Вещица

Глава 1

Наконец, дверь кабинета президента «Имперского аукционного дома», открылась и появилась долговязая секретарь.

— Иван Иванович, пожалуйста, проходите, — проворковала она и распахнула дверь шире, пропуская визитеров.

Приглашенный Иван Иванович Кабаков недовольно хмыкнул и с трудом поднялся с дивана. Шкафообразный телохранитель вошел в кабинет первым, пропадал там на несколько секунд, а потом вернулся к хозяину и кивнул.

«И что эта тощая сморщенная крыса себе позволяет, — возмущенно думал Кабаков, грузно проходя в кабинет. – Минут двадцать продержал меня в своей приемной! Меня! Да если бы не моя крыша, давно бы прикрыли его шарашкину контору! А сам бы он сортиры драил и в параше морду бы полоскал! А тут, видите ли, «Подождите!».

В кабинете визитера встречал худой сутулый мужчина в очках – сам президент «Имперского аукционного дома» — Виталий Моисеевич Липнович.

«Что себе позволяет этот слюнявый бульдог?! – раздраженно думал Липнович, улыбаясь гостю и его свите. – Что вообще эта тупая морда понимает в искусстве?! Коллекционер он! Смешно! Нахапал, что мог, а теперь пристроить пытается!»

— Присаживайтесь, — тем не менее гостеприимно произнес хозяин кабинета и указал на очередной обитый кожей диван. – Я вынужден сказать вам одну неприятную вещь.

Кабаков плюхнулся на диван, телохранитель встал у правого подлокотника, секретарь метнулась к кофейному столику, но гость взмахом руки отклонил ее старания.

— Ну, и что там? – проговорил Кабаков.

— Сначала, для более продуктивной беседы я приглашу в кабинет еще кое-кого, — заявил Липнович и пошел ко второй двери, ведущей в его кабинет.

Телохранитель напрягся и потянулся за оружием.

— Нет, нет, успокойтесь, это еще один коллекционер, — заверил Липнович и впустил тучного немолодого мужчину в сопровождении двух охранников.

— А он тут зачем? – почти одновременно бросили гости, неприязненно глядя друг на друга.

— Я бы сказал, что у нас общая проблема, — ответил хозяин кабинета и указал новым визитерам на другой диван. – Полагаю, Дмитрия Петровича представлять не нужно, как и Ивана Ивановича.

— Давайте уже ближе к делу, — сказал вновь прибывший и тоже отмахнулся от секретаря с кофейником.

— Вы оба подали заявку на участие в аукционе нашего дома по произведениям искусства первой половины восемнадцатого века. Представленный лот: миниатюрный портрет Мари-Анн де Майи́-Нель, герцогиня Шатору, кисти Шарля-Андре ван Лоо, — вещал Липнович менторским тоном. — Разумеется, данный лот вызвал огромный интерес, потому что хорошо известны три портрета знаменитых сестер Нель, выполненные ван Лоо, как гласит легенда, по заказу самого Людовика XV. А вот о существовании портрета того же мастера, с изображением четвертой из сестер Нель, известно не было. Лот был предоставлен в изумительной сохранности и с документами, подтверждающими подлинность.

— Ну, да, мы все предоставили, — громко подтвердил Кабаков. – Так в чем проблема? Давно уже должны были прислать подтверждение об участи в аукционе. Я хочу избавиться от этой вещицы.

— Что-то я ничего не понимаю, — прогудел Дмитрий Петрович. – Вы о чем? Кто и что предоставил? А? Причем тут он? – толстым как сосиска пальцем Дмитрий Петрович ткнул в сторону Кабакова

— По правилам, которым наш дом неукоснительно следует, — хозяин кабинета повысил голос, чтобы перекрыть поднятый гостями шум, — была проведена комплексная экспертиза. – Липнович выложил на стол шкатулку и сверху положил многостраничный документ. – Комиссия дает однозначное заключение: портрет – подделка.

— Что?! – взревел Кабаков, и только грузная комплекция тела не дала ему быстро вскочить с дивана. – Что ты сказал?!

— Ха! – торжествующе выдал Дмитрий Петрович. – Так ты пытался такой же портрет на аукцион пропихнуть?! Ха! Фиг тебе! Конечно, у тебя фальшивка! Потому что настоящий у меня! Это я его на аукционе загоню! Ха!

— Извините, Дмитрий Петрович, — президент аукционного дома выставил на стол вторую шкатулку и положил сверху еще один документ, — но представленный вами портрет тоже подделка.

— Что?! Что?!

Вскочить на ноги у Дмитрия Петровича получилось проворнее, чем у его конкурента, и он кинулся к президентскому столу. Липнович, совершенно обоснованно опасаясь за свою жизнь и здоровье, отпрянул, но его трогать не стали. Дмитрий Петрович схватил сначала шкатулку, проверил ее содержимое, а потом вцепился в бумаги. К этому моменту подоспел и Кабаков, он тоже проверил сохранность портрета, а потом впился глазами в обличительный текст экспертизы.

— Чушь собачья! – взревел первым Дмитрий Петрович.

— Что за эксперты?! – поддержал Кабаков. – Какие-то недоноски!

— Тем не менее, — примирительно заговорил президент аукционного дома, но большего сказать ему не дали.

— Тем не более! – перебил Кабаков. – У меня был оригинал! Если здесь подделка, — он стукнул кулаком по шкатулке, — тогда где мой оригинал?!

— Где мой оригинал?! – поддержал Дмитрий Петрович. – У меня есть заключение! И не ваших липовых специалистов! А настоящего профессионала! Мастера советской школы! С такой репутацией в нужных кругах, что вам и не снилось!

— Не знаю, что там у них, — отмахнулся от конкурента Кабаков, — но на мою вещь заключение перед покупкой делал еще Винтоховский! Слышали хоть раз о таком?! Если не слышали, то грош цена вам, как специалистам в искусстве.

— Разумеется, слышали, — пытался выглядеть спокойным президент аукционного дома, — но в том-то и щекотливость ситуации, такому имени мы не можем не доверять…

— Так это у меня Винтоховский заключение подписал! – громко объявил Дмитрий Петрович и заставил одного из телохранителей рыться в принесенном портфеле с бумагами. – Это у нас там его подпись! Я сейчас докажу! Никто не смеет обвинять меня в продаже фальшивок!

— Вот именно, — Липновичу приходилось повышать голос, — на оба представленных портрета заключение о подлинности подписал Винтоховский Аркадий Тимофеевич. В один и тот же год, с разницей в несколько месяцев.

Оба продавца застыли, пытаясь осознать услышанное и сделать выводы, но эти выводы категорически не нравились им обоим.

— И что за ерунда получается? – протянул Дмитрий Петрович. – Старикашка наврал?! Я же ему лично с Харламом отвозил, лично забирал?! Как?!

— Не наврал! – возразил Кабаков. — Оригинал свистнул, а фальшивку подложил! А мне его такие люди рекомендовали!

— Харлам?! – спросил Дмитрий Петрович.

— Не знаю такого! Другие люди. Но дело тут точно нечисто! Я этого старикана из-под земли достану! Я из него душу вытрясу! Он мне все расскажет! Что знал и что не знал! Гнида!

— Да, это неприятная ситуация, — Липнович принялся нервно протирать очки, — но, как вы понимаете, неоригинальные вещи на торги мы принять не можем. Тем не менее, я надеюсь, что эта ситуация никак не скажется на нашем дальнейшем сотрудничестве…

— Я все кишки его дряхлые выпущу и на шею ему же намотаю, — проскрежетал зубами Кабаков, схватил шкатулку, смял заключение экспертной комиссии и ушел, оглушительно хлопнув дверью.

— Дмитрий Петрович, — обратился к оставшемуся президент аукционного дома, — я сам внимательно прочел заключение Винтоховского, очень подробное и обстоятельное. Человек он, несомненно, высокой квалификации, и складывается полное ощущение, что осматривал именно оригинал. Мне бы не хотелось верить, что такой всеми уважаемый специалист, стал бы заниматься… сомнительными махинациями. Прошу вас подумать. Возможно, дело в другом, возможно, оригинальный портрет был подменен на подделку уже после дачи заключения.

— Ага, и ровно тоже самое произошло с Кабачком? – хмыкнул Дмитрий Петрович. – Нет, это все одна махинация. Вопрос только в том: чья? И я это намерен выяснить! — решительно заявил он и вместе со свитой покинул кабинет президента.

— Гамадрилы, — раздраженно процедил сквозь зубы Липнович. – Звоните, Аллочка, — обратился он к секретарю, — звоните, мы не можем оставить это без внимания.

Забравшись в машину, Кабаков приказал водителю: «Гони!», а сам погрузился в размышления. Странный клубок необходимо было распутывать как можно быстрее, пока не поползли слухи о том, что Кабаков якшается с подделками. Никто из работников не смел отвлекать босса от раздумий, поэтому ехали молча, ожидая, чем разразится мрачный, словно грозовая туча, начальник.

Иван Иванович взялся за телефон и назначил стрелку сегодня на вечер, что означало крайнюю спешку и важность.

Местом встречи стал известный в городе ресторан. Хорошая кухня, молчаливый исполнительный персонал, уютный номера для особо дорогих гостей, приватная развлекательная программа – все это делало заведение очень удобным и притягательным для определенной категории людей.

Вертлявый мужичок, которого многие знали под кличкой Пластырь, благоразумно пришел заранее и появление Кабакова ждал за указанным столиком. Телохранитель Ивана Ивановича уселся за соседний свободный стол, изображая полную безучастность к беседе. Это служило для приглашенного знаком, что дело разговором и обойдется.

— Здравствуйте, Иван Иванович, — подобострастно улыбался Пластырь, — как ваши дела? Уверен, что процветают. Как семья? Детки растут?

— Вот как раз о моей супружнице, твари неблагодарной, — мрачно сказал Кабаков, недобрым взглядом сверля собеседника. – Помнится, просил я тебя, червя, в подарок ей что-нибудь найти, картину какую-нибудь. Ты мне человечка присоветовал, тот вещицу показал занятную, маленький портрет, на мою дуреху похожий, только сильно в молодости. Антикварная вещица, уникальная, очень приличных денег мне стоила. Для оценки и проверки ты же мне специалиста подсунул. Помнишь такое, Пластырь?

— Кажется, припоминаю.

— Припоминай лучше. Портретик я купил, чтобы жена радовалась и ревностью меня не изводила. Только не помогло, выгнал я ее, надоела. Теперь вот собрался и вещицу старинную продать, да не тут-то было. Дают мне заключение, что портретик — жалкая подделка. Так за что, скажи мне, Пластырь, я при покупке по твоему совету такие немалые деньги выложил?

Пластырь вжался в стул, но продолжал скалиться, изображая улыбку.

— Я здесь совсем не причем.

— Допустим. Тогда кому я должен руки-ноги за подставу переломать? Тому, кто мне портретик продал? Хорошо. Как этого выродка звать и где его найти?

Кабаков хоть и говорил спокойно, но его собеседник все сильнее скукоживался и мечтал провалиться сквозь землю, потому что в каждой спокойной ноте слышал смертельно опасную угрозу.

— Не получится его найти, — тихо ответил Пластырь. – Вернее, найти получится, а поговорить нет. На кладбище он уже пятый год.

— Выходит, тебе передо мной отдуваться за всех.

— Но я же не причем! Клянусь. Уважаемый человек заключение о подлинности делал. Я проверял, справки о человеке наводил, прежде чем вам советовать.

— Пока я сделаю вид, что верю в твою невиновность, но чтобы окончательно меня убедить, тебе придется пошустрить и разведать, как такое могло произойти, и не случалось ли такого с другими.

— Все сделаю, — поспешно закивал Пластырь, надеясь, что гнев его миновал.

Однако и на этом Иван Иванович не остановился.

— Привет, — сухо бросил он в трубку, когда вызов приняли. – Работа есть. Срочная. Надо кое-кому кишки выпустить. Да, знаю. Разыскать одного старикашку. Винтоховский Аркадий Тимофеевич. Какую информацию на него имею, тебе перешлю. Задача: разыскать и допросить с пристрастием.

***

Кристина с недоумением смотрела на извещение, которое вытащила из почтового ящика еще утром. В бланке указывался город, из которого поступила посылка, и более ничего. Но и название города для Кристины ничего не проясняло. Оттуда некому было слать ей посылки. Может быть, ошибка? Но на извещении в разделе «кому» стояло: Винтоховской Кристине Игоревне.

«Получу, — решила для себя Кристина, — посмотрю, что внутри, тогда и решу, что делать».

Вечером Кристина, закрывая зоомагазин, в котором работала, отсчитала пакетики с кормом, чтобы взять с собой, как и всегда, пять для собак и пять для кошек.

— Поровну, чтобы справедливо, — произнесла Кристина и улыбнулась, представляя, как обрадуются угощению бездомные животные.

Собак и кошек Кристина любила, но еще больше она их жалела. Не отваживалась завести у себя, потому что помнила строгие запреты матери и бабушки, однако не могла отказать в заботе и ласке тем, кого встречала на улице. Уже после работы Кристина забежала на почту и получила посылку. Теперь стало известно не только место отправления, но и имя отправителя. Вот только и это ясности не добавило.

— Алексей Исаакович Горшков, — несколько раз прочитала Кристина надпись на посылке, порылась в памяти, но не вспомнила никого. – Вы уверены, что это мне? – на всякий случай уточнила она у работницы почты.

— Вы же паспорт предъявили, — буркнула та, — я же проверила.

Кристина продолжила озадаченно рассматривать посылку. То была прямоугольная коробка, размером немного больше ладони. Кристина потрясла полученное, прислушиваясь, внутри как будто что-то постукивало.

— Странно, — задумчиво проговорила Кристина и засунула коробку в сумку.

Сегодня у девушки имелись дела поважнее, чем разбираться с посылкой от незнакомого отправителя, ее ждало свидание, первое за последние полгода.

Когда коллеги, родственники и подруги спрашивали у Кристины, почему она все еще одна, девушка вздыхала:

— Наверное, я ничего не понимаю в людях.

Ее робкие и совсем немногочисленные отношения с мужчинами заканчивались, едва начавшись, оставляя Кристину в растерянности и недоумении. Приходилось признавать, что, либо она что-то делает не так, либо люди ей попадаются не те. Зато бездомные собаки и мурлыки всегда были рады ее видеть, даже если она не приносила угощение.

Новый кавалер назначит свидание в кафе. Нарушая обычное для девушек правило: немного опоздать, Кристина примчалась даже раньше оговоренного времени, поэтому не огорчилась, не обнаружив нужного молодого человека ни за одним из столиков. Как и было условлено, Кристина села у окна, поправила каштановые локоны, разгладила подол красивого голубого платья и погрузилась в приятное трепетное ожидание.

Однако прошло десять минут, двадцать, бармен несколько раз предложила взять меню и что-нибудь заказать, а молодой человек так и не появлялся. Кристина трижды звонила где-то запропавшему кавалеру, но в ответ слышала только безнадежные гудки. Пробежало полчаса, прошел и час, но молодой человек так и не возник на пороге.

— Вот как всегда, — вздохнула Кристина, — и как это понимать?

Она допила вторую чашку чая и ушла.

Для не явившегося молодого человека очень хотелось найти оправдание, ведь случается всякое. Позвони он сейчас с извинениями, Кристина, конечно, простила бы и с радостью согласилась на новую встречу, однако телефон молчал.

Где бы и с кем бы ни пыталась знакомиться Кристина, на сайтах знакомств или в живую, удача ее не баловала. Вроде бы, и она вполне миловидная и парней выбирает приятных, но ничего серьезно никак не получалось.

— И ждет меня сорок кошек и собак, — произнесла Кристина со вздохом.

Так часто говорила ее мама, которая недавно в третий раз вышла замуж и наслаждалась за городом новой жизнью фермерши.

— Зато бабушка всегда учила, что судьба меня сама найдет и в дверь постучится, — напомнила себе Кристина, пытаясь добавить нотку оптимизма.

Именно такой путь – плыть по течению и довериться судьбе Кристина выбирала чаще всего. Если же обстоятельства складывались не в ее пользу, вздыхала и старалась подстроиться, насколько возможно.

Дорога от автобусной остановки до подъезда дома составляла не больше километра, но дорогие белоснежные туфли на шпильках, которые Кристина надела специально для свидания, сделали этот путь мучительным.

«Страдаю и совсем напрасно, — отчитала себя Кристина. – Похвастаться стройностью ног так и не довелось, зато теперь ели ноги переставляю. Когда уже до подъезда доберусь. А может снять?» — Кристина оглянулась по сторонам.

На улице стемнело. В отдаленном от центра спальном районе, где жила Кристина, прохожих на улицах уже почти не было. Фонари работали не все, а те, что горели, тускло освещали лишь несколько метров вокруг себя. Кривая дорожка вела Кристину вдоль заброшенных частных домов, черные провалы окон глазели на запоздалую прохожу недружелюбно, неухоженные заросли за покосившимися заборами подозрительно шуршали. Темнота и безлюдность заставляли ощущать тревогу и в такой обстановке четкий стук каблучков раздавался очень не кстати.

«Лучше снять», — уговаривала себя Кристина, озираясь.

Однако она прошла мимо полуразрушенных заборов, пересекла засаженную деревьями часть двора и добралась до подъезда. Вздохнув с облегчением, Кристина достала пакетики с кошачьи кормом и принялась созывать обитателей местных чердаков и подвалов: «Кис-кис-кис!»

Обычно возвращения Кристины с работы ждала целая шайка усатых-полосатых, но сегодня девушка пришла позже, возможно, поэтому мурлыки не спешили откликаться.

— Кис-кис-кис! – несколько раз настойчиво повторила Кристина и уже собралась обидеться на неблагодарных хвостатых, но тут со стороны заброшенных участков раздалось жалобное кошачье «Мяу!»

— Рыжуля это ты? – оживилась Кристина.

Рыжулей она называла свою любимицу, молоденькую кошечку солнечного окраса.

— Рыжуля, иди сюда! Кис-кис-кис! Я принесла угощение!

Кошка продолжала жалобно мяукать, но не появлялась из своего убежища.

— Рыжуля! Кис-кис-кис! Иди же! Или с тобой что-то случилось, кисонька?

Мяуканье продолжалось, и Кристине показалось, что оно стало надрывнее.

— Рыжуля, с тобой что-то случилось? Что случилось с моей кисонькой?

Кристина вглядывалась в заросли и покосившиеся строения, из которых, как ей казалось, раздается кошачий плачь. Однако ничего разглядеть так и не смогла.

— Рыжуля! Кис-кис-кис! – переживая, что животное попало в беду, Кристина забыла о своих тревогах и отправилась на помощь.

Разрушенными частные домики стояли в окружении многоэтажек, сколько Кристина себя помнила. В детском возрасте она облазила там с друзьями все дворы, и теперь неплохо ориентировалась даже в темноте.

— Рыжуля! Рыжуля! Кис-кис-кис!

Кристина, рискуя сломать себе каблуки или что-нибудь серьезнее, пробралась на пустырь посреди заброшенных дворов, именно сюда привел ее жалостливый кошачий плачь, но самого животного, почему-то, Кристина не видела.

— Рыжуля! Где же ты, кисонька? – позвала Кристина, растеряно оглядываясь.

— Я здесь! – внезапно заявил мужской голос, и прямо перед Кристиной возник тип в черной одежде. Несмотря на летнее время его монохромный наряд включал еще и шапку, от чего вызывал обоснованную тревогу.

Мужчина показал зажатый в руке телефон, нажал на экран и из динамиков полилось жалостливое кошачье мяуканье.

Кристина испугано попятилась.

— Не спеши уходить, — усмехнулся незнакомец, — наша встреча только началась, — он пошел на Кристину.

Та продолжала пятиться, не веря в реальность происходящего. Она хотела спросить банальное: «Что вам нужно?», но от нервного напряжения голос отказал повиноваться.

— Не бойся, — якобы успокоительно произнес неизвестный, — мне нужна только твоя сумка.

Кристина вцепилась в свою собственность обеими руками. Конечно, ее содержимое не стоило жизни и здоровья, но девушка не верила этому опасному типу. Тот растопырил руки и, мерзко посмеиваясь, продолжал идти на нее.

Сердце у Кристины ушло в пятки, и она кинулось прочь со всех ног, не разбирая дороги, через кусты, через покосившиеся заборы, через ямы с мусором и обгоревшие бревенчатые стены.

— А ну, стой! – воскликнул незнакомец и ринулся в погоню.

Кристина слышала его ругать, слышала тяжелое дыхание у себя за спиной, хруст ломаемых веток, и треск досок под догоняющими ногами. Шансов убежать у Кристины было катастрофически мало. Темнота, буераки, заросли, каблуки – все играло против нее. Перепуганный разум подсказывал только одно – прятаться. Заметив лаз под рухнувшей стеной сарая, Кристина метнулась туда и забилась в узких ход, как мышь.

Сердце продолжало барабанить, тело трясло, сбитое дыхание хрипело, разум почти паниковал, а поэтому отвлекал себя разными глупостями, например, озаботился каблуками и заставил снять туфли. Кристина прижала их к груди, тонкими шпильками вперед, словно это могло хоть чем-то помочь.

Спрятавшись даже в таком странном месте, Кристина не могла быть уверена, что ее не найдут. Накатывающий волнами ужас не позволял останавливаться и успокаиваться, хотя затаиться и казалось разумной тактикой. Кристина поползла вперед, к свету, что виднелся впереди. Там ход упирался в завал из мусора, и оставалось лишь совсем небольшое «оконце» для света. Выбраться через такое Кристине бы не удалось.

«Надо лезть обратно!» — скомандовал разум, и Кристина попыталась развернуться, но тут что-то загрохотало прямо у нее над головой.

Это преследователь обнаружил ее убежище и принялся расхаживать по рухнувшей стене. Доски натужно скрипели, грозя не выдержать с любую секунду, через щели на Кристину сыпалась земля и мусор, а девушка, скрючившись, сидела в убежище, едва живая от страха.

— Ну, где ты? Где ты? – посмеивался незнакомец. – Выходи!

Он даже попробовал попрыгать, но доски под ним совсем опасно выгнулись, и одна из них больно ударила Кристину по голове. Однако девушка не издала ни звука.

— Выходи! – потребовал неизвестный. – Будешь послушной, останешься цела!

Так и не дождавшись добровольного появления, неизвестный стал раскачивать доски, по которым ходил. Оглушительный скрип и явная близость опасности пытались довести Кристину до паники. Девушка поползла подальше от страшного незнакомца, но в сторону, противоположную выходу и замерла у самого «окошечка».

Походив по стене еще некоторое время, неизвестный спрыгнул с шаткого помоста. Все вокруг затихло, и эта тишина показалась Кристине еще более жуткой, чем предыдущий гул и скрежет. Теперь Кристина вообще не знала, где находится ее преследователь. Она так и сидела прижав туфли едва ли не к подбородку и прислушивалась ко всем шорохам.

— Ку-ку! – раздалось над самым ухом, оглушительнее выстрела.

Кристина вздрогнула, взвизгнула, и, подчиняясь инстинкту, ткнула шпильками в то внезапное явление в «окошечке», что мозг посчитал угрозой. Левый туфель проскользил, чиркнул и остался в руке, а правый – застрял, вонзившись во что-то мягкое. Кристина одернула руку.

Замерло все, кроме бешено колотящегося сердца.

Одно мгновение, два, три. Ничего не происходило.

Взгляд кое как сфокусировался, и Кристина обнаружила в «оконце» голову незнакомца. В левом глазу у него торчал белый туфель. Зажав рот рукой, девушка кинулась прочь. Ободрала колени, порвала нарядное платье и расцарапала спину, но вырвалась из узкого лаза. Хотела броситься домой, но оглянулась. Ее преследователь лежал на рухнувшей стене, свесив голову вниз, лицом как раз в «оконце» лаза. Мужчина не шевелился. Кристина успела сделать несколько шагов к спасению, но остановилась. Повернула обратно, шагнула к неподвижному незнакомцу.

— Эй? – тихо позвала она. – Эй? – подошла еще ближе.

Мужчина двинулся, Кристина в ужасе отпрыгнула, но незнакомец больше не попытался преследовать, он поехал вниз, стукнулся головой о землю, согнул шею, почти по пояс соскользнул на траву, и опять замер. Кристина, дрожа всем телом, на цыпочках подкралась к скрюченному незнакомцу. Около головы растекалось темное пятно, а белый туфель так и торчал каблуком в глазу.

«Я убила», — ухнуло в голове у Кристины.

Она развернулась и, сама не своя, побрела к дому. Кристина забыла о том, что идет босиком, что под ногами опасный мусор с камнями, гвоздями и осколками. Ничего сейчас не имело значения. Она убила человека, и собственный разум отказывался в это верить. Кое-как дойдя до первой попавшейся скамейки, Кристина тяжело опустилась на нее и застыла, глядя в пустоту.

Глава 2

Кристина не знала, сколько просидела, час или пять минут. Окружающий мир плескался где-то бесконечно далеко от нее, а она тонула в трясине ужаса от содеянного. Разум заморозил чувства и переживания, пытаясь сначала принять сам факт убийства, а уже потом разгребать последствия.

В такой ситуации, прозвучавшее: «Добрый вечер, девушка», казалось совершенно неуместным.

Кристина перевела пустой взгляд в сторону заговорившего. Перед ней стоял молодой человек, обычный парень в футболке и джинсах, и приятно улыбался. Он хотел продолжить разговор уже заготовленной фразой, но потом передумал и произнес:

— Кажется, я знаю, как вас зовут. Золушка. И вы потеряли свою туфельку. Возвращались с бала? Хорошо повеселились?

Молодой человек, пусть и привлекательной наружности, настолько не вписывался в эмоциональное состояние Кристины своей легкомысленной веселостью, что девушка даже не нашла, что сказать, а снова уперла невидящий взгляд в пустоту.

— Я тоже кое-что потерял, — не отступал молодой человек, — свою собаку. – Он показал поводок и ошейник, которые держал в руке. – Отпустил побегать, а он на радостях как помчался! В результате куда-то запропал. Кокер спаниель. Золотистого окраса. Кличка Джерри. Не видели?

— Я люблю кошек, — пробормотала Кристина.

— А я ко всем животным хорошо отношусь. И обычно они меня любят. А Джерри у нас заядлый бродяга. Столько раз обещал себе не снимать ошейник, но каждый раз хочется дать ему немного свободы. Джерри не совсем мой пес. Мамин. Она его точно никогда с поводка не спускает, боится, что убежит. Вот пес и не может вволю побегать. Но у него охотничья порода, в крови заложено мотаться на природе, по зарослям, так что любой возможности рад.

В слова приятного незнакомца Кристина не вслушивалась, но звучание его голоса, позитивный настрой, да и само присутствие другого человека, который к ней хоть немного расположен, дало найти правильный путь из болота отчаянья и сделать первый шаг.

— Я человека убила, — тихо призналась Кристина.

Повисла напряженная пауза. Молодой человек испытующе смотрел на Кристину, а та продолжала глядеть в пустоту прямо перед собой.

— Вы что имеете в виду? – после некоторого молчания уточнил молодой человек.

— Убила. Пробила глаз шпилькой, — Кристина показала зажатую в руке белоснежную туфельку. – Только другой.

— А где тело? – недоверчиво осведомился молодой человек.

— В развалинах, — Кристина махнула в сторону запущенных подворий. – Третий дом отсюда, кажется. На рухнувшей стене сарая.

Молодой человек озадаченно посмотрел по сторонам, видимо, решая насколько можно верить девушке в странном состоянии, которая сидит ночью одна на скамейке.

— Пойду посмотрю, а вы пока никуда не уходите, — произнес молодой человек. – Хорошо?

Кристина бездумно кивнула. Молодой человек ее покинул. Долго ли он отсутствовал, Кристина не знала, разум еще не вернул себе ясность мышления. Когда же молодой человек снова появился, то сел рядом с Кристиной на лавочку и произнес:

— Поздравляю. Все совсем не трагично. Никакого тела там нет. Вам, наверное, показалось, что человек умер, а он очнулся и ушел.

Кристина отрицательно покачала головой.

— Расскажите, что случилось? – мягко попросил молодой человек.

Кристина принялась сбивчиво рассказывать, прыгая с одного на другое, переставляя действия местами, повторяя по несколько раз одно и тоже, пытаясь выразиться точнее, а в итоге сама совершенно запуталась и бессильно замолчала. Она не надеялась, что молодой человек ее достаточно понял, поэтому завершила все самой главной фразой:

— Надо вызвать полицию.

— Я бы даже согласился, — кивнул молодой человек, — если бы нашлось тело, но его нет. Вы уверены, что вам это не… привиделось? Вы хорошо повеселились на вечеринке, и вот…

— Я не пила, — пробормотала Кристина.

— От спиртного как раз меньше всего проблем бывает. Может быть, для бодрости было что-то еще?

— Вы просто не нашли. Он там. Лежит. А в глазу моя туфля.

С пол минуты молодой человек пристально смотрел на Кристину, а та продолжала сидеть с совершенно отсутствующим видом.

— А давайте я провожу вас домой, — преувеличенно бодро заявил молодой человек. – Вы где живете? Далеко? Босиком не слишком удобно идти. Хоть и лето, но ночью прохладно. Так куда идти? Я вас провожу. Идемте.

Он встал, побуждая Кристину сделать то же, она и не сопротивлялась, поднялась со скамьи, но едва наступила всей тяжестью на обе ноги, вскрикнула. Левую стопу пронзила резкая боль.

— Что? – тут же участливо склонился молодой человек.

Кристина повернула ногу, чтобы посмотреть. В темноте, на грязной стопе мало что удалось рассмотреть. Ни душевных, ни физических сил выяснять и разбираться у Кристины не нашлось, и она хотела снова опуститься на скамью и все же вызвать полицию, но вмешался деятельный молодой человек.

— Разрешите, я вас донесу, — бодро заявил он и подхватил Кристину на руки.

Та только резко вздохнула от неожиданности.

— И раз уж такое дело, предлагаю познакомиться и перейти на «ты». Я Артур. А ты?

— Кристина, — тихо выдохнула та.

— Теперь командуй, куда идти.

Указывая дорогу, Кристина довела участливого помощника до дверей подъезда, но и тут Артур не согласился расстаться со своей ношей.

— Доставай ключи. Ничего. Я немного присяду. Вот так. Дотянулась?

Электронный замок просигналил, и дверь подъезда открылась. Артур внес свой драгоценный груз, и только тут запоздало сообразил, что лифта в пятиэтажке нет.

— Какой нам этаж? – с затаенной надеждой на лучшее поинтересовался Артур.

— Четвертый, — безнадежно произнесла Кристина и попыталась высвободиться. – Я сама.

— Нет уж! Взялся за гуж, не говори, что не дюж, — подбодрил сам себя Артур и двинулся на покорение высоты.

Первые два этажа дались терпимо, а вот дальше стало тяжелее. Но добровольный помощник и не думал отступать, не жаловался, не кряхтел, не делал передышек, а напротив, пытался шутить и изображать легкость. Кристина в его руках удивительным образом отогрелась, ей стало почти уютно, тепло и не одиноко, но тогда накатила следующая волна: сожаления о своей загубленной жизни. Теперь ведь впереди только тюрьма, неизвестно на сколько лет, ужасы лагерного бытия, исковерканная молодость и судьба. В свои двадцать пять Кристина еще не так много увидела, даже толком ни в кого влюбиться не успела. От таких мыслей стало невыносимо горько. Кристина прижалась щекой к груди Артура и заплакала под учащенный стук его сердца.

— Так больно? – сочувственно спросил Артур. – Как только будешь дома, нужно сразу промыть рану, — наставительно заговорил он. – Не думаю, что там очень серьезные повреждения. Скорее всего царапина или порез. Когда промоешь водой, залей чем-нибудь обеззараживающим. Перекисью водорода, например. Потому уже можно йод использовать, и забинтовать, либо заклеить.

Добравшись до четвертого этажа, молодые люди свернули к нужной квартире. Тут Кристина опять попыталась открыть дверь, не покидая рук добровольного помощника, и у нее почти получилось, когда грозно раздалось:

— Руки вверх!

Молодые люди удивленно обернулись. С пятого этажа к ним спускались двое мужчин, идущий первым держал в руке пистолет.

— Плохо слышите? – грозно бросил вооруженный тип. – Бросай обнимать свою девку и поднимай руки! – снова скомандовал он. – Вместе подняли!

— Что вам нужно? – напряженно спросил Артур, аккуратно поставил Кристину на пол и шагнул навстречу подозрительным типам, закрывая собой девушку.

— Отошел в сторону! – недовольно приказал тип с пистолетом. – А то твою девку не видно.

— Что вам нужно? – повторил вопрос Артур, не спеша подчиняться. – Наличных у нас с собой немного. Разве что телефоны.

— Да, телефоны, — оживился второй подозрительный тип и вынырнул из-за спины первого. – Телефоны давайте! Быстро!

Теперь, когда оба подозрительных типа встали рядом, стала бросаться в глаза их разница в комплекции. Выглядели они словно специально подобранная комическая пара: один высокий и крупный здоровяк, а второй – щуплый и верткий проныра.

— А если мы закричим? – спокойно поинтересовался Артур. – Здесь кругом люди, кто-нибудь обязательно вызовет полицию, какая-нибудь бдительная тетушка или пугливая бабушка.

— Заткнись, — бросил проныра, но голос все же понизил. – Кто будет вопить, получит пулю в лоб, а мы по-любому убежать успеем до полиции. Телефоны давайте. Быстрее.

— Хорошо, не нервничай только, — проговорил Артур достал свой телефон и обернулся к Кристине, якобы для того, чтобы проверить, как она исполнила требование, но сам быстро шепнул. – Открывай дверь, спрячешься в квартире.

Однако пальцы совсем перестали слушаться взволнованную девушку, она выронила ключи, попыталась достать телефон, но уронила и его, после чего совершенно бессильно развела руками. Артур быстро подобрал и ключи, и телефон, второе – отдал бандитам, а первое – незаметно сунул Кристине в руку.

Завладев устройствами связи, здоровяк озвучил новые требования:

— А теперь открывайте дверь, и мы все пойдем в хату, потолкуем.

Кристина беспомощно посмотрела на Артура, ища поддержки и совета. Молодой человек кивнул, и дверь в квартиру была отперта. Без всяких церемоний бандиты ввалились внутрь, внося с собой и захваченную парочку.

— Туда пошли! – командовал здоровяк, указывая молодым людям комнату, в которую следует идти, пока проныра запирал входную дверь. – Теперь сели! Да, не на диван! Обойдетесь! На пол садитесь!

— Сначала нужно обработать девушке раненную ногу, чтобы не было сепсиса, — дерзко заявил Артур.

— С чего ты тут раскомандовался? – недовольно бросил здоровяк.

— А вы не видите, что она еле ходит? Нужно обработать рану, пока не началось воспаление.

— Потерпит, — раздраженно ответил здоровяк.

— А чего у нее там с ногой? — неожиданно вмешался проныра.

— Порез на ступне.

Проныра сунулся к Кристине, нагнулся, словно хотел рассмотреть рану, а девушка вцепилась в руку Артура, жалея, что порезу уделяют столько ненужного внимания.

— О, закрой свои бледные ноги, — отмахнулся проныра и выпрямился, — как сказал поэт.

— Пушкин? – лениво уточнил здоровяк.

— Вообще-то, Брюсов. Пусть обработают.

— С чего это?

— А тебе-то что? Обработают, спокойнее сидеть будут. И похоже твою девку знатно потрепало, — бросил проныра Артуру, — или это ты ее так по земле извозил? Вся спина изодрана.

— Так мы можем уже делом заняться? – уточнил Артур.

Проныра снисходительно кивнул, а здоровяку пришлось посторониться. Он остался не доволен этой идеей, тем более, что именно ему досталось ходить за молодыми людьми по квартире, пока Кристина собирала набор первой помощи. В ванной пленникам тоже не дали уединиться для обработки. Здоровяк обоих держал под прицелом. Кристина дрожала и прятала глаза, а Артур спокойно и методично обрабатывал ее раны и порезы, словно опытный медик.

— Потерпи, — приговаривал он, промывая, а потом смазывая, — я аккуратно, — и совсем тихо добавил, — не бойся, я нас вытащу.

Только убедившись, что все необходимое выполнено, Артур проводил Кристину к месту, отведенному для них бандитами.

— Так что вам все-таки нужно? – снова спросил Артур.

— Всего-навсего поговорить! – неожиданно весело заявил проныра. – Мы разыскиваем Винтоховского Аркадия Тимофеевича. Где он? – Проныра сел на край стола, пристально глядя то на Артура, то на Кристину.

Кристина вжалась в стену, у которой сидела. Девушка вдруг подумала, что эти бандиты могут быть друзьями того человека, которого она убила, только они еще не знают, что их товарищ мертв. Артур бросил на Кристину вопросительный взгляд, но увидел, лишь ужас в ее глазах.

— Мы не знаем никакого Винтоховского, — заявил он бандитам. – Если это все, можете уходить.

— Какой шустрый, — усмехнулся проныра.

— А мы и не тебя спрашивали, — вмешался здоровяк, поигрывая пистолетом, — пусть нам твоя девка ответит.

— Она не моя девушка, — признался Артур, Кристина бросила на него встревоженный взгляд, ей не хотелось остаться совсем без поддержки, пусть и едва знакомого молодого человека, и тот поспешно добавил. – Но это и не важно. Если вы хотели только узнать про какого-то Винтовского, то теперь можете уходить. Мы не будем вызывать полицию, если вы просто уйдете.

— А мы не уйдем, пока не выясним, — здоровяк попытался присесть на край стола рядом с пронырой, но предмет мебели так жалостливо заскрипел, что бандит решил не рисковать. – Так где Винтоховский? Нам с ним нужно увидеться и кое за что перетереть. Вы нам, сладкая парочка, без надобности.

— Мы уже сказали, мы не знаем никакого Винто... Винховского. Можете уходить.

Здоровяк помрачнел и, перестав поигрывать оружием, вытянул его в сторону Артура.

— В самом деле? – глухо проговорил бандит. – Не знаете? А если подумать? – и он наставил пистолет на Кристину.

— Он мой дедушка, — тихо призналась Кристина. – Но он умер несколько лет назад.

— Так, уже теплее, — улыбнулся проныра. – А где дед припрятал это? – он подошел к Кристине и показал на телефоне фотографию овального портрета женщины в старинном платье.

— Нигде. Я такого у него никогда не видела.

— А вот это плохой ответ, — помрачнел проныра, — от него сразу становится и скучно, и грустно, как выразился поэт.

— Пушкин? – уточнил здоровяк.

— Нет, Лермонтов. Посмотри внимательнее, — опять обратился к Кристине проныра и придвинул экран телефона к самому лицу девушки.

— Нет, я такого не видела, — попыталась отодвинуться Кристина.

— Что ж, не хочешь признаваться, будем искать сами.

Проныра оглядываться по сторонам, раздумывая, с чего начать. На стенах комнаты, которая в основном выполняла роль гостиной, висело несколько картин. Бандиты бегло осмотрели их со всех сторон, но не заинтересовались, потому что прямоугольные полотна слишком уж не походили на искомый овал.

— Надо за каждой посмотреть, — предложил здоровяк, — вдруг там сейф.

— В обычной квартире? – засомневался проныра. – Сам подумай, Медведище, какой толщины стены в стандартной хрущевке? Если искать, то где-нибудь в шкафу. Предварительно вышвырнем оттуда все, конечно, включая трусики и лифчики. Хочешь поглазеть, какое у девчонки бельишко?

Здоровяк мерзко хохотнул.

— По-моему, лучше отдать то, что они просят, — тихо сказал Кристине Артур, — пока они вам весь дом не разворотили.

— Но у нас нет такой картины. Я такую никогда не видела, — шепотом ответила девушка.

— Чего там шушукаетесь? – недовольно бросил здоровяк. – Есть что сказать, говорите громко.

Молодые люди замолчали.

— Их надо связать, — заявил подельнику здоровяк, — чтобы не мешали в поисках, раз помогать не хотят.

— Дельная мысль, — согласился проныра, — вяжи, а я подержу их на мушке.

Однако, прежде чем здоровяк приступил к связыванию пленников, ему еще предстояло найти веревку или ее замену. Он пошел бродить по квартире в поисках чего-нибудь подходящего.

— Очень глупо с вашей стороны тянуть время и не отдавать картину, — заявил пленникам проныра, оставшись один. – На что вы надеетесь? Что хорошо запрятано? Так мы все перероем, но найдем. У Медведя на спрятанное нюх, вот увидите. А если на чью-то помощь рассчитываете, то зря. Живет она одна, разыскивать никто не придет.

Кристине стало совсем не по себе, потому что бандит был прав, никто ее искать не станет, разве что начальница – директор зоомагазина, и то не раньше, чем завтра, после начала рабочего дня.

Проныра тем временем продолжал:

— А квартирка ничего так, нормальная. И не похоже, что старикан жил. Где его комната, кстати? Барахло где? У стариков обычно всякого хлама полном.

— У нас никогда не было такой картины, — сказала Кристина, стараясь быть убедительной.

— А может, ты плохо рассмотрела? – проныра снова подскочил к ней и сунул едва ли не в лицо телефон с фотографией. – Вот. Она не большая. С мою ладонь, наверное.

— Нет, не было у нас никогда такой.

Не слишком усердствуя в поисках, здоровяк бессмысленно побродил по комнатам, а потом вышел на балкон, срезал там две бельевых веревки и вернулся с ними, как с добычей.

— Руки за спину, — скомандовал он пленникам.

— Мне в туалет надо, — заявил Артур, — можно, сначала сходить, а потом уже вязать будете?

— Не потерпишь, что ли, сыкло? – усмехнулся здоровяк.

— Он, видать, из тех, кто на уроках руку тянул только для того, чтобы в туалет сдрыснуть, — недовольно бросил проныра. – Чуть какой напряг, и его в сортир тянет.

— Ну, не здесь же мне мочиться? – возмущенно сказал Артур.

— Девки своей, что ли стесняешься? – скривился здоровяк. – А давайте я с ней выйду, пока ты тут ссать будешь. Нам с ней точно интереснее, чем с тобой. Пошли? – бросил он Кристине и мотнул головой в сторону выхода.

— Нет, пожалуйста, не надо, — осипшим голосом проговорила девушка, снова вжимаясь в стену.

— Зачем все это устраивать из-за банального похода в туалет? – спросил Артур. – Тут два шага пройти. Куда я денусь? А со связанными руками ни штаны расстегнуть, ни… сами понимаете, что.

— Сходи с ним, Медведь, — смилостивился проныра.

— Почему опять я? – недовольно проворчал здоровяк, но поднял Артура рывком за шиворот и толкнул в сторону двери. – Пошли, сыкло.

— Давай без лишних эпитетов, — попросил Артур.

— Без чего? Иди, давай! А то доболтаешься, придется ссать в штаны.

Проводив их взглядом, проныра подсел к Кристине.

— Я тебе честно советую, не зли Медведя. Это он пока смирный, а если разойдется, то и я с ним не справлюсь.

— Но я же ничего…

— Скажи, где картина. И все. Мы свалим. Обещаю.

— Но я, правда, не знаю. У нас такой никогда не было.

Здоровяк тем временем довел подопечного до нужной двери, сам включил свет и сам открыл.

— Ну, давай, — бросил он пленнику.

— А ты что, пялиться будешь? – холодно поинтересовался Артур.

— На черта ты нужен! – возмутился Медведь и хлопнул дверью за вошедшем в уборную.

Дожидаться окончания здоровяк не стал и побрел на кухню, там его потянуло к холодильнику. Пищевые запасы здоровяк осмотрел скептически.

— Фитоняшка что ли попалась? Ничего нормально поесть нет, — проворчал незваный гость и полез в недра холодильника, в надежде отыскать хоть что-нибудь подходящее.

Артур, услышав, что его сопровождающий ушел на кухню, осторожно выглянул из уборной, убедился, что никто за ним не следит, выскользнул в коридор и принялся от входной двери подавать Кристине знаки: бежать с ним. Девушка находилась в сложной ситуации, ведь второй бандит сидел рядом с ней и горел желанием побеседовать. Понимая, что дорога каждая секунда, Кристина выпалила:

— Хорошо. Я скажу вам, где картина. На третьей полке, в той толстой синей книге.

— Вот и здорово! – обрадовался проныра и кинулся к книжным полкам, а Кристина бросилась в коридор.

Она почти забыла о болевшей ноге, но тут подвели руки, и в спешке никак не удавалось справиться с замком входной двери. Несколько драгоценных секунд оказалось потеряно, и Медведь заподозрил неладное. Выглянул в коридор и взревел:

— Куда?! Стоять! – и ринулся к убегающим.

Артур мужественно двинулся ему на встречу, закрывая Кристину, которая никак не могла справиться с замком.

— Ах, ты лживая тварь! – всполошился проныра, заметив отсутствие девушки, и тоже кинулся в коридор.

В момент его появления, Медведь уже смял Артура, а Кристина повисла на здоровенной ручище с криками:

— Не надо! Пожалуйста! Не трогайте его!

Здоровяк легко стряхнул с себя девушку, а Артура сложил пополам ударом в живот.

— Медведище, остынь! – теперь на подельнике повис проныра. – Убьешь обоих! Кого пытать будет?

Кристина поймала встревоженный взгляд здоровяка, но потом тот заревел:

— А пацан нам на кой сдался? Нам только девка нужна!

— Не надо! Не трогайте его! Пожалуйста! – залилась слезами Кристина. – Пожалуйста!

Она чувствовала себя ужасно беспомощной и никчемной.

— Видишь, ради него она готова говорить! – не отступал проныра, не давая здоровяку свободно двигать руками.

— Ладно уж! Отлипни от меня, — бросил здоровяк подельнику, потом сгреб Артура в охапку, дотащил до угла, где раньше сидели пленники, и швырнул на пол.

Артур приподнялся, прожигая здоровяка взглядом полным ненависти; хоть молодой человек еще с трудом держался вертикально, но гнев уже толкал его мстить обидчику, кулаки сжимались. Через секунду к своему герою присоединилась и девушка.

— Как ты? – взволнованно выдохнула она, не в силах подобрать более подходящих слов.

— Все хорошо, — через силу улыбнулся Артур. – Не переживай.

Вернувшись к поискам бандиты добрались до шкафов в гостиной. На пол в беспорядке полетели вещи с разных полок.

— Они так скорее потеряют, чем найдут, — усмехнулся Артур.

— Искать нечего, — тяжело вздохнула Кристина, — быстрее бы они это поняли.

— Так-с, альбомчики с фотографиями, — объявил проныра о находке. – Семейная реликвия? – бросил он Кристине и начал перелистывать страницы. – Старые фотки, еще нецветные.

— Брось альбом, — возмутился здоровяк. – Зачем он тебе сдался? Там точно картины не будет.

— Не скажи, — протянул проныра, продолжая рассматривать фотографии, — смысл есть. Это же такая память, семейное достояние, счастливые лица, торжественные события, родственники, которые давно померли. А если мы это изорвем в клочья?

— На фига? – не понял здоровяк.

— Чтобы доказать наши исключительно серьезные намерения, — произнес проныра и выразительно посмотрел на Кристину.

Та отвернулась. Конечно, она не хотела, чтобы семейные альбомы порвали, но и предложить взамен ей было нечего.

— Интересно, — протянул проныра, продолжая разглядывать снимки, — какая фря.

— Кто? – откликнулся здоровяк, которого явно не увлекало малопродуктивное копание в вещах, и он с радостью отвлекся хоть на что-нибудь.

— «И вот портрет! И схоже и несхоже. В чем сходство тут, несходство в чем найти?» — театрально объявил проныра.

— Пушкин? – брякнул здоровяк, тоже сунув нос в открытый альбом. – Эта вот? На училку нашу по русскому похожа, да? Прикольно.

— Фет, — задумчиво буркнул проныра, а потом принес фотоальбом Кристине. – Это кто? – и постучал пальцем по черно-белому снимку.

— Моя бабушка, — с недоумением ответила Кристина, она не понимала, чем бандита могла заинтересовать обычная фотография восьмидесятых годов, сделанная в обычном фотоателье. – Она правда была учителем, только математики.

— Я же говорил, выглядит, как настоящая училка, — усмехнулся здоровяк. – Но чего ты к ней прицепился? Школа вспомнилась?

— Это тоже она? – спросил проныра и указал на другой снимок, годов семидесятых, художественно оформленный в подобие овальной рамки.

— Да. А что?

— Интересно, — снова протянул проныра.

— Хватит фотки разглядывать, — возмутился здоровяк. – Нам еще всю квартиру прошерстить надо.

Глава 3

Громкое урчание в животе Медведя нарушило напряженную тишину.

— Я вот что думаю, — подхватил проныра.

— Пора пожрать, — перебил здоровяк.

— Нет, я думаю, что девка соврала только на половину, и наша намалеванная дамочка спрятана где-то в книгах.

— А я считаю, что пора пожрать, — настаивал на своем здоровяк.

— Пойди поройся в холодильнике, хозяева не возражают, — отмахнулся проныра и присел рядом с пленниками. – Ведь так? – он хитро прищурился, глядя на Кристину. – Я угадал? Картина в книжке?

— У нас никогда не было такой картины. Я вам правду говорю, поверьте.

— Да-да, — хмыкнул проныра, — и дед твой никогда антиквариатом не занимался. Так?

— Он работал реставратором в музее, в Нижнем Новгороде, потом здесь, а антиквариатом он не…

— Конечно! Кристально честный поддельщик! Две фальшивки втюхал людям, очень серьезным людям, а оригинал умыкнул. Так выходит?

— Мой дедушка никогда не занимался подделками. Зачем вы так говорите? Он работал в музее, реставратором. Он был уважаемым специалистам.

— Ага, — проныра поднялся, — а потом под шумок своей репутации всунул подделку двум воротилам. Только он зря надеялся, что ему такое с рук сойдет, — проныра снова присел на корточки и перешел почти на шепот. — Такие тузы никому не спускают, детка. Они и с того света вытащат, если понадобится.

— Мой дедушка фальшивками не занимался! — горячо возразила Кристина.

Проныра оскалился и явно собирался сказать или даже сделать какую-то гадость, но тут напомнил о себе его подельник:

— Я жрать хочу!

Проныра резко встал.

— Так пойди и найди себе что-нибудь. Или ты хочешь с доставкой на дом? Прямо сюда?

— Нет в холодильнике ни черта. Пусть девка что-нибудь приготовит. Хоть яичницу пожарит.

— Хм, а может, мы ее саму пожарим? – мерзко усмехнулся проныра. – Глядишь, сговорчивее станет.

Кристина нервно сглотнула и сильнее вжалась в стену, Артур дернулся в сторону бандита, тот со смехом отпрянул.

— Связанный, а трепыхается!

— Пошли, — здоровяк схватил Кристину за руку и потянул вверх.

— Не трогайте ее! – мгновенно среагировал Артур, но второй бандит был наготове и ткнул пленнику пистолет едва ли не в лицо.

— На место! Не рыпайся! Ничего с ней не будет. Видишь, гость жрать хочет, пусть хозяйка покормит.

— Там ножи, сковородки, бери, — спешно шепнул девушке Артур, но не успел понять, услышала она его слова или нет.

— Тогда я пока книжками займусь, — объявил проныра и направился к полкам.

Те занимали целую стену, от пола до потолка, — серьезная библиотека, собранная несколькими поколениями.

— Посмотрим, пощупаем, — довольно потер руки проныра.

Под строгим взглядом надсмотрщика Кристина явилась на собственную кухню. Состояние у пленницы была такое, что все валилось из рук, подсолнечное масло пролилось мимо сковороды, яйца разбились раньше, чем следовало, и растеклись по полу.

— Невдаха, — буркнул здоровяк, отодвинул Кристину от стола, и сам принялся хозяйничать.

Девушка опустилась на стул и затихла.

Благодаря усилиям Медведя яичница приятно заскворчала на сковородке, и тот немного расслабился, предвкушая трапезу.

— За полночь уже, — проговорил здоровяк, глядя на плиту. – Долго еще упираться будешь? Мы ведь не уйдем, пока картину не отыщем. Смысл тянуть? Отдай и все.

— Нет у нас такой картины, — тихо повторила Кристина.

— Пушкин правду говорит. Твой дед очень серьезных людей кинул, а расхлебывать тебе.

— Мой дедушка никогда не стал бы таким заниматься, — горячо возразила Кристина. – Он любил свою работу. Его все уважали. У него куча наград за безупречные труд, благодарственные письма…

— Такие россказни для полиции прибереги. Нам этого не надо. Нам и людям, которые нас послали, картина нужна, а не враки. Оригинал бешенные деньги стоит. За такие деньги, тебя, дуру, никто жалеть не будет. Хорошо, Пушкин пока держится, но терпение у него не бесконечное. А стоит его достать, он с катушек слетает. Он же псих еще тот. Ему человека до смерти запытать – раз плюнуть. И не просто пытать будет, а какую-нибудь дикость придумает. С живого кожаные ремешки срезать, например. Представляешь? – здоровяк повернулся к Кристине. – У тебя на спине кожу срежет, в виде шнурка, и будет носить на шее. Больной на всю голову. Ты до этого дотянуть хочешь?

Кристина отрицательно помотала головой.

— Тогда пора говорить, — бросил здоровяк, а потом крикнул. – Пушкин!

— Но я, правда, никогда не видела у нас такой картины, — испуганно затараторила Кристина. – Я же не могу отдать то, чего нет.

— Ты жрать будешь?! – не слушая ее, продолжил кричать в комнату Медведь.

— А девка в яичницу точно ничего не подсыпала? – отозвался проныра.

— Точно! Я сам готовил! У нее руки не из того места растут!

— Тогда неси! Буду!

Медведь доверил девушке только хлеб, а вилки и сковороду понес сам.

За время приготовления полночного ужина проныра успел снять все книги с двух верхних полок, сложил стопками на стол и сейчас перелистывал в поисках тайника. Однако пленницу это волновало мало, она переживала за своего защитника, которому досталось от здоровяка. Артур, конечно, делал вид, что ему все нипочем, но Кристина не верила.

Артур сидел, опираясь спиной о стену, поставив согнутые в коленях ноги так, чтобы удобно разместить на них связанные руки. Голова была откинута назад, подбородок поднят, чтобы смотреть на происходящее, как бы, свысока. Кристина разглядела в этом немой протест против паршивой ситуации. Темные волосы молодого человека растрепались после потасовки с бандитами, но это ему шло, ярче отражая бунтарскую натуру.

Только теперь девушка смогла посмотреть на своего защитника со стороны и по достоинству оценить его. Еще в первые секунды встречи Артур показался внешне приятным, но в состоянии шока Кристине было не до подробностей. А сейчас она отметила и резко очерченные скулы, и угловатую нижнюю челюсть, как признак жесткости и решительности, и темные блестящие глаза, способные заглянуть в душу, но при этом весь образ нес налет некой сглаженности и мягкости, а в чем-то даже чистоты и свежести, как приятный ночной ветер знойным летом, прохладный и желанный.

«Мой ночной ветер, — подумала Кристина и почти улыбнулась, — унес бы ты меня от них, от всего, далеко, далеко…»

Возвращение Кристины Артур встретил вопросом: «Все хорошо?» и испытующим взглядом. Девушка кивнула, положила хлеб на стол и села на пол рядом с товарищем по несчастью. Пока бандиты ели, у молодых людей появилась возможность поговорить.

— Ты уверена, что их картины у твоего деда не было? – заговорщически спросил у девушки Артур.

— Конечно, уверена. Думаешь, я бы не отдала? Все, что угодно отдала бы, лишь бы они отсюда убрались, — шепотом ответила Кристина, с опаской поглядывая на захватчиков. – Но они врут. Мой дедушка не занимался антиквариатом, а тем более не делал фальшивки. Он любил свою работу, мог часами рассказывать о какой-нибудь старинной безделушке и о том, как ему удалось вернуть ее к жизни. И он, конечно, не связался бы с такими, — она кивнула на бандитов.

— А может, ты просто не знала?

— Как можно о таком не знать? Не знать, честный человек твой дедушка или преступник?

— Тогда нам любыми способами надо отсюда выбираться, — серьезно сказал Артур. – И сообщить об этих сволочах в полицию.

— И про то… — голос у Кристины дрогнул от волнения, — про то, что я человека убила? Меня же тогда посадят, да?

— Подожди. Давай разбираться с проблемами по порядку, — успокаивающе произнес Артур. – Сначала выберемся отсюда. Но ты должна быть готова к тому, что убежишь одна.

— Почему? – насторожилась Кристина.

— Мне придется их отвлечь, чтобы ты смогла выбраться.

— Но они же тебя?.. – Кристина не решилась озвучить свою мысль полностью.

— Я же мужчина, я могу за себя постоять. Ты не должна обо мне переживать. Думай о том, как выбраться. Необходимо использовать любую возможность, а такая может подвернуться, когда угодно.

Кристина согласно кивала, понимая, что Артур говорит правильные вещи, но сердце и душа был против подобного решения. Пусть она и знала Артура всего несколько часов, но он оказался рядом в самые трудные минуты ее жизни, он, не задумываясь, подставил плечо, кинулся на ее защиту, только его присутствие и поддержка позволяли девушке не скатываться в истерику и отчаянье.

Покончив с яичницей захватчики вернулись к поискам. Проныра опять взялся за книги, здоровяк помогал ему, но без энтузиазма.

— Нет там ничего, — ворчал он. – Не там она.

— Тогда, скажи, где, раз такой умный! – не выдержал проныра.

— У Пушкина спроси, — огрызнулся здоровяк.

— Точно! – оживился проныра. — О сколько нам открытий чудных готовит просвещения дух, сказал поэт! И где же он это сказал? – проныра принялся быстро просматривать полки в поисках томика нужного авторства.

— Пушкин? – буркнул здоровяк.

— Вот тут ты не ошибся. Ага! Нашелся Александр Сергеевич! Дорогой вы наш.

Проныра вытянул с полки одну из книг и принялся с азартом листать, однако даже солнце русской поэзии его ничем не обрадовало.

— Ничего, — ободрил сам себя проныра, — я где-то тут еще сборник Пушкина видел.

Вроде бы серьезно увлеченные поисками бандиты периодически поглядывали на Кристину, чтобы увидеть ее реакцию на новое место поисков. Девушка оставалась равнодушна, куда бы они не тянули руки, и только в один момент заметно насторожилась.

— Что? – тихо спросил Артур.

— Книгу, которую сейчас взяли, дедушка очень берег. Говорил, что это редкий экземпляр, что с огромным трудом его достал. Такие впускали не для продажи, а как штучные подарочные издания. Там репродукции, утраченных во время Второй мировой войны шедевров.

Проныра довольно небрежно отнесся к дорогому изданию, пролистал тяжелые глянцевые страницы и отбросил в сторону. Кристина облегченно вздохнула, а поиски продолжились. Их длительность и безрезультатность, видимо, беспокоила и Артура.

— Подумай, может, у вас есть в квартире какое-то особое тайное место, в которое могли положить небольшую картину, — тихо посоветовал он Кристине.

— Нет у нас ничего такого. Обычная квартира. И мой дедушка не стал бы заниматься фальшивками.

— А если он создал копии, чтобы спасти оригинал? Понял, в каких руках оказалось древнее произведение искусств, и забрал его, «спас» от преступников, а тем подсунул не оригинал.

— Тысячу раз нет. Мой дедушка был уважаемым работником музея, он фрески в храмах бесплатно реставрировал, он не стал бы связываться с криминалом.

— А ради спасения шедевра?

Кристина нахмурилась.

— Если только ради спасения… — неуверенно пробормотала она.

— Какие-нибудь вещи от дедушки остались? Или все вбросили? Могла там оказаться картина?

— Большую часть мы, конечно, выкинули, но ничего ценного там не было, обычные вещи, которые хранят старики. Совершенно не понятно, почему бандиты уверены, что картина осталась именно у моего дедушки?

— Возможно потому, что с того времени больше никто не видел оригинал.

— Надеюсь, они все обыщут и действительно уйдут, а не устроят какую-нибудь пакость с досады, что ничего нет.

— Можно попробовать увести их из квартиры, — заговорщически тихо проговорил Артур. – Например, выдумать, что где-то есть тайник. В тех же заброшках, что у вас во дворе.

Кристина сначала обрадовалась такой идее, а потом вспомнила об убитом туфлей незнакомце, побледнела и отрицательно замотала головой.

— Что, патлатый, не дает? – неожиданно вмешался в разговор проныра. – Еще поэт сказал, чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей.

— Пушкин? – бросил здоровяк, отвлекаясь от поисков в посудном шкафу.

— Он самый, — кивнул проныра и опять обратился к Артуру. – Так что не зачем уговаривать, просто бери и пользуйся, а она потом втянется.

Пленники благоразумно промолчали, хотя их подлинные мысли и так достаточно красноречиво отразились во взглядах.

Дождавшись, когда бандиты опять погрузятся в поиски, Артур вернулся к своей идее.

— Нам будет легче сбежать, если выманим их из квартиры. Подумай, где можно расположить несуществующий тайник? Если твой дед был реставратором, у него и мастерская должна быть.

— Мастерская у него была здесь, в маленькой комнате, а когда-то и в гараже.

— Где гараж? – оживился Артур.

— В гаражном кооперативе. Это не близко. Но мы гараж давно продали.

— До смерти деда или после?

— Еще до смерти дедушки. Машины у нас все равно никогда не было, а гараж как мастерскую использовали, как склад всякой всячины, а потом решили, что платить за такой склад слишком дорого.

— Тогда не подходит. Хотя… эти типы же не в курсе, когда продан гараж, — криво усмехнулся Артур, и в его глазах заплясали зловещие искорки.

— Территория кооператива под охраной, туда просто так не попасть.

— Тем лучше. Пусть помучаются. А у нас будет больше возможностей сбежать.

— Я номер гаража не помню, и где находится, могу не найти. Их же это разозлит. Лучше не рисковать.

— Ты не бойся. Я же с тобой. Я смогу тебя защитить, — с чувством произнес Артур.

От его слов и уверенности Кристине стало немного спокойнее, она благодарно улыбнулась в ответ, и ей захотелось тоже сказать что-то хорошее, сочувственное.

— Прости, что втянула тебя во все это. Неизвестно, как и когда ты теперь домой попадешь. О тебе, наверное, волнуются. И твоя собака, — спохватилась Кристина, — ты же ее так и не нашел.

— Да, попал, так попал, — Артур проверил, лежат ли еще в кармане брюк поводок и ошейник. – Мама, конечно, переживать будет. И за меня, и за собаку.

— А я фоточку нашел! – радостно объявил проныра.

— Эротическую? – усмехнулся здоровяк.

— Лучше. Историческую, видимо. Закладкой в Достоевском лежала.

Обнаруженный снимок проныра сначала показал подельнику, а потом пленникам.

— Это Винтоховский? – проныра ткнул пальцем в самого пожилого человека на фотографии.

— Да, этой мой дедушка, — призналась Кристины.

— А эта соплюха, вероятно, ты, — проныра ткнул пальцем в ребенка на снимке, Кристина кивнула. – На заднем плане, что за домик?

— Наша дача.

Бандиты посмотрели на девушку с радостным интересом, а Артур – с осуждением.

— Мы туда редко ездим, — бросилась оправдываться Кристина. – Там в основном дедушка жил, мы только наведывались, а потом он совсем заболел, и мы его сюда перевезли. – Она посмотрела на Артура и добавила извиняющимся голосом, — я как-то не подумала.

— Выходит, у нас новый объект поисков, — усмехнулся проныра. – Домик выглядит перспективным. Где дача?

— В садоводстве «Солнечное».

Проныра посмотрел в потолок, что-то прикинул в уме и выдал:

— Найдем! Главное, к рассвету добраться.

— А когда назад? – встревоженно спросила Кристина. – Мне же на работу.

Ее искреннее волнение вызвало у бандитов нехороший смех.

— Давай тут ускоримся, — отхохотав, бросил проныра подельнику. – Если так ничего и не найдем, придется дергать на дачку.

Захватчики опять отвлеклись от пленников, и те продолжили разработку плана побега. Предлагал, конечно, Артур:

— Когда поведут на улицу, один из них, скорее всего, пойдет перед нами, а второй – позади. Ты обязательно пойдешь передо мной. Как только выйдешь из подъезда, я накинусь на того, кто будет идти перед нами и постараюсь вовлечь в потасовку и второго, а ты побежишь со всех ног.

— Но я не могу сейчас быстро бегать. Нога стала болеть сильнее.

— Придется потерпеть. Тебе нужно добраться до заброшенных участков. Ты их хорошо знаешь, легко сможешь спрятаться.

— Нет, только не туда! – горячо запротестовала Кристина. – Там!.. Там и так!..

— Тише, — Артур стиснул ее руку, бандиты покосились на них неодобрительно.

— Там труп, — зашептала Кристина, но эмоции все также били через край. – Я туда не могу! Не хочу!

— Но больше некуда. Долго бежать ты не сможешь, лучше спрятаться.

— А если тот, кого я… если он тоже с ними, но они еще не знают, что он мертв, и что это я его?..

— Тише, — повторил Артур, теперь успокаивающе поглаживая ее руку. – Я там никакого тела не нашел. Вероятнее всего тот тип жив, очухался и ушел.

— Нет. Я туда больше не пойду. Никогда, — Кристина сжала хрупкие кулачки.

— Другого выхода нет. Главное, чтобы ты выбралась. Я задержу их насколько смогу.

— Нет. Нет! И без тебя я не убегу. Только вместе. Они же тебя… изувечат, если я сбегу.

— Переживаешь за меня? – тепло улыбнулся Артур.

— Но мы же в одной лодке.

— Тогда я в ней капитан, и приказываю тебе воспользоваться возможностью и бежать. Потом обратишься в полицию, все расскажешь, и меня освободят.

— Нет, одна я не побегу. Нет, — упрямствовала Кристина, уверенная, что за ее побег самоотверженного защитника могут даже убить.

— Похоже, сладкая парочка опять сорится, — заметил проныра. – С чем-то там девка не согласна. Не дает согласия.

— Отвали от нее, патлатый! – гаркнул Медведь на Артура. – Раз не твоя, так и не лезь.

Артур на всякий случай отпустил руку Кристины, чтобы не провоцировать бандитов.

Поиски в квартире так и не дали никаких результатов, книги закончились, все шкафы были выпотрошены, и подельники засобирались на дачу. Эмоционально обсуждали, стоит ли развязывать пленников, а в итоге сошлись на том, что руки стоит скрутить за спиной, да еще и завязать глаза. Только для скрытности решили обойтись шапками, натянутыми до самого подбородка. Теплые аксессуары позаимствовали у Кристины. Девушка в некотором смысле даже порадовалась находчивости бандитов, ведь так Артур не решится подстраивать ее побег, а значит, обойдется без смертельного риска.

В последний момент перед надеванием шапки, Кристина успела схватить свою сумку. Со стороны подельников не обошлось без шуточек о неразлучности женщин и их сумок, но посмеявшись, отбирать этот непременный аксессуар не стали.

Бандиты повели пленников как слепых, крепко держа под руки. Проныра вел девушку, здоровяк – Артура, ретивость последнего сдерживал пистолет, приставленные к левому боку. Так и погрузились в машину. Пленников усадили вдвоем на заднее сидение, а бандиты заняли передние. Дорогу в нужное садоводство бандиты на знали и забивали название товарищества в навигатор машины, из чего Кристина сделала вывод, что они не местные.

Через некоторое время, после того, как тронулись в путь, Артур начал требовать, чтобы шапки с них сняли.

— Дышать невозможно! Невыносимо жарко и душно! – убеждал он.

— Потерпишь, неженка, — фыркнул проныра. – И дым отечества нам сладок и приятен, как сказал поэт.

— Пушкин? – привычно уточнил здоровяк.

— Грибоедов! – одновременно ответили Артур и проныра.

