Вестники. Том 2

Глава 1. Грани отчаяния

«Али, милая Али, я так сильно по тебе скучаю... »

Даррелл уставился на выведенные слова. Вокруг валялись скомканные либо порванные листы. Он уже больше часа пытался вывести на бумаге то, что никому не дано будет прочитать. Вычитав в интернете совет о том, что письмо дорогому человеку поможет легче пережить эмоции потери, Даррелл сначала откинул эту идею как бредовую. Но сегодня было особенно плохо, и незаметно для себя он сел за стол и начал писать. Только ему не нравилось, что получалось. Он искал слова, правильные слова, чтобы выпросить прощение у той, кому это уже было не надо. А может быть, он искал слова, чтобы успокоить себя...

Поставив локти на стол, Даррелл уронил голову на руки. Он вспомнил тот день месяц назад. Тогда опустошённый он вышел из дома Лотфи. Оглядевшись, они с Эдвином и Пеймлией увидели на крышах рядом стоящих зданий людей в чёрном, а позади в переулке услышали рёв двигателя и визг шин: кто-то спешно уезжал. Даррелл не сомневался, что это был Лотфи, уход которого прикрыли вооружённые люди. Те держали их на прицеле, но никто не стрелял. Они с друзьями тоже быстро покинули место событий и вернулись в отель, чтобы забрать вещи. У Даррелла тогда в груди всё сжалось. Он терпел, но позже надеялся дать выход тому, что скопилось у него внутри.

Даррелл был так сосредоточен в тот момент, что чуть не пропустил сложенный листок бумаги, лежавший на одной из подушек. Увидев его, он застыл. Только через несколько секунд Даррелл смог побороть оцепенение. Он аккуратно взял его и развернул, чтобы тут же скомкать и швырнуть в дверь. На бумаге было выведено всего три слова: «Прости меня. Али. »

Тогда он не поверил, что его Али сама решила пойти и сдаться Лотфи. Это прощение говорило о другом, но сомнения всё равно одолевали его. В последний момент, перед тем как покинуть комнату, в которую он больше не вернётся, Даррелл опустился и подобрал скомканный листок.

Вынырнув из воспоминаний, Даррелл нащупал в кармане знакомое потрёпанное послание, устало вытащил и развернул его.

Взяв ручку, он приписал к своим словам: «Простить за что?» Этот вопрос мучил больше всего. Он был уверен, что Лотфи добрался тогда до Али первый, но что хотела сделать она сама, он не знал.

Они искали следы Лотфи три недели, но вестник смерти словно сквозь землю провалился. По всем контактам, по всем ниточкам, по которым они могли прийти к нему, была тишина. И об Али ни слова. Никто не говорил об ещё одной смерти вестника.

Даррелл со злостью сжал кулаки. Это неведение мучило его больше всего. Если бы он увидел её... Если бы у него была возможность хотя бы забрать тело... Но Лотфи даже этого не оставил. Призрачная, тонкая надежда, побуждённая невозможностью удостовериться в смерти любимой, разрывала его на части.

Но не только Даррелла мучило это неведение. Он видел ту же надежду в глазах Пеймлии и даже Эдвина, хотя тот старался скрывать свои эмоции.

После бесплодных трёхнедельных поисков Даррелл с друзьями вернулись в Лондон. Тогда они наведались в особняк, где все было перекурочено после пожара. Пеймлия начала говорить о ремонте, о том, как можно всё исправить, и тогда Даррелл сдался.

— Я уезжаю, — внезапно сказал он посреди фразы Пеймлии.

Девушка так и застыла с поднятой рукой. Эдвин подошёл ближе.

— В смысле? — не понимая, о чём речь, спросила Пеймлия.

— Я уезжаю. Не могу находиться здесь, — Даррелл направил взгляд вперёд.

Только смотрел он не на обгорелые стены, а в прошлое. Тогда, когда в этом доме было светло не потому что светило солнце, а потому что рядом была Али. Сейчас же он не представлял, как оставаться в этом месте, где они были с ней счастливы.

— Особняк я оставляю на вас. Если не захотите заниматься всем этим, просто закройте его.

