Вестница

Вместо пролога

Друг против друга. Живая и мертвая. Хозяйка дома и гостья.

Та, к которой пришли с остатками надежды, была спокойна. Она сидела за широким обеденным столом и обводила глазами изящно обставленную столовую комнату, немного сожалея о том, что провести ужин в одиночестве не получилось. А ведь надеялась посвятить этот вечер себе.

Пришедшая с трудом справлялась со своей нервозностью, переплетала пальцы рук и смотрела себе под ноги.

Призрак ждал вердикта от человека. Жизнь в материальном мире для души закончилась четыре дня назад, но связующая нить осталась и не отпускала в руки смерти. Ей, погибшей под копытами ретивых коней, с которыми не справился возница пресловутой грузовой повозки, до сих пор было странно смотреть на свои полупрозрачные руки. Казалось, невозможно привыкнуть к тому, что материального мира больше не существует, что она сама для него тоже исчезла. Ни прикоснуться, ни докричаться. Бессмысленные скитания, отнявшие так много сил, привели к той единственной, которая была способна ее видеть. И вот несчастная душа застыла перед хозяйкой дома, полностью отдаваясь вере в то, что найдет здесь помощь.

— Хорошо. Эрнесса мир Форс, я принимаю твою просьбу и завершу твою судьбу, — уверенно произнесла вестница положенные слова.

На разделявшем двух женщин столе материализовалась монета с древней руной всецелостности мира с одной стороны и символом смерти с другой. Первый знак изображался с помощью двух волнообразных линий, заключенных в круг. Он брал свои истоки из глубокой древности, из представлений предков об этом мире — вечное движение внутри чего-то всеобъемлющего. Второй знак представлял собой нить, выскочившую из ушка иглы, так обозначалось завершение жизни.

— Спасибо, — произнесла душа, чувствуя, как спадает гнетущая тревога.

Всего лишь воспоминание о чувстве, которое довелось испытать при жизни. Последний осколок, который не суждено удержать. Эрнесса, как и все призраки, понимала это умом, но принять не могла. Пусть утрата тела лишила ее всех физических ощущений, осталась душа, запомнившая за прошедшую жизнь все пережитые чувства. Поэтому она и испытывала страх все то время, пока бродила неприкаянной. Поэтому и волновалась здесь. Но все коварство ее новой формы существования сводилось к тому, что любая эмоция и чувство — всего лишь игра памяти. Призраки ничего не чувствуют. Когда оболочка исчезает, а сердце больше не стучит, эмоции и чувства угасают. Властвуют разум и сознание. Воспоминания из жизни — всего лишь картинки. Они тускнеют с каждым днем, с каждым часом. Они исчезают безвозвратно. Но столь молодой призрак еще верил в собственные чувства, упорно возвращался к ним вновь и вновь, придавая им значение. Пара дней — и она обо всем забудет, станет похожа на нормального призрака. Будет холодной и отчужденной. Станет наблюдать за жизнью со стороны и прекратит стремиться к ней. Останется только цель — стальная цепь, привязавшая ее к миру живых.

Вестница потянулась за монетой, взяла ее в руки. Зачарованный металл привычно обжег длинные изящные пальцы, усеянные кольцами, молодая женщина не обратила на боль никакого внимания.

Ашара кан Верден была сильной вестницей и, несмотря на молодость, имела немалый опыт. Из своих двадцати восьми лет она видела призраков последние двадцать шесть. Редко у кого в двухлетнем возрасте просыпается дар. У нее он не проснулся, он на нее обрушился. На кроху, только что начавшую познавать этот мир, сила вестницы налетела ураганом и распахнула ее глаза. Они наполнились ярким фиолетовым цветом. С тех пор она видела больше, чем остальные люди. А ее веки опускались только во время сна.

— Ты можешь отдохнуть, мой дом в твоем распоряжении, — мягко произнесла Ашара, поднимаясь из-за стола. Сжав монету в ладони, она заставила ее исчезнуть. Ее руку отягощала невидимая горсть таких же, вестница опекала сразу несколько душ.

Эрнесса взглянула на свою спасительницу. Хозяйка дома нравилась ей все больше. Молодая, красивая, с заботливой улыбкой и глубоким сочувствием, притаившемся в невероятных глазах. Она излучала умиротворение, это располагало, вызывало желание доверять. Эрнесса не могла предсказать, что было бы, выбери она другого вестника. Это особая когорта магов, им всем присуще сострадание, ведь они единственные, кто может позаботиться о неприкаянных душах.

Призрак лишь немного смущался собственного вида, сравнивая себя с красавицей-вестницей. Она подглядывала за собой в огромное зеркало, что висело в столовой на одной из стен. В нем отражалась приятная женщина средних лет, некрупного телосложения, со светлыми волосами до плеч. Но черты призрака были тусклыми, блеклыми, как выцветшая фотография. Ей было нечем соперничать с жизнью. А хозяйка дома воплощала ее в полной мере. Уверенная, стремительная, яркая. Вестница знала о своей красоте и обращалась с ней легко и естественно. Даже в родных стенах она не позволяла себе неаккуратный внешний вид. Ее домашнее платье насыщенного изумрудного цвета, сшитое по последней моде, подчеркивало все достоинства идеальной фигуры: обнажало по локоть тонкие руки, очерчивало широким поясом талию и почти касалось подолом пола. Спину вестница держала прямо, ее шаг был легким и как будто немного танцующим. Эрнесса подумала, что в собственной жизни слишком мало любила саму себя. Научись она этой хитрости, не пришлось бы вздыхать по чужой красоте.

— Мы разве не должны с вами поговорить… обо всем? — нечеткие очертания души размылись, и она даже переступила с ноги на ногу. Все та же несуществующая тревога, обман памяти, заставляла задавать ее вопросы.

Еще одной отличительной чертой призраков было то, что они совершали крайне мало движений. Лишившись дыхания, как символа жизни, они фактически замирали и могли стоять на одном месте часами. С Эрнессой это тоже произошло: любое ее движение происходило не инстинктивно, как у живого человека, а потому что она вспоминала, что нужно его совершить. Выглядело немного забавно.

— Уже поздний вечер, — напомнила ей Ашара и указала на огромные часы на противоположной от зеркала стене, — приход сюда вам дался непросто, восстанавливайте силы. Мне еще нужно закончить некоторые дела, после чего я отправлюсь спать. Все разговоры отложим до утра.

Эрнесса признавала то, что вестница не обязана сломя голову бросаться ей на выручку.

— А я не могу… спать, — произнесла душа с запинкой и большим волнением. Каждый раз с наступлением ночи она чувствовала растерянность. Время суток, имевшее значение для живых, для нее было утрачено.

— Не можете, — охотно согласилась с ней Ашара.

Странный немигающий взгляд хозяйки дома беспокоил. Столь привычное, простое, мимолетное движение, естественное для любого другого человека, было ей не присуще. Это выглядело необычно.

— Что же мне тогда делать? — окончательно растерялся призрак.

У девушки чуть дрогнули уголки полных губ.

— Что вас развлечет? — спросила она с некоторым задором.

— Пожалуй, я была бы рада хорошей книге, только как?.. — Эрнесса показала свои прозрачные руки.

Призраки не могут прикасаться к материальным вещам. Им это больше не нужно.

Хозяйка дома подала ей знак и повела вслед за собой вглубь дома, проводя для гостьи небольшую экскурсию. Особняк был большой, добротный. Много светлого дерева вокруг, что создавало приятный для глаза уют. А вот каминов, дающих тепло, не наблюдалось. По всему выходило, что Ашара пользуется последними достижениями магов. Тепло в виде горячих потоков воздуха поступает по скрытым в стенах дома трубам. Окон было много, все большие и высокие. Обрамленные в тяжелые плотные гардины они, должно быть, полностью скрывали солнце при необходимости. Наверняка бытовые заклинания позволяют ей закрывать все окна сразу по щелчку пальцев. Хозяйка дома любила свет днем и темноту ночью. Коридор, в котором они оказались, выглядел уже обычного и почему-то был не прямой, а дугообразный. Он провел их мимо плотно запертых дверей и высоких напольных ваз, в которых красовались живые экзотические цветы. Подобная роскошь, склонная к быстрому увяданию, стоит немалых денег. Но сам этот дом и говорил о достатке, который находится в полном распоряжении вестницы. Их когорте трудно обзавестись семьей. Ужиться с тем, кто видит призраков, слишком непросто.

Эрнесса с любопытством посматривала по сторонам. Но мысль о том, что эта эмоция лишь в ее воображении, нагнала на нее грусть, в которой фальши было ровно столько же. Понимание такой сложной сути самой себя заставляло душу путаться в мыслях.

Необыкновенный коридор вывел их в огромный просторный зал, не имевший дверей, входом в который служила красивая арка. Зал занимал половину первого этажа дома. Он имел странное оформление, поражающее своим разнообразием и невыверенностью форм, в отличие от всего остального дома, и делился на несколько частей. У противоположной от входа стены находилась библиотека. Стеллажи с книгами стояли лесенкой и, по всей видимости, скрывали за собой читальный зал. В стороне от них на небольшом возвышении были расставлены разномастные стулья, на которых или рядом с которыми располагались музыкальные инструменты. А в другом углу стояли мольберты, на столах и полках подле них расположились все полагающиеся инструменты для художников.

— Вы… увлечены искусством? — спросила Эрнесса, обернувшись к вестнице.

Ашара слегка улыбнулась ей, в фиолетовых глазах затаилась хитринка.

— Совсем нет. Это мастерская. Все здесь для вас.

— Для нас?

— Конечно, все призраки не могут спать. Не хотят есть. Никаких дел не имеют. И прочее, и прочее. У вас появляется очень много свободного времени. Вашу душу отвлечь и успокоить может только искусство. На самом деле искусство — это все, что остается у нас, когда весь материальный мир теряет свое значение.

Эрнесса оказалась поражена разнообразием предложенных ей занятий и фактом того, что вестники придумали такой замечательный трюк. А слова вестницы и вложенный в них смысл были благодатной почвой для размышлений. Поэтому Эрнесса замолчала на некоторое время.

Ашара подвела ее к книжным стеллажам.

— Вот, — обвела она руками богатую коллекцию, — выберите любую.

Эрнесса вонзилась жадным взглядом в корешки и обложки книг. Ей казалось, что выбор нужно делать очень тщательно. Потому что вряд ли за ней будут постоянно ухаживать с таким терпением и вниманием. Выбрала толстый том, содержащий роман о приключениях в вымышленных странах. Должно быть интересно. Ашара перенесла книгу на стол и установила на специальную подставку. Обложку книга распахнула сама, листы переворачивались по мановению руки призрака. Эрнессу это удивило. Выходит, что у вестницы целая коллекция зачарованных вещей.

— Не совсем. Дом напитан моей энергией, и она позволяет вам немного прикасаться к материальному миру.

— Вот как. А вам не тяжело?

— Нет, — улыбнулась вестница.

Собственный дом она создавала десять лет. Тяжело было вначале. Она напитывала его энергией день за днем, сейчас поддерживать это состояние многих сил не требовало.

— А если мне надоест? — Эрнесса поглядывала на книгу с осторожностью, будто боялась, что надоест прямо сейчас.

— Вам не может надоесть, — терпеливо поправила ее Ашара. — Но если вы почувствуете потребность оставить чтение, то в вашем распоряжении все, что находится в этой комнате. Большая часть вещей вам доступна, благодаря моей магии, вы можете пользоваться ими. Только с некоторыми, как с книгами, мне нужно помогать вам. Можете даже граммофон включить и не бойтесь слушать громко, комната изолирована. Если захотите рисовать, то учтите, что делать это вы будете не художественной кистью, а руками. Так же можно поразмыслить над головоломками, они на отдельном столе за этими стеллажами. Тут даже классики на полу начертаны.

Эрнесса изумлялась все больше и таращилась на хозяйку дома неотрывно. Эмоции у призрака были почти настоящими.

— Вы не первая гостья здесь, — улыбнулась ей Ашара, — наслаждайтесь.

Она оставила ее, покинув зал.

Глава 1

— Ларс, да ты совсем из ума выжил! — горячился Фарх. — Где я тебе достану перо феникса?! Может, сразу коготь дракона выкопать?

— Меня мало заботят трудности, с которыми ты сталкиваешься. Ты мне что обещал? Любой каприз за мои деньги. Деньги я тебе готов платить, каприз есть, иди и делай свою работу, — его собеседник был непреклонен.

Фарх запустил пятерню в волосы и как следует дернул. Стало больно, кошмар не исчез, проблема не решилась. Ларс смотрел на него со спокойствием удава. Сначала вот так смотрит, а потом кинется и придушит.

Они сидели в кабинете Фарха на третьем этаже его знаменитого, элитного и очень дорогого дома по продажам магических ингредиентов. Но отчего-то сам владелец именовал роскошный старинный особняк, перестроенный и переделанный на современный лад, просто «лавкой». Под этой крышей вмещалось полтора десятка магазинчиков, в которых продавались вещи, коих порой в столице было не найти. Впрочем, Асандор считался третьим по значимости городом королевства Эшевур, так что жизни и событий здесь было много. Одно из них очень сильно расстроило Ларса. Так расстроило, что он теперь сознательно, со всей тщательностью и извращенным удовольствием выкручивал нервы Фарху.

То-то же. Не будет в следующий раз гнаться за прибылью. Хотя, что с него взять, торговец до мозга костей. Продал драгоценное перо феникса какому-то залетному по двойной стоимости. А Ларсу попытался врать о том, что товар не пришел. Ларс вранье раскрыл, ткнул Фарха носом в его некрасивое поведение и мстил ему еще и за эту дурную попытку. Кого он собрался обманывать?!

— Срок тебе три дня, — рявкнул Ларс и стремительно поднялся со своего места. — Иначе я ухожу к Игивуру.

Фарх от такого заявления стал похож на рыбу, выброшенную на берег. Глаза вылезли из орбит, а рот беззвучно открывался.

— Ты не посмеешь, — просипел торговец, бледнея. Приступ дурноты он изображал правдоподобно, все-таки всем успешным дельцам был присущ театральный талант.

Фарх был низковат, полноват и лысоват и, несмотря на такую немного нелепую внешность, обладал незаурядной харизмой. При должном применении она становилась настоящим оружием. Но против таких как Ларс торговцу ставить было нечего.

— Посмею-посмею, — заявил он с гадкой ухмылкой, стряхивая с рукава своего безупречного костюма невидимую пылинку, — он давно меня сцапать хочет, вот и отдамся ему.

— Ты чудовище! — схватился за сердце собеседник, изображая, как сильно подкосили его такие жестокие слова.

Сердца у этого торгаша давным-давно не было. Он с ним расстался еще много лет назад, когда только ставил свое дело на ноги. Без этого органа дела вести гораздо проще.

— Ну, это не новость, — философски подметил Ларс с самым безмятежным видом.

— Будет тебе перо! Будет! — проорал Фарх, грохнув кулаком по столу. — Чертов вымогатель!

— Я — покупатель, очень ценный.

И он был тысячу раз прав. Ларс — постоянный заказчик Фарха, наделенный редкими чертами, прекрасными чертами. Он не скупился и почти никогда не торговался. Безупречный клиент. Предметы он всегда заказывал дорогущие, прибыль текла в карман приятным ручейком. А этот гад Игивур подбивает к нему клинья, словно сватается к девушке. Уж какие речи расточает, уж какие вещи предлагает и обещает уступать по самой низкой цене! Чтоб его в котле жарили, конкурент проклятый! Дыру свою построил аккурат напротив «лавки» Фарха, чтобы его клиентов к себе переманивать. И ведь получается! Конечно, Фарх был в деле дольше него, с клиентами давно дружит, своя сеть, свои связи и все прочее. Но Игивур молодой и борзый, и догоняет, тварь такая!

Надо же было это чертово перо отдать тому пареньку столичному. Уж как просил, уговорами уговаривал, а потом просто выложил перед торговцем кошель с золотыми, и у Фарха все перед глазами поплыло. Как отдал перо — почти не помнил. А оно ведь Ларсу обещано было, и тот теперь над ним откровенно издевался.

— Приходи через три дня, — процедил Фарх, промокая платком пот со лба и падая обратно в свое огромное кожаное кресло. Уж больно устал.

Ларс невозмутимо кивнул и вышел из кабинета старого знакомого. Стремительно и легко спустился по центральной лестнице на первый этаж и покинул «лавку». Настроение у него было приподнятое. Перо феникса ему, конечно, нужно, но не до такой степени, чтобы истерики устраивать. Но припугнуть Фарха стоило, чтобы больше не вздумал ни юлить, ни обманывать. Глупо обманывать эмпата.

С делами на сегодня было покончено, поэтому Ларс подозвал к себе наемный экипаж, запряженный парой тонконогих гнедых, и отправился домой. Жил он в старом районе, который таился на вершине холма и взирал на шум и суматоху всего города сверху с довольством и спокойствием сытого тигра. Аристократия, в том числе и высшая, с раздольем расположила свои великолепные усадьбы и поместья в тишине и зелени, отделив себя от остального мира. Участки земли, измеряемые акрами, разделенные целыми садами, парками или вовсе лесами, позволяли не видеть и не слышать соседям друг друга, хранить собственные миры в секрете и безопасности. Не докричишься, не дозовешься. Тишь да гладь.

Ларсу этот райский угол остался в наследство от отца, встретившего свою безвременную кончину в какой-то уличной драке, затеянной на пьяную голову. К тому времени родовое поместье оказалось два раза заложено, и кредиторы обивали пороги и водили сальными взглядами по сторонам, желая заполучить в свои руки столь невероятное богатство. Ларс, получив извещение о смерти родителя, не испытал ни горя, ни радости. Только заплатил храму положенную сумму, чтобы провели поминальную. Он вернулся в дом, в котором прошло детство, и выгнал взашей всех, кто повадился сюда ходить, выплатил долги, не подсчитывая суммы, и решил с поместьем не расставаться.

К тому времени ему уже не хотелось быть в столице, и повод для побега пришелся очень кстати. Столица обиделась и приказала на глаза не появляться. А он и не думал извиняться и уступать, поэтому остался в Асандоре.

Теперь, когда старый особняк и огромная лесопарковая территория были приведены в идеальное состояние и радовали глаз чистотой, красотой и порядком, он с удовольствием возвращался домой. Где-то далеко промелькнула мысль о том, что там сейчас Оленна, которой стало в жизни Ларса слишком много для любовницы, предназначенной лишь для встреч по необходимости. Но мысль не принесла раздражения, убежала.

Он стукнул два раза в стену вознице, тот одернул коней. Карета остановилась на широкой аллее, обрамленной раскидистыми липами и каштанами, лето которых только начиналось. И зелень листьев была яркая, молодая, чистая. Ларс, открыв дверцу, выпрыгнул на мощенную мелким камнем дорожку, прямой ветвью устремленной от аллеи вглубь ухоженного парка, заплатил вознице и направился к особняку. Шел медленно, наслаждался видом и свежим воздухом. Вырваться из плена города, в котором слишком много людей, всегда приятно. Много людей значит много чувств. Как бы он ни старался оградиться, все равно они оставались неподалеку, как настойчивое жужжание насекомого. Поместье избавляло от раздражения, даря тишину. Только деревья шептали под руками ветра. Ларс нанял нескольких садовников, чтобы те неустанно следили и ухаживали за деревьями. Вишни, яблони, груши пестрели разными оттенками, радовали глаз расцветшей красотой. Собственный дом хозяину поместья тоже нравился, несмотря на излишнюю вычурность, которая была в моде в старые времена. И широкая подъемная лестница, и стройные колонны, и балюстрады, и мансардный этаж обновились при новом владельце дома, но не изменили своего вида.

Оленна встречала его в «зимней» гостиной. В любое время года это была самая прохладная комната в доме и самая первая от входа. Она стояла на страже особняка, потому что дальше нее имели право проходить только те, кто удостаивался настоящего внимания хозяина. Ничьи наглые любопытные глаза никогда не могли проникнуть дальше этих стен холодного голубого оттенка, словно поддернутых льдом. Это заставляло гостей чувствовать себя неуютно, а то и вовсе замерзать, и, как следствие, не засиживаться. Ларс не любил многочасовые приемы.

Оленна, как всегда очень красивая, ухоженная, в элегантном костюме цвета морской волны, который подчеркивал сияние голубых глаз и оттенял светлые волосы, встречала его с теплом. Она умела себя преподносить с самой выгодной стороны. На ее губах цвела улыбка. Эти самые губы потянулись к Ларсу, а он лишь скользнул по ним недопоцелуем. Девушка сделала вид, что не расстроилась. Хозяин дома почувствовал ее легкое неудовольствие и тут же экранировал свою силу. Далеко не всегда нужно быть в курсе душевных метаний всех окружающих тебя людей.

Договорившись с управляющим об ужине, Ларс переместился в каминный зал, считавшийся второй гостиной в доме, под веселое щебетание Оленны. Она рассказывала всякую ерунду о том, как у нее прошел день, полагая, что развлекает тем самым хозяина дома. Упомянула, что ему пришло несколько писем с пометкой «Важно», и она отнесла их к нему в кабинет, пересказала новости из газет, которые Ларс никогда не читал. Как ни странно, речь девушки его увлекла и заставила отвлечься от прочих мыслей. Он редко слушал ее по-настоящему, этот вечер был исключением.

— А как твои дела? Все прошло хорошо? — поинтересовалась Оленна уже за ужином.

Она всегда проявляла к нему должное внимание, хотя ничего не понимала в его делах, да Ларс никогда ее и не посвящал в них. Но, как истинная женщина, она была осведомлена о том, какие вопросы ей положено задавать за вечерним столом.

— Да, немного поссорился с Фархом, но это не серьезно.

Девушка понимающе улыбнулась. Эти двое часто ссорятся, но вряд ли когда-нибудь расстанутся.

— Через два дня приезжают мои родители, некоторое время я побуду с ними. Ты не против? — в ее голосе проскальзывал намек на правильный ответ.

— Конечно, нет, — пожал плечами Ларс, не попавшись на уловку.

Любовница еле заметно усмехнулась. Оленна была умной девушкой. Она знала свой статус и не претендовала ни на что большее, по крайней мере пока. Но приезд родителей это определенная надежда на более серьезную ступень отношений. Конечно, она не из тех девиц, которые нагло и беспринципно станут захватывать дом мужчины и устраивать неожиданные встречи со своими родственниками. Нет, она всегда оставляет за Ларсом право выбора, и это говорит только в ее пользу. Да и не так уж сильно она нуждается в покровителе. Она просто старалась устроиться в жизни как можно лучше.

Ларс обо всем этом знал. С некоторых пор в таких подробностях, в которых чужие тайны знать не положено. К нему приходила способность читать мысли. Неоднозначный навык, который приносит и пользу, и проблемы. Чужие мысли — огненный котел и беспросветный омут. Лучше не касаться и не всматриваться. Надежду внушало лишь то, что способность ограничится обычными рамками. Он сможет читать мысли, значит, открыто ему будет только то, о чем думает человек в ту или иную секунду. Выше этой силы стоял дар менталистов. Они были способны влезать в человеческую память и перерывать ее сверху донизу. Ларс благодарил судьбу, что его это обошло.

Его возрастающей силе завидовать бы сейчас никто не стал. Стадия усвоения дара — настоящая морока для любого мага. Проснувшаяся способность хаотична и резка, контролировать ее невозможно. То проявляется, то исчезает. А чужие мысли — очень громкие вещи, от них трудно убежать. Благо в его особняке лишь Оленна да несколько слуг, у которых на территории поместья есть свой отдельный дом. Девушка знала о его новой силе и проявляла удивительное понимание, он был ей за это благодарен. В неурочный час она старалась от него отстраниться, а то и вовсе уйти. Однако не всегда это получалось сделать вовремя.

Как, например, сейчас.

Ларс почувствовал изменения в себе. Как-то очень неудачно сложилось, что он никого не успел предупредить. Управляющий постучался в распахнутые двери зала, привлекая внимание своего хозяина.

— Господин, к вам… барышня.

— Какая барышня?

Побочный эффект на этот раз был довольно занимательным.

