою связь.

Они прошли сквозь лесную чашу и вышли на кладбище. Юй застыла на месте у самого выхода из леса и пробормотала:

— В прошлый раз мы даже не нашли его…

Лий постарался не думать о тех, кем были «мы», и почему «мы не нашли», и в какой «прошлый раз». Кажется, давно все стало понятно, но заклинатель сам продолжал отрицать что-то, потому у него ничего не смыкалось в точном описании спутницы. Любая мысль о Юй появлялась, текла, текла… и Лий останавливал ее, не желая слушать продолжения собственных суждений.

Хотел было он отвлечься и спросить: «И где здесь цзянши?», как сбоку что-то шелохнулось и заревело. Заклинатель сразу же среагировал и вытащил меч, взмахнув им и разрезав плоть. Прыснула черная кровь, и странник отшатнулся назад, врезавшись в Юй.

— Недолго они заставили себя ждать, — мрачно прокомментировал та.

Сказать, что Лий испугался – ничего не сказать. Если бы не отточенная с годами реакция, он давно бы уже где-нибудь слег.

Стали вылезать и другие мертвецы, и они с Юй разделились. У Лия была своя задача, которую он себе поставил: найти могилу с фамилией «Фан» или «Е». Потому странник сразу пошел среди каменных плит, отбиваясь от цзянши. Он невольно проследил взглядом, как девушка схватила с земли длинную ветвь, которую взяла в руки, словно меч. Убедившись, что помощь Юй точно не нужна, Лий занялся своим делом.

Некоторое могилы выглядели ужасно старыми, настолько, что были полуразрушенными и лежали на земле. Некоторые были заросшими, а другие совсем новыми, но такие можно было сосчитать по пальцам.

Резко на Лия, отвлеченного чтением, накинулись. Он выставил меч перед собой, удерживая мертвеца, и с силой откинул его от себя толчком. Тот упал наземь. Но и другой тут же налетел со стороны, и заклинатель переметнулся к нему.

Внезапно по ноге странника прошли острые когти, прямо по едва ли затянувшейся ране, разорвавшие плоть. От неожиданности Лий покачнулся и на мгновение потерял контроль, Шимэ выпал из его рук, и заклинатель попятился назад, не оглядываясь. Он оступился, не почувствовав под ногой твердой поверхности, и свалился в вырытую под гроб яму.

Лий онемел всем телом. Он на мгновение потерял даже возможность дышать. Еле удалось приподнять дрожащую руку. Встать сейчас он определенно не смог бы, звать на помощь было безрассудно, потому стоило лишь подождать, когда он вернет себе возможность двигаться.

В вырытом прямоугольнике над головой возвышалось мрачное небо, и едва заметные облака плыли по нему, периодически закрывая собой тонкий месяц, похожий на чью-то усмешку.

Не успел странник и подумать о чем-то ином, как на его предплечье сомкнулись ледяные пальцы. Вмиг Лий замер и напрягся всем телом. Холод вдруг пропал, а дальше так же резко длинные острые, словно пять стрел, когти пронизали руку практически насквозь. Заклинатель быстрым движением закрыл другой рукой себе рот, лишь бы не закричать и не привлечь лишнего внимания других цзянши. Он чувствовал, как три острия проходили сквозь кожу и мышцы. Одно малейшие движение могло бы оставить Лия без руки.

Запахло кровью, живой. Небо перед глазами размылось, и контуры ямы перестали быть видны. Еще чуть-чуть и наступила бы тьма, но Лий, закусив губу до крови, старался держать себя в сознании.

В следующее мгновение заклинатель наконец осознал, что под ним находится мертвец. И вскоре вторая его рука могла бы с такой же легкостью пробить живот или грудь, потому Лий в спешке стал думать, что может сделать, но из-за адской боли голова оставалась пустой.

Не мог же он так просто умереть сейчас, так ведь? Может это все глупая шутка?

Страннику пришла в голову мысль призвать меч, но тут же он понял, что у него это не получится, так как Шимэ перестал на него живо отзываться, притом тот сейчас валялся где-то далеко наверху… Следующая мысль была о печати изгнания… Но тогда Лию пришлось бы направить ее прямиком на себя, ведь мертвец лежал под ним… Но и другого выхода здесь не было.

Заклинатель оторвал трясущуюся кисть ото рта, видя кровь на ладони и чувствуя ее железный вкус во рту. Он вытянул руку вверх и стал чертить печать в воздухе. Она выходила кривая и неточная, но должна была сработать. Символы ярко загорелись, Лий зажмурился, и печать активировалась. Может, если бы он не занялся медитацией накануне, то у него бы ничего не вышло…

Все тело со страшной силой стало жечь. Было настолько горячо, что жар в моменте показался лютым холодом. Лий совершенно перестал что-либо ощущать, только боль, страшную и обездвиживающую.

Нет, нет, нет, что он за дурак?! А если он так и душу свою изгонит?! Не было еще в истории такого, чтобы заклинатель использовал печать изгнания и на себе, и на злом духе, чтобы отбиться от него!

Появилось желание жить, выжить любой ценой! Это было не просто желание, а цель, которую Лий обязательно должен был достичь. Он не хотел умирать, ни сегодня, ни завтра, больше никогда. Он больше никогда не подставит меч к горлу, если сейчас не отправится в Призрачное царство!

Лий взмолился: «Аньнин, не можешь же ты быть столь жесток, чтобы отнять жизнь у человека, который только обрел ее смысл?! Не можешь!» Внезапно что-то раздалось треском стекла. И Лию померещился ответ: «Не могу.» Голос говорящего был спокоен и тих, но в контраст к нему в тот же момент до жути громко зазвенел тот самый колокольчик, начало которому и объяснение заклинатель найти не мог.

А вместе с ним Лий почувствовал, как тело остывает, но не успел он и глаз открыть, как меж бровей будто вогнали железную спицу, прошедшую насквозь. И заклинатель осознал, что раскололось – печать, поставленная Хэ Жиншуи на метку главы клана.

Над кладбищем раздался душераздирающий крик. Как же было больно! Почему Хэ Жиншуи не рассказывал, что метка передается с такой болью?!

Лий возжелал жить дальше. Он резко схватился двумя руками за голову, закрывая уши, чтобы перестать слышать противный звон и хоть как-то этим подавить головную боль. Заклинатель резко сел и скукожился, шипя.

Железо подступило к горлу, и Лия вывернуло наизнанку. После чего он тяжело закашлялся, сплевывая остатки крови из рта.

Кровь. Запах крови был повсюду. Кажется, он насквозь пропах им. И почему клановые одежды были красными? Почему именно красный, Аньнин? Почему кровь?

— Ли Яо!? – внезапно услышал Лий где-то далеко, словно за широкой стеной.

Сознание будто просветлело. Он открыл глаза и стал оглядываться. Из последних сил у него получилось встать, ногу с раной Лий перестал чувствовать, как и руку. Колокольчик затих…

Заклинатель посмотрел наверх. Небо… Пусть темное и мрачное, но небо… Он видел его. И эта усмешка месяца теперь не казалась такой ехидной, наоборот, Небеса, казалось, радовались, что он жив…

К краю кто-то подбежал, мелькнули белые одежды и знакомое лицо. Лий больше ничего не слышал, все слова проходили мимо него. Он лишь схватился за протянутую руку и упал на Юй. Та подхватила заклинателя, что-то тревожно спрашивая, но Лий лишь тихо произнес:

— Проклятое место, — и ослаб, окончательно потеряв сознание, и канув в сон. Почему этого не произошло раньше, когда он только активировал печать? А если бы Юй не было рядом, Лий так бы и не закрыл глаз?

—

Время близилось к ночи. Лижень мутно смотрел в окно на прохожих. Заклинатель вздохнул и отвел взгляд. Он не мог придумать себе занятия, а спать было еще рано, да и не хотелось.

Лижень поднялся, решив пойти к адептам Байчжи и расспросить их на какую-нибудь тему. Все же клан Байчжи много отличался от Хонхэ. Люди в него попадали поистине необычные. Мало того, что они могли владеть многим оружием в совершенстве, так еще и меняли лица, притом полностью подстраивая поведение и привычки. Честно говоря, адепт Хонхэ бы так не смог. Хотя, возможно, Лижень знал когда-то такого по имени «Ши Ли», который, казалось, умел все и переплюнул бы даже клан Байчжи. Честно говоря, из-за этого молодой человек нередко завидовал ему, ведь из них двоих всегда выбирали лучшего, коим Лижень не являлся.

Он открыл дверь и пошел по коридору. Некоторые свечи уже погасили, так как остановившиеся здесь люди готовились ко сну, хотя в главном зале все еще звучала пипа, смех, стук пиал и кувшинов о столы.

Лижень постучался к адептам Байчжи и без ответа вошел. Неожиданно он заметил, что света в их комнате уже не было, они затушили свечи.

— Вэй Хуо, ты пришел? Чего так рано?

Молодой человек повернулся на голос Да Цзяна и обомлел. Тот стоял спиной, но даже так в полумраке было заметно, что его фигура больше напоминала женскую, да и грудь была замотана бинтом. Наличие раны, конечно, нельзя было исключать, но Да Цзян до сих пор и словом о ней не обмолвился.

Не дождавшись ответа, Да Цзян обернулся и резко выпрямился, увидев не Вэй Хуо, а Шу Лиженя. Они стояли около кэ, таращась друг на друга. Только теперь адепт Хонхэ заметил, что черты адепта Байчжи были более мягкими, да и адамова яблока видно не было. И все же грудь была замотана по иной причине, не из-за ранения.

Да Цзян очнулся первым и быстро подошел к Лиженю, оттащив того от двери и заперев ее.

— Вэй Хуо, дрянь, ну мог же дверь закрыть! – недовольно процедил он сквозь зубы.

Лижень отступил и неуверенно произнес:

— Я невовремя, да?

Да Цзян резко вернулся в другой край комнаты и накинул на себя верхний халат, запахнув его. Он пожалел, что не сделал так в первую очередь.

— Да.

Они застали друг перед другом, и между повисла давящая тишина. Адепт Хонхэ еще раз внимательно окинул адепта Байчжи взглядом. Он не выдержал и прямо спросил:

— Так ты… девушка?

Да Цзян глубоко вздохнула и опустила взгляд. Заклинатель пусть и знал, что внешность людей из Байчжи бывает лжива, но не думал, что там женщины готовы переодеваться мужчинами, но ради чего? Он снова спросил, почему-то уже ничего не стесняясь:

— Выходит и лицо, и голос у тебя не свой? А Вэй Хуо? Он тоже подделка, да?

Да Цзян резко выпрямилась, взялась за руку молодого человека, крепко сжав ее и заглянув ему в глаза. Тот хотел бы отшатнуться назад, но не стал, следующие слова девушки остановили его:

— Прошу, молчи об этом. Вэй Хуо, как выглядит, так и выглядит. И на мне не маска. Да, я родилась женщиной, но клан не принимает женщин и ради своего же будущего мне пришлось стать мужчиной, и что с того? Пусть я никудышный заклинатель, слабая девчонка, меч в руках держать не умею. Разве тебе есть до этого дело?

Лижень застыл. Он не верил ни единому слову. Клану Байчжи, который стоит поодаль ото всех и не торопится налаживать отношения, веры не было. Еще давно Хэ Жиншуи говорил, что выходцы оттуда привыкли быть кем-то, но не собой. Да и те три точки, которые Лижень видел, они уж точно не означали ничего хорошего.

Да, ему совершенно не было дело, но из-за ситуации он стал чувствовать себя слепым дураком, которому что-то сказали, а он повелся и даже ни в чем не усомнился.

Начала вскипать злость, но ее подавляла вина. Это было странно, когда хочешь накричать, разозлиться, устроить скандал, но не можешь и, может, на самом деле это совершенно не твое желание, а кого-то чужого, который до этого всегда руководил тобой. На лице Лиженя застыло нечитаемое выражение.

В конце концов Да Цзян отпустила его руку. Она сама не знала, желала ли своими словами вызвать жалость или наконец кому-то выговориться и получить в ответ что-то вместо отвержения.

Молодой человек наконец перевел взгляд с девушки на свою руку, которую та держала до этого. И пусть ладонь была под перчаткой, неужели она ничего не почувствовала?

— Прошу прощения, я действительно пришел невовремя, — задумчиво ответил заклинатель, смотря куда-то сквозь Да Цзян, — Пожалуй, зайду завтра утром. Ты ведь не против? – и зачем он выпалил последнее? Мог же просто уйти.

Адепт Байчжи странным взглядом заметалась по его лицу, ища что-то, но найдя лишь непонятную ей неуверенность и едва зарождающееся понимание, отвела глаза.

— Не против, — тихо ответила она, — Мы с Вэй Хуо скоро уезжаем обратно в Байчжи. Может, мы могли бы втроем по городу завтра вечером погулять?

Молодой человек застыл на месте, не в силах даже двинуться в сторону двери. «Дурак,» — пронеслось в голове в свой же адрес. Он глубоко вздохнул, отцепил перчатку руки, за которую держалась Да Цзян, от рукава и снял. Да, это ни в какое сравнение не шло с ней, но Лижень сам не понимал, что хочет этим сказать.

— Я тоже никудышный заклинатель, который не может даже меч руках держать. Я хотел бы себе руки отрезать, но тогда уж точно ничего не смогу делать…

Девушка всего лишь стояла и смотрела на изуродованную язвами, зажившими и нет, руку Лиженя и молчала.

— И это не лечится? – резко спросила она.

Заклинатель надел перчатку обратно, снова нервно вздохнув.

— Да, все перепробовал. Как с детства началось, так и не проходит. Мне… жаль, что я застал тебя, знаю, неприлично, — он больше не мог выдержать этого разговора, который был простой его оплошностью, — Я пойду. До завтра.

Лижень быстро вернулся к двери и дернул ее, а когда она не открылась, попробовал еще один раз с большей силой. Желая быстро сбежать, он совсем забыл, что та заперта.

Да Цзян подошла, улыбнувшись.

— Дверь закрыта, — она протянула руку и повернула ключ в другу сторону.

Адепт Хонхэ, увидев ее улыбку еще больше занервничал и стрелой вылетел в коридор.

«Дурак, дурак, дурак,» — до сих пор звучало в его голове.

Лижень закрылся в комнате и дал себе сильную пощечину. Зачем он вообще что-то показал? Нужно было сразу уйти и все! Дурак! Дурак! Дурак!

Том 2. Глава 25. Инь-Ян.

Что-то холодное прыснуло в лицо, приводя в чувства. Лий открыл глаза, увидев нечто серое и глубокое. Он видел это уже достаточно времени, чтобы оно стало родным. И видеть сейчас эту ясную серость было так приятно, как никогда заклинателю не было. На лице появилась улыбка.

— У тебя глаза серые, — само собой как-то вырвалось в бреду.

Юй от неожиданности вздрогнула. В голову пришел странные вопрос: «Яо, ты что, улыбаться умеешь?» Но озвучивать его поистине было бы глупо, потому девушка облегченно вздохнула и выпрямилась, до того нависая над заклинателем.

Лий стал приходить в себя, но блаженная улыбка никак не изменилась на его лицо. Он услышал близкий плеск воды, который дарил еще больший покой. А потом наконец понял, почему не может смотреть над собой и щурится – солнце висело прямо над ним в зените. А вставать не хотелось, было желание продлить этот мирный миг на ши, а то и на день, неделю, год.

Странник перевел взгляд на Юй, которая совсем не понимала природы счастья того.

— Спасибо, — наконец произнес Лий слова, еще давно застрявшие в горле рыбной костью.

Дух посмотрел на него, как на умалишенного.

— Что случилось? Как ты вообще это все объяснишь? – все же подала голос она, — Знаешь, как я переживал? Ты понимаешь, что еще чуть-чуть и из Призрачного царства я тебя бы не вытащила уже?

Заклинатель совсем неожиданно стал тихо смеяться, отвернувшись лицом к реке, бушующей рядом. Ему совсем не верилось в то, что он выжил. Наверное, по всем канонам он должен был сейчас услышать какую-то чрезмерно радостную новость, а после осознать, что все вокруг лишь сон, который в следующий миг привел бы его на суд к Фагуан…

Но прошел один фэнь, два, три, четыре… И к Лию окончательно вернулось сознание, от чего стало только радостнее.

Юй с удивительно растерянным видом наблюдала за спутником, который за все это время не показал даже намека на улыбку, а сейчас так искренне смеялся. Чудо. Действительно, не сошел ли он с ума? А, может, в него кто-то вселился? Или они оба стали безумцами?

— Ань Юй, сколько я спал?

Девушка снова вздрогнула, будто вспомнил о чем-то страшном и неприятном, пугающем.

— С прошлой ночи до полудня.

— Как долго, — Лий повернулся обратно к ней, — Я никогда еще так долго не спал… Дома подъем по расписанию, в клане тоже, еще и бессонница. Представляешь, два года совсем не мог уснуть, что ни ночь, то сущий ад, — заметив странный взгляд Юй, заклинатель резко притих, выражение его лица из радостно-восторженного быстро переменилось привычно-невозмутимое.

Юй, сама себя не понимая, вдруг наклонилась к воде, зачерпнула ее и прыснула в лицо Лия. Тот зажмурился, а после снова засмеялся.

— Яо, ты так мне и не ответил.

Лий не смог поднять ни одну, ни вторую руку, чтобы вытереть воды с лица, он качнул головой из стороны в сторону, а после открыл глаза, посмотрев прямо на Юй.

— Я случайно упал куда-то, а Шимэ выпал из моих рук еще наверху. Я был обездвижен, притом нога была ранена. А подо мной оказался мертвец. Он вцепился когтями мне в руку, я испугался, потому использовал печать изгнания, — глаза Юй расширились, но заклинатель так же восторженно продолжил: — Ну, а дальше я уже мало что помню. Наверно, только тебя и твой голос. Хотя, кажется, было еще что-то…

Воспоминания Лия обрывались ровно на том моменте, когда активировалась печать. Но он знал, что после этого произошло еще что-то важное, настолько важное, что забывать это нельзя, а он почему-то посмел. Может быть, эти воспоминания пришли бы к нему позже, но сейчас эта деталька пазла не особо волновала Лия. Пусть это определенно скажется на нем, сейчас никаких больше подробностей той больной ночи странник знать не хотел.

Юй пугал все еще радостный голос Лия, особенно когда он говорил о таких вещах, выставляя все словно шуткой, над которой любой посмеется. Но ведь настолько обесценивать свою жизнь нельзя. Хотя девушка была уверена, что заклинатель теперь в полной мере знает цену жизни.

— Понятно. Ты был тяжело ранен, я бы сказала в иной раз у тебя бы не было шанса, но волшебным образом ты даже не занес инфекцию, и тебя не поднялся жар, да и кровотечение как-то быстро прекратилось, а о ранах на духовном уровне я вообще молчу, — и, возможно, в какой другой момент эти слова могли бы стать такой же шуткой, но сейчас были произнесены серьезно: — Ты точно человек, Яо?

Странник постарался привстать, но тело предательски не подчинялось. И он упал обратно, заметив лежащий рядом Шимэ, о котором даже успел позабыть.

— Да, конечно, как ты можешь сомневаться?

Только сейчас взгляд Лия в полной мере прояснился. Юй, вздохнув, поднялась и протянула ему руку. Заклинатель схватился и с трудом поднялся, почти повиснув на ней. Было больно, ноги не держали. Но он смог устоять, даже повесив меч на пояс. И заметив, как Юй нахмурилась, когда помогала ему встать, Лий спросил:

— Тебя тоже ранили?

«Определенно, что за вопросы?» — тут же подумал он.

Девушка же махнула рукой:

— Старую рану задели, ничего страшного, жить буду, — и не удержалась от колкости: — А твои раны были далеко не такими легкими.

На самом деле она приврала. Да, ее ранили, но шрам, который остался от талисмана открылся, совсем немного, но уже становилось жутко больно. И эту боль Юй успела позабыть, а когда она к ней пришла, стало так неприятно, будто ненавистный человек из прошлого вновь заявил о себе.

— Точно? – тревожно спросил заклинатель.

— Да-да, не переживай.

Юй стало поражать, как один человек меньше чем за палочку благовоний смог сменить столько эмоций, для полной коллекции Лию не хватало только разозлиться, но этого девушка все равно ожидала в ближайшее время.

Лий обнаружил, что не только стоять ровно на ногах не может, но и двигаться в общем. Все движения выходили косыми и рваными из-за боли, потому и шел он странно, почти не поднимая ног, да и хромал на одну. Раненой рукой он мог двигать, во что действительно было сложно поверить. Скорее Лий даже еще не верил, что жив, ведь это было истинным чудом…

Они решили вернуться на кладбище, которое оказалось не так далеко, но это было очевидно. Ночью заклинатель так и не нашел нужной могилы, потому даже стал сомневаться, но слова Фан Жинци, что сюда она приезжает на особенную дату, заставили сомнения покинуть его мысли. Стало ясно, раз староста приезжает именно сюда, значит и тело захоронено здесь. Иначе в поездке не было бы смысла.

И когда Лий обошел кладбище заново уже без помехи, то действительно нашел достаточно свежую могилу с фамилией «Е». И годы жизни на камне не были вырублены, что подтвердило его предположения. Притом эта могила была единственной, от которой странник не чувствовал темной энергии, а это значило, что она передавалась отсюда всему кладбищу. Случаи, когда от источника не разило темной энергией, были редкими, но так как Лий встречал подобное, то не придался сомнениям.

Заклинатель подозвал девушку, которая задумчиво обходила могилы поблизости. Юй была странно опустошена. Если бы и они тогда дошли бы до этого кладбища, нашли бы, очистили, то и волки перестали бы быть такой угрозой, то и они бы остались вместе. А ведь если так подумать, Хэ Жиншиу, человек, который их объединял и направлял, пытался примерить, остался один, а они с Мин Хуаном все равно перегрызли друг другу глотки, просто это вышло слишком изощренным путем. Даже если бы на том задании Юй не погибла, то никто от судьбы не убежал бы, и все равно рано или поздно нечто похожее произошло бы.

Юй очнулась от размышлений и неспешно подошла.

— Нашел? – поинтересовалась она.

И Лий кивнул. Он сделал пару шагов назад и без того грязным носком сапога начал чертить на земле печать. Заготовок для талисманов не было, а печать в воздухе у него вряд ли вышла бы, на нее уходило слишком много сил. Демон сразу отшатнулся назад, как ошпаренный. Все же страхи вновь дали о себе знать.

Странник закончил круг, внутри сделал символы и активировал печать, на этот раз отойдя на расстояние. Теперь он, словно злой дух, боялся попасть под свой же удар. Оказалось, что он куда серьезнее, чем кто-либо мог подумать. Свет печати был еле виден днем, но зато ощущение исхода темной энергии и Юй, и Лием ощущалось во всей полноте.

— Интересно, что в прошлый раз вызвало такой всплеск темной энергии, — пробормотала Юй.

Если бы у нее сейчас спросили, хотела ли она все изменить, то девушка ответила бы «да».

— Всплеск может вызвать все, что угодно. На самом деле возникновение любой нечисти неудивительно, — неожиданно заговорил Лий, — Всего негативного слишком много, смертей много, притом здесь и так ужасное место. Да и кладбище находится слишком близко к деревне, оно могло впитать все ссоры, драки, прибавляя эти несчастья, так сказать, к своим. Вообще, нечисть — это большое отклонение. Ненавижу ее.

Юй остолбенела. Нечисть – это большое отклонение? Лий ненавидит ее? Ну, возможно, это было бы неудивительно, если бы заклинатель сказал это. Но раз он так говорит, значит, и Юй считает «отклонением»? Значит, и ее ненавидит? Или как? Не вся же нечисть по собственному желанию стала этой самой «нечистью». Да, были те, кто специально проводили обряды ради бессмертия, таких отвергали даже в Нижнем мире, но ведь большая часть лишь отхватившие несчастия люди, как и сама Юй. Так в чем они виноваты? За что их ненавидеть? Пусть есть убийцы, не исключено, конечно, но и среди заклинателей таковые имеются. Понятно, что цзянши и сошедшие с ума от темной энергии и есть то самое отклонение, но тогда зачем брать всех под одну гребенку?

Девушка опустила взгляд на землю, чувствуя… разочарование? Такое неприятное чувство. Она бы могла сказать, что теперь в обиде на Лия, не почему-то не получалось прокрутить такую мысль в голове. Она просто расстроилась, что ее же ожидания не были оправданы. Оказывается, что не существует такого человека, что полностью бы принял ее. Это на самом деле заставляло почувствовать горечь от собственной беспомощности в поисках друзей или всего лишь людей, которые будут знать все, но при этом будут это «все» понимать.

Конечно, Юй была знакома с Лин Фэем и Цзы Цай, но все она никогда не говорил им, а в особенности лекарю, что убийство Мин Хуана ее рук дело. Лин Фэй, несмотря на всю его безразличность ко всему, все же отреагировал бы в не самом лучшем ключе. Девушку радовало, что тот хотя бы принимает ее, как злого духа. Но это доверие и понимание скорее всего было вызвано тем, что Лин Фэй поднял ее на ноги и никакой опасности для себя не выявил.

Лий, заметив, что Юй поникла, чуть нахмурился и повернулся к ней. Заклинатель понял, что сказал снова что-то не то. И снова он допустил эту глупость. Резко Лий вернулся обратно с небес на землю. Реальность снова стала ощущаться далеко не так хорошо, как мгновение назад. Он даже не нашелся никаких ободряющих слов, даже не мог попросить прощения. Из-за ситуации стало очень неловко.

Лий действительно был плохим другом, хуже некуда. Может, в детстве у него не было друзей не из-за отсутствия желания их заводить, а из-за того, что он боялся кого-то обидеть, снова почувствовать вину, навязаться или привязаться? Последнее, наверно, было самым страшным среди остального.

— Да, всплеск на самом деле может вызвать, что угодно. В общем, все энергии нестабильны, — сухо согласилась Юй, — Раз, тут мы закончили, пора возвращаться к старосте, а-то еще подумает, что мы погибли.

Она, не дождавшись ответа, сразу пошла в сторону леса, но ступив два шага, резко обернулась обратно на заклинателя и окинула его взглядом. Тот сразу напрягся.

— Вид у тебя, конечно, не презентабельный, — заметила первая, — Снимай верхний халат.

Лий в недоумении уставился на нее, отвлеченный на свои мысли. Но, когда он увидел, что Юй стала снимать свой халат, понял смысл ее просьбы. Заклинатель снял мантию и посмотрел на нее. Половина ткани была запачкана в грязи и засохшей крови, определенно так нельзя было идти к простым деревенским, еще испугаются. А маленькую Цзю-ер это точно напугает.

Юй передала Лию свой халат, который выглядел намного лучше.

— Спасибо, — странник накинул его на себя. До того вид Лия оставлял желать лучшего, но сейчас хотя бы кровь и грязь были спрятаны за белой мантией.

Они пошли обратно к деревне, с большим трудом найдя нужную тропинку, так как ее было практически незаметно, но из-за обрубленных деревьев и одиноко лежащих на земле веток с ровным срезом стало ясно, что это она.

На этот раз идти было в разы удобнее и спокойнее. Правда, из-за того, что они молчали, атмосфера сгущалась и давила. Лий даже побаивался что-то спрашивать. А Юй не делала попыток снова заговорить.

Заклинателя посетила мысль, что с людьми ему все же никак не удается контактировать, потому лучше в конце концов найти укромное место и остаться там в одиночестве. Может, стоило построить самим какой-нибудь несложный домик в лесу рядом с небольшой деревней и остаться там до конца. На самом деле, когда из них с Шу Лиженем Хэ Жиншуи выбрал Лия, он жутко ошибся, глава клана вышел бы из него ужасный. Да и заклинатель, несмотря на все произошедшее, до сих пор придерживался мнения, что Шу Лижень должен был стать главой Хонхэ, притом тот был первым выбранным учеником.

Они вышли в деревню и пошли к дому Фан Жинци все так же молча. Оба не обмолвились и словом, даже не согласовали, что ей скажут и как. А ведь Лию стоило бы обсудить это с Юй, так как рассказать о сыне старосты та так и не узнала. Но из них двоих только девушка, как оказалось, умела правильно подбирать слова, потому и инициативу рассказать о деле должна была перехватить на себя, но так как не знала сути, то скорее всего думала сказать что-то обобщенное и неясное. Впрочем, Лий не был особо против, но и правду же тоже нельзя было утаивать. А сказать ее мог только он! Но опять нужно было говорить!

Когда они начали подходить к дому старосты, стали слышны крики, такие гневные и отчаянные. Вокруг входа в дом Фан Жинци собрались зеваки, которые, перешептываясь, наблюдали, как староста кричит на мужчину, который стоял перед ней на коленях:

— Жинци, ну пожалуйста! Я знаю, что ты разошлась с ним! Ты больше не обременена этими отношениями, почему мы не можем быть вместе?! – кричал мужчина, умоляя старосту.

Интересно было посмотреть, как вообще дошло до таких слов. Лий и Юй тоже, как зрители, встали на краю жидкой толпы. Лицо Фан Жинци исказилось, и было неясно, разозлится она или сейчас заплачет.

— Да что ты такое говоришь?! Мы с тобой уже давно покончили! Еще когда я вышла замуж за Фан Пэя! Я до сих пор ношу его фамилию!

— И что с того!? Будешь носить мою, Жинци! Я всю жизнь был один, потому что любил только тебя! Понимаешь, только тебя! Я готов принять твоего ребенка! Готов растить Фан Цзю, как собственную дочь! – он резко поднялся на ноги пошел к старосте, а та продолжила стоять на месте, лишь едва заметно сжалась, — Я хочу быть с тобой! Да ведь и ты до сих пор носишь подаренную мною шпильку!

Фан Жинци ахнула и запустила руку назад, нащупав шпильку. Женщина испугалась, будто только сейчас сама поняла, что носила. Выражение ее лица стало испуганным. Она резко убрала руку, но заколку не вытащила.

Лий узнал ту шпильку, как и самого крестьянина. Этот мужчина был тем, кто тогда зазвал их и попросил помощи, а после привел к старосте. Теперь-то стало ясно, чего он не решился зайти с ними.

— Да, ношу! И что с того!? Не пропадать же вещи! Я помню, сколько ты копил, чтобы купить ее для меня, — ее голос понизился, — Е Сянь, я не хочу больше тебя видеть сегодня. Уходи, пожалуйста.

Фан Жинци скользнула взглядом по новоприбывшим наблюдателям, которые видеть этой сцены не должны были, потому и притихла.

— Жинци, пообещай, что подумаешь над моим предложением! — в конец выкрикнул крестьянин.

Юй, смотря за происходящим, мыслями была где-то далеко. Она раздумывала над тем, как могла бы привести в Нижний мир Лия и показать ему, что и злые духи живут, как люди, ведь тот мир от этого не сильно-то и отличался. Законы, правда, были чуть первобытные – кто сильнее, тот имеет больше власти – но в остальном все то же, та же жизнь. Наверное, неправильно было пробовать исправить суждения человека, но Юй слова Лия все же сильно ударили. И все шло к тому, что она сама отрицала, что относится к убийцам.

Староста с сомнением смотрела на деревенского. Неожиданно из дома к ней вышла Цзю-ер, которая, увидев Е Сяня, улыбнулась ему.

— Дядя Е! – воскликнула девочка, и мать схватила ее за руку.

— Я подумаю, — произнесла последняя.

— Пообещай!

— Обещаю.

Е Сянь облегченно вздохнул.

— Тогда я приду завтра, Жинци, — сказал он и повернулся к толпе, зло зыркнув.

Люди поняли намек и стали медленно расходиться, и сам крестьянин пошел куда-то в сторону полей, пройдя мимо «заклинателей» и кивнув им. Ему ответили тем же.

В конце концов Лий и Юй подошли к старосте, та обвела их взглядом и опустила его.

— Прошу прощения, наверно, я выставила себя в нелучшем свете.

— Не переживайте, всем свойственно подобное, — рассеянно ответила Юй, словно эта фраза уже была заготовлена у нее когда-то давно.

Цзю-ер с любопытством смотрела на «заклинателей», пока ничего не говоря. Мать глянула на нее и поняла, что дальнейший разговор может быть не для ушей дочери. Потому она отпустила ее за руку и наказала пока подождать их дома.

— Ну как? Вы поняли, в чем дело? Изгнали злых духов? – как будто не поняв по их виду, с надеждой спросила Фан Жинци.

— Да, все было из-за кладбища, там скопилось слишком много темной энергии, вот цзянши и восстали. Мы расправились с ними и очистили кладбище, — объяснила Юй, но неожиданно Лий, решившись, добавил:

— Но темная энергия была над всеми могилами кроме одной, думаю, вы поняли про что я. Но не беспокойтесь, та как раз и была очищена, потому никаких новых проблем не должно возникнуть. Просто, когда вы только сделали захоронение, стоило сражу провести обряд очищения.

Фан Жинци поджала губы. Её лицо стало печальным. А Юй, вскинув бровь, посмотрела на заклинателя, когда не уловила при чем здесь староста деревни.

— Спасибо вам, — женщина обратилась к Лию, — Прошу прощения, что тогда так грубо оборвала разговор. Эта тема для меня ужасно тяжелая, но хотя бы выговорилась кому-то. Не думала, что всё могло случиться из-за него.

Лий почувствовал облегчение. Всё же его пытливость и неправильно выбранные слова сыграли роль. Если бы он не знал этой истории, то долго бы искал причину тёмной энергии. А ведь, чтобы понять, что рядом с одной единственной могилой нет тёмной ци, нужно сначала обойти всё немаленькое кладбище, а потом ещё осознать, что всё дело именно в этой самой могиле.

— Я всё понимаю. Простите и вы меня.

Юй до сих пор стояла в недоумении. Она смотрела то на Фан Жинци, то на Лия, но найти ответа не могла.

В конце концов староста деревни спросила:

— Чем я могу вас отблагодарить?

И тут девушка резко собралась и серьёзно спросила:

— А можно воспользоваться вашей дверью?

Фан Жинци на пару с Лием застыла от этих слов. Первая удивлённо уточнила:

— А зачем?

— Нам нужно в одно место, а оно больно далеко. Мы бы могли нарисовать на вашей двери печать перемещения и выйти там, где нам нужно. Печать потом пропадёт сама, как только активируется, не переживайте.

Заклинатель почувствовал неладное. Во-первых, им никуда не нужно, у них нет цели и места, куда они должны прийти. Во-вторых, что вообще надумала Юй? Чтобы не выдавать, что этакая задумка принадлежит лишь ей одной, странник сделал вид, что понимает все и является соучастником.

— А, ну раз так, то ладно, — быстро согласилась Фан Жинци.

Они втроём зашли в дом и Юй стала чертить на двери сложную печать. Дождавшаяся их Цзю-ер бегала вокруг и расспрашивала о всяком.

—

И все же два никудышных заклинателя нашли друг друга.

Лижень пришел утром к адептам Байчжи, хотя очень нервничал, из-за чего чуть не исцарапал себе руки под рукавом. Да Цзян притворилась, будто ничего вчера не произошло, а по сосредоточенному на чем-то Вэй Хуо не было видно рассказывала ли та ему о произошедшем или нет.

Они переговорили утром о походе в город, но второй адепт Байчжи неожиданно отказался идти, оправдав себя тем, что у него еще остались дела и к отъезду их обязательно нужно решить. Так, Да Цзян и Шу Лижень остались вдвоем. Обоим теперь было неловко взаимодействовать, но они все же не решились терять возможности отдохнуть, потому договорились встретиться ближе к вечеру.

Лижень, оставшись наедине с собой, выдохнул, теряясь. Он не понимал, почему так переживает, и из-за чего, но поделать с этим ничего не мог.

Время пролетело незаметно, и когда молодой человек ждал ровного времени, чтобы встретить Да Цзян, та уже постучалась к нему:

— Шу Лижень, пойдем.

И они вышли из постоялого двора, решив дойти до главной дороги города. Говорить особо было не о чем, потому становилось только тревожнее.

Наконец, когда они добрались до главной улицы, то разговор начал сплетаться:

— Так, выходит, в клан Байчжи не принимают женщин?

Да Цзян скептически смерила взглядом Лиженя, но ответила:

— Да, а ты не знал? В Байчжи старая форма приема учеников. Я из семьи заклинателей, но уродилась девчонкой, потому, чтобы род не опозорить стала притворяться мужчиной. Скажи же, хорошо получается?

Лижень потупился. Он не смотрел на нее, витая в мыслях. Ему вспоминался прошлый вечер. Казалось, тогда лицо Да Цзян выглядело действительно по-другому.

— Разве это не неправильно? Ты же губишь свою жизнь так, нет? У тебя же никогда не будет ни семьи, ни детей…

Девушка тоже отвела взгляд.

— А мне, похоже, этого и не надо. Притом уже ничего не исправишь, да и кто принял бы такую жену? Всем нравятся милые и стеснительные, а еще хрупкие. А я с малолетства не в их рядах.

Заклинатель вздохнул, понимая, что ее слова имеют смысл. Людьми принято считать главой семьи мужчину, а если и жена будет несгибаема? Но ведь бывают и исключения, потому не стоит так категорично говорить о себе. Обреченных много, и пока они не оказались в могиле, то еще могут что-то исправить… Такая точка зрения у Лиженя появилась, когда он наконец осознал в полной мере годы, когда еще был жив учитель и Лий.

— Я… Я не уме поддерживать, прости. Это действительно ужасно. Вчера я показал руку… Прости, что сравнил твою проблему и мою. Я просто урод, а ты человек, загнанный в угол.

Да Цзян долго думала, что ответить. Она не считала, что стоит в углу. Но почему-то сейчас пришла к мысли, что было бы хорошо уйти из клана, чтобы наконец перестать притворяться.

— Ни такая уж у меня и безысходная ситуация. Я еще могу уйти из клана, а ты руки не вылечишь, раз нет средств. И никакой ты не урод, если тебе это когда-то внушили, не значит, что так и есть.

Лижень криво усмехнулся и наконец поднял на нее взгляд, неожиданно встретившись.

— Одно остается, мы оба негодные заклинатели.

Да Цзян тоже посмеялась, но резко ее взгляд перешел к прилавку позади молодого человека, и она выкрикнула в восторге:

— Танхулу! Шу Лижень, давай возьмем?

От неожиданности Лижень растерялся, но кивнул. Они подошли к лавке, выбрав две палочки, и когда пришло время платить, Лижень уверенно произнес:

— Я заплачу.

Девушка его жеста не поняла, но возражать не стала.

Они так же продолжили идти по городу. Прошел закат, опустилась ночь. С ней людей стало на улицах куда меньше, потому прохожие лишь изредка мелькали мимо.

— Слушай, а ведь сейчас на твоем лице макияж?

Да Цзян отвлеклась от танхулу и посмотрела на Лиженя. Она улыбнулась и свободной рукой подцепила, казалось бы, кожу у шеи, но тут же сдернула маску, которая выглядела, как тончайшая ткань. Ее лицо не так сильно изменилось, но стало более миловидным и по-настоящему девичьим.

— Я думаю, сегодня уже нет смысла носить это, -- она выделила слово «это».

Лижень удивился, но после улыбнулся в ответ.

Том 2. Глава 26. Инь-Ян. Часть 2.

Около двухсот лет назад.

Стояла ночь. Перед глазами простилалось в горизонт кровавое поле. Алые тела лежали одно на другом, мечи, копья, луки и стрелы — всё было переломано и брошено. Только что здесь прошло страшное сражение, и сам вид последствий вгонял тело в дрожь.

Абсолютно в белых одеяниях Третий Бог, Синьян, шёл медленными шагами среди тел, пачкая сапоги и подол одежд в красном. В его голове кружились мысли, тревога плясала в груди. Иногда ноги подкашивались от одного взгляда вниз, но Синьян старался изо всех сил удержаться прямо и не упасть.

Он думал, о том, почему всё это происходит, для чего равные люди, исповедующие одну веру и живущие по одному устрою, бьются и убивают друг друга? Бог не видел во всём этом смыла. Столько людей умирает, но ради чего? Для чего происходят войны? Неужели ради ничего незначащей славы победителя?

Имя Синьяна означало «вера», но та в нём стремительно гасла.

Во время войн Цианшижи запрещал сходить с Небес, но Синьян не подчинялся этому правилу и в тайне сбегал. Он сам не понимал, зачем смотрел на это месиво, но была некая надежда найти живого человека и спасти его, хотя Третий Бог знал, что такого скорее всего не случится.

Он шёл аккуратно, наступал лишь на промежутки, где когда-то была зелёная трава. Должно быть широкое и зелёное до битвы поле выглядело прекрасно, но не сейчас.

«Сломанные игрушки,» — возникло определение в голове Синьяна для людей, чьи руки и ноги были вывернуты в разные стороны. Когда-то в детстве, очень давно, ему дарила мать кукол на шарнирах, чаще это были солдаты или всякого рода чиновники. Синьян смотрел на них, играл с сестрой, потом в один момент мог случайно вывернуть крепление одного из шарниров, и тогда у игрушки ломалась рука, или неестественно изгибалась нога. В то время это не пугало Бога, ведь то были простые куклы, они не были живыми, пусть иногда и разговаривали его голосом, под пеленой фантазий делали что-то, а теперь всё изменилось — сейчас это были живые люди с судьбами, душами, сердцами, но и ломали они себя сами...

Синьян стиснул зубы и утер рукавом слезы, текущие по щекам. Каждого человека ему было до невозможности жаль.

А ведь война между заклинателями была ещё страшней, чем война между простыми людьми. Представить только, как больно, когда на живом теле используют печать изгнания, как человек мучается в предсмертной агонии. Даже думать об этом было невыносимо.

«Хаос» — только так можно было назвать то, что видели глаза Синьяна.

На красной и мрачной поляне, идущей за горизонт, мелькнуло что-то белое, будто свет. Бог встал на месте, озадаченный вспышкой. Он проморгался и заметил вдалеке, как прямиком к нему летит белый огонёк. Синьян сразу понял, что это душа и неосознанно попятился назад, не желая видеть её, но споткнулся, и не удержав равновесия, свалился наземь, испачкав и руки, и одежды окончательно.

Душа добралась до него и закружила кругами. Третий Бог сжался и сложился пополам, обняв колени. Он мысленно прогонял огонёк, но тщетно, ведь его мысли слышны тому не были.

В конце концов пришлось поднять голову. Синьян посмотрел прямо на остановившуюся у его лица душу и сиплым голосом спросил:

— Что тебе нужно? Что ты от меня хочешь?

Огонёк провисел на месте, а после поплыл в воздухе куда-то вперёд и не так далеко остановился. Было нечего поделать, Синьян встал на ноги и посмотрел на свои ладони в красном. Руки крупно задрожали.

Бог пошёл кривой походкой к душе, ожидающей его на месте. Когда он подошёл, огонёк сделал один круг вокруг него и полетел дальше. Так, спустя остановки четыре душа привела Синьяна к своему телу...

Третий Бог застыл на месте, смотря на тело сверху-вниз. Ком встал в горле, а слезы снова полились по щекам. Синьян упал на колени, а душа заметалась у его лица.

— Что ты от меня хочешь? Я ничего не смогу сделать!

Огонёк резко остановился, отлетел и повис над телом, отвечая на вопрос. Синьяна бросило в холодный пот.

— Я-я... Нет, нет, нет, нет, нет... Я не могу! Мне нельзя!

Третий Бог закрыл руками лицо, но почувствовав смрад крови прямо у носа, вспомнил, что руки были в ней, а теперь и лицо. Синьян с ужасом постарался вытереть лицо, но не получалось, и Бог совсем отчаялся...

Огонёк снова стал лететь вокруг него и указывать на своё тело. Синьян видел это и уже не мог просто встать и уйти... Ему нельзя было оживлять людей, то было против Небесного закона, ведь оживший заново человек — уже демон. Да и эта душа в скором времени стала бы злым духом, раз уже была видна и осознавала происходящее... Ситуация была патовая.

Стиснув зубы, Бог поймал душу и резким, но рваным движением вернул её в тело. Человек сразу же резко открыл глаза и приподнялся, хватая воздух ртом. Правда, Синьян уже знал, что это не человек, а демон...

— Я жив! — воскликнул демон и сразу же закашлялся.

Синьян сидел каменной статуей, не понимая, что делать дальше.

— Как тебя зовут? Ты помнишь? — неосознанно выпалил он.

Демон подавил кашель и посмотрел на Синьяна. В глазах молодого человека тот сиял, потому завороженный этим зрелищем, он ответил не сразу, сбившись с толку.

— Ха-хай Яньху. А вы... Вы Бог?

Третий Бог вспомнил, что сейчас из себя представляет и ответил:

— Нет, я чудотворец.

Он еле поднялся на ноги и огляделся, ища нет ли ещё видимых парящих душ... Должно быть, вскоре сюда должен был прийти помощник Фагуан и осмотреть каждого, потому стоило уходить. В припадке Синьян совсем не подумал, что душу Хай Яньху мог забрать помощник Фагуан и так доставить её в призрачное царство на суд... Только сейчас Бог понял, какую ошибку он совершил.

Хай Яньху также поднялся, всё ещё удивляясь и Синьяну и себе.

— Нужно идти, так ведь? — догадался он.

Синьян кивнул, и они пошли самой короткой дорогой к лесу, где могли бы скрыться. Когда они уже подходили к лесу, стала проклевываться заря, потому пришлось поторопиться.

Будучи меж деревьев, Синьян остановился и по-новому посмотрел на демона. В какой-то момент стало ясно, что перед ним молодой человек, раненый в грудь и руку, которая бездвижно висела вдоль тела... Зрелище вызвало мурашки по коже. Богу стало не по себе.

Бросать он Хай Яньху не хотел, но иного выхода не было, ведь Синьяну срочно нужно было возвращаться на Небеса. Бог, помедлив, оторвал небольшой чистый от крови кусок ткани рукава, а после разорвал его ещё на два. Хай Яньху в недоумении следил за всем, но не спрашивал.

— Если я буду тебе нужен, то сожги ткань, и я приду, — Синьян протянул кусок белой ткани.

Вот он нарушил и ещё одно правило Небесного закона...

Хай Яньху принял его и поклонился. Похоже, что и он сам не думал долго задерживаться в компании Бога.

Их пути разошлись.

Сменилось четыре месяца. Синьян был уверен, что Цианшижи знал о всех его грехах, но пока молчал. Третий Бог был уверен, что когда-то над всеми ними четырьмя случиться суд, и он будет гораздо страшнее обычного человеческого.

Та ткань была повязана на его руке. Синьян не знал, чего он хотел добиться, когда отдавал вторую часть Хай Яньху, на что рассчитывал. Но шло время, а ткань так и не горела, и закрадывались мысли, что никогда она не загорится.

Бог находился во дворце в своих покоях. Молитв было много, и на каждую должен был найтись свой ответ, чёткий и обдуманный.

В клане Байчжи было заведено самим Синьяном во время молитвы складывать бумажных журавликов, вливая в них по ходу создания слова и просьбы. Так, под конец дня у алтаря стояла кучка журавлей, готовых к полёту.

Обычные люди тоже потом подсмотрели эту идею и стали делать оригами, но не все. Оставались и те, кто продолжал просто говорить, стоя на коленях у зажженных благовоний.

В дверь неожиданно постучались. Третий Бог даже не заметил, как кто-то вошёл во дворец. То мог быть дух, которых на Небесах было много. Здесь духи представляли собой души, отмотавшие свой срок в семь жизней, но не желающие исчезать. Или это мог оказаться кто-то из Богов, потому Синьяну пришлось встать с места, бросив журавлика, которого он слушал.

С родителями у него были хорошие отношения, пусть и виделись они нечасто, ещё неплохо они ладили с Аи и Женьсяном, ну а с Аньнином с детства часто ссорились, но потом переросли и стали практически лучшими друзьями. Пусть политику Аньнина Синьян не особо поддерживал и, бывало, не понимал суждений брата, но с годами научился не обращать внимания на его странности.

Третий Бог открыл дверь, и за ней оказалась старшая сестра, Аи. Богиня была одета просто, явно пришла без особого повода, да и волосы без сложной прически указывали на это. Она мило улыбнулась:

— Здравствуй, диди.

(Диди – обращение к младшему брату.)

Синьян поприветствовал её в ответ и пропустил в покои. Аи подошла к тому месту, где лежали бумажные журавлики.

— Диди, я всё ещё умиляюсь, как ты до такого додумался! Если б могла сейчас, то ввела бы и в Люмин такое, а, может, и в Жолин, и в Хонхэ, — она посмотрела на Синьяна, — Вообще тема журавлей принадлежит Аньнину. Как вы не подрались за такое?

Третий Бог вздохнул. Аи до сих воспринимала своих братьев за неразумных детей, которые только и умели делить игрушки.

— Аньнину неудобно так делать. Он говорит, что лучше слушать, чем плодить мусор.

Аи удивилась:

— А как он слушает?

Синьян пожал плечами.

— Я его тоже об этом спрашивал, он ответил, что уединяется и жжет благовония. Не совсем, правда, понял из его объяснений, как это работает.

— Скорее всего он так духом присутствует при молитвах, — и ради приличия Аи отметила: — Тоже неплохая идея. Но традиционные методы мне нравятся больше, да и листья гинкго много места не занимают.

Богиня прошлась прошлась медленными шагами по покоям брата, оглядываясь, будто видит их впервые, а после со скрытой печалью спросила:

— На самом деле давно не была у Аньнина. Как он? Ты, кажется, чаще всего с ним общаешься.

Синьян следил за ней взглядом, зная, что в любой момент неосознанно сестра может что-то взять и не вернуть. Аи крала что-то не имеющее ценности, вроде гребня, уносила, и больше этой вещи никто не видел. Такое замечалось за ней слишком часто, еще в детстве родители пытались отучить ее брать чужое, но не вышло, потому за сестрой нужен был глаз до глаз, ведь даже потеря самого незначительного радости не приносила.

— Он не особо посвящает меня в свои дела, чаще мы обсуждаем кланы и погоду на завтра. Вроде у него все не так плохо, хотя лучше тебе спросить у муцинь.

Аи подняла глаза на брата и убрала выбившиеся пряди за ухо.

— Ты прав, муцинь беспокоится за Аньнина и часто ходит к нему, да и он, похоже, рад ей, —- она вздохнула, — Если бы не муцинь, то Цианшижи давно бы низверг Аньнина. Мне порой кажется, что он этого и добивается.

Синьян заметил, как со столика пропала шпилька и скрестил руки на груди.

— Возможно, у Аньнина особые взгляды на свою жизнь. Тебе когда-нибудь нужно послушать, что он говорит про свою, а-то и судьбу нас четверых, — Бог указал на столик, — Верни, пожалуйста, шпильку.

Аи потупилась и заметалась глазами, не понимая его. Она целый кэ смотрел на стол, потом опустила взгляд на руки, и обнаружив в них шпильку, удивилась, а после вернула на место.

— Прошу прощения.

Синьян неожиданно почувствовал, как запястье левой руки, где была повязана ткань, начало жечь. Бог стиснул зубы и сильнее прижал руку к груди второй.

— Цзецзе, может, поговорим позже? У меня слишком много работы, потому боюсь, что даже до завтра не успею.

(Цзецзе – обращение к старшой сестре.)

Богине на миг показалось, что младший брат на нее обиделся, и она подошла к нему.

— Диди, ты же не обиделся на меня?

— Конечно, нет.

Лицо Аи мгновенно просветлело.

— Ладно-ладно, тогда я загляну завтра! – уже на выходе из покой она сказала: — Я еще хотела к Женьсяну зайти, он обещал мне какие-то необычные цветы показать, которые вырастил недавно! До завтра, диди!

— До завтра, — Синьян легко улыбнулся на прощание.

Как только дверь в покои захлопнулась, Бог отбросил руку от груди и сорвал с запястья ткань, замахав рукой и зашипев от боли. На коже остался красный ожог.

Синьян набрал воздуха в легкие и быстро успокоился. Он развернул ткань и посмотрел на символы, выжженые на ней. Те означали место, куда Бога звали. На удивление Синьян еще не видел подобных, хотя часто пользовался печатью перемещения, ведь это был более удобный способ сойти с Небес, притом оставаясь незамеченным.

Синьян с сомнением еще раз изучил символы. Он обещал прийти, но сейчас колебался. Все же Бог ступил к двери и стал чертить на ней с помощью ци печать, отраженную на ткани. Неизвестные символы действительно не внушали доверия, потому Третий Бог открыл дверь осторожно и застыл. Прямо за ней не было ничего, сплошной мрак.

Бог нахмурился и прошел через порог, шагнув в пустоту. Дверь за ним моментально закрылась, и яркий свет ударил в глаза. Синьян зажмурился и мотнул головой в сторону, прячась от него. Он почувствовал присутствие и тут же собрался, посмотрев перед собой.

С белым лицом, красными губами и щеками стояла девушка в черно-красном ханьфу. Она приветливо улыбалась, а ее руки были скромно сложены на уровне живота.

— Приветствую, этой недостойной поручили отвести вас к Господину Хай, — поклонилась девушка.