Даррелл уже накидывал куртку, когда Пеймлия поспешно подошла к нему.

— Ты же вернёшься? — стараясь сдержать подступившие слёзы, спросила она.

Девушку раздирали противоречивые чувства. Она не хотела отпускать друга, особенно в таком разбитом состоянии.

Эдвин стоял позади, опустив голову. Он не мог, как Пеймлия, в открытую показать, что уход Даррелла тоже причинял ему боль.

— Я не знаю, — с горечью ответил Даррелл и стремительно покинул дом.

Только поздно вечером он понял, куда хотел бы поехать. Даррелл вернулся в Бат и на окраине города снял небольшой домик. У него здесь имелась своя недвижимость, но сейчас он не желал появляться там, где что-то ему было знакомо. Дарреллу хотелось быть в месте чистом от воспоминаний.

Он оглянулся на небольшую комнату, в которой находился. Косой потолок мансарды с тёмными балками, узкая кровать у стены, деревянный стол со стулом и комод у двери. Это всё, что занимало небольшое пространство комнаты. Не сравниться с убранством особняка.

Даррелл снова уставился на начатое письмо. И его опять прожгла злость — единственное чувство, которое заставляло двигаться. Он скомкал бумагу и отбросил. Но над посланием Али рука зависла. Даррелл оказался не в силах выкинуть частичку того, что оставила она. Это была тонкая ниточка, связывавшая его с Али. Он не понимал, за что именно она просила прощение. Неужели хотела оставить его? Переживала за то, что они могут оказаться под ударом? Или ею двигало что-то ещё? На эти вопросы он уже не сможет найти ответы.

Даррелл резко поднялся со стула. Надев ботинки, спустился на первый этаж. Там он натянул куртку, которая висела в прихожей, схватил ключи и вышел из дома. На улице уже было темно. На подъездной дорожке стояла машина. Мотоцикл Даррелл оставил в Лондоне, так как зимой на нём особо не поездишь. Он сел в машину и включил двигатель. Фары осветили тонкий слой снега, который выпал за последний час. Опустив руки на руль, он втопил педаль газа в пол.

Даррелл редко покидал дом. Ему не хотелось что-то делать, куда-то ходить. Ничего не хотелось. И тем более встречать людей. Но были исключения. В дни, когда ярость начинала с новой силой бурлить в нём, он садился в машину и ехал. Мчался по дорогам, стараясь не думать. Не допускать мыслей. Иначе они начинали сводить с ума. Как сейчас.

Стрелка спидометра подобралась к отметке в сто тридцать километров в час. Сегодня его целью было выплеснуть ярость. И письма покойникам здесь не помогут.

Через пару часов он уже был в Лондоне. Как раз наступило время, когда ночная жизнь распускалась дивным цветком в этом городе. Даррелл оставил машину на парковке, а до нужного места решил прогуляться пешком.

Через несколько минут он подошёл к неприметной двери в таком же непримечательном здании. Даррелл постучал. Дверь приоткрылась. Зоркие глаза быстро осмотрели его, дверь распахнули шире. Даррелл, не мешкая, вошёл внутрь.

Низкорослый бугай повёл его к человеку, с помощью которого Даррелл рассчитывал сегодня выплеснуть свои эмоции. Они шли по узкому плохо освещённому коридору, пока не дошли до нужной двери. Коротышка постучал, и оттуда послышалось «Войди». Даррелл прошёл внутрь, не дожидаясь, пока провожатый доложит о его приходе.

Обстановка в помещении разительно отличалась от коридора: стены отделаны деревянными панелями, на полу паркет, деревянный стол и кресла с резными подлокотниками. Над столом склонился мужчина лет тридцати с небольшим. С точёными аристократичными чертами лица, которое сейчас выражало недовольство. На нём был дорогой костюм с иголочки, а короткие волосы тщательно уложены. В его облике сквозила педантичность и внимание к деталям. Тем контрастнее по сравнению с ним смотрелся Даррелл в тёмных джинсах, ботинках и куртке, надетой на простую футболку с длинными рукавами. Он прошёл к столу и протянул руку.

— Здравствуй, Крейг.