Голос резко изменился. Оленна вздрогнула, управляющий покосился на хозяина дома с опаской. Ларс приложил руку к горлу и скривился. Не вовремя. И это изменение, и гости.

— Кто там? — вместо него переспросила Оленна.

Управляющий поднял руку и показал зажатую между пальцев монету, жест получился растерянным. Словно сам он был не до конца уверен в том, что демонстрирует. Оленна от изумления широко распахнула глаза. Ларс нахмурился.

Что за черт? Вестник? Такие монеты есть лишь у одной когорты магов. И их появление не сулит ничего хорошего. Предвзятое мнение, несправедливое, искоренить которое было невозможно. Вестники передавали волю призраков. Приход такого мага к порогу дома всегда означает чью-то смерть, поэтому радости такая встреча не приносит, хотя вести бывают разными. Души, не способные покинуть этот мир, вовсе не озлобленные духи, это люди, не успевшие завершить что-то важное. Только вестники были наделены способностью видеть призраков. Сила этих магов так и оставалась неизученной. Дар, страшивший некоторых и интересовавший многих.

Но что привело вестника к порогу ЕГО дома?

— Впусти, — проговорил Ларс, с трудом выталкивая слово из собственного горла.

— Вы примите ее здесь?

Хозяин дома кивнул. Не будет он бегать по приемным комнатам, раз уж его застали врасплох. В любом случае он обязан принять этого гостя. Вестникам не отказывают. Даже королева обязана уделить внимание такому магу, если тот постучится в дверь. Они — единственные, для кого границы иерархии размыты. Ведь помимо обычного перед их взором еще и тот мир, в котором статус и титулы не имеют никакого значения.

Управляющий скрылся. Вернулся он в компании вестницы, бросая на нее заинтересованные взгляды, монета была уже в ее руках. Она ловко вертела ее между изящными пальчиками, та звонко постукивала о кольца. Гостья совсем не смотрела по сторонам. Это был очередной дом, в который она пришла, ведомая собственным даром.

— Ашара кан Верден, вестница, и мне есть, что сказать вам, — представилась гостья с прибавкой стандартной фразы, которую произносила вся ее когорта.

Ларс молчал, не здоровался, не представлялся, положенный этикет не выполнялся, тишина усиливалась, из-за чего в каминном зале, наполненном теплом, становилось неуютно.

Вестница сохраняла хладнокровие. Ее не смущало то, что хозяин дома ее разглядывает, не торопясь даже имя свое называть. Верх неприличия в аристократическом кругу. А Ларс, по очевидным для себя причинам, сделать это сразу не мог. Понадобилось время сосредоточиться.

— Ларс ван дер Саарк, — все-таки выдавил он из себя.

Не имя, а бурная река с порогами. Так же грохочет. Это было первое, о чем подумала Ашара, вторая мысль посвящалась необычному голосу хозяина дома. Хуже кипящей лавы, искореженный, изломанный, он свистел, шипел, рычал, сливаясь в единую жуткую какофонию.

Брови девушки чуть приподнялись, в этом выразилось все ее удивление. Догадаться о побочном эффекте новой магии было несложно. Надо же, маг на стадии усвоения силы. В неурочный час она пришла. Хорошо, если все ограничивается голосом. Стороннее действие может выражаться как угодно, в том числе в боевой форме. Не хотелось бы спасаться от неконтролируемых волн силы.

Оленна поглядывала то на гостью, то на любовника. Появление этой особы было для нее неожиданностью. Впрочем, вестников никто никогда не ждет. Их за это и не любят. Но столкнуться с таким магом лицом к лицу было интересно.

Ашара посмотрела на нее в ответ. Бесстрастно, без оценки. Не моргая. Ее не интересовал статус женщины и ее положение. Вестник проявляет участие только к тому, к кому его приводит призрак.

— Я пойду, — Оленна выскользнула из-за столика и быстро покинула зал.

Все равно Ларс бы попросил ее уйти, вестники не особо любят посторонних.

— Присаживайтесь, — голос Ларса проскрипел хуже несмазанных петель.

— Значит, вы готовы выслушать меня? — уточнила Ашара. Она приняла бы отказ. Редко принимала, но сейчас сделала бы исключение.

Мужчина кивнул.

— Я могу прийти чуть позже.

Он отрицательно покачал головой.

Ее такой ответ удовлетворил, и она поспешила устроиться в кресле напротив него. Если бы маг представлял собой угрозу для окружающих, то не стал бы рисковать. А голос это просто голос. Ашара предпочитала исполнять свою роль тщательно и как можно быстрее. Незачем продлевать призракам пребывание в мире, к которому они больше не имели отношения. Кроме прочего, пока душа рядом с ней, то она связана с жизненными силами вестницы. У некоторых призраков проявлялась зависимость, довольно редкое явление, но предсказать его невозможно. Душа может не захотеть уходить. А скорое исполнение желания призрака позволяет сберечь собственные силы, освободить душу от оков и скорее избавить от обязательств того, в чей дом он пришел.

Кое-что о хозяине дома вестница уже могла сказать. Приставка к фамилии «ван дер» это младшая аристократия, у старших первая частичка убиралась. Значит, положение у господина высокое. Сама Ашара вошла в этот дом так свободно только потому, что вестница. Ее приставка «кан», будь у нее иная роль, такого бы не позволила. Поэтому она немного удивлялась, как Эрнесса со своим простолюдинским «мир» могла привести ее сюда. Разные миры редко пересекаются. Но призрак об аристократе рассказывал уверенно. И как-то спокойно, подозрительно спокойно. За это душа сейчас даже удостоилась осуждающего взгляда от вестницы.

Могла бы и предупредить.

Потому что Ларс ван дер Саарк был невозможно, неприлично, до вульгарности красив. И красота его была опасная, мужская, породистая. Никакой слащавости, прилизанности, искусственности, какой грешили сейчас высшие аристократы, превращая себя в фарфоровых кукол. Во внешности этого мужчины было все естественно и гармонично. Природа создала какую-то убийственную смесь, соединив и вымерев до микроскопической точности каждую черту. От высокого лба к широким дугам бровей, чуть раскосым глазам, ровной линии носа, к высеченным скулам, к красиво очерченному рту и мужественному подбородку. Обладатель такой внешности был расслаблен, спокоен, скуп на эмоции и жесты. Хотя наверняка стоит ему только улыбнуться, и сверхчувствительные барышни лишаются сознания, а может быть, сразу мутятся рассудком. Но вот уж что редкость для человека, о котором так позаботилась природа, аристократ не использовал этот дар в качестве оружия, он просто… сосуществовал сам с собой.

Как хорошо, подумала Ашара. Потому что если бы он распоряжался собой именно как оружием, она бы уже серьезно подумывала о том, как бы родить от него сына. Всей ее отстраненности и рассудительности быстро пришел бы конец. Она даже усмехнулась про себя. Что за бредни лезут в голову.

— Я пришла от лица Эрнессы мир Форс, знаете ее? — спросила она, помня о приведшем ее сюда деле. А любоваться можно и тайком.

Мужчина с полсекунды подумал и кивнул.

— Хорошо.

Призраки не умели лгать, им это было не нужно. Эрнесса не могла себе придумать знакомство с аристократом, но он мог ее не помнить или даже не знать.

— Учились вместе, — прозвучал грохот камней, — подождите, значит, Эрнесса мертва?

Ашара своим появлением могла сообщить только о смерти. Для живых, в чью жизнь она врывалась, это было трагедией в большинстве случаев. Лишь иногда она дарила кому-то покой подобной вестью. И совсем редко бывало так, как сейчас. Когда слова вестницы были всего лишь сведениями.

— Мне жаль, — аристократ выразил приличествующую случаю, но равнодушную скорбь. Трудно искренне горевать о человеке, о котором не вспоминал уже более десяти лет.

Призрак рядом с вестницей немного колыхнулся. Эрнесса приняла его слова. Отсутствие в них чувств ее не могло смутить.

— Она хочет, чтобы вы посетили ее дом, — передала ее слова вестница.

Ларс ван дер Саарк по-настоящему удивился, что случалось в его жизни крайне редко. Если бы его попросили предсказать желание души, он ни за что бы не угадал. Ходили слухи, что понять призраков порой сложно, но такой выбор казался Ларсу вовсе нелепым.

Это стало самым важным для нее после смерти? Не сообщение для семьи или близких, не просьба, которая будет полезна ей самой? А приход к тому, с кем ее связывало далекое прошлое?

— Мы учились с ней в одном университете, но на этом все, — Ларс осторожно произносил слова, не слитной речью, а друг за другом, так они хотя бы не сталкивались и не выдавали дикий звон в ответ, от которого закладывало уши. Он же видел, как вестница еле заметно морщится. — Даже не на одном курсе.

— Таково ее желание, — Ашара не давала никакой эмоциональной окраски своим словам. А этот странный немигающий взгляд и вовсе делал ее в этот момент похожей на механическую куклу, способную с помощью капли магии говорить заложенные в нее слова.

Ашара оказалась под пристальным взглядом хозяина дома. Серо-зеленые глаза казались ледяными и смотрели отстраненно, только в их глубине можно было заметить легкое раздражение. Должно быть, это вызвано неудачным моментом их встречи. Вестнице показалось, что когда аристократ отвел взгляд в сторону, то с таким же вниманием рассмотрел и Эрнессу. Как будто знал, где она стоит, и видел ее. От странной мысли Ашара сразу же отреклась.

Ларс раздумывал не спеша. Вестница не мешала его мыслям. Она не станет его торопить. Они никогда не торопят.

Интересно было бы взглянуть на Эрнессу, а еще лучше поговорить с ней самому. Но подобного не позволяла ни одна сила в мире. С Эрнессой мир Форс они не виделись с самого выпуска. Их с трудом можно было назвать даже знакомыми. Студенты общительны, круг знакомств широкий. В этом самом кругу они и пересекались на каких-то общих лекциях. С тех пор прошло почти пятнадцать лет. Ларс никогда ее не вспоминал. Эрнесса, не имевшая знатного происхождения, потратила много времени, чтобы добыть себе место в университете, куда «мир» почти невозможно попасть. По итогу она имела существенную разницу в возрасте с остальными студентами, что отделяло ее от них еще больше. Сосредоточена она была только на учебе, очень хотела стать врачом. Он не знал, исполнила ли она свою мечту, но ему было жаль, что ее вот так не стало.

Возникшие вопросы можно передать вестнице. Если душа окажется разговорчивой, то свои ответы он получит. Общаться с этой особой будет приятно. Ларс украдкой рассматривал нежданную гостью. Высока, стройна, женственна. На ней был наряд, соответствующий веянию моды. Летящие свободные ткани насыщенных оттенков, обволакивающие гибкий стан. Довольно будоражащее зрелище, когда понимаешь, что под ними скрыта соблазнительная фигура со всеми положенными ей изгибами. Мужской глаз, опытный и наметанный, все увидел и оценил. И легкую тунику, за которой скрывалась плотная высокая грудь, и широкие штаны, хитро подчеркивающие идеальную линию ног. При этом у вестницы были длинные угольно-черные волосы, лежащие легкой волной по спине, брови вразлет, полные губы, способные стать алыми, стоит лишь прихватить их зубками, и глаза насыщенного фиолетового цвета. У вестников не бывает простых глаз. Этой чертой они знамениты, кроме всего прочего.

— Мы можем начать не сегодня? — спросил Ларс шипящим тоном. Собственный голос, скачущий по аккордам, изрядно утомлял его самого. Приходилось надеяться, что скоро это закончится. Новый дар не настолько сильный, чтобы усваивать его долго.

Вестница встрепенулась. Так как молчание слишком затянулось, она успела привыкнуть к тишине. В своей голове она уже услышала его отказ. С аристократами всегда так, они ненавидят тратить время на людей не своего положения.

— Как только вы примите контракт, я буду в полном вашем и Эрнессы распоряжении до конца его исполнения, — проговорила Ашара быстро.

— Я согласен.

Быстрый и категоричный ответ. Никаких вопросов. А ведь человек его статуса и положения должен быть дотошным. Весь ее прошлый опыт говорил именно об этом. Аристократы придирчивы до зубного скрежета. Подозревают окружающих в скрытых мотивах. Ларса ван дер Саарка не волновали такие условности.

Ашара заподозрила неладное. Они не просто сокурсники, и их связывает что-то важное? Но Эрнесса всю ночь волновалась именно за то, что аристократ вполне может не принять контракт. Они слишком давно не виделись, и их жизни в настоящем никак не пересекались. У Ларса ван дер Саарка не было никаких причин взваливать на себя эту ношу.

Но свидетельство его согласия было закреплено. Монета, которую Ашара так ловко крутила между пальцев, устремилась в сторону аристократа и упала тому на ладонь. Ларс почувствовал, что кожу обожгло, но он даже не скривился.

Теперь они связаны, все втроем. Призрак, неспособный покинуть этот мир, вестница, передающая его волю, и человек, эту волю принимающий.

Ларс вернул монету вестнице, и предмет растворился на ее ладони.

— Оставьте мне вашу домашнюю почту, я свяжусь с вами, — произнес аристократ, выказывая всем своим видом, что неожиданную встречу пора заканчивать.

— У меня ее нет, — спокойно заявила Ашара, полагая, что это может принести неудобства хозяину дома.

Ларс еле заметно скривился. Чудесный магический предмет, позволявший мгновенно передавать письменные сообщения на любые расстояния, изобрели давно. Почему у нее его нет? Почту не могли себе позволить разве что бедняки, не имевшие лишнего медяка.

— Это адрес моего дома, — вестница оставалась невозмутимой и протянула ему карточку, — пришлете кого-нибудь, и мы с Эрнессой к вам придем. Она просит… не откладывать надолго.

И опять никакой реакции. Хозяин дома не выказал ни раздражения, ни насмешки. Обычно аристократы играли чужим временем как только вздумается. Это было даже не развлечением, а неким инстинктом. Они с молоком матери впитывали привычку, чтобы мир их ждал.

— Не провожайте, — произнесла Ашара и легкой летящей походкой унеслась из гостиной, оставив после себя еле заметный древесный аромат духов.

Вестница вместе с призраком покинула дом и направилась к своему открытому экипажу, ждавшему за пределами огромной территории поместья. Владения аристократа впечатляли. Здесь можно потеряться вдесятером и долго друг друга искать. Но надо отдать должное, о доме заботились. Это позволяло вестнице надеяться, что аристократ окажется приятным человеком. Она встречала множество самых разных людей, и далеко не все из них проявляли лучшие качества. А аристократ с дурным характером — это почти невыносимое сочетание. Придется терпеть. Связанные контрактом, они никуда друг от друга не денутся. Только с уходом Эрнессы связь разорвется, и они благополучно вернутся в свои миры, которые пересеклись по воле судьбы всего лишь на несколько мгновений.

Дорога к дому занимала много времени, приходилось пересекать весь город. Все это время между вестницей и призраком не было сказано ни слова. С одной стороны, от того, что прошедшей ночи хватило, чтобы Эрнесса претерпела положенные для нее изменения. Она все больше отстранялась от жизни и не помнила ни о каких обязанностях вести светские беседы в свободное время. А другой причиной было то, что Ашара сама хотела избежать косых взглядов. Ее внешность сообщала всем вокруг о ее даре, но когда у всех на глазах разговариваешь с пустотой, сомнения в здравомыслии появляются у многих. Предрассудки, от которых ее когорте не избавиться никогда.

Оказавшись в стенах родного дома, Ашара позволила себе расслабиться. В целом, сегодняшней беседой она осталась довольна. Третья сторона, к которой обращался через вестницу призрак, легко приняла условия и сразу же заключила договор. Так что Эрнесса теперь подпитывалась и энергией господина ван дер Саарка, благодаря чему вестнице стало легче. Хорошо, что он не отказал. А отказываются многие. Примерно четверть. Если человек, к которому она приходила от лица призрака, не посчитает нужным принять договор, она ничего не сможет сделать. Люди, зная о том, что их мир испокон веков населен неприкаянными душами, тем не менее боялись их.

— Это его состояние… надеюсь, оно не продлится долго, — неожиданно забеспокоилась Эрнесса.

Ашара пожала плечами. Случай был необычный. На вид аристократу примерно тридцать пять лет, и в таком возрасте у него продолжает раскрываться дар. Насколько же тогда он сильный маг?

Большинство из тех, кого природа наделила магическим даром, открывали в себе силу до шести лет. Следующие десять-пятнадцать лет она раскрывалась. Дар мог быть однородным и являть собой единственную способность. А мог быть разномастным. Тогда к магу, одаренному несколькими способностями, они приходили друг за другом. Их сила зависела от самого человека. Проявив усердие и терпение, можно взрастить в себе их все. Если этих качеств не доставало, то некоторые способности могли угаснуть или остаться в первоначальном состоянии. У сильных магов дар мог раскрываться в течение двадцати лет. Но были и те, чья сила возрастала целыми десятилетиями, вплоть до конца жизни. Вероятность встретиться с таким магом довольно мала. Выходит, что Ларс ван дер Саарк уж слишком щедро одарен.

— А что мне делать? — поинтересовалась Эрнесса, застыв на месте и уставившись в одну точку перед собой.

— Литература успела вам наскучить? — спросила Ашара.

— Я не знаю.

— Это нормально. Вы должны начать утрачивать интерес. Все привычные для вас действия перестанут иметь значение.

Эрнесса прислушалась к себе и поняла, что принять перемены будет нетрудно. Они ей безразличны.

— А что будете делать вы? — призрак повернул голову в сторону хозяйки дома.

— Завершать судьбу другого своего гостя, — на губах вестницы промелькнула улыбка.

— Что? Здесь есть кто-то еще? — Эрнесса оживилась и завертела головой по сторонам.

— Конечно, есть, — кивнула вестница. — Дома таких, как я, полны призраков. Правда, сейчас у меня их всего шесть, это немного.

— А где же они?

— Все здесь. Вы их просто не видите, я ограждаю вас друг от друга, чтобы вы не смущались.

— А почему вы не даете нам встретиться? — Эрнессе показалось в этом нечто зловещее.

— Встречайтесь сколько угодно, если сами того хотите, — тут же развеяла все ее дурные мысли Ашара. — Я открою вас. Просто, как правило, призраки не желают сталкиваться с себе подобными. Сейчас у меня таких целых трое. При личных встречах вы яснее понимаете, что больше не живы, это влияет на вашу ауру, вы подвергаетесь разрушениям. Вот я вас и берегу.

— Чтобы мы не стали темными душами? — догадалась Эрнесса.

Вестница заметно напряглась и пристальнее вгляделась в призрака.

— Да, — медленно ответила она, — и поэтому тоже.

Эрнесса, удовлетворившись этим, ушла, знакомиться с «соседями» она не желала.

Для призраков, которых жизнь больше не касалась, существовала своя опасность. Страшнейшая участь — стать темной душой. В своем воплощении они чувствовали мир немного иначе и лучше всех понимали, что следует избегать всякого риска в предотвращение беды.

Ашара, оставив размышления в стороне, обратилась к тому, кто ждал ее внимания.

— Грегор, разрешите, я переоденусь, и мы отправимся с вами в путь.

Пожилой седовласый мужчина согласно кивнул, и выражение его лица стало необычайно сосредоточенным. Он был невысок ростом, полон, но держал осанку, и его ястребиные глаза смотрели на мир властно и остро. Как будто тот все еще ему принадлежал, как в той, настоящей, жизни. Сегодня он должен достигнуть своей цели и разорвать связь с миром. Как обладатель солидного состояния, которое накапливалось еще со времен его деда, он не мог уйти, не убедившись в том, что капитал перейдет в руки достойным.

Вестница быстро поднялась в свои комнаты наверху. В дом аристократа она оделась ярко, броско и дорого, надеясь, что внешность сыграет свою роль и поможет ей добиться согласия. Помог ли ее внешний вид, останется неизвестным. Но сейчас ей точно не нужно привлекать внимание. Поэтому она ограничилась очень простым платьем, дающим ей схожесть с большинством горожанок в это теплое время года. Самую выдающуюся свою черту — глаза, скрыть она была не в силах, но этого и не требовалось. Вестники никогда и ни перед кем не скрывали себя.

Вместе с призраком Ашара покинула дом и отправилась в нотариальную контору в центре города, где состоится оглашение завещания. Ее подопечный даже руки потирал от предвкушения, когда они поднимались к поверенному.

Здесь собрались члены его семьи. Кто-то был расстроен недавней смертью родственника, кто-то безмятежен, другие злы. При появлении вестницы заволновались все. Приглашенные сюда знали, что она будет присутствовать, и прекрасно понимали, что это значит. Кто-то даже старательно вглядывался в пустоту рядом с ней, надеясь увидеть почившего главу семьи. Ашара не знала, кто все эти люди. Поверенный, которому она и поведала о желаниях души, дал свое согласие на присутствие ее и призрака в такой важный для всех момент. От присутствия призрака ничего не изменится, а вестнице вообще до живых дела нет, она заботится только о своих подопечных. Для людей она не более чем наблюдатель. Маги ее когорты вхожи в самые разнообразные круги, но их это ничуть не волновало. Они исполняли волю душ и заботились только о том, чтобы те смогли найти свой долгожданный покой. Ко всему остальному оставались равнодушны. Они все обладали одной занимательной чертой. Они были нелюбопытны. А еще умели держать рот на замке. Ведь связь с душами была такова, что они не могли тревожить тех, с кем работали.

Нотариус тем временем зачитал все пункты завещания. Ашара все это время рассматривала безмятежные облака за окном, не прислушиваясь к чужой речи. Из плавных мыслей ее выдернул воцарившейся вокруг хаос. Видимо завещание порадовало не всех. Сколько эмоций! Особенно у тех, кто до этого момента был подозрительно спокоен. Рассчитывали на дармовой кусок? Но все досталось невестке погибшего сына Грегора и одному из его племянников. Оба молодых человека выглядели растерянными. Они и не думали, что разбогатеют в один миг.

— То-то же, — потрясал кулаками Грегор, не жалея тех, кого он обделил своей милостью, даже второго сына не пожалел, — вот вам, наследнички! А то слетелись, коршуны, моё имущество делить. Я не для вас его зарабатывал, бездельники!

Ашара скупо улыбнулась, глядя за проявившимися у призрака эмоциями. А он до того разошелся, что стал воздействовать на материальный мир. В комнате поднялся ветер. Кто-то из людей перепугался и поспешил убраться прочь, не желая сталкиваться с гневом мертвых, кто-то побледнел как полотно, одна барышня вознамерилась упасть в обморок.

— Отец, не надо! Не злитесь! — вскричал какой-то мужчина.

Призрак презрительно фыркнул. Одарив старшего сына не самым любящим взглядом.

— Я… я могу поговорить с ним? — воззрился тот на вестницу.

Ашара перевела взгляд на Грегора. Ее интересовала только воля души.

— Нет, не можете, — передала она ответ.

— Но почему? — воскликнул он с отчаянием.

— Потому что он не хочет с вами говорить.

— И вы вот так просто уйдете?!

Грегор уже направился к выходу, насвистывая себе под нос веселую песенку.

— Да, — холодно улыбнулась вестница и поспешила за своим подопечным, не позволяя себя поймать и не прислушиваясь ни к уговорам, ни к угрозам. Люди в этом одинаковы, не добившись своего обычной просьбой, они спешно обращаются либо к мольбам, либо к запугиванию.

Ашара вышла вслед за призраком на улицу. Тот с довольством поглядывал по сторонам, радуясь погожему дню, солнечному небу и теплому ветерку. Ничто из этого больше не касалось его, он не чувствовал тепла и движения воздуха. Но в такие моменты устройство мира немного утрачивало свое значение. Поэтому даже присущая всем призракам блеклость частично покинула его.

— Как себя чувствуете? — поинтересовалась Ашара.

— Свободно, — признался Грегор без утайки.

— Тогда, я думаю, вам пора.

Ее взгляд был спокоен и ласков. Лишившуюся связи с миром душу ждали только свет и покой.

— Спасибо вам, Ашара, — он церемонно ей поклонился, выражая благодарность за те несколько дней, что они провели бок о бок. И за то, что она была внимательна и заботлива. Таких людей при жизни он встречал немного и был рад, что повезло встретить после смерти.