— Хм, типа начитанный? – недовольно бросил пленнику проныра.

— Всего лишь школьная программа.

— Ага, ага. «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь, так воспитаньем, слава богу, у нас немудрено блеснуть». Это заявлял еще поэт.

— Пушкин? – влез здоровяк.

— Молодец, знаешь, — с заметной иронией обронил проныра.

— Так снимите с нас шапки, — вернулся к началу разговора Артур, — в машине они ни к чему.

— Сказали тебе, потерпишь, — бросил проныра.

— А девушка может задохнуться. И сознание потерять. Вам надо еще и с этим возиться?

— Ладно, Медведь, стащи с них шапки, у меня руки заняты, — распорядился проныра, которому досталось вести машину.

— Я бы этому болтуну шапку в рот всунул, вместо кляпа, — проворчал здоровяк, возвращая пленникам свежий воздух и возможность видеть.

Автомобиль летел по дороге, приближаясь к городской черте. На улицах было еще темно и безлюдно. Редкие фонари не слишком успешно рассеивали тьму. Приближалось время рассвета, и усталость стала сказываться на всех участниках авантюры. Здоровяк принялся громко демонстративно зевать. Кристина хоть и смотрела в окно, изображая общую безучастность, но сама боком прижималась к своему защитнику, от чего ей становилось теплее на душе и спокойнее на сердце.

— Патлатый, — нарушил общее молчание проныра, — так ты типа начитанный? А угадать чей стих сможешь? Например, «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»?

— Пушкин, — без всякого интереса ответил Артур.

— Это я должен был сказать! – возмутился здоровяк.

— Подожди. Дай с человеком побазарить. А еще один узнаешь? «Ко мне он кинулся на грудь: но в горло я успел воткнуть и там два раза повернуть мое оружье». Чье?

— Лермонтов.

— Зараза! – от досады проныра даже нервно крутанул руль, машина резко вильнула в сторону.

— А еще? «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать»! Кто написал?

— Крылов.

— Умничаешь, — недовольно бросил проныра.

— Не Пушкин? – встрепенулся здоровяк.

— Я же говорю, это все лишь школьная программа, — спокойно ответил Артур.

— Сейчас проверим, какой ты умный, — оскалился проныра и зло вцепился в руль. – Ну-ка, слушай. «Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет.Живи еще хоть четверть века — всё будет так. Исхода нет». Чье?

— Это сложнее, конечно, — задумчиво протянул Артур. — В старших классах, я, в отличие от тебя, больше за девчонками бегал, а не об учебе думал. Но мне кажется, что это Блок.

— А еще тебе, наверняка, часто прилетало за то, что нос сильно задирал, — зло бросил проныра.

— Может, я ему шапку кляпом все же засуну? – предложил здоровяк.

— Давай, я теперь у тебя про какой-нибудь стих спрошу? – усмехнулся Артур.

— Не надо их злить, — встревоженно зашептала Кристина. – Пожалуйста.

— Все хорошо. Все по плану, — заверил ее Артур, и громче спросил: — Ну что? Цитировать?

— Валяй. Только сразу предупреждаю, я современных рифмачей не знаю и за поэзию их малякалки не считаю.

— Конечно, только классику, — согласился Артур и процитировал. —

«Зачем я ею очарован?

Зачем расстаться должен с ней?

Когда б я не был избалован

Цыганской жизнию моей».

Произнес он это неожиданно проникновенно, с отзвуками затаенной тоски, глядя Кристине в глаза, словно не читал чьи-то стихи, а признавался сам. Щеки у Кристины зарделись румянцем, а сердце встревоженно забилось.

На спорщика стихотворение произвело совсем другое впечатление, он скрипнул зубами, а потом прошипел:

— Медведь, дай ему в нос!

— С радостью! – оживился подельник и попытался тут же исполнить просьбу, но в ходе разворота и броска к пленнику задел самого проныру и руль.

Машину опять бросило в сторону. Кристина испуганно вскрикнула. Артур не преминул дать отпор нападающему, даже несмотря на скрученные за спиной руки. Завязалось некое подобие потасовки.

— Ты чего творишь, Медведище?! – возмущенно закричал проныра, с трудом выравнивая автомобиль. – Прекрати! Сядь! От тебя только хуже!

Драчуны и не думали униматься. Проныра громко ругался, пытаясь их образумить, перешел на нецензурную брань, но не помогло и это. В стесненном пространстве автомобильного салона, каждое действие, каждое движение, неминуемо кого-то или что-то задевало. Бандит и пленник вцепились друг в друга и не хотели отпускать, не победив, попутно доставалось и проныре, и даже Кристине. Убедившись, что одними словами драку не разнять, проныра остановил машину, выскочил из салона, распахнул пассажирскую дверь со стороны Артура и тоже вцепился в пленника, пытаясь отодрать от своего подельника.

— Беги! – вдруг закричал Артур во всю силу легких. – Беги!!!

Кристина поняла, что это адресовано ей. Удивительно ловко девушка открыла связанными руками дверь и, подхваченная своим ужасом и порывом отчаянья защитника, вылетела из салона и кинулась в лесопосадку. Кристина успела благополучно пробежать несколько метров. Покидая дом, она обула кроссовки, на всякий случай, и теперь они ей очень пригодились. От волнения боли в раненной ноге она почти не чувствовала, но подвело что-то другое. Земля как будто ушла из-под ног, Кристину качнула, а потом уже крепкие руки обхватили ее талию, зажали рот и поволокли обратно.

Глава 4

Ехали молча. Кристина с тревогой поглядывала на Артура, тот выглядел мрачным, но не сломленным.

«Пытается показать, что ему совсем не больно и не плохо, — подумала Кристина. – Но я-то видела, как этот дуболом его бил. И в живот. И ногами. Изверг! А меня специально держали, чтоб я смотрела! Был бы Артур менее строптивым, не получил бы столько».

Так, жалея своего защитника, Кристина одновременно не могла им не восхищаться. Ведь он, как настоящий мужчина, не сдавался, не смотря ни на что, не опускал рук и не отчаивался, он не переставал искать выход, хотя ситуация и казалась безнадежной, сносил побои, но все равно в любую секунду сам был готов кинуться в бой. И все это ради нее? Кристина смотрела на Артура, и глаза ее излучали не только тепло, но и затаенный восторг.

Артур, замечая ее долгий взгляд, тут же кидался успокаивать:

— Не переживай, я что-нибудь придумаю. Я тебе вытащу из этой переделки.

И Кристина верила ему, как никому.

— Парни, нам санитарная остановка нужна! – в какой-то момент громко объявил Артур.

— Обойдешься, — буркнул проныра.

— Чего ты мне не даешь шапкой его заткнуть? – недовольно бросил Медведь.

— Остановка не мне нужна, а девушке.

Кристина удивленно посмотрела на своего защитника, она ведь ни о чем не просила. Артур успокаивающе улыбнулся.

— Ехать недолго осталось. Не потерпит, что ли? – продолжал бурчать проныра.

— А что, обязательно быть такими сволочами? – с вызовам бросил Артур. – По-человечески нельзя? Переломитесь? Или честь бандитская пострадает?

— Медведь, что ты там про шапку говорил? – поинтересовался у подельника проныра.

— Лучше я ему сразу в нос заеду.

— Не надо, пожалуйста, — вмешалась Кристина, стараясь избежать повторения побоев. – Я ничего не хочу. Мне никуда не надо.

— Вот видишь, патлатый, твоей девке никуда не надо. Хватит брехать.

— Она вам признаться боится. Запугали же. Но когда на вашем сидении появится лужа мочи, все претензии сможете адресовать только себе.

— Не надо, Артур, — напряженно зашептала Кристина. – Перестань.

— Останови, Пушкин, — неожиданно попросил здоровяк. – Пусть выйдет.

— Ты ему поверил? Серьезно? – взвился проныра. – Он же только что нас так же обдурить пытался!

— На него мне плевать, а если девчонке надо в туалет, пусть сходит.

— Ты ее одну в лес отпустишь? – возмутился проныра, а потом мерзко рассмеялся. – А! Я понял! Понял! Ты на нее попялиться без трусов решил! Или попялить?

— Заткнись, Пушкин. Лучше стишки какие-нибудь вспомни. А машину останови.

— Ладно. Так и быть. Но с девкой в лес пойду я, а ты патлатого сторожи. Сдается мне, они опять что-то затевают.

— Нет, с ней пойду я, — настаивал здоровяк.

— Я же говорил! Поиметь ее собираешься.

— Дурак ты, хоть и Пушкин.

— Я никуда ни с одним из них не пойду, — тихо, но решительно заявила Кристина. – Мне никуда не надо.

— Не бойся, — шепнул ей Артур. – Это они друг перед другом хорохорятся, а у меня есть план, — и, изловчившись, он полез в карман брюк.

Бандиты препирались еще некоторое время, но право идти с девушкой в лес отвоевал здоровяк.

— Если она даст деру, будешь сам за ней гоняться, — раздраженно завил проныра.

— Никуда она не денется. Я ее все время держать буду.

— То есть она ссать, а ты над ней стоять? – рассмеялся проныра.

«Я не хочу! Я не смогу! Я боюсь! – в отчаянье думала Кристина. – Лучше умереть, чем кто-то из них!..»

— Извращенцы вы оба, — бросил бандитам виновник всей ситуации. – Человеку в туалет надо, а вы издеваетесь. У меня ошейник есть. Собачий. Оденете ей, на поводок возьмете, и никому над ней стоять не придется. И она смущаться не будет. Вообще-то, меньше бы разговоров, больше дела. Давно бы проехали.

— Девушку на ошейник? Гулять по лесу? – хохотнул проныра. – Кто еще из нас извращенец? А на кой черт тебе с собой ошейник? Вы что, так с ней развлекаетесь? Ролевые игры?

— Я вам нормальную идею предлагаю, чтобы ей комфортно было, а вы только издеваться и можете.

Машину проныра все же остановил.

— Давай ошейник, — потребовал здоровяк у Артура.

— Лучше, я ей сам надену, — предложил тот.

— Нет, я, — Медведь выдернул собачий аксессуар у пленника из рук, открыл пассажирскую дверь со стороны Кристины и принялся цеплять ремешок на тонкую девичью шейку.

Так одновременно страшно и отвратительно Кристине еще никогда не было. Большие неуклюжие пальцы шарили по ее шее, способные переломить ту как спичку в любой момент. Артур ободряюще улыбался, показывая, что все идет по плану.

«Что я буду делать? Куда я побегу? А как же он?» — переживала девушка.

Сердце стучало все громче, волнение захлестывало с головой.

На поводке у здоровяка Кристина пошла как на расстрел, пошатываясь на неверных ногах, пытаясь справиться с бурей переживаний и одновременно делать вид, что она лишь идет в кустики, облегчиться. Медведь довел пленницу до первого ряда деревьев и остановился.

— Дальше сама, — заявил он. – Предупреждаю, не дури. По-любому догоню.

Кристина вошла в темноту лесополосы, сама не веря, что решится. Словно во сне, она делала то, что обговорили с Артуром. Присела, потянула вперед связанные за спиной руки, с трудом протащила их по ягодицам, по ногам, но все же смогла вывернуть, переступила через сцепленные кисти, и вот руки уже в обычном положении, а значит, пол дела сделано. Дальше Кристина отцепила от ошейника поводок, приладила освободившийся конец к ветке и осторожно, стараясь не шуметь, пошла в глубь лесопосадки.

Не слишком приветливые и днем, придорожные насаждения в ночной тьме выглядели еще более отталкивающе и даже пугающе. Кривые деревья тянули к девушке сучковатые ветви, густые кусты царапали ноги, между стволов мерещились жуткие тени.

«И что я тут одна?.. А если здесь какой-нибудь маньяк водится? Или сумасшедший? Или другие бандиты? Как я отсюда выберусь? Я понятия не имею в какую сторону идти! Где город?» — думала Кристина, беспрестанно оглядываясь назад, где еще виднелись огни автомобиля и широкая спина здоровяка.

Тем временем, дав Кристине время на побег, Артур начал приводить в исполнение свою часть плана. Проныра вышел из автомобиля покурить, а ненадежного пленника заблокировал внутри салона.

— Выпусти меня! – потребовал Артур. – Мне тоже отлить надо!

— Потерпишь, — привычно буркнул бандит.

— Хотя бы дверь приоткрой. С места отолью, отходить не буду.

— Перебьешься.

Артур настаивал, а проныра не поддавался на уговоры, слово за слово, и вспыхнула ссора.

— Все! Задолбал! – выкрикнул Артур. – Достаю! И буду мочиться прямо в машине!

— Совсем обалдел! – возмутился проныра и распахнул дверь. – Только попробуй!

Артур только того и ждал, ринулся вперед, сбил бандита с ног, хотел мчаться дальше, но запнулся сам, получилась общая свалка и потасовка, которую и увидел здоровяк. Он сначала дернулся на помощь подельнику, но вспомнил про пленницу и остался на месте.

— Хватит! – закричал дерущимся Медведь. – Хватит! Пушкин, ты что справиться с этим патлатым не можешь?! Дай ему в рыло! Тут же присмиреет!

— За девкой лучше следи! – огрызнулся проныра, пытаясь подмять Артура под себя. – Говорил же! Они это нарочно затеяли!

— С девкой все в порядке. Тут она! – крикнул здоровяк товарищу, а потом бросил пленнице. – Скоро ты там? – и дернул поводок.

Сучок, на котором крепился свободный конец, хрустнул и поводок упал на землю.

— Это что?! – взревел Медведь. – Что?! – и он ломанулся в заросли. – Ты что устраиваешь?! Ты где?! Ты куда?! Дура!

— Что с девкой? – всполошился проныра, продолжая бороться с вертким, но связанным Артуром. – Упустил?! Сбежала?!

Здоровяк не отвечал, он носился среди деревьев из стороны в сторону и громогласно ругался.

— Я же говорил! – возмущенно кричал проныра. – Они это вместе затеяли! Иди сюда, Медведище! Помоги этого утихомирить! Без него она далеко не убежит! Давай сюда! Давай! Ко мне!

Ревя от злости, здоровяк бегом вернулся к машине. Сразу против двоих у Артура не было ни шанса. Его быстро смяли и обездвижили, накрепко вжав в дорогу.

— Я тебе башку проломлю! – брызгал ему в лицо слюной здоровяк. – Кишки выпущу! На дереве за яйца подвешу!

— Зови ее! – наседал проныра. – Зови! Пусть возвращается! А то мы тебя тут на месте и порешим! Зови!

— Нет! – задушено шипел Артур. – Нет! Не буду! Вы ее не получите! Нет! Не буду!

— Девка, выходи! – гаркнул Медведь. – Выходи! Возвращайся! Или мы твоего патлатого прямо на месте прикончим! Выходи! Тебе все равно некуда бежать! До города далеко! А в лесу зверье! Оно, в отличие от нас, тебя жалеть не будет!

— Зря глотки дерете, — не унимался Артур. – Она не вернется. А вы только время теряете. Если по дороге кто-нибудь проедет, в полицию позвонят. Вас тут и скрутят.

— У меня есть идея, — вдруг сказал здоровяк совершенно спокойным голосом, а потом крикнул даже громче, чем раньше. – Я этого патлатого сейчас пытать буду! Ломать по одному пальцу, пока девка не появится! Если не появится, а пальца закончатся, начну ломать ребра! Он завопит на весь лес! Даже глухая тетеря услышит!

Здоровяк поднял Артура на ноги рывком за шиворот, а потом толкнул на капот машины.

— Зови свою девку! – прорычал Медведь. – Зови, а то лишишься пальцев!

— Нет! – упрямо огрызался в ответ пленник.

— Вот и проверим ваши чувства! – вмешался проныра. — Бросит она тебя или нет!

— Конечно, бросит! Я же ей никто! – хоть и вдавленный в металл капота, Артур не переставал дергаться и вырываться. – Я же говорил, она мне не девушка!

— Как раз и проверим! – оскалился здоровяк и рванул пленнику мизинец на правой руке.

Артур закричал, но почти сразу подавил свой возглас, до боли стиснул зубы и вжался лбом в бампер.

— Не надо больше! – раздался звонкий девичий голос, полный отчаянья. – Не надо! Я вернулась!

Трое молодых людей резко повернулись на звук. Трепеща от страха и волнения, на дорогу вышла Кристина.

— Твоя пропажа вернулась, Медведище, — оскалился проныра. – Повезло тебе.

— Зачем? – бросил Кристине Артур.

— Заткнись, — рявкнул на него здоровяк. – Она тебе жизнь спасла. И руки, — а девушке крикнул. – В машину садись! Быстро!

— Не трогайте его больше. Пожалуйста, — горячо попросила Кристина.

— В машину! – повторил Медведь.

Кристина послушно забралась в салон, спустя несколько мгновений туда же, на заднее сидение втиснули помятого и перепачканного Артура. Автомобиль тронулся.

— Зачем ты вернулась? – почти с болью в голосе бросил защитник.

— Как же я могу тебя бросить? Ты же из-за меня попал в этот переплет. Если я сбегу, они же тебя… если не убьют, то покалечат. Как же я могу? – Кристину душили слезы, страх и горечь, и с каждым словом голос ее становился все тише.

Не в силах больше говорить, она подняла на защитника выразительные глаза и перехватила его взгляд, быстрый, но говорящий. В нем смешались удивление, радость и восхищение. Восхищение ей? Однако длилось это лишь мгновение, Артур поспешил отвернуться.

— Не стоило, — пробормотал он. – Я бы выбрался.

— Ты ведь не должен всего этого делать, — с трудом проговорила Кристина. – Я тебе, правда, никто, но…

— Это не важно, — перебил Артур и твердо добавил. – Ты попала в беду. Значит, я должен помочь, чем смогу.

— Ей повезло, — вздохнула Кристина.

— Кому?

— Твоей девушке — обронила Кристина, пряча глаза.

— В таком случае, стоит говорить «повезет», потому что пока ее нет.

Кристина бросила на своего защитника быстрый взгляд и почувствовала, что краснеет.

Артур тоже ощутил неловкость ситуации и кинулся рассказывать истории из своего детства, трогательные или забавные, о поездках с родителями за город, о воскресных прогулках в парки аттракционов и в зоопарк, о мальчишеских проказах, о том, как ему купили щенка. Кристина немного ожила и почти начала улыбаться.

Бандиты мрачно поглядывали на беседующую парочку.

Постепенно Кристина успокоилась, и тогда усталость напомнила о себе. Пережитые волнения, страхи и погони истощили силы, а рядом с молодым человеком, которому она доверяла и симпатизировала, невольно расслабилась и пригрелась. Артур продолжал негромко рассказывать, а глаза Кристины все сильнее слипались, пока она не погрузилась в утешающий сон, склонив голову на плечо своему защитнику.

— Нет.

— Да.

— Нет! Ты ничего не понимаешь!

— Это ты ни в зуб ногой!

— Я тебе говорю, что это не то!

— Докажи!

Сквозь сон Кристина слышала спорщиков, но они не тревожили ее, пока в голосах не начали проскальзывать слишком напряженные нотки. Обнаружив себя склонившей голову на грудь Артуру, Кристина окончательно проснулась и поспешила ровно сесть, поправила волосы, расправила подол потрепанного платья, осмотрелась по сторонам.

Спорили проныра и Артур.

— Ничего подобного! Не правда! – возражал бандит.

— Так и есть! Так и есть! Это ты ничего не понимаешь! А вещь элементарная! – уверял Артур.

— Тогда приведи пример! – потребовал проныра.

— Сам приведи! Я уверен, что не сможешь!

— Думаешь, не смогу? Я в стихах стопудово разбираюсь лучше, чем ты! Синекдоха? Запросто! «Белеет парус одинокий». Вот!

— И где тут синекдоха? Нет ее!

— Как нет?! Самая она и есть!

— Я уже говорил, ты стихи знаешь только из школьной программы! А кроме них ничего! Грамотей! Первую попавшуюся строчку процитировал и рад! Кого этим удивил?

— Так это Пушкин был? – подал сонный голос здоровяк.

— Синекдоха это была! – бросил Артур. – Якобы! Даже твой товарищ не поверил!

— Так это не Пушкин? – не понял здоровяк.

— Лермонтов! – успокоил его проныра. – И синекдоха! Да! Она самая!

— И где именно? В вашем воспаленном воображении?

— Это ты сам ничего не понимаешь! Это четкий пример синекдохи!

Кристина настороженно вслушивалась в спор, и ее покалывал стыд, потому что сути конфликта она не понимала.

— Успокойтесь уже! – в какой-то момент не выдержал здоровяк. – Скоро подъезжаем. Девка, готовься, будешь говорить, куда ехать, куда сворачивать.

Артур недовольно откинулся на спинку сидения.

— А что такое синекдоха? – тихо спросила у своего защитника Кристина.

— Понятия не имею, — бросил тот. – Да это и не имеет значения.

Удивления во взгляде девушки Артур не заметил, потому что успел отвернуться.

Дачный поселок под лучами еще ласкового солнца постепенно просыпался. Тревожно пробовали голоса петухи, им отвечала птичья разноголосица диких пернатых собратьев. Во дворах начало поскрипывать, люди выходили, чтобы приняться за обычные утренние дела.

— Поздно приперлись, — проворчал здоровяк, — народ уже из халуп выползает. Запалят нас.

— Девка, давай шустрее соображай, — поддержал недовольство подельника проныра. – Куда ехать?

Однако быстрее никак не выходило. Кристина растерялась. Она не была на даче года два, а когда еще приезжала, то делала это на дачном автобусе. Ветеран советского автопрома высаживал всех желающих на остановке и отправлялся дальше по маршруту, а дачники уже пешком добирались до своих участков. Теперь же, когда везли на машине, Кристина никак не могла сориентироваться. Машина колесила по поселку туда-сюда, и привлекала ненужное внимание.

— Ты это нарочно?! – злились бандиты.

— Нет, я просто давно не была, и когда еду в машине, не узнаю, — оправдывалась Кристина. – Вы слишком быстро проноситесь по улицам, а не успеваю понять, где мы.

— Брехня! – не верил проныра. – Ты это специально! Время тянешь! Надеешься, что нас лучше запомнят и в полицию стукнут? Так вот, зря! Будешь продолжать в том же духе, мы с вами разберемся раньше, чем сюда доберется любая полиция! Хватит зубы заговаривать! Дорогу нормально показывай!

— Мы уже столько тут кружим, что я совсем запуталась, — призналась Кристина, едва не плача.

— Вы ее так до истерики доведете! – возмутился Артур. – Прекратите наседать! Дайте ей успокоиться и сообразить, где мы!

— Может, ты нам дорогу покажешь? – оскалился проныра.

— Я не знаю, где ее дача, и в этом садоводстве вообще никогда не был.

— А может тебе вмазать, чтобы память прочистилась? Глядишь, и вспомнишь, что бывал тут ни раз и дорогу обнаружишь?

— Давайте начнем сначала, — прервал разрастание новой ссоры здоровяк. – Выезжай, Пушкин, из поселка и заезжай снова.

— Только вы как автобус заезжайте, — попросила Кристина. – Той же дорогой, мимо остановки и медленнее.

— Чтоб меня! – раздраженно воскликнул проныра.

— Давай, я поведу, — вызвался здоровяк.

Темная, слишком приметная для дачного поселка, машина вывернула на основную дорогу, ведущую мимо садоводства, проехала покосившийся павильончик остановки и снова углубилась в дачные переулки. От знакомого места Кристина с большей уверенностью узнавала дорогу и указывала, куда сворачивать. Проныра продолжал возмущаться, но вел себя уже спокойнее.

На узких улочках, в зарослях плодовых деревьев, среди разномастных построек не так-то просто было отыскать нужную. Не без труда, но Кристина справилась.

— Вон он! – всполошилась она, указывая вперед, и даже сама обрадовалась своей находке.

Недоверчивый проныра достал фотографию, что нашел в книге, и принялся сравнивать домик на снимке и ветхое строение на запущенном участке.

— Кажется, похож, — задумчиво протянул он.

— Конечно, похож, — буркнул здоровяк и вылез из автомобиля. – Выгружайтесь, — скомандовал он пленникам.

Покинув машину, молодые люди подошли к калитке, и только тут Кристина запоздало сообразила, что взяла только ключи от дома, а про замок на воротах забыла. Это стало поводом для очередной порции ругательств со стороны бандитов, но никого не остановило.

— Перелезем, — заявил здоровяк, и едва он собрался первым попробовать забор на прочность, как из соседнего проулка вывернула пожилая женщина с козой.

И дачница, и ее рогатая спутница одинаково подозрительно воззрились на странную компанию у ветхой калитки.

— Что-нибудь выкинете – прибью, — шепотом предупредил пленников проныра, — и вас, и эту бабку.

Кристина спрятала связанные кисти за Артура и преувеличенно бодро бросила:

— Здравствуйте, тетя Люда!

Женщина вздрогнула от того, что ее назвали по имени, и немного по-иному посмотрела на подозрительную группу.

— Кристинка? Ты, что ли? – наконец, выдала женщина. – Приехали, все же? Вспомнили про домик? – она увереннее пошла на встречу странной компании. – Правильно. А то двор совсем бурьяном зарос. Ставеньки у вас, кажется, покосились. Подправлять надо. И лесенка подгнила.

— Спасибо, мы, конечно, все сделаем, — с показным энтузиазмом заверила тетю Люду Кристина.

— С такими молодцами можно горы свернуть, — кивнула женщина на здоровяка и Артура. – А я с утра веду свою Маньку попастись. Свежей травки поест, водички из речки попьет, по лужку побродит, и вымя сразу тяжеленькое становится. Хотите, молочка козьего? Я передам.

— Нет, спасибо, — запротестовала Кристина.

— Хотим, — громко объявил здоровяк. – Давайте.

— Ближе к обеду тогда. Посмотрю, что у меня осталось. А молочко у моей Маньки чудесное, лечебное даже.

— Никогда козьего молока не пил, — заявил здоровяк.

— Вот и попробуешь. А что у тебя, Кристиночка, с платьем? – удивилась тетя Люда. – Перепачканное да порванное, — она окинула девушку озадаченным взглядом.

— Мы в лес за ягодами ходили, я надела, что похуже, — бросилась оправдываться Кристина, поправляя истерзанный подол, — так платье там совсем изорвалось.

— Какие же в лесу ягоды? – удивилась дачница. – Земляника отошла, а другого пока не наросло.

— Вот мы и не нарвали, — принужденно улыбнулась Кристина.

— Нам в дом пора, — напомнил всем проныра.

— И мы с Манькой пойдем, — объявила тетя Люда, но сама еще несколько раз оглядывалась, пока не скрылась за поворотом.

Бандитам и пленникам в это время пришлось топтаться у калитки, изображая попытки отпереть строптивый замок. Когда же дачница скрылась из вида, проныра полез через забор, а здоровяк один мощным толчком выломал хлипкую калитку.

Через заросший бурьяном двор прибывшие прошли к дому. Дача производила удручающее впечатление не ухоженности. Трава росла там, где ей вздумается, лавочка под окном обветшала, крыльцо покосилось. А вот входная дверь держалась еще вполне уверенно, дополнял ее крепость большой амбарный замок.

— Место как раз для поиска сокровищ, — усмехнулся проныра.

Внутреннее убранство выглядело еще прозаичнее. Пыль покрывала все возможные поверхности, пахло мышами. Обстановка обычного деревенского домика пыталась убедить бандитов, что искать здесь бесполезно.

— Может, мы не будем переворачивать тут все верх дном, а ты сама скажешь, где тайник? – предложил проныра Кристине.

— Нет у нас никаких тайников. И картины той тоже нет.

— Клиент продолжает упираться, — вздохнул проныра. – А что, Медведь, мы делаем с теми, кто упирается? – второй бандит пробурчал что-то нечленораздельное. – Здесь, на природе, у нас и свободы больше. И пытать можно интереснее, и тела спрятать легче.

Пленники мрачно молчали.

— Тогда сидите в углу и не рыпайтесь! – рявкнул на них здоровяк.

В запущенном дачном домике бандиты церемонились меньше, чем в городской квартире. Вещи вываливались из шкафов и тумбочек прямо на пол, постельное белье перетряхивалось, те немногие книги, что обнаружились на полках, пролистывали и отбрасывали в сторону. Мебель сдвигали со своих мест. Проныра залез даже в печь и долго там ковырялся. Здоровяк застрял в кладовке.

— Гляди, что я нашел! – радостно крикнул оттуда Медведь подельнику. – Удочки! Помню, я с дядькой в детстве на залив на рыбалку ходил. Холодно, темно, а мы к утренней поклевке приперлись.

— Ну, да, — откликнулся проныра, — Так и вижу: «На берегу пустынных волн стоял он, дум великих полн, и вдаль глядел». Медведище с удочкой.

— Пушкин?

— Он самый.

— Давай возьмем удочки? Как-нибудь на рыбалку сходим.

— Очнись, а? – недовольно бросил на это проныра. – У нас тут дело! И пока мы не найдем эту чертову картину, оно нас не отпустит! Ищи, не отвлекайся!

— Надеюсь, скоро это закончится, — вздохнула Кристина, — они ничего не найдут и уйдут.

— Сомневаюсь, что они так просто нас отпустят, — не согласился Артур. – Подумай хорошо, где она может быть, пока они тут все не разгромили.

Кристина покачала головой.

— Я вообще не верю, что мой дедушка мог взять что-то чужое, да еще подделки подсунуть кому-то.

— Не кому-то, а каким-то криминальным авторитетам. Дело очень серьезное. Эти бандиты себе не на одну статью за наше похищение заработали, так что легко и просто это не закончится.

— Но если картины нет, что мы можем сделать?

Из кладовки вернулся здоровяк, перепачканный и раздраженный.

— Достало меня в их рухляди копаться, — заявил он. – Не разбирать же эту халупу по доскам.

— Рано сдаешься. Дача – это тебе не квартира, тут тайник, где угодно можно соорудить. В полу, в потолке, в стенах. Все простукивать надо.

— Достало! – недовольно повторил здоровяк. – Пора поразвлекаться. – Он вытащил из-за пояса пистолет, направил на Артура и потребовал. – Трахни ее.

Артур весь сразу напрягся и выпрямился, Кристина наоборот сильнее вжалась в угол, у которого сидела.

— С какой стати? – бросил Артур здоровяку.

— А ты что, не хочешь? – криво усмехнулся тот. – А я хочу посмотреть. Она тоже, наверное, хочет. Вон как вся раскраснелась. Трахни ее.

Артур кинул на девушку быстрый взгляд, та напротив, бледная и дрожащая смотрела на него глазами, полными ужаса.

— Она не хочет, — уверенно сказал Артур.

— Да плевать! Я хочу посмотреть, как вы кувыркаетесь. Давай, вперед, пока разрешаю, — помахал пистолетом здоровяк.

— Мы с ней не кувыркаемся, — так же твердо ответил Артур. – Она не моя девушка. Мы впервые встретились только вчера вечером.

— И хорошо. Тебе же приятнее будет ее трахнуть. Давай уже.

— Медведь, ты что затеял? – удивился подельник здоровяка.

— Развлечение устраиваю. Надоело в пыльном барахле копаться. Давай, патлатый, расстегивай штаны. Или ты баб через одежду имеешь? Чего яйца мнешь? Тебе потрахаться разрешают. Действуй.

Артур еще раз кинул на Кристину быстрый взгляд. Та почувствовала, что холодеет от страха. Она впервые поняла, что оказывается одна против трех мужчин. Кто поручится, что Артур, который с ней только по воле случая, и нечем с ней не связан, не захочет воспользоваться ситуацией? Ведь парни всегда ищут любую возможность переспать с кем-нибудь. Как ей быть уверенной, что фактически незнакомец откажется от такой возможности? А если бы он сам и не решился, то его же заставляют, угрожая оружием. Станет ли он сопротивляться, если это опасно для его жизни? И Кристина почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком, растерянным, бессильным и беспомощным. На глаза навернулись слезы, губы задрожали. Что она сможет сделать одна против троих, да еще и вооруженных? Кричать, в надежде, что с соседних участков ее услышат? А если и услышат, захотят ли прийти на помочь? Успеют ли? Кристина вцепилась в сумочку и прижала ее к груди, словно это могло чем-то помочь.

— Хватит запугивать девушку, — решительно бросил бандитам Артур и сдвинулся так, чтобы закрыть ту от недругов. – Вам же картина нужна. Вот и ищите.

— Нам передышка нужна, так что заткнись и займись делом, — потребовал здоровяк. Трахни ее уже, наконец. Или ты считаешь, что если я всажу тебе пулю в ногу, это добавит тебе стояка?

— Шум услышат соседи, — предупредила Кристина. – Не надо нас трогать, пожалуйста. Вам же искать картину надо, ищите, мы не мешаем.

— Вы не помогаете, — огрызнулся здоровяк. – А меня достало тут в рухляди копаться. Передохнуть надо. Давай, патлатый, поработай, порадуй девушку. Ей очень хочется.

— Не буду, — уверенно ответил Артур и встал на ноги.

Кристина вздохнула с облегчением и искренней благодарностью посмотрела на своего защитника.

— Какой борзый, — скривился здоровяк. – А пулю в лоб? – он вытянул пистолет так, что до Артура оставалось расстояние меньше вытянутой руки. – Трахни ее, говорю, или я тебе башку прострелю.

— Нет.

— Считаю до трех, — предупредил здоровяк.

— Медведище, ты что, правда, стрелять собрался? – всполошился проныра.

— Заткнись, — огрызнулся здоровяк. – Раз, – и он двинулся в сторону пленника, что еще сократило расстояние между грудью Артура и смертоносным дулом.

Повисла напряженная пауза, во время которой никто не шевелился.

— Два, — громче объявил здоровяк.

Артур глянул на Кристину, а той нечего было сказать своему защитнику, любой вариант сейчас оказался плох.

— Три, — гаркнул здоровяк.

— Хорошо! – поспешно выдохнул Артур, а потом спокойнее добавил. – Я сделаю. Только руки развяжите.

У Кристины внутри что-то оборвалось, сердце на мгновение замерло, потом заколотило часто-часто.

— Перебьешься, — буркнул здоровяк. – Руки тебе в этом деле не понадобятся.

— Она же добровольно не согласится. Ее удерживать надо, — неожиданно холодно обронил Артур. – Или вы подержите?

— Еще чего! Сам!

— Тогда руки развяжите. Со скрученными руками я и раздеться не могу, и джинсы расстегнуть. Или вы мне штаны расстегнете?

— Разбежался! Еще я тебе ширинку не расстегивал!

— Тогда руки развяжите, — в третий раз потребовал Артур.

— Пушкин, развяжи ему руки, — потребовал от подельника здоровяк.

– Другого занятия не нашел? – недовольно отозвался проныра. – Надо тайник искать, а ты какой-то цирк устроил.

— Успеем. Думаю, девка после траха податливее станет, память у нее прояснится. А уж если патлатый ее удовлетворить не сможет, придется нам с тобой помочь. Развяжи ему руки, а то все веселье пропадает.

Проныра достал из кармана нож, перерезал веревку на руках пленника, отошел к противоположной стене и принялся простукивать доски, показывая, что в затее подельника участвовать не хочет.

— Хватит тянуть кота за яйца, патлатый, — снова обратился к пленнику здоровяк. – Трахай уже! Ну! – и пистолет замаячил прямо перед лицом Артура.

Пленник развернулся и наклонился к Кристине.

— Поднимись, пожалуйста.

— Нет, — шепотом ответила Кристина, не позволяя себе поверить, что ее защитник способен на такую подлость.

— Встань, пожалуйста, — громче повторил Артур, а тихо добавил. – Будь готова.

Кристина вскинула на него глаза, и в них мелькнула радость надежды. Пленница медленно поднялась, а Артур за это время стянул с себя футболку.

— Пошло дело, — оскалился здоровяк, — можно и вздрочнуть.

Сверкая голым, в меру выразительным торсом, Артур приблизился к Кристине, прижался к дрожащей девушке так, что та ощутила жар его тела, приобнял и шепнул на ухо:

— Беги, — сам же резко развернулся и кинулся на здоровяка.

Снятой футболкой опутал руку с оружием и повис на ней, не давая выстрелить в себя. Едва успевший приятно расслабиться бандит заревел от негодования и навалился на пленника, заставляя рухнуть на пол.

Кристина сорвалась с места и бросилась к двери, но проныра слишком быстро среагировал, перехватил беглянку у самого порога, вцепился в нее и отшвырнул вглубь комнаты. Кристина врезалась в деревянную перегородку и сползла на пол. Проныра словно хищник устремился к ней, схватил за волосы, потянул вверх. Кристина закричала от боли.

— Тварь! Сбежать хотела!

— Отпусти девку! – заревел здоровяк, отвлекаясь от возни с пленником, а тот лишь еще упорнее принялся вырываться из-под навалившейся туши.

— Эта тварь убежать хотела! – зло бросил подельнику проныра, разгоряченный погоней. – Сам же видел! Ее надо проучить! Чтобы не рыпалась! – он обхватил Кристину руками поперек груди и стиснул.

— Отпусти девку! – еще более грозно рыкнул Медведь.

— Отстань! – огрызнулся проныра. – Сам ее чуть второй раз не упустил! Ее надо проучить! Сломаю ей пару пальцев, умнее станет!

— Пушкин! – заревел здоровяк и, бросив своего пленника, с мощью локомотива помчался на подельника.

Проныра явно струхнул и, выпучив глаза, отскочил в сторону. Кристина снова оказалась на полу. Отогнав подельника от пленницы, здоровяк не продолжил погоню, а, наклонился, сам сгреб Кристину в охапку и поднял, но проделал это довольно аккуратно. Однако пленница все равно похолодела от ужаса, осознав, что находится в полной власти бандита, способного ее раздавить. Тот глянул на свою добычу сверху вниз, и на злобном лице его отразилось нечто, подобное умилению.

— Отпусти ее, громила! – прохрипел Артур, приподнимаясь и морщась от боли. – Отпусти!

Здоровяк разжал руки, Кристина осела на пол, а бандит вдруг всполошился, завертелся на месте, осматриваясь по сторонам.

— У меня он! – крикнул проныра и показал подельнику пистолет. – Совсем из-за девки башку потерял! Оружием разбрасываешься! А если бы не я подобрал, а патлатый?

— Я его хорошо придавил, ему не до оружия, — буркнул здоровяк, тяжело дыша, после потасовки. – Девка, в угол пошла!

Кристина с трудом поднялась и пошла на прежнее место, потирая ушибленную руку.

— Расплющил, практически, — прохрипел Артур, садясь. – И губу мне в кровь разбил, громила.

— А зачем сопротивлялся? Может, перед тобой теперь еще и извиниться? – недовольно проговорил здоровяк. – Сам виноват.

— Конечно. У сильного всегда бессильный виноват, — поморщился Артур, поднимаясь на ноги.

— Пушкин? – подозрительно прищурился здоровяк.

— Крылов, — ответил вместо пленника проныра. – Зачем было такую ерунду мутить? Чего добился?

— Точно! Я сильный! – не слушая подельника, заявил здоровяк, поигрывая мускулами. – А он сопляк патлатый.

Артур дошел до Кристины и тяжело опустился рядом.

— Не переживай, — тихо ответил он на ее встревоженный взгляд, — мы еще попытаемся. Уверен, что в конце концов получится.

Глава 5

Бандиты ругались, расшвыривали вещи, пытались разломать перегородки и пол, чтобы добраться до тайника, который сами и придумали.

Кристина сидела в углу, положив голову на плечо Артура и понимала, что ей уже все равно. Взвинченные до предела нервы перебросили разум в новую стадию – отупение. Происходящее казалось нереальным сном, который не имеет значения, даже совершенное вчера убийство теперь виделось только иллюзией. Ничего не хотелось. Предложи Артур очередной побег, Кристина больше не смогла бы собраться с силами и с духом.

— Так! Стоп! – остановил сам себя проныра. – А погреб? Мы забыли про погреб! В частном доме всегда есть погреб!

— Девка, где погреб? – бросил пленнице здоровяк.

— Во дворе. От дома слева. Вход в подвал пирамидкой сколочен, — выдавила из себя Кристина.

— Пойду проверю, — решил здоровяк, — а ты стереги их, — приказал он подельнику.

— Может, правда там? – тихо поинтересовался Артур.

— Нет, — устало ответила Кристина, — там сыро и холодно. В таких условиях картины не хранят, а если хранят, то долго те не живут. Это мой дедушка знал, как никто. Он бы ни за что не оставил там старинный оригинал.

— Кристиночка! – донеслось с улицы. – Я молочка принесла! Козьего! Вчерашнее, правда, но все равно полезное! Подойти, забери!

Пленница вопросительно посмотрела на проныру.

— Принесло же, — недовольно буркнул тот. – Взбрело же в голову молока просить. Обжора! – бросил он подельнику. — Только о брюхе думает, — а потом приоткрыл дверь и крикнул во двор. – Миха, сходи молоко забери! Тебе принесли!

Здоровяк сначала хотел возмутиться и отказаться, но потом в животе нехорошо заурчало, и Медведь отправился за пропитанием.

— Вот, молочко вам, — сообщила тетя Люда и протянула вышедшему бандиту пластиковую бутылку. – Свое. Полезное.

— Спасибо, — буркнул тот. – А сколько мы вам должны?

— Нисколько, — пожала плечами женщина, — но если отблагодарить хотите, сделайте одно дело. Вы, я вижу, парень крепкий, а мне как раз подсобить надо по хозяйству. Идем, покажу. Там не долго.

Здоровяк нерешительно помялся, покосился на бутылку с молоком, пошмыгал носом, но в итоге согласился.

— Прекрасно, — обрадовалась тетя Люда. – А то мой старик совсем разболелся, спину разогнуть не может, а ты парень здоровый. Ты… друг Кристиночки?

— Нет, — здоровяк задумчиво почесал затылок, — я… это… друг ее парня.

Прошло пять минут, десять, а здоровяк к погребу не возвращался. Проныра все беспокойнее выглядывал из окна, бормоча себе под нос:

— Где его носит? Куда он мог свалить?

Несколько раз проныра пытался дозвониться до пропавшего подельника, но тот не отвечал.

— Девка, — кинулся к Кристине раздосадованный проныра, — ты эту тетку с молоком знаешь? Кто она такая?

— Просто женщина. Живет тут недалеко, на даче.

— Просто женщина? А где тогда Медведь? Может, эта женщина не просто так пришла? Может, ее подослали? Ты ей успела какой-то знак дать, чтобы она полицию вызвала? А? А Медведя уже скрутили и теперь ко мне подбираются? Но ты не надейся, прежде, чем кто-то до меня до берется, вы оба по пуле получите, — подтверждая свои слова, проныра достал пистолет.

— Твой дружбан загулял, так почему она виновата? – заступился за девушку Артур.

— А ты вообще заткнись! – огрызнулся проныра. – И хватит без дела сидеть! Встали и давайте стены простукивайте! И лучше для вас, если тайник найдете, а то придется пытками заняться.

Когда здоровяк наконец вернулся, подельник набросился на него с руганью.

— Остынь, — спокойно отозвался тот. – Я над нашим прикрытием поработал. Не ясно, сколько еще тут торчать будем, зато теперь о нас хорошо думают, на шум полицию не вызовут. И вот еще, — он выложил на тумбочку яблоки, бутылку молока и пакет пирожков. – Пожрать пора.

Проныра хоть и скривился, но предложение поддержал. Здоровяк озаботился организацией перекуса, перерыл на кухне все шкафы и ящики в поисках приемлемой посуды, потом еще и затеял ее помыть. Его подельник все это время с недовольным выражением на лице приглядывал за пленниками, которые делали вид, что ищут некий тайник. Проныра качал головой, бормотал что-то неодобрительное себе под нос, глядя на развернутую Медведем кипучую, но совсем не ту, деятельность, а потом вдруг насторожился, прислушался, и неожиданно гаркнул:

— Стоять!

— Чего? – не понял его подельник, но на месте замер.

— Пройдись вперед! – бросил ему проныра, заглядывая на кухню.

Здоровяк сделал несколько шагов к нему.

— Теперь назад, — потребовал проныра.

Медведь дважды шагнул к окну.

— Опять вперед! – скомандовал проныра.

Здоровяк опять пошел в сторону подельника.

— Стоп! Назад! – приказал проныра.

— Да ты задрал! – возмутился здоровяк.

— Ты что, не слышишь? Под тобой пол скрипит! Доски!

— И что? Я большой и тяжелый. И что?

— Нет, не так. Они не от этого скрипят, — проныра принялся довольно потирать руки и процитировал:

«О, сколько нам открытий чудных

Готовит просвещенья дух,

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг»!

— Пушкин? – привычно утонил здоровяк, еще ничего не понимая, зато стоя посреди кухни с тарелкой в руках.

— Он самый. Мы нашли тайник! – радостно объявил проныра.

— Где? – оживился здоровяк, а пленники насторожились.

— Здесь! Прямо под тобой! – объявил проныра. – Половицы скрипят. Скрипят почему? Потому что там пустое пространство! Убираем эту ковровую дерюгу! Тайник под ней.

Забыв о намерении перекусить, подельники отбросили в сторону самодельный коврик, который вязала еще бабушка Кристины, и принялись ощупывать доски пола.

— Тайник, правда, там? – тихо спросил у девушки Артур.

— Я не знаю, — выдохнула Кристина. – Я никогда не слышала ни о каком тайнике.

Обшарив пол, бандиты что-то поддели и потянули вверх, поднялась грубо сколоченная из досок крышка. Проныра нетерпеливо сунул голову вниз.

— Ого! Да, тут целое подземелье!

— А картина? – спросил здоровяк.

— Так сразу не видно. Спускаться надо и рассматривать. С фонариком.

— Посмотри хорошо, может там и свет есть, — посоветовал здоровяк. – Лампочка на потолке висит?

— Сейчас спущусь, разберемся.

С азартом кладоискателей бандиты крутились вокруг люка в подвал, проверяли шаткую лестницу на прочность, искали выключатель для одинокой подпольной лампочки.

Артур потрогал Кристину по плечу и указал глазами на дверь, которая сейчас осталась без присмотра. Пленница отрицательно покачала головой. Артур настаивал, но Кристина отказывалась и только сильнее вжималась в угол.

— Почему? – не выдержал Артур.

— Если я сбегу, они тебя покалечат. Или убьют. Я не хочу, — она с чувством сжала его руку. – Надеюсь, под полом картина найдется, и они уберутся отсюда.

— Тебе не нужно обо мне беспокоиться, я способен за себя постоять. Главное, вывести из-под удара тебя. Лучше пользоваться моментом, пока они радуются находке, — заявил Артур Кристине, а потом крикнул бандитам. – Отпустите девушку! Вы же уже нашли тайник! Зачем она вам? Пусть уходит.

Подельники повернулись к пленнику.

— Мы пока не убедились, что нашли нужное, — бросил проныра. — Вот обшарим там все, тогда и решим.

— Она не знала про тайник и ни о каких других схронах тоже не знает. Отпустите ее, — настаивал защитник. – Вы ее уже достаточно измучили. Пусть уходит.

Подельники переглядывались, раздумывая.

— А если она на нас в полицию донесет? – бросил проныра.

— Она никому ничего не скажет, я же остаюсь с вами.

— Ты нам как раз без надобности. От тебя одни проблемы, — заметил здоровяк.

— Тогда отпустите нас обоих, и копайся в подвале, хоть до посинения.

— Еще чего! Чтобы вы полицию сюда подослали. Сидите и молитесь, чтобы мы картину нашли.

Сидеть в бездействии Артур не собирался, он затеял торг, уговаривая отпустить девушку и давая за нее все возможные обещания. Бандиты не соглашались, но им, видимо, слишком хотелось посмотреть, что в подвале, а настойчивый Артур их раздражал и не давал заняться делом.

— Ладно! – не выдержал проныра. – Пусть девка убирается ко всем чертям!

— Руки ей развяжите и телефон отдайте, — потребовал Артур.

— А ты не обнаглел? – возмутился здоровяк.

— Отдай, — отмахнулся проныра.

Однако здоровяка хватило только на то, чтобы всунуть телефон самому проныре, а уже тот передал его пленнице и разрезал веревку на руках.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — тихо, но с явной угрозой произнес бандит. – Сообщишь в полицию, и патлатому конец.

Кристина метнула на Артура перепуганный взгляд, но ее товарищ по несчастью успокаивающе улыбнулся.

Девушку выставили за дверь из собственной дачи с напутствием: «Чем быстрее уберешься отсюда, тем тебе же лучше».

Кристина побрела, куда глаза глядят. В душе бушевали страх, возмущение и сожаление. На самом деле Кристине очень не хотелось оставлять Артура одного с опасными типами, способными на что угодно. Она уже чувствовала за него некую ответственность, ведь он попал в эту историю из-за нее, и теперь неизвестно, как ему удастся выбраться. Конечно, необходимо было обратиться за помощью в полицию, но Кристина слишком боялась, что бандиты исполнят свои угрозы. А как еще она могла помочь? Что она могла, обычная слабая девушка?

Путь Кристины пролегал то прямо, то сворачивал, и как-то незаметно для себя она добрела до дачной остановки. Села на лавку, вроде бы в ожидании транспорта, но на самом деле, чтобы хоть немного привести в порядок мысли и чувства. Из придорожных кустов вылезла серая кошка и принялась тереться о ноги Кристины. Та погладила ласковое животное, а потом вспомнила, что в сумке лежит несколько пакетиков с кормом.

— Я тебе угощу, кисонька, — попыталась обрадовать усатую мурлыку Кристина.

Роясь в сумке в поисках кошачьего корма, девушка неожиданно наткнулась на посылку, которую накануне получила на почте.

«А ведь я ее даже не открыла», — вспомнила Кристина.

— Мяу! – напомнила о себе голодная кошка.

Кормилица надорвала край упаковки, сорвала несколько листков подорожника и выложила корм на них. Усатая хитрюга тут же набросилась на угощение, а Кристина взялась за коробку. Покрутила в руках, кое-как ключами поддела край липкой ленты, потянула и оторвала достаточно, чтобы открыть крышку. Через узкое отверстие не удалось разглядеть, что находится внутри, тогда Кристина подняла коробку и потрясла, наклонив открытой частью вниз. Первым делом из недр выскользнула белая флеш-карта. Кристина осмотрела ее пожала плечами и бросила в сумку, рассчитывая дома ознакомиться с содержимым. Так как пустой посылочная коробка не стала, Кристина потрясла сильнее и тогда к ней на перепачканный подол выпала небольшой живописный портрет некой дамы в старинном наряде.

У Кристины екнуло сердце, а потом забарабанило в ушах. Она узнала портрет, именно его проныра показывал ей на телефоне, именно его искали бандиты. Руки затряслись. Кристина воровато осмотрелась по сторонам, быстро засунула картину в коробку, а ту – в сумку. Сердце продолжала встревоженно колотиться, в ушах зазвенело от волнения и перенапряжения.

«Что делать? Как быть? Кому это? Куда? Чье? Почему мне?» — заметалось у Кристины в голове.

Кошка доела порцию угощения и потребовала добавки. Кристина открыла еще один пакетик и выложила содержимое на те же листочки, но сделал это почти неосознанно, потому что размышляла о другом. В ее руках, благодаря, пока не понятному стечению обстоятельств, оказалась вещица, которую ищут бандиты. Этот портрет теперь может спасти Артура. Разве сейчас время бежать в город? Нет. Нужно вернуться на дачу и потребовать отпустить молодого человека в обмен на картину.

Кристина решительно встала и направилась обратно, но кто-то подскочил к ней сзади, зажал рот и потащил на другую сторону дороги, в заросли. От неожиданности нападения, Кристина выронила сумку, попыталась отбиться, но не смогла, злоумышленник оказался для нее слишком силен.

— Не рыпайся, дура, хуже будет, — прохрипел ей на ухо мужской голос.

Кристине разом вспомнились все те жуткие вещи, что с ней творятся еще со вчерашнего вчера, и неожиданно это не сломило ее, а придало решительности. Она вцепилась в руку, которая зажимала ей рот, и попыталась отстранить от себя, усиленно царапая. Никакого особенного плана спасения Кристина придумать не успела, но собиралась выдать определяющее: «Что вам нужно?» В добавок ко всему она упиралась ногами, чем существенно затрудняла свое похищение.

— Не прекратишь рыпаться, придушу, — выпалил неизвестный и сильнее прижал Кристину к себе.

Тогда она пошла на крайние меры и укусила похитителя за руку, которой тот зажимал ей рот.

Неизвестный одернул на мгновение руку и грязно выругался, а Кристина успела крикнуть:

— Чего?.. – и сильная мужская рука сгибом локтя передавила ей горло.

Задыхаясь, Кристина вцепилась уже в предплечье похитителя.

Борьба не остановила погружение в заросли. Бурьян и колючки многократно поцарапали Кристине голые ноги и изорвали подол платья, когда-то радовавший глаз голубизной.

Похититель протащил добычу в дебри подлеска, но остановился не в них, а на прогалине. Здесь он отшвырнул Кристину к дереву. Та упала на четвереньки и тут же развернулась к похитителю, ожидая нового нападения.

— Что, мразь, не думала, что я тебя и тут достану? – бросил похититель, остановившись в двух шагах от нее.

Оказалось, что он скрывал лицо низко опущенным капюшоном и черной защитной маской.

— Вы кто? – задыхаясь от неравной борьбы и волнения, выпалила Кристина. – Что вам нужно?

— Хочешь, узнать кто? Зацени! – он оттянул маску вниз. Давая рассмотреть большую часть лица. – Ну? Узнала?

— Нет! – выпалила Кристина, оглядываясь, чтобы понять, в какую сторону лучше броситься бежать. – Что вам нужно?

— Ах ты, мразь! – взревел похититель, подскочил к Кристине, схватил за многострадальной платье и рванул вверх, ставя на ноги.

В нескольких местах тонкая ткань не выдержала напора и разошлась.

— Не узнаешь?! – разозленный похититель уткнулся своим лбом в лоб Кристине. – Не узнаешь, мразь?! Правда?!

— Я вас не знаю! Что вам нужно? – Кристина попыталась отстраниться, а еще лучше вырваться.

— Смотри на меня, — прорычал похититель. – Смотри внимательнее, мразь!

— Да что вам нужно?! Не знаю я вас!

— В зенки каблук всадила и не знаешь?!

Тут глаза у Кристины расширились от ужаса, сердце нехорошо дернулась, а ноги покосились.

— Не может быть, — пораженно выдохнула она.

Похититель крепче схватил ее за платье и с силой тряхнул.

— Вижу, теперь вспомнила. Мразота! Думаешь, с того света за тобой явился?!

Кристина не знала, что и подумать. Она хорошо помнила свою белоснежную туфельку, утонувшую каблуком в глазнице, бездыханное тело, лужу крови на земле. Тот человек, без сомнения, был мертв! Память в мельчайших подробностях сохранила погоню по заброшенным дворам, прятки на выживание, дикий ужас и труп с туфелькой в глазу, но абсолютно стерла лицо убитого преследователя. Неужели сейчас перед Кристиной восставший мертвец? Явился, чтобы отомстить?

Похититель тряхнул жертву еще раз.

— Что? Обделалась от страха, мразь? — оскалился он. – Но нет, чудес не бывает, тот, кого ты прикончила, мертв и гниет сейчас абы где. Только тебе, один черт, не повезло. За тобой пришел я – его брат. Понимаешь, мразь? Ты часть меня тоже убила, но в отличии от братца, я тебя не отпущу. Ты тут сдохнешь и сгниешь под кустиком.

— Я не хотела, — осипшим голосом проговорила Кристина, понимая, что пощады не будет.

— Мне плевать. Дело сделано, а теперь пора расплачиваться, — прошипел ей в лицо похититель. – Я тебя прикончу, мразота.

— Не надо. Пожалуйста. Я не хотела, — затараторила Кристина. – Он же сам напал. Я пыталась убежать. Он догонял. Искал. А потом напугал меня, и я случайно. Отпустите. Пожалуйста. Я никому, никогда, ничего.

Мысли скакали в голове перепуганной Кристины, а сердце барабанило еще быстрее.

— Он посылку хотел. Коробку. Я вам отдам, — продолжала лепетать Кристина. – Она у меня. Только в сумке. Сумка там выпала. У остановки. Коробка там. Пожалуйста, отпустите.

— Коробка? – переспросил похититель, недоверчиво прищурившись. – Посылка, которую ты вчера получила?

— Да. Она там. В сумке. У остановки. Она там. Берите.

***

— Что босс говорит? – спросил Медведь, повернувшись к заднему сидению автомобиля.

— Ругается. Заявляет, что мы завалили дело, что мы уже не те, что раньше, что постоянно подводим.

— В общем, как всегда, — буркнул Медведь.

— Сейчас хуже. Ехидно сообщил, что для выполнения задачи ему пришлось переманить исполнителя у конкурента.

— У Хохотуна, что ли? – уточнил Пушкин.

— У него самого.

— И кого?

— Безликого.

Пушкин и Медведь выругали одновременно, не пожалев крепких слов.

— Что делать будет? – поинтересовался за двоих Пушкин.

— Выжимать все возможное из того, что есть.

— Тогда зачем мы девчонку отпустили?

— А вы хотели, чтобы у нее какой-нибудь нервный припадок случился?

— Не нравится мне твоя затея, — признался Пушкин.

— Это не затея, как ты изволил выразиться, а психологически выверенная тактика.

— А если мы ее теперь не найдем?

— Кроме как на остановку, ей деваться некуда, — напомнил о себе Медведь.

— В любом случае, подпольное хранилище в полном нашем распоряжении. Что-то из него определенно можно вытянуть.

— Вон автобусная остановка, — ткнул пальцем в лобовое стекло Медведь.

— Только там никого нет, — заметил Пушкин.

— Может, уже уехала? На автобусе, — предположил Медведь.

— Около остановки что-то лежит. Кажется, это ее сумка. Останови машину.

Автомобиль подъехал к покосившемуся павильончику и замер, пассажиры и водитель спешно покинули салон и собрались у находки. При их появлении кошка, которая рылась в брошенной сумке, юркнула в кусты.

— Точно ее сумка, — озадачился Пушкин.

— А зачем она ее бросила? – почесал затылок Медведь. – Или уронила? Или забыла?

— Что-то тут не так. Если она еще не сняла собачий ошейник, что очень вероятно, потому что застежка там с секретом, то мы ее отследим.

— А, по-моему, и так понятно, — заявил Пушкин. — На траве примятый след, я бы даже сказал, следы волочения. Идет к деревьям.

— Тогда чего стоим? – воинственно бросил Медведь. – Пошли!

***

Похититель проверил насколько хорошо его пленница закреплена у дерева. Хватило одной пластиковой стяжки, и ностальгические объятья с березкой превратились в приковывание к позорному столбу. В качестве дополнительной меры похититель заставил Кристину обнимать дерево руками, вытянутыми назад. Осмотрев получившееся, злоумышленник остался почти доволен. Он снова натянул на лицо защитную маску, опустил ниже капюшон и потребовал подробного описания женской сумочки.

Кристина отвечала поспешно и сбивчиво, стараясь не выдать, насколько она ждет ухода мучителя. Тот смотрел на нее злыми ледяными глазами удава, а потом вдруг произнес:

— И рот тебе надо заткнуть, чтобы не орала.

— Я буду молчать, — горячо заверила Кристина. – Обещаю. Я не пророню ни звука.

Но похитителя ее увещевания не трогали. Он осмотрел пленницу, потом окружающие заросли, окинул взглядом себя и не нашел ничего подходящего, что послужило бы кляпом. И тогда в ход пошел подол многострадального голубого платья. Одним рывком похититель оторвал большой кусок матери, чем не только сильнее обнажил ноги Кристины, но и оставил видимой часть трусиков. Последнее обстоятельство вызвало у него хищную улыбку.

— Когда вернусь, я тебя пожалуй, не сразу убью, а сперва поимею.

Кристина сжала ноги и попыталась хоть как-то прикрыться, но это мало к чему привело. Она с похитителем один на один, защитить ее некому, а, значит, либо сдаваться, либо бессмысленно сопротивляться, доводя дело до роковой черты. В любом случаем, ничем хорошим такая ситуация обернуться не могла.

Похититель тем временем собрал оторванный кусок платья в неаккуратный комок и начал запихивать его в рот пленницы. Кристина замотала головой, уворачиваясь.

— Не надо. Я обещаю не кричать. Не надо.

— Ублюдок! Оставь девушку! – раздалось громовым раскатом.

Похититель обернулся, в руке его сверкнул нож.

Кристина не видела, кто появился из зарослей, но голос определенно был знакомым. Сердце девушки радостно забилось.

— Оставь девушку! – потребовал все тот же человек.

— Проваливайте, — прохрипел похититель. – Это не вашего ума дело. Мы с моей девчонкой так развлекаемся. Ролевые игры у нас, — и в доказательство своих слов он оттянул вниз защитную маску и вцепился Кристине в губы слюнявым поцелуем.

Кристина возмущенно замычала и дернулась, стремясь отстраниться.

— Медведь! – раздался предостерегающий возглас, но он не подействовал.

Здоровяк пересек прогалину со скоростью и мощью локомотива и набросился на похитителя, тот ловко увернулся, да еще и умудрился полоснуть напавшего ножом по боку. На светлой футболке быстро расползлось кровавое пятно. Кристину затрясло, и она вжалась в дерево, с замиранием сердца ожидая, чем закончится жуткая драка.

Медведь бросался на похитителя снова и снова, а тот выскальзывал из захвата, но нанести еще одну рану ему так и не удалось.

— Медведь, отгони его от девушки! И хватит с ним уже церемониться!

Здоровяк зло зарычал и усилил натиск, однако, силы были слишком неравны, и это понимали все. Сделав несколько устрашающих пассов вооруженной рукой, похититель в какой-то момент отскочил в сторону и в мгновение ока скрылся в зарослях. Взбешенный Медведь кинулся за ним.

— Назад! – властно закричал знакомый голос. – Назад! Не надо! Пусть уходит!

Пушкин тоже успел устремиться в погоню, но, услышав недовольный окрик, остановился.

Кристина наконец смогла увидеть того, чей голос узнала, на прогалину вышел Артур.

— Хватит! Назад! – снова крикнул он бандитам.

Кристина непонимающе смотрела то на него, то на двух подельников, и не могла не отметить, что Артур не выглядит как пленник, даже веревки на руках больше не было.

— Пушкин, дай нож, — крикнул Артур проныре, а получив оружие, пошел прямо к пленнице.

Сердце у Кристины нехорошо затрепыхалось. В висках натужно застучало. В голове хаотично понеслись мысли: «Что это значит? Неужели, он теперь с ними? Против меня? А что делать мне?»

Пусть ситуация резко поменялась, похититель сбежал, но положение пленницы пока никак не улучшилось. А возможно, даже ухудшилось. То ей угрожал только один агрессивный тип, а теперь она беспомощно стояла перед троими.

«Не может быть, чтобы Артур переметнулся к ним! – не желала верить в очевидное Кристина. – Наверное, это очередной план побега».

Когда Артур подошел к ней и ободряюще улыбнулся, Кристина почти успокоилась, а он занялся перерезанием стяжки на ее руках.

— Что ты задумал? – тихо спросила Кристина, ближе склоняясь к своему защитнику.

— Ничего, — произнес тот обычным голосом, продолжая улыбаться, — теперь все будет хорошо. Ты поедешь домой, маньяка мы прогнали.

Кристина бросила встревоженный взгляд на двух бандитов, что расхаживали по прогалине, и продолжила говорить шепотом:

— Он не маньяк. Во всяком случае, он не поэтому напал. Ему была нужна посылка. А в ней картина. Она в моей сумке. Я уронила ее у остановки.

— Какая картина? – напрягся Артур.

— Та самая, что ищут эти бандиты, — Кристина указала глазами на двух подельников.

— Подожди. Картина все это время была у тебя?!

— Я не знала. Я получила посылку, от какого неизвестного человека, но открыть не успела, - горячо и быстро заговорила Кристина. - Открыла уже на остановке, а там та картина. Но тут на меня напал этот жуткий тип. Сумка выпала и осталась у остановки. А этот тип сказал, что он брат того, кого я убила туфлей. Помнишь, я говорила? И этот тип искал посылку, значит, тоже искал картину. Я ему сказала, что посылка в сумке, и он…

— Подожди, — остановил ее Артур. – Давай постепенно. Ты уверена, что картина та самая?

— Мне показалось, что та же.

— В сумке у остановки?

— Да, и я ему сказала…

— Ребята, — бросил Артур бандитам, — кто-нибудь забрал сумку Кристины?

Бандиты переглянулись и пожали плечами.

— Вот черт! Быстро, ребята! За сумкой! Картина, возможно, в ней! Быстро! И этот тип мог побежать за ней же! Скорее!

Несколько мгновений бандиты растерянно моргали глазами, а потом сорвались с места и помчались через бурелом обратно к остановке.

Кристина, ощутив, что стяжка, наконец, перерезана, схватила Артура за руку и потянула в сторону, противоположную той, где скрылись бандиты.

— Бежим! Я знаю, как здесь затеряться! Они нас ни за что не найдут! – в эти мгновения Кристину окрыляла и воодушевляла не только радость от освобождения, но и осознание того, что теперь она поведет своего защитника к спасению.

— Ты про картину в сумке выдумала? – поразился Артур.

— Нет, но мне на нее плевать, пусть забирают, кто хочет, а мы с тобой сбежим!

— Но мне не плевать, — возразил Артур, не поддаваясь стремлению Кристины кинуться в заросли. – Она нам нужна. Идем назад. Посмотрим, действительно ли картина еще там, — и потянул девушку в другую сторону.

— Зачем? Не надо! – уперлась Кристина. – Я не хочу опять в лапы к этим бандитам! И тебе туда возвращаться не за чем! Пусть сами теперь гоняются за тем типом, если он успел забрать картину!

— Ты не понимаешь, — покачал головой Артур. – Картина нужна нам всем.

— Зачем?! – возмутилась Кристина. – Я не хочу участвовать ни в каких криминальных историях! Хватит с меня! Бежим! Они нас не найдут! Я знаю тут все окрестности! А они заблудятся!

— Пока картину не получит хозяин, нас в покое не оставят, — веско возразил Артур. – Если мы сейчас и сбежим, они знают, где ты живешь, они придут и к тебе домой, когда не найдут картину.

— Что же делать? – упавшим голосом спросила Кристина, обрадовавшись спасению от похитителя она и не подумала, как глубоко увязла в это истории.

— Бежим за твоей сумкой! – Артур снова потянул Кристину обратно к остановке.

Глава 6

Ветки опять рвали несчастное платье и царапали голые ноги, но больше Кристину мучило то, насколько она не хочет возвращаться. Однако Артур крепко сжимал ее руку, и от этого Кристине становилось немного спокойнее. Было видно, что ее защитник знает, что делает.

Когда молодые люди выбрались из зарослей, застали бандитов за поисками. В остальном в округе царили умиротворение, тишина и безлюдность. Подельники разошлись в разные сторон, шарили ногами в траве и осматривали ближайшие кусты, в руке у Медведя болталась сумка Кристины.

— Ну, как? – выпалил Артур, привлекая к себе внимание.

— И скучно, и грустно, и некому руку подать, — ответил за обоих Пушкин.

— Пушкин? – уточнил Медведь.

— Лермонтов.

— В сумке хорошо посмотрели? – уточнил Артур.

— Конечно. Сам можешь порыться, — буркнул Медведь и протянул сумку Артуру, а тот сразу передал ее Кристине.

Девушка быстро осмотрела хорошо знакомые недра и отрицательно покачала головой. Посылочной коробки там не было.

— Опередил нас, — подвел горький итог Артур и сердцах воскликнул. – Черт!

Такая горячность заставила Кристину вздрогнуть и посмотреть на своего защитника другими глазами.

— Артур, — с болью произнесла Кристина, — ты теперь с ними?