Мужчина оторвался от бумаг и поднял голову.

— Даррелл! Какими судьбами? — он пожал протянутую руку.

— Я пришёл узнать, твоё предложение ещё в силе? — решив не ходить вокруг да около, спросил Даррелл.

Глаза Крейга чуть сузились, а на губах появилась усмешка.

— Не смог устоять перед моим предложением? А я говорил тебе, что это выгодное дело, тем более с твоими данными, — Крейг окинул Даррелла с головы до ног красноречивым взглядом.

Даррелл понял, что Крейг настроен положительно и немного расслабился.

— Есть возможность выйти сегодня? — спросил он.

— Так срочно? — брови Крейга взметнулись вверх, но в целом он оставался невозмутим. — У меня на этот вечер планировались пара ребят, но одного я могу сдвинуть. Ради тебя, — выделил он окончание фразы.

Даррелл понял, что останется в долгу перед Крейгом. Но сейчас его это не волновало.

— Я буду благодарен тебе, — дал он понять, что долг останется за ним.

— Тогда договорились. Бой через час. Джони тебя проводит.

Крейг кинул взгляд на коротышку, и тот кивнул.

Джони проводил Даррелла в подсобное помещение, где уже лежали приготовленные спортивные шорты, полотенце и бинты, чтобы обвязать костяшки пальцев. Его ждал подпольный бой. Он периодически участвовал в драках до этого, и как-то на одном из боёв его заметил Крейг, который и предложил ему принимать участие в его боях за деньги. На тот момент Даррелл даже не думал соглашаться. Он дрался не из-за денег. Так было проще всего выплескивать злость. Но вернувшись из Марокко, Даррелл понял, что ему необходимо место, в которое он всегда мог прийти и выплеснуть боль, каждый день норовившую утопить его в болоте безысходности. И Даррелл вспомнил про Крейга.

Он был состоятельным бизнесменом из Лондон-Сити. Крейг устраивал бои со ставками, утверждая, что всё было честно. Даррелл навёл про него справки, прежде чем пришёл. Ему не нужно было лишнее внимание не от тех людей.

Час пролетел быстро. В раздевалку ввалился побитый мужик. Джони, который следовал за ним, махнул Дарреллу, и повёл его к месту драки.

Глава 2. Условия

Толпа внизу ринга была возбуждена, подогретая первым боем, и выкрики не умолкали. Но Даррелл не обращал на них внимания. Он полностью сосредоточился на бое, задвинув мысли глубоко. Соперник оказался неплохим бойцом, но для Даррелла, за спиной которого были сотни лет тренировок, он не являлся серьёзной угрозой.

Даррелл двигался на автомате, полностью доверяясь рефлексам и инстинктам. Периодически он пропускал удары вскользь, потому что знал — нельзя выигрывать чисто. Ни в этом бизнесе. Под конец, когда его сопернику уже не помогало вытирать кровь из носа рукой, потому что она текла не переставая, Даррелл неожиданно для себя подумал про Али. Как бы она отреагировала на всё это? Он вспомнил её слова тогда, на кухне особняка, когда она увидела последствия другой драки и сказала, что ей жаль.

Боль резанула по сердцу. И следом за этим боль физическая вернула Даррелла из болезненных воспоминаний. Его голова резко откинулась назад. Пока Даррелл отвлёкся, противник воспользовался этим и нанёс удар правой прямо по лицу. Даррелл несколько раз тряхнул головой, чтобы привести сознание в порядок, параллельно ему пришлось ставить блоки, так как воодушевлённый соперник пошёл в атаку. У противника словно открылось второе дыхание от этой маленькой победы. Он теснил Даррелла к канатам, не давая возможности выйти из обороны.

Даррелл развернулся боком и краем глаза заметил Крейга, который невозмутимо наблюдал за боем. В его взгляде Даррелл приметил интерес. Он понимал, что этот бой будет либо пропуском на ринг Крейга, либо ознаменует окончание их «сотрудничества». Даррелл спокойно встретил взгляд мужчины. Слишком долго он жил в этом мире, чтобы его волновали такие мелочи.