— Я желаю вам мира, — произнесла вестница слова, которые становились последними для каждого ее подопечного.

Призрак кивнул с улыбкой и истаял. Покинул мир живых. Очень просто. Ашара улыбнулась ушедшей душе в ответ, она любила этот момент. Душа, обретшая покой, приносила вестнице благость, и та испытывала приятное чувство умиротворения и невесомого счастья. После хорошо сделанной работы она всегда позволяла себе прогулку. На сегодня у нее дел не было. Вестница заслуженно побаловала себя вкуснейшим обедом в роскошной ресторации в центре города. Вокруг сновали люди, под их ногами путались птицы, слетавшиеся на дармовой корм, который подкидывали им посетители летних открытых террас. В стороне грохотали кареты и о каких-то важных новостях кричали мальчишки, рассовывая в руки прохожих газеты. Но Ашара никогда их не читала, не веря, что в печатных строках можно найти что-то действительно важное. О важных вещах она узнавала от призраков. Они, как лакмусовая бумага, обнажали истинные желания и стремления, которые остаются с человеком после жизни в материальном мире. И они имели мало отношения к золоту, которым торгуют на бирже, или наряду королевы, в котором она провела открытие летнего сезона. Жизнь, стремительная и бурная, рассеивает внимание на столь огромное количество вещей, что не хватает ни времени, ни сил все их охватить, в этой суете большинство людей и проводили свои дни. Пока всему не подводился итог, пока под этой чертой не оставалось что-то одно. Самое важное.

_____________________________________________________________________________________________

Официальные портреты персонажей - Ашара кан Верден и Ларс ван дер Саарк

Глава 2

Через день к порогу ее дома прибыла карета Ларса ван дер Саарка. Ашара, несколько настороженная прибытием столь титулованного гостя, собралась наспех. Заставлять его ждать она не хотела. Это запросто может разрушить тот баланс, что между ними только начал устанавливаться. Не хватало еще своими долгими сборами вывести его из себя. Забравшись в салон, вестница устроилась на сиденье напротив аристократа.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Ашара со своим клиентом.

Эрнесса примостилась рядом с ней. За прошедшие два дня она стала совсем спокойной, воспоминания об эмоциях ушли. Она так и замерла в одном положении, собираясь провести в нем всю дорогу.

— Добрый, — небрежно ответил Ларс ван дер Саарк, в уголках его губ затаилась улыбка.

Спокойный, уверенный, от недовольства, что присутствовало в нем при первой встрече, не осталось и следа. Факт того, что он прибыл лично, не то чтобы потряс вестницу, но удивил изрядно. Аристократ не прислал слуг и не стал тратить время на переписку, соответствующую его статусу, где бы они договаривались о месте и часе встречи. Он еще должен был отвечать очень долго, потому что у аристократов мало свободного времени и много дел.

Ашара порадовалась, что третья сторона все больше походит на обычного смертного, а не на небожителя. Применимо это было к его характеру и поведению, но никак не к внешности. В тот раз она застала его в неурочный час, когда он не был собран, так как не ждал гостей. Уже тогда он показался ей красивым, а сейчас — свежий, бодрый, в безупречном костюме-тройке — он заставлял дыхание немного сбивать свой ритм.

Вестница повторила про себя, что ей за свою жизнь приходилось встречать самых разных мужчин, красивые и богатые были в их числе. Поэтому незачем так волноваться, и старательно отводить глаза тоже не стоит, иначе это выдаст ее с головой.

Ашара все же отметила некоторую необычность ситуации. Ведь аристократ говорил, что не знаком с Эрнессой, но демонстрируемое поведение вестница расценила как крайнюю заинтересованность. Или у него много свободного времени? Аристократ нашел для себя развлечение? Это разбавляет его спокойную, мирную и сытую жизнь? Что же такого может предложить ему призрак, имевший в своем имени приставку «мир», обозначавшую самое простое сословие в обществе? Классовая разница в их королевстве до сих пор играла существенную роль, претерпев лишь небольшие изменения согласно новым веяниям. В нынешнем веке права и даже возможности стали равными почти для всех, но уровни оставались закрытыми. Нетитулованные вращались в своем кругу, а аристократия жила отдельно по себе, на недосягаемой высоте. В этом и была разница миров Эрнессы и Ларса ван дер Саарка. По всем правилам, у простолюдинки не может иметься ничего такого, что способно заинтересовать аристократа.

Ларс приказал вознице двигаться. Карета плавно покатилась по улице. Надо отдать должное, аристократ не выбрал для сегодняшней поездки вычурный выезд. Внимания к себе они не привлекут.

— Почему мы направляемся именно в ее дом, она рассказала вам? — заговорил Ларс, решив не проводить время в молчании.

— Нет, — охотно отозвалась вестница. — Она говорит, что цель нашей поездки для меня будет неясна, а вам нужно все увидеть собственными глазами. И я хотела поблагодарить вас за ваше согласие. Вы довольно быстро приняли решение.

Улыбка на губах аристократа обозначилась ярче, в серо-зеленых глазах промелькнули смешинки. Хорош, черт возьми. И знает ведь, что хорош.

Надо быть осторожнее, подумала вестница. Ничего лишнего в отношении клиентов Ашара никогда себе не позволяла. Поэтому казалось странным, что куда-то делось присущее ей хладнокровие. Она взрослая здравомыслящая женщина, она в состоянии объяснить себе, что внешность это последнее, на что стоит обращать внимание.

Хорошо бы быстрее исполнить просьбу Эрнессы и разойтись с аристократом по сторонам.

— Долгие размышления — обман сознания, — тем временем рассуждал Ларс. — На самом деле человек принимает решение в течение нескольких секунд.

— Но на приезд сюда понадобилось два дня, — Ашара позволила себе колкость.

— Я не хотел раздражать ваш слух.

Вестница благодарно склонила голову, принимая такую заботу.

— Надеюсь, трезвость ваших рассуждений никуда не денется, если Эрнесса поставит перед вами сложную задачу.

— В моей жизни еще не было ситуаций, с которыми бы я не справился.

В беседе с любым другим человеком Ашара бы скептически отнеслась к столь ярко выраженной самоуверенности, но Ларсу ван дер Саарк вестница сразу же поверила.

— Главное, прикройте меня, если она вдруг имеет дурные намерения, — сказал он в шутку.

— Смотря какие отношения вас связывали.

Ашара посмотрела на Эрнессу, но та сохраняла безразличие ко всему и смотрела пустым взглядом в окно кареты.

— У нас не было никаких отношений. Нас не связывают ни обещания, ни клятвы. Мы не виделись больше десяти лет. Не думаю, что все это время она была в меня тайно влюблена или вынашивала на мой счет какие-то планы.

Вестница не находила причин не верить аристократу. А развивать опасную тему поостереглась. В конце концов, ее работа заключалась и в том, чтобы призраки не причиняли вред живым. Смертельной угрозы они не несут, в их распоряжении нет таких сил, а вот незначительную месть осуществить могут. С человеком после смерти иногда остается много боли. Не физической, не эмоциональной, а той, что в воспоминаниях. Осознавая свою новую форму существования, они порой решались на поступки, на которые при жизни не могли.

Вестник не всегда мог понять и разгадать намерения призрака. Только душа решала, насколько откровенной ей быть. Те, что были честны в своей ярости и сразу же объявляли о намерении убить давнего врага, не доставляли проблем. Потому что вестники не брали их под опеку. Но иногда обида и злость у призрака были потаенными, настоящие намерения души обнаруживались позже.

Ашара покосилась на Эрнессу. Выработанная за годы практики интуиция молчала в отношении этой души. Хорошо бы все прошло гладко.

— Какая способность у вас проявляется? — вестница решила вернуться к упомянутой причине, из-за которой аристократ пришел только сегодня.

— Телепатия, — спокойно ответил Ларс.

— Почему вы сразу не сказали? — подскочила вестница на своем месте. Вид она приобрела крайне возмущенный, а еще немного испуганный.

Ларс опешил от ее обвинительного тона.

— Потому что я не обязан перед вами отчитываться? — ему казалось полной нелепостью объяснять столь очевидные вещи какой-то малознакомой девице.

— Не надо отчитываться, можно было просто предупредить, — взволнованно заерзала Ашара на месте. — Это ведь совсем не сложно.

— Да почему я должен…

— Не должны, но могли бы, — припечатала девушка. — Ради нашего сотрудничества.

— Я надеюсь, оно будет недолгим, — скрипнул зубами аристократ. Выразительные черты лица заострились, придав ему сходство с хищным зверем.

Ашара тут же укорила себя за несдержанность, она не должна позволять себе лишние эмоции. Она всего лишь связующее звено, переговорщик между двумя мирами. Ей стоит сохранять хладнокровие, как она это делала всегда. Незачем пускаться в размышления, чем грозит ей способность этого человека. Чтение мыслей это не менталистика. Он если и узнает, то только о том, чем заполонено ее сознание в данную секунду. А думает она во время работы только о работе.

Почти всегда.

Если аристократу станет известно обо всех комплиментах, которыми она в собственных мыслях его одарила, то будет очень неловко — придется краснеть до самого конца исполнения контракта.

— Что, уже читаете мои мысли? — спросила вестница, смущенная прищуром серо-зеленых глаз.

— Вы узнаете об этом, — протянул Ларс медленно, отводя от собеседницы тяжелый взгляд. Он увидел, как она облегченно вздохнула. — Услышите.

Ах да. Его голос. Ашара об этом не подумала. Что ж, даже хорошо, значит сейчас ее мысли точно в безопасности, но нужно подумать, как себя защитить на будущее. Быть столь… обнаженной перед незнакомцем не хотелось.

— А что случилось с Эрнессой, она вам рассказывала? — после некоторого молчания спросил Ларс.

— Ее убили, — бросила Ашара таким тоном, будто сообщила, что сегодня будет дождь, случавшийся в их городе регулярно даже в самые жаркие сезоны.

— И вы так спокойно об этом говорите?! — лицо аристократа вытянулось от ошеломления. Это стоило того, чтобы запечатлеть. Жаль, нельзя по щелчку пальцев вызвать фотографа.

— Это же ее убили, а не меня, — вестница демонстрировала железную выдержку. — Почему я должна нервничать?

Ларс даже не сразу поверил услышанному. Эта девица с фиолетовыми глазами говорила о факте, имевшем самое большое значение в жизни как минимум одного человека, скучающим тоном. Все вестники такие?

— Вы хоть бы попытались сделать вид, что это важно, — укорил свою новую знакомую Ларс, подумав, что как-то легко они вывели друг друга на яркие эмоции.

— Она ведь не просит меня расследовать ее убийство, — повела плечами Ашара, — она попросила меня прийти к вам.

— В том-то и дело. Почему ко мне?

— Это меня тоже не интересует. Я даже не знаю, кто вы такой.

— Вот именно. И Эрнесса не знает. Не могла знать.

Ашара прямо посмотрела на призрака. Женщина была по-прежнему равнодушна, но ее замерший на Ларсе взгляд был странным. Что же скрывает эта душа? Эрнесса наверняка имела семью, а если и не семью, то близких. Но она не пошла ни к кому из них, она даже не вспоминала о них. Все ее мысли были направлены на аристократа. Какой след он оставил в ее судьбе, что она более ни о ком не думает?

— Не думайте задавать вопросы, я не отвечу, — предупредил Ларс вестницу, без всякой магии прочитав вопросы, замелькавшие в ее взгляде.

— Я не любопытна, — фыркнула его собеседница, словно оскорбившись.

— Все женщины любопытны, — заявил аристократ категорично.

— Не все. Эрнессе вот, например, без разницы, кто ее убил.

— Вам тоже. Но это говорит не в вашу пользу.

— Как угодно. Пусть интерес проявляет следственный отдел, — заявила Ашара холодно. — Они должны разобраться, кто ее толкнул под копыта коней мимо проезжающей повозки.

— Вы, вестники, очень странные, — подвел итог аристократ.

— Вполне возможно.

На том их разговор завершился. Оставшуюся часть дороги они проделали в молчании. Впрочем, Ларс был уверен, что призрак принялся о чем-то нашептывать вестнице. Она прислушивалась к нему, порой кивала, но вслух не произнесла ни слова.

Карета остановилась напротив дома Эрнессы. Обычный квартал, не самый бедный и захолустный, но хвастаться таким жилищем не получится. Удивительно, что на узенькой серенькой улочке обнаружились частные дома. Маленькие, скромные, в один-два этажа. С потемневшими фасадами и плохо вычищенными от скошенной травы газонами. На тротуарах встречался мусор, в котором копались голуби. На них со стороны с ленивой надменностью поглядывал бездомный кот. Животное при появлении людей поспешило куда-то спрятаться.

Эрнесса выскочила из кареты первой. Очертания ее образа расплывались, призрак проявлял волнение. При встрече с родным домом проснулось много воспоминаний. За те четыре дня, пока она бродила неприкаянной, так и не нашла в себе сил прийти сюда. Зная, что не способна ни к чему прикоснуться, она испытывала лишь тоску и чувствовала себя никчемной.

Сейчас душа нетерпеливо помахала рукой своим спутникам, показывая, что следует идти быстрее. Она подошла к дому и прошла внутрь сквозь его стены. Ашара надавила за ручку входной двери, та оказалась не заперта. Стоило перейти порог, как со всех сторон вестницу и ее спутника сдавила теснота. Узкий коридор был совсем небольшим, в нем еле хватало места для крохотного диванчика, гардеробной вешалки и небольшого шкафа, куда можно спрятать верхнюю одежду. Он выводил сразу в гостиную, совмещенную со столовой и кухней. Комната оказалась проходной, из нее вели две двери. Одна была приоткрыта и выставляла на обозрение другую комнатку, которую в равной степени можно было считать и спальней, и библиотекой, вторая дверь была заперта.

Именно она и распахнулась, из сокрытого за ней сумрачного нутра выскользнула взволнованная женщина. Увидев незнакомых людей, она испугано всхлипнула и отшатнулась назад, прижимая к груди полные руки.

— Кто вы? — спросила она дрогнувшим голосом. Невыразительные глаза метались от молодой женщины к мужчине и обратно.

— Мы здесь с разрешения хозяйки дома, — Ашара показала монету, появившуюся в ее ладони, стоило лишь подумать о ней. Этот предмет всегда исключал большую часть вопросов.

Вот и сейчас обитательница дома вытаращилась на указанный предмет и на пару секунд замерла на своем месте. Вестница заставила монету исчезнуть и женщина словно бы очнулась. Она расстроенно покачала головой.

— Значит, Эрнесса не обрела покой. Оно и неудивительно.

— Почему? — спросил Ларс. Как следует осмотревшись по сторонам, он все еще не мог найти причин для своего появления здесь.

Женщина посмотрела на него с осторожностью. Она не могла определиться, как лучше себя вести при аристократе. Таких гостей этот скромный дом встречал впервые. Оставалось довериться Эрнессе, она бы никогда не привела сюда врага.

— У нее здесь неоконченное дело, — довольно прозрачно ответила женщина.

Вестница посмотрела на призрака. Эрнесса жестом указала на ту самую дверь.

— Как вас зовут? — спросила Ашара у женщины.

— Ирма.

— Проводите нас в комнату.

— Эрнесса хочет этого? — она не спешила выражать доверие неожиданным гостям дома.

— Да.

Женщина продолжала колебаться.

— Мы все равно пройдем, — заявила вестница твердо.

Эрнесса, не утерпев, уже скользнула сквозь стены и скрылась в таинственной комнате.

— Хорошо, — Ирма посторонилась и распахнула перед гостями дверь.

Стоило переступить порог комнаты, как в нос ударил резкий, ни с чем не сравнимый запах лекарств. При первом же беглом взгляде здесь все напоминало палату. Неестественная чистота, малое количество вещей, шкаф со стеклянной дверцей в одном из углов, где на полках стояли разномастные баночки с растворами. Тут же стояла старая капельница. Почти идеальный порядок, которого в обычной комнате не встретишь. У противоположной от входа стены на кровати неподвижно лежал человек. Он спал так крепко, что никакой шум не мог его потревожить. Должно быть, снотворное.

Эрнесса стояла рядом, низко склонившись к юноше, с тревогой рассматривая исхудавшие черты. Забывшись, она потянула к мальчику руки, но не смогла его коснуться. Все что ей оставалось — с надеждой смотреть на вестницу и аристократа, которых она привела сюда.

— Кто это? — спросил Ларс. — Сын?

Обстановка его не радовала. По дороге сюда он был полон уверенности, что стоит ему только прибыть на место, куда так настойчиво звала его Эрнесса, как все ее замыслы станут для него очевидными. Тогда вся его уверенность в том, что он способен справиться с абсолютно любой ситуацией, будет выглядеть не пустой бравадой, а истинным положением вещей.

Но вопросов стало только больше.

— Пациент, — передала вестница слова Эрнессы. — Она хочет, чтобы вы осмотрели его.

Ларс признался, что не смог бы догадаться о такой просьбе заранее. Хотелось бы взглянуть на Эрнессу и прожечь ее взглядом, чтобы не думала за нос водить. До этой самой секунды ничего дурного он о ней не думал, но теперь появление призрака в его жизни не походило на развлечение, а стало раздражать. Может, ему достался безумный призрак? Могут ли призраки сходить с ума? Ему ничего об этом было неизвестно, а спросить у вестницы заранее он не догадался.

Ларс с плохо скрываемым недовольством посмотрел на юношу, как на виновника всех бед. Ему могло еще и восемнадцати не исполниться. Бледный, осунувшийся, измотанный болезнью и, скорее всего, голодом. Поверх тонкого одеяла, обрамлявшего его силуэт, лежали руки. Кожа да кости.

Он был совершенно незнаком Ларсу.

— Она говорит, что он тебе подходит, — снова передала слова вестница.

— В каком смысле? — запнулся Ларс.

— Не знаю, — отозвалась она равнодушно, став той версией себя, которой было безразлично происходящее вокруг. — Как пациент? Ты врач?

— Нет, я не врач, — процедил аристократ сквозь зубы.

Вся эта ситуация была какой-то глупостью. Фарсом. Почему Эрнессе не рассказать обо всем прямо, почему нужно через вестницу передавать свои загадки?

Ирма, застывшая в дверях спальни, поглядывала на гостей с волнением. Эрнессе она доверяла, так как знала, что та ни за что не причинит вред мальчику. Но способ его спасения она выбрала странный. Появление аристократа настораживало. А его испортившееся настроение, которое было видно невооруженным глазом, заставляло нервничать не на шутку. Он все что угодно может сделать, если посчитает себя оскорбленным или просто обиженным. Тогда никто не защитит ни этот дом, ни несчастного мальчишку, за которым Ирма приглядывала.

— Она настаивает, — произнесла вестница. Ей единственной не было дела до происходящего. За годы своей жизни она видела и не такое. Вариативность событий, к которым приводило появление призраков, была столь разнообразна, что ее трудно было удивить.

— Оставьте нас, — бросил Ларс, не глядя на Ирму. Он посчитал ее косвенным участником событий, а, значит, незачем ей становиться свидетелем дальнейшего разговора.

Ирма беспрекословно послушалась и покинула спальню бесшумно, плотно прикрыв за собою дверь. Ларс на всякий случай набросил изолирующий магический полог на комнату, чтобы подслушать их было нельзя.

— Я знаю, что ты была врачом. Но у тебя имеется секрет, да, Эрнесса? — заговорил он с призраком напрямую.

В конце концов, она его слышит. Односторонняя связь не совсем удобна, но обращаться через вестницу глупо.

Ашара, приняв условия такого разговора, взглянула на призрака.

— Он прав, — подтвердил тот.

— Значит, вы понимаете, что от вас требуется? — обратилась вестница к мужчине.

— Нет, я не занимаюсь подобными вещами, — отрезал Ларс.

Того времени, что они пробыли в комнате, скудных сведений о прошлом Эрнессы, что сохранились в его памяти, и мальчишки, чей сон был вызван лекарствами, хватило для выводов. Ларс разобрался с тем, чем занималась его давняя знакомая. Оставалось неясным, почему она стремится втянуть его в эти дела.

— Какими именно? — спросила вестница от своего лица.

— Незаконным лечением.

Ашара перевела взгляд на призрака и посмотрела на Эрнессу с новой стороны.

Под незаконным лечением всегда подразумевались бездомные, оставшиеся ни с чем, беженцы, проникнувшие на территорию страны, преступники, которым удавалось скрываться от закона. Не имеющие средств, дома, сил, ничего, что дано всем верноподданным королевства, они не могли обратиться за помощью. Потому что их могут посадить в тюрьму или вернуть на родину, а для некоторых это равносильно смерти. Но когда боль пересиливала страх, они ползли в подпольные больницы. Некоторые из таких мест создавались с благими намерениями, и там помогали тем, кто оказался в сложных условиях. Но с еще большим успехом на подобных территориях процветал черный рынок по продаже органов. Никого не волновал неопрятный вид бездомного, если у того обнаруживалось здоровое сердце. А пропажу такого человека никто никогда не заметит.

— Но почему мальчик здесь, а не в больнице? — спросила Ашара у призрака.

Даже если ее подопечная имела отношение к незаконной деятельности, это не объясняло того, как «работа» оказалась у нее дома.

Эрнесса молчала. Она напряженно застыла на одном месте. Даже ее взгляд был устремлен в пустоту.

— Он чем-то дорог вам? — настаивала вестница.

Просто кивок.

— Не хочет говорить? — догадался Ларс.

— Нет, не хочет, — вздохнула Ашара.

Стоило признаться в том, что Эрнесса была неразговорчивым призраком. Большинство отличалось как раз противоположной чертой. Прикованные к материальному миру, они могли обсуждать волнующее их дело часами. Эта же душа продолжала все хранить в себе.

— Что ж, по сути это не имеет значения, — вынес вердикт Ларс. — Ее пациенту нужен постоянный уход, а присматривать за ним больше некому. Если дело в этом… я оплачу достойный присмотр.

С его средствами он обеспечит несчастного всем, в чем тот нуждается. Это должно немного скрасить его существование.

— Она хочет, чтобы вы его осмотрели, — передала слова призрака Ашара.

Ларс вздохнул и устало потер шею. За несколько минут забавное приключение перестало быть таковым и изрядно его утомило.

Что Эрнесса себе выдумала? Чего хочет добиться? Она настойчива в одном, в единственном, что не дает ей покинуть мир живых. Она не послала за лекарем, не стала обращаться к коллегам, которые должны были быть. Она попросила вестницу прийти к нему в дом. Но что Ларс может для него сделать? С лекарским делом он никак не связан, его деятельность совершенно иная.

Ашара выжидающе на него смотрела. Этот взгляд, который не прерывался ни на секунду, сверлил в нем дыру. Эрнесса, невидимая для аристократа, замерла рядом с вестницей, напряженная, вытянутая в струну. Если бы не серость, присущая внешности всех призраков, на ее щеках сейчас бы горел лихорадочный румянец.

— Хорошо, — Ларс оправдался тем, что не был готов отступать на половине пути. Даже если душа ошиблась с выбором, он принял на себя обязательства по контракту.

Он может его расторгнуть. Призрак непременно рассердится, а из-за этих эмоций вестнице достанется несколько неприятных мгновений. И он сам потеряет изрядное количество сил, истощение загонит его в постель на пару-тройку дней. Последствия, которые можно пережить, но лучше избежать.

Пациент Эрнессы под воздействием лекарств продолжал спать и не знал, что происходит вокруг него.

Ашара следила за действиями аристократа. Он медленно провел раскрытой ладонью над телом мальчика, между пальцев мелькали искры. Ларс бесцеремонно сбросил тонкое одеяло с бессознательного парня и стал ощупывать его ноги, на вид слишком худые. В них совсем не было сил. Выверенные профессиональные движения длинных пальцев от бедер до самой ступни. Вестнице стало понятно, отчего аристократ хмурится все больше.

— Инвалид, — вынес вердикт Ларс, отстраняясь от пациента, — ходить больше не сможет. Никакая медицина его на ноги не поставит.

