Вестник рассвета

Новое имя

Для молодого воина нет ничего важнее собственной чести и чести его семьи. Между двумя этими понятиями Серая Тень никогда не проводила границы. Она родилась младшей дочерью главы клана Багряной Ольхи, но считала, что должна ни в чём не уступать своим братьям и старшей сестре и защищать родные земли наравне с ними. Тень всегда хранила верность клятвам и чтила предков, и лишь одно мешало ей считать себя достойным потомком великого Ясеня: её собственное имя.

Её тайное имя было красивым: Поющий Родник. Её детское имя — простым и добрым, как ему и полагалось: Робкий Мотылёк. Но вот взрослое имя никуда не годилось: Серая Тень Скользящая Меж Спящих Деревьев И Среди Шелестящей Травы — разве такое имя подходило для дочери вождя? О чём оно сообщало её друзьям и, что важнее, врагам? Да, она хорошо бегала. Да, хорошо пряталась в лесу и в степной траве. Ночью её приближения не мог заметить даже Смерч, старший из братьев, опытный воин и страж Рубежного кряжа. Но разве этого достаточно? Ведь охотник должен ловить сам, а не только прятаться. А уж воин, тем более, должен встречать противника лицом к лицу и сражаться с ним до последней капли крови.

Тень получила это имя во время своего первого Перерождения, став охотником клана. Кто-то мог сказать, что ей просто не повезло. Однако сама она знала, что стала Серой Тенью вполне заслуженно. На Перерождении охотника она слишком долго сидела в степной траве, пряталась от искавших их старших и всё ждала наилучшего момента, чтобы незамеченной прокрасится в лагерь и завладеть драгоценным трофеем. В итоге всё самое ценное было добыто до неё, а ей же достался только хвост туркана и пустое и слабое имя.

С тех пор миновало несколько зим, и Тень предпочитала не вспоминать о неудаче. Вместо этого она готовилась к следующему Перерождению, решив как можно быстрее встать на путь воина и получить новое имя, славное и сильное.

В каждом уголке бескрайних степей существовали свои обычаи и правила. В землях Багряной Ольхи будущие воины проходили Перерождение в самом начале весны, накануне праздника Первых ростков. Многие из них для этого отправлялись вместе со старшими на западную границу клана, к Рубежному кряжу. Лучших из них вёл отец Тени, Весенний Гром Грозные Раскаты Которого Слышны на Сотни Миль Окрест. Далеко не в каждом клане глава лично занимался проведением обрядов, но Весенний Гром не только чтил традиции, но и считал Перерождение воина самой важной из них, ведь именно своими воинами Багряная Ольха славилась со времён Исхода.

Никто не сомневался, что когда придёт время, Весенний Гром возьмёт в свой отряд и младшую дочь. Получить своё имя из уст главы клана — большая честь, поэтому Тень делала всё что в её силах, чтобы по праву войти в число лучших. Когда же настал её черёд, она вместе с тремя десяткам других счастливчиков поехала к кряжу вместе с главой клана.

Пять дней конного перехода отделяли Чертоги Ольхи от западной границы. Три из них отряд ехал на юго-запад вдоль берега великой Атараны, а на четвёртый повернул почти точно на восход. Встречая будущих воинов, на горизонте поднялась вереница серых вершин, возглавляемая горой Щербатой.

Это место называлось Предел трав, поскольку дальше на запад, за узкой полоской гор степь становилась всё суше, а потом и вовсе уступала место безжизненным пескам, которые простирались дальше на юг и на запад на сотни и сотни миль.

Вечером последнего дня отряд остановился у подножья горы Щербатой. На высоком холме вырос лагерь из шатров цвета опавшей листвы, а в небо подняли алые знамёна с изображением священного дерева клана.

Весенний Гром поставил свой шатёр на самой вершине холма. Увенчанный багряной короной, тот гордо взирал на окрестные земли. Остальные расположились вокруг него. Как и велела традиция, ближе к центру свои шатры поставили охотники, которым предстояло пройти испытание, по внешнему краю лагеря — охранявшие их воины из личного копья главы кланы. Впрочем, никто не ожидал нападения. Хотя гора Щербатая и стояла на самом краю земель Ольхи, границу регулярно патрулировали. А форт Спящего Вепря находился всего в трёх–четырёх часах езды отсюда на север.

С холма, на котором поставили лагерь, отлично просматривалась долина реки и весь северный склон Щербатой. Внизу текла небольшая река, за которой, на востоке, виднелась пастушья деревня.

Незадолго до заката глава клана сидел на траве, смотрел на Щербатую и ждал, пока солнце не скроется за горами. Отец Тени был статен, широк в плечах, а его распущенные тёмно-русые волосы доходили ему до плеч. Тень походила на него острыми чертами лица и глазами: карими, яркими, в утреннем свете казавшимися янтарными. Чёрные как смоль волосы и лёгкий гибкий стан её достались от матери — Парящая Лилия происходила из клана Острой Реки, и все хвалили её за красоту и изящество.

Вокруг вождя постепенно собрались все охотники, желая послушать о предстоящем испытании, и когда последний луч солнца угас среди затянувшего горизонт покрывала облаков, Весенний Гром заговорил:

— Один год сменяет другой. Мир преображается, и вместе с ним меняемся и мы. Вскоре каждый из вас станет сильнее. Завтра у вас будет один день, чтобы отдохнуть после перехода, изучить окрестности Щербатой и подготовиться к Перерождению. Испытание начнётся на утро второго дня. Вы отправитесь на охоту в окрестностях горы Щербатой и покажете, чему успели научиться. Каждый из вас поймает и принесёт в лагерь волшебного зверя, живого или мёртвого. Весь день и всю ночь вы проведёте вне лагеря. Сами найдёте себе еду и место для ночлега. В полдень третьего дня я буду ждать вас возле моего шатра. Когда все снова соберутся здесь, вы пройдёте обряд единения крови и докажете, что готовы стать воинами.

Весенний Гром умолк, подождав некоторое время, но вопросов не последовало, и он продолжил:

— Самое главное: каждый должен поймать своего зверя самостоятельно, помогать друг другу запрещено. В вашем распоряжении все долины вокруг Щербатой. Не беспокойте без нужды местных жителей. Не стоит и слишком удаляться от горы на запад — граница рядом. В той стороне стоит заброшенный иларский монастырь. Если пойдёте на закат, держите в поле зрения его руины, чтобы не уйти слишком далеко. В окрестностях Щербатой нет опасных зверей, но на соседней вершине, к югу отсюда, живёт феникс. В это время года он слаб, но, тем не менее, к его гнезду подниматься запрещено.

Утром к лагерю пришла группа местных жителей с подарками и словами приветствия — человек десять молодых и ещё столько же пожилых иларцев. Они принесли мясо, овечьи сыры, сок фахвы, украшения, много шкур и выделанной кожи. Все в округе знали, что весной к Щербатой приезжал сам глава Багряной Ольхи, и подарки готовили заранее.

Весенний Гром принимал гостей у своего шатра. Он сидел у входа, одетый почти как простой воин в льняную рубаху и штаны из кожи молодого нуну. Его статус главы клана подчёркивали золотые браслеты на плечах, золотая же тиара на голове и красные перья пауги, вплетённые в волосы. Тень тоже сидела рядом и с подобающей улыбкой принимала дары, хотя при этом не понимала почти ни слова из того, что говорили иларцы. Те кланялись и всячески восхваляли Весеннего Грома. Ещё бы, ведь благодаря Багряной Ольхе в этой земле, сменившей так много хозяев, уже три сотни зим царил мир.

Когда, наконец, люди ушли, Тень взяла свой лук и дюжину стрел и отправилась к реке.

В Пределе Трав весна уже полностью вступила в свои права. Снега не осталось даже на вершине Щербатой. В воздухе ещё чувствовалась прохлада, но с юга дул тёплый ветер, и сердце наполнялось предвкушением доброй поры. Солнце, разгоняя тучи, поднималось над горами яркое и тёплое.

Стреляла Тень неплохо, но не могла похвастаться особыми достижениями. С расстояния в сто шагов она легко попадала в фазана — но это ли достижение для настоящего охотника? Готовясь к Перерождению воина, она куда больше внимания уделяла мечу, который выбрала своим главным оружием.

Несмотря на наступавшую весну, река ещё не успела наполниться водой, и Тень легко перешла её вброд. На противоположном берегу отыскалось подходящее место, для того чтобы потренироваться. У воды рос шиповник и несколько слив, и это оказалось как нельзя кстати. Почва была каменистая и без высокой травы, что тоже подходило для Тени. В качестве мишени она взяла с собой деревянное яблоко, размером чуть меньше кулака — сегодня ей непременно предстояло сбить его.

Повесив яблоко на ветку дерева, Тень отошла от него на полторы сотни шагов. Первая стрела пролетела слишком низко и упала на камни. Второй повезло ещё меньше — она воткнулась в ствол дерева. Тень растеряла всю дюжину, но яблоко осталось висеть. Пока она собирала стрелы, со стороны лагеря подошёл Весенний Гром.

— Я желаю тебе удачи в испытании, Серая Тень, — сказал он дочери.

Тень поклонилась с почтением.

— Спасибо, отец! Я не подведу тебя и получу сильное имя.

— Не сомневаюсь, ведь ты достойная дочь Ольхи.

С того места, где они стояли, яблоко казалось едва заметным среди ветвей. Весенний Гром посмотрел на него, а потом добавил:

— Я бы хотел кое о чём напомнить тебе, Тень.

— О чём, папа?

— Есть один секрет, который на самом деле известен всем, но, в то же время, мало кто понимает его истинную ценность. То, что ты получишь завтра без сомнения важно, но ещё важнее для тебя ценить то, чем ты владеешь сейчас, понимать и правильно использовать те умения, которые у тебя есть. Не забывай, что в бою ты хозяин положения и всегда наноси свой удар из сильной позиции. Используй то, в чём ты лучше других. Тебе нет нужды стрелять издалека, ты ловка и бесшумна, и я уверен, ты сможешь незаметно подкрасться даже к лунной сове.