Ее защитник бросил быстрый взгляд на бандитов, те отвернулись и сделали вид, что заняты своими делами.

— Понимаешь, я всегда был с ними, — признался Артур. – Мы вместе работаем.

Глаза у Кристины широко распахнулись. Она попятилась, пораженно и испуганно глядя на своего защитники, а потом помотала головой:

— Этого не может быть. Ты так специально говоришь?

— Не волнуйся, — Артур уверенно шагнул к девушке и взял ее похолодевшую руку. – Тебе ничего не угрожает. Мы тебя не тронем. А все, что было: похищение, угрозы – в некотором смысле, инсценировка. Спектакль. Возможно, парни немного перестарались, — Артур бросил на своих сотоварищей недовольный взгляд, — но они за это хотят извиниться. Ведь так? – обратился он к подельникам.

— Да, извиняемся, — закивал Медведь.

Но Кристине не слишком верилось в искренность этих уверений. Получалось, что ее обманывали с самого начала.

— А тот человек, что напал на меня у дома, которого я туфлей?.. – от волнения у нее перехватило дыхание, и она не смогла договорить.

Даже если остальное было спектаклем и постановкой, то убийство произошло на самом деле. Смерть одного из них бандиты ей не простят, а значит, ей по-прежнему грозит опасность, как бы они не пытались убедить ее в обратном. Эти мысли вихрем пронеслись в голове Кристины и совершенно лишили сил. Она дошла до остановки и уселась на скамью. Хотелось обхватить голову руками, закрыть глаза и исчезнуть, умчаться далеко-далеко, хотя бы домой, забиться под одеяло и поверить, что случившиеся только дурной сон. Однако, ей оставалось только прижать к груди сумку и почувствовать себя маленькой, беззащитной и подло обманутой.

Артур сел рядом с ней.

— Кто бы на тебя ни напал, мы к этому отношения не имеет, — серьезно произнес он. – Я же смотрел во дворе заброшенного дома, там не лежало никакого мертвеца. Тебе, наверняка, показалось. Возможно, он потерял сознание, а потом очнулся и сбежал. А тот тип, что напал сейчас…

— Мне не показалась, — перебила Кристина, глядя на свои исцарапанные ноги. – Тот, что напал на меня сегодня, сказал, что вчера я убила его брата, и он пришел мне мстить.

— Что за история? – поинтересовался Медведь.

— Потом, — отмахнулся Артур и продолжил разговор с Кристиной. – Разве ты не говорила, что тип, который напал сегодня, искал тот же портрет, что и мы?

Услышав это, Медведь и Пушкин подошли ближе.

— Он, как и его брат, хотел забрать у меня посылку. А в ней оказался ваш потрет, — безжизненным голосом произнесла Кристина.

— Не хочу предполагать и думать сразу о худшем, — протянул Пушкин, — но если этот тип и есть Безликий?

— И теперь он нас обыграл по всем фронтам, — заявил Медведь и сжал кулачищи.

— Кстати, что с твоей раной? – спохватился Артур.

— Пустяки. Царапина, — Медведь оттянул край прилипшей футболки.

Большое кровавое пятно на ней смотрелось крайне вызывающе и привлекало внимание.

— Надо обработать, — заявил Артур.

— Давайте сначала подумаем о деле, — не согласился Медведь. – Как будем искать этого Безликого? Я слышал его кликуха пошла из-за того, что его внешность никто точно описать не может. То ли он мастер маскировки, то ли еще что. Я вот, например, хоть по бочине и получил, а какой он из себя точно не скажу. Мелкий, щуплый и верткий.

— Он предусмотрительно прикрыл лицо маской, — усмехнулся Пушкин.

— Еще можно предположить, что секрет в наличии брата, который чем-то похож, но не полностью, — сказал Артур.

— А работают под одной кличкой и выдают себя за одного человека, — поддержал Пушкин.

— У девушки была возможность его хорошо рассмотреть, — напомнил Медведь.

— Как выглядели типы, которые на тебя напали вчера и сегодня? – мягко обратился к Кристине Артур.

Та неопределенно пожала плечами. Ее накрыло странное эмоциональное истощение и отупение, происходящее вокруг отодвинулось за некий невидимый барьер и воспринималось с трудом.

— Обычно выглядели, — пробормотала Кристина. – Вчерашнего я вообще не помню, а сегодняшний… он считал, что я его должна узнать, спутав с покойным братом.

Подельники озадаченно переглянулись.

— Уже уезжаете? – раздалось неуместно бодро, отвлекая на себя общее внимание, это тетя Люда снова гнала козу на прогулку. – А что так? Почему мало побыли? – она остановилась около мрачной компании, рассчитывая непринужденно поболтать. – Места у нас живописные, красивые. Тихие. Отдыхай – не хочу. Рыбалка хорошая, муж мой хвалит.

Медведь вздохнул.

— А я вас еще козьим молочком угощу, — продолжила дачница. – Понравилось же?

— Понравилось, — кинул Медведь, — но даже дым отечества… Как там дальше? – бросил он Пушкину.

— Ой! А это у вас что? – тетя Люда указала пальцем на безобразное пятно на футболке Медведя. – Кровь, что ли?

— Да нет, — улыбаясь, произнес тот, — испачкался. Краска.

Дачница недоверчиво попятилась, но далеко не ушла.

— Ой, Кристиночка, а с тобой-то что? С платьем? Как же его так? Все же теперь видать там.

Кристина не успела ответить сердобольной соседке, вмешался Артур:

— Это у нас студенческий проект, — с обезоруживающей улыбкой произнес он. – Снимали короткометражку про похищение, а Кристина исполняла главную роль. Пришлось платью пострадать за искусство.

— А я вот с пятном на футболке, — ввернул Медведь. – Только это краска.

Дачница поохала, покачала головой, но без лишних подозрений отправилась дальше выгуливать козу.

— Медведь, рану надо обработать, — настойчиво повторил Артур. – А еще лучше переодеться.

— Вернемся на дачу, — предложил Пушкин. – Может, там есть что-то подходящее. Или аптека? Есть здесь аптека?

Кристина встала со скамьи:

— А потом вы уберетесь? – мрачно спросила она.

— А чем мы не угодили? – усмехнулся Пушкин. – «А мы… ничем мы не блестим, хоть вам и рады простодушно»?

— Хватит, — одернул его Артур.

— Пушкин? – тихо спросил у подельника Медведь, тот утвердительно кивнул.

– Мы не будем злоупотреблять твоим гостеприимством, — пообещал Артур девушке.

Кристина села в ту же машину, что насильно привезла ее в дачный поселок. Всю дорогу до дачи Кристина уговаривала себя еще немного потерпеть. Мысленно она попыталась обратно встроиться в обычное течение жизни, из которой ее вышвырнуло первое нападение, и спросила себя: что теперь делать? Возвращенный телефон показал несколько десятков пропущенных звонков от директрисы магазина.

«Как я буду объяснять, почему не вышла сегодня на работу? – мрачно подумала Кристина. – Честно признаюсь, что меня похитили, а потом отпустили?» – она посмотрела на бандитов, что, как и раньше, сидели на передних сидениях, а потом на Артура, который делил с ней заднее.

Кристине показалось, что он изменился, после того, как перестал притворяться ее защитником. Выражение лица, да и сами черты как будто стали жестче, решительнее, но и выразительнее, темные глаза – мрачнее, а их омут еще глубже, взгляд – пронзительнее. Во всех движениях и фразах продолжил свозить непокорный, бунтарский дух. Однако, сглаженность и чистота, как ни удивительно, остались, их перебивал и затмевал совершенно иной внешний образ, но они продолжали чувствоваться. А уж если Артур тепло улыбался, сердце тут же предательски таяло.

Вот и сейчас, ощутив пристальный взгляд Кристины, Артур повернулся и ободряюще улыбнулся. Ему даже ничего говорить не пришлось, не уговаривать, ни выдумывать, ни втираться в доверие, он мгновенно преодолел возникшее отчуждение, и Кристине опять хотелось просто быть рядом, говорить, смотреть, слушать. Его приятное, располагающее лицо, живые, яркие глаза, красиво очерченные губы, общий налет благовоспитанности разительно отличали его от подельников. Кристина, до разоблачения их связи, и подумать не могла, что между ними есть хоть что-то общее.

Здоровяк и проныра выглядели классическими бандитами, жестокими, грубыми и недалекими, если не считать пристрастие второго к цитированию стихов. Кристина уперла взгляд в коротко стриженный затылок Медведя. А может быть, они выглядели слишком классическими? Кристина впервые присмотрелась внимательнее. Да, у Медведя был внушительный вид, высокий рост, широкие плечи, пудовые кулаки, грубые черты лица, маленькие глубоко посаженные глаза, но, несмотря на перечисленное, он не выглядел безоговорочно злым.

С пронырой дело обстояло сложнее. Его блеклые голубые глаза сверкали злобой и душевным холодом. Внешность к приятным не относилась; при вполне среднем росте и телосложении, голова казалась непропорционально маленькой, а жидкая шевелюра из светлых волос сильно походила на ранее облысение. Кристина подозревала, что проныра относится к тому типу людей, что терпел в детстве насмешки, и теперь недолюбливает всех вокруг и мир в целом. От такого человека подлостей и безжалостности ожидалось скорее, чем от уверенного в себе и своих силах громилы.

Так что же общего могло быть у Артура с такими типами? Кроме того, что, как с удивлением отметила для себя Кристина, они оказались примерно одного возраста и не на много старше ее самой?

Автомобиль подъехал к недавно покинутой даче. Пока выбирались из салона, у Медведя снова открылось кровотечение. Артур явно забеспокоился, но здоровяк продолжал отмахиваться от серьезности ситуации.

— Не надо тут рисоваться! – разозлился Артур. – Не перед кем. Кристина этого не оценит.

— А что, перед ней только тебе можно? – буркнул Медведь.

— «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей..» — усмехнулся проныра.

— Пушкин! – выпалил Медведь.

— Иголка с ниткой найдется? – обратился к Кристине Артур. – Даже лучше леска. А еще зеленка или йод и перекись?

— Что-то должно быть, — неопределенно отозвалась Кристина.

Войдя в дом, Кристина удивленно осмотрелась. Она помнила, в каком состоянии были комнаты, когда ее якобы отпустили, повсюду валялись вещи, среди которых бандиты искали картину, а сейчас все оказалось запихано обратно в шкафы и тумбочки. Озадачившись этим обстоятельством, хозяйка дачи отправилась на поиски необходимого словно гость, который очутился здесь впервые.

На редко посещаемой даче мало что держали. Кристина смогла обнаружить только полупустой пузырек йода и иглу.

— Леску можно попросить у женщины с козой, — предложил Медведь, — она говорила, муж у нее рыбачит. И перекись тоже можно попросить.

Все взгляды устремились на Кристину, а та посмотрела на свое несчастное платье, вздохнула и пошла искать хоть что-то, чем можно прикрыться.

Немало времени ушло на то, чтобы собрать все нужно, а потом Артур приступил к работе, серьезно, ответственно и с явным знанием дела. Иголкой пришлось пожертвовать, ее прогрели и согнули полумесяцем. Края раны Артур промыл очень тщательно, как и те немногие инструменты, которыми располагал. Медведь хмурился, кусал губы, сжимал кулаки, скрипел зубами, но в целом мужественно переносил почти медицинскую процедуру.

— Я в подпол спущусь, поищу что-нибудь интересное, — сообщил Пушкин, чем избавил себя от необходимости наблюдать за неприятным процессом.

Кристине досталась роль медсестры.

Она не смогла смотреть на рану и дальнейшие манипуляции также спокойно, как остальные. От вида сгустков крови и разрезанной плоти Кристину подташнивало, хотелось отвести глаза, но она заставляла себя следить за происходящим. Артур действовал очень ловко и явно умело.

— Где ты этому научился? – тихо спросила Кристина.

— На своей и чужой шкуре. В разных переделках приходилось бывать.

— Очень хорошо получается, как у профессионала.

— Еще мама говорила, что мне профессию с шитьем нужно выбирать, — улыбнулся Артур, — но отец соглашался только на хирурга.

— А ты пошел?.. – начала было Кристина, а потом запнулась и сконфуженно замолчала. Не могла же она прямо спросить: «А ты стал бандитом?»

И в поисках выхода из тупика неловкости, Кристина сменила тему разговора:

— Что вы нашли в нашем тайном подвале?

— А ты, действительно, не знаешь?

Кристина отрицательного помотала головой.

— Потом, конечно, сама посмотришь, но в основном там документы, толстые прошитые и пронумерованные тетради, длинные перечни, описания чего-то, наброски каких-то рисунков, проработка деталей. Твой дед художником был?

— Реставратором, а в этом деле без художественного образования нельзя, так что, отчасти, да.

— А еще какой-то набор юного химика, — вмешался в их разговор Медведь. – Банки, склянки, спиртовки.

— Мы ничего не взяли, — предупредил Артур.

Кристина задумчиво кивнула. Ее очень удивило не только наличие самого тайного хранилища, но и его содержимое. Зачем ее дедушка так тщательно прятал какие-то тетради и наброски? Почему не держал в шкафу и на столе со всеми остальными документами? Большую часть дедушкиного архива мама Кристины давно выбросила за ненадобностью. Теперь найденные бумаги тоже попадут на мусорку. Зачем же их нужно было прятать в безвестности, в секретном подвале на даче?

«Там должно быть что-то важное, — решила для себя Кристина. – Надо будет как-нибудь приехать и внимательно пересмотреть. Вот если меня теперь за прогул уволят, как раз появится свободное время», — горько отметила она про себя.

— Вот и все, — заявил Артур, закончив зашивание раны. – Пациент, вы свободны, — похлопал он Медведя по плечу.

— Пушкин, вылезай, — крикнул подельнику Медведь, натягивая испачканную футболку. – Ехать пора.

— Нашел что-нибудь интересное? – поинтересовался Артур.

Пушкин неопределенно повел плечами и принялся отряхиваться.

— Посмотри еще раз на картину, — повернулся к Кристине Артур. – Ты точно ее нашла в посылке. — Он вынул телефон и показал фотографию портрета.

— Кажется, да.

— А точнее? Это очень важно. Либо нам гоняться за тем типом, что на тебя сегодня напал, либо нет, а значит, и искать картину где-то еще.

Кристина внимательнее всмотрелась в портрет на фотографии. С него кокетливо глядела миловидная, сероглазая блондинка, с приятным овалом лица; возможно, немного пухленькая, что как раз соответствовало моде восемнадцатого века. Ее маленький очаровательный ротик сердечком был чуть приоткрыт, словно она увидела нечто удивительное. Сильно нарумяненные щеки неестественно розовели на бледном лице. Замысловатую прическу дамы украшали фрукты и листья. Вероятно, так художник создавал образ богини плодородия или чего-то подобного. В любом случае, даме это очень шло, и зеленое платье хорошо дополняло общий цветовой ансамбль портрета.

— Кажется, такой, — повторила Кристина. – А если не такой, то это слишком невероятное совпадение получилось бы.

— Кто же прислал портрет?

— Я не помню имя отправителя. Он мне совершенно не знаком, и я понятия не имею, почему портрет прислал мне и именно сейчас.

Подельники переглядывались, тем самым спрашивая друг у друга, насколько можно верить ее словам.

— Ладно, — произнес Артур, подводя своеобразную черту, — будем искать Безликого. Опишешь нам его как можно подробнее, пока едем в город.

— С вами я больше никуда не поеду, — запротестовала Кристина.

— Мы тебя домой отвезем, — пояснил Артур.

— Нет. С меня хватит. Того, что вы ищите, у меня нет, теперь вы это точно знаете, значит, можете идти по следу и дальше, а я доберусь домой сама. Прощайте.

Подельники в очередной раз переглянулись.

— Ребятки, идите в машину, — проговорил Артур, пристально глядя на девушку.

— Чем меньше женщину мы любим… — начал было с усмешкой Пушкин.

— Пошли, пошли, — перебил его Медведь и сам подал пример, первым двинувшись к выходу.

Кристина напряженно смотрела на Артура, тот дождался, пока сотоварищи выйдут из дома, а потом заговорил:

— Если ты их боишься, то не стоит.

— Я уже поняла, что в первую очередь мне нужно опасаться тебя, — кивнула Кристина, — но дело не только в этом. Я хочу, чтобы все скорее закончилось, хочу быстрее вернуться к нормальной жизни, из которой вы меня выдернули, и постараться больше никогда не вспоминать о случившемся.

— То, что мы довезем тебя домой, как раз и ускорит твое возвращение и наше исчезновение. Позволь нам сделать эту малость, в качестве извинения.

— Мне ваши извинения ни к чему, — раздраженно произнесла Кристина, она чувствовала, что обаяние Артура действует на нее слишком сильно, пытаясь затмить всякую разумность, а злость спасала от чар. – Что они мне дают? Успокоение? Вы ворвались в мою жизнь, угрожали пистолетом и ножом, перевернули квартиру, похитили, под угрозой расправы привезли сюда, мучали, а в результате хотите отделаться извинениями?

— А ты хочешь заявить на нас в полицию?

— Я хочу, чтобы вы, наконец, уехали. И я о вас тут же забуду.

— По-моему, не совсем удобно в таком виде ехать в городском транспорте не одну остановку, — заметил Артур, кивая на материнскую старую полосатую юбку, которую Кристине пришлось накрутить поверх пострадавшего подола платья.

— Мне не привыкать. В дачных автобусах и не в таком ездят.

— Мы довезем быстрее.

— Благодаря вам, мне больше некуда спешить. Меня, наверняка, уволят за прогул.

Препирательства продолжились, Артур уговаривал спокойно и рассудительно, приводя аргумент в пользу своего предложения, а эмоциональные возражения Кристины закончились быстро, и дальше она сопротивлялась только из нежелания поддаваться опасному обаянию собеседника. Однако, в итоге сдалась, приятная обезоруживающая улыбка победила.

«Еще немного потерплю, — объяснила Кристина свое поражение, — и больше никогда о них даже не вспомню. О нем тем более!»

Обратно в город доехали неожиданно быстро. Кристина всю дорогу напряженно молчала, а Артур пытался разрядить обстановку. Заявил, что раз им придется задержаться в городе, то нужно позаботиться о развлечениях, и принялся выдумывать какие-то несуществующие забавы, вроде ловли русалок, поиска кладов и сбора местного фольклора. При этом Артур так живо описывал нелепые подробности, что слушателям оставалось только посмеиваться. Длилось это пока не въехали на городские улицы.

— Первым делом нужно заехать в торговый центр, — серьезно заявил Артур.

— Разве, вы сначала не меня домой довезете? – насторожилась Кристина.

— Конечно, но сначала в торговый центр. Медведя переодеть надо, а то он своей дырочкой в правом боку слишком людей пугает.

— Какой еще дырочкой? – возмутился Медведь.

— Это цитата из песни, — успокоил его Пушкин.

За покупками Артур отправился один.

— Самое ценное оставляю вам. Беречь, как зеницу ока, — предупредил он товарищей.

— Знаете, я лучше сама доберусь, — заявила Кристина и попыталась покинуть автомобиль.

— Как же мы тебя отпустим? – усмехнулся Пушкин и заблокировал в машине двери. – Если вернется, а тебя нет, он с нас шкуру спустит.

— Потерпи, — успокоил Кристину Медведь. – Это ненадолго.

— «Жди меня, и я вернусь, только очень жди», — процитировал проныра.

— Пушкин? – бросил его товарищ.

— Симонов.

Действительно, довольно быстро Артур вернулся с двумя пакетами.

— С трудом нашел твой размер, — заявил он Медведю, вручая покупку. – Автосалона тут нету, отдела с пианино тоже, так что чехлов не было, пришлось зайти в магазин приколов, там обнаружился костюм приведения. Только он и подошел.

— Если я похудею и отощаю, стану слабым и малахольным, то на черта буду вам нужен? – буркнул Медведь, заглядывая в пакет.

— А это тебе, — неожиданно произнес Артур, вручая второй пакет Кристине.

— Мне? – удивилась та. – Что? Зачем? – но с любопытством заглянула внутрь, там лежал сарафан красивого нежно голубого цвета.

— В качестве извинения за испорченную вещь, — объяснил Артур.

— Не стоило, — растерянно проговорила Кристина.

— Надень сейчас, — попросил Артур, — а то смотреть на тебя в той рванине невыносимо, — просьбу дополнила улыбка.

— Но как же?.. — Кристина осмотрелась, намекая на отсутствие подходящих условий.

— А мы выйдем, — бодро заявил Артур. – Правда, ребята? Вот и Медведю надо переодеться, а в салоне он точно не сможет.

Без лишних разговоров сотоварищи покинули машину, оставив Кристину в одиночестве. Более того, проявляя деликатность, они еще и встали спинами к разным окнам, чтоб не дать никому увидеть, что происходит внутри.

Удивительно, но с размером Артур угадал точно, да и в целом сарафан Кристине понравился. Правда, в первые мгновения она хотела отказаться от подарка, очень уж неожиданным тот получился, но показать себя Артуру не в ободранном платье, а в красивой одежде, Кристине все же слишком хотелось. Она даже вышла из автомобиля, чтобы продемонстрировать обновку.

— Совсем другое дело! – одобрил Артур преображение Кристины. – Такую красавицу и отпускать не хочется.

— Так давай заберем с собой, — шутливо предложил Медведь.

Кристина настороженно остановилась у дверцы машины.

— Мне давно пора домой, — напомнила девушка.

— По-моему, ошейник пора снять, — неожиданно подал голос Пушкин. – А то этот «Дай, Джим, на счастье лапу мне», сюда совсем не подходит.

— Пушкин? – радостно выпалил Медведь.

— Есенин, — вздохнул его товарищ.

— Правильное замечание, — одобрил Артур. – Давай, отстегну, — он потянулся к Кристине.

Та в первую секунду отшатнулась, но потом замерла на месте, неосознанно прислушиваясь к ощущениям от бережных прикосновений и своего нарастающего трепета. Несколько мгновений, и собачья гордость покинула шею Кристины, оставив в душе затаенные противоречивые чувства.

Всю обратную дорогу Кристина опасалась какого-то подвоха. Теперь у нее не было защитника, которому она могла бы доверять. Хоть Артур и продолжал дружески улыбаться, а его сотоварищи перестали вести себя как криминальные элементы, Кристину теребила тревога. Однако, ее довезли прямо до родного подъезда, Пушкин галантно открыл дверь автомобиля, а Артур вызвался проводить до квартиры.

Подходя к дому, Кристина вдруг осознала, как много всего произошло за последние сутки: погоня, убийство, плен, два похищения и два путешествия в компании настоящих бандитов. Неужели все это было с ней? Не сон ли это? Кристина бросила вопросительный взгляд на идущего рядом Артура, ища поддержки и подтверждения реальности случившегося. Тот улыбнулся.

«Если бы он был обычным, — с грустью подумала Кристина, — наверное, у нас бы могло сложиться… интересное общение, а теперь… он уедет, и я его больше никогда… Стоп! – одернула сама себя Кристина. – Но ведь это же он устроил безумие с нападением и похищением! Его дружки перевернули мне квартиру вверх дном! Его же дружки таскали меня на ошейнике, и за волосы! Но он гораздо хуже, чем они! Он притворялся, что защищает меня, терпит из-за меня побои! А сам просто втирался в доверие!»

Теперь во взгляде Кристины сверкнул гнев, она нахмурилась и зашагала быстрее. Когда она вошла в подъезд, Артур последовал за ней.

— Будешь провожать до самой квартиры? – сдержанно уточнила Кристина.

— Да. Хочу убедиться, что с тобой ничего не случится.

Кристина недовольно поджала губы и устремилась вверх по лестнице едва ли не бегом.

— Подожди, — засмеялся ее провожатый, стараясь не отстать. – Зачем так спешить? Разве тебя кто-то ждет?

— Все. Я дошла, — объявила Кристина, добежав до нужного этажа и прижавшись спиной к двери своей квартиры. – Можешь уходить.

— Зачем ты так? – удивился Артур. – Натерпится от меня избавиться?

Кристина отвернулась. Ей не хотелось признаваться, что она злится, и одновременно растеряна, расстроена, и что еще целый клубок других противоречивых чувств горит и бьется в груди, а из глаз рвутся слезы, что совсем уж неуместно.

— Уходи, — тихо попросила Кристина на остатках решимости. – Вы слишком много всего натворили, а мне теперь как-то надо вернуть свою жизнь в нормальное русло.

— Прости. Мы в нормальном русле никогда не жили, наверное, нам трудно понять.

— Уходи, пожалуйста.

Артур вынул из кармана визитную карточку, на которой был написан только номер телефона и больше ничего.

— Мы некоторое время еще будем в городе. Если что-то случится или понадобится, звони.

Кристина кивнула, взяла протянутую визитку, но сама продолжала смотреть в пол. Несколько невероятно долгих секунд Артур простоял в ожидании последних слов или хотя бы последнего взгляда, но не получил ни того, ни другого.

Глава 7

Несколько дней Кристина упорно старалась не думать и не вспоминать, и вот именно поэтому слишком много думала и вспоминала. Обаятельная улыбка, проницательный взгляд, приятная внешность не выходили из головы и тревожили девичье сердце, но самое главное, был в этом почти незнакомце какой-то внутренний магнит, который притягивает и удерживает, да еще и очаровывает. Рядом с Артуром Кристине становилось хорошо, душевно, тепло и спокойно.

«Так было, пока он изображал моего защитника, — напоминала себе Кристина, стремясь избавиться от опасного наваждения, — а когда открылось, что он с ними за одно… Ужасно! Но он, кажется, стал еще интереснее, резче, увереннее. Он, несомненно, у них лидер… Хватит! Это бессмысленно и бесполезно!»

Жизнь пришлось запихивать обратно в рамки обыденности.

Кристина сочинила для директрисы целую оправдательную речь о причинах пропуска рабочего дня. История об отравлении и его мучительных последствиях была рассказана в красках и достаточно убедительно. Директриса даже перепугалась, не беременная ли ее работница. Отрицательный ответ руководителя очень обрадовал. Разобравшись с работой Кристина взялась за порядок в доме. То, что разбрасывалось несколько часов, складывалось обратно несколько дней.

Не прошли бесследно нападение и убийство на заброшенном участке. Теперь Кристина боялась ходить одна, когда стемнеет, и носила в сумочке газовый баллончик. А вот сил пойти в полицию с признанием Кристина так и не нашла.

Спустя примерно неделю, за которую Кристина пыталась убедить прежде всего себя, в том, что все идет по-старому, она перекладывала вещи в другую сумочку и случайно наткнулась на скомканное извещение о посылке и флеш-карту. Минуту Кристина вертела последнюю в руках, пытаясь сообразить откуда та взялась, и в конце концов, вспомнила, что флеш-карта выпала из посылочной коробки и затерялась в сумочке.

Кристина вставила носитель в компьютер. На присланном накопителе оказался только один файл с аудио сообщением. Прослушанное заставило сильно задуматься, однако, как бы Кристина ни пыталась подойти к решению этого вопроса, вывод получался один и тот же: без звонка заинтересованным лицам не обойтись. Набирая номер телефона с визитной карточки, Кристина ощутила приятное волнение.

— Да? – осторожно ответили на том конце.

— Здравствуйте. Это Артур?

— Допустим.

— Я Кристина, внучка Винтоховского.

— Привет, — радостно ответили на том конце, а потом спохватились. – Что случилось?

— Ты еще в городе? Я нашла у себя флеш-карту, что пришла в посылке вместе с той самой картиной. На флеш-карте кое-что записано, мне кажется, тебе нужно это послушать. Или могу попробовать тебе аудиофайл переслать по электронной почте. Скажи только адрес.

— Я подъеду, — заверил Артур. – Когда лучше? Часов в восемь вечера устроит?

— Да. Адрес помнишь?

— Конечно, помню.

Короткий диалог, а сколько эмоций он подарил, какую бурю чувств всколыхнул! Кристине захотелось немедленно закрыть магазин и мчаться домой, приводить себя в порядок, ведь сегодня она снова с ним увидится! Но безжалостная трудовая дисциплина не давала ей этого сделать, а покупатели постоянно отвлекали от приятного обдумывания того, что надеть, какую сделать прическу и как накраситься.

Остаток для мысли Кристин витали настолько далеко от работы, что она едва не продала кошачий корм вместо собачьего, чуть не накормила рыбок смесью для грызунов и за малым не упустила шустрого крысенка, которого ее попросили достать из клетки.

Магазин Кристина в этот раз закрыла на пять минут раньше положенного времени, чего прежде никогда себе не позволяла. Домой она летела как на крыльях, представляя сотни вариантов как пройдет ее новая встреча с Артуром.

Обуздать эмоции удалось только подходя к дому. Ярко вспыхнули в памяти обстоятельства знакомства, пережитые ужасы, страх и беспомощность, и главный вывод: Артур не тот, кем выглядит. Поэтому звонка в домофон Кристина ожидала уже с опаской. А вдруг Артур придет не один?

«Надо было ограничиться пересылкой файла по почте», — запоздало кусала губы Кристина.

Звонок заставил ее вздрогнуть. Вопреки всем мыслям и переживания о том, как выглядеть, что сказать и что сделать, которые терзали весь день, к моменту встречи Кристина подошла без всякой подготовки, в самых обычных шортах и майке, с банальным хвостиком на голове.

— Только прослушаем сообщение и все, — настраивала себя Кристина.

Едва дверь открылась, весь настрой полетел к черту. Артур явился с букетом цветов, не полевых, но весьма пестрых.

— Мне? – выдохнула Кристина и покраснела.

— Конечно! – Артур с гордостью протянул ей букет. – Прекрасные цветы для самой чудесной девушки. Чтобы загладить не самое приятное впечатление о нас.

Кристина растеряно приняла цветы, на которые совсем не рассчитывала, а Артур уже рвался к продолжению:

— Куда идти? Что слушать?

Кое-как собрав разбежавшиеся мысли, Кристина привела гостя в уже известную тому гостиную, включила компьютер, запустила аудио файл.

— Здравствуй, Кристина, — раздался скрипучий старческий голос. – Меня зовут Алексей Исаакович Горшков. Ты меня, конечно, не знаешь, и даже, наверное, никогда обо мне не слышала. Я твой дедушка, со стороны отца. – Артур бросил на Кристину любопытный взгляд, а та вздохнула. — Так уж вышло, что мой непутевый сын — твой папаша. Правда, дело не в этом, а в том, что очень много лет назад мы с твоим дедом, Аркадием Винтоховским, крепко дружили. Особенно в профессиональной сфере. Познакомились мы в Москве, когда Аркадий в Третьяковке практику проходил. Он реставратор, как говорится, от бога. Руки золотые, да и голова не подкачала. Я тоже, вроде бы, неплох был, вот и сдружились. Только я больше к живописи тяготел, мечтал научиться у мастеров, пока реставрирую, и стать знаменитым художником. Не вышло, а путь мой к славе получился так тернист, что и вспоминать тошно. Чего только не пробовал, чем только не занимался. Как-то даже за мемуары сел, описал в каких делах завяз, потом подумал, что рано еще такие откровения писать, и забросил. Когда же сын родился, стало уже не до мечтаний о славе, копейку надо было в дом нести. Душа художника протестовала, искала свои выход и отдохновения. Твоя бабушка Мария в молодости чудно хороша была. Я, как художник, не мог остаться равнодушен и безучастен. Лицо у нее словно совершенно из другой эпохи, нежное, миловидное, с благородством голубых кровей. Много раз я у нее спрашивал, не от дворянского ли рода их корни идут, но при советской власти в такой родне признаваться не любили. К чему я все это? Я очень стар, я старше твоего деда Аркадия, а он, как я недавно узнал, уже вперед меня на тот свет отправился. Совсем одиноким я подошел к концу жизни. Жена моя в могилу сошла очень давно, сынок где-то затерялся на просторах нашей необъятной, получается, только ты у меня, внучка-кровиночка, и осталась, — голос говорившего задрожал от подступающих слез. – Посылаю тебе портрет твоей бабушки, списанный мной с нее еще в далекой молодости. – На этих словах брови Артура удивленно поползли вверх. — Ты ее такой, конечно, не знала, а я любовался до последних своих дней, но теперь пора расстаться. Береги его, внучка. Я в эту работу душу вложил. Написал твою бабушку в образе красавиц минувших веков, такой, какой она мне всегда и виделась. Прощай. Извини за такое краткое знакомство. А увидеться нам с тобой, внученька, за всю жизнь так и не придется. Живи счастливо, будь умнее нас, да вспоминай стариков хоть иногда добрым словом.

Запись закончилась, и Кристина вопросительно посмотрела на Артура.

— Неожиданный поворот, — признался тот.

— Получается, то, что мне прислали – совсем другая картина. Но мне показалась, что они так похожи… Я, наверное, настолько хотела закончить тот кошмар, что выдала желаемое за действительное, — извиняющимся голосом произнесла Кристина.

— Не думаю, что стоит верить такому простому объяснению. Не может быть, чтобы отправка картин именно сейчас, когда всплыла история с подделками, оказалась чистой случайностью, — задумчиво проговорил Артур.

— Тогда что все это значит?

— Зависит от того, насколько старику-отправителю можно верить. Что ты о нем знаешь?

— Ничего. Пока не прослушала аудиофайл ничего и не знала.

— Но он же твой дед по отцу? Или это не правда?

— Похоже на правду. Мне об отце, можно сказать, ничего не известно. Отношения у них с мамой не сложились, свадьбы не было. Он уехал из города, мама осталась со мной еще малышкой на руках. Так что, своего отца я совершенно не помню. Даже фамилии до получения посылки не знала, только имя, благодаря своему отчеству. Мама не любит вспоминать об отце, сразу начинает ругаться, а когда недовольна мной, всегда тыкает, что я вся в папашку пошла. И такая история, про друга моего дедушки, который еще и отец моего отца, то есть тоже мне дедушка, для меня – поразительная новость, — призналась Кристина. – Я сама не знаю, насколько можно тут верить. Я никогда ни от кого не слышала, что мой дедушка работал в Москве. Про Нижний Новгород я знала, а про Третьяковскую галерею – нет. Еще удивительно, что новоиспеченный дед рисовал мою бабушку, но не свою жену, а ту бабушку, которая жена моего другого дедушки, дедушки Аркадия. Сейчас эти дедушка и бабушка умерли, у них ничего не узнаешь, а у мамы выспрашивать бесполезно, только очередную истерику получу.

— Помнишь, еще Пушкин разглядывал фотографию твоей бабушки? Что-то же Пушкина в ней зацепило.

— Вроде бы, она показалась ему похожей на его учительницу, — задумчиво проговорила Кристина.

— Да, на училку русского и литературы, Наталью Николаевну. Она его сильно доставала из-за фамилии, — усмехнулся Артур.

— Так Пушкин его фамилия, и вы учились вместе? – с интересом уточнила Кристина.

Артур помрачнел, словно посчитав, что сказал лишнее, и сдержано обронил:

— Было такое, — после чего поспешно вернулся к теме обсуждения. – Давай попробуем сравнить картину и фотографию твоей бабушки, — предложил он.

Кристина достала один из семейных фотоальбомов, пролистала несколько страниц и нашла нужный снимок в овальном исполнении, а Артур открыл на телефоне фотографию злополучного портрета. Изображения положили рядом и принялись придирчиво в них всматриваться.

— Как там говорил Пушкин? И схоже и несхоже? – сказал Артур после нескольких минут внимательного разглядывания. – Фактор: «Я художник, я так вижу» тоже исключать нельзя.

— А ты знаешь, кто изображен на картине, которую вы ищите?

— Герцогиня Шатору, фаворитка Людовика ХV.

— Сравним с ее портретами, — предложила Кристина.

Найти в Интернете картины с изображением достаточно известной исторической личности труда не составило, и теперь перед искателями было уже три снимка. На всех трех изображались молодые дамы с приятными округлыми лицами, пухлыми щечками, маленькими выразительными губками и едва наметившимся вторым подбородком. Прически, цвет волос и одежду модели имели разную, но общее сходство несомненно оставалось.

— Дедушка, о котором я раньше и не знала, получается, прав, у моей бабушки было лицо, типичное для красотки восемнадцатого века, - задумчиво произнесла Кристина.

— Зато я точно вижу, что красота – это у тебя наследственное, — улыбнулся Артур и опять смел все девичьи мысли совсем в иное направление. – Есть предложение, пока оставить загадки прошлого и прогуляться. Хоть мы в вашем городе уже неделю зависаем, но из-за дел толком ничего не посмотрели. Как местный житель, сможешь мне показать самые красивые и романтичные места?

— Да, — растеряно выдохнула Кристина, ее уже накрывало волнение от неожиданного предложения, и мысли мчались галопом. – Но мне нужно переодеться, — она окинула взглядом свой непритязательный домашний костюм.

— Разумеется. Полчаса на сборы хватит? Я в машине у подъезда подожду, — бодро ответил Артур.

Кристина кинулась одеваться, но в полчаса, конечно, не уложилась. Макияж, прическа, выбор одежды – даже в жуткой спешке отняли массу времени, а ведь ей хотелось в этот вечер выглядеть неотразимо. Перемерив несколько вариантов, Кристина остановилась на том голубом сарафане, который ей подарил Артур. Тонкие бретельки оставляли хрупкие плечи открытыми, а широкая юбка миди создавала романтическое настроение. Когда Кристина выпорхнула из дома и подлетела к машине ожидавшего ее кавалера, то заслуженно получила восхищенное: «Ого!». Артур тут же сказал своему телефонному собеседнику:

— Я перезвоню, — прервал звонок и переключил все внимание на свою даму. – Ты так сногсшибательно выглядишь, что просто покатушками по городу я не отделаюсь. – Кристина довольно зарделась. – Жаль, я для ресторана не одет, — он окинул взглядом свои джинсы и футболку, — и мой затрапезный вид будет тебя смущать.

— Хорошо ты выглядишь, — не согласилась Кристина.

— Нет, ресторан отложим до лучших времен. Есть у вас заведение попроще, но с живописным видом на город? Ты будешь любоваться прекрасным видом, а я – тобой.

Кристина польщенно улыбнулась, а, немного подумав, произнесла:

— Есть одно место, которое мне очень нравится. Это на другом берегу реки.

Их приютом на вечер должно было стать небольшое кафе, удачно расположенное на смотровой площадке рядом с автомобильным мостом. Отсюда открывался чудесный вид на город. Скрытый ночной тьмой, сейчас он выглядел, как россыпь мигающих огоньков, задорная и праздничная. Гирлянды уличных фонарей и хаотичный узор из горящих окон отражались в темной воде и подмигивали своим двойникам. Река тихо плескалась о низкие берега, от нее веяло приятной прохладой и свежестью. Хор лягушек громко распевал в заводях. По мосту время от времени проносились машины.

Людей на смотровой площадке прогуливалось немного, в основном занятые друг другом парочки. Из кафе неслась бодрая музыка, завлекая посетителей. Фонари на этой стороне реки освещали только пространство смотровой площадки, некоторую часть дороги, ведущей от моста, а дальше царила темнота, скрывая почти не потревоженную человеком природу.

— Интересное место, — одобрил выбор спутницы Артур.

— Мы здесь встречали рассвет после школьного выпускного, — мечтательно произнесла Кристина.

— Первый поцелуй, все дела? – улыбнулся Артур.

— Нет, — смутилась Кристина, а потом быстро сменила тему. – Пойдем на крышу, там тоже есть столики, а вид еще лучше.

— Милый у вас городок, — заметил Артур.

— А ты где живешь? – поинтересовалась Кристина.

Лицо у ее спутника сразу стало непроницаемым.

— Лучше тебе таких подробностей не знать, — обронил он.

Молодые люди устроились в самом углу, у огороженного парапетом края, чтобы как можно меньше видеть других посетителей. Главным занятием стала веселая необременительная беседа.

Артур нравился Кристине все больше и больше. Он не пытался показать себя лучше, чем есть, не пыжился и не красовался, не выдумал несуществующие достижения и не раздувал до неправдоподобности незначительные победы, как многие из тех, с кем Кристина ходила на свидания. Не вымучивал темы и фразы, не ожидал, что Кристина станет развлекать его рассказами о себе, но и не стремился говорить только сам. Он внимательно слушал собеседницу и подстраивался под разговор, вовремя шутил, в нужный момент брал инициативу на себя и ловко переводил разговор, избегая острых углов и затухших направлений. Артур не выглядел излишне расслабленным или чрезмерно напряженным, а казался очень естественным, но при этом собранным и сосредоточенным на том, что происходит именно здесь и сейчас, то есть на сидящей напротив него спутнице. Он показывал явный интерес к ней, как к личности, что льстило и подкупало.

По сути, практически ничего не рассказывая о себе, Артур поведал в каких городах побывал, что увидел интересного, в чем нашел сходство с другими местами, куда и почему хотел бы вернуться снова, а в какой город больше ни ногой. Оказалось, что за плечами у Артура сотни километров дорог и море приключений, как на суше, так и на воде, и даже в воздухе. Кристина не могла похвастаться таким же обилием путешествий, поэтому больше рассказывала о своей волонтерской работе в приюте для бездомных животных. Артур слушал, улыбался и кивал с пониманием, чем еще сильнее покорил ее сердце.

И все же Кристина не переставала себе напоминать, что нельзя ни на что надеяться, ничего планировать, ни на что рассчитывать. Пусть ее сегодняшний кавалер и выглядел крайне выигрышно со всех сторон, но именно он меньше всего подходил для серьезных отношений, да и для любых отношений вообще.

Тем временем, короткая летняя ночь мчалась к завершению. Кафе закрылось, а парочки, еще не готовые к разъехаться по домам, разошлись по смотровой площадке и ближайшим зарослям. Часы в телефоне безжалостно напоминали Кристине, что приближается время подъема, ведь ей сегодня еще идти на работу. Но Кристина смотрела на своего спутника, на то, как поднявшийся предрассветный ветер растрепал его волосы, сделав еще привлекательней, думала о том, что судьба вряд ли подарит им еще одно такое замечательно свидание, и тянула с расставанием. Тогда Артур поступил по-джентельменски:

— Как ни жаль, но я должен отвезти тебя домой, — сказал он.

Кристина вздохнула, и ей не оставалось ничего другого, как согласиться.

Чем ближе они подъезжали к ее дому, тем тоскливее ей становилось. Очень не хотелось расставаться, отпускать из рук это едва забрезжившее счастье, прощаться навсегда и убеждать себя, что так будет лучше. Однако, Кристина считала правильным плыть по течению, и пусть будет, как будет. Артур снова вызвался проводить ее прямо до квартиры, что порадовало Кристину, так как воспоминания о трупе в заброшенном дворе, продолжали всплывать из подсознания зловещим призраком.

Нужных слов для момента прощания опять не нашлось. Артур обронил:

— Пока.

Кристина кивнула и мысленно напомнила себе: «Ни на что не надейся».

Ощущение грусти от потери чего-то дорогого и важного не покидало Кристину весь остаток ночи. Будильник позвонил катастрофически рано и вернул свою хозяйку в реальность, но неприятное чувство так и не ушло, с тяжестью в сердце Кристина и отправилась на работу. Она не выспалась, чувствовала себя совершенно разбитой, и мало обращала внимания на происходящее вокруг, поэтому не привлекли ее внимания ни автомобильный клаксон, ни окрики. Только когда некто возник рядом и взял за руку, Кристина вышла из задумчивости.

— Артур? – тут же удивилась она. – А что ты здесь?.. – она осмотрелась по сторонам, ей еще не удалось даже покинуть территорию своего двора. – Так рано… зачем ты так рано приехал?

— Я не уезжал. Успел только сбегать к автомату, кофе купить, — он показал бумажный стаканчик, что держал в руке, — а тут смотрю, уже и ты вышла. На работу? Подвезти? Может, тоже кофе?

— Подожди, — Кристина провела пальцами по лбу, словно отгоняя мешающие мысли, — хочешь сказать, ты ночевал тут в машине? А почему не?.. – она посмотрела на свои окна.

— Это мелочи. Есть дело гораздо серьезнее. Нужно до конца разобраться с портретом. Когда Безликий поймет, что забрал не то, он вернется с вопросами.

— И что делать? – упавшим голосом спросила Кристина.

— Быть готовыми. Необходимо самим разобраться, что к чему. Нужно ехать к твоему новообретенному деду и расспросить о портрете.

— Но это же другой город, и совсем не близко.

— У тебя есть другой способ с ним связаться и поговорить? Телефон? Электронная почта?

— Нет, — глухо призналась Кристина.

— Значит, надо ехать, — решительно заявил Артур.

— Но я не знаю, где тот дедушка живет. Полный адрес стоял на посылке, но Безликий ее забрал вместе с портретом. У меня осталось лишь извещение, но там указан только город.

Артур задумался на несколько мгновений, а потом бодро выдал:

— Не страшно. Уточнишь адрес в том отделении связи, где получала посылку, надо лишь паспорт с собой взять.

— Но я сейчас не могу, мне на работу нужно и вообще, до наступления выходных никуда поехать у меня не получится.

— Решаемо, — не сдавался Артур. – Времени у нас на раскачку, к сожалению, нет. Чем быстрее поедем, тем лучше. После работы я за тобой примчусь, смотаемся на почту, а дальше будем разбираться с отъездом.

На самом деле Кристина с радостью отправилась бы вместе с Артуром на поиски приключений, за разгадкой странных тайн и, в целом, куда угодно, но работа удерживала ее на месте. Теряясь в догадках, что Артур может придумать для законного освобождения от трудовой повинности, Кристина в сумбуре мыслей и переживаний провела весь день. Она позвонила одной из своих подруг, собираясь поделиться происходящим и получить дельные совет, но представив, сколько щекотливой информации она в результате разгласит, решила справляться самостоятельно.

Вечером, как и обещал, Артур приехал перед самым закрытием магазина. В почтовое отделение Кристина тоже пошла в компании с Артуром.

— Мне ошибочно прислали чужую посылку, — сообщила Кристина работникам почты заготовленное объяснение, — но выяснилось это только сегодня. Хочу переслать ее обратно отправителю, но успела вкинуть коробку с его адресом. У меня осталось только извещение о посылке. Можете мне подсказать адрес отправителя?

Девушка в окошке смерила Кристину не слишком добрым взглядом.

— Вообще-то, мы не обязаны, — проронила она.

— Я понимаю, но мне прислали по ошибке чужую вещь. Должна же я ее вернуть.

— Мы доставили тому, кому и было указано на посылке.

— Я не спорю, но отправитель ошибся, а держать у себя чужую вещь я не могу.

— Вам придется платить за отправку, — предупредила работница почты.

— Хорошо. Что поделаешь? Но вернуть чужую вещь я должна. Мне только надо узнать кому и куда, а то я коробочку выкинула. Поспешила, конечно, но теперь уже не найдешь. Напомните мне, пожалуйста, куда направлять. Там отправитель – старый, больной человек. Переживает, наверное, что не туда отправил, а как вернуть, не знает. А старые люди, сами знаете, какие впечатлительные. Не дай бог перенервничает и ему из-за посылке плохо станет. Нельзя мне с этим тянуть.

История казалась правдоподобной, девушка – честной, да и повод с заботой о других подтверждал чистоту намерений. Немного посомневавшись, работница почты все же заглянула с систему отслеживания и контроля.

Раздобыв нужный адрес и точные сведения о новоявленном дедушке, молодые люди вплотную подошли к необходимости ехать.

— Но я не могу, — напомнила Кристина. – У меня работа. Поезжай сам, а потом позвонишь и все расскажешь.

— Не исключено, что твой дед не захочет со мной разговаривать, — убеждал ее Артур, — чтобы вызвать у него доверие, нужна ты. Если тебя удерживает только работа, с этим мы разберемся.

— Каким образом?

— Доверься мне, — улыбнулся Артур.

— Только ничего противозаконного, — предупредила Кристина.

— Разумеется, — ответил Артур с усмешкой совсем не праведника, но ни в какие подробности посвящать не стал. – Ну, мне пора, — заявил он, доставив Кристину до самого подъезда.

— Я думала, мы сегодня опять погуляем, — огорчилась та.

— Не могу, дела. Надо же разрулить эту… нехорошую ситуацию.

На следующий день, в семь часов утра к Кристине заявился Пушкин.

— Нужны твои документы: паспорт, полис, пенсионное, — объявил он, и опережая встречное возражение добавил: — А все вопросы к Артуру.

К началу рабочего дня у Кристины на руках появился рецепт от врача для лечения простуды, с напоминанием, когда явиться на следующий прием. Кристине не нравилось то, что приходится врать начальнице о своей болезни, но иного, более легкого и подходящего способа законно увильнуть от работы она не нашла.

Артур настоял на том, чтоб они отправились в дорогу, как можно быстрее.

— Мы вдвоем поедем? – обеспокоенно поинтересовалась Кристина.

— А ты до сих пор боишься моих парней? Не стоит. Они хорошие ребята.

— Ты же понимаешь, обстоятельства знакомства наложили свой отпечаток. Даже если пока они больше не пытаются меня схватить и пытать, не значит, что они на это не способны. Я видела, насколько для них легко мучать и избивать. Да, и в целом ваш род занятий… внушает опасения.

— И меня ты опасаешься? – с игривой улыбкой поинтересовался Артур.

Кристина мгновенно стала серьезной.

— Тебя в первую очередь, — произнесла она и отвернулась.

— Извини, видимо, недооцениваю впечатление, которое произвожу, — тоже стал серьезным Артур.

«Все ты понимаешь и оцениваешь, — с досадой подумала Кристина, — это я как дурочка ведусь на приятную внешность».

— Чтобы не расстраивать тебя еще сильнее, поедем только вдвоем, — бодро объявил Артур, — мои ребятки останутся в городе и присмотрят за делами.

Три часа в дороге, один на один, Артур вел себя также, как на свидании в кафе, пытался поддерживать общий позитивный тон беседы. Нащупав тему, о которой Кристина могла разговаривать долго и увлеченно, — работа приюта для животных, Артур стал больше расспрашивать и слушать, чем говорить что-то о себе. Кристина посчитала это искренним интересом, как к братьям нашим меньшим, так и к себе. Снова и снова она ловила себя на мысли, что если бы не знала, чем занимается Артур, то в жизни бы не догадалась, что он связан с криминалом, слишком открытым и положительным выглядел молодой человек.

Добравшись до Нижнего Новгорода, спутники не стали тратить время на изучение местных красот и достопримечательностей, а сразу направились по нужному адресу. Дорога привела их в тихий спальный район пятиэтажек, мало чем отличавшийся от того, в котором жила Кристина. Узкие извилистые проезды огибали газоны, клумбы, детские площадки и где попало возведенные гаражи, создавая настоящий лабиринт. Старые деревья и высокий кустарник, конечно, делали двор зеленым и приятным, но сильно затрудняли возможность ориентироваться в незнакомом месте

Бдительные бабушки у подъезда подозрительно осмотрели прибывших.

— Здравствуйте, — дружелюбно приветствовал их Артур.

— Здравствуйте, — почти хором ответили те, но менее настороженными не стали.

— Как говорилось в одно старом фильме: «Вежливость – лучшее оружие вора», — тихо заметил Артур Кристине.

Новым препятствием на пути к цели стал домофон. Артур набрал номер квартиры, сигнал вызова затрезвонил, но никто не откликнулся. Незваные гости трижды повторяли попытку дозвониться, и тоже безрезультатно.

— А к кому вы? – не удержалась самая бойкая из придомовых наблюдателей. – Может и дома никого нет. Многие еще на работе.

— Мы к Горшкову Алексею Исааковичу, — ответил Артур. – Он вроде бы дома должен быть.

— А вы почему? А вы зачем? А вы кто? – оживились бабушки на скамейках.

— Я его внучка, — призналась Кристина. – Приехала навестить. Вы не знаете, он не выходил сегодня?

Бабушки хором заохали и запричитали:

— Опоздала ты, деточка. Нет его больше. Помер.

— Как? – ужаснулась Кристина.

— Когда? – напряженно произнес Артур.

Старушки охотно кинулись рассказывать, перебивая друг друга.

— Дней десять назад.

— Да, нет, две недели прошло.

— А то и больше!

— Ужас! Кто бы мог подумать! Шел себе, шел…

— Да, нет, он вообще стоял.

— Ходил он куда-то, в магазин, наверное, всего-то и отошел за квартал от нас.

— Ивановна говорила, на почту он шел.

— Семеновна говорит, что с почты шел.

— Замешкался по-стариковски, с глазами у него уже плохо было и – раз!

— Насмерть сшибли машиной! Страх какой!

— Ивановна говорила не сразу на смерть. Встать еще пытался.

— Егоровна рассказывала, парень, который его сбил, из машины выскочил, к себе Исааковича на заднее сидение затолкал и уехал.

— Так-то еще и неплохо, а мог и бросить помирать.

— А Семеновна говорила, она тогда как раз за капустой пошла, чтоб борщ варить. А то какой без капусты борщ? Внуки, когда приезжают, она их всегда борщом потчует. Хороший у ее борщ, наваристый.

— Ничего и не хороший! Пробовала я. Один жир по поверхности плавает, лук подгорелый, и кислоты совсем нет. Дрянь, а не борщ.

— Это ты от злости говоришь, к тебе-то внуки не ездят.

— И что, что не ездят? Далеко они. Зато подарки шлют.

— Так что случилось с моим дедушкой? – вмешалась Кристина, чтоб вернуть разговор в нужное русло.

— Семеновна рассказывала, что машина, которая нашего бедного Исааковича сбила, уехала, а парень выскочил из другой машины. За грудки бедного Исааковича схватил и что-то выспрашивать у него стал, и только потом к себе посадил и куда-то увез.

— Как это куда-то? В больницу.

— Если бы он сразу в больницу Исааковича вез, тот, может быть, и выжил, а увез неизвестно куда и бросил.

— Семеновна так говорит?

— Да! Она все видела. Она за капустой ходила, а магазин недалеко. Так она и полиции все и обсказала, как видела.

— Брешет она много, твоя Семеновна. Выдумывает больно.

— Ничего не брешет! Я почти сама видела, я же тоже в магазин шла.

— Да ты дальше своего носа не видишь без очков.

— Можно как-то с его родственниками связаться? – прервал Артур опять ушедшей ни туда разговор.

— Кто его знает. Один он жил. Давно. Как жена померла. Хорошая была женщина, только пьющая.

— Она же говорит, что внучка его, — одна из старушек указала на Кристину. – Дочка сынка его, значит, гулящего.

— Я о дедушке только недавно узнала, — начала оправдываться Кристина. – В смысле, кто он и где живет. Хотела увидеться, а тут… А отца я даже не помню.

— Так никто из родственников, из наследников до сих пор не объявлялся? – уточнил Артур.

— Нет. И полиция у нас выспрашивала, и в управляющую компанию они ходили узнавали. Сын, знаем, есть, а где сейчас и как весточку дать – неизвестно. Даже хоронили Исааковича за государственный счет.

— Хороший был человек. Не пьющий.

— Художник. Рисовал всякое. Выйдет, бывало, во двор с мольбертиком и часы на пролет рисует, никуда не спешит.

— Опоздали, получается, — тихо проговорила Кристина и с надеждой посмотрела на своего спутника.

— Получается, — кивнул тот, — и расспрашивать некого.

— Что делать?

— Спасибо, что рассказали, — громко обратился к старушкам Артур. – Нам очень жаль, что все так сложилось. Если вдруг кто-то из родственников появится, или какие-то вопросы будут, вот мой номер телефона, — он протянул старушкам визитную карточку.

— Бери, Андреевна, — подбодрили бабушки одну из своих товарок, — ты же у нас местное информбюро.

— А еще я в двери квартиры свою визитку оставлю, — предупредил Артур, — на всякий случай. Откроете нам дверь в подъезд?

Та же Андреевна, теперь уже без всяких опасений, открыла молодым людям доступ в дом.

— Что ты задумал? – спросила Кристина, когда они поднимались на нужный этаж.

— Если некого расспрашивать, придется искать ответы самостоятельно. Осмотрим квартиру покойного, вещи перетрясем.

— А как ты собираешься?.. – непонимающе начала было Кристина, а потом осеклась.

— Тебе лучше не знать, — поддержал ее замешательство Артур.

— Но нас же видели бабушки у подъезда, и в любой момент может кто-то зайти, или даже выйти из соседней квартиры.

— Сейчас только осмотрюсь и оставлю визитку. Не переживай, тебя я втягивать не буду. Вернусь позже.

Встретила пришедших вполне стандартная железная дверь с номером сорок восемь. Артур окинул ее профессиональным взглядом, серьезно и вдумчиво, особое внимание уделил замку и дверной ручке. Потом засунул белый прямоугольник визитки в щель между створкой и дверной коробкой, после чего вырвал у себя волос и стал прилаживать его на верхний угол дверного полотна. Кристине стало не по себе от такого слишком квалифицированного подхода.

Глава 8

— Тебе незачем идти со мной, — серьезно повторил Артур.

— Я не согласна. Он – мой дедушка, а, значит, квартира и вещи не совсем мне чужие. Я имею право там находиться, что-то посмотреть.

— Чем меньше тебя будет связывать с этой историей, тем лучше, — не отступал Артур.

— Я в ней уже завязла. Теперь я тоже хочу во всем разобраться. Мне ничего не рассказывали об отце, о дедушке с его сторон и, получается, я мало, что знала о дедушке и со стороны мамы. Если портрет, что мне прислали, и та картина, что ищите вы – одно и тоже, то… Что получается? Если на портретах бабушка, то мой дедушка Аркадий не мог не узнать картину. А если узнал, то почему подписал заключение о подлинности? Одни вопросы, на которые нет ответов. И теперь я уверена, что должна больше выяснить о своем отце и его отце. Они часть моей семьи, о которой мне практически ничего не известно. Я хочу разобраться, что к чему.

— Но не обязательно для этого проникать тайком ночью в квартиру. Придешь в другое время, официально.

— Неизвестно, как и когда. Ты же сам понимаешь, вопрос серьезный, положение опасное, тянуть нельзя.

— У меня больше опыта в таких ночных вылазках. Я знаю, что делать и как искать, а ты нет. В конце концов, это чистый криминал. Зачем тебе в этом мараться? Я сам сделаю, что нужно.

— А я пойду с тобой. Одного я тебя не отпущу. Для тебя это тоже опасно.

Артур упирался долго, отговаривал Кристину как мог, расписывая возможные опасные последствия, но она стояла на своем. После жарких споров в полночь к нужному дому они подъехали вместе, но на дело Артур пошел один, оставив спутницу в машине.

Кристина сидела как на иголках, не спуская глаз с подъезда. Мирно спящие дом и двор выглядели безмятежно спокойными, но она все равно ощущала тревогу, ведь что-то могло пойти не так из-за какой-нибудь мелочи. Совсем некстати позвонила одна из ее подруг – Анжелика. Веселая и неугомонная она не отказывала себе в удовольствии покутить за полночь даже в будние дни, а выпив сверх меры, любила позвонить кому-нибудь из знакомых и завести разговор ни о чем. Кристина приняла звонок и попыталась быстро отделаться от собеседницы. Не вышло. Анжелику обуяло красноречие. Кристина слушала невнимательно, выжидая момент, чтобы окончательно попрощаться. Лампы в салоне автомобиля не горели, и единственный источник – мобильный телефон – подсвечивал только лицо пассажира. Кристина в какой-то момент отвлеклась, а когда в очередной раз вернула взгляд к подъезду, увидела, как из него выскочил мужчина, быстро осмотрел двор и заметил Кристину. Та узнала мужчину раньше, чем это осознала. Первым побуждением стало: спрятаться. Кристина запоздало пригнулась и прервала звонок. Сердце в ее груди стучало так громко и встревоженно, что, казалось, его слышит вся округа. В голове заметались обеспокоенные мысли: «Что он здесь делает? Как нас нашел? Он меня видел? Что теперь сделает?» На мгновение Кристина даже попыталась представить, что будет, если этот тип в защитной маске подойдет к машине и попытается напасть. Однако, от этих мыслей Кристину обдало такой волной леденящего ужаса, что она немедленно перестала представлять и просто затаилась, выжидая.

Прошло несколько минут, за которые тип в защитной маске уже мог дойди до машины, если бы собирался, но никакого нападения не произошло. Кристина осмелилась поднять голову и осмотреться. Ни у подъезда, ни в других частях двора никого видно не было. Кристина облегченно выдохнула и хотела вернуться к телефону, написать подруге что-то вроде извинения, но тут появилась новое соображение, затмившее все остальное.

«Если Безликий приходил в ту же квартиру, то… там же Артур! А если Безликий на него напал?! А теперь сбежал?!»

Перепуганная такими догадками, Кристина выскочила из машины и кинулась к подъезду. Кристине хотелось немедленно мчаться к Артуру, в квартиру, но на ее пути возникла преграда в виде домофона. Не раздумывая, Кристина принялась звонить в квартиру с номером сорок восемь. Разумеется, ей никто не открыл. Тут Кристина ощутила, насколько она уязвима и беззащитна, оказавшись вне автомобиля. Дрожа от волнения, перевозбуждения и страха Кристина схватилась за телефон и стала по нему названивать Артуру. После невероятно долгих секунд неопределенности звонок все же приняли:

— Что случилось? – сухо донеслось из устройства связи.

— С тобой все в порядке? – радостно выдохнула Кристина.

— Все нормально. Зачем звонишь? Мне не до разговоров. В домофон тоже ты звонила? Зачем?

— Я видела Безликого, — понизила голос Кристина, спешно оглядываясь по сторонам. – Он выскочил из этого подъезда. Я подумала, что вы столкнулись и что-то произошло. Так все в порядке?

— Я ни с кем не сталкивался. Ты уверена, что не ошиблась?

— Уверена. Мы встретились взглядами, он меня узнал, и теперь я не могу оставаться в машине одна. Мне страшно. Вдруг он снова попытается отомстить мне за брата. Открой дверь, я поднимусь к тебе.

— Не лучшая идея. И мы ее уже обсуждали. Тебе не стоит в это не влезать.

— Я уже влезла, а этот Безликий может напасть в любой момент. Я боюсь, Артур. Впусти меня.

Домофон протяжно пропел, и дверь подъезда открылась. Кристина прошмыгнула внутрь и устремилась вверх по лестнице. В тишине подъезда ее спешный топот раздавался вызывающе громко, но она лишь ускоряла шаг. Добежав до нужной двери, Кристина постучала. Артур открыл почти сразу. Кристина ворвалась в квартиру и сжала своего спутника в крепких перепуганных объятьях. Ее сердце продолжало неистово колотиться.

— Ты уверена, что видела именно Безликого? – уточнил Артур.

— Уверена, — Кристина прижалась к нему еще сильнее.

— Тогда, может он, а может и не он, — произнес Артур, разговаривая сам с собой.

Кристину в ответ он так и не обнял, поэтому после схлынувшей первой волны чувств, Кристина опомнилась и отстранилась.

— Как у тебя тут? Что-нибудь нашел? – спросила она, чтобы новой темой преодолеть неловкость.

— Пока ничего интересного.

Свет в квартире Артур, конечно, не включал, а подсвечивал нужные места фонариком. Кристина последовала его примеру и использовала телефон. Артур направился обратно в комнату, спутница за ним.

В небольшой гостиной царил настоящий хаос. Шкафы и тумбочки стояли открытыми, все их содержимое валялось на полу, ковер кое-как свернут и брошен в угол, диван и кресла явно сдвинуты со своих мест, их сидения подняты, и оттуда тоже выброшены вещи.

— Ты зачем так?.. – ошеломленно выдохнула Кристина, водя по сторонам бледным лучом фонарика.

— Это не я. Здесь похозяйничал кто-то до меня.

— Безликий?

— Не знаю. Я никого не застал. Во всяком случае, никого не видел.

Артур задумчиво побрел между разбросанными вещами.

— Зачем кому-то переворачивать здесь вещи? – недоумевала Кристина. – Что могло быть у одинокого пенсионера? Даже если это дело рук Безликого, то не понятно зачем. Он же получил портрет.

— Он тоже мог выяснить, что портрет не настоящий, и пришел разбираться.

— Как думаешь, — напряженно произнесла Кристина, — мог Безликий этого моего дедушку специально машиной сбить? Получается ведь совсем жуткая история: этот дедушка – Горшков отправляет мне почему-то посылку, а когда идет с почты домой, его сбивает машина, некий парень увозит его в неизвестном направлении, потом дедушка оказывается в больнице и умирает. Или умирает, а потом где-то его находят? Тут я не совсем поняла. Но дальше, выясняется, что в его квартире кто-то что-то искал. Плюс и кошмарный Безликий появляется тут же. Такое не может быть ничего незначащим совпадением.

— Когда я вернулся сюда ночью, мои сигнальчики оставались нетронутыми, то есть кто-то в квартире рылся даже до нашего прихода днем. Либо попал сюда не через дверь. Я осмотрел окна и балкон. При определенной сноровке забраться вполне реально. А, возможно, Безликий попал сюда позже всех, но обнаружив меня в квартире, ретировался, чтобы заявиться потом. Однако, последний вариант мне нравится меньше всего.

— Почему?

— Тогда бы получалось, что в нашем деле есть третья заинтересованная сторона. Это усложняет ситуацию и повышает опасность. Ты не заметила, Безликий держал что-нибудь в руках?

— Кажется, нет.

— Что же здесь искали? – озвучил Артур почти риторический вопрос, продолжая осматривать вещи.

Кристина тоже решила заняться поисками.

— Надень перчатки, — предупредил Артур, протягивая ей медицинскую пару. – На всякий случай.

Натянув защитное облачение, Кристина подошла к полкам. Большинство книг с них сбросили на пол, но по несколько сиротливых томов еще осталось на своих местах. Кристина посветила на корешки фонариком и прочла названия: три сборника Чехова еще советского издания и шесть книг по изобразительному искусству. Более интересное могло лежать под ногами. Кристина присела и принялась перебирать сброшенные тома.

— Надо же, — проронила через некоторое время Кристина. – Здесь тоже есть такая книга.

— Какая? – без особого интереса обронил Артур, перебирая бумаги.

— Альбом с репродукциями шедевров, утраченных во время Второй мировой войны. Помнишь, я тебе говорила? У моего дедушки тоже такой. Он им очень дорожил. Буквально трясся над ним. Держал его отдельно от всех книг, не на полке, а у себя в секретере. Говорил, что это особое подарочное издание, не для продажи. Когда я еще девчонкой была, любила с дедушкой разные альбомы по произведениям искусства рассматривать: картины, скульптуры, гобелены, посуда. У нас их много. Он мне всегда так интересно рассказывал, не только о том, что изображено, но и о том, как это делалось, какие материалы применялись, из чего краски в старину изготавливали, какие заговоры и магические заклинания при этом произносили. А вот этот альбом он мне трогать запрещал. Но мне же интересно, я как-то пробралась тайком в его комнату, взяла и стала рассматривать. Дедушка увидел, раскричался, книгу отобрал, да еще и отшлепал меня. Единственный раз в жизни. Очень обидно было. Я, конечно, разрыдалась и несколько дней с дедушкой не разговаривала, дулась. А уже когда дедушка умер, мы его вещи перебирали и поставили это «сокровище» к остальным книгам, на полку. Так я и не знаю, почему он им безмерно дорожил, если вот, пожалуйста, у его знакомого такой же. Значит, не настолько редкая книга, — предаваясь воспоминаниям, Кристина листала альбом, все больше убеждаясь, что он как две капли воды похож на экземпляр ее дедушки. – Потом я нашу книгу неоднократно рассматривала. Интересно, но ничего особенного. Обложка у нее странная. Усиленная какая-то, очень плотная. Наверное, чтобы качественные репродукции лучше сохранялись. И вот лежит теперь это «сокровище» на полу, никому не нужное, никто его не ценит, и даже неизвестный грабитель, который книги пораскидал, этой не заинтересовался. Какие разные у всех ценности, — мрачно произнесла Кристина и уже закрывала альбом, когда взгляд зацепился за маленький белый уголочек, торчащий в разрыве на сгибе между толстой обложкой и первой страницей.