— Он родился таким? — этот вопрос Ашара задала обоим своим спутникам.

— Нет, его искалечили, — ответил аристократ.

Эрнесса подтверждала его слова.

— Она говорит, что вы можете сотворить чудо для этого мальчика, — произнесла вестница. — И провести… эксперимент? Это правильное слово?

Ашаре оно казалось неуместным, но Эрнесса выражала свои мысли уверенно.

Ларс странно усмехнулся. Слово было правильное. Вот только почему человек, не имевший к нему никакого отношения, называет именно его? Это почти заставило его рассердиться. Он привык, что вся его жизнь контролируется им самим. Но выходит, что кого-то из поля своего зрения он упустил. Интересный расклад.

Ларс изменил зрение на магическое. Глаза налились ярко-синим цветом, и он снова посмотрел на пациента. Картина, развернувшаяся перед взглядом, заслонила все мысли. Вопросы перестали иметь значение. Он впился глазами в разорванную в щепки ауру.

Он получил ответ. Он знал, почему призрак привел его сюда.

Этот мальчик действительно подходит. И эксперимент можно провести. Давняя идея, найдя для себя способ воплощения, застила разум. Ларсу пришлось насилу одернуть себя, чтобы не поддаться безумному азарту. Таковой захлестывал его всякий раз, когда он находил ту самую, единственную, ровную дорогу для осуществления замысла, вынашиваемого долгое время.

— Эрнесса, откуда ты?.. — пробормотал он, зная, что она не ответит.

Ларс медленно выдохнул.

Призрак, ждавший этого ключевого момента, помнил о том, что должен волноваться. Душе казалось, что она волнуется по-настоящему. Ей даже хотелось, чтобы Ларс ее увидел. Она смогла бы выразить, как сильно надеется на него и как важно то, что он позволил случиться этой встрече.

— Что дальше? — спросила у Эрнессы вестница, прерывая ее метания, которые начались, стоило аристократу обо всем догадаться.

Душа опомнилась и резко успокоилась. Села на кровать мальчика и указала на Ларса.

— Да, я знаю, чего она хочет, — ответил Ларс на выразительный взгляд вестницы.

— Хорошо, — медленно кивнула она. — Вы сможете это выполнить?

Он покосился на парня. Сон его не был безмятежным. На лбу прорезались морщины, что-то тревожило его. Боль? Отчаяние? Ларс поверхностно считал его чувства, они были неразборчивы из-за действия медицинских препаратов. Но магия здесь была не так уж и нужна. Человека, который лишился способности ходить, не посещает радость.

— Как его зовут?

— Бертен, — передала ответ Эрнессы вестница.

— Я смогу ему помочь, если ее подопечный согласится.

Ашаре опять показалось, что аристократ безошибочно определил то место, на котором находилась Эрнесса. Да и призрак почувствовал на себе пристальный взгляд глаз, из которых уже успела исчезнуть завораживающая синева.

— Она говорит, что попробует повлиять, если он откажется, — произнесла Ашара.

— Будет обидно. Никого более подходящего я не встречал, — в голосе Ларса звучала какофония чувств. А взгляд то и дело возвращался к несчастному, судьбу которого решали без него.

— Значит, вы действительно проведете… эксперимент? — осторожно спросила вестница.

— Да, на практике я еще не имел возможности подтвердить его.

Аристократ говорил, как говорят ученые, стоящие на пороге важного открытия. Бертен представлялся ему неким предметом, с помощью которого он воплотит свою идею в жизнь. Почему-то Эрнесса, явно питавшая теплые чувства к мальчику, никак этому не препятствовала и даже всеми силами поощряла.

Ашара поджала губы.

— Вы чем-то недовольны? — усмехнулся ее клиент. Способность к эмпатии не позволяла ему пропустить такие яркие чувства.

— Такое ощущение, будто я должна обратиться к правоохранителям, причем по поводу вас обоих, — произнесла Ашара. Она инстинктивно их осуждала. Потому что не считала приемлемым так легко решать участь человека, который пока даже ничего не знал. И уж тем более ставить на нем «эксперименты». Это слово было слишком бессердечным.

Ларс ван дер Саарк пожал плечами, не поведшись ни на малозначимую угрозу, ни на эмоции вестницы, а Эрнесса и вовсе не помнила о том, что должна была смутиться в такой момент.

— Мне нужно время, чтобы все подготовить, — заявил аристократ решительно. Весь его энтузиазм не вмещался в маленькую комнату. Наверное, если бы мог, то провел бы этот свой непонятный эксперимент прямо сейчас — столько азарта пылало в глазах.

Ашара увидела, как лицо Эрнессы преобразилось, она с благодарностью смотрела на давнего знакомого. Все, что могла вестница, — это доверять призраку. Вряд ли душа позволит случиться плохому. Она всеми силами желала Бертену добра, раз даже после смерти не смогла его покинуть, зная, как он нуждается в помощи.

— Если у него повреждение из-за магии, подобное невозможно исправить, — проговорила вестница с тревожащим ее сомнением. — А вы вот так легко за это беретесь?

— Говорили, что нелюбопытны, но задаете много вопросов, — Ларс вернул ей колкость.

Его спутница мгновенно замолчала. Он даже немного осудил себя за резкость. Девушка была не виновата в том, что стала свидетельницей странного договора между душой и человеком, у каждого из которых были такие тайны, что без подсказок не разобраться.

Ларс укрыл Бертена одеялом и решительно покинул комнату. Эрнесса следовала за ним по пятам. Ашара медленно вышла вслед за ними, сверля обоим спины взглядом, полным тревоги. Какое странное дело. Терять спокойствие вестницу заставлял тот факт, что действий обоих своих спутников она предсказать не может. Если их намерения приведут к наихудшему исходу, она будет чувствовать свою сопричастность. Кем бы ни был этот мальчик, ему досталось, справедливо или нет, не имеет значения, с последствиями ему жить всю оставшуюся жизнь.

А они собираются проводить какие-то эксперименты? Да кто он такой, этот аристократ?

Ирма, застывшая в тревожном ожидании, тут же вскочила из-за стола, стоило двери только открыться. Просидев за ним все это время, она неустанно думала о необычных гостях.

— Вы его сиделка? — тон Ларса стал деловым, а вид соответствующим тону.

— Да, — произнесла женщина осторожно, не зная, какие будут последствия у ее ответа, — когда Эрнессы не было дома, я ухаживала за мальчиком.

— Хорошо, вы сможете справляться с этой работой еще какое-то время?

Ирма беспокойно посмотрела на дверь спальни. В ее глазах промелькнуло тяжелое чувство.

— Понимаете, уход за ним не такой уж сложный и навыки у меня имеются, вот только… мне не на что его содержать.

Ей было стыдно и неловко в этом признаваться, но она не могла пойти на подобные жертвы. Эрнесса платила ей хорошо за трудную работу. Но теперь выплаты делать некому, и, значит, заработка на собственную жизнь она лишилась, Бертена оставить ей не позволяла совесть. Бросить столь беспомощное существо было бы совсем бесчеловечно.

— Я заплачу, — Ларс достал чековую книжку, вынул из нее тонкий лист прямоугольной формы и красивым размашистым почерком заполнил пару строк. — Это ваша компенсация за прошедшую неделю.

Ирма с осторожностью приняла от него чек. Указанная там сумма заставила ее пошатнуться. Аристократ не обратил внимания на бледность женщины.

— Это слишком…

— Побудьте с ним еще немного, — Ларс ее перебил. — Раз он вас хорошо знает, я не вижу смысла искать кого-то другого.

Ирма ошарашенно кивнула. А Эрнесса явно одобрительно отнеслась к решению своего знакомого.

— Мы вернемся через день… Нет, через два, — обозначил Ларс свои планы.

— Что мне сказать ему? — пролепетала женщина.

— Ничего. Вы не сможете его подготовить. Передайте, что наша встреча с ним это воля Эрнессы. Постарайтесь убедить его не волноваться. Никаких успокоительных и снотворных ему не давать, даже если его будут мучить боли. Когда мы придем, он должен быть в полном сознании.

— Как скажете, господин, — коротко поклонилась Ирма.

Вестница и аристократ покинули маленький дом. Эрнесса оглянулась пару раз назад, помня о том, что это место было для нее очень важно. Сейчас уходила она отсюда спокойно. Даже то, что следующий ее визит будет, скорее всего, последним, никак не отражалось в ней.

Ларс на какое-то время позабыл о своих спутницах. Мысленно он уже перенесся в свою лабораторию. Эфир, который он так и не смог применить по назначению, был задвинут на дальние полки. Сейчас же ладони чесались от желания немедленно извлечь его. Прежде чем применить его, следует все перепроверить. Попытка у него будет только одна.

Странный подарок преподнесла ему судьба. Ценой жизни Эрнессы, которая вряд ли заслужила подобную участь. Трудно подозревать в дурных намерениях человека, который с таким отчаянием спасает чью-то жизнь.

Незаконная медицина — опасное дело. Хотя бы потому, что другая сторона в таких предприятиях использует весьма радикальные методы. Это и убило Эрнессу? У следователей полно работы, среди которой ряд таких вот смертей вызывает лишь тяжелые вздохи. Виновных не найти. Не поэтому ли, Эрнесса не просила найти и наказать своих убийц? Ожидала подобной участи?

Мальчика забрала к себе, чтобы его не постигло худшее. Оставшись без присмотра, он, скорее всего, недолго бы прожил. И вовсе не из-за своего недуга, а потому что такие, как он, — всего лишь материал. Пока он дышит, то стоит намного дешевле, нежели когда его сердце остановится. Потому что все его нутро, если оно здорово, уйдет в чьи-нибудь руки по баснословной цене.

У Ларса промелькнула шальная мысль. Заняться самому? Выяснить, раскопать, разворошить этот улей? Заставить тень города зашевелиться и забеспокоиться? У него хватит сил. Ларс отдавал себе отчет в том, что если его что-то и подтолкнет к подобным действиям, то вовсе не благородный порыв. Разве что он решит помериться силами с неизвестными. Но прямо сейчас охотиться он не желал, вся охота осталась в прошлом. В прошлом, где было много тишины и много крика, где была кровь и боль, где жизнь и смерть разделяли мгновения. Он охотился там, на тех землях, на чужих территориях, и он был главным. Он был альфой и омегой. С него хватило. Он не устал, просто все это было… не его. Он был успешен в этом деле, но совершенно не тяготел к нему.

Те немногие, кто знал Ларса с давних пор, кто видел обе его ипостаси, удивлялись, как зверь может желать созидать, а не разрушать.

Задумавшись, он немного ушел вперед. Заметив, что его спутница отсутствует рядом, остановился и обернулся.

Ашара стояла на одном месте, недалеко от крыльца дома Эрнессы. Ее глаза были закрыты.

— Что вы делаете? — поинтересовался Ларс, возвращаясь к ней.

— Прячусь от призраков, — произнесла вестница с присущим ей спокойствием именно в тех ситуациях, которые для других людей не казались нормальными.

— А они… вам угрожают? — аристократ даже на всякий случай осмотрелся.

— Нет-нет, но там, в отдалении, их довольно много, — проговорила Ашара, указывая куда-то в начало улочки, — я не могу брать на себя еще больше обязательств. Нынешних вполне достаточно. А отказывать им тоже не хочу, выглядят они отчаявшимися, и это их может травмировать.

Какая забота.

— Вы… собираетесь вот так стоять? — спросил Ларс, с ног до головы разглядывая женщину. Странная такая.

— Да. Я ведь не могу идти с закрытыми глазами. Это неудобно.

— И как долго? — начал закипать Ларс. Безмятежность его знакомой раздражала.

— Некоторое время, — после секундного молчания ответила вестница.

— Госпожа кан Верден!

— Да? — она очаровательно ему улыбнулась, не открывая глаз.

— Попросите о помощи!

— Но мне не нужна помощь.

Вот же…

Ларс закатил глаза и приблизился к своей спутнице почти вплотную. Снова не отказал себе в удовольствии как следует ее рассмотреть, момент был удачным, его слишком острое внимание она заметить не могла. Тем не менее, вестница явно занервничала, чувствуя его присутствие недалеко от себя. Догадалась о его намерениях? Он вздохнул, осторожно взял ее руку, положил себе на локоть и медленно повел вдоль по улице. В противоположную сторону от той, на которую она ранее указывала, надеясь, что Эрнесса последует за ними.

— Вы очень любезны, — отметила Ашара.

— Иногда, — бросил Ларс.

Вестница сначала ступала очень осторожно, но, почувствовав уверенность в своем сопровождающем, пошла быстрее.

Они шли как образцовая супружеская пара, совершавшая неторопливую дневную прогулку. Из-за того, что вестнице приходилось идти вслепую, что было для нее не слишком привычно, она доверительно прижималась к своему спутнику. Такая близость, конечно же, нарушала правила этикета для двух малознакомых людей, но оба об этом не задумывались.

С порывом ветра до Ларса снова донесся этот странный аромат, который он уловил при первой же их встрече. Какой-то дикий. Без приторности, присущей многим женским духам, без навязчивости. Запах был как будто… естественным, настоящим, а не созданным парфюмером. Он что-то ему напоминал, что-то давнее, далекое, но не плохое. Он даже чуть наклонился в сторону вестницы, чтобы лучше расслышать аромат.

Ашара, лишенная зрения, точно не могла уловить это легкое движение, но, тем не менее, именно в этот момент повернула голову в его сторону. Ларс выпрямился.

— Так всегда? — он решил отвлечь себя ничего не значащим разговором.

— Что именно? — спросила его спутница.

— Вы приходите в дома, передаете слова, а потом наблюдаете и ждете.

— Да, всегда. Такова моя жизнь, иного я не знаю.

Ларс подумал, что «нелюбопытство» вестницы вызвано вовсе не холодностью ее собственной души, а тем, что она не может позволить себе глубоко тонуть в историях живых и мертвых. Их слишком много вокруг, и если привязываться мыслями и чувствами к каждому, то для себя ничего не останется.

Вестники жили для того, чтобы быть звеньями. Редко когда находились те, кто не принял дар. Они выбирали худшую из участей, потому что отрицали свое естество. Они не желали жить в согласии с собой и собственной силой, шли против основы себя. Они приучали себя «не видеть». Все равно что имея ноги, не ходить. Ашара таких не понимала. Ей казалось абсолютно естественным видеть больше остальных. Порой эти картины страшны и неприятны, а секреты души непросты. Эти секреты приходилось доносить до живых, которые не всегда были готовы к правде. Но все это лучше, чем обрекать души на страдания. Факт того, что они не могли покинуть этот мир, говорил о неправильности. А кроме вестников исправлять ее некому.

— Все случаи такие сложные? — спросил Ларс.

Неожиданная прогулка ему понравилась, как и то, что такая сильная и независимая вестница на короткий промежуток времени полностью положилась на него.

— Вовсе нет, — ответила Ашара, не подозревавшая о его мыслях. — Ко мне как-то пришла старушка, все, что ей было нужно, — это покормить ее кота.

— Покормили?

— Да, и пристроила в хорошие руки. Она была довольна.

— Милая история.

— Была примерно такая же, но с хозяйкой собак, — воодушевилась вестница тем, что спутник искренне интересовался ее делами. — Почти то же самое, за исключением небольшого нюанса, когда я пришла в ее дом, то питомцы… были не так уж и голодны.

Ларс мгновенно представил себе эту ужасающую картину и по коже пробежал мороз. Существовало мало вещей, способных вызвать в нем неприязнь, но он точно не хотел бы лицезреть воочию подобное место.

— Да, — вестница правильно истолковала его молчание, — зрелище было не очень приятным, но там мало что осталось…

— Я понял, — поспешно оборвал он ее, — пожалуй, хватит.

— Вы так чувствительны? — в голосе вестницы проскользнула насмешка.

— Ну, знаете ли…

Вестница рассмеялась. Ларс не был согласен с ее столь беззаботным поведением. Что за особа! Насильственно убитая душа рядом — и пусть осквернение тела — не беда. Совсем иное отношение к жизни и смерти. Не такое… трепетное. Люди привыкли ощущать жизнь и очень боялись смерти, не зная, что она в себе таит и каковой им явится. А вестники видели обе стороны, знали, что у души есть продолжение и что далеко не все заканчивается с гибелью физической оболочки. Поэтому и ведут себя соответственно.

Ашара осторожно приоткрыла левый глаз и оглянулась по сторонам. Никаких душ поблизости она больше не видела.

— Спасибо, — она отстранилась от своего спутника.

Ларс кивнул. Вестница снова глядела на мир невероятными фиолетовыми глазами.

— Домой я доберусь сама. Не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь, — бросил Ларс равнодушно.

— Немного невежливо, — подметила Ашара критично, останавливая мимо проезжающую повозку.

— Я, конечно, не вправе, но все же… вы ведь все тщательно подготовите для своего… эксперимента?

Взгляд вестницы был прямой, требовательный. Ларс усмехнулся. Неправильное он произвел на нее впечатление. Нужно было изображать самовлюбленность и бесконечную надменность — качества, присущие его сословию. Но он часто забывал играть положенную роль. Случалось это только при тех людях, которые инстинктивно вызывали в нем самом симпатию. Но теперь выходит так, будто он что-то должен этой странной девушке.

Что ж, пусть так.

— Конечно, — ответил Ларс на ее вопрос.

Она, удовлетворившись этим, села в повозку. Эрнесса последовала за ней, и они оставили аристократа в одиночестве.

Поймав экипаж для себя, он назвал вознице конечный адрес. Кони сорвались с места, следуя гулкой команде хозяина. Обратный путь Ларс не заметил, погрузившись в размышления.

Глава 3

В собственный дом он ворвался вихрем и тут же бросился в лабораторию, по дороге отдав строгий приказ управляющему, что беспокоить его можно только в случае войны. От обеда и ужина он тоже сразу же отказался. Теперь не до того. Его слуги знали своего хозяина достаточно хорошо, чтобы ни на чем не наставить. Ларс, поглощенный работой, совершенно забывал о голоде и прочих несущественных мелочах, таких как сон и имеющая свойство накапливаться усталость.

Ничего кроме цели, бывшей теперь на расстоянии вытянутой руки, для него не существовало. Вестнице не было нужды спрашивать с него обязательство. Он сам во что бы то ни стало желает победить. Если ему не удастся избавить Бертена от его недуга, это будет означать поражение. Проигрывать Ларс не любил. Ненавидел. Это была не чрезмерная гордыня, а какое-то странное, почти физическое отторжение. Нечто столь противоречивое всей его натуре, что он запрещал себе ошибаться.

Поэтому он считался хорошим солдатом. Поэтому он был лучшим в том деле, которое ему доверили на войне.

Здесь тоже была война, но другая. И даже ради спасения одной-единственной жизни он был готов приложить все возможные усилия. Ведь старания в настоящем окупятся в будущем, если успех будет достигнут.

Очередная победа. Очередной прорыв.

Ларс плотно запер дверь лаборатории. Магия не позволит никому сюда проникнуть, даже лишний шорох не отвлечет его. Он на ходу сбросил сюртук и швырнул его в сторону, привычным жестом закатал рукава рубашки. На полке одного из множества шкафов отыскал эфир, вынул его и поставил перед собой на стол. Немного потускневший от времени, с «уснувшим» энергопотоком внутри из-за долгого неиспользования, он выглядел невзрачным.

Ларс вынул пластину из небольшой стальной коробки, в которой она хранилась на специальной подставке. Повертел в руках, вспоминая все детали и особенности эфира. Требовалось подправить некоторые линии и, пожалуй, можно добавить пару новых элементов. Когда он создавал его несколько лет назад, эти идеи не посещали его голову. Но имея Бертена как образец, считав его энергию и увидев ауру, Ларс знал, что нужно сделать, чтобы улучшить свойства эфира. Вооружившись всеми необходимыми приборами, он приступил к работе.

Эрнесса знала, к кому обращаться. Откуда? Дошли слухи? До нее? До жительницы скромного квартала, лекаря подпольной больницы? Ларс был знаменит в очень узком кругу, и этот круг ревностно охранял его. Не имея отношения к высшим сословиям этого города и страны в целом, о нем невозможно ничего узнать. Но даже если эта загадка останется нерешенной, Ларс сможет с этим смириться. Значение имеет только просьба Эрнессы. Такой шанс нельзя упускать.

Эти исследования он отложил по нелепейшей из причин. Он не имел под рукой подходящего материала для заключительного эксперимента. Никто из тех, до кого он мог дотянуться, не подходил по характеристикам. А заниматься поисками подходящего ему было запрещено, в успех этого мероприятия не верили. Сумасшедшим ученым, который идет всем наперекор ради своего дела, он никогда не был. А терять очень комфортные условия, в которых он жил и работал, Ларс не хотел. Один эфир такого не стоил.

Опасность была в том, что у этого опыта однозначный результат. К нему нельзя подступиться осторожно, не будет этапа проб и ошибок. Его можно либо провести, либо нет. Либо успех, либо неудача.

То, о чем Эрнессе знать не стоит. Судя по всему, она была уверена в том, что Ларс способен помочь ее пациенту. Знай призрак о ровно такой же вероятности сгубить парня, был бы куда осторожнее в своих стремлениях.

Ларс внимательно следил за изменениями в эфире с помощью магического зрения, делавшего глаза любого мага синими. Потоки силы и энергии ложились гладко, безукоризненно, насыщая предмет особыми свойствами.

От предвкушения холодило позвоночник и покалывало кончики пальцев, из-за чего даже пришлось отложить тончайшие приборы, которыми он работал, и размять руки. Его поглощало странное всеобъемлющее безумие, присущее столь малому количеству людей. Тем, кто способен отстраняться от мира, чтобы проникать в самую глубину собственных идей. Его отличал безумный азарт, превращавший его в гончую. Это чувство не отпускало и гнало его до самого конца, словно щелкавший над головой кнут.

Во время этого бешеного бега не успеваешь ни в чем сомневаться. Решения принимались столь молниеносно, что их невозможно было обдумать. Он поступал в соответствии с собственными инстинктами. Подобный способ мышления перенесся на всю его жизнь.

Неожиданно пришла Оленна и принялась топтаться у порога. Проникнуть внутрь драгоценной лаборатории ей было не суждено. Ларс никого и никогда сюда не пускал. Эта часть дома была объявлена священной и имела такой уровень магической защиты, с которой спорить мог только тронный зал королевского дворца в столице. Он бы не заметил присутствия любовницы, если бы защитные заклинания не ощетинились сильнее обычного.

Ларс скупо ухмыльнулся. Охранная магия, имеющая тесную связь с ним самим, в некоторой степени отражала его собственное отношение к тому или иному человеку. Когда слуги крутились неподалеку от лаборатории, защита оставалась такой же сильной, но спокойной. Появление же Оленны вызвало в магии отторжение. Девушка ничем не заслужила такого недоверия, но Ларс ничего не мог поделать с собственными ощущениями.

До него докатилась волна ее эмоций — разочарование и немного злости. С ними она и ушла. Он тут же выбросил лишние мысли из головы.

Предмет, который он держал в руках, мог многое изменить. Для таких, как Бертен. Человеческое тело слабо и порой разрушается от одного удара. Во множестве случаев вернуть ему прежнюю силу практически невозможно. Мальчишка станет первым. У него была специфическая травма, поэтому он так хорошо подходил.

Как только эфир соприкоснется с искалеченным телом, Ларс сумеет выявить именно те свойства, что пока мешают предмету стать универсальным.

Хорошо, что у пациента Эрнессы нет семьи и близких. Нужно уговорить лишь его. Потому что существовал риск потерять больше, чем приобрести.

Может быть, стоит скрыть это от мальчишки? В случае неудачи он все равно не сможет отомстить. Его состояние ухудшится настолько, что он и на человека-то будет походить лишь отчасти.

Перед внутренним взором всплыл укоризненный взгляд вестницы. Ларс недовольно поморщился. Нет, он не выжил еще из ума, чтобы зверствовать над испытуемыми, закрывая глаза на все последствия. Поэтому не нужно совести так уж усердствовать. Что это еще за фокусы со сменой ипостаси? Всегда был просто внутренний голос его самого, а не какие-то там барышни с невероятными глазами.