Синьян, не моргая, смотрел на нее, совсем не понимая, где находится, что за существо перед ним, и кто такой Господин Хай. Лишь спустя пару мгновений Синьян дошел по логической цепочке, что эта девушка – слуга, путь неясно было человек то или нет, и отвести она должна его к Хай Яньху.

Служанка повернулась к нему спиной и пошла по длинному коридору с узкими стенами. Третий Бог ступил за ней. Внезапно пространство перед девушкой стало меняться. Коридор обретал большие размеры, появлялись двери, потом исчезали, доски перестаивали сами, и по ним ходили другие слуги, а иногда мелькали странные силуэты, все стало беспорядочно. Иллюзия заинтересовала Синьяна. Что-то похожее он видел, когда в первый и последний раз ходил по дворцу Цианшижи.

Вдруг из неоткуда появился нежный голубоватый свет, и перед девушкой возникла дверь. Она достала золотистый ключ и открыла дверь, пропустив Синьяна во внутрь.

Бог зашел, оглядываясь по сторонам. В небольшой комнате посередине стоял низкий столик с чайником и двумя пиалами, вокруг него лежали махровые подушки синего цвета, а по ту сторону столика сидел молодой человек, которого Синьян сразу же узнал. Правда, медные волнистые волосы на миг поселили сомнения, но Бог точно помнил эти черты лица.

Хай Яньху с легкой улыбкой посмотрел на него и склонил голову:

— Приветствую своего чудотворца, Третьего Бога, Синьяна.

Бог сел напротив.

— Приветствую, — в ответ произнес он, — Кажется, я не обозначался тогда. С чего ты взял, что я Бог и именно Третий? – этот вопрос серьезно забеспокоил Синьяна.

Неужели он настолько плохо умел скрываться? В ту ночь ведь он даже не выглядел, как Бог… Можно было подумать, что он сумасшедший или темный заклинатель, ищущий себе жертву для обряда, откуда взялось мнение о Боге? Притом, если Бог, то из-за чего сразу Третий? Может, Синьян не знал чего-то про местные сплетни о нем?

Хай Янху аккуратно вытянул руки и взял чайник, став разливать чай по пиалам. Синьян обратил внимание на его левую руку… Как помнил Бог, она была ранена. Но сейчас заместо нее двигался протез. Похоже, ранение было слишком серьезным. Третьему Богу стало неловко. Но с этим чувством появился вопрос: откуда взялась возможность поставить шарнирный протез? Это была неимоверно дорогая вещь. И тут же к Синьяну пришло неожиданное осознание, что перед ним сидел уже «Господин Хай», и что это значило? Где он вообще находился? Неужели весь это дворец принадлежал Хай Яньху? Так, кем же тот был при жизни, и кем является сейчас?

— Я не столь глуп, а если уж и промахнулся, то считайте умалишенным. У вас на лице три точки: две под глазами, одна меж бровей. То же самое и у Третьего Бога, — Хай Яньху умолчал о том свете, который для него излучал Синьян, — И, скажем, я еще не встречал ни заклинателей, ни демонов, которые способны видеть души и оживлять людей.

— Всего лишь по трем родинкам? Да ну, — честно говоря, Синьян не поверил, — Явно должно быть еще что-то. Мало ли, у простого человека тоже может оказаться такое расположение, и тогда его начнут боготворить? Скажут, что он —Третий Бог? Да и не исключено, что я какой-нибудь шаман, нашедший древние трактаты.

Демон придвинул пиану наполненную чаем к гостю.

— Быть может, не встречал еще подобных случаев, — он заглянул Богу в глаза, — Но и сейчас вы выдали себя. Если раньше я мог сомневаться, то сейчас уверен, кто вы.

Синьян смирился и взял в руки пиалу, заметив красивый узор в виде рыб на ней.

— Допустим, сам виноват. Но раз ты завел разговор о личинах, то кто же ты? Где мы сейчас находимся?

Демон отпил из пиалы.

— Не хочу вас пугать, но мы в нижнем царстве, в главном дворце. И не особо горю желанием объяснять, как я перебил полмира демонов, чтобы достичь этого положения, — его голос был спокоен.

Бог подавился и закашлялся, прикрыв рот рукой. Округлившимися глазами он посмотрел на демона и хриплым голосом воскликнул:

— За четыре месяца?!

— За два с половиной года. Здесь время идет иначе.

Синьян долго смотрел на Хай Яньху. Бог и представить не мог, какого монстра он оживил… Синьян вернул себе лицо и поправил одежду.

— То есть… Я сейчас говорю с правителем нижнего царства?

— Да.

— И демоны тебя признали?

— Да, — демон улыбнулся, — Правда же забавно вышло, что все равно даже нижнее царство оказалось под рукой Божественного? Что им завладел заклинатель в прошлом? Мне хотелось бы даже в нижнем мире навести порядки, хотя на это должно быть, уйдет ни одна сотня лет… Но я бы очень хотел попросить вашей помощи!

Синьян не стал говорить, что и так все изначально было под рукой Цианшижи. Это удивительное неземное существо и создало этот мир, потому ничего, что возникло в нем, не могло не принадлежать ему. На самом деле все недооценивали и даже не догадывались о реальных способностях Цианшижи...

— Моей помощи? Я не думаю, что могу согласиться.

На самом деле Синьян слишком не желал впутываться в ещё более сложные дела. Он и так сейчас ходил по самому лезвию ножа.

Хай Яньху резко затих, и его выражение лица стало нечитаемым. Неясно было злится он, расстроен, что получил отказ или думает, как завоевать согласие.

— Но раз так, то я могу хотя рассчитывать на ваш совет?

Бог поколебался, но ответил:

— Да.

---

Далее стали происходить подобные встречи, потом они начинали учащаться, и сам Синьян не заметил, как стал желанным гостем в столице нижнего мира, и другом самого его правителя. Их отношения очень подкрепили авторитет Хай Яньху, и в конце концов тот окончательно закрепился за этим местом.

Нижнее царство и вправду начало понемногу меняться, принимать новшества и устрои человеческого мира.

На высокие должности Хай Яньху чаще старался ставить себе подобных заклинателей в прошлом или людей, которым мог бы как-никак доверять. Таких в нижнем мире оказалось две кучки по пять человек, но и того хватило.

---

— Ты же видишь происходящее? Почему закрываешь на всё глаза, а именно на простое выпендривание мальчишки реагируешь? — золотой дракончик скрутился на плече юноши, который сидел на ступенях, смотря куда-то далеко.

— Потому что он понимает больше, чем стоило бы и этим указывает на мои ошибки. Из всех четверых Аньнин единственный, кто осознал ситуацию. Притом, когда дело идёт во благо, пусть и нарушены правила, разве я могу наказать за это?

— Но зачем тогда существуют эти самые правила? Для чего ты их создал, если сам нарушаешь?

— Правила должны быть, но бывают и исключения... Я же тоже исключение. Пока я могу закрывать глаза и уши, я не прекращу закрывать рот.

— Ладно, твоего ума дело. Я имею совершенно разное с твоим мнение.

— До твоего уровня познания вселенной я ещё не дорос, — эти слова были сказаны с неприкрытым сарказмом, хотя на деле являлись правдой.

Том 2. Глава 27. Все тайное становится явным.

Когда Юй наконец начертила последний символ в печать, она повернулась к Фан Жинци и с доброжелательным выражением лица, которое Лию показалось до нельзя наигранным, поклонилась, произнеся:

— Благодарствую за то, что вы выделили нам место для передышки.

Женщина в этот момент была наклонена к дочери и что-то той рассказывала, но услышав слова духа, сразу отвлеклась, и всполошено взмахнув руками, ответила на ее слова:

— Нет-нет, что вы, наоборот я вам благодарна! Вы наконец избавили деревню от этой напасти!

Юй на ее слова лишь неискренне улыбнулась, а после подошла к Лию, который сразу же напрягся. Он опомнился и попрощался со старостой деревни и ее дочерью:

— Прощайте.

Цзю-ер состроила грустное лицо.

— Прощайте, дяденька-заклинатель и Лесной дух.

«И все же детей не обманешь,» — подумал заклинатель.

Подняв глаза на Юй, Лий заметил, что взгляд той был мутным и мрачным. Похоже, либо надвигалась страшная ссора, либо сложный разговор. И того, и того Лий хотел бы избежать, но знал, что некоторые вещи обойти нельзя. Даже от высокой горы могут отходить длинные хребты, и в конце концов все равно придется корячиться и лезть вверх, насколько бы сильным не было бы нежелание.

Ничего не сказав, девушка взял заклинателя за запястье и повел к двери. Пусть эта сцена выглядела сомнительно в глазах остальных, Юй было плевать. Именно такие моменты она и ненавидела: когда не можешь себя контролировать настолько, что сносит голову. А самое главное, что в первые же мгновение приходит осознание, но сдержаться уже не выходит.

Юй открыла дверь и затащила за собой Лия в красное нечто. Впрочем, странник не особо противился, хотя на его лице было отображено удивление, переходящее в испуг. Лий не хотел все усугублять своим сопротивлением, притом не зная, куда его завела Юй, так как символы пусть и казались знакомыми, все же ничего четкого не говорили страннику, ведь их значение он в этом порядке определить смог не до конца.

Как только Лий окончательно перешагнул порог, дверь за ним захлопнулась, и красная муть сошла с окружающего. Над головой издалека сплошным рядом стали пролетать врата из красного дерева, по бокам балок которых висели фонари. И, когда вместе с тем в воздухе встала темная энергия, Лий наконец узнал Нижнее царство, о котором только слышал и читал.

После того, как пронеслось тринадцать врат, явились дома —показалась столица. Небо в ней было черным, а все фонари лишь красными и оранжевыми. Теперь стали моститься улицы, по которым ходили демоны. Те были абсолютно разными, и каких бы тварей за свои двадцать два года странник не видал, сейчас он был до глубины души поражен. Некоторые представляли собой животных, вроде свиней, петухов, змей, другие издалека напоминали людей, но в них было что-то совершенно чуждое, и малую часть Лий никак не мог описать, то были страшные нечеловеческие существа. Нельзя было сказать, что он испугался, ведь за все время, которое он был в роли заклинателя, страх по отношению к злым духам атрофировался.

Неожиданно заклинатклю в голову пришла мысль, что чего-то нечеловеческого он не ощущал, смотря на Юй. Та и выглядела, и вела себя, как человек. Словно поменялось только тело, хотя и то было живым, если так можно было сказать. И чувства чужеродного не было… Лий в моменте запутался, потому оборвал ход мыслей.

Но несмотря на внешний вид обитателей столицы, если закрыть глаза и проигнорировать смрад темной ци, то вполне можно было бы найти схожесть с городом Царства людей в момент празднества… Те же крики, громкие разговоры, смех, зазывание к лавкам торговцев, пусть те и предоставляли весьма сомнительный для людей товар.

Все это время странник шел позади девушки, так как та слишком разогналась, чуть ли срываясь на бег, и тащила Лия за собой. Но последний набрался смелости и сравнялся, чтобы задать вопрос:

— Зачем ты сюда меня привела?

Но в ответ ничего не получил, кроме хмурого взгляда. С одной стороны Лий мог бы начать возмущаться, с другой лишь ждать, и он предпочел последний вариант, так как первого все еще боялся. Показывать сильные эмоции было сложно, особенно сейчас. Заклинатель сам когда-то поставил на них табу, пусть и знал, что ни один раз нарушит его, как и получилось.

Они практически бежали по улице уже около палочки благовоний, где-то недалеко даже стал виднеться дворец Императора Нижнего мира, пусть и был он крошечным отсюда. Рука Лия начала болеть, но он молчал об этом, пытаясь незаметно размять кисть. И неожиданно девушка остановилась у какого-то двухэтажного здания. Она застыла на месте всего на кэ, а после ринулась к дверям, распахнул их, войдя в главный зал, словно хозяйка дома, и не переставая держать заклинателя подле себя.

И Юй пошла бы дальше с порога, если бы перед ней не соткались из воздуха три девушки, которые одновременно поприветствовали ее, склонившись в поклоне, и тут же заговорили каждая о своем:

— Госпожа, мы вас ждали!

— И почему вы снова в этих лохмотьях!

— Это с вами заклинатель?

Лий неуверенно посмотрел на профиль рядом стоящей Юй и увидел озадаченность на ее лице. Ситуация застала ее врасплох. Но дух быстро пришел в себя и взмахнул свободной рукой, начав идти к лестнице на второй этаж:

— Чтобы в мои покои никто не заходил! Если решите подслушать – головы на плечах не останется, — слова прозвучали резко и грубо. Может, Лий мог бы сказать, что девушка сейчас показала свое нутро, но он достаточно узнал ее, чтобы сразу отречься от такой мысли.

Юй провела странника вверх по лестнице и в дверь, где уже наконец отпустила его руку, встав к тому спиной. Лий потер затекшее запястье, оставаясь стоять на месте. Сейчас они находились в простой спальне, комната которой была предостаточно свободной и пустой, из-за чего складывалось мнение, что здесь никто не живет. Красный свет исходил из окон в мрачное помещение.

Неожиданно Юй обернулась, и ее фигура спешно приблизилась к Лию. Тот даже не успел осознать, что его прижали к стене и по обе стороны поставили руки. Становилось неподдельно страшно, ведь он находился один в Нижнем мире, а над ним нависал демон, и пусть он давно перестал видеть такого в Юй, сейчас произойти могло что угодно, ведь даже простой человек в гневе может быть страшен.

Тёмными глазами Юй долго всматривалась в лицо Лия, а после внезапно ударил кулаком по стене так, что тот вздрогнул.

— Какого демона ты мне не сказал, что ты грёбанный глава клана?! А если не стало бы видно метки, ты бы и дальше молчал?! Вот такой ты хороший друг, Яо?! — было заметно, что Юй сдерживается из последних сил, чтобы не сделать ничего глупого.

Заклинатель застыл. Он даже не мог собраться с мыслями, чтобы всё объяснить. Да и как бы он это объяснил? «Я сказал тебе, кем являюсь, но забыл обозначить мой сегодняшний статус,» — вот так? Он даже сразу не понял, о какой метке идет речь… Лий не мог собрать, когда та проявилась.

Чем больше девушка видела неуверенность на лице странника, тем сильнее в ее груди разгоралось. Вечно доброжелательная, готовая помочь, сейчас, Юй, была на грани чаши, через которую уже переливалось. С самого начала она видела те детали в походке, владении мечом, других мелочах у Лия, что понимала — заклинатель перед ней далеко не бродячий, пусть и хочет таковым казаться. Дальше, конечно, выяснилось, что так и есть. Но кто бы знал, что этот человек не будет раскрывать всей правды и оставит в неведении? Почему такая несправедливость? Может, и сама Юй безнадёжна, ведь до сих пор ни в чем не призналась, хоть и было много поводов, но ведь с первого дня было ясно, что она демон, за которым ведёт охоту Хонхэ, а раз клан ей занялся, значит, считает опасной. Да и дальше Юй говорила открыто вещи, указывающие на свою личность, а Лий молчал.

А вдруг на самом деле это всё было заговором, и клан Хонхэ просто решил избавиться от демона, про которого ходят жуткие сказки, к котором тот на самом деле совсем не причастен, а правду уже давно знают лишь единицы? Вдруг всё это время Лий играл, чтобы втереться в доверие, завоевать его любым способом, даже если для этого придётся притвориться, что хочешь убить себя? А состроил весь этот спектакль, лишь чтобы убедиться в настоящей личности? И вдруг сейчас как раз все сомнения исчезнут, и Лий убьёт ее?.. Нет, ну не может же быть такого финала, что одураченный демон умирает от меча названного друга, а, может, в глубине уже кого-то большего. А если уж смерть близка, то пусть она наконец выяснит правду.

И не дав заклинателю произнести и слова, Юй снова закричала:

— Почему ты тогда, на дороге решил помочь мне?! Для чего?! Я демон, ты заклинатель, так ещё и глава клана! Почему ты не добил меня, не оставил на месте умирать?! А на постоялом дворе?! Ты же увидел, что твой же клан охотится за мной?! Почему не сдал им меня?!

Лий почувствовал тяжёлый ком в горле и прижался к стене. А ведь на то была лишь одна причина, что заклинатель увидел лицо Юй. И всё. В тот момент для него перестало существовать разграничений. И как бы правда глупо не звучала, Лий мог в ответ лишь закричать, подавляя страх, что снова скажет лишнего и усугубит свое положение:

— Да потому что я лицо твоё увидел! Я впервые в жизни увидел человеческое лицо! Я знаю, что это звучит нелепо, но это так! А к клану у меня нет доверия! Пусть я буду самим его покровителем, я ненавижу его! Из-за него вся моя жизнь испорчена! Напрочь!

Юй на мгновение замерла, остановленный ответным криком.

— Да, знаешь ли, на самом деле это звучит слишком нелепо! Мог бы придумать оправдание и по лучше! Ну и пусть, увидел, и что, дальше налюбоваться не хватило времени?! Пришлось растянуть на целый месяц?! А… — она хотела высказаться и насчет клана, но вдруг заикнулась, резко поняв, что знает не всех деталей, и картина в голове Юй стала мутной.

Да, Лию не поверили, это было ожидаемо. Но заклинатель почувствовал неприятную горечь во рту.

— Там я уже бросился с тобой в Жолин! Я не мог просто уйти тогда!

— Ах, да ты ж спасатель! Ну конечно! Помог демону оправиться! Потом духу постарался помочь! Интересно, а знал ли Лин Фэй, что перед ним тогда стоял сам глава Хонхэ?! Или только я одна до сих пор была незрячей?!

— Никто ничего не знал! Два года я для клана и семьи погибший! – Лий наконец вспомнил вчерашние события: —Никто и узнать не мог, если бы вчера ночью я случайно не разбил бы печать на метке! Притом, ты меня обвиняла, что всё это время я был с тобой и ничего не говорил, но я считал, что после Хуаньинг мы уже никогда не встретимся! Ты сама видела, я хотел убить себя!

Девушка свела брови над переносицей, не веря его словам.

— Ты меня виноватой выставляешь сейчас?! Я тебя спасла, ты меня спас! Но я всё ещё не понимаю зачем! Даже если считать твоё оправдание, это было в высшей степени безрассудно! Разве ты не понимаешь, что я не человек, что я демон?! Да ещё же и не простой, а сам Хозяин леса, Лесной дух или как хочешь называй! Я же грёбанный убийца! Ты же слышал, что я вытворяю, как я откручиваю людям головы и вешаю на ветки! Я знаю, что эти байки очень любят в Хонхэ!.. — Юй резко затихла, скорчившись. Она резко опустила голову и продолжила уже дрожащим голосом: — Почему ты помог мне, почему не убил?.. Я же ужасна, я убийца... Почему ты не убил меня?.. Скажи, это какой-то заговор, театр или что? — она подняла полные слез глаза на Лия.

Тот, впервые видя слезы Юй, неосознанно положил руку на ее затылок и положил голову себе на плечо, обняв. Сам еле сдерживая слезы, странник произнёс уже тихо:

— Нет, с самого начала и до сегодняшнего дня я тоже сбегал от клана, я действительно согласился стать твоим другом, всё это время я вёл себя искренне. Извини, что не рассказал всё и сразу. Я хотел унести всё с собой в могилу, но уже не выйдет, — сделав паузу, Лий продолжил: — И я верю только в историю Фан Жинци, где ты всего лишь отомстил за собственную смерть. Я не верю, что ты могла убить стольких…

Надрывистым голосом Юй вдруг спросила:

— Яо, я тебе противна? Ты меня ненавидишь?

Лий и так понимал, что те его слова задели девушку, но не думал, что так сильно. Конечно, он не ненавидел ее, ведь и было-то не за что. Само чувство ненависти толком не было постижимо Лием, он не мог даже в полной мере разозлиться на тех людей, что убили учителя, а стоило. Если бы он тогда не испугался, не убежал, то все могло бы пойти по-иному, и, может, в клане не было бы смуты. Но все эти «если бы» так не нравились заклинателю. Он давно должен был отпустить и принять, что прошлого не изменить, в настоящем нужно жить и от будущего не сбегать, ведь каждое мгновение – уже будущее.

И все же, несмотря на все вышесказанное, сейчас Лий мог еще кое-что изменить, притом простыми словами, даже не действиями.

— Нет. Прости меня, Ань Юй, я сказал, не подумав… Те слова не относились к тебе. Еще с нашего похода в Жолин я уверился, что ты такой же человек, как и я. Я не ненавижу тебя. Я доверяю тебе и верю. А ты веришь мне сейчас?

Юй крепче вцепилась в Лия, сняв пальцами его одежды. Она была, будто ребенок, которому родители наконец сказали «мы любим тебя» после нескольких лет молчания. Для нее это была такая радостная новость, и верить действительно хотелось. И если уж Юй поверит, то выйдет, что весь их совместный путь она считал человека перед собой мутной стоячей водой, когда тот на самом деле оказался чистым ручьем, в который всего лишь стоило заглянуть, чтобы найти истину и испить ее сполна.

— Верю… И ты прости меня, я все время боялась чего-то, подозревала, потом все же доверилась, и своими же мыслями разочаровала себя. Я сама наврала себе.

Обычно люди, живущие в страхе, нескончаемо ищут во всем подвох. И наверно, в этом и было главное сходство Лия и Юя – оба жили в страхе, оба искали среди золота медь, ведь не могли поверить в покой.

В дверь резко постучались, раздался женский голос, должно быть, принадлежащий одной из тех трех девушек, встретившимся им у входа:

— Янму, мы… — но не успела она договорить, как Юй резко прервала ее восклицанием:

(Янму – обращение к приемной матери.)

— Чунь Ши, я просила не беспокоить меня! Подождите!

Заклинатель опрокинул голову, вдыхая воздух, а после опустил, на выдохе шепотом произнося:

— Может, ты хотел еще что-то спросить у меня?

Девушка отстранилась, и вытерев лицо, посмотрела заклинателю в глаза:

— Что случилось с Хэ Жиншуи?

Тот онемел. Он ожидал чего угодно, но не этого вопроса. Лию показалось, будто его ударили обухом по голове. Он очень хотел опустить глаза, но не стал, чтобы не создалось впечатления, что врет.

— Его убили, — четко ответил заклинатель, — И это был не демон.

Этой правды он еще никому не говорил, и для чего она нужна была Юй он тоже не знал, но, когда фраза слетела с губ, с плеч упали горы, сравнимые с Шенмуфэн.

(Шенмуфэн – самая высокая гора в мире, находится в Китае. Другое название – Эверест)

Неожиданно демон горько усмехнулся, прикрыв лицо рукой:

— Первый умер я, а из нашей троицы последней отправлюсь в Призрачное царство. Смешно.

Лий до этого не особо задумывался над возрастом своей спутницы, но сейчас наконец осознал, что Юй как минимум в четыре раза старше… А ведь тогда, выходит, что дух старше даже Лин Фэя. И как только Лий умудрился сравнить их с семьей?

Заклинатель вспомнил из истории старосты деревни третьего молодого человека, который был похож на демона…

— Из истории Фан Жинци, получается, Хэ Жиншуи был «юношей, похожим на демона», «третьим», но тогда «первый» — это кто? — в голове странника наконец сложился пазл.

Юй вздохнула:

— Брат Мин Ци, нынешней главы Люмин. Для всех он считается до сих пор пропавшим, даже спустя столько лет. Но его сестрица знает, что он давно убит.

— Понятно, — задумчиво отозвался заклинатель.

— Пойдем, я тебя хоть представлю этим троим, — девушка махнула рукой и открыла дверь.

Лий вышел следом за ней, и они вместе спустились на первый этаж, где снова в ровную линию выстроились три девушки. Странник оглядел их более внимательным взглядом и понял, что по фигуре каждая никак не отличается, даже одежда одинаково лежала. Имела различие лишь заколка в прическе. Он поклонился первым, представившись:

— Ли Яо, — он не стал обозначаться заклинателем, ведь понимал, что перед ним злые духи, и кто знает, что они с ним сделают.

— Чунь Мэй, — поклонилась первая девушка с лево-направо.

— Чунь Жуй, — вторая.

— Чунь Ши, — и третья, — Мы приемный дочери. Янму нас вырастила с малолетства.

Лий был так удивлен происходящему, что поверить в то, что Юй может кому-то приходиться матерью, пусть и приемной, не стало столь сложной задачей.

Вся официальная церемония знакомства прошла, и вперед быстро вышла и подошла к Юй Чунь Мэй, подзывая сестер.

— Янму, вам нужно переодеться, — твердо заявила она.

Юй устало посмотрела на Лия, говоря один лишь выражением лица, что сопротивляться против бесполезно, потому заклинателю придется подождать.

— Сестрица Мэй, я останусь с гостем, — вызвалась Чунь Ши.

Чунь Мэй обвела ее взглядом с головы до ног и недовольно кивнула, поведя вместе с Чунь Жуй куда-то в другую комнату демона. Лий наблюдал за всей суматохой, но, оставшись наедине в тишине с Чунь Ши, потупился, не зная, что делать и говорить.

— Прошу присесть, — она сама провела его к небольшому дивану в стороне у стены. И когда они устроились на нем, она осторожно спросила: — Вы заклинатель?

Лий мысленно ударил себя по лбу. Как бы он не хотел скрыться, все равно его выдавала слишком ощутимая здесь аура и метка — красный рубец меж бровей, коей и у человека, и у демона быть не могло.

— Да, бродячий.

— Впервые вижу заклинателя. Раньше я с сестрами жила в деревне, а там не то, что заклинатели, торговцы редко проезжали.

Странник не был особо настроен на разговор. Он был сбит с толку, и мысли совсем не шли. Это было необычно, ведь практически всегда они лились сплошным потоком. Но Чунь Ши снова заговорила сама:

— Вы красивы, правда, глаза чересчур грустные.

Лий слабо улыбнулся на ее слова, смутившись.

— А у вас мелодичный голос, — отметил он в ответ.

Заклинатель сжал под рукавами кулаки, впиваясь ногтями в ладони, уж слишком сильно занервничал. После разговора с Юй, когда то, о чем она думает, можно было прочесть на лице, переходить на привычные пятна вместо лиц было сложно. Да и резкие комплименты озадачивали.

— Спасибо, — скромно ответила Чунь Ши.

Страннику стало неловко. Он отвел взгляд, проскользив им по помещению. Нужно было скорее сменить направление беседы.

— Когда я сюда пришел, у меня возникло чувство, что здесь никто толком не живет. Ань Юй редко сюда приходит? – он постарался совершенно перевести тему, переключив внимание на третью персону.

Девушка же этот ход приняла без возражений.

— Янму, если и приходит, то напивается до беспамятства и закрывается на втором этаже в своих покоях. Она не любит это место и домом считать отказывается. Даже если она появляется при дворе, то сюда не заходит – сразу возвращается в Царство людей. Конечно, для Янму мы дороги, но в последние двадцать лет она стала слишком холодна.

— Ань Юй служит при дворе? – снова удивился Лий.

— Да, но это происходит странно, так как она не живет ни здесь, ни там, но Синь Яньху это никоим образом не удручает, ведь должность у Янму не большая, насколько знаю. Хотя однажды ее, кажется, пророчили в наложницы кому-то важному при дворе

— Вот оно как…

Лий заметил, что на один день он получил слишком много новых знаний о Юй. Именно с ее появлением жизнь стала сумасшедшей. Даже время, которое Лий провел в клане, не было так насыщенно.

Том 2. Глава 28. Все тайное становится явным. Часть 2.

По истечению палочки благовоний, из комнаты, куда две другие служанки завели Юй, вышел совершенно другой человек. Неожиданно для самого себя Лий не сразу узнал девушку. Безусловно, это была она, но черное ханьфу в сумме с заплетенными в прическу волосами придавало несвойственной ей строгости, а лицо ее стало уж больно бледно.

— Теперь ты довольна, Чунь Мэй? – скрестив руки на груди, повернулась Юй к идущей рядом служанке.

Чунь Мэй и бровью не повела, она абсолютно серьезно ответила:

— Да.

Юй показательно отвернулась, нахмурившись. Но, когда она наконец увидела Лия, смотрящего на эту сценку вместе с Чунь Ши, расслабил лицо и обратился к Чунь Жуй:

— Давай мне, — он перехватила из ее рук сложенную одежду, а после протянула ее заклинателю: — Иди переоденься, не дело так ходить.

Сам Лий только вспомнил, как выглядит и сразу же поднялся. Он успел позабыть, что находится в рваном и грязном…

— Вам помочь? – неожиданно отозвалась Чунь Ши.

— Нет, спасибо, — и подумал про себя: «Как-нибудь сам справлюсь.»

Все же с детства у него выработалась неприязнь к людям, вроде слуг, которые вечно помогают, угождают. Пусть кому-то это нравилось, но не ему.

Заклинатель прошел в ту же комнату, и на удивление это оказалась простая гардеробная. У одной стены стоял длинный шкаф, а у другой туалетный столик, на котором лежало небольшое зеркальце.

Лий быстро переоделся. Он заметил перевязки на руке и ноге, которые сменил, и мысленно поблагодарил Юй.

Заклинатель обратил свое внимание на туалетный столик. Впервые за несколько дней, взяв в руки зеркальце, Ли посмотрел на себя. Впрочем, новое одеяние не особо отличалось от того, что было до этого на нем, только цвет мантии был более глубокий, да и размер не совсем подходил, но это не так беспокоило заклинателя, ведь разница была несущественна. Оставался лишь вопрос: «Откуда у четырех женщин оказалось мужское ханьфу?» Но озадачивать себя этим Лий не стал.

Приблизив зеркальце к лицу, странник свободной рукой осторожно, будто боясь, что обожжется, прикоснулся к метке. Она ничуть не отличалась от обычного ровного пореза, который кровоточил, но на самом деле никакой крови не было. Когда Хэ Жиншуи передал метку Лию, то запечатал ее, и если бы не тот случай, то возможно она никогда бы и не проявилась.

Странник распустил волосы из растрепавшейся косы. Он заплел их в привычный низкий хвост и вышел из комнаты.

Юй яро о чем-то говорила с приемными дочерями. Явно с этого момента стали видны их более близкие отношения. Девушка обратила взгляд на вернувшегося заклинателя и долго смотрел на него с нечитаемым выражением лица, замолчав. За ней замолкли и сестры Чунь. Воцарилась тишина.

— Нам с Господином Ли нужно отлучиться, — резко заявила Юй.

Она взглядом показала Лию идти за собой. Они снова вернулись на второй этаж, где демон уже разжег свечи и в комнате просветлело. Странник остался стоять у двери, следя, как Юй приподняла половицу со словами: «Не нашли.» Он достала кувшин, потом второй, третий… Лий в недоумении смотрел за ней, припоминая, как так же прятал мяч под полом храма.

— Это вино?

Юй привычно улыбнулась:

— Да, ты выпьешь со мной?

Заклинатель заколебался. Он не особо хотел нарушать табу на выпивку в третий раз, но и отказывать девушке не было желания. Лий вздохнул и махнул рукой:

— Да, давай.

Юй не стала церемониться, и опустив половицу, прошла обратно к двери.

— Я сейчас, — она вышла и прошло всего ничего, как вернулась уже с пиалами в руках.

После девушка устроился прямо на полу, куда жестом пригласил Лия. Тот ничуть не был против и сел напротив, пока дух разливал вино по пиалам.

— Слушай, Яо, я хотел бы узнать, что же на самом деле произошло в деревне? – спросила она, — Я ничего толком не поняла, как будто что-то прошло мимо меня, это так?

Лий взял пиалу, подставив содержимое к носу. Он неуверенно отпил, ощутив кисло-сладкий вкус и ответил:

— Все дело в том, что, когда ты ушла в храм, я решил поговорить с Фан Жинци. Я задел неприятную для нее тему про сына. Выяснилось, что в ее роду одни женщины, а она забеременела мальчиком, но тот умер, не успев родиться. А сама Фан Жинци уехала с каким-то чиновником в город, но осталась старостой этой деревни. Я тогда еще ничего не понимал, да и чувствовал себя неудобно из-за того, что заставил ее говорить об этом. Потом, когда мы пошли в лес и встретили по пути старика, тот упомянул какого-то Е Сяня, с которым должна была быть Фан Жинци, чтобы наступил мир и покой. Тогда у меня стала складываться картина, и на кладбище я решил искать могилу с иероглифом «Е» либо «Фан». Еще Фан Жинци при нашем разговоре упомянула, что в деревню приезжает на особую дату, так я и посчитал, что это относится к ее неродившемуся сыну. Так и оказалось, я нашел могилу ее сына с фамилией «Е».

Юй слушала, его не перебивая. Наверное, впервые за все их совместное путешествие странник говорил за раз так много. Девушка даже не заметила, как почти выпила уже весь первый сосуд рисового вина.

— Почему ты мне этого не рассказал?

Лий прикусил язык. Да, в этом он был виноват.

— Прости меня, я был слишком заморочен кое-чем, а потом побоялся заговорить, — он сказал, смотря на жидкость на дне пиалы, — Я знаю, было глупо молчать.

Юй неожиданно заметила, что даже не чувствует горечи. Признание оказалось еще слаще вина.

— Я на самом деле тоже провинилась, ведь затащила со злости тебя сюда. Знаешь, почему-то в самом начале я схватилась за тебя, потому и попросила помочь, а дальше уже решила, что и расставаться не хочу, — она опустошила пиалу, — Но мы все равно расстались, но…

Лий резко остановил ее жестом.

— Пожалуйста, не упоминай тот момент.

— Хорошо, — Юй печально улыбнулась.

Прошло около кэ в молчании. Но Лий неожиданно спросил:

— Я общался с Чунь Ши, та сказала, что ты здесь служишь при дворе. А еще, я не представлял, что у тебя могут быть дети, — он сам не понял, к чему были произнесены эти два бессвязных предложения.

Но девушку странная формулировка ничуть не смутила. Они на пару уже допивали третий кувшин, потому у обоих в голове был туман.

— Считай, я просто девочка на побегушках. Притом я давно ухожу с этого поста, не хочу быть к чему-то привязанной. А, если говорить, про сестер Чунь… Я после того, как ушла из Хуаньинг впервые, стала жить в Нижнем мире. Получилось так, что меня заметил один чиновник, пожаловал. На заработанные деньги я купила этот дом. Он совсем небольшой несмотря на то, что здесь целых два этажа. Впрочем, тогда я была в работе, в Царство людей возвращаться даже не думала. Но однажды, я заметил, в каком-то закоулке детские крики и смех. Я насторожилась и пошла посмотреть. Предо мной встала картина, как двое девочек сжались у стены, а третья в ответ кидалась камнями в обидчиков, которые окружили их. Я… — резко голос Юй дрогнул, — Я помогла этим трем девочкам. Они были детьми, сбежавшими от работорговца. Мне рассказала самая смелая из них, как разбойники перебили их деревню, потом сестры стали демонами, но тогда по их душу пришел злой дух, который утащил их в Нижний мир… Ну и с того момента я стала приглядывать за ними, приняла, вырастила. А потом я оставила дом на них, ушла. Приходить стала слишком редко. Наверно, я отношусь к ним ужасно сейчас… Я ведь совсем их покинула.

И чего только еще не знал Лий об этом удивительном человеке? И все же Юй самим своим существованием перевернула мировоззрение Лия. Все стало совершенно иным. Пусть перед ним сидел демон, сердце у него было более чем человеческим, живым.

— Такое чувство, что я прожил уже ни одну жизнь, но в одном теле. Так смешно вышло. Правда, свою настоящую жизнь я бы хотел изменить. Уж больно все трагично вышло, — продолжила Юй.

Заканчивался уже четвертый кувшин. Лия накрыла печаль. В этом месте, казалось, ее скопилось слишком много, и теперь вся она стала видна и ощутима. И все же странник до сих пор не забывал, что путей у него сейчас два. Два – цифра, которая больше всего не нравилась Лию. Он родился второго числа, был вторым сыном, всегда выбирал из двух, был принят вторым учеником, пусть и стал первым, два года скитался… И сейчас перед ним стоял выбор из двух: продолжить путешествие с Юй и посмотреть, к чему это приведет или уйти. Второй вариант менее пугал его. Если бы заклинатель выбрал его, то вернулся бы к уже привычной жизни, притворился бы снова монахом в какой-нибудь деревушке… А на другом пути неизвестность. Всего-то месяц, а столько произошло, что и поверить сложно. И что будет дальше? Может, Лий и хотел что-то поменять, но новшеств боялся.

— Юй, а ты никогда не думала, что могла бы обзавестись семьей, может, и в Нижнем царстве? – вдруг спросил странник.

Духа этот вопрос удивил. Она серьезно задумалась.

— Было бы неплохо, но я не хочу. Если честно, я бы призналась тебе в кое-чем, но я знаю, что ты не примешь это, да и портить отношения не хочу.

Лий неожиданно для себя сразу понял, про что говорит Юй. Жаль, девушка не знала, что и так они разойдутся. Заклинатель уже выбрал одно из двух. Он вздохнул и отвернулся, пряча глаза.

— Юй, я… Я все же думаю, нам надо расстаться, — сердце забилось в горле, и Лий закусил губу.

Наступила звенящая тишина.

— Нет, — было произнесено четко и резко.

Юй уже один раз ошиблась на этом моменте, но второго раза она уже не допустит. Пусть Лий думает, что хочет, но она не согласна. Теперь-то она точно не допустит, чтобы они разошлись.

Резко Лий был схвачен за запястье. Он от неожиданности испуганно подняла глаза и увидел обреченное выражение лица Юй. Та то ли, чтобы точно быть уверенной, что заклинатель не сбежит, то ли для уверенности крепче сжала его руку.

— Нет, я так не думаю, — впившись в синие глаза, Юй в порыве заговорила: — Помнишь, мрак? Помнишь, ты говорил про огни, которых больше нет? Есть я. Я могу поделиться своим светом, и ты не потухнешь. Мы будем светить вместе, Яо. И пусть вокруг нас будет мрак, где больше на горизонте ничего никогда не появится, мы будем светить друг другу. Никто не потухнет… Никто не умрет.

Том 3. Глава 29. Гостям радуются дважды: встречая и провожая.

Том 3. Ветер расплывается в степи.

Ветер разносил хлопья снега по кровле крыши храма, у подножия которого на ступенях перед входом сидели двое. Первый держал над их головами промасленный бумажный зонтик, а вторая, облокотившись на него, играла на флейте. Обоих укрывала меховая накидка.

С того момента, как они начали жить в этом храме, где один из них уже бывал когда-то, прошло полтора года. Казалось бы, срок не столь великий, но на обоих он слишком повлиял. Деревня, где находился этот храм стала родней отчего дома, а повторяющиеся будни не надоедали, только успокаивали.

– Ты не замерзла? – спросил Лий.

Юй, убрав флейту от губ, повернулась к нему.

– Я думаю, мы можем вернуться в храм.

Заклинатель собрал зонтик и скинул с себя накидку, оставив ее для Юй. Он встал на ноги и подал ей руку. В храме их встретило тепло разведенной печи и запах ладана. Войдя в помещение за моленной, девушка повесила накидку, а странник поставил под нее зонт.

– Яо, кстати, всего через полгода состоится совет в Хонхэ.

Лий чуть нахмурился, не поняв, почему это так важно. Он уже давно не думал ни о клане, ни о его людях, ни о его делах. В один момент это все перестало иметь значение. Лий теперь даже не мог представить, как года три тому назад случилось необратимое. Хотя некоторых людей заклинатель все же еще помнил, но о них не вспоминал.

– И что в этом такого?

Юй подошла к нему. Девушка за всю их совместную жизнь никогда и не говорила о кланах и прошлом, хотя, бывало, размышляла по этому поводу. Она все еще старалась отпустить своих давних друзей, но раз у нее то не вышло за долгие годы, то и сейчас не могло так быстро пройти. Правду о событиях в Хонхэ она теперь знала, потому, наверно, и переживаний о смерти Хэ Жиншуи должно было стать меньше, но не тут-то было.

Еще она часто вспоминала Цзы Цай и Лин Фэя. Сейчас совершенно не было известно, что сталось с лекарем. А умершая сама приходила в голову вместе с образом Лин Фэя. Разделить их Юй не могла.

– Так, по поводу чего ты думаешь совет будет? Скоро ведь четыре года пройдет, как в Хонхэ нет главы клана. Тревогу бить пора.

Заклинатель тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. На его лице все еще красовалась метка главы, и слава Богу, что простые деревенские не понимали, что она означает.

– Как время быстро идет…

Вдруг в храм кто-то вошел со словами:

– Даочжан, вы где?

Лий узнал голос торговца, который часто захаживал в храм перед поездками в другие города. Когда-то этот человек встретился ему в роковой день на распутье дорог и предупредил о демоне, но сейчас этот мужчина даже не представлял, что тот самый Хозяин леса приветствует его каждый раз с улыбкой. Смешно было бы посмотреть на его реакцию. Заклинатель отвлекся и вышел к нему, поклонившись:

– Рад вас видеть.

Юй вышла следом и тоже поклонилась. Ее в деревне знали, как сестру Лия. Было волнительно, когда из Нижнего мира они пришли именно сюда, ведь отсюда началось это путешествие и замкнуло круг. На удивление, жители встретили и своего даочжана, и ее с абсолютной радостью.

По возвращению Лий не понимал, чем местным так угодила его личность, но принимал все. Как-никак, а он уже привык к тому, что на него обращают много внимания, хотя в этой деревне никто и не видел его без повязки.

А демон и без того многим нравился. Юй своей доброжелательностью и приземленностью сразу же понравилась деревенским. Она, к тому же, никогда не отказывала в помощи, иногда даже сама предлагала. И Лий часто замечал, что все это девушке нравится. Наверно, такой спокойной жизни она и хотела.

В общем, их полтора года совместного жития были мирными и радостными. Лий ни о чем не пожалел.

Однажды Лий видел такую сцену, как к Юй пришел какой-то юноша в руках с букетом полевых цветов. Он протянул ей его, и затяжно смотря на девушку, стал говорить что-то о свадьбе, отношениях, казалось, даже про детей обмолвился. Но Юй со всей возможной осторожностью отказала ему, а заметив, что за ними следят, удивленно вздрогнула.

Тот юноша, конечно, на том попыток не оставил. И кто знает, что его каждый раз приносило к храму… Лий, наверно, мог бы и сам выйти к нему вместо Юй, но не хотел влезать в ее дела, ведь никто никогда и словом не обмолвился, что они его касаются. Хотя со временем у странника появилось настойчивое желание наконец разобраться в их отношениях, но то не было подходящего момента, то Лий начинал сомневаться, то его кто-то отвлекал… Как будто сами Небеса кричали, что даже и думать о таком нельзя. Но сколько раз Лий уже шел против всех?

Торговец был в накидке, которая изрядно была обсыпана начавшим таять снегом. Он быстро поклонился, и часть снега упала на пол.

– А я вот только с юга вернулся! Так далеко давно не ездил! У меня там родственники живут, всегда рады. Жаль, далеко ехать. Представляете, вот чудо, фруктов набрать у них смог! Берите!

Лий заметил в руках мужчины сверток и потупился. Фруктов сейчас днем с огнем не сыщешь, а торговец их им принес! Но до чего добрый человек! Заклинатель неуверенно улыбнулся:

– Спасибо вам большое, но я должен отказаться. Фрукты сейчас ценны, лучше отдайте тем, кому нужнее, – Юй поддержала его:

– Да, вы и так слишком часто с нами делитесь.

Торговец печально улыбнулся, и поколебавшись, все равно развернул кулек и протянул содержимое.

– Ну возьмите хотя бы один-два ради Цианшижи! По снегу к вам шел, а храм ведь далеко!

Заклинатель и демон переглянулись. Лий вздохнул и все же взял два апельсина. Он передал их Юй и поклонился:

– Дай Цианшижи вам здоровья в столь холодное время года.

Торговец заулыбался.

– Вам спасибо, что взяли!

В конце концов беседа на этом не окончилась. Мужчина стал рассказывать о южных краях, своих родственниках и о том, как долго и сложно туда ехать. И только через ши Лий и Юй вернулись в свою комнату.

Сразу же странник запричитал:

– И что вот делать? Никогда не понимал, зачем это все. Я же себя виноватым еще чувствовать буду, – он положил два фрукта на стол, – Мы ж совершенно незнакомые люди, а он все равно делится и едой, и вещами…

Девушка пожала плечами.

– Уж больно здесь люди хорошие. Яо, а чувство вины-то откуда? Ты ж никогда не выпрашиваешь, а, наоборот, каждый раз отказываешься.

Лий опустил глаза в пол, закусив щеку изнутри. Он толком сам не знал, почему чувствует вину. Это было странное чувство, часто сопровождающее его на протяжении всей жизни. Наверно, он подсознательно думал, что что-то отнимает. Так, в детстве он отнимал покой у семьи, хотя был ни при чем, а сейчас как будто отнял фрукты у торговца, которые на деле тот отдал им добровольно. Он решил больше не зацикливаться на этом и махнул рукой.

– Я помедитирую, наверно, а-то чувствую, вечером уже не до этого будет.

– Сбежать от меня так решил?

Юй шагнула к нему и неожиданно взяла голову странника в руки, чтобы тот наконец обратил на нее внимания. Она уже давно стала замечать, как тот уходил от разговора, особенно, когда он начинал касаться его или их. И, может, вопросы девушки были не столь удобными, но все же ответа на них она все равно ждала. И ладно, когда один раз Лий не ответил, второй, но уже при третьем и далее Юй стала расстраиваться.

– Почему вечно, когда речь заходит о тебе, ты пытаешься уйти? Неужели ты мне не доверяешь? Или почему не хочешь делиться? Разговаривать? Чуть что ты сразу медитировать, тренироваться… А я?

Лий посмотрел девушке в ее серые глаза и подумал: «Годы идут, а я все никак не меняюсь.» Он взял Юй за запястья и вдруг застыл. Им действительно стоило разъясниться, чтобы наконец прийти к чему-то. А сейчас был и подходящий момент, и никто им не мешал, но и Лий боялся. Теперь проблема заключалась в нем…

Лий рвано вздохнул и опустил руку демона себе на грудь. Юй сразу удивилась, почувствовав под ладонью быстрое сердцебиение.

– Юй, конечно, я тебе доверяю… Просто я… – он не смог найти подходящих слов и запнулся.

Неожиданно девушка убрала руки и кивнула.

– Ладно, я поняла, – как-то разочарованно произнесла она и ушла в моленную.

Лий остался стоять один. Заклинатель откинул голову назад, смотря в потолок. И опять он все испортил. Казалось, он сам всегда все портит, и любая ситуация принимает ужасный исход именно из-за него. Конечно, винить себя во всех смертных грехах он уже не решался, но это не значило, что переставал чувствовать вину.

Заклинатель не стал идти за Юй, побоявшись снова прийти к этому разговору. Он, сняв повязку с глаз, сел на циновку, решив действительно заняться медитацией. С управлением ци у него уже не возникало проблем. Все стало слишком хорошо, кроме их с Юй отношений. Как на зло, то, что волновало больше всего устроить никак не выходило.

Лий закрыл глаза, выдохнув. Только он стал медленно погружаться в медитацию, как резко пол под ним будто исчез. И открыв глаза, заклинатель уже увидел длинный мрачный коридор. Лий поднялся на ноги и осмотрелся – ничего примечательного не было – пустота. Он двинулся вперед. В видениях во время медитации тело ощущалось странно, потому чтобы убедиться в том, что он взаправду идет, Лий периодически опускал взгляд на ноги.

Внезапно по бокам стали видны женские фигуры в красном. Лий смешался, не понимая, что происходит, но продолжил идти вперед. Он мотал головой по сторонам, задерживаясь взглядом на каждой девушке. Все они выглядели слишком однообразно. У заклинателя получилось распознать на каждой свадебные одежды, выглядящие во мраке столь ужасающе, что и представлять не стоит. Возможно, пройди он до конца, там со спины все эти фигуры выждали бы момент и накинулись.

Стал виднеться конец коридора, где стояла одна единственная, к которой, похоже, Лий шел все это время. Но странник резко остановился. Он внимательно еще раз оглядел ее и не захотел идти дальше, а резко повернулся в сторону. Голова пустовала, мысли не шли, но все действия были осознаны.

Прямо перед ним оказалась фигура, рост которой практически не отличался от роста Лия. Ее лицо укрывала плотная вуаль, и заклинатель потянулся рукой, чтобы сдернуть ее, но резко остановился.

В миг Лий понял, что если сейчас снимет ее, то начнет свадебный обряд. В моменте он решил, что лучше вернуться туда, откуда пришел, где никого не было кроме него одного, но заколебался. И все же рука потянулась дальше и осторожно сняла с лица девушки ткань, откинув на пол.

Перед глазами странника предстали черты единственного человека, лицо которого он видел - Юй. Она сразу же улыбнулась и засмеялась.

– Яо!

Лий замер.

– Яо! – повторилось снова, – Яо-о-о!

Он резко открыл глаза, и вновь тут же увидел прямо перед собой лицо Юй. Он резко подался назад от неожиданности и ударился головой об стену, зашипев от боли.

– Лучше так резко не будить после медитации, – послышался чужой голос.

Лий сразу же пришел в себя, и еще раз посмотрев на девушку, заглянул за нее и заметил незнакомца, который сидел за обеденным столом и ел дольку апельсина, разрезанного в тарелке. У неизвестного на коленях лежала доули, одет он был в скромные одеяния цвета цин. В таких, верно, на улице было до ужаса холодно. Но кое-что смутило Лия – его до невозможности светлые волосы цвета пшеницы.

Странник понял, что слишком задержал взгляд и отвел его. Положив руку на что-то, Лий осознал, что сейчас без повязки и быстро надел ее, параллельно поднимаясь на ноги. Юй повторила за ним и встала рядом, думая объяснить ситуацию, но не успела, ведь Лий уже склонился в поклоне:

– Могу ли я узнать, кто вы?

Юй почувствовала себя неловко. Она всего лишь случайно встретила на входе молодого человека, который напросился переждать начавшуюся метель. А, когда они пришли в комнату, то девушка увидела Лия в медитации и не стала его сразу пробуждать. Хотя, наверно, стоило первым делом его разбудить и спросить о возможности принять гостя. Все же жили же они вдвоем здесь, а не она одна. И, конечно, заклинатель точно не отказался бы принять замерзшего путешественника, но это решение нужно было с ним обсудить. Но Юй ни на что не решилась.

Тот, к кому обращались, мягко улыбнулся и поднялся, отложив доеденную дольку апельсина и скинув с колен доули. Он так же сделал поклон.

– Мое имя Бай Гуан. Я путешественник. Прошу прощения за причиненные неудобства, просто метель началась столь внезапно, что я растерялся и напросился в самый ближайший храм. А вы ведь даочжан, так? Как мне к вам обращаться?

Наконец у Лия в голове все встало на свои места. Картина сложилась. Он посмотрел на еще один неразрезанный апельсин и обратился к Юй:

– А у нас есть какая-то еда?

Девушка напугалась неожиданному переходу внимания к ней, но задумалась, отведя взгляд, а после обвела глазами всю комнату.

– Нет.

Бай Гуан, который не дождался ответа на свои вопросы, так и остался стоять статуей. Улыбка застыла на его лице. Но услышав про еду, путешественник сразу же всполошился:

– Нет-нет, мне ничего не нужно! Я благодарен вам уже за крышу над головой и тепло! Притом на улице уже ночь! Да и метель!

Заклинатель повернулся к нему и кивнул.

– Как скажите.

Лий с Юй присоединились к путешественнику. Девушка искоса посматривала на заклинателя, который был слишком молчалив и задумчив. Конечно, раньше это было обыденное состояние Лия, но уже давно Юй не замечала этого за ним. Почему-то она стала себя накручивать и решила, что Лий был обижен или разозлен на ее несогласованный выбор.

– Так, как мне к вам обращаться, даочжан? – снова спросил Бай Гуан.

– Так и обращайтесь.

В деревне никто толком не знал имени «даочжана», потому Лий уже привык к такому обращению. Да и он не видел надобности представляться по имени. Этот человек пришел сюда всего лишь до окончания метели, тогда зачем ему знать что-то о людях, с которыми он лишь мимолетно пробудет ночь? Он и так забудет через несколько дней, где был. Путешественники бывают много где, а запомнить все памяти не хватит. Лий знал это даже по своему опыту. Столько всего он видел и встречал за два года скитаний, но ничего уже толком не помнил. Хотя судить по себе скорее всего было неверно, ведь в то время заклинатель ничего не видел перед носом, поглощенный нескончаемыми мыслями и страхами.

– А имя? – вид у Бай Гуана был крайне заинтересованный, потому, вздохнув, Лий все же ответил:

– Ли Яо.

Что-то мелькнуло во взгляде Бай Гуана, но он сразу скрыл это. Это было что-то вроде резкого осознания или удивления. Но путешественник, никак не изменившись в лице, взял еще одну апельсиновую дольку.

– Вы брат и сестра, а фамилия разная, – констатировал он.

Юй и Лий переглянулись. Демон улыбнулся и пожал плечами, мол, успел поболтать, и что с того?