Наконец соперник начал терять пыл, и Даррелл тут же воспользовался этим. Удар за ударом он очень быстро отправил того в нокаут.

Даррелл равнодушно посмотрел на ликующую толпу богатых и привилегированных зрителей, которые зарядились адреналином от драки и выплёскивали его, не сдерживаясь. К Крейгу подошли несколько мужчин, и, кидая взгляды в сторону ринга, стали что-то обсуждать.

Даррелл не стал дожидаться, пока ему предложат подойти. Он спустился с ринга и направился в раздевалку. Приняв душ, он уже надевал футболку, когда в помещение вошёл Крейг в сопровождении Джони.

— Для моих бойцов всё самое лучшее, — улыбнулся он, указывая на удобства, находившееся в раздевалке.

— Не скажу, что твои бойцы — умелые ребята, — заметил Даррелл, никак не отреагировав на слова Крейга.

— А с чего ты решил, что видел сегодня лучшее? Это был разогрев для определённой толпы тех, кто нечасто ходит по подобным местам.

Даррелл на это лишь хмыкнул.

— Но я не спорю, — продолжил Крейг, — что ты неплохо отделал этого парня. Я оценил по достоинству твои возможности и готов предложить сотрудничество, — он протянул Дарреллу руку.

Тот пожал её.

— Теперь, когда необходимо, Джони будет связываться с тобой. Я доверяю ему в этом вопросе...

Даррелл не дал договорить Крейгу.

— Так не будет, — спокойно сказал он и пристально посмотрел в глаза мужчине. — Я сам решу, когда участвовать в боях.

Даррелл понимал, что сейчас вступил в противостояние с тем, кому должен подчиняться. Но за всё время, пока он жил на земле, Даррелл никогда никому не повиновался. Это не значит, что он не имел дел с влиятельными людьми. Просто изначально ставил себя в позицию равного. В этом ему помогало его предназначение. В частности, взгляд, которым обладал Даррелл, не каждый из людей мог вынести. Он знал, что на дне его глаз скрыто слишком многое. И это многое было очень сильным. Поэтому даже такой человек как Крейг не смог бы ему противоречить.

Даррелл видел, что мужчине оказалось непросто проглотить такое пренебрежение к его статусу и власти. Задетое эго сложно усмирить. Но Дарреллу не хотелось иметь дело с теми, кто не мог справиться с собой. И он рассчитывал, что Крейг примет равность между ними.

Тем временем сам мужчина отвёл взгляд в сторону и покачал головой.

— Ну что ж. Если необходима свобода действий — я дам её тебе.

Даррелл усмехнулся формулировке, использованной Крейгом. Очень тонкий выход из щекотливого положения. Даррелл оценил это. И запомнил.

— В таком случае, думаю мы сработаемся, — ответил он.

Крейг какое-то время смотрел на Даррелла, что-то взвешивая в голове, затем произнёс нарочито небрежно:

— В честь состоявшегося боя и твоей победы я приглашаю тебя поехать со мной и несколькими гостями в клуб и отпраздновать начало сотрудничества, — видя сомнение на лице Даррелла, он решил добавить ещё один аргумент: — Некоторые из моих гостий хотят поближе с тобой познакомиться.

— Я согласен, — ответил Даррелл, не раздумывая.

Он представил, что ему придётся возвращаться к себе в дом и ночь снова провести наедине со своими мыслями, и тут же ухватился за предложенную возможность. Его не волновал Крейг, его не волновали гости, которых тот позвал, ему просто необходимо было отвлечься. Даррелл чувствовал, что подошёл близко к краю, и хотел оттянуть момент, когда он упадёт.

Ехали они минут сорок, так как подпольные бои проводились на окраине Лондона, подальше от любопытных глаз. Когда показались красно-золотые буквы на чёрном фоне, Даррелл понял, что они приехали в один из самих дорогих клубов Лондона. Что было неудивительно.

Они расположились в отдельной VIP-зоне. Музыка здесь играла немного приглушённо, а чёрно-золотая отделка подчёркивала статусность гостей. Друзья Крейга обсуждали бой. Даррелл на автомате выпивал с ними виски, принимая поздравления. Когда за столом завязался разговор на постороннюю тему, Даррелл отошёл, сел на отдельный диванчик и стал наблюдать за танцовщицами на специальном танцполе.