Вот же напасть!

Рассердившись на себя за лишние мысли, Ларс еще больше погрузился в работу. Так прошла вся ночь. Он очнулся только утром, когда свет солнца затмил собой искусственное магическое освещение. В его руке был готовый эфир.

Согласно древней истории, эфиром именовалась сила богов. Такое громкое название этим предметам он дал сам. Именовать их артефактами маг отказывался наотрез. Разница между ними была принципиальная. Подобный акцент прибавил ему славы и преумножил слухи. Люди, которым он представлял свои работы, считали его избалованным, надменным, презирающим всех на свете гением.

Ларс не считал себя достойным этого звания, но и не оспаривал его.

Маг придирчиво осматривал свою работу. Пластина была еще теплой и приятно грела ладонь. При всех стараниях изъяны обнаружить не удалось. Все свои работы он превращал в совершенство. Именно из-за своей безупречности эфир мог не подойти человеческому телу. Магическому предмету легко сломать и без того надтреснутую оболочку. Дефектов в человеке и без всяких повреждений более чем достаточно.

Чувствуя прилив сил из-за хорошо выполненной работы, Ларс вырвался из лаборатории. В кои-то веки ему было с кем разделить собственный успех. Интересно, вестница удивится?

Приятное течение мыслей было прервано чужим появлением на пороге его собственных комнат, куда Ларс только успел войти.

— Наконец-то! — Оленна кошкой бросилась к нему. — Я начала сомневаться, живой ли ты там? Выглядишь бледным.

Она потянулась рукой к его щеке, но Ларс не позволил ей себя коснуться. Присутствие девушки показалось навязчивым, чего он терпеть не мог. Наличие чужих людей в своей жизни он строго дозировал. Любовница точно была из «чужих». Круг «своих» у Ларса был ограничен.

Она до сих пор в этом доме, потому что он не нашел время для «серьезного» разговора, конец которого можно предсказать заранее.

— Я могу о себе позаботиться, — бросил Ларс холодно. Серо-зеленые глаза стали абсолютно непроницаемы.

— Конечно, я просто беспокоюсь о тебе, — заговорила она быстро. — Эти твои непонятные увлечения магией…

— Оленна.

Она вздрогнула от его голоса. Экранируя эмпатию, Ларс еле слышал ее эмоции. Из-за одного лишь его тона, они все смешались.

— Не рассуждай о том, о чем не имеешь ни малейшего представления.

Девушка смотрела на хозяина дома с опаской, ощущая, что за тихо сказанными словами кроется слишком многое.

— Ты ведь не рассказываешь, — сегодня она была безрассуднее обычного. В ней давно зрело желание узнать правду. Ведь она прекрасно понимала, что пока Ларс ей не откроется, ее положение в жизни аристократа не изменится.

— Я и не расскажу, — с ледяной усмешкой произнес маг.

— Ларс! Я…

Он молниеносным движением прихватил ее за подбородок, чуть приподнял голову, не позволяя избегать своего взгляда. Оленна напряглась всем телом. Ларс не причинял ей боли, просто отчего-то она не могла двигаться, пригвожденная к месту тяжелым взором мужчины, которого, как ей казалось, она успела неплохо изучить.

Оленна понятия не имела, чем он занимается на самом деле. Ей это было неважно, она считала, что разберется потом, когда подберется куда ближе, чем постель. По очевидным причинам ее положение в обществе было далеко от почетного. Но ее стал утомлять шепоток за спиной, содержащий в себе насмешку. Ей постоянно повторяли, что она выбрала не того. Ларс ван дер Саарк не был героем каких-то невероятных историй, которыми порой так гордились богатые аристократы, но лишь потому, что он сам ни о чем не рассказывал. Однако высшее общество знало про него простую истину: у всех его развлечений один итог. Его никто еще не поймал.

Оленна, вступившая в дом мага, у которого было положение и вся сопутствующая атрибутика, была не прочь здесь и остаться, чтобы доказать себе подобным, что поймать можно любого. И вот в одну секунду все изменилось.

— А что, моя дорогая? Ты чем-то недовольна? — тон Ларса был приторным до такой степени, что сводило скулы.

Девушка вырвалась из состояния оцепенения, которое вызвали эти странные глаза и неожиданно проявившаяся сила. Оленна мгновенно разозлилась на неподобающее поведение мужчины. Она оттолкнула от себя его руку и отступила, гневно сверкая глазами.

— Не переходи границы!

— Это мой дом. Не говори мне о границах, — теперь Ларс усмехался, от сковывающей все нутро холодности ничего не осталось. Промелькнуло и ушло. Как кинжал в умелых руках.

— Не смей так вести себя со мной. Кто я, по-твоему? — Оленна почувствовала, что теряет всяческий контроль над происходящим.

— Лгать я не собираюсь, а любая правда прозвучит так, что ты посчитаешь ее грубостью.

— Скотина.

Она вознамерилась ударить его, но Ларс увернулся.

— Оленна, не переигрывай. Я знаю твои мысли. Ничего страшного не случится, если ты узнаешь о моих. Это поможет принять тебе правильное решение.

Точно подобранные слова были сродни удару. Девушка вздрогнула и отвела взгляд.

Прокололась. Не только фальшивой игрой, но и неумением контролировать свои мысли. А когда-то ей казалось, что она вполне может справиться с этим.

— У меня совсем нет времени для этих сцен. Мне нужно еще привести себя в порядок и переодеться. Будь добра, — Ларс указал ей на дверь.

Не найдя ни достойного ответа, ни повода остаться, Оленна была вынуждена признать проигрыш и уйти.

Через некоторое время, когда он вышел из ванной комнаты, в его дверь постучал управляющий. Он передал хозяину дома письмо и удалился. Ларс повертел в руке конверт. Непроницаемо черный, без единой подписи и даже штампа. Защищен магией так, что вскрыть его мог только получатель.

Можно было не сомневаться, что содержимое никакой радости не принесет. Потому что такое письмо Ларсу мог прислать лишь один человек. А все, кто связан с короной, не имеют привычки вести переписку по пустякам.

Ларс вскрыл конверт, вынул письмо, сложенное вдвое, раскрыл его и быстро пробежал глазами по строчкам. Раздражение вспыхнуло в нем мгновенно. Стоит только упустить что-то из-под своего пристального внимания, обязательно случаются неприятности.

Ларс прошел из спальни в свой кабинет, сел за стол и взял в руки магическую почту. Процедура связи с вице-канцлером королевства заняла некоторое время. Закрытую линию проверяла магия, только после всех соответствующих мер она позволила обеим сторонам связаться друг с другом.

«Что значит поставка сорвана?», — Ларс решил обойтись без приветствий.

Вице-канцлер королевства Эшевур Гиванд дер Немарк не обратил на это никакого внимания. К манерам мага давно все привыкли. Надо отдать должное, что в таком несоблюдении этикета была своя польза, время не тратилось на пустые формальности.

«Совершено нападение на колонну во время ее движения. Вся партия уничтожена».

«Вы подтвердили уничтожение?».

Ларс знал разницу в атаках. На военную колонну, движение которой строго засекречено, не могли напасть случайные мародеры. Это спланировано. Теперь весь вопрос в том, какие цели преследовала сторона, осмелившаяся нанести такой дерзкий удар. Уничтожение лучше, чем грабеж. Уничтожение значило бы то, что дело вовсе не в том, что среди разномастного оружия, поставляемого на границы государства военным гарнизонам, затесалась небольшая партия эфиров, отличавшаяся особыми свойствами.

«Подтвердили».

В случае кражи Ларс заподозрил бы охоту именно на свои творения.

«Мы понесли существенные потери», — пожаловался собеседник.

«Меня это совершенно не волнует».

Не нужно было слышать и видеть Ларса, чтобы понять, сколько яда в этой фразе. Вице-канцлер был знаком с магом с давних времен и лишь покачал головой, никому другому такой тон не сошел бы с рук. Никто другой бы и не посмел так разговаривать с Гивандом дер Немарком, представителем высшей аристократии, одним из самых влиятельных людей в их стране.

«Постарайся бушевать недолго. Я хочу обговорить с тобой сроки новой поставки».

Ларс фыркнул. Драгоценные эфиры пропали зря, потому что кто-то из верхов не сумел предвидеть нападение, а солдаты не смогли его отразить. Он, как единственный создатель, мог позволить себе быть в гневе.

«У меня имеется запас, но это лишь треть от необходимого».

«Какой срок, Ларс?».

«Три недели».

Весьма самонадеянно отмерять столь крошечный кусочек времени. Но факт того, что его работы уничтожены, Ларс воспринимал как вызов. А война приучила его на любой удар отвечать молниеносно. Пусть те, кто выступил против него, как следует запомнят, что любые их усилия он способен свести на нет.

«Хорошо. Я прибуду лично, чтобы забрать эфиры», — пришел ответ от вице-канцлера.

«Господин дер Немарк, имеются зацепки, кто это сделал?».

«А вот это тебя не должно волновать».

Тон полон ехидства. Один — один.

Отказавшись от военной карьеры, Ларс лишился доступа к таким тайнам. Впрочем, ему хватает собственной власти, он вполне ею доволен.

Связь прекратилась. Ларс резко поднялся из-за стола. Прежде чем приступить к новому делу, нужно покончить со старым. Времени теперь было не так уж много, поэтому следовало поторопиться.

Через пару часов он нагло и бесцеремонно заявился в дом вестницы. Ашара лишь беспомощно развела руками, потому что и слова сказать не успела, как Ларс осторожно отодвинул ее в сторону и пересек порог.

— Сами открываете двери? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Попробуйте как-нибудь, это не сложно, — прозвучало за спиной, и входная дверь закрылась с громким хлопком.

Ларс усмехнулся. Ему нравилось, что вестница всегда находилась с ответом. Они в этом были с ней похожи.

Хозяйка дома, соблюдая положенный этикет, обогнала наглого гостя и пошла вперед, ведя его за собой. Однако дальше гостиной не пустила, однозначно очертив для аристократа границы пребывания.

— Я не держу прислуги, — что-то подтолкнуло Ашару пуститься в разъяснения. — Ко мне приходят убирать и порой готовят, а со всем остальным я справляюсь сама.

— Похвальная самостоятельность.

Если это и был комплимент, вестница не приняла его. Должно быть, аристократы с трудом себе представляют, как живут те, кто намного ниже их по положению. Она сама занимала середину, то есть не имела родового имени и титула. Таких, как она, было много, обычные люди. Хотя здесь Ашара немного лукавила, все же ее жизнь была благоустроена лучше прочих. Ее родители имели неплохое состояние. Оно-то и позволяло им жить за границей. Они уехали на острова, ближе к океану, но Ашара предпочла остаться на родине. Бескрайний горизонт, утопающий в воде, ее не прельщал. Она была не из тех, кто считал подобные виды верхом блаженства. Асандор ей нравился, красивый город, в котором много жизни. Смерти тоже много, но с ее даром иначе не будет. Свой быт она благоустроила только под себя, никем не обремененная, полностью свободная. Но жила вестница в основном на ту сумму, что оставили ей родители. Ее магической когорте много не платили. Точнее, не платили вообще. Все остальные маги зарабатывали с помощью своей силы, но вестники были обмануты собственным даром. Он позволял им входить в любые двери, но они были гонцами, принесшими горькие вести. Они не могли требовать плату за свою работу, потому что не выполнять они ее тоже не могли. В итоге все шло на откуп третьей стороны. Платить или не платить решал клиент. Выходило по-разному. Ашара, располагавшая собственным капиталом, очень часто отдавала попадавшие ей в руки суммы другим своим соратникам. Тем, кто не обладал никакой сокровищницей.

— Вы выглядите бледным, — отметила Ашара, приглядываясь к аристократу. Кроме этого, весь его внешний облик был, как всегда, безупречным.

Ларс заподозрил, что вид у него должен быть до сих пор довольно взбудораженный. Он поскреб ногтями щеку. Побриться он забыл.

— Я сделаю вам чай, — как-то очень категорично заявила вестница и удалилась вглубь дома.

Ларс подумал о том, что неплохо было бы еще и поесть. Адреналин из крови испарялся, и все жизненные потребности возвращались, он вновь становился человеком. Но посчитал, что при первом визите в дом не следует требовать слишком многого.

Особняк вестницы магу понравился. Здесь было красиво. Мебель, которой было много, удивительным образом не загромождала дом. Все было подобрано друг к другу, как части мозаики. Резкие контрастные цвета в оформлении, темные и светлые, смотрелись приятно. Высокие потолки, множество окон, почти полное отсутствие углов. Довольно необычная внутренняя архитектура. Жаль, что кроме холла, гостиной и ведущего из нее коридора, все остальное оставалось скрыто от его глаз.

— У вас красивый дом, — сказал Ларс, когда Ашара вернулась. Пусть увидел он и мало, но комплимент особняк точно заслужил.

— Спасибо, это проект моего отца, — улыбнулась его собеседница. Улыбка была мимолетной и красивой, такая появляется у людей, в чьем сознании мелькают приятные воспоминания.

Вестница поставила перед ним большую чашку, наполненную ароматным янтарным напитком, от которого шел пар, и множество миниатюрных розеточек со всем, что полагается потреблять вместе с чаем. Ларс был не большим любителем сладкого, но пустой желудок устроит сейчас все что угодно.

— Он архитектор? — поинтересовался маг, рассматривая кружку.

Посуда, выставленная хозяйкой дома на стол, была тоже очень красивой. Видимо, вкус у вестницы проявлялся во всем. Даже ее наряд, свободное домашнее платье, отличался причудливым кроем, привлекающим взгляд. А ведь Ларс преследовал коварную мысль, чтобы застать Ашару врасплох. Он даже представлял ее смущение. Он рассчитывал на то, что ей придется краснеть и убегать приводить себя в порядок. Этого времени ему бы хватило рассмотреть ее. В домашней обстановке люди совсем другие. Ему была интересна эта ее сторона. Но вышло все иначе. Ашара была такой же, как всегда. Это не разочаровывало, но не решало загадку. В этой женщине было что-то необычное, и Ларс подумывал о том, чтобы всерьез взяться за ее решение.

Он тут же скривился, вспомнив, что работа на вице-канцлера отнимет у него все свободное время. Посвящать свое внимание красивой вестнице ему просто некогда.

— Да, создатель Зимнего театра, — ответила Ашара на его вопрос.

— Тогда я понимаю, где раньше слышал вашу фамилию.

Она кивнула. Ее отец был знаменит хотя бы тем, что воплотил в жизнь всего два проекта — Зимний театр и дворцово-парковый ансамбль в пригороде Асандора. После чего пожелал завершить свою карьеру. Такой талант городские власти не хотели терять, да и столица уже как следует к нему присматривалась, но отец заявил, что желает жить в свое удовольствие, накопленных средств у него для этого оказалось достаточно. С тех пор ее родители покинули родной город.

— Здесь сейчас есть призраки? — спросил Ларс, исследуя гостиную внимательным взглядом.

— Конечно, они есть всегда, — ответила Ашара.

Было бы интересно увидеть их хоть раз. Но вестники передать свой взгляд на мир никому не могли. Поэтому им всегда верили на слово. По примеру тех же призраков, эта когорта магов никогда не лгала. Для них в этом не было смысла. Душа, с которой существует связь, может разозлиться за очевидную ложь, или же расстроиться из-за нее, или вовсе причинить вред вестнику. Шансов на это у него будет больше, чем даже у опасных темных душ. Потому что при наличии контракта вестник не может отгородиться от призрака.

— Я почти не слышу ваши мысли, — отметил Ларс, одновременно думая о том, что проглотил уже половину тех сладостей, которыми его так любезно угощали, и прикидывал, будет ли прилично съесть и вторую их часть.

— А у вас и в тот раз, и сегодня нормальный голос.

Ашара точно не могла читать мысли своего гостя, но заметив его голодный взгляд, подвинула розетки ближе к нему. Наверное, мужчине требовалось что-то более существенное, но предлагать она не будет. У них не дружеский обед. Вообще непонятно, почему они вот так сидя и говорят о какой-то ерунде, вместо того чтобы идти заканчивать работу. Аристократ ведь явился сюда именно за этим.

Но так как беседа нравилась ей самой, а Эрнесса до сих пор не появилась и не выказала своего стремления быстрее идти к Бертену, вестница решила оставить все как есть.

— Все пришло в норму, — пожал Ларс плечами. — Артефакт?

Ашара показала кольцо.

— А что значит «почти»? — она не пропустила этот важный акцент.

— Значит, оно вас полностью не загораживает, — ответил аристократ, отставив от себя пустую чашку и удовлетворенно вздохнув.

— Вы чертовски сильный маг, — заявила вестница недовольно.

Ларс улыбнулся краешками губ.

А хозяйка дома вдруг вся напряглась, по ее лицу пробежали тени, а губы сжались в тонкую нитку.

— Что-то случилось? — все эти изменения не скрылись от внимания гостя.

— Она опять плачет, — вздохнула Ашара, устало потирая лоб.

— Кто?

— Да есть тут у меня одна… Никак не могу с ней сладить. Ее просьба оказалась сложнее, чем я себе представляла.

— И часто вам проблемные подопечные попадаются? — Ларс поймал себя на том, что никогда не задумывался, есть ли у призраков характер. Все знали, что души лишаются эмоций, но не только из них состоит человеческая суть. Эрнесса, например, не желала ни о чем говорить и ничего объяснять. Но наверняка есть ей противоположные.

Выходит, что вестникам постоянно приходится подстраиваться.

— Как и всем, — пожала Ашара плечами. — Время от времени.

В доме вдруг задрожали окна, и до Ларса донесся странный вой. Он воззрился на вестницу с немым вопросом в глазах.

— Вот же, зараза, развела тут… — зашипела девушка, но тут же взяла себя в руки, покосившись на аристократа, — извините. Скоро это закончится.

— У призрака истерика? — предположил он.

— О да, эта барышня весьма необычна, — заговорила Ашара с явным недовольством. Ей было в радость поделиться своими эмоциями хоть с кем-нибудь. — Дело в том, что она помешана на ведущем артисте королевской театральной труппы. А сегодня у него как раз спектакль. И она во чтобы то ни было хочет увидеть его. Но это не так легко, даже для призрака. Ей к нему не пробиться. Когда я заключала с ней контракт, она говорила, что главное — хотя бы издалека его увидеть, а выяснилось, что она желает лицезреть его прямо перед собой. А я… не имею такой власти. Попытаюсь, конечно…

— Вы о Назше Иргане? — перебил ее Ларс.

Вестница кивнула. Артист имел такое необычное имя, потому как был уроженцем другой страны. Он действительно был знаменит своей красотой и талантом. Женщины по нему с ума сходили. Видимо, даже после жизни расстаться с кумиром некоторые были не в силах.

— Я отведу вас к нему, — небрежно бросил аристократ.

Ашара вытянулась в струну перед ним, и ее глаза наполнились невероятной надеждой. Прекрасные глаза, кстати. Нереальные. Как у всех вестников. Но все же более нереальные, чем у всех остальных.

— Правда? — даже в голосе девушки скользило упование на чудо.

— Да, — ответил Ларс, скрывая улыбку. Такое «чудо» ему было осуществить очень легко, — после того, как мы с вами закончим.

Он сказал об этом так, что у нее даже сомнений не возникло. Для аристократии, имевшей особые связи в любой области, подобная услуга — мелочь. Возможно, Ларс ван дер Саарк даже бывает при дворе и вхож в особый круг, несмотря на то что «младший». Кто их там разберет, небожителей.

— Что ж… спасибо, — Ашара не нашлась, что еще ответить.

— Потом поблагодарите, я еще ничего не сделал.

— Надо полагать, раз вы здесь…

— Да, мы можем отправляться туда снова, — голос мага приобрел деловой тон.

— Вы все подготовили?

— Да.

Ашара понятия не имела, о чем может идти речь, но ее это и не касалось.

Ларс отметил про себя, что она действительно не так уж и любопытна. Редкое качество для женщины, особенно ее лет. Его это даже немного расстроило. Ему было и стыдно, и страшно признаваться в том, что он может часами говорить о собственных творениях. Отличительная черта всех создателей. О том, что появилось на свет благодаря упорству и труду, хотелось порой кричать, но ничего подобного он позволить себе не мог. И все же, если бы вестница спросила, он бы с ней поделился парой секретов. Совсем немного, чтобы увидеть удивление в красивых глазах.

— Подождите немного, я быстро соберусь.

Она снова скрылась в недрах своего удивительного дома.

Ларс попробовал незаметно прочувствовать его магию. Она оказалась необычной. Всякая магия имеет свою личную энергетическую ауру. У вестников она напоминала непрозрачное стекло. Ровная, гладкая, не имеющая изъянов, сквозь нее ничего нельзя рассмотреть. Отражение особенности этих магов.

Надо отдать должное хозяйке дома, она была верна своим словам и вернулась быстро, переодетая в удобный легкий костюм, с небрежно накинутым на плечи палантином. Она на ходу перешептывалась с кем-то из призраков, внимательно слушая, что тот ей отвечает. То была не Эрнесса. Ларс еле удержал себя, чтобы сквозь артефакт не подслушать ее мысли. Кольцо на изящной женской руке не было для него преградой. Конечно, оно защищало свою хозяйку, но как она сама и подметила, Ларс чертовски сильный маг, поэтому смести такую защиту ему труда не представляет. Оставалось напоминать себе, что хотя бы иногда стоит соблюдать границы.

Они вернулись в дом Эрнессы на заказанном Ларсом наемном экипаже. Душа окончательно преобразилась. Она не металась и больше ни о чем не переживала, выглядела спокойной, точнее равнодушной. Она помнила о том, зачем они здесь, но вот какие эмоции ее должны сейчас одолевать, припомнить не могла.

Их снова встретила Ирма. Женщина обладала прекрасными чертами характера. Она была неболтлива и вела себя тихо, никаких вопросов гостям больше не задавала. Ей было важно, чтобы Эрнесса обрела покой, а Бертен получил помощь. По каким-то своим причинам хозяйка этого дома прониклась к мальчику почти материнскими чувствами. Может быть от того, что собственными детьми так и не обзавелась. Так вот и сложилось, что две одинокие судьбы переплелись.

На этот раз пациент Эрнессы был в сознании. И, по всей видимости, очень ждал гостей. При их появлении юноша побледнел и почти слился по цвету с простыней, на которой лежал. А еще его терзал страх. Пугали незнакомцы, их цели и происходящее в целом. Ларс чувствовал его эмоции. Ирма никаких объяснений дать ему не могла, вот он и метался все это время.

— Я — вестница, — Ашара привыкла брать на себя обязанность первого слова, поэтому сама нарушила звенящую тишину, что окутала небольшую комнатку на секунду, — Эрнесса попросила нас позаботиться о тебе.

— Госпожа и правда мертва? — вскрикнул парень, по его телу пробежала судорога. Если бы он мог, то непременно вскочил, но собственное бессилие заставляло лишь сжимать руки в кулаки.

— Да.

Он прикрыл ладонями лицо, по щекам полились слезы. До последнего он тешил себя пустой и глупой, очень детской надеждой на то, что дурное окажется вымыслом или жестокой шуткой. Не сбылось.

Эрнесса присела на его кровать. В прошлый раз она еще помнила о том, что нужно хотя бы попробовать коснуться человека рукой, проявить этот обыкновенный жест поддержки и понимания, но сейчас уже забыла. Поэтому просто смотрела на мальчика, которого терзала боль от утраты.

— Она не хочет, чтобы ты расстраивался, — передала ему Ашара те слова Эрнессы, что она успела ей когда-то сказать. Душа знала, что не проявит никакой заботы, как только окончательно утратит связь с материальным миром.

— Но она заботилась обо мне, — сквозь всхлипы проговорил Бертен, — так много для меня сделала, а я даже не поблагодарил ее.

— Она слышит тебя и все знает.

— Я могу поговорить с ней? — он с помощью рук подтянул себя и сел на кровати. В его светлых глазах сверкала безумная надежда. Он хотел иметь шанс хотя бы на последнее чудо.