Подцепив ногтями едва заметный краешек, Кристина потянула и извлекла на свет сдвоенный тетрадный листок, исписанный крупным почерком. Первая строчка гласила: «Здравствуй, старый тюфяк!» Заканчивалось четырехстраничное послание не менее красочно: «Чтоб ты сдох!»

— Нашла в книге какое-то странное письмо, — сообщила Кристина.

— Я нашел кое-что посерьезнее, — ответил Артур. – Фотоальбом, свидетельство о смерти, документы на квартиру, письма, наградные грамоты за успехи в труде, медицинские выписки. Думаю, стоит покопаться.

— А что мы все же ищем?

— Ответы на вопросы, а они могут обнаружиться где угодно.

Поиски продолжились, но продвигались с каждой минутой сложнее и сложнее.

— Как ты? – периодически спрашивал Артур. – Устала?

— Ничего, ничего. Просто непривычно, и не понятно, за что браться.

Внимательное обследование двух комнат, кухни, санузла и коридора отняли достаточно много времени, но результатов не принесли, а вот утомление от бессонной ночи проявлялось все сильнее.

— Приближается рассвет. Нужно уходить, — предупредил Артур.

— Получается, потратили время зря, — вздохнула Кристина.

— Возможно, да. Подведем итоги.

— Мы ничего не нашли.

— Кстати, да. Почти не нашли. Я плохо представляю себе жизнь художника, но, по-моему, различных приспособлений для рисования, картин и набросков должно валяться здесь гораздо больше. Или я не прав? Как у вас было?

— Да, у нас по квартире лежало много всего, но в основном дедушка держал свои материалы и инструменты в мастерской, в гараже. Когда же совсем заболел, и глаза стали подводить, он работу забросил, а мы с мамой постепенно почти все выбросили.

— А у тебя как? Попадалось что-нибудь стоящее? Странное? Необычное?

— Странное письмо, — Кристина вынула из альбома исписанные листы и протянула Артура, — и, конечно, сам альбом. У дедушки был такой же, и он над ним буквально трясся.

Артур вчитался в загадочное послание. Ничего, что обычно излагают в письмах, там не было. Два тетрадных листа содержали только замысловатые ругательные и уничижительные эпитеты. Начиналось с обзывательств и заканчивалось пожеланиями мучительной смерти.

— Необычно, — согласился Артур.

— Странно, что такое написали и отправили. Как же надо не любить человека.

— Более непонятно, зачем такое хранить. Бумага успела пожелтеть, выходит, написано давно, — Артур еще раз задумчиво пробежал глазами по тексту. – Оно даже выглядит нестандартно, — заметил он. – И кажется, что-то подобное попадалось и мне. – Артур порылся в стопке бумаг, которую собрал по квартире, пролистал несколько документов и показал Кристине еще один исписанный тетрадный лист. – Здесь тоже одни обидные эпитеты, и по способу исполнения выглядит слишком неестественно. Крупные почти отделенные друг от друга буквы, строчки, что заканчиваются точно одна под другой, одинаковое количество слов в каждом ряду, а, возможно, букв тоже одинаково. Больше всего это похоже на шифр.

— Ты думаешь? – Кристина с особым интересом воззрилась на оба письма.

— Знаю, кто нам скажет точнее – Пушкин. Где ты, говоришь, нашла письмо?

— В альбоме с репродукциями утерянных шедевров. Вроде бы, редкая книга.

— Кажется, проясняется, — обрадовано улыбнулся Артур. – Если письмо найдено в книге, то, возможно, оно содержит книжный код. Редкая книга для шифровки – самое подходящее. Берем с собой. Сфотографирую письма, и пошлю Пушкину. Он у нас любит с таким возиться. Глядишь, и разгадает.

Кристина сначала воодушевилась и схватила альбом, но потом засомневалась:

— А можно ли что-то отсюда забирать?

— Попользуемся и вернем, если переживаешь, — успокоил ее Артур.

— Если будем возвращать, то я бы хотела взять еще и альбом с семейными фотографиями. Посмотреть. На время.

Уходили из квартиры перед рассветом со всеми возможными предосторожностями. Сначала из двери выскользнула Кристина и устремилась вверх по лестнице, а не вниз. Помедлив несколько минут этажом выше, она спокойно спустилась к выходу. Через пять минут Артур проделал примерно тоже самое, не забыв оставить в двери визитку. Медицинские перчатки, что пользовались в квартире, вкинули по дороге к жилью, которое сняли на время визита в город.

***

Кристина благополучно проспала до двух часов дня. Артур по-рыцарски уступил ей единственную кровать в квартире и спальню в полное распоряжение, а сам занял диван в гостиной.

Достаточно проснувшись, Кристина прислушалась. В квартире царила тишина.

«Наверное, Артур еще не встал», — подумала Кристина и улыбнулась, представив своего спутника мирно спящим.

Это зрелище показалось ей милым и трогательным. Кристина вспомнила, как они ночью заселялись в квартиру, как было тревожно от вопросов: «Как пройдет?», «Кто где уляжется?», «Не попытается ли Артур воспользоваться ситуацией и потребовать перехода к более близким отношения?» Тревоги оказались напрасными, молодой человек вел себя безупречно, заботился только о комфорте спутницы. Такая выдержка подкупала и побуждала поощрить героя, хотя бы немного. Хорошим способом Кристине показалось приготовить завтрак или сделать кофе, если ничего другого в квартире не найдется. Внезапно родилась и еще одна задумка: одарить спящего быстрым поцелуем. С таким радостно—шаловливым настроем Кристина выбралась из постели, на цыпочках прокралась в гостиную, однако никого там не обнаружила.

Разочарованная и огорченная Кристина отправилась на поиски своего героя. На кухне того не оказалось, в санузле не горел свет, и Кристина отважилась дернуть дверь, внутри ее встретили темнота и пустота. Выглянула Кристина и в окно, чтобы взглянуть на парковку у дома, где они ночью оставили машину. Автомобиля на месте не было. Вот тут Кристина не на шутку разволновалась, схватилась за телефон и принялась звонить пропавшему. Артур не ответил ни на один из пяти вызовов. Вдруг испугавшись, что снова попала в хитроумную ловушку, Кристина кинулась к входной двери, проверила замок. Тот свободно открывался, то есть гостья могла уйти в любой момент, но не захлопывался, а просто бросать квартиру незапертой и сбегать, Кристина еще не решалась.

Оставленная в одиночестве в чужой квартире в незнакомом городе, Кристина все же убедила себя не впадать в панику, а подождать. Разумеется, у Артура в городе еще какие-то дела, кроме поисков картины и возни с девушкой, которая ему, честно говоря, никто. Вероятно, дела не совсем законные, поэтому с собой он Кристину не звал и ни во что не посвящал. Кое-как успокоив себя подобными объяснениями, Кристина сделала кофе на одну персону и, хрустя найденными на кухонном столе, крекерами засела за разглядывание семейного альбома Горшковых.

Примерно определив кто на преимущественно нецветных фотографиях ее неожиданно найденный дедушка, Кристина с интересом вгляделась в незнакомое лицо. Никаких фамильных черт она не заметила, сердце не откликнулось, — совершенно чужой человек на снимках. Подписей под фотографиями Кристина не увидела, но приблизительно поняла, кто из присутствующих ее бабушка, а кто – отец. По альбому Кристина легко отследила путь родителя от ребенка в пеленках до студенчества. Особый интерес и изумление вызвало выпускное фото. Кристина долго искала своего отца среди овальных виньеток одногруппников, а в итоге нашла свою маму, в то время яркую крашенную блондинку.

— Так это фото ее выпуска? – озадаченно пробормотала Кристина. – Но откуда оно здесь?

Кристина снова пробежалась взглядом по всем фотографиям, и в верхнем ряду, среди прямоугольных фотографий преподавательского состава наткнулась на снимок еще совсем молодого отца. Надпись под фотографией гласила: «Горшков Игорь Алексеевич, младший научный сотрудник…» и так далее.

— Мой якобы непутевый папаша был научным сотрудником в вузе, где училась мама, — удивленно протянула Кристина. — Что же получается? Роман между преподавателем… или работником кафедры и студенткой? Неожиданно. А мамочка на фото, конечно, хороша. Из-за такой девушки мог и преподаватель голову потерять.

Кристина продолжила листать альбом и среди последних страниц нашла несколько не приклеенных снимков. На них Кристина с удивлением узнала себя: совсем маленькую, школьницу и уже после окончания школы. Такая находка подсказывала, что неизвестный ей дедушка, на самом деле о внучке не забывал, следил за ее жизнью и взрослением. Только кто снабжал его сведениями и фотографиями?

— Не мама, она об отце до сих пор говорить не может спокойно, — рассуждала Кристина. — Кто же тогда? Дедушка Аркадий? Они же с Горшковым работали вместе. Но дедушка Аркадий никогда мне об этим не рассказывал. Почему? Был обижен тем, что папа бросил маму с маленьким ребенком? А если не дедушка, то… бабушка? Не зря же Горшков писал ее портрет и продолжал им любоваться до своих самых последних дней. Может, у них что-то и было. Очень все странно. Кто бы мог подумать. А теперь и спрашивать не у кого, осталась одна мама.

Открыв альбом с самого начала, Кристина еще раз внимательно пересмотрела фотографии. Нашла несколько кадров с пресловутого выезда на «картошку». Горшков старший стоял там, по-дружески приобняв двоих молодых людей, в одном из них Кристина распознала дедушку Аркадия. Веселые парни, видимо, дурачились, корчили рожи и смеялись от души на фоне грузовиков и мешков. Горшков выглядел несколько старше своих товарищей. Попалась Кристине и общая фотография, на которой счастливые дедушка и бабушка Винтоховские стояли почти обнявшись, а вот Горшков—старший мрачно выглядывал из-за их спин.

— Целая жизнь в фотографиях, — задумчиво проговорила Кристина, — жизнь, о которой мне ничего не известно.

Телефонный звонок выдернул Кристину из пучин семейных тайн.

— Надо понимать, ты проснулась, — весело заявил Артур. – И, наверное, считаешь, что неплохо бы подкрепиться?

— Не плохо бы. А ты где? Я удивилась, что ты ушел, не предупредив.

— Не хотел тебя будить. Ты так сладко спала.

«А не сделал ли он того, что собиралась я? – неожиданно подумала Кристина. – Не поцеловал ли он меня во сне?»

Представив это, Кристина залилась краской от смущения и удовольствия.

— Я скоро освобожусь и приеду где-то через полчаса. Будь готова.

Припарковавшись у дома, Артур посигналил, предупреждая о своем прибытии, поэтому, когда он добрался до квартиры, Кристина уже полностью подготовилась к выходу в свет. Ничего особенного из одежды она с собой в спонтанную поездку не захватила, но все равно выглядела достойно.

— Куда поедем? – весело поинтересовалась она, усевшись в автомобиль.

— А у тебя есть какие-то предложения? Мне казалось, ты в Нижнем впервые.

— Впервые, поэтому полностью полагаюсь на тебя. Так куда ты меня повезешь?

— Я в городе уже бывал, но с другими целями, поэтому мне, конечно, потребовалась подсказка, чтобы определиться. Я набрал в поисковике: «Самые романтические места Нижнего Новгорода», и система выдала мне список. В один из пунктов мы и едем.

— Я должна в это поверить? – хитро улыбнулась Кристина.

— А так и было, — с самым честным видом ответил Артур.

Выбранное спутником место Кристине понравилось. Маленькое уютное кафе с верандой, окруженной зелеными зарослями, располагало к неспешной трапезе и приятной беседе. За едой Кристина поделилась с Артуром тем, что обнаружила в фотоальбоме. Ее спутник выслушал все очень серьезно, в том числе гипотезы и домыслы.

— Что с письмами, которые мы нашли в квартире? – поинтересовалась в свою очередь Кристина.

— Давай узнаем у Пушкина, — весело предложил Артур и позвонил подельнику. – Имей в виду, ты на громкой связи и в общественном месте, — сразу предупредил Артур, — будь разборчив в эпитетах.

— Я гений пламенных речей, я господин свободных мыслей, как сказал поэт.

— Ого, что-то новенькое. Успеваешь стихи почитывать?

— А нечего дразниться, что я только школьную программу знаю.

— Ладно, гений речей, что там у тебя?

— Интересное дело вы мне подсунули. Соглашусь, там шифр. Мне бы фотографии более качественные. Вроде бы под некоторыми слогами пометки стоят, но местами плохо видно.

— Не вопрос. Пришлю. А что-то расшифровать уже удалось?

— Если имеем дело с книжным кодом, то нужна книга, и не абы какая, а та самая.

— Есть предположение, что использовали альбом по утраченным шедеврам, в котором нашли одно из писем.

— Без самой книги я ничего не расшифрую. Привезете, тогда и посмотрим. «Терпенье распахнет любую дверь. Терпи — и в цель поставленную верь».

— Пушкин, — донесся приглушенный голос Медведя.

— Маршак, — ответил товарищу Пушкин, и вернулся к разговору по телефону. – Так что ждем вас.

— У меня дома есть такой же альбом, — напомнила Кристина. – А этот мы же вернуть собирались.

— Кстати, да, — оживился Артур. – У Кристины дома такая же книга. Ты ее даже листал, мы видели. Напомни точное название? — попросил он девушку.

— Слово в слово я не помню, — призналась Кристина. – Шедевры, утраченные в огне Второй мировой войны, как-то так. Жаль, что все равно ждать нашего возвращения. Хотелось поскорее узнать, что в письмах зашифровано.

— Зачем ждать? Не будем тянуть. У тебя же дома никто не должен появиться?

— Никто.

— Пушкин, — обратился Артур к телефонному собеседнику. – Заскочишь к Кристине домой, возьмешь альбом сам. Лучше быстрее разобраться с письмами, возможно, что-то придется уточнять тут, на месте.

— Понял.

— Так там же никого, — озадачилась Кристина, — как же он в квартиру попадет? Ключи только у меня.

— Ключи ему не нужны, — снисходительно улыбнулся Артур, а Пушкина предупредил: — С замком и дверью аккуратнее, они должны остаться в целости и сохранности.

— О чем ты говоришь? Понятно, — даже в звучании голоса Пушкина слышалась усмешка.

От очередного напоминания того, чем зарабатываю ее новые знакомые, Кристине стало не по себе. Она помрачнела и сидела молча, пока Артур с сотоварищами обсуждал другие дела. Закончив беседу, Артур попытался вернуть общению с девушкой настроение легкости и непринужденности.

— Вы любую дверь можете открыть? – не поддалась его стараниям Кристина.

— Практически. На обычных дверях ставят, как правило, обычные замки.

«С кем я связалась», — с горечью подумала Кристина и еще сильнее помрачнела.

— Если хочешь, могу посоветовать какие замки на двери будут более надежными, — предложил Артур, заметив перемену настроения у своей спутницы.

— У меня брать ничего, — тихо ответила Кристина. – Сам же видел.

Цепляясь одна за другую, потянулись неприятные мысли, которые заставили Кристину задуматься, о том на какие деньги они приехали в Нижний Новгород, сняли квартиру, сейчас едят и пьют, откуда взялись средства, на которые Артур купил ей подарок.

— Я сама за себя заплачу, — предупредила Кристина и полезла в сумочку за карточкой. – И домой я сама поеду. На автобусе. Я же тебе здесь больше не нужна.

— С чего ты так? – Артур взял ее за руку. – Я за все заплачу, это не проблема. Или ты переживаешь, что я буду на чем-то настаивать в оплату? Нет, конечно, не буду. Мы здесь по делу, ты мне помогаешь разобраться, а я, естественно, несу расходы.

— Дело не в этом, — Кристина вытянула свою похолодевшую кисть из его горячей руки.

— А в чем?

— В том, чем ты занимаешься, — тихо ответила Кристина, — в том, чем зарабатываешь.

Артур откинулся на спинку стула, взгляд стал жестким.

— Начнем с того, что ты не знаешь, чем я занимаюсь и зарабатываю. И лучше, если так и останется.

— Я догадываюсь, — проронила Кристина, пряча глаза.

Ей неприятно было думать о криминале, в котором, несомненно, замешан Артур, и еще неприятнее стало об этом говорить, ведь он ей слишком нравился. Если откинуть ту тайную, темную сторону его жизни, здесь в дневном свете, на террасе кафе, окруженного зеленью, он выглядел чарующе притягательно. Веселый, открытый, внимательный, даже галантный. Не говоря уже о чисто внешней привлекательности.

— Если намекаешь, что я банальный домушник, то это не так, — сдержанно обронил Артур и вернулся к трапезе.

«Я как раз боюсь, что все еще хуже, — с болью подумала Кристина. – Угораздило же меня. Но как тут не поддаться? Сначала, во время похищения, он выглядел как рыцарь без страха и упрека, а теперь… загадочно, опасно, но ничуть не хуже. Слишком обаятельный. Или это я такая доверчивая и чувствительная?»

Артуру позвонили. Разговаривал он теперь не по громкой связи, очень сухо, собранно, отрывисто.

«Возможно, с руководством», — отметила про себя Кристина.

Безликие: «да», «нет», «понял» — никаких подробностей непосвященным слушателям не выдали, а после разговора Артур стал более отстраненным, что-то напряженно обдумывая.

Несколько минут молодые люди ели молча.

— Мне порекомендовали одного человека, — произнес Артур, отодвинув пустую тарелку. – Думаю, тебе стоит поехать со мной, поговорить с ним по поводу твоих дедов и книги.

— Хорошо. А потом я могу уехать домой?

— Как хочешь.

Перед тем как нанести новый визит, молодые люди вернулись в съемную квартиру, и Кристина забрала альбом с репродукциями утраченных шедевров.

Местом встречи оказался небольшой, двухэтажный особняк дореволюционной постройки. Белые выпуклые детали фасада на фоне темных стен придавали ему праздничный и гостеприимный вид. В этой части улицы большинство домов относилось к исторической застройке, так что возникало приятное ощущение попадания в позапрошлый век романтизма и аристократичности. Вывеска над парадным входом, оформленная также в старинном стиле, гласила: «Антикварная лавка».

— Посиди пока в машине, — остановил Артур Кристину, собравшуюся покинуть салон автомобиля. – Сначала мне нужно самому с ним переговорить, понять, что за человек.

Кристина кивнула. Холодный тон спутника ей очень не нравился, от него становилось неуютно и беспокойно.

«Видимо, он обиделся на мои намеки о его криминальных занятиях, — подумала Кристина со вздохом, — но в чем я неправа?»

Артур ушел, оставив ее один на один со своими мыслями и переживаниями. Таким серьезным, выдержанным и озабоченным, каким он вошел в антикварную лавку, Кристина его еще не видела, и в таком образе он ей нравился ничуть не меньше, чем в амплуа веселого и беззаботного парня. Кристина решила, что нужно исправлять ситуацию и возвращать общение в положительное звучание.

Спустя пол часа Артур вышел из лавки и позвал Кристину. Вместе они пересекли торговый зал, заставленный массой интересных вещиц, и углубились в недра, закрытые для обычных покупателей. Девушка-секретарь открыла перед гостями дверь в кабинет. В глубине смежного коридора Кристина успела заметить внушительную фигуру охранника.

Хозяин антикварной лавки, полный невысокий мужчина, показался Кристине масляным, но лживым насквозь. Его округлые щеки лоснились от жира, лысая голова – от пота, маленькие живые глазки нехорошо поблескивали, но всем видом антиквар изображал радушие и благодушие.

— Очень рад принимать у себя такую прелестную девушку, — заявил он широко расставив руки, словно собираясь обнять пришедшую, однако сам даже не встал из-за стола.

— Это внучка Винтоховского, — объявил Артур и, войдя, захлопнул дверь в кабинет.

Кристина вздрогнула. На мгновение у нее мелькнула мысль, что теперь она в ловушке, но только на мгновение. Артур улыбнулся своей обычной ободряющей улыбкой и рассеял всякую тревогу.

— Очень, очень рад, — почти пропел антиквар. – Разрешите представиться, Графов Эрнест Эрнестович.

— Кристина, — представилась в свою очередь девушка.

— Прошу, присаживайтесь, — не снимая лживой улыбки, произнес Графов. – Как я уже сказал, мне очень приятно принимать вас у себя.

— Вы знали моего дедушку? – спросила Кристина.

— Да, имел такое удовольствие. Прекрасный был специалист, мастер своего дела, несомненный авторитет в вопросах оценки. Подделки он разоблачал в два счета. Уверен, немало недругов он себе этим нажил, но всегда оставался несгибаем и неподкупен. Если определял, что подделка, от своего слова не отступал. А как реставратор он вообще не знал себе равных. У него имелись свои уникальные методы, таких я не встречал больше ни у кого. Клиенты его работой всегда оставались довольно, что очень важно, потому, что клиенты у нас, сами понимаете, высшей пробы, придирчивые и требовательные.

— Честно говоря, я не понимаю. Да, мой дедушка был реставратором, но он работал в музеях, государственных учреждениях, а не для каких-то клиентов, — заявила Кристина.

Антиквар бросил быстрый вопросительный взгляд на Артура, который остался за спиной своей спутницы, а потом снова расплылся в сладостной улыбке:

— Напрасно вы так резки. Работа, разумеется, занимала у вашего дедушки основное время, а в свободное он…

— Реставрировал фрески в старинных храмах и монастырях, которые разорила советская власть, — перебила Кристина. – Это мне известно.

— Именно так, — тон Графова становился все более успокаивающим. – При работе над фресками он набирался опыта, изучал составы древних красок, коллекционировал образцы, даже, извините, сами засохшие краски собирал, так как те никому уже не были нужны. Все только радовались, что после реставрационных работ их обители выглядят свежо и обновлено. В тоже время, представьте, насколько станет ценна икона, отреставрированная с применением красок – ее ровесниц.

— Разве такое возможно? – засомневалась Кристина.

— Ваш дедушка имел сильную склонность к химии. Он экспериментировал с красками, составами и растворителями, как настоящий ученый. Очень солидные эксперты с научными степенями высоко оценивали его работы. Он умудрялся буквально вдохнуть жизнь в поблекшие краски, оживить их, вернуть яркость, но при этом использовать современные материалы, которые обесценили бы шедевры, в самых малых количествах. У него получались уникальные работы.

На лице Кристины продолжало отражаться недоверие.

— Я антиквар, не реставратор, — Графов примирительно поднял руки, — о технических тонкостях я знаю именно со слов вашего дедушки. Можно сказать, что я только теоретик, а Винтоховский был настоящим практиком. А уж когда в восьмидесятых годах пошла третья волна русской алии в Израиль, спрос на хороших реставраторов возрос многократно. Православные иконы шли потоком и многие, к сожалению, в плачевном состоянии. Прежде чем вывозить за границу, товар требовалось привести в надлежащий вид. Работы прибавилось у всех, кто так или иначе имел связь с антикварным рынком.

— Но мы жили в маленьком городке, откуда там взяться особым, как вы говорите, клиентам, заказам на оценку и частную реставрацию? — недоумевала Кристина.

— Ради уникального специалиста можно поехать и в глушь. Главное, знать, где раздобыть адрес. Сам я неоднократно направлял к нему людей, имевших определенную нужду. Клиенты всегда оставались довольны, как по вопросам реставрации, так и по вопросам оценки. Имя Винтоховского в заключении о подлинность предмета внушало заслуженное доверие и уважение. Его мнение не подвергали сомнению. И только совершенно поразительная история, которую мне рассказывают, — Графов указал глазами на Артура, — выбивается из общего ряда многолетней безупречности. Я даже предположить не могу, как же так вышло. Уму непостижимо.

— Мой дедушка не стал бы делать фальшивки, — поддержала Кристина и выразительно посмотрела на Артура, тот стоял за ее стулом с непроницаемым лицом. – И связываться с криминалом тоже не стал бы.

— А кто говорит о криминале? – всполошился Графов. – Только законное, только проверенное, только официальное. Мы всегда работаем только с теми предметами, чья история чиста и прозрачна.

И теперь антиквар вместе с Кристиной выразительно посмотрели на Артура, но тот и не подумал смутиться.

— А что насчет книги? – напомнил он Кристине.

— Да, альбом, — встрепенулась Кристина и положила на стол перед Графовым экземпляр Горшкова. – Мой дедушка считал его очень ценным. Я хотела бы узнать ваше мнение, на сколько это обосновано?

— Я не специализируюсь на букинистике, — с сомнение протянул Графов, — и даже не попытаюсь дать точную экспертную оценку, — он взял альбом и принялся рассматривать со всех сторон. – По антикварным меркам книга издана совсем недавно, уже это не делает ее ценностью, но посмотрим… такой специалист, как Винтоховский, конечно, должен был знать толк в древностях и редкостях. У издания маленький тираж, я бы сказал, даже смехотворно маленький для огромной советской страны. Всего сто экземпляров.

— Дедушка говорил, что ее печатали не для продажи, а как подарочное издание.

— Интересная подробность, — Графов взял со стола лупу и принялся читать сведения, указанные мелким шрифтом на последнем листе. – Да, интересно. Цена не указана, а заказчик у нас Министерство иностранных дел. Весьма любопытно. Ваша версия, Кристина, подтверждается.

Ободренная этим признанием, Кристина добавила:

— И обложка у книги кажется необычной. Дедушка что-то, по-моему, говорил и про обложку, но я не помню, что именно.

— Посмотрим, — Графов принялся ощупывать книгу. – Действительно, нетипично. Очень плотная обложка. Настолько плотная, что возможно и не картон вовсе, а как в старину – дерево. – Он открыл книгу там, где обложка переходит в первый лист. – Жаль, экземпляр поврежден. Некая часть утрачена, — Графов провел пальцем по разрыву форзаца, отделившего последний от обложки.

— А я там еще и письмо нашла, — сообщила Кристина, стремясь вернуть книге ее значимость, но тут Артур предостерегающе положил Кристине руку на плечо.

Девушка вздрогнула и осеклась. Антиквар, казалось, этого не заметил, а перешел к осмотру нахзаца.

— Да, довольно необычная книга, — объявил Графов, завершив разглядывание. – Правда, не могу сказать насколько она именно ценная. Сможете оставить мне ее до завтра? Я внимательнее изучу, проверю кое-какую литературу, возможно, свяжусь с букинистами, и потом смогу сказать что-то более определенное. Заходите часов в шесть вечера, перед закрытием.

Кристина вопросительно посмотрела на Артура.

— Нам ведь нужно разобраться, — обронил тот и убрал руку с ее плеча.

Кристина с предложением антиквара согласилась.

Провожать гостей Графов не пошел, даже не потрудился встать из-за стола. Последнюю обязанность гостеприимства выполнила секретарь, не забыв добавить дежурное:

— Были рады вашему визиту. Надеемся увидеть вас снова.

Молодые люди сели в автомобиль и уехали.

— Что думаешь? – спросила Кристина у своего спутника, когда антикварная лавка скрылась за поворотом, и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Неприятнейший тип! Хорошо только то, что он, в отличие от вас, не верит, что мой дедушка стал бы заниматься подделками.

— Скользкий тип, как и многие в его деле, — поддержал Артур.

— Но я все равно не могу поверить, что мой дедушка занимался такими сомнительными вещами, — горячо заявила Кристина. – Нельзя скрываться много лет так, что никто из родных ничего не знал. Где-то же он должен был встречаться с клиентами, вести переговоры, работать с предметами искусства.

— На даче? В мастерской в гараже? Часто выезжал из города?

— На сколько я помню, нет. Он же был уже в преклонном возрасте, ездил только в санатории и по заброшенным сельских храмам, что в округе, — сказала Кристина и тут же задумалась над сказанным. – То есть, он мог ездить не туда, куда говорил, а на встречи с клиентами? Делать оценки?

— Я ты не замечала, что живете не по средствам? – осторожно поинтересовался Артур.

— Нет, конечно! – возмутилась Кристина. – Машин у нас никогда не было, дача – развалюшка, дома тоже ничего особенного. Ты сам видел. Мама у меня драгоценности всегда любила, так ей поклонники дарили, мужья. Вроде бы… Как же многого я не знала, — потрясенно пробормотала Кристина. – Зато понятно, почему мама на химика пошла, хотя не имела к этому не склонностей, не желания. Я всегда удивлялась. Она ни дня не работала по специальности и всегда ее ругала. Получается, дедушка настоял. Надеялся в дочери продолжателя своего дела найти. Не вышло.

— Куда тебя везти? – поинтересовался Артур.

Кристина непонимающе воззрилась на него. Беседа с антикваром полностью вытеснила воспоминания о предыдущем разговоре, и Кристина не сразу сообразила, о чем сейчас речь. Однако, поняв, она замялась, уезжать одной ей не хотелось, не смотря ни на что. А с другой стороны, есть ли смысл чего-то ждать? Кристина посмотрела на своего спутника, надеясь найти ответ.

— Подозреваю, что последний автобус уже ушел, — произнес Артур, — и тебе в любом случае придется оставаться до завтра. А я бы предложил прогуляться по городу. В моем списке романтических мест еще остались неосмотренные локации. Предлагаю сквер у кремля.

Кристина благодарно улыбнулась.

Пока молодые люди добирались до выбранного места прогулки, вечерние сумерки превратились в ночь. Зажглись фонари, что придало окружающему таинственности и поэтичности. Кремль на другой стороне оврага стал еще больше походить на средневековый замок, а сквер на этой стороне – на зачарованный лес. По дорожкам, что тянулись вдоль обрывистого края, прогуливались пары молодые и пожилые, любовались видами противоположной стороны, застроенным оврагом и рекой. Тут и там сновали электросамокаты, бегали дети.

Продольная дорожка привела гуляющих к символичной скульптуре с надписью «Миром правит любовь». Обычно здесь делали остановку, на площадке собиралось больше людей, чем в других местах, фотографировали и делали сэлфи. Влюбленные пары пытались повторить позы героев скульптурной композиции и снимались рядом в таком виде.

Кристина тоже остановилась, чтобы посмотреть на бронзовое воплощение чувств двух влюбленных. Она не переставала задавать себе вопрос: насколько Артур шутил, говоря, что выбирал самые романтичные места для совместной прогулки. Глядя на трогательную скульптуру, выходило, что совсем не шутил.

— Ты бывал здесь раньше? – поинтересовалась Кристина у своего спутника.

— В городе приходилось и не раз, кажется, я уже говорил, а именно в этом месте – нет. Дела меня заставляют посещать более прозаические локации, без всякой романтики. А здесь и сейчас не помешало бы какое-нибудь стихотворение, — заметил Артур, тоже глядя на скульптурную группу. – Пушкин бы точно процитировал что-нибудь уместное. Могу позвонить, — предложил Артур.

— А сам не справишься? – игриво улыбнулась Кристина. – Помню, в машине, когда делал вид, что споришь с Пушкиным, сам хорошо продекламировал.

— То стихотворение к данной ситуации не подходит.

— Почему?

— Слишком грустное, из-за того, что правдивое, — сказав это, Артур двинулся дальше.

Кристина помедлила несколько секунд, вспоминая стихотворение, которое сама же упомянула, и ничего слишком грустного и неподходящего в нем не нашла.

«Наверное, помню плохо», — отмахнулась она от своего недоумения и поспешила за спутником.

Они и дальше бродили по дорожкам, рассматривая бывший овраг, зеленый обновленный сквер и исторические постройки на другой стороне. Когда освободилась одна из качелей, Артур предложил присесть. Приятный вечер продолжился в компании двух стаканчиков кофе и скрипа цепных подвесок.

— Здесь красиво, — призналась Кристина, — не то, что в нашем заштатном городке. Все кругом так аккуратно, обустроено, приспособлено.

— Вот именно, холеное и лощеное, одним словом выставочное, — не согласился Артур, — а в вашем городке живет своя красота, пусть и провинциальная, немного неухоженная, но природная, душевная.

— А что больше нравится тебе?

— Блеска и мишуры мне и так хватает, можно сказать, это привычная среда, а вот тихая радость природной гармонии – вещь редкая, ценная. За такой и в омут головой — не перебор, — произнес Артур, медленно раскачивая качели.

И хотя при этом он смотрел вдаль на кремль, Кристине почудилось, что говорит он о ней.

— Смотрю на ограждение по краю площадки, — задумчиво продолжила беседу Кристина, — и мне, почему-то, кажется, что за ним внизу должна быть вода. Река или море. Но там улица с домами, машины ездят. Странно выглядит.

— На море красивые закаты, — проронил Артур, продолжая смотреть вдаль, и, казалось, что думает он при этом о чем-то совсем другом.

— Я сто лет не ездила на море, — поделилась Кристина и придвинулась к Артуру чуть ближе, чтобы полнее ощущать его тепло и упругость мышц. – Одной ехать не интересно, а с подружками уже который год отпусками не совпадаем. Даже в этом году еще ничего не понятно.

— Нет ничего проще, - откликнулся Артур. - Разберемся с этим делом и рванем. Сочи или Крым? С заграницей у меня пока сложности.

— Ты серьезно? – и Кристина попыталась поймать взгляд Артура, чтобы вернее определить ответ.

— Конечно. Почему нет? – он оставался задумчивым и отстраненным, а потом неожиданно спросил. – Знаешь, что мне напоминает кремль с этого ракурса? Мирский замок, вид со стороны рва. Даже сам не знаю почему. Возможно, из-за красной кирпичной кладки стен.

— Я не видела, не знаю, — пожала плечами Кристина. – Тебя привлекают замки? Все старинное? Средневековое? – поинтересовалась она. – Хотя, это и понятно, имя у тебя как раз в таком духе. Сразу вспоминается король Артур…

— Точно, — наконец потеплел Артур и полностью вернулся в беседу. – Король Артур и его свита – нас так с ребятами еще в интернате называли. Чего мы там только не устраивали.

— Так вы вместе с тех пор, — протянула Кристина, а потом спохватилась и постаралась перевести разговор на более нейтральную тему. – А кто решил дать тебе такое имя: мама или папа?

— Вместе, — поспешно выпалил ее собеседник и сам поменял тему разговора. – Надо завтра в кремль зайти, прогуляться. Там я тоже не был. До шести вечера времени будет предостаточно.

— Меня везде находят животные, — весело заметила Кристина и показала на идущую к ним серую кошку, — как будто чувствуют, что у меня есть, чем их угостить.

— А у тебя есть? – Артур перестал качать.

— Кажется, пара пакетиков осталась. Обычно ношу с собой для таких случаев.

Скормив находчивой мурлыке все два пакетика, молодые люди двинулись дальше.

Закончилось кружение по дорожкам урчанием в животе и решением, что пришло время ужинать. С последним возникли трудности, потому что в поздний час уже мало, что работало, а там, где еще принимали посетителей, уже распустили кухню. Пришлось довольствоваться перекусом в средненьком кафе, рассчитанном на непритязательных ночных клиентов.

Вернувшись после позднего ужина в квартиру, молодые люди пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по спальным местам.

Долго не спалось обоим.

Глава 9

Утром Кристину разбудил звонок начальницы, та выспрашивала, как у работницы со здоровьем и когда она появится в магазине. Кристине пришлось изображать больную, ели-ели ворочать языком, хрипеть и делать вид, что она бодриться, и непременно в следующую же среду, как только врач закроет больничный…

Разговор оставил неприятный осадок, потому что врать Кристине совсем не нравилось, однако, другого входа не нашлось. Стремясь вернуть себе хорошее настроение, Кристина выпорхнула из спальни, рассчитывая застать Артура спящим, и снова не успела.

— Как раз обдумывал, чем занять день, — улыбнулся ее появлению Артур и продолжил терзать телефон. – Предлагаю зайти куда-нибудь, позавтракать, потом до вечера погулять по городу, посмотреть исторические места, а уже после в антикварную лавку за книгой.

— Прекрасный план, — одобрила Кристина.

Прежде чем выйти из квартиры в поисках завтрака, Артур успел сделать одно важное дело – позвонил Пушкину и осведомился, как идут дела с расшифровкой писем.

— «Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..» — процитировал тот. – А я искал и нашел.

— И что? – живо спросил Артур.

– Раскрыть тайное послание удалось пока только в коротком письме. Если я все сделал правильно и не ошибся, а я не ошибся, то сообщение гласит: «Всплыли два портрета. Проверь тайник».

— Что это значит? – почти одновременно спросили Артур и Кристина.

— Я думал, вы мне скажете. Вам там на месте виднее. У вас что-то прояснилось?

— Только больше запуталось. Мы точно остаемся до завтра.

— Помощь нужна? Могу сорваться и приехать, если что.

— Пока не требуется, — ответил Артур. – А что со вторым письмом? Совсем глухо?

— Как ни странно, да. Вроде бы, во втором письме тот же способ шифровки, что и в первом, но получается какая-то белиберда. Буквы и цифры вперемешку.

— А что за способ шифровки? – уточнила Кристина.

— Книжный код, как я и думал, но со своей закавыкой. В качестве элемента кодировки не буква, а слог и его место в строке письма. Не знаю, зачем так стариканам заморачиваться, но что есть. Получатель, к счастью для меня, нужный слог везде сам подчеркнул. Мне осталось только в книге найти буквы по координатам. Но со вторым письмом так не прокатывает. Хотя слог подчеркнут. Я не разобрал, по какому принципу извещали, какой слог взят для кодировки, потому что в письмах говорящие слоги разные, однако, возможно, дело и не в этом. Кумекаю еще.

— Хорошо. Разбирайся. Мы на тебя надеемся, — подбодрил его Артур и завершил разговор.

— Очень все странно, — вздохнула Кристина и покачала головой. – Я и подумать не могла, что мой дедушка Аркадий может быть замешан в подобном, а оказывается, что и второй мой дедушка не отставал. Тайники, подделки, письма, шифровки…

— Уверен, Пушкин во всем разберется. Это у него почти хобби. С интерната на всякие словестные головоломки подсел. Его наша учительница по русскому и литературе очень уж прессовала из-за фамилии. Вечно твердила, что он позорит своего великого однофамильца, учится плохо, в литературе и поэзии не разбирается, и запирала в библиотеке, чтобы ума разума там набрался. За часы безделья он действительно пристрастился к книгам. По-своему.

— Запирала в библиотеке? – поразилась Кристина. – Разве так можно?

— В обычной школе, наверное, нельзя, а мы учились в интернате. Родителям было не до нас, так что жаловаться некому, вступиться тоже. Выживали, как могли. Главное, не унывали.

Кристина сочувственно посмотрела на Артура и тот встрепенулся:

— Давай, наконец, позавтракаем.

Однако, быстро приступить к трапезе не удалось, зазвонил его телефон.

— Опять Пушкин? – спросила Кристина.

— Неизвестный номер, — озадаченно протянул Артур и нажал кнопку принятия вызова.

— Здравствуйте, это Раиса Андреевна, — донесся из телефона старушечий голос. – Вы нам визитку оставляли, если что по имуществу покойного Горшкова случится, то звонить.

— Здравствуйте, — дружелюбно откликнулся Артур, примерно сообразив, с кем разговаривает. – И что случилось? Кто-то из наследников объявился?

— Куда там! Васька, варвар, безобразие затеял! Вещи выкидывает прямо на улицу. Говорит, мне нужнее, а Исааковичу уже все равно.

— Откуда вещи выкидывает? – уточнил Артур, и голос его при этом прозвучал жестко и напряженно.

— Из сарая. То есть, из мастерской Исааковича. Никакой совести у этого Васьки нет! Никакого уважения к покойному! Только и толдычит, что помершему уже ничего не нужно, а он давно хотел. А вещи, спрашиваем, куда? А он говорит, забирай, кто хочет, мне без надобности. Так на улицу и вытаскивает. Приезжайте, а то он наследство ваше затопчет да переломает.

— Кто такой этот Васька? Родственник?

— Нет! Сосед наш. В одном доме живем. У него сарай рядом с тем, что за квартирой Исааковича считался. И вечно этот Васька до Исааковича приставал, чтоб сарай ему продал. Исаакович ни в какую. Мастерская у него там, вещи всякие для художества нужные. Теперь же как Исааковича не стало, и сынок его неизвестно где, расхрабрился Васька и решил самовольно сарай захватить.

Артур вопросительно посмотрел на Кристину.

— Конечно, надо ехать, — без раздумий согласилась та.

— Сейчас будем, — ответил Артур Раисе Андреевне.

Молодые люди вернулись в ничем не примечательный дворик, окруженный пятиэтажками и застали там громкие соседские склоки. Стайка неравнодушных старушек, во главе с Андреевной нападала на неказистого мужичка, которой, ведя с ними жаркий спор, не переставал спешно освобождать от вещей облюбованное помещение. Сараем – мастерской оказался один из гаражных боксов длинного одноэтажного строения, примостившегося на краю придомовой территории. Куча того, что захватчик выносил на свет божий, росла и росла, а Василий продолжал таскать и таскать. Блюстительницы дворового порядка громко голосили, но каких—либо действий предпринимать не решались, тут и подоспела возможная наследница с сопровождением.

— Что происходит? – требовательно обратился Артур к Василию.

— А тебе-то что? – огрызнулся тот. — Иди своей дорогой.

— Это внучка Исааковича! – затараторили старушки. – Наследница приехала! Теперь все добро Исааковича – ее.

Горка, из-за которой шел спор, на первый взгляд состояла из всякого хлама, но при виде этого пыльного склада у Артура хищно загорелись глаза.

— По этому сборищу понятно, что его хозяин художник, — тихо прокомментировал Артур. – Думаю, здесь найдется немало интересного.

— Что из того, что внучка?! – запальчиво бросил Василий, продолжая освобождать для себя пространство. – По закону наследник сын, пока жив, только потом внучка идет. Сынок Исааковича помер? Нет? Не знаете? Пока доказательств нет, других наследников тоже нет. И вообще, даже если сынок его непутевый и появится, доказать ничего не сможет. Документы у вас на этот сарай есть, а? – победно бросил он молодым людям. – Даже у Исааковича документов не было, так что по закону сарай бесхозный, значит, могу занимать.

— У тебя тоже документов нет! – возмущенно загалдели старушки. – Ни у кого на эти сараи документов нет! Испокон веков повелось, что они каждый за своей квартирой закреплен, вот и все!

— Где, по-вашему, теперь должны храниться вещи покойного? – спросил Артур у захватчика.

— Мне без разницы. Вообще не мое дело. Девайте, куда хотите. Меня только помещение интересует.

— В поступаете не по-человечески, не по-соседски, — возмущенно высказалась Кристина.

— А вас я, между прочим, первый раз вижу, — огрызнулся Василий. – Есть у вас документ, что вы Исааковича внучка? Нету?

— Перестань самоуправством заниматься, Васька, — не отступали старушки. – Полицию вызовем!

— А что скажете? Что за чужое добро переживаете? А чье оно добро теперь? Ничье! Помер хозяин. Наследника ищи—свищи. А само наследство хлам ненужный, место ему на свалке.

— Нехорошо так поступать, Васька! Исаакович хороший человек был, а ты так с его внучкой и наследством поступаешь! Не хорошо.

Убедившись, что на вынесенные вещи кроме Кристины никто не претендует, Артур подсел к разномастной куче, чтобы хоть примерно разобраться в содержимом. Среди обычного сарайного сборища вещей категории «выбросить жалко» и «а вдруг пригодится», нашлось немало принадлежностей для рисования: наборы акварелей и гуаши разной степени сохранности, палитры со следами красок, коробки с тюбиками, мольберты разных размеров, бесчисленное множество карандашей и кисточек, поломанная пастель, чистые и изрисованные листы всех форматов. Наибольший же интерес у Артура взвали рисунки на холсте, вот только понять, что на них изображено, оказалось непросто. Круги, цветные разводы и волнистые линии очень неохотно складывались в угадываемые образы. Артур озадаченно осматривал картину за картиной, очень уж далеки они были от утонченного изящества искомого портрета.

— Это картины Горшкова? – на всякий случай уточнил Артур у Раисы Андреевны.

— Конечно. А то чьи?

— Какая-то абстрактная живопись, — поделился с Кристиной Артур. – Даже не верится, что его кисти мог принадлежать тот самый портрет твоей бабушки.

— Да, своеобразно очень, — пробормотала Кристина, перебирая картонки с набросками. – А вот эта более-менее ничего, — она вытащила из сваленных бумаг одну из работ.

— Еще бы, это же «Кувшинки» Моне. Весьма неплохо. Такая правдоподобная экспрессия в нервных мазках.

— Настоящие? – шепотом спросила Кристина.

— Разумеется, нет, — успокоил ее Артур.

Василий, продолжая свои захватнические действия, вынес и бросил на стопку альбомов толстую папку. Завязка у той порвалась, и на землю потекли пожелтевшие листы с машинописным текстом.

— Осторожнее с чужим имуществом, — возмущенно бросил Артур, а Кристина кинулась собирать бумаги.

— Старый хлам, больше ничего, — огрызнулся Василий.

Несмотря на негодование наблюдавших за захватом сарая, привлекать к делу полицию никому не хотелось, споры и препирательства продолжались, пока Артур не заявил:

— В таком случае, мы все забираем себе. Если наследник появится, дадите ему мой номер телефона, с ним и будем решать вопрос.

— А куда мы денем эту кучу вещей? В машину они не поместятся, — сказала Кристина.

— Мы возьмем только то, что имеет хоть какую-то ценность: картины, альбомы, эскизы, прочие бумаги. Остальное в мусор.

Молодые люди взялись за разбор вещей, засучив рукава, старушки продолжали охать и стыдить Василия. Несколько часов ушло на то, чтобы отобрать из кучи бесполезного хлама то, что заслуживало хоть какого-то внимания. В разгар утомительного мероприятия позвонил Графов:

— Очень сожалею, но вечером отдать вам альбом никак не получится. Еще не удалось получить мнение одного очень уважаемого эксперта, а без него мне вам и сказать нечего. Но человек он серьезный, как только он сможет мне кое-что прояснить, я вам позвоню. Ориентировочно, завтра утром.

— Необходимо задержаться еще на один день, — сообщил Кристине Артур, — антиквар не успел со всеми проконсультироваться.

— Ладно, — улыбнулась Кристина. – Это и неплохо. Город мне нравится. Можно еще вечером погулять.

Выбранные из кучи хлама вещи заняли не только багажник машины, но и заднее сидение.

— В квартире еще раз пересмотрим, — предупредил Кристину Артур, — спокойно и внимательно, но если ничего нужного не найдется, можно выбросить.

— А я бы оставила себе картин и эскизы, все-таки мой дедушка рисовал. Хотя и довольно своеобразно.

Во временном пристанище разбор бумаг и живописи продолжился.

— Что мы ищем? – поинтересовалась Кристина, просматривая наследство Горшкова по третьему разу.

— Какие-нибудь подсказки, — отозвался Артур, вертя в руках одну из картин. – История с поддельным портретом, наезд машины на твоего деда в день отправки картины по почте, зашифрованные письма и чьи-то попытки что-то найти в его квартире – должны иметь под собой серьезную подоплеку. Тем более, если вспомнить расшифровку письма с указанием: проверить тайник.

Кристина вздохнула:

— Мне все это не нравится. Получается какая-то темная история с криминальным налетом.

— Не грусти, малышка, — неожиданно тепло отозвался Артур, — обещаю вечером сводить тебя в лучший ресторан города. Я тебе этот поход задолжал. Развеешься, повеселишься.

— Не надо, — покачала головой Кристина. – Во-первых, у меня нет с собой подходящего платья.

— Не проблема. Зайдем в любой понравившийся тебе бутик.

— А во-вторых… — она повела рукой, указывая на разложенное наследство, но сама подумала о другом.

История действительно имела четкий криминальный след, и присутствие Артура было тому прямым доказательством. Кристина не могла не предполагать, откуда у ее спутника средства на рестораны и дорогие наряды, и неминуемо перед глазами вставала обворованная старушка, бережно хранившая антикварную семейную реликвию, или ограбленный тщедушный старичок—коллекционер, экономивший на всем ради пополнения своего собрания.

Как ни странно, Артур угадал истинные причины отказа.

— Ты, наверное, считаешь, что используя возможности только нищего студента, я не смогу устроить тебе романтический вечер. Ошибаешься. Очень даже могу. За окном уже темно, магазин рядом, а укромный зеленый уголок еще ближе. Пойдем, — он встал и подал Кристине руку.

— И что ты задумал? – с интересом спросила Кристина, радуясь, что Артур на нее не обиделся.

— Увидишь, — он потянул ее из квартиры.

— А почему ты хочешь устроить именно романтических вечер? – осмелилась Кристина задать давно волновавший ее вопрос.

— А что еще рыцарь способен устроить для своей дамы? – улыбнулся Артур. – Спасение от дракона может произойти и само собой по дороге. Главное, ведь, конечная цель.

«Какая же у тебя цель?» — подумала Кристина с замирающим сердцем, но озвучить не решилась.

В магазине Артур купил ящик шампанского, два ведерка мороженого, упаковку одноразовых стаканчиков, пластмассовую миску и плавающие свечи. Из квартиры позаимствовали покрывало.

— Приглашаю тебя в волшебный лес, расчищенный от чудовищ, — объявил Артур и повел свою спутницу в запущенный уголок двора, где среди деревьев и разросшихся кустов нашлась вполне опрятная полянка.

Здесь на траве они расстелили покрывало, запустили свечи в миску с водой и зажгли их, получилось неожиданно уютно.

— А зачем так много шампанского? – с лукавой улыбкой поинтересовалась Кристина. – Неужели, задумал меня напоить?

— Зачем мне это нужно? – с наигранным возмущением бросил Артур. – Так много для того, чтобы звуками хлопков пробок распугивать местных хищников.

— Мух и комаров? – засмеялась Кристина.

— Их тоже. Добро пожаловать на студенческую вечеринку. А мой первый тост за самую прекрасную девушку провинции, — заявил Артур, подавая Кристина наполненный стаканчик.

Дальше Артур продолжил в том же духе, шутил, развлекал свою даму и не забывал делать комплименты. Его искристое обаяние не оставляло Кристину равнодушной. Она смеялась над его шутками, внимательно слушала забавные рассказы и тосты и все больше таяла. Интересно и остроумно Артур поведал о том, какие затеи они устраивали в интернате вместе с Медведем и Пушкиным. Кристине даже стало немного завидно, ее детство послушной домашней девочки не было таким увлекательным и бесшабашным. А еще Кристина обеспокоенно ловила себя на том, насколько ей хорошо рядом с Артуром, отпускать его из своей жизни не хотелось. Но как удержать?

Игристое вино тоже вносило свою лепту, запреты отступали, а чувства обострялись. Две бутылки пролетели незаметно, а организатор мероприятия даже ни разу не предложил выпить на брудершафт.

«А если я ему не очень-то и нравлюсь?» — забеспокоилась Кристина и погрустнела.

— Теперь развлекательная часть, — объявил Артур, заметив изменение ее настроения.

На краю полянки у самых кустов он расставил три пустых стаканчика.

— Будем стрелять, — сообщил Артур и принялся трясти еще не откупоренную бутылку шампанского.

— Пробкой? – засмеялась Кристина.

— Ага. Сколько можно пить? Пора придумать новое применение.

Прилично взболтав игристое содержимое, Артур начал открывать шампанское. В какой-то момент уже достаточно освобожденная пробка вырвалась из бутылки, но улетела совсем в другую сторону и пропала в зелени.

— Меняем правила! – спешно объявил затейник и кинулся к стаканчикам. – Соревнование называется: наполни бокал!

Артур зажал горлышко бутылки пальцем и постарался направить пенный поток в сторону питьевых емкостей. Однако одноразовый пластик оказался слишком тонким и легким, а участник соревнований – неопытным, под напором шампанского стаканы просто попадали, так и не успев наполнится. Пока Артур поднимал их одной рукой, а второй — сдерживал рвущийся наружу благородный напиток, поток иссяк. Кристине происходящее казалось неимоверно забавным, поэтому девушка смеялась, почти не переставая.

— Вижу, тебе весело от моей неудачи, — с наигранной обидой заявил Артур. – Попробуй сама. Посмотрим, как у тебя получится.

— Но я никогда не открывала шампанское, — возразила Кристина. – У меня сил не хватит.

— Открыть я помогу, но наполнять будешь сама.

— Давай! – задорно согласилась Кристина.

Артур салютовал шампанским вверх, а потом быстро передал фонтанирующую бутылку девушке. Кристина зажала горлышко пальцем, но взбудораженный напиток слишком сильно рвался на волю, брызги летели во все стороны, а вот в стаканчики попадать не желали. Когда же напор потока иссяк, Кристина осталась мокрой, а питейная тара – ненаполненной.

— Твой результат не лучше, — язвительно прокомментировал Артур.

— Это я только пристреливалась! – азартно бросила Кристина. – Открывай второе шампанское. Теперь получится лучше.

Новую бутылку Артур взболтал с особым усердием, и после вылета пробки пена ударила оттуда таким фонтаном, что Кристине не сразу удалось с ним совладать, в шампанском снова оказалось все вокруг, кроме злополучных стаканов. Однако разгоряченная алкоголем и неудачами девушка и не думала сдаваться.

— Давай еще одну! – потребовала она.

С кривой усмешкой недоверия, Артур открыл для нее новую бутылку, и позволил себе посмеяться над тем, как Кристина пытается обуздать буйный напиток.

— Ах, так! – воскликнула обиженная Кристина и направила струю в сторону насмешника.

Тот, попав под пенный поток, на мгновение ошарашенно замер, а потом схватил другую бутылку, встряхнул, выстрелил пробкой в сторону и сам направил упругую струю в Кристину. Девушка завизжала. Волосы, футболка, шорты мгновенно намокли. Отбросив свою почти опустевшую бутылку, Кристина бросилась бежать, Артур кинулся за ней, продолжая поливать шампанским. Задорно взвизгивая и смеясь, Кристина домчалась до двери в подъезд.Та, разумеется, оставалась заперта, бежать больше было некуда. Кристина вжалась в металлическое полотно спиной, и, тяжело дыша, несколько секунд ожидала приближения своего преследователя. Она рассчитывала подпустить его поближе, а потом резко отскочить в сторону, вернуться на полянку, схватить новую бутылку и отомстить.

— А ключи-то у меня! – коварно напомнил Артур.

Кристина закрылась рукой от пенных брызг и уже собралась привести свой план в исполнение и отскочить в сторону, но тут Артур отбросил бутылку и, навалившись на девушку, сам сильнее вжал ее в дверь, пресекая попытку побега.

— Нет-нет, красотка, я тебя не отпущу! – весело заявил он. – И буду мстить за свою вымокшую одежду! – с этими словами он припал к губам Кристины страстным поцелуем.

У девушки перехватило дыхание. Ей показалось, что ее настиг самый желанный и самый головокружительный поцелуй в жизни. Земля уплыла из-под ног. В ушах зазвенели колокольчики. Поцелуй с ярким вкусом шампанского, в облаке хмельного аромата от пропитавшего одежду благородного напитка всколыхнул такую горячую волну, что Кристину пробрала сладостная дрожь.

Артур разорвал поцелуй и крепко обнял свою добычу.

— Извини, — шепотом обронил он. – Не удержался. Но если сейчас ты мне скажешь «нет», я смогу отступить. Только пока еще смогу.

Кристина чувствовала, как бешено колотится сердце в его груди, и точно понимала, что произнести «нет» она не в силах. Несколько секунд Артур ожидал решающего ответа, но, так и не получив отказ, снова припал к манящим губам поцелуем. Дальше молодых людей поглотила страсть.

Открыв дверь подъезда, Артур пропустил Кристину вперед, а уже оказавшись внутри, подхватил на руки и понес к лифту. Расстаться даже на секунду сейчас было неимоверно тяжело. Горячим магнитом тела тянуло друг к другу. Даже в лифте Артур не отпустил свою драгоценную ношу. Поцелуи не прекращались. Они порхали по губам, по щекам, по лбу, возвращались к губам, и снова кидались к новым местам: шея, уши. И при этом каждое прикосновение Артура ощущалось как бережное и почти невинное. Алчная страсть в нем горела, но Кристина ясно ощущала, что он сдерживает слишком яростные порывы, пытается оставаться галантным и предупредительным. При небольшом и не слишком удачном опыте предыдущих отношений такое поведение казалось Кристине удивительным и вызывало в ней искреннюю благодарность.

От мокрой одежды избавились уже в квартире. Обнаженные тела с наслаждением льнули друг к другу, стремясь прижаться и полнее почувствовать. В сильных и умелых руках каждое касание ощущалось лаской. Гибкий женский стан тянулся навстречу, трепетал и желал большего, ярче и глубже.

Потом все преисполнилось ощущением теплого прибоя, что накатывает волна за волной, обтекая и обволакивая, заставляя судорожно вздохнуть, а потом на пару мгновений отступает, и накатывает снова, с приятной силой, вызывая ответный стон. Каждый всплеск давал ощущениям новый прорыв, постепенно возводя к самому пику. Захлебываясь желанием, поцелуями и стремлением возвращать не меньше, чем получаешь, Кристина отдалась на волю этого сладостного прибоя блаженства, мечтая о том, чтобы слияние тел и душ не заканчивалось никогда.

Артур стойка держался, пока не убедился, что Кристина получила все сполна.

Глава 10

Кристина подобралась к спящему поближе, аккуратно обняла, прижалась и снова закрыла глаза. Она чувствовала себя счастливой.

Когда Кристина снова открыла глаза, постель рядом уже опустела, зато на тумбочке в стакане стоял маленький букетик полевых цветов.

«Романтик», — подумала Кристина и довольно улыбнулась.

В гостиную она вышла в одной футболке, больше не заботясь о соблюдении правил приличия в одежде. Артур стоял спиной двери и с кем-то напряженно разговаривал по телефону. Из его коротких обрывочных фраз мало, что можно было понять, но Кристина и не пыталась. Ее интересовал только сам Артур. Она тихо подкралась сзади, обняла его за талия и прижалась грудью к спине. Артур дернулся от неожиданности, обернулся, но увидев девушку, коротко улыбнулся и продолжил разговор, не сопротивляясь объятьям.

Кристина умиротворено вздохнула, казалось, большего ей и не хотелось.

«Вот бы таким стало каждое утро», — мечтательно подумала Кристина.

Она дождалась, пока Артур разобрался с делами и невинно поинтересовалась, наматывая локон на палец:

— Когда же ты успел нарвать мне цветов?

— Когда ходил забирать покрывало, остатки ящика шампанского и прочее.

— Я о них совсем забыла, — призналась Кристина. – Забыла обо все на свете, кроме этого, — томно произнесла она, притянула к себе Артура и захватила его губы поцелуем.

Он ответил нежно и бережно, словно пробуя изысканный десерт. Его руки сначала целомудренно обняли ее за талию, но потом спустились ниже, сжали упругие ягодицы. В этот же момент в поцелуе появились нотки жаркой страсти, и Артур поспешил отстраниться.

— Слишком завлекает, — с улыбкой произнес он, — а мне пора по делам.

— Мы даже не позавтракаем? – расстроилась Кристина.

Вынув из кармана несколько тысячных купюр, Артур положил их на журнальный столик.

— Купи себе что-нибудь, а мне надо идти. К обеду я точно появлюсь.

Он снова сжал Кристину в объятьях, но коротко поцеловал только за ушком и умчался по каким-то делам.

— И что сейчас может быть важнее нас? – грустно произнесла Кристина, и вопрос риторическим повис в пустой квартире.

Раздумывая, чем себя занять кроме еды, Кристина набрела на груду дедушкиного наследства, лениво осмотрела картины на холстах, потом рисунки на картоне и первые ей показались более невразумительными, чем вторые.

— Неужели он же нарисовал портрет бабушки в образе герцогини? – продолжала недоумевать Кристина.

Потом ее взгляд упал на объемную папку, из которой топорщились пожелтевшие листы. Кристина вытянула ее из кучи документов и углубилась в чтение. Записи оказались мемуарами ее неожиданно обретенного деда. Страницы, рассыпавшись, перемешались, и некоторое время ушло на то, чтобы разложить их в правильном порядке. По проставленной нумерации Кристина догадалась, что некоторых листов не хватает, но понять общую суть изложенного это не помешало.

Первые главы объемного сочинения повествовали о босоногом детстве, выпавшем на голодные послевоенные годы. Кристину тронул рассказ о вопиющей деревенской нищете дедушкиной семьи, особенно о том, как мать постирала единственные штаны отца—сапожника. Ткань, насквозь пропитанная клеем за время долго ношения, стирку не пережила и разлезлась. Несчастный отец, не имея средств на покупку новых штанов, расплакался как ребенок. Не мало описывалось детских деревенских забав, в том числе и проникновения в заколоченные и полуразрушенные церкви. Именно там будущий художник впервые оценил красоту живописи. Поврежденные фрески с проникновенными взглядами произвели на мальчишку неизгладимое впечатление и побудили к попыткам повторить.

Очень долго высоты древнего мастерства оставались для него недосягаемыми, но мальчик распознал в этом свое предназначение и упорно пошел дорогой живописи. Стремление к совершенству толкнуло юного Горшкова на поиски лучших учителей и привело в художественное училище в Москву. Во время учебы преподаватели отмечали удивительное умение Горшкова копировать чужие работы и создавать новые в том же стиле. Однако вместо того, чтобы радоваться своему таланту, начинающий художник очень озаботился поисками своего собственного стиля живописи.

Целых четыре объемных главы подробно описывались творческие поиски, душевные муки и терзания, многотрудные лабиринты погони за индивидуальностью, в которых присутствовали и голодные обмороки, и безоглядные попойки и попытки пробиться за грань жизни и смерти. После таких подробностей и откровений Кристина по-другому взглянула на разноцветные кружки и линии дедушкиных картин.

С теплотой и иронией описывались студенческие годы, проказы, шалости и первые серьезные влюбленности. Горшков на обладал изящным литературным слогом, но текст читался достаточно легко. Не забросил студент-комсомолец увлечение церковной живописью, немало ездил по старинным церквям, перерисовывал росписи там, где строения шли на слом.

Увлекшись чтением, Кристина не заметила, как пролетело несколько часов, вернулся Артур и повез ее обедать.

— Не слишком скучала, пока меня не было? – поинтересовался он по дороге. – На сегодня дела у меня вроде бы закончились. Можно двинуться в обратный путь, как только встретимся с антикваром. А вот он почему-то не звонит.

— Я совсем не скучала. Разбирала дедушкины бумаги и нашла мемуары. Довольно интересно, — и Кристина с воодушевлением принялась пересказывать то, что узнала.

Артур слушал, время от времени улыбаясь ее задору и горячности.

— И все картины хочешь оставить у себя? – подвел итог ее рассказу Артур.

— Конечно, их же мой дедушка писал. Да и все остальное я бы забрала. Вряд ли моему непутевому отцу, который неизвестно где, есть дело до таких вещей.

Расположившись за столиком в уютном кафе, молодые люди продолжили беседу.

— Я переговорил с местным антикварным сообществом, — поделился Артур, — расспросил про твоего второго деда. Удивительно, как тебя угораздило иметь двух таких родственников.

— А что? – с любопытством спросила Кристина. – Рассказывай. Я про Горшкова до поездки сюда ничего и не знала.

— Он тоже был известной личностью в определенных кругах. Состоял в местном сообществе художников, но относились к его работам, скажем так, критически. Он больше прославился, как частный реставратор и эксперт по определению подлинности картин.

— Выходит, оба мои дедушки занимались примерно одним и тем же.

— А сможешь угадать, где находилось последнее место работы твоего деда Горшкова?

— Нет. Где?

— Попробуй угадать сама, — игриво улыбнулся Артур.

— Если оба дедушки так похожи, — протянула Кристина, — то… наверное, в музее.

— Почти. В остроге.

— Где? – глаза Кристины удивленно распахнулись.

— В Нижегородском тюремном замке, — объяснил Артур. – Сторожем.

— Хорошо, не надзирателем, — пробормотала Кристина, помешивая вилкой салат. – Но почему?

— А в мемуарах он об этом ничего не писал?

— Я еще не дошла. Наверное, что-то будет рассказано.

— Как доберешься, обязательно покажи мне. У меня не выходит из головы расшифрованная Пушкиным запись про тайник. Получается, про место схрона знал не только твой дед Горшков, но и тот, кто ему писал, а, возможно, и некий третий, кто вынул оттуда два поддельных портрета.

— Не поддельных, а написанных моим дедушкой с моей же бабушки, — веско возразила Кристина.

— На мой взгляд, тюремный замок как раз прекрасное место для тайника, особенно, когда там работаешь. Замурованные ниши, двойные стены, обширные подземелья – хорошие претенденты на роль хранилища сокровищ.

— Тебя неодолимо тянет к замкам и тайникам, — с недовольной миной заявила Кристина, вспоминая, что ей пришлось пережить, пока бандиты пытались выведать у нее, где картина.

— И к спасению девушек, попавших в беду, — проникновенно произнес Артур и пристально посмотрел своей спутнице в глаза.

Кристине сразу вспомнились горячие ночные поцелуи и откровенные ласки, щеки залились румянцем.

— Здравствуй! – радостно прозвучал над ними звонкий женский голосок, переключая на себя внимание. – Как продвигается твоя статья?

Артур дежурно улыбнулся молодой женщине, что остановилась около их столика.

— Привет. До написания еще не дошло, — ответил Артур, — пока собираю материал.

— Если еще о чем-то понадобиться разузнать, обращайся. И не забудь потом прислать ссылку на статью.

— Обязательно, — шире улыбнулся Артур.

— Кстати, ты правильно сделал, что выбрал именно это кафе, здесь хорошо кормят и цены не кусаются. Мы с девчонками с работы всегда сюда на обед заходим, — женщина указала на группу своих коллег, устроившихся за столиком неподалеку. – Хочешь к нам присоединиться? Обычно у нас весело. Идет психологическая разрядка. Хохочем без умолку.

— Спасибо, конечно, — Артур бросил быстрый взгляд в сторону столика, за который его приглашали, сидящие там, заметив его взгляд, захихикали и кинулись перешептываться.

Кристину неприятно кольнула ревность. Подошедшая намеренно делала вид, что не замечает у Артура спутницы.

— Но нам еще нужно немало обсудить, — закончил мысль Артур и указал на Кристину. – Моя коллега. Правда, она специализируется в основном на архитектуре, а я на живописи, но проект у нас общий.

— Понятно, — улыбка молодой женщины тоже потухла и стала дежурной. – Если все же надумаешь, присоединяйся.

Кристина не без отблесков злорадства проводила неприятную дамочку взглядом, а потом язвительно бросила Артуру:

— Притворяешься журналистом?

— Да, это самый легкий способ объяснить свою обостренную любознательность.

— И как далеко зашли ваши объяснения?

Артур удивленно вскинул брови, но ответить не успел, запел его телефон.

— Это Графский, — сухо представился звонивший. – На счет вашего альбома. Советую вам забыть о его существовании и никогда не вспоминать. Это камешек, о который вы обломаете зубы. Вещь не вашего уровня, так что скажите спасибо, что она так безболезненно вас покинула.

Приятное, располагающее лицо Артура мгновенно изменилось.

— Свиное рыло, — процедил он сквозь зубы, негромко, но с таким напряжением и злостью, что Кристина невольно напряглась, — ты, кажется, не понимаешь, с кем разговариваешь. – В каждом слове вибрировал заряд смертельно разящего гнева, выражение лица Артура при этом стало ледяным и бескомпромиссно жестким, заставляя Кристину вспомнить, чем занимается ее спутник. — Безнаказанно присвоить нашу вещь не получится. Лучше отдай по-хорошему, иначе нам придется нагрянуть в твой притон.

— Всего хорошего, — почти выкрикнул антиквар и отключился.

Несколько мгновений Артур молчал, глядя куда-то мимо Кристины, по лицу блуждали всполохи гнева. После короткого оцепенения внутренней борьбы со своими эмоциями, Артур произнес:

— Антиквар не хочет отдавать твой альбом. Придется навестить лавку.

— Я с тобой, — отозвалась Кристина, внезапная перемена в спутнике ее пугала, но оставаться вместе казалось правильнее.