– Она моя двоюродная сестра. Тетя вышла замуж и взяла фамилию новоиспеченного мужа, и дочери тоже она досталась.

Бай Гуан сделал понимающий вид и закивал головой.

– Вот оно как.

Том 3. Глава 30. Гостям радуются дважды: встречая и провожая. Часть 2.

Бай Гуан сразу после беседы заснул, а Юй и Лий остались бодрствовать. Они не заводили разговора. С одной стороны боялись разбудить гостя, а с другой не знали, о чем говорить. Обсудить можно было, конечно, многое, но никто не находил подходящей в момент темы.

Утро настало быстро. На заре Лий вышел из храма, чтобы посмотреть на погоду. На удивление, метель так и продолжала буянить. Совсем скоро могло замести даже вход в храм.

– Сильная? – подойдя сзади, тихо поинтересовалась Юй.

Лий вздрогнул от неожиданности и резко повернулся к ней, встретившись взглядами, но после смутился и тут же отвернулся. Девушка в недоумении продолжила смотреть на его профиль.

– Д-да, а что?

– Я обещала помочь тетушке Ю с домом.

Лий все же повернулся к ней обратно.

– До дома тетушки Ю далековато.

– Я же обещала. Наверно, сейчас соберусь и пойду, чтобы к обеду вернуться. Глядишь, там и метель закончится.

Заклинатель не стал ее останавливать, потому лишь кивнул.

Через кэ Юй уже собралась и готовилась уходить. Лий проводил ее, и раскинув руки, пригласил в объятия. Девушка странно посмотрела на него, но улыбнулась и прильнула, а после отстранилась и распрощалась:

– Жди меня к обеду, Яо! – она вышла из храма.

Странник около фэня таращился на уже закрытую дверь, но потом опустил взгляд и вздохнул. Он вернулся в комнату, где уже проснулся Бай Гуан. Тот, заметив, Лия приветливо улыбнулся:

– С добрым утром!

Лий почувствовал накатившую усталость и сел на циновку рядом, попутно отвечая:

– С добрым. На улице все еще метель. Будете ждать, пока окончится?

Путешественник какое-то время помолчал, видать, задумавшись, а потом резко спросил:

– А я причиняю вам неудобства? Прошу прощения, я мог бы…

Лий от его выводов почувствовал себя только хуже. Он не стал даже дослушивать до конца, перебив:

– Нет, просто мало ли вы куда-то торопитесь. Всяко бывает, – он решил тут же перевести тему, чтобы больше не возвращаться к этой теме: – Мне всегда было интересно, зачем люди путешествуют. Для чего вы это делаете?

Бай Гуан хмыкнул и неосознанно затеребил пальцами рукава.

– Все просто. Я так сбегаю. Знаете, а я всегда задавался вопросом, зачем люди притворяются? – он сказал это без малейшей капли ехидности или насмешки, казалось, действительно желая услышать правдивый ответ.

Заклинатель застыл. Рука сама невольно потянулась проверить, есть ли на глазах повязка. Страх перебил до того стоящие в горле неприятные чувства, перемешавшиеся с усталостью.

– Так нужно… – тихо ответил он, а после добавил, боясь смотреть на Бай Гуана: – Наверно, я тоже так сбегаю.

– Вы ведь далеко не монах? И совсем не слепой?

– А вы не путешественник? – вопросом на вопрос отвечать было глупо, но Лию уже стало все равно, – Если так, то мы просто два беглеца, и поможет нам только одна звезда.

Неожиданно Бай Гуан оживился и наклонился к Лию, уже удивленно спрашивая:

– Вы про Цианшижи? Вы знаете, что он на самом деле простая звезда?

Заклинатель решил, что лучше уж свести это разговор к Богам, не мог же диалог о третьих лицах снова свестись к ним? Лий на это надеялся, ведь этот человек своей догадливостью стал его не на шутку пугать. И будь то простые угадывания любимого цвета, но нет, еще чуть-чуть и он, копнув глубже, дошел до того, чего ему знать не стоит. И Лий, наверно, ничего с этим поделать не смог бы. Хотя, возможно, снова попытался бы сбежать, как зачастую бывает.

– Я бы так не сказал. Разве может простая звезда создать столько всего? Цианшижи даже не Бог, он нечто высшее. Иначе, почему ему дали такое имя? – он высказал свое настоящее мнение.

(Цианшижи – в пер. с кит. Всевышний)

Лий никогда о этого ни с кем не общался о Богах, кроме Хэ Жиншуи. Бывало, иногда заклинателю даже казалось, что учитель ими бредит, если не брать в счет, что его часто сравнивали с покровителем Хонхэ – Аньнином. Хэ Жиншуи мог вставлять странные фразы в разговор, связанные с Небесами и их жителями, что периодически могло и напугать. Но со временем Лий стал придерживаться мнения, что учитель всего лишь набожный человек, не более.

– Просто он был первым, и чтобы не путать, назвали так. Не думаю, что за этим стояло нечто иное. У людей в то время была скудная фантазия.

– Возможно.

Внезапно Бай Гуан вновь резко спросил, будто наконец дошел до самого волнующего его вопроса:

– А вы верите в Богов?! В Цианшижи, Божественных возлюбленных и их детей?!

Заклинатель от неожиданности вздрогнул и наконец повернулся к путешественнику. Выражения лица того он не видел, но готов был сказать, что оно было либо до безумия восторженным, либо полным надежды. То было различимо по его тревожному голосу.

– Я в прошлом поклонялся Аньнину… Сейчас уже верю во все: и в Небеса, и в судьбу.

В недоумении путешественник склонил голову чуть набок, его пальцы продолжали теребить края рукавов.

– Почему в прошлом? Вы выходец из клана Хонхэ?

Лий не мог поверить, что все снова свелось к нему…

– Да, но это не важно.

Это на самом деле было уже «не важно», ведь прошло уже почти четыре года. Никто его не помнил уже, никому «Ши Лий» уже не был нужен. Он давно погиб со своим учителем, и все уже свыклись с этой реальностью.

– А ваша сестра, Ань Юй?

Лий потупился, но тут же сообразил и дал ответ:

– Нет.

–

Дом тетушки Ю был достаточно далеко, и Юй, закрываясь рукавом от летящего прямо в лицо снега, перебирала ногами по сугробам, которых намело по колено. Пусть она и была демоном, но живое тело чувствовало холод, потому спустя всего кэ дороги ноги и руки перестали ощущаться, замерзнув. Холодный ветер пронизывал тело насквозь. Казалось, холода наступили намного раньше, чем должны были. Еще даже не наступила зима.

Вскоре Юй все же нашла за белой летящей пеленой нужный дом и постучалась. Дверь открылась сразу же, и из щели показалась пожилая женщина. Она, увидев, девушку, сразу же схватила ее и затащила во внутрь. Попав в тепло, Юй не могла нарадоваться, а тетушка Ю запричитала:

– Милая, ну куда же ты в такую погоду пошла? Я б и подождать могла! Здоровье беречь надо!

Юй скинула у порога меховую накидку и сняла обувь, оставшись только в носках.

– Я же обещала вам. Да и что мне делать в храме? Вместо того, чтобы просто сидеть, вам помогу.

Тетушка Ю тяжело вздохнула, оглядев свой дом. Женщина уже долгое время жила одна. Она была вдовой, а ее дети приезжали редко, потому с посторонними людьми она охотно разговаривала, а иногда просила помощи.

– Ну что ж с тобой поделать-то? Ладно, мне бы помочь прибраться, да и, если хочешь, можешь помочь сварить чего. Зима холодная выдастся, даже не знаю, как проживем.

– С Божьей помощью. Вы только не переживайте, все хорошо будет. Прошлый год пережили, этот проживем и дальше жить будем, – девушка улыбнулась, но в глазах ее читалась некая печаль.

Она взялась за стоящий неподалеку веник и стала подметать, пока женщина ушла в другой конец комнаты, и сев на кровать, принялась дальше штопать одежду.

Юй часто помогала жителям деревни, потому успела среди них прославиться своей добротой. Часто просили ее вмешательства, и она соглашалась. В храме за всем смотрел Лий, потому для Юй там редко оставались какие-то дела.

Пока она подметала, возникла мысль снова поговорить с Лием. Да, вчера попытка вышла ужасная – девушка сорвалась сама и ушла, не дослушав. Но ей было обидно видеть растерянный вид заклинателя. Казалось, тот снова чего-то боялся, может, снова думал разойтись. И такие догадки разочаровывали. В какие-то моменты Юй стало казаться, что она удерживает его силой, но это все был самообман, и девушка это понимала.

– Сяо Ань, а как у вас с Ма Цзылэ?

(Ма – пер. с кит. Лошадь.)

(Цзылэ – пер. с кит. Стойкий, счастливый.)

«Ма Цзылэ» звали того юношу, который не раз приставал к Юй со своей навязчивой идеей завести с ней отношения. Юй же каждый раз становилось неловко при виде него, и она старалась избегать встречи. Притом ее забавляло сочетание его имени и фамилии, потому становилось еще и стыдно со своих мыслей.

– Я его уже давно не вижу, – рассеяно ответила девушка, не желая признаваться, что специально старается с ним не пересекаться.

– Как так? Ма Цзылэ парень молодой, а ты ж одна. Пора бы и семью, и детей. К тому же у него потенциал неплохой.

Юй смутилась с ее слов. Она постаралась не показываться лицом к женщине. Девушка-то уже давно знала, что есть только один человек, за которого она бы и замуж вышла, но так уж вышла, что этот человек ей не совсем понятен, как и его намерения.

– Тетушка Ю, у меня есть жених… – пришлось соврать, чтобы наконец прекратить эти разговоры, которые только стыдили и ставили в неловкое положение, – Он сейчас далеко, но у нас уже назначена свадьба.

Воцарилась тишина, которую нарушал только шорох веника о деревянный пол.

– Как уже есть жених?! – изумленно спросила женщина, – И как давно он у тебя есть?

Девушка потупилась, не зная, какую дату будет назвать вернее.

– Уже как два месяца.

– Ох, ну жаль, конечно, Ма Цзылэ! Так боролся! Но я рада за тебя, Сяо Ань! Ты приводи его обязательно, познакомь! А я обязательно расскажу, какая ты чудесная.

Такой реакции Юй не ожидала, она в растерянности повернулась к женщине и неуверенно улыбнулась.

– Конечно… Вы только никому не рассказывайте пока, пожалуйста.

Теперь Юй пожалела, что выпалила, не подумав. А ведь, если новость доберется до Лия, то, как она это ему объяснит? И если уже они продолжат жить здесь, и никакого жениха так и не появится, то и ложь вскроется. И снова придется соврать, что они расторгли помолвку, но и в том случае к ней снова станут в мужья пихать Ма Цзылэ… Выходит, Юй сама загнала себя в замкнутый круг.

–

Прошло достаточно времени, и неожиданно в комнату за моленной вошла девушка. Юй скинула накидку и посмотрела на путешественника и заклинателя, которые играли в какую-то импровизированную игру, сделанную ими.

– Я пришла.

Лий оглянулся и поднялся, пойдя к ней. Бай Гуан остался сидеть на месте, лишь улыбнулся:

– Ты так долго, что-то случилось? – спросил заклинатель.

Юй не могла смотреть ему в глаза, потому застыла взглядом где-то в стороне, что насторожило Лия.

– Просто у тетушки Ю оказалось дел больше. Она просила меня только о уборке и еде, но еще потом дала дошить заплатки на одежду, а дальше еще остановила поговорить.

– Ну да… Похоже на нее. Устала?

Девушка не могла больше спокойно стоять рядом с Лием, помня, что наговорила тетушке Ю о несуществующем человеке, с которым они до безумия любят друг друга. Наверно, это была лишь мечта, чтобы наконец хоть кто-то полюбил ее, но все было так мутно, что она уже не выдерживала. И с Лием у них были неясные отношения, что расстраивало Юй, но сколько бы она не пыталась их прояснить, из-за нежелания или страха самого заклинателя, все попытки шли насмарку.

– Д-да нет. Чем вы тут занимаетесь? – она прошла мимо, почувствовав облегчение.

Лий в недоумении обернулся к ней, а путешественник ответил:

– Мы играли во что-то вроде Го.

Юй бросила взгляд на нарисованную углем на деревянной полу разметку и камни, лежащие на ней. Она кивнула и застыла на месте, не зная куда деться.

– Метель, кстати, закончилась? – спросил Бай Гуан, поднимаясь на ноги.

– Да, только сугробы по колено, идти ужасно неудобно.

– Ну, ничего, не хочу и дальше вас тревожить своим присутствием.

Хотел бы Лий ему возразить, но не стал. Путешественник поклонился, произнеся:

– Премного благодарен вам за приют. Да храни вас Цианшижи, кому возведен сей храм, – последние слова прозвучали странно, но обращать на это внимание не было толку.

Бай Гуан выпрямился и посмотрел сначала на Юй, а потом на Лия и обратился к нему:

– Могу ли я попросить вас провести меня до другого конца деревни?

Заклинатель посчитал это сомнительной идеей. Сейчас он хотел бы остаться с Юй, но и отказать путешественнику не мог, так как в ином случае стал бы беспокоиться дошел ли тот туда, куда хотел.

– Ладно.

Девушка, смотря за ними выдохнула, поняв, что одной некоторое время будет лучше.

Лий, захватив меховую накидку, вышел с Бай Гуаном из храма. Он оглядел тонкие одежды последнего, и вздохнув, передал ему накидку, на что путешественник удивился.

– Простите, но я не могу принять…

Заклинатель чуть нахмурился.

– У вас дорога, как понимаю, не близкая, а вы так просто одеты. Я не приму обратно.

Бай Гуан поджал губы и все же накинул вещь на себя, не став спорить дальше.

Идти по снегу не доставляло удовольствия, но делать было нечего. Дороги, точно, еще не скоро разгребут, да и самому Лию стоило очистить вход в храм вместе с путем к нему.

Молча они прошли около двух кэ, но вскоре Бай Гуан, нарушив тишину, серьезным несвойственным ему голосом спросил:

– А хотите совет? – он повернулся к заклинателю.

И пусть тот не видел ни выражения, ни взгляда, сразу напрягся, и без того понимая, что ничего радостного не услышит.

– Не буду против. Но разве вы могли сделать о мне вводы всего за полдня?

Сейчас путешественник начал ощущаться по-другому. Если раньше молодой человек не вызывал у Лия никаких чувств, то сейчас стал волновать. Особенно чуждый за все это время ему вдумчивый тон тревожил.

– Бросьте, я сделал выводы, как только увидел вас, – путешественник сделал паузу, – И я бы посоветовал вам: пока море горит, а вода не сохнет, стоит верить, что соли не останется, и ваша душа станет чистой.

Услышав его слова, Лий мог бы посчитать их за бред, но допускал лишь мысль без слов. Потому он так же рассудительно ответил, пусть в полной мере серьезно к сказанному не относился:

– Пожалуй, мне придется не принять ваш совет. Я не согласен с ним, потому и последовать не смогу. Если вода соленая, не значит, что она грязная. Даже самое соленое море может быть чище пресного водоема. Да и какая жизнь без соли?

Бай Гуан резко остановился, склонив голову. Лий опешил и уже решил, что сказал что-то не то, заметив, как пальцы путешественника сжали края накидки. Последний простоял так около фэня, но после неожиданно усмехнулся и пошел дальше.

– Верно, никакой. И мое море до сих пор соленое…

Лий был растерян действиями Бай Гуана, но продолжил поддерживать разговор с невозмутимым лицом:

– У нас много общего. Тушите пожары.

– Мне нравится с вами говорить. Никогда не думал, что мой собеседник может быть столь интересен. Не встречал еще таких людей и не только…

– Раз путешествуете – встретите еще ни одного такого собеседника, как я.

Бай Гуан, абсолютно уверенный в своих словах, возразил:

– Вы не правы, – прямо сказал он, – Такое море, как ваше, я уже не встречу.

Лий не стал дальше развивать этот спор. Он не любил перечить и гнуть свою линию не хотел, переубеждая человека. Для него это было чем-то неправильным, и потому дальше они продолжили идти молча.

Постепенно люди вокруг стали выходить из домов, кто-то уже чистил снег, кто-то возмущался на погоду вместе с соседями. Но к тому времени уже приближался конец деревни, и заклинатель готовился прощаться с путешественником, которого не думал, что встретит когда-нибудь еще раз. Разговоры с этим человеком были поистине невообразимыми, наверно, Лий в некоторой степени был ими потрясен.

Снова Бай Гуан заговорил первым, когда они уже были на самой границе:

– Раз нам пора прощаться, я бы хотел кое-что спросить, – он встал на месте, повернувшись к Лию.

– Спрашивайте.

– Что бы вы сделали, если бы завтра оказались на Небесах?

Заклинатель не знал смеяться ему или плакать. На этот вопрос он точно не мог ответить, потому что подобный исход событий был нереален, как он был уверен.

– Я никогда не окажусь на Небесах, – слетело с его губ.

Путешественник хмыкнул и задумчиво ответил:

– Кто знает, всяко бывает, – резко он переменился и радостно произнес: – Еще раз спасибо вам! Я рад нашему знакомству! И сестрица у вас прелестная! До встречи!

Сложно было сказать, что больше насторожило Лия «до встречи» или «сестрица у вас прелестная». Он попрощался в ответ и пошел обратно, подумав: «Вот чудак… Но раз я с ним заговорил, значит, далеко не лучше.»

Обратная дорога была совсем не приятная. Лий стал замерзать, но мог лишь идти быстрее, чтобы и согреться, и до храма успеть, пока не оледенел. Улицы уже были достаточно расчищены в центре деревни, и заклинатель планировал, как прийдя, отогреется, а после пойдет чистить снег на пути в храм.

Когда до храма оставалось уже меньше палочки благовоний, его резко остановила тетушка Ю, к которой сегодня приходила Юй. Лий, пусть и был на грани, чтобы превратиться в ледышку, не смог позволить себе сразу же отбиться от этого человека, оправдываясь собственными неудобствами.

– То Сяо Ань в метель ко мне бегает, то вы по деревне без теплой одежды ходите! – возмутилась женщина, – А, вообще, почему вы не говорили, даочжан, что у сестры вашей уже жених есть?

Заклинатель потупился. Он чуть не произнес: «Какой еще жених?», но вовремя отдернул себя и учтиво зашел со стороны:

– Она вам рассказала?

Тетушка Ю взмахнула руками.

– Да! Представляете, а ведь два месяца уже прошло, как он появился! А ведь за ней до сих пор Ма Цзылэ ухаживал! Ну как так-то?

Лий судорожно пытался понять, какой еще «жених» образовался у Юй, но никто в голову не приходил. Притом в холоде голова будто переставала работать, и заклинатель так и не смог во всей полноте разобраться в словах женщины.

– Мне жаль, что вы узнали об этом только сейчас… – Лий не нашелся, что еще мог сказать бы, – Простите, но мне нужно идти. Хорошего вам вечера.

Он быстро ушел от тетушки Ю, и она в замешательстве смотрела ему вслед, а после махнула рукой, направившись куда-то в центр деревни.

Только зайдя в храм, Лий зашел за моленную, бросившись к печке. Пальцы на руках успели к этому времени совсем онеметь, что не радовало. Даже двигать ими стало больно, кости словно ломало.

Юй, сидящая в стороне, испугалась, когда Лий неожиданно без предупреждения чуть ли не вбежал в комнату. Она не решилась заговорить первой, все еще чувствуя стыд. А заклинатель, тянущий руки в самый огонь печи, молчать не стал.

– Юй, а когда у тебя два месяца назад успел появиться будущий муж? – спросил Лий, не смотря на девушку.

–

Медленно на плече молодого человека появился золотой дракон.

– Что еще за море? Я так ничего и не понял.

– Странно, я считал тебя существом высшим…

– Ты и твои создания столь странные и неопределенные, что даже я, будучи кем бы то ни было, понять вас не могу. Как душу можно сравнивать с водой? Хочешь сказать, что у кого-то лужа, а кого-то необъятный океан? Но ведь все души на вид одинаковы. Ваши слова и утверждения неверны.

– Все же моей глупостью было слушать тебя, – он вздохнул, – Я наконец понял.

Дракон пролетел мимо и остановился у его лица.

– И что ты понял?

– Я понял, что должен сделать. Но чуть позже, когда все дойдет до конца.

Змей закатил глаза и отлетел от него, насупившись.

– Опять ничего не хочешь объяснять? Ну, молись, чтобы твои суждения не навредили никому.

Том 3. Глава 31. Среди сухого сада бывают живые цветы.

Лий не понимал почему, но вся ситуация вызывала у него нечто вроде раздражения. На что оно было направлено, он тоже понять не мог. Но это чувство продолжало разгораться в нем все больше и больше, и заклинатель пытался, как всегда, сдерживаться. Возможно, это была ревность, но правильное обозначение уже не было так важно для Лия.

– Яо, просто… Тетушка Ю снова начала расспрашивать о Ма Цзылэ. Ты же понимаешь, что мне неловко, и чтобы это прекратить я ей солгала, – Юй, набравшись смелости поднялась и подошла к нему, присев неподалеку.

Девушка чувствовала вину за свою ложь. Она, конечно, знала, что тайное рано или поздно становится явным, но не предполагала, что Лий узнает об этом так скоро.

– То есть никого нет? – он до сих пор не смотрел на нее.

– Да.

Заклинателю вспомнилось его недавнее видение. Он все же поднял глаза на демона, засмотревшись. Странник застыл на месте, пытаясь приглушить противные чувства. Наверно, дальше так продолжаться не могло. Нужно было наконец на что-то решиться. Сумбур между ними стал слишком явным, что походил на чистый бред.

Юй тревожно воскликнула, опустив глаза на печь:

– Яо, руки убери!

Лий очнулся и только вспомнил, что все это время держал кисти рук в печи. Заклинатель резко выдернул их и замахал, чувствуя жгучую боль.

– Спасибо, – прошипел он и хмуро посмотрел на девушку: – Нам надо поговорить.

Та скорее на автомате кивнула, все еще беспокоясь о возможных ожогах:

– Может, тебе в снег окунуть? Боль пройдет. Ты сильно обжегся? Ожог будет? – она протянула руку, желая посмотреть самой.

Странник в миг поменял свое решение. Нет, говорить им уже и надобности не было. Все было слишком понятно, чтобы стараться и дальше что-то разъяснять. Если уж Юй так о нем переживает, даже когда происходит что-то незначительное, то даже слепой давно должен был прозреть и все увидеть.

Лий подался вперед и схватил девушку за руку. Но та от неожиданности не смогла удержать равновесие, и они вдвоем свалились на пол. Заклинатель, нависнув над демоном, спросил:

– Ты головой не ударилась?

Юй с широко раскрытыми глазами неуверенно тихо ответила:

– Нет…

– Тогда чудесно.

Может, еще мгновение назад Лий и не думал делать нечто подобное, но решительно наклонился к ней и поцеловал. Возможно, было ошибкой так кидаться, но заклинатель уже не отдавал отчет своим действиям. Поцелуй длился всего миг. После Лий сразу же поднялся, сев на полу и закрыв лицо руками. Он ужасно смутился своего поступка. Судорожно в голове странника стали меняться мысли, говорящие о правильности и неправильности произошедшего.

Юй же уставилась в потолок, все еще лежа на полу. Она даже не успела осознать прикосновения губ, как то прервалось.

Оба молчали, потеряв дар речи.

Прошло всего около четырех фэней, и Лий, убрав руки от лица, но не поворачиваясь к девушке, произнес:

– Я… Я отдал накидку Бай Гуану. Нам нужно купить вещей. В прошлом году зима была теплее, – последнее он вставил, сам не понимая для чего.

Юй глубоко вздохнула и села рядом. Она решила повестись на слова странника и поддержать смену.

– Тогда стоит идти уже завтра.

– Пойдем, мы давно в город не ходили. Но думаю, стоит пойти в направлении востока.

Девушка снова вздохнула и положила голову на плечо Лия, который тут же напрягся. Юй пусть и могла так просто рассуждать, но деле в ее голове творилась каша. Все произошло слишком быстро. Она хотела бы спросить о поцелуе, удостовериться, что он был, но понимала, что со стороны это будет выглядеть глупо, и ситуация станет еще более неловкой, потому воздерживалась.

– Ты же понимаешь, что в любом случае мы находимся на территории Хонхэ? До границы с Жолин идти порядком полмесяца, до границы с Люмин – месяц, а про границу с Байчжи и говорить нечего. Она слишком далеко.

Странник постарался расслабиться, что у него не получилось.

– Хотел сбежать, да не вышло, знаю.

– Я бы сказала, что ты безумно удачлив. Живешь на территории своего калана, но так и не встретил никого из него.

Лий припомнил их с Юй знакомство.

– Почему нет? Встретил один раз.

Юй приподнялась и посмотрела на заклинателя в удивлении, что тот тоже сделал, но из-за близости их лиц сразу же отвернулся обратно, покраснев.

– Когда?

– Когда за тобой охотились. Мы же вместе потом убегали от них.

–-

Дверь в кабинет открылась. Лижень ступил через порог, закрыв за собой ее. В помещении стоял мрак, в котором было еле что разобрать. Видны были лишь редкие очертания вещей, которые для только вошедшего не превращались ни в какие формы, оставаясь лишь неразборчивыми линиями.

Заклинатель сразу же заговорил, насторожившись:

– Шуфу, ты звал…

(Шуфу – обращение к дяде, младшему брату отца.)

После мерного скрипа, раздался резкий свист, и стрела врезалась прямо у виска Лиженя. Тот замер на месте, слыша, как наступившую на миг звенящую тишину разгоняет смех.

Внезапно зажглись свечи, и за столом стал виден мужчина с луком в руках. Он продолжался смеяться, пока пришедший к нему племянник сжимал руки в кулаки, подавляя наступающую злость.

– Да-да, – успокаиваясь, произнес Хэ Лян, – Я звал тебя, Чжици.

(Чжици – обращение к племяннику, сыну брата.)

Лижень вырвал из двери стрелу и сжал в руке. Хотел бы он ее сломать, но в присутствии дяди показывать свое недовольство не мог.

— Это совсем не смешно, Шуфу, – серьезно сказал он.

Дядя же все еще улыбался, не обращая внимания на негодование своего племянника. Он убрал лук в сторону и пожал плечами на слова Лиженя.

Хэ Лян приходился последнему дядей, который когда-то усыновил его. Отец ушел от матери Лиженя еще до его рождения, а женщина, дорастив сына до пяти лет, покончила с собой. Тогда же узналось, что его отец погиб в битве с демоном. И из всех родственников маленького мальчика вызвался взять младший брат его отца. Воспитанием, конечно, занималась еще и бабушка по маминой линии, по вспоминать ее Лижень не за что не хотел. Женщина считала, что во всем виноват именно ребенок, потому отыгрывалась на нем. Но спустя два года дядя огородил мальчишку от нее. К тому времени у Лиженя и появилась проблема с руками, и Шу Лян пытался сделать с этим что-то, но успеха его попытки не возымели. И тогда на мену бабушке травить мальчишку стали другие дети… И только дядя оставался самым близким и понимающим человеком, которого Лижень действительно стал принимать, как отца. А потом тот решил, что племянник должен пойти по стопам родителей и стать заклинателем. Изначально он должен был быть отдан в Байчжи, но после Шу Лян передумал и отдал Лиженя в Хонхэ. Сам же дядя поклонялся Синьяну.

– А я думаю очень даже. Видел бы ты свое лицо. Сколько раз так делаю, а ты все равно попадаешься!

Но, когда оказалось, что Лиженя взяли в ученики главы клана, Шу Лян переменился. Он стал более строг и требователем к ребенку. На тот момент племянник еще не понимал, к чему это все ведет, а когда Шу Лян переменил имя и стал Хэ Ляном – старейшиной клана Хонхэ, стало уже поздно.

Лижень чуть нахмурился. Будь перед ним кто иной, заклинатель давно бы разозлился и сделал бы что-то глупое. Но перед дядей он был бессилен, потому смиренно стоял на месте, подавляя любые порывы.

Раньше нечто похожее было в его отношениях с Хэ Жиншуи, но это быстро прошло, ведь учитель со временем перестал вызывать у Лиженя раздражения. И, наверно, таких людей молодой человек за всю свою жизнь мог насчитать лишь трое: Хэ Жиншуи, Да Цзян и Ши Лий. Но по отношению к последнему Лижень чувствовал, может, и что похуже – зависть, перемешанную с восхищением. Это было очень противоречивое чувство, которое одновременно и принижало, и вдохновляло.

– Шуфу, отбой меньше, чем через палочку благовоний. Зачем ты меня позвал? – Лижень сел напротив.

– Ну, Чжици, ты же уже не маленький ребенок, зачем тебе сразу после отбоя ложиться спать? Или маленький Лижень очень устает?

Еще чуть-чуть и у Лиженя бы задергался глаз… Он давно должен был привыкнуть к подобным шуткам дяди, но привычка все никак не вырабатывалась.

– Шуфу, хватит… Зачем ты меня звал?

Хэ Лян состроил грустное лицо и отвернулся в профиль от племянника, скрестив руки на груди.

– А я уже не могу увидеть своего ненаглядного Чжинци?

– Ты видишь меня каждый день.

Хэ Лян, закатив глаза, вернулся к Лиженю.

– Ладно, раз ты так спешишь вовремя лечь спать, то буду говорить быстрее, – он неожиданно наклонился и достал из-под стола кувшин вина и пару пиал, которые были до того заготовлены, – Такую новость, какую я хочу обсудить, нельзя не отпраздновать!

Лижень возмутился:

– Шуфу, ты снова не следуешь табу? Нет-нет, я нарушать не буду, – он замахал руками в знак отказа.

– Чжици, ну ради меня, – дядя уже стал разливать напиток по пиалам и пододвинул одну из к племяннику.

Тот стиснул зубы и уставился на пиалу, не желая ее брать. В Хонхэ было много разных табу, но самыми главными запретами были на алкоголь, прелюбодеяния и самоповреждения. Лижень поднял глаза на дядю, который уже отпил из пиалы и улыбался, предвкушая рассказать что-то, его волнующее. И заклинатель решил, чтобы скрыть, что он не пьет, просто утянуть Хэ Ляна в разговор.

– Ладно, так, какая новость-то? – специально для виду он взял чашку в руки.

Хэ Лян в радости заулыбался.

– Так во-о-от, – протянул он, – Равно через полгода я наконец займу пост главы! Я посчитал! Осталось, понимаешь, ровно полгода!

Лижень натянуто улыбнулся. Его эта новость, наверно, должна была порадовать, но не тут-то было. Заклинатель, вспоминая, как дяде досталась эта возможность, отрицал то, что он сделал ради достижения цели. Возможно, Лижень сам в некотором роде был соучастником произошедшего, но признавать этого так же не хотел. И из-за отторжения произошедшего в памяти осталась большая пропасть, потому границу светлых дней с учителем и почти четыре года скорби и тоски стерло. Иногда, бывало, Лижень просыпался, и не осознавая времени, думал, как по пути на занятия встретит Ши Лия, и они вместе направятся к Хэ Жиншуи, который встретит их с улыбкой. Но, когда приходило осознание, Лижень беспомощно поднимался и продолжал игру дяди.

И неожиданно Хэ Лян, пригубив вина, отметил:

– А если бы ты тогда мне помог, то я бы уже, как года три был главой Хонхэ.

Лижень не смог сдержаться. Пиала чуть выскользнула из его пальцев, а вино вылилось на одежды, и заклинатель резко встал с места, и замахнувшись, разбил чашку о пол.

– Шуфу, хватит это припоминать!

За его словами повисла давящая тишина. Лицо Хэ Ляна стало жестким.

– Лижень, сервиз был дорогим. Ты чего? Сядь на место, пожалуйста. К чему эти бессмысленные крики? – он говорил чрезмерно спокойным и ледяным голосом, что заставляло молодого человека снова сомневаться в своих действиях и подавлять эмоции. – И ты думаешь, я не вижу, что ты не пьешь? Почему ты не можешь порадоваться за своего дядю, который к тому же является твоим приемным отцом? Почему ты так холоден к своему отцу? Неужели какой-то незнакомый человек, которого ты назвал «шидзунь» дороже?

(Шидзунь – уважительное обращение к учителю.)

Лиженя взяла мелкая дрожь. Теперь он не знал, куда деться и что делать. Было стыдно. Молодой человек понимал, как ужасно сейчас выглядит в глазах дяди, как легко разочаровывает его. И все же Лижень смел сапогом осколки пиалы и сел обратно, виновато опустив глаза.

– Извини меня, Шуфу. Я куплю новый сервиз, не гневайся.

– Я брал его на заказ. Мастер, между прочим, живет в отдаленных городах Хонхэ.

Лижень искоса посмотрел на осколки.

– Я съезжу туда.

– Конечно, езжай. Разбитую посуду взять не забудь только.

Сразу же после своих слов Хэ Лян, выпив последнюю каплю, бросил пиалу в стену, так же разбив. Фарфор разлетелся во все стороны. Молодой человек вздрогнул и зажмурился, но головы не поднял.

– Я возьму, шуфу…

Дядя посмотрел свысока на своего племянника и цокнул языком.

– Чтобы утром собрал все, – он вздохнул, – Ладно, продолжим. Так вот, Чжинци, понимаешь, всего через полгода твой Шуфу станет главой Хонхэ. Ты ведь рад?

Лижень рвано кивнул, и Хэ Лян продолжил:

– Слава Богам, это не будет день рождения Императора, смешно получилось бы, – он тихо посмеялся, а молодой человек сжался, понимая, к чему клонит Хэ Лян, – Как думаешь, я буду хорошим главой? Хотя я и сейчас неплохой, но остальные старейшины мешают. Как же прекрасно, что из всех пророчат в правители меня.

Племянник наконец поднял глаза на дядю. Нет, последний точно был бы плохим главой. Их отношения в последнее время скреплял страх Лиженя перед приемным отцом, не более. И только совсем недавно Лижень стал осознавать, насколько плохим человеком был его дядя. Но осознание не отменяло бесконечных попыток отрицания этого факта.

– Я думаю, ты будешь хорошим главой, – выдавил молодой человек.

Хэ Лян улыбнулся, поймав его взгляд.

– Даже лучше Хэ Жиншуи, так?

Лижень сжал руки в кулаки, подавляя все, что только мог.

– Да, – и пока получалось сохранить самообладание, он произнес: – Это была та важная новость? Я хочу успеть лечь спать к отбою.

– Нет, Чжици, посиди еще. Если тебя увидят после отбоя, все равно не зачтут нарушением, – Хэ Лян усмехнулся, – Я заметил, ты уже продолжительное время общаешься с кем-то из Байчжи, так? Что у них за имена?

Заклинатель знал, что дядя учился в Байчжи. И пусть тот никогда об этом прямо не говорил, Лижень сам узнал. Спасибо Хэ Жиншуи, который когда-то рассказал про все кланы. И, казалось бы, самый неприметный Байчжи на самом деле был самым коварным. Их методы можно было назвать мерой предосторожности, но так ли это было? А ведь как-то раз случайно племянник увидел на теле своего дяди рисунок трех точек.

Лижень не хотел ничего рассказывать Хэ Ляну. Тому не нужно было знать о Да Цзян, с которой они с момента встречи выстроили весьма близкие отношения, а о других людях, с которыми та познакомила заклинателя уж точно. Вэй Хуо, который изначально отличался даже одеждой оказался из более чем известной семьи на севере, и дядя безоговорочно должен был знать из какой.

– Почему молчишь? Ты разве не знаешь, с кем общаешься? Что за неосторожность с твоей стороны, Чжици? – поторопил Хэ Лян.

Когда-то приемный отец рассказывал Лиженю о настоящих родителях. Об отце, правда, говорил мало, будто не желая раскрывать всей правды. Мать никогда не хвалил и не оскорблял. Та, впрочем, была простой девушкой, на свою голову связавшейся с заклинателем. Но суть оставалась одной: Лижень был нежеланным ребенком. Дядя никогда не говорил об этом прямо, но между строк читать было не сложно. Наверно, таким образом он выставлял себя спасителем, хотя Лижень не был уверен нужен ли ему был такой спаситель, пусть в детстве тот действительно таковым для маленького ребенка и являлся.

– Шуфу, это простые ученики.

– Ну и что ты их оправдываешь? Ты все еще не ответил мне на вопрос.

– Нин Вэйхуа и Цинь Бэй, – соврал Лижень.

Хэ Лян кивнул и фыркнул:

– Ну и нельзя было сразу сказать? Зачем тянул?

Молодой человек замешкался, не зная, что на это отвечать.

– Шуфу, мне пора идти… – он поднялся, – До завтрашнего утра, – и поклонился.

Дядя не стал снова останавливать племянника, лишь кинул вслед:

– Завтра утром прийдешь и уберешься. За сервизом поедешь, я не шутил. К тому же все равно нужно осмотреть отдаленную местность.

Лижень, коротко кивнув, вышел за дверь. Заклинатель выдохнул и отправился прочь из резиденции Хэ Ляна, молясь, чтобы по пути ему никто не попался, и он не опозорился, показав себя в весьма неприглядном виде с пятном вина на одеждах.

Том 3. Глава 32. Среди сухого сада бывают живые цветы. Часть 2.

Тем же днем, убрав снег у храма, Лий сходил на местный рынок и купил два плаща. Явно этих вещей не хватило бы на целую зиму, считая, что они были и не такими уж теплыми. Надобность сходить в город явно оставалась. Притом поход в город был большой возможностью развеяться, чего им двоим очень не хватало.

– Я пришел, – зайдя за моленную, оповестил Лий, чтобы Юй не напугалась его неожиданного прихода.

Заклинатель знал, что ходит чрезмерно тихо, слишком незаметно, потому старался не забывать говорить о своем приходе, хотя не всегда в суматохе вспоминал.

– Долго ты, конечно, Яо, – девушка нашлась за столом.

Юй, облокотившись о стол, медленно от скуки перекатывала по нему апельсин из стороны в сторону. Лий подошел к ней, присев рядом и отложив покупки.

– Я еще встретил торговца, ну, Ма Цзю, – речь шла о том самом человеке, который принес им фруктов день назад, – Он согласился довезти нас до города, – странник говорил с улыбкой на лице.

Юй пусть и видела Лия постоянно, но улыбка на его лице появлялась до того редко, что девушка искренне удивлялась каждый раз, когда видела ее. Она забыла вовремя ответить и отвести взгляд, потому Лий усмехнулся ее реакции, и наклонившись, достал один из плащей, чтобы показать.

– Таких два купил, но это только чтобы мы по дороге в город не замерзли.

Девушка наконец отвела взгляд и кое-что вспомнила:

– У нас в прошлом году было что-то похожее.

– Да, только мы потом отдали вещи в деревню.

Лий лишь пожал плечами и положил плащ обратно. Он уже привык отдавать и получать. Похоже, в их деревне стало так принято. Заклинатель ничуть не был против делиться всем, чем только можно, но брать пока ему было неловко. Может, в будущем он привык бы к этому круговороту во всей полноте.

Будь у Лия такая возможность, он бы отдал всего себя, чтобы помочь людям. Но даже если бы та появилась бы, его остановила бы Юй, оставлять которую Лий ни за что не желал. Этот огонек появился в его жизни, и зажег его, вселил веру в себя, людей и мир. И пусть взгляды на все у странника оставались собственными, он смог полюбить людей и жизнь, возможно, даже слишком.

Как заметил бы учитель: «Из крайности в крайность.» И Лий бы более чем с ним согласился. Золотую середину все еще никак не получалось найти, возможно, ее и не существовало, ведь в мире субъективно все, когда им управляют люди, у которых взгляды даже на обыденные вещи разнятся.

–

Утро началось суматошно, но к плохому концу не привело. Ма Цзю ждал попутчиков у храма, а те собирались уже выходить к нему. Лошадь с телегой нельзя было долго держать на одном месте в холод, и все это понимали, потому спустя четыре фэня были готовы ехать.

Город находился не так далеко. Дорога туда составляла всего ши. Во время поездки торговец вновь стал о чем-то рассказывать, потом спрашивать, но Лия к тому времени укачало, и он заснул, случайно облокотившись на Юй. Та, впрочем, против не была. Но девушке пришлось один на один разговаривать с Ма Цзю, который, похоже, был болтливее ее самой, из-за чего она стала со временем уставать от нескончаемых слов, смысл которых стал теряться в голове.

– Мы, кстати, уже подъезжаем! Даже дома видно!

Юй выдохнула, мечтая о покое. Она могла позавидовать Лию, что тому не пришлось на протяжении ши слушать болтовню. Хотя теперь она относительно понимала, как было заклинателю, когда она бесконечно выводила его на беседу, пока они были вместе. И тогда возникал вопрос: «Почему странник ничего не сказал против?» Но Юй на него ответила бы очень примитивно: «Из вежливости.» И ответ этот, верно, был бы неправильным.

Девушка осторожно склонила голову к Лию и чуть толкнула его в плечо. Во сне заклинатель выглядел тревожным, что Юй часто замечала, но, когда спрашивала, что тому снится, он отмахивался, говоря: «Ничего.» Может, то и было правдой. Но вот, что точно Юй знала, так это то, что во время медитации со странником происходили явно странные вещи, о которых тот умалчивал. Но она никогда об этом и не спрашивала, считая, что Лий сам когда-нибудь все расскажет.

– А даочжан медитирует, что ли? Он, кажется, за всю дорогу и слова не обронил, так?

– Да… Медитирует, – рассеяно ответила Юй.

Она еще раз толкнула заклинателя в плечо, тот резко вздрогнул и испуганно заметался глазами по сторонам, но затронув взглядом Юй, замер. Проведя рукой по лицу, он спросил:

– Мы уже в городе? – голос был слегка хриплым.

Ответил Ма Цзю:

– Да-да, даочжан, мы почти там!

Лий рвано кивнул, не осознавая, что его реакции торговцу не будет видно.

Вскоре повозка остановилась, и Юй с Лием вышли, поблагодарив торговца. Тот все же делал очень многое для них. Он часто носил еду, подвозил, куда нужно без лишних вопросов, обращался по-доброму. Не человек, а, ей богу, воплощение добродетели! Столько добра делает почти незнакомым людям. Да и слухи про Ма Цзю ходили исключительно хорошие, как и про его сына, Ма Цзылэ. Яблоко от яблони недалеко падает.

– Пойдем, может, в чайную зайдем? – предложила Юй. – Мы не выбираемся никуда толком, хоть отдохнуть надо.

Лий задумчиво закусил губу.

– Да, давай. Времени у нас еще навалом.

Они двинулись в сторону центра города.

– А до храма, как добираться будем?

– Ма Цзю будет возвращаться и нас подхватит. Ему-то всего лишь нужно отвезти вещи. К концу часа собаки мы с ним должны встретиться и поехать обратно в деревню.

(Час собаки – одиннадцатый ши, время с 19:00 до 21:00.)

Город был относительно небольшим. Поговаривали, что здесь живут умелые ремесленники, коих во всем Хонхэ не сыщешь. Наверно, потому город и разросся, что молва пошла, и люди приезжать стали за искусными вещицами. Прибыли, верно, стало много.

Но в глазах Лия тот ничуть не отличался от тех, что он видел раньше. Самым красивым, любимым и приятным городом для странника навсегда оставалась столица Империи, коя находилась на территории Люмин, что было не удивительно, ведь Люмин навсегда был высшим кланом. Его первое место в рейтинге кланов никогда не было тронуто иными. Но Лий почти был уверен – не умри Хэ Жиншуи, Хонхэ поимел бы возможность сдвинуть Люмин и, возможно, даже поделить место. Хотя этим фантазиям в любом случае сбыться было не дано, ведь Хэ Жиншуи убит, Хонхэ медленно тухнет, мир рушится, а добрых людей, вроде Ма Цзю, остаются единицы. В число последний Лий вряд ли мог записать себя, а вот Юй и рука бы не дрогнула.

Заметив какой-то привлекательный чайный дом, они решили пойти туда. Заказав недорогого чаю, Юй и Лий сели у окон, заклеенных бумагой. От налитых чаем пиал шел пар, дарил тепло. Посетителей было не так много. В обеденное время обычно в заведениях людей мало, ведь те с головой в работе и освободятся лишь под вечер.

На душе было легко. Казалось, вот сейчас все стало налаживаться. Пусть такое чувство возникло еще полтора года назад, с каждым днем оно становилось только сильнее. И когда оно достигнет своего апогея, определенно случится что-то необратимое. Но понять, когда настанет тот самый высший момент невозможно, потому стоит лишь ждать и наблюдать.

Немного отпив горячего чая, Лий с умиротворенным видом произнес:

– Хороший чай.

Юй была полностью с ним согласна. Чуть отвернувшись в сторону зала, она задумчиво произнесла:

– Надо будет найти местный рынок. Там точно будет что-то хорошее и недорогое. Возможно, стоит купить еще и простых вещей. Ну и еды какой не помешало бы. Местные скоро либо боготворить нас будут, либо считать нищими…

Лий ее слова посчитал весомыми. Обычно все, что говорила Юй, он старался тщательно обдумать, ведь демон часто замечал больше, чем сам заклинатель. Возможно, местные уже считают их нищими, а-то в ином случае не таскали бы в храм все подряд, а насчет боготворения Лий сомневался. Монахов зачастую уважали, как и их родственников, без чего-то большего.

– Да, наверно, ты права.

Посидев еще палочку благовоний и допив чай, они отправились блуждать по городу в поисках рынка или лавок с товаром.

–

Это был вечер, и все ученическое общежитие клана Хонхэ готовилось спать. Мэйли также убирался в комнате перед сном, чтобы утром встать и ни за что не споткнуться, как уже было ни один раз, когда он захламлял свое помещение. Но неожиданно в дверь постучались. Адепт Фэй к такому уж точно готов не был, но дверь все же открыл, решив, что притвориться спящим, когда в твоей комнате всего фэнь назад все громыхало, будет глупо.

На пороге оказался Шу Лижень – человек, которого Мэйли так и не простил, пусть и старался. Их отношение стали неплохими, но все равно жаловать такого гостя юноша не хотел.

– Прошу прощения, что пришел так поздно, – Шу Лижень вздохнул, – Я хотел просто спросить, хочешь ли ты поехать осмотреть дальние города Хонхэ. Это просьба Хэ Ляна, я не настаиваю, лишь интересуюсь.

За его вежливостью точно нельзя было видеть того, что скрывается внутри. И, как установил Мэйли, нутро старшего адепта было чернее бездны. Но несмотря на неприятного попутчика, сама перспектива наконец выбраться из клана и немного попутешествовать манила.

– А кто-то еще едет?

– Я хотел позвать еще Ву Дана.

Услышав это имя, Мэйли чуть заколебался. С Ву Даном они явно были друзьями, но в последнее время его персона стала вызывать настороженность. Мэйли был бы не прочь отдалиться сразу от этих двоих, но никак не мог во всей полноте осуществить свой план. И сейчас случилось так же: только юноша неделю не общался с этими людьми и вел спокойный образ жизни, как такую заманчивую идею, от которой и откажется только драк, предлагает Шу Лижень, а в попутчики, кроме тебя, приглашает еще и Ву Дана.

Но так хотелось наконец съездить куда-нибудь, что Мэйли неосознанно отмел все неприятности поездки и согласился:

– Хорошо, когда выезд?

На лице Шу Лиженя в моменте промелькнуло удивление, но он быстро его спрятал и ответил:

– Через дня три планирую. Так, ты согласен?

– Да. Спокойной ночи.

Только произнеся слова, юноша захлопнул дверь. Пусть этот жест был грубым, сейчас Мэйли не хотел больше ничего слушать и морочить себе голову.

Юноша прошелся к кровати, и сев, взял с нее маленькое медное зеркальце. Посмотрев в него, он невольно усмехнулся. Шрам так и не исчез, а ведь прошло уже полгода. На щеке до сих пор полосой растягивался от скулы до подбородка рубец. Наверно, Мэйли и не желал, чтобы эта рана зажила. Как-никак, а она портила его внешность, что не могло не радовать. Тот демон действительно сделал комплимент, который уже никто не переплюнет.

--

Дня так четыре назад Лижень приехал в тот самый упомянутый дядей город и заказал там сервиз у нужного человека, попросив того точь-в-точь повторить его, как на осколках, которые заклинатель привез и показал.

Вместе с ним поехали еще двое, но уже для того, чтобы осмотреть границы клана. То были Ву Дан и Фэй Мэйли. Когда-то давно Лижень уже имел с ними дело, что закончилось жирной кляксой в их отношениях. Но стоило упомянуть и то, что молодой человек потом все же собрался и извинился. Его отношение к этим людям в корне изменилось. Вина за произошедшее вывернула Лиженя наизнанку и заставила сломаться, но наладить все.

Младшие адепты же на его попытки по началу смотрели скептически, считали неискренними. Но со временем будто смирились и приняли все, как есть.

И Лижень, верно, не хотел бы ехать ни с кем иным так далеко. Про него в клане ходила противоречивая молва, кто хвалил, кто ругал, но со временем заклинатель перестал на этом зацикливаться. Мнение чужих его не особо-то и волновало.

Всю дорогу младшие держались позади, часто болтали, а Лижень в их дела не вмешивался. Молодой человек думал лишь о будущем, которое стало его тревожить, и своими мыслями он ни с кем не мог поделиться.

Иногда заклинателю в голову приходила весьма странная мысль: «Вот бы отмотать время назад, спасти учителя. И если уж и то не удастся, то было бы неимоверно радостно, если бы перед самим судом при Императоре появился спаситель, который поставил бы все и всех на место. С его появлением, может, стало бы намного спокойней, и клан пришел бы из сумбура в строй.»

Но где найти такого спасителя? На клан Хонхэ всем стало все равно, и что с ним будет тоже других не особо волновало. И этот спаситель должен был бы быть ни кем иным, как небожителем или Богом, ведь даже Глава Люмин была на стороне дяди, а, значит, с ней и ее сын, Император.

--

Как и планировалось через три дня их экипаж, взяв лошадей, выехал из клана. Каково же было радостно ощущать свободу. Может, Мэйли даже когда-нибудь решился бы уйти в странствие. Будущего для себя в клане он не видел, а в скитаниях по городам и лесам – очень даже.

Со всеми юноша перекинулся лишь парой слов, но все вышло так, что Шу Лижень вышел вперед, оставив их с Ву Даном позади, и уж тогда последний заговорил, выводя на долгую беседу:

– Шисюн, мы с тобой не общались целую неделю, как твои дела?

Стоило отметить, что за каких-то полтора года Дан перерос самого Мэйли, да и лицом старше стал. Но притом и его характер стал спокойней. Мальчишка перестал бояться всего подряд. Наверно, его изменения пошли как раз после того задания с Шу Лиженем, когда досталось всем. Мэйли до сих пор помнил тот сосредоточенный и холодный взгляд в купе с уверенными движениями.

– Вполне неплохо, – пока не заканчивалась граница главного города, было скучно, потому юноша решил занять себя хотя бы разговором, хотя тот был крайней мерой, – Ничего особого не происходило. А у тебя?

Наверно, зря Мэйли это спросил, ведь сразу после вопроса Дан стал разъяснять всю свою неделю чуть ли не по часам, а юноше приходилось вставлять фразы и как-то реагировать. Впрочем, шиди говорил достаточно увлеченно и интересно.

Мэйли до сих пор не понимал, как он мог общаться с человеком младше него на два года на равных. Раньше разница казалась большой, и тогда шисюн относился к своему шиди скорее, как к младшему брату. А сейчас между семнадцатью и пятнадцатью, словно и не было пропасти в виде двух лет.

– …А так все относительно спокойно, только не высыпаюсь в последнее время, – закончил Ву Дан и выжидающе посмотрел на Мэйли, ожидая от того комментариев.

Тому отчего-то стало не по себе, и он крепче сжал поводья. Странно было понимать, что совсем недавно наклонялся к мальчишке и давал ему щелбана, а сейчас тот мог с легкостью сделать то же в твою сторону.

– Ну и хорошо, что спокойно. Я тоже не высыпаюсь. Да и скоро все поменяется, кто знает, может, и старейшин поменяют. Не придется с самого утра на мечах биться.

Ву Дан посмеялся над его словами.

– Ну не знаю, старейшину Жань вряд ли уберут. Он-то еще и при главе клана был, да и молод к тому же.

Мэйли закатил глаза.

– То, как он обращается с учениками несправедливо. Может, я не хочу вставать в час кролика, чтобы взять меч в руки. Я уверен, что и другие не хотят. На старейшину Жань и так бесконечно жалуются, так, почему его хотя бы не ограничить? Или не ставить его занятия первыми…

(Час кролика – четвертый ши, время с 05:00 до 07:00)

Шу Лижень, едящий впереди, но слышащий весь диалог, чуть нахмурился. Старейшину Жань уж точно никто и убирать, и ограничивать не будет, ведь он лучший мечник Хонхэ, а на замену его некого брать. Даже ученики не могли превзойти своего мастера. Возможно, даже сам заклинатель не смог бы его победить в равном поединке. Хотя скорее всего был один человек, который мог бы обыграть Хэ Жаня. Впрочем, этот человек ненавидел сражаться на мечах, ведь когда-то боялся брать клинок в руки. Но, как помнил сам Шу Лижень, равными ему были только мастера. Но главная проблема этого человека была в том, что он «был».