— Она ничего тебе не ответит, — тихо и спокойно произнесла Ашара. — Эрнесса полностью отстранилась от жизни. Она помнит о тебе и обо всем, но ничего больше не чувствует.

Ему понадобится время, чтобы примириться с этой мыслью.

— Госпожа прислала вас? — наконец он догадался спросить о главном. Ведь вестница пришла в сопровождении неизвестного высокородного не просто так.

— Она обратилась ко мне, чтобы я привела к тебе этого господина, — Ашара указала на аристократа.

Мальчишка посмотрел на Ларса почти со злобой. В силу своей юности, он не умел скрывать своих эмоций даже внешне. Должно быть, он знал только плохое от тех, кто так хорошо выглядел и был дорого одет. Жизнь вообще не дала ему шанса научиться доверять кому-то. Лишь Эрнесса проявила заботу и ласку по отношению к нему. Она взяла его к себе, как берут бездомных котят, долго выхаживала, помогала во всем и приучала к себе. И вот, когда он к ней привык, когда вместо постоянного ледяного недоверия к миру в его сердце зародилось доброе и уютное чувство, ее сразу же не стало. Жизнь полна подлостей.

— А вы кто? — Бертен, как рассерженный щенок, смотрел на аристократа исподлобья и разве что не скалился.

— Твой шанс на выздоровление, — Ларс не обращал внимания ни на его тон, ни на внешний вид. Пусть он этому мальчишке хоть три раза не нравится. Не это главное.

— Не понимаю, — фыркнул тот.

— Я заставлю твои ноги двигаться.

Ларс знал, какая реакция за этим последует, и убедился в своей правоте, по очереди осмотрев мальчишку и свою спутницу.

Да, все как положено.

У парня глаза полезли на лоб, приоткрылся рот. Ашара же выказала удивление молниеносным взглядом в сторону аристократа, но быстро взяла себя в руки и вернула себе хладнокровный вид. Вмешиваться она, конечно же, не станет, хотя внутри у нее было далеко не так все спокойно. Но, по ее мнению, аристократ должен сам нести ответственность за свои слова. Она лишь на всякий случай убедилась в реакции Эрнессы. Призрак никак не реагировал.

Ларс все же скользнул краем сознания по самой поверхности мыслей вестницы. Одновременно с тем, что ее одолевала небольшая печаль из-за надежды, которая может оказаться напрасной, она сильно сомневалась в том, что аристократ растрачивает себя на пустые обещания.

Что ж, Ларса порадовал факт того, что на вестницу он произвел положительное впечатление.

— Вы что-то перепутали, господин, — отстраненным голосом произнес Бертен, откидываясь обратно на подушки, — я уже никогда не смогу ходить.

Комнату буквально затопило эмоциями парня. Он злился на то, что неизвестный позволяет себе нести всякий бред, а он не в силах вышвырнуть за порог непрошеного гостя и тревожился из-за того, что Эрнесса прислала к нему каких-то ненормальных. Бертен очень хотел, чтобы все закончилось, чтобы его оставили в покое и никогда больше не тревожили.

Ларс отстранил от себя чувства и мысли юноши. Его отчаяние он понимал, но именно сквозь него и нужно пробиться. Поэтому никакого сострадания аристократ проявлять не собирался.

— Самостоятельно нет, но тебе поможет магия.

— Что же это за магия такая? — процедил Бертен сквозь зубы.

Ему было наплевать на то, что его тон невежлив. В той, другой, жизни, когда он еще не был калекой, он бы может и подумал, прежде чем так отвечать. Ведь можно поплатиться. Аристократу ничего не стоит уничтожить его жизнь. Но от нее и так осталось немного. Со смертью Эрнессы все станет хуже. Помогать ему больше некому. Не может повезти дважды. Предателям вообще не должно везти. А он предал своих хозяев. Те заставили его дорого расплатиться. Он бы умер еще тогда, полгода назад, в той сточной канаве, где валялся с переломанными ногами, но чудо привело к нему Эрнессу. Она не прошла мимо, не позволила ему сойти с ума. Он не понимал, зачем ей это. Женщина грустно улыбалась и говорила, что на ее душе лежат грехи, что она просила судьбу послать испытание, чтобы искупить их. И она рада, что ее испытанием стал он, ведь она может спасти чью-то жизнь.

— Тебе будут непонятны подробности, мы лишь потратим время, — вмешался в его горькие мысли уверенный голос Ларса.

— Вы хотите, чтобы я поверил вам на слово? — зыркнул на него мальчишка.

— Не мне, Эрнессе, — маг умел манипулировать словами, когда это было нужно. — Она все еще здесь из-за тебя, и она привела меня.

Юноша вздрогнул от его слов.

Ларс провел рукой над столиком, что стоял возле кровати, и на его поверхности появилась металлическая коробка. Аристократ открыл ее, внутри оказалась пластина овальной формы.

— Этот предмет называется «эфир», в нем заключен сплав семи магий. Я прикреплю его к твоей спине, он срастется с твоим телом и станет заменой тех нервов, что когда-то заставляли твои ноги двигаться.

Взгляд у Бертена был ошалевший. Эмоции вестницы снова наполнились недоверием. Видимо, озвученные слова произвели на всех слишком сильное впечатление.

— Это невозможно, — прошептал непослушными губами пациент Эрнессы, но его взгляд то и дело возвращался к таинственному предмету, лежавшему недалеко от него.

— Да. Это эксперимент, — как ни в чем не бывало произнес Ларс, разводя руками. — И ты первый испытуемый. Может, ничего не получится. Более того, как только я применю эфир, он либо поможет тебе и все восстановит, либо убьет твое тело совсем — ты не сможешь не только ходить, но и двигаться вообще.

— Погодите, — раздался за спиной дрожащий голос вестницы. Она не смогла остаться равнодушной.

Ларс жестом остановил ее, прося не вмешиваться. Не хватало, чтобы она внесла еще большую сумятицу в мысли мальчишки. Он и без того в положении, которому не позавидуешь. Притом что слова аристократа звучали как безумный вымысел, нельзя было отрицать факт того, что он пришел сюда по воли души, которая лгать не могла. От подобного противоречия кого угодно начнет наизнанку выворачивать.

Бертена до самых костей продирал страх. Даже в той канаве было не так страшно.

— А что это вообще такое? — юноша проглотил ком в горле.

— Чистая магия, которую я сделал материальной и придал форму, — ответил Ларс тем самым тоном, которым сообщают вполне очевидные для всех вещи.

— Не понимаю, — прошептал Бертен с отчаянием.

— Послушайте, — Ашара не удержалась и даже приблизилась к аристократу, — такие решения не принимаются за одну секунду…

— Именно так и принимаются, — перебил ее Ларс, и в его голосе звенела сталь, взгляд был и того хуже, придавливал к месту намертво, — чем дольше он будет размышлять, тем больше будет путаться в мыслях. Он обратился к мальчишке. — Представь, что ты на войне. У тебя есть примерно секунда на одно-единственное решение. Некогда взвешивать, некогда размышлять. Ты не знаешь, будет оно правильным или нет. Ты просто все ставишь на кон.

— Я…

Взгляд Бертена заметался, и в конце концов у него закружилась голова, на лбу выступили капельки пота. Он сильно зажмурил глаза и быстро произнес:

— Хорошо, если госпожа Эрнесса вам верит, я тоже поверю.

Ашара оценила выдержку аристократа. Ей еще нужно такому научиться. Вестница подозревала, что согласие мальчишки было главным во всем этом спектакле, и вряд ли Ларс ван дер Саарк не переживал за него. Но внешне он оставался бесстрастен.

— Садись и поворачивайся ко мне спиной, — отдал аристократ команду, вынимая эфир из коробки. Предмет в его руках засветился.

— А разве не нужна какая-то подготовка или предварительный осмотр? — Ашара сомневалась, что можно вот так просто совершить чудо.

— Ничего не нужно. Все, что требовалось, я сделал, теперь мы можем лишь поставить опыт.

Ничего себе. Это либо уверенность, либо сумасшествие. Либо сумасшедшая уверенность. Конечно, он могущественный маг, но неужели он способен манипулировать такими силами? Разве вообще кто-нибудь может? Вестница с огромным сомнением посмотрела на Эрнессу. Но та не отрывала взгляда от Ларса. И он не был наполнен непониманием или ужасом. Она просто ждала.

— Это быстро? — задал свой последний вопрос Бертен.

— Очень быстро, — честно ответил Ларс, глядя ему в глаза.

Парень с помощью рук пересел на край кровати и повернулся к магу спиной. Аристократ сжал пальцами овальный предмет посередине, и тот выпустил четыре тонких когтя. Ашара поморщилась. Она поняла, о чем умолчал аристократ. Стоило предмету расположиться на позвоночнике юноши, как когти впились в него, вонзились в тело. Парень вскрикнул и вцепился пальцами в край постели с такой силой, что костяшки побелели. Предмет наливался светом все больше. Вестница была уверена, что он обжигает, ей даже показалось, что она почувствовала запах горелой плоти. Пациент хрипел от боли и кусал губы до крови, стараясь вытерпеть пытку.

Ларс внимательно наблюдал с помощью магического зрения, позволяющего видеть силовые потоки и ауру человека. Он запоминал их взаимодействие с эфиром, улавливал каждую мимолетную перемену в своем творении, которое раскрывало свою силу шаг за шагом. Теперь для него был очевиден тот самый, единственный недочет, который не позволял сделать эфир универсальным. На губах аристократа промелькнула улыбка. Увиденное его радовало. Он уже знал, что эксперимент прошел успешно. Если бы их постигла неудача, парню не пришлось бы корчиться от боли, эфир бы за секунду выжег все нервные окончания в нем и убил чувствительность. А боль была хорошим признаком. Наградой за все пережитое.

Спустя несколько минут Бертена перестало жечь, и когти, которые теперь навсегда в нем останутся, уже почти не чувствовались. Они стали частью его самого.

Он отер пот со лба и обернулся к аристократу, глядя на него безумными глазами.

— Вы…

Наверное, он был намерен его оскорбить или просто выругаться как следует за то, что пришлось пережить, но Ларс отвел от себя его внимание.

— Пробуй пошевелить ногой.

Мальчишка тупо уставился на свои конечности. Те выглядели по-прежнему бесполезными. Он совсем ничего не чувствовал.

Верно. Не бывает никаких чудес. Все это бред.

— Боль у тебя в голове, выбрось ее, — рыкнул Ларс.

Если пациент Эрнессы будет и дальше тонуть в отчаянии и жалости к себе, он ему еще и хороший подзатыльник отвесит.

Парень от его грозного рыка вздрогнул всем телом и попробовал отстраниться от пережитой пытки. Он сосредоточился и попытался пошевелиться. Все его старания закончились лишь тем, что он почувствовал упадок сил и головокружение.

— Нет, ничего, — произнес Бертен вяло, готовый сдаться.

— Плохо стараешься.

Ларс пригвоздил его тяжелым взглядом, стало понятно, что аристократу больше неважно, как и почему он оказался здесь. Его старания должны были вернуть человека к жизни. Теперь он видел в пациенте цель своих интересов. И, судя по всему, он с места не сдвинется, пока не увидит результат.

Бертену пришлось снова пробовать. На этот раз он закрыл глаза. Ощущения были странными, он все еще чувствовал эфир на своей спине и теплые волны, которые расходились по кровеносным сосудам от этого предмета. Юноша вдруг понял, что эти самые волны доходят вплоть до кончиков пальцев на ногах. Ощущение было схоже с тем, как если пробыть очень долго на морозе. Конечности теряют чувствительность, но она быстро возвращается, стоит только зайти в тепло. И вот сейчас его ноги, которые он не ощущал целых полгода, чувствовали это самое тепло.

Он согнул и разогнул колено. Легко, без усилий. Так же естественно, как это делает любой полноценный человек.

— Да!

Ашара вздрогнула от выкрика Ларса, подскочившего на месте. Приложив руку к груди, вестница резко выдохнула, успокаивая сердцебиение. На лице аристократа она неожиданно увидела абсолютно счастливую мальчишескую улыбку и сама тоже неуверенно улыбнулась в ответ.

Бертен ошарашенно смотрел на свои ноги. Он никак не мог поверить, что это его собственные конечности снова двигаются.

— Как? — выдохнул он.

Ему был поставлен однозначный диагноз. Шесть месяцев он чувствовал себя уродом, от которого осталась половина, бесполезным существом, ни на что больше не годным. А теперь за какие-то десять минут жизнь к нему снова вернулась.

— Это навсегда? — тупо спросил он.

— Конечно, навсегда, — самодовольно заявил Ларс. — Стал бы я тут время тратить на что-то непостоянное.

Ашара посмотрела на Эрнессу. Призрак улыбался. Должно быть, это было последнее чувство, о котором смогла вспомнить душа. Вестница была рада увидеть эти эмоции. Значит, все произошедшее действительно оправдано.

— Это еще что! — вдохновенно говорил Ларс, наслаждаясь моментом своего триумфа. — Ты не то что ходить, бегать быстрее зайца сможешь. И не надо плакать.

— Я не…

Бертен провел руками по щекам и почувствовал влагу. Надо же, и правда плачет. Даже не заметил.

Ашара вышла из комнаты вместе с Эрнессой. Их присутствие точно больше не требовалось. Призрак сделал для живого человека все, что было в его силах. Ларс задержался, что-то объясняя мальчишке.

— Что происходит? — спросила Ирма у вестницы, взволнованная тем шумом, что творился в комнате за закрытой для нее дверью.

— Чудеса, — развела руками та.

Женщина, увидев, как Бертен через пару минут выходит из комнаты на своих ногах, испуганно вскрикнула, пошатнулась и тяжело осела на стул.

— Как же так? Что же это? — бормотала она, мотая головой.

Вестница улыбалась, слыша возбужденный голос мальчишки. Он пытался рассказать своей сиделке о том, что произошло. Ашаре было приятно думать, что она тоже имеет отношение к свершившемуся чуду.

— Разве это не потрясающе? — произнесла Эрнесса тихо, чтобы только она ее слышала. — Мне всегда казалось, что способности Ларса за гранью реального.

— Всегда? — вестницу позабавило это слово.

Призрак понял, что оговорку мимо ушей не пропустят.

— Почему вы скрываете, что знаете его? — Ашара не стала ждать пояснений от своей подопечной.

— Потому что все, что я делала половину своей жизни, это скрывала правду. Я привыкла к этому.

— Не расскажете? Ни мне, ни ему?

— Никому.

Вестница вздохнула. Но с душами спорить невозможно, они не меняют своих убеждений. А жаль. Если бы удалось вывести Эрнессу на откровенный разговор, то может быть получилось бы передать Ларсу что-то важное. В качестве награды за то, что он сделал. За такую работу награду он точно заслужил.

Маг очень долго не мог отойти от Бертена, который не знал, как передать и выразить всю свою бесконечную благодарность. Но, в конце концов, кажется, понял, что аристократу сказанных слов и увиденного вполне достаточно. Он подошел к вестнице. В серо-зеленых глазах все еще был шальной блеск, который бывает у человека, выигравшего в лотерею миллион золотых.

— Вы артефактор? — прищурившись, спросила Ашара.

— Нет, — со смехом ответил Ларс.

— Не врач, не артефактор. Кто же вы?

Даже самый пристальный взгляд ей не помог и не позволил разгадать секрет.

— Эрнесса еще здесь? — вместо каких-либо ответов спросил маг.

— Да.

— Я хочу поблагодарить ее.

— Подождите, она говорит, что осталось еще кое-что.

— Надо же, у призраков и правда очень много неоконченных дел, — удивился аристократ.

Вестница, как никто другой, знала, что так оно и есть.

— Но, я надеюсь, что больше пациентов в доме не прячется, — пробормотал Ларс.

Оставив мальчишку и Ирму, которая даже прикасаться к нему боялась, они поднялись наверх, на второй этаж небольшого дома. Эрнесса привела их в собственную спальню — единственную комнату здесь. Без хозяйки она выглядела пустой. У нее не было родных, поэтому никто не спешил занимать эти стены.

Придя сюда, душа невольно замедлила шаг. Воспоминания вернулись, простые картинки из жизни, которая ушла. Странное ощущение: понимаешь, что эта самая жизнь — твоя, но уже нет никакой связи.

— Нужно время? — спросила вестница, подметив ее реакцию.

— Нет, — покачала головой ее подопечная.

Ашара по ее указке залезла в скрытый ящик комода, сиротливо жавшегося в углу, и достала шкатулку, после чего передала ее Ларсу.

— Она просит открыть.

Аристократ выполнил просьбу. Увидев содержимое, он воззрился на вестницу вопросительно.

— Эрнесса говорит, чтобы вы забрали его себе.

Ларс извлек на свет кровавый опал, чтобы как следует его рассмотреть. Точно не подделка. По внешнему виду и весу понятно, что камень тот самый. Очень редкий предмет. Даже у Фарха такой достать было невозможно. Слишком дорогой. Для этого дома он никак не подходил.

Ларс выставил его против солнечного света. Камень заиграл завораживающим блеском. Прекрасный ингредиент для эфиров. Такие камни хранят в себе силу любого уровня.

— Это очень ценный дар, — произнес аристократ, пряча опал обратно в шкатулку, — боюсь, мне нечем ответить.

— Господин ван дер Саарк, — строго произнесла Ашара, — Эрнесса призрак, ее не волнуют… сантименты. Она сейчас действует исходя из практической стороны. Если она хочет передать это вам, просто примите. Ваша благодарность ей не нужна.

Ларс покосился на вестницу. Та немного смутилась своего резкого тона, но взгляд не отвела.

— Почему не расскажет, как мы связаны с ней? — спросил он.

Ашара пожала плечами.

— Я что-то еще могу для нее сделать?

Ашара посмотрела на призрака. Эрнесса больше не проявляла эмоций. Все ушло. Теперь ее взгляд был направлен очень далеко.

— Я думаю, что это конец пути.

Ларс опустил крышку шкатулки с громким хлопком так, что вестница вздрогнула. Как будто подвели резкую черту всему, что произошло за эти недолгие дни.

Через минуту они покинули дом, в скромных стенах которого изменилось сразу несколько судеб.

— Она прощается с вами, — передала вестница.

Ларс в ответ коротко поклонился тому месту, на которое указала Ашара. Вряд ли голова этого человека перед многими склонялась. Эрнесса приняла благодарность и исчезла, покинула материальный мир навсегда. Монета, в тот же момент появившаяся на ладони вестницы, растаяла, разрывая контракт.

— Все? — на всякий случай уточнил Ларс.

Он не думал, что все может закончиться так… тихо.

— Да, — мягко улыбнулась ему вестница.

Многие из живых, становясь свидетелями, испытывали недоверие к этому мгновению. Но так уж сложилось, что всякое живое существо очень громко врывается в жизнь, а покидает ее почти незаметно. Словно ничего и не было.

— Спасибо вам, — Ларс был искренен в своей благодарности.

Ашара кивнула.

— При прощании принято обещать снова увидеться, — заметил он.

— Только не со мной, — произнесла вестница, ощутив внутри легкую печаль. — Я желаю вам более никогда не встречаться с вестниками.

Такая встреча, даже если в конце и приносит благо, является печальным событием. Поэтому Ашара ушла первой, переборов в себе это странное чувство, которое заставляло медлить.

Ларс смотрел ей вслед лишь пару секунд. Потом вспомнил о том, что его собственная жизнь требует от него внимания. И он вернулся к ней, навсегда расставаясь с мыслью о том, что для него самого встреча с вестником оказалась очень даже удачной.

Глава 4

Ашара вернулась к своему дому, погруженная в философские размышления о том, как странно связаны человеческие судьбы и что она никогда не перестанет этому удивляться. Встречая совершенно разных людей, она всякий раз узнавала что-то новое об этом мире. Теперь она знала и то, что существуют такие, как Ларс ван дер Саарк. Гении, способные изменить мир. Все же стоило признаться самой себе, что ей было немного любопытно, отчего он проводит свои эксперименты тайком, почему такой талантливый изобретатель живет не в столице и не знаменит на все королевство. Но все это были тайны чужой жизни и не имели к ней никакого отношения. Аристократа следовало забыть. Она и забудет, через некоторое время, когда увлечется новыми заботами своих подопечных.

Да, именно так и будет. Совсем ни к чему тоскливо вздыхать. Она рассудительная и хладнокровная, нужно соответствовать.

Тут Ашара заметила его. Все мысли вышибло из головы, а ладони сразу стали влажными. Она стыдливо отерла их о штаны нервическим движением, злясь на себя. Еще не хватало! Она не будет бояться!

Какие черти принесли? Давно ведь не появлялся. Месяц прошел, она уж надеялась, что все… Ашара замедлила шаг и пожалела, что была так неосторожна. Надо было смотреть по сторонам. Тогда можно было бы уйти, скрыться, но он ее уже заметил и тот час направился в ее сторону.

Она тяжело вздохнула, расправила плечи и постаралась выглядеть уверенной.

— Ашара, милая, — проговорил Иммит, широко улыбаясь и раскрывая объятия.

Она натянула на лицо скупую улыбку и увернулась от его рук. Этот человек был неприятен ей. Но какие бы меры она ни предпринимала, он не отступал. У навязчивого поклонника была самая настоящая мания.

— Здравствуй, — бросила вестница еле слышно, стараясь избегать его взгляда.

— Я ждал тебя так долго, а ты… — проговорил Иммит с наигранным осуждением и даже пальцем погрозил.

У него была приятная внешность. Молодой аристократ, щеголь, единственный наследник семьи, завидный холостяк. В нем был весь положенный набор качеств, при котором барышни сами падали к нему в руки. Но для того, чтобы развлечься в очередной раз, он хотел заполучить себе вестницу. Для серьезных намерений у него, кажется, существовала невеста.

Совершенно невыносимый тип, не принимающий отказ ни в какой форме. Он не понимал, как «нет» может относиться к нему.

— Я занята, — Ашара внимательно смотрела по сторонам. На улице с этой и другой стороны были люди, ничего опрометчивого ее поклонник делать не станет. Значит, в крайнем случае, ей удастся сбежать. Это немного успокаивало, и все же сердце в груди неприятно колола тревога.

— Да, знаю, но нельзя же так игнорировать меня, — его голос источал сладкий яд.

Она знала, что за маской вежливости скрывается мерзкое существо. Она видела порой, в редкие моменты, когда Иммит не справлялся с собой, как в его голубых глазах мелькали острые ледяные иглы, а красивое лицо искажала гримаса жестокости.

Ну почему ей так не повезло? Почему он вообще ее заметил? Она когда-то приходила в дом его друга, работала со старшими членами семьи. Там они и пересеклись. Роковая встреча. Иммит утверждал, что это любовь с первого взгляда. Ашара точно знала, что это охота. И она испортила ему открытие сезона, так как не поддалась ни на одну уловку. Вестница сразу все о нем поняла и не желала связываться. Ей не нужны были никакие отношения с таким мужчиной. Хотя, безусловно, многие женщины ее бы не поняли. С такими, как он, не нужно мечтать о свадьбе, можно просто поиграть в куклу, стребовать бриллианты и наряды, покататься по красивым местам, поужинать в дорогих ресторациях. Одним словом, оставить себе воспоминания для старости. В этом нет ничего предосудительного.

— Я не игнорирую, — проговорила Ашара, строго контролируя свой тон. Он не должен распознать ее эмоции. Иначе вцепится волкодавом. Все хищники чуют страх. — Я не понимаю, зачем ты приходишь.

— Опять ты об этом, — нахмурился Иммит. — Я же уже говорил, что намереваюсь добиться тебя.

— А я тебе говорила, что не стоит этого делать. Наш разговор ходит по кругу.

— Потому что ты не желаешь меня замечать, — прижал он руки к широкой груди в отчаянном жесте.

Игра была на высоте. Ему бы на подмостки, в пару к Назшу Иргану.

— Ты навязываешь мне свое внимание, — Ашара не могла позволить себе отступить. — А я не отвечу тебе тем, на что ты рассчитываешь.