— Нет, — резко ответил Артур, и едва вставшая с кресла девушка села обратно, — не нужно. Разговор там предстоит не из приятных. Тебе туда идти незачем. Я сам со всем разберусь.

Такие слова предполагали ответную радость и благодарность, за то, что избавляют от хлопот, но Кристине все равно было очень неспокойно.

— Обещай мне кое-что, — негромко произнесла она.

— Что? – без всякого интереса обронил Артур, сейчас он ощупывал карманы в поисках наличных и больше думал именно об этом.

— Держи себя в руках.

Артур удивленно посмотрел на Кристину, а та добавила:

— И будь осторожен.

— Хорошо, — озадаченно выдохнул Артур, а потом успокаивающе улыбнулся. – Приятно, что ты за меня переживаешь. Вот, возьми, — он положил на стол перед ней несколько купюр. – Доберешься сама до квартиры? Пока не понятно, чем дело обернется, и когда я освобожусь, так что не жди меня.

Такое предупреждение Кристину совсем не успокоило.

Оставшись в одиночестве, она некоторое время раздумывала, чем заняться, а потом решила съездить и взглянуть на тюремный замок, где работал ее дедушка. Интернет подсказал как добраться до нужного места.

Подходя к острогу Кристина рассчитывала на встречу с мрачными застенками, а попала во двор своеобразной чисто выбеленной вариации средневекового замка. С одной стороны, это оставляло приятное впечатление ухоженности, но с другой – здесь не оставалось места тайнам и тайникам. Кристина походила по двору, огороженному остатками стен, прошлась вдоль основного корпуса, полюбовалась четырьмя выхолощенными башнями, остановилась у информационного щита. На нем строительно—реставрационная фирма «Триумф» с гордостью повествовала о проделанной героической работе по воссозданию замка в первозданном виде. Однако самым интересным для Кристины стали попытки разгадать значение логотипа компании: крылатого колеса, в котором на конце спиц, зачем-то помещались человеческие кисти.

— Что тут ищет такая красивая девушка? — окликнул Кристину старческий голос, это дворник вышел из подвального этажа покурить.

Кристина на всякий случай оглянулась. Во дворе острога царила удивительная безлюдность, только несколько припаркованных машин говорили о том, что здание все же обитаемо. Сначала Кристина хотела ответить что-нибудь уклончивое и избежать общения, но потом передумала.

— Я туристка, — с дружелюбной улыбкой ответила она. – Впервые в вашем городе, осматриваю достопримечательности.

— Это хорошо, — протянул старик и задымил сигаретой. – Свою историю нужно знать. Ты, вот, знаешь, что это за здание? Тюрьма. Еще до революции построенная. Не боязно?

— Нет. Интересно. У меня здесь когда-то дедушка сторожем работал. Мне захотелось посмотреть, как тут все устроено.

— Ишь ты! – оживился старик. – А как звали твоего деда? Может быть я его знаю.

— Может быть. Алексей Исаакович Горшков.

— Конечно, я знаю Исааковича! – обрадовался старый дворник. – Надо же! А он не говорил, что у него внучка есть, да еще и такая хорошенькая. Только о сыне непутевом сокрушался.

— А почему он считал сына непутевым? – поинтересовалась Кристина, подходя к дворнику ближе.

— Потому… Ох, а ты же дочка его получаешься.

— Да, но отец не жил с нами, поэтому я ничего о нем не знаю.

— Лучше, если ты сама об этом у деда спросишь.

— Не получится, — Кристина печально вздохнула. – Он недавно умер.

Дворник всплеснул руками и сокрушенно покачал головой.

— Расскажите же мне, почему отец считался непутевым, - попросила Кристина.

— Подробностей, конечно, не знаю. Исаакович говорил, что, — старик боязливо осмотрелся по сторонам и понизил голос, — что сынок его, вроде бы, нашим заграничным врагам продался. Опозорил себя и отца, а ведь Исаакович с комитетом безопасности связи имел. И полетели его дела к черту. До сторожа докатился. А ведь когда-то он тут, — дворник повел руками, — реставратором работал, толк в этом деле знал, поэтому, когда Федькины бракоделы сюда въехали, он первым тревогу забил.

— Кто въехал? – не поняла Кристина.

— Рабочие Федькины. То есть рабочие «Триумфа». Федька директор этих бракоделов, Федор Мальцев. Они тут якобы реставрацию проводили, а на самом деле обычные офисы в центре города штамповали. Ты была внутри острога? Нет? И нечего там смотреть. Офисные конурки, которых повсюду полно. Никакой историчности не осталось. Исаакович эту гнилую суть сразу раскусил. Общественность пытался поднять. Во все инстанции писал. В газеты. Даже президенту. Однако, не помогло. Навели Федькины бракоделы свой порядок, загубили историческую достоверность. Когда же они до подвалов добрались, Исаакович им настоящую войну объявил, с голодовками в подземелье запирался. До больницы себя довел. Только и это не помогло. Все переделали бракоделы. А дед у тебя героический. Можешь им гордиться.

***

У Артура сжимались кулаки и играли желваки, настолько он горел злостью. Давно никто не позволял себе его настолько откровенно «кинуть». А самое неприятное было в том, что дело касалось интересов девушки, к которой Артур не смог остаться равнодушным. При таком раскладе он не имел права оплошать.

«Книжный червяк, — скрипел зубами Артур, — он у меня еще в ногах валяться будет! Эта гнида явно, что-то узнала про альбом и решила его прикарманить. Не выйдет у тебя, мешок фекалий!»

Артур примчался к антикварной лавке, а та оказалась закрытой. Такого коварного поворота Артур не ожидал. Затейливо оформленной график работы сообщал, что заведение ждет клиентов с десяти утра до шести вечера. Сейчас время только приближалось к трем часам дня, а двери оставались заперты. Артур несколько раз стучал, дергал ручку входной двери, пытался заглянуть внутрь через стекло, сделал несколько звонков на телефон антиквара, но ничего не добился. Улица продолжала шуметь, ее жизнь шла своим чередом, проходили прохожие, проезжали редкие машины и даже конные экипажи, официанты шныряли между столиками уличного кафе, в салоне припаркованного фургона строительно-реставрационной фирмы деловито копошился рабочий. Пришлось Артуру идти окольным путем: с расстроенным видом забрести в сувенирный магазин напротив. Довольно рассеянно Артур осмотрел витрины, а потом поинтересовался у миловидной продавщицы:

— Не подскажете, что случилось с антикварной лавкой, которая тут, через дорогу? Я договорился, что мне отложат одну вещицу, я ее присмотрел в подарок своей девушки. Сегодня должен был прийти, выкупить, а двери почему-то закрыты. Не знаете, что произошло?

Продавщица пожала плечами, но молодой человек был симпатичным и выглядел таким расстроенным, что хотелось помочь.

— Кажется, они сегодня вообще не открывались, — проговорила девушка.

— Точно, — подхватила продавщица из соседнего книжного отдела. – Я видела, как девчонки, которые там работают, стояли утром под дверями. Я даже подумала, может быть у них опять проблемы со снятием охранной сигнализации. Такое уже случалось. Но потом все разошлись, а лавка так и не открылась.

— Спасибо. То есть, думаете, это временное? – с надеждой в голосе спросил Артур. – Мне хотелось бы успеть купить подарок до нашей годовщины. Для моей девушки это очень важно.

— Уже завтра они, наверное, откроются, — закивали продавщицы.

— Но мне-то нужно сегодня, — не успокаивался Артур. – Я не могу прийти в день годовщины с пустыми руками. Как же быть? – он расстроенно посмотрел в сторону антикварной лавки. – А вы не знаете, — снова обернулся он в продавщицам, — у этого хозяина есть в городе еще магазин? Или сайт? Или где его самого можно найти?

— Вообще-то, он живет там же, над лавкой, на втором этаже, — сказала продавщица книжного отдела. – Во всяком случае так было, когда я там работала.

— Спасибо большое за подсказку, — обрадовался Артур. – А окна квартиры сюда, на улицу выходят?

— Да, а вход со двора.

— Возможно, годовщину удастся спасти, — и Артур одарил девушек своей лучшей улыбкой.

— Если с антиквариатом не получится, возвращайтесь к нам, — весело заявила продавщица сувенирной лавки, — у нас тоже найдутся интересные подарки.

— Зачем вам антиквариат? – бросила девушка из книжного отдела. – Возьмите ей в подарок что-нибудь современное. Всем известно, что лучший подарок – книга.

— Я знаю другое крылатое выражение на этот счет, — усмехнулся Артур. – Подарки бывают хорошие, плохие и книга. В моем случае, такой подарок не поймут. Спасибо за подсказку. Пойду попытаю счастье.

Покинув сувенирную лавку, Артур обогнул здание, в котором располагалась антикварная лавка, прошел ворота, ведущие во внутренний двор, и наткнулся на дверь подъезда с домофоном. Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы выяснить у отозвавшихся на звонки жильцов, в какой квартире найти антиквара Графова. А вот в квартире под номером четыре никто не откликнулся. Еще несколько минут заняли переговоры с неравнодушными соседями, и в итоге Артур попал в подъезд, поднялся на нужный этаж и остановился перед искомой дверью.

Звонить незваный гость не стал. Наметанный глаз сразу выявил размещенные на двери сигнальные «маячки», получалось, что за квартирой кто-то уже вел наблюдение. Установленные здесь замки опытного взломщика тоже не порадовали. Владельцу антикварной лавки, разумеется, было, что охранять даже дома, поэтому на защитные устройства Графов не поскупился, и это только в видимой части. Артур подозревал, что защита усилена приспособлениями, которые снаружи не разглядеть.

Совсем уж непреодолимого препятствия в замках и запорах Артур не нашел, но взлом потребовал бы немало времени и сопровождался бы обличительным шумом. Такой вариант в данном случае не подходил. Артур вернулся на улицу и устроился за одним из столиков кафе, чтобы понаблюдать за лавкой и квартирой. Он не забывал улыбаться официанткам, переглядываться с симпатичными посетительницами, делать вид, что переписывается с кем-то по телефону, и все это служило прикрытием для присмотра за объектом. Время от времени приходилось покидать удобный столик, бродить поблизости, чтобы не мозолить глаза, и снова возвращаться, поглядывая на запертую дверь и безжизненные окна. Некоторое неудобство создавала ремонтная бригада на белом фургоне с логотипом: крылатое колесо. Они припарковали машину очень неудачно для Артура, закрывая от него вход в антикварную лавку. Артур ожидал, что, закончив дела, они уедут и упростят ему задачу по наблюдению, но этого долго не происходило. Рабочие продолжали возиться. Затеяли смену баннера, растянутого над проезжей частью от дерева, росшего у антикварной лавки, до дерева на другой стороне улицы. Затея им не слишком удавалась, и в какой-то момент конец, крепившийся на дереве рядом с уличным кафе, упал на землю. К счастью в это время не проезжало ни одной машины. Длинная белая полоса повисла до самой мостовой, закрыв собой копошившихся рядом рабочих. Люди подняли шум, и ремонтники, и прохожие, все засуетились. Артур вместе с другими посетителями кафе смотрел на происходящее, как на занимательный спектакль.

За время наблюдения в антикварную лавку никто не входил, никто из нее не выходил и внутри никакого движения Артур не заметил. В окнах второго этажа никакого мелькания разглядеть также не удалось.

Артур позвонил Кристине, спросил, получилось ли у нее добраться на съемную квартиру, не хочет ли девушка есть и прочие бытовые мелочи.

— У меня появились планы на ночь, — поделился Артур.

— Какие? – насторожилась Кристина.

— Почти развлекательные, — с иронией ответил Артур, давая по звучанию своего голоса понять истинный смысл сказанного. – Так что не жди меня. Развлекайся сама и не смей скучать.

— Не буду. Продолжу читать дедушкины мемуары. Там есть интересные моменты. Я тебе потом расскажу.

Ночная темнота наползала раздражающе медленно. За время вынужденного, якобы праздного, сидения в кафе Артур успел придумать план проникновения в квартиру Графова. Очень удачно рядом с балконом второго этажа антикварной лавки росло дерево. Правда, на здании Артур заметил две камеры, но и они не стали непреодолимым препятствием. Проблему решали купленные в хозяйственном магазине штанговый секатор, резиновые перчатки и клейкая лента.

Ожидания и наблюдения продолжились до того момента, пока улицы не опустели.

Артур успел несколько раз обойти весь квартал и дважды подняться к квартире, чтобы проверить, на месте ли «маячки». Изнутри не доносилось ни звука, а окна оставались темными, что развязывало злоумышленнику руки. Цепкость и ловкость кошки, выработанные многолетней практикой, позволили без особых проблем забраться по дереву на нужный балкон. Там пришлось пойти на более сложные трюки. Избегая попадания в поле зрения аппаратуры, Артур подобрался к камере на необходимое расстояние, прихватил раздвижным секатором кусок клейкой ленты и залепил ею объектив. Насколько расторопно местная охранная фирма ведет дела, Артур не знал, поэтому сразу рассчитывал на крайне ограниченное время.

Запорный механизм, установленный на балконной двери не смог похвастаться той же надежностью, что и входная дверь. Несколько профессиональный манипуляций с отмычкой хватило на то, чтобы проникнуть внутрь. Очутившись в квартире, Артур замер и прислушался. Кругом царила тишина и темнота. Жилище выглядело совершенно безлюдным.

Первая комната, в которую попал ночной гость, выглядела как гостиная. Здесь Артур не рассчитывал найти ничего интересного, поэтому осторожно направился дальше. Жилище антиквара озадачило пришедшего длинным многодверным коридором. Ни одно помещение не стоило оставлять без внимания. За каждой открываемой дверью Артур рисковал с кем-нибудь столкнулся.

В полнейшей тишине рингтон телефона прозвучал обличительный сиреной. Артур спешно схватился за свой сотовый и только тут сообразил, что поет не его устройство связи. Ночной гость шмыгнул в ближайшую из уже проверенных комнат и замер. Однако ничего не происходило. Телефон распевал на всю квартиру, но на его призыв никто не реагировал. Артур пошел на звук.

Нужная дверь оказалась приоткрытой. Артур пригнулся и заглянул внутрь. Подсветка выдала мобильного певца, тот лежал на полу у стола, и никто не пытался его поднять. Такая странность заставила внимательнее всмотреться в темноту комнаты. Стоящий напротив окна большой письменный стол внушал мысль о рабочем кабинете. А силуэт непонятной груды на столе – это?.. Артур не поверил своей первой догадке.

С еще большей осторожностью, чем раньше, он подкрался к неизвестному объекту. Телефон продолжал надрываться, и его бледного свечения хватило на то, чтобы убедиться. Уткнувшись лицом в дорогое полированное дерево, на столе полулежал человек. Левая рука его свесилась, и как раз под ней на полу пел мобильный, правая рука осталась на столе в луже крови. Форма кровавого натека задержала на себе взгляд. Чистый прямой угол врезался в потемневшее пятно, подсказывая, что еще недавно здесь что-то лежало.

«Альбом?» – предположил Артур.

Размер угла как раз соответствовал.

Чуть выше пятна белел небольшой прямоугольник визитной карточки. Для того, чтобы прочесть на ней надпись, понадобилось доставать фонарик.

«Мальцев Федор Николаевич, — сообщала визитка, — директор строительно-реставрационной фирмы «Триумф». Слова дополняло изображение логотипа, и это крылатое колесо показалось Артуру знакомым.

На затылке трупа темнело пятно, видимо, рана с запекшейся кровью.

Представив расположение помещений в квартире, Артур пришел к выводу, что выстрел могли сделать только со стороны окна. Артур выглянул на улицу. По этой части фасада проходил балкон, ее же прикрывало ветвями дерево. На прозрачном стекле Артур обнаружил аккуратное круглое отверстие.

«Надо убираться, как можно быстрее» — скомандовал разум.

От немедленного отступления удержало только отсутствие искомого альбома.

Быстро и по возможности бесшумно Артур осмотрел письменный стол, открыл все его ящики, потом переключился на шкаф и горки. За несомненно дорогим пейзажем нашел сейф, но тот оставался закрыт, а времени на возню с ним не хватало. На книжных полках, среди хозяйского собрания томов альбома тоже не оказалось.

Даже в сумбуре спешных поисков Артур не переставал анализировать произошедшее. Когда же антиквара убили? А главное, за что? Неужели из-за альбома? Что-то очень важное распознал в нем хитрый делец, раз так дерзко отказался возвращать. Однако, повел рискованную игру и проиграл. Выходит, кто-то еще, кроме них, имеет сильный интерес к этой истории. И этот кто-то готов идти на многое. А получил ли он то, что искал? Спрятанное в книге письмо с шифром Кристина ведь забрала. Лежало ли там еще что-то настолько ценное, что могло стоить антиквару жизни? Даже сам способ убийства весьма дерзкий и рискованный. Произойти это могло только днем, после того, как Графов поговорил с Артуром по телефону. Примчавшись к лавке, Артур практически не спускал глаз с нее и квартиры, а дверь в квартиру стерегли чьи-то маячки и оставались нетронутыми. Кровь на столе засохла, но ее успело набежать довольно много, прежде чем некто проник в квартиру и забрал то, что оказалось в той самой луже. Когда и кто это провернул, если Артур профессионально следил за объектом все это время? Еще более серьезный профессионал? Сразу всплыла мысль об опасном конкуренте – Безликом, но Артур быстро отмел эту догадку. Тут поработал едва ли не снайпер, а у Безликого другая специализация и методы.

Посчитав, что дальше оставаться в квартире с мертвецом рискованно, Артур покинул негостеприимный дом также через балкон. Добравшись до своей машины, припаркованной за две улицы от места действия, Артур позвонил Кристине.

— Слушай внимательно, все вопросы потом, — сразу предупредил он девушку. – Немедленно собирай вещи, вызывай такси и отправляйся в тот сквер, где мы позавчера гуляли. Буду ждать тебя у скульптуры влюбленной пары.

— А что случилось? – взволнованно бросила Кристина.

— Приезжай. Потом все объясню.

Прежде чем отправиться к месту встречи, Артур немало пропетлял по городу, выезжал то на главные проспекты, то нырял в запутанные переулки, мимо самого сквера он проехал несколько раз. Понадобилось это, чтобы убедиться в отсутствии слежки.

Улицы даже в центре города уже почти опустели, популярный сквер тоже обезлюдел, и заметить появление такси и вышедшую из него пассажирку стало не сложно.

Покинув салон автомобиля, Кристина растерянно осмотрелась по сторонам. Багажник такси и заднее сидение были забиты вещами, в основном наследством Горшкова. Кое-как с помощью отзывчивого таксиста Кристина вынесла это добро из съемной квартиры, а теперь предстояло тоже самое выгрузить и как-то определять дальнейшую судьбу. Разбираться одной Кристине с такой кучей вещей было проблематично.

— Выгружать? – поинтересовался таксист и тут откуда-то из кустов вынырнул Артур.

— Все хорошо? – бросил он Кристине.

— Да, вроде бы все забрала, — проговорила та, радуясь своевременному появлению помощника, да еще живым и невредимым. – А ты мне объяснишь?..

— Да-да, как только отъедем.

Артур выгрузил из такси весь скарб, подождал, пока машина уедет и только потом начал переносить вещи в свой автомобиль, припаркованный с другой стороны въезда. Очевидные странности и скрытность обычно общительного спутника вызывали у Кристины все больше беспокойства.

— Ты меня пугаешь, — призналась она.

Артур несколько принужденно улыбнулся:

— У нас все шансы на благополучный исход.

Теряясь в догадках, Кристина с трудом дождалась назначенного времени объяснений, автомобиль тронулся и Артур заговорил:

— Возвращаю тебя домой, — объявил он.

— Почему так срочно? Разве нельзя было дождаться утра? Что-то случилось?

— Антиквар убит, — холодно объявил Артур.

— Кем? За что? – всполошилась Кристина, а потом догадка об ответах на эти вопросы пришла сама собой, и у Кристины в глазах отразился страх. Она ведь помнила, как изменилось лицо ее спутника во время телефонного разговора с Графовым, как Артур горел злостью, отправляясь на неприятную встречу. Озвучить пришедший в голову ответ Кристина не решилась, но очевидный испуг так и остался на ее лице.

Повисла пауза.

Управляя автомобилем, Артур на мгновение оторвался от дороги и бросил на Кристину озадаченный взгляд, затем еще один, а потом и прямо спросил:

— Думаешь, это я?

Кристина отрицательно помотала головой, но с таким видом, будто говорила: «Пожалуйста, убеди меня, что ты не причем!»

— Нет, это не я.

Кристина облегченно выдохнула.

— И мне очень бы хотелось знать, кто приложил к этому руку, — с затаенным напряжением проговорил Артур, — тем более, что альбом твоего деда я не нашел. Вот и подумал, что лучше тебя немедленно увезти подальше.

Несколько минут они ехали молча. Напряжение и тревога витали в воздухе. Артур обдумывал свои дальнейшие шаги, а Кристина выжидательное поглядывала на него, но так ничего и не дождалась.

— А, знаешь, мемуары моего новообретенного дедушки очень занимательные, — нарушила она тягостную тишину. — Он вел насыщенную жизнь. Они оба. Я уже дошла до описания их совместной работы в Третьяковской галерее. Сначала они проходили практику под руководством того, кого дедушка обозначал инициалами О.О.О. По ходу рассказа понятно, что речь о мужчине. Что тогда у него за имя—отчество? Олег Олегович? Совсем не гармонично звучит. Я заметила, что в мемуарах дедушка очень осторожен. Только широко известных персон называет полными именами, остальные фигурируют под инициалам. Мой дедушка Аркадий обозначается как В.А.Т., мою бабушку – жену дедушка Аркадия, шифрует как В.М.Н. – Винтоховская Мария Николаевна, хотя на тот момент они еще с дедушкой не состояли в браке. Я подозреваю, что дедушка Горшков неровно дышал к бабушке Марии, но отбить ее у товарища не смог. Прямо там, конечно, не говорится, автор осторожен, но догадаться можно. Кто бы мог подумать, что в моей семье кипели такие страсти. Хотелось бы поскорее дойти до места, где пойдет речь о моих папе и маме, как у них закрутилась любовь и почему не сложилось. Очень увлекательно. Очень!

— Так что насчет их работы в Третьяковке? – вернулся к более интересной теме Артур. – Чем они там занимались? Реставрациями?

— Да, а еще изучением архивов, разбором документации военных лет, поисками вывезенных немцами произведений искусства и отысканием тех, что прятали музейные работники, готовясь к приходу фашистов, но потом не смогли найти. Представляешь? Случалось, и такое! Подобного немало. Целыми ящиками прятали и с концами. Часть шедевров, что упоминаются в злополучном альбоме, мои дедушки и искали. С работниками из зарубежных музеев немало переписывались и встречались, а в советское время это было серьезным делом, не каждого допускали.

— И твой дед ни о чем подобном не рассказывал?

— Нет! Что поразительно. Я даже ни о чем таком не догадывалась.

— А про изготовление фальшивок что-нибудь написано?

— Копий, — поправила Кристина. – На изготовлении копий Горшков специализировался. Хвалит себя в мемуарах, что равных ему не было, и что ни один искусствовед без химических исследований не отличил бы подлинник от копии. Дедушке даже премию дали за воссоздание одной утраченной картины Рембранта. Имелись лишь ее черно-белые фотографии, а дедушка написал в цвете и его вариант признан мировым художественным сообществом самым достоверным.

— А насчет того портрета, что мы ищем?

— Пока ничего, но я же еще до конца не дочитала. Возможно, что-то проскользнет.

— Если попадется что-нибудь интересное, обязательно мне позвони, — предупредил Артур. – Не сомневаюсь, что с распутыванием этого клубками нам копаться долго.

Кристину кольнула фраза «позвони мне», она напомнила, что приближается время расставания. Артур вернет Кристину домой и уедет по своим дела, она даже не знает по каким и куда, но догадывается, что уже навсегда. Стало невыносимо грустно. Впереди замаячила пустота и одиночество. Неужели, это нельзя изменить?

Побарахтавшись некоторое время в горьких раздумьях, Кристина аккуратно поинтересовалась:

— Ты никогда не думал бросить криминал и заняться чем-нибудь… поспокойнее?

Артур кинул на нее удивленный взгляд:

— Нет. Зачем? Дела у нас идут очень неплохо, скучать и раздумывать некогда. Иногда, конечно, случаются нелегкие моменты, но трудности преодолимы.

— Но это же опасная… жизнь. А если у тебя появится семья? Ей понадобится постоянная защита, надежный дом.

— Пока время для этого не настало. На тихую спокойную жизнь еще надо заработать.

«Понятно, — с грустью подумала Кристина, — в его будущем меня нет».

Темноту неба разрезало сразу несколько молний, спустя пару мгновений прогремел гром, а потом на лобовом стекле появились капли, пошел дождь. Артур немного снизил скорость.

— Может, поспишь? – предложил он спутнице, — а то ты что-то притихла. Устала, наверное. Пара часов впереди у нас еще есть.

— Лучше поболтаем, — натянуто улыбнулась Кристина, она не стала признаваться, что перед грядущим тяжелым расставанием ей дорога каждая минута, проведенная рядом с Артуром.

«Как же так? – думала она, слушая его рассказ о впечатлениях от поездки в какую-то глубинку. – Он совсем не огорчен тем, что мы больше не увидимся. Нет даже никакого намека на продолжение. Попользовался подвернувшейся возможностью? А постель даже не повод для близкого знакомства? Не стоило и надеяться. Конечно, не стоило. Уедет и забудет обо мне. А я он нем никогда.»

— И тут прямо в лицо этой даме, которую между прочим, звали Анна Петровна, наш Пушкин выдает:

«Люблю тебя, Петра творенье,

Люблю твой строгий, стройный вид…», — прорвались сквозь мрачные раздумья Кристины, слова Артура. – Весь класс хохочет. Дама взвизгивает: «Я у тебя не это спрашивала!», но Пушкина уже было не остановить. Так что экзамен он сдал, хоть и не готовился. Впрочем, как всегда.

— Если у него такая тяга к поэзии, — задумчиво проговорила Кристина, заставляя себя поддерживать отвлеченную беседу, вместо того, чтобы выяснять, куда более важное, — то почему бы ему самому не заняться сочинительством? Возможно, у него талант, только еще не раскрытый.

— Пробовал он когда-то писать, — усмехнулся Артур. – В интернате еще. Месяц над тремя четверостишьями корпел, переделывал, меня мучал: «Прочти!», «Скажи, что думаешь?», «Как считаешь, ей понравится?» Крепко влюбился в одну девчонку, стихи хотел посвятить. Но когда прочел ей, получил в ответ весьма нелестный отзыв. На этом его стихоплетство и закончилось.

— Так бывает, — вздохнула Кристина.

Артуру позвонили.

— Тут придется поговорить, — предупредил он Кристину, остановил машину и покинул салон.

Кристина не слышала, о чем шла речь, но по напряженной позе, нервному расхаживанию Артура из стороны в сторону, мрачному сосредоточенному лицу, девушка поняла, что разговор идет о чем-то серьезном и неприятном. Дождь продолжал идти, капли текли по всем стеклам автомобиля и очень напоминали сейчас Кристине ее собственные слезы.

— Все хорошо? – участливо спросила Кристина, когда ее спутник вернулся в автомобиль.

— Лучше некуда, — сухо отозвался Артур.

Дождь закончился за несколько километров до города. Машина въехала с рассветом на совершенно сухие улицы. Еще никогда Кристине никогда не было так горько возвращаться в родные места.

«Когда же я успела так к нему привязаться? – с болью и укором спрашивала она себя. – Зачем? Почему? Мы же знакомы совсем недавно, да еще и при таких обстоятельствах! Почему же меня так тянет? Что в нем такого?» — она впивалась в Артура пронзительным взглядом, ища ответы на свои же гневные вопросы, а находила лишь одно: «Все! Он лучший. Хотя, конечно, самый худший. Неподходящий».

Артур поднялся с Кристиной до двери квартиры.

— Останешься? – с надеждой спросила девушка, отпирая замок. – Хотя бы пока выспишься.

— Не могу, — Артур остановился и упер взгляд в пол, — надо ехать, а путь неблизкий.

— Тем более, надо отдохнуть перед дорогой. А если начнешь засыпать за рулем?

— Не переживай, дальше машину поведут ребята, — проговорил Артур, при этом топчась на месте, словно собираясь с духом.

— Хорошо, что у тебя такие надежные друзья, — проронила Кристина, поймав себя на мысли, что у нее таких никогда не водилось. – Удачи вам в… ваших предприятиях. Всего хорошего. Жаль, что ничем не смогла вам помочь.

И тут Артур, наконец, решился, дернулся, с каким-то отчаяньем вскинул голову, резко сунул руку в карман джинсов и заявил:

— Хочу тебе кое-что подарить. В сущности, конечно, безделица. Вот. – Он вынул руку, протянул Кристине и разжал ладонь, там лежала брошка – балерина в голубом платьице.

— Какая милая, — восхитилась Кристина и аккуратно провела пальцами по изящной танцовщице.

— Возьми, пожалуйста, — с чувством проговорил Артур. – Не слишком ценное украшение, всего лишь серебро с эмалью, но мне кажется, она так на тебя похожа… и когда я увидел тебя тогда, ночью, одиноко сидящую на скамейке, потерянную, беззащитную и такую восхитительную…

Кристина подняла на говорившего глаза, в них дрожали слезы, а ее сердце и душа кричали: «Не уходи! Никогда!» Однако разум оказался на стороже, подсунул разоблачающую картинку: предположение о том, как Артур заполучил брошь, и сухонькая старушечка в этом видении лишилась замотанной в платочек последней памяти о погибшем муже.

— Нет, — выдохнула Кристина и одернула руку от брошки, которая вдруг показалась раскаленной. – Не надо. Такого мне не надо.

Лицо Артура как-то болезненно передернуло, он стиснул балерину в руке, острая застежка повредила кожу, выступила кровь, но этого никто не заметил. Артур резко развернулся и стремительно ушел, Кристина заскочила в квартиру и разрыдалась. Очень тяжело ей давались эти правильные решения.

***

Пушкин и Медведь ждали товарища в придорожном кафе на самой окраине города. Увидев, что Артур подъехал, подельники вышли ему на встречу.

— Ты один? – удивился Медведь.

— Конечно, один, — глухо отозвался Артур, покинув салон. – Кристине здесь не место.

— Я подумал… — начал было Медведь.

— Пушкин, умру без кофе. Сгоняй, принеси, — бросил проныре Артур.

Тот усмехался и пошел обратно в кафе. Артур привалился спиной к водительской двери и посмотрел на небо, если бы он не бросил курить, то душил бы сейчас тоску сигаретой. Минуты две Медведь стоял рядом молча, а потом сделал вторую попытку:

— Я подумал, она будет с нами.

— Зачем? Картины у нее нет, — сухо ответил Артур.

— А если Безликий вернется, чтобы мстить? Кто ее защитит?

— У нас свои дела, — веско напомнил Артур. — И дела идут совсем не блестяще. Босс лютует. Требует результата. Сам знаешь, что будет, если решит, что мы подвели.

— Поэтому, ее стоило взять с собой. Когда мы рядом, никто к ней не сунется.

— Ваш кофе, начальник, — вмешался в разговор вернувшийся Пушкин и протянул Артуру стаканчик. – Медведь не прав. Девчонка уже не наша головная боль. Как там мог сказать поэт? Я вас имел, чего же боле?

Медведь вопреки привычки даже не попытался угадать автора искаженных строк, а помрачнел и глухо спросил у Артура:

— Вы переспали?

— Не ваше дело, — буркнул тот и сделал большой глоток кофе, продолжая смотреть в небо.

— Конечно, переспали, — усмехнулся Пушкин. – А иначе почему он нас в Нижний не взял? Подумай хорошо своей лохматой головой, Медведище. Разумеется, чтобы без помех с девчонкой покувыркаться. – И процитировал:

«Так чего ж мне ее ревновать.

Так чего ж мне болеть такому.

Наша жизнь – простыня да кровать.

Наша жизнь – поцелуй да в омут».

Медведь продолжал мрачно молчать и сверлить взглядом Артура.

— Это не Пушкин, — заявил проныра, так и не дождавшись от товарища обычного вопроса. – Вроде бы, Есенин.

Здоровяк все так же хмуро глядел на Артура, который делал вид, что этого не замечает.

— Эй, да нашему Мишке девчонка приглянулась, — догадался Пушкин и захихикал. – Не переживай, дружище, — он похлопал Медведя по плечу и привалился спиной к машине рядом с Артуром. – Машка, видать, сговорчивая попалась. Глядишь, и тебе не откажет поразвлечься.

В следующую секунду проныра получил удар в солнечное сплетение от Артура и согнулся, болезненно морщась. Медведь нервно сплюнул Пушкину под ноги, потому что сам хотел ответить обидчику, но не успел.

— У-у-у, — протянул проныра, когда немного отдышался и смог постепенно принять вертикальное положение, — кажется, наш Арто втюрился.

— Заткнись уже, — поморщился Артур. – Пошел на заднее сидение. Я сам поведу.

Глава 11

Кристина чувствовала себя настолько плохо, что даже увидев царящий в квартире бардак, не нашла душевных сил расстроиться сильнее.

«Пушкин альбом искал», — объяснила себе Кристина и занялась наведением порядка.

Постепенно разложив вещи по местам, Кристина собралась с мыслями и справилась с чувствами. Жизнь возвращалась в прежнее русло. Рутина пыталась втянуть Кристину обратно в обыденный круговорот вещей и событий, запереть на дистанции дом – работа – дом и сосредоточить на этом все мысли, но Кристина сопротивлялась.

Спустя два дня после возвращения из Нижнего Новгорода, проснувшись утром, Кристина обнаружила приколотую к подушке брошку, ту самую балерину, что отказалась принимать от Артура. Кристину обдало жаром тревоги и радости, девушка вскочила и кинулась искать по квартире дарителя, но нашла только аккуратно сложенное в прихожей наследство Горшкова и альбом об утраченных во Второй мировой войне шедеврах. И все равно сердце продолжило восторженно стучать, появилась уверенность, что Артур не ушел навсегда, а незримо остается где-то поблизости. Такие мысли утвердили Кристину в решимость продолжить распутывать клубок тайн, связанных с портретом.

Пришло время задать вопросы о запретных семейных темах. Кристина поехала на ферму. Ее мама, женщина статная, для своих лет весьма привлекательная, по виду совсем не подходила для сельской жизни, но уверяла окружающих и себя, что очень счастлива. Появление дочери она встретила холодно.

— Мама, расскажи мне, наконец, почему мой отец нас бросил? – попросила Кристина.

— Я говорила тебе множество раз! – тут же вспылила родительница. – Он был несерьезным человеком, а я, в силу молодости и неопытности, не смогла разглядеть это сразу.

— Со мной связался дедушка по папиной линии – Горшков, — выложила свои козыри Кристина. – Я знаю, что ты была студенткой, а папа – научным сотрудником в твоем институте. Так что случилось на самом деле, мама? Научный сотрудник не может быть несерьезным человеком.

— Не знаю, что этот старый маразматик мог тебе наговорить! – мама начала горячиться и привычно скатываться в скандал. – Я ему никогда не нравилась, и вдруг он вспомнил, что у него есть внучка? Столько лет ни слуху, ни духу от них, а тут вдруг родственные чувства взыграли? Дай мне номер его телефона. Я ему все выскажу, и он снова исчезнет в закате.

— Поздно, мама, он умер. Поэтому я очень прошу, расскажи мне, наконец, правду. Что случилось? Почему отец нас бросил.

Неприятный разговор затянулся. Сначала мама сопротивлялась, скандалила, сыпала проклятьями на головы неблагодарного мужчины и его родственников, затем в ход пошли слезы и истерика.

— Мама, прошу тебя, один раз, скажи правду! – не отступала Кристина. – Почему папа нас бросил?

— Потому что на самом деле мы ему никогда не были нужны! – в конце конов не выдержала ее родительница. — Он хотел только подобраться к работам моего отца, твоего деда. Дедушка Аркадий — настоящий самородок! Он делал вещи, которые типам с учеными степенями и не снились! Делал на практике, в гараже, а не мелом на доске в лаборатории! А твой отец вбил себе в голову, что открытие дедушки даст ему защитить докторскую диссертацию, при этом палец о палец не ударив! Халявщик! Твой дедушка отказался делится своим открытием. Твой отец втерся ко мне в доверие, в нашу семью, сделал мне ребенка, но ничего не получил, а поэтому смотал удочки и смылся! Считаешь, хоть когда-то я смогу такое простить?!

— Что за открытие хотел получить мой папа?

— Какая разница?! Ты меня совсем не слышишь?! Не понимаешь?! Я говорю, что он меня обманул! Пробрался ко мне в постель, а потом бросил с ребенком! Такое не прощается! Никогда! Слышать ничего не хочу ни о нем, ни о его отце!

— Что же за открытие? – настаивала Кристина. – И что с открытием стало? Забыли? Не пригодилось?

— Какое-то сложное химическое вещество. Твой дедушка в работе использовал, а секрет состава никому не раскрывал. Ненавижу химию! И какое теперь это имеет значение? Оба деда мертвы, а непутевый Горшков – младший, надеюсь, скоро к ним присоединится.

— Где мне найти отца, не знаешь? От дедушки Горшкова имущество осталось, его на улицу выбросили, я забрала, а теперь надо как-то вернуть.

— Ничего не знаю! Я о твоем отце лет десять ничего не слышала. Так, все! Голова кружится. В глазах темнеет. Тяжесть в груди, - она прикрыла глаза рукой, - вот уже дышать невозможно, - и она стала оседать на пол.

- Мама, ну не надо, - подскочила к ней Кристина и помогла сесть на диван. – Расскажи мне, пожалуйста, без нервов.

- Как без нервов? – всхлипнула мать, - у меня уже сердце хватает. Довела, родная дочь, до предынфарктного состояния!

Большего Кристине узнать не удалось.

С особой серьезностью Кристина вернулась к изучению мемуаров Горшкова—старшего. Читала материалы она увлеченно, как только удавалась свободная минутка, в том числе и на работе. На многое Кристина теперь смотрела по-иному, а ранее разрозненные факты и события стали обретать смысл и целостность. Кристина добралась в изучении до самого интересного. Команда из двух ее дедушек и их наставника под забавными инициалами О.О.О., получив высокое признание от руководства, перешла под крыло комитета безопасности. Изложение воспоминаний стало очень осторожным, но даже приоткрытые секреты оказались весьма щекотливыми. Группа реставраторов влилась в отдел, занимавшийся подделками предметов искусства. Горшков и Винтоховский отвечали за живопись. Тут и пригодился талант Горшкова-старшего по копированию чужих работ, он не только повторял мировые шедевры, но и, воспроизводя стиль известных мастеров, создавал совершенно новые работы, проставляя там их подписи. Фальшивки сбывали иностранцам, под видом контрабанды, или обменивали на настоящие шедевры русских мастеров, ушедшие заграницу. Специализировались дедушки на миниатюрах европейских мастеров Нового времени. Вырученные средства шли на государственные нужды, а попутно подрывались нравственные и экономические устои буржуазных стран.

В первые годы деятельности особой ячейки работа шла весьма успешно, но технологии Запада не стояли на месте, в том числе и в деле экспертиз произведений искусств. Одного точного копирования стало недостаточно, понадобилось подключать научную базу и обходить специалистов на поле химии. Разработкой составов для безупречного состаривания подделок занимался Винтоховский. Горшков-старший с восхищением описывал выделенную им лабораторию, но сокрушался о том, что пришлось работать в условиях еще более усиленной секретности и перебраться в Нижний Новгород.

«Теперь, как настоящие подпольщики, мы работали в подземельях царской тюрьмы, — писал в мемуарах Горшков-старший. – Официально, мы — скромные работники реставрационной мастерской, закрепленной за кремлем, а в реальности – тайные создатели никогда не существовавших шедевров, захватывающих Западный мир».

Со временем состав, которым обрабатывали фальшивки, дошел до такого совершенства, что доказать его применение, после полного испарения летучих и связующих элементов, стало невозможно. Руководитель ячейки, загадочный О.О.О., разглядел в этом угрозу и предложил ставить на работы ячейки радиоактивные метки. Разработали целую инструкцию о том, куда проставлять небольшую по размеру метку в зависимости от вида произведения. Для обнаружения метки использовались специальные индикаторы. О них Горшков-старший выразился лишь как о чуде современной техники и других подробностей не оставил.

Способ перевозки подделок организовали довольно остроумно: в обложках тех самых альбомов об утраченных шедеврах, которые раздаривали зарубежным гостям. Миниатюры помещали в тайники между деревянными планками, заклеивали форзацами и нахзацами и без проблем вывозили за границу.

Вспомнив, что в альбоме Горшкова-старшего обнаружилось зашифрованное письмо, Кристина кинулась за альбомом дедушки Винтоховского. И форзац, и нахзац у книги повреждений не имели, что давало надежду найти внутри нечто спрятанное. От волнения перед раскрытием тайны у Кристины подрагивали руки и сердце встревоженно билось. Девушка разрезала бумагу ножом, полностью отделив страницы от обложки. Из-под форзаца появился срез обложки, состоящей из двух тонких фанер. Его тоже покрывала бумажная склейка, запечатывая доступ в тайник. Устранив и это препятствие, Кристина немного раздвинула фанерки и заглянула в щель. Волнение достигло апогея, взгляд заметался. Кристина даже затаила дыхание. Однако разглядеть в темных внутренностях тайника ничего не смогла.

— Неужели пуст? – разочаровано пробормотала Кристина.

Не теряя надежды, она подняла альбом, перевернула обнаженным срезом вниз, расширила щель и потрясла, один раз, второй, третий. Кристине показалось, что внутри что-то постукивает, а после четвертой встряски на стол выпало нечто черное прямоугольное.

Получив совсем не то, что ожидала, Кристина с разочарованием и недоумением, принялась вертеть находку в руках. Странный предмет из пластика, по размерам был сравним с половиной стандартной визитной карточки, если делить ту поперек, а по общему виду его и не с чем было сравнивать. Особое удивление вызвали три темных зеркальных квадратика, расположенные на одном конце предмета, и один почти такой же квадратик – на другом конце. Больше всего эти вставки походили на солнечные панели. Пожав плечами, Кристина оставила находку на подоконнике.

Под нахзацем в альбоме вообще ничего не оказалось.

Следующие часть мемуаров повествовали о произошедшем после развала Советского союза. Дела для членов ячейки стали принимать трагический оборот. В руководстве началась чехарда, судьба всего подразделения висела на волоске. Из столицы прислали нового начальника вместо старого местного. На некоторое время работа наладилась, но переправка подделок через обычные каналы прекратилась, комиссии проверки и приемки перестали приезжать, ассортимент существенно сократился, сократилась и зарплата, перестав быть прозрачной. Работники встревожились. О.О.О отправился в Москву, чтобы разобраться, но попал там в тюрьму и в Нижний Новгород больше не вернулся.

Спустя некоторое время в мастерскую нагрянули правоохранительные органы, затеяли обыски и допросы. Кончилось тем, что однажды ночью, на территорию острога заехали военные, все изделия, какие нашли в наличии, распихали по подземным складам и замуровали. Работников распустили, предварительно взяв с каждого подписку о неразглашении. В самом здании разместили конторы, сотрудники которых и не подозревали, что прячется в подземельях.

Помучавшись без работы, Винтоховский уехал в еще более маленький городишко и занялся в качестве покаяния реставрацией храмов. Горшков-старший остался в Нижнем Новгороде, работал в местном театре и домах культуры, рисовал иллюстрации для книг в издательствах, опять вернулся к разработке своей уникальной техники. Кристина легко заметила, как через все воспоминания красной нитью шло убеждение автора, что подражание чужому мастерству убило в нем искру собственной индивидуальности. А закрытие подпольного цеха подделок Горшков-старший воспринял как наказание за то, что не реализовал свой дар.

Минуло еще несколько лет, частное реставраторство и оценка предметов искусства стало востребованным занятием. Горшков-старший вернулся к работе с антиквариатом, и тут к нему начали попадать знакомые вещи, те, которые они когда-то создавали в секретной мастерской. Не кривя душой, Горшков-старший признавал их подделками. Подобного товара оказалось слишком много и неким заинтересованным людям правда очень не понравилась. К честному эксперту явились домой. Повествование в мемуарах снова проявило осторожность, назвав методы убеждения, примененные к реставратору «крайне кардинальными».

Дедушки на тот момент еще поддерживали связь друг с другом и у обоих произошел примерно один и тот же неприятный разговор с криминальными элементами, подмявшими рынок антиквариата под себя. Заподозрив утечку фальшивок из хранилищ под острогом, Горшков-старший устроился туда работать. Когда тюремному замку стала всерьез грозить реставрация, он вступил в неравную борьбу с системой и дельцами-расхитителями, но проиграл. Спасти удалось только один из бабушкиных портретов и еще восемь полотен побольше.

Кристина долго находилась под впечатлением от прочитанного. История могла поспорить по увлекательности и драматизму с историческим романом. Несколько запоздало Кристина сообразила, что из Нижнего Новгорода они с Артуром привезли как раз восемь картин. Она кинулась к полотнам, которые с самого начала озадачивали своей несуразностью, осмотрела со всех сторон, и пришла только к одному выводу: если в мемуарах говориться об этих картинах, то аляпистые круги и линии нарисованы поверх чего-то другого.

Пораженная открывшимися фактами, Кристина, наконец, добралась до тайного хранилища дедушки Аркадия, которое ждало своего часа на даче. Теперь толстые журналы и тетради с бесконечными перечнями полотен рассказали гораздо больше. Кристина нашла в них списки картин, над которыми дедушка трудился как реставратор, признания о внесенных правках, каталог шедевров, которые создала их секретная ячейка, указания на места проставления меток для распознания подделок.

В толстых амбарных книгах содержались перечни инвентарных номеров с краткими характеристиками полотен. Например, цифры на обратной стороне восьми картин Горшкова-старшего рассказали Кристине, что под несуразными фигурами прячутся копии Шишкина, Васнецова, Рубенса, Гольбейна, Гварди. Нашлось и упоминание о трех портретах герцогини Шатору, но только один из них был помечен, как обработанный последней модификацией экспериментального состава.

Единственное, чего, к сожалению, нигде не обнаружилось, так это описаний химических опытов по созданию чудо-состава и его пресловутой формулы.

Вот с такими сведениями на руках, Кристина крепко задумалась, кому и что стоит рассказать. Множество раз она порывалась написать Артуру и даже позвонить, но одергивала себя. Она опасалась, что откроет этим ящик Пандоры.

***

Разговор закончился. Артур нажал на телефоне «отключить», но под выжидательными взглядами сотоварищей продолжал хранить молчание, глядя куда-то мимо них.

— Ну? – не выдержал Медведь.

— Безликий кинул Кабачка, — задумчиво произнес Артур.

— Мы догадались, — отмахнулся Пушкин. – Дальше что?

— Теперь он наша проблема вместе с портретом.

Медведь и Пушкин переглянулись.

— Одновременно? – уточнил последний.

— Безликий обнаглел настолько, что выставляет портрет на аукцион, — подельники усмехнулись, но Артур продолжил, — на VIP-аукцион. А нашего босса после истории с портретами туда не приглашают.

— Считаешь, Безликий будет там собственной персоной? – оскалился Медведь.

— Именно. Таковы правила. Там его можно ловить.

— Сложность в том, что мы не знаем ни как он выглядит, ни как его звать-величать, — заметил Пушкин. — Плюс ко всему и инфу выудить не у кого.

Артур отвернулся к окну и устремил взгляд в безмятежно голубое небо.

— А нас самих туда вообще пустят? – озаботился Медведь.

— На общий аукцион пустят. Босс об это позаботится, — ответил Артур, продолжая витать мыслями где-то еще, — будем представлять его интересы, как покупателя.

— Сомнительная затея, — оценил перспективы предстоящего Пушкин. – Там охрана на каждом шагу, куча камер.

— Но и строгие условия слепых зон, — отозвался Медведь, — слишком много там того, что остается негласным. Это и сыграет нам на руку. Да, Артур?

Тот задумчиво кивнул, продолжая смотреть в небо.

— Сколько у нас на подготовку? – поинтересовался Пушкин.

— Неделя.

Подельники возмущенно выругались, а потом более конструктивно Пушкин воскликнул:

— Нереально!

— Это не обсуждается, — холодно произнес Артур.

— А что можно успеть за неделю? – продолжал негодовать Пушкин. – Только провалить задание!

— Не нагнетай. Мы же профи. Там мы бывали, представление имеем. Надо только серьезнее подготовится, чтобы нас больше не обскакали.

— Понимаю, такая тактика, сначала поставить нереальные сроки, а потом делать мозг за то, что сроки просрали. Но должны же быть разумные пределы! – возмущался Пушкин.

— Хочешь поспорить с боссом? – холодно уточнил Артур.

Пушкин скривился, намереваясь выдать какую-нибудь гадость, но вмешался Медведь:

— Давайте, я скажу то, что вы никак не решаетесь: надо взять в дело Кристину.

— Нет! – резко ответил Артур.

— С ней у нас больше шансов на успех.

— Нет!

— Медведь дело говорит, — поддержал Пушкин.

— Нет!

— Почему? – не отступал Медведь. – Ее это напрямую касается. Как только мы поймаем Безликого, он перестанет ей угрожать.

— Ему сейчас не до нее, — возразил Артур.

— Откуда ты знаешь? – горячился Медведь.

— Знаю, потому что наблюдение продолжается. Она – одна из его целей, но к ней он пока не приближался. Вывод: занят более важным. Предположу, что подготовкой к аукциону.

— И ты об этом так спокойно говоришь? Она у тебя в качестве приманки?

— А разве ты, — спросил Пушкин у Медведя, — предлагаешь не тоже самое?

— Нет. Там она будет под нашей постоянной защитой.

— А еще она одна знает, как он выглядит, — кивнул Пушкин, продолжая поддерживать Медведя.

— Он скорее всего изменит внешность, — напомнил Артур.

— Если она его не узнает, он ее узнает, — парировал Пушкин. – Считаю, Медведь прав. Надо брать с собой.

— Нет! – раздраженно бросил Артур.

— Почему ты против? – продолжал не понимать Медведь. – Всем же так будет лучше. И спокойнее.

— «Мой дядя самых честных правил, — как бы между прочим начал цитировать проныра, — когда не в шутку занемог»…

— Пушкин? – встрепенулся Медведь.

— Я понял, — недовольно откликнулся Артур и сам процитировал в ответ: — «Осел был самых честных правил»… И все равно, нет!

— Пушкин? – запоздало уточнил Медведь.

— Хватит прохлаждаться, — раздраженно бросил Артур. – Дел по горло.

***

Кристина заперла дверь магазина и улыбнулась трем подбежавшим кошкам:

— Уже ждете? Маленькие хитрюги. Да, у меня есть для вас угощение, — сообщила она, достала из сумочки два пакетика с кормом и выложила в дежурную мисочку, которая всегда стояла рядом со ступенями.

Пушистые мурлыки сразу накинусь на еду, отпихивая друг друга и стараясь успеть заглотить как можно больше.

— Эх, вы, хвостатая команда, — улыбалась Кристина, глядя на их забавную поспешность, — дружнее надо быть. — Она присела рядом на корточки и осторожно гладила то одну, то другую кошку. – А когда я в отпуск уеду, кто вас подкармливать будет?

В этот момент на тротуар у магазина наползла большая тень, закрыв кошек и их благодетельницу от солнца, а сверху прозвучал сочный мужской голос:

— Привет, Кристина.

Кошки бросились в рассыпную. Кристина вскинула глаза, но увидела над собой только охапку белых роз.

— Здрасте, — пролепетала девушка и стала медленно подниматься, рука при этом судорожно искала в сумочке газовый баллончик. После пережитых нападений и похищений Кристина с ним не расставалась.

— Это тебе, — объявил знакомый голос, и охапка цветов двинулась к девушке.

Кристина вытянула вперед руки, но не принимая букет, а отталкивая. Однако, полностью поднявшись она, наконец, разглядела дарителя и повторила более уверенно:

— Здравствуйте, — и даже почти улыбнулась.

— Как дела? – брякнул даритель, которым оказался Медведь.

— Хорошо, а у вас? – почти на автомате произнесла Кристина.

За прошедшие несколько мгновений она успела испугаться появлению бандита, обрадоваться тому, что с ним приехал Артур, озадачиться, не увидев Артура поблизости, и разволноваться, оглядывая все доступное пространство за широкой спиной Медведя, в поисках того единственного, кого мечтала встретить.

— Нормально, — так же формально отозвался Медведь, после чего добавил, поняв ее озабоченность. – Его нет. Я один. Давай, пройдемся. Надо поговорить.

— О чем? – настороженно произнесла Кристина, не спеша куда-либо отправляться с этим криминальным типом. Воспоминания о том, как он запугивал ее, водил как собаку на поводке и заставлял Артура заняться с ней сексом — были еще слишком свежи.

— Есть одно дело, — замялся Медведь. – Тебя оно тоже касается. Где можно посидеть и нормально поговорить? Без орущей музыки и лишних ушей?

Кристина неопределенно указала вперед. Общаться с бандитом ей все также не хотелось, а тем более идти с ним в кафе, но она посчитала нужным узнать, чего от нее хотят.

— Возьми, это тебе, — напомнил Медведь, делая вторую попытку вручить цветы.

Кристина хотела принять подарок, но букет сразу и неодолимо потянул ее вниз.

— Ладно, я понесу, — перехватил розы Медведь и двинулся вперед, Кристина пошла за ним, продолжая нащупывать в сумочке газовый баллончик.

— А в чем дело? – поинтересовалась девушка. – Как у Артура дела? – спросила она, изображая непринужденность, а сама при этом опасалась плохих вестей.

— Нормально все. Пока.

Никаких новых сведений Кристине получить не удалось, пока молодые люди не устроились в первом попавшемся кафе. Заказали чай с пирожными, Кристина взяла бисквит, а Медведь - три пухлых безе. Огромный букет пришлось размещать в ведре у столика, на зависть посетительницам и работницам заведения. Только съев все три пышных шара, Медведь отважился начать разговор. Бандит так неожиданно трогательно собирался с духом, что Кристина почти перестала его бояться, хотя по сравнению с этой горой мышц выглядела невесомой пушинкой.

— Нам нужна помощь, — объявил Медведь. – Артуру в том числе. Нам нужно разобраться с Безликим. Мы знаем, где и когда он будет, но не знаем, как выглядит. Ты нужна нам, чтобы его опознать.

— Извините, но мне совсем не хочется опять с ним встречаться.

— Понимаю, но он вряд ли оставит тебя в покое. Он будет мстить и нападет внезапно, когда к этому подготовится. Мы должны его опередить и выловить раньше.

— Выловить, а потом? – осторожно спросила Кристина.

— По ситуации, — уклончиво ответил Медведь.

— Нет. Я не хочу в этом участвовать.

— Для тебя это будет выглядеть приятным речным круизом, в котором за все заплачено, — продолжа уговаривать Медведь. – Роскошный теплоход, как дорогой отель на воде, бар, ресторан, развлекательная программа, красивые виды, удобные каюты.

— Круиз? – удивленно спросила Кристина. - Откуда и куда?

— Из Казани в Астрахань. Шесть дней. Приятная поездка в нашей компании. Все по высшему разряду, от жилья до еды. Соглашайся. Тебе платить ни за что не нужно. Требуется только одно – опознать Безликого, который будет плыть там же.

— А Артур?.. – спросила Кристина то, что волновало ее больше всего.

— Тоже поплывет, — заверил Медведь.

И пока Кристина озадаченно молчала, здоровяк продолжил перечислять плюсы такого путешествия. Даже без особых подробностей и бонусов проездка представлялась интересной, но самым важным для Кристины было то, что Артур поедет с ней. Шесть дней на круизном теплоходе рука об руку с тем, кто покорил ее сердце – настоящая мечта.

— На раздумье только три часа, — подвел итог Медведь.

— Так мало? – встрепенулась Кристина.

— А о чем тут раздумывать? Собирайся сейчас и поедем. Сначала доберемся до Нижнего, там сядем на самолет до Казани, а оттуда уже на белоснежном теплоходе на юг.

— А?.. – Кристина опять хотела уточнить насчет Артура, но Медведь ее опередил.

— Остальные ждут в Казани, — заверил он.

— Но у меня работа, — напомнила Кристина. – Отпуск только через две недели, мы с подружками собирались к морю…

— Начальник у тебя кто? – по-деловому серьезно спроси Медведь. – Мужчина? Женщина?

— Женщина. А какое это имеет значение?

— Хорошо, что женщина. Давай номер телефона, я улажу. А ты езжай домой, собирайся, я, как разберусь, к тебе подъеду.

— Что ты собираешься делать? – насторожилась Кристина.

— Это неважно. Важен результат, — загадочно обронил Медведь, вытащил из ведра букет и ушел.

Кристина снова плыла по течению и даже радовалась этому обстоятельству. Быстро собираясь в дорогу она едва успела решить, что стоит взять с собой. Кинула в сумку то, что, по ее мнению, подходило для речного круиза, безусловно захватила подаренный Артуром сарафан, не забыла положить и подаренную им же брошку в виде балерины. На мгновение задумалась, а потом все же запихнула папку с дедушкиными мемуарами, альбом об утраченных шедеврах и странное приспособление, которое извлекла из тайника в обложке.

Через полтора часа Кристине на телефон пришло сообщение от директора магазина: «Отпуск передвинула, уходишь с завтрашнего дня. От души поздравляю!» Вспомнив обычно недовольное лицо начальницы, Кристине осталось только в недоумении пожать плечами.

«Медведь ей что ли приглянулся?» — подумала девушка.

Спустя еще час Кристина вместе со здоровяком ехали в такси в Нижний Новгород. Так как в салоне присутствовал посторонний никакие подробности предстоящего предприятия пассажиры не обсуждали. Медведь предупредительно втиснулся на переднее сидение, оставив заднее – в полном распоряжении Кристины. Таксист таким раскладом остался недоволен.

Где-то на пол пути Кристине прислала голосовое сообщение подруга Анжелика:

— Так не делается, — голос звучал рассержено. – Почему я узнаю о таком через третьи руки? Подруга называется! А как же наша поездка к морю? Все побоку?! А кто говорил, что дружба важнее парней?! А теперь вот так?! Не делается так! А как же праздник? Мы его не заслужили? Я, может быть, давно готовилась! Костюм себе подбирала! А ты так, да? Перед фактом и от чужих людей?! Я обиделась, так и знай! А вообще, конечно, поздравляю! Счастья вам.

Кристина, непонимающе, прослушала сообщение дважды, и уже хотела позвонить сама, но тут телефон начал задорно пиликать от шквала поступающих сообщений от друзей, родных и знакомых:

«Это правда?!», «Серьезно?!», «Так неожиданно!», «Поздравляю! Счастья вам!», «Почему скрывала?!», «Кто он такой?», «Даже не познакомила!», «Так хорош, что знакомить боялась?», «Когда вернетесь?», «Как вернетесь, обязательно познакомь, а то обижусь!», «Как же так, без торжества? Совсем? Мы же подруги! Даже не пригласила!», «Поздравляем! Море счастья и океан любви!» и тому подобное, что привело Кристину в полное замешательство.

— Что ты сказал директрисе магазина по поводу моего отъезда? – спросила Кристина у Медведя.

— Что ты входишь замуж и уезжаешь в свадебное путешествие, — как само собой разумеющееся ответил тот.

— Что?! – возмутилась Кристина. – Зачем?! Почему такое?!

— А что? На женщин это всегда срабатывает. Она нам с тобой счастья пожелал. Так что претензий с ее сторон не будет.

— Так ты еще и сказал, что за тебя?!.. – продолжала негодовать Кристина.

— Надо же было как-то объяснить, почему договариваться пришел именно я. Вот и сказал. И что? Ты же все равно свободна. Проблем ни с кем не будет.

— С чего ты взял, что?.. – запальчиво начала раздосадованная Кристина, но тут же осеклась. Артур ведь мог и поделиться с друзьями тем, как далеко зашли отношения с Кристиной.

«Как я буду из этого выпутываться? – сокрушалась Кристина. — Что подругам и директрисе говорить, когда вернусь без штампа в паспорте? Бросил перед ЗАГСом?»

А так как обеспокоенные контакты нуждались хоть в каких-то объяснениях, Кристина всем разослала сообщение: «Связь очень плохая. Когда вернусь, все расскажу».

— Надеюсь, новости о свадьбе до мамы не дойдут, а то тогда скандала не миновать, — пробормотала Кристина.

Медведю позвонили только один раз.

— Еду, еду, — успокаивающе отозвался он. – К утру буду. Не нагнетайте.

До аэропорта добрались за час до отлета, просидели в зале ожидания двинулись дальше. Из аэропорта Казани Кристина добралась до гостиницы едва живая. В городе царила глубокая ночь, но Медведь радостно сообщил по телефону:

— Мы уже на ресепшене. Встречайте.

— Что значит мы? – донесся из его сотового голос Артура.

— Я и Кристина, — гордо объяви Медведь.

Артур ответил неожиданно горячим и хлестким потоком нецензурной брани, который сводился к одному: «Как ты мог?!».

— Тише, тише, нас девушка слышит, — усмехнулся здоровяк.

— «Какой восторг! уж прилетели

Вы, благовестники цветов!» — донесся из телефона другой голос.

— Пушкин? – привычно уточнил здоровяк.

— Нет. Фет, — задорно ответил проныра. – Идем встречать.

Кристине стало не по себе. Получалось, что Артур не только не знал о ее приезде, но даже не обрадовался ему. А ведь она ехала именно ради него. Такой побледневшей и расстроенной ее и встретили остальные члены группы.

— Медведище, ты ее совсем замучил, — покачал головой Пушкин. – На кого она похожа? Как ее теперь представлять приличному обществу?

Здоровяк отмахнулся от товарища, как от назойливой мухи, и по-деловому доложил Артуру:

— Кристина согласилась нам помочь, но в подробности не посвящал. Сами объясните.

Артур кивнул и только потом обратился к Кристине:

— Здравствуй, — холодно и отстраненно.

Замки хрупких надежд, которые Кристина встраивала всю дорогу, рухнули в одно мгновение. Артур давал понять, что сама по себе она ему не интересна. У Кристины тут же возникло острейшее желание броситься обратно домой. Артур тем временем окинул ее придирчивым взглядом и заявил:

— Если будешь работать с нами, придется переодеться. Завтра в одиннадцать у нас поездка в магазин. Будь готова.

Видя, что дело заходит в тупик, Медведь поставил перед Артуром дорожную сумку Кристины:

— Помоги девушке вещи до номера донести, а то я уже устал, — с этими словами он театрально потянулся и направился к лифту.

Артуру ничего не оставалось, как взять заботу о гостье на себя. Однако, ограничился он только тем, что донес вещи до номера, пожелал спокойной ночи и напомнил о времени завтрашнего сбора.

Оставшись одна, Кристина плакала в подушку и убеждала себя уехать, как только выспится.

Однако, после полноценного отдыха Кристина приободрилась, напомнила себе, что приехала помогать решить проблему, которая ее тоже касается, и нашла в себе решимость не рваться домой.

Без десяти одиннадцать Кристине позвонил Артур и пригласил спускаться в холл.

В модном магазине мужская часть группы примеряла доставленные по заказу костюмы. Когда Артур и Медведь вышли из примерочной, чтобы лучше рассмотреть себя в зеркальной стене, Кристина поразилась, насколько красиво и органично они смотрятся в строгих деловых костюмах, даже Медведь с его габаритами намного больше средних. Было очевидно, что оба молодых человека не испытывают никакого дискомфорта от таких образов, знают и умеют вести себя соответственно.

Несколько запоздало Кристина заметила, что Пушкин ничего не примеряет.

— Ты разве не едешь? Или не плывешь? Забываю, как правильнее.

— Не иду, — усмехнулся Пушкин и процитировал:

«Давно я одинок;

Вначале шел я с дружною семьею,

Но где они, друзья мои, теперь?»

— Пушкин? – прищурился Медведь.

— Некрасов.

— Расширяешь горизонты, — усмехнулся Артур.

— Память тренирую, — парировал Пушкин.

Кристине на подборку и примерку одежды пришлось потратить больше времени. Артур заявил, что купить в круиз нужно только строгие офисные костюмы. Кристина возражать не стала. Примеряя, девушка в первую очередь опиралась на мнение того, кому предстояло расплачиваться, хотя за демонстрацией с интересом наблюдали все три молодых человека.

— Может, ей еще волосы собрать и очки с простыми стеклами надеть? – предложил Пушкин. – Для убедительности.

— А по-моему, и так хорошо, — поддержал Кристину Медведь.

— Не надо, — сказал Артур, — она должна остаться узнаваемой.

Кристине совсем не нравилось, что о ней говорят словно о неодушевленном предмете, но поймав на себе несколько пристальных взглядов Артура, она подумала, что он намеренно скрывает от подельников истинное отношение к ней.

После завершения покупок, до отплытия осталось еще несколько часов.

— Может, сходишь с девушкой, прогуляешься? – предложил здоровяк Артуру. – Она все-таки в опасном деле согласилась нам помогать. Стоит вести себя приветливее, дружелюбнее.

— Не могу, перед поездкой еще многое нужно сделать, — холодно ответил Артур, что-то не отрываясь читая на экране ноутбука.

С минуту Медведь простоял, буравя его недовольным взглядом, но так ничего и не добился.

— Тогда сам схожу, — раздраженно бросил Медведь и, уходя, смачно хлопнул дверью.

Когда в дверь гостиничного номера постучали, Кристина поспешно открыла, даже не спрашивая, кто пришел. Она ждала Артура, поэтому от появления Медведя ей стало еще грустнее.

— Приглашаю прогуляться, — с неожиданной галантностью заявил здоровяк. – Ты бывала в Казани? Нет. Я тоже мало, где здесь был. Вот и пройдемся.

Предчувствуя, что одной в номере, в чужом городе ей будет совсем тоскливо, Кристина согласилась на предложение, хоть и не слишком охотно.

Молодые люди доехали до кремля и пошли гулять по огороженному стенами историческому центру. Обсудили его отличия от Нижегородского сооружения, потом попытались найти что-то общее. Обоим оказалось не очень-то интересно. Разговор не клеился. Медведь не знал, о чем говорить и как развлекать девушку беседой, а та с болью в сердце вспоминала романтичную прогулку у кремля совсем с другим спутником.

Налюбовавшись видами города и реки с высоты древних стен, молодые люди продолжили прогулку по популярной пешеходной улице. Зашли там в одно из многочисленных кафе пообедать. Медведь как мог старался вести беседу, но и сам понимал, что выходит плохо, от этого он огорчался, умолкал, и прогулка продолжалась без разговоров, пока он не собирался с духом для новых фраз.

Бродя без особой цели, путешественники подошли к озеру Кабан. На его обостренных берегах даже в разгар буднего дня наслаждалось видами и прохладой воды не мало людей. Заметив скользящие по озеру катамараны, Медведь оживился:

— Давай прокатимся.

Кристина равнодушно кивнула.

Осмотрев местные плавательные средства, Медведь остановил выбор на лодке.

— Надежнее, — пояснил он. – А катамаран я буду перевешивать, ты же такая хрупкая.

От него последнее прозвучало даже комплиментом. Возможность грести Медведя успокоила, он ощутил себя занятым и полезным, от чего расслабился, а Кристина нашла тему, которую ее спутник охотно поддержал.

— Вы с Артуром и Пушкиным, вроде бы, вместе учились.