— Это ценный совет, спасибо, но я не хочу ловить лунную сову, отец. На перерождении я поймаю каменного ящера, как и Смерч!

Тень ни от кого не скрывала своей цели, какой бы амбициозной и недостижимой она не выглядела, и Весенний Гром без сомнения знал о намерении дочери.

— Найти каменного ящера в окрестностях Щербатой практически невозможно, — сказал он снисходительно.

— Но Смерч смог, он сказал, что ящеры ещё есть возле Тихого Водопада.

— Не забывай, что Смерч — прекрасный воин и один из лучших охотников клана. Он охотился вместе со мной, когда ему ещё не исполнилось и двадцати зим. Равняться на него похвально, но у каждого свой путь.

— Спасибо, отец, — повторила Тень, — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не подвести тебя.

— Не сомневаюсь в этом. И я знаю, что Смерч многому научил тебя, но всё же напомню тебе кое-что ещё. Если ты действительно найдёшь каменного ящера, то не забывай, что никогда нельзя нападать на этого зверя в его логове — нет ничего опаснее. Каменный ящер знает там все входы и выходы и легко заманит тебя в ловушку. Вместо этого, просто подстрели любую дичь и положи перед входом. Ящер всегда голоден, и его сразу же привлечёт запах свежей крови. Если же в схватке с ним ты поймёшь, что проигрываешь, не бойся отступить, конечно, если заготовила приманку. Он займётся дичью, а тебя не станет преследовать, пока не высосет из неё остатки жизни. Каменные ящеры не только кровожадны, но и ленивы.

— Спасибо… — Тень задумалась. — Я не помню, чтобы Смерч говорил мне о том, что от ящера можно легко сбежать.

— Даже лучшие из нас не знают всего. А порой могут и забыть.

Весенний Гром ещё некоторое время наблюдал, как дочь стреляет, а потом ушёл в лагерь.

С одной стороны, Тень понимала, о чём говорил ей отец, ей следовало помнить о своих сильных сторонах. Но что если эти самые сильные стороны не очень-то были ей нужны? Что если вместо того, чтобы и дальше оставаться бесшумной и незаметной Тенью, она хотела стать яркой и блистательной воительницей? Какое имя она могла получить после победы над каменным ящером? Пламенная Молния Пронзающая Холод И Тьму Ночи Сжигающая Дотла Тёмное Сердце? О чём-то меньшем Тень не хотела даже думать.

Деревянное яблоко оказалось трудной целью. Лишь сократив расстояние вдвое и после того, как она сломала несколько стрел, Тень смогла наконец расколоть его. Тогда она оставила лук и взялась за меч.

Настоящее оружие воина ей пока не полагался, его вручали после Перерождения. Вместо него у каждого охотника Багряной Ольхи был короткий «детский» меч. Он имел рукоять длинной почти в три ладони, лезвие — в четыре. Чуть изогнутый клинок был заточен с одной стороны, а конец его — срублен. Не игрушка, но удобный инструмент, которой мог пригодиться при встрече с опасным зверем. Обращаться с мечом у Тени получалось намного лучше, чем с луком. По крайней мере, так говорил Смерч, а уж он-то в таких вещах разбирался.

Тень звала свой меч «Звенящий Закат». Это имя пришло к ней само, когда однажды вечером, повторяя боевой танец, она ради смеха пыталась перерубить лучи заходящего солнца.

Медленно и глубоко вдохнув, она взяла «Звенящий Закат» двумя руками и прочертила вертикальную линию перед собой от Зенита до земли, разделяя мир пополам. Затем ещё две линии под таким углом, словно направляя острие между шеей и плечом воображаемого противника. Потом замерла, вдохнула и сделала короткий шаг вперёд, одновременно нанося режущий сверху и справа, и тут же ещё один шаг, и режущий слева. Разворот и быстрый выпад в шею.

Танцевать Тень любила и могла провести за этим занятием хоть весь день. В полдень возле реки стало оживлённо, многие спустились сюда, чтобы искупаться. К Тени подошла её подруга — Мерцающая Звезда Меч Которой Поёт Словно Звонкий Ручей По Весне.

— Твой танец просто великолепен, — похвалила она.

Тень остановилась и поблагодарила подругу:

— Спасибо.

Мерцающая Звезда происходила из одной из старших ветвей Ольхи, хотя и не была близким родственником главы клана. С Тенью они знали друг друга с детства, и по возрасту их разделяло всего две зимы. Когда же Тень решила вступить на путь воина, Звезда сказала, что не станет от неё отставать, и с тех пор они тренировались вместе. В отличие от Тени, Звезда славилась одной из лучших молодых лучниц. Одевалась она всегда ярко и даже необычно, подтверждая своё имя. Даже перья на плечах её охотничьего костюма были не чёрные, как у большинства, а посеребрённые. И в волосы, такие же тёмные, как у Тени, она вплетала серебряные нити.

Звезда задумчиво сделала несколько движений рукой, ребром ладони повторяя траекторию меча Тени.

— Режущий снизу, а потом колющий? — пробормотала она. — Странный удар и позиция. Ты полностью открыта для контратаки. Такое можно позволить себе только в крайнем случае. Боюсь, я догадываюсь кто твой воображаемый противник…

— Да, — Тень вытерла пот со лба, — ты правильно угадала, я готовлюсь к встрече с каменным ящером.

— Даже не буду пытаться тебя отговорить. Знаю, что это бесполезно, но всё же я немного переживаю за тебя…

— Не беспокойся, я знаю все уязвимые места ящера. Прошлой осенью Смерч брал меня на охоту возле Перевала Великанов, и я уже убила двоих вместе с ним. Яд ящера опасен только в темноте, а на свету теряет силу. Днём он сможет парализовать тебя, лишь ужалив в шею или близко к артерии. Панцирь у ящера очень крепкий, но у него есть уязвимое место — подбрюшье. Одного точного колющего будет достаточно, чтобы убить его.

Как ни уверенно говорила Тень, ей не удалось развеять сомнения подруги, напротив, её слова произвели на Звезду обратный эффект.

— Великие предки… — вздохнула та. — Тень, а что если ты нанесёшь неточный удар? Что если, когда ты доберёшься до водопада, уже стемнеет? Зачем так рисковать? Конечно, ты не станешь охотиться на туркана или хватоглава, но к западу от Щербатой есть и другие звери! Например, лунная сова. Я мечтаю поймать её, хочу, чтобы моё новое имя было связанное с небом.

— Лунная Сова? Вы что сговорились? Вам не жалко это безобидное создание?

— Не такое уж и безобидно, а вдобавок ещё и красивое, и гордое. До Тихого Водопада далеко, ты потратишь много времени, чтобы добраться туда, и, если не найдёшь там ящера, то рискуешь вообще остаться без нового имени.

— Всё лучше, чем прославится как охотник на турканов. Не переживай, я справлюсь, ведь Смерч же смог!

— Смерч смог, потому что он лучший!

В этом Тень была абсолютно согласна с подругой. Она отнесла своё оружие в лагерь, и вместе они пошли искупаться, а потом, пообедав, отправились гулять по округе и поднялись на соседний холм.

— А ты решила, что ты будешь делать, когда получишь имя воина? — спросила Звезда.

— Ещё нет, — призналась Тень. Она слишком долго готовилась к этому испытанию и совсем не думала о каком-то там «после». — В любом случае вначале нам придётся охранять реку, — добавила она.

— Пять лет… — Звезда вздохнула, посмотрев на подругу. — Впрочем, ты, как дочь главы клана, если захочешь, легко можешь получить место в патруле Медного тракта или даже в гарнизоне Стража Ветров.

— Я не буду просить о таком… сама. Правила есть правила.

— Хм… говорят, возле реки не так уж и грустно. Спокойно.

— Спокойствие — это не то, о чём стоит думать тому, кто решил встать на путь воина, — Тень усмехнулась.

— А почему бы и нет? — Звезда пожала плечами. — Так или иначе, но после реки я сделаю всё, чтобы попасть в гарнизон Стража Ветров.

— Хочешь охранять перевалы через кряж? Об этом мечтают все, но туда берут только лучших…

— Перевалы — это, конечно, важно, — Звезда заулыбалась. — Но ещё важнее то, что гарнизоном Стража Ветров командует Смерч. Думаю, под его руководством, я быстро стану лучшей…

Тень рассмеялась:

— Достойный план.

— Ха-ха, самое главное, дерзкий, — поддержала её Звезда. — А ты знаешь, почему у Смерча нет боевой подруги? Многие девушки, не раздумывая, согласились бы стать ею.

— Нет… мы не говорили о таком.

— Почему? Он же твой брат! Может, ты спросишь его между делом? Интересно ведь! А то ходит столько слухов… например, говорят, что он влюблён в Поющую Полынь, но она уже обручена с Танцующим Медведем из клана Пересмешника.

— Это просто слухи…

— А если нет? Мне становится так жалко его…

Они гуляли вокруг лагеря до самого заката, а когда на небе появились первые звёзды вернулись к шатрам. К этому времени кто-то из старших уже достал китару и запел о Великом исходе. То было не самое лучше время в истории степных кланов, но Багряная Ольха встретила его достойно. Об исходе пели долго, благо там было о чём спеть. К китаре присоединились флейты, а потом, когда первая песня закончилась, кто-то попросил:

— Спойте о битве у Ольховой Пристани!

— Лучше, о первом походе на умаров!

Старшие с гордостью пели о делах былых да славных, хотя никто из ныне живущих не видел их своими глазами. Но ведь для того и нужны песни, чтобы передать знания предков новым поколениям, сохранить историю под натиском времени.