Суть зверя проявилась при этих словах, вместо улыбки губы растянулись в оскале. Иммит зорко глянул по сторонам. Схватил вестницу за запястье и с силой сжал, заставляя подойти к себе ближе. Пока что со стороны подозрительно они не выглядели. Он за этим внимательно следил. Он никогда не станет портить себе репутацию. Но эта девка порой выводила его из себя своим неуместным упрямством. Изначально это разжигало его интерес, но теперь он от этого устал и начал раздражаться.

— Отпусти, ты делаешь мне больно, — проговорила Ашара твердым голосом, выразительно глядя на него.

Какая дерзкая! Лакомый кусок! Ни одна другая женщина не смела смотреть ему прямо в глаза, когда он по-настоящему злился.

— Это ты, Ашара, делаешь мне больно, — прошипел Иммит ей на ухо. — Каждое твое слово, как ножом по сердцу. Ты безжалостна. А ты ведь так мне нравишься…

Он потянулся к ней свободной рукой, но она поморщилась с брезгливостью. Пальцы Иммита непроизвольно сжались в кулак, но он переборол себя и руку опустил.

— Не надо. Я тебе не нравлюсь, — Ашара пыталась вырваться из стальной хватки, но у нее не хватало сил. — Ты меня просто… хочешь.

— И что же в этом такого? — сладко пропел молодой человек, пробегаясь по всему ее телу липким взглядом. — Это нормальное желание. Или ты тут мне будешь оскорбленную невинность строить? Что у тебя мужиков не было или ты не в курсе взрослых дел? Артачишься как кобыла необъезженная, а уж я бы тебя…

Резкий удар пощечины заставил его смолкнуть. Иммит отпустил свою жертву от удивления, провел по щеке рукой. На пальцах остались капельки крови, разбитая губа саднила. Он злобно усмехнулся, стирая с лица кровь тыльной стороной ладони.

Прохожие на них оборачивались и перешептывались. Вот же… Надо было не у дома ее караулить, а в подворотне. Там нет свидетелей. Он бы уже все успел.

— Ну вот, снова меня отвергаешь, — произнес он почти беззаботно и рассмеялся легким, заразительным смехом, чтобы разрядить обстановку. Свидетели сцены должны подумать, будто у молодых произошла размолвка, и девушка решила проявить нрав.

— Прекрати меня преследовать, — вестница говорила очень серьезно, и красивые фиолетовые глаза наполнялись огнем.

Ох, как же она должно быть хороша в постели. Только это его и удерживало. В ином случае, он бы или забыл ее давно, переведя внимание на новую жертву, или сделал с ней все, что хотел, и выбросил. Но он точно знал этот тип женщин, если покорить ее, то можно получить обратно много больше, нежели получится взять силой. Силу он всегда успеет применить…

— Иначе что? — Иммит насмешливо изогнул бровь. — Я все равно добьюсь своего. Разница лишь в том, что ты с этого получишь. Я ведь могу перестать быть милым.

— Уходи, — проговорила Ашара сквозь зубы.

— Ты пожалеешь, — зашипел он, снова наступая на нее.

Она стремглав бросилась к дому, пока ему не взбрело в голову снова схватить ее. Оказавшись внутри, Ашара тут же заперла дверь на все засовы и только после этого спокойно вздохнула, прислонившись лбом к прохладному дереву.

Чтоб его! Как надоел!

Эта история длилась слишком долго. И давно уже стала опасной. Вестница знала это. Как знала и то, что навязчивый поклонник не отстанет. Местные представители закона и порядка, к которым она уже обращалась, смотрели сквозь пальцы на увлечение сына богатого отца, почетного гражданина города. На таких нет никакой управы. А она сама не имела покровителей, к которым можно было обратиться за помощью.

Интересно, Ларс смог бы его отвадить?

Ашара тряхнула головой, отбрасывая от себя нелепую мысль. С какой стати аристократу решать ее проблемы. Она вообще стремилась никак не связываться с теми, с кем окончен контракт.

Сама разберется. Не понятно как, но разберется. Не сегодня. Сегодня она очень устала. Нужно принять ванну с душистой пеной, расслабиться и сбросить с себя все накопленное напряжение. Чудесный план. Прекрасный.

И почти неосуществимый при ее таких странных подопечных.

— Ну что ты опять плачешь? — спросила вестница недовольно у той, кто нарушал ее хаотичные мысли.

Призрак заревел еще громче.

— А как мне не плакать? — выла Риста. — Я не могу видеться со своим любимым.

Душа молодой девушки старательно размазывала по щекам слезы, которых не было. Призраки не могут плакать.

— Ты не испытываешь эмоции, ты их себе придумала, — категорично заявила вестница, выплескивая свое раздражение на несчастную.

Все ее разумные доводы потонули в судорожных всхлипах, старательно имитируемых душой.

Вот ведь! Такая может и через сто лет не успокоиться! Ей самой нужно было при жизни становиться драматической актрисой. Такой талант пропал. Ашаре не хотелось быть единственным ее зрителем и слушать причитания до конца своих дней. Она даже плечами передернула, явственно представив себе такую ужасающую картину.

— А этот твой так и не исполнил обещанного, — напомнила душа, преследуя хозяйку дома, поднимающуюся в собственную спальню.

— Он не мой, — отрезала Ашара.

Она никак не связана с Ларсом ван дер Саарком. Кем бы он там ни был. Гением или просто привлекательным мужчиной. Их дорожки разошлись. Все. Точка.

Растревоженная душа шмыгнула носом.

Вестница вздохнула, пересекая порог своей широкой комнаты. Правда ведь не исполнил. Но не напоминать же ему об этом. Или напомнить?

Ашара даже замерла на месте, обдумывая такую интересную мысль как следует. Это оправданный повод заявиться в дом аристократа в ответ. И странной она выглядеть при этом не будет. Это ведь его вина. Он не сможет не признать ее. А мужчина становится легкой добычей, когда чувствует за собой вину.

Вестница неожиданно для себя поняла, что это ей очень нравится. То, что с аристократом она сможет увидеться еще минимум один раз и по совершенно объяснимой причине. Как чудесно.

Пока она раздумывала, Риста куда-то делась. Ей на смену пришел другой подопечный.

— Ашара? — раздался голос за спиной.

Она обернулась и немного погрустнела. Мечты о ванне все-таки придется отложить. Ее ждали.

— Да, я иду.

Занятие ей предстояло не такое уж и сложное. Уже две недели она проводила свои вечера вместе с ним. Господин кан Раввен, знаменитый повар, желал записать все свои рецепты, чего не успел сделать при жизни. Поэтому она была его секретарем. Но он говорил, что осталось не так уж и много, и он сможет уйти спокойно. Ашара была не против такого занятия, она находила для себя много полезного. Хотя это конечно страшный обман. Потому что вестница знала, что никакая магия в мире не в силах исправить ее неспособность готовить.

Привычный ритуал позволил успокоиться после тревожного дня и освободить голову от лишних дум. Вестница тщательно записывала под мерную диктовку весь вечер, но подопечный, заметив усталость хозяйки дома, милостиво ее отпустил. Ашара потянулась всем телом, чтобы разогнать кровь. После чего поднялась и прошлась по дому, это тоже был привычный ритуал. Отец построил для нее прекрасный особняк. Важная причина не покидать родной город. Оставлять такую красоту или отдавать в чужие руки ей не хотелось.

Взгляд вестницы невольно обратился к окну, которые были здесь буквально на каждом шагу. Хозяйка дома остановилась и вздохнула. Там, за ограждением, за пределами ее владений мелькали темные души. Те, кто не мог найти себе пристанища. Те, кому никто не мог помочь. Таких, как они, вестники тоже видели постоянно, особенно у порога собственного дома. Эта часть дара никому не была по душе. Ведь приходилось закрывать глаза на страдания тех, кого поглотило безумие.

Ашара отошла от окна, решив, что стоит заварить ромашковый чай перед сном. А еще придумать, в какой из дней припомнить аристократу о данном в порыве благородства обещании.

Глава 5

Ларс сидел в лаборатории и о чем-то думал. О чем именно, он не знал. Мысли были пустые и хаотичные, как мыльные пузыри. Он никак не мог заставить себя сегодня сосредоточиться. Вся эта история теперь осталась в прошлом, уже почти две недели прошло, и словно бы ничего не было. Ни Эрнессы, которая искала свой покой, ни вестницы с фиолетовыми глазами. Отчего-то последнее расстраивало его особенно. Остался только Бертен, к которому ему еще придется наведаться, чтобы посмотреть, как эфир сросся с его телом. Но все будет хорошо, можно не сомневаться. Он отлично справлялся со своей работой.

Успех в одном деле напоминал о том, что есть дело неоконченное. Он управился раньше обещанного срока с партией эфиров, что была обещана вице-канцлеру, о чем и сообщил высокопоставленному государственному лицу. Но его визит в Асандор, являвшийся не более чем прикрытием, уже имел объявленные сроки, перенести которые не было никакой возможности. Ларс, не любивший терять время в ожиданиях, занялся другими своими работами. Тем более что один из эфиров ему никак не поддавался. Словно ребус, ключ к которому никак не найти. От раздражения даже между лопатками зудело. Верный признак, что он зол на самого себя.

Ларс покосился на свой рабочий стол. Огромный, почти необъятный, заваленный механическими деталями, заготовками, чертежами, какими-то записками, сделанными неровным быстрым почерком лишь затем, чтобы не упустить очередную идею. Тут же вперемешку стояли колбы с растворами, ступы и мельницы для перемалывания ингредиентов, лежала даже пара внушительных горстей драгоценных камней, которые были постоянными элементами во всех его работах. Лаборатория — его неприкосновенная территория, на которой существовал подходящий лишь ему одному порядок. И никаких посторонних!

Его близкий друг называл это инстинктом собственника и рассуждал на тему того, что Ларс порой воображает себя творцом и создателем, равным богам. Поэтому его взгляд устремлен на всех как на недостойных.

Ларс спорил, считая это разумным подходом. Он здраво оценивал риски. Доступ к вещам, стоимость которых порой не поддавалась определению, и эфирам, заключавшим в себе могущественные силы, не мог иметь каждый гость этого дома. Не хватало еще, чтобы кто-то излишне любопытный к ним прикоснулся. Может и пепла не остаться.

Ларс взял большую кружку и отхлебнул кофе. Тот оказался остывшим, он поморщился и отставил напиток от себя подальше.

Итак, незавершенный эксперимент. Новый эфир, над которым он ломал голову уже долгое время. Все упиралось в одну деталь. Нужно создать небольшой барьер, который разделит заключавшиеся в нем силы по принципу переборки, и тогда все заработает. Но сколько бы он ни пробовал, ни один материал не подходил.

— Здравствуйте, господин! Извините, я опоздал. У меня возле дома новая пекарня открылась, и пришлось очередь стоять, чтобы купить все это. Вам я тоже взял.

Громкий, рыжий, лопоухий. Счастливый сверх всякой меры, что порой выводило из себя.

Ларс зыркнул на парня волком, но тот даже внимания не обратил, продолжая о чем-то радостно стрекотать.

Керих. Помощник, если его так можно было назвать. Единственный, кому можно входить на территорию лаборатории при условии, что здесь находится сам хозяин дома. Этот парень появился у мага два года назад, когда стало ясно, что рук не хватает. Ларс понятия не имел, кто ему нужен. На роль подмастерья требовался талантливый сильный маг. Подвернулся этот. Совершенно случайно, приблудился словно щенок. Иногда Ларс жалел, что взял его к себе, особенно когда он вот так много говорил. Иногда же у помощника случались просветления, и тогда цены ему не было. Маг позволял ему вникать в некоторые сферы своей работы, но не слишком глубоко. Мальчишка пока что не дорос даже до аукциона, не то что до дел с военными подразделениями страны. Парню двадцать один год, молодость только расцвела, навыки еще недостаточно развиты, чутье и хватка не выработаны. Когда-нибудь он узнает о мрачных тайнах своего мастера, но точно не сейчас.

— Дочь у пекаря загляденье, — Керих продолжал говорить все на едином вдохе. — Она мне улыбнулась. Я теперь каждый день там буду хлеб покупать. А если еще раз так улыбнется, я на ней женюсь.

Он даже мечтательно глаза закатил и улыбнулся от уха до уха.

— Ну да, жениться надо по глупости, — сухо процедил Ларс, устав следить за дергаными перемещениями подмастерья по всей лаборатории. Голова кружиться начинала.

— Нет же, господин, по любви, — расхохотался помощник, плюхаясь на стул на колесиках и подкатываясь на нем к рабочему столу.

— А у тебя, значит, уже и любовь случиться успела? — произнес маг, пытаясь сосредоточиться на мыслях об эфире.

— А разве там долго? Увидел родные глаза и все.

— Глаза, говоришь… Керих!

Мальчишка от такого рева подскочил и поперхнулся огромным кренделем. Крошек на столе стало еще больше. Помощник почти с обидой взглянул на своего мастера, не понимая, чем вызвал гнев. А потом понял и побледнел, и постарался за собой все убрать, но в итоге зацепил какие-то мелкие гвоздики и шурупчики, и те посыпались на пол…

Ларс обратился к бытовому заклинанию, и то их падение остановило, вернуло обратно на места, а следующее невидимым взмахом смело все крошки на колени подмастерья, не тронув при этом ни одной лишней детали на столе. Керих вымученно улыбнулся, с трудом проглотил откушенный кусок кренделя и стряхнул треклятые крошки на пол. Заклинания тут все непременно уберут до состояния сверхъестественной чистоты. Главное, чтобы не вместе с ним. Иногда его мастер был способен на все.

— Простите, — пробормотал парень и оставшуюся выпечку сгрузил на отдельный столик в дальнем углу.

— Сядь и послушай, — приказным тоном произнес Ларс, сверля несчастного острым взглядом.

Мальчишка незамедлительно выполнил команду. Уселся, выпрямив спину, даже руки на коленках сложил, как школьник, и уставился на мастера широко раскрытыми глазами. Так собаки смотрят на своих горячо любимых хозяев.

М-да.

Неизвестно, почему Керих вообще согласился работать с магом. То есть, жалование он получал приличное, мало кто бы устоял, но дело было не только в этом. Ларс знал эмоции парня, они были чисты и искренни. Помощник не умел врать и никогда не притворялся. Ему действительно нравилась эта работа, которая свалилась на него так неожиданно. Он считал, что работает на настоящего гения, о чем иногда и заявлял открыто. Ларс был с ним не согласен и всегда спорил. Вовсе не из ложной скромности маг отрицал громкое звание, а потому что сам не верил в него. Кериха это почему-то очень веселило.

Ларс подвинул заготовку эфира ближе к парню. Мальчишка скосил глаза и уже их больше не поднимал, в его взгляде появился лихорадочный блеск. Он даже невольно потянул руки к предмету, но вовремя опомнился и одернул себя. Ларс, следя за реакцией подмастерья, усмехнулся. Да, талант незаурядный. Заурядный бы ничего не понял.

Керих не моргая смотрел на цельный кусок металла цилиндрической формы, не имевший ни одного изъяна на своей поверхности. С помощью магического зрения он видел, как светились разными цветами сложнейшие переплетения. Некоторые он распознавал, но стоило взгляду утонуть глубже, как он путался. Только его мастер был способен разобраться в этом.

Ларс коснулся поверхности цилиндра дугообразным движением. Предмет заколебался под его рукой и вдруг распустил «лучи». Сквозь них заточенная внутри магия вырвалась наружу. Керих замотал головой по сторонам. И без того обширная лаборатория стала еще больше, буквально «разъехалась» в стороны. Места стало в два или три раза больше.

— Это… манипулирование пространством? — Керих наблюдал за произошедшими изменениями с восхищением. Мастер и раньше его удивлял, но такая работа вызывала благоговейный трепет. Столь мощная сила в таком маленьком предмете.

— Да, — подтвердил Ларс. Он тоже поглядывал по сторонам с интересом. Эффект, что давал эфир, ему нравился, поэтому он очень хотел довести эту работу до конца. — Проблему видишь?

Керих снова обратился к магическому зрению, глаза застлал синий цвет. Брови у мальчишки поползли вверх. Он увидел как за магическим заслоном, который воссоздает дополнительное пространство в рамках существующего, все рушится, буквально рассыпается на куски.

— Ого…

Ларс повторил дугообразное движение по поверхности цилиндра, но уже в другую сторону. «Лучи» спрятались, пространство «схлопнулось», вернулось к прежним границам. Кериху на голову посыпалось что-то с потолка. Хозяин дома применил собственную магию и восстановил все повреждения.

— Комнату или дом, не огражденные магией, разнесет в щепки, — пожаловался Ларс, вертя эфир в руках. — Огражденные — хорошо повредит.

Керих понятливо кивнул. За короткое время действия эфира заклинания, окружавшие лабораторию, оказались прожжены насквозь. Мастер быстро исключил нанесенный урон, но тот, кто не может похвастать подобным уровнем силы, имеет шанс пострадать. Или же понести существенные убытки в имуществе. Но, даже учитывая это, эфир станет сенсацией. Увеличение пространства за счет магии не может не будоражить воображение. Область применения такой силы самая широкая. В их мире пространственных магов не так уж и много. Скопировать их силу и вот так ее воссоздать, тонко, изящно, было никому не под силу.

— Господин, это феноменально! — Керих несмотря ни на что сиял от радости.

Ларс на всякий случай с ним согласился.

— Но он не окончен. Эфир разрушает пространство прямо во время своего действия. Эффект нужно «отсрочить».

Кериху это понимал. Ущерб сохранится. По сути это и есть отрицательное свойство эфира, которое имеется у каждого из этих предметов. Без этих изъянов они бы не работали. Но они должны быть контролируемы. Разрушительное свойство этого эфира нужно перенести во времени, сделать так, чтобы повреждения случались после, а не во время действия предмета.

— Что именно требуется? — проявил энтузиазм Керих.

Ларс перевернул цилиндр и открыл дно, обнажая нутро эфира.

— Нужна загородка вот здесь, но мне не из чего ее сделать.

— Хм, — протянул помощник, вглядываясь внутрь магическим зрением.

— Я думал, перо феникса поможет, но нет, зря только материал извел, — со вздохом признался Ларс.

Лучше Фарху не говорить, как бездарно он потратил ингредиент, который он ему еле достал в те самые злополучные три дня. Крайне сжатые сроки. Торговец его убьет и сам пожелает больше никогда с ним дел не иметь. Или за руку к Игивуру отведет, чтобы погубить конкурента коварнейшим из способов.

— Можно взять? — поинтересовался подмастерье. Без разрешения мастера он не прикасался ни к одному из эфиров.

— Можно, — Ларс ревностно относился ко всем своим творениям, но за эти два года он научился доверять своему помощнику. Тот мог сокрушать все вокруг не хуже урагана, но вреда эфирам не причинил ни разу.

Керих прикоснулся к магическому предмету с нескрываемым трепетом. Кончики пальцев закололо от магии: несбалансированная, она сильно резонировала. Помощник очень осторожно рассмотрел заключенные в эфире разномастные энергии. В основном они все были заключены в драгоценные камни, поэтому нутро предмета напоминало собой радужный калейдоскоп.

— Что думаешь? — нетерпеливо спросил Ларс.

— Думаю, что сюда действительно ничего не подходит, — вынес вердикт помощник.

Маг сник. Он ожидал от свежей головы лучших идей. Если он так и не найдет способ завершения, придется отказаться от этого эфира.

— Оставим материю, — принялся рассуждать Керих с очень деловым видом. — Перо феникса не подошло, потому что оно не просто разделило энергии, а изолировало их. Нам нужно то, что позволит им воздействовать друг на друга, но при этом не смешиваться. Тут нужно что-то более эфемерное, легкое, но четкое, что-то… что-то…

У Ларса в голове вспыхнуло так ярко, что пришлось зажмуриться. На сложный вопрос нашелся очень легкий ответ. Он резко сел в кресле. Помощник испуганно отшатнулся от стола.

— Ты — гений, — похвалил маг подмастерье.

— А?

— Будет тебе прибавка к жалованию.

Подмастерье обрадовался как щенок, у него даже уши дернулись, и веснушки на носу стали ярче. Похвала мастера была ценнее всех наград. Хотя сейчас она казалась немного незаслуженной.

Ларс смешанных чувств помощника не замечал. Ослепленный мыслями, он не был способен заметить даже гаснущее солнце. Переместившись на другой край стола, маг схватил чистые листы и нервным острым почерком расписал теоретическую основу соединения составляющих нового эфира. На бумаге сплетения выглядели красиво. Должно сработать и на практике. Пришедшую в голову идею легко привести в исполнение. Немедленно. Прямо сейчас.

Вестница, конечно, возмутится его неожиданному визиту, но это не повод себя останавливать.

— На сегодня свободен, — резко распорядился Ларс, поднимаясь со своего места.

— Но, господин, — жалобно протянул помощник.

— Все потом, — он настойчиво подталкивал парня в спину, направляя его к выходу.

Керих расстроился из-за того, что не сможет быть свидетелем заключительной части составления эфира. Но мастеру ни в коем случае нельзя мешать в такие моменты. Поэтому, немного поупрямившись на всякий случай, помощник все же удалился.

Ларс покинул свой дом почти вслед за ним. Вперед его гнал азарт, лишняя же серебрушка, сунутая вознице в обветренную ладонь, заставила лошадей буквально нестись по воздуху. Дорога остудила голову мага, хотя на нервы изрядно действовало то, что их с вестницей разделяет целый город. Неужели не могла жить поближе к нему?

С этим недовольством Ларс и постучался к ней в дверь. Вышло громко.

Поэтому и открыла хозяйка быстро.

Ашара появилась на пороге и уперлась своим странным немигающим взглядом в непрошенного гостя. С запозданием удивилась.

— Господин ван дер Саарк?

Надо же, маг даже не подумал о том, что вестницы вполне могло не оказаться дома. Ее жизнь такова, что она, должно быть, много времени проводит вне родных стен. А во времени, если подумать, Ларс потерялся изрядно и даже не представлял, который сейчас час.

— Добрый… день, — поздоровался маг, удостоверившись, что на небосклоне все еще виден сияющий золотой круг, — я пройду?

Ставшим уже привычным движением он осторожно подвинул хозяйку дома, чтобы поскорее пройти внутрь. Ашара, решив, что любые протесты этому гостю будут нипочем, просто закрыла за ним дверь.

— А что бы вы стали делать, если бы я не смогла уделить вам внимание? — она бежала следом за ним, пытаясь угнаться за широким шагом аристократа.

— А кому бы вы его уделяли? — он спросил об этом почти с искренним удивлением.

— Не знаю. Тому, с кем у меня свидание, — прозвучал неожиданный ответ.

— У вас свидание? — обернулся Ларс.

— А вас бы это остановило?

— Нет.

— Тогда никакого свидания.

Он кивнул. Вот к чему весь этот разговор?

— Зачем пожаловали? — спросила Ашара о главном. Как-то ведь аристократ должен оправдать свой внезапный приход.

— Я же обещал свести с артистом.

Действительно ведь обещал. Эта мысль, о которой Ларс успел позабыть, пришлась как нельзя кстати. Прекрасная отговорка. Потому что благодаря ей он пришел сюда по очевидному поводу. Заявлять с порога о своих личных причинах все же будет слишком неприлично. Или можно?

— Да, спасибо.

Ашара всем своим видом изобразила искреннюю благодарность и решила никогда не признаваться аристократу в том, что сама желала нанести ему визит и готовилась осуществить эту мысль буквально каждый день. Только из-за дел других своих подопечных она постоянно его откладывала.

— Слышала, Риста? — крикнула вестница, обращаясь к призраку, который злился на нее все это время. Все же две недели уже прошло. — Твои страдания вот-вот окончатся.

За неимением никого другого, Ларс наблюдал за Ашарой. На ее лице отобразилась довольно забавная гримаса.

— Что такое?

— Она радуется. Очень громко, — пояснила вестница.

Она даже хотела уши зажать, лишь бы спасти себя от этого визга, доносящегося из глубины дома.

— Можно, я его расцелую? — подлетела к ней осчастливленная душа.

— Нет, его нельзя целовать, — категорично заявила вестница.

У аристократа вытянулось лицо. Фразу призрака он не слышал, поэтому слова вестницы его изрядно поразили.