— Точно, — с теплотой улыбнулся Медведь. – Было такое. В интернате. Мы с Пушкиным с первого класса вместе, а Артур к нам, кажется, в четвертом пришел. Пушкин, что сейчас, что тогда, еще тем засранцем был. Немало ему от меня прилетало, только ничему не учило. Потом у нас Артур появился. Поначалу он меня тоже сильно бесил, мелкий, а гонору до небес. Выдумывал про себя много, вечно что-то затевал, во что-то влипал. И ему от меня доставалось. Потом они с Пушкиным спелись и стали мне всякие ловушки организовывать. Конечно, я злился, но, знаешь, на Артура долго злиться не выходит. Есть в нем что-то такое положительное и притягательное, за что многое прощаешь. Незаметно мы сошлись. Друзей у меня не было, слишком боялись меня, я одиноко и слонялся, а тут мелкота против меня что-то мутит – интересно. Так постепенно и сошлись. Артур у нас и тогда главным заводилой был. Про приключения, замки и рыцарей — ему всегда нравилось, играли мы и в поиски кладов, и в захваты крепости, и в битвы с разбойниками, даже крестовые походы на кухню интернатскую устраивали. Особенно Артур любил спасение принцесс изображать. А в конце игры герою полагалась награда – поцелуй, так он под этим предлогом всех девчонок класса перецеловал.

Солнце приятно припекало, вода плескалась, уключины размеренно скрипели, правда, Медведь так усердно работал веслами, что скорость передвижения лодки больше подходила для соревнований по гребле, чем для прогулки с девушкой. На скамьях, расставленных вдоль берега, сидела группки студентов и парочки. По озеру лениво плавали утки. Кристина опустила руку в воду, чтобы почувствовать ее движение и приятную прохладу.

— Здорово, что вы смогли пронести дружбу через столько лет, — проговорила Кристина. – У нас, девчонок, такое почему-то редко получается.

— Дело в том, что мы друг другу больше, чем друзья, — признался Медведь, — мы, в некотором роде, семья, братство. Сама понимаешь, в интернат не от хорошей жизни попадают. У всех у нас какие-то нелады в семье были. У меня, например, отец от пьянки помер. Отчим тоже пил, шпынял меня, я терпел, но когда он на сестренок руку начал поднимать, я терпеть не стал, вступался за них, но дома меня не так уж часто оставляли. У Пушкина не лучше. Отец ему не известен, а мамаша у него безбашенная была, спихнет сына в интернат на всю четверть и гульванит в свое удовольствие. В ее веселой жизни места Пушкину не находилось. Вот он обозленным и вырос.

— А у Артура как? – живо поинтересовалась Кристина, вспоминая, насколько тепло тот рассказывал о воскресных походах в зоопарк и парки аттракционов, что совсем не вязалось с семейными проблемами.

— Не лучше, чем у нас, — отозвался Медведь, усиленно гребя. – Мать их бросила, когда он еще карапузом был. Отец на флоте служил, постоянно в рейсах пропадал, не до возни с сыном ему было. На мать свою, на бабку Артура оставляли, а та болела сильно, не могла много с ребенком возиться, вот он тоже в интернате и зависал. Так мы втроем время и проводили, больше друг с другом, чем с родней. Воле-неволей привыкнешь, прирастешь. А когда из интерната выпустились, вместе по жизни и пошли.

— Но Артур же рассказывал, как он вместе с родителями по выходным… — пораженно проговорила Кристина.

— Рассказывать – это он может. Выдумщик. Сочиняет на ходу. Да еще так гладко, не подкопаешься. В интернате он нам тоже рассказывал, как здорово каникулы с семьей проводит. Мы слушали и локти от зависти кусали, у нас-то ничего подобного и близко не было. А когда открылось, что он все заливает, поколотить его хотели, но потом решили: пусть рассказывает. От его выдумок как-то на душе теплее становилось, можно было такое про себя представить, помечтать… и не завидно уже. Думаю, он таким образом свои желания описывал, стыдился, что на самом деле у него не так, и выдумывал, чтобы не хуже, чем у других выходило. Даже сейчас не признается, что детство совсем не радужное досталось. С ним надо ухо в остро держать и не всему подряд верить.

Помрачнев, Кристина задумчиво смотрела на воду. В семье Кристины тоже не все складывалось гладко, но с детством мальчишек, выросших в бандитов, конечно, не сравнить.

— Что-то ты совсем загрустила, — заметил Медведь, — сейчас я тебя обрызгаю, и ты повеселеешь.

— Не надо! – воскликнула Кристина.

Одним взмахом весла здоровяк сразу зачерпывал столько воды, что хватило бы окатить Кристину с головы до ног. Однако Медведь брызнул всего лишь рукой и очень аккуратно. Кристина рассмеялась.

Оплаченный час прогулки истек, Медведь и Кристина причалили к берегу и направились обратно в гостиницу.

— Спасибо тебе — с чувством произнесла Кристина. – Мы так хорошо провели время. Мне спокойнее стало. А между прочим, я так и не знаю твоего имени. Не могу же и я называть тебя Медведем.

— Меня так и зовут – Михаил, — пожал плечами здоровяк. – Миша.

— Тебе очень подходит, — улыбнулась Кристина, а Медведь почему-то смутился.

Глава 12

Белоснежный круизный теплоход прекрасно смотрелся на фоне лазурного неба и ярко-синей воды. Соучастники взошли на борт под видом представителей Ивана Ивановича Кабакова. Артур возглавлял группу, выступая ведущим лицом, которое имеет право участвовать на аукционе в качестве покупателя. Кристина по документам проходила его секретарем, Медведь – охранником. Место Пушкина занял до этого не знакомый Кристине субъект. Он просил называть себя Славиком, но мужская часть группы чаще звала его Мелким. Ростом Славик, действительно, не вышел и даже от Кристины отставал на полголовы, но зато имел позитивный настрой и горел желанием работать. Привезенный им багаж превосходил тот, что взяла с собой Кристина, раза в три.

— Наша техническая мощь, — представил Славика Артур.

Едва ступив на палубу гости попадали в заботливые руки стюардов. Прибывших разводили по каютам, участникам аукционных мероприятий выдавали специальные бейджи, вкратце рассказывали об удобствах корабля и мерах безопасности, расписании питания и о возможностях любой помощи.

— Медицинская помощь – самая важная, — весело заметил Славик, — а то аукционы такая опасная вещь! В прошлом году, говорят, отсюда вперед ногами двоих вынесли. Сердце не выдержало, так обрадовались новым покупкам, или, наоборот, что-то упустили. И это не единичный случай. Сверх эмоциональный народ эти коллекционеры, — громко разглагольствовал Славик.

— А что на самом деле за люди здесь собираются? – тихо поинтересовалась у Артура Кристина.

По его совету никто из их группы в каютах не остался, все вышли на палубу смотреть на гостей, и в первую очередь Кристина, которой предстояло узнать своего преследователя.

— Если что, я все записываю на видео, — предупредил Славик, — будет возможность внимательнее пересмотреть.

— Любители искусства, — ответил Кристине Артур. – Кто действительно ценит красоту изделий, а кто-то считает их хорошим вложением денег. Люди очень серьезные и состоятельные. Их не пугает, что у лота может быть грязный след, а у владельца – сомнительные права. Главное требование здесь – подлинность. Если с ней проблемы, проблемы начинаются и у того, кто пытается вещь продать. Вот у нашего нынешнего босса репутация немного подпорчена небезызвестным тебе портретом. Теперь некоторое время его как продавца сюда допускать не будут, только в качестве покупателя. А в целом – это люди призраки, инкогнито, которые стремятся обходиться без настоящих имен на ненастоящем корабле.

— Почему не настоящем? – удивилась Кристина.

— Потому что по документам такого судна не существует. Оно русский «Летучий Голландец». Его вроде бы видят, он проплывает милю за милей, но по документам его нет.

Кристина пристально посмотрела на Артура, тот же блуждал взглядом где-то по набережной, словно не обращал на собеседницу внимания. И Кристина не могла не отметить, как Артур опять изменился. Из приятного обаятельного парня, не лишенного дерзости и самоуверенности, он превратился в холодного, сосредоточенного дельца, приводящего свой план в действие.

Теплоход отчалил от пристани, на корме заиграл оркестр, а на берегу не оказалось ни одного провожающего.

Кроме того, чтобы выискивать среди гостей теплохода Безликого, Кристине было интересно и просто рассматривать местную публику. Мужчины, все как один, носили деловые костюмы, среди женщин наблюдалось больше разнообразия. Те, кто находились на службе, тоже поддерживали офисный стиль, пассажирки, составляющие компанию своим спутникам, позволяли себе романтичные наряды, дамы для досуга красовались в костюмах более завлекательных. Объединяла же всех немалая стоимость каждого туалета. Кристина, с некоторой досадой, решила не использовать привезенный гардероб, так как он оказался слишком скромным для местных стандартов, и ограничилась костюмами, купленными для этой миссии.

— Пора заняться делом, — напомнил Артур своей группе. – Наш Кабачок в антикварном деле не последний человек, поэтому здесь у нас режим наибольшего благоприятствования.

Вместе с Кристиной он отправился заполнять регистрационные документы для участия в аукционе, а Медведь и Славик пошли выбирать трассу для одиноких прогулок Кристины.

— Зачем? – не поняла девушка.

— Мы не знаем, получится у тебя опознать Безликого или нет, и будет неплохо, если тебя узнает он. Тогда можно будет его спровоцировать на нападение, чем он себя и выдаст, — объяснил Артур.

— Я не хочу никого провоцировать, — запротестовала Кристина.

— А тебе ничего делать не нужно, — успокоил Медведь. – Гуляй себе по маршруту, который мы наметим, только лучше в темноте и одна. Безликий сам клюнет. А чтобы ты не сомневалась, что в безопасности, мы с Мелким на всем пути установим мини камеры на магнитах. Будешь под нашим постоянным наблюдением.

От подобных разговоров Кристине становилось все тревожнее, и показная холодность и сдержанность Артура эти неприятные чувства лишь усиливали.

Молодые люди прошлись по кораблю, изображая из себя коллег. Кристина сумела оценить роскошь четырехпалубного теплохода, ковровые дорожки, зеркала, современные и уютные интерьеры общих залов и комнат отдыха, вышколенность персонала, с лиц которых не сходили предупредительные улыбки. Официанты предлагали гостям дорогие напитки. Если не бросать взгляд в окно на речные просторы, то складывалось впечатление, что все находятся не на судне, а в пятизвездочном отеле.

Гости круиза едва успели окунуться в приятную атмосферу комфортного отдыха, как теплоход пристал к некой невзрачной пристани.

— Странно, — проговорил Артур, подходя к борту, откуда появлялась возможность, рассмотреть берег и причал, — по плану круиза никакой остановки тут нет, — и направился на нижнюю палубу, Кристина последовала за ним.

К затрапезной пристани подъехали три солидных автомобиля. Из первого вышла броская красотка с клеткой в руках. В металлическом пристанище томился черный кот. Дамочка прошла по деревянному настилу причала с таким заносчивым высокомерием, что всем и каждому стало ясно: она знает, насколько хороша, и как это ценится. Разительным контрастом с ее дорогим лоском стали простейшие сходни, которые ей подали матросы. Дощатый мостик с набитыми поперечными рейками никак не соответствовал запросам гостьи. Она в недоумении покрутилась перед грубо сколоченными мостками, но от помощи матросов отказалась.

Осторожно красотка ступила на непривычную переправу высокими шпильками. Кое-как балансируя с нелегкой клеткой в руках, она дошла почти до конца. Однако, в один момент что-то случилось, она вскрикнула, зашаталась, взмахнула клеткой и рухнула. Правда рухнула, зацепившись за символический поручень и повисла на сходнях, но клетка с несчастным животным полетела вниз, в воду. Свидетели этой сцены в ужасе ахнули.

Артур сорвался с места, перескочил через леер, кинулся к сходням и потянул девушку вверх, помогая подняться. Шокированная случившимся красотка только и могла выдавить из себя:

— Кот! Кот там!

С удивительной проворностью подоспел Медведь. Артур жестом передал заботу о красотке ему, а сам кинулся в воду. Поздно подошедшие телохранители дамочки в нерешительности топтались на берегу, видимо не веря в спасение животного, и непрестанно оглядывались на оставшиеся у дороги автомобили.

Обеспокоенная судьбой Артура и несчастного кота, Кристина тоже побежала к сходням, пропорхала по ним легко как птичка, и, оказавшись на берегу, поспешила к кромке воды, рассчитывая раньше других понять, как складывается ситуация. Мучительно долго никто не показывался на поверхности. Кристина успела прийти в отчаянье. Однако вода забурлила, а потом из нее показалась клетка, а за ней и голова Артура.

— Сюда! – позвала его Кристина и сама пошла навстречу, не взирая на то, что вода намочила брюки.

Жадно дыша, чтобы восполнить нехватку воздуха, Артур подплыл к берегу и передал клетку Кристине. Та попыталась открыть дверцу и достать неподвижное меховое тельце, но ей это не удалось. Замок не поддался.

— Живой? – бросил Артур.

— Не знаю, — едва не плача ответила Кристина. – Отпереть не могу! Достать не могу!

Лишенная возможности еще как-то помочь, Кристина просунула пальцы через прутья и стала гладить несчастное животное, уговаривая прийти в себя. К реке неуклюже спустились телохранители.

— Клетку открыть можете? – кинулся к ним Артур.

— Нет, ключ только у Полины, — пробасил один из охранников.

— У кого? – переспросил Артур, ему указали на красотку, которая уже успел перебраться на судно.

Артур кинулся к ней, крича: «Нужно открыть клетку!»

Кристина, усевшись прямо на траву, продолжала теребить кота. Тот сначала лежал бесчувственной мокрой тушкой, а потом пошевелил ушами, дернул кончиком хвоста и, наконец, с трудом открыл один глаз.

— Умница! Умница! Молодец! – возбужденно затараторила обрадованная Кристина.

Артур получив от Полины ключ, устремился обратно, в этот момент над Кристиной холодно прозвучало:

— Я заберу своего питомца.

Кристина подняла глаза на заговорившего. Взбудораженная произошедшим она неосознанно в первую очередь оценила его невозмутимый уверенный вид, сочла надежным, и только тогда ответила почти спокойно:

— Да, конечно. Он пришел в себя. Но лучше показать его ветеринару.

— Обязательно, — произнес хозяин кота.

Одной рукой он забрал клетку, а второй помог Кристине подняться, после чего полностью сосредоточился на своем питомце. Открыл замок электронным ключом и достал из клетки мокрого кота. Тот жалобно мяукнул.

— Искупался, княжеское твое сиятельство? – с мягкой улыбкой спросил незнакомец у животного и пошел к теплоходу.

Опустевшую клетку подобрал один из охранников.

Незнакомец легко и без задержек прошагал по сходням, и оказался на борту. Проходя мимо Полины, незнакомец одари свою подчиненную убийственным взглядом. Та начала что-то лепетать в свое оправдание, но слушать ее не стали.

— Благодарю вас за спасение моего питомца, — церемонно, но при этом весьма холодно, сказал незнакомец Артуру, тот легка улыбнулся и кивнул.

Охранники внесли на корабль багаж новых пассажиров.

Кристина тоже направилась обратно на судно, попутно осматривая свой перепачканный костюм и озадачивая себя вопросом: «Как здесь обстоит дело со стиркой?» Обслуживающий персонал сработал безупречно, к девушке сразу подошел стюард и предложит позаботиться о чистоте ее вещей. Кристина растерянно ответила согласием, потому что в эту минуту думала совершенно о другом.

Насквозь мокрый Артур утешал расстроенную Полину. Незадачливая красотка сейчас выглядела не той высокомерной фифой, какой появилась в начале, а заплаканной девчушкой, которую невозможно не пожалеть. Артур и жалел, но Кристину болезненно кольнула ревность, очень уж тепло и участливо он приобнимал ту, что видел впервые.

«Разве с тобой было не так же? – напомнила себе Кристина. – Он тебя в первую встречу вообще домой на руках понес».

Инцидент был исчерпан, плавание продолжилось.

Очевидцы произошедшего в полголоса спрашивали друг у друга:

— Кто это? Кто это сел на теплоход? Вы его знаете?

— Кошатник, — коротко и напряженно отвечали осведомленные лица.

Артур, сопроводив Полину до отведенной ей каюты, позвонил боссу, чтобы тоже навести справки о странном типе, ради которого теплоход сделал незапланированную остановку.

— А его туда зачем занесло? – возмутился Кабаков. – Что ему там делать?!

— Он не занимается антиквариатом? – уточнил Артур. – А чем тогда? Как зовут?

— Ольховой Олег. Но зовут все Кошатником, за глаза, конечно. Сам, наверное, видел, он вечно с кошаком таскается. Крайне мутный тип, но большая шишка. Держитесь от него подальше. Если он что-то будет торговать из нашего списка, уступи, не связывайся. А как девчонка ваша? Справится?

— Конечно, — уверенно ответил Артур.

— Смотрите, времени у вас только до конца круиза. Не облажайтесь.

Через час стюард принес Артуру бутылку дорогущего коньяка с визиткой дарителя: Ольховой О.О.

Вечером всех гостей теплохода пригласили в верхний ресторан на развлекательную программу. За неимением достойного вечернего платья, Кристина надела на мероприятие второй свой деловой костюм и продолжила изображать профессионала на работе. Компанию за столиком Кристине составляли Артур и Медведь. Славику по заявленному статусу младшего помощника посещать такие развлечения не полагалось, поэтому он остался в каюте, настраивать аппаратуру.

Как только в обеденном зале появилась Полина, Артур тут же устремился к ней. Красотка уже почистила перышки и снова выглядела высокомерной дивой в шикарном платье, безупречно подчеркивающим ее фигуру. Много мужских глаз смотрели на девушку с интересом, но благосклонно улыбнулась она лишь Артуру. Полину сопровождал только один из охранников, поэтому Артур позволил себе подсесть за ее столик и завести легкую беседу.

Кристине оставалось грустно поглядывать на мило беседующую парочку. Артур сменил образ серьезного делового человека обратно на галантного и очаровательного парня, и в симпатии к нему красавицы Полины Кристина не сомневалось, а вот о своей спутнице Артур, казалось, совсем забыл.

Оркестр сыграл несколько песенных композиций, а потом зазвучала танцевальная мелодия. Артур не преминул пригласить Полину. Та согласилась и молодые люди закружили по залу, делая Кристине все более и больнее. Заметив ее состояние, Медведь поерзал на стуле, а потом неловко проговорил:

— Я бы тебя пригласил потанцевать, но у меня это не слишком получается. Пушкин говорит, что на танцплощадке я хуже, чем слон в посудной лавке.

— Ничего, я совсем не хочу танцевать, — отозвалась Кристина и улыбкой поблагодарила Медведя за понимание.

Еще несколько минут они вдвоем следили за тем, какой красивой парой Артур и Полина порхали по залу, а потом Медведь произнес:

— Не расстраивайся. Как говорит Пушкин, у Артура синдром спасателя. Он кидается девушкам на помощь, носится с ними и опекает, а когда все налаживается, теряет интерес. К тому же, у него, наверняка, какой-то план в отношении нее, то есть как ее использовать в нашем деле.

«Он считает, что так успокоил? – тяжело вздохнула Кристина. – Со мной ведь ровно тоже самое. И когда проблемы кончатся, он совсем потеряет ко мне интерес?»

— Я очень устала, — проговорила Кристина. – Пойду в свою каюту.

— Я провожу, — встрепенулся Медведь.

— Не надо, я дойду сама, наслаждайся вечером. Девушка за третьим столиком давно на тебя поглядывает. А мне ведь нужно ходить в темноте и в одиночестве.

— Девушка за третьим столиком совсем не то, что мне надо. Это Пушкин у нас по таким специализируется.

— По каким? – не поняла Кристина, слишком занятая своими горестными переживаниями.

— По девушка с ценником на лбу. Он вбил себе в голову, что нормальная девчонка с ним мутить не будет, поэтому перебивается только продажной любовью. А мне такие не интересны. Противно как-то.

Кристина еще раз посмотрела на кокетку за третьим столиком. Та выглядела очень достойно, в строгой юбке и белой блузке, которая, правда, оказалась провокационно прозрачной и позволяла хорошо разглядеть чудное кружевное белье.

— А ты уже видела кого-то похожего на сама знаешь кого? – напряженно спросил Медведь, отвлекая Кристину от созерцания девушки для досуга.

— Нет, но, возможно, он видел меня.

Кристина дошла до каюты без всяких приключений и лишних встреч, но сидеть одной в четырех стенах, когда горят огни, звучит музыка, а за бортом расстилается речная гладь, Кристине не захотелось. Она пошла прогуляться.

На второй, самой широкой палубе Кристине показалось слишком многолюдно. Она поднялась на третью, а потом и на четвертую. На самом верхнем ярусе никого не было, что Кристину очень порадовало. Музыка из ресторана сюда почти не долетала и не мешала наслаждаться тишиной и единением с природой. Теплоход сейчас проплывал не застроенные человеком места, берега не украшали огоньки домов и фонарей, и только по темным силуэтам можно было догадываться, что представляют собой этим места.

Кристина впервые попала в речной круиз и все здесь ей казалось очень занимательным, в том числе тишина и покой спящих берегов. Кристина то стояла, опершись об ограждения палубы, то прохаживалась по узкому пространству променада, что опоясывал эту часть теплохода. Возле одной из стоек фальшь-борта Кристина заметила нечто темное и пушистое.

— Котя? – обрадовалась она. – Не тебя ли мы сегодня спасали? – она подсела к мурлыке и ласково погладила. – А что ты здесь делаешь? Убежал от хозяина или ты не тот, а местный корабельный?

Кристина нащупала на шее кота ошейник, вспомнила, что у того несчастного, что сегодня свалился в воду, тоже, вроде бы, имелся ошейник, и еще раз внимательнее его осмотрела. На груди кота сверкнул медальончик с выгравированной надписью «Князь».

— Нет, ты точно не корабельный кот, — улыбнулась Кристина. – Можно, я возьму вас на руки, ваше сиятельство? – поинтересовалась она у кота, тот мигнул желтыми глазам и возражать не стал. – Перепугался, наверное, да? – она прижала мурлыку к груди. – Я за тебя тоже испугалась, но все обошлось. А ты у нас красавец, — продолжая гладить, Кристина разглядывала кота. – Красавец. Шерстка черная, а усы и бровки белые, а еще манишка на груди и перчаточки на лапках – настоящий аристократ. И что ты на меня так серьезно смотришь? Весь в своего хозяина. Или, может, считаешь, что это ты его хозяин? – весело спросила Кристина.

— Подозреваю, именно так он и считает, —раздалось у Кристины за спиной, девушка поспешно обернулась.

К ним шел тот самый незнакомец, что назвал кота своим питомцем. За те несколько мгновений, что мужчина приближался, Кристина успела оценить его строгий серо-синий костюм, белоснежную сорочку, блеснувшие золотом наручные часы, все такой же сдержанно невозмутимый вид, как и при первой встречи, тяжелый решительный подбородок, глубокий оценивающий взгляд немного исподлобья и упрямо сжатые губы. Где-то внутри у Кристины екнуло и похолодело. Интуиция подсказывала, что такого человека стоит опасаться.

— Я его тут нашла, — извиняющимся тоном проговорила Кристина, — он, наверное, сбежал.

— Наверное. А еще он мало кому дается, — заметил мужчина и протянул руки, чтобы забрать своего питомца. – Вы, видимо, хорошо понимаете кошек.

— Как сказал Чеширский кот: понимать меня необязательно, обязательно любить и кормить вовремя.

— Интересное замечание, — улыбнулся мужчина, и Кристина вдруг почувствовала, что напряжение между ними пропало, а с ним испарилось и ощущение опасности.

– Как он себя чувствует? – заботливо спросила девушка. – Вам удалось как-то связаться ветеринаром?

— Осмотрел удаленно.

— Что сказал? – серьезно спросила Кристина.

— Что у него, несомненно, шок. Пару дней надо наблюдать. Давать витамины. Стандартно. В остальном, нормально. Да и что ему будет? – усмехнулся мужчина. – Он же не породистый неженка, а настоящий дворовый кот.

— Правда? – удивилась Кристина и посмотрела на мурлыку еще внимательнее.

Размером Князь был немного крупнее, чем обычные коты, но короткая шерсть вряд ли зрительно сильно его увеличивала. В остальном, он, действительно, выглядел как самый обычный, но при этом, несомненно, красивый и ухоженный.

— А почему же вы не завели породистого? – спросила Кристина.

— Зачем? – мужчина погладил кота по голове. — Мне нравится то, что создано природой, а не подогнано человеком под свои придуманные стандарты.

Кристина с интересом посмотрела на самого хозяина Князя, но тут же спохватилась и, спасаясь от неловкости, заговорила о том, что первое пришло в голову:

— А как у него с аппетитом? От шока он некоторое время может отказываться от еды, но у меня есть корм, от которого ни одна кошка не откажется, — Кристина принялась рыться в сумке. – У меня, кажется, еще оставалось.

— Носите с собой кошачий корм? У вас тоже есть кошка? – спросил хозяин Князя.

— Нету, но когда я после работы выхожу закрывать магазин, трое-четверо усатиков всегда тут как тут. Как же я могу их не угостить? Зоомагазин, как мясная лавка или рыбный отдел, – всегда место притяжение котов.

— Тогда позвольте спросить, — задумчиво произнес мужчина, — если вы работаете в зоомагазине, как оказались здесь?

Кристина на мгновение оцепенела, она поняла, что близка к провалу, поэтому перестала рыться в сумочке и кинулась искать оправдания.

— Я имела в виду, что когда работала в магазине, а теперь я работаю в другом месте.

Мужчина недоверчиво прищурился, а потом достал телефон и навел камеру на бейдж, все еще висевший у Кристины на шее. Устройство считало зашифрованный код, мужчина пролистал несколько вкладок и прочел:

— Винтоховская Кристина, — а потом пронзил ее пристальным взглядом. — Это ваше настоящее имя?

— Да, — растерянно ответила девушка, не зная, стоит ей признаваться в этом или нет.

— Интересно, — протянул мужчина. – Относитесь к группе покупателя номер тридцать четыре – Кабачкову.

— Кабакову, — поправила Кристина, продолжая гадать, что же так заинтересовало хозяина Князя.

— Да. Простите.

Мужчина опять перевел на нее пристальный изучающий взгляд, и Кристине вдруг снова стало не по себе. А не может этот субъект оказаться замаскированным Безликим? Кристина нервно сглотнула и быстро осмотрелась о сторонам. Она находилась совсем не в том месте, где ей полагалось прогуливаться под камерами, и успеют ли ей здесь помочь другие участники группы неизвестно.

На лице мужчины отразилось некоторое недоумение поведением собеседницы, а затем он проронил:

— Наверное, мне тоже стоит представиться.

— Не стоит, — выпалила Кристина, а потом принужденно улыбнулась. – Если все можно узнать, просто наведя на бейдж телефон, то я так и поступлю. Ваш котик, скорее всего, устал и хотел бы оказаться в спокойной обстановке вашей каюты.

— У вас не получится, — сказал мужчина, пропуская все сказанное про кота. – Доступ к сведениям о гостях есть только у очень ограниченного числа лиц.

— И у вас, — проронила Кристина.

— Лучше я все-таки представлюсь. Олег, — произнес мужчина и слегка поклонился, а потом неожиданно заявил: — Получается, я так и не поблагодарил вас за участие в спасении Князя.

— Ну что вы? Не стоит, — отнекивалась Кристина, теперь мечтая скорее оказаться подальше от опасного субъекта. – Я пойду к себе. Очень устала за сегодня.

— Нет, я считаю, что все же должен вас отблагодарить. Как вы смотрите на приглашение в ресторан?

Кристина напряглась, с одной стороны, лучше находится с потенциальным убийцей на людях, чем один на один, а с другой стороны, в ресторане Артур развлекается с Полиной, и придется опять на это смотреть.

— Я не люблю шумные мероприятия и толпу, — скрывая истинную причину отказа, произнесла Кристина. – Очень быстро от этого устаю, и на сегодня мне всего этого хватило.

— Хорошо. Я устрою так, что лишних людей не будет.

— Давайте вернемся к этому в другой раз, — сказала Кристина. – Спокойной ночи. И тебе, Князь, хорошо отдохнуть. Не сбегай больше, — произнеся это, Кристина поспешила покинуть палубу, под пристальным и недоверчивым взглядом Олега.

Теперь Кристина направилась прямо к себе, всю дорогу прислушиваясь и оглядываясь. Девушку никто не преследовал, но сердце все равно встревоженно билось. Добравшись до каюты, Кристина заперла дверь и только после этого почувствовала себя достаточно спокойно. Неожиданно зазвонил мобильник.

— Ты где? – раздался из телефона взволнованный голос Артура.

— У себя. Что-то случилось? – спросила Кристина и язвительно добавила. — С чего ты вдруг обо мне вспомнил?

— Мы сейчас к тебе придем, — предупредил Артур.

— Ко мне? – удивилась Кристина. – Зачем?

— Точно, — осекся Артур, — это не совсем удобно. – Я зайду за тобой, посидим все у меня.

— Давайте завтра, я устала, — недовольно ответила Кристина.

— Нет, сейчас, — жестко заявил Артур. – Считай это производственным совещанием.

Вся группа собралась в каюте Артура на второй палубе.

— А у тебя просторнее, чем у нас со Славиком, — сказал Медведь, осмотрев помещение. – Мог бы эти хоромы Кристине уступить.

— Нельзя, мы должны четко исполнять свои роли, — ответил Артур. – Теперь подведем итоги сегодняшнего дня. Рассказывайте, у кого что.

Славик отчитался о том, что собрал всю аппаратуру, подключил и ввел в работу. Медведь сообщил, где пролегает выбранный маршрут для прогулок Кристины, и что все камеры и датчики установлены.

— Не знаю, как долго нам удаться их использовать и не быть пойманными, но пока сети расставлены и готовы ловить, — заверил Славик.

— Кристина? – Артур перевел холодный взгляд на девушку.

— Пока я никого точно не опознала.

— Пересмотрим записи с видео, — вмешался Славик, — поделаем стоп-кадры, возможно, что-то и обнаружится.

— Я еще раз внимательно просмотрел списки лотов для открытого аукциона, — проговорил Артур. – Нашего портрета там нет. Имеется также закрытый аукцион, но туда нам не попасть и списки лотов официальным путем не получить.

— Я выяснил, где находится серверная и центральный процессор, — подал голос Славик. – Но помещение под бдительной охраной. Просто так туда не пробраться.

— А как-то удаленно проникнуть в базу данных получится? – спросил Артур. – Нам нужно не так уж много: список лотов закрытого аукциона и перечень продавцов с номерами кают.

— Почему аукцион закрытый? – тихо поинтересовалась Кристина у Медведя.

— Там продают вещи с совсем сомнительными правами, но реально уникальные, — ответил здоровяк. – Даже могут продавать какую-нибудь известную картину, которая висит в музее. Только тут будут продавать подлинник, а в выставочном зале всего лишь копия. Хотя по документам полотно в музее несомненный оригинал.

— То есть краденое? – совсем тихо уточнила Кристина.

— И такое тоже.

— А кто же это покупает? Такое обладание незаконно, приобретение никому нельзя показать.

— Своим можно. Перед своими такие якобы ценители искусства и хвастаются. Бывали мы с ребятами в подобных загородных поместьях, лучшие музеи мира отдыхают.

— Что обсуждаете? – недовольно вмешался в беседу Кристины и Медведя Артур. – Задача у нас общая. Если есть какие-то мысли и предложения, говорите громко для всех.

— Есть какая-то база данных, — встрепенулась Кристина и заговорила раньше, чем осознала про что именно рассказывает, — на нее можно выйти телефоном через QR— код, размещенный на наших бейджах.

— Ну-ка, подробнее, — потребовал Славик.

Кристина рассказала, как могла, больше просто описывая, что увидела, и какие объяснения получила.

— Ты завязала знакомство с Ольховым? – мрачно уточнил Артур.

— Случайно получилось. Ты же знаешь, я люблю кошек, а у него кот… — развела руками Кристина, а потом понизив голос спросила: — Есть вероятность, что это он замаскированный Безликий?

Мужская часть группы переглянулась.

— Нет, — ответил за всех Артур. – Для Безликого слишком большой размах подделки личности. Я говорил с помощницей Ольхового. Там без обмана и нестыковок.

— Да, мы все заметили, вы быстро нашли общий язык, — как бы между прочим произнесла Кристина, но в ее голосе предательски сквозили горькие нотки.

— Но ты меня явно обошла и свела знакомство прямо с ее боссом, — не остался в долгу Артур.

— Вот только я сошлась с ним не настолько близко, чтобы утверждать, то там нет подвоха, — парировала Кристина.

— Это хорошие новости! – преувеличенно радостно бросил Славик, стараясь предотвратить разрастание конфликта. – Мне кажется, завладеть телефоном этого типа будет легче, чем пробраться в охраняемую серверную. Тем более, если Кристина уже имеет к этому субъекту женский подход.

— Ничего я не имею, — возмутилась Кристина, — мы только поговорили о его несчастном коте.

— Прекрасно, — подхватил Артур, — поговорите еще. Телефон он где носит? Во внутреннем кармане пиджака? – Кристина утвердительно кивнула. — Сможешь заставить его снять пиджак?

Кристина покраснела и резко выдала:

— Не смогу!

— Брось, это же ради общего дела.

— Вы на что меня толкаете? – вознегодовала Кристина. – Сначала просите рисковать жизнью и служить приманкой для какого-то изверга, а теперь еще и такое? Я, по-вашему, кто?

Она вскочила с места и покинула каюту.

На несколько секунд повисло тягостное молчание. Оставшиеся переглядывались, и наконец, Медведь озвучил общую мысль:

— За ней надо идти.

— Я ее уговорю! – сорвался с места Славик.

— Нет, — удержал его Медведь. – Артур сходит. Ведь так?

Артур действительно встал и ушел.

Кристину он нагнал уже на первой палубе.

— Извини, что пришлось тебя в такое втянуть, — сказал Артур. – Но если не получить телефон Ольхового, дело может застопориться, и мы не успеем разобраться с вопросом до тайного аукциона, а после него гости разъедутся, и где искать потом Безликого неизвестно. Нам нельзя упускать шанс решить все здесь, на корабле.

— Я не буду делать то, что для меня неприемлемо, — резко ответила Кристина, на глаза набегали слезы от обиды, что ее заставляют пойти на какую-то мерзость. И кто заставляет? Тот, ради которого она и так согласилась рисковать собой.

— Ничего особенного тебе делать не придется, — уговаривал Артур.

— Конечно! Вы, мужики, всегда так говорите! Ничего особенного! Только последствия всегда нам, женщинам, разгребать! А то, что это может быть элементарно мерзко, вы никогда не думали?

— Ты о чем? – опешил Артур.

— Ни о чем! – отмахнулась Кристина.

Они как раз дошли до двери ее каюты, девушка открыла замок ключом-картой и вошла внутрь, Артур – за ней.

— Больше я обсуждать это не хочу. Сами придумывайте, что хотите. И еще… подожди… — она порылась в дорожной сумке, что-то достала и протянула Артуру. – Возвращаю. — На раскрытой ладони лежала брошка-балерина. – Забирай.

У Артура вытянулось лицо.

— Это тебе подарок. От чистого сердца, — глухо произнес он.

— Не надо, — запальчиво бросила Кристина. – Мне ничего от тебя не надо. Забери.

— Она тебе не нравится? – все также глухо произнес Артур.

— Не нравится. Забирай. Мне такое не нужно, — раздраженно потребовала Кристина.

— Какое такое? – в голосе Артура тоже зазвучал разгорающийся гнев. – Такая дешевка? Всего лишь серебро с эмалью? Всего лишь советская штамповка, а не уникальный антиквариат? Да, она всего лишь советская безделушка, — Артур забрал брошь, — но ее ценность в другом. Балерина чем-то похожа на тебя, и когда я увидел тебя в голубом… — от напряжения голос изменял Артуру, но Артур продолжал попытки и высказаться, и сдержать слишком горячие чувства, — а еще бабушка говорила, что эта балерина напоминает мою мать, хотя бабушка ее недолюбливала, а я ее совсем не помню…

— Подожди, — у Кристины на мгновение перехватило дыхание, — это брошь твоей бабушки?

— Какая теперь разница? – отмахнулся Артур. – Я думал ты другая, что ты можешь понять: ценность не измеряется только в деньгах, а ты такая же, как все.

Кристина неожиданно выхватила у Артура брошь и прижала к груди.

— Я не возвращаю, — зашептала она, — я понимаю.

— Прекрати. Ты себя уже показала. Отдай, — потребовал Артур.

— Я же не знала, что это вещь твоей бабушки. Я боялась, что ты ее у кого-то… тайно забрал, — извиняющимся тоном проговорила Кристина.

— Продолжаешь думать, что я мелкий домушник? – усмехнулся Артур. – Я не тырю мелочь по карманам. Я не обкрадываю квартиры несчастных старушек. Да, что-то в моей работе не всегда в юридических рамках, но я не размениваюсь по мелочам. Вот это, — он повел по сторонами руками, — для меня привычная обстановка, а не какие-нибудь притоны. Можешь считать меня «белым воротничком» в криминальном мире, если тебе так понятнее.

Кристине не было понятнее, но она искренне произнесла:

— Извини, — и еще крепче прижала к себе брошь.

На глаза опять набежали слезы. Несколько мгновений Артур колебался, а затем стиснул Кристину в горячих объятьях.

— Это ты меня прости, — спешно заговорил он. – В моей нынешней жизни лучше не иметь близких людей. Как только такие появляются, у недругов появляется и желание нанести по ним удар. Я очень не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты мне слишком дорога. Я изо всех сил старался не втягивать тебя в это, и ребятам запретил тебя вовлекать, но Медведь поступил по-своему, а босс его еще и поддержал. Медведь свое, конечно, от меня получит, но дело придется нам вместе заканчивать.

— Я понимаю, — прошептала Кристина, трепеща в долгожданных объятьях.

— Мне нельзя показывать, как я отношусь к тебе на самом деле. Не только при посторонних, но и при моих ребятах. Сильные привязанности всегда все усложняют. Потерпи, пожалуйста, мой образ равнодушного засранца. Это вынужденно.

— А с Полиной? – всхлипнула Кристина и с надеждой посмотрела на Артура, рассчитывая прочесть в его глазах самый правдивый ответ.

— Она полезна, чтобы использовать ее босса в наших целях.

— Разве не низко так использовать симпатию девушки?

— Я не позволю себе ничего лишнего. Обещаю, — уверенно произнес Артур и, поддавшись сильнейшему притяжению, склонился к жаждущим поцелуя губам.

Однако в последнюю секунду он обуздал свою страсть и обжог поцелуем только щеку Кристины.

— Лучше я сейчас уйду, — выдохнул Артур. – Нам еще весь круиз делать вид, что мы только коллеги.

Глава 13

Теперь Кристина смотрела на Артура другими глазами. Теплых взглядов, прикосновений, объятий и поцелуев после открывшейся правды хотелось еще сильнее, но приходилось сдерживаться и контролироватькаждый жест, каждую улыбку, настраивая себя на мысли только о работе.

У круизного аукциона оказалась своя рутина. После завтрака все заинтересованные гости отправлялись на торги. Мероприятие длилось несколько часов до самого обеда. Из-за некоторых лотов разыгрывались настоящие баталии с перебивание ставок в последнюю секунду и битьем бокалов с досады. Участие Кристины ограничивалось проставлением пометок в списке предлагаемых к покупке предметов. И вместо того, чтобы наслаждаться плаваньем и любоваться с палубы на поросшие лесом Жигулевские горы и причудливые откосы Самарской Луки, Кристина тратила время на бессмыслицу и показуху.

«Как-нибудь надо собраться с подружка, и сплавать здесь еще раз, чтобы все посмотреть», — решила она для себя.

Аукцион казался бы Кристине совсем невыносимо скучным, если бы не Артур, который единственный из их группы принимал непосредственное участие в торгах.

С первых же минут Кристине стало ясно, что такие занятия для него действительно привычное дело. Артур легко ориентировался в происходящем, внимательно следил за ходом торговых игрищ, вовремя включался в действо, лавировал, применял разные тактики, чтобы заполучить нужный лот, излишне не увлекался и предугадывал, когда выгоднее отступить, а когда лучше кидаться в бой. Кристине очень нравилось наблюдать за ним в этот момент наибольшей сосредоточенности и концентрации. В ней просыпалось восхищение и шаловливое желание ворваться в эту деловую волну с объятьями и поцелуями, чтобы сбить весь настрой и обратить внимание на себя.

Ольховой тоже присутствовал на аукционных торгах, с Кристиной они обменялись приветствиями еще на входе в зал, но так как девушка сидела со своим спутником, только приветствиями дело и ограничилось. Ольховой не выглядел слишком заинтересованным торгами, возможно, потому, что те лоты, что он для себя выбрал, сегодня не продавали. Он поучаствовал в трех гонках за трофеями, в одной столкнулся с интересами Кабакова, и Артур тут же прекратил борьбу. Когда интересы Кабакова и Ольхового второй раз сошлись на одном том же предмете, Артур снова отступил без борьбы.

За пол часа до начала обеда торги остановились. Гости разошлись по каютам, а потом потянулись в рестораны.

На теплоходе имелось два таких заведения: один попроще, для пассажиров первой и второй палубы, и более вычурное заведение для тех, кто занимал третью и четвертую палубы. Вместе с тем, ограничений на посещение любым из гостей обоих ресторанов не было, если пассажир более низкой палубы соглашался доплатить разницу в стоимости блюд.

— Обедать идем в верхний ресторан, — предупредил спутницу Артур, — объект точно будет там.

И он не ошибся, Ольховой сидел за одним столиком и что-то изучал в красочных буклетах аукциона, а за другим, соседним, сидели его помощница и один из охранников. Полина, заметив Артура, сразу расплылась в улыбке и принялась строчить ему послания на телефоне. Кристина делала вид, что ничего не замечает, хотя далось ей это очень тяжело.

— Когда поедим, я ее уведу, — негромко поделился планом действий Артур. – Он должен сам к тебе подойти, если нет, придется тебе проявить инициативу.

Кристина вздохнула и кивнула, ей не слишком нравилось вести против человека нечестную игру, тем более, если он не сделал ей ничего плохого.

Допив сок, Артур послал Полине сообщение с приглашением на легкую прогулку, и покинул обеденный зал. Кристина осталась сидеть, помешивая чай в чашке и украдкой поглядывая на Ольхового. Тот подходить не спешил и, казалось, полностью поглощен изучением буклета.

Полина ушла. Охранник остался сидеть за опустевшим столиком, а их хозяин все никак не отрывался от чтения. Тогда Кристина решила действовать.

— Добрый день! – весело произнесла она, появившись у столика Ольхового.

— Добрый, — ответил тот полуулыбкой и выжидательным взглядом.

Кристина присела на свободный стул.

— Как Князь себя чувствует? – поинтересовалась она. – Как у него с аппетитом? Для животных аппетит – важный показатель самочувствия.

— Все хорошо, — коротко ответил Ольховой, продолжая смотреть выжидательно.

— А я так и не дала вам пакетик с любимым кормом кошек, — продолжила Кристина, изображая простодушие. – Где-то он у меня лежал, — она опять принялась рыться в дамской сумочке.

— Не стоит. Мой кот хорошо питается, — улыбнулся Ольховой.

— А чем вы его обычно кормите? Фуа-гра и мраморной говядиной?

— Нет, зачем? – Ольховой улыбнулся более искренне, стало понятно, что предположение его позабавило. – У него такой же непритязательный вкус, как и у меня. Чем проще пища, тем лучше. Но иногда я организовываю ему возможность поохотиться на крыс и мышей, чтобы не терял природных навыков. Он у меня отчаянный крысолов.

— Очень трогательно, что вы так заботитесь о питомце. Везде возите с собой?

— Стараюсь, но ему это не слишком удобно. Иногда не без казусов. Например, вчера.

— Да, это было просто ужасно, — вздохнула Кристина. – К счастью, все обошлось.

— Как раз хотел спросить. Не вы ли после нашего вечернего разговора так повлияли на своего коллегу, что он начал уступать мне лоты?

— Нет, я совсем не причем. А если вспомнить наш вчерашний разговор, то я готова принять ваше предложение о совместном ужине при двух условиях.

— Как-то много для благодарственного ужина, — заметил Ольховой.

— Во-первых, буду вам очень признательна, если мы обойдемся без скопления людей, — Кристина повела глазами по обеденному залу.

— Это пожелание озвучивали еще вчера. Я на него согласился. Что второе?

— Обещайте, что выполните, — игриво произнесла Кристина, очень надеясь, что образ легкомысленной барышни ей удается.

— Скажите, что за условие.

— Нет, вы сначала пообещайте.

— Настораживает такой подход. Я-то свои обещания точно выполняю, но я же должен понимать, чего от меня хотят до того, как возьму на себя обязательство.

— От вас не потребуется ничего сложного или недопустимого, — слова Кристина сопровождала милой улыбкой. – Речь идет о женском капризе, девичьей мечте, если хотите.

— Теперь ситуация интригует. Женские капризы могут завести очень далеко, это мне известно. А что за девичья мечта? Какова в ней может быть моя роль?

— Конечно, главная.

— Мне все еще не понятно.

— Пообещайте, и тогда узнаете.

— Что ж, я не привык отступать перед трудностями. Торжественно обещаю исполнить вашу девичью мечту. Так что это?

— Спасибо. Скажу вам вечером на ужине, — засмеялась Кристина.

— Складывается впечатление, что вы меня провели, — с усмешкой покачал головой Ольховой, а потом совершенно серьезно добавил: — В восемь я пришлю за вами своего телохранителя.

После обеда на теплоходе наступило подобие тихого часа, желающие могли сойти на берег и прогуляться по Самаре, но большинство гостей разошлись по каютам или лежали в шезлонгах на палубах.

Группа собралась в каюте Артура, чтобы обсудить подробности предстоящей операции и провести необходимую подготовку. Славик демонстрировал чудо-техники.

— Единственная в мире, — с гордостью вещал он, — аналогов не имеет.

— Сам собрал? – с удивлением поинтересовался Артур, разглядывая вместе с Медведем тускло поблескивающие металлические части.

— Нет. Мой товарищ, он настоящий гений, а мне дал пользоваться, но с условием, что верну в целости и сохранности.

— Занимательная штуковина, — протянул Медведь, не рискуя трогать сложный механизм своими ручищами. – А как ты догадался, что она понадобится?

— Никак. Старался быть готовым к любому раскладу.

— Мы будем находиться все время где-то поблизости, — предупредил Кристину Артур, — смотреть и прослушивать, что у вас там происходит. Не переживай. Если что-то пойдет не там, мы немедленно вмешаемся.

— А если он как-то заметит на мне прослушку? – встревоженно спросила Кристина.

— Ничего он не заметит, — отмахнулся Славик. – Что за устарелые представления о шпионской технике? Это только в кино лепят дурацкие микрофон на грудь. Сейчас уже давно все не так. Я установлю программку на твой телефон, и она будет за вами шпионить без твоего участия. При этом лучше, если телефон находится в кармане или расстегнутой сумочке, но если не выйдет, не страшно. Нужная чувствительность настраивается.

После отдыха Кристина отсидела с Артуром вечерний раунд аукциона, а уже потом упорхнула к себе, готовиться к свиданию. Да, все складывалось именно как свидание. Кристина собиралась и волновалась еще больше, чем перед встречами с настоящими кавалерами. Даже поймала себя на том, что у нее нервно подрагивают руки. Не имея вечернего платья, Кристина решила идти в голубом сарафане, подаренном Артуром, а еще приколоть к бретельке брошку балерину, чтобы молодой человек не сомневался в искренней привязанности.

Медведю выпала довольно нехарактерная для него роль – следить за объектом и его людьми, под предлогом обеспечения безопасности своего подшефного. В результате то, что встреча пройдет на четвертой палубе, на открытом прогулочном променаде, для Кристины сюрпризом не стало. Но она не подала виду, что оповещена, и восхищенно ахнула, когда ее привели к накрытому столу на площадке, расцвеченной фонариками. При ее появлении Ольховой встал с места, а скрипач у фальшь-борта поклонился и принялся негромко играть.

— Устроено, конечно, великолепно, — пролепетала Кристина, оглядываясь по сторонам, — но вы уверены, что никто не захочет прогуляться здесь, подышать ночным воздухом?

— Все оговорено с администрацией, — заверил ее Ольховой и отодвинул стул, предлагая присесть, — эта палуба перегорожена и в полном нашем распоряжении на несколько ближайших часов.

— Видимо, вы хорошо знаете, как вскружить девушке голову, — проговорила Кристина, садясь, — и мне стоит вас опасаться.

— Вы не правы, — Ольховой тоже сел. – Абсолютно не знаю.

— Да, это заметно, — с иронией произнесла Кристина, — скрипка, уединенный столик на открытой палубе под звёздным небом, шампанское… — и кивнула в ответ на немой вопрос кавалера, налить ли ей вина.

— А еще я не стал приглашать официанта, чтобы находиться с вами наедине, — в тон ей продолжил Ольховой, после чего наклонился вперед и заговорщически произнес, — Открою вам страшную тайну, я пользуюсь подсказками из Интернета.

Кристина рассмеялась и напряжение, которое ее сковывало до этого момента, начало отступать.

— Под что вы предпочитаете есть рябчиков? – поинтересовался Ольховой. – Моцарт? Вивальди? Шопен? Наш музыкант утверждает, что может сыграть все перечисленное.

— Я дитя нынешнего века и плохо разбираюсь в классике, — со вздохом призналась Кристина. – Доверяю вашему вкусу.

Дальше разговор вернулся к кошачьей теме, Кристина рассказала, что занимается волонтерством в приюте для животных, затем одна за одной пошли грустные и веселые истории о животных.

— Организация приюта – очень гуманное предприятие с точки зрения человечности, — заметил Ольховой, — но довольно спорное с точки зрения эволюции и естественно отбора. Дайте мне потом контакты вашей организации, я сделаю пожертвование.

— Спасибо, но она находится в маленьком городке, о котором вы, наверное, даже не слышали.

— Тем более приюту нужна помощь. А знаете, ведь я своего питомца нашел на улице. – Кристина удивленно смотрела на своего кавалера. — Он у меня буквально попал из грязи в князи. Кинулся прямо под колеса. Я его чуть не задавил. Выскочил из машины, ругаюсь на этого мелкого паршивца, а он в ответ на меня шипит, пытаюсь прогнать с дороги – не уходит, в итоге набросил на него пиджак, сгреб в охапку и вдруг пожалел. Позже выяснилось, что из-за него я опоздал на встречу, которую не должен был пережить. Теперь Князь у меня вроде талисмана. Но это судьба. Не всем так везет.

Ужин продолжался. Кристина ела блюда, названия которым не знала, а иногда даже не могла понять, из чего именно те состоят, при этом вкусным было абсолютно все. Ольховой сам подкатил к их основному столу сервировочный и менял местами опустевшие тарелки и новые.

— Знаете, почему я на самом деле не пригласил к нам официанта? – между делом спросил он. – Потому что те очень любят подслушивать.

— А мы собираемся говорить что-то секретное? – игриво спросила Кристина.

— Почему нет? Например, начну делать вам непристойные предложения.

— Вы такого не сделаете, — рассмеялась Кристина, но поймав пронзительный взгляд своего кавалера, осеклась. Собирается?

— Весьма символично то, что мы встретились с вами на аукционе, — проговорил Ольховой, как бы между делом. – В антикварный мир я втянулся своеобразно. У моего отца был старший брат, по которому очень жестко прошлась советская система, довела его до помешательства. Когда же все в стране Советов начало разваливаться, нам дядюшку выдали на руки и отравили не все четыре стороны. Психом дядя был не опасным, но очень не любил находиться один, в качестве компании и присматривающего ему выделяли меня. Я играл на полу, он сидел в кресле и бесконечно о чем-то рассказывал. Слушал я вполуха, пока не начал разбирать среди общего бреда истории о трех товарищах: Трио, Винте и Горшке. Занимательные приключения выпадали на их долю: поиски кладов, спрятанных фрицами сокровищ, разоблачение обманщиков и лживых создателей. Эти персонажи в моем детском воображении представлялись чем-то средним между благородными шпионами и лихими разбойниками, которые жили в мрачном замке. Их поиски потерянного и похищенного казались мне невероятно увлекательными. Прошло несколько лет, дядя умер, а я подрос, и случайно, роясь в родительской библиотеке, наткнулся на альбом с шедеврами искусства, пропавшими во время Второй мировой войны.

Кристина ощутила, как по ее спине пробежал озноб, а потом сердце часто-часто забилось в груди, разнося по телу горячие волны тревоги, переходящей в страх. Девушка уткнулась в тарелку, опасаясь, что Ольховой заметит состояние собеседницы и о чем-то догадается. Тот же продолжал:

— Каково же было мое удивление, когда в альбоме я нашел фотографию. На снимке, сделанном, по всей видимости, в некой художественной мастерской, запечатлелись трое: мой дядя и еще двое мужчина. Надпись на обороте гласила: «Я, Винт и Горшок в остроге». Тут я сообразил, что Винт и Горшок были реальными людьми, возможно, сослуживцами моего дяди, а странный Трио – это три «О».

Кристина затаила дыхание, ковыряя совершенно безвкусный теперь крем.

— Три «О», — рассказывал Ольховой, — это инициалы моего дяди – Ольховой Олег Ольгердович.

От волнения и перенапряжения у Кристины стали подрагивать руки, вилка заплясала в пальцах, и ее пришлось отложить. На собеседника Кристина не смотрела, потому что понимала, слишком много сейчас видно на ее лице, а тот как раз пристально, словно хищник, разглядывал девушку.

— У нас в семье своеобразная традиция, — заполняя паузу говорил Ольховой, — называть мальчиков именами Олег и Ольгерд. Мне досталось имя Олег, значит, мой сын станет Ольгердом.

— Интересная традиция, — пролепетала Кристина, чтобы хоть что-то сказать.

Ее мысли сказали и бурлили, также как пульс и сердцебиение в эти минуты.

«Зачем он это рассказывает? – почти панически ухало в голове. — Что ему известно? Про альбом, про подделки, про обоих моих дедушек, про портрет бабушки? Про что еще? Про зашифрованные письма? Про тайник в тюремном остроге? Про изобретенный дедушкой химический состав? Что ему на самом деле нужно от меня? Сведения? Или мой альбом? Неужели ему все известно с самого начала? Поэтому он меня и пригласил? А я попалась! Тогда, может быть, Безликий – это он?!»

Кристина бросила на собеседника быстрый взгляд, тот интеллигентно разделывал кусок мяса ножом и вилкой.

«Нет, такой не станет марать свои руки, — заявила сама себе Кристина, и тут же обратила как раз на руки более пристальное внимание, те не отличались тонкостью форм, как, например, аристократические руки Артура, а напротив, были крупными и крепкими, привыкшими трудиться. – Такими и со мной разделаться совсем не трудно».

Так что подозрения снова расцвели и отравили всю атмосферу вечера, а перепуганной Кристине только и оставалось, что уповать на сообразительность и быстроту следящих за происходящим соучастников.

Трапеза подходила к концу, скрипач попросил разрешения немного передохнуть, а Ольховой нашел новую тему для беседы:

— Вы мне так и не сказали, какое второе условие я должен выполнить ради того, чтоб этот вечер состоялся.

— Ах, да, — преувеличенно радостно всплеснула руками Кристина, — нужно позвать стюарда.

Молодой человек, услужливость которого щедро оплатили, принес пакет. Телохранитель Ольхового осмотрел содержимое, прежде чем допускать его на площадку, так упакованным загадочный предмет и был представлен кавалеру.

— Капитанский китель? – с недоумением уточнил тот.

— Я же предупреждала, что речь пойдет о девичьей мечте, — принуждала себя солнечно улыбаться Кристина. – Вот такая у меня хрустальная мечта: станцевать вальс на корабле с его капитаном. Примерите? – она протянула Ольховому белый форменный пиджак.

— Для исполнения такой мечты вам достаточно было прямо попросить об этом нашего капитана. Уверен, такой красивой девушке он бы не отказал.

— Вы же видели нашего капитана? Он, мягко говоря, не производит впечатление настоящего моряка, способного выстоять в шторм и бури, и спасти свой корабль со всеми пассажирами. Выглядит он как раздобревший на скучной работе клерк. Вы другое дело, вы как раз похожи на того, кого представляют девушки, говоря о настоящем мужчине со стальным характером. Наденьте, пожалуйста. Всего лишь для одного танца.

— А где вы его достали? – озадаченно спросил Ольховой, снимая свой пиджак. – Неужели умыкнули из каюты капитана?

— Нет, выпросила у матроса, который привез вещи из прачечной.

Свой пиджак Ольховой повесил на стул и облачился в белый капитанский, тот оказался почти впору.

— Довольны? – спросил Ольховой у Кристины.

— Вам поразительно идет форма капитана, — восхитилась та. – Именно так должен выглядеть отважный покоритель водной стихии и главный человек на судне!

– А теперь танцевать, – скомандовал Ольховой и обратился к скрипачу, — нам, пожалуйста, вальс.

Кристина изобразила восторг, поспешно приняла приглашение, но танец не задался с первых же шагов.

— Вальс танцуют не так, — заявил Ольховой девушке. – По счету: раз, два, три и, покачиваясь, плывем на волнах.

К вальсу Кристина оказалась совсем не готова, она-то рассчитывала ограничиться общепринятым качанием под музыку в паре, и никак не ожидала, что кавалер окажется сведущ в бальных танцах. Помучившись объяснениями по ходу дела, Ольховой остановил музыку.

— Давайте я вас научу, если и не в целом вальсу, то хотя бы шагам.

— Давайте. Только мне так неловко… Можно попросить вашего телохранителя и музыканта отвернуться? – заговорщическим шепотом произнесла Кристина. — Не хочется выглядеть в глазах других хуже, чем корова на льду. Мне и так перед вами неудобно.

Ольховой согласился с этой просьбой, и оба посторонних свидетеля отвернулись. Началось некое подобие урока бальных танцев. Кристина показывала себя очень старательной, но неловкой ученицей, она наступала кавалеру на ноги, запиналась, путала, куда какую ногу следует поставить, и сразу рвалась начинать заново, едва что-то пошло не так. Первое время Ольховой раздражался такой неловкостью, а потом начал посмеиваться. А там, куда вмешался смех, уже не оставалось места напряжению, недоверию и негативу. Кристина и сама не заметила, как танец их сблизил и позволил подстроиться друг под друга.

— У меня получается! – в какой-то момент радостно воскликнула она. – Получается! Давайте еще раз! Я хочу танцевать, пока не научусь!

Ольховой не возражал, повторял с партнершей шаги, потом понемногу начал втягивать ее и в повороты.

— А вы знаете, что в последний вечер круиза всегда устраивают бал? – спросил он, ведя Кристину в танце за собой. – Вас уже кто-нибудь приглашал?

— Нет, я ничего не знала, — ответила Кристина, делая вид, что не отрываясь смотрит на ноги, чтобы просчитать шаги.

— Так вот, вальс требую оставить за мной, — шутливо заявил Ольховой.

— Обязательно, если к тому времени научусь. Как видите, я не очень способная.

— Пустяки. Со мной справитесь. Важно не сбиться с ритма. Раз, два, три. Раз, два, три.

Пара кружилась на палубе под звездным небом, а наблюдали за ней совсем не те, кто находился рядом, а соглядатаи, сидевшие этажом ниже. На променаде третьего яруса, практически под тем местом, где стоял накрытый стол, Артур и Медведь смотрели в телефоне прямую трансляцию с камеры, установленной на четвертой палубе. Они видели и слышали милую беседу, якобы невинное кокетство девушки и охотничьи уловки ее кавалера.

Во время просмотра танца обстановка накалилась. Глаза Артура сверкали гневом, ноздри сердито раздувались, желваки играли. Он видел прекрасную балерину в голубом платье, которая танцевала с другим. Медведь поглядывал на товарища с тревогой и сочувствием, и в какой-то момент произнес:

— Ты только скажи, я его в бараний рог согну. Правда, нам потом с корабля драпать придется, а, возможно, и из страны.

— Мне лишь важно знать, кого выберет она, — глухо ответил Артур, прожигая экран телефона взглядом.

— Конечно, тебя, — ни секунды не раздумывая, заявил Медведь.

— А тогда никого сгибать не понадобится, — недобро усмехнулся Артур.

В каюте на второй палубе в это время обливался холодным потом Славик. Он прекрасно помнил поговорку: тяжело в учении, легко в бою, поэтому в предыдущую ночь почти не спал. Он тренировался, натаскивая своего механического помощника на похищение телефона из кармана пиджака.

В бою все оказалось намного сложнее, тем более, что напряжение зашкаливало. Помощники – Артур и Медведь, пронесли диверсанта на третью палубу, выпустили у стены и дальше робот – многоножка полез сам. Первый этап машинка преодолела сравнительно легко, добралась почти беззвучно до четвертой палубы, пролезла под фальшь-бортом, добежала до стула с пиджаком, а дальше вскарабкаться по висящей одежде никак не получалось. Полы пиджака раскачивались, лапки срывались, странный лязг выдавал происходящее. Только благодаря музыке и нервному смеху Кристины похитители еще не были раскрыты. Периодически с многоножкой пропадала связь и механизм внезапно замирал, не слушаясь пульта управления. Время, отведенное на изъятие быстро истекало.

Кристина тревожно посматривала на то, что творилось у стула ее кавалера, и кидалась спасать ситуацию, изображая из себя безобразно неловкую особу.

Кое-как, под ругань и уговоры Славика аппарат выудил телефон из пиджака, подтащил трофей к краю палубы и рухнул вместе с ним вниз. Дежурившие внизу Артур и Медведь растянули приготовленное покрывало, а как только добыча шлепнулась туда, Артур схватил телефон и помчался с ним в каюту к Славику. Медведь остался следить за ситуацией через свой телефон.

Процесс поиска в закодированном смартфоне нужной информации, зашифрованных ссылок и скачивание файлов занял мучительного много времени. Кристина устала от активного обучения, ее партнер тоже, но отпустить его к столику Кристина не могла. Приходилось играть роль неутомимой ученицы.

Обратно многоножку также принес в руках Артур. Продвинутый механизм сравнительно легко забрался на четвертую палубу и направился к нужному стулу.

Славик, протер слезящиеся от напряжения глаза. Еще несколько манипуляций, погружение в карман и можно считать миссию выполненной, он вздохнул почти с облегчением.

И тут на сцене появился он. Черной молнией метнулся к фальшь-борту, вцепился в чудо техники и попытался утащить. В эти мгновения Кристина танцевала лицом к столу, тогда как ее партнер – спиной. Мгновенно оценив размер грозящей катастрофы, Кристины воскликнула:

— Князь, фу! Брось! Брысь! – и кинулась к коту, оставив Ольхового в полном недоумении.

Князь, испугавшись крика, заметался под столом с добычей в зубах. Кристина настолько испугалась за животное, сложный механизм и судьбу всего предприятия, что без промедления устремилась туда же и задела стол, посуда и еда с него полетали на пол. Кристина продолжала кричать:

— Фу! Князь! Отдай! Отдай! Брось! – и пыталась отобрать механический трофей, чем напугала бедного кота еще сильнее.

Бросив многоножку, Князь помчался наутек.

— Держи его! – гаркнул охраннику Ольховой.

Воспользовавшись тем, что последний отвлекся, Кристина выскочила из-под стола и перегнулась через фальшь-борт.

— Я выкину эту гадость! – крикнула она якобы Ольховому. – Я ее выкину!

На самом же деле она привлекала внимание переполошившихся соучастников, что стояли палубой ниже. Увидев, что те ее поняли, Кристина швырнула им многоножку, а сама устремилась к Ольховому, чтобы не дать тому посмотреть, что происходит на третьей палубе. Ольховой как раз направлялся к девушке, и ей пришлось притворяться, разыгрывая такой же спектакль, что и ее мама. Кристина повисла на руках встревоженного кавалера и сбивчиво заговорила:

— Голова кружится… дышать не могу… грудь как будто сдавило… в глазах темнее… я сейчас, наверное… сердце так колотится… тяжело дышать… — и стала оседать прямо на пол.

— Спокойнее, успокойтесь, — напряженно ответил на ее причитания Ольховой. – Давайте немного пройдем. Я вас на стул посажу. – А растерянному музыканту крикнул: — Чего стоишь?! За врачом! Быстро!

— Нет! Не надо! – поспешно воскликнула Кристина. – Сейчас все пройдет. Надо только немного отдышаться, — она вцепилась в Ольхового, не отпуская от себя. – Немого посижу и все пройдет. Я просто очень испугалась за Князя. Очень испугалась. Как он? Все хорошо?

— Все хорошо. Убежал. А что он схватил? – Ольховой довел девушку до стула и усадил. – Крысу?

— Не знаю. Я так испугалась, что разглядеть не успела. Чуть стол не опрокинула. Пиджак ваш, наверное, помяла. По-моему, из него что-то выпало. Вы посмотрите, — с этими словами Кристина сама нагнулась, чтобы убедиться, она права и возвращенный телефон Ольхового валяется у фальшь-борта.

— Нет, нет, вы сидите прямо, — потянул девушку вверх Ольховой, — голова сильнее закружится.

— Мне показалось, кот что-то металлическое схватил, — подал голос музыкант, так и не пошедший за врачом.

— Мне тоже, — кивнул Ольховой.

— Не знаю. Я не поняла, — пробормотала Кристина. – Мне бы отдышаться сейчас.

Кому было по-настоящему плохо с сердцем в этот момент, так это Славику. Его трясло, и, вцепившись в телефон, он бормотал:

— Многоног цел? Цел? Какого черта там произошло? Я никогда больше не буду с вами связываться. Паршивый многоног.

— Все в порядке. Уже несу, — летел в ответ из телефона спокойный голос Артура.

Ольховой продолжал заботливо хлопотать вокруг Кристины, а та мечтала поскорее сбежать к себе, поэтому сердце в груди колотилось действительно неистово.

— Олег Ольгердович, я Князя поймал, — объявил вернувшийся телохранитель, он нес кота, держа под передние лапы, что животному явно не нравилось.

Хозяин принял питомца на руки, и тот успокоился.

— Как он умудрился опять сбежать? – напустился на охранника Ольховой.

— Не знаю. Клетка всегда заперта, а ключи только у вас и Полины.

— Может, замок неисправен?

Охранник беспомощно развел руками.

— Устроил ты переполох, кошачье сиятельство, — заявил коту хозяин, поглаживая блестящую шерстку.

— Замок у клетки надежный, я открыть не смогла, когда Князя из воды вытащили, — напомнила Кристина.

— Вот тогда он мог и испортиться, — сказал Ольховой. – Вам уже лучше? – обратился он к Кристине.

Та вздохнула.

— Да, спасибо. Но какая-то слабость еще остается. Я пойду к себе в каюту. Извините. Спасибо за прекрасный вечер, — она встала. – Все было очень мило…

— Если бы не мой кот, — заметил Ольховой.

— Нет, Князь не виноват. Это инстинкт. Он у вас прирожденный охотник. Прекрасный кот.

— Я вас провожу, — заявил Ольховой тоном, не терпящим возражений.

Перед дверью каюты они обменялись еще несколькими фразами, напомнили друг другу, что снова увидятся уже завтра, и разошлись.

Оказавшись у себя за закрытыми дверями от пережитого дикого волнения и напряжения Кристина хотела разрыдаться, но к ней заявились Артур и Медведь.

— Ты как? – бросил взволнованный здоровяк.

— Как сердце? – не отставал от него Артур.

— Все нормально, — отмахнулась Кристина. – Пришлось притворяться, чтобы нас не раскрыли.

— Точно? – серьезно спросил Артур и только пронзительность его взгляда выдавала насколько молодой человек на самом деле обеспокоен.

— Точно, — уверенно ответила Кристина. – Все в порядке.

Славик, получив многонога с небольшими повреждениями долго причитал, возмущался и клялся, что никогда больше не свяжется с Артуром и его бандой, однако нужную информацию технический специалист все же добыл.

Вся группа впилась взглядами в монитор. Славик с победной улыбкой демонстрировал полученные данные. Ожидаемо, в полных списках общих аукционных лотов портрета не нашлось, зато он обнаружился в перечне предметов для закрытого аукциона. Более того, Ольховой пометил именно его, как интересный для приобретения предмет. Продавцом портрета значился участник под номером двадцать восемь, база данных приглашенных знала его как Мальцева Федора Николаевича. Участники группы принялись вопросительно переглядываться.

— Это и есть Безликий? – озвучила Кристина вопрос, который сейчас мучил всех.

— Скорее всего, выдуманное имя, — заметил Медведь.

— Мне кажется, что-то знакомое, — задумчиво произнес Артур. – Фотография есть? – посмотрев на предъявленное изображение, Артур кивнул. – Я видел его на торгах. Он ходит с двумя бородатыми телохранителями. Что скажешь, Кристина? Мальцев похож на Безликого?

Кристина внимательно всмотрелась в фотографию.

— Кажется, нет, — сказала она спустя минуту пристального изучения. – У этого большая голова, широкое лицо, короткая шея. Снимок по грудь, но и так видно, что плечи широкие, и сам он, наверное, приземистый. У Безликого телосложение совсем другого типа.

— А если Безликий – один из телохранителей Мальцева? – предположил Славик и вывел на экран стоп-кадры со своих камер.

Теперь вся группа рассматривала бородатых охранников и выжидательно поглядывала на Кристину, оставляя последнее слово за ней.

Кристина напряженно всматривалась в снимки, потом попросила показать видео с ними, пыталась подключить воображение и представить их без бороды, но ничего не помогло.

— Я не знаю, — честно призналась девушка.

— На самом деле логично, если Безликий нагло кинул нашего Кабачка, имея за спиной солидную поддержку, — проговорил Артур. — Но поддержка тогда должна быть не слабее Кабачка. Нам бы что-нибудь разузнать про этого Мальцева.

— А давайте начнет с самого простого, — предложил Славик, — с Интернета.

Глобальная сеть выдала удивительно много сведений, но в основном сомнительного качества, потому что содержались те в различных статьях желтой прессы, как хвалебных, так и разоблачительных.

— Выходит, он подрядчик из Нижнего Новгорода с подмоченной репутацией, — подвел Славик итог бегло просмотренным материалам. – Директор строительно-реставрационной фирмы «Триумф».

— А это что за каракатица? – спросил Медведь и так ткнул пальцем в монитор, что тот закачался.

— Аккуратнее! – возмутился Славик. – Это не каракатица, это логотип у его фирмы такой.

— И что это? – продолжал не понимать Медведь.

— Похоже на колесо с крыльями.

— Тогда и с руками. Вроде как, руки загребущие? – усмехнулся Медведь. – Нечистому на руку подрядчику подходит.

— Я такой логотип уже видела, — подала голос Кристина.

— И я, — откликнулся Артур.

— В Нижнем Новгороде, — в один голос закончили они с Кристиной.

— Я на информационном щите фирмы, делавшей реставрацию тюремного замка, — сообщила Кристина.

— А я в кабинете убитого антиквара. На столе лежала визитка с таким логотипом, — вспомнил Артур. – Хм, это наш третий тайный игрок? А нужный нам портрет, значит, в их каюте в сейфе. Вот и новая задача: выудить картину из сейфа.

Глава 14

Кристина медленно шла по палубе, заставляя себя любоваться речными просторами, но мысли настойчиво уносили ее совсем в друге дали. Вчерашний разговор с Ольховым не выходил у нее из головы. Получалось, что Ольховой многое знает и, видимо, тоже имеет в деле с портретом свои интересы. Какие? Не помешает ли это миссии Артура и его команды? А еще Кристину настойчиво теребила мысль, что она должна рассказать о том, что узнала из мемуаров своего дедушки Горшкова, не зря же она притащила их на корабль вместе с альбомом пропавших шедевров.

Кристина шла и шла, оправдывая себя необходимостью бродить в одиночестве, чтобы казаться Безликому легкой добычей.

Берега по обе стороны могущей полноводной Волги становились все более обжитыми, мелькали и отдельные домики, и целые поселки, чаще попадались пристани и небольшие суда, кое-где уже громоздились промышленные объекты. Такое изменение пейзажа ясно предупреждало, что теплоход приближается к крупному городу.

Сходить с корабля в Саратове Кристина не собиралась, поэтому продолжила свою неспешную прогулку по палубам. Однако, так как желающие совершить экскурсию по городу все же нашлись, и на нижней палубе быстро прибавилось людей, Кристина поднялась для продолжения променада на палубу выше, затем на третью и, как-то уж совсем для себя незаметно, на четвертую. Последняя высота оказалась совершенно безлюдной, что как раз совпадало с настроением девушки.

Но даже сама глубокая задумчивость не дала любительнице кошек пропустить появление мурлыки. Черный усатый красавец крался вдоль фальшь-борта, беспокойно дергая ушами и хвостом.

— Князь, ты куда? – окликнула кота Кристина и устремилась за ним. – Опять сбежал.

Услышав погоню, кот, однако, не кинулся наутек, а забился в угол у стойки, будто понимал свою вину.

— Какой же ты неугомонный, — посетовала Кристина и аккуратно взяла Князя на руки. – Я отнесу тебя хозяину. И не спорь.

Кот моргнул желтыми глазами и промолчал.

Кристина постучала в дверь нужной каюты, но изнутри никто не отозвался. Кристина тут же спохватилась, что, возможно, ошиблась дверью, но нет, полированные цифры убеждали, что все правильно. Кристина постучала громче и настойчивее, и опять ничего не добилась.

— А ведь твой хозяин может быть еще на торгах, — сказала Кристина коту. – Пойдем, поищем.

К тому моменту, как девушка и кот дошли до зала, где проходил аукцион, дневное отделение закончилось, и участники медленно расходились, возбужденно обсуждая результаты и перипетии прошедших баталий. Там Кристина столкнулась в Артуром.

— Ты Ольхового не видел? – бросила она, не переставая оглядываться. – Он здесь был? Уже ушел?

— Был, но давно ушел, — недовольно ответил Артур, нахмурившись. – А зачем он тебя так сильно понадобился?

— Кота отдать. Князь опять сбежал. Бродил по палубе, — ответила Кристина, продолжая вглядываться в гостей круиза. – Я стучала в каюту, но мне никто не открыл.

— Возможно, он даже на берег сошел. Полина, кажется, собиралась.

— А ты? – не без язвительности спросила Кристина. – С ней собирался?

— А у меня здесь дела. И перестань цепляться к девушке, — наставительно заявил Артур, — а то я решу, что ты ревнуешь.

— Ревную, — не стала отпираться Кристина. – Ты с ней проводишь больше времени, чем со мной.

— Я ради дела.

— Конечно, а я и так при деле, значит, обойдусь.

— Я же объяснял, — тон Артура стал примирительным, — я же предупреждал…

— Сейчас ты свободен? Вот и пойдем, кое-что тебе расскажу, — заявила Кристина.

Ей, конечно, очень хотелось остаться с постоянно занятым Артуром наедине, и сейчас это почти получилось. Свидетелем стал только Князь.

Несколько первых минут уединения молодые люди отдали страсти и жажде сближения, но когда желание стало захлестывать с головой, Артур благоразумно отстранился.

— Сейчас еще не время, — тяжело дыша, сказал он. – Чем меньше будем себе позволять поддаваться, тем легче продержаться на расстоянии. Давай вернемся к делу. Ты хотела что-то сообщить. Или то был лишь предлог, чтобы заманить меня в каюту?

— Нет, — Кристина посадила на колени Князя и принялась на нем вымещать потребность в ласках. – Мне, действительно, нужно тебе кое-что рассказать. — Кристина почесала кота за ушком, и тот довольно прикрыл глаза. – Наверное, только он моему вниманию и рад. Очень ласковый кот. Просто прелесть.

— Странно. А Полина на него постоянно ругается, говорит, что у кошака жутких характер, он агрессивный и пакостливый. Думаю, она была бы рада избавиться от такой обузы.

— Я тебя позвала не за тем, чтобы говорить о Полине, — разозлилась Кристина.

Стройного и подробного повествования не вышло, Кристина сбивалась, перескакивала то на одно, то на другое, увязала в подробностях, а потом старательно из них выбиралась. Коснулась она в рассказе тайной ячейки реставраторов-поддельщиков на государственной службе, налаженного трафика фальшивок, изобретение дедом Винтоховским состаривающего средства, которое способно обмануть экспертов, и существования единственного способа отличить подделку от оригинала – использование индикатора.

Артур внимательно выслушал сбивчивое повествование и подвел свои итоги:

— Портрет, что сейчас выставляет Мальцев на продажу, тоже подделка, так? Доказать это можно только индикатором? – Кристина кивала. – Еще кому-нибудь об этом рассказывала? – Кристина отрицательно помотала головой. – Индикатор у тебя? Покажи.

Кристина достала из тайника в обложке альбома непонятное устройство.

— Как работает? – серьезно спросил Артур.

Кристина пожала плечами.

— Надо показать Славику, пусть посмотрит. Хм, а если дело обстоит так, как ты говоришь, ценность этого индикатора способна переплюнуть стоимость многих шедевров.

— А еще меня очень настораживает, что Ольховому что-то известно, — поделилась Кристина и уже со своими доводами и выводами пересказала Артуру историю о Три «О», Винте и Горшке. – Оба моих дедушки и его дядя работали вместе. Очень неожиданное совпадение.

— Считаешь, совпадение? – спросил Артур и выразительно посмотрел на Кристину, та беспомощно улыбнулась, а у Артура возникло жгучее желание стиснуть ее в объятьях и пообещать, что никому и никогда не позволит ее обидеть.

Зазвонил его телефон и сбил весь настрой.

— Да? – холодно проронил Артур.

Из устройства донесся взволнованный женский голос, сбивчивые слова, переходящие то ли в рыдания, то ли в ругать.

— Спокойнее. Не переживай, — ответил телефонной собеседнице Артур. – Ваш кот у нас.

— Как у вас?! Зачем?! Вы что?!.. – раздалось так громко, что даже Кристина услышала визгливый крик Полины.

— Он в очередной раз сбежал, Кристина его нашла, хотела вернуть вам, а в каюте Ольхового никого. Мы подумали, вы на берег сошли.

— Мы сходили ненадолго! Как она смеет трогать кота?! Мне за него голову оторвут! И ей тоже!

— Успокойся, красавица, — произнес Артур. – Ты где? Мы тебе его принесем.

— И чтобы никто его больше не смел трогать! Меня и за прошлый раз чуть не уволили! А могли и убить!

— Ты преувеличиваешь.

— А ты моего босса не знаешь, — огрызнулась Полина. – Только сам неси, я твою подручную видеть не хочу.

Артур сделал Кристине знак захватить с собой и индикатор.

— Она его не любит, — недовольно произнесла Кристина, прижимая к груди Князя.

— Кого? – спросил Артур, когда отключил телефон.

— Кота.

— Я думал, ты про хозяина, — усмехнулся Артур.

Князю не понравилась идея перехода из рук в руки, то есть от Кристины к Артуру, поэтому индикатор Кристина передала Артуру, а к Полине кота принесла сама. Та фыркнула, с трудом выдавила из себя: спасибо, и засадила мурлыку в клетку.

— Вам бы надо с замком разобраться, — примирительно произнес Артур, чувствуя нехорошее напряжение между девушками. – Могу своего электронщика прислать. Посмотрит, в чем дело.

— Хорошо, а то эти кошачьи побегушки меня до нервного срыва доведут, — согласилась Полина.

— Заодно отдам ему глянуть, — сказал Артур Кристине, имея в виду индикатор.

Вернув кота и лишившись компании Артура, Кристина вдруг почувствовала себя одиноко. Она пошла на носовую часть второй палубы, сделала несколько селфи, записала небольшой видеообзор теплохода, окружающих видов и отправила в общий с подружками чат. Отклики пошли уже через две минуты. Самые нетерпеливые даже позвонили.

— Привет, девчонки, — расплылась в улыбке Кристина, увидев на экране сразу Ангелину и Машу. – Как у вас там?

— Это у тебя как? – затараторили на перебой подружки. – Исчезла! Ни слухи, ни духу! Куда тебя на медовый месяц завезли? На необитаемый остров? Почему же так скоропостижно? Почти тайно! Почему без нас? Покажи хоть своего красавчика! Мы слышали от девчонок из магазина, что он у тебя здоровенный, как шкаф!

— Не сейчас. Обещаю, потом вам все объясню, — неловко смеялась Кристина, понимая, что женихом объявлен Медведь.

— Ну, что за секреты от подруг?! – вознегодовала Анжелика.

— Скажи хотя бы, где ты! – перебила Маша.

— Прямо сейчас наш корабль стоит в Саратове, — не без гордости объявила Кристина и показалась панораму с борта.

— Красота! – восхитились подруги. — Здорово! Как вы там развлекаетесь? Что делаете?

— Во-первых, я тут вожусь с котом, — со смехом заявила Кристина.

— Ты котов и там нашла?! Или они тебя нашли?

— У нас это всегда взаимно, — весело отозвалась Кристина. – А еще, вчера я, например, поздно легла, потому что меня ночью на палубе, под живую музыку учили танцевать вальс.

— Романтично! – воскликнули подруги.

— Но не здесь, — продолжала рассказ Кристин, — а на самой верхней палубе. Там есть открытая площадка, и мы под звездным небом… почти кружились, — она встала лицо к носу корабля и подняла телефон над собой, показывая за спиной ярусы палуб. – На самом верху. Видите? Там ажурный бортик. Вид оттуда еще лучше. Кружились мы под гирляндами из фонариков, а далеко вокруг темно-темно.

— А ты во что одета? – перебила подругу Анжелика. — Какой-то офисный костюм! Разве так надо одеваться, путешествуя на корабле в медовый месяц?!

— Тут все довольно сложно. Я вам потом объясню. Обещаю. Тут не очень удобно.

— Там что, все так ходят? Вон кто-то к тебе идет, — заметила Маша.

Кристина обернулась. К ней неуверенно подбирался Медведь.

— Мы тебе звонили, ты не отвечаешь, — оправдываясь пробормотал он. – Меня за тобой послали… В общем в зале какое-то мероприятие начинается. Концерт, что ли. Пойдем.

— Хорошо, я сейчас, — весело ответила Кристина и вернулась к разговору с подругами, а те возбужденно вглядывались в экран и спрашивали:

— Это он? Он? Твой жених? Точно шкаф.

— Ой, девчонки, — вздохнула Кристина. – Я вам потом объясню. Сейчас не могу.

— Где ты такого нашла? Мы и не знали, что тебе такие нравятся.

Кристина попыталась перевести разговор со скользкой темы в сторону развлечений в круизе. На некоторое время ей удалось занять подруг этой темой, но потом Анжелика удивленно спросила:

— Что за цветы у тебя за спиной?

— Какие еще?.. – Кристина озадаченно обернулась.

Позади нее стоял Ольховой с нежно-розовым букетом.

— Здравствуйте, — растеряно пробормотала Кристина.

— Я хотел поблагодарить за то, что нашли Князя, — заявил Ольховой и вручил ей цветы.

— Не стоило, — проговорила Кристина, на радость подруг продолжая снимать происходящее.

— Скоро концерт начнется. Идете?

— Да. Я сейчас. Через минуту, — заверила Кристина и, только потом вспомнив о подругах, глянула на экран телефона.

Маша и Анжелика опять припали к экрану, стараясь рассмотреть уходящего из кадра.

— А это кто такой? Он даже посерьезнее шкафа. Да и симпатичнее. Видно, что при деньгах. Ты ради кого на корабль-то села?

— Нет, это хозяин кота. Он тут совсем не причем.

— Так у вас общие интересы! Строит присмотреться! – засмеялись подруги.

— Нет, это ни к чему.

Веселый разговор между девушками продолжался еще несколько минут, Кристина опять рассказывала о круизе и показывала корабль.

— Ага! – победно объявила Анжелика. – Опять кто-то идет.

На этот раз явился уже Артур.

— Там концерт начинается, — сообщил он, но взгляд зацепился за букет. – От кого цветы?

— Не важно, — игриво ответила Кристина. – Я через минуту подойду.

— В общем зале, — сухо предупредил Артур.

— Хорошо, я поняла.

Артур еще раз мрачно посмотрел на букет и ушел.

— Это что, круиз завидных холостяков? – воскликнула Маша.

— Почему нас не взяла?! – возмутилась Анжелика.

— Ходят все такие серьезные, в костюмах. У вас точно там медовый месяц?

— А мне больше интересно с кем из них у нее медовый месяц! – заявила Анжелика.

Убедительно повторив, что все обязательно расскажет, но позже, Кристина завершила беседу с подругами, вздохнула и пошла на круизное мероприятие.

Для аукционных ценителей высокого искусства устроили выступление вокалистов местной оперы. Кристине, далекой от изысков музыкального искусства, слушать классические партии, пусть и очень известные, было скучно, но она заставляла себя делать одухотворенное лицо и меньше смотреть по сторонам. И все же повышенный интерес Славика к Князю Кристина заметила.

Ольховой принес кота с собой, но поставил клетку у задней стены зала, где за питомцем осталась присматривать Полина. Девушка тоже мучилась от необходимости присутствовать на концерте, периодически она недовольно поглядывала на Кристину и ее букет, а остальное время смотрела не на исполнителей, а в телефон.

Сначала Славик поглядывал на кота издали, затем подошел почти вплотную и продолжил рассматривать. Полина некоторое время потерпела его соседство, а потом обронила:

— Тронешь кота хоть пальцем, останешься без рук.

— Почему так сурово? – встрепенулся Славик.

— Потому за него мне голову снимут, но сначала я тебя не пожалею.

— За кота не переживай, он меня не интересует. Меня Артур попросил замок на клетке глянуть. Мне не дает покоя, почему замок мигает лампочкой.

— Думаешь, заигрывает с тобой? – фыркнула Полина.

— А ты шутница, — улыбнулся Славик. – Как насчет того, чтобы сбежать с этой певучей вечеринки и устроить свои развлечения?

— Одобряю, но без тебя. Только от кота мне уходить нельзя, так что отойди подальше, не мозоль глаза.

Кристина выдержала еще минут пятнадцать классической пытки, а потом шепнула Артуру:

— Пойду, погуляю по маршруту, — и направилась прочь из зала.

— Скажи тогда Славику, пусть вернется на рабочее место, — напутствовал Артур.

Передав указания, которые означали, что Славику предстоит следить за приманкой через камеры, Кристина уже подошла к дверям, но тут ее нагнал Мальцев.

— Уже уходите? – огорченно сказал он. – Останьтесь, среди здешних ценителей оперы не так много красивых девушек, так еще и вы уходите. Тут станет совсем мрачно.

Кристина посмотрела на заговорившего сначала с удивлением, а потом в глазах мелькнул страх. Что могло понадобиться от нее Мальцеву? Они ведь до этого не общались, а Кристина о его причастности с делу с портретом узнала только вчера.

— Кажется, мы еще не пересекались, — Мальцев пытался выглядеть дружелюбным и расслабленным, потягивал коктейль, в котором одиноко плавала оливка, и широко улыбался. – Милый букетик, - усмехнулся он с даже слегка нагнулся, чтобы понюхать цветы. - Меня зовут Федор Мальцев. Известен здесь как азартный покупатель. А ты от… Кабачка? То есть от Кабакова, так? А почему он сам не приехал? Раньше он не одной сходки не пропускал.

— Дела не отпустили, — нейтрально ответила Кристина, рассчитывая на быстрое завершение разговора, но ошиблась.

Пусть она и отделывалась только сухими, мало что значащими фразами, Мальцев забил фонтаном красноречия, начал с давнего знакомства с Кабаковым и пошел по пути разбора лотов, по которым торги уже прошли, и по которым только предстоят. Кристина искала удобную паузу, в которую хотела вставить фразу о своем уходе, но Мальцев ловко не давал ей этого сделать. Натянутость беседы быстро стала очевидной, но инициатора такая мелочь не смутила. Зато Артур и Ольховой начали поглядывать на беседующих с мрачным недовольством. В какой-то момент мужчины взглядами поймали друг друга на том, что озабочены одним и тем же, немедля отвернулись, но их недовольство продолжало расти.

Певцы закончили выступление, зрители проводили их аплодисментами, а Мальцев продолжал делать вид, что беседует с Кристиной, хотя на самом деле вел бесконечный монолог, который никто не слушал. И вдруг Мальцев спохватился:

— Мне же надо срочно записать! Пока не забыл! Чем записать? Ручка? У тебя есть ручка? – бросил он Кристине.

— Кажется, была, — пробормотала та, открыла сумочку и принялась в ней рыться.

Мальцев с любопытством и нетерпением тоже стал заглядывать в хранилище дамских тайн, и вдруг, якобы случайно, маслина из его бокала выкатилась и попала прямо в сумочку Кристины.

— Ну что за?!.. – огорчился Мальцев. – Извини. Давай помогу вытащить.

Кристина отнекивалась, теперь ведя поиски совершенно неуместной в сумке маслины, а Мальцев продолжил донимать ее предложениями и советами:

— А вот там? А вот там? А под этим? А в уголке? А вдруг в этом кармашке? Думаю, лучше, вообще все вытрясти тут на тумбу и посмотреть.

После всех усилий сбежавшая маслина нашлась, а ручка, с которой начались поиски, нет.

У Мальцева зазвонил телефон, разговор ограничился коротким: «Понятно», после чего Мальцев сказал Кристине:

— Извини. Дела. Спешу. До встречи, — и к огромному облегчению девушки ушел.

Освободившись от неприятного общества, Кристина направилась к себе, чтобы снять надоевший костюм, надень что-нибудь более расслабленное и отправиться гулять, не слишком надеясь на результат. Сборы принесли неожиданное открытие. Вещи в дорожной косметичке оказались свалены в кучу без всякой системы. Кристину это удивило и расстроило, от дедушки она взяла забавную привычку: раскладывать вещи по цветам, а сейчас в дорожном хранилище царил настоящий оттенковый кавардак. Выглядело так, словно содержимое из косметички полностью выпало, а потом было засуну обратно в спешке и как попало. Удивившись такому состоянию вещей, Кристина принялась вспоминать, не роняла ли косметичку, ведь возможно содержимое тогда и перемешалось, но в памяти ничего такого не всплывало. Пожав плечами, Кристина оставила данную странность без объяснений.

Упорные прогулки по третьей палубе ни к чему, кроме любования красивыми видами, не привели. Теплоход покинул причал Саратова и отправился дальше. Около часа Кристина наслаждалась прохладным ветерком, видом великой реки и зеленых берегов, а потом ее опять позвали на аукцион.

— Я тебе так уж тут нужна? – недовольно спросила Кристина у Артура, усаживаясь рядом.

— Ты здесь под моим присмотром. Так мне спокойнее.

Кристина скрыла довольную улыбку, но продолжала изображать возмущение:

— Славик и Медведь и так за мной приглядываю, где бы я не гуляла.

— Сейчас они заняты. Перед нами же стоит задача изъятия портрета. Времени катастрофически мало, а подготовки много.

— Лучше бы им помогла, чем здесь сидеть.

— Нет, — резко ответил Артур. – В такое тебе незачем вмешиваться. Чем дальше останешься от подобного, тем для тебя же лучше.

Вечером, когда стемнело, Кристине снова досталась роль приманки и прогулки по маршруту на третьей палубе. Постепенно затихла музыка, доносившаяся из нижнего ресторана. Девушка о многом успела подумать, и порадоваться, и погрустить, и представить, как восхитительно было бы кружиться в вальсе под звездным небом, но совсем не с Ольховым, а с Артуром. Кристина вздохнула и вдруг краем глаза заметила какое-то движение. Вдалеке, там, где променад поворачивал к корме вырисовывалась некая темная фигура. Кристина не увидела ничего, кроме силуэта, но хватило и того. Сердце бешено заколотилось, девушку бросило в жар, потом по спине прошел озноб, ноги ослабели и пришлось крепко хвататься за фальшь-борт.

Кристина заставила себя отвернуться и сделать вид, что ничего не заметила, но сейчас тревога в ее душе била во все колокола, потому что была убеждена, там Безликий. От сильнейшего волнения несколько мгновений Кристина смотрела, но не видела, а когда говорящая картинка пробилась к разуму, тот запаниковал, ведь со стороны носа на променаде тоже стоял черный силуэт Безликого. Кристина спешно обернулась обратно к корме. С той стороны темная фигура медленно шла в ее сторону. Кристина опять обернулась, и от носа некто тоже шел к ней.

«Их двое?! — ухнуло в голове. – Один убит мной! Тройняшки?!»

Не имея никаких доказательств, что перед ней Безликий, не видя сейчас даже их лиц, чтобы точно узнать, Кристине оставалось только ожидать рокового сближения.

«Зачем я на это согласилась?! – мысленно ругала она себя. – Как же страшно! А если это все же они и нападут?! Что я смогу сделать! Ребята должны убедиться и только потом кинутся на помощь, а успеют ли?»

Очень живо Кристине представилось, как ее хватают черные неизвестные, один зажимает рот, второй — перерезает горло, а затем вместе сбрасывают за борт.

«Легко и просто!» — оценила свое устранение Кристина и, не выдержав страха и напряжения, кинулась бежать.

Путь ей оставили только один: вверх на четвертую палубу. Кристина даже на каблуках взлетела по крутой лестнице быстрее заправского матроса. А дальше? Она понеслась по променаду, но ведь тот замыкается кольцом, и она неизбежно попадет в руки тех, кто поднимется вслед за ней. Ситуация требовала немедленного и кардинального решения. В панических метаниях Кристина вспомнила, что здесь каюта Ольхового. Подскочив к нужной двери, Кристина забарабанила, не боясь слишком шуметь.

— Откройте, Олег! Откройте! Это Кристина! Откройте, пожалуйста!

Теперь тени мелькнули сразу с двух сторон. Преследователей было двое, и каждый со своей стороны устремился к Кристине. Та продолжала стучать и кричать, отгоняя жуткую мысль: что случится, если ей не откроют.

Щелкнул замок, и в образовавшейся щели появился Ольховой:

— Что случилось? – с насмешкой спросил он.

Но Кристина не стала тратить время на расшаркивания, а сразу ворвалась в каюту, попутно вталкивая и ее жильца.

— У меня к вам предложение, — запыхавшись заявила она.

— Мне очень интересно какое, — Ольховой окинул ночную гостью оценивающим взглядом.

— Когда я шла к вам, мне показалось, что за мной кто-то следит, — поделилась Кристина.

Ольховой сначала хотел пошутить, но, видя состояние девушки, нахмурился и выглянул из каюты.

— Не открывайте! – взвизгнула Кристина, но помешать не успела.

— Там никого нет, — спокойно произнес Ольховой. – Вам показалось. Качка, неверное освещение, непривычное место. – И он закрыл дверь. — Так что вас привело на самом деле? – и в его глазах появились дьявольские искорки.

«Теперь еще из этого выпутываться!» — ужаснулась Кристина.

— Я хотела вас пригласить, — выпалила она, не успевая продумать до конца даже фразу, ей просто нужно было избежать опасного уединения каюты, — потренироваться. До завершающего бала осталось немного, а получается у меня совсем не хорошо. Мне нужны ежевечерние упражнения.

— Признаюсь, с таким в мою каюту еще ни разу не врывались, — усмехнулся Ольховой. — Вы пытаетесь быть особенной во всем? Что ж, давайте устроим еще один урок. Здесь, к сожалению, мало места. – Он ненадолго задумался, а затем позвонил своему телохранителю, вчерашнему музыканту и кому-то из администрации.

Через десять минут им предоставили ключ от комнаты отдыха на второй палубе. Судьба вечера кое-как определилась и тут Кристину стал одолевать звонками Артур, потом Медведь и даже Славик.

— Ответьте, — милостиво предложил Ольховой, — коллеги, видимо, переживают, куда вы пропали.

Едва Кристина произнесла: «Алле?» тут же на нее набросился Артур:

— Ты где? Куда пропала? Что случилось?

— Все хорошо, — как можно беззаботнее ответила Кристина. – Приятно провожу время, чего и вам желаю. Не переживайте за меня. Я в нижней комнате отдыха, но вас не приглашаю.

— Не можешь свободно говорить? – догадался Артур. – Кто-то рядом? Нужна наша помощь?

— Нет, говорю же, все отлично. Спокойной вам ночи.

Медведь и Славик выжидательно смотрели на Артура, который только что закончил разговор с Кристиной.

— С ней все в порядке, — ободрил их Артур. – Думаю, она опять с Ольховым развлекается. Теперь в нижней комнате отдыха. Дай картинку, — потребовал он у Славика.

Тот поколдовал над компьютером и вывел на экран изображение с двух камер, но обе находились снаружи, на променаде.

— А внутри камеры нет? – раздраженно бросил Артур.

— Нет. Сам же знаешь, мы решили не нарываться и не рисковать. Только внешнее наблюдение.

Установленные камеры позволяли увидеть до обидного мало, лишь размытые образы в окне. Пара танцевала, кружилась, останавливалась и начинала с начала. Артур недовольно хмурился, а потом начал скрипеть зубами.

— Да чего ты? – шутливо ткнул его в бок Медведь. – Обычные женские заморочки. Им бы только головы кружить. Она не всерьез. Он же для нее старый, ему, наверное, под сорокет.

— И что? – раздраженно буркнул Артур. – Много ты в женщинах понимаешь. Часто девушки любят тех, кто постарше. Вон, Полинка от своего босса без ума, а со мной флиртует, чтобы его ревновать заставить. Надоело ей быть на все готовой подстилкой.

— Это она сказала?

— И так понятно. А Кристина без отца росла, поэтому может на папиков западать. А вообще хватит с меня, пойду настоящим делом займусь, а вы следите, если он что-то лишнее себе позволит, сразу звоните.

Повода позвонить не нашлось. Ольховой вел себя очень выдержано. Для сторонних наблюдателей оставалось очевидно, что парочка занимается только танцами. Однако в процессе тренировки Ольховой загадочно произнес:

— Сейчас, когда мы одни, у вас есть последний шанс признаться, чего вы от меня хотите на самом деле.

Кристина удивленно воззрилась на него, а пробирающий пристальный взгляд Ольхового заставил ее нервно сглотнуть и растеряно пробормотать:

— Что я хочу? Я хочу хоть немного научиться танцевать вальс. А еще поблагодарить вас за сегодняшние цветы.

— Благодарите меня за мою же благодарность? Получается именно Князь нас и связывает.

— Как его самочувствие? – спохватилась Кристина. – Как аппетит?

— В норме. Если бы он еще загадочный образом не улепетывал, было бы замечательно. Но тайна его побегов при таком крепком современном замке для меня остается неразгаданной.

— Кажется, мой коллега, который разбирается в электронике, осматривал замок на клетке.

— Неужели, — взгляд Ольхового стал ледяным, и Кристина поняла, что тот о постороннем участии не знал. – Что выяснил?

— Мне подробности не рассказывали, но вроде бы ему показалось странным, что у замка мигает время от времени какая-то лампочка.

Вечер продолжался весьма приятно. Кристине уже не приходилось притворяться нерадивой ученицей, и танец стал постепенно складываться. Запомнились фигуры и сложились в логически последовательную цепочку. Возникшая слаженность и гармоничность дали добиться большего. Девушка стала чувствовать своего партнера и понимать, куда и как он двинется в следующий момент, научилась слушать и подстраиваться, и тогда пара действительно закружилась в вальсе. Волшебство и лиричность танца повлияли и на отношение Кристины к Ольховому. Она перестала ощущать скованность и чрезмерную настороженность в его присутствии, начала более искренне смеяться над остроумными репликами и шутками, и в целом стала относиться к нему очень положительно, где-то даже тепло и с симпатией.

Глава 15

Ко всеобщему удивлению, распорядок круизной жизни нарушила внеплановая остановка. Пассажиры вышли на палубы, чтобы посмотреть, что происходит. Теплоход остановился у причала небольшого поселка. Ожидавшие появления судна темные внедорожники совершенно не вписывались в идиллический деревенский пейзаж. Из машин вышли люди в деловых костюмах и стали подниматься на борт.

— Это же наш Кабачок, — удивился Артур, наблюдая с второй палубы за посадкой новых пассажиров. – Что он здесь делает? Почему нас не предупредил?

— А еще Хохотун, — заметил Медведь.

— И президент аукционного дома Липнович, — сказал Артур. – Что тут, черт возьми, происходит?

После названных личностей, широко известных в узких кругах, охрана тоже собралась подняться на борт, но крепкие ребята в костюмах стюардов их не пустили. Вспыхнул конфликт. Артур с товарищами поспешили на первую палубу, чтобы поддержать своего босса. Однако к моменту, когда удалось пробиться к Кабакову, появился Ольховой и объявил, что на борту есть место только для одного сопровождающего лица, прикрепленного к каждому гостю. Это вызвало шум и недовольство, но как бы прибывшие не возмущались, ничего изменить не смогли. Большая часть рвавшихся на теплоход так и осталась на берегу. Корабль отплыл, а брошенная охрана помчалась следом по берегу.

— Вы не предупреждали, что тоже прибудете, — сказал Кабакову Артур.

— Потому что не собирался, — недовольно огрызнулся босс, — но бывают случаи, когда невозможно отказаться.

— А что происходит? Зачем вас пригласили? Почему Хохотун и Липнович здесь?

— Не знаю. Будьте на чеку. У вас тут как?

— Подбираемся к сейфу, — усмехнулся Артур.

— Затаитесь. Не высовывайтесь, пока не разберусь, что тут затевается.

Новоприбывших гостей пригласили в бар, в общем зале начался очередной аукцион, а в нижнем ресторане — концерт. Гости постепенно разошлись с палубы.

— Иди в каюту и оставайся там, пока не позвоню, — серьезно сказал Кристине Артур.

— Что случилось? – взволнованно спросила девушка.

— Ничего, но лучше побудь у себя и никуда не выходи.

Кристина догадывалась по напряженному голосу и блуждающему взгляду, что Артур чего-то не договаривает, но приняла заботу о себе с благодарностью и совету последовала.

Гостей в баре встретил накрытый стол, капитан, директор-администратор круиза, Ольховой и группа официантов в белоснежных пиджаках. Аппетитные стейки испускали завлекательный аромат, изысканные салаты ублажали своим видом не меньше, чем обещанием торжества вкуса, утонченные закуски интриговали неожиданными сочетаниями.

Ольховой сел напротив гостей, капитан и директор-администратор остались стоять.

— Мы счастливы принимать на нашем борту таких уважаемых гостей, — заливался соловьем директор-администратор, — тем более это приятно и знаково, ведь этот год юбилейный. Нашим аукционным круизам исполняется десять лет. Все это время вы принимали активнейшее участие в наших мероприятиях и, уверен, каждый раз оставались довольным. Никто не сможет упрекнуть нас в невнимательности, даже самые требовательные гости.

— Только не говорите, что встреча затеяна ради того, чтобы выпросить у нас дополнительные средства на существование этой богодельни, — недовольно бросил Кабаков. – Меня итак тут в правах ограничили.

— И я не согласен вкладываться больше, чем есть, — подал голос Дмитрий Петрович, которого за глаза называли Хохотуном. — Ха! Еще чего?! Мне тоже выписали черную метку, а я еще должен им бутерброды с черной икрой оплачивать? Перебьетесь! Тряси толстосумов попроще.

— Нет, что вы! Мы, напротив, хотели бы извиниться за доставленные неудобства, — сладкоголосо продолжал директор-администратор. – Прощу угощаться. Приготовлено самим шеф-поваром нашего верхнего ресторана.

— Тогда совсем не понятно, зачем здесь я, — напомнил о себе президент аукционного дома.

— Я все объясню, — сказал Ольховой, — а пока насладитесь блюдами, они заслуживают вашего внимания. А я доложу, насколько процветает наш аукционный круиз.

Ольховой рассказывал спокойно, без всяких эмоций, но цифры в его речи выходили сплошь отрицательные, что не могло не напрягать слушателей.

— И вот за десять лет динамика у нашего предприятия скатилась в минусы, — подвел итог сказанному Ольховой. — Отцам-основателям такое положение дел не нравится. Кроме того, вместе с доходностью ползет в низ и наша репутация. Участились случаи обнаружения подделок, а те, кто поставлен не допускать подобного, сами оказались в этом по уши.

— Не правда! – возмутился Кабаков. – Подделку мне подсунули обманом! Я за нее сам кучу бабла отвалил!

— Я практически разобрался с этим делом! – заявил Хохотун.

— Нет, это я практически разобрался! Я знаю, где этот чертов портрет!

— Ха! А я знаю, где оригинал!

— Брехло ты!

— А я все же не понимаю, — подал голос Липнович, — какова моя роль в этом? Неужели, обвинения относятся и ко мне?

— Если эксперты, которыми вы так гордитесь, пропускают подделки, то, разумеется, вопросы есть и к вам, — ответил Ольховой.

— Есть доказательства? Документально зафиксированные? – обычно бледный Липнович покраснел от возмущения.

— Есть жалобы наших зарубежных партнеров, которые больше не могут верить нашим экспертам. Они проверили новый товар и остались недовольны. Представьте, что будет, если они решат удостовериться в подлинности ранее полученного?

— Но там нет подделок, я готов поклясться! – горячо заявил Липнович.

— Я всегда говорил, что антиквариат – дело увлекательное, но и опасное, — спокойно произнес Ольховой. – У кого-то нервы не выдерживают, у кого-то – кошелек, у кого-то – совесть, а у кого-то и сердце. Только прошлый раз принес сразу три смерти.

— Это несчастный случай! – горячо воскликнули все три особых гостя.

— Да, именно такое заключение дал медэксперт, правда, через месяц он сам попал под машину, но это уже частности, — продолжал говорить Ольховой убийственно спокойным голосом. – Странно лишь то, что у всех прихватило сердце, на которое они раньше не жаловались, но это тоже не слишком кого-то волновало. Волновало бы, если бы один не увел кое у кого, — Ольховой прямо посмотрел на Кабакова, — на торгах одну изящную вещицу, если бы второй не являлся членом одной состоятельной московской семьи с широкими связями и высокими амбициями, — Ольховой перевел взгляд на Липновича, — и если бы третий не планировал подмять под себя определенные рынки сбыта произведений искусств, — теперь пробирающий взгляд достался Хохотуну. – Удивительное совпадение. Очень удачное. Как же так могло получится, не подскажете?

— Я не при чем! – особые гости кинулись защищать каждый себя. – Я ни о чем не знаю! Я занимался только торгами!

— Время оправданий прошло, — холодно произнес Ольховой. – Доказательства получены и рассмотрены, оценки вынесены. Вам больше не доверяют. Прощайте.

— Нет, подождите! – спешно выкрикнул Хохотун. – Я готов сказать, кто в этом замешан! Я знаю, кто организатор! Я готов сказать! Я готов все рассказать!

Кабаков, несмотря на свою комплекцию возмущенно вскочил с места, попутно так толкнув стол, что с него полетели тарелки, приборы и бокалы, однако, разразиться гневной речью в адрес предателя не смог. Раздался глухой щелчок, и грузное тело рухнуло прямо на посуду. Хохотун успел только зареветь, слишком поздно поняв, что происходит. Щелчок, и он грохнулся лицом в салат. Липнович, побелев, как полотно, исхитрился повернуться к стоящим за спиной официантам, поэтому пулю в отличие от остальных получил в лоб, а не в затылок. Он тоже упал на стол, и вокруг его головы быстро расползлась бордовая лужа из смеси вина и крови.

— Их людей на корабле разыскать, — приказал своему охраннику Ольховой, — собрать группами по каютам, но без меня никого не трогать. Делать все тихо, остальных гостей тревожить не будем. Тела в мешки и в реку. Здесь все прибрать. И быстрее, нечего стоять и смотреть, — последнее уже с раздражением было брошено людям в форме официантов.

***

В дверь каюты постучали. Кристина мгновенно вспорхнула с кровати и кинулась открывать, ожидание и неизвестность уже порядком измучили. Но в последний момент вспомнила об осторожности и спросила:

— Кто там?

— Вам комплимент от шеф-повара, — любезно ответили с той стороны и затем произнесли что-то витиеватое по-французски, видимо, название блюда.

«Как мило», — подумала Кристина и без боязни открыла.

Улыбчивый широкоплечий официант вошел, неся в левой руке блюдо, накрытое металлическим клошем. В предвкушении сюрприза Кристина впилась глазами именно в блюдо, поэтому чуть запоздало увидела в правой руке официанта пистолет с глушителем.

Кристина нервно вздохнула, и сердцебиение стало быстро набирать обороты.

— Будешь послушной, ничего с тобой не случится, — предупредил фальшивый официант.

— Хорошо, — растерянно пробормотала Кристина, не отрываясь глядя на опасное дуло, уставившееся на нее.

— Выходим в коридор и идем в каюту тридцать четыре, — сообщил человек с пистолетом.

— Идем, — согласно пролепетала Кристины.

От страха и волнения у нее шумело в ушах, от навалившейся слабости подгибались ноги, и она шла по коридору словно во сне, практически кожей ощущая нацеленный в спину пистолет. От паники спасало только осознание, что ведут ее в каюту, которую занимают Медведь и Славик, а, возможно, там будет и Артур. Сверху из ресторана доносилась музыка, оркестр играл что-то заводное, а Кристина шла и считала шаги, чтобы не прислушиваться к шагам смерти за своей спиной. Дойдя до нужной двери, Кристина остановилась и вопросительно посмотрела на сопровождающего.

— Стучи, — тихо произнес тот.

Кристина послушно постучала. Изнутри раздался какой-то шум, возня, голоса, наконец, дверь резко распахнулась. За ней оказался Славик. При виде Кристины его глаза расширились, лицо исказилось, и он мгновенно закрыл дверь. Девушка опешила. Из каюты опять донеся какой-то шум, стук, голоса, после чего дверь снова открылась, теперь за ней стоял еще один широкоплечий официант. Он пропустил Кристину внутрь и запер дверь.

Увидев сидящего на кровати Артура, Кристина обрадовалась и кинулась к нему, но тот не выказал никакого восторга от ее появления.

— Зачем вам девушка? – бросил он двум мужчинам в костюмах официантов, что стояли у противоположной стены. – Она ни в чем не замешана, ничего не знает, отпустите ее.

Кристина содрогнулась, очутившись практически в той ситуации, что и в первый день знакомства с Артуром. И положение ее сейчас оказалось даже опаснее. Мрачный Медведь с разбитым носом сидел в углу, по положению его рук становилось ясно, что они связаны или в наручниках, Славик корчился рядом с кроватью на полу, видимо получив удар, за то, что закрыл перед Кристиной дверь. Оба официанта оказались вооружены и безэмоциональны.

— Отпустите девушку! – потребовал Артур. – Ладно, нас держите, но она совсем не в теме, она ничего не знает и ни в чем не замешана! Опустите ее!

— Заткнись, — отозвался «официант», что стоял справа, — а то придется тебе в рот какой-нибудь кляп забить.

— Девушку отпустите, — не унимался Артур. – Она ничего не знает. Она просто помощница для мелких поручений.

— Босс разберется, кого отпускать, а кого нет, — отозвался «официант», что стоял слева. – А вам всем лучше сидеть и не рыпаться, чтобы лишнее не получать.

— А кто ваш босс? – вызывающе бросил Артур.

«Официанты» хранили непроницаемое молчание.

— Надеюсь, не Мальцев? – запальчиво бросил Артур.

На вопрос и не собирались отвечать, но левый «официант» усмехнулся, и Артур понял, что назвал неверное имя.

— Артур, не надо, — тихо попросила Кристина, подсаживаясь к нему.

— Я должен тебя отсюда вытащить, — также тихо ответил Артур, сжимая кулаки.

— А кто они такие и что им от нас нужно?

— Не знаю, и от этого ситуация мне нравится еще меньше.

Постанывая, Славик приподнялся и отполз к Медведю, между всеми подельниками пошел активный разговор взглядами и жестами.

— Только, пожалуйста, ничего не устраивайте, — тихо попросила Артура Кристина с мольбой в голосе. – Давайте сначала узнаем, чего от нас хотят. Возможно, все не так уж страшно.

Артур натужно улыбнулся, показывая, что на такое разрешение ситуации он не надеется.

Кристина, как могла, уговаривала сотоварищей подождать, пока им не объяснят причину заточения, те ее уговоры и доводы всерьез не воспринимали. Охранники в форме официантов мрачно поглядывали на пленников. А Кристина жутко боялась, что Артур и ребята затевают нечто-то такое, от чего всем станет только хуже.

Время в неволе тянулось напряженно и ужасно медленно, выматывая нервы и истощая силы. Наконец, в дверь каюты постучали. Пленники напряглись, но два ствола оставались на стороже.

— Никому не рыпаться, — предупредил правый «официант», а левый громко спросил:

— Кто там?

— Конь в пальто, — отозвались с той стороны.

— Мелкий, открой, — приказал левый «официант» Славику, — только на этот раз не дури.

Славик смерил обидчиков злобным взглядом, но дверь открыл. Вошли еще два плечистых «официанта», а за ними Ольховой.

При виде его, Кристина радостно вскочила с кровати:

— Слава богу, это вы! Хотя бы вы знаете, что происходит? Для чего нас задержали?

— Конечно, знаю, — неожиданно холодно ответил Ольховой.

Один из «официантов» поставил ему стул почти посреди каюты.

— Кристина, осторожнее, — шепнул девушке Артур, потянув за руку обратно на кровать.

Кристина растерянно посмотрела сначала на слишком серьезного Ольхового, а потом на Артура и его ребят.

— Нам, наконец, объяснят, что происходит и зачем мы нужны? – голос Артура звучал уверенно, но напряженно.

Кристина села рядом на кровать и вцепилась в его руку. Ольховой отметил это недовольным взглядом.

— Я готов выслушать вашу версию того, что вы затевали на корабле, — в голосе Ольхового звучал непоколебимый металл. – Зачем вы развешивали камеры? За кем подсматривали и кого подслушивали? Но предупреждаю, времени у меня мало, а желание что-то из вас вытягивать, еще меньше. Начтите сразу говорить правду.

— Сначала отпустите девушку, — упрямо заявил Артур, которому товарищи без обсуждений уступили роль переговорщика. – Она ни во что не посвящена и ни в чем не участвовала.

— Нет, Артур, не надо, — горячо зашептала Кристина, сжимая его руку еще сильнее, — я без тебя, без вас никуда не пойду.

— Похвальная преданность, — проронил Ольховой, — но заслуживал ли ее Кабачок?

Артур недоверчиво прищурился.

— Заслуживал? – переспросил он. – В прошедшем времени?

— Да, в прошедшем. И у вас остается очень небольшой выбор: последовать за ним или…

Повисла пауза. Артур встревоженно посмотрел на ничего не понимающую, но перепуганную Кристину, а потом на своих сотоварищей.

— Или что? – Артур сам поторопил затянувшееся продолжение.

— Или рассказать мне что-нибудь достойное сохранения жизни.

Кристина прикусила губу и беспомощно посмотрела на Ольхового. Неужели этот безжалостный тип тот самый человек, с которым она еще вчера так мило училась танцевать вальс?

«Какое двуличие! – ужаснулась Кристина. – Какая же я доверчивая!» – тут же расстроилась она.

— Я ведь просил вас вчера подумать и рассказать мне правду, — произнес Ольховой чуть мягче, глядя Кристине в глаза.

— Ей нечего рассказывать! – Артур встал с кровати, закрывая девушку от Ольхового. – Она ничего не знает. Ни в чем серьезном она не участвовала.

— А мне кажется, ей есть, что сказать, — проронил Ольховой и сделал знак своим охранникам.

Двое здоровенных «официанта» схватили Артура и потянули в пустующий угол.

— Нет! Пожалуйста! Не трогайте его! Пожалуйста! – Кристина сначала кинулась к охранникам, а потом к Ольховому.

В тоже самое время, Медведь вскочил на ноги и из своего угла ринулся на помощь товарищу, а Славик решил еще и поддержать здоровяка. Завязалась потасовка.

Ольховой соизволил покинуть свой стул, взял Кристину за руку и отвел подальше от дерущихся.

— Так вам есть, что мне сказать? – он пристально смотрел девушке в глаза.

— В обмен на их жизнь и свободу? – голос у Кристины дрожал, как и она сама.

— Или в обмен на вашу.

— Нет, только для всех, — как можно тверже произнесла Кристина. – Жизнь и свободу для всех. Мы же вам совершенно ничего не сделали.

— Тогда ваши сведения должным быть очень ценными, раз так много за них хотите, — усмехнулся Ольховой, и в его усмешке не было ничего веселого, лишь нечто жестокое и зловещее.

Кристина сделала глубокий вдох. А что она могла предложить малоизвестному ей гангстеру за жизнь Артура и его сотоварищей? У нее же нет ничего, кроме самой себя. От этой мысли стало так жутко и стыдно, что на глаза навернулись слезы, но Кристина стиснула зубы, отчаянно подумала, что ради спасения Артура она готова на все, и уже собралась озвучить свое предложение, как Ольховой вдруг изменился в лице. Он догадался, что она собирается предложить, и поморщился, мотнул головой, пробормотал:

— Нет, такое не говорите. Не ищите легких путей. Я не мог в вас так ошибиться. Будьте сообразительнее.

— Отпусти ее, ублюдок! – крикнул Артур из гущи драки, но тут же получил удар под дых.

Кристина бросила на него испуганный взгляд, разум лихорадочно заработал, пытаясь разгадать, что же от нее хотят услышать.

— Вас ведь интересует портрет герцогини Шатору кисти ван Лоо? – выпалила она.

— Допустим, — и в холодных глазах Ольхового блеснул интерес.

— Так вот, он поддельный, — победно объявила Кристина.

— Неужели. Можете доказать? Насколько я знаю, он проверен несколькими экспертами из разных лабораторий и признан подлинным.

— Но он подделка. Экспертов обманывает состав, которым покрыт портрет, а этот состав изобрел мой дедушка – Винтоховский, Винт. Нарисовал же портрет, подражая ван Лоо, мой другой дедушка Горшков, Горшок.

— Занятная история, — Ольховой отпустил руку Кристины и вернулся обратно на стул, всем своим видом показывая, что не верит.

Драка к этому времени утихла, благодаря полному силовому превосходству «официантов». Артура и его товарищей уложили на пол, Медведя держали сразу трое.

— Я могу доказать, — проговорила Кристина, понимая, что теперь можно идти лишь до конца.

— Как?

— Для того, чтобы распознавать обработанные составом подделки, Винт, Горшок и Три «О» придумали специальный индикатор. Его достаточно приложить к портрету и сразу станет понятно, что тот – обработанная подделка.

— Хм, еще более занятно, — протянул Ольховой, глядя на уложенных у его ног Артура с сотоварищами.

— Вы должным мне поверить, — горячо бросила Кристина. – Вы же сами знаете эту историю, дядя же что-то вам рассказывал, про их совместную работу, про поиски утраченных шедевров, про отправку подделок на Запад для коллекционеров-буржуев. Индикатор я нашла в тайнике, в котором за границу переправляли небольшие картины – в обложке альбома с репродукциями шедевров, утраченных во время Второй мировой войны. – Ольховой выпрямился и испытующе посмотрел на Кристиной, той показалось, что ее просвечивают насквозь, под таким прицелом ни в коем случае нельзя было лгать или выдумывать. – Я уверена, мой альбом такой же, как и тот, в котором вы нашли фото своего дяди и моих дедушек. Ваш дядя рассказывал, как они использовали эти альбомы для тайных перевозок?

— Что-то рассказывал, — кивнул Ольховой. – Может быть, вам еще и формула чудо-состава известна?

— Ну и зачем вы над ней издеваетесь?! – вмешался Артур, его прижимали к полу коленом, но его решимости это не уменьшало. – Она и так рассказала про индикатор. Приложите его к картине и сами убедитесь. Если, конечно, сможете заполучить картину.

Последнее было брошено с расчетом поддеть противника. Ольховой зло сверкнул глаза, но потом сделал вид, что не обратил внимания на реплику с пола.

— Формулы я не знаю, — честно призналась Кристина, — и ничего похожего в бумагах дедушки не находила.

Повисла пауза за время которой Кристина успела прийти в полное отчаянье, а потом, кое-как ухватившись за крохотную надежду, выбраться к свету.

— Если такой индикатор существует, он мог бы побудить меня подумать о сохранении жизни, — наконец, произнес Ольховой.

— Сохранить жизни всех, — настаивала Кристина.

— Я думал, вас интересует жизнь только этого наглого интернатского выкормыша, — проронил Ольховой.

В ответ на укол, Артур и Медведь снова попытались ринуться в драку, но из лежачего положения это оказалось весьма непросто.

— Пообещайте, что сохраните жизни всем, — потребовала Кристина, поражаясь собственной дерзости, — я знаю, вашему слову можно верить.

— Даже теперь? – с дьявольской усмешкой спросил Ольховой.

— Даже теперь.

— Хорошо. Обещаю. Где индикатор?

— У меня в каюте. Отпустите меня туда, и я принесу.

Ольховой посмотрел на нее пронзительным испытующим взглядом, но она и не думала лукавить или отворачиваться.

— Идите, — позволил Ольховой после некоторого раздумья. – Надеюсь, не надо уточнять, что если вы позволите себе что-то кроме оговоренного, ваши друзья пострадают?

— Я быстро, — пообещала Кристина.

***

Кристина снова шла по коридору, как во сне, постоянно оглядываясь: не идут ли за ней. Из ресторана продолжала доноситься бодрая музыка, с палуб долетали непринужденные голоса гостей и смех, а Кристина, будто в ином измерении, пыталась спасти человека, который стал ей невероятно дорог, и его товарищей. В полном одиночестве Кристина дошла до своей каюты, вынула из тайника в обложке индикатор и двинулась обратно. Конечно, она могла кинуться за помощью, рассказать капитану, что на его корабле в плен захвачен люди, попросить связаться с полицией, те бы прислали группу захвата и так далее, но ей же поверили. Ее отпустили без присмотра, значит, хоть какая-то капля положительного отношения к ней в душе и сердце Ольховского есть. Разве Кристина может подвести? Нет, даже права не имеет задумываться.

Вернулась Кристина так быстро, как позволили ослабевшие от страха и волнения ноги. Индикатор она протянула Ольховому. Тот взял скромное приспособление и с сомнение повертел в руках.

— Как работает?

— На солнечных батарейках. Передовая технология того времени, — Кристина постаралась объяснить и дальше, но получилось не слишком убедительно.

Индикатор подробно осматривал только Славик, подтвердил, что тот в рабочем состоянии, то есть заряд получает и держит, а вот, как и на что должен среагировать без нужно образца оставалось не понятно.

— Беру, — согласился Ольховой и встал со стула, — и вас оставляю в покое, но под присмотром, пока не проверю ваш приборчик в действии. Надеюсь, вы не заставите меня об этом жалеть. Меня за вас все же еще кое-кто просил. Отпустите их, — последнее он бросил своим охранникам.

Оставшись без физического контроля, Артур и Медведь поднялись, сверкая взглядами полными ненависти.

— Кто за нас просил? – непримиримо бросил Артур.

Однако Ольховой его проигнорировал и обратился к Кристине:

— Вы ведь составите мне компанию за ужином? А потом у нас еще и урок вальса.

Кристина растерянно похлопала глазами.

— Запугали девушку, шантажировали, а теперь на свиданку зовете? Довольно подленько так обеспечивать себе ее согласие, — запальчиво бросил Артур Ольховому.

— Я пришлю приглашение, — предупредил Ольховой растерянную Кристину и ушел, охранники потянулись за ним.

— Он правда думает, что я соглашусь? – изумленно проговорила Кристина.

— Уверен, как и уверен в своей неотразимости, — неприязненно бросил Артур, потирая ушибленные места.

Немного погодя, освобожденные пленники осмелились выйти из кают. Вокруг по-прежнему царила благодушная расслабленная атмосфера, играла музыка, кто-то пел, двигатели теплохода шумели, вода плескалась о борта, кричали чайки.

По требованию Артура вся группа собралась в носовой части корабля, на второй палубе, чтобы обсудить сложившееся положение.

— Несколько раз я звонил Кабачку, — сообщил Артур, — отвечают, что телефон недоступен. Позвонил еще паре наших ребят на суше, везде молчок. Либо все настолько плохо и всех уже обложили, либо именно мы оперативно занесены в черный список и отовсюду вычеркнуты.

— Что делать? – задал главный вопрос Медведь, и участники группы с надеждой посмотрели на Артура.

— Вариант: делать с корабля ноги – кажется самым разумным, — тихо произнес Артур. – Несколько весьма ценных вещиц, которые я купил для Кабакова на аукционе, оплачены и лежат в сейфе в моей каюте. Это неплохой улов, так что будем дергать отсюда не с пустыми руками.

— А Безликий? – так же тихо напомнила Кристина.

— Он нам уже ни к чему, — бодро заявил Славик. – Босса нет – дела нет. И Безликий и картина нам до лампочки. Теперь мы свободны. Можно драпать.

— На счет картины, я согласна, но Безликий… он же не оставит меня в покое, когда-нибудь он за мной придет.

— А так ли уж ты ему нужна? – все также бодро бросил Славик.

Кристина выразительно осмотрела на Артура. Рассказывать подробности их связи с Безликим еще одному человеку, ей не хотелось.

— Разве мы уже знаем кто он? – мягко спросил Артур.

— Он уже здесь, на корабле, пытался на меня напасть. Вернее, даже, они. Я же рассказывала.

— Мы еще не уверены, что это телохранители Мальцева. А даже если бы и были уверены, в нашем положении нам лучше сидеть тише воды, ниже травы, или вообще слинять.

Кристина тяжело вздохнула. Конечно, она понимала, что никто из них не обязан спасать ее от расплаты за совершенное убийство, тем более если спасение требуется им самим.

— Можешь попробовать поднять вопрос о Безликом перед Ольховым, — язвительно заметил Артур, — у вас же с ним сегодня очередное свидание.

— Если мы собирается бежать, с какой стати я на него пойду? – обиделась Кристина.

— Придется пойти. Он не должен сомневаться, что контролирует ситуацию. А вопрос побега очень сложен и к сегодняшнему вечеру не разрешится. Где у нас следующая остановка? Волгоград? Будет ориентироваться на это.

Ни на какие аукционные мероприятия группа Кабакова больше не ходила. Артур, Медведь и Славик занимались сбором аппаратуры и подготовкой к побегу, Кристина в полной неизвестности просиживала в своей каюте. Ей очень хотелось провести это время рядом с Артуром, но она понимала, что своим присутствием будет только мешать, раздражать и отвлекать.

Вечером Кристине доставили записку о том, что в девять ее ждут в комнате отдыха на второй палубе. Не желая, чтобы встреча с врагом выглядела как свидание, Кристин надела один из деловых костюмов. Без пяти девять за Кристиной зашел охранник и проводил к месту ужина.

Ольховой вел себя как обычно любезно, но теперь Кристине это казалось издевательством. Обменялись первыми почти приветственными репликами, формальными вопросами о состоянии дел, Кристина не преминула узнать и о самочувствии Князя. После окончания вводной части диалога, Ольховой произнес:

— Жаль сегодня вы в сером, а не в голубом. Голубой вам очень идет, поэтому я попросил свою помощницу подобрать вам платье для прощального вальса именного голубого цвета.

Кристина удивленно посмотрела на собеседника, а тот делал вид, что занят в первую очередь поданной трапезой. Среди мрака нависшей угрозы внезапно мелькнул луч надежды, ведь получалось, что Ольховой все же планирует с ней станцевать в конце круиза, а значит, до того времени не тронет. Однако, этой искорки не хватило для того, чтобы изменить общий тягостный настрой встречи.

В этот раз для ужина тоже подали изысканные блюда, украсили комнату отдыха свечами и включили негромкую приятную музыку. И все же настроение гостьи и не думало улучшаться. Ольховой сам говорил мало, словно ожидая каких-то важных слов от девушки, но Кристина предпочитала молчать. Ей больше нечего было сказать. Ольховой в ее глазах утратил всякое право на сколько-нибудь положительное отношение. Она чувствовала себя обманутой и не могла этого простить ни ему, ни себе. Она сникла и потухла, больше блуждала взглядом по ковру, что лежал посреди комнаты, чем смотрела на собеседника. В геометрическом современном узоре напольного украшения ей чудилась неестественная тревожная аляпистость картин Горшкова-старшего, тех картин, что прикрывали собой настоящие творения. От этих мыслей тоже становилось совсем неспокойно.

Напряженный вечер тянулся долго, и даже урок танца его не украсил. Кристина выполняла то, чего от нее ждали, но не более, никакого желания, интереса и задора в ее глазах больше не горело.

В конце встречи Ольховой произнес весьма загадочную фразу: «Теперь я знаю, какая вы настоящая».

— Зачем вы это делаете? – с грустью спросила Кристина.

— Подумайте. Ответ совсем не сложен.

В одиннадцать охранник проводил Кристину в каюту.

Как и было оговорено, Кристина позвонила Артуру, сообщила, что все прошло нормально, и она уже у себя.

Разгоряченный и взбудораженный Артур примчался через пять минут, надежно запер за собой дверь и накинулся с расспросами.

— Ни о чем особенном мы не говорили, — развела руками Кристина. — Ни про Кабакова, ни про портрет бабушки, ни про индикатор, ни про нашу дальнейшую судьбу. Я вообще не понимаю, чего он хотел добиться это встречей. Плохой из меня шпион и никакой психолог.

— Тогда есть основания не исключать и самого простого, — мягко улыбнулся Артур.

— Чего?

— Ты ему понравилась.

— Скажешь тоже, — отмахнулась Кристина. – Такие, как он, смотрят только на шикарных женщин, таких как его Полина, например.

— Да, она прекрасно выглядит, как женщина с обложки. Но такие, как его Полина, быстро приедаются, потому что они только и могут, что казаться, а быть у них не слишком выходит.

— А тебе она уже приелась? – горько усмехнулась Кристина.

— Я же говорил, личного интереса у меня к ней нет. А самая прекрасная девушка на борту – это ты. — Он крепко обнял Кристину, с нотками отчаянья прижимая к себе. – Ты сегодня была просто восхитительна, — с чувством признался он. – Я не ожидал, даже не имел права надеяться. Ты спасла нас, догадавшись предложить в обмен индикатор, спасла всех, хотя должна была думать только о себе. Я не смог сказать тебе этого раньше, при ребятах, но это невероятный поступок с твоей стороны. И ты должна знать, мы тоже будем тебя защищать, до последней капли крови, если понадобится.

— Не говори так, — с болью произнесла Кристина и подняла голову, чтобы посмотреть Артуру в глаза, чтобы убедиться, что он искренен с ней. – Если с тобой что-то случится, — голос Кристины дрогнул от волнения, — я этого не переживу.

— Ты изумительная, — с восхищением прошептал Артур, поднял лицо Кристины за подбородок и поцеловал в губы нежным прикосновением, похожим на касание крыла бабочки.

Прекрасно и болезненно одновременно нахлынуло новое откровение страсти. Кристина знала, что не должна, но не могла заставить себя остановиться. Одежда слетела как лепестки отцветших цветов, чтобы дать свершиться главному, где уже не важна внешняя красота, а ценна глубина. Трепет от каждого прикосновения и неутолимая жажда новых касаний охватили все существо Кристины. Она льнула к его губам, к его рукам, к его сильному мускулистому телу, она желала объятий крепких и страстных. Глаза сами закрывались от восторга, но теперь всем телом она чувствовала гораздо больше, чем могло передать зрение глаза. Восторг от единения с возлюбленным, переполнявший каждую клеточку, нечем нельзя было измерить и ни с чем сравнить.

Каштановые локоны Кристины разметались по подушке, чтобы дразнить Артура своей мягкостью и ароматом, ласкать и опутывать. Он бился, ведомый страстью. Она отдавалась ему и своим чувствам полно и безоглядно. Его руки то скользили по ее бокам и бедрам, то сжимали, доказывая свою власть и желание. Она отвечала поспешными поцелуями, куда бы они не попадали: щеки, шея или губы. Она радовалась и наслаждалась, и этот поток чувств выплескивался из нее сладостными стонами и сдавленными вздохами. Подстраиваясь под такт, чтоб сделать движение общим, взаимным и проникновенным, она старалась не меньше, чем в вальсе, но танцевала с партнером, которого желала больше всего на свете.

Открывая глаза, она видела его над собой и не могла не улыбаться, он отвечал ей счастливым блеском в глазах и вихрем поцелуев. Сейчас Артур принадлежал только ей и телом, и душой.

«Даже если ты не найдешь для меня места в своей жизни, я всегда буду тебя любить». – думала Кристина в эти сладостные мгновения.

Он заполнял ее тело, сердце и душу, ласкал и одаривал блаженством, давая забыть о всех пережитых волнения и поверить: безграничное счастье существует.

Его удовлетворенный выдох послужил ей доказательством, что совместное будущее возможно. Кристина сжала Артура в объятьях, не позволяя отстраниться и уйти, ей хотелось наслаждаться единением и дальше, даже в затухающих всполохах удовольствия.

Глава 16

Покрывало не стянули, его резко сдернули, обнажая сплетенные сонными объятьями тела. Те, кого застали врасплох, мгновенно проснулись. За окнами еще царила ночь, а в каюте включили свет и издевательски корчили бородатые рожи, разглядывая обескураженных любовников.

— Вам что нужно?! – вскипел Артур и прикрыл Кристину подушкой, насколько было возможно. – Пошли вон!

— Не раньше, чем получим то, зачем пришли! – заявил неприятный голос и на середину комнаты вышел Мальцев, также плотоядно пялясь на полуголую Кристину, как и его телохранители.

— Еще чего! – воинственно выдал Артур, сжимая кулаки, он приподнялся, одновременно закрывая собой девушку и готовясь кинутся на противников. – Я вам не дам и пальцем ее тронуть.

— Да не собираюсь я ее трогать, худосочную эту, — оскалился Мальцев. – Мне нужно кое-что другое.

— Вы не получите ничего! Уходите! Врываться просто так в чужие каюты никому не позволено! Тем более здесь! Уходите! Иначе я подниму шум и сюда сбежится охрана, сами догадываетесь чья!

— Артур, пожалуйста, не зли их, — умоляюще попросила Кристина, прячась за двумя подушками.

— Так что?! – не унимался разгоряченный Артур. — Мне начать орать?! Стюарды точно сбегутся на вопли посреди ночи!

— При нем диалога не получится, — бросил своим бородатым охранникам Мальцев. – Заткните его.

Телохранители поняли босса буквально и кинулись на Артура, тот и не подумал отступать, а, напротив, ринулся им навстречу. Завязалась драка, в ходе которой храброго защитника повалили на пол.

— Не трогайте его! – воскликнула Кристина и попыталась бросится на помощь к Артуру. – Не трогайте! Не надо!

Мальцев перехватил ее за руку и насильно усадил обратно на кровать.

— Заткнись и послушай, — прорычал он Кристине в лицо. – Твоего малахольного больше никто не тронет.

Именно в этот момент один из охранников ударил Артура рукояткой пистолета по голове. Молодой человек потерял сознание и перестал сопротивляться. Кристина в ужасе вскрикнула, посчитав, что Артура убили. Губы ее задрожали, а руки бессильно опустились.

— Теперь послушай меня, — прохрипел Мальцев, обдавая Кристину жаром злости и брызгами слюны. – Он только в отключке, но будешь ерепениться, пришьем вас обоих. Поняла?

Кристина, обрадованная тем, что Артур жив, с готовностью кивнула.

— Мне нужен индикатор, — грозно сообщил Мальцев, — тот самый, который может отличить оригинал от подделки.

Кристина побледнела.

«Откуда он знает про индикатор?» - болезненно пронеслось в голове, однако ответ на вопрос ничего бы не изменил. Кристина тут же хотела признаться, что индикатор больше не у нее, но Мальцев не дал ей даже начать говорить:

— Только не надо делать вид, что не понимаешь, о чем речь. Я знаю, что эта штуковина у тебя в каюте. Отдай, и никаких вопрос к тебе не будет. К твоему малахольному тоже, — Мальцев кивнул на Артура, связанного и запиханного в угол.

Кристина сделала попытку объяснить ситуацию:

— У меня его нет…

— А смотри, что есть у меня, — с этими словами Мальцев показал ей на телефоне фотографию перепачканной белой женской туфельки.

Кристина сразу узнала ту роковую лодочку, которой она пробила человеку глаз. Девушка испуганно посмотрела на Мальцева, смертельный холод пополз у нее по ногам, а потом и выше, подбираясь к бешено колотящемуся сердцу. Теперь она не сомневалась, что кто-то из них Безликий. Но кто? Мальцев совершенно не похож, а его телохранители в общих чертах похожи, но их же двое. Оба? Братья-близнец? Тройняшки?

— Ага, — усмехнулся Мальцев, наслаждаясь испугом девушки, — вижу, леди Кровавый каблучок узнала свою туфельку. Что теперь скажешь? Продолжишь отпираться? А догадываешься, что я тогда сделаю? Отдам эту туфельку в руки закона. Ты удивишься, какой пронырливой и беспощадной может быть машина нашего правосудия. Обычно ментам ничего не нужно, неинтересно и недосуг, но если их как следует простимулировать, система может любого раскатать в лепешку. Так как? Отдаю в руки правоохранителей? Они заведут дело, посадят тебя на время следствия в каталажку. А за решеткой, знаешь ли, все равны, проститутка ты или простая девушка, дерут всех подряд без разбора и все, кому не лень. К тому времени, как дело дойдет до суда, ты от последней подзаборной шлюхи уже ничем отличаться не будешь. А если под крылышко к каким-нибудь извратам попадешь, так тебе и соски поотрезают и сигаретами между ног все повыжгут.

— Хватит! – в ужасе воскликнула Кристина и зажала уши. – Хватит! Прекратите! Не надо!

— Представила, да? – мерзко усмехнулся Мальцев. – Так это еще цветочки, а когда по этапам пойдешь, когда в руки к зэчкам угодишь, там в сто раз хуже будет. Бабы себе подобных не жалеют, измываются так, что и бывалым блатным не снилось.

— Пожалуйста, не надо больше! – бросила Кристина, закрывая и глаза.

— Если хочешь остаться целой и на свободе, — зло проговорил Мальцев, — отдай индикатор.

Кристина разжала руки и открыла глаза.

— У меня его нет, — уверенно заявила она. – Я отдала его вчера Ольховому.

Мальцев грязно выругался, а потом в прямом смысле схватился за голову, и, ероша пальцами волосы, принялся нервно расхаживать по каюте.

Кристина опасливо поглядывала то на него, то на его телохранителей, то на бесчувственного Артура, брошенного в углу.

На мгновение Мальцев остановился и бросил Кристине:

— Давно это было?

— Вчера днем.

Снова поток ругательств показал все силу эмоций Мальцева. Походив из угла в угол еще несколько минут, Мальцев приказал:

— Сиди в каюте и не рыпайся. Останешься с ней, — сказал он одному из охранников, — а я пока пораскину мозгами, — и он ушел вместе с другом телохранителем.

Оставшийся бородач запер дверь каюты.

Несколько минут Кристина просидела на кровати как испуганный зверек, сжавшись и таращась на своего тюремщика, а потом немного осмелела:

— Могу я осмотреть его рану? – спросила она, указывая на Артура. – И обработать? У меня в сумочке перекись есть.

— Ну, валяй, — оскалился охранник, насмешливо оглядывая полуобнаженную фигурку.

Он развалился в кресле и упивался своим положением и беззащитностью девушки. Заметив его взгляд, Кристина сдернула с кровати простынь и закуталась в нее.

— Эй, зачем?! – возмутился охранник. – Или считаешь, это помешает мне тебя оприходовать? Не помешает. Босс еще долга будет репу чесать, проблемку ты ему подкинула нешуточную. Так что я все успею, и даже не один раз. В лесу мне с тобой поразвлечься не дали, теперь наверстаю.

После этих слов пропали последние сомнения, Безликий – именно этот охранник Мальцева, но Кристина не подала виду, что сердце оборвалось, а лишь стремительнее кинулась к своей сумочке. Там и правда лежала бутылочка с перекисью водорода, но главное, что там хранился газовый балончик. Конечно, если распылять его в маленькой закрытой каюте, то ощутить последствия придется всем, поэтому Кристина предполагала пускать орудие самозащиты в ход только в самом крайнем случае.

Подсев к Артуру, она осторожно осмотрела его голову, на макушке ближе к затылку темнело пятно крови, волосы в этом месте слиплись и для того, чтобы добраться до самой раны пришлось ни мало постараться. Безликий, несмотря на угрозы и мерзкие взгляды, Кристину не торопил и не одергивал, его устраивало, что пленница не доставляет лишних хлопот, а спокойно копается в уголке.

Кристина ощущала едва заметное дыхание своего защитника, радовалась, что он жив и что она рядом с ним. Она и думать не могла, сбежать из каюты без него, даже если бы представилась возможность.

Потянулись часы томительного ожидания, за окнами рассвело. На реке стало оживленнее, как на настоящей трассе стали появляться большие и маленькие суда, они гудели сиренами, приветствовали друг друга, о чем-то переговаривались. На берегах тоже стало многолюднее, отдельные строения, группы и целые поселения стали встречаться чаще, что значило: приближается очередной крупный город.

Зазвонил телефон Артура, это товарищи обнаружили отсутствие главаря и забеспокоились. Кристина вздрогнула от ворвавшейся в лживое спокойствие каюты бодрой музыки рингтона. Безликий забрал устройство связи себе и поставил на беззвучный режим, потом и у Кристины потребовал отдать телефон, лишая надежды связаться с членами группы и позвать на помощь.

Прошло время завтрака, в животе предательски заурчало, Кристина неловко поежилась. Она почти не шевелясь сидела в углу, оберегая еще не пришедшего в себя Артура, как голубка оберегала бы своего птенца, и молча ждала, куда вынесет ее течение судьбы.

Девушка гладила бесчувственного защитника по голове, по щекам, по груди, и сейчас он казался ей не только красивым, но и родным. Она мысленно упрашивала его быстрее прийти в себя, потому что безжизненность слишком пугала, и тут же желала, чтобы он дольше оставался без сознания, так как знала, что очнись он, и сидеть сложа руки не будет, а излишняя активность может выйти и боком.

Несколько раз звонил и телефон Кристины, но вызывающих постигла та же участь, им никто не ответил. Некто обеспокоенный и нетрепливый пришел стучать в дверь. Сначала аккуратно, затем более настойчиво, в завершении так, что несчастная дверь ходила ходуном. После первого же осторожного стука, Безликий навел на Кристину пистолет и тихо сказал:

— Только попробуй рыпнуться, — а холодные глаза удава делали угрозу убедительнее.

Кристина вспомнила это ледяной застывающий взгляд, он уже парализовал ее страхом в лесу около дач. Кристина крепче прижала к себе Артура, она очень переживал за него, поэтому вела себя смирно.

Теплоход причалил к речному вокзалу Волгограда. Двигатели замолчали. На нижней палубе зазвучали голоса, это желающие ступить на твердую землю и прогуляться по городу потянулись на берег.

В дверь каюты снова постучали и на этот раз только этим не ограничились:

— Кристина! – раздался из коридора голос Медведя. – Кристина, ты здесь? Здесь? Ты слышишь меня?

— Чего церемониться? – послышался голос, в котором Кристина узнала Славика. – Давай вскроем дверь.

— Можно, конечно, — задумчиво протянул Медведь и с усилием потряс дверь за ручку. – Она довольно хлипкая. Вылетит с одного удара.

— Но я же сказал «вскроем», а не «выломаем». Артур за такое самоуправство нас по головке не погладит.

— Пусть сначала найдется, — буркнул Медведь.

— А если его нет у себя, у нас, у Кристины, где еще он может быть?

— На берег он сходить не собирался. А если… у Полины?

— Н-да, он времени не теряет. Даже завидно. Знаешь номер каюты Полины?

— Пошли, узнаем, — предложил Медведь.

Кристина сидела над бесчувственным телом Артура и комкала в руках край простыни. Ей было горько и обидно, что товарищи, которые так беспокоятся о пропавшем друге, в неведении заподозрили его в легкомысленном отношении к девушкам.

Безликий долго прислушивался к удаляющимся шагам Медведя и Славика, а потом бросил Кристине телефон:

— Звони им и говори, что вы с малахольным кувыркались всю ночь, и ты его так затрахала, что он теперь будет отсыпаться до обеда. А скажешь, что-нибудь лишнее, он получит пулю. Имей в виду, его я жалеть не будут. По большому счету, он нам не нужен.

Кристина послушно позвонила Медведю, говорила коротко и холодно, но очень деликатно, даже не подозревая, насколько неприятно сделала Михаилу признанием о бурных ночных утехах с Артуром.

— Бесконечно так объяснять наше отсутствие не получится, — сказала Кристина, возвращая телефон.

— Сиди и не вякай, — огрызнулся Безликий.

Перед самым обедом, наконец, явился Мальцев.

— Значит так, ты эту кашу заварила, тебе и разгребать, — заявил он Кристине. – Звони Кошатнику и говори, что после отплытия из Волгограда жаждешь с ним встречи и собираешься подарить подарок.

— Какой? – проронила Кристина, пытаясь понять задумку Мальцева. – Мне нечего ему дарить.

— Мне есть. Запонки. Вы, я знаю, с Кошатником каждый вечер танцульки устраиваете. Сегодня потанцуете пораньше, в комнате отдыха на второй палубе. Видела, там на полу ковер лежит? – Кристина кивнула. — Твоя задача – продержать Кошатника на этом ковре десять минут. Танцевать вы там будете или тискаться, мне без разницы, главное продержи, но чтобы не запирались там вдвоем. Еще очень важно, чтобы Кошатник на вашу свиданку подаренные запонки надел. Ясно? Прямо так ему и скажешь, чтоб обязательно надел. А потом один из моих парней нажмет кнопочку на пульте, и все.

— Что все? – напряглась Кристина.

— Конец ему, — мрачно хохотнул Мальцев.

— Я не понимаю.

— А тебе, дура, и не надо! – взвился Мальцев. – Механизм сработает, запонки на руках – и бах! – разряд тока и остановка сердца. На выходе чистейший сердечный приступ. Ни один медик не подкопается.

— Я не буду делать такое, — испуганно запротестовала Кристина. – Нет!

— Тебе делать ничего и не придется. Потанцуешь с ним, пока он не свалится. Кнопку мой человек нажмет. Пульт я тебе не доверю.

— Нет. Я не буду этого делать. Это почти равносильно тому, что я убью сама. Нет! Зачем вообще его убивать? Лучше я попытаюсь его уговорить вернуть мне индикатор.

— Дура! Если мы его не убьем, он прикончит нас!

— Нет, я не буду с ним танцевать, — упорствовала Кристина.

Мальцев скрипнул зубами, а потом сделал знак телохранителю, который стоял от него по левую руку, тот пошел к Кристине и Артуру и направил последнему в голову пистолет.

— Нет! Пожалуйста! Не надо! – воскликнула Кристина, прижимая бесчувственное тело к себе.

— Тогда делай, что тебе говорят, — зло процедил сквозь зубы Мальцев. – Звони Кошатнику и приглашай на танцульки. Но помни, — оскалился он, — взболтнешь лишнего, твоему малахольному тут же что-нибудь отстрелят.

Кристине всунули в руки телефон. Дрожащими пальцами она набрала нужный номер, а когда на том конце приняли вызов, произнесла:

— Здравствуйте, Олег. Когда мы сегодня сможем с встретиться? У меня для вас небольшой подарок.

— У вас для меня? – удивленно переспросил Ольховой. – Вы точно решили стать самой неординарной. Обычно подарки девушкам делаю я. Даже интересно, чтобы это могло быть. Пара пакетиков кошачьего корма?

Кристина почти улыбнулась, но собеседник, разумеется, не видел даже этого.

— Ничего особенного, но мне было бы очень приятно, если бы вы надели это сегодня на наше танцевальное занятие, — пролепетала Кристина, каждое слово ей сейчас давалось с огромным трудом, и она не узнавала собственного голоса.

— Надел? Для танцев? Хм. Еще занимательнее. Что же это? Новый китель? В образе кого вы теперь хотите меня увидеть? Может быть, бандита?

Эта попытка собеседника пошутить отозвалась в душе Кристины глухой болью.

— Не угадали, — она постаралась придать голосу хоть немного бодрости, но вышло не выразительно. – Я думаю, нам стоит встретить, где и в прошлый раз, в комнате отдыха. Скажите во сколько.

— Тогда также в девять. Администрация закроет ее для нас от посторонних.

— Нет, давайте не будем так тянуть. Через полчаса после отплытия из Волгограда. Не просите о закрытии для нас комнаты. Мне важно потренироваться танцевать при посторонних, чтобы на балу я не растерялась.

— Вот вы сами и выставили все условия. Я их принимаю.

— И, пожалуйста, наденьте мой подарок. Я передам его через стюарда.

— Договорились. До встречи на танцполе, — по звучанию голоса Ольхового Кристина поняла, что тот улыбнулся, а ведь она звала его, чтобы убить.

Как только разговор закончился, телефон у Кристины отобрали.

— А теперь сиди и жди, — бросил ей Мальцев. – Чем спокойнее просидишь, тем целее отсюда выйдешь.

— Для танцев мне нужно будет переодеться, — предупредила Кристина.

— А, по-моему, и так пойдет, — нехорошо усмехнулся Мальцев, осматривая наряд из простыни. – Да, парни? Даже Кошатник оценит.

Телохранители согласно улыбнулись, причем еще более мерзко, чем их босс.

— Если я появляюсь в таком виде, он точно что-то заподозрит, — веско произнесла Кристина.

Тут застонал Артур, приходя в себя, и Кристина мгновенно забыла обо всем ином.

— Как ты? – встревоженно спросила она.

— Голова, — поморщился Артур, а потом обнаружил, что руки связаны, сам он голый и лежит на полу. – Что происходит? – мгновенно напрягся он и тут же поморщился.

— Кляп ему в рот, — распорядился Мальцев, — а продолжит бузить, отправьте обратно в бессознанку.

— Не сопротивляйся, пожалуйста, — успела сказать Кристина, до того, как охранники приступили к выполнению приказа.

Артур и не подумал слушаться, но теперь силы оказались еще более не равны. Он получил несколько новых ударов, а в рот запихнули часть наволочки.

Присматривать за пленниками Мальцев оставил всего одного охранника, а вместе со вторым ушел, как выразился, прогуляться. Бородатый, награжденный ролью надзирателя, первым делом развел пленников подальше друг от друга, да еще и приказал обоим отвернуться к стене. Снова потянулось время мучительного ожидания. Кристина слишком боялась, что Артур начнет приводить в жизнь свои бесконечные планы освобождения, невзирая на собственную безопасность, поэтому упорно не смотрела в его сторону и не реагировала на попытки привлечь к себе внимание, надеясь, что на побег в одиночку он все же не решится.

Из-за того, что все мысли Кристины были заняты только переживаниями за Артура, о приближающейся встрече с Ольховым она и не думала, однако, когда явился Мальцев, чтобы дать ей последние указания, Кристина занервничала.

Девушке дали собраться и одеться в туалете без посторонних глаз. От нее потребовали надеть деловой костюм. На воротник блузки с внутренней стороны скотчем прикрепили маленький микрофон.

— Так мы будем слышать все, что вы говорите. Попробуешь намекнуть Кошатнику на то, что его ждет, и твой малахольный – труп, — предупредил Мальцев.

Кристин опустила глаза и помолчала. В эти минуты ей настолько было не по себе, что начала казаться, что все происходит во сне.

Артур, которого охранника уже приходилось несколько раз усмирять побоями, опять встрепенулся, ухитрился вытолкать изо рта кляп и крикнул девушке вдогонку:

— Не думай обо мне! Я выберусь! Расскажи ему! Он поможет!

Кристина бросила на Артура затравленный взгляд через плечо. Один из бородачей бросился на него, чтобы вернуть кляп, а Мальцев подтолкнул девушку к выходу:

— Иди, но если хоть чем-то намекнешь, твоему прострелят башку.

Кристина отправилась на встречу, как в последний путь. У нее подгибались ноги, сердце болезненно трепыхалось, разум не справлялся со шквалом тревог и эмоций, поэтому она ощущала себя почти в прострации. Кристина словно шла на казнь, хотя ей отводилась роль пособницы. После слишком ярких и болезненных воспоминаний об убийстве туфлей одного из Безликих, снова переживать подобный кошмар было невыносимо. Из-за ее действий должен погибнуть еще один человек, на этот раз человек, которого она хоть немного знала, и пусть ее отношение к нему испортилось, она не была готова к его смерти. Она ее не хотела, но могла ли предотвратить? С другой стороны этой дилеммы находился Артур, ради спасения которого Кристина была готова на все, даже на… Или не готова?

«Но что я могу сделать? – оправдывала себя Кристина, с каждым шагом приближаясь к роковому событию. – Если я откажусь, даже если попытаюсь предупредить, эти изверги убьют Артура. А этого я не переживу. Тем более, если его убьют из-за меня. Простите меня, Олег, но выбирать я не могу. Артур мне дороже всех.»

Она почти убедила себя, что иного выхода у нее нет и ее поступок оправдан, но стоило увидеть Ольхового, и сердце оборвалось. Как она сможет снова стать убийцей? Как промолчать, что через десять минут его убьют?

Ольховой стоял в комнате отдыха спокойно и уверенно, ожидая появления Кристины, да еще и принес с собой Князя в клетке.

— Мне показалось, к нему вы более благосклонны, чем ко мне, — объяснил он присутствие кота. – Будет поднимать вам настроение.

Кристина растянула губы в бледной попытке улыбнуться.

— А вот я, видимо, вызываю у вас смешанные чувства. Мне так подумалось еще вчера. Тем не менее, сегодня вы сами предложили продолжить занятия вальсом, да еще и подарок, — он показал манжеты рубашки, на них сверкнули запонки. – Признаюсь, меня ваш дар озадачил, тем более, что пришлось разыскивать подходящую под него рубашку.

— Благодарю, что надели, — пролепетала Кристина.

— Вы действительно настроены танцевать? – с сомнением спросил Ольховой, внимательно вглядываясь в партнершу.

— Да, конечно, — Кристина выпрямилась, изо всех сил изображая легкость. – Жаль, что придется танцевать без музыки.

— Зачем же? Пусть наш скрипач сейчас на репетиции, но современная техника придет нам на помощь, — Ольховой достал телефон и стал искать на нем нужный музыкальный файл.

Кристина направилась к роковому ковру. Еще вчера он вызывал в ней неприязнь и подсознательную тревогу. Что же это было? Предчувствие? Интуиция? Кристина встала на затейливый узор, стараясь представить, что кроется под ворсовым покрытием, и как произойдет то, в чем она всей душой не желает участвовать, но не может отказаться. В таком состоянии, ей, конечно, было совсем не до танцев. Музыка проносилась где-то мимо, не затрагивая сознания, движения выполнялись автоматически, а потому неловко и часто невпопад.

— О чем вы думаете? – то и дело теребил ее вопросами Ольховой. – Ритм совсем не держите. Ориентируйтесь хотя бы на мой голос. Раз, два, три. Раз, два, три.

Ее куда-то вели, ее кружили, ноги слушались плохо, руки так и норовили опуститься, а голова стала пустой и тяжелой. Единственное, за чем следила Кристина, в танце они не должны были покидать ковра. Кристине казалось, что неловкий вальс тянет ее в пропасть, что после нажатия таинственной кнопки, оборвется жизнь не только Ольхового, но и ее самой.

— Что с вами происходит? – спрашивал Ольховой, ловя ее взгляд. – Даже вчера у вас получалось лучше, чем сегодня.

— Поэтому я и попросила о встречи, — выдавила из себя Кристина, — мне нужны постоянные тренировки.

— Может, вас сбивают посторонние? Давайте отложим до вечера. Я договорюсь, и эту комнату оставят за нами.

— Нет, продолжим, — не согласилась Кристина, и пытка продолжилась.

Гостей в комнате отдыха было немного, большинство занимались своими делами: развлекались телефонами, беседой, кто-то играл в шахматы, кто-то в бильярд, одни входили в гостеприимно распахнутые двери, другие выходили, лишь человек пять наблюдали за танцевальными упражнениями Кристины и Ольхового. В числе последних находился один из телохранителей Мальцева. Бородач стоял у стены в нескольких метрах от вальсирующих, напустив на себя скучающий вид, но на самом деле зорко наблюдал за всеми действиями и мимикой обоих партнеров.

Десять минут, отведенных на подготовку смертельного удара, истекали, а у Кристины заканчивалось мужество. Разве может она ничего не сказать человеку, который через несколько минут из-за нее умрет? Кристина снова уговаривала себя Артуром, безвыходностью ситуации, отсутствием рокового пульта в ее руках, но в памяти всплывал труп с ее туфелькой в глазу, и все убеждения летели к черту. К тому же, как бы не напугало ее вчера поведение Ольхового и открывшаяся о нем правда, лично ей он абсолютно ничего не сделал, сдержал свое обещание: отпустил Артура и его ребят, никак не поменял своего отношения к самой Кристине, не попытался воспользоваться своим положением в каких-нибудь гнусных целях. Заслужил ли он ее трусливое молчание? Что-то чувствовалось в этом сдержанном человеке, опасное и притягательное, что заставляло настораживаться, но и уважать. И вроде бы он вел себя достаточно расслабленно и в меру открыто, но за этой маской угадывалась пропасть, в которую не хотелось заглядывать, чтобы не столкнуться лицом к лицу с чудовищем. Кристина поймала себя на мысли, что Ольховой похож на Артура, каким тот станет лет через десять.

Нервы не выдержали, и на глаза Кристины наполнились слезами. Ольховой не упустил и этого.

— Что случилось? – поинтересовался он. – Вы плачете? Вам настолько мучительно танцевать? Или вы расстраиваетесь, что плохо получается? Нет, уже совсем неплохо.

— Я не плачу, — поспешно заговорила Кристина, пряча глаза. – Соринка, наверное, попала.

— Что за детские отговорки? Признавайтесь, в чем дело, — настаивал Ольховой. – Или вас так огорчает, что до нашего расставания осталось совсем немного? – шутливо спросил он.

Его догадка настолько попала в цель, что глаза у Кристины испуганно распахнулись, и слезы потекли по щекам. Ольховой, не ожидавшись, что окажется прав в своем ироничном предположении, опешил. Он ведь не предполагал, что Кристина станет так глубоко переживать их расставание. Тут же он задал себе вопрос: а не ошибся ли он? И пристальнее посмотрел на девушку. В это мгновение Кристина краем глаза уловила, что телохранитель Мальцева отошел от стены и шагнул в их сторону.

«Сейчас!» — крикнул Кристине внутренний голос, и она решилась больше не плыть по течению, крепко сжала руку Ольхового, поймала его вопросительный взгляд и указала глазами на опасного бородача.

Ольховой проследил за направлением ее взгляда и наткнулся на телохранителя Мальцева. Тот понял, что раскрыт, стремительно шагнул вперед и вытянул в сторону ковра руку со странной продолговатой вещью. Ольховой мгновенно оценил ситуацию, левой рукой обхватил Кристину за талию и, прижимая к себе, оттащил ее за себя. Правая рука в этот же момент совершила бросок вперед, в ней сверкнул крошечный пистолет. Раздался выстрел. Несколько женских голосов вскрикнуло. Бородач сначала дрогнул, а потом рухнул с дыркой во лбу. Пульт выпал из разжавшихся пальцев и покатился по полу.

Черной молнией за ним вдогонку кинулся кот.

— Нет! Князь! – в ужасе воскликнула Кристина, ее испуг подсказал Ольховому насколько опасно устройство, за которым кота погнал инстинкт охотника.

Времени устраивать убийственные догонялки не было. Ольховой решительно выстрелил второй раз. Пуля попала коту в заднюю лапу. Он хрипло мяукнул и по инерции кубарем покатился в сторону. Пульт, запущенный кошачьей лапой, продолжил скакать по полу, и домчался до входной двери. Тут его сцапал Мальцев, который все это время караулил на палубе у входа. Сбитые с толку, перепуганные гости растерянно озирались по сторонам, не в силах понять, что происходит.

Завладев смертельно опасным пультом, Мальцев, немедля, направил его в сторону ковра и своего недруга. Губы искривила издевательская усмешка. Он знал, какое оружие в качестве последнего довода применил его враг, и знал, что пистолет рассчитан всего на два патрона, потом требуется перезарядка, а на нее времени он оставлять не собирался. Ольховой застыл, упрямо и гордо вскинув голову, продолжая держать Кристину у левого плеча, то есть закрывая собой насколько возможно. Он не знал, чем именно опасна штуковина в руках Мальцева, но терять голову от страха не собирался.

Мальцев оставил себе последнее мгновение для глумливого торжества, промедлил с нажатием кнопки, а в следующую секунду его снесло с оглушительным ревом локомотива. Это Медведь с разбега смял его собой и вдавил в ближайшую стену. Мальцеву сломало шею и сплюснуло грудную клетку мгновенно, так что он умер, не успев издать ни звука. Пульт снова выпал и укатился под стул.

Вслед за Медведем появился Артур. Он ворвался в комнату отдыха, от слишком большой поспешности и слабости после ранения его качнуло, но он удержался на ногах и крикнул:

— Кристина!

Силы окончательно покинули девушку, ноги подкосились, и она едва не упала, Ольховой успел ее придержать.

Голоса перепуганных гостей начали становится громче, люди ужасались, возмущались и требовали вызвать капитана.

— Прошу всех успокоиться, — властно объявил Ольховой. – Нежелательные элементы были устранены. Покиньте, пожалуйста, комнату. После уборки она снова будет доступна.

Тут подоспели люди в форме официантов и принялись аккуратно выпроваживать ошарашенных пассажиров.

— Может, теперь отпустите девушку? – бросил Артур Ольховому.

— Насильно я ее не держу, — в тон ему ответил Ольховой, а сам крепче прижал Кристину.

Медведь подошел к Артуру, чтобы поддержать товарища в любом следующем шаге. «Официанты» выжидательно смотрели на начальника, но Ольховой команды действовать им не давал.

— Прекратите, — раздраженно произнесла успевшая совладать с собой Кристина, мягко отстранилась от Ольхового, но пошла не к Артуру, а к несчастному Князю, забившемуся под один из стульев.

— Врача сюда, немедленно, — процедил сквозь зубы Ольховой.

Один из «официантов» кинулся выполнять приказ. Остальные тоже не остались без дела, закипела работа по восстановлению порядка.

Судовой медик оказался не слишком рад, что в качестве VIP-пациента ему подсунули не человека, а животное. С другой стороны, грядущая необходимость заниматься двумя трупами его тоже не прельщала.

— Обезболивающее, обработка раны, перевязка, снотворное – все, что в моих силах, — заявил медик.

— Делайте, — кивнул Ольховой. – Побудите в это время с Князем? — мягко обратился Ольховой к Кристине. – Он вам доверяет, а я пока слишком занят.

Кристина согласилась без колебаний, за Артура она уже не волновалась, поэтому могла уделить время и несчастному животному. Заботой о Князе она вытесняла мысли о том, что на ее глазах только что убили двух человек, а она сама едва не стала причиной смерти Ольхового.

— Он для вас, действительно, как талисман, — проговорила Кристина, принимая ослабевшего кота из рук хозяина. – Он вас охраняет и защищает.

В сопровождении двух людей в форме официантов Кристина и врач направились в медицинский отсек. На второй палубе царило взбудораженное оживление, гости спрашивали друг у друга, что произошло, с любопытством заглядывали в окна комнаты отдыха и обсуждали тут же родившиеся слухи. Среди напряженного гудящей толпы Кристина неожиданно встретила Пушкина.

— Здравствуй, — приветливо улыбнулась она, радуясь, что в такой сложной ситуации у них с Артуром стало больше союзников, — и ты теперь здесь?

— «Я встретил Вас – и всё былое

В отжившем сердце ожило», — процитировал Пушкин. – Прознал, что на корабле освободились места, вот и подсел в Волгограде.

Кристина ответила на это заговорщической улыбкой, она решила, что это часть плана Артура по побегу с теплохода.

Отправив Кристину и Князя подальше от места разыгравшейся драмы, Ольховой отдал главные распоряжения по устранению последствий, а затем обратился к Артуру и его группе, которая успела собраться в полном составе:

— Признавайтесь, кто из вас удумал подслушивать меня через медальон на шее Князя?

— Бред! – огрызнулся Артур. – Нечего нам приписывать.

— Так вот почему замок на клетке мигал! – почти радостно воскликнул Славик. — Реагировал на сигнал передачи!

— И срабатывал, — закончил мысль Ольховой. – Так чьих рук дело и как давно?

— Это не мы, — уверенно заявил Артур.

— Я сам это чуть-чуть не раскрыл, — еще с отблесками радости сказал Славик.

Ольховой пристально смотрел на всех участников группы, но у них на лицах отражалось лишь недоумение.

— А почему только мы вызываем у вас подозрение? – неприязненно бросил Артур. – Кое-кто вам прямо угрожал, - он кивнул в сторону накрытого скатертью трупа Мальцева. – Вот куда надо адресовать такие вопросы.

— Допустим. Тогда перейдем к следующему этапу. Проверим индикатор и картину, — объявил Ольховой и обратился к руководителю группы «официантов». – Разыщите второго охранника Мальцева.

— А его не надо искать, — подал голос Артур, — он связан и ожидает нас в каюте Кристины.

Пленника приволокли в каюту Мальцева и устроили допрос, спрашивая только одно: где портрет?

Оценив всю безвыходность и безнадежность своего положения третий Безликий издевательски усмехался и повторял:

— Не знаю!

Его били, выламывали пальцы, но он только скалился окровавленным ртом и смеялся, что стало похоже на безумие.

Попутно фальшивые официанты перерыли всю каюту, но портрета так нигде и не нашли. Артур, Медведь и Пушкин мрачно наблюдали за происходящим, Славик даже смотреть на подобное отказался и сбежал к своей бесстрастной технике. Артур и его товарище тоже не хотели лишний раз марать рук, но судьба Безликого их беспокоила из-за Кристины, а поиски картины – из-за собственной безопасности.

— Что с сейфом? – уточнил Ольховой, понимая, что это единственное место, которое еще не удалось осмотреть.

— Заперт, — отозвался один из официантов. – Или вскрывать, или…

— Код знаешь? – без особой надежды спросил у пленника Ольховой.

— У Федьки спросите, — прохрипел Безликий, продолжая скалиться щербатым ртом, избитый и окровавленный бородач уже совсем не походил на того сурового охранника с ледяными глазами удава, каким выглядел вначале круиза. – Вызовите дух с того света и спросите, а мне он не доверил такого.

— Вскрываем, — распорядился Ольховой.

С набором инструментов, не имея необходимости скрывать шум, фальшивые официанты взломали сейф без особых проблем. Содержимое осматривал сам Ольховой, а Артур и его товарищи внимательно следили за каждым движением, за каждой извлекаемой вещью. Ольховой выложил на общее обозрение пистолет, две пачки денег, три небольших коробочки с лотами, приобретенными на круизном аукционе, папку с документами, в основном с заключениями о подлинности раритетов. Портрета в сейфе не было.

— Где картина? – снова приступили с расспросами к Безликому.

Тот только смеялся: заливался, когда ему угрожали, и хрипло каркал хохотом, когда его избивали.

«Официанты» вопросительно поглядывали на Ольхового.

— Похоже, что бесполезно, — Медведь оказался единственным, кто осмелился озвучить общие мысли. – Он с катушек слетел. Перебздел.

— Бесполезно! – неожиданно радостно поддержал Безликий. – Этой мазни больше нет. Федька как узнал, что индикатор у Кошатника, доску в щепки разбил и за борт выбросил. Ее больше никому не найти. А вы, малахольные, все еще носом землю роете, так и будете рыть в поисках того, чего нет.

— Врешь, — прорычал Ольховой, сам схватил Безликого за грудки и тряхнул. – Говори, где картина! Говори! Иначе сломанные пальцы тебе покажутся мелочью. Поджаривать тебя будем, медленно и мучительно, как поросенка на вертеле. А вертел, знаешь, куда тебе загоним? В зад. Но неумело, а так чтобы ты не сразу сдох и несколько часов помучался, чтобы было время поразмыслить и вспомнить.

В ответ Безликий продолжил безумно хохотать, булькая кровью из разбитого носа и развороченного рта:

— Ищите, ищите! Пара сотен километров реки вам под рыло!

Ольховой брезгливо поморщился, отпустил Безликого и бросил своим «официантам»:

— Кончайте его.

Выстрел в голову положил конец мучениям захваченного бородача.

На лице Ольхового застыло мрачное разочарование. Картина ему так и не досталась.

— И что такого? – успокаивающе произнес Пушкин. – Портрет все равно был подделкой. Грош ему цена.

— На нем собирались проверить работу индикатора, — сказал Артур, понимая, что их положение усложнилось.

Ольховой словно очнулся и раздраженно посмотрел на Артура и его команду, как на совершенно неуместный здесь элемент.

— Раз за вас просили, дам вам еще один шанс, — ледяным голосом проговорил Ольховой. — Остаетесь на борту и ведете себя как обычные гости. Никакой подглядывающей и подслушивающей аппаратуры. Завтра самый серьезные этап торгов. Он должен пройти без осложнений. Потом с вами и разберемся. Постарайся в это время не попадаться мне на глаза.

— Кто за нас просил? – зацепился за сказанное Артур.

— Есть же бумаги Винтоховского, — напомнил Пушкин, — там целый перечень подделок, на которых можно проверять индикатор.

Ольховой стремительно ушел, никого не слушая и не отвечая на вопрос, оставив Артура и его товарищей в тревожном недоумении.

— Чего он так расстроился? – пробормотал Медведь.

Глава 17

Члены группы собрались в каюте Артура, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Кристина на совещание не пришла.

— Ей и так досталось за нас всех, — объяснил отсутствие девушки Артур, — пусть отдохнет. Поручать ей нечего, она выполнила, что могла.

Остальные члены группы понимающе переглянулись.

— Что удалось узнать? – серьезно спросил Артур, настраивая всех на нужный лад.

— В десять вечера в обоих ресторанах устраивают топлес-шоу, — сообщил Медведь.

— В пол одиннадцатого корабль совершит «непредусмотренную» остановку, — добавил Пушкин, — вероятно, кого-то или что-то будут без лишних глаз поднимать на судно. То есть все внимание будет сосредоточенно на борт посадки, а мы тогда сможем отчалить с другого борта.

— Катер? – уточнил Артур.

— Уже идет за нами из Волгограда, — заверил Пушкин. – Держу с ним связь.

— Значит, пока расходимся по каютам, без суеты собираем вещи, понемногу появляемся на палубах, изображаем, что все идет своим чередом, — распорядился Артур.

Кристина собрала вещи в сумку и загрустила. Произошедшие события так и не дали ей отдохнуть и расслабиться, насладиться речным круизом, близостью и вниманием Артура, на что она очень рассчитывала. А теперь неизвестно выпадет ли ей другая возможность оказаться в многодневном туре. Оглядываясь назад и сравнивая ожидания от путешествия с тем, что постигло ее в реальности, Кристина не смогла оценить свое авантюрное приключение отрицательно. Ей было и жутко, и интересно одновременно, каждый день и каждый час. Получилось, что и романтики на ее долю выпало достаточно. Вечера в ресторане, прогулки по палубам, танцы под звездным небом с человеком в капитанском кителе, обучение вальсу под живое звучание скрипки, цветы, которые до сих пор стояли в каюте и радовали глаз, ночь любви под стук волн о борт. Правда, в этих моментах участвовали разные люди, и в основном даже не Артур, но от этих озадачивающих мыслей Кристина отмахнулась. Конечно, немало набралось и по-настоящему ужасным моментов: смерти, избиения, похищения, но теперь все оставалось позади.

Неожиданно к Кристине зашел Медведь и пригласил прогуляться по второй палубе. Времени до часа отплытия оставалось предостаточно, и Кристина согласилась. Михаил так и не поборот своей скованности перед девушкой, поэтому разговор не слишком клеился. Медведь очень беспокоился о самочувствии Кристины, после пережитого, старался успокоить ее, как-то поддержать и ободрить, заверял, что они в любой момент протянут ей руку помощи. Несколько раз их заметил гуляющими Ольховой. Кристина опасалась, что тот опять пригласит ее на танцевальные занятия, придется соглашаться и мучиться, изображая веселость. Однако этого не произошло.

На корабле царила расслабленная атмосфера, основная часть торгов уже прошла, кто-то с желанными приобретениями, кто-то с пополнившимися счетами теперь хотели лишь предаваться отдыху и праздности. О том, что еще днем на судне случилось три убийства, не осталось ни намека.

На вечернее шоу гости потянулись с интересом и воодушевлением. Палубы опустели. Громкая веселая музыка из ресторанов перебивала одна другую, поглощая иные звуки. Так что создавались все условия, необходимые для скрытой операции. Проводили ее под покровом ночи, причалив к маленькой пристани правым бортом. Без лишнего шума на корабль стали подниматься люди и грузы.

В двадцать два тридцать пять Артур со своей группой вышли по нижней палубе на левый борт к месту посадки. Вот только даже в темноте удалось разглядеть, что никакого обещанного катера там нет.

— Где Пушкин?! – вознегодовал Артур. – Где эта пронырливая зараза?

Сбегающая группа с сумками столпилась у фальшь-борта. Артур схватился за телефон, зная, что в их ситуации дорога каждая секунда.

— А вот и вы! – издевательски раздалось сверху, и по лестнице со второй палубы стал спускаться Ольховой. – Очень добросовестно выполняете мою просьбу ничего не устраивать.

Сопровождали Ольхового несколько людей в форме официантов.

Застуканные беглецы не пожалели бранных слов в ответ.

Фальшивые официанты также появились на променаде со стороны носа и со стороны кормы.

— Окружили, — констатировал Медведь, опустил сумки и приготовился драться.

— Где Пушкин? – бросил Ольховому Артур, держа маску спокойствия. – Что вы с ним сделали?

Кристина придвинулась ближе к своему герою.

— Пока ничего, вот он, — ответил Ольховой, пропуская вперед Пушкина, которого вытолкнули «официанты», проныра начал спускаться, держал руки сцепленными за спиной.

— Ну и что вам нужно? – не думал тушеваться Артур.

— От вас требовалось только посидеть тихо до конца круиза, а вы затеяли побег. Больше доверять вам я не стану, — заявил Ольховой. – Не сопротивляйтесь, будет только хуже.

«Официанты», окружавшие беглецов с двух сторон променада, достали оружие.

— Посмотрим, кому будет хуже, — проревел Михаил, принимая боевую стойку.

— Не сопротивляйся, Медведище, — крикнул ему Пушкин. – От лишней дырки в твоей башке никому лучше не станет.

— Пошел ты! – огрызнулся Медведь, всерьез настроенный драться даже против огнестрела.

— Ладно, он думать не умеет, так хотя бы ты ему скажи, Арто! – крикнул Пушкин главарю группы.

Артур недоверчиво прищурился, а потом процедил сквозь зубы:

— Ах ты гнида, Пушкин! Ах ты гнида!

— А тебе что, раньше времени сдохнуть захотелось? – усмехнулся проныра.

— Пушкин? – изумлено выдохнул Медведь, и в этом возгласе прозвучало столько боли и разочарования, что Кристине стало жалко здоровяка.

— Всех в наручники и запереть в их же каюте на второй палубе, — приказал «официантам» Ольховой.

— Ладно нас, — вознегодовал Артур. – А девушку за что? Отпустите ее!

— Девушку никто не тронет, — заверил Ольховой, — к ней вопросов нет.

— Я пойду с ними! – испуганно воскликнула Кристина, прижимаясь к Артуру. – Я буду с ними! Добровольно!

— Не надо, — горячо зашептал ей Артур, отстраняя, — оставайся на свободе. За нас не беспокойся. Мы выберемся. Всегда выбираемся. Мальцевского же охранника мы скрутили, и здесь выберемся.

— Дайте я хотя бы ему наваляю! – рявкнул Медведь и кинулся на Пушкина.

Проныру фальшивые официанты защищать не стали, и броситья разнимать бывших товарищей пришлось Артуру.

— Остынь, Медведь! Остынь! Не надо об эту гниду руки марать!

— Мразь! А я его другом считал! Мразь! – не унимался взбешенный Медведь, размахивая кулачищами перед самым лицом Пушкина.

— Заканчивайте тут! – недовольно бросил Ольховой и ушел обратно наверх.

— Примитив и варвар, — с показным вздохом произнес Пушкин. – Каким с детства был, таким и остался, — развернулся и двинулся по лестнице за Ольховым. – Пойду займу каюту Мальцева, она как раз свободна.

— А ты как был подлым сыкуном, такой и есть! – крикнул ему вдогонку Медведь.

Кристине не позволили остаться с пленниками в одной каюте. Не помог даже ее телефонный разговор с Ольховым.

— Вам там не место, — твердо сказал тот. – Вас с ними ничего не связывает. Теперь у вас есть возможность насладиться круизным отдыхом. Пользуйтесь моментом.

И Кристине достались только одинокие рыдания в подушку.

Утро принесло новые силы и решимость действовать. Кристина узнала у стюардов, где каюта Мальцева, и отправилась туда. Ей пришлось долго стучать в дверь, прежде чем изнутри недовольно откликнулся жилец:

— Кого принесло в такую рань?!

— Это Кристина. Открой. Мне нужно с тобой поговорить, — потребовала девушка.

Еще некоторое время слышалась возня, затем дверь немного приоткрылась, в узкой щели появилась непропорционально маленькая голова Пушкина.

— Что нужно? – неприязненно бросил он.

— Я хочу поговорить о случившемся, об Артуре, об остальных ребята, — заявила Кристина.

— Что тут говорить? Попались, как простофили.

— Как ты мог?.. – от возмущения и горечи у Кристины перехватило дыхание. – Как мог предать друзей? Вы же с детства вместе?

— А тебе-то что? – огрызнулся Пушкин. – Мы тебе никто. Уедешь домой и забудешь. Зачем ты вообще пришла? Меня стыдить? Поздно, ничего не изменишь. Или упрашивать и что-то предлагать? Только учитывая, что у тебя ни черта нет… — Пушкин кинул взгляд себе за спину, оттуда послышался скрип кровати. – Короче, двух девок мне хватает, третья не нужна. Пока.

Пушкин хотел тут же захлопнуть дверь, но Кристина успела вставить в просвет щели ногу, больно получила по ступне, но скрыться в каюте Пушкину не дала.

— Мне нужно с тобой поговорить, — уже злясь заявила Кристина.

— Хорошо, — усмехнулся Пушкин, — раз тебе так приперло. Не так часто меня настойчиво добиваются женщины. Не буду отказываться. Приходи через два часа, я к тому времени отосплюсь.

— Через два часа жду тебя на второй палубе на носу, — безапелляционно заявила Кристина и ушла.

К назначенной встречи с Пушкиным она готовилась, обдумывала речь, свои аргументы, его возможные возражения и свои ответы на них. Она готовилась к сопротивлению, к жаркому спору, настраивалась убеждать и уговаривать. Вот только оказалась совсем не готова к тому, что Пушкин станет ждать ее с букетом. Присутствие цветов как сразу сбило боевой настрой, заставляя задумываться, а правильная ли тактика выбрана?

Кристина подошла и на всякий случай прямо уточнила:

— Это мне?

— Конечно, кому же еще? – ответил Пушкин и тут же процитировал, -

«Сестра цветов, подруга розы,

Очами в очи мне взгляни,

Навей живительные грезы

И в сердце песню зарони».

— Наверное, это не Пушкин, — с извиняющейся улыбкой произнесла Кристина.

— Фет, — сказал Пушкин и протянул ей цветы.

— Красиво, — смущенно проронила Кристина и приняла букет, — умеешь ты выразительно читать стихи. А сам писал? При твоей любви к поэзии…

— Не писал, — резко ответил Пушкин и отвернулся к реке.

— А мне Артур рассказывал, что в интернате ты пробовал, и даже неплохо получилось.

— Неужели? – буркнул Пушкин, продолжая смотреть на воду, тема ему явно не нравилось, но Кристина надеялась через нее заставить его вспомнить о многолетней дружбе, которая началась еще со школы.

— Даже если кто-то один и не оценил, пусть это и был человек, мнением которого ты очень дорожил, это же не значит, что нужно ставить крест на своих способностях. Нужно стараться, трудиться, пробовать, и тогда склонности развиваются в таланты…

— Это тебе Артур рассказал? – с раздражением спросил Пушкин.

— Да, рассказал, что та, кому ты посвятил стихи, их не оценила… Но ведь это не значит, что они в самом деле плохи, нужно…

— А то, что он взял мои стихи без спроса и сам пришел к ней с ними, рассказал? – сдерживая разрастающуюся злость спросил Пушкин. – А про то, что благодаря стихам получил от нее все, что хотел, тоже сказал? Нет, наверно. Когда с этими же стихами у нее появился я, меня подняли на смех. Логично. Только я не был в курсе о провернутой другом подлянки.

Даже по напряженному звучанию голоса Пушкина и нервным движениях плеч Кристина поняла, что зря вспомнила этот случай. Он совсем не помог.

— Прости. Не говорил, — растерянно произнесла Кристина, но потом спохватилась. – Когда это было? Потом вы много чего пережили вместе и сохранили дружбу. Так почему же сейчас?..

— Артур из-за своих глупых принципов не хотел замечать очевидного, — зло произнес Пушкин, — земля у Кабачка давно горела под ногами, его вот-вот должны были опрокинуть. Теперь дождались. А я привык держать нос по ветру, поэтому вовремя сориентировался и понял, что тонет, а что тянется вверх.

— Так помоги остальным своим товарищам, — попросила Кристина, — помоги им выпутаться.

— Это наши с ними дела. Тебе незачем ввязываться.

— Вы же мне не посторонние, — тихо произнесла Кристина.

— Неужели? – усмехнулся Пушкин. – А какие? Что ты о нас знаешь?

— Конечно, не все, но этого и не нужно, чтобы считать людей своими… товарищами.

— Ты поучаствовала с нами всего в одном деле и то в роли подсадной утки, и теперь считаешь нас товарищами? Смешно!

— Хорошо, пусть я вам и никто, но вы-то друзья с самого детства. Как можно таким пренебрегать? Я завидую ваше долгой, крепкой, мужской дружбе. Не предавай ее, помоги Артуру и остальным.

— Повторяю, не вмешивайся. Это наши дела и наши терки. А то, что Артур с тобой спит, не делает тебя для нас кем-то значимым.

— Вот как. И поэтому ты расшвырял вещи у меня в квартире, когда искал альбома с пропавшими шедеврами?

— Ничего подобного. Я провел поиски крайне аккуратно.

— И кто же тогда? – запальчиво бросила Кристина, и тут же сама осознала, как беспочвенно обвиняет.

— А это интересно. Кто к тебе наведался? Что взяли? Почему нам не сказала?

— Я думала, это ты, - озадаченно проговорила Кристина. – Но тогда кто?

— Артур говорил, что подозревает некое третье заинтересованное лицо. При нынешнем раскладе получается, что либо Кошатник, либо Мальцев.

Кристина задумчиво теребила цветы. Ей неприятно было осознавать, что посторонние запросто проникают в ее дом с неизвестными намерениями.

— Впрочем, уже не важно. Скоро все закончится, - нехорошо усмехнулся Пушкин. – Иди и наслаждайся отдыхом. Больше от тебя ничего не зависит. Не льсти себе. Даже Артур не подпускает тебя больше, чем до своего хрена.

— Ты не прав, — произнесла Кристина, задетая за живое, — он доверяет мне то, что никогда бы не сказал вам.

— Обычное женское самомнение. Вечно вам кажется, что вы чувствуете и понимаете нас лучше, чем мы сами. Он хотя бы сказал, как его настоящее имя?

— Как? – опешила Кристина. – А разве его зовут не Артур?

Кристина прекрасно помнила, как спрашивала у Артура, кто дал ему имя: папа или мама, и Артур ответил, что оба.

— Нет, — победно усмехнулся на ее удивление Пушкин. – Степашка он. Но разве с таким именем рыцарем побудешь? Только сельским олухом. Вот он сам себе погоняло и придумал.

Кристина помрачнела и задумалась, выходило, что Артур ей действительно не доверял, и видел в ней лишь очередную спасенную девицу.

— Не ожидал увидеть вас вместе, — прозвучал знакомый голос, перетягивая все внимание на себя.

Молодые люди повернулись. Перед ними стоял Ольховой. Он покосила на цветы в руках девушки, затем перевел взгляд на Пушкина, после чего на Кристину.

— Много у вас кавалеров, — заметил ей Ольховой. — Раз уж так сложилось, приглашаю вас обоих на ужин. В двадцать один ноль-ноль в комнате отдыха на второй палубе.

— Только не там, прошу, — с болью поморщилась Кристина. – Я в том помещении даже находиться не смогу, не то, чтобы есть.

— Ладно. В комнате отдыха на третьей палубе. И не опаздывайте.

Ушел Ольховой также стремительно, как и появился.

— Запалились, — усмехнулся Пушкин, провожая его взглядом. – Если действительно хочешь помочь Артуру, — сказал он Кристине, — то надо разговаривать не со мной, а с Кошатником. Он к тебе, кажется, неровно дышит.

Кристина тяжело вздохнула и отвернулась.

— Или что? – мерзко усмехнулся Пушкин. – Боишься, он потребует неподъемную цену? Ерунда. Всего-то и надо, что ноги раздвинуть.

Кристина зло сверкнула на Пушкина глазами, швырнула букет ему в ноги и ушла.

Теперь Кристина ощущала себя на корабле, как в тюрьме. Стены давили, виды речных просторов не успокаивали, роскошь внутреннего убранства не радовала. В этот день не планировалось ни одной остановки, вплоть до Астрахани на пути уже не было ни одного крупного города. По обоим берегам могучей реки тянулась нетронутая природа, в ее первозданной красоте: редкие деревья и выжженные южным солнцем холмы.

Гости продолжали вальяжно наслаждаться круизным отдыхом, гуляли по палубам, лежали в шезлонгах с коктейлями в руках, слушали оркестр. В главном зале за закрытыми дверями шли главные торги аукционной сессии. Кристину они совершенно не интересовали, она думала лишь о том, как помочь Артуру и его товарищам. Немного погодя, когда гнев и раздражение улеглись, она снова встретилась с Пушкиным, но тот наотрез отказался что-либо делать, он сменил сторону, и его все устраивало. Кристина несколько раз ходила к каюте, превратившейся в тюремную камеру, просто чтобы услышать через дверь голос Артура, узнать, что у них все в порядке. Оставленные с пленниками фальшивые официанты ни разу не открыли ей дверь, это вызывало чувство беспомощности, но и помогло утаить слезы, которые то и дело набегали на глаза.

Единственный человек, от которого все зависело, Ольховой, не стал разговаривать с Кристиной ни о чем серьезном, ссылаясь на занятость, а затем и вовсе перестал отвечать на звонки, так как начался аукцион.

Дождаться времени назначенного ужина было невероятно трудно, но оно все же наступило. Кристина надела строгий серый костюм, приколола на лацкан жакета брошку балерину и отправилась на встречу.

Пушкин явился в футболке и джинсах, выглядел при этом весьма помятым, словно только что проснулся и пришел в том же, в чем спал, однако уже успел принять на грудь. Для храбрости?

Ольховой как всегда выглядел строго и выдержано, без лишней парадности, в отличии от прочих вечерних встреч с Кристиной. Возможно, потому, что сейчас они были втроем.

Настоящий, а не фальшивый официант выставил на основной и сервировочный стол блюда с напитками и ушел.

«Чтобы не подслушивал», — отметила про себя Кристина, вспомнив одну из бесед с Ольховым.

Довольно долго ели молча. Гости ждали, что им объяснят цель приглашения, а хозяин застолья, возможно, ждал каких-то предложений от гостей.

— Как себя чувствует Князь? – решила выбираться из трясины напряженного молчания Кристина. – Как его лапка?

— Повреждение очень серьезное, к сожалению. Восстанавливаться будет долго, а ему очень не нравится гипс на лапе.

— Бедный, — сочувственно произнесла Кристина, — но он показал себя настоящим героем и охотником.

— С ковром разобрались? – поинтересовался Пушкин.

— Хитроумная конструкция. Многое объясняет. Конечно, из комнаты отдыха его убрали. Хотел уточнить, — обратился Ольховой к Кристине, — запонки действительно ваш подарок?

— Нет, — потупила глаза девушка. — Простите.

— Я так и подумал. Значит, возвращать не стану, просто выброшу.

Снова повисло напряженное молчание. Кристину мучало неприятное чувство неловкости. Стоило ли ей извиняться перед Ольховым за то, что принимала участие в покушении на него, или злиться за то, что он опять держит Артура и его товарищей под замком?

Молчание длилось и длилось, постукивали ножи и вилки, поднимались и опускались бокалы, но никто не поднимал неприятную тему. Кристина, которую такое положение мучало больше всех, опять заговорила первой:

— Аукцион завершился. Когда вы отпустите Артура и остальных?

— Не вижу в этом смысла. Круиз завтра заканчивается, тогда и освобожу.

— Но зачем их держать взаперти? Чем они могут вам помешать? Торги ведь прошли, никто ничему не мешал. Ваше же условие выполнено.

— Я не получил того, чего хотел. Портрет утрачен, индикатор не проверен, — холодно напомнил Ольховой.

— Но в этом нет нашей вины, — горячо сказала Кристина. – Индикатор остается у вас, вы можете проверить его на любой другой картине.

— В тайнике на даче Винтоховских есть списки подделок, — напомнил Пушкин. – Можно отыскать что-нибудь подходящее и проверить. Как сказал поэт: «Пять чувств — дорога лжи. Но есть восторг экстаза, когда нам истина сама собой видна».

— Меня интересовал именно тот портрет, — недовольно бросил Ольховой. — Я очень долго его разыскивал.

— Почему? Он ведь подделка? Дедушка всего лишь нарисовал мою бабушку, подражая мастеру прошлого, — непонимающе произнесла Кристина.

Ольховой отложил нож и вилку.

— Помните, я рассказывал, что в альбоме об утраченных шедеврах нашел фотографию моего дяди и ваших дедов? – Кристина насторожилась. – А в тайнике в обложке альбома нашлось еще кое-что – странное письмо, состоящее только из ругательств и проклятий. – Ольховой сделал паузу и испытующе посмотрел на Кристину, а на него самого в этот момент пристально глядел Пушкин.

— И что? – проронила Кристина, затаив дыхание.

— Я долго крутил-вертел его, а потом догадался, что это шифровка. Книжный код. В результате я прочел настоящее спрятанное послание: «Формула на портрете герцогини», а дальше шел набор цифр. Как оказалось позже — инвентарный номер.

— Так это его я искал в бумагах из подпольного тайника Винтоховских, — протянул Пушкин.

— Думаю, вы догадываетесь, о какой формуле идет речь, — Ольховой не спускал с Кристины глаз, — формула состава, который не дает обнаружить подделку.

— Для дедушки Горшкова портрет моей бабушки Марии был очень дорог, видимо, поэтому он разместил формулу именно там, — задумчиво проговорила Кристина.

— Но теперь портрет утрачен, видимо, секрет состава тоже, — с заметной горечью произнес Ольховой, продолжая пристально смотреть на Кристину. – Только из-за формулы поддельный портрет и был так ценен.

— Н-да, интересными делами занимались ваши родственники, — обронил Пушкин, и Кристина расслышала в его голосе даже некую зависть, ведь у него с родней дела обстояли сложно.

— Тайники придумали остроумные – книжные обложки, — поддержал Ольховой. – На вид обычный альбом советского издания, а внутри какой-нибудь секрет. Вы в своем, — он обратился к Кристине, — нашли индикатор, я – зашифрованное письмо. И ведь таких альбомов ни одна сотня, а владелец может даже не знать о спрятанном. Я, пытаясь разгадать смысл шифровки про портрет герцогини, вел активные розыски таких альбомов.

— Так это вы?.. – вырвалось у Кристины, а потом она спохватилась и с дрожью в голосе договорила: — убрали антиквара Графова и… альбом?

— Нет, — при виде испуга девушки по губам Ольхового скользнула тонкая улыбка, — не успел. Он предложил мне купить альбом за очень приличную цену, но когда я явился на встречу, застал только остывший обворованный труп. Кто-то меня опередил.

«Что я здесь делаю? – с замиранием сердца подумала Кристина. – Почему я среди людей, для которых убийство – лишь повод усмехнуться? Один прямо при мне застрелил человека, а второй… может быть, еще хуже и опаснее».

— А откуда вам известно о смерти Графова? – пристально посмотрел на Кристину Ольховой.

— Артур рассказал, — пожала плечами Кристина, делая вид, что это ничего не значащая для нее история, — он же тоже вращается в этих антикварных… кругах.

— Думается мне, вы знаете больше, чем говорите, — веско заметил Ольховой, отодвигая опустевшую тарелку и беря бокал. – Предлагаю выпить за скорейшее разрешение ситуации. – Кристина и Пушкин тоже подняли свои бокалы.

Залпом осушив свой, проныра бодро продекламировал:

— «Помните ль, друзья?

Его волшебная струя

Рождала глупостей не мало,

А сколько шуток и стихов,

И споров, и веселых снов!»

— Пушкин? – натянуто улыбнулась Кристина, намеренно заставляя проныру вспомнить о Медведе, и отпила из бокала.

— Кстати, до финала осталась всего пара часов, — заметил Ольховой, поставив на стол свой пустой фужер.

— До какого финала? – удивилась Кристина.

— Большой чистки. И мою работу можно будет считать законченной. Появится возможность подумать о чем-то более приземленном, — и Ольховой одарил Кристину пронзительным взглядом.

— Что останется в результате этой чистки? – глухим голосом спросил Пушкин.

В отличие от Кристины он понимал, насколько серьезные вещи происходят сейчас закулисно.

— Мало, кто останется. Мелочь, вроде ваших Кабачковых товарищей, будет сдана органам с потрохами.

— С какими? – еще более глухим голосом спросил Пушкин.

— С полным досье, — словно невзначай бросил Ольховой и взял себя с сервировочного столика десерт. – Вам предложить? – спросил он у Кристины, указывая на креманки.

Девушка озадаченно смотрела то на Ольхового, то на Пушкина, понимая, что упускает из разговора некий важный смысл. Не дождавшись ответа на вопрос, Ольховой все же поставил перед Кристиной одну из креманок.

— Хотите ознакомиться с досье до прибытия заинтересованных лиц? – любезно поинтересовался Ольховой с дьявольскими искорками в глазах. – Думаю, там вы узнаете о своих новых товарищах очень много интересного.

— Зачем вам это? – напряженно спросил Пушкин.

— Ценю порядок и четкую работу, а у вас ни того, ни другого.

— Разве, я вас подвел?

— Нет, и я держу обещание. Раз ты за них просил, они оставлены в живых. Также целыми и невредимыми они попадут и в нежные лапы закона.

— Они потянут за собой и меня.

— Это уже ваши личные отношения. Я свою часть выполнил.

— Перестрелки не боитесь? Девушка может пострадать.

— Меры давно приняты. Стрелять уже некому. Судно к приему новых гостей готово.

Кристина сидела, уткнувшись взглядом в десерт, чувствуя, что холодеет от страха. Приближалась некая огромная опасность, а она даже не могла толком понять какая и что следует делать.

— Не беспокойтесь, — неожиданно мягко произнес Ольховой и накрыл кисть девушке своей, — вам ничего не угрожает.

Кристина убрала свою руку, не подняв глаз на Ольхового.

— Полагаю, стоит заканчивать, — объявил хозяин застолья. – У меня еще много дел, а вы можете оставаться здесь сколько захотите. Тревожить не будут.

Пушкин проводил Ольхового злым взглядом и впал в глубокую задумчивость.

Кристина утонула в своих мыслях и переживаниях без всякой надежды на какое-либо конструктивное решение, она слишком мало знала, чтобы прийти к чему-то спасительному.

— Ты поняла, чего он хочет? – голос Пушкина прозвучал неожиданно резко и заставил Кристину вздрогнуть. – Поняла, зачем пригласил на этот разговор?

— Нет.

— Ему что-то от нас нужно. В обмен на то, чтобы не сдавать нас ментам. Он про это рассказал, он на это намекал…

— Что?

— Не знаю! – раздраженно бросил Пушкин. – Я надеялся, ты поймешь. Ты тут больше с ним общалась, он смотрел в основном на тебя, он говорил тебе. Подумай! Что он может хотеть?

Кристина сконфужено поерзала в кресле.

— Да нет! Ради такого подобных разговоров не затевают, — отмахнулся Пушкин. – Подумай лучше. Что ему нужно от тебя? От нас?

— Но я не знаю. Индикатор я уже отдала за то, что он первый раз отпустил ребят. Больше у меня ничего нет.

— Может бумаги Винтоховского с перечнем подделок?

— Пусть забирает. Мне они без надобности.

— Но они далеко, а нам нужно что-то здесь и не позже, чем через два часа. Что это может быть? На что он намекал? Подумай! – настаивал Пушкин.

— Я не знаю! Я вообще не могу понять его мыслей.

Пушкин снова и снова прокручивал в памяти их беседу за ужином, странную, напряженную и на первый взгляд довольно бессмысленную. А если в самых пустых на первый взгляд фразах и крылось нечто важное?

— Для вас так опасно попасть к полицейским? – с тревогой и затаенной болью спросила Кристина.

— А ты как думаешь? – огрызнулся Пушкин.

— Я не знаю. Мне никто ничего не рассказал. Даже Артур.

— И правильно делал. Поэтому тебя теперь запросто отпускают, а нам всем немаленький срок светит. Не знаю, что именно там у Кошатника в досье, но если он хотя бы половину наших подвигов собрал, то торчать нам на зоне до глубоких седин.

— А вы… — голос у Кристины дрогнул, — убивали кого-нибудь?

Пушкин зло сверкнул глазами:

— Тебе лучше ничего не знать.

Кристина тяжело порывисто вздохнула.

— На мне ведь тоже человеческая жизнь. Я ведь пробила глаз одному из Безликих, а у Мальцева были доказательства.

— Эти доказательства вместе с Мальцевым и двумя Безликими ушли на корм рыбам. Забудь. Не всплывет.

— Я не могу забыть. Такое не забывается. Я на белые туфли-лодочки теперь вообще смотреть не могу, а ходить мимо того заброшенного двора — тем более.

— Я не психиатр. Такие заморочки для мозгоправов. А как опытный практик говорю, есть трупы которые «не всплывают». Такие, как у тебя, не всплывают. Плохо бы прятали, давно бы выбрался. Выкинь из головы.

Кристина поежилась и перевела разговор на другое:

— Если бы Ольховой что-то хотел, сказал бы прямо. Такому человеку незачем ходить вокруг да около.

— Так это он вокруг тебя круги выписывает, как павлин, а не вокруг дела.

— Зачем гадать? Давай спросим у него прямо, чего он хочет в обмен на свободу Артура и ребят.

— Так дела не делаются. Не с такими людьми. Он же тебе уже ответил, что ничего, что просто выполняет работу. На этом официальные торги заканчиваются. А для неофициальных на нужный товар ты сам подбираешь цену.

Пушкин нервно налил себе еще бокал, залпом выпил и снова впал в мрачную задумчивость.

— А мне про свое зашифрованное письмо он не рассказывал, только номер дал, – пробормотал Пушкин и вдруг изменился в лице. – Придурок! Идиот! Дебил! Конечно! На уроках надо было торчать, а не прогуливать! Ну я и придурок! Тупица! Дубина! Абсолютно же понятно! Буквы и цифры вперемешку! Понятно же! Вот я дятел! Это формула! Химическая формула! – Лицо его прояснилась, в глазах загорелась надежда, но также стремительно потухла. – Нет! Альбом же у тебя дома остался! Вот черт!

— Альбом про утраченные шедевры? – осторожно спросила Кристина, пораженно глядя на Пушкина, из которого так и хлестали эмоции.

— Да! Он бы нас спас! Черт! Он бы всех спас! Без него никак! Не получится!

— Он у меня в дорожной сумке, — призналась Кристина.

— На корабле?! – кинулся к ней Пушкин.

— В каюте.

— Черт! Так что ты молчишь?! Давай в каюту! Времени нам хватит! – он бесцеремонно схватил ее за руку и потащил к выходу из комнаты отдыха.

— А для чего? – Кристина не стала сопротивляться, догадываясь, что в прозрении Пушкина их общее спасение.

— Потом, — проныра спешно осмотрелся по сторонам, — потом объясню. Давай бегом к тебе! Фотки от Артура у меня на телефоне!

Молодые люди уединились в каюте Кристины, разложили перед собой телефоны с фотографиями зашифрованного письма, альбом утраченных шедевров, вооружились ручками и блокнотными листами. Работа закипела. По методу Пушкина довольно быстро выявили в книге нужные буквы и цифры, но они все равно не стали похожи на химическую формулу.

— Ты уверен, что не ошибся? – уточнила Кристина. – Не перепутал в спешке? Ничего не упустил?

— Если что-то и упущено, то не так массово, — раздраженно ответил Пушкин. – Оно даже в целом на белиберду похоже, а не на формулу! Не только в отдельных частях! — Пушкин вскочил с кровати и начал нарезать круги по каюте. – Я б сейчас выпил, и что-нибудь покрепче шампанского. Только времени нет. Посмотри ты внимательнее. У тебя с химией в школе, наверняка, дела обстояли лучше, чем у меня.

Кристина забегала глазами по кривым буквам и цифрам, выведенным рукой Пушкина.

— А если дело в буквах? – произнесла она.

— А что с ними может быть не так?

— Она русские, а формулы записывают латинскими буквами.

— В альбоме есть надписи на английском, но это названия картин и фамилии художников. Они стоят совершенно не в тех местах.

— Может, это более сложный код, и русские буквы надо перевести в латинские?

— По какому принципу? У кода должен быть единый принцип.

— Например, по русскому названию: «ж» — железо, «к» — кислород, «с» — сера, и так далее.

— Не пойдет, — мотнул головой Пушкин. – Серебро тоже на «с» или слюда.

— Слюда не химический элемент, — возразила Кристина.

— А что? – запальчиво бросил Пушкин.

— Минерал.

— Не важно. Не подходит, — бросил Пушкин, продолжая выплескивать напряжение метанием по каюте.

— Мой дедушка Аркадий рассказывал, что в древности краски различных цветов очень интересно назывались в зависимости от состава: киноварь, охра, сурик. Может, здесь зашифрованы старинные названия химических элементов?

— Если мы в такие дебри полезем, то за два часа не выберемся. Код должен быть проще. Например, самое простое: взять числовое положение в алфавите русской буквы и найти букву с таким же числовым положением, но в латинском.

— Давай пробовать, — согласилась Кристина.

Молодые люди и не заметили, как их сблизила общая работа и единая цель. Они быстро понимали друг друга, действовали слаженно, мыслили в одном русле. В результате совместных усилий получился новый набор букв пока все так же не похожий на формулу.

— Теперь нужна таблица элементов, — сказала Кристина, — чтобы понять, кто где. Есть элементы из нескольких букв.

Таблицу Менделеева раздобыли в Интернете. Нашли в ней подходящие буквенные обозначения и разбили буквенно-цифирный ряд на отдельные слагаемые.

— Так похоже хоть на что-нибудь? – с сомнением спросил Пушкин