Молодой человек поймал себя на мысли, что в последнее время слишком много вспоминает и превозносит Ши Лия. Сама мысль об этом вызвала раздражение. Но если так подумать, то Шу Лижень знал правду, и мог поиметь маленькую надежду, что той страшной ночью был убит лишь один Хэ Жиншуи…

Том 3. Глава 33. Встреча со спасителем.

Настало время забрать сервиз. Мастер указал относительное время: пять дней. И по их истечению Лижень шел к нему снова.

Время уже близилось к вечеру, и улицы полнились людьми. Молодой человек неспешно проходил через рынок, рассматривая товары на прилавках. Он уже думал, что будет делать после того, как вернется в клан. По началу он хотел бы списаться с Да Цзян, а потом доделать мелкие дела, о которых забыл перед выездом, а дальше придумал бы что-нибудь…

Наконец заприметив лавку мастера, он двинулся к ней и зашел во внутрь. Это помещение было совмещено и с другими, и длинный коридор из различных лавок тянулся далеко в обе стороны.

Увидев мастера, Лижень окликнул его и попросил принести заказ. Тот кивнул и удалился в свою мастерскую, откуда вынес небольшую коробку. Заклинатель взял ее и открыл, осмотрев быстрым взглядом сервиз, а после поблагодарил за работу. И так как деньги уже были отданы, не пришлось даже считаться.

Со спокойной душой молодой человек решил и дальше прогуляться по помещению. Он уже представлял, как дядя простит его за разбитый сервиз и перестанет холодно относиться. В этом странном коридоре было куда интереснее, чем на улице. Дальше шло пространство кузнеца, а после швей. Лиженю стали интересны изделия из кузницы, и он направился к ним.

В помещении людей уже практически не было, но заклинатель, подходя к тканям, случайно зацепился взглядом за пару, похоже, выбирающую зимние вещи.

– Может, на всякий случай возьмем не две, а три накидки? – спросила девушка в белом, а молодой человек рядом с ней в недоумении переспросил:

– Зачем?

– Мало ли снова придет какой-нибудь путешественник, и ты отдашь ему последнюю теплую вещь в доме. Я не против оказывать помощь, но не во вред же себе, Яо.

Молодо человек вздохнул и повернулся в сторону Лиженя, осматривая висящие на стенах вещи. Адепт Хонхэ тут же замер на месте, увидев лицо незнакомца. И пусть на нем была повязка, Лижень мгновенно узнал человека перед собой. Пальцы ослабели, и сервиз выпал из рук. По звуку легко можно было понять, что посуда разбилась вдребезги.

Та пара сразу же посмотрела на Лиженя, и молодой человек чуть нахмурился, подходя:

– Господин, с вами все в порядке?

Заклинатель одновременно с надеждой ощутил и горькую несправедливость, перемешанную с неконтролируемым гневом. Его лицо исказилось, и быстрым движением в руки был взят меч, сразу же направленный на Лия со словами:

– Да как ты смеешь?!

Лий тут же напрягся всем телом, запоздало узнав фигуру.

– Юй, уходи! – только и успел он выкрикнуть прежде, чем меч промелькнул прямо у его лица.

Юй тоже вспомнила того самого заклинателя, который когда-то пытался ее поймать. Она прижалась к стене, не зная, как ей поступить. Торговцы разбежались во внутренние комнаты, но кто-то выбежал наружу звать помощь, из-за чего быстро стали собираться зеваки.

Лий тем временем шмыгнул сбоку от Лиженя, схватив с прилавка кузнеца что-то похожее на меч, которым он мог бы отразить удар. А адепт Хонхэ только наступал, не давая спуску. Лий, сдерживая его выпад, резко проговорил:

– Шу Лижень, успокойся! Я все объясню! Давай поговорим!

Лижень же на его слова отреагировал только агрессивнее. Он сильнее надавил на нечто схожее с мечом в руках Лия.

– К чему мне твои объяснения?! Ты предатель! Ты предал меня! Ты предал клан!

В округе на крики стали останавливаться прохожие. А в тесном помещении становилось все тяжелее и тяжелее биться. В моменте Лий заметался глазами по сторонам, обдумывая, как можно аккуратно выйти наружу, а оттуда, прервав бой, сбежать.

Тем временем в голове Лиженя наконец сложился пазл. Он узнал, что за девушка с Лием. Он помнил ее с той провальной охоты и спора с адептами Байчжи. Теперь-то он понял, что тогда за добрый человек помог демону сбежать.

– А с тобой кто?! Из клана сбежал, так решил с демонами связаться, да?! Тварь ты последняя, Лий! – с каждым словом он давил все сильнее и сильнее, из-за чего Лию пришлось отступить. – Первый наследник Хонхэ, излюбленный заклинатель, по которому все убивались на протяжении года после выдуманной смерти! Лучший из лучших! – он снова замахал мечом со всей силой, стараясь ранить. – И ты, сукин сын, бросил всех, чтобы жить с демоном! С гребанным Хозяином леса, которого весь Хонхэ ненавидит! Ты!

Странник не смог больше сдерживаться. Он, набрав воздуха в легкие, вложив всю силу и часть духовной энергии, наконец двинул ответным ударом. Лижень не на шутку перепугавшись, сделал шаг назад, но оступился и повалился наземь. Странник, тут же собравшись, посмотрел куда в сторону на Юй, которая наблюдала за этим всем, и кивнул. Но адепт Хонхэ, заметив этот жест, разозлился еще сильнее, и незаметно приподнявшись, быстрым ударом по ногам, сбил Лия. И теперь уже тот лежал на полу. А Лижень воткнул меч прямо у его головы и облокотился на него. Его неимоверно раздражала повязка на глазах Лия. Он быстро сдернул ее, видя широко открытые синие глаза и красную, словно рубец, метку главы клана. Последнее совсем свело с ума молодого человека, и он, выдернув клинок из деревянного пола, замахнулся им на странника.

– Опять сбежать хочешь, демонов глава клана?!

Но Лиженю пришлось в порыве остановиться, ведь его горла коснулся холод железа. Адепт Хонхэ застыл в неудобном положении, но постарался не двигаться, чтобы оценить противника. Расценив женскую руку на рукояти кинжала, он сразу же понял, кто находится за его спиной.

– Только попробуй двинуться, – голос был настолько мрачный, что сам Лий удивился Юй.

– И что мне будет? За любимого мне голову с плеч ножиком снесешь? Сил-то хватит?

Лезвие надавило сильнее, и по шее адепта Хонхэ потекла струйка крови.

– А, может, и снесу.

Лий уставился на Юй, которая сейчас совсем не обращала на него внимание. Демон сейчас до нельзя пугал его. Кажется, раньше странник никогда не замечал ничего подобного за Юй.

Лижень понял, что дело действительно плохо и незаметно полез рукой в карман, чтобы достать вервие бессмертных. Эту вещь адепт Хонхэ носил с собой почти всегда с того момента, как его охота не удалась. Меч до сих пор находился над лицом Лия.

Тот же в свою очередь заметил странные движения.

– Юй, убери кинжал, пожалуйста.

– В героя играешь, Лий? Да вот только поздно, – неожиданно отозвался Лижень, сразу же после сказанного, накинувший на руку девушки вервие.

Юй в миг поняла ситуацию, но убрать руку уже не успела. Лижень, откинув меч в сторону, но все еще находясь над Лием, пустил вервие и быстро связал девушку.

Странник растерялся, не понимая, как поступить. Он хотел было взять меч Лиженя, оказавшийся прямо под рукой, но тот сразу же обжег руку и загудел, привлекая своего хозяина. Последний чуть повернулся головой, но Лий не понимал смотрит ли Лижень на него или нет.

Странник перевел взгляд на девушку, которая, поджав губы смотрела на него в ответ. Он побоялся делать необдуманных действий. Сейчас на острие ножа была не одна жизнь, а две. И Лий бы мог наплевать на себя, но не на Юй.

– Что тебе в конце концов нужно, Шу Лижень? – нахмурившись, спросил он.

Тот, к кому обращались в конец повернулся к Лию. Последний не мог видеть, но во всей полноте ощущал полный обиды острый взгляд. В самом его тоне сочилась безграничная злоба и отторжение:

– Отведу тебя, предателя, в клан, а там - на распятье. Пусть все знают, какой путь ты выбрал, неблагодарный.

Лий в конец ощутил свою беспомощность в ситуации. Он мог бы резко встать, схватить первое попавшееся с прилавка кузнеца оружие, атаковать Лиженя, а, может, попробовать разрезать вервие на Юй, да вот только в первом варианте Лижень отбился бы, а во втором железка сломалась бы об вервие, которое не дало бы себя даже надрезать.

В один миг все стало столь бессмысленным, что Лию показалось, будто он в сумбурном сне, который не поимеет хорошего конца в любом ключе развития событий. Истинная утопия без права на хороший конец, о котором уже никто и не мечтает.

– А ты до сих пор прислуживаешь своему дядюшке, так? – со всей возможной кислотой спросил Лий.

И жаль, что последний не мог увидеть, как в миг лицо адепта Хонхэ исказилось, заходили желваки, округлились глаза. Сейчас он был похож на каноничную статую демона, ведь тех изображали в полной ярости.

– Заткнись, тварь неблагодарная! Я ж тебя сейчас на месте!.. – он осекся по сторонам, понимая, как много людей собралось вокруг.

Взгляд Лиженя заметался по толпе, видной из окна. Сердце пропустило удар. Он оглянулся вокруг, осознав устроенный им бардак. Глаза снова вернулись на людей, среди которых случайно нашарили испуганного ребенка.

– Мама, мама, что там происходит? Это демон напал на человека? Он съест нас? – слова были произнесены со всем ужасом навзрыд.

Брови матери дрогнули, и всю ее передернуло. Она крепче сжала руку ребенка и повела его вон.

– Нет-нет, милый, это не демон. Он никого не съест…

Адепт Хонхэ вспомнил, что на нем находятся клановые одежды и застыл.

– Даже дети тебя боятся, демонов заклинатель, – подлила масла в огонь Юй, – Кто из нас первый напал ты или мы?

Лижень, вскипев, ударил кулаком по полу со всей силы.

– Заткнитесь!!!

Он уставился в доски под кулаком, дрожа всем телом от гнева. Возможно, сам Лижень не понимал, что его выводило на такие яркие эмоции. Он хотел встретить Ши Лия, но сам же разочаровался, попав в сказку, которую придумал себе. Тот, кого он превозносил, оказался грязным предателем. И больно было от того, что столь важный человек оказался лишь выдуманным образом в голове. Лижень помнил и представлял его другим, а увидел полную противоположность. И кто виноват был? Конечно, сам адепт Хонхэ, но тот никогда этого не признал бы.

– Заткнитесь! – еще раз повторил он, хотя все вокруг уже давно замолкло. – Ты, – он показал на Лия, – пойдешь со своей… с этим демоном в клан! Только попробуйте еще что-то сказать, язык отрежу!

Он достал второе вервие и связал уже несопротивляющегося странника. Тот принял свою участь. «Все тайное становится явным,» – уж больно эта фраза в последнее время въелась в голову. И стоило давно понять, что апогей хороших дней близок. Ничего не может длиться дольше двух лет, как оказалось. И снова откуда-то взялось противное два. Казалось, оно преследовало Лия или всего-то было верным несчастливым спутником по жизни.

Но и, с другой стороны, предугадать, что когда-то все же клан засечет его, было несложно. Но Лий слепо надеялся, что это произойдет по истечению четырех лет от его инсценированной другими людьми смерти, но у судьбы оказались свои планы на будущие, которые в корень разнились с планами странника.

И самое отвратное было то, что своей глухой и слепой надеждой он обрек на страдания еще одного человека, который был ему безумно дорог. И ситуация сложилась такая, что, если Лия еще заточат в темнице, то Юй изгонят, убьют, сожгут ее душу!

Думать об этом было неимоверно страшно.

– Отрежь.

Лижень выпрямился, а после навис прямо над Лем, посмотрев на него сверху-вниз, что смог распознать тот.

– Отрежь, – повторил странник.

Юй вытаращилась на последнего, не понимая, что происходит, и зачем тот идет наперекор, когда абсолютно не управляет ситуацией. А Лий и сам того не понимал. Ему так сильно хотелось вразумить совсем слетевшего с катушек Лиженя, что он перестал осознавать, что творит.

– Шу Лижень - первый ученик главы клана, которого убил твой собственный дядюшка, старший адепт, который должен подавать пример младшему поколению, благородный заклинатель, – Лий решил пойти по тому же пути, что и сам Лижень, – Отрежь мне язык на глазах простых людей, прославь Хонхэ.

Адепт Хонхэ напрягся и сжал руки в кулаки. Было почти слышно, как скрипят его зубы.

– Да пошел ты!

Лижень встал на ноги, дернув Лия, чтобы тот тоже поднялся.

– Как же я ненавижу тебя, выскочка, – слова зашлись самой глубокой обидой в сердце Лиженя.

Может, он и не хотел бы говорить этого, но фраза сама вышла сквозь зубы. Лижень на самом деле так и не считал, он всегда восхищался Лием за его сдержанность и отстраненность, спокойствие и умение быстро адаптироваться. Зависть была лишь к силе и достижениям. Возможно, присутствовала и ревность к их учителю, но этого адепт Хонхэ уже не помнил… Нет, эти слова не были правдивы абсолютно все. Молодой человек сказал их лишь, чтобы Лий замолчал или вышел из себя. И та, и та реакция устраивала Лиженя, но не это холодное выражение лица и слова, произнесенные больно обыденным голосом.

– А ты кто, если я выскочка? – снова этот спокойный голос…

Неожиданно вмешалось четвертое лицо – кузнец вышел из внутреннего помещения.

– Да что за цирк вы тут устроили?! Весь товар мне попортили!

Лижень сразу же отвлекся на него, взяв себя в руки. Он еле скрыл свою злость, ведь понимал, что на простых людях, не относящихся к делу, кричать ни за что нельзя. Он и так унизил перед множеством клан Хонхэ одним своим поведением.

– Прошу прощения, я все возмещу. Клан Хонхэ вышлет вам нужную сумму.

Торговец скривился в неверии.

– А где гарантии? Тьфу на ваши обещания, мне нужны гарантии!

Адепт Хонхэ нахмурился. Он достал деньги, которые покрыли бы лишь пару изделий и протянул кузнецу.

– Остальное ждите в течение месяца.

– И наши вещи испортили! – послышалось со спины.

Заклинатель стиснул зубы и хмуро посмотрел на девушку и пожилую женщину, которые заведовали лавкой швей.

– Ждите возмещения в течение месяца, – повторил он, перешагивая через себя, чтобы сдержаться.

Больше не став обращать на посторонних внимания, Лижень схватился и повел пленённых прочь. Только они вышли на улицу, как собравшееся немалое число зевак стало разглядывать их со свей сторон и шептаться. Все звуки смешивались и превращались в мутную кашу.

Лижень смотрел твердо перед собой, не фокусируясь взглядом ни на чем. Он боялся заглянуть в лицо любого и тут же увидеть осуждение. И он мог бы объяснить всю ситуацию, но у каждого видевшего все от начала и до конца, вероятно, уже успело сложиться о нем не самое лучшее впечатление.

В голове неожиданно продолжал звучать вопрос: «А ты кто, если я выскочка?» И взаправду, кто он? Все это ужасно раздражало, но именно сейчас, спустя двадцать четыре прожитых на свете года Шу Лижень задался вопросом: «А кто я?»

Лий и Юй шли позади ведомые. Им ничего не оставалось, кроме как подчиниться и пойти за адептом Хонхэ. Девушка хотела бы спросить, что за представление устроил странник, зачем так разбрасывался словами, но не могла сделать этого при Шу Лижене и на людях. Она и сама была бы не прочь плюнуть в лицо тому.

Резко боль раздалась в животе. Юй сжала челюсти. Рана от того злосчастного талисмана снова открылась… Этот шрам и не думал заживать, каждый месяц-два перерастая в свежую рану. И девушка ничего не говорила Лию, боясь того напугать и расстроить.

Находясь в Нижнем царстве, она нашла какие-то пилюли с духовной энергией, которые вполне помогали. Забрав их в Царство людей, Юй стала принимать, когда рана снова давала о себе знать, умалчивая о происходящем. Но сейчас их с ней, к сожалению, не было. И чем это все обернется, девушка боялась представить, ведь вскроется, что она все это время скрывала что-то столь опасное. И пусть срок был бы еще всего месяца четыре, так нет, полтора года — это куда больше и страшнее. Ее легко могли бы попрекнуть в недоверии, что сделало бы больно обоим: и ей, и Лию.

Юй нервно сглотнула и повела глазами в пол, пытаясь снова свыкнуться с возродившейся болью.

Том 3. Глава 34. Встреча со спасителем. Часть 2.

– Шисюн, ты не знаешь, зачем мы остановились в этом городе? Уже почти неделю тут сидим.

Мэйли оторвал глаза от книги, которую взял с собой. Случайно поймав взгляд Ву Дана, он тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Откуда мне знать? Шу Лижень своими планами ни с кем толком не делиться. Это по его прихоти мы туту так долго. Спроси у него, когда вернется.

Неожиданно шиди улыбнулся и пожал плечами.

– Вот как, – он сел рядом с Мэйли на кровать, заставив того неосознанно отодвинуться, хотя между ними и так было достаточно расстояния, – Шисюн, ты не помнишь этой дороги?

Мэйли окончательно отложил книгу и нахмурился.

– О чем ты?

– В прошлом году мы уже так ехали, правда, остановились в городе, который дальше.

Юноша снова вздохнул, приглушая воспоминания. То время вспоминать совсем не хотелось. До конца жизни Мэйли бы мог отрицать произошедшее, к чему и стремился. Единственной радостью в том походе была рана, которую сделал демон, заместо самого адепта. Ведь сделай он ее сам, его сочли бы умалишенным.

– Хватит нагонять смуту, – старший хотел было дать щелбана младшему за глупые мысли, но чуть подняв руку, сразу же опустил ее, – В прошлый раз нас обвели вокруг пальца, а сейчас-то что? Мы поехали всего лишь осмотреть границы, не более. Если уж Шу Лиженю опять что-то взбредет в голову, то мы будем в праве отказать ему, так как уже далеко не глупые маленькие дети.

Ву Дан помолчал некоторое время, и когда Мэйли уже и не думал ждать ответа, возразил:

– Мы сидим здесь уже с неделю. Хочешь сказать, что пока тебя ничего не касается, и Шу Лижень сам бегает по своим делам, а ты сидишь и книжки читаешь, ты все примешь, шисюн?

Шисюн постарался подавить раздражение. Он не хотел бы портить отношения ни с кем во время поездки, ведь обозлить на себя попутчиков было бы чрезвычайно глупо. И потому он вынужденно спокойно ответил:

– Нет, шиди, ты неправильно понял, – неожиданно он запнулся, не зная, как объясниться.

Шиди не стал больше наседать и просто кивнул.

– Ну ладно. Тогда стоит разобраться в происходящем сего…

Он не успел договорить, как в комнату ворвался Шу Лижень. Его брови были сурово сведены к переносице. Увидевший его Ву Дан вздрогнул и невольно придвинулся к Мэйли, похоже, тем самым ища мнимую защиту. Тот в своею очередь тоже насторожился.

Старший адепт повернулся к ним, до этого обведя глазами всю комнату:

– Завтра же мы возвращаемся в Хонхэ. Поход отменен, – его взгляд еще раз прошелся по комнате.

– Так вы в походе? – послышалось извне, – Дядюшка попросил свои владения осмотреть, Шу Лижешь, да?

Шу Лижень в миг сжал кулаки и громко вышел в коридор постоялого двора, где они остановились. Мэйли и Ву Дан переглянулись между собой. Никто из них не стал ничего спрашивать, сейчас для разъяснения был явно неподходящий момент, ведь Шу Лижень был на взводе и уж точно ничего не рассказал бы, лишь сильнее разозлился.

– Я серьезно отрежу тебе язык, тварь неблагодарная!

Лий спокойно посмотрел на вышедшего обратно адепта Хонхэ.

– Так отрежь.

Юй пихнула странника в плечо, укорив тем самым за безрассудство.

– Яо, молчи, пожалуйста.

Мэйли все же осторожно встал с кровати и бесшумно выглянул из комнаты, увидев двух связанных людей, которые показались ему смутно знакомыми, он чуть напрягся. Случайно поймав взгляд, молодого человека, которому старший адепт грозился отрезать язык, юноша нервно сглотнул. Он распознал синие глаза и метку, потому сразу же вернулся в комнату к шиди.

И пока Шу Лижень продолжал метаться с этими людьми из стороны в сторону, Мэйли сел близко к Ву Дану и жестом показал ему наклониться, после чего зашептал на ухо:

– Там… Там… Там Ши Лий… И с ним какая-то девушка, очень похожая на Хозяина леса…

Младший вскинул брови и тоже шепотом спросил:

– Как? Ши Лий же умер с Главой клана Хэ. Да и как он может быть с демоном? Ты уверен в увиденном?

Мэйли возмутился.

– А ты мне не веришь? Если сам увидишь, то поймешь. Я не вру. У Ши Лия глаза синие, а у этого еще и метка… – он резко отдернул себя: – Неужели он скрывался?

Ву Дан тоже задумался. Он неосознанно поправил повязку на лбу, которую никогда не снимал, что остальных ничуть не беспокоило. И пусть сам юноша уже давно знал о том, что этот человек жив, всей истории так и не было раскрыто. Верно, был тот, кто точно знал все и скрывал, но и тут подозрения уже давно падали лишь на одного человека.

– Скорее всего. Наверно, байка, которую травят в Хонхэ – выдумка. Шисюн, видать, скоро и правда вскроется, если Шу Лижень все же ему язык не отрежет.

Мэйли не сдержался и дал щелбана своему шиди.

– Ты что, оставь свои шуточки на потом. Как-никак, а мы просто состоим в системе, верхушка нас не касается.

Ву Дан лишь дотронулся до повязки и легко улыбнулся, чем насторожил шисюна. Мэйли уже давно стал замечать что-то странное в шиди. Тот из пугливого мальчишки, который порол чушь, вырос в юношу, который продолжает пороть чушь, но ничего уже толком не боится, будто знает больше остальных и видит события наперед. Но самого Мэйли это пока не касалось, потому он не лез не в свое дело, лишь в возможных моментах сторонился.

Вообще, в последнее время у юноши было лишь одно желание – покинуть клан и пуститься в странствие. Настолько муть людей и событий вокруг надоела ему, что он больше не мог ее выносить. Притом клан, который находится в упадке, не несет в себе никакой значимости. А если Хэ Лян все же станет главой, то Хонхэ, верно, упадет еще ниже.

У Мэйли на большинство вещей, творящихся вокруг были свои взгляды. Он однажды учился у Хэ Ляна, потому мог сказать, что этот человек неконтролируем, и дай ему власть, одни только Боги знают, что произойдет.

Побег, конечно, не выход, но, когда кроме него ничего не остается, перестаешь задумываться о том, что покажешь себя трусом, который не смог вынести всех тягот и побороть их, побоявшись. Но разве не станет ли нести все на себе и оставаться там, где даже дышать сложно, человек, незнающий других путей, ограниченный и глупый? А сбежит и преодолеет себя и все границы – умный? Зачем оставаться в храме забытого Бога, который рушиться и нести слепую веру, если можно уйти и не попасть головой под камень?

Такие размышления в последнее время много тревожили юношу. Каждая мысль находила один конец: «Надо уходить из клана!»

И даже, если появится человек, который все исправит, посадит цветущие цветы в пустыне, и они не завянут под его рукой, на это нужно будет время. И этот человек должен быть поистине величественен, умен и талантлив, чтобы возвести к жизни бесплодные земли и оставить за собой таких наследников.

Быть может, когда-то таким человеком были Хэ Жиншуи, но и у того бутоны не успели раскрыться, а наследники осознать всю сложность сада. Так, и Шу Лижень слетел с катушек, и Ши Лий пропал, бросив всех и связав свою жизнь с демоном. Ну и где искать правду?

Черная полоса засухи и бесплодия в Хонхэ длится уж больно долго, и уже не вериться, что этот сад может снова зацвести. Шу Лижень, если ничего не измениться, и к власти придет его дядя, совсем забудется в своей злобе ко всему живому, а Ши Лия, точно, либо посадят в темницу Люмин до конца дней, либо запрут в Хонхэ, а, возможно, казнят.

Некоторые говорили, что черная полоса бесплодия началась уже с Хэ Жиншуи, так как тот уродился полукровкой и нес неудачу. Так, однажды умерла его мать, покончил с собой отец. И как рассказывали, похороны Хэ Пэйшу и празднество восхождения нового главы Хонхэ происходили в один день. И пусть Хэ Жиншуи жил для клана, все считали его абсолютным злом, но против идти боялись. И под этим страхом система цветения в строгости сработала, пусть потом и канула в бездну. Со смертью демона все разрушилось, будто тот проклял свой клан, как последний его наследник. А ведь род Хэ длился очень долго – целые столетия, но оборвался на демоне, которого по рассказам убил другой демон. Какая глупость.

И неужели Мэйли должен был оставаться в этой бездне? Нет, он хотел выбраться из нее во свет.

– Что делать будем? – спросил Ву Дан.

Мэйли вздохнул.

– Без понятия. Думаю, стоит дождаться Шу Лиженя и не лезть.

Лижень тем временем пытался договориться с хозяйкой постоялого двора, чтобы она выделила им еще одну комнату.

– Да говорю же, мне нужна еще одна комната! По-другому никак! Как пять человек могут уместиться в одной?

Хозяйка, куря трубку, состроила суровое выражение лица:

– Нет у меня свободных комнат. Все занято. Ваша комната рассчитана на четверых, будьте любезны, поместите пятого человека на пол. Я дам матрац.

Заклинателя такая условия не устраивали. Ему было важно разделить Лия и Юй. Вспоминая о них, Лижень повернулся в сторону, смотря, чтобы те никоим чудом не распутали вервие бессмертных на них.

– Мне нужна еще одна комната, я доплачу! Дайте мне вторую комнату!

Женщина раздраженно отложила трубку и нервно выдохнула.

– Нет мест. Весь постоялый двор заполнен. Идите в другой, раз так хотите две комнаты.

Лижень стал медленно считать про себя до пяти, успокаиваясь. Такой метод когда-то кто-то ему посоветовал, но он вечно забывал о нем. Уже более спокойным голосом он спросил:

– Нет комнат даже на двух людей?

– Нет.

– А на одного?

Хозяйка снова взяла трубку, и достав какой-то лист из рукава, внимательно посмотрела в него. Она цокнула языком и ответила:

– Ай-я, на одного есть. Берете?

Лижень еще раз мысленно посчитал до пяти. Глупые вопросы выводили его еще больше, чем поведение женщины.

– Да.

Она убрала трубку, и достав из кармана маленький черный камушек, что-то легко зачеркнула им на листе.

– Ну пойдемте, провожу.

«Даже не извинилась!» – возмутился про себя заклинатель.

Хозяйка пошла по коридору в абсолютно противоположную сторону от уже снятой комнаты. Большая отдаленность оставила Лиженя недовольным, но он не стал высказывать все, что думает об этом месте и его хозяйке. А говорить молодой человек мог очень долго!

Женщина остановилась и указала на одну из дверей со словами:

– Это ваша, -- она прищурилась, высматривая номер комнаты и пошарив в кармане, дала ключ молодому человеку.

Лижень кивнул и вернулся к Лию и Юй, которые сидели за одним из столов обеденной части постоялого двора. Те о чем-то разговаривали, уже не обращая внимания на путы, будто тех и не существовало, что еще больше вывело адепта Хонхэ из себя, и он стал слишком близок к пределу своего терпения.

– Слушайте меня, хватит разговаривать! – двое неохотно повернулись к нему. – Демон, вставай.

Юй вскинула бровь, а Лий нахмурился:

– Ты что удумал?

– Я сказал, вставай, – еще раз обратился Лижень к девушке, и та все же подчинилась.

Молодой человек повел ее к комнате, где находились Фэй Мэйли и Ву Дан. Он открыл дверь и пропустил вперед Юй, которая встала прямо на пороге, встретив удивленные взгляды еще двух заклинателей Хонхэ.

– Чтобы до завтрашнего утра следили за ней. Пусть займет мое место, – и сразу же после этих слов он, захлопнув дверь ушел.

Адепт Хонхэ пришел к Лию и злобно посмотрел на него. Тот в свою очередь ответил холодом, что в край взбесило Лиженя, и он, схватив странника за ворот, так потащил его к комнате на одного.

– Шу Лижень, я вижу, ты совсем меня возненавидел, – отметил Лий, не пытаясь даже вырваться.

– Молчи, язык отрежу.

– Не отрежешь. Это не выгодно для твоего дядюшки.

Полный гнева адепт Хонхэ кинул Лия в помещение, но тот устоял на ногах, случайно столкнувшись спиной со стеной. В маленькой комнатке находилась всего одна кровать и более ничего. Было до ужаса пусто.

На это раз Лижень остался, заперев их и поставив печать тишины.

–

Юй вздохнула, до сих пор стоя у порога. Она мутным взглядом осмотрела комнату, в которой находились три кровати, столик и даже окно. На одной из кроватей сидели два юноши на вид не старше восемнадцати лет. Они явно принадлежали к Хонхэ, что заставило Юй напрячься.

Мэйли и Ву Дан переглянулись, теряясь. Все же старший встал с места. Он не знал, как обращаться с невольной гостьей, понимая, что та является демоном, но попытался сделать хоть что-то:

– Садитесь на ту кровать, – неловко произнес он, указав на место Шу Лиженя, но потом опомнился: – Или вам помочь?

Девушка была связана по рукам и талии, к которой были прижаты локти, но ответила:

– Не стоит.

Юй прошла к указанной кровати и села на нее, все еще изучая комнату и людей в ней. Она побаивалась заклинателей, пусть те и были совсем мальчишками, ведь сейчас стала полностью беспомощна перед всяким. Такое положение в одном помещении с врагами пугало.

Мэйли вернулся к Ву Дану.

– Как к те… вам обращаться? – спросил последний.

Юй оговорка ничуть не задела.

– Можно и на «ты». Мое имя Ань Юй, не нужно никаких обозначений и прозвищ, – при последнем девушка чуть свела брови к переносице.

Мэйли, смотря на демона, совсем не осознавал, как определить его настоящую природу. На вид перед ними сидела простая девушка-заклинатель, правда, лицо у нее было больно бледное и глаза серые, что сильно выбивалось из простой нормы. И одета она была в белое, словно в траур.

– А ты… Демон, так ведь? – осмелился уточнить юноша.

– Да, клан Хонхэ меня очень любит. В прошлом году какие-то чудаки даже пытались поймать меня, слава Богам, не вышло.

Шисюн и шиди снова переглянулись.

– Это были мы.

Взгляд Юй резко переменился, в нем появился неподдельный интерес. У нее не было проблем с памятью, и она явно помнила двух маленьких детей, которые даже не могли договориться под предводительством Шу Лиженя. Тот притом ужасно отрывался на них, кричал и оскорблял, что девушка слышала, когда убегала. А сейчас перед ней сидели двое почти взрослых людей, которые совсем не были похожи на тех детей. Хотя, возможно, некую схожесть у одного выдавала повязка и боязливые, осторожные глаза, а у второго до нельзя красивое лицо, которое теперь было перечеркнуто шрамом, и более резкое поведение.

– Вот как. Извиняюсь, не узнала.

Давящая атмосфера стала постепенно рассеиваться.

– В клане по сей день рассказывают, что ты обезглавливаешь людей и портишь жизнь, все это правда? И я же правильно понял, что ты Хозяин Леса? – снова поинтересовался Мэйли, удивляясь, как Ву Дан до сих пор ничего не спрашивает действительно интересного.

Конечно, Юй уже давно знала, какая молва о ней ходит, и в каком свете ее выставляют, но действительно услышать это от адептов было неловко. Пусть в эти сказки про Хозяина леса посеяли зерно сомнения, девушка не была уверена, что сможет вразумить людей, которые долгое время верили одному. Притом она являлась демоном, а у заклинателей о демонах были весьма стереотипные представления. Начни она что-то доказывать, никто бы не поверил. Но…

– Да, я так называемый Хозяин леса. Хотите услышать мою историю? – на ее лице появилась улыбка.

Неожиданно шиди опередил шисюна и ответил:

– Давай.

И Юй рассказала все, что было на самом деле, не раскрывая личностей, но открывая завесу на все действительные события. Она описала своих друзей в прошлом, которых теперь могла встретить только в следующем их перерождении или в Призрачном царстве, полностью свою жесткую смерть и кровавую месть, наслаждаясь, как с каждым словом лица юных заклинателей искажаются.

Но девушка совсем не ожидала, что первое после рассказа она услышит:

– Теперь ты боишься собак?

Этот вопрос был настолько нелеп, что демон не смог сдержаться и засмеялся, склонив голову, но резко отдернул себя, почувствовав боль. Она осторожно откашлялась и ответила:

– Не совсем, скорее только волков. Собаки-то безобидные.

Мэйли возразил:

– Это до поры до времени.

Юноша не знал, как реагировать на столь страшный рассказ. Он постарался как-то смягчить разговор, хотя вышло ужасно. Он толком не понимал, как может сейчас общаться с демоном. Раньше это было в его голове чем-то невообразимым, и он предполагал, что нечисть будет вести себя надменно, грубо и агрессивно, но никак не так, как Ань Юй.

Он и представить не мог, что когда-то будет видеть в ужасном существе человека. Это было до ужаса противоречивое чувство, которое мешало уложить все мысли в голове. И поверить было невозможно, что потом Юй открыто начала рассуждать, почему собаки не так страшны, как яогуай волков и сами волки.

И шисюн периодически поглядывал на своего шиди, со временем тоже вписавшегося в разговор. Ву Дан, который сначала осторожничал, так же аккуратно, но стал вести диалоги. Они втроем не задевали только темы Ши Лия и Шу Лиженя. Один только Цианшижи знает, как много тогда узнали младшие адепты Хонхэ о Нижнем мире и его жителях, связях и так далее.

Все казалось дурным сном, поражающем своей абсурдностью.

Мэйли в один момент не сдержался и снова спросил нечто глупое:

– Ань Юй, скажи, ты демон, которому около ста лет, где лучше в клане или на свободе?

Юй растерялась такому вопросу, и случайно посмотрев на Ву Дана, убедилась, что и тот не ожидал таких слов. Девушка толком не помнила своих лет в Люмин, но знала, каково это скитаться и странствовать. Когда к ним приходил Бай Гуан, она, пока Лий медитировал, расспрашивала его о путешествиях, восхищаясь. Но кое-что в формулировке вопроса ее смутило: «лучше в клане или на свободе». Видать, юноша сам считал клан клеткой. Притом она не хотела никого ни на что наталкивать, чтобы про нее потом сочинили еще что-то, потому лишь намекнула:

– Ты сам уже понимаешь.

Мэйли сразу же после ее ответа чуть изменился в лице.

Дурной сон продолжался.

Том 3. Глава 35. Встреча со спасителем. Часть 3.

В комнате стояла давящая тишина. Лий совсем не понимал, зачем Лижень развязал его и посадил рядом на кровати. Все было так же, как, когда они выезжали в походы с Хэ Жиншуи. По вечерам кто-то из соучеников приходил к другому, и они сидели так до середины ночи, обсуждая что-то. Те ночи страннику не дано было забыть, уж больно в них оставалось хорошо.

С каждым фэнем воспоминания продолжали накатывать только сильнее, из-за чего страннику едва ли удавалось сдерживать себя. Всю жизнь он старался принять хладнокровный образ, на какое-то время даже сделал его своей истинной личностью, а потом потерялся в этой глупой «истине». Мосты, лабиринты, тьма и огни, чтобы он не придумал, как бы не описал ситуацию – так чувствовал он. Может, в этих потерянных сравнениях и была скрыта его настоящая личность, а, может, даже истинная.

Истину постичь можно только на последней ступени вознесения, как говорил всякий заклинатель. Но Лий, верно, уже давно застрял на одной из первых и до «Разрушения» ему никогда не добраться. Да и зачем разрушать все?

Вся его жизнь – сплошные разрушения, удивительно, как еще он может быть целым. Ваза ведь, если идет трещинами, то рано или поздно должна расколоться окончательно, но он не отрицал, что, возможно, когда-то чьи-то теплые руки его собрали обратно, правда, уже нового.

Неожиданно Лижень встал с места и встал напротив Лия всего на полфэня, а после сел на пол напротив. Привыкшими к темноте, глазами странник едва разобрал его действия. Он не стал ничего говорить и остался так же, как и был.

– Знаешь, Лий, ты другой, – зазвучали слова без злобы, что не осталось незамеченным.

Лий чуть нахмурился, чего видно явно не было. Он решил, что раз адепт Хонхэ завел эту тему, то почему бы и не поддержать ее.

– Ты тоже изменился. Я никогда не видел тебя таким… На взводе.

Раньше, как еще помнил Лий, Лижень никогда так не кидался на людей, не желал кому-то смерти, не говорил стольких гадостей. Но в то же время сам странник понимал, из-за чего его соученик в прошлом так сильно изменился. Явно к этому приложил руку его дядюшка, которого, как оказалось, Лий ненавидел до мозга костей. А ведь всю жизнь молодой человек думал, что ненавидеть невозможно, и что это чувство ему уж точно недоступно.

– А я никогда не думал, что ты свяжешься с демоном, – Лижень закрыл лицо руками, а потом по ощущениям посмотрел Лию в самую душу, – Я не ожидал от тебя такого предательства.

Того его слова одновременно возмутили и огорчили.

– Она… Юй не демон, – пауза, – Все, что говорят в Хонхэ – ложь.

– А покуда тебе это знать? Напеть можно, что угодно. И ты серьезно ее будешь защищать? – странно, но в словах до сих пор не таилось гнева.

Лий все еще ярко помнил, как однажды Юй затащила его в Нижний мир. Нет, тот вечер никогда он не забудет. Тогда он столько всего узнал о человеке, который совершенно не способен к убийству, пусть и совершил его однажды.

– Да, я буду ее защищать. Юй на самом деле будет получше многих людей.

Вдруг Лижень тяжело вдохнул:

– Твое дело. Уже и так все предрешено. Дядя станет главой Хонхэ, ты попадешь под наказание, твою Юй убьют или запрут где, а клан Хонхэ… Он пропадет. Я не верю дяде.

– А ты?

– А я… Я не знаю, что будет со мной. Я либо уйду на земли Байчжи, либо сойду с ума.

Лий не стал говорить, что к последнему адепт Хонхэ уже достаточно близок.

Лижень хотел спасителя, но и тот, верно, будет обречен. Их судьба предрешена – все умрут, сгинут, будут медленно чахнуть. Всех когда-то прокляли сами Боги, сам Цианшижи. И никакого спасения уже не будет. Конец всему. Наверно, тот наступил уже со смертью Хэ Жиншуи, а они всего-то не заметили края.

– А знаешь, – странник неожиданно вернулся к первой теме, – Времена изменились, не мы. Ты совершенно не изменился, я такой же, только время поменялось. И нам поможет лишь одна звезда.

Лижень совершенно не понял его последней фразы.

– Какая еще звезда?

А Лий продолжал:

– Некому больше нам помочь. Спроси у своего дядюшки почему, – больше странник себя не мог контролировать, – Спроси у Хэ Ляна, зачем он убил шидзуня?! – он перешел на крик, наверно, второй раз в жизни: – Пусть порадуется, чего бы он не желал, все оказалось у него на ладони! Все загубленные жизни у него на ладони! Даже своего племянника он не пожалел! Всех сгубил! И клан сгубит! – внезапно из глаз по щекам покатилось что-то теплое, и Лий спешно вжал лицо в руки. – Зачем нужно было так все портить? Ради чего? Власти? Да в гробу я видел эту власть… Все это в гробу, все похоронено…

Лижень застыл. Конечности онемели, а внутри все сжалось. Как сейчас эта статуя перед ним могла выражать эмоции? Абсолютный состроенный годами образ разрушился в голове молодого человека в один миг. Даже этот человек умел чувствовать. Даже его холодные глаза могли орошать слезы. Все это пугало. Когда даже такая вечно идеальная, собранная и точно выструганная ледяная статуя начинает трескаться и таять, значит, действительно все до безумия ужасно.

Если бы Лижень не видел и не слышал бы этого собственнолично, то никогда бы не поверил тому, кто сказал бы, что Лий разозлился и заплакал.

Но все же это было абсолютно несправедливо. Так несправедливо, что Лиежнь в миг потерял всю благосклонность, и восхищаться ему больше было нечему, и завидовать тоже.

Лий замолк. Он вытер лицо рукавом, стыдясь себя, затуманенным взглядом посмотрел на адепта Хонхэ, а после лег на кровати, уставившись в потолок. Лижень же ничего не сказал, и они остались в тишине, но уже более отвратной, чем раньше.

–

Лий уже давно закрыл глаза, но спать не собирался. Сейчас спать было нельзя, притом в присутствии этого человека. Мало ли что взбредет ему на ум? Странник ему больше не доверял.

А ведь когда-то у них действительно были неплохие отношения. Наверно, годы, кода был жив Хэ Жиншуи были самыми лучшими. Тогда Лия беспокоили всякие мелочи, а сейчас на кону стоят две - а-то и более - жизни и судьба клана.

Говорят, что существует в жизни момент, когда ты все осознаешь и во всем разбираешься, но этот момент называется «предсмертной агонией». И Лий бы хотел все понимать, все уметь, но умирать, знал, еще рано. Да и он явно не умер бы в ближайшее время. Он ведь хотел когда-то покончить с собой, оборвать свое жалкое существование, но тогда оказалось рано, завтра окажется рано, а через лет сто можно и посмотреть и там решить рано или нет.

Смерть же приходит сама, часто действительно внезапно. Да и кто может предугадать, когда в его горле застрянет вишневая косточка, и он задохнется? Верно, лишь тот, кто всего боится и видит в каждом слове, жесте, вещи только смерть. Но Лий же не такой. Он давно ничего не боится, пока смерть ходит по лабиринту его леса, оставляя холодные следы и ища выход к самой душе, которую готовиться забрать в Призрачное царство. Но у нее точно ничего не выйдет. Ей не суждено выбраться из плотно прижатых к друг другу стволов деревьев, переплыть бурную реку и пройти через сотню оврагов. Никто не смог бы выйти оттуда.

И снова Лий стал сочинять глупые метафоры. Как же они его раздражали в последнее время. Все мысли в его голове, словно бред, нашедший себе подобный и состроившийся с ним в замысловатую картину, кою только странник и понимает. Возможно, такое понял бы и Бай Гуан, который сказал нечто схожее про море, но с этим человеком им навряд ли судьбою начертано встретиться во второй раз.

А еще Лий до безумия беспокоился о Юй. Этот огонек стал настолько ему любим, когда светился или гас - уже неважно. Они прошли через многое, а потом спокойно зажили, но их карточный замок сдуло легким порывом ветра. Этот легкий ветерок нарушил всю идиллию, которую они воздвигали вдвоем, и казалось, наконец поставили последние две карты, заканчивая крышу, но нет, все было испорчено, разбито вдребезги.

Юй внезапно застыла на месте, сердце Лия тоже, и ее огонек перестал блистать, и сам Лий снова стал заканчиваться. Как же было противно от осознания, что их отношения обречены, и то, что странник видел в видении никогда не сбудется. Они никогда не сделают поклоны, не выпьют вина из пиал, поднесенных друг другу, не оденутся в красное.

Вряд ли у них получится сбежать и снова зажить мирной жизнью. Мир не перекроишь, а судьбу не исправишь.

Вдруг послышался шорох. Лий весь превратился в слух. Глаз он все еще не открывал, ждал чего-то. После зашуршали едва ли слышные шаги, сопровождаемые странным звуком, который чем-то напоминал приглушенный лязг. Резко все остановилось, а сердце странника пустилось в бешеном ритме. Он знал, что нужно открыть глаза и посмотреть, что происходит, но продолжал ждать, раскалываясь от страха.

Снова шорох, длинный и с каким-то натяжением. Нет, ждать больше было нельзя.

Лий резко открыл глаза и сразу же вытянул перед собой руку, через которую тут же прошло острие меча, едва ли не затронувшее кожу шеи.

Все вокруг застыло, а странник чуть не поперхнулся собственной слюной, удивляясь реально сильной боли. Он до крови закусил щеку изнутри, теряясь глазами на пронизанной руке. Кровь жаром стекала по предплечью.

«Неужели Боги так хотят меня оставить безруким и безногим калекой?» – само пронеслось в голове.

Лижень не двигался, и Лий решительно схватился второй рукой за лезвие, стараясь отодвинуть его от себя, а пронизанной смог высвободиться и ей же взялся рядом с первой.

Тут же адепт Хонхэ очнулся и стал пытаться убрать меч.

– Руки убери! – в страхе прокричал он.

Странник заколебался, но отцепился. Ладони горели, а пронизанная рука похолодела и переходила от состояния зноя в ледяное, пульсируя. В голове пчелами зароились мысли, и в моменте Лий снова заметил, как меч Лиженя оказался больно рядом.

Тот же в моменте понял, что клинок перестал слушаться, выбиваясь из рук. Как в первый день у них с Эмо не заладились отношения, так меч в любой неподходящий момент терял связь с хозяином и метался сам собой. И сейчас Эмо пытался выбиться из рук, и у Лиженя не выходило совладать с ним.

– Эта дрянь не слушается!

– Так слезь с меня и разберись с Эмо!

– Да не могу я!

Резко меч совсем сошел с ума и один взмахом полоснул, после чего замер, и Лижень хотел было его быстро убрать, но тут неожиданно раздался пронзительный крик, который, верно, услышал весь постоялый двор…

Лий вжался в кровать и сжатыми руками давил на глаза. Боль была невыносимая, и все тело перестало существовать, осталась одна только боль.

И снова… Горячая кровь текла от рук и по лицу.

Адепт Хонхэ осознал произошедшее только через два фэня… Он твердо и резко вставил меч в ножны и слез с кровати, мечась рядом. Он обреченно упал на колени и схватился за край кровати, бормоча:

– Лий… Прошу, пожалуйста… Это меч… Это Эмо… Я не хотел, – но сам Лий вдруг перебил его, прокричав:

– Да хватить мне чушь пороть! Ты хотел меня убить!

Лижень вздрогнул всем телом и задрожал. Из его глаз потекли горькие слезы, которые он даже не заметил.

– Я… – задыхаясь, снова начал он, – Что я сделал?..

Странник рвано набрал воздуха в легкие и сквозь пальцы посмотрел куда-то в темень. И сколько бы он не держал веки раскрытыми, ничего не обрисовывалось. Он вытянул менее раненую руку, но не смог уловить движения. Пустота – вот, что было перед ним.

«Слепым претворялся – слепым стал,» – будто бы не свой голос с усмешкой зазвучал в голове, а чужой, но знакомый. Его Лий уже когда-то слышал, но когда не помнил, кажется, тогда тоже было невыносимо больно…

Терпеть больше было невозможно, воздух становился колким и врезался иглами в раны. Лий обратно вернул руку и ответил Лиженю хриплым и огорченным голосом, какой бывает только у понимающих, которые хотели бы иметь право не оправдывать своего обидчика:

– Я ослеп… – короткое предложение зазвучало в глухой комнате эхом.

Душа Лия ушла куда-то далеко, а сердце оборвалось. Резко все чувства пропали, а остался лишь их неизлечимый след и сладость крови на языке.

Лижень сильнее впился пальцами в деревянную оправу. Он был поражен до самого своего начала.

– Как?!

В полном упадке странник проговорил, подавляя боль:

– Дай мне бинт или ткань...

Адепт Хонхэ суматошно стал искать в рукаве бинты, а Лий к тому времени, покачиваясь из стороны в сторону, сел, сжимаясь пополам.

– Давай я перевяжу, убери руки, – беспокойным голосом попросил заклинатель.

Лий закусил губу, и сведя брови к переносице, отодвинул руки от лица. Лижень побоялся смотреть на него и сразу же наложил бинт в первый слой, только потом посмотрев, как он лег. А белая ткань, только успев коснуться кожи, побагровела, что еще больше напугало адепта Хонхэ, и он быстро стал мотать дальше, пока Лий старался не издавать больше ни звука. Потом были перемотаны и руки.

Прошла одна треть палочки благовоний, как странник продолжил, страшно сутулясь, сидеть на краю, а Лижень остался рядом, и схватившись за голову, смотрел стеклянным взглядом на ноги. Он до сих пор не мог поверить в произошедшее.

– Лий… Я прошу… Я… – он хотел бы объясниться, но знал, что тот, к кому он обращается, определенно примет это за ничего из себя непредставляющее оправдание.

– Лижень, – тихо произнес Лий, выждав длинную паузу, – Ты хочешь извиниться?

Заклинатель замер. Он медленно выпрямился и жалким голосом ответил:

– Да.

Абсолютно никакой, холодный и отстраненный, каким был раньше, Лий заговорил дальше:

– Тогда забери мой меч. Я скажу, где он.

Сейчас этот образ выглядел пугающим и нечеловечным. Ледяная статуя стала больше не прекрасной и недосягаемой, а страшной и отвращающей.

– Я заберу, – в надежде хоть на что-то, будь то прощение или ответный удар, ответил Лижень.

Том 3. Глава 36. Встреча со спасителем. Часть 4.

Всю ночь Лий не спал, настолько его мучила боль, что забыться во сне было невозможно. Лижень все время находился рядом, бормотал что-то неясное, чувствовалось, что он сильно нервничает. Казалось, что нечто в ту ночь в адепте сломалось. По началу он суетился, лепетал, а потом резко замолкал, останавливался и снова. Потом Лижень совсем затих, но к тому времени, как оказалось, уже начиналось утро.

– Ты говорил про меч… Шимэ до сих пор с тобой? – впервые прозвучало что-то связное.

Лий бы сейчас очень хотел посмотреть на Лиженя, но даже если бы и имел возможность, то все равно не увидел бы его лица, сколько же раньше он терял и продолжит, а ведь… Странник больше не сможет взглянуть на Юй. Он больше не увидит ее серых глаз и улыбки. Слезы невольно защипали, но молодой человек быстро собрался и подавил нахлынувшие чувства, боясь, что так намочит бинты, чего очень не хотелось делать.

– Да, я его и хочу забрать, – хриплым голосом был ответ, после которого он сразу же откашлялся.

– А откуда?

Делать было нечего, и Лий стал объяснять:

– Там, когда выезжаешь из западных ворот, по одной дороге в ши есть деревня. На окраине стоит храм. Оттуда забрать и хочу. Обещай, что отдашь его мне.

Его последние слова смутили Лиженя.

– Обещаю.

Адепт Хонхэ не стал задавать лишних вопросов и замолк. Его бормотания прекратились, и они вдвоем продолжили сидеть в тяжелой тишине.

Не прошло и палочки благовоний, как Лижень резко встал вскочил и, будто только вспомнив, снял с двери печать, которая значительно ослабла, отпер дверь, аккуратно заглянув в щель коридора. После этого он обернулся к Лию и тяжело вздохнул.

– Я… – адепту было ужасно совестно и стыдно, настолько сильную вину он чувствовал, что желал бы скрыться где-нибудь, но был выше этого, знал, что теперь ему придется нести это все на себе, –Надо идти.

Лижень не знал, что говорить, и как теперь общаться с Лием. Он и при их встрече не понимал, как взаимодействовать с предателем, которого не видел два года, а после всего случившегося совсем растерялся. И все же адепт подхватил странника под локоть, помогая устоять на ногах, а тот неожиданно проговорил:

– Заканчивай уже. Понятно, что ты хотел меня убить, так представь, не прошло бы и фэня, как ты после этого покончил бы с собой. Но ты одумался, так не сходи же теперь с ума. Моя вина тоже присутствует… – голос был тихим, потому никто извне его слышать не мог.

Лижень замер на месте. Хотел бы он спросить: «Откуда здесь взяться твоей вине? Ты снова играешь в героя?» Но его не хватило на это. Сразу же после этих слов, верно, адепт Хонхэ разозлился бы не шутку и продолжил доказывать Лию, что он тут жертва! Он ни в чем не виноват, и это ему нужно прекратить играть в героя! И тогда разгорелся бы новый конфликт, а после него Лижень чувствовал бы себя еще паршивее, там и за меч не дурно взяться и направить его на себя, лишь бы побороть противные чувства. Даже убивать никого не придется для этого.

Они молча вышли из комнаты. Странник шел обычной твердой поступью, казалось бы, такой же уверенный, как и раньше. Это одновременно раздражало и усиливало вину. Эта нечеловеческая ледяная статуя не изменяла себе. Верно, даже упади лицом в грязь, она бы не потеряла своего невозмутимого вида.

Они дошли до двери, за которой находились остальные. Лижень постучался, и ему открыл Мэйли. На удивление, у младших адептов все было спокойно, точно, и у Юй в глазах появилась какая-то странная искорка.