— Ещё пара успешных боёв и тебя можно будет продвигать дальше, — услышал Даррелл рядом.

Он обернулся. К нему подсел мужчина под сорок. Разгорячённый напитками, он оставил где-то пиджак, а рукава рубашки закатал до локтя. Лоснящиеся волосы отливали бликами вспышек прожекторов, а глаза блестели от возбуждения.

— Дальше? — лениво поинтересовался Даррелл, не сильно горя желанием вести разговоры.

— Для тех из ребят, кто отличается хорошими качествами, у Крейга есть возможность не только участвовать в боях.

— Но это мы с Дарреллом обсудим позже, — пресёк дальнейшие пояснения подошедший Крейг.

Мужчина сжал губы, но ничего не сказал. Он пробормотал поздравление Дарреллу и под пристальным взглядом Крейга ушёл в противоположный конец VIP-зоны. Крейг раздосадовано качнул головой.

— И что происходит с хорошими бойцами дальше? — спросил Даррелл, сев удобнее на диване. — Я не люблю недосказанности, Крейг. Лучше сразу выложи все карты.

И снова Даррелл бросил вызов своему «боссу». У их беседы не было свидетелей, именно поэтому он позволил себе подобное.

Крейг с прищуром посмотрел на него, но в итоге, оглянувшись, присел рядом.

— Я даю отличившимся ребятам возможность зарабатывать не только в боях. Для многих это способ подняться. Работа несколько грязноватая, но оплачивается отлично.

— Ты хочешь сказать, что под прикрытием боёв собираешь бойцов для каких-то незаконных дел? — весело поинтересовался Даррелл.

Его и правда позабавил этот неожиданный нюанс. Веселило его то, что судьба снова выкручивала странные вензеля. А ведь он думал, что узнал достаточно, чтобы не задумываться о последствиях.

— Они выполняют заказы разного характера...

— Давай уж на чистоту, — перебил его Даррелл, недовольно скривившись. — Не люблю ходить вокруг да около, когда и так уже всё ясно.

Крейг скользнул по нему взглядом и отпил из своего бокала виски. Он не спешил отвечать. Крейг принимал решение, которое Даррелл вынудил его принять раньше запланированного. По холодной маске отрешённости можно было понять, что мужчина не любил, когда кто-то переигрывал его. А Даррелл переиграл Крейга на его же собственном поле.

Наконец, потирая стенку стакана большим пальцем, он заговорил:

— Я собираю команду наёмников, которые выполняют заказы моих партнёров. Кого-то надо припугнуть, кого-то хорошенько встряхнуть, а кого-то и с дороги убрать, — Крейг говорил спокойно, больше не пытаясь юлить. Для него это было бы унизительно.

Даррелл не подал виду, что его как-то взволновали эти слова. Он уже знал ответ, который даст Крейгу, но решил немного оттянуть время. Раз этот человек не брезговал марать руки через других, то с ним нужно было быть вдвойне настороже.

Он сделал вид, что засмотрелся на девушку, которая танцевала на подиуме. Только, когда трек сменился на новый, Даррелл повернулся к Крейгу.

— Я не буду участвовать в подобном. Мне нужны исключительно бои. Но не переживай, сливать тебя у меня тоже планов нет.

Крейг пытался уловить ложь или скрытый подтекст, но ничего не видел в Даррелле из того, что могло бы вызвать подозрение. Мужчина впервые с их разговора позволил себе слабость: он залпом выпил виски, отставил бокал и потёр переносицу.

— Мы договорились, — сказал он и дал кому-то знал рукой подойти.

Через пару секунд перед ними предстала миловидная девушка в коротеньком золотом платье с платиновыми волосами.

— Кейтлин составит тебе компанию. Можешь считать это моим подарком, — и с этими словами Крейг ушёл.

Даррелл равнодушно скользнул взглядом по Кейтлин.

— Привет, — прощебетала она тонким голосом.