Тень не заметила, как начала засыпать. Костёр приятно согревал, и сквозь дрёму ей слышались не голоса музыкальных инструментов, но звон клинков и пение луков. Она словно воочию видела орды умаров штурмующие Чертоги Тура, и слышала яростный рёв их бесчисленных полчищ, бегущих по степям потерянного края. А из травы, под гром барабанов, вставали воины Багряной Ольхи, и с боевым кличем сбрасывали врагов в холодные воды бесконечной Атараны…

Рубеж

Утром лагерь проснулся ещё затемно. Каждый охотник повязал на лоб ленту с эмблемой клана, взял с собой лук, короткий клинок, десяток стрел, тёплый плащ, совсем немного еды и флягу с водой. Потом, разбившись на группы по трое-пятеро, они покинули лагерь и отправились к Щербатой.

Вместе с Тенью шёл Прыткий Хомяк, Звон Битвы и Мерцающая Звезда. Хомяк принадлежал к малому клану Пересмешника, который со времени Исхода жил на землях Ольхи и был одним из её верных союзников. Звон происходил из той же старшей ветви Ольхи, что и Звезда, и приходился Тени дальним кузеном. Все вместе они уже несколько лет тренировались в школе мастера Тайной Пряди, готовясь к пути воина.

Старшие во главе с Весенним Громом сопровождали их до реки. Когда же их оставили одних, Звон тут же предложил идти на запад от Щербатой.

— Места там дикие и больше всего зверей не распуганных пастухами, особенно рядом с границей, — сказал он.

Заметно выше остальных ростом, хорошо сложный, всегда с серьёзным и даже суровым выражением на лице, Звон Битвы словно бы родился воином. Он был младшим в их группе, но при этом на тренировках мало кто мог сравниться с ним в мастерстве клинка.

— Зачем идти так далеко? — возразил Хомяк, подражая тону старших. — Лучше обойдём Щербатую с востока, там удобный подъём, а волшебные звери тут повсюду. Найти хватоглава или туркана труда не составит.

Говорили, что Хомяк вступил на путь воина не по собственной воле, а по решению родителей. Правда это или нет — сам Хомяк не признавался, но он не любил трудностей и из двух путей всегда выбирал тот, что легче. Он был невысокого роста с округлым лицом и немного склонный полноте — редкость для народа степей. Впрочем, в школу Тайной Пряди он попал не просто так: Хомяк славился лучшим в их классе лучником.

— Оставляю всех хватоглавов вам, — сказала Тень уверенно, — меня они не интересуют. К тому же, по правилам мы не должны помогать друг другу.

— Вообще-то запрещено помогать во время охоты и лагерь на ночь надо сделать самостоятельно, — заметил Хомяк, — а о том, чтобы ходить поодиночке никто и не говорил.

— Да, Тень, держаться неподалёку будет разумно, — поддержала его Звезда. — Или, по крайней мере, мы можем обсудить кто и куда пойдёт.

— Ха! Я уже говорила вам, и не думай, что сможешь переубедить меня.

— Пойдёшь искать каменного ящера? — заинтересовался Звон.

— Да, возле Тихого Водопада, — ответила за подругу Звезда.

— Достойная цель, — Звон уважительно кивнул. — Я бы пошёл, но водопад ещё дальше, не хочу потерять столько времени.

— На лошади и правда долго, — согласилась Тень, — но я знаю короткую дорогу, где верхом не проедешь.

— Я в любом случае не пойду к водопаду, — поспешил заявить Хомяк.

— Я и не предлагала вам. Справлюсь сама.

— Ну вот… — Звезда вздохнула. — Если что мы будем возле Сухой реки, правильно?

— Да, — кивнул Звон Битвы.

— Как скажите, — вздохнул Хомяк. — Удачи тебе, Тень.

— Удачи и будь осторожна! — Звезда обняла подругу.

Тень тоже пожелала друзьям удачной охоты, а потом, больше не задерживаясь, побежала вверх по склону.

Горы Рубежного кряжа помнили, наверное, ещё само сотворение мира. Здесь, на их северной оконечности, они напоминали большие неровные холмы, с покатыми, травянистыми склонами. Лишь изредка среди них попадались каменистые ущелья и осыпающиеся острые вершины, торчавшие из земли, словно кости древнего великана. Например, гору Щербатую венчала именно такая корона из чёрных скал, зимой обрамлённая снежной шапкой. Ещё одна гора, заметно ниже Щербатой, находилась по соседству. Все звали её — гора феникса, поскольку на её вершине поселилась эта редкая волшебная птица, в других местах к северу от перевала Великанов не встречавшаяся. Тихий водопад находился как раз между Щербатой и горой феникса.

Тень была в этих местах уже дважды. Первый раз — десять зим назад во время поездки с родителями, когда глава клана Багряной Ольхи навешал Предел Трав и клан Пересмешника. Второй раз — два года назад вместе со Смерчем, когда брат привёз её сюда специально, чтобы показать то место, где он поймал ящера. В тот раз Тень тщательно запоминала все ориентиры, уже твёрдо решив, что вернётся сюда на своё Перерождение.

С запада и юга Щербатую окружали извилистые долины, убегавшие далеко от горы. Перевалив через гребень первой из них, Тень увидела справа вдалеке руины заброшенного монастыря. Лагерь Багряной Ольхи тоже было видно сзади далеко на холме, а вот пастушья деревня уже скрылась за горой.

Впереди лежала широкая долина, поросшая хвойным лесом и уходившая на запад. Те, кто ехал к Тихому Водопаду верхом, огибали этот лес с запада. Тень же, наоборот, поднялась ещё выше по травянистому склону. Где быстрым шагом, а где и бегом, ещё до полудня она миновала две долины, встретив на пути несколько групп оленей и несчётное количество турканов. Она обогнула Щербатую с запада — та оказалась за спиной, и взгляду Тени открылась ещё одна долина, на этот раз уходившая на юго-запад мимо горы феникса. Отсюда до Тихого водопада оставалось совсем недолго, и Тень решила сделать привал и немного отдохнуть.

По дну долины текла безымянная речка, возле которой зеленела молодая трава. То тут, то там тенистыми островками росли невысокие ивы. Тень спустилась к воде, умылась и утолила жажду. Именно тут она впервые заметила кое-что неправильное: следы подкованных лошадиных копыт. Местные не ездили возле водопада просто так, вполне обоснованно опасаясь привлечь внимание феникса. Оставалось лишь гадать, кто это мог быть. Впрочем, судя по следам, прошла уже почти неделя с тех пор, как всадник проехал тут, и Тень не придала этому особого значения. Это мог быть даже кто-то из патрульных Багряной Ольхи — те ездили вдоль границы и ничто не мешало им заглянуть и сюда.

Дичи в этом месте водилось много, и Тень легко нашла приманку для ящера. Она поймала хватоглава — тот напоминал помесь ежа и лосося, и из всех волшебных тварей больше других походил на самого обычного зверя. От лесных обитателей хватоглава отличало лишь умение дышать под водой, а ещё необычная диета — в основном он ловил рыбу, и всегда откусывал ей только голову.

Чуть ниже по течению реки Тень заметила горную куропатку и подстрелила её тоже. Ей нужна была не только приманка, но и силы для охоты. Хотя птица оказалась не слишком упитанной, Тень наскоро очистила её от перьев, выпотрошила, а потом, забравшись на большой камень, впилась зубами в жестковатую, но очень вкусную плоть.

Подходя к Тихому водопаду, Тень особо внимательно смотрела по сторонам, ища среди молодой и робкой зелени след ящера. Как учил её Смерч, ящер почти всю светлую часть суток проводил в своём логове. Не спал, но, скорее, готовился к ночной охоте. Он предпочитал крупную добычу, кабанов, горных коз, даже оленей. А если не находил достаточно пропитания, то без колебаний нападал на людей, техени и вардов, и поэтому считался одним из самых злых и опасных зверей. С тех пор как появились волшебные твари, миновало тридцать зим. За это время охотники Багряной Ольхи истребили почти всех каменных ящеров поселившихся в северных отрогах кряжа, а оставшихся загнали вглубь гор. Однако иногда старые ящеры возвращались назад, но теперь они держались скрытно и поодиночке.

«Если задашься целью, то найти каменного ящера не так трудно, — рассказывал Смерч Тени. — Чем старше он, тем больше ему нужно живой силы. Он поглощает её из всего, с чем соприкасается, особенно быстро это действует на молодую траву. Если посреди зелени ты увидишь почерневшие ростки — можешь не сомневаться, ящер где-то рядом. А если повезёт найти тропинку из мёртвой травы — она приведёт тебя прямо к его логову».

И Тени действительно повезло: она увидела на земле дорожку из окаменевших ростков. Впрочем, тут же нашлись и другие, неправильные следы. В одном месте Тень увидела свежий лошадиный помёт, в другом — сломанные ветки. Недоумевая, что это может значить, она осторожно продвигалась вперёд.

Тихий Водопад представлял собой длинный и широкий каскад из нескольких высоких порогов, по которым с горы феникса спускались многочисленные ручьи. Водопад оправдывал своё имя: бежавшая по камням вода негромко журчала и словно бы напевала мелодичную песню. Ручьи впадали в речку, которая текла по долине, и та, спускаясь ниже, уходила к границе. Правый склон долины в этом месте становился резким и обрывистым. Слева, возле порогов, тоже нависала скала, но сразу за ней начинался удобный подъём к спящему прямо над водопадом озерцу и дальше – на гору феникса.

У воды след ящера оборвался, так никуда и не приведя, и Тень решила подняться к озеру. Рядом с ним находилось несколько больших известняковых пещер, уходивших вглубь горной породы и идеально подходивших для логова ящера.

Старая пословица техени предупреждает, что невнимательный охотник сам превращается в дичь. Вот только Тень, сосредоточенная на своей охоте, никак не ожидала оказаться в этой роли.