Лий не хотел показываться раньше времени, потому в дверной проем не совался, но со стороны слышал:

– Шу Лижень, что случилось? У тебя лицо болезненно бледное.

– Ничего не говорите, просто выйдете. Сейчас надо будет кое-куда съездить, а потом… – он неожиданно запнулся, – Уже точно будем возвращаться в клан.

Младшие адепты действительно больше ничего не спрашивали, только были слышны их шаги, а потом знакомый голос, от которого сердце Лия до боли сжалось:

– Яо? – воздуха стало катастрофически не хватать.

У странника сперло дыхание, и он остался неподвижен, лишь чуть повернул голову на голос. Он понял, что Юй подошла к нему, поэтому без лишних слов обнял ее, нащупав, что девушка до сих пор связана. И честное слово, Лий разрыдался бы в этот момент, если бы рядом не оказалось никого, кроме девушки.

Лижень, заставший эту сцену, отвернулся, делая вид, что изучает коридор, а Ву Дан чуть наклонился к застывшему Мэйли и спросил:

– Вчера было то же?

Тот понял вопрос, и чуть помедлив, ответил:

– Нет, бинтов не было.

Тем временем Юй попыталась чуть отстраниться, но не смогла, так как Лий держал ее в кольце своих рук крепко. Она совсем не понимала, что произошло, и почему странник так выглядит. Сердце забеспокоилось, и она все же тихо заговорила:

– Яо, что случилось?

И тут же ей было отвечено сдавленным:

– Все хорошо.

– Что с тобой?

Лий до боли закусил щеку изнутри, сдерживая все эмоции и подступавшие с ними слезы… Он отпустил Юй и через силу улыбнулся. Для девушки эта улыбка была самой горькой и неприятной за все то время, которое они вместе. Неожиданно в ее голове мелькнула ужасная мысль, которая чуть ли не сразу подтвердилась:

– Юй, – тихо начал странник, выдавливая из себя каждое слово, – Я теперь по-настоящему слепой…

И сразу же за последним словом зазвенел колокольчик. Лий знал, что бесполезно искать его, притом будучи слепым то будет действительно глупо и смешно со стороны. Но сейчас странник понял, что этот звук не имеет направления и, возможно, звучит именно в его голове. Наверно, тогда, полтора года назад он совсем отчаялся, что в его голове стали звучать неизвестные звуки и, кажется, иногда голоса.

Лижень, пусть и стоял на расстоянии спиной, услышал эти слова и вздрогнул. Он боялся продолжения и обернулся, резко проговорив:

– Чего вы в коридоре встали? Пойдемте.

И сам быстрыми шагами пошел в сторону выхода, словно сбегая. Младшие адепты помедлили, смотря на пленников, которых бросил старший адепт.

Мэйли подошел к двоим. Он осторожничал. Никогда ему еще не приходилось обращаться с пленниками, хотя с один из них он и Ву Дан провели всю ночь. Юй сильно изменила его мнение о нечисти. Теперь стало странно, все вокруг начало казаться до жути противоречивым.

– Прошу прощения, – он чуть растерялся, – Вам нужна помощь?

Лий повернулся к нему, будто видел.

– Да, Ань Юй связана, а я слеп. Вдвоем только с горем пополам доковыляем, – голос показался Мэйли строгим, но без насмешки.

Младшие адепты повели пленников следом за Лиженем. Собравшись, они забрали лошадей. Лия посадили со старшим адептом, а Юй с Мэйли. Девушке пришлось снять часть вервия бессмертных и перевязать руки, чтобы она могла держаться. Грубо класть пленников на лошадей никто даже не подумал.

Младших адептов удивило, что они поехали в противоположном направлении от клана, но никто ничего говорить не стал, ведь до этого старший адепт заикнулся об этом.

Всю дорогу Лиженю казалось, что сидящий позади него Лий может в любой момент убить его. В один момент от этих мыслей заклинателя стало трясти, но он старался всеми силами совладать с собой.

– Ты чего, Лижень? – эти слова были совершенно внезапны, и молодого человека не на шутку испугали, даже лошадь почувствовала, как он резко напрягся.

– Ничего, – коротко ответил Лижень, чуть не запнувшись.

Вскоре они доехали до деревни, а там вскоре добрались и до храма.

– Сделаем небольшую остановку, – крикнул старший адепт младшим.

Все слезли с лошадей, и Юй подошла к Лию в недоумении.

– Зачем сюда? Это же ты устроил?

– Заберешь Шимэ, пожалуйста?

Юй, помедлив, промычала в знак согласия, и они вдвоем зашли в храм. Сразу на Лия накатило разочарование, перемешанное с обидой. Он знал здесь чуть ли не каждую дощечку и чуть ли не наяву видел, где и что стоит, но скорее всего больше никогда не побывал бы здесь. Это был последний раз, с которым нужно было унести все теплые и счастливые моменты.

Адепты Хонхэ не вмешивались, точнее, Лижень ничего не говорил делать младшим и сам остался стоять неподалеку от входа. Наверно, их пленники могли так легко спланировать и сбежать, но старший адепт неосознанно этого и хотел.

Младшие шептались не так далеко, но Лижень их не слышал. Ему не было дела до них, он был с головой погружен в самую глубину своей души.

Юй ушла за моленную, а Лий остался. Он упал на колени перед алтарем и свалился ничком, сложившись пополам. Странник уже давно верил лишь одному Богу. Лишь Цианшижи он стал считать настоящим Богом, творцом и верителем судеб, лишь ему верил и поклоняться. Не зря и храм принадлежал именно ему. Лий нервно начал, быстро шевеля губами, шёпотом читать молитвы. Он знал не так много, но в этот момент вспомнил все до единой. Слезы текли сами, потому повязка намокла ими и кровью.

Юй, взявшая меч, вышла из моленной и застыла, увидев Лия в таком состоянии. Она села рядом, положив Шимэ неподалёку. Она уже давно думала о кое-чем, но боялась спросить. Она переживала за возлюбленного, зная, как быстро тот может впасть в отчаяние, и как легко способен приставить меч к горлу, без колебаний готовый взмахнуть им. Сейчас ответ точно зазвучал бы правдивее, чем мог, потому девушка решилась:

— Яо, что ты будешь делать, если я завтра умру?

Странник крупно вздрогнул и замер. В голове почему-то вслед всплыл вопрос Бай Гуана: «Что бы вы сделали, если бы завтра оказались на Небесах?»

— Юй, ты не умрёшь... – сказал он хриплым голосом, точь-в-точь повернув голову прямо к ней.

Она тяжело вздохнула, понимая, что его слова ошибочны. Юй взяла в руки склянку с пилюлями, которую тоже думала забрать, из рукава и выкинула её. Безрассудно. Она и так, и так умрёт, но, будь на то милость Бога, выживет, и тогда Лий её вылечит. И всё наладится. Но то вряд ли, эта ситуация не поимеет такого радостного конца. Юй уже была уверена, что её дни сочтены.

Если Боги существуют на самом деле, то они сами не понимают, что творят. Но все же их жизни могут оказаться под властью судьбы, а там и Боги будут не при чем.

Юй положила Шимэ прямо перед Лием со словами:

– Я забрала меч, но зачем он тебе теперь?

Странник на мгновение задумался над ее словами. С Шимэ они не расставались от первой встречи, этот меч был собран самим Лием, так почему бы и не умереть с ним? Когда Лий скитался два года, он растерял все, а меч остался висеть на поясе. Шимэ пусть и не так привязан к своему хозяину, как раньше, но оттого своей ценности не теряет. Привязываться к вещам дурно, но и у этой вещи была душа. И если уж Лий привязывается, то навечно. Наверно, поэтому он так боялся иметь теплые чувства к кому-то.

А ведь сейчас Юй намекает, что их совсем скоро разлучат… И, возможно, это будет далеко не наказание, а сама смерть.

Лий выпрямился, взяв Шимэ и повесив его на пояс. Девушка помогла ему встать, ужаснувшись тому, что произошло с бинтами.

– У тебя бинты… Их бы сменить.

– Времени нет.

– А, помнишь, у тебя была еще одна повязка?

– Да, кажется, была. Посмотри там у входа в комнату, может, найдешь. Я точно не знаю.

Юй снова ушла. Вернувшись через всего два фэня, девушка без предупреждения накинула полоску ткани поверх бинтов и завязала ее. Их лица были совсем близко друг к другу, и она, не удержавшись, горько быстро поцеловала Лия, а того накрыли чувства, но он постарался совладать с собой.

– Мне больно, – произнесла Юй, находясь так же близко, – Я думала, это только начало, а оказалось, конец. Хорошо, что ты сейчас не видишь меня. Должно быть, я ужасно выгляжу сейчас.

Лий наощупь положил руку ей на щеку, нежно проведя от скулы до линии челюсти.

— Юй... Ты всегда прекрасна. Всё будет хорошо, – на его лице появилась печальная улыбка, которая поразила девушку.

Она застыла, а по щекам потекли слезы.

— Ты же понимаешь, что «хорошо» не будет! Зачем говоришь это?!

Странник испугался её восклицаний и отступил на полшага назад, убрав руку. В тот же момент послышался оклик Лиженя у входа в храм:

— Забрали меч?

Юй утерла рукавом слезы и повела Лия к выходу. Они готовы были снова садиться на лошадей, но неожиданно рядом мелькнула знакомая фигура. То была тётушка Ю.

Женщина, видать, шла на молитву, но стала нежеланным свидетелем сложившейся ситуации. Юй, встретившись с ней взглядом, вынужденно улыбнулась и сложила руки, чтобы из-под рукавов не было видно вервия, поклонилась и прошептала страннику рядом:

— Тётушка Ю.

Тот тоже поклонился ей. Женщина, недоумевая, подошла к ним ближе и под раздраженным взглядом Лиженя заговорила:

— А вы куда это, даочжан?

— Мы ненадолго покидаем деревню. Можете, пожалуйста, передать Ма Цзю мои извинения. Скажите, что случилось неожиданное.

Тётушка Ю обвела взглядом и адептов Хонхэ.

— Хорошо, скажу. А вернётесь когда?

— Думаю, к Новому году уж точно.

— Ой, ну вы и в прошлый раз пропадали, слава Цианшижи, потом через месяца два вернулись! Ну храни вас Бог!

Женщина, необычно для себя которого пообщавшись, пошла далее в храм.

Сразу после этого, они собрались и покинули деревню. Уже на достаточном расстоянии Лижень стал язвить:

— Даочжан? Ты? В святоши ещё к тому же заделался? С демоном? — говорил он с большей горечью, чем обычно.

Лия не задели его слова, кроме последних.

— Хватит так называть Юй.

Адепт Хонхэ притих. Его теперь пугал странник. Казалось, в любое мгновение эта ледяная статуя решит дать отпор, что у неё получиться даже с абсолютной слепотой. Нет, Лижень постепенно сходил с ума рядом с ним.

--

— Как ты говорил? «Времена изменились»? — прошло порядком два дня, как адепт снова заговорил с Лием.

— А тебя так волнует эта тема? — тот отвечал больно холодно.

— Возможно, но ты в одном был точно прав. Ты не изменился. Я долго думал над этим. Ты остался таким же отстранённым и нелюдимым, но притом к тебе продолжают тянуться люди. Что ж ты за тварь-то такая, Лий, что и на человека не похожа?

Они ехали ночью достаточно далеко от остальных, чтобы их никто не услышал.

— Вот как, ты не видишь во мне человека? А кто же я тогда? Демон? Животное? Дух? Кто? Я бы мог спросить: "А сам-то?". Но почему-то до сих пор вижу в тебе человека, притом хорошего. Жаль, конечно, что твой дядюшка испортил тебя. Не явись он, и мы людьми бы были все.

Лижень невольно согласился с его суждениями. Да, дядя был единственным близким человеком для молодого человека, но от любви до ненависти один шаг, а Лижень сделал всего половину и теперь стоял на границе того и того, теряясь. Он любил дядю, как отца, и ненавидел, как убийцу. А убил тот многое.

— Прости меня, — резко и сдавленно отозвался он.

— Ты бредишь?

— Нет, прости меня. Я не шучу, прости меня, — Лиженя неожиданно затрясло, а руки ослабли и еле удерживали поводья. — Ты забрал меч, ты простил меня?

Чувства к Лиежню Лий испытывал странные, но действительно простить был готов, хотя на самом деле обиды не держал. Какую бы дрянь не сделал этот человек, странник бы его простил. Они прожили вместе десять лет, и те года были лучшими в его жизни. Жаль, их больше не вернуть. Ничего не будет, как прежде.

— Я и не обижался на тебя.

Адепт внезапно повернулся, его щеки были влажные, но Лий этого видеть не мог.

— Ты не простишь меня, Лий? – уже дрожащим голосом спросил первый.

И на каменном лице Лижень так и не увидел ни одной эмоции. Это ужасно злило его и расстраивало. Но вдруг брови странника сошлись к переносице, а сам он чуть склонил голову, закусив губу. Лижень застыл в ожидании.

— Я... Я прощаю тебя, Лижень.

–

Прошло еще немало времени, и они наконец прибыли в клан в ночь. Их пропустили легко, хотя постовые смотрели на пленных недоверчиво, не понимая, чем могли провиниться простые люди.

Мэйли сразу же отлучился, решив, что на этом моменте его помощь больше не нужна. Он пошел в сторону общежитий со смешанными чувствами. Казалось, вот он и решился на что-то отчаянное. Никто не знал его потайных мыслей об уходе из клана. После этой встречи с легендарным демоном и, как оказалось, живим прославленным первым учеником Хэ Жиншуи, которые оказались совершенно иными, чем о них говорили.

Все вокруг стало казаться ложью, потому пора было искать правду за стенами Хонхэ. Его уж точно никто не будет искать, забудут послезавтра, потому скорбеть об уходе Мэйли позабудет.

Он открыл дверь в свою комнату, увидев бардак, который накануне поездки развел снова. Захотелось напоследок убраться, одновременно собирая вещи в дорогу. У него был маленький мешочек, правда, только он сам знал, что вместить в себя тот мог во много раз больше, чем выглядел.

Мешочек цзянькуй действительно был чудом. Мэйли складывал в него самые дорогие вещи. Под руку попалось медное зеркальце, и молодой человек заколебался. Он медленно поднес его к лицу, рассматривая себя. И все же… Мэйли положил его в сумку.

Парочка вещей оставались невпопад, хотя их места молодой человек давно не помнил, потому оставил так. Кровать была чуть помята, но то стало незначительным для Мэйли. Он раньше и так особо не обращал на это внимания.

В дверь неожиданно постучались, и он, ничего не понимая, подошел к ней и открыл, еще более внезапно увидев перед собой Ву Дана. Тот быстрым взглядом окинул хозяина комнаты и спросил:

– Мы только приехали, а ты куда-то собираешься снова? Я на твоем месте лучше отдохнул бы.

– Ну маленьким детям уже пора бы спать, шиди. Почему же ты еще не в своей кровати?

Ву Дан ничуть не оскорбился, хотя был недоволен, что шисюн продолжает принимать его за ребенка.

– А я уже давно не ребенок, могу себе позволить ночью не спать. И мне всего-то захотелось пожелать спокойной ночи своему шисюну.

– Пожелал?

Мэйли понимал, что время поджимает, и нужно было как можно быстрее осуществлять свой план, но преграда в виде Ву Дана больно мешала ему, и, верно, прогнать шиди, как на зло, сейчас не получится быстро.

– Да, но теперь меня беспокоит, куда ты собрался.

– А это уже не твое дело, – молодой человек осекся по сторонам от двери, боясь, что их может услышать кто-то нежеланный.

– Ты спрашивал при разговоре с Ань Юй про клан и свободу. Неужели ты хочешь уйти на совсем?

Мэйли тяжело вздохнул, и грубо схватив Ву Дана за одежды, втащил его в комнату и закрыл дверь. У того на лице отобразилось чистое удивление.

– Если кому-то проболтаешься об этом, вернусь и самолично закопаю. Что с того, если хочу уйти? Уйду и ладно.

Он отпустил одежды шиди, а тот, расправив их, с тем же искренним изумлением произнес:

– Ты серьезно?

– Серьезней некуда.

Ву Дан отвернулся, посмотрев куда-то в стену, и закрыл рукой нижнюю часть лица в задумчивости.

– А если так подумать, – несмотря на Мэйли, начал он, – Ты будешь против, если с тобой уйдет кто-то еще?

Тот неожиданно для себя остался не определен. Он явно старался отдалиться от Ву Дана, но на деле спустя еще одно небольшое путешествие не мог так категорично быть против его компании.

Шиди опустил глаза на своего шисюна, по виду которого было несложно определить, что он колебался.

– Допустим, я пойду с тобой? – подтолкнул Ву Дан.

В конце концов молодой человек, который и так понял, что шиди говорит о себе, помахал рукой у лица и хмуро ответил:

– Ну что за глупости! Ты в лесу выжить ночь еще не сможешь! А если демон? Дикие животные? На меня же вина ляжет за твою смерть!

– Шисюн, тебе не стоит так обо мне беспокоиться. Я и побольше твоего умею.

Мэйли возмутился:

– Да кем ты себя возомнил?! Зачем тебе вообще идти со мной?

Ву Дан сразу же дал ответ:

– Знаешь, надоело. Хочется свободы.

Шисюн напрягся с угрюмым лицом. С одной стороны рисков было много, но с попутчиком и поговорить можно. И, возможно, на самом деле Мэйли было бы спокойней уходить не одному, а других кандидатов, кроме шиди, особо-то и не было. Он молчал около двух фэней, а после выпалил:

– Ладно, твоя взяла! Иди вещи собирай, – он вытянул руку и дал щелбана юноше.

Тот легко улыбнулся.

– Все уже давно собрано. Я еще даже не успел снять походные одежды.

Мэйли не знал, что им руководило, когда он зачем-то решил взять себе спутника. Тот легко мог оказаться обузой, предать или еще что. Молодой человек особо никому не доверял и не собирался, но, видимо, придется. В дороге без доверия не пройдешь и двух ли. Это правило знают многие.

Вот они вдвоем и вышли на дорожку, ведущую к выходу из клана, после которого тянулась длинная тропа вниз с горы. Клан находился ровно на хребте, но никто так и не решился строить лестницу или более удобный подъем ко входу. Стоило поблагодарить, что снизошли, чтобы положить деревянные балки.

Постовые еще не успели смениться к утру, потому покосились на двоих, которые только-только вернулись из похода.

– Вы куда? Вроде же только вернулись, – заговорил один из.

Мэйли почему-то позабыл продумать эту часть своего побега, но притворно уверенно ответил:

– А мы забыли кое-что у подножия. Шу Лижень послал забрать.

Второй постовой с доброй усмешкой сказал:

– Пропуск взять не забыли? А-то через кэ уже другие стоять будут, а мы спать пойдем, – он зевнул на последних словах.

Первый подхватил:

– Да-да, ненавижу стоять ночную смену. Еще и скука такая.

Слушать их дальше Мэйли не горел желанием, потому потянулся рукой к поясу и неожиданно обнаружил, что место, где ранее висел пропуск, пустовало. Молодой человек вспомнил, как положил его на стол в комнате и забыл надеть. На миг в голове возникла мысль: «Может, это знак, что клан лучше не покидать? В одну реку второй раз не войдешь ведь.» Но сбоку мелькнула знакомая подвеска из красного нефрита.

– Пропуск есть. Мы можем идти?

Первый постовой махнул им рукой:

– Идите, – а потом обратился ко второму: – А нам с тобой уже собираться, наверно, можно.

Мэйли и Ву Дан вышли за черту клана, пусть еще не пересекли границу его территорий. Сердце первого с каждым шагом билось все чаще. Он не мог поверить, что в самом деле решился на этот отчаянный шаг, так еще и согласился взять с собой Ву Дана, которого всего недели две назад избегал.

Том 3. Глава 37. Встреча со спасителем. Часть 5.

Лижень, Юй и Лий остались одни. Все шли молча в сторону резиденции Хэ Ляна. Сам адепт Хонхэ не особо-то и хотел там появляться, но «надо» значит «надо». Неожиданно ему в голову кое-что пришло, и он повернулся к Лию:

– У тебя отберут оружие.

Тот ответил не сразу.

– Я отдам меч тебе, потом вернешь.

Лижень не стал больше ничего говорить, лишь протянул руку, а странник снял с пояса Шимэ и передал его. Адепт Хонхэ по началу растерялся, куда деть меч, а после повесил рядом со своим на пояс.

– Ты решил сразу к Хэ Ляну вести? – поинтересовался Лий.

– Мне нет смысла сначала тащить вас в тюрьму, чтобы потом либо дядя к вам со мной пришел, либо отправил за вами меня, чтобы я вас привел к нему.

– И то верно.

Юй, ведшая под руку Лия, смешалась:

– А разве это правильно? Или в Хонхэ и самовольничество не порицается?

Лижень ужасно устал с дороги и не хотел ни с кем спорить, даже злиться и раздражаться сил не было.

– Да много ли тебе знать о кланах? – он думал, что после этой фразы Юй замолкнет, может, выскажется Лий, но девушка внезапно ответила:

– Я заклинатель в прошлом. Знаю побольше тебя уж точно.

Такого адепт совсем не ожидал. Он искренне удивился и через странника уставился на демона.

– Заклинатель? Какого клана?

– Люмин.

Лижень по-новому обвел ее взглядом и сам замолк. И как такое могло оказаться, что демон, про которого ходят ужасные байки, при жизни был учеником величайшего клана? Чушь.

Они пришли в резиденцию Хэ Ляна, и с этого момента Лижень был до предела напряжен. Он держался за рукоять Эмо, неосознанно пологая, что так имеет хоть какую-то поддержку. Пройдя по коридорам и лестницам на второй этаж, адепт Хонхэ оставил двух пленников за дверью, а сам, набрав воздуха в легкие, постучался к дяде, молясь, чтобы тот оказался в кабинете.

– Проходите!

Лижень выдохнул. Он не присылал писем дяде, потому тот не знал о его возвращении. Наверно, молодой человек сейчас должен был пожалеть о том, что не известил Хэ Ляна, но этого не приходило.

– Добрый вечер, Шуфу, – войдя, сразу же поприветствовал Лижень.

Хэ Лян сидел за столом в освещении двух свеч. Перед ним лежали какие-то бумажки, видать, он пересматривал отчеты или нечто подобное. В сиянии свечей лицо старейшины Хэ переменилось со строгого и сосредоточенного на удивленное.

– Вы так быстро границу объездили? Вас не было всего две недели. И где новый сервиз?

Лижень застыл на пороге. Из двери позади лился свет, но тень адепта препятствовала ему и накрывала собой Хэ Ляна.

– Ну? Чего стоишь, как истукан? Что случилось? – Поторопил последний.

Вид у него был недобрый, да и Лижень заметил странно растрепанные волосы, что у дяди бывало только, когда он о чем-то переживал. Неужели он беспокоился о своем племяннике? Может, жалел, что послал так далеко из-за какой-то глупости?

– Чжици, у меня работы еще не в проворот! А ты меня задерживаешь! – Дядя рассердился. – А ты, верно, и границы не оглядел, и без сервиза, как я вижу! Вернулся, точно, из-за какой-то глупости! Толку-то от тебя!

Нет, дядя совсем не беспокоился о нем. Лижень, пусть и знал, что на самом деле это так, все равно разочаровался. В моменте он хотел бросить все, захлопнуть дверь и увести пленников, отпустив их, но тогда пришлось бы испытать на себе еще больший гнев, а это ему было надо? Нет, никто не хочет, чтобы на него кричали, может, били. Потом Хэ Лян, однозначно, стал бы припоминать эту ситуацию, винить во всех смертных грехах племянника, как он делал после того, как убил Хэ Жиншуи и упустил одного из учеников того.

Лижень пытался отыскать в нем хоть что-то от прежнего доброго и светлого человека, но этого Хэ Ляна уже заставила сгнить власть под руку с корыстными целями. Ничего не осталось от того приемного отца, который когда-то спас Лиженя.

Абсолютно поникший он ответил:

– Шуфу, причина моего возвращения вовсе не глупа…

Но дядя перебил его:

– Да ты вечно так говоришь! Ну! Почему вернулся?

Лий и Юй по ту сторону стены стояли неподвижно, словно две статуи.

– Яо, – шепотом позвала Юй.

– Да?

– И это будущий глава Хонхэ?

Лий был сам разочарован во всем происходящем. Он и раньше знал, что дядя несладко обходится со своим племянником, но никогда не понимал, что настолько пренебрегает им. А ведь Лижень тогда всячески пытался отгородить и оправдать Хэ Ляна.

– Да, Юй.

Наверно, даже сам Лижень был в разы достойней занять место правителя, чем этот человек. Пусть первый и был неуровновешен, часто зол и раздражителен, но в нем до сих пор теплились совесть, стыд и сострадание. А из их маленького путешествия Лий понял, что, если бы молодой человек укротил своих эмоции, то мог бы стать вполне хорошим лидером. Уж точно получше своего дядюшки. И какую бы грязь не сделал когда-то Лижень, Лий оставался при своем мнении. Да, этот человек его чуть не убил, лишил зрения, но Лий абсолютно понимал его чувства. Если бы сам странник в тот роковой вечер не сбежал бы и не предал таким образом своего соученика, то ход событий кардинально поменялся бы. Но уже ничего изменить было нельзя – что сделано, то сделано. Хотя именно в этот миг в голове Лия мелькнула абсурдная, но неплохая мысль, которую развивать пока он не желал.

Тем временем Лижень резко вышел к ним и горько посмотрел куда-то сквозь. Он резко схватил Лия под локоть и втащил за собой в кабинет дяди.

Последний пару раз моргнул и нахмурился.

– Зачем ты мне человека из Байчжи привел?

– А вы, старейшина Лян, на одежды внимания не обращайте, – подал голос Лий, отчасти возмущенный выходкой Лиженя.

Хэ Лян совсем озадачился, он встал из-за стола и прошел к двоим, изучая взглядом странника.

– Кто ты?

Лижень в то же время оглянулся через плечо на Юй, напряженно наблюдающую за всем, но сразу же повернулся назад.

– А вы не догадываетесь? Такая же слава обо мне и ходила, и ходит, и будет ходить.

Старейшина Лян стоял в исступлении около фэня, резко сделал шаг назад, вытаращившись на Лия, а после злобно посмотрев на Лиженя.

– Где! Откуда?! Я думал этот мальчишка умер! Да не мог немощный дурак скитаться три с половиной года и не погибнуть! Лижень, зачем ты его привел?! Одурачить меня решил или что?! Чего добиться хочешь?!

В тот же момент та самая зародившаяся мысль в голове Лия нашла почву. Что ж, но страннику все же, похоже, придется последовать ей позже.

Лижень молчал. Он не мог ничего придумать на слова дяди. А тот неожиданно подошел больно близко и незаметно достал из ножен Эмо, направив его на Лия.

«Да что ж все эти Шу на меня меч наставляют?» – пронеслось в голове последнего, и он резко отпрянул назад.

Но Эмо в руках Хэ Ляна загудел и стал виться в стороны, на что мужчина посилился его удержать, но не смог, и меч со звоном упал на пол. Лижень, подавив неприятные чувства, наклонился и поднял клинок, поставив его обратно.

– Почему ты его не убил на месте?! – завопил старейшина Лян, попытка которого не увенчалась успехом.

Знал бы он, что его племянник пытался это сделать, но лишь из-за горькой обиды и разочарования.

Лий хотел бы сейчас взглянуть на Юй, которая стояла одна где-то позади, но, к сожалению, не мог.

– Шуфу, а метка главы клана? – как-то несвойственно для себя тихо спросил Лижень.

Тот действительно серьезно задумался и хмуро посмотрел на Лия, только сейчас заметив, что в том много чего изменилось. Он точно не помнил повязки на глазах, ведь в голову врезались синие глаза на манер самого Хэ Жиншуи. Да и обычно этот мальчишка был скуп на слова и всегда держался стойко и спокойно. Видать, сильно переживал по поводу всего произошедшего и происходящего, что потерял свой горделивый образ.

– То есть сейчас он готов мне добровольно отдать метку? – недоверчиво спросил Хэ Лян.

Лижень потупился.

Позади неожиданно зазвучал голос кого-то знакомого:

– Извините, вы к старейшине Ляну? – то был старейшина Жань или просто Хэ Жань.

Лий сразу вспомнил человека, кому принадлежал этот голос. Это был тот самый ненавистный учитель меча, который в начале самого обучения в клане злился на странника всего-то из-за того, что тот боялся меч в руки взять. Потом, конечно, Лий переменил свое мнение о нем, но неприятные воспоминания остались.

Юй, к которой обратился Хэ Жань, которому на вид и двадцати пяти не дашь, одетый с иголочки, испугалась и потеряла дар речи. Теперь абсолютно все ее заметили. И Хэ Лян, грубо толкнув в сторону племянника, вышел в коридор и увидел девушку, а после незваного гостя, который мог услышать и увидеть много лишнего. У старейшины Ляна даже проскользнула мысль убить его, но от нее его отвлекла Юй, которая снова попалась на глаза. Он в недоумении посмотрел на девушку, которая ощущалась странно. С виду она выглядела, как человек, но энергия от нее шла смешанная. А из-под скромно сложенным рук и длинных рукавов, кажется, было видно золотистое вервие бессмертных.

– Лижень, а это кто? – уже не обращая внимания на Хэ Жаня, озадаченно наблюдающего за ситуацией, возмущенно спросил Хэ Лян.

Лижень простоял молча пол фэня, потом вышел в коридор, утащив за собой Лия. Он безропотно посмотрел на учителя меча и поклонился, приветствуя того, а дальше ответил еще более возмущенному игнорированием дяде:

– А это Хозяин Леса.

За его словами наступила звенящая тишина. Она длилась достаточно долго, пока резко насторожившийся старейшина Жань не указал на Лия:

– А он?

Лижень тяжело вздохнул.

– А он и сам представиться может.

Лий вздрогнул и поклонился:

– Второй ученик Хэ Жиншуи приветствует старейшину Жаня.

За этим вновь наступила тишина. Все застыли статуями и не могли обронить и слова.

–

К мерцанию рассвета Мэйли и Ву Дан уже достаточно отдалились от главного города Хонхэ. Они шли в противоположную сторону от того пути, по которому уже два раза путешествовали. За все время бывшие адепты Хонхэ перекинулись всего парочкой слов, но никого это не расстраивало.

Мэйли все это время сильно переживал. Он стал сомневаться в своем выборе. Возможно, пойди он один, то уже раз пять передумал бы, но с ним был Ву Дан, перед которым нельзя было показывать свою слабость и сомнение в правильности действий и решений, потому все ограничивалось лишь сюжетами в голове Мэйли, как он резко разворачивается, возвращается в клан к обеду и оправдывается, придумывая какую-нибудь глупую историю.

Шисюн на самом деле все же не понимал, зачем с ним пошел шиди. Казалось, в последнее время Ву Дану стало легче находиться в клане, что было заметно, потому его побег не был особо оправдан. Разве «надоело» — это достойная причина уйти? Хотя возможно, что для кого-то да. Некоторые ведь умудрялись оправдывать все лишь одним «не хочу».

Вокруг дороги уже достаточное время тянулись покрытые снегом поля, за которыми где-то далеко синел лес. Солнце едва виднелось из-за горизонта, потому в ближайшие ши еще должно было быть достаточно темно.

– Шисюн, может, чуть отдохнем? Мы и так до того ехали, а сейчас так вообще идем. Неужели ты не устал?

В иной раз Мэйли бы и устал, но сейчас его очень бодрило волнение. Притом в компании шиди, он никогда бы не признал, что хочет остановиться, пока тот не скажет это первым.

– На самом деле нет, но можем остановиться, раз так хочешь.

С этого момента они стали искать место, чтобы отойти с дороги. Оно не заставило себя долго ждать, потому вскоре Мэйли и Ву Дан уже сидели среди засохшей травы и снега на небольших камнях.

Как только Мэйли сел, тело неожиданно стало пронимать холодом, конечности окаменели от холода почти сразу же. Наверно, молодой человек все же слишком возбудился осуществлением своего давнего желания, что эффект после него наступил в то же время, как волнение пошло на спад. На Мэйли были теплые вещи, но и те перестали спасать.

– Давай разведем костер? – все же сдался он.

Он поднялся с места, потому юноша посмотрел на него снизу вверх.

– Хорошо.

Собрав сухой травы и сделав небольшую ямку, они развели огонь. Мэйли подобрался ближе и стал греть руки.

– Шисюн замерз?

– Мы уже вне клана, можешь, пожалуйста, меня так не называть. Обращайся по имени, считай мы на равных.

Ву Дан хмыкнул.

– Ну раз так тебе больше нравится, то ладно, Фэй Мэйли.

Молодой человек рассеяно кивнул. Он снова ушел куда-то далеко в мысли. Наверно, к такому серьезному шагу стоило подойти более серьезно, жаль, что он так плохо все обдумал. Нужно было хотя бы дождаться начала весны, чтобы было не так холодно.

Просидев в молчании еще пол кэ, Мэйли осторожно отдалился от огня и сел на камень, посмотрев на Ву Дана против себя, который сразу же поймал его взгляд.

– Кстати, к родителям не хочешь? Помнится, когда они приезжали навестить тебя прошлой осенью, то безумно беспокоились.

Юноша чуть удивился, но, отведя задумчивый взгляд в сторону, ответил коротко:

– Не особо. А ты?

Молодой человек не хотел бы открыто отвечать, но подумал, что и скрывать что-то уже ни к чему, притом такие глупости можно и огласить вне клана:

– А они меня ждут только через три года. Притом я до сих пор на них в обиде, что они без моего согласия отдали меня в Хонхэ. Я не хотел быть заклинателем. Но у нас тогда были проблемы с деньгами, и мое обучение стало для них не по карману, да и оставлять ребенка без будущего никто не хотел. Вот так и убили двух зайцев одним выстрелом. Я в клане обучаюсь бесплатно, а дома на одного человека меньше, а с тем и сбережений больше.

– Жестоко с тобой обошлись. У меня ситуация, к сожалению, не лучше. Но я не обижаюсь, скорее, возмущаюсь.

Мэйли не стал ничего выведывать, ведь раз сам Ву Дан не рассказал, значит, если расспрашивать навряд ли посвятит и объяснит все. Когда созреет для рассказа - признается.

Солнце уже показало весь свой круг, когда опаленный красным светом юноша заговорил, обращаясь к Мэйли:

– А если я кое-что тебе раскрою сейчас, ты не прогонишь меня?

Огонь между ними уже стал стихать, но все еще дарил тепло. Вокруг него значительно растаял снег.

Молодой человек, готовившийся еще фэнь назад позвать идти дальше, потупился. Он выпалил первое, что пришло в голову:

– Мы посреди полей. Мне некуда тебя прогонять.

Ву Дан хмыкнул и в тот же момент снял повязку со лба, открыв три точки, состроенные в треугольник.

– Тогда… На самом деле я адепт Байчжи. Все годы в Хонхэ я был подставным учеником, выведывал информацию, но и сам ей обладал от других. Еще почти что два года назад я уже знал, что Ши Лий жив, знал, правда, не во всех подробностях, что случилось с Хэ Жиншуи. Но, знаешь, после похода к тебе, я хотел отослать письмо, что Ши Лия и Хозяина Леса пленил Хонхэ, но передумал. Пусть все испугаются.

Мэйли, чуть нахмурившись, всматривался в три точки на лбу Ву Дана. Он был растерян таким неожиданным откровением, потому смог лишь выдавить:

– А эти три точки… Что они значат? Что-то похожее ведь изображают на лице Синьяна, так? Но у Третьего Бога две раскинуты под глаза и одна меж бровей.

– Что я подставной, лазутчик. Адепты Байчжи, у которых есть такая татуировка, на самом деле могут менять внешность, характер и так далее. Часто почти каждый умеет держать в руках любое оружие. От них слишком много требуют, – он замолк, а после, решив, что звучал недостаточно внушительно, добавил: – Очень много.

Юноша сжал в руках повязку, и посмотрев на нее, вернул взгляд на молодого человека, ожидая его реакции. А Мэйли еще больше стал сомневаться в правильности своего выбора, но все же что-то странное отозвалось в нем. Поняв, что Ву Дан больше не собирается продолжать, он настороженно спросил:

– Зачем ты мне это рассказал?

Ву Дан рвано вздохнул. Он сжал повязку в кулаках и согнулся, ставя локти на колени. На следующих словах его голос уже дрожал:

– Я хочу быть настоящим. Моя муцинь – важная единица в Байчжи. Она решила, что я должен нести одну из главных ролей, и отдала меня в подставных. С пяти лет я учился всему, чему учатся старшие разницей со мной в лет семь. Я был чуть ли не идеален, а ей все не нравилось. Она хотела большего, хотела, чтобы ее единственный сын стал лучшим. Но потом обучение в Байчжи закончилось, и меня отправили в Хонхэ. Я очень долго не мог привыкнуть, во всем искал подвох, как учили, потому всего подряд боялся. А потом муцинь нашла себе мужчину и забыла про меня. То, что видел ты прошлой осенью – показная картинка, пустышка. Я лучшим не стал, достижениями не выделился, потому она постепенно забыла про меня. Притом лучше уж я это расскажу, чем ты узнаешь правду от кого-то третьего.

Мэйли не нашелся слов, он дернулся как-то успокоить Ву Дана, уже вставая с камня, но тот резко выпрямился и прямо посмотрел в глаза старшего так, что тот замер на месте. Слез у младшего не было, но на лице читалась неописуемо сильная тревога.

– Ты меня не прогонишь? – снова спросил он.

Мэйли совсем растерялся.

– Нет. Я предлагаю тебе, наоборот, идти со мной дальше.

Юноша слез с камня и неаккуратно кивнул. Он отряхнулся. Мэйли, видя, что он готов пригласил его жестом идти первым, но неожиданно Ву Дан скомкал повязку и кинул в огонь. Тот чуть погас, а после поглотил ткань. А Ву Дан голыми руками собрал снег и кинул в очередь сверху.

– Ву Дан, не переживай, я не прогоню тебя и приму. Притом все это уже не имеет значения.

– На меня будут косо смотреть, так?

– А ты не обращай внимания. Простые люди, уж точно, не знают о значении символов. А заклинателей из четырех кланов так просто на дороге не встретишь, притом и те могут не понимать символизма.

– Точно, ты же не обращаешь внимания на то, что тебя не касается, – внезапно проговорил Ву Дан, отвернулся и сорвался на бег по снежному полю.

Снег еле доходил до щиколотки, потому юноша успел достаточно отдалиться, когда Мэйли очнулся, и побежав за ним, прокричал:

– Стой! Шиди! Стой!

Было видно, как Ву Дан обернулся, но останавливаться даже и не думал. Шисюну пришлось играть в догонялки со своим шиди, пока тот случайно не поскользнулся и не упал. Тогда Мэйли его быстро нагнал и встал перед, пытаясь отдышаться.

– Боже… Нет, же… Ты неправильно понял…

Ву Дан, странно сосредоточенно смотря на него, приподнялся и одним быстрым движением сбил с ног. Молодой человек повалился на снег, даже не успев этого осознать.

– Это неуважительно к старшим, шиди! – в сердцах прокричал он.

Юноша сам остался лежать на белой пелене. Было неясно, что им руководило сейчас.

– Шисюн совсем недавно попросил обходиться без этих клановых обращений.

– Да что б тебя!..

Мэйли с злости, резво поднявшись, подобрался к шиди, который удивленно в тот же момент посмотрел на него, и дал щелбана.

Том 3. Глава 38. Встреча со спасителем. Часть 6.

Хэ Ляну так и не удалось сразу же в ту ночь заполучить заветную метку главы клана, которая сократила бы его ожидание в полгода. Из-за неудачно пришедшего старейшины Жаня пришлось организовать совет по поводу пленников. Последних временно поселили в отдельные камеры темницы Хонхэ.

Никто в клане не знал о происходящем, потому ученики сразу стали строить теории, но никто не попал в яблочко. В суматохе Лижень, которого обязал дядя тоже присутствовать на совете, совсем растерялся и даже забыл написать письмо Да Цзян, как хотел по возвращению. Наверно, девушка и не ждала от него вестей, но молодой человек все равно хотел вновь начать с ней переписку, которая оборвалась его короткими словами: «Я уезжаю из клана и свяжусь с тобой, когда вернусь».

Возвращаясь в общежитие уже ближе к вечеру, Лижень раздумывал о обсужденном. Конечно, все удивились воскресенью Ши Лия и поимке Хозяина Леса, потому в моменте даже потеряли дар речи. Хэ Лян опять хотел выдвинуть свои правила, но вмешался Хэ Жань, который ему помешал и выдвинул идею подать в суд Люмин. Тогда дядя принял другую тактику, повесив на Лия убийство Хэ Жиншуи, ему не особо поверили, а сам Лижень был ошарашен. В конце концов было принято решение подавать в суд Люмин. Впрочем, там уже давно не проходило заседаний, точно, лет тринадцать.

Если Люмин одобрит заявку, то суд пройдет под рукой Императора и главы последнего упомянутого клана. Их Лижень выдел не более трех раз, потому у него не было даже четко сложившегося впечатления о людях, имена которых у всех на слуху.

Молодой человек был подавлен, потому находился где-то глубоко в своих мыслях. Раньше он привык говорить об этом с Лием, тот обычно давал всему объективную оценку, которая не устраивала Лиженя, и он отпирался, потом стал держать все в себе, потому было неудивительно, каким нервным он стал, а теперь рассказывал большую часть в письмах Да Цзян. Она обычно старалась поддержать, либо тоже рассказывала о происходящем у себя.

Вообще, после второй встречи они сблизились, и пусть возможности видеться вживую у них почти не было, переписка обоих вполне устраивала. Иногда Да Цзян рассказывала о своем детстве, семье, а Лижень этого сторонился, боялся вспоминать.

Сейчас он совсем разочаровался в своем дяде, потому не знал, куда деться. Этот человек перестал иметь любые краски в голове молодого человека. Он просто в нем разочаровался, но поэтому неосознанно перестал считать важным человеком. Дядя был уже совсем не тем, потому к другому человеку Лижень не мог иметь прежних чувств. Точнее, к Хэ Ляну у него чувств совсем не осталось.

В иной раз он бы до бешенства разозлился, наконец-то высказал бы все, что думает о содеянном дядей, но даже злиться на него больше не хотелось. Ничего не осталось ни от любимого приемного отца-спасителя, ни от чувств Лиженя к нему.

Проходя по общежитию и чуть не сталкиваясь с мимо идущей компанией старших адептов, молодой человек неожиданно очнулся и вспомнил о Мэйли и Ву Дане, которые покинули его компанию еще вчера. Кажется, сегодня он их не видел, что было странно. Хотя погруженный в свои мысли он вполне мог пропустить одну из знакомых фигур, сам того не осознавая.

Должно быть, он не сильно о них беспокоился, но сейчас любая неустроившаяся мысль развивалась и вызывала собой большое беспокойство, которое Лижень снять рукой не мог. Чтобы убрать беспокойство хоть о чем-то, молодой человек решил по пути заглянуть и к Ву Дану, и к Мэйли.

Ни первого, ни второго в своей комнате не оказалось, и переживание только усилились. Но их отсутствие Лижень постарался объяснить либо дополнительными занятиями, либо их личными делами, хотя то получилось с натяжкой.

В конце концов добравшись к себе, в небольшую комнатку, практически такую же, как и у всех, Лижень запер дверь, чтобы в случае чего его не тревожили по пустякам. Открыв окно и сев возле, он ушел взглядом в облака. Шел холод, но неснявший с себя верхней одежды, адепт пока не замечал его.

В этом году зима настала раньше срока, что всех удивило, но все равно бурной реакции не вызвало. Вот пошел бы снег летом, и все решили бы, что это дурной знак, то кончина мир скоро, а снегом осенью уже никого не потрясешь. Байчжи скорее всего засыпало еще месяца два назад, но те, привыкши к такому, уже не жаловались. У них едва ли сходил лед с водоемов летом. Да Цзян рассказывала, как им туго дается с едой, а особенно травами и зерном. Все это приходится выкупать с более южных земель, и чем южнее, тем дороже.

Хонхэ и Жолин в самом деле находились в лучших местах. На территории первого клана климат был умеренным, оттуда следовало жаркое лето и в меру холодная зима, а на территории Жолин было чуть теплее и больше степей. Но, конечно, лучшее расположение взял Люмин, где о зимах не ведали. Да, температура понижалась, но незначительно. Потому, когда адепты Байчжи попадали в Люмин они поражались, как там тепло круглый год. Да Цзян говорила, что в Люмин была всего один раз и по прихоти родителей, решивших туда съездить на недолги срок. Ей понравилось, но она отметила, что все же ближе всех ей до сего оставался Хонхэ. А вот Лижень на то ее письмо хотел написать, что он бы куда угодно уехал из Хонхэ, хоть в вечную мерзлоту, хоть в зной. Главное так далеко, чтобы не пересекаться со знакомыми людьми. Но как бы он не хотел, уехать не мог. Во-первых, был привязан к дяде, которому сдавал отчет о своих действиях. Во-вторых, он не мог бросить клан, когда тот находился в смуте, ведь чувствовал и свою ответственность. Правда, не совсем понимал откуда она взялась, ведь в наследники чуть ли не с первых дней пророчили именно Лия, не его.

И молодой человек мог бы согласиться с таким выбором, если бы не знал будущего. Но и если бы он стал по праву первого ученика главы наследником, то, верно, из-за дяди сошел бы с ума и обратился тираном, либо в конце концов из-за того же человека отдал бы ему свое место. Исход один, и он ужасен.

Да Цзян часто пишет, что все образуется и устроится, но Лижень не особо верит в это. Ему приятно, что девушка не делает картину хуже, подтверждая его слова, как сделал бы Лий, а старается приободрить. Верно, у нее сильный характер, раз она до сих пор держится мужчиной и может настроить себя на позитивные мысли. Лижень на ее месте давно бы сломался…

Наверно, он давно стал себя принижать, сравнивая с другими. Ему казалось, что он ничего не достоин и, как тонкий сучек, сломается от малейшего дуновения ветра. Вряд ли его кто-то переубедил бы, хотя однажды Лижень прочитал в письме Да Цзян: «Не представляю, как можно на протяжении такого долгого времени терпеть все это. Ты достойно держишься, пусть иногда срываешься, но я могу оправдать это…»

Лижень часто описывал ей не только дела в клане, но и собственные. Он перестал бояться и стал признавать, что часто слишком раздражителен и зол, а то его совсем не красит. Но в любой ситуации он возвращался к гневу. Осознание этого никак не помогало. Он понял свою проблему, возникшую из-за постоянного напряжения и подавленных эмоций, еще год назад, и пусть периодически отдергивал себя и мирился с ситуацией, часто он забывался. Так произошло и при встрече с Лием. Лиженю будто голову снесло.

И то, к чему привело отсутствие самоконтроля, Лиженя сломало. Возможно, еще и из-за этого он совсем потерял чувства к дяде. Пора было прекращать цирк. Пусть даже если из-за страшного потопа, но представлений больше состояться не должно.

–

В конце концов Мэйли и Ву Дан помирились. Они продолжили путь, похоже, следуя в сторону Люмин, ведь снега с каждым пройденным ли становилось меньше. Остановки себя не задерживали, потому в уже пропущенном городе двое запаслись едой и отправились дальше. Стоило найти ночлег и выспаться, но никаких деревень, городов не встречалось.

И когда они шли, окруженные высокими деревьями ближе к ночи, открылась длинная пустота, на границе которой, где вновь начинался лес, стал виден заброшенный по виду храм. Он был обтесан и неказист, казалось, стены чуть косили, но делать было нечего, ведь спать на свежем воздухе под открытым небом среди леса было не самым разумным решением.

– И мы пойдем туда, шисюн?

Мэйли и сам относился к этой постройке настороженно, но еще больше его напрягала сама мысль спасть в грязи на снегу. Ответ был очевиден:

– Да, шиди. Или тебе будет приятней среди деревьев и диких животных, а, может быть, самих цзянши?

Ву Дан поморщился.

– Шисюн опять за свое. Когда ты уже поймешь, что этим меня не напугаешь? Зачем подкалывать? Просто я не вижу безопасности в заброшенном храме, туда тоже с легкостью может зайти и дикое животное, и какой-нибудь яогуай, цзянши…

Мэйли закатил глаза, решив, что разговор этим окончен. Он пошел сразу в поле к храму, а Ву Дан, чьи слова были проигнорированы сначала насупился, но после отпустил обиду и двинулся следом, вскоре поравнявшись.

– Ну а представь мы там цзина встретим? А он постарается нас выпотрошить, чтобы занять тела. Тогда я буду прав, шисюн.

Молодой человек невольно усмехнулся.

– Ты, как нес чушь всякую, так и продолжаешь! Сам сказал, что не боишься и умеешь побольше моего. Защитить-то себя от какого-то цзина сможешь, шиди?

Это обращение уже так легко ложилось на язык, что отделаться от него не получалось. Мэйли предпринимал ни одну попытку избавиться от клановой привычки, но почти сразу сдавался первым, неосознанно обращаясь по-старому. Возможно, она потом само пропадет, но на это потратиться, уж точно, немало времени.

– Да я и тебя защитить смогу, шисюн.

– Я и сам себя защитить могу, – фыркнул Мэйли, скрестив руки на груди.

Они уже приближались к храму, потому вблизи на вид хрупкого строения и мрачного леса замолкли, осматриваясь по сторонам. Вход находился с другой стороны, потому пришлось обходить здание. В большом заброшенном помещении из отверстия, где должно быть, раньше стояли двери, ничего не было различимо во мраке.

Тогда Мэйли хотел взять на себя роль зайти первым и разведать обстановку, но Ву Дан, уже зажегший огонечек на ладони, опередил его, видать, решив снова пофигурничать. Тогда молодой человек не стал возмущаться и решил посмотреть, что из этого выйдет.

Юноша легкими шагами прошел на середину и там остановился. Мэйли, идущий за ним, заинтересовался и присмотрелся туда, куда указал Ву Дан. У стены, на которую еле опадал свет, спал кто-то.

– А я говорил, – шепотом съязвил шиди на манер своего шисюна.

Последний закатил глаза, чего видно первому не было.

– И что, обратно? – вопрос был крайне глупым, что Мэйли осознал, только сказав вслух.

Неожиданно странный незнакомец шевельнулся, и по приказу страха двое встали на месте, хотя младший сделал попытку потупишь светило, но после понял, что лучше, наоборот, оставить его, чтобы увидеть противника.

Незнакомец неожиданно закашлял и лениво поднялся. Недовольным тоном зазвучал его голос:

– Заклинатели? Бродячие, что ль?

Мэйли решился все же ответить, правда, как это могло устроить ситуацию он не знал:

– Да, вы?

Тот по звукам и движению темного образа отряхнулся и ступил ближе, показывая свое лицо, которое показалось молодому человеку смутно знакомым, а зеленые одежды дали подсказку, но та не помогла ему.

– Старейшина Лин? – вытянув руку с огонечком к мужчине, изумленно спросил Ву Дан.

Мэйли пригляделся второй раз и действительно опознал одного из старейшин Жолин. Кажется, близко они виделись всего раз, а потом только на расстоянии. Тогда Лин Фэй любил захаживать в Хонхэ по дружбе кланов и давать знания о врачевании на открытых уроках. Молодой человеку стало интересно, и он захотел опробовать это дело. В тот день старейшина Лин учил делать отвар для заживления ран из простейших трав. Мэйли это завлекло, и он отметил, что был бы не против напроситься в лекари, пусть и знал, что этих людей не особо ценили в заклинательском мире. Размешивая травы, Мэйли в гаме произнес: «Мне нравится работать с травами.» Он совсем не ожидал, что старейшина Лин выделит его из всего шума и обратится, спросив: «Почему?». Этот вопрос был таким простым, но молодой человек ужасно растерялся. Он думал, что его слова пропустят мимо, либо зацепятся и скажут что-нибудь про пользу тех или иных трав, отваров, способностей вылечить себя в полевых условиях, но никак не взглянут заинтересованно. Действительно не понимая причины, он стал копаться в себе, и так и не ответил, получив на это добрую усмешку.

После этого Мэйли на открытых уроках Лин Фэя не появлялся и к лекарскому делу не притрагивался.

– Вас двое? Не зовите меня так, я больше старейшина. Обращайтесь просто «Лаоши», – наконец он совсем приблизился, не видя опасности в двух по его меркам детях, – На бродячих заклинателей мало смахиваете. Зачем наврали?

Лин Фэй выглядел старше, чем раньше, теперь ему можно было смело дать больше сорока. Его лицо чуть осунулось, а под все еще хитрыми глазами залегли темные мешки, уголки губ были чуть опущены.

– Мы просто без двух дней скитаемся, лаоши, – говорил Ву Дан, – Больше дел с Хонхэ не имеем. Я Ву Дан, а рядом со мной Фэй Мэйли.

Им стоило бы поклониться, но все забыли про простейшие правила приличия здесь.

– В Хонхэ кормить плохо стали? – ухмыльнулся лекарь.