— Почему сразу нельзя… — попытался вмешаться в их беседу Ларс.

— Вы знаете, что такое поцелуй призрака? — строго посмотрела на него Ашара.

— Не думаю, — осторожно ответил гость.

— Вот и не пробуйте. Целуйте живых.

— Как скажете, — коротко рассмеялся Ларс. О возникших при этом мыслях вестнице было лучше не знать.

— Риста, иди, пожалуйста.

Призрак, по всей видимости, послушался. Вестница выдохнула. Ларс еще раз усмехнулся. Удивительно было за ней наблюдать, интересно. Магия, о которой он знал, вблизи оказалась необычной. Как будто сюрреалистичной. Из-за его собственной работы никакая сила его уже не могла удивить. Кроме этой.

— Не покажете дом? Все же создан руками исключительного таланта, — раз уж все их разговоры всегда выходили немного странными, Ларс решил, что любой вопрос будет к месту.

— Вы наглы и совсем не соблюдаете этикет, — Ашара не укоряла его, а констатировала факт.

Она снова привела его в ту же самую столовую, и они расселись по своим прежним местам, друг против друга.

— Да, это мои лучшие качества, — согласился аристократ.

Вестница вернула ему усмешку.

— Как Бертен?

— С ним все будет в порядке. Он не лишится того, что приобрел.

— Хорошо. Я очень рада за него.

Да, ее эмоции были совершенно искренни. Ларс заметил кольцо на руке вестницы, которое по-прежнему скрывает ее мысли. Выходит, что она его так и не снимала? Почему? Забыла? Ну не ждала же она, в самом деле, его появления у себя дома! Глупость какая-то.

А если не глупость и если ждала, то выходит, он опоздал на целых две недели. А это некрасиво. Поэтому Ларс решил верить в то, что она просто забыла про кольцо.

— Мне кое-что нужно, — признался он.

— Что? — вестница отнеслась спокойно к его словам.

— Ваша связь с призраками.

— Этого сколько угодно, но зачем вам? Никто из моих подопечных о вас не упоминал.

Ларс вытянул перед собой руку, и на ладони появился предмет.

— Сколько у вас способностей? — спросила Ашара.

Даже если это не перемещение, а просто сокрытие предметов в пространстве, все равно разномастность сил, которые подчиняются этому человеку, поражало.

— Вы же не любопытны, — напомнил ей Ларс.

— Ну да, — поджала губы Ашара. — Но вопрос все-таки задам. Это тоже эфир?

— Да.

Небольшой металлический цилиндр ничем другим быть и не мог. Вряд ли аристократ стал бы демонстрировать какую-нибудь безделицу.

— Так кто же вы? — Ашара поняла, что раз они снова столкнулись, нужно все-таки разъяснить главный вопрос.

Ларс некоторое время раздумывал.

— Если не хотите говорить, то не надо рассказывать ничего и заявляться сюда тоже не надо, — предупредила его Ашара, в ее голосе проскользнула почти детская обида. Она даже собиралась подняться и вытолкать незваного гостя взашей, если он сию секунду не найдется с ответом.

— Я хочу. Просто… у моего рода деятельности нет названия, — честно признался Ларс, приостанавливая тем самым ее порыв.

— Тогда я заварю чай. Что-то мне подсказывает, что разговор у нас будет долгим.

Ашара скрылась в глубинах своего необычного дома, а Ларс замер на своем месте в некотором предвкушении. Долгие разговоры с этой женщиной были ему приятны. А то, что вестница заваривает чай для них двоих, приятно особенно. Ведь чай это что-то особенное. Он означает, что в их распоряжении много времени, и они могут посвятить его только друг другу. Будоражащее чувство. Отвлекающее.

Отвлечь его от работы не могло ничто в мире. Даже конец света. Вестница со своими невероятными глазами, неискренним желанием соблюдать все положенные этикетом правила и холодностью, за которой вынужденно пряталось нежное сердце, могла. Надо бы гнать от себя подобные мысли, но они настойчиво пролезали в голову. А ведь он на пороге очередного прорыва. Этот эфир будет одним из тех предметов, за который во время аукциона старшая аристократия порвет друг другу глотки. Зрелище, ради которого Ларс был готов на многое.

Ашара вернулась и расставила на столе красивый чайный сервиз, отличный от того, что был в тот раз, села обратно напротив своего гостя и выразила готовность слушать. В глазах горели огоньки любопытства.

— Я придумал это ремесло, — Ларс так и не определился со словами, с которых следовало бы начинать рассказ, поэтому ограничился правдой. — Меня можно назвать торговцем магией.

— Кем? — переспросила вестница.

— Торговцем магией. Я создаю предметы, которые могут наделить силой.

— Разве не этим занимаются артефакторы? — спросила Ашара, приглядываясь к своему гостю.

— Нет, эфиры, в отличие от артефактов, не ущербны, — заявил Ларс твердо.

— Я не понимаю, — честно призналась она.

— Любой артефакт — это творение на основе силы, оно имеет цель, основу, и главное — резерв. Артефакты изживают себя; да, их можно подпитывать, но это не отменяет их изъяна. Они исполняют лишь одну конкретную задачу, они ограничены — не дают своему владельцу никаких новых возможностей. В отличие от эфиров.

— Как с Бертеном.

— Верно.

Ни один артефакт в мире не может заставить парализованное тело двигаться, потому что не существует магии, способной такой недуг исцелить. Эфир тоже не является лекарством, он всего лишь замена сломанной части тела.

— Это очень необычно, — призналась Ашара.

Она немного поразмыслила над услышанным и смешно почесала нос.

— Какую еще силу могут даровать ваши творения?

— Любую, — ответил Ларс быстро. — В будущем — любую. В данный момент — существует перечень. Я пока что ограничен в рамках собственной же задумки.

Он даже нахмурился. Мысль была из разряда тех, которые особого удовольствия не приносили. Ему хотелось бы гораздо увереннее заявлять о своих творениях. Именно поэтому он не был гением. Гений мог бы создавать что угодно из ничего. У него так не получалось.

— А разве подобное возможно? — уточнила Ашара. — Вы же не высшее существо, которому доступны тайны мироздания, да?

Может, он сумасшедший? Полной уверенности у вестницы не было, все же они провели некоторое время вместе, и она не видела в аристократе никаких признаков безумия. В той форме, в которой она себе его представляла. Но этот человек говорит о том, что создает магию. Магию, которую уже создала природа или некие силы. Согласно этой неведомой воле она дарована людям, как руки и ноги. Во всем этом человек последнее звено, но никак не первое.

Ларс увидел ее сомнения и почувствовал эмоциональное колебание. Даже несмотря на то, что она видела Бертена, ей было трудно поверить, что «чудо» никакое не чудо вовсе. А всего лишь чья-то реализованная мысль.

Хорошо, что он заранее подумал о том, как именно развеять ее сомнения.

Еле заметный жест рукой — и между пальцев у Ларса оказался небольшой, очень тонкий квадратный лист, прозрачный как стекло. Аристократ схватил руку вестницы и положил ее на стол. Ашара даже удивиться не успела, только немного вздрогнула от этого прикосновения. Маг приложил магический предмет к тыльной стороне ладони девушки, и она замерла, пораженная. Потому что собственными глазами увидела все свои мышцы, жилы и кости, как будто с нее сняли слой за слоем. Она даже руку отдернула, чтобы убедиться, что с той все в порядке. Ларс многозначительно ухмылялся.

— Погодите, — Ашара перехватила у него эфир и сунула под него вторую руку.

То же самое. Можно увидеть все строение, словно в анатомическом театре.

— Так ведь видят некоторые маги! — воскликнула она.

— Верно. Но благодаря эфиру видеть так может каждый.

— Невероятно, — выдохнула вестница, преисполненная удивления. Ничего общего с ее таким обычным сосредоточенным видом. — Так вы что же, на самом деле способны создать силу? Просто так? Из ничего?

Она думала, что эфиры это усовершенствованные артефакты. В конце концов, магические науки не стоят на месте. Ученые периодически делают великие открытия, Ашара была уверена, что стала свидетельницей нечто подобного. Но выходит, что все гораздо сложнее.

— Не просто. Мне нужно множество материалов, средств и времени, — поспешил развеять ее предположения Ларс. — Если говорить точнее, то я лишь воссоздаю силу. Все магические способности нематериальны сами по себе, только их направленность на что-то дает нам возможность видеть силы. Вся магия это что-то вроде радуги. Ее нет, пока свет не падает под определенным углом.

Ашара смотрела на своего гостя с настороженностью.

— Вы рассуждаете об этом слишком легко.

— Вы тоже рассуждаете легко о призраках, которых никто не видит.

— Это моя жизнь.

— А это моя работа, — ответил Ларс, ничуть не смущенный.

— У вас совершенно ненормальная работа, — не в силах сдержать эмоции, вестница вскочила со своего места и заметалась по другую сторону стола. — То есть я хочу сказать, что… это какое-то посягательство на силы богов.

Ларс рассмеялся.

— Совсем нет. Я сильно ограничен множеством вещей и не могу создать ничего такого, что, например, заставит погаснуть солнце или повернет нашу планету против собственной оси.

— Вы считаете такие сравнения нормальными?!

— Ашара, вы напуганы?

— Пожалуй, немного.

Она опомнилась и попыталась взять себя в руки. Даже снова села на свое место, но чувствовала себя при этом неуютно.

— Простите, я не хотел, — вздохнул аристократ. Такую реакцию он встречал и раньше. Сначала неверие, непонимание, затем осознание и мгновенные выводы о выгоде такого таланта. Вестница, ставшая свидетельницей действия эфиров, не могла в них не верить. Но и алчность ею не завладевала. Она скорее опасалась возможной кары от неведомых сил за попытку к ним приблизиться. — Но вам, как никому другому, известно, что такое видеть незримое для остальных. Представьте, что я тоже обнаружил иное зрение. Мы, люди, способны научить друг друга ходить и говорить, мы знаем, как добыть огонь и из чего собрать телескоп. Но мы не способны делиться магией друг с другом. Я… немного сдвигаю эту границу.

— С ума сойти.

Ашара заново смотрела на человека, которого, как ей казалось, успела немного узнать, испытывая при этом смешанные чувства. Аристократ. Очередной среди прочих. Красив, богат, влиятелен. Все, как и у остальных из его круга. Кроме одного. Нет, не одного, сотни. Сотня отличающих его от остальных признаков.

Она не могла отрицать очевидное, но признать невероятное было слишком непросто.

— И чем же я могу вам помочь? — выдавила она из себя.

Ларс снова произвел манипуляцию. Эфир, что он продемонстрировал, исчез, а металлический цилиндр он подвинул ближе к ней.

— Магический расширитель пространства, — представил он свое творение. — Мне требуется создать энергетический заслон нематериального типа между двумя балансирующими составляющими…

— Стойте! — выкрикнула Ашара, прерывая вдохновенную речь своего гостя.

Ларс хоть и послушался, но явно не понимал причин ее нового беспокойства.

— Пожалуйста, не надо, — жалобно протянула она. — Еще немного и я сойду с ума. Для меня это слишком, знаете ли, для первого раза уж точно.

Ей было немного неловко вот так останавливать его. Ведь, по сути, он рассказал ей секрет. Но от этого секрета кругом шла голова.

— Просто скажите, что именно вам нужно, — взмолилась вестница.

— Частица ауры призраков, — четко ответил Ларс.

Ашара выдохнула. Пожалуй, тут она действительно может ему помочь. Даже при тщательных раздумьях причины для отказа не нашлось. Разве что просто потянуть время, заставить его нервничать. Должны же быть в этой жизни ситуации, в которых этот аристократ способен нервничать. Потому что она сама из-за него беспокоилась слишком часто. Раньше такого не случалось, она давным-давно научилась собой управлять. С появлением этого человека в ее жизнь пришло слишком много эмоций, не поддающихся контролю.

— Госпожа кан Верден? — так как его собеседница явно углубилась в раздумья, Ларс не совсем понимал, на что ему следует рассчитывать.

— Делайте, что хотите, — махнула рукой вестница.

— Спасибо, — его радость была неподдельной.

— Мне… уйти? — уточнила Ашара на всякий случай.

— Какое впечатление я произвел, что вы думаете, будто я могу выгнать хозяйку дома из ее собственной гостиной?

— От вас что угодно можно ожидать.

Ларс улыбнулся. От такой улыбки и лукавого прищура глаз можно и с ума сойти. Ашара подавила тяжелый вздох.

Вот как к нему относиться? Совершенно невозможно определиться с чувствами к тому, кто, отрицая свою гениальность, совершает чудеса. Кто так легко и естественно заявляется в ее дом, который всегда принадлежал только ей одной. Кто проводит невообразимые эксперименты, способные изменить мир магии.

Никаких чувств по всем правилам к Ларсу ван дер Саарку у нее быть не должно. Незачем думать об этом аристократе, окруженном ореолом таинственности, создателе новой профессии, отрицающем всякие манеры, обладателе умопомрачительной внешности, выглядящем до того безупречно в своих костюмах, что его хотелось раздеть.

От одной мысли о прикосновении к горячей коже, под которой перекатываются литые мышцы, хотелось облизнуться. Стало неловко и жарко одновременно. И только капельку стыдно.

Ашара поднялась из-за стола и отошла за спину мага, старательно делая вид, что предпочитает держаться на расстоянии от странных опытов. Но невольно вытягивала голову, пытаясь что-то рассмотреть. С тем же успехом можно наблюдать за парадом планет. Все перед глазами, и пока смотришь, происходящее даже кажется понятным, но истинного великого замысла вселенной все равно не постичь. Вот и быстрые точные движения длинных пальцев, производящие манипуляции над эфиром, оставались для нее за пределами объяснимого.

Не похож Ларс ван дер Саарк на изобретателя. Совсем не похож. Не так выглядят великие ученые. Или назвать его ученым нельзя? Может быть, она что-то пропустила? Может быть, весь научный свет выглядит вот так?

Ашара сверлила пронзительным взглядом затылок своего гостя. Нет, таких больше не найдешь.

Любопытство, разгоревшееся в ней, рождало вопросы, и вестница кусала губы, чтобы не начать задавать их вслух. Присущая ей внешняя сдержанность, к которой приучил ее дар, была так легко попрана.

Жизнь вестника такова, что эмоции могут навредить призракам, зависящим от энергии своего попечителя. Потеряв все чувства, души легко могли получить зависимость от эмоций мага через имеющуюся связь. Ашара давно подавила в себе истинный нрав, который был так же далек от спокойного, как солнце от звезд. Но что-то с ней в последнее время стало происходить.

— Эфир должен побыть в вашем доме, — объявил Ларс, закончив свою работу.

После размышлений и долгих хождений по столовой даже сам выбрал место, на котором должно храниться его творение.

— Обещаю, что даже не притронусь, — заверила его Ашара.

На самом деле, она в тот угол теперь и смотреть лишний раз не станет.

— Благодарю вас за понимание и отзывчивость, — произнес маг, раздумывая о возможности вновь вернуться за стол. Учитывая, что его в дом никто не приглашал, время своего пребывания здесь он определить не мог.

— Порой мне кажется, что это не я сама, а отпечаток дара, — призналась она.

— Разве в вашем случае это не одно и то же? — уставился на нее Ларс. — Или это… мешает вам?

— Не сказала бы. Просто далеко не все просьбы можно выполнить. Не всем можно помочь, — Ашара говорила об этом с грустью.

Ее эмоции отголоском доносились до мага. Ларсу было интересно узнать о ней больше, и он пользовался тем, что она сама продолжает разговор.

— Я думал, призраки не требуют невозможного.

— В чем-то вы правы, — согласилась вестница, испытывая странную потребность рассказать все до конца. У вестника в окружении всегда немного людей, кто способен его внимательно выслушать, но, порой… не все так просто. Ко мне однажды пришел мальчик, ему было примерно восемь лет. Ребенок из бедного квартала, терпевший всю свою короткую жизнь побои родителей, не знающий тепла и любви. Чья жизнь оборвалась… может быть, от очередного удара тяжелой руки отца. Он не сказал, а, может быть, не помнил. Он попросил меня угостить его пирожным из той кондитерской, что в центре города. С красивой витриной и красочной вывеской. Он видел ее однажды, но запомнил навсегда. Какие-то дурацкие пирожные, которые я могу покупать по сотне в день. Он смотрел на меня совершенно безумными глазами, в которых плескалась неизмеримая детская надежда на чудо. Ведь теперь он не чувствовали боли и голода, значит, все хорошо. Раз его мечты должны были сбываться, то наверняка можно было попробовать попросить о большем. А я… как я могла ему дать нечто подобное? Призраки не едят…

Ашара замолчала, сделала судорожный вздох. Она редко поддавалась воспоминаниям и редко проявляла слабость на глазах у других. Но в этот раз не было привычной неловкости, ей не становилось стыдно за свои настоящие чувства. Ларс сложил руки на груди, пресекая собственное стремление приблизиться и коснуться хотя бы плеча вестницы в успокаивающем жесте. Хотелось облегчить груз ее тяжких воспоминаний.

— Что было дальше? — тихо спросил он.

— Я позволила ему вселиться в свое тело, — резко выдохнула Ашара.

Он не сразу ей поверил.

— Вы… что?

Вестники обладали такой способностью, но никогда ею не пользовались. Крайний шаг, решиться на который позволит разве что глупость, а не смелость. Потому что призрак, вселившийся в живое тело, может отказаться его покидать. А вестнику не хватит сил его изгнать из себя, потому что это принесет душе боль, а из-за существующего контракта эта когорта магов не могла вредить своим подопечным.

Экзорцизм и прочие схожие силы — лишь выдуманная магия, существующая на страницах книг. В реальном мире нет никаких способностей, позволяющих отделить душу, хоть и чужую, от тела. Такой трюк отдавался на откуп призраку. Его понимание, что ему положено уйти вместе со смертью, должно было пересилить еще горящее в воспоминаниях чувство жизни. Но когда это разум властвовал над чувствами?

— Я больше ничего не могла для него сделать, — почти шептала Ашара, теребя дрожащими пальцами подол платья, — и отпустить вот так тоже не могла. Это было бы жестоко. Получается, что тогда бы он испытал боль и после своей смерти, а с него было достаточно. Мы съели с ним это треклятое пирожное. Знали бы вы его счастье, настоящее счастье, последняя эмоция. Я его чувствовала вместе с ним. Он смеялся, как положено восьмилетнему ребенку. И плакал. А, может быть, это плакала я.

Она бы разревелась и прямо сейчас, эти воспоминания были слишком яркими, слишком многое оставили в ней, но слезы ничего не изменят.

— Для него все закончилось?

— Да, он ушел. А я к сладкому еще несколько месяцев не прикасалась.

Ларс в этот момент очень внимательно за ней следил. Эмоции вестницы превратились в калейдоскоп, в котором смешались яркие краски с темными. Радость и печаль. Таким магам, как она, совсем непросто живется. Они не могут закрывать глаза на беды призраков и переживают их вместе с ними. Именно за высокий уровень сострадания когорту этих магов считали природными эмпатами.

— И каждый раз вы переживаете все заново?

Его вопрос оказался столь точен, что позвоночник Ашары сковал озноб. Отвечать пришлось глядя прямо в глаза.

— Да.

Ларс держал ее вот так еще несколько секунд, но потом отпустил, отвел взгляд в сторону.

— Тогда мы выражаем вам мало благодарности за вашу жизнь.

Ашара мягко улыбнулась.

— Все в порядке, я…

Смутившись этого странного мгновения, сделавшего их с аристократом как будто слишком близкими друг другу, она нелепо завертелась на месте и наконец уставилась в окно. Увиденное припечатало ее к месту.

— Что-то случилось? — Ларс точно уловил произошедшую в ней перемену, увидел и то, как она вздрогнула всем телом, как в глазах промелькнул испуг.

— А… нет, все в порядке, — ответ прозвучал фальшиво. Вестница силой воли заталкивала обратно внутрь непонятный страх. — Вы закончили?

Ашара хорошо себя контролировала, но плохо играла. Ларс посмотрел в окно, но ничего не увидел. Если дело в призраках, тут он ей не поможет. Ни эта мысль, ни возникшее из-за нее чувство магу не понравились. Что так сильно встревожило ее? Соблазн прочитать вестницу увеличился. Но если он пробьется сквозь защиту кольца, трюк незамеченным не останется, артефакт разрушится.

— Да, — ответил Ларс, понимая, что его сейчас будут настойчиво выпроваживать за порог. — Прошу прощения за отнятое время.

— Ничего. Только сообщите о следующем вашем приезде.

Ларс скривился. Как бы откровенно они друг с другом не разговаривали, вестница не теряла дистанцию и помнила о границах. Она прямо говорила о том, что ему тоже следует помнить обо всех положенных правилах приличия. В конце концов, они по-прежнему незнакомые люди, которые столкнулись по велению судьбы на короткий срок. Две недели назад они расстались навсегда и встретиться вновь были не должны. Если бы не задумка мага, их жизни больше бы не пересеклись. По давней привычке, планы судьбы Ларс бесцеремонно нарушал.

— Хорошо, — пообещал он.

Уходя, маг незаметно проверил общий магический фон ее дома и небольшого дворика, располагающегося перед особняком. Что-то кололо пальцы и жгло ладонь. Эту магию Ларс не мог распознать. Он даже пожалел, что никогда не интересовался силами вестников, совсем ничего не знал об их энергии и не мог понять собственных ощущений. Положено им быть такими, или они все-таки означают опасность. Маг успокоил себя тем, что у него есть небольшой запас времени, прежде чем он снова придет в этот дом. Вернуться нужно подготовленным.

Ашара заперла за аристократом дверь на все замки и медленно выдохнула. Снова с тревогой выглянула в окно. Там, снаружи, темных душ становилось все больше. Но такие скопления, за которыми она наблюдала сейчас, редкость. Дом вестника — одновременно самое его уязвимое место, он пропитан силой мага, для темных душ энергетическая аура дома — лакомый кусок. Чувствуя ее, темные души постоянно приближаются к месту обитания вестника. Этим они отличались от призраков, последним было ничего не нужно для поддержания собственных сил.

Чем вызвано такое паломничество к ее порогу Ашара не понимала. Она аккуратна и осторожна во всех своих действиях. В ее доме находятся только светлые души. Нет никого, кто бы на самом деле страдал. Даже Риста была в порядке. Ее склонность к театральной драме была не в счет.

Темные души могли привлечь разные вещи. Например, если в доме вестника схожая с их энергетикой душа. Обычно это бывало, если маг не справлялся со своими обязанностями, обижал душу или же не исполнял обещанного. В редких случаях причиной могло быть и большое скопление светлых душ. Вестник не должен брать на себя много контрактов одновременно. Если темных станет слишком много, защита дома может дать трещину.

Ашара точно знала, что все положенные ритуалы она исполняет в срок. Она доверяла магической защите, ее дом всегда был в безопасности. Но раз темные души решили уделить ей особое внимание, стоит предпринять дополнительные меры.

Ритуальная магия была проста, но требовала времени. Поэтому до глубокой ночи она сосредоточенно подготавливалась. Ее подопечные волновались из-за странного поведения вестницы. Приближаться к себе она им запретила, ее сила сейчас была направлена против темных душ, но могла навредить и светлым.

Первый ритуал разогнал почти половину. В течение следующего дня вестница внимательно следила за тем, чтобы незваных гостей не становилось больше. С наступлением новой ночи она зажгла заговоренные свечи по всему дому. Невидимый дым от их пламени должен будет заслонить ее дом, словно пологом. Темные души перестанут ее чуять. Ашара похвалила себя за то, что все исполнила в точности, завтра утром от этой беды не останется и следа, и она сможет смотреть в окна без содрогания.

Интересно, может ли аристократ создать магию, которая позволит совсем не бояться темных душ? Попросить его? В ответ на оказанную услугу с эфиром. Он не станет смеяться над ее страхами и надменно отказывать, напоминая о том, что они принадлежат разным кругам. Решение Ашаре показалось надежным и очень правильным и подарило столь уютный покой, что сон окутал ее незаметно, стирая все пережитые тревоги.