Поднявшись вдоль скалы, Тень остановилась возле пещеры, вход в которую частично закрывал наползавший сверху вьюн. Рядом, обрамлённое скалами, лежало изумрудное озерцо. Помня совет отца, Тень не стала сразу же заглядывать внутрь пещеры, а вместо этого решила поискать следы вокруг. Когда она меньше всего этого ожидала, позади неё из пещеры выбрался вовсе не каменный ящер, а двое вооружённых людей. Тень увидела их краем глаза и, обернувшись, сразу же по одежде узнала жителей песков. Поскольку оба держали в руках мечи, Тень решила, что имеет дело с разбойниками, и сама быстро обнажила «Звенящий Закат». Молча и не торопясь разбойники двинулись к ней. Неизвестно, сколько их ещё пряталось в пещере. С одной стороны путь к отступлению закрывала вода, с другой – скалы, и Тени оставалось лишь медленно пятиться по каменистой дорожке, которая шла вдоль края озера, одновременно пытаясь понять, что ей следует делать. Позади неё, с нависавшего сверху скалистого выступа, спрыгнул ещё один разбойник, и времени на раздумья не осталось. Тень поднырнула под его кривой меч, не глядя ударила сама и побежала дальше. Казалось, что её удастся уйти, когда сверху на неё упала сеть. Зарычав словно пойманная тигрица, Тень рубанула сеть мечом, но запуталась лишь сильнее. Её свалили с ног, проволокли несколько шагов по камням, а потом ударили чем-то тяжёлым по голове, и мир поглотило чёрное ничто.

Ценная добыча

Очнувшись в полной темноте, Тень вначале решила, что уже наступила ночь. Лишь когда перед глазами перестали плясать чёрные кляксы, она поняла, что до вечера ещё далеко, а темно вокруг потому, что разбойники принесли её в пещеру. Сильно болел затылок, а занемевшие руки и ноги крепко стягивали верёвки, однако при всём при этом она была не только жива, но даже не ранена, не считая нескольких ушибов и порезов. Каменный пол, на котором она лежала, был холодный и неприятно влажный, и Тень успела замёрзнуть. Поэтому, едва придя в себя, она поспешила принять вертикальное положение, на ощупь нашла рядом с собой неровную стену и села, прислонившись к ней спиной.

Она оказалась в небольшом гроте, возможно где-то рядом с водопадом. Вход в пещеру закрывал неплотный полог из кустарника, через который внутрь проникал слабый свет. Откуда-то снаружи доносилось негромкое журчание воды, а возле входа сидели двое разбойников — по их речи, Тень тут же узнала песчаных шакалов.

Без особого удивления Тень нашла рядом с собой и других пленников. Слева, чуть в стороне, сидели трое пастухов, а справа, совсем рядом, — ещё двое пленников, которых Тень сперва тоже отнесла к местным жителям, но, присмотревшись, поняла, что те больше походили на иларских торговцев приходивших с запада. Один из них был молод, ещё юноша, а второй — уже пожилой. Оставалось лишь гадать, кто они такие. Впрочем, это уже не имело никакого значения. Теперь все они, включая и Тень, превратились в добычу песчаных шакалов — живой товар, который предстояло доставить на рынок куда-нибудь в Тар-Ланаш и там выгодно продать.

От одной мысли о том, что она попала в руки охотников на рабов, Тень пришла в настоящее бешенство. Нападение на дочь главы клана каралось смертью, не говоря уже о том, что мерзавцы отважились на своё злодеяние прямо во время Перерождения, под носом у самого Весеннего Грома и его стражи — неслыханная дерзость!

Пленники негромко переговаривались между собой на иларском, но Тень ничего не понимала. Разбойники, занятые игрой в кости, тоже что-то обсуждали и не обращали на них никакого внимания. Лишь заметив, что Тень проснулась, один из них отвлёкся от игры, подошёл к ней и, пригрозив длинным ножом, что-то пролаял на языке песков, в котором смешивались завывание ветра и крики падальщиков. Тень знала несколько песчаных слов — большинство из них бранные — и смутно поняла, что ей сказал разбойник. Однако сама говорить на языке песков она не умела.

— Ты знаешь, на кого ты поднял оружие? — спросила она, — Я Серая Тень Скользящая Меж Деревьев и Среди Шелестящей Травы, дочь Весеннего Грома Поражающего Врагов С Небес Без Промаха и Пощады. Отпусти меня немедленно, и я дарую тебе быструю и лёгкую смерть!

Разбойник громко рассмеялся в ответ и вернулся к своему занятию.

— Тогда я освобожусь сама и всё равно убью тебя, шакал, и всех твоих друзей тоже, а ваши потроха скормлю каменному ящеру! — пообещала Тень.

Она злобно зарычала, рванувшись в путах, предвкушая, как вонзит нож в горло негодяю.

— Не думаю, что они понимают тебя.

К ней пододвинулся один из иларцев — юноша.

— Меня зовут Бельриган, — представился он полушёпотом.

Паренёк неплохо говорил на языке техени, и Тень присмотрелась к нему внимательнее. У молодого человека было округлое, немного вытянутое лицо, короткие тёмные волосы и неаккуратная юношеская бородка — без сомнения результат долгого странствия. Одет он был в тёплую суконную рубашку длинной до середины бедра, и штаны какого-то тёмного цвета, в полумраке казавшиеся чёрными. Если бы он был техени, Тень сказала бы, что ему около тридцати зим, как и ей. Но в возрасте людей она разбиралась плохо. Скорее всего, он был вдвое моложе.

Про себя Тень решила, что иларский юноша и его пожилой спутник, скорее всего, были купцом и его помощником, но спрашивать не стала, так как это не имело значения. Торговцы регулярно приезжали в Предел Трав из западных королевств, а другого занятия для этих двоих Тень придумать не смогла, впрочем, в занятиях людей она тоже разбиралась не очень хорошо.

— Скажи, ты из клана Багряной Ольхи? — спросил Бельриган.

— Да.

— Как они поймали тебя?

— Мерзавцы застали меня врасплох!

— И нас тоже. Мы с братом Ферро, — юноша кивнул в сторону своего соседа, — вчера добрались до водопада, только для того чтобы попасть к ним в руки… послушай, а поблизости ведь есть другие техени?

— Конечно, я не одна, — подтвердила Тень с гордостью. — Неподалёку наш лагерь, где много опытных воинов, и когда они узнают, что эти разбойники схватили меня, то придут сюда и убьют их всех!

Она старалась, чтобы голос звучал уверенно, хотя на самом деле внутри у неё постепенно просыпался страх. Она всё отчётливее осознавала всю серьёзность положения, в котором очутилась. Успеют ли её найти до того, как шакалы снимут лагерь и поведут рабов в земли песка? Граница рядом… и даже если воины отца поймают разбойников, то все знали, что песчаные шакалы нередко убивали пойманных рабов, если им не удавалось увести их. Похоже, Бельриган думал о том же, после паузы, он спросил:

— Как ты считаешь, тебя скоро хватятся?

Юноша был любопытный, но Тень не собиралась ничего скрывать.

— Если я не вернусь, на следующее утро, меня начнут искать, и тогда им точно не уйти живыми.

— Завтра… это слишком поздно.

— Уже полдень, не думаю, что они соберутся в дорогу ночью, тем более что пока они поймали не так много добычи, — Тень презрительно фыркнула.

— Добычи? — Бельриган удивился. — А… ты думаешь, что они пришли сюда за рабами? Нет-нет, они здесь ради феникса — они хотят поймать его, поэтому настоящая охота начнётся этой ночью.

Тень никогда не слышала, чтобы люди песка охотились на кого-то кроме турканов, и уж тем более на такое опасное создание, как феникс, поэтому не поверила своим ушам.

— Они хотят поймать волшебную птицу, которая живёт на этой горе?! — спросила она удивлённо.

— Да. Именно так. Наши стражи сейчас это обсуждали…

— Ты понимаешь их?

— Да.

— И о чём они говорят?

— О том, как два дня назад ночью уже пытались забраться наверх, но не успели добраться до гнезда вовремя. Рассвело, и феникс проснулся и заметил их. Двое из них разбились, сорвавшись вниз. Теперь они не хотят рисковать и поймали пастухов, чтобы те залезли наверх вместо них.

Тень задумалась. Сколько времени оставалось до заката, она не знала, но, вероятно, не много. Что бы ни замышляли эти безумцы, но охота не феникса не могла закончиться добром. Скорее всего, они навлекут погибель и на себя и на всех своих пленников. Феникс не нападал на людей, если те не тревожили его сами, но если подняться к гнезду и, тем более, попытаться поймать его, это могло не на шутку разозлить птицу. Тень слышала несколько страшных историй, и можно было не сомневаться, что разъярённый феникс представлял опасность не только для разбойников, но и для близлежащих деревень.

Что полагалось делать в такой ситуации ей, дочери главы клана? Сейчас она могла рассчитывать только на свои силы, но у неё отобрали оружие и связали…

Тень украдкой попробовала ослабить верёвки, но не смогла – те оказались затянуты очень умело. Да и что она могла сделать одна и без меча?

— Ты знаешь, сколько здесь разбойников? — спросила Тень Бельригана.

— Человек двадцать. Половина из них прячется в соседней пещере. А лошадей и вещи они держат в самом низу.

— Ты узнал это из их разговора?

— Не только. Мы видели лошадей, когда нас схватили.

— Как ты думаешь, в деревне могут знать про шакалов?

— Не думаю. Мы были там, перед тем как пойти к водопаду, и никто нас не предупредил.

Тень кивнула своим мыслям. Раз никто не видел разбойников, то даже если пропавших пастухов хвататься, их вряд ли догадаются искать у Тихого водопада. Тем более никто не станет беспокоить её отца из-за таких пустяков.

— Что ещё они говорят о фениксе?

— Сейчас они чаще обсуждают то, как будут щедро вознаграждены, когда вернуться с ним назад.

— Кем вознаграждены?

— Они не называют имени.

Один из стажей в очередной раз проиграл в кости и, недовольный этим, сказал, что больше не хочет играть. Второй громко накричал на пленников, приказав им замолчать.

Время тянулось невыносимо медленно. Тень снова попробовала незаметно ослабить верёвки на руках, но ей это не удалось. Вот если бы она могла раздобыть хоть какой-нибудь инструмент…

Вспомнив нужные слова, Тень крикнула разбойникам:

— Эй вы! Принесите мне воды!