– Почему это? – все же вмешался Мэйли.

– Я слышал, что клан совсем на краю. Мало ли, вдруг даже адептов прокормить еды не осталось.

– Не беспокойтесь, лаоши, всего хватает.

Лин Фэй не стал продолжать этого бессмысленного диалога и поинтересовался:

– Переночевать пришли?

Пришлось ответить утвердительно, так как в ином случае заходить в заброшенный храм у леса особо не придумаешь. Они втроем устроились у стены, но Мэйли задумался кое о чем, потому спросил у лекаря:

– Лаоши, – обратился он, – А вы как давно ушли из Жолин?

Тот ответил не так скоро.

– Около двух лет назад.

– А вы не жалеете?

Молодой человек до сих пор не мог понять правильность своего поступка, потому мучился в этих мыслях, и раз появилась возможность спросить у человека со стороны, он решил ей воспользоваться.

Лин Фэй повернулся к нему, что было видно лишь по движущейся тени, так как Ву Дан давно погасил огонек, уложившись спать.

– А ты жалеешь, что ли? Раз решился, то уже и жалеть не о чем. Да, вернуться можно, но зачем? Я в свое юношество стал странствовать и помогать людям за «спасибо». А вот мое желание пойти в клан тоже было вызвано идеей помощи, просто туда меня приняли без раздумий, да и шидзунь видел во мне достойного ученика, потому и передал пост. Уйдя оттуда, я ни о чем не жалею, потому что изначально не думал оставаться.

Мэйли подумал над его словами. Ведь он и сам в клан не хотел, и там не всегда находил себе места. Разве ему есть, о чем жалеть?

– И кто же бы теперь?

– Я? Так интересно, чем занимается этот старик, считая последние годы? – его голос звучал наигранно удивленно.

– Да, – абсолютно серьезно ответил молодой человек.

Лин Фэй усмехнулся:

– Сейчас я делаю то же, что и до этого. Странствую и помогаю людям за «спасибо».

– И не жалеете?

– И не жалею.

После этого Мэйли все же решил отвлечься на сон. Он давно не отдыхал, а в дороге совсем утомился, притом сладких вкус сна уже стоял на языке.

–-

Открыв глаза, Мэйли через силу определил утро и заметил собирающегося Лин Фэя. Молодой человек приподнялся и хриплым после сна голосом спросил, все еще находясь в полудреме:

– Вы уходите?

Лекарь остановился.

– Да, люди не ждут. Притом я еще хотел трав собрать.

– Но ведь зима…

– Засохших. Так со мной пойти хочется, что ли?

Мэйли потупился и сел на полу, пытаясь осознать смысл вопроса, который почему-то до него слишком долго доходил. Почему-то сердце забилось быстрее, отдавая в горло. Едва собрав силы, молодой человек оперся о стенку и встал.

– Что вы спросили?

– Со мной хотите пойти?

Мэйли кинул взгляд на Ву Дана, который тоже открыл глаза и смотрел в недоумении то на него, то на лекаря, а после чуть дернул подбородком в сторону своего шисюна. А тот, заметив этот жест и преисполнившись из неоткуда взявшейся решимости, выпалил:

– Да, лаоши.

Конец 3 тома.

Том 4. Предсказания ветра. Глава 39. Развернув карту и обнаружив кинжал.

(Развернуть карту и обнаружить кинжал – выяснить истинные намерения человека)

Три с половиной года назад.

В светлом кабинете, опаленном рассветными розовыми лучами, за в меру длинным столом, чтобы на нем можно было уместить как минимум три стопки бумаг и разместить кисть с чернильницей, сидел на вид молодой человек, которому и двадцати двух не дашь. Конечно, образ его был обманчив.

Склонившись над текстом, в который пытался вчитаться, уже не понимая символов, он держал окунутую до того в чернила кисть. Черные, словно смоль, волосы опадали, скрывая его уставшее лицо.

Внешность главы клана Хонхэ можно было бы назвать весьма привлекательной, если не брать в счет пугающие глаза разного цвета. И будь в его взгляде хоть что-то человеческое, никто и не сторонился бы его, боясь присутствия.

Хэ Жиншуи был на редкость терпеливым человеком, который после губительных событий в Люмин перестал ярко реагировать на происходящее, хотя иногда находилось что-то, что вгоняло его в панику или чистый гнев, но то были отдельные случаи – исключения. Чаще главе приходилось притворять эмоции, чтобы его не сочли истинным безумцем. Хотя таковым он считал себя уже давно.

Боковое зрение зацепило сквозь черные пряди нечто блеснувшее белым, и Хэ Жиншуи резко выпрямился, повернув голову в ту сторону так, что шея отдалась легкой болью после долгого неудобного положения. Ничего не увидев, глава зажмурился и вздохнул, возвращаясь к тексту, который был ему непонятен. Все иероглифы были отписаны идеально, каждая линия знакома, но все это странным хороводом бегало перед глазами, отказываясь поддаваться.

Наверно, Хэ Жиншуи уже так устал разгребать дела новых принятый учеников, за которыми провел не меньше ночи, что глаза предавали хозяина, желая отдыха.

Нужно было всего лишь проверить бумагу и подтвердить ее подписью, но глава остерегался, не прочитав, что-то рисовать. Вдруг там есть ошибка или недосказанность? Отложив кисть, он потер глаза, а после закрыв лицо руками, поставил локти на колени, сгибаясь. Всякая мысль отказывалась идти в голову.

Не прошло и фэня, как в дверь постучались. Хэ Жиншуи выдохнул, и подняв слегка смазавшийся взгляд, проговорил:

– Кто?

С задержкой ему ответили:

– Хэ Жань!

– Заходите! – крикнул Хэ Жиншуи, попутно поправляя одежду и волосы, которые стоило еще с наступлением утра собрать в прическу, чтобы не выглядеть посмешищем и соответствовать статусу.

Хэ Жань появился на пороге. Он, как всегда, был журавлем среди кур. Его одеяния были выглажены и до сияния чисты, а волосы были в половину собраны аккуратным пучком. Его вид был сравним с Божественным образом, столь чистым и осторожным.

Идиома «Стоять как журавль среди кур» пишется так: 鹤立 鸡群 (hè lì jī qún). Она метафорически говорит о человеке, который благодаря своим внешним данным и талантам сильно выделяется на фоне других.

Старейшина Жань, закрыв за собой дверь, сел напротив главы, который, как слепой котенок, был в растерянности. Раньше их отношения с Хэ Жанем совсем не складывались. Только пришед в клан, мечник, как и другие, страшился главы, наслушавшись о нем всякого. А про Хэ Жиншуи говорили не мало, и то всегда были сплетни, выставляющие его в не лучшем свете.

Однажды Хэ Жиншуи случайно услышал, что он, оказывается, питается детьми, потому и стал главой клана, чтобы в любой момент сыскать себе обед, которому некуда деваться. Странно, но рассказывающий это адепт добавил потом, что, видать, из-за большего внимания старейшин, Хэ Жиншуи не может так часто красть учеников, потому и выглядит худощавым.

Как же в тот момент глава хотел обозначить свое присутствие и произнести что-то вроде: «А вы как раз мои следующие жертвы!» Но дети бы его не поняли и напугались всерьез, потому он прошел мимо, даже не наказав их за разведение сплетен.

Хэ Жань же стал достойным человеком в клане. Мало того, что выделялся своим превосходством, своими талантами и внешностью не кичился, хотя было чем. Именно на его занятии Хэ Жиншуи впервые увидел Лия, на которого ему чуть ли не пальцем тыкнул кое-кто, оказавшийся в тот момент рядом…

После глава стал периодически читать жалобы учеников на учителя меча, но в конце концов посчитал их детским лепетом, имея мнение, что тренировки обязаны быть изнуряющими, чтобы воспитать дисциплину, стойкость и силу воли в детях. А-то смотря на адептов клана Жолин, Хэ Жиншуи стал терять в них смысл наименования «заклинатель». Те самосовершенствовались, но чаще этого копались в траве, не зная, что такое «сражаться». И пусть в Жолин были мечники, тех с каждым годом становилось все меньше и меньше, да и они редко что-то из себя представляли.

Наверно, в управлении оружием Хэ Жиншуи позавидовал бы только Байчжи, хотя и в Люмин было немало талантов, которые выводили себя в свет в отличии от первых. Сам Хэ Жань был из Люмин.

В конце концов старейшина Жань в один день сам пришел к главе Хонхэ, чтобы пожаловаться на ленивых детей. В тот вечер он был очень зол ситуацией, что растерял по дороге весь страх к персоне местного демона. Он яро рассказывал, как мальчишка и девчонка предпочли вместо его занятий стоять за углом и «сюсюкаться». Последнее слово глава особо запомнил, ведь на нем случайно выдал скрытую улыбку. В тот же момент Хэ Жань пришел в себя и понял, с кем общается. Его речь стала более официальной, а после он спросил что-то вроде: «Глава Хэ простит мне мою несдержанность?»

Конечно, Хэ Жиншуи простил все. Он давно уже не выслушивал чьи-то возмущения, которые не относились к нему, потому от разговора даже воспрял духом.

Видать, получая от других старейшин минимум реакции или осуждение за излишнюю эмоциональность и озабоченность, Хэ Жань решил поискать собеседника в Хэ Жиншуи, которого действительно совсем перестал бояться.

Глава же был только рад. Он так давно не получал живого общения, что самый примитивный разговор и выслушивание чьих-то проблем его оживляли. После всего Хэ Жиншуи стал безропотно принимать мечника во время изнуряющей работы, хотя другим часто прямо отвечал: «Я занят.»

Хэ Жань быстрым взглядом прошелся по столу перед собой и обратил его на Хэ Жинуши, прямо сказав:

– Вы сегодня выглядите неважно. Либо больно бледное и под глазами то ли тушь размазана, то ли синяки запали. А ведь еще только утро. Не спали, что ли?

Глава до сих пор удивлялся его прямолинейности. В глаза ему никогда не говорили вещей, которые могут задеть или разгневать. А Хэ Жань будто не задумывался о чувствах собеседника, либо считал, что никакой реакции вызвать и не должен. Хэ Жиншуи редко понимал этого человека, чаще имя о нем двойственное мнение, так как с одной стороны этот человек был прост, а с другой иногда нарисовав дракона, пририсовывал зрачки. Умом мечник явно обделен не был, как бывает часто.

Идиома «Нарисовав дракона, пририсовать ему зрачки» пишется так: 画龙点睛 (huà lóng diǎn jīng). Она используется в значении «добавить в ключевых местах [статьи] глубокие фразы, сделав ее более яркой и выразительной и подчеркнув самое существенное; сделать последний штрих».

– Что вы, все хорошо. По какому поводу пришли?

Хэ Жиншуи решил, что визит Хэ Жаня сейчас, как никогда, кстати.

– Да я услышал вчера вечером, что у Императора скоро день рождение… – он замялся, и на его лице отобразилось смятение. – Ну другие говорили об этом.

– Дайте угадаю, они обсуждали, что глава клана снова обо всем забывает, и когда-нибудь по его ошибке и клан распустят, так?

Хэ Жиншуи действительно позабыл о скором дне рождении Императора. Честно говоря, о нем у главы сложилось весьма неприятное впечатление. Этот человек был блеклым: реформ не проводил, войн не вел, ни к чему не стремился. Хотя именно в его правление стало очень тихо и спокойно. И единственное, что выделяло нынешнего Императора было то, что он урожден от заклинателя, точнее, главы Люмин, Мин Ци. На нее внешне об был очень похож, потому отчасти напоминал Хэ Жиншуи Мин Хуана.

Хэ Жань отвел взгляд в сторону.

– Да, но не переживайте, вы ж их знаете…

– Ну куда мне еще переживать? Я столько лет с ними борюсь, что уже привык. А вам, старейшина Жань, можно не вилять. По вам и так видно, о чем вы хотите сказать. В глазах читается запросто.

– Ладно, прошу прощения.

Они просидели в тишине около фэня, и Хэ Жиншуи стал терять веру в отдых, хотя сидя в молчании, ничуть не прибавлял усталости. Но мечник снова начал разговор:

– На собрание на празднество обычно берут около трех человек от кланов, а остальные и сами могут прийти. В прошлом году вы, помнится, послали вместо себя заместителя с двумя своими учениками. А в этом году, как поступите?

Глава осознавал, что в прошлом году поступил грубо, потому в этом должен был обязательно явиться самолично. Он не знал напрашивается ли мечник поехать официально на празднество или просто интересуется, но ответил, как есть:

– Я поеду самолично и снова возьму своих учеников, пусть привыкают. Им в будущем в любом случае туда кататься ежегодно.

– Так говорите, будто вы уже двухсотлетний старик.

Хэ Жиншуи невольно улыбнулся. До смерти ему было еще долго считать года. Он всегда думал, что умрет пронизанный чужим мечом или сам его на себя направит, но в последнее время захотел дожить до натуральной кончины, без вмешательств. Он был без понятия, как к нему пришла эта мысль, но в одну ночь в голове мелькнуло: «Хочу увидеть, как ученики заведут семью, и поучаствовать в их воспитании.» В тот момент он сам ужаснулся себя. Хотя детей у него не было, отношений тоже, в любом случае, кто бы согласился связать свою жизнь с демоном? И Хэ Жиншуи на самом деле осознанно не имел семьи, ведь тогда ребенок стал бы наследником, и если отца-демона еще вытерпели, то его чадо могут отвергнуть совсем. Глава переживал за чистоту крови и решил, что надо наплевать на фамилию и сделать наследником ученика. Уже к нему бы относились скептически, но приняли. То было хорошо заметно на примере Ши Лия, который, конечно, и сам был от Хэ Жиншуи не далек, но его превознесли в клане, сделав местной звездой. Жалко, однако было Шу Лиженя, который старался изо всех сил, но до второго ученика не дотягивал.

– Мне не так мало лет, как вам.

– Но это не повод думать о своей смерти.

Глава заторможенно кивнул. Он и не думал о смерти, хотя, вспомнив свои слова, произнесенные чуть назад во времени, некий подтекст можно было заметить, пусть сам Хэ Жиншуи ничего такого не имел ввиду. Он во время сказанного думал, что отречется и будет мирно гулять вечерами по клану, гордясь своими учениками. Ни о какой смерти и речи не шло.

– Вы неправильно поняли мои слова. Я не это имел ввиду. Мне же еще жить и жить.

Невольно взгляд главы упал на до сих пор неподписанную бумагу, иероглифы которой уже не просто водили хороводы, но и размывались. Заметив странный взгляд собеседника, Хэ Жань неожиданно поинтересовался:

– Вам нужно чем-то помочь?

Хэ Жиншуи и не думал притворяться всесильным и бороться с порядком символов, потому взял листок со стола и протянул мечнику, попросив:

– Прочтите, пожалуйста.

Старейшина перенял бумагу и быстро зачитал все подробности об ученике. Он вернул лист с озадаченным выражением лица в руки Хэ Жиншуи, а тот наконец его подписал.

– Спасибо.

На этом глава решил, что пора оставить работу на время. Он примерно подсчитал дни до рождения Императора, потому решил, что время уже поджимает и стоило бы уже начинать сборы, потому сегодня уже можно было предупредить о поездке учеников, которым тоже нужно смириться с мыслью о долгой поездке.

Чуть посидев еще, Хэ Жиншуи посмотрел прямо на мечника:

– Я вижу вы сейчас свободны, не составите мне компанию до ученического общежития?

Хэ Жань призадумался, а после закивал головой.

– Да, у меня еще есть время до обеда.

Они встали с мест, и первым Хэ Жиншуи двинулся к выходу. Прохладный утренний свежий воздух встретил его резво, сразу проняв все тело. Глава любил раннюю осень, ведь по утрам всегда было прохладно, а к вечеру уже стояла жара. Хэ Жань поравнялся с ним.

«Составить компанию» – не значило обязательный разговор, самого присутствия человека рядом хватало. Потому затуманенным взглядом в молчании Хэ Жинуши обводил сначала туманные сколы далеко стоящих гор, а после мелкие домики у подножия клана, где с самой зари суетились люди. Это отчасти помогало отвлечься от рутины и насладиться покоем, который нередко пробегающие мимо дети нарушали.

Смотря на то, каким взглядом глава наблюдает за жизнью вокруг, Хэ Жань все же снова спросил:

– Вы действительно не спали? И под глазами не тушь?

Хэ Жиншуи пришлось отвлечься от созерцания прекрасных видов и ответить, подавляя зевок:

– Столько дел, с ними не уснешь. Новых учеников так много, что их анкеты уже заполонили весь стол. А еще каждую нужно внимательно прочесть и подписать на свою ответственность. Представьте, владеть кланом до ужаса сложно. Каждый ученик под ответственностью главы, который в случае чего будет отчитываться. Мне такое богатство радости не особо приносит, ведь на заданиях бывает, и дети погибают, разве не жалко их и их родителей? А если еще и сироты, то сам начинаешь за каждого в храм ходить и молиться.

Мечник именно в такие монологи удостоверялся в человечности главы, пусть часто на его лице в такие мгновения редко что-то отображалось.

– Я б на вашем месте продержался бы недолго.

– А я бы не хотел быть главой, – и хотел было добавить «стыжусь себя», но сдержался, ведь это было излишне.

Была одна фраза, которая на всю жизнь врезалась ему в голову: «Гордись или стыдись, но метку главы клана передал тебе сам Бог.» Наверно, та его галлюцинация была слишком реалистичной…

Они достаточно быстро пришли к общежитию, где, пожелав друг другу хорошего дня, разошлись. Ученики уже давно расходились по занятиям, потому по комнатам их оставалось очень мало, и те собирались уходить. Проходя мимо главы, каждый ученик кланялся, а измотанный Хэ Жиншуи кивал на каждый поклон, и больная шея начинала говорить о себе.

Общежитие на самом деле было устроено интересно, ведь дети не разграничились здесь по принадлежности старейшинам, комнаты у всех были одинаковые, даже у учеников главы клана, хотя тех, возможно, стоило бы выделить. Но все же одно разграничение существовало: на старший адептов и младших.

Хэ Жиншуи когда-то добился, чтобы его учеников разместили рядом, потому ему нужно было всего лишь постучаться в две, рядом стоящие двери.

Подойдя к комнате Ши Лия, глава клана постучался, проговорив:

– Доброе утро!

Дверь ему открыли с опозданием. Как часто бывало, Ши Лий и Шу Лижень сидели вместе, о чем-то общаясь. Точнее, Шу Лижень без конца что-то говорил, а его монолог прерывался редкими и короткими фразами соученика, который чаще всего даже не смотрел на собеседника. И с первого взгляда можно было сказать, что он вовсе остается глух и равнодушен к словам, придаваясь собственным раздумьям, но то было явной неправдой. В иной раз и первое впечатление лжет.

Ученики чуть ли не синхронно поклонились, поприветствовав своего учителя. Хэ Жиншуи же прошел в помещение. Ученическая комнатка была небольшой, глава мог бы сказать, что даже маленькой. В ней с трудом умещался самый простенький стол со стулом и кровать, редко, но иногда вмещали шкаф, хотя подобное благо найти можно было в редких случаях комнат старших адептов.

Без раздумий, скорее уже по привычке Хэ Жиншуи присел за стол. А его ученики, уже поняв, что визит главы клонит к важному разговору, сели рядом на кровати.

Хэ Жиншуи каждый раз замечал, насколько разными были его подопечные. Первый был, словно уличный котенок, которого вовремя подобрали и позаботились о нем. Честно, Шу Лижень казался для Хэ Жиншуи хорошим человеком, на которого можно положиться, но с гарантией на то, что тот забудет про эмоции. Глава не сказал бы, что первый его ученик был более эмоционален, чем другие люди, но тот из-за нервозности допускал немало ошибок. И пусть Шу Лижень переживал раньше по этому поводу, сейчас абсолютно плевал на них, стараясь больше не допускать. Эта позиция нравилась Хэ Жиншуи.

Второй же характер имел противоречивый, сравнить его можно было с дикой зверушкой, которая привяжется, но этого не покажет, оставаясь и дальше в стороне внимательным наблюдателем. Ши Лий старался быть во всем идеальным, верно, чтобы получить внимания и одобрения, но никогда прямо не отвечал восхищающимся и завидующим. И при всем знании своей незаурядности всегда сомневался.

При этом один был легким в характере, а второй тяжелее гор, на которых стоит клан. И все же, чтобы понять этих двоих Хэ Жиншуи потратил около десяти лет. Поверить в это число было страшно, ведь совсем недавно глава видел своих учеников совсем маленькими, а теперь они уже были взрослыми людьми, хотя отношение от этого у Хэ Жиншуи к ним не поменялось. Он все еще видел в них детей с высоты своих лет.

– Не знаю запомнили вы или нет, но скоро важная дата. Может, кто-то помнит какая?

И одновременно прозвучало два ответа:

– Праздник середины осени? – спросил Ши Лий.

– Чье-то день рождения? – отозвался Шу Лижень.

Хэ Жиншуи сразу выделил последнего и улыбнулся:

– Да, день рождения Императора! Помните, вы в прошлом году без меня ездили? В этом поедете со мной!

Сразу взглядом учитель уловил реакцию Шу Лиженя, как тот воспрял, видимо, вспомнив пышное празднество, и Ши Лия, который чуть склонил голову и отвел взгляд, похоже, расстроившись, что дал неправильный ответ. Но несмотря на все, Хэ Жиншуи продолжил:

– Смотрите, нам нужно будет через дня так два уже выезжать, чтобы точно успеть до столицы, потому советую, вам уже собираться. В этот раз от вас ничего почти не требуется, как и в прошлом году, так что не беспокойтесь. Притом теперь с вами буду я.

Оба закивали, спросили по мелочи, а потом уже Хэ Жиншуи вспомнил о остатке неподписанный бумаг и решительно покинул своих учеников, дав им парочку заданий. В общем, на долгий разговор глава изначально не рассчитывал, потому объявив новость, со спокойной душой отправился разбирать злосчастные документы поступивших.

Это протянулось до самого вечера с перерывом на поход по клану, чтобы проверить деятельность и старейшин, и учащихся, на чтение письма от Жолин с поставкой лекарства, о котором Хэ Жиншуи сам чуть не забыл и ужаснулся, и на прием пищи. Все же глава клана питался не детьми, а вполне обычной человеческой пищей, хотя на его уровне совершенствования про нее можно было забыть, как и про сон. Но Хэ Жиншуи не мог отказаться от часа отдыха за едой и целой ночи забвения, где никто не способен потревожить твой покой.

Уже ближе к ночи, совсем измотавшись, Хэ Жиншуи клевал носом над оставшейся десяткой, не в силах совладать с собой и разобраться в ней. Тогда же к нему снова ворвался Хэ Жань, посчитавший близкую ночь идеальным временем, чтобы рассказать, что у него произошло. Хотя глава был не особо против, все равно ни на чем сконцентрироваться не мог.

– Так и эта девочка уже который раз меч в руки берет! Аж третий! Так почему на этом занятии все пошло не так?! Она взяла меч, начали отрабатывать удары. Я всего на фэнь отвел взгляд, а уже слышу плач! Понаберут же всяких неженок! Я к ней подхожу, а она плачет и за палец держится. Ну я пытаюсь расспросить что произошло, мне остальные говорят, что ничего не видели. Обращаюсь к ней, она что-то мяукает, я без понятия! Отвожу ее в сторону, она наконец отпускает палец. Ну и что? А там царапинка всего-ничего! Даже кровь еле видно! Ну что за дети пошли!

Хэ Жиншуи, едва ли удерживая веки поднятыми, положив голову в руку, слушал восклицания в пол уха, уже чувствуя сладкий вкус сна на языке. Ему даже не хватило сил что-то ответить. Но Хэ Жань и не требовал от него ответа, простого кивка стало достаточно. Именно после него он понял ситуацию и спросил:

– Хотите я, как утром, зачитаю анкеты? Быстрее разберетесь..

Глава снова еле заметно кивнул, и учитель меча взял бумажку, зачитал, потом следующую и дальше… Хэ Жиншуи все подписал, и отправив бодрого, в отличие от себя, Хэ Жаня, наконец повалился на кровать, и только его голова коснулась подушки, уснул.

Том 4. Глава 40. Развернув карту и обнаружив кинжал. Часть 2.

Поездка была организована, подарок выбран. А Хэ Жиншуи в утро перед выездом задумчиво смотрел в окна своей спальни. Глаза бродили по рассеивающемуся туману, который белой пеленой закрывал вид на город у подножия клана.

Чувства одолевали главу смешанные. Он не особо обращал на них внимания, но неприятное покалывание в груди – уж точно не являющееся чем-то физическим – смутно давало о себе знать, потому игнорировать его становилось сложнее.

Честно говоря, отправляться куда-то из клана Хэ Жиншуи не хотел. Он знал, что у него много незаконченных дел, которые лучше не откладывать. Но то, к сожалению, придется сделать из-за поездки.

В белом настиле неожиданно мелькнуло что-то схожее с человеческой фигурой, тоже белой. Хэ Жиншуи тут же отпрянул от окна, сжав пальцы в кулаки. Но этот образ пропал так же быстро, как и появился. Человека в тумане уж точно быть не могло, ведь на том уровне, где он возник, существовала лишь пустота.

«Умалишенный,» – подумал про себя Хэ Жиншуи и вздохнул.

–

Через два часа пришлось одеть походные одежды и собраться на выход. Перед тем, как уйти глава мельком взглянул на себя, невольно словив ностальгию по юношеству, которое ныне казалось слишком далеким. Иногда он думал, что вся жизнь до настоящего времени не принадлежит ему, но при воспоминаниях почему-то становилось так больно, что эти глупые мысли забывались. Разве может он переживать за чужую жизнь, если она не относится к нему? Нет. Оттуда и исходит, что принадлежит она сугубо ему.

Бывали моменты, когда Хэ Жиншуи хотел полностью перекроить свою жизнь, смирившись с мыслью, что она принадлежит ему. Но, к сожалению, вернуться в прошлое никто не в силах и изменить его тоже. В любом случае, даже если первое будет исполнено, то со вторым скорее всего сработает «эффект бабочки», и в настоящем мир станет, возможно, куда хуже.

Но, между тем, своему сегодняшнему положению глава мог даже порадоваться. Правда, единственной проблемой был он сам.

На выходе уже ожидали Шу Лижень и Ши Лий. Они стояли молча, каждый, глядя в разные стороны.

«И какая кошка между ними пробежала теперь?» — подумал про себя Хэ Жиншуи.

Только заметив его, ученики поклонились с приветствием. По их лицам было сложно что-то определить, потому глава не стал сильно зацикливаться на странном поведении детей и пригласил их идти из клана к его подножию, где уже должны были быть приготовлены лошади и повозка. Приготовить все накануне распорядился он сам, потому надеялся, что его просьбу исполнили.

Уже на спуске Хэ Жиншуи заметил знакомую фигуру, и приглядевшись, определил Хэ Жаня, которого совсем не ждал. Старейшина совершенно неформально помахал рукой, улыбаясь. На это Хэ Жиншуи ничуть на разозлился. Он уже понимал, что отношения «правитель и подчиненный» между ними стерлись. Сам глава дал этому повод.

— Выглядите неважно, — сразу же заметил учитель меча, когда Хэ Жиншуи подошел к нему, — И почему в походных одеждах?

Тот, к кому обращались чуть нахмурился. Первое замечание само собой прошло мимо, так как это было частое в его адрес, а второе поему-то заставило Хэ Жиншуи задуматься. Утром он ведь и сам забылся, куда едет. Стоило лучше стазу одеться в официальное, чтобы потом не мучиться, а он зачем-то надел походное. Наверно, слишком отвлекся.

— Перед мероприятием переоденусь. В дороге было бы неудобно в пяти слоях, — отмахнулся глава.

Бросив взгляд на, как всегда, идеальный вид Хэ Жаня, Хэ Жиншуи подумал, что должен был постыдиться себя и своих слов, но никакой вины не появлялось.

— Ладно, в ваших словах есть доля правды.

Хэ Жиншуи обернулся к ученикам, которые в отличие от него, ехали на лошадях, а не в повозке.

— Можете, уже устраиваться, отправляемся.

— Возничий уже готов, — подметил Хэ Жань, взгляд которого из строгого неожиданно стал печальным.

— Не переживайте, в следующий раз поедем вместе, обещаю. Да и меня же не так долго не будет, всего-то месяц-полтора.

Мечник тихо усмехнулся и ответил:

— Да-да, только берегите себя и учеников.

Хэ Жиншуи на этих словах почему-то кольнуло странное чувство. Он слишком долго всматривался в лицо Хэ Жаня прежде, чем ответить, отведя взгляд и улыбнувшись:

— Обязательно, спасибо за беспокойство, но оно здесь явно лишнее. Все будет хорошо.

Наконец собравшись, экипаж двинулся. Дорога предстояла долгая, потому, чтобы не сойти с ума от скуки, Хэ Жиншуи взял с собой пару книг. Правда, он забыл, что в дороге его укачивает, потому книги оказались бесполезным развлечением, так как он не мог прочесть даже пары слов, как его начинало подташнивать.

Приходилось смотреть на дорогу и периодически замечать любопытные взгляды прохожих. Было бы хотя бы какое-то развлечение, если бы его ученики начали разговор, он бы хоть их послушал, но те были немы, как рыбы.

И все же обсудив раза два с возничим путь и остановки, Хэ Жиншуи переключился на своих подопечных, лица которых показались ему кислыми. Он не стал изворачиваться и выдумывать какую-то особенную тему для вопроса:

— Что у вас случилось? С самого утра мрачные какие-то.

Повернулись к нему оба, и первым ответил Ши Лий:

— У нас все в порядке.

Явно по нему ничего толком нельзя было сказать определенного, но Хэ Жиншуи кожей чувствовал, что его слова – наглая ложь. Наверно, мальчишка думал, что сам со всем разберется, потому молчал о проблеме, но в то же время Шу Лижень проговорил:

— Я одалживал у Лия кое-что, а сегодня утром потерял эту вещь, вот он и дуется на меня, — но сразу же юноша в догонку настойчиво сказал:

— Лижень, все в порядке, я не злюсь.

— Да у тебя на лице написано, что ты зол!

Ши Лий вздохнул.

— Я уверяю тебя, что не обиде, но буду очень рад, если ты найдешь потеряшку и вернешь мне.

После этих слов глава Хонхэ отметил, что каждое из них было подобрано, потому не сложно было догадаться, что на деле Шу Лижень совершил большую ошибку, потеряв то «нечто». Но притом Хэ Жиншуи не хотел, чтобы из-за разрозненных учеников во время поездки царила грабовая тишина и давящая атмосфера, потому взял на себя роль примирителя:

— Лижень, видишь, ничего страшного не произошло, по приезде обратно в клан, уже лучше поищешь и отдашь то, что одалживал. Все будет хорошо. Притом скоро праздник, давайте не будем о плохом. Лучше расскажите, что в прошлом году было?

Ши Лий тактично промолчал, давая своему соученику произнести:

— Разве вы не спрашивали уже?

Хэ Жиншуи точно знал, что точно такой же вопрос задавал, когда ученики только приехали. Честно говоря, тогда ему было не особо интересно, и спросил он скорее из вежливости, чтобы уделить детям внимания, потому слушал длинный рассказ в пол-уха и ничего не запомнил, а потом и вовсе про то событие позабыл и расспросить снова желания не возникало. А сейчас и подопечных отвлечь нужно было, и себя развлечь.

— Расскажите еще раз. У старика уже с памятью проблемы, понимаете?

На словах «у старика» Хэ Жиншуи поймал скептичный взгляд Ши Лия, который предпочитал и дальше молчать. Шу Лижень же переглядов не заметил и снова принялся в красках описывать, как будто мероприятие состоялось вчера. Его памяти можно было только позавидовать.

И из всего рассказа, который длился не меньше палочки благовоний, Хэ Жиншуи запомнил только, что с другими заклинателя общаться было сложно, людей собралось много, а глаза слепило от блеска. Вечно ж этим недовольным все мешает! Глава ждал хотя бы краткого плана всего празднования, всяческие описания, а не возмущения, которых насчиталось на две третьи больше вышеперечисленного.

После достаточно долгого разговора, Хэ Жиншуи отвлекся, а Шу Лижень продолжил что-то расспрашивать у Ши Лия, тот уже выглядел уставшим, но пытался держаться и корректно вести беседу. Хотя его усталость скорее всего мог заметить один только глава, который уже давно изучил своих учеников.

Хэ Жиншуи продолжало укачивать, и в конце концов он задремал, проспав до полудня. Разбудил его резкий скачок повозки. Глава в недоумении слегка мутным взглядом стал метаться взглядом в окна, пока не понял, что они всего-то заехали на мост. Ши Лий и Шу Лижень ехали впереди, кажется, снова о чем-то разговаривая. Заметив это, глава мог лишь посочувствовать Ши Лий, который явно никогда не был рад общению.

Хэ Жиншуи вздохнул и повернулся в сторону, оглядывая вид из окна. Река, над которой тянулся мост, была весьма широкой. По две стороны от нее вдаль уходил лес. Деверья, стоящие на скосах, склонялись над бурной водой, которая блистала, отражая солнечный свет.

На легких волнах ярким бликом мелькнул в глазах Хэ Жиншуи силуэт, он резко напрягся и сжал руки в кулаки, пальцами впившись в ладони. Но моргнув, глава уже не увидел белой фигуры. Ладони неприятно защипало, и он разомкнул пальцы, увидев проступившую кровь, а после сглотнул, вернув взгляд в окно.

--

Уже к вечеру экипаж приехал к первой точке остановки. То был постоялый двор в каком-то городе все еще клана Хонхэ. Хэ Жиншуи пусть и допрашивал возницу, сейчас не помнил даже названия городов… Впрочем, эта информация была для него лишней. Какая разница, где вы остановитесь на ночь, если эта остановка забудется после завтра? Во всяком случае можно вновь устроить допрос вознице.

Комнат было снято трое на первом этаже, потому Хэ Жиншуи мог наконец побыть наедине с собой и не бояться, что кто-то кинет на него случайный взгляд, неожиданно обратиться или попросит чего-нибудь. Сам от себя он уже ничего не требовал, ведь еле мог подняться с места. Пусть все время в дороге он не выходил из повозки, никак не напрягался, но долгий переезд утомил его до крайности. Веки сами прикрывались.

Наверно, на него наложился груз дел Хонхэ, который Хэ Жиншуи нес на себе слишком долго без продыху, и при малейшем отклонении от обычного расписания дня и позволения себе ничего не делать, вся та непосильная ноша сбрасывалась, не нужно было больше строить из себя сильного перед другими и самим собой. А усталость при таком событии давала знать о себе слишком быстро, особенно наедине.

Хэ Жиншуи никогда не понимал людей, которые держат образ сильного и независимого без перерывов на сон, ведь так они губят себя. Скорее всего именно к такому классу глава мог отнести Ши Лия, феноменального мальчишку. Возможно, отчасти Хэ Жаня.

В небольшом пространстве было на удивление уютно. Теплый оранжевый свет свечи, извивающийся в разные стороны, своим танцем убаюкивал. Но Хэ Жиншуи все еще не торопился спать, он сидел за столом, спиной к окну, наблюдая за свечой и думая о том, чем ему заняться в дороге завтра. Этот вопрос встал поперек горда рыбьей костью, ведь книги, взятые им, оказались бесполезны, общаться особо не о чем с остальными, а весь день наслаждаться видами слишком по-детски. Как будто он не нагляделся всех красот за сотню лет?

К тому же почему-то именно перед сном стало клевать волнение о празднестве. Ждать его было еще долго, но кто знает, как быстро пролетят какие-то полтора месяца? Обычно, чем больше чего-то боишься, тем вероятнее оно произойдет. Хэ Жиншуи боялся потерять время зря, упустить из рук, хотя он уже давно не следил за его ходом. Но именно в эти мгновения стала зарождаться мысль о течении времени.

Глава прожил столько лет в рутине и спешке за чем-то, но к чему это все было? Был ли его смысл в простом существовании? И тогда чем он отличается от простого крестьянина? Положением? Да плевать он хотел на это положение. Лучше зарабатывать гроши, также пахать, как не в себя, но иметь любящую и любимую жену, детей и мирную жизнь.

«Все будет хорошо,» — успокоил себя Хэ Жиншуи.

В дверь постучались, пришлось подать голос и спросить:

— Кто?

Ответа не последовало, и почему-то Хэ Жиншуи на миг почудилось, что сейчас к нему войдет «белый человек», который преследует его с самого становления главой клана. Но отнюдь, глава считал его и иллюзией, и проклятием, и своей галлюцинацией. Конечно, именно последнее оказалось более логичным, потому в сознании Хэ Жиншуи укоренилось, что он умалишенный.

И в решающий момент из-за щели метнулись красные одежды, не белые, зашли ученики главы. И тот выдохнул с облегчением. Вспомнились ранки, оставленные на ладони по собственной вине. Их Хэ Жиншуи старался абсолютно скрывать под рукавами.

— Шидзунь, можно побыть с вами? – спросил Шу Лижень.

Хэ Жиншуи оглядел двоих. Откуда-то взялась давно утраченная грусть. Глава понял, что давно пора понять, что перед ним не двое мальчишек, а уже взрослые люди. Но эта же грусть стала неудобной для Хэ Жиншуи, потому он ее запихал куда подальше, чтобы больше не высовывалась. Мягкая улыбка появилась на его лице.

— С чего такое счастье?

Ши Лий и Шу Лижень переглянулись. Хэ Жиншуи по-доброму усмехнулся.

— Ладно-ладно, тогда принесите чаю сюда, посидим вместе. Так уж и быть.

Совсем скоро чай был на месте, и все трое устроились вокруг стала со свечой посредине.

Хэ Жиншуи в душе не чаял, пок акому поводу пришли его подопечные, но не хотел тратиться на сложные разговоры, потому первым спросил:

— А вам кто-нибудь из клана нравится?

Этого вопроса он еще никогда не задавал, а сейчас для шутки тот годился.

Ученики удивились странному настроению главы, но, как всегда, без разбору первым выпалил Шу Лижень, смутившись:

— Шидзунь, зачем вы такое спрашиваете?

Ши Лий же, вздохнув, произнес:

— А Лижень сейчас так смущается, потому что ему нравятся хрупкие и беззащитные. Таких в клане единицы.

Хэ Жиншуи перевел взгляд на того, о ком шла речь. Шу Лижень встрепенулся и покраснел.

— Лий, да ты!.. Ты!.. Шидзунь, не верьте ему! — а потом он снова переключился на соученика. — Тебе самому-то хоть кто-то нравится?

— Да, Лий, ты как? — поддержал глава.

Ши Лий посмотрел на последнего чуть хмурым взглядом и ответил:

— Конечно, нет. Мне пока нет до этого дела.

Это был весьма ожидаемый ответ, который даже не позабавил Хэ Жиншуи, ведь тот его более чем ждал. Но вот Шу Лижень не отступал:

— Ага, говорит тот, кому на неделе пять раз любовные письма под дверь кладут. И неужели ни одна не стала той самой счастливицей?

— Таким занимаются только легкомысленные. Пусть хотя бы одна из них признается в чувствах мне в лицо.

Чай закончился слишком быстро. Пил его почти что один Хэ Жиншуи. И когда он заметил, что чайник опустел, то расстроился. Всякие сплетни и легкие разговоры хорошо шли под вкусную еду и ароматный чай, и того, и того не было.

— Да даже я иногда к тебе боюсь подходить, о чем ты? Тот, кто признается тебе в лицо, явно окажется сильнее тебя. Или именно такие тебе и нравятся? – Губы Шу Лиженя растянулись с улыбке.

Ши Лий кинул вопросительный взгляд в сторону соученика. Наверно, не будь он столь сдержан, то давно дал бы тому подзатыльника. Именно это сделал бы Хэ Жиншуи на месте Ши Лия.

— Шу Лижень, думай, о чем говоришь. Еще пока ни одной не нашлось, которая мне посмотрела бы в глаза и сказал все, что когда-то писала в тех самых письмах по дверь.

Глава, подавляя зевок, все же вмешался:

— Думаешь, такой не найдется, Лий?

— Не найдется, — ответ звучал слишком уверенно.

Хэ Жиншуи подумал, что этот мальчишка неисправим. Ему явно когда-то попадется человек, который не побоится себя и своих чувств. Было бы хорошо застать этот момент, чтобы припомнить разговор, чтобы заставить его покраснеть до корней волос.

(Фразеологизм «покраснеть до корней волос» означает внезапно и очень сильно покраснеть, вспыхнуть от смущения, волнения.)

Том 4. Глава 41. Развернув карту и обноружив кинжал. Часть 3.

Хэ Жиншуи так и не узнал, для чего ученики пришли к нему, но развлечься разговором у него вполне случилось перед сном. После их ухода в комнате стало пусто. Раньше глава скорее применил бы описание «свободно», но сейчас в голову шло только «пусто».

Он неожиданно для себя вспомнил, что сегодня еще не пил лекарства. На кануне как раз поступила новая партия из Жолин.

Хэ Жиншуи пришлось подняться и покопаться в неразобранной походной сумке. Куда, как он помнил, перед выходом бросил пузырек. Все вещи были аккуратно сложены, потому лекарство нашлось быстро.

Взяв его, глава вернулся на прежнее место. В свете свечи золотистая жидкость в склянке была чем-то похожа на больно жидкий мед, и, казалось, будто она излучает сияние.

Что-то белое мелькнуло во мраке сбоку. Хэ Жиншуи замер. ОН боялся поворачиваться в ту сторону, как ребенок, который думает, что раз он не видит кого-то, то и его не видят. Но повернуться пришлось. Глава метнулся взглядом, но ничего не зацепил и выдохнул, но в тот же момент с обратной стороны послышался голос:

– Добрый вечер, Жиншуи.

И пусть этот голос в своей жизни Хэ Жиншуи слышал всего два раза, но тот врезался в его память слишком глубоко. Сердце главы пустилось в бешеный пляс, пытаясь вырваться из груди, в глазах потемнело, тело резко бросило в холод. Хэ Жиншуи крупно вздрогнул всем телом и как можно медленнее повернулся на голос.

Первой показался слабый свет, потом белые одежды, такие же волосы, доходящие до поясницы. И как же Хэ Жиншуи удивился самому себе, когда резко и смело посмотрел своей галлюцинации в черные бездонные глаза. В тот же момент на лице «Аньнина» появилась улыбка.

Образ «Четвертого Бога» во мраке выглядел чужеродно. Таращась на него, как в первый раз, Хэ Жиншуи судорожно размышлял, как избавиться от наваждения. Он сам не заметил, как слишком сильно сжал в руке пузырек с лекарством. Должно быть, еще чуть-чуть и он пошел бы трещиной, а после осколками впился бы в руку.

В голову пришла абсурдная мысль, – таковые рождать может только страх – Хэ Жиншуи резко замахнулся и бросил пузырек прямо в «Аньнина», но последний вовремя собрался и с легкостью поймал его. Тогда главе Хонхэ стало уже неподдельно страшно… Он напрягся всем телом, через которое стал холодными волнами проходить импульс. Сердце настолько быстро забилось, что определить скорость стало слишком трудно.

Аньнин покрутил в руке лекарство и посмотрел на Хэ Жиншуи.

– Кстати, хотел предупредить, это яд, – и так же легко, как поймал, он кинул его обратно.

Хэ Жиншуи в растерянности заметался, но успел словить пузырек, боясь, что тот разобьется, хотя всего фэнь назад его это не сильно волновало.

– Да какой это может быть яд, если для меня – лекарство?!

Аньнин не двигался с места, и взгляд его был чересчур спокоен и тем страшен.

– Верь, не верь, но я не вру сейчас, – слово «сейчас» прозвучало странно…

Глава не знал, что и думать. Он не понимал, происходит все сейчас наяву или во сне. Кто перед ним? Что он говорит? Зачем? Что происходит и почему?

Он мутным взглядом обвел золотистую жидкость в пузырьке, после вновь посмотрел на Бога, замер на полфэня и раскрыл ладонь, держащую лекарство. И оно покатилось по полу в сторону, начав течь. Все же перебрасывания нарушили стекло.

Верил, не верил Хэ Жиншуи происходящему, но сейчас боялся его…

– Ну это было не единственное, что я хотел сказать. Как, кстати, дела у клана? Как твои ученики, Жиншуи?

Хэ Жиншуи вытаращился на Аньнина. Губы чуть задрожали, но уже с большей осознанностью глава старался выглядеть спокойным. Перед диким зверем никогда нельзя показывать, что ты его боишься. Он решит, что сильней и загрызет. Хотя в этом случае дикий зверь явно понимал свое превосходство.

– Все прекрасно и будет прекрасно. С учениками дела не хуже, – голос звучал злобно, но Четвертого Бога это ничуть не беспокоило.

Если уж ситуация объективно проигрышная, то лучшая защита – это нападение. Наверно, Хэ Жиншуи слишком поздно стал пользоваться этими двумя правилами. Возможно, и жизнь его сложилась бы по-другому, если бы он был более резким.

– Это чудесно. Жаль, правда, что клану скорее всего грозит распад… Но ты не пугайся, тебя это не затронет. Клан падет, а его последний глава еще раньше. В общем, это второе, о чем я хотел тебя предупредить, – тут взгляд Аньна стал пустым и будто проходил сквозь главу, а голос понизился, – Если не хочешь этого, возьми в руки меч и уходи с учениками отсюда, как можно скорее.

Сам Аньнин в этот момент поблек. И в Боге, казалось, проснулась совесть, которая твердила: «Средства не оправдывают цель… Еще не поздно все вернуть и всего лишь дождаться…» А Четвертый Бог сам стал с ней неосознанно соглашаться. Ведь смерти непричастных и невинных – самое подлое, на что он мог пойти и почти пошел. Но все противоречия сложились лишь в простое предупреждение, которое возложило все право выбора только на Хэ Жиншуи, а тот застыл в недоумении, хотя глаза отражали чистую злобу в этот момент.

Аньнин понимал, что, влезая в бытие, обязательно нарушит не только одну жизнь, но и затронет весь мир. Именно сейчас проснулось осознание своей глупости, заключенной в вере в свое могущество. Но, возможно, именно этим он и дебьется своего, разозлит Цианшижи, а тот… Может пойти на уступку, чтобы прекратить весь беспорядок и на Небесах, и в Царстве людей, а может сделать Аньнину только хуже и отрезать путь к становлению человеком окончательно.

– Я умру этой ночью? – обранилось с губ Хэ Жиншуи и разразилось тишиной.

– Да, если ничего не сделаешь сейчас.

– И с чего мне уже вторая милостыня с Небес? Где я такой страшный грешник, что заслужил всего этого?

Аньнин потупился.

– Не в тебе проблема, а во времени и единице, которая захватила всеобъемлющий круг.

И сам Бог не понял, под «единицей» он подразумевал себя или следующего небожителя, который должен вскоре вознестись и приход которого на Небеса Бог сделает свой заменой, а, может, самого Цианжижи, от которого пошла большая Небесная ошибка в рождении Четырех Богов. Судьбой люди стались Богами из-за вознесшихся родителей. И с этим Аньнин был не согласен. Пока остальные трое радовались своей удаче, он горевал, ведь хотел быть человеком. Он должен был быть человеком. И у него была лишь одна единственная возможность стать им – найти себе замену. Но эта замена должна была по летам вознестись слишком поздно, а долго ждать Аньнин не мог, потому и вмешался, а в последствии – пожалел.

– То есть я умру этой ночью? – снова спросил Хэ Жиншуи.

Аньнин чуть нахмурился, не понимая замыслов главы Хонхэ.

– Да.

Хэ Жиншуи резко стало в разы спокойней. «Умру,» – так и крутилось в его голове. И пусть с его смертью неминуемо распадется клан, может, то и к лучшему. Возможно, именно его смерть со смертью клана подарит миру покой. Кто-то на улицах точно радостно прокричит: «Наконец-то демон со своей сектой умер!»

Он в этот же момент примирился с мыслью, что не увидит больше солнца, не поговорит с учениками, не попадет на празднество, в следующем году не поедет на него же с Хэ Жанем, не вернется в злосчастный клан и не поймет, в чем же был его смысл жизни. Был ли он вообще?

Но действительно ли со всем этим Хэ Жиншуи готов был расстаться? Он ведь давал обещание Хэ Жаню…

Замолкший Бог поднял взгляд от главы к окну позади него, и лицо его стало уж больно безразличным.

Буквально в тот же момент оконная рама распахнулась. Прыжок. И кто-то остался стоять на окне. Хэ Жиншуи по ауре сразу же определил недавно избранного старейшину, Хэ Ляна. Глава изначально думал, что у того в глазах блестит что-то нехорошее, а сейчас удостоверился в этом.

– Хэ Лян, я уже обо всем знаю.

Чему-чему, а своему умению говорить ровно и четко перед самой смертью Хэ Жиншуи мог позавидовать. Единственным исключением было лишь наваждение.

Сзади раздался шорох. Почти бесшумно Хэ Лян спустился с окна, и глава стал ощущать холод, потекший по полу.

– Откуда же?

Старейшина так и оставался за спиной главы, а тот не торопился что-то предпринимать, лишь думал: «Нож в спину, Хэ Лян, ну это крайняя подлость. Только попробуй, с того света жить спокойно не дам.»

– Боги на ушко нашептали, – конечно, ситуация к шуткам не располагала, но Хэ Жиншуи не смог сдержаться.

Все еще стоящий у стены Аньнин хмуро посмотрел на него.

– В Богов верите? Еще и общаетесь с ними? Неужто самого Аньнина видели когда?

– А почему нет?

Хэ Лян помедлил с ответом, а после вздохнул:

– Правильно говорят, что вы безумец, – вслед за словами послышался лязг железа.

Четвертый Бог, наблюдающий за этим, неожиданно вмешался:

– Зачем такие глупости говоришь, Жиншуи? – в его голосе слышалось недовольство.

– Мое дело, – сразу двоим ответил Хэ Жиншуи.

В его голове сложился пазл из всего, что было на протяжении нескольких последних дней. Его усталость, странные слова и надежды застать какое-то событие – все это было предвестником. Будто он уже тогда узнал, что умрет, потому и вел себя, как старик, считающий последние дни. А те участившиеся галлюцинации? Они же тоже говорили о будущем. Жаль, что именно тогда глава не мог все это собрать воедино.

Песок стал вытекать сквозь пальцы, и вскоре в ладонях осталось по четыре песчинки, крияащие: «Конец скоро!»

– Вы же понимаете, что в любом случае будущее клана будет содержаться в руках другой семьи Хэ. И пусть истинный род обрывается, оно ли не к лучшему?

Хэ Жиншуи сразу понял, что Хэ Лян решил поиздеваться над ним перед главным действом. Ему особо не хотелось оттягивать момента, но на оскорбления ответить стоило, даже если не мечом:

– Верно, возможно, так будет только лучше. Жаль, что вершить над нами суд все равно Богам. Каждый рано или поздно окажется там, где ему приписано быть. Странно, что вы, Хэ Лян, не в Байчжи? Или еще не успели дойти до него?

Уже после того, как новый старейшина был выбран на пост, глава заметил, что тот явно причислен к людям из Байчжи. Оттуда скорее всего и были выведены все его таланты. Прогонять его Хэ Жиншуи не стал, лишь оставил для себя заметку «до первого промаха».

– Еще бы мне быть в Байчжи, если я старейшина Хонхэ. Вы, глава, уже сильно путаете.

– Нет, я прав как никогда, и вы это знаете. Отмечу, что еще один признак вашей принадлежности то, что вы так и встали ко мне лицом.

– Думаете, что одурманите меня так? На каждого богомола найдется свой воробей.

Хэ Жиншуи невольно глянул на Аньнина и про себя добавил: «…которого уже поджидает ястреб.»

– А вы не переживайте, все мы все равно окажемся в Призрачном царстве на суду.

– Да, но, жаль, что кто-то раньше, а кто-то позже. Наверно, я мог бы вам посочувствовать. Должно быть, если бы не ваша слава, то вы были бы великим человеком.

Хэ Жиншуи его слова ударили. Больно. Глава все же сам повернулся назад и заглянул снизу-вверх на злорадствующее лицо Хэ Ляна, держащего на готове меч. Лунный свет обрамлял фигуру старейшины, но по сравнению с сиянием Аньнна, это сияние выглядело тускло.

Этот бесстыдный человек явно не знал, что данное людьми прозвище «демон» исходило не только из цвета глаз. «Демон» – был весь образ Хэ Жиншуи.

Последний совсем не кстати вспомнил ту ночь, когда впервые повстречался со своей галлюцинацией. И пусть сам Хэ Жиншуи называл ее именно так, на деле не понимал, каким образом ему тогда передалась метка, и почему все было столь реально?

А сейчас с одной стороны него стол будущий убийца, а с другой псевдоспаситель. И оба выглядели страшно. Обоих Хэ Жиншуи должен был бояться. Оба несли смерть.

За закрытой дверью послышалось шевеление. И Аньнин, до того бывший лишь наблюдателем, оттолкнулся от стены и подошел к двери, а после прошел сквозь, что даже не удивило главу Хонхэ, отвлекшегося на это.