Даррелл никак не отреагировал. Он не любил девушек, которые являлись карманными игрушками богатых мужчин. От них, как от личностей, не оставалось ничего. Только пустая оболочка, которую они растрачивали не задумываясь. Как вестник смерти Даррелл на счёт Кейтлин ничего не видел, и это давало слабую надежду на то, что девушка переживёт опасные знакомства с этими людьми.

Тем временем, не дождавшись какой-то реакции от Даррелла, Кейтлин решила попробовать расшевелить его. Девушка села на диванчик рядом и прикоснулась ладонью к его плечу. Даррелл напрягся. Он медленно протянул свою руку к руке Кейтлин и крепко схватил за запястье.

— Не прикасайся ко мне, — тихо сказал он.

Сначала Кейтлин скривилась от боли, а после слов Даррелла её глаза расширились от страха.

Даррелл глубоко вдохнул и отпустил её руку, которую Кейтлин тут же убрала. Но уходить не уходила. Крейг отдал её Дарреллу, и теперь девушка была в его распоряжении, какими бы эти распоряжения не оказались. Даррелла начало тошнить от этой обстановки. Давно он не был среди подобного рода личностей и подзабыл об их наклонностях.

Даррелл поднялся с места, не желая больше и секунды находиться здесь. Но прежде, чем уйти, он обратился к растерянной Кейтлин:

— Если не хочешь, чтобы в следующий раз закончилось не только синяком на запястье, уходи отсюда. Пока можешь.

Он не стал ждать её реакции. Даррелла и не должна была волновать её судьба. Но он слишком часто видел насильственные смерти молодых девушек, и что-то заставило его кинуть хотя бы эти слова. Но в глубине души Даррелл знал, что сказанное не поможет.

Глава 3. Необдуманное веселье

Пеймлия лежала на кровати и лениво листала модный журнал. Мысли витали далеко, и сознание изредка цеплялось за образы на глянцевых страницах.

Девушка в который раз подумала о том, что неплохо было бы позвонить в дом моды и узнать, примут ли они её обратно, но отчего-то каждый раз откладывала звонок. Пеймлия уверяла себя, что это связано с занятостью из-за ремонта в особняке. Она как раз недавно вернулась оттуда. Но на самом деле причина увиливания была в другом. Пеймлия не хотела возвращаться в повседневную рутину. Ей казалось, что вернувшись к обычному ритму жизни, она окончательно признает тот факт, что Али больше не вернётся. Словно именно так она сделает её смерть настоящей. Это было глупо, и Пеймлия это понимала. Но не могла заставить себя вернуться на работу, хотя безделье выматывало её. О том, чтобы возобновить проект, который для неё подготовила Али, не могло быть и речи. У Пеймлии сейчас не хватило бы сил на это, да она и не хотела. Это было бы лишним напоминанием о том, что Али больше с ними нет.

Девушка резко захлопнула журнал. Такими темпами она скатится в окончательное уныние. Пеймлия взяла телефон и посмотрела на часы. До прихода Эдвина оставался ещё час. В отличие от неё, он сразу же по приезду из Марокко вернулся на работу в Гайд-парк. Эдвин пропадал там целыми днями, хотя Пеймлия не понимала, что можно было делать в парке в зимнее время, когда ничего не росло. Но она не приставала к нему с расспросами, так как знала, что Эдвину тоже нелегко.

Девушка хотела позвонить ему, но взгляд наткнулся на одно имя в списке контактов. Недолго думая, Пеймлия написала короткое сообщение: «Привет, сегодня ты чем-то занят?»

Ждать долго не пришлось. Через минуту пришёл ответ: «Привет! Я сегодня свободен. Буду рад увидеться».

Пеймлия улыбнулась тёплому ответу и быстро написала сообщение: «Давай встретимся в нашем месте через час».

Она не стала ждать ответа уверенная, что он будет положительный. Пеймлия очень тщательно подошла к подготовке к предстоящей встрече. Она просто хотела, чтобы её мысли не уходили в сторону, причинявшую боль. Поэтому дотошно подобрала образ от макияжа до платья, которое приобрела недавно, развлекая себя походами по магазинам.

Стоя перед зеркалом и поправляя мягкие локоны, Пеймлия осталась довольна. Она склонилась над столиком и написала в блокноте короткую записку для Эдвина, чтобы он не переживал, когда придёт и увидит, что её нет.

Выйдя из отеля, Пеймлия тут же села в ожидавшее её такси и назвала адрес. Доехали они быстро. Поблагодарив водителя, она вышла к хорошо известному ночному клубу.

На входе стояли знакомые охранники.

— Привет, ребята, — поздоровалась Пеймлия с очаровательной улыбкой на лице.

Она чувствовала, что настроение стремительно улучшается от предвкушения развлечений этого вечера.

— Здравствуй, Пеймлия. Давно тебя не было видно. Да и Даррелл не появлялся на работе, — сказал один из охранников.

Пеймлия остановилась в дверях.

— У нас были дела. Даррелл пока в отъезде. Но я рада вас видеть, — девушка подмигнула и вошла внутрь, не желая больше отвечать на какие-либо вопросы.

Вопросы порождали необходимость отвечать, а ответы будоражили память. А этого Пеймлие сейчас хотелось меньше всего.

Она быстро прошла коридор с мигающими огнями и оказалась в зале, где уже гремела музыка.

Девушка оглянулась, осматривая барные стойки в разных частях большого помещения, и чуть дальше увидела того, кого ожидала встретить. Обаятельная улыбка тут же появилась у неё на лице. Парень у стойки бара тоже заметил её и отсалютовал бокалом с напитком.

***

Эдвин лежал в постели и смотрел в потолок. На часах было уже за час ночи, но сна не было ни в одном глазу. О том, чтобы уснуть, он не мог думать с того момента, как нашёл записку Пеймлии. Эдвин снова постарался отвлечься, чтобы не допускать мысли о том плохом, что могло произойти с ней.

В чём-то его мысли можно было назвать даже паранойей, и Эдвин отдавал себе в этом отчёт. Но ничего не мог сделать со страхом, который поселился внутри него, когда на их глазах Лотфи вонзил в шею Али огромедный нож.

Эдвин резко перевёл взгляд на окно. В отличие от Даррелла, который, Эдвин был уверен, уехал от них, чтобы впасть не просто в уныние, а в болото безысходности и творить невесть что, и в отличие от Пеймлии, которая не могла ни на чём сосредоточиться, погружаясь периодически, то в приступы развлечений, то безделья, сам Эдвин сразу же сконцентрировал внимание на работе. И не только на официальной деятельности как садовник Гайд-парка. Он также не бросил работу вестника. И это оказалось для него одновременно тяжёлым и чем-то успокаивающим. Когда он давал импульс кому-то из людей, то каждый раз вспоминал Али, которая помогла вернуться к его предназначению. Вместе с этим, Эдвин не хотел также опускать руки и снова забрасывать работу вестников, как сделали Пеймлия и Даррелл. Он выполнял это в память об Али. В память об её вере и силе духа.

Эдвин снова потёр глаза. Сегодня он узнал нечто важное и хотел поделиться этим с Пеймлией, но вместо неё обнаружил только записку, которая побуждала в нём самые нехорошие мысли. Внутри непрерывными волнами накатывало разочарование.

Наконец ему показалось, что щёлкнул замок во входной двери. От нахлынувшего облегчения Эдвин глубоко вдохнул, но следом снова вернулось напряжение, только уже по иной причине. Неуверенность всколыхнула в нём рой подозрений.

***

Пеймлия открыла дверь номера и вошла. Девушка ожидала, что в комнате будет темно, но гостиную заливал мягкий свет двух напольных торшеров, стоявших у противоположных стен комнаты. Пеймлия улыбнулась. Этот скромный жест заботы теплотой разлился внутри.

Краем глаза она заметила, что дверь в спальню открылась и оттуда вышел Эдвин. Вид у него был уставший.

Он внимательно осмотрел Пеймлию с ног до головы.

— Ты даже не написала, куда пойдёшь. Я не знал, где начинать поиски, если с тобой что-то случится, — холодным голосом произнёс он.

Улыбка сошла с лица Пеймлии. Эдвин уже развернулся, чтобы идти обратно, когда до неё дошло, что он чувствовал всё это время.

— Прости меня, — сказала она, скидывая на ходу туфли.

Пеймлия хотела подойти и обнять Эдвина, но он вскинул руки.

— Не надо. Просто не надо. Я не хочу сейчас ни разговаривать с тобой, ни тем более твоих прикосновений.

Он был зол. Теперь он был зол. Еще пять минут назад Эдвин места себе не находил от беспокойства за Пеймлию, потому что дурные мысли так и лезли в голову, а теперь страх сменился злостью. Увидев её, разодетую в короткое платье, при ярком макияже и на высоких шпильках, Эдвин сразу вспомнил о том, зачем она обычно так одевалась, когда ходила в клубы. Он не хотел кидаться обвинениями, не хотел даже чувствовать ревность, но она ядовитой желчью проникла в его слова. Эдвин представил, что Пеймлия обнималась с кем-нибудь совсем недавно, и это стало последней каплей.

Он прошёл в спальню и закрыл за собой дверь.

Пеймлия разочарованно прикрыла глаза. Теперь она осознала степень глупости своего поступка.

Девушка решила дать ему остыть и отправилась в душ.

Эдвин тем временем лежал и прислушивался к звукам из-за двери. Ему было гадко от собственных мыслей, и это ощущение возрастало от того, что Пеймлия даже не попыталась что-то сказать или объяснить. Только «Прости». Эдвин не хотел думать, что она извинялась за что-то содеянное, но коварные образы так и лезли в голову. Он услышал, как вода перестала течь, и через несколько минут ему показалось, что Пеймлия вышла. Но в комнату она так и не пришла.

Пеймлия просто решила устроиться на диване в гостиной. Она чувствовала сильную вину за то, что отправилась куда-то одна, да ещё и развлекаться. И заставила Эдвина волноваться, когда совсем недавно они пережили серьёзную потерю. При воспоминании о тех событиях сердце девушки снова сжалось. Она погасила светильники и легла на диван, накрывшись пледом. Сон не шёл. Пеймлия смотрела в потолок.

Дверь, ведущая в спальню, бесшумно открылась, и оттуда вышел Эдвин. Он неслышно прошёл по ковру к дивану, где лежала Пеймлия. Увидев его, девушка привстала на локтях.

Эдвин опустился на колени рядом.

— Я безумно переживал.

— Я поняла. Прости меня. Я не подумала, — Пеймлия наклонилась к Эдвину, заглядывая в его глаза. — Мне просто захотелось развеяться, но ничего не вышло. Потому что я была не с тобой, — последние слова девушка выделила.

Эдвин опустил голову. Постояв так несколько секунд, он поднялся и пошёл к спальне. Уже у двери, не поворачиваясь, сказал:

— Пока ты там развлекалась, я нашёл возможность узнать о судьбе Али.

Эти слова врезались в сознание Пеймлии как гром. Она вскочила с дивана и побежала за Эдвином.

— Во-первых, я ни с кем не развлекалась. Я ушла, Эдвин. Как только всё начало заходить дальше положенного, я ушла.

На этих словах он повернулся. Недоверие явно читалось у него на лице.

— Я не изменю тебе, — сказала Пеймлия, подходя вплотную к нему.

Не давая времени на раздумье, она поцеловала Эдвина. Страстно. Порывисто. Любя. Пеймлия желала показать ему, что ей никто не был нужен, кроме него. Ни в постели. Ни в жизни.

— А во-вторых, — переводя дыхание продолжила она, оторвавшись от его губ, — расскажи о том, что ты говорил о возможности узнать об Али.

Эдвин сам ещё учащённо дышал, но теперь камень с души слетел, и ему стало намного легче.

— Я достал контакт одного человека, — на этом слове он сделал акцент, чтобы было понятно, что речь не о вестнике, — который может знать о Лотфи и его нынешнем положении.

Эдвин увидел как загорелись глаза Пеймлии и поспешил остудить разгорающуюся надежду.

— Но договориться с ним будет очень непросто, и в этом могут понадобиться все твои хитрости и навыки обольщения.