Но те не обратили на неё внимания.

— Я хочу пить, дайте мне воды немедленно!

— Вода под ногами, — рассмеялся один из них, сплюнув.

Тень оскалилась в ответ.

— Вот тут по стене сочится вода, — тихо сказал Бельриган, — если припасть губами, то можно утолить жажду.

– Спасибо не надо…

Начало темнеть. Их стражи зажгли факел, вставив его в трещину в камнях, и вскоре у них появились гости: в грот зашли ещё трое разбойников. Первый из них выглядел как обычный песчаный шакал — в точно такой же серой куртке и тёмных штанах, как и остальные. Второй тоже походил на своих сообщников одеждой, за тем лишь исключением, что на голове у него был кожаный шлем, почти целиком замотанный в сложный головной убор. Кроме этого его отличала манера держаться и гордая осанка, сразу выдававшие в нём главаря этой шайки. Он был на голову ниже остальных бандитов, а его хмурое небритое лицо с кривым носом, напомнило Тени морду вайлаха. Третий из вошедших в пещеру, выглядел самым необычным образом. На нём была длинная хламида, доходившая едва ли не до пят, с капюшоном надвинутым на глаза. Тень невольно заглянула под капюшон, но увидела там белую маску вместо лица.

Главарь шайки встал в центре грота, по-хозяйски осматривая пленников. Фигура в балахоне держалась у него спиной.

— Это их командир, Нахад Хари, — тихо сказал Бельриган, кивнув в сторону низкорослого разбойника.

— А кто это в балахоне?

Тень продолжала изучать третьего разбойника, тот тоже смотрел на неё в ответ.

— Не знаю… — неуверенно ответил Бельриган.

Нахад Хари что-то приказал стражам, и те схватили самого молодого из пастухов и поставили его на колени перед своим предводителем.

— Тохно, — громко заговорил с ним Нахад Хари, — нашу сунра!

Пастух отвечал слабым испуганным голосом. Поняв, что он знает язык песков, главарь принялся расспрашивать его. Бедняга дрожал как осиновый лист и что-то бормотал в ответ, качал головой и всё время повторял одно и тоже: «Нет, феникс, нет…» — больше Тень ничего не понимала.

Другой пастух, старик, запричитал, о чём прося разбойников. Несмотря на связанные ноги, он попытался приблизиться к Нахаду Хари, но упал лицом прямо на камни, чем лишь рассмешил кривоносого. Тот сам подошёл к старику и сапогом перевернул его на спину.

— Тарма Нарышь?

— Нармарья…

— О чём они говорят? — прошептала Тень.

— Он требует, чтобы пастухи показали ему дорогу наверх, к гнезду, — ответил Бельриган.

— Они не хотят?

— Они говорят, что дороги нет… вернее, есть только один путь, который ведёт вокруг скалы, вдоль обрыва. Похоже, разбойники о нём знают, и именно там двое из них погибли. Главарь сказал, что пастухи сами пойдут по тропе наверх, и если они справятся и принесут феникса, то он отпустит их и заплатить каждому золотом. А если не пойдут, то он отрубит им головы и поймает новых, а потом пошлёт наверх и так до тех пор, пока ему не принесут птицу, даже если придётся привести сюда всех людей из деревни.

— Мерзавец! Никто не позволит ему этого сделать!

Оставив пастухов, Кривоносый подошёл к Тени. Он вскользь глянул на Бельригана и его спутника, а потом обратился к ней:

— Арган гаша, гаари улу, ни йерман лолла…

— Он сохранит тебе жизнь, если ты будешь сидеть тихо, — перевёл Бельриган.

— Назум техении? — главарь посмотрел на Бельригана.

— Да, — кивнул тот. — Назура.

— Тхайро тхан. Ахмарху?

Пока Бельриган отвечал на вопросы, Тень задумалась. Сидеть тихо и надеется на то, что её пощадят, не входило в её план. О нет, дочь главы клана не могла позволить себе такую роскошь. И в голову к Тени пришла одна идея, рискованная и дерзкая мысль, опасная, но в тоже время настолько смелая, что она просто не могла не ухватиться за неё.

— Эй, — расправив плечи, насколько это позволяли верёвки, она посмотрела на кривоносого, – я хочу говорить с тобой!

— Айна ха ты! — сказал тот, уперев руки в боки.

— Что ты задумала? — спросил Бельриган.

— Сейчас узнаешь. Помоги, переведи ему мои слова. Скажи, что я, Серая Тень из клана Багряной Ольхи, могу принести ему феникса, которого он так хочет заполучить, но с одним условием: если он отпустит всех остальных пленников!

Поколебавшись лишь мгновение, Бельриган повторил её слова на языке песков.

— Нуза техени… — кривоносый прищурился.

— Бельриган, ещё скажи ему так: только глупец доверит это дело простым пастухам, не обученным обращаться с волшебными зверьми. Пусть посмотрит на них, они уже напуганы до полусмерти. Эти неуклюжие вайлахи упадут со скалы, или, что хуже, уронят в пропасть спящую птицу — и он останется ни с чем. Я, в отличие от них, легко заберусь наверх и вернусь назад задолго до рассвета!

— Ты уверена?

— Переводи!

Это было чертовски опасно. Кроме того, она шла на обман… но разве обмануть бандита это преступление? Могла ли она поступиться своей честью, чтобы защитить честь клана и спасти людей, живших на земле Багряной Ольхи?

Когда Бельриган закончил, густые брови на лице Нахада Хари сошлись мрачной чёрной линией. Он задумчиво почесал бороду, а потом неожиданно рассмеялся, и тон его не предвещал ничего хорошего.

— Занижм феникс. Техини фашоро, ор Нахад Хари гламынг…

Выслушав его, Бельриган побледнел.

— Ну, что он сказал? — спросила Тень, уже чувствуя, что всё повернулось не так, как она планировала.

— Он сказал… передать тебе, что условия здесь ставит только он, великий воин Нахад Хари. Он обдумал твоё предложение и решил так: если ты действительно хочешь, чтобы остальные пленники дожили до рассвета, то залезешь на скалу и принесёшь ему феникса, — Бельриган облизал пересохшие губы, и продолжил: — а если не справишься или сбежишь, он отрубит головы не только этим пастухам, но и всем техени, которых найдёт вокруг Щербатой…

Тень медленно выдохнула.

Крылатая ночь

Конечно же, разбойники были осведомлены о Перерождении, и Нахад Хари знал, что в этот момент поблизости находилось много молодых охотников Багряной Ольхи, которые, ни о чём не подозревая, устроились на ночлег возле Щербатой. Рискнул бы он на самом деле напасть на них? Тень не знала ответ на этот вопрос. Но даже если Нахад Хари блефовал, она не могла позволить себе проверить это. Она не могла поставить на кон жизни своих друзей. По крайней мере, теперь у неё оказались свободны руки и ноги, и вместе с разбойниками Тень поднималась наверх по извилистой тропе, серпантином карабкавшейся на гору феникса. Бельриган с молодым пастухом шли первыми. Песчаные шакалы связали их недлинной верёвкой, обвязав её концы вокруг поясов обоих, из-за чего они не могли теперь отойти друг от друга больше чем на несколько шагов. На неровном склоне это превращало побег в очень опасную и практически невозможную затею. Потом шёл сам Нахад Хари. Главарь разбойников вёл Тень на привязи, словно собаку. Унижение от верёвки на шее было невыносимым, но Тень смирила свою гордость. Пусть ей не удалось обмануть разбойников и от первоначального плана пришлось отказаться, но она дала себе слово, что песчаные шакалы не уйдут безнаказанными.

«Вот-вот, уже скоро… — повторяла она мысленно, — уже скоро они узнают, почему Ольха зовётся Багряной».

За Нахадом Хари следовало ещё десять разбойников. Они несли две вязанки факелов, крючья, верёвки и другие инструменты, которые могли пригодиться во время подъёма. Следовало признать, что негодяи хорошо подготовились к своему преступлению. Замыкала их процессию фигура в балахоне. Оборачиваясь, Тень видела, как она неторопливо, но в то же время неотступно следует за ними.

Пока не стемнело окончательно, Тень успела лучше рассмотреть Бельригана. Как ей и показалось в пещере, он был её сверстником, со скидкой на разницу в возрасте техени и человека, конечно. Крепко сложенный, но отнюдь не коренастый он шёл наверх уверенной походкой человека привыкшего к долгим странствиям. Его давно не стриженые каштановые волосы доходили до плеч, а загорелое лицо обрамляла неаккуратная юношеская бородка.

Начало пути оказалось нетрудным: на закате они поднялись ещё выше над водопадом, а потом тропа, ловко огибая небольшие расщелины и виляя между колючих кустов, увела их на южный склон горы феникса. Здесь подъём стал заметно круче, а на дорожке, которая поначалу выглядела звериной тропой, стали попадались следы человека. Чаще всего это были камни, вкопанные в землю и заботливо сложенные в виде ступеней. Два или три раза Тень с удивлением заметила, что и сам склон был словно выровнен стараниями неизвестных землекопов. На сложных участках и вовсе нашлись верёвки, натянутые между кольев, вбитых в трещины в скалах. Верёвки помогали подниматься быстрее и выглядели совсем новыми — очевидно разбойники установили их накануне.

Когда стемнело, шакалы зажгли два факела. Впрочем, куда больше им помогала полная луна, поднявшаяся над горами. Сегодня Таус словно специально для них светил ярким, бледно-жёлтым светом. Фель пока запаздывала на небосклон.

Постепенно подъём становился всё сложнее. То и дело приходилось карабкаться, хватаясь руками за осыпающиеся камни, искать подходящую опору и словно ящерица ползти по узким уступам. С одной стороны над тропой теперь нависала почти отвесная скала, с другой — зияла пропасть.

Пастух часто останавливался, искал обходной путь и порой уводил отряд в неожиданную сторону. Нахад Хари всё время торопил его, но вскоре им пришлось остановиться: дорогу преградила расщелина шириной в пять или шесть шагов. Ещё осыпающиеся края выглядели очень ненадёжно, а о глубине оставалось лишь гадать.