Хэ Лян видимо напрягся и крепче сжал рукоять меча. А Хэ Жиншуи, наоборот, расслабился.

Почему-то перед смертью не хотелось что-то менять. Все становилось незначимым. Лишь бы только не было боли. Существовало много предубеждений, что перед смертью душа заранее попадает в Призрачное царство, либо теплится в теле до конца, и тело бьется в предсмертных конвульсиях, либо еще какое-то время душа находится в иллюзии… Хэ Жиншуи никогда не верил во что-то единое.

–-

Уйдя от учителя, ученики не разошлись по комнатам, а остались в одной.

Ши Лий не особо желал сидеть дальше за разговорами с Шу Лиженем, но почему-то все равно отказать тому не смог, потому они, как всегда, сели рядом, начав что-то обсуждать. Точнее, Шу Лижень говорил без конца, пока Ши Лий думал о своем и редко коротко отвечал.

Резкая новость о поездке его несколько выбила из колеи, потому он пытался собраться по крупицам, как будет происходить будущая жизнь в клане, что они пропустят, и скоро ли другие важные события.

Честно говоря, Ши Лий до поездки подозревал, что вскоре они отправятся в столицу, но особо не зацикливался на этой мысли, занятый повседневными делами, от которых из без того хотелось лечь и рыдать. А нагрянувший с новостью учитель уж больно был неожиданным сюрпризом. Но еще больше удивило, что они все поехали вместе, не как раньше…

– Лий? Ты меня слушаешь? Ну отдам я тебе твою книжку, не дуйся!

Ши Лий вернулся из мыслей и обратил внимание на Шу Лиженя, который смотрел на него щенячьими глазами.

– Ты же ее потерял.

Он уже на самом деле и не так сильно был расстроен потерей. Тот трактат о мире, созданном Вторым Богом, Женьсяном, не так сильно заинтересовал юношу. Большинство знаний оттуда он давно уже подчеркнул из уроков. Но было бы не так обидно, если бы Шу Лижень хотя бы не потерял его где-то, а всего-то задержал у себя. Даже если бы он отдал его кому-нибудь, Ши Лий не так сильно разочаровался бы.

– Да я подумал и относительно понял, куда мог его убрать. Приедем, я верну его тебе, обещаю. Пожалуйста, прости меня.

Ши Лий отвел взгляд и вздохнул.

– Все в порядке, я же уже говорил. Но я запомню твои слова.

Соученик заулыбался.

– Я же пообещал – значит верну!

Юноше стало некомфортно от его веселого тона и улыбки. Сколько раз уже Шу Лижень так что-то обещал, а потом благополучно забывал. Конечно, Ши Лий мог бы придраться к себе, что не напоминал дотошно об обещании. Но, с другой стороны, разве ему нечем больше заняться?

– Хорошо-хорошо.

Шу Лижень хотел продолжить говорить, но приостановился, замерев с приоткрытым ртом. Ши Лия его поведение насторожило, и он, осмотревшись по сторонам, стал прислушиваться.

В соседней комнате был едва слышен голос учителя и кого-то второго. Притом второй голос был смутно знаком. Если бы юноша четче расслышал бы его, то точно определил бы, кто говорит с Хэ Жиншуи сейчас. Но, как оказалось, именно в этом постоялом дворе стены были не бумажными, а очень даже деревянными.

Ши Лий ждал каких-то комментариев от соученика, но тот стал бледен и нем в одночасье. Пришлось предлагать самому:

– Может, вернемся к шидзуню?

Шу Лижень чуть склонил голову, взгляд его стал тревожным, будто он что-то понял, но отказывался делиться.

– Лижень?

– Я… Я слышу голос шуфу.

Ши Лий нахмурился.

– Откуда здесь взяться твоему шуфу?

– Он просил никому не говорить, но… Мой шуфу — это старейшина Лян.

Ши Лий пару мгновений пытался переварить услышанное, а после вдруг дернулся и вытаращился на соученика.

– В смысле?.. – слова прозвучали едва ли слышно.

– Так получилось, – Шу Лижень покосился в сторону, будто боясь говорить об этом, – давай лучше действительно сходим к шидзуню?

Юноша мог бы и дальше разыгрывать театр, заставив тем самым друга хоть что-то пояснить, но решил оставить это на потом. Дорога у них была долгая, и за горизонтом ее конца было не видать. Времени, чтобы устроить допрос, хватит.

Они поднялись, и первым пошел Ши Лий. Коридор мрачнел всего через два шага. Юноша медлил. Неподдельный страх охватил грудь, даже дышать стало трудно. Но Ши Лий все же двинулся вперед, кладя руку на ручку двери.

Показалось всего на миг, что, если он откроет ее, то вся жизнь переменится в один миг. Но верить в это Ши Лий и не думал, потому дернул дверь на себя, сразу зацепив взглядом округлившиеся глаза учителя и уже знакомую фигуру старейшины Ляна.

Юноша как-то резко повернул голову назад на Шу Лиженя, чье лицо будто светилось белизной во мраке. Он, словно злой дух, стоял мертвенно-бледный с испугом и недоверием на лице.

Ши Лий напрягся всем телом, услышав, как учитель молча встает и обходит стол, а меч в руках Хэ Ляна издает лязг.

«Дело дрянь,» – само собой пронеслось в голове, но никаких действий не вызвало – Ши Лий так и остался стоять на месте. Сердце пустилось в бег, только оно, кажется, и осталось подвижно на пару с Хэ Жиншуи. Все остальное замерло, даже сам Ши Лий.

А Хэ Жиншуи только сейчас вспомнил о метке клана, которую явно хотел себе присвоить Хэ Лян. У главы появились считанные мгновения, чтобы самим свершить суд на земле и попасть самим под него в Призрачном царстве.

В голове ясно вспомнилось какое-то глупое заклинание на сдерживание силы. Нужно было только сообразить, что в нем стоит поменять, чтобы оно сработало и сдержало передачу метки клана хоть на какой-то срок.

Хэ Жиншуи быстро оказался прямо перед своим вторым учеником, попутно прокусывая палец до крови, для большей силы заклинания. Губы сами зашевелились, а рука едва дотянулась до точки меж бровей Ши Лия, который в исступлении смотрел на своего учителя.

Оставались несколько последних слов, когда холодное железо пронизало со спины живот Хэ Жиншуи. «Точно покоя не дам,» – первой мыслью отдалось в голове главы.

Метка была передана.

– Бегите, – хриплым шепотом успел произнести Хэ Жиншуи прежде, чем его тело ослабло и от раны, и от потери значительного количества ци.

Синие глаза юноши тут же расширились, и в них глава впервые разглядел искренние чувства и оттого слабо улыбнулся. Пусть эта улыбка и будет его прощанием с Царством людей, куда он больше не желал бы возвращаться, даже по приглашению самих Богов и Цианшижи.

Ши Лий ступил назад, сталкиваясь с впившимися в него яростными глазами Хэ Ляна, который тут же крикнул:

– Чжици, лови его!

Юноша в тот же момент неосознанно зашагал назад, косясь в сторону Шу Лиженя, который в свою очередь тоже смотрел на него, дрожа всем телом. Казалось, еще чуть-чуть и он расплачется, впадет в истерику или сам убежит куда подальше.

Но, когда Ши Лий ударился спиной о стену, его осенила мысль: «Бежать. Нужно бежать.» К демонам Хэ Ляна, застывшего Шу ЛИженя, ту глупую книжку, которую он вряд ли когда-то получит обратно! Надо бежать! Учитель сказал бежать! И если не вдвоем, то одному…

Ши Лий бросился бежать, когда Хэ Лян вынул меч из тела Хэ Жиншуи, которое тут же с грохотом повалилось на пол. Он еще раз замахнулся мечом и со злости махнул им, перерезав шею главе. Его голова от удара покачнулась и перевернулась лицом в луже крови. Старейшина Лян застыл, когда на окровавленных губах увидел едва различимую улыбку.

Том 4. Глава 42. Развернув карту и обнаружив кинжал. Часть 4.

Что-то шелестело где-то у пояса, а теплый ветер обдувал лицо и трепал волосы. Хэ Жиншуи резко набрал воздуха в легкие и открыл глаза, видя перед собой лишь поле высокой пшеницы, уходящей за горизонт. Небо было рассветным, солнце слепило глаза.

Мысли в голове главы спутались в клубок. Он долго стоял на месте с пустым взглядом, пока не нахлынули последние воспоминания о жизни. И тогда его взгляд приобрел осмысленность.

Хэ Жиншуи наконец оглянулся, покрутившись вокруг своей оси, и случайно зацепился за белую фигуру где-то очень далеко. Эта белая точка могла бы быть и незаметна другому человеку, но Хэ Жиншуи столько раз сталкивался с ней, что не мог не пропустить. Раньше он просто чувствовал, а сейчас видел. И теперь не было страха, он исчез на совсем по отношению к этому существу.

Глава шагнул вперед, раздвигая колосья пшеницы, и замер в нерешительности. Потом последовал следующий шаг, уже более уверенный - третий. И так Хэ Жиншуи приблизился к Аньнину.

Образ того никак не отличался от прежнего: белая одежда, такие же белоснежные волосы и черные бездонные глаза, проникающие взглядом прямо в душу. Может, все это время он носил белые одеяния, предсказывая так смерть Хэ Жиншуи и не своевременно устраивая траур? Кто знает…

Неужели даже после смерти эта галлюцинация будет его преследовать? Простой плод фантазии сошедшего с ума человека, но сколько в нем оказалось смысла. Хэ Жиншуи уже стал сомневаться, что перед ним не сам Четвертый Бог.

Вдруг галлюцинация сама шелохнулась и сделала шаг навстречу. На ее лице отразилась печальная улыбка.

– Жиншуи, а ты мне не верил. Ты мертв.

Глава нахмурился, смотря в бездонные глаза собеседника. И все же тот казался слишком реальным и живым. И те его явления были тоже всегда слишком живыми. Но ведь Хэ Жиншуи был твердо уверен в своем безумстве, а на деле оказался в корне не прав.

– Ты… Так ты действительно Аньнин? – за вопросом последовала протяжная тишина, а улыбка так и не сходила с губ Бога.

Ответ Хэ Жиншуи больше был не нужен. Он все понял. Наконец все сошлось, хотя между тем, возможно, он все равно медленно сходил с ума. Но перед ним сейчас стоял Четвертый Бог, Аньнин, и это была правда.

– В ту ночь, когда ты передал мне метку, когда указал на Лия… Перед смертью являлся мне ты? Это был ты?

Аньнин коротко кивнул:

– Это все был я.

– Но зачем ты мне сказал, что я умру? Зачем предупредил? Зачем ты вмешивался в мою жизнь? Для чего делал все это? – Хэ Жиншуи так разволновался впервые за несколько десятков лет, что на глазах выступили слезы.

Плевать было, что он сейчас даже не находился в материальном мире. Чувств одновременно стало настолько много, что захлебываться в слезах стала сама душа.

Аньнин стоял, потупившись. Улыбка медленно, с каждым новым словом, меркла его на лице. Он долго молчал, а после тихо повторил:

– Для чего это все было? – и замолк.

Вот оно… Он пожертвовал жизнью невинного лишь бы достигнуть нового порога на пути к совей цели, а теперь не может даже оправдаться. «Человек» - кем он себя считает, на деле является страшным эгоистом, злоупотребляющим своей властью… Такого бы в «люди» не приняли.

– Это долгая история… Я расскажу, но позже, – единственное, что он смог теперь выдавить из себя.

Хэ Жиншуи утер лицо рукавом и закрыл егоо руками.

– Когда «позже»? Позже уже некуда. Я мертв. Дальше суд у Фагуан, ожидание перерождения в Призрачном царстве… Некуда «позже».

– Нет, с этим есть проблемы… Ты хочешь переродиться? – «хоть здесь даю тебе выбор,» – осталось неозвученным.

Глава поднял голову и спустил пальцы с глаз до скул, всматриваясь в лицо Аньнина.

– Нет, -- пролетело между ними тихо.

Четвертый Бог отвел взгляд и протянул руку.

– Твое дело… Тогда ты отправишься в приют для душ.

Хэ Жиншуи убрал руки от лица и долго смотрел на ладонь Бога. Если он сейчас возьмет ее то, что будет дальше? И нужно ли ему на самом деле знать, для чего нужна была его смерть? Что все это значило? И зачем к нему являлся сам Бог? Что все это время происходило? Неужто действительно начало конца с той ночи..?

Вопросы сыпались сами, но ответить на них Хэ Жиншуи сам не смог бы никогда. Да и нужно ли ему теперь знать ответы? Лучше когда-то остаться в неведении, чтобы потом не скорбеть от знания, поняв, что все могло быть по-другому. И то, что ты принимал всю жизнь за истину стало пустотой и твоей ошибкой, которую ты никогда не исправишь. Так, может, и не стоит об этом думать, чтобы наконец перестать страдать?

Ведь за смертью открывается совсем другой мир – мир покоя, где ты независим от статуса, лишь от своих грехов. А грехи ведь понятие растяжимое – являешься ты лекарем, который отдается людям и живет на том, что найдет сам, ведь за свою доброту денег не берешь, совсем начинаешь погибать с голоду, приходишь на ярмарку и крадешь яблоко. Это ведь и грех, раз кража и обесценивание труда другого, так как продавец пахал, чтобы вырастить яблоню и сорвать это яблоко, но, с другой стороны, ты ведь поддержишь свою жизнь и продолжишь лечить людей. Без спора, есть абсолютные грехи, как и абсолютное зло, но у каждого злодеяния есть основа, а у каждого злодея появляется мысль о своем поступке, даже если она и одобряет его или жалеет о нем – она появляется.

Так и Хэ Лян, который столько всего сотворил против, будет ли он злом – нет. Он явно не с воздуха взял идею убийства, решился на это, скорее всего каждый вечер взвешивая «да» и «нет». И в конце концов определяет ли убийство всю его прожитую жизнь? Он мог быть убийцей, но отличным отцом, пусть даже совсем недолго. Даже если в его жизни зло перевешивает чашу добра, та все равно существует.

И Хэ Жиншуи уже сам не помнил, что в своей жизни делал хорошего и плохого. Уж точно дни его нескончаемой работы и саморазрушения не пойдут в пользу, но и будут ли они знать что-то здесь? В самом деле, он так много убивался ради клана, а теперь что с ним будет? Как сказал Аньнин, клану конец. Потому и стоит забыть о жизни после смерти… Пусть высшие сущности творят суд, а Хэ Жиншуи уже не будет помнить тех грехов, которые они назовут и тех добродетелей, которые будут знать еще живые.

Отпустить все – и в жизни, и в смерти это лучшее решение, избавляющее от лишних переживаний и эмоций, чувств, которые потом засядут куда-то глубоко и буду ждать момента для выхода.

После смерти ты становишься никем, даже твое имя, которые ты знал всю свою жизнь, то, как тебя звали – уже не будет правдой. Это всего лишь одно из твоих воплощений. Люди, которые были к нему небезразличны, погорюют и забудут, враги позлорадствуют, а остальные останутся безразличны.

И сейчас это стало осознавать не страшно. Когда-то давно Хэ Жиншуи уже размышлял о смерти. В те времена он лишился сразу трех дорогих людей: Ань Юй, отца и Мин Хуана. Но то время он быстро отдернул себя от этих мыслей. Тогда он думал, что смерть – конец всего, но на деле ведь это новое начало. Если уж сама душа рассеется, то ее частицы будут существовать во всех царствах. И это тоже не будет концом.

Если так подумать, то конца и не существует. Его не определяет невозвратность или остановка, предел – за этим все равно что-то следует, что-то происходит.

Хэ Жиншуи вздохнул и сжал руку Аньнина.

–

Хэ Лян сжег заклинанием тело главы Хонхэ и очистил место убийства, пока его племянник забивался в угол. Закончив дела к рассвету, он взглянул на Шу Лиженя и зло проговорил:

– Я говорил тебе ловить его. Почему ты стоял, как истукан, а, Чжинци? Ты настолько трус, что испугался простой смерти? – дядя заметил, что его племянник не смотрит ему в глаза, таращась в пол, и подошел ближе, почти нависая, – Тебе двадцать лет, а ты от вида крови чуть ли не обморок падаешь! Да какой из тебя заклинатель, изнеженная девица!

Шу Лижень сжался еще сильнее, начав задыхаться от снова накатывающей паники. Его мысли судорожно крутились вокруг смерти учителя и того, что ее организовал его собственный дядя, которому он доверял, которого любил и превозносил. Именно спаситель оказался бессердечным злодеем.

– Да я ж тебя не таким растил! Это как раз-таки твой ненаглядный Хэ Жиншуи, который тебя избаловал! Боже, ты как немощный! Ты хоть меч в руках держать умеешь! Как ты вообще в ученики главы клана попал! – Он раздраженно махнул рукой. – Ладно, там такой глава клана был… И что мне теперь делать с беглецом!? Если бы ты его поймал, остановил, то не создал бы столько проблем мне!

Племянник пытался выравнять дыхание, но то получалось с точностью наоборот – он задыхался только сильнее. Голова начинала уже кружиться, а в глазах темнело. Юноша не понимал, как до этого всю ночь он не потерял сознание, но сейчас был к этому близок.

Он остался совсем один без защиты и возможности себя защитить. Казалось, что сейчас дядя, каким бы он прекрасным не был раньше, сейчас от злости и своему племяннику отрубит голову, лишь потому что тот ослушался.

Но Хэ Лян все же цокнул языком и отступил. Его голову сейчас занимали больше мысли о метке главы Хонхэ.

–-

Все же никого поймать Хэ Ляну не случилось. Он забрал с собой обратно в клан Шу Лиженя, который был нем, как рыба об лед, наплевав на празднество в честь дня рождения императора. Впрочем, снижение Хонхэ в рейтинге было одним из условий, чтобы добиться помощи от других кланов. И если на празднество не приедет хотя бы один представитель от клана, то император сильно разгневается на него, что явно повлияет на положение дел.

Тот же Жолин, который сделал отраву вместо лекарства и передал его Хэ Жиншуи, и Люмин, который пообещал хранить тайну и при всей возможности отдавать голос в одобрение Хэ Ляна – хотели, чтобы Хонхэ упал в рейтинге. Наверно, вечно первый Люмин подозревал, что даже его положение может пошатнуться, а Жолин лишь хотел занять строчку повыше, и только Байчжи, что не удивительно, выказал нейтралитет, но Хэ Лян и так знал, что у этого клана все находятся под контролем, пусть сам он занимает самую нижнюю строку рейтинга.

По приезде в клан пришлось объясняться, потому был созван совет старейшин, где впервые пустовало место главы клана.

Хэ Лян напевал байку, что на главу клана и его учеников напала злой дух, и двое погибли, а Шу Лижень остался чудом жив. И состояние Шу Лиженя, который до сих пор ни с кем не разговаривал и от каждого отшатывался, было хорошим подтверждением слов.

Хотя нашел Хэ Жань, который яро выступал против и ни единому слову Хэ Ляна не верил. Он оспорил слава Хэ Ляна про то, что тот должен был присоединиться к экипажу. Но там сам старейшина Лян смог все вывернуть, чтобы подозрения пали и на мечника. И тогда тот замолк, хотя на его лице было написано все, что могло оказаться в противном для Хэ Ляня случае на языке, ведь многие в клане знали, что старейшина Жань пользуется авторитетом и благосклонностью Хэ Жиншуи, потому может говорить все без разбору, а самое страшное, что чаще всего он прав.

Собрание закончилось неопределенно, но Хэ Лян точно знал, что Хэ Жань теперь в тайне точит мечи, которые потом будут направлены на него.

По ходу разбирательств старейшине Ляну все же нужно было разобраться и со своим племянником, который мог проболтаться, прийдя в себя. Потому в тот же вечер после окончания собрания дядя пришел к своему племяннику, который зачем-то шарился на полках с тревожным взглядом.

Когда вошел Хэ Лян, Шу Лижень заметил его не сразу, но увидев, попятился от дяди, как зверь от огня.

– Шу Лижень, хватит уже строить из себя слабоумного. Заканчивай это представление, ты уже не маленький мальчик.

А Шу Лижень при виде старейшины Ляна сразу вспоминал тело учителя и его отрубленную голову, и тот страшный взгляд дяди, и впервые испуганного Ши Лия… Все эти воспоминания возвращали в панику. Хотелось взять меч и направить его на Хэ Ляна, наплевав, что тот является приемным отцом и родной кровью.

Пока дядя стоял на месте, племянник лишь с напряжением смотрел на него, даже не думая отвечать. Ни с кем более Шу Лижень не желал говорить без исключений.

Но вот Хэ Лян решил сделать шаг ближе, и юноша отпрянул еще дальше. В груди одновременно перемешались страх и злость, и Шу Лижень, больше не контролируя себя, схватил за край шкаф и резко со всей силы повалил его наземь между собой и дядей, который возмущенно замер на месте.

– Не подходи ко мне! – Само вырвалось из Шу Лиженя в порыве. – Уйди! Оставь меня! Хватит!

Взгляд Хэ Ляна помрачнел. Он чуть склонил голову и строгим, недовольным голосом спросил:

– И ты это сейчас говоришь своему Шуфу и Янфу?

(Янфу – обращение к приемному отцу в Китае.)

Юноша свел брови над переносицей и сжал руки в кулаки.

–-

От тренировочной площадки пошел просто одетый молодой человек, его одеяния были слегка помяты, а пряди выбивались из некогда идеальной прически. Сам себя он назвал бы «неопрятным», но сейчас ему было не до своего внешнего вида. На поясе у него мерно с каждым шагом покачивался меч в ножнах.

Пустой взгляд бродил по тусклым видам гор и домиков главного города где-то вдалеке. Хэ Жань и раньше не понимал, что особенного находил Хэ Жиншуи в этих видах, и почему его глаза всегда преисполнялись спокойствием и восхищением, когда касались этих пейзажей. Мечник видел в них до этого скуку и обыденность, а сейчас – тоску.

Сегодня не светило солнце, весь небосвод застилали серые облака. Притом скоро наступала ночь, опускались сумерки, и становилось еще мрачнее.

Хэ Жань остановился посреди пути, поворачиваясь к видам. Его одолевало странное чувство. Он шел, как обычно, в сторону резиденции главы, но знал, что там его больше не примут, ведь того, кто принимал больше там не будет. Его больше нет. Теперь некому рассказывать про отлынивающих учеников и глупых старейшин. Больше не нужно напоминать этому человеку об отдыхе и помогать с делами…

Как будто из жизни пропала какая-то очень важная часть, но в это не верилось, ведь эта единица никуда раньше не могла деться, а если и могла, то ненадолго. А сейчас?

Хэ Жань же теперь больше не увидит главу Хонхэ. Нет, не просто главу клана, а человека, который понимал и выслушивал его. Он больше никогда не увидит Хэ Жиншуи.

Неожиданно картина перед глазами замылилась, а по щеке протекла теплая линия. Хэ Жань быстро вытер лицо рукавом, чтобы никто не увидел его слез.

Конец 4 тома.

Том 5. Я узнал ответ на рассвете, ветер дует в сторону смерти. Глава 43. На краю в бездну ветер серчает.

И вот… Прошло всего-то четыре дня, как пришел ответ из Люмин на обращение о проведении суда. Он был положительным. Пусть в ответном письме глава Люмин несколько намекнула, что недовольна сжатыми сроками и происходящим в Хонхэ в общем, все равно подписала о скором состоянии суда.

Между прочим, для начала подсудимых нужно было довести до клана. Стали тут же собираться в дорогу. По виду Хэ Ляня легко можно было определить, что он напряжен и взбешен, его племянник стал, наоборот, более чем спокоен, а вызвавшийся, как доверенное лицо прошлого главы, Хэ Жиншуи, Хэ Жань стал во многом подозревать первого.

В Хонхэ происходил хаос. Как говорится, рыба гниет с головы, потому происходящее с мастерами учеников задело тоже. Все были обеспокоены. К тому же выяснилась пропажа двух младших адептов, которые ранее сопровождали Шу Лиженя, но то дело оставили на потом.

И наконец собранный экипаж отправился в путь… Дорогу выбрали самую короткую, потому и времени она должна была занять хотя бы на неделю меньше. Подсудимых изначально хотели разделить, как и в темнице, но из-за этого подготовка задержалась бы, потому двоих посадили в одну закрытую повозку.

Сам экипаж состоял из Хэ Ляна, который временно исполнял обязанности главы Хонхэ, его племянника и уже подручного, Шу Лиженя, одного из старейшин, Хэ Жаня, и нескольких адептов, выступающих неким сопровождением.

Изначально сам Шу Лижень отказывался ехать. У него твердо встала в голове мысль: «Если Шуфу скажет ехать, я откажусь.» Но после начались сборы и пришел к нему уже не дядя, а старейшина Жань. Раньше Шу Лижень замечал, как этот человек хорошо общался с учителем, потому и мнение о нем всегда у молодого человека было хорошее, ведь учитель с кем попало не стал бы возиться. Но Шу Лижень помнил, что Ши Лий, котрому посчастливилось попасть на обучение мечу к нему, относился смешанно: не то недолюбливал, не то не замечал. Хотя в любом случае у Шу Лиженя было свое мнение и именно его он старался придерживаться.

Сам визит мечника был неожиданным. Они и так никогда не контактировали напрямую, лишь по всяким мелочам для Хэ Жиншуи или Хэ Ляна. И Шу Лижень, честно, растерялся, когда Хэ Жань явился к нему на разговор… Не дядя, а Хэ Жань.

В чем была выгода учителя меча, чтобы Шу Лижень вошел в экипаж, было неясно. Он ишь попросил, даже прибавил: «Я ни в коем случае не уговариваю.» И ведь перед ним тогда был не Шуфу, готовый сделать что угодно ради удовлетворения своих желаний, а вполне добрый и приятный человек, потому молодой человек, по началу засомневавшись, согласился.

Возможно, Хэ Жань просто не хотел находится наедине с Хэ Ляном и переговаривать с ним. Многие из старейшин явно видели, что двое странно избегали друг друга, и помнили, что было на всех советах, где на любое слово Хэ Ляна мечник находил обратное. А может, Хэ Жань хотел как-то с помощью Шу Лиженя достичь собственной цели. Но молодой человек в таком случае явно различил бы его намерения. Ничего ясно не было, но ответ был дан.

Только приехав, собираться снова в путь было мучительно. Собственная комната казалась самым безопасным местом на свете. Притом из клана было легко писать письма Да Цзян, с которой они переписывались без конца, начиная с приезда Шу Лиженя. Ночью он мог отправить письмо, а на утро уже получить ответ.

Неразложенные вещи, так и остались лежать в походных сумках. Дай Бог, Шу Лижень вернется целым-невредимым и наконец разберет сумки. Единственной новой вещью, которую он положил ко всему прошлому, оказался трактат… Трактат о мире Женьсяна, Хуаньинг шуй ди.

Молодой человек нашел его случайно, когда обыскивал шкафы в поисках пустых листов, чтобы написать письмо Да Цзян. Ведь поход за бумагой мог бы закончиться встречей с дядей, косыми взглядами или еще чем-то неприятным. Тогда он, видимо, залез слишком далеко… Самым страшным было прочитать подпись на оглавлении, которая определенно принадлежала Ши Лию…

Шу Лиженя тогда схватила страшная паника. Странно, но подобные приступы могли вызвать банальные мелочи, когда в самой напряженной ситуации он стал держаться статуей. Может, просто в конец разочаровался в мире, и просто не может отпустить страхи прошлого? Кто знает…

Но вся злоба как-то испарилась сама собой, ушла и не думает возвращаться. «Клин клином вышивают,» -- как говорится. Возможно, и на него это сработало.

На самом деле все слишком напоминало прошлое. Кто бы мог представить, что спустя три с половиной года история повториться? Правда, для поездки теперь обстоятельства разные. И больше нет учителя, и Ши Лий уже другой человек, да и он сам изменился. Столько различий, но такое четкое ощущение дежавю.

---

Тюрьма, отдававшая холодом, сменилась не более теплой повозкой. Конечно, Лий не жаловался на жестокую судьбу. Он, конечно, мог бы назвать себя даже фаталистом, что в наши дни редкость, но винить во всем привык себя.

«Я,» -- звучит эгоистично. И Лий только так поздно осознал это. Узкость мышления часто мешала разглядеть все детали.

С Юй он до этого еще не общался. Сначала их разделили, а теперь… Она молчала, и он боялся. Не сосчитать сколько раз он набирал воздуха, чтобы изобразить хоть какой-то звук, и сколько раз язык отказывался поворачиваться, и в груди тяжелел камень.

Если уж это их последние дни, то стоит хотя бы выложить всю правду, не переживая о реакции. Излить душу, так сказать.

Странно… Неужто вся его дорога вела в тупик? Неужели он так сильно согрешил в прошлой жизни, что в этой стал не достоин счастья? Почему так много людей страдают?

Единственное, за что Лий мог бы поблагодарить, — это лишение зрения. Он больше не видел того, что происходит вокруг, не видел тусклого лица Юй, своего в зеркале не мог увидеть. Весь мрак вокруг перекрыло чернотой.

И что эти синие глаза, когда их больше нет? Без своей особенности он теперь такой же, как все. В нем больше нет той отличительной черты, которая давала ему многое. А если бы ее не было изначально, то все пошло бы, как у всех. Он явно не стал бы заклинателем, не попался бы в ученики Хэ Жиншуи…

Лий уже когда-то думал своем предназначении, о том, что, может быть, отец был прав, но тогда он пришел к тому, что нет, отец был не прав. Все пути ведут в один конец – к смерти. А как он придет к ней уже без разницы. В конце концов до сих пор странник не мог представить себя в роли чиновника, хотя она, наверно, пошла бы ему.

Все это глупости. Никакие сравнения или глубокие размышления не спасут людей от гибели и не излечат больных. Зачем же он множество раз прогонят мысли в голове? Все они не правильны, как и то, что происходит вокруг.

Мысль можно переиначить, остановить, сменить другой, совершенно иной, но не чувство… Чувства исказить до боли сложно, потому и полагаться на них зачастую не так глупо. Так и Лий сейчас пришел к тому, что чувство неправильности происходящего не подводит его.

-- Юй? – наконец он собрал волю в кулак и тихо позвал ее.

Последовала протяжная тишина. Лию уже стало казаться, что он ошибся, и на самом деле ехал один, и чье-то присутствие – плод его больной фантазии. Но через фэнь послышалось хриплое:

-- Что случилось?

Странника этот вопрос чуть обескуражил. Случилось-то много чего, и к чему этот вопрос? Она хотя бы на него взглянуть может, в отличие от него.

-- Ты как?

Юй тяжело вздохнула. Она опустила голову, закрывая рукой глаза, которые неожиданно стали мокрыми. Влага сочилась сквозь ресницы, но девушка пыталась все утирать, ведь в любой момент могли открыть двери повозки, чтобы проверить их. И со слезами на глазах врагам она попадаться не желала.

Еле как успокоив себя, она осторожно подобралась к Лию, сначала держась неуверенно поодаль, а после уже сев плечом к плечу. И заметив, как молодой человек повернул к ней голову, словно на самом деле зрячий, но снова притворяющийся слепым, Юй снова провела по лицу рукавом. Нет, это была лишь иллюзия, наваждение. Принимать желаемое за настоящее все равно, что есть рис, смотреть на мраморную говядину и представлять ее во рту.

-- Я в порядке, Яо…

Почему-то Юй сразу не пришла мысль спросить и Лия о самочувствии.

-- Знаешь, Юй, -- странник как-то неуверенно нащупал ее руку и легко сжал подрагивающими пальцами, -- мне все ныне происходящее кажется неправильным… Как будто ничего из этого не должно было происходить.

Нет, конечно, ходила молва, что слепые и видят по-другому, понимают больше, но Юй не спешила верить в подобное. Как бы монахи или старцы не доказывали этих слов, все равно оставалась вера, что это лишь исключительный случай. А Лий сейчас ее просто пугал. Ему могли бы принадлежать эти слова, уж точно, но сейчас, без уставшего взгляда синих глаз, с половиной закрытого лица, за которой не было видно даже простых эмоции, они внушали тревогу.

Юй и сама думала, что все как-то странно происходит. То ли слишком резко, то ли больно глупо. Они же просто пошли за зимней одеждой, а в итоге, чем это все обернулось? Их ведут на казнь или вечное заточение, что еще хуже.

И почему-то именно сейчас в память врезалось знание, что демоны не перерождаются. А что значит перестать существовать? От этой мысли становилось еще холоднее и страшнее. И девушка прижалась сильнее к страннику.

-- Возможно… Может, все еще давно пошло не туда, но главное, что осталось нам недолго… Все беды закончатся так же быстро, как и начались, да, Яо?

Лий замер на месте, услышав ее слова. Сердце будто на миг остановилось.

-- Юй, ты меня пугаешь… Вс будет в порядке, я обещаю. Мы вернемся в храм, спокойно заживем, -- он положил еще одну руку поверх уже сжатой ладони девушки, -- или хочешь, мы уйдем в странствование? Как раньше нас вынудили обстоятельства путешествовать… Хочешь? Поверь, все образуется, Юй…

Слезы снова застелили глаза демона. Она, возможно, даже слишком торопливо выдернула кисть из рук Лия, чтобы закрыть руками лицо. Сдавленным голосом Юй проговорила:

-- Яо, очнись… Ты видишь, что происходит? Ты понимаешь, что будет? У нас больше нет будущего… Какие еще странствия… Какой храм! Мы умрем послезавтра!.. Пойми уже это наконец!..

Лий нервно сглотнул. Он же и сам не верил в свои слова, тогда зачем лгал и себе, и Юй? Странник замешкался без понятия, как успокоить девушку. Он все еще ощущал ее плечо у своего, но боялся даже дотронуться рукой до него, не то, что обнять Юй.

Молодой человек прождал в сомнении, казалось, целую вечность, и с каждым мгновением ком в горле душил все сильнее и сильнее. Лий слышал подавленные всхлипы в рукав, и не мог терпеть их в тишине. Он все же осторожным движением подался в сторону Юй и аккуратно обхватил ее, и не почувствовав сопротивления, сжал крепче.

Юй неожиданно не смогла сдержаться и вцепилась в плечи Лия, упираясь головой ему в грудь. Она прижалась так, сильно, как могла и разрыдалась.

— Я... Извини меня. Я просто хочу верить в лучшее.

Юй чуть ли не до боли сжала его плечи, сильнее давя головой в грудь. Её слова были едва слышны:

— Я понимаю... Понимаю, Яо... Всё действительно выходит как-то странно. Прости, меня, я просто очень переживаю. Мне страшно...

Лий рвано вздохнул и замолк. Отвечать ему было нечего. Он и сам боялся, что говорить. Пусть заклинатели всю жизнь сталкиваются лицом к лицу со смертью, но, когда исход зависит от третьих лиц, которые поверят лже, а тебя даже слушать откажутся, стоит лишь надеяться на милостыню Богов, хотя и те, верно, давно покинули Царство людей.

У любого спроси верит ли он в Богов, каждый третий ответит:«Нет». И действительно во что верить? Если уже долгое время ни слуху ни духу от этих величайших существ. Странно, но всё Лий в них верил. Его веру подкрепляли события и люди, которых он увидел воочию.

Стало тихо. Лишь стук колёс отдавался в голове. Ритмичный, он сбивал с мысли и напрягал.

Юй тихо стала отстраняться, снова садясь рядом. Девушка не знала, что на неё нашло. Странник явно был особенным человеком, раз она могла так легко при нём выражать свои эмоции. Но это можно было понять ещё и при знакомстве. Ещё тогда всё стало ясно ей.

Лий не противился демону. Он сам облокотился о дрожащую стенку повозки и запрокинул голову. Раньше он могу хотя бы поразглядывать щели в потолке, узор дерева, если его было бы видно, что-нибудь ещё, а сейчас даже этого ему было не дано.

Шум накрыл уши, и неожиданно, на время оглушая, раздался звон колокольчика. Снова.

---

Уже скоро начиналась прямая дорога к воротам главного города Люмин, где должен быд происходить суд. К тому времени пришло известие от Мин Ци. Она писала, что Его Величество желает присутствовать на мероприятии. Конечно, всех это потрясло, но спорить всё равно никто бы не смог, потому пришлось смириться, что судить будет и сам Император. Никто, правда, не понимал, почему выпало такое счастье, да и в письме глава Люмин никак это не объяснила.

Шу Лижень, который к этому времени уже осознал, что ему предстоит пережить. И ведь нельзя было сказать, что он не имеет прямого отношения к произошедшему. Он был участником. И если ложь дяди вскроется, то под горячую руку, возможно, попадёт и он.

От этой мысли спать становилось невозможно. Когда они разбивали лагерь на отдых, и он пытался забыться, то мысли и страхи быть осуждённым накатывали сами собой, и в итоге не давали покоя.

Но вот уже перед глазами предстал главный дворец Люмин, суд в котором происходил больно давно. Обычно его созывали по делам заклинателей, чаще крупным, затрагивающим несколько кланов, но и бывали заседания ради разборок в одном клане, к чему относился случай Хонхэ.

Том 5. Глава 44. На краю в бездну ветер серчает. Часть 2.

Остановка в городе была недолгой. Сразу по приезде Мин Ци навестила Хэ Ляна, с которым долго о чём-то разговаривала, а потом пошла заниматься оформлением. Хэ Жань, случайно заставший это насторожился.

Потом оказалось, что скоро должен был прибыть экипаж Байчжи и Жолин. Суд ведь всегда происходил с представителями всех кланов без исключений, и эту славную традицию решили не нарушать даже спустя долгое время.

--

Полукруглую залу постепенно наполняли представители четырёх кланов. Первыми неожиданно пришли люди Байчжи. Двое глав-близнецов устроились в углу, окружённые своими приближёнными. Впрочем, в их настоящей личности нельзя было быть уверенным.

Дальше подступил уже сам клан Хонхэ, во главе которого выступал Хэ Лян, после него Хэ Жань, а дальше несколько адептов, среди которых утоился Шу Лижень.

Клан Жолин пришёл почти сразу за Хонхэ. Лин Цинфэн вальяжно прошёлся по полукругу и встал на самое видимое место, а за ним подтянулся уже единственный старейшина Лекарственного дома, который явно не был рад здесь присутствовать, несколько старших адептов-мечников.

Спустя кэ на начатый ступенями от второй половины пьедестал вышла из-за ширмы, распущенной по бокам двух тронов Мин Ци — глава клана Люмин, после неё медленно проплыл Император, усевшийся на соседний трон. А по обе стороны от них встали две девушки в форме Люмин. Отличить их роль в клане было сложно, но, скорее всего, то была охрана.

Когда все полностью распределились по зале, Мин Ци встала со своего места.

— Объявляю суд открытым. Подсудимых.

Голос её был властным. Женщина, имеющая подобный тон, явно находилась у власти и держалась за неё двумя руками.

И внешность Мин Ци вполне указывала на ее статус. На вид ей было более сорока, прямая спиная, ровная и чёткая походка, строгий взгляд и чуть поджатые губы в напряжении, небольшие складки от постоянно хмурых бровей меж ними.

Стоило отметить, что её сын, являющийся Императором, был достаточно поход на неё. У него был такой же строгий взгляд и чуть поджарые губы.

В распахнулись двери, находящиеся напротив главы Люмин, и в залу ввели двоих. Кто-то сразу ахнул, кто-то вздохнул, но большенство оставались стоять с серьёзными лицами.

Шу Лижень отошёл ещё дальше к стене, как будто боясь быть замеченым. Он ощупывал пальцами резьбу на ножнах, делая вид, что это более интересное занятие, чем наблюдения за ходом суда.

И пусть он старался выглядеть отрешенным и невозмутимым, сердце бешено колотилось в где-то в горле.

Лия и Юй вывели прямо на середину залы. Суд должен был происходить на деле только над странником, по почему-то сразу решили убить двух зайцев одним выстрелом. Наверно, это решение было правильным, но опрометчивым.

Мин Ци странно покосилась взглядом в сторону Юй, но тут же отвела его и громко проговорила, сопровождаемая эхом:

— Ши Лий, ученик почившего главы клана Хонхэ, Хэ Жиншуи, обвиняется в побеге, сокрытии личности в течении трёх с половиной лет, связи с демоном, Хозяином Леса, и, возможно, убийстве своего учителя.

Шу Лижень, услышавший последнее поперхнулся и уставился в спину дяди, который в это время стоял, выпрямив спину и сложив руки за ней. Странно, но через фэнь, когда эхо оборвалось, молодой человек почувствовал на себе пристальный взгляд Хэ Жаня.

Все ясно в Хонхэ понимали, что единственным, кто может сказать правду будет Шу Лижень, но даже Хэ Лян почему-то не боялся брать его с собой, видать, думал, что достаточно запугал приёмного сына, чтобы тот и слова поперёк сказать не смог.

Но тут же Хэ Жань чуть выгнул бровь в немом вопросе, а молодой человек, потупившись, коротко, едва ли заметно кивнул.

И, похоже, старейшина Жань хотел выступить с протестом, но вперёд него заговорил Лин Цинфэн:

— Уважаемая глава Люмин, Мин Ци, хочу добавить, что эти же молодые люди проникли в клан Жолин с полутора года назад и забрали два лекарства из хранилища. Первое — ценная разработка Лин Фэя, второе — то, которое мы поставляли в Хонхэ для уважаемого Хэ Жиншуи.

У Лия сперло дыхание. Как будто чья-то сильная рука легла на его шею и тут же перекрыла кислород. Ладно, с обвинениями Лин Цинфэна ещё можно было бы полностью согласиться, если бы то самое лекарство для «уважаемого Хэ Жиншуи» не оказалось на полке с ядами! А слова Мин Ци про убийство! Он, конечно, ожидал, что на него свесят всё, что только можно, но чтобы настолько нагло врать при всех?! И не удивительно, если всему этому поспособствовал Хэ Лян!

Мин Ци обвела взглядом залу, ожидая, что выскажется кто-то ещё. Хэ Жань уловил момент и сделал шаг вперёд. Всё же его должны были хотя бы услышать:

— Прошу прощения, глава Люмин, я хочу выступить против обвинений в убийстве.

Мин Ци ничуть не изменилась в лице и кивнула, тогда мечник продолжил:

— По первым словам временно исполняющего обязанности главы клана Хонхэ, Хэ Ляна, Хэ Жиншуи и как раз Ши Лия в поездке на день рождения Его Величества убил демон.

Голос подал сам Император:

— Тогда на празднество клан Хонхэ прибыть не соизволил.

Не понятно, хотел ли он высказаться в защиту или в обвинение, но Мин Ци странно глянула в его сторону. И они встретились взглядами.

— Приминаю, — заключила глава Люмин, — есть ли доказательства, записи?

Хэ Жань чуть напрягся.

— В архиве Хонхэ должна лежать бумага, на которой записан весь тот совет старейшин.

Мин Ци кивнула. Но тут же к Хэ Жаню подступил Хэ Лян:

— Мои слова ничего не доказывают. Вдруг Ши Лий был в сговоре с тем самым демоном, которым и был Хозяин Леса?

Юй, до того замерешвая на месте, таращась в пол, резко подняла голову.

— Серьёзно!? — невольно воскликнула она, обратившись к Хэ Ляну.

Глава Люмин свела брови над переносицей и проговорила:

— Обвиняемым слова не давали.

Лий напрягся. Кажется, он находился уже не здесь, а где-то очень далеко. Под ногами давно пропала земля. Но сейчас ему очень захотелось схватить за руку Юй, лишь бы та не наломала дров. Но сделать этого он не мог, ведь даже не имел представления, с какой стороны она находится.

— А ты, Мин Ци, веришь этому?! Этому всему?! У тебя со смертью братца, как и у него крыша поехала?

Мин Ци сжала руки в кулаки и по струнке вытянулась, гневно выкрикнув:

— Замолкни!

А Юй продолжала, пока все в зале затаились, даже лицо Императора смешалось в себе удивление, интерес и подозрение:

— Ты до сих пор считаешь, что твой братец пропал без вести? Наверное, гуляет где-то по западу и мир познает? Жаль, письма не пишет! Нет! А знаешь, кто его убил?! Смерть за смерть! Скажи спасибо Мин Хуану, он сам сделал себе сметь!

Лий, стоящий рядом, прошептал:

— Юй...

Но та его, похоже, даже не услышала:

— Это была месть!

Тут же Мин Ци в конец разозлилась и закричала, забыв про всех находящихся в этой зале, про повод сбора и сам суд:

— Ты!.. Да почему же ты тогда и Хэ Жиншуи глотку не перерезала?! Он тоже бросил тебя вместе с Мин Хуаном! Да я твою душу в лица земли сотру!

Резко позади неё поднялся Император и положил ей руку на плечо. То, что он сказал, было слышно только самой главе Люмин:

— Муцинь, хватит.

Мин Ци нервно сглотнула, и зала опустилась в тишину на фэнь. Замолчали все.

Лий в тишине совсем потерлся. Суд перешёл в балаган и оборвался. В нём тоже что-то оборвалось.

Наконец судья подала голос:

— Суд переносится на завтрашний день.

Она сразу же скрылась за ширмой вместе с сыном. А Лия и Юй снова повели под руки, только уже в темницу Люмин. Остальные либо остались шептаться о происходящем, либо медленно стали расходиться из залы. Но в конце концов всех выпроводила подоспевшая стража.

—

Хэ Жань вышел из залы суда в задумчивости. Разборки, которые Мин Ци устроила с демоном его мало интересовали, в отличие от того, чем может закончиться суд.

На самом деле все законы прописаны, но, если на Ши Лия повесят ещё и убийство, то по этих же законам исход будет весьма плачевный — казнь.

Возможно, Хэ Жаня это не касалось, но он всё думал, что бы сказал Хэ Жиншуи, что бы тот сделал. А он явно бы всё сделал правильно. Под его командованием всё происходит, как надо. Жаль, правда, что его никто не слушал при жизни. Знали бы эти разгильдяи, что их ненавистный глава клана тащил на себе все.

Мечник сам не заметил, как пошёл по какой-то тропе. Он не желал идти в комнаты, где их поселили, потому решил пустить дорогу на самотёк, подумав, что вернётся по памяти.

Хэ Жань хорошо помнил учёбу в Люмин, потому иногда узнавал и мимо проходящих, и места. Хотя именно этой тропы в его памяти не было.

Дальше тянулась аллея, которая заканчивалась на круглом саду рядом с главной площадью Люмин, и мечник решил пойти по ней дальше.

После мыслей о суде он задумался о самом Хонхэ. А что будет дальше? Если официально главой станет Хэ Лян, то клан быстро развалится, и сами Боги ему не помогут. А второго кандидата и быть не могло...

Другого кандидата?

Точно. Главой мог бы стать и ученик Хэ Жиншуи. Ши Лий? Нет. Шу Лижень? Вряд ли.

На этом и покончена жизнь клана.

Как все привыкли, в этом можно было бы обвинить Хэ Жиншуи, но тот ведь ни в чем не был виновен. Он тоже ничего не знал, как и всё. Судьбу не предсказывал.

Наверно, этот суд всё же будет не над Ши Лием, а над всем Хонхэ. Было бы хорошо, если исход не закончил бы жизнь, а начал новую. Но в наших реалиях это почти невозможно.

— Сколько лет, сколько зим! — раздалось со спины.

Хэ Жань подумал: «Знакомый голос.»

Он обернулся, встречаясь взглядом с миловидной девушкой, которая тут же замахала ему рукой, говоря:

— Жань, какая встреча! Я видела, что кланы приехали, но не ожидала увидеть среди всех тебя.

«Лян Линь.»

Хэ Жань замер на месте. Кажется, он уже давно забыл её имя... Нет.

— Приветствую, — улыбнулся он.

Лян Линь поравнялась с Хэ Жанем, и они двинулись дальше. Мечник искоса смотрел на девушку, разглядывая, как она изменилась за столь долгий срок.

— А ты, как всегда, неразговорчив! Жань, ну как у тебя дела? Как живёшь? Мы же в последний раз общались, когда ты в Хонхэ уезжал!

Хэ Жань нервно сглотнул. Ну повезло же ему встретиться с ней! Ну зачем?! О, Боги... Лян Линь, что и в клане вечно бегала за ним и болтала без остановки, что и здесь это будет продолжаться! Младший адепт, который со своими подружками в сговоре пять раз на дню намекал на любовь, а потом обижался, что нет ответа. И так дни напролёт!

— Да у меня всё в порядке. Детей обычаю мечу, тренирую. Ты как? — ради приличия спросить стоило.

Лян Линь подняла на него глава и показала лучезарную улыбку.

— А у меня всё чудесно. Я в Люмин осталась, в помощники подалась. Возможно, потом и на место старейшины метить начну. Ну, знаешь, как тот... Точно! Старейшина из Жолин, Лин Фэй. Его же на пост главы поставили, когда ему и тридцати не было. Мне, правда, уже есть... Но! Это ещё ничего не значит. Вдруг завтра меня выберут! Это же случайность момента! Мы не знаем будущего, а Боги нам его строят! Может, они мне начертают занять пост!

Хэ Жань пожал плечами.

— Если так рассуждать, то и мир завтра может рухнуть.

Лян Линь закатила глаза и взмахнула рукой.

— Ну ты и дурак, Жань! Ничего не изменилось.

— Да сама ты дура. Не бывает случайностей. Чтобы что-то хорошее получить, нужно работать, не покладая рук! Ничего просто так не дают.

Девушка всплеснула руками.

— Да я и так работаю, не покладая рук! — Она прошла вперёд и остановилась перед Хэ Жанем. — От тебя вообще-то мы за всё это время не получили ни одной весточки! Ты забыл о нас, Жань!

Мечник едва не врезался в неё. Он неосознанно протянул руки и схватил её за плечи, не отпуская.

— От меня?! — воскликнул он.

Лян Линь скинула его руки с плеч, отойдя на шаг, и указательным пальцем ткнула ему в грудь.

— Да, от тебя!

Хэ Жань возмутился:

— А вы сами?! Чего это я виноват?

Она махнула рукой и пошла дальше, хмыкнув. Мечнику ничего не оставалось кроме, как пойти за ней. Он быстро догнал Лян Линь, и та закатила глаза.

— Скоро уже сад начнётся, — зачем-то прокомментировала она.

Хэ Жань вздохнул, смотря, как длинная полоса из золотых деревьев впереди медленно оканчивается, а на смену приходит начало круглого сада, в котором ещё не успели увянуть поздние цветы. Посередине прямо был виден фонтан, который украшали фигуры Четырёх Богов, внутри круга которых стоял Цианшижи, возносящий над головами меч. Аи держала в руках звезду, Женьсян двумя руками удерживал стебель бамбука, Синьян на уровне груди, смотря вверх, поднимал оригами журавлика, а Аньнин стоял с закрытыми глазами, прижимая руки в молитвенном жесте к груди.

Они вышли к круглым дорожкам и пошли по одной. Хэ Жань предался старым воспоминаниям, как внезапно Лян Линь произнесла:

— Я, кстати, замуж вышла.

Хэ Жань чуть не поперхнулся собственной слюной. Он повернулся к девушке и уставился на неё.

— За кого?!

Неужели эта неугомонная девчонка привязалась к кому-то другому и собачкой бегала за ним, а тот в конце концов не выдержал и сдался?

— За нового архивариуса. Ты его не знаешь

Он такой милый! Я даже не сразу поняла, что нравлюсь ему. А потом он при полной луне признался мне в чувствах. Правда, романтично?

Мечнику стало как-то грустно. С одной стороны стоило порадоваться, что Лин Лянь наконец нашла человека, который самовольно согласился с ней быть, а с другой сам Хэ Жань до сих пор не был женат... Конечно, у него всё было впереди, но сможет ли он в суматохе всех последних событий найти свою судьбу? Это уже кажется чем-то невозможным.

— Да, действительно. Это мило.

Сделав пару кругов по саду с девушкой, которая в основном вела разговор, Хэ Жань в ещё большей задумчивости отправился в свою комнату. Теперь его мучил и Хонхэ, и личная жизнь. И там, и там всё обстояло отвратительно.

Боги давно засели в немоте на Небесах, Хонхэ готовился к развалу, работа больше не доставляла удовольствия, семьи не было, любви тоже... И что делать? Начинать всё по-новому, наверно.

Том 5. Глава 45. На краю в бездну ветер серчает. Часть 3.

Сразу после заседания их разделили. Но обоих доставили в темницу у суда, где от силы насчитывалось четыре камеры.

Холодно. Стены были достаточно узкими, как нащупал Лий. То и дело откуда-то издалека доносился стук капель о каменный пол. Атмосфера была жуткая.

Завтра был решающий день. Всё должно было окончиться завтра. И, кажется, Лий уже смирился с этим. Даже выступление Юй его не особо растормашило. Он бы хотел с ней поговорить, но боялся издать и звука, опасаясь, что его либо услышат нежелательные персоны, либо вообще не услышат.

Послышались глухие шаги. По стуку каблуков они показались страннику знакомыми. Уже через фэнь они достигли его и прекратились. За ними последовал тихий голос:

— Я обещал вернуть меч, — он принадлежал Шу Лиженю.