Пастух упрямо показывал назад, настаивая на том, что нужно вернуться, но Нахада Хари не стал его слушать. Разбойникам удалось перекинуть на другую сторону крюк с верёвкой, зацепив его за выступ на скале. Другой конец они привязали к штырю вбитому в трещину, натянув верёвку на высоте всего в поллоктя над землёй. При должной сноровке, держась обеими руками за скалу справа, по этой верёвке можно было перебраться через расселину, либо, если не повезёт, сорваться вниз и закончить свой жизненный путь в чёрной бездне.

Освободив пастуха, разбойники заставили того первым перебраться на ту сторону — он справился на удивление быстро.

— Нарха лламас! — довольно закричал Нахад Хари.

Радость эта оказалась недолгой: едва перебравшись через пропасть, пастух смог ногой отцепить крюк и сбросил его вниз. Это было последнее, что он успел сделать: главарь разбойников выхватил громобой, и ночную тишину разорвал громкий выстрел. Его эхо ещё не успело растаять, а тело пастуха уже скрылось из виду, скатившись в расселину.

Спустя какое-то время, верёвку удалось закрепить снова. Двое разбойников перебрались на ту сторону, и перебросили ещё одну верёвку, после этого переправа стала выглядеть надёжнее.

Приближалась полночь, и с каждой растворявшейся в темноте минутой надежда добраться до феникса становилась всё более призрачной. Таус уж поднялся высоко в небо, а Фель, сверкая своим призрачным фиолетовым платьем, торопилась навстречу супругу. Если бы они хотели вернуться к водопаду до рассвета, то сейчас им следовало повернуть назад, но вместо этого Нахад Хари снял верёвку с шеи Тени и подтолкнул её к расселине.

— Нашма! Орма ла амари тарун…

— Он хочет, чтобы ты шла вперёд, — Бельриган перевёл для Тени. — Он говорит, что гнездо феникса находиться не на самой вершине, а где-то недалеко, а между двух расколотых скал.

— Двух расколотых скал?

— Он говорит, когда поднимешься выше — увидишь. Он хочет, чтобы ты как можно быстрее забралась туда, нашла феникса и начала спускалась с ним назад. Мы будем подниматься навстречу, — продолжил Бельриган. — Послушай, — быстро добавил он от себя, — Это большая удача, что они решили отпустить тебя… как только скроешься из виду, убегай!

— Нет, — ответила Тень твёрдо.

— Пусть не беспокоится, скажи ему, что я добуду птицу.

Нахад Хари громко кричал, снова угрожая жизнями охотников Багряной Ольхи, но Тень и так уже решила, что делать. Отступление перед превосходящим тебя противником — это проявление не слабости, но благоразумия — так не раз учили её. Но сейчас, на краю пропасти, это мудрое изречение ничем не могло помочь ей. Ночью дорога вниз выглядела не менее опасным предприятием, чем подъём наверх. Не заплутает ли она, не подвернёт ли ногу? Не сгинет ли бесславно в тёмной расщелине? Нет, в ночь Перерождения Тень должна была поступить иначе, ей следовало доказать, что она достойная дочь Ольхи и готова встать на путь воина, встретить врага лицом к лицу и сражаться с ними до последней капли крови. Оставалось лишь найти союзника, который мог помочь ей в этом…

Очевидно, у Нахада Хари не осталось выбора, раз он решил отпустить её. Тень могла понять, почему. Песчаные шакалы находились на чужой территории. Каждый потраченный день, каждая ночь, проведённая здесь, могла оказаться для них последней. Как долго они прятались у водопада, готовясь к восхождению? Два дня, три? Чудо, что их до сих пор никто не увидел. Это объяснялось лишь тем, что местные жители избегали подходить близко к горе феникса. Теперь же, когда разбойники поймали пастухов и её саму, у них и вовсе не осталось времени. Скоро их найдут, и второго шанса добыть волшебную птицу уже не будет.

Тени выдали небольшую заплечную сумку, чтобы она могла положить в неё спящего феникса. Перебравшись через расщелину, она при первой же возможности оставила тропу и полезла наверх. Раньше она никогда не забиралась по скалам. Да, чертоги Ольхи стояли на высоком речном косогоре, и она поднималась по нему ни раз. Но тот был плавный, мягкий, поросший травой, помогавшей удержаться и не упасть. Скала, напротив, была холодная, мёртвая и хищная. Она вонзалась в бок острым выступом, царапала руки неровными краями, и лишь притворялась незыблемой и твёрдой, а сама норовила предать в самый неподходящий момент, рассыпавшись мелким крошевом.

Одной рукой ухватившись за камень, другой — за корень, Тень чувствовала себя хитрее ветра, сильнее скал, выше самих звёзд. Несколько раз она чуть не сорвалась вниз. Несколько раз на пути её снова вставала пропасть. Тень прыгала в темноту, неловко цепляясь рукам за камни, ломая ногти, в буквальном смысле зубами вгрызаясь в землю, находила опору и упрямо продолжала путь.

Постепенно склон снова стал более пологим, и Тень остановилась, чтобы немного отдышаться. Впереди в небо по-прежнему понималась высокая скала — её чёрный силуэт нависал над Тенью, а вершина терялась среди звёзд. Долина внизу по-прежнему тонула в ночи, но до рассвета оставалось не так уж и долго. Ниже на склоне мигал огонёк факела — там поднимались разбойники.

«Они совсем рядом», — поняла Тень, и от этой мысли ей впервые за всю ночь стало по-настоящему страшно. Словно она только сейчас до конца осознала, что всё это происходит с ней на самом деле, и любая ошибка может оказаться для неё роковой.

Ей было страшно и одиноко, холодно и тоскливо. Вся накопившаяся усталость разом навалилась на неё. Тень сидела и смотрела в чёрную бездну перед собой, следила за мелькающим огоньком факела. В окружавшей тишине не было слышно ни голосов ночных птиц, ни даже звуков насекомых, и лишь только ветер тоскливо завывал, поднимаясь из долины. А потом она поняла, что ей нужно делать.

«Я отдам им птицу. На рассвете… Конечно же! Пусть забирают. Не знаю, как они хотят совладать с ней, но вряд ли феникс просто так позволит себя удержать. А пока они сражаются с ним, я завладею оружием, и тогда посмотрим, кто кого… конечно, они вооружены громобоями, но на склоне у меня преимущество в ловкости. Осталось только найти подходящее место, где они не смогут меня окружить».

Это был отчаянный план, но за неимением другого, Тени оставалось лишь рискнуть. Пересилив себя, она встала и пошла вокруг скалы. Вскоре она наткнулась на неглубокую расщелину, которая с одной стороны поднималась наверх, рассекая скалу надвое, а с другой — поворачивала и спускалась куда-то на север. Похоже, именно про это место говорил Нахад Хари.

По дну расщелины стекал небольшой ручей. Начав подниматься вдоль него, Тень тут же наткнуться на настоящую лестницу. В другой момент Тень задумалась бы над тем, откуда она тут, но сейчас она была готова принять любую помощь. Не стала Тень удивляться и статуям, которые ждали её выше, стоя по бокам лестницы. Она просто прошла под их безмолвными осуждающими взглядами. Потом, после всего этого, она спросит отца, откуда они тут взялись. Сейчас же следовало думать лишь только о том, как достойно пройти это испытание, которое так неожиданно встало у неё на пути.

Через сотню ступеней лестница выбралась из расщелины и вывела Тень к большой, но неглубокой впадине, отдалённо напоминавшей кратер уснувшего вулкана. Впадина, словно врезанная в скалу, с трёх сторон была обрамлена чёрными неровными стенами. Глядя на мрачную колыбель волшебной птицы, Тень гадала, какое имя ей дали бы, если бы на Перерождении она смогла убить феникса. Грозное и устрашающе, например, Чёрная Мгла Затмившая Солнце? А может, вдохновляющее и героическое, как у Яркой Звёзды Пронзающей Мглу Ночи? Впрочем, о таком не стоило даже мечтать.

Россыпь камней под ногами, россыпь звёзд на небе. Холодный ветер треплет волосы.

Дно впадины покрывал тонкий слой пепла. Пепел был здесь повсюду: он лежал на верхних ступенях лестницы, на скале вокруг гнезда, наконец, висел в воздухе, соединяясь с запахом гари в гремучую смесь. В гнезде феникса царила невыносимая вонь сожжённой дотла плоти и выжженных в прах костей. Тень закашлялась, случайно вдохнув её полной грудью. У неё не было ни ножа, ни другого подходящего инструмента, но в стороне от гнезда она нашла острый камень. Ей удалось отпороть длинный лоскут от рубахи — им Тень обмотала себе лицо, чтобы хоть как-то защититься от пепла.

Волшебная птица спала, но гнездо ещё помнило её жар: раскалённые края впадины слабо светились в темноте. Осторожно Тень ступила на горячую, словно сковорода, поверхность, тут же почувствовав жар через подошву ботинок. Однако идти быстро она не решилась, боясь поскользнуться: камень выглядел гладким как стекло.

Шаг, ещё один — каждое движение поднимало в воздух небольшое облако пепла. В центре гнезда Тень заметила феникса. Чем ближе она к нему подходила, тем холоднее становился камень под ногами. Она даже рискнула наклониться и потрогать его, чтобы убедиться в этом. Странно, но жар, который шёл снизу, не пропал, напротив, он ощущался всё сильнее. Он не обжигал кожу, нет, но словно бы сразу проникал внутрь и приятным тёплым потоком медленно разливался по всему телу.

До центра впадины оставалось не больше десятка шагов — феникс спал там, в небольшом углублении. Укрывшись крыльями, окаменев, птица напоминала крупное яйцо размером с голову человека. Меж перьев её сочился таинственный сиреневый свет. Тень замерла, заворожённо глядя на волшебную птицу. Впрочем, вряд ли кто-то рискнул бы назвать открывшийся ей вид красивым: со всех сторон хозяина гнезда окружали почерневшие кости и бесформенные обугленные останки. Феникс заблаговременно приготовил себе завтрак. Запах гари в этом месте стал просто невыносим.

Шаг, ещё один. Сердце чаще забилось в груди. Тепло, разливавшееся по телу, становилось всё приятнее. Самая не понимая как, Тень словно бы воочию, не глазами, но как-то иначе видела яркий источник света, прятавшийся где-то глубоко в скале. Свет выливался наружу и тёк сквозь неё мощным потоком, согревавшим душу и убаюкивавшим тело, уставшее после долгой и холодной ночи. Казалось на этот поток можно лечь, опереться и в буквальном смысле воспарить в воздухе. Тень сделала ещё один шаг и поняла, что больше не обращает внимания на запах гари. Он перестал казаться ей неприятным. Более того, мысль о том, что она и сама может сгореть, теперь не казалась ей пугающей. Напротив, ей захотелось довериться потоку тепла, расслабиться, забыть обо всех проблемах и бедах этого мира, забыть даже о себе самой и раствориться в нём без остатка.

«И зачем этим шакалам феникс? — подумалось ей. — Какая глупая затея. Даже если они похитят его, как они собираются удержать его днём, когда он наберёт силу и сможет своим огнём сжечь любую даже самую крепкую клетку?»

После следующего шага Тень поняла, что не понимает, что она тут делает. Зачем ввязалась в это? Неужели она действительно надеялась одна справиться с бандой разбойников — что за наивная дерзость?

Она сделала ещё шаг и ей стало ясно, что в этой жизни нет ничего важнее, чем этот яркий источник света. Всё остальное — лишь танец теней на сводах тёмного купола мира. Какое ей дело до иларских путников и пастухов, попавших в плен к разбойникам? Почему она решила, что должна защищать их? Честь клана? Что это такое? А те, кого она привыкла называть друзьями… они ведь не более чем случайные прохожие на её жизненном пути. Как она может заботиться о них, если даже не может вспомнить их имён?

Она сделала шаг, и свет разгорелся ещё сильнее. На смену приятному теплу пришёл знойный иссушающий жар. Каково это чувствовать, когда душа пылает изнутри, а тело не может удержать это пламя и само готово вот-вот вспыхнуть в ночи ярким факелом? Переродиться в очищающем огне. Сбросить всё бренное, проститься с суетливыми мыслями и тщетными стремлениями, забыть обманчивые надежды и все страхи — всё должно сгореть, всё без остатка. Как она, никому не известная Серая Тень, могла надеяться пережить встречу с этим вечным пламенем? Конечно же, это невозможно. И Серой Тени не стало. Она растаяла в мгновение ока под натиском незримого, но очень яркого света. Но вот что удивительно, в то же время она осталась стоять как и стояла посреди гнезда феникса. Сама не своя, чужая, но в тоже время до боли себе знакомая.

Тень не понимала, что происходит. Ни одной мысли не осталось у неё в голове — все они растворились в ослепительно ярком потоке. Она помнила лишь то, что пришла сюда, чтобы взять феникса и не могла уйти с пустыми руками. Она сделала последний шаг и медленно склонилась над волшебной птицей.

«К нему нельзя прикасаться, чтобы не разбудить», — вспомнилось ей. Кажется, кто-то рассказывал ей об этом, но кто?

Словно во сне, Тень сняла с плеча сумку, а потом осторожно надела её на окаменевшую птицу — та оказалась холодная как лёд. Снова закинув сумку за спину, Тень всем телом почувствовала пронзающий до костей холод, который шёл от волшебной птицы. Странно, но это чувство не доставляло неудобства. И самый лютый мороз не смог бы победить то пламя, которое жгло её изнутри.

Феникс был у неё. Невероятно, но неопровержимо. Даже Смерч не мог таким похвастаться. Впрочем, что с того? Ведь Тень не помнила, кто такой Смерч. Не смогла она вспомнить и своё собственное имя. Внутри у неё осталась лишь ослепительно яркая, выжженная дотла пустота, наполненная пепелом души. Она стояла и удивлённо смотрела на обугленные останки под ногами, гадая, её ли это тело лежит тут или чьё-то ещё.

Тень не запомнила, как выбралась из гнезда. Кажется, она просто пятилась, не оборачиваясь. Оцепенение начало спадать, когда она оказалась на краю впадины — там, случайно коснувшись раскалённого камня, Тень словно очнулась. На негнущихся ногах она добралась до лестницы, и начала спускаться вниз, так и не придя в себя окончательно. По дороге она несколько раз упала, ударившись о ступени, чудом не покатилась вниз, но совсем не почувствовала боли, как не осталось и следа от усталости — внутри у неё по-прежнему горело нестерпимо яркое пламя.

Воин

## 5 — Воин

Жар, пылавший внутри у Тени, медленно угасал, и также медленно к ней возвращалась память. Опираясь рукой о скалу, она стояла посреди тёмного и пугающего мира, вдруг оказавшегося для неё совершенно чужим. Она отчётливо помнила, что где-то рядом притаилась опасность, но вот какая именно вспомнить не могла. Не могла она понять и куда ей теперь идти и что делать. В душе у неё рос страх, глубинный, беспричинный. С каждым мгновением, она всё отчётливее ощущала предрассветный холод и холод, идущий от ноши у неё на спине.

«Сдавайся дочь Ольхи…»

Тень вздрогнула — настолько реальным ей показался этот шёпот, прозвучавший у неё в голове.

«Прочь! — сказала она страху. — Уходи!»

Конечно же, ей дочери главы клана и будущему воину Ольхи следовало быть смелой и решительной… но почему-то сейчас в этих словах осталось не больше смысла, чем в шелесте листвы на ветру.

Из темноты впереди выплыла неясная фигура. Незнакомец, облачённый в балахон, напоминал чёрного призрака, словно из ниоткуда появившись на краю скалы. Медленно он приблизился к Тени, и вот теперь память окончательно вернулась к ней, и она вспомнила всё, что случилось за эту длинную ночь.

— Стой! — сказала Тень чужим голосом. — Приказываю тебе остановиться!

Фигура и впрямь замерла, а спустя мгновение негромко рассмеялась — мелодично звонко. Голос у незнакомца был не высокий, но и не низкий, мягкий и спокойный, такой, что Тень даже не смогла определить, стоит перед ней мужчина или женщина.

— Ха-ха-ха! Ты приказываешь мне, благородная дочь Ольхи? Ты ведь принадлежишь к одной из старших ветвей, не так ли? Серая Тень Скользящая Меж Спящих Деревьев И Среди Шелестящей Травы — какое интересное имя… так или иначе, я не желаю твоей смерти. Отдай мне феникса, и я отпущу тебя с миром.

Фигура в балахоне говорила с Тенью на родном языке без какого-либо акцента.

«Кто же это?» — поразилась та.

— Почему ты скрываешь лицо? — спросила Тень вслух. — Я должна знать, с кем разговариваю!

Фигура в балахоне снова усмехнулась:

— Зачем тебе видеть моё лицо? Оно тебе всё равно не знакомо. Отдай феникса, дочь Ольхи, не позорь своих предков ещё больше, чем они сами опозорили себя.

— Как ты смеешь?! — Тень рассвирепела. — Мне не нужна твоя милость! Что же до моих предков… все знают, что Ольха ни разу не запятнала своей чести. И уж тем более воины Ольхи никогда не помогали разбойникам и не прятались трусливо под маской!

— О… мы могли бы обсудить это… но в другой раз. Отдай мне феникса! У нас нет времени — скоро птица проснётся!

— Попробуй забери!

В руке незнакомца блеснула сталь. Безоружная, так и не придя до конца в себя, Тень, тем не менее, не собиралась просто так сдаваться. Но вот была ли она готова встретить смерть лицом к лицу, как подобает настоящему воину?

Неудобное одеяние совсем не сковывало движений противника, не смотря на длинный балахон тот двигалась быстро и ловко. Тени оставалось лишь уклоняться от выпадов, в надежде, что разбойник допустит ошибку и она, улучив подходящий момент, сможет завладеть его оружием. Однако этот план не сработал. Вскоре, она сама оступилась и упала на камни. Противник ударил её ногой, опрокинув на землю, а потом наступил сапогом на голову. Это произошло так быстро, что Тень не успела даже проститься с жизнью. Камни больно впились в щёку, но фигура в балахоне не стала убивать её. Склонившись над Тенью, она быстро вспорола ножом сумку у неё на спине и вытащила из неё феникса.

Почувствовав, что её отпустили, Тень перевернулась и отскочила на несколько шагов. Но фигура в балахоне уже забыла о ней. Она держала феникса перед собой голыми руками, и волшебная птица начала просыпаться от их тепла. Свет, сочившийся между её окаменевших перьев, поменялся и стал ярко-оранжевым, тёплым.

Если бы феникс вспыхнул яркой звездой посреди предрассветной мглы, то никому поблизости бы не поздоровилось. Наверное, Тень ещё могла успеть убежать, спрятаться, но вместо этого она, затаив дыхание, следила за разворачивавшимся у неё на глазах таинством и гадала, что собирается делать фигура в балахоне. Быстро положив феникса на камни, та спрятала кинжал, и вместо него достала небольшой и необычный инструмент, напоминавший изогнутый обломок стрелы с длинным костяным наконечником. Ничего подобного Тень раньше не видела.

Взмахнув этой короткой палочкой в воздухе, незнакомец зашептал что-то неразборчиво. Вслед за его движениями прямо в воздухе появились слабо светящиеся буквы. Сплетаясь в таинственную вязь, длинные мерцающие линии путами легли на спящего феникса. Свет, пробивавшийся сквозь перья птицы, снова померк, став тусклым и едва различимым — феникс снова уснул.

Тень не понимала, почему этот странный разбойник в балахоне добрался сюда первым, и почему остальные люди Нахада Хари до сих пор не объявились, но она решила, что это играет ей на руку.

— Эй ты, — крикнула она, — защищайся!

Конечно, у неё по-прежнему не было оружия, но и незнакомец держал в руке лишь обломок стрелы, поэтому Тень посчитала, что их шансы примерно равны. Ей нужно было всего лишь добраться до него, а потом… ну не мог же он в таком неудобном наряде сравниться с ней в ловкости? Никак не мог. Однако едва Тень бросилась в атаку. Фигура в балахоне быстро направила на неё свою изогнутую стрелу, и в тот же миг Тень словно ударилась о невидимую стену. Руки и ноги перестали ей повиноваться, и она повисла в воздухе, словно безвольная тряпичная кукла.

— Воины степей никогда не сдаются, не так ли? — теперь в голосе противника слышался не смех, но злость. — Ну же, давай, покажи, на что ты способна…

Тень с удовольствием исполнила бы это желание. Она бы вцепилась зубами в глотку негодяю, разорвала бы ему вены и вкусила бы его крови, но вместо этого, она безвольно висела на невидимых нитях, другой конец которых находился в руках противника.

— Не можешь? Ну и каково, воинственная дочь Ольхи, чувствовать себя беззащитной?

Собственные руки против воли потянулись к горлу Тени. Холодные пальцы обхватили шею мёртвой хваткой и сжали с неестественной силой. Липкий, неприятный страх обнял Тень за плечи. Она и впрямь не могла ничего сделать, не могла никак вернуть контроль над собственным телом. Не могла помешать презренному врагу убить себя своими же собственными руками. Не могла даже бросить в него последнее проклятие.

Фигура в балахоне приблизилась к ней.

— Твой клан — это позор техени со времён Исхода, — с презрением сказала она. — Как и все другие кланы, называющие себя великими. Что великого они сделали, чтобы заслужить такое обращение? Ничего. Ничего… ничего, они скоро сгинут все без остатка! Вот увидишь, впрочем, увидишь ли? Сможешь ли?

Тени стало трудно дышать, а перед глазами у неё потемнело.

Помощь пришла неожиданно. Кто-то столкнул с ног фигуру в балахоне и невидимая сила тут же отпустила Тень. Прильнув к земле, она жадно вдохнула такой сладкий воздух. Где-то поблизости послышались звуки борьбы, а потом что-то тяжёлое со стуком покатилось вниз по склону.

— Быстрее, бежим!

— Бельриган?

— Да, это я. Идём, быстрее!

— А где разбойники?

— Я убежал, но они уже рядом, давай же вставай, некогда объяснять…

И он потянул её за руку. Тень не стала противиться.

— Я сбросил феникса вниз. Ха! Думаю, это задержит его, — добавил Бельриган на ходу.

Темнота укрыла беглецов, подарив надежду на спасение. Впрочем, им не удалось далеко уйти. Вначале неровный склон вёл их вдоль почти отвесной скалы, потом по краю неглубокой расселены, по дну которой тёк ручей. Но уже через несколько десятков шагов навстречу им попались два разбойника. Шакалы оказались удивлены не меньше чем молодые люди, и это стоило им жизней.

Когда один из разбойников потянул из ножен меч, Тень была уже рядом с ним. Она хорошо изучила вооружение шакалов ещё когда сидела в плену в пещере: у каждого из них помимо меча был с собой ещё и длинный кинжал, висевший на поясе справа. Он не был закреплён в ножнах, и Тень легко выхватила его, а потом, оказавшись у противника за спиной, перерезала ему горло. Тело двигалось само, повторяя заученные движения боевого танца.

Второй разбойник замахнулся на Тень мечом, но она легко ушла от удара, поднырнула под его руку, оказалась в слепой зоне, и отправила негодяя на суд предков вслед за его товарищем.

Забрав у мёртвого разбойника меч, Тень растерянно посмотрела на Бельригана.

— Бежим дальше, — сказал тот тоже неуверенно.

— Возьми меч.

— Я не умею им пользоваться…

— Тогда хотя бы кинжал, держи!

Сердце бешено стучало в груди, руки похолодели, но что самое ужасное, вместо уверенности Тень чувствовала страх. Неприятный, сильный он не хотел уходить. И хотя никто больше не сжимал её горло, отчего-то было трудно дышать.

Светало.

Похоже, Разбойники разделились, поднимаясь наверх. Побежав дальше, Тень и Бельриган увидели нескольких из них чуть ниже на склоне. А потом, на пути их встал сам Нахад Хари. Вместе с другим шакалом они преградили беглецам дорогу.

— Нарха амар, нарха амар! — негодуя закричал главарь разбойников, увидев Тень и Бельригана с оружием в руках.

Сквозь пелену страха, заволакивавшую разум, пришла неожиданная мысль:

«Если убить его, — поняла Тень, — остальные шакалы разбегутся без своего вожака».

Приободрённая этим, она первой бросилась в атаку. Прыгнув к Нахаду Хари, Тень нанесла обманный удар справа, целясь ему в шею, и следом — ещё один, уже настоящий. Она двигалась так быстро, как могла. Широкий клинок у меча был для неё непривычно тяжёлым, а за короткую рукоять она с трудом могла ухватиться двумя руками, как требовал боевой танец Ольхи. Ей не удалось обмануть Нахада Хари и тот контратаковал. Тень тут же, ушла от его удара влево, отшагнула вдоль скалы, нависавшей над ними, а потом, пригнувшись, сделала длинный выпад. Нахад Хари со звоном отбил удар, и попробовал достать её сам. Тень оказалась в уязвимом положении, с её верхним сектором полностью открытым, но уже была готова принять удар. Она перенесла вес на правую ногу, отшагнула в сторону и закрылась. Оружие Нахада Хари скользнуло вдоль её клинка, провалившись в пустоту. Развернув свой меч по дуге, Тень направила его точным ударом сверху прямо в голову противника. Казалось, лишь миг отделял её от победы. Однако уставшая рука в самый не подходящий момент дрогнула, и остриё клинка, изменив траекторию, оставило лишь небольшую царапину на щеке Нахада Хари. Отступив на шаг, он потрогал рану на щеке и, прищурившись, посмотрел на Тень.

— Наршарманья… — грязно выругался он, а потом напал сам, и с этого момента всё изменилось.

Нахад Хари двигался быстро, очень быстро. Он вращал свой меч с той же лёгкостью, c какой придворная дама машет веером. Он не делал длинных выпадов, больше не рисковал и даже не старался достать Тень, но в тоже время не давал ей ни маневрировать, ни что-то делать самой. Его меч то летел на неё слева, то справа, то обрушивался сверху, а то внезапно со свистом проносился возле самого уха.

Тень забыла о контратаках, забыла о всём, чему её учили. Окружающий мир перестал существовать, в нём осталось лишь два острых лезвия, танцующие вместе. Их танец завораживал, вплетал Тень в свой узор, и ей оставалось лишь следовать его воле: послушно уклоняться, уворачиваться и парировать, пытаясь спастись от смертоносной стали. Она не успевала смотреть по сторонам, не знала, где Бельриган, не знала, жив ли он ещё или нет.

Тень скатилась вниз по краю расщелины, обрушив водопад из камней. Нахад Хари спрыгнул следом. Ей показалось, что их поединок длился вечность, хотя на самом деле прошло не так много времени, прежде чем она оказалась прижата спиной к камням.

Смерч много раз показывал Тени, боевой танец людей песка, но их тренировки ни в какое сравнение не шли с тем, с чем она столкнулась в этот момент. Больше не в силах отступать, не в силах достать своего противника клинком, Тень зарычала и диким зверем, не заботясь о своей жизни, прыгнула вперёд.

Но главарь разбойников ударом гарды отбросил Тень, а потом выбил тяжёлый меч из её ослабевшей руки. Тень упала на колени, чувствуя на губах солоноватый привкус крови. Эта битва была проиграна, и её путь воина мог оборваться, так и не начавшись, если бы на помощь снова не пришёл Бельриган.

Нахад Хари занёс меч для решающего удара, и в этот момент в голову ему попал камень брошенный Бельриганом. Это был меткий бросок, который, если бы не шлем, точно убил бы разбойника. Оглушённый, тот пошатнулся и отступил на несколько шагов назад. Закрывая лицо рукой, Нахад Хари посмотрел наверх, пытаясь понять, откуда прилетел камень. Воспользовавшись этим, Тень быстро подобрала выбитый у неё меч. Возможно, в этот момент она могла бы расправиться с главарём шакалов, но её остановил страх. И вместо того, чтобы снова скрестить с ним клинки, она юркнула в сторону, а потом быстро вскарабкалась по склону расщелины.

— Бежим! — крикнул ей Бельриган.

Поколебавшись лишь мгновение, Тень бросилась вместе с ним наутёк.

Не оглядываясь, они бежали по краю расщелины, пока та не закончилась резким обрывом. Тогда Тень и Бельриган перебрались на другую её сторону, через ручей, который тёк по каменистому дну. К этому времени окончательно рассвело, и, похоже, их никто не преследовал, однако Тень всё равно чувствовала себя трусливым турканом, за которым по пятам гонится стая волков.

На другой стороне расщелины они нашли густые заросли кустарника, и спрятались за ними, чтобы немного передохнуть. Сил убегать не осталось. Тень сидела, прислонившись спиной к камню, и смотрела в небо. Сердце то бешено прыгало в груди, то сжималось от страха. И она также крепко сжимала в руке рукоять меча, готовая защищать свою жизнь до последней капли крови. Но время шло, а разбойники не появились. Бельриган молча сидел рядом, и Тень не заметила, как её начало клонить в сон. Уже в полудрёме она смотрела на небо и думала о фениксе. Ей начало сниться, что волшебная птица, вырвалась из лап разбойников и воспарила над долиной во всей своей пламенной красе. Тень снова почувствовала приятное тепло, которое, как и в гнезде феникса, шло откуда-то из-под земли. Это тепло наполнило её тело изнутри, меч выпал из ослабевшей руки, и Тень окончательно погрузилась в мир снов.