Лий по началу отнёсся с подозрением, потому переспросил:

— Меч? Зачем он мне? Оставил бы уже себе.

Бывший соученик тяжело вздохнул и по нескольким звонким ударам железа об железо протянул меч через решётку. Тот почувствовав хозяина рядом чуть загудел, призывая вернуться к нему.

— Я обещал, — настоял Шу Лижень.

Странник всё же схватил меч, положив его рядом с собой. Он вспомнил про свои мысли в последнее. Поддавшись, этим идеям он смог бы одновременно и создать проблем Шу Лиженю, чтобы тот наконец взял себя в руки, и поставить всё выгодным образом явно не в пользу Хэ Ляна.

Но неожиданно каблук сапога снова застучал в другую сторону. Дальше по коридору что-то зазвенело, за этим последовал тихий шорох, и шаги удвоились. Лий догадался, что Шу Лижень открыл камеру Юй. И удостоверившись, что стук о камень прекратился, он спросил, насторожившись:

— Откуда ключ и возможность зайти сюда?

Заклинатель замялся на какое-то время.

— Я взял возможность проведать тебя у Хэ Жаня, — на этом он прервался, начав открывать замок в камеру Лия.

— А ключ?

Звон на миг остановился. И заговорила уже Юй:

— Яо, разве есть разница? И так понятно, откуда он...

Лий вздохнул. Он осознал, что дверь в камеру уже открыта, когда за запястье его схватила рука Шу Лиженя, посилившаяся вытолкнуть его наружу.

Странник уловил значимость момента. Должно быть, ему больше не выпадет возможности совершить задуманное.

Он подался вперед, вспоминая действия учителя. Тогда Хэ Жиншуи прокусил палец и им провёл меж его бровей, что-то шепча. Но так как Лий уже догадался, что шептал тот заклинание, которое было направлено на сдерживание сил, переданных с меткой, он решил обойтись без этого.

Лий даже не предполагал, как это происходит. Будто он впервые пришёл на медитацию, где просто сказали: «Сиди в такой-то позе.» Единственное, что ему оставалось — действовать интуитивно. Правда, попытка была всего одна, и неизвестно, что последовало бы после провала. Мало ли, как отреагировал бы Шу Лижень. Может, уже действительно бросил бы всё и беззащитному слепцу перерезал бы глотку на глазах у его возлюбленной.

Лий резко выдохнул, быстро прокусывая палец и направляя всю ци к нему.

Бывший соученик напротив, внезапно осознавший происходящее, отдернул руку, но её уже перехватил странник.

Конечно, приходилось целится на память, но Лий старался быть уверенным в своих действиях. Он полоснул пальцем от середины лба Лиженя до переносицы, чувствуя значительную потерю сил.

Кажется, Юй со стороны ахнула.

Лий почти полностью ослаб, не понимая вышла ли его затея. Шу Лижень, уже не сопротивляясь, оставался стоять на месте.

— Я верю, что ты справишься, — хрипло произнёс странник.

Заклинатель хотел уже отшатнуться и начать возмущаться, как его взгляд случайно упал в сторону Юй. Почему-то он представил на её месте Да Цзян. Той, наверное, очень не понравилось бы видеть его в гневе. Она, которая оптимистична и добра, точно не одобрила бы гнев. Она, возможно, не подала бы виду, но в душе точно разочаровалась бы.

Он потупился, теряясь.

Молча Шу Лижень оттолкнул странника, а после долгой паузы произнёс:

— Если меня убьёт Хэ Лян, в этом будешь виновен ты. Забери уже меч, Лий. Или как ты ещё себя там называешь...

Лий усмехнулся.

— Ты ещё тут смеешься, да? Смешно тебе! Я тебя спасать пошёл, а ты меня убить решил? Ты мне зачем метку передал? Вот, для чего?

— Чтобы не пропадала за зря... Я вот скоро в Призрачное царство, должен же оставить кому-то своё единственное наследство.

Шу Лижень утер рукавом кровь с лица.

— А ты, вижу, шутить научился? Мне твои шутки не нравится. И что мне теперь с этим делать? Куда?

Лий схватился за прутья решётки, опускаясь, чтобы поднять меч и закрепить на поясе.

— А кто из нас первый ученик? Рано или поздно, ты должен был стать главой, не я.

Юй подошла к страннику, помогая ему подняться на ноги и устоять на месте.

— Знаешь, за что я тебя ненавижу больше всего, Лий? — неожиданно спросил заклинатель, и не давая времени угадать, закончил. — За твои мозги.

— Спасибо за комплимент.

Далеко что-то смутно щёлкнуло. Все трое вмиг напряглись. Первым отмер заклинатель, резко погнавший всех:

— Пойдёмте! С той стороны тоже выход! Быстрее! Пока стража меняется, время есть!

Они выбежали на ледяной воздух. Мелкие крупицы снега стали бить в лицо, прокалывая. Лий продолжал держаться за Юй, которая по его ощущениям тоже не твёрдо стояла на ногах. Разбираться в этом сейчас не было времени, потому он решил оставить расспрос на потом.

— Я помог вам сбежать! Теперь бегите отсюда!

Сказав это, Шу Лижень снова дотронулся до лба. Снег закрутил вокруг, и в голове стало пусто. Что же ему теперь делать с меткой? Его ведь за неё разорвут...

Лий и Юй стали удаляться, растворяемые в белой пелене.

Молодой человек наконец опомнился, услышав крик из темницы. Он быстро нырнул за стену, надеясь, что снег его скроет. Шу Лиженю пришлось, как преступнику, бежать обратно в комнаты, бросив ключ в налетевший снег.

Возможно, уже завтра утром все узнают, что он освободил виновных, но до того момента его это не будет сильно волновать. На первом месте сейчас метка. Шу Лижень совершенно не знал, что с ней делать.

—

Император для своих тридцати лет был весьма проницателен. Чёрные глаза, которые чаще воплощают собой бездну, у него имели до невозможности ясный взгляд.

Большими шагами он прошёл по обеденной зале, где в одиночестве задумчиво сидела его мать. На столе перед ней стояло крепкое вино. С первого взгляда даже сложно было определить, что её глаза были красными после слез.

Мин Байсянь сел напротив неё.

Они никогда не общались, как люди. Мать всегда держалась на расстоянии вытянутой руки. Она могла лишь причитать и "воспитывать", когда и отец, с головой погружённый в дела, мало уделял внимания сыну. В основном роль родителей играли для Мин Байсяня придворные и некоторые люди из Люмин, которых могли к нему подпустить. Таковых приходилось называть учтиво «шидзунь».

Но вот, наверное, за очень долгое веря они остались с огорченной Мин Ци одни. И он злился на неё. Ненавидел.

Глава Люмин постаралась принять свой обыденный холодный вид, что вполне у неё получилось. Но сын знал, что всё это показуха. И это он тоже ненавидел.

— Муцинь, кажется, вы мне что-то не договариваете, — сказал он прямо.

Суд показался ему странным. Он помнил то время отчётливо, и у клана Хонхэ была причина не явиться на празднество. Мин Байсянь помнил то письмо от Хэ Ляна, который предупреждал, что случилась трагедия. Да и всё это напоминало очередную показуху. И кому это было надо? Явно из Хонхэ нашёлся какой-то, который решил, как обычно, выпятиться, думая, что он умнее всех. Он же всё это и устроил. А мать? Она задействована. На заседании читалась её неуверенность кое-где. А потом она вообще решила опозориться на людях. Почему отец выбрал эту неконтролируемую и скрытную женщину?

Мин Ци долго молчала. Наконец она отвела взгляд, взяла вино и налила себе в пиалу, после залпом выпив. Такого отчаяния на ее лице сейчас, Мин Байсянь не видел никогда. Но даже капли жалости испытать к ней теперь не получалось.

— Тебе показалось, — отрезала она.

Такого ответа следовало ожидать.

— Нет, муцинь, я уж различить могу, что правда, а что ложь.

Захотелось ударить кулаком по столу, чтобы наконец привести ее в чувства. Вдруг она все-таки разглядит, что мальчишка, который раньше упрашивал ее побыть с ним, но получал всегда отказ, вырос в мужчину. Но Мин Байсянь сдержался. Он сжал руки в кулаки, дрожащие от злости.

Взаправду ли он хотел выяснить произошедшее на суде или добиться внимания к себе император и сам не понимал. Сейчас его разум поглотила злость и глубокая обида.

Глава Люмин подорвалась с места, чуть пошатнувшись. Видать, это был уже не первый кувшин. Она близко подошла к сыну, скалясь, словно дикий зверь.

— Да что ты там можешь видеть! Сиди в своем дворце и не лезь ни в мои дела, ни в дела заклинателей!

«Держи ум холодным,» — кажется, так говорил один из тех занудных людей из Люмин. Мин Байсяня всегда раздражала эта фраза. Человек, чувствующее существо, как он может со всем своим грузом чувств быть спокойным? Да, были истинные оригиналы, но о такие обычно упоминались только в сказках. Сколько он уже успел увидеть генералов, которые, возвращаясь с войны рыдали, только зацепив взглядом семью, сколько было ученых мужей, которые за закрытыми дверьми смеялись в голос с глупых шуток, сколько бы и он сам не сидел на троне с каменным лицом, сейчас он был подобен матери. Он был таким же озлобленным и отчаявшимся.

— Я Император! Я слежу за своим государством! За всем, что находится в нем! Это мои дела! Я обязан отцом и долгом следить за всем! А ты! – он сорвался на неуважение, от чего глаза Мин Ци расширились еще сильнее. – Ты! Когда ты уже это поймешь!

Глава Люмин схватила его за ворот, совершенно нарушая все нормы приличия.

— Да как ты смеешь так с матерью разговаривать!

Она грубо оттолкнула сына, но тот отступил всего на шаг, оставаясь стоять с ровной спиной.

Увидев такую стойкость, Мин Ци разозлилась еще сильнее, но схватила сосуд с вином и кинулась в дверной проем, плечом задев Мин Байсяня.

— И в кого ты такой, — прошипела она, проходя мимо.

Эти слова больно кольнули ее сына. Он смотрел, как по коридору удаляется ее фигура, пока не осознал, что она не свернула в комнаты, а пошла куда-то дальше. Мин Байсянь бросился за ней.

«У вас очень импульсивный и эмоциональный сын. Совсем неуправляемый,» — снова слова какого-то «шидзуня» всплыли у него в голове. «Да что вы знаете обо мне!» — тут же откликнулись мысли.

Проследовав за Мин Ци, он осознал, что идет та на улицу. Сомнения следовать дальше появились так же быстро, как и исчезли.

— Муцинь! – она даже не обернулась, не бросила быстрого взгляда.

Почти что поравнявшись, они вышли на улицу. Снег сыпал во всю. В Люмин его должны были ждать еще около месяца или даже больше, но почему-то холода наступили намного раньше обычного.

Вино из рук Мин Ци выпало. Император, вставший чуть позади, нахмурился, заметив, как мать странно смотрит куда-то вперед, проследил за ее взглядом. Прищурившись, Мин Байсянь глазами поднялся по косогору, едва ли разбирая его через белую пелену. Он вглядывался с фэнь, пока не заметил двоих, бежащих по нему. И относительно тогда же мать крикнула:

— Беглецы!

Том 5. Глава 46. Ветер — посланник Небес.

Вдруг Ань Юй отпустила руку Ши Лия, и тот тут же остановился, потерявшись. Он застыл на месте, не зная, куда двинуться.

— Юй? – позвал он, но сразу же вслед последовал чей-то возглас издалека, разобрать который Ши Лий не смог.

Странник не на шутку перепугался. Позади что-то прошуршало. Он по привычке, даже не осознавая своих действий, схватился за меч, направив его на звук. Резко лезвие взяли за край и куда-то уткнули. Ши Лий попытался его вырвать, но неизвестный не дал этого сделать.

Молодой человек окаменел, когда почувствовал, как конец меча входит во что-то со звуком рвущейся одежды.

— Яо, прости меня, пожалуйста, — прямо перед собой Ши Лий услышал голос Ань Юй, тихий и мягкий.

Руки, держащие меч, задрожали. Он больше не осознавал происходящего. Бросать ему меч или крепче хвататься за него, попытаться снова отдернуть? Что ему делать? Что делает Ань Юй?!

Где-то очень далеко стали слышны чьи-то голоса. Они отдавались эхом и были неразличимы.

— Юй, остановись! – крикнул странник, когда ощутил, что Шимэ уже загудел, пронзая демона, а в воздухе стало пахнуть гарью… — Что ты делаешь!? Прекращай!!

Вдруг резкий толчок, кашель, цепкие пальцы быстро срывают с глаз повязку.

Ши Лий мог поклясться, что в этот момент смог открыть глаза, разглядеть лицо Ань Юй, ее взгляд, тот самый… Изогнутые в полумесяцы глаза… И губы, зашевелившиеся в попытке как можно тверже произнести:

— Яо, прости меня пожалуйста, я виновата… Я очень виновата… Мне давно не жить, я должна лежать в могиле… Все это из-за меня! – Она улыбалась, но на ее щеках ярко блестели слезы, которые было не остановить, — Ты здесь из-за меня! Я-я… Наша встреча была ошибкой!.. Прости меня! Я тогда попросила тебя помочь!.. Зачем же ты согласился?..

Ши Лий, ошарашенный ее словами, хотел перебить и возразить, но язык онемел, а девушка резко припала к его губам, целуя. Но прикосновение губ ощутилось легким ветерком. И только сейчас странник осознал, как тело Юй стало опадать цветами камелии…. Он кинул меч, судорожно хватаясь за цветы.

— Юй! Ань Юй! Я тебе этого не прощу! – закричал он, задыхаясь от слез.

Ши Лий упал на колени, сгребая к себе цветы. Ничего не менялось… Ань Юй исчезла… Как она могла? Зачем?!

Вокруг все замерло.

Лий повернул голову в сторону, где до того слышался шум. Толпа людей с четкими лицами стояла у подножия склона, глядя на происходящее, как на сценку в театре.

Странник свел брови над переносицей. Его взгляд наполнился невозможной ненавистью и жаждой мести. Он поднял меч с земли. Тот, перенимая чувства хозяина, загорелся синим.

Лий готов был им всем отомстить за смерть Ань Юй. Это они были во всем виноваты, а не она…

Но, содрогая землю, раздался удар колокола, второй, третий… Он был таким мощным, что люди, собравшиеся внизу повалились наземь, в страхе прижимаясь друг к другу.

Земля под ногами Ши Лия тоже ушла, но вместо жесткого падения, он ощутил невесомость. Меч пропал из руки, а перед глазами встала синь.

Лий огляделся, находя место знакомым. На душе пропала злость, осталась лишь легкая печаль. В этот момент он помнил все и ничего одновременно. Собственное имя путалось. Как его звали? Ли Лий? Яо Ли? Ши Лияо? Какая там была последовательность иероглифов?

Неважно.

Он огляделся, зацепив взглядом что-то схожее с воротами вдалеке. Зачем они здесь? Их, кажется, в тот раз не было… А когда был «тот раз»?

Мимо промчалось что-то рыжее. Ши Лий или… Ли Яо? Он узнал карпа. Тот привел его в прошлый раз к теплу, а сейчас? Карп поплыл, мельтеша хвостом к тем самым воротам.

Ши Лий в надежде пошел за ним. Он почему-то верил карпу.

Прямо перед ним за большими золотыми воротами, похожими на те, что были при входе в клан Жолин стала выстраиваться белокаменная лестница. Так вот, что они все это время означали – вход на Небеса...

Первая ступень, вторая... Так лестница зависла в воздухе, окончившись. Странник вмиг понял, что происходит. Звон колокола до сих пор бил по ушам, шёл лёгкий дождь....

Нет, он не хотел туда. На самом деле он никогда не хотел туда. С чего Боги решили, что он достоин этого? Почему? Столько лет великие мастера старались достичь Небес, а теперь на них попал какой-то мальчишка, который ничего не добился собственными силами? Который только и мог, что заучивать умные фразочки великих людей? Которого случайно взял глава клана? Которого тот же из безысходности одарил меткой? Которому на всём пути помогал демон? Что за бред?!

Лий отшагнул от ворот, но те внезапно распахнулись, и снова стал виден рыжий карп. Он взметнулся и, махнув хвостом, поплыл прямо к раскрытым воротам и проплыл сквозь них, обернувшись драконом, который сделал всего круг вокруг Ши Лия и помчался наверх лестницы.

В тот же миг ворота закрылись.

Ши Лий остался стоять на месте. Его крупно застряло, и слезы как-то сами хлынули по щекам.

Перед глазами пролетела вся его недолгая жизнь, которой он никогда не мог похвастаться. С самого детства он не мог быть простым ребёнком, потом и вовсе смирился и стал изображать из себя взрослого. Каждое слово, каждое движение — всё должно было быть лучше, чем у других. Без исключения. Только так его могли полюбить.

А потом... Потом совершенно потерянный и безобразный образ кто-то принял. И притворяться больше не было нужды.

Так почему всё сейчас должно вернуться вспять? Почему он снова должен стать кем-то, но не собой? Зачем ему быть небожителем, если он не сможет поддерживать этот неприкосновенный и чистый образ?

Вся эта ответственность — такая глупость. Он изначально не должен был быть ни высокопоставленным чиновником, ни заклинателем, ни главой клана - никем из них.

Ши Лий вытер лицо руками и посмотрел на лестницу. У него не было другого выбора: либо он останется в этой пустоте, либо поднимется в другую, где его ждут.

Странник ступил к воротам и потянул на себя одну из створок, голова заболела от непрекращающегося звона колокола. Ставня поддалась ему и отворилась.

Первая ступень, вторая. Стало тяжелее, будто на плечи упала жизнь, простая, человеческая. Третья, четвертая. Камень ступень стал выше, скоро пришлось бы карабкаться. Пятая, шестая. Ещё выше. Седьмая. Пришлось схватиться за край руками и запрыгнуть наверх. Выпрямившись, Лий чуть пошатнулся и почти оступился. Восьмая, девятая. Что-то упорно начало тянуть назад, стало только тяжелее. Десятая, одиннадцатая. Резко ступени стали короткими и низкими. Двенадцатая. Почему она не последняя? И тринадцатая. На плечи помимо жизни свалилась и смерть, страшная и неприкаянная. Ши Лий чуть не свалился назад, но позади уже не оказалось пропасти.

Колокол перестал бить.

Перед Ши Лием предстал Аньнин. Странник сразу узнал Четвертого Бога по белым одеждам и волосам. Его появление совсем не вызвало восторга, все чувства будто снова притупились…

Аньнин слабо улыбнулся. Улыбка его выглядела притворно радостной и неживой.

— Добро пожаловать! – Голос показался знакомым.

Странник нахмурился. Кто бы мог подумать, что он когда-то, как и в детской мечте, окажется на Небесах, и перед ним будет стоять сам Аньнин? Если бы ему это сказали кэ назад, он бы не поверил. Может, этого и нет на самом деле? Вдруг он просто сошел с ума от всего, что с ним произошло в этом месяце?

Ши Лий посмотрел прямо в пугающие черные глаза Бога. Улыбка резко пропала с лица того.

— Почему глаза серые?.. – Пробормотал он.

Ши Лий, расслышавший его, озадачился.

Аньнин потер собственные глаза и хотел было что-то еще сказать, как позади появилась фигура в свободных зеленых одеждах. Пшеничные волосы молодого человека спускались по плечам. Его лицо имело правильные черты, а карие глаза были ясными.

Странник чуть не подавился воздухом. Он оторопело попятился, но что-то невидимое остановило его. Аньнин же, даже не обернувшись на пришедшего, невесело заулыбался.

— Не ожидал Вашего прихода…

Ши Лий заметался глазами по Бай Гуану, не понимая тот ли это человек, которого он встретил недавно. Дыхание сперло от осознания. Неужели к ним в тот день заявился сам Цианшижи? Молодой человек ведь ему тогда столько наговорил…

— Знал бы ты, Аньнин, что натворил, — Цианшижи положил руку на плечо Четвертого Бога, и тот вздрогнул.

— Я знаю, что сделал. Видите, как вы и говорили, я нашел себе замену! – Он, сощурившись, оглянулся на Всевышнего.

— Да, — неожиданно подтвердил тот, — Ты намеренно разрушил несколько судеб, подверг опасности Царство людей, ускорив события. И ты доволен тем, что сделал?

Ши Лию показалось, что он видит и слышит то, чего не должен…

Блеклые волосы Цианшижи медленно приняли золотистый цвет, начав виться. А Аньнин в этот же момент заметно напрягся. Он бросил быстрый взгляд на странника.

— Изгоните меня наконец с этой тюрьмы…

Цианшижи хмыкнул.

— Ты понимаешь, к чему привело твое стремление стать человеком? Или мне перечислить? – Он отчитывал Аньнина, подобно, как отец отчитывает сына. Это выглядело бы смешно, если бы события, которые произошли из-за Четвертого Бога не были бы настолько губительны.

— Я… Да.

Цианшижи убрал руку с его плеча, и в ней тут же начало что-то материализоваться.

— И ты понимаешь, чем это наказуемо?

Ши Лий онемел. Он, к своему ужасу, осознал, что сейчас произойдет.

— Да, — Аньнин склонил голову.

Меч появился в руке Всевышнего. С абсолютно спокойным видом он занес его над головой и рубанул по шее Четвертого Бога. Полился фонтан крови, который, к удивлению, не запятнал одеяния Цианшижи, и даже его меч остался чист. Голова Аньнина покатилась в сторону, когда тело упало прямо к ногам Ши Лия.

— Ч-что? – Само сорвалось с его губ.

Цианшижи посмотрел ему в лицо и еще раз взмахнул мечом. В этот же миг тело и кровь растворились сверчками.

— Не беспокойся, он этого и хотел. Я все объясню. Пойдем.

Ши Лий с осторожностью ступил вперед, боясь, что тело Аньнина может вновь материализоваться под его ногами. А Всевышний дождался, когда новоиспеченный небожитель поравняется с ним, и убрав меч, пошел куда-то вперед, где впереди виднелся только бесконечный мост, окруженный небом и бесчисленным количеством облаков.

— Историю создания мира знаешь? Я давно у людей уже не находил правдивых книг с ней…

Странник сглотнул. В основном только благодаря брату он знал все о мирах и их жителях. В клане рассказывали все более кратко поверхностно.

— Знаю.

Цианшижи хмыкнул. Он снова стал не отличим от простого человека. Конечно, волосы его все еще оставались пшеничными, но пропал их золотистый цвет, и атмосфера вокруг стала спокойнее, хотя Ши Лия до сих пор трясло от увиденного.

— Тогда… Проясню кое-что. Четверо Богов, дети Божественных возлюбленных, не совсем Боги… Как сказать, — он запнулся, задумавшись, — они родились, потому что так было прописано судьбой. Так и вышло, что небожители стали родителями, а их дети лишь по стечению обстоятельств получили божественные силы, которых у них не должно было быть. И Аньнин… Он это узнал, понял – сам не знаю. Это произошло еще до создания кланов. И все это время он пытался упросить меня сделать его человеком. Он не хотел нести на себе тяжесть Небес. А я…

Цианшижи замолк. Ши Лий искоса посмотрел на него, находя в его положении что-то знакомое. То самое «а я…» говорило о многом. Он явно жалел, что что-то тогда не сделал.

— А я не хотел его даже слушать, ведь это нарушило бы строй Небес, который я создал, вложив немало сил и времени. Но он был настырным. В итоге я просто сказал ему найти замену в таком случае. И зря я это сделал. Очень зря. Аньнин воспринял всерьез мои слова. Я не понимаю только, как он прознал про тебя… Скажу по-другому, про твое вознесение.

Ши Лий его слишком резко перебил:

— Я должен был вознестись?!

Всевышний перевел на него растерянный взгляд.

— Ты и так вознесся. Только вот раньше, чем надо.

Странник нахмурился.

— В смысле раньше?

— Аньнин, позабыв обо всем, чем только можно, решил вмешаться в быт. Я не знал об этом до нашей встречи в храме. У меня совершенно случайно вышло зайти туда в тот день. И так он нарушил Небесный закон. Я не говорю, что его никто не нарушал. До поры до времени я закрывал глаза на все выходки этой четверки, пока те не вредили людям. Я знал, что Женьсян создал свой мир, Синьян воскресил человека, ставшего в последствии правителем Нижнего мира. Аи в свою очередь, какой бы не была правильной, все равно делала не лучшие вещи. Она сводила людей. Таким образом, нынешний император Царства людей рожден от союза главы клана Люмин и прошлого правителя. Это еще было терпимо. Но кто бы знал, что Аньнин настолько опуститься, что пожертвует ради своей цели людской жизнью. Думаю… Ты должен понять, о ком я.

— О шидзуне?..

— Да, о Хэ Жиншуи. После его смерти события ускорили ход, поменялись и исказились. А я узнал об этом очень поздно. Изначально унаследовать место главы должен был Шу Лижень, только потом оно бы передалось тебе и уже позднее ты бы вознесся. А это около двадцати лет вперед. И исправить уже ничего как будто бы и не получится. А, может, это и была судьба… Как все это сложно…

Опустилась тишина. Они все еще шли по этому мосту, который вдруг стал коротким, но уже впереди стали проглядываться верхушки дворцов. Ши Лий без интереса осматривал их, пробуя угадать, кому принадлежит каждый дворец.

Он глубоко задумался о всей этой истории. Так, кто в итоге виноват? Аньнин? Да нет. Как оказалось, это был простой пленник обстоятельств, понимающий своей положение.

— А ведь вы, как в историях, сами возводили все это?

Цианшижи вздохнул:

— Сам.

— Мне стало интересно. Во время медитации я увидел синее пространство, а в нем карпа. А когда возносился, оказался там же и встретил того же карпа, который перелетел через ворота и вверх по лестнице. Это была простая иллюзия?

Всевышний задумчиво свел брови над переносицей. Его взгляд стал странным. В нем мелькнуло нечто вроде осознания.

— Нет, но не стоит об этом задумываться.

Ши Лий кивнул. Раз говорят не думать, значит, не стоит.

— А я смогу спуститься в Царство людей?

— А ты хочешь? – растерянно спросил Цианшижи.

— Да, мне здесь делать нечего.

Цианшижи резко посмотрел на него, как будто чего-то испугавшись. Это сразу насторожило странника.

— Как нечего?..

Ши Лий чуть нахмурился.

— Все мои дела в Царстве людей. Мне нужно туда вернуться, — он резко вспомнил о последних событиях, — или… Здесь мне точно делать нечего.

Зачем ему эти поганые Небеса, которых он не достоин, если здесь нет ее? И в Царстве людей ее тоже больше нет… Где же она теперь есть?..

Всевышний прикрыл руками лицо.

— Я… Нужно хотя бы восстановить сначала прошедшее время.

— Сколько?

Он убрал руки. Теперь его выражение лица выглядело опечаленным. Ши Лий не понимал, чем это было вызвано. Люди… Боги… Какая разница, если их чувства не понять? О чем думала Ань Юй, когда насаживала себя на его меч? Притом странник был чуть ли не уверен, что в последнее время она странно затихла. Ее состояние как и физическое, так и эмоциональное ухудшилось. Неужели она так была расстроена происходящим? Да… А, может, было и еще что-то, о чем Ши Лий не знал. Он же был слеп. И, видимо, не только физически.

— Около двадцати лет.

Глаза Ши Лия тут же округлились. Это же почти его возраст! Как он может ждать так долго, когда ему нужно здесь и сейчас?!

— Я-я не могу так долго ждать! – Голос задрожал. – Это слишком много!!!

В отчаянии Ши Лий схватился за одеяния Цианшижи, который застыл на месте. Его выражение лица стало нечитаемым. Он положил руки на плечи страннику, но тот неожиданно упал перед Всевышним на колени, все еще хватаясь за его одежды.

— Я не могу так!!! Мне нужно обратно!!! Какие еще Небеса?!!!

—-

Дверь, за которой свет. Достаточно банальный сюжет. Ань Юй хмуро посмотрела на нее. Она обернулась назад – клубиться тьма, по сторонам – то же самое. Девушка тяжело вздохнула. Ничего не болело. В последние дни заклинание, некогда наложенное на талисман, стало ее поглощать. Малейшее движение вызывало адскую боль. Может, так она искупилась перед смертью. Хотя… Что за чушь.

Ань Юй дернула за деревянную ручку, чуть приоткрывая дверь. Сразу послышались два знакомых голоса. Она окаменела, а слезы сами собрались на глазах. Все помутнело. Она резко закрыла дверь обратно, упираясь в нее спиной.

Да не может быть, чтобы после смерти она снова встретилась с этими людьми. Только не они… Девушка скалилась вниз и осела на пол, быстро утирая слезы, которые не кончались. Кажется, она умерла, но почему все еще продолжала чувствовать… И разве перед попаданием в Призрачное царство нужно столкнуться с чем-то? Разве где-то говорилось про иллюзии после смерти? Она никогда не читала ничего про это.

Один из голосов начал становиться громче. Она напряглась всем телом.

— Хуан, вроде кто-то зайти хотел, или мне показалось? – Это был Хэ Жиншуи.

Следом послышался приглушенный мнее четкий ответ. Ань Юй его уже не расслышала, но и Хэ Жиншуи отошел от двери.

Иных выходов она больше не могла увидеть. Вокруг стоял мрак. Ань Юй почему-то понимала, что, если ступит в него, то уже никогда никуда не вернется. Исчезнет. Но вариант зайти в дом ее совсем не привлекал. Она не могла видеть этих людей. Нет…

Они расстались так ужасно. Вся их «дружба» закончилась до невозможности плохо. И говорить им было уже не о чем. Все все понимали. Но… почему Хэ Жиншуи был с Мин Хуаном? Неужели она все это время ошибалась, и на самом деле они в ту ночь сговорились, чтобы бросить ее на растерзание… Не может быть такого…

Слезы снова накатились на глаза. Рукава уже были мокрые. Ань Юй свернулась, теряясь в выборе остаться здесь у порога или зайти. Это, похоже, был ее самый сложный выбор… Как выбор жизни и смерти. Хотя, если она уже умерла, то чего ей бояться? В том-то и дело, что она все еще боится. Но и живой Ань Юй уже давно не является.

Девушке стало не по себе от окружающей тьмы. Она поднялась по двери, смотря на полоску света, исходящего изнутри. Свет привлекал больше тьмы.

Ань Юй помолилась, чтобы ее решение не привело к тому же плачевному концу, и снова положила руку на ручку. Пальцы онемели. Она набрала воздуха в легкие и толкнула дверь.

Свет полился на нее, ослепляя, но почти кожей чувствовались взгляды двоих, находящихся в доме. В конце концов Ань Юй как можно быстрее разлепила глаза, чтобы оценить свое нынешнее положение.

— Ну и чего ты встала? Проходи, — внезапно произнес недовольным голосом Мин Хуан, и у девушки сперло дыхание.

Она ступила вперед, отпуская ручку, а дверь за ней сразу же захлопнулась. Обратно выйти уже не получится. Ань Юй резко передумала, решив в миг, что легче находиться было бы во тьме, чем наедине с ними. Но отступать уже было поздно. Она не могла простить своей гордости такой унизительный побег.

Хэ Жиншуи, до того сидящий за круглым низким столом спиной к девушке, пододвинулся ближе к Мин Хуану, чтобы освободить место. Ань Юй долго смотрела на пустое пространство прежде, чем неуверенно пройти к нему и сесть.

Она не могла даже посмотреть в глаза этим двоим. В ее груди клокотали тревога и страх. Их природу, конечно, узнать было трудно.

— Расскажи, хоть… Что в мире происходит? – Хэ Жинщуи снова постарался, чтобы развеять неловкость между ними.

А что происходит в мире? Разве стоит говорить, что клан Хэ Жиншуи переходит в руки недостойному человеку, каких сейчас в мире слишком много? Что людям лишь бы обвинить кого-то, сделать больно на зло? А Люмин правит обиженная на все и всех женщина? И зачем им это слушать?

— Не думаю… Кхм… Что это хорошая тема для разговора…

Мин Хуан усмехнулся.

— А ты считаешь, что нам, покойникам, больно не все равно на мир? Мы уже туда вернемся не теми, кем были! Юй, ты, как обычно! Мы – не ты…

Последние его слова Ань Юй совсем не поняла, но решила приплести их к своей жизни после смерти, как демона. Странно, но не состоявшийся глава Люмин ее больше не раздражал. Может, так работает на нее настоящая смерть?

— Раз так…

И она не сдержалась и пересказала все, что только можно и нельзя, упуская лишь Ши Лия, их встречу и совместный быт. Подсознательно она встраивала его везде. Она помнила все их взаимодействия до мельчайших подробностей. И, как оказалось, еще в доме Лин Фэя они достаточно сблизились. Да… Именно тогда она решила не отпускать его.

Оба слушали внимательно. На удивление спокойный Мин Хуан, задумчиво смотрел куда-то в сторону, пока Хэ Жиншуи, подперев голову, всматривался в лицо Ань Юй.

— Мне кажется, ты что-то упускаешь, — резко проговорил он, выпрямляясь, — Я не могу уловить связи.

— Да, есть такое, — подтвердил вышедший из транса Мин Хуан.

Ань Юй напряглась.

— Это неважно, я сокращаю, — она решила перевести тему, — а какова жизнь после смерти?..

Двое переглянулись и резко рассмеялись. В этом смехе потонула вся комната, и голова девушки закружилась. Все будто перевернулось с ног на голову. Зрение девушки замылилось, а слух притупился. Она стала слышать лишь белый шум.

Но все вернулось так же быстро, как и пропало, но перед собой Ань Юй уже обнаружила кого-то смутно знакомого. Она явно и видела, и общалась с этим человеком. Притом все это происходило недавно… Точно! Бай Гуан?!

— В-вы… А вы здесь откуда?..

Он невесело улыбнулся.

— Знаешь, в жизни однажды приходит момент выбора. Как понимаю, ты его уже сделала, — Ань й растерялась, — Я не имею права давать вторых шансов. Но никто мне не запретит, кроме меня самого. Если уж так все сложилось, то делать нечего… — Он вздохнул. — Но нужен ли тебе этот второй шанс?

Девушка нахмурилась.

— Подождите, я вообще не понимаю сейчас, что происходит! Про что вы говорите? Какие вторые шансы?!

Бай Гуан усмехнулся.

— Просто… ответь и сама все поймешь.

— Что за глупости! – возмутилась она.

— Обратно хочешь, самоубийца? – вдруг тихо спросил путешественник.

Девушка застыла, как и все внутри нее.

— Куда?..

Он заглянул ей в глаза.

— В храм.

Юй вздрогнула. Как в храм?.. Разве она не умерла? Она же…

— И я останусь демоном? – Она сама не совсем понимал, почему ее это так беспокоит.

— А кем должна? – слышать иронию от этого человека было необычно.

— Я… Поняла-поняла.

Добрые глаза Бай Гуана опустились на стол.

— И так?

Ань Юй затеребила край одежды. Это было ответственное решение. Ее там ждал Ши Лий. Она оставила его одного… Она подарила со своей смертью ему глаза. Он должен был спастись. Она верила в это.

— Хочу.

Том 5. Глава 47. Ветер ласкает цветы сливы.

— Фуцинь! – Ши Ваньжун влетела в кабинет отца, который, нервно куря трубку, уже ши размышлял над решением задачи.

Ши Ву от неожиданности выронил из рук трубку и закричал:

— Ижоу! Я просил тебя следить за ней! Я занят! Почему вы не на прогулке!? – Он перевел взгляд на дочь. – Сяо Ваньжун! Где твои манеры?!

Ребенок на миг остолбенел, но после, схватившись за край стола отца, с восторгом заговорил:

— Фуцинь! Почему ты не говорил, что у тебя есть брат-заклинатель?

Ши Ву застыл на месте. В этот же момент появилась встревоженная мать, которая резко убрала Ши Ваньжун ко входу, приобнимая ее.

— Ву, прости… Мы…

Она не успела объясниться, как Ши Ву вышел из-за стола и подошел к ним, холодно проговорив:

— Выйдите.

Ши Ижоу замялась, но не Ши Ваньжун:

— Мы гуляли по площади, а там заклинатели объявили, что вознесся какой-то Ши Лий! Я подумала, это ваш брат, фуцинь! Простите…

Мать напряглась и крепче взялась за дочь, следя за малейшей реакцией Ши Ву.

— Да… Сяо Ваньжун расспрашивала меня, я не стала ничего говорить… Она сама так решила.

Ши Ву не мог описать все, что сейчас происходило с ним. Он не мог подобрать слов для ответа. С одной стороны, в эти сказки не верилось, но, с другой, Ши Лий вознесся?.. Об этом объявили заклинатели?..

Чиновник закрыл рукой лицо и произнес:

— Ижоу отдай Сяо Ваньжун кому-нибудь из служанок и останься.

Ши Ижоу, помедлив, вышла из кабинета, и, поймав первую попавшуюся служанку, отдала ей дочь, попросив посмотреть за ребенком некоторое время.

Ши Ву в этом время вернулся к столу. Он выискал трубку, оказывается, упавшую на пол. Пепел, высыпавшийся из нее, сжег ковер под столом, но чиновнику это быстро стало безразлично.

Вернувшись, Ши Ижоу закрыла за собой дверь и встала напротив снова закурившего мужа.

— Что произошло на площади? – Не смотря на нее, спросил он.

Ши Ижоу тяжело вздохнула.

— Мы пошли на прогулку, пошли мимо площади, а там толпа людей и на главной сцене глава Люмин, рядом советник Его Величества, кажется, двое из Хонхэ. Один стоял рядом с главой Люмин, другой был связан. Вокруг сцены, конечно, стояли адепты из Люмин… Ну и я, и Сяо Ваньжун заинтересовались. Мы встали поодаль, но все было слышно. Сначала объявили, что тот связанный будет жестоко наказан и заточен, а дальше последовала новость, что в день, когда как раз выпал снег… Помнишь, странное что-то было? Будто в колокол били где-то далеко? Так вот… В эту ночь вознесся Ши Лий. Я не вру! Жизнью клянусь, что слышала! – Она схватилась за Ши Ву. – Я знаю, что ты с того дня больше о брате не говоришь! Знаю! Но я слышала! Сяо Ваньжун слышала! Все это слышали!

Ши Ву смотрел куда-то сквозь нее. Когда пришла новость о смерти брата, он уже жил отдельно от родителей с Ижоу и двухлетней дочерью. Отец, которому Ши Ву обещал собственную смерть за смерть Ши Лия, тяжело болел, потому беспокоить его страшной новостью не стали, но и без тех переживаний он вскоре скончался. Мать, убитая горем, долго винила себя во всем, после уехала куда-то на земли Байчжи к дальним родственникам, с которыми поддерживала связь. А Ши Ву… Он принял смерть брата, как собственный грех. Он приказал всем в доме больше никогда не упоминать ни заклинателей, ни кланов, ни брата. Он с головой погрузился в работу, по сей день забирая себе сложные задачи, чтобы ни на что не отвлекаться. И на деле отец для Ши Ваньжун пропал, и муж для Ши Ижоу тоже.

— Я… Я не верю. Он умер три года назад. Все это чушь! Ижоу, скажи Сяо Ваньжун, что все это чушь! Что заклинатели врут! Они всегда врали! Не морочьте мне голову! – Он оттолкнул жену от себя.

Та попятилась назад, чуть не упав. Ее тревожный взгляд остановился на лице Ши Ву, где нечто блеснуло.

— Я поняла… — Она склонила голову и вышла, оставив мужа одного.

Ноги Ши Ву подкосились, и он осел на пол, вытирая слезы.

—-

Спустя два дня пришло приглашение к Императору.

Когда перед Ши Ву открыли двери, он принял спокойный вид, хотя на деле испытывал невозможное волнение. Он уже видел Императора, но в душе не чаял, для чего тот может пригласить к себе не высокого ранга чиновника.

Он прошел в залу, в конце которой находился Император. Ши Ву низко поклонился, поприветствовав Его Величество, и стал ожидать его слов.

— Уже давно Нам приходит отчет, что вы работаете, не покладая рук, уважаемый Ши Ву. Хочу отметить, что ваши решения бывают иногда иррациональны, но Мы их принимаем, так как за ними следует положительный результат. Так, не хотели бы вы заняться более важными делами? Не хотели бы вы перейти с Чжуан сразу на Лу?

Ши Ву нервно сглотнул. И почему это говорит ему сам император? Это шутка?

— Я очень благодарен Вашему Величеству за такое предложение. Я был бы очень рад подняться сразу до ранга Лу.

Император коротко кивнул.

— Тогда разговор окончен.

Ши Ву не сдвинулся с места. Он знал, что глупо это спрашивать у самого Императора.

Тот, заметив, что чиновник даже не шелохнулся, вскинул бровь. Ши Ву собрал волю в кулак и неуверенно спросил:

— Прошу прощения… Ваше Величество могло бы мне ответить на один вопрос? – Получив в ответ короткий кивок, он продолжил. – Ши Лий действительно вознесся?..

— Неужели вы не верите в то, что говорят на улицах? Да, это правда.

Ши Ву быстро поклонился:

— Я очень благодарен Вашему Величеству, буду работать, не покладая рук, — и как можно скорее ушел из залы.

—-

Свадьба проходила со множеством гостей. Наконец Шу Лижень видел Да Цзян действительно, как женщину. Они сделали три поклона и провели трехдневное празднество, где Шу Лижень увидел даже неожиданных гостей в лице Фэй Мэйли, Ву Дана и смутно знакомого старика с ними. Только после возмущений Фэй Мэйли о том, что старик, Лин Фэй, отказывался приходить сюда, Шу Лижень наконец понял, что случилось с этими двумя.

Тот факт, что дядю заточили в темнице Люмин под горой, ничуть не повлиял на Шу Лиженя. Он давно перестал считать этого человека тем, кем тот был ранее.

Со свадьбой произошло и другое событие. С этого дня Шу Лижень стал главой Хонхэ.

После всех событий сама Мин Ци объявила, что виноват во всем на деле Хэ Лян, обвинила его в сговоре и убийстве. А когда нашли Шу Лиженя с переданной ему меткой, то никто даже спорить не стал против того, чтобы он стал главой, ведь на деле Шу Лижень являлся первым учеником Хэ Жиншуи и наследие передалось на всем правилам, так как у Хэ Жиншуи не было детей.

И теперь Шу Лижень обязан был представляться со своей женой не старой фамилией, а фамилией Хэ. «Хэ Лижень и Хэ Цзян… Звучит,» — как однажды сказала Хэ Цзян.

Долго детей у Хэ Лиженя и Да Цзян не появлялось. Снова, как и при Хэ Жиншуи, все стали возмущаться, но свершилось чудо, и Хэ Цзян забеременела. Родился наследник, правда, волосы его оказались белы, а глаза черны, словно бездна.

Все решили, что Хэ Жиншуи наложил проклятие на клан за свое убийство, но после кто-то распространил слух, что наследник Хонхэ — это сам посланник Богов, так как кто-то соотнес его образ с образом Аньнина.

Так мальчишку назвали Хэ Шэн. И его имя переводилось дословно «Бог». Люди стали верить, что их ждет хорошее будущее, так как к ним спустился сам посланник Небес, и жизнь во всем четырех кланах устроилась мирной.

К тому времени уже отменили рейтинги кланов, объявив, что все кланы равны, чтобы более не возникало разногласий, которые могли повлечь за собой катастрофу.

—

— А моя бабушка когда-то посадила такую же сливу в своем дворе. Она говорила, что тогда ее благословили сами Ши Лий и Хозяйка Леса.

Двое ребят сидели на лавочке под сливой. Сказавшей это была ученица Хонхэ, Синь Линь, а слушавшим ее оказался наследник клана, Хэ Шэн.

— Да ну! Я тебе не верю!

Синь Линь насупилась.

— Вообще-то моя бабушка, Фан Жинци, самый честный человек в мире! Она никогда не лжет и держит обещания!

Мальчишка закатил глаза, но положил руку ей на плечо:

— Ладно-ладно, я верю.

—-

Цианшижи, как обычно, вышел из дворца с метлой для сбора молитв. Он тяжело вздохнул, смотря на бесчисленное количество золотых листьев гинкго. Рядом возник дракон, устроившийся на плече Всевышнего.

— И что ты наделал? Тебя проклинают все Небеса.

— Я знаю, — коротко ответил Цианшижи и скинул со своего плеча дракона, который сразу же возник перед его лицом.

— Ты отвечаешь мне так каждый раз! Ты разрушил все, что выстроил и нарушил свои же правила!

Разозленный Бог внезапно схватил существо, сжав его тельце.

— Да! Я сделал так, как считаю нужным! Пусть проклинают, пусть все решат уйти – я ныне никого не держу! Знаешь, я долго думал над твоим происхождением… Раньше я предполагал, что ты послан мне как советник от вселенной, но в последнее время придерживаюсь иного мнения. Все, что вижу я, но не видят другие, слышу я, но не слышат другие… Это, верно, не может быть чем-то иноземным. Ты – не отдельное существо, а мои негативные мысли. Мысль о помощниках в виде людей возникла у меня раньше твоего появления, мне просто нужен был толчок, и появился ты. Ты подталкивал меня удерживать Аньнина. Ты же сейчас навязываешь мне ужасные мысли, к которым прибегаю и я сам. Но я знаю, что с моими решениями мирятся все. Все знали, что Аньнин здесь страдает. Даже Юэлян в конце концов признала это. Но я переосмыслил все…

Дракон стал извиваться, будто мучаясь в предсмертной агонии.

— ТЫ ОСЛЕП! ТЫ ОБО ВСЕМ ПОЖАЛЕЕШЬ! ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ! ТЫ!..

Цианшижи уже едва слышал его. Тело дракона стало замедляться, деревенеть и стало расти в ветвь сливы.

— Так и думал… — Прошептал Всевышний.

То, что поддается собственной силе не может быть чем-то иным. Цианшижи уже осознал это.

Он прошелся обратно в дворец, бросив метлу, нашел подходящее место в углу и прямо туда вставил ветвь, которая тут же дала корни и прирослась к полу.

Всевышний наконец смог выдохнуть и обернулся, чтобы заняться делом, но увидел знакомую фигуру, стоящую на входе. Лий заметил на себе взгляд и спросил:

— Вам помочь с листьями?

Цианшижи усмехнулся и тут же с улыбкой ответил:

— Да, спасибо.

Том 5. Глава 48. Я дорисовал дракона, пририсуй ему зрачки.

(Нарисовать дракона и пририсовать ему зрачки – добавить последний штрих, закончить дело последним штрихом)

Двадцать шесть лет Ши Лию пришлось провести на Небесах. За это время он мог уже бесчисленное количество раз сойти с ума, но, наверно, в сознании его продолжала держать мысль, что когда-то он все же вернется в Царство людей, и тогда уже будет неважно Богом или человеком.

Ши Лий знал, что больше никогда не увидит Ань Юй. Он занялся рисованием, лишь бы не забыть ее черты лица и помнить ее. Он пытался изображать ту ее улыбку с изогнутыми в полумесяцы глазами, моменты, когда ее лицо было задумчивым, серьезным. Он не боялся вспоминать, какая она была в гневе и в печали. Все это была Ань Юй…

Рисование изначально ему не давалось. Сама мысль о нем пришла из воспоминаний, где Ши Ву искусно рисовать людей, что также было скрыто от глаз родителей. С ежедневной практикой уже через год Ши Лий достиг невообразимого результата, хотя все ему казалось не таким.

Взаимоотношения с другими Богами и жителями Небес, духами, можно было назвать неплохими. В отведенном страннику дворце духи выступали слугами и няньками, что Ши Лию сразу не понравилось, потому всех он попросил жить своей жизнью и не бегать за ним. А среди Богов ему случилось стать приятелями с Третьим Богом, Синьяном. От него в последствии Ши Лий перенял молитвы в виде оригами, вместо золотых листьев гинкго. Странник решил, что оригами бабочки будет выглядеть интереснее.

Смешно, что по началу Ши Лий остерегался встречать этих неземных существ, но позже стал воспринимать их, как простых людей, так как те никак не отличались.

Уже с первых лет Ши Лию стали возводить храмы. Он слушал молитвы и отвечал людям. Странно было понимать, что недавно сам молился Богам, ожидая ответа, а сейчас оказался на другой стороне.

Но в один день явился Цианшижи. Стоило отметить, что его ШИ Лий осознанно держал от себя на расстоянии вытянутой руки, хотя часто стримился помочь. Всевышний страннику уже совершенно не казался человеком. Он был другим. Сложно описать то чувство, которое испытывал Ши Лий рядом с ним при разговоре. Притом странник удостоился не один раз увидеть, как работает сила Цианшижи, и что она безгранична.

— Добрый день! Как поживаешь? Снова рисуешь? – Цианшижи прошелся к Ши Лию, снова занимающемуся рисованием.

— Приветствую, да.

Всевышний сел напротив него за стол и улыбнулся.

— Я несу хорошую новость. Тебя явно понравится, — странник вскинул бровь, а Бог продолжил, — Тебе можно уйти с Небес. Это, конечно, не избавляет тебя от твоих обязанностей. Но все наконец встало на круги своя…

Не успел он договорить, как Ши Лий уже вскочил со своего места и поклонился:

— Безгранично благодарю!

Цианшижи даже не стал продолжать, понимая, что никто его более слушать не будет. Он лишь усмехнулся и тоже поднялся обратно на ноги.

— Тогда… Объясняю, есть два пути: либо буквально спрыгиваешь с Небес, либо рисуешь заклинание перемещения.

—

Странник, конечно, выбрал менее опасный способ, но, как оказалось, где находится храм, он забыл напрочь. Чтобы добраться до нужного места пришлось идти еще несколько дней. Находится среди толп живых людей на улицах города было так чудесно. Ши Лий не мог поверить, что он искренне рад снова оказаться среди людей, которых когда-то так ненавидел, как полюбил сейчас.

Дойдя до храма, он не сразу признал его. Строение стало выглядеть совершенно по-иному. Из простого деревянного домика он превратился в каменное здание. Да и сама деревня на удивление выросла чуть ли не в город. Ши Лий изначально решил, что ошибся, но все же решился зайти в храм, который как раз стал посвящен именно ему. Когда он уже заметил это, то точно решил, что обознался с деревней и храмом.

В моленной стояла его статуя почти в настоящий рост. Бог держал меч, опущенный к цветам камелии у своих ног. Брови его были сведены к переносице, а глаза поблескивали синим. Ши Лий так и не понял, из чего они были сделаны.

Людей в это время не оказалось. Но странник был уверен, что за моленной в комнате даочжана должен кто-то находится. Он чувствовал присутствие, притом ощущение было странным, будто находящийся здесь вовсе не был человеком.

— Я ведь правильно понимаю, что образ взяли с самого вознесения Ши Лия?

Дверь в моленную открылась. Показалась девушка в тускло-зеленом. Она, не глядя на гостя, ответила:

— Да, очень яркий момент. Ши Лий ведь тогда буквально поднялся из грязи в князи. Если вы знаете историю, то он был судим. Явно его ждала казнь, но сучилось невиданное.

Странник, продолжая рассматривать статую, продолжил спрашивать:

— А цветы?

Девушка заговорила не сразу.

— Его связали на суд с Хозяйкой Леса. Тогда она еще считалась злом, в отличие от сегодняшних дней…

— А что сегодня? – Ши Лий перебил ее, заинтересовавшись.

Он наконец повернулся к ней и, встретившись взглядом, застыл. Они оба замерли, разглядывая друг друга. «Это Юй?..» — Пронеслось в голове странника, но в свои предположения он не мог поверить. Девушка же нервно сглотнула и отвернулась.

— Извиняюсь. Сегодня Хозяйку Леса считают хранителем леса. С нее сняли ее, как оказалось, единственное убийство. Говорят, сам Цианшижи простил ее.

Все еще оцепеневший Ши Лий, едва ли смог произнести:

— А можно узнать ваше имя?

— Ань Юй.

Повисла тишина. Ань Юй наконец осмелилась сама спросить:

— А как зовут путника?

— Ли Яо, Юй! Ли Яо!

Ши Лий резко сорвался с места, обняв ее. Слезы сами налились на глаза у обоих. Ань Юй вцепилась в него, боясь, что тот исчезнет. Она уперлась лицом Ши Лию в плечо, скрывая слезы.

— Я так долго ждала тебя!

— Я думал, что ты мертва! – Тихо прошептал странник. – Это правда ты?

В порыве эмоций он отстранился ее от себя, удерживая за плечи. Ань Юй же потянулась и взяла его голову в руки.

— А что с твоими глазами?..

Ши Ли улыбнулся:

— Я вижу, и это твоя заслуга. А синие они или серые – какая разница?

Он наклонился и затянул ее в поцелуй.

От автора:

Как я и хотела, закончила Ветер за год. Написание Ветра принесло мне большой опыт. Считаю его неплохим произведением. Я смогла вместить много разного, что и построило эту книгу. Надеюсь, хотя бы одна сцена откликнулась в сердце читателя.

Спасибо за прочтение.

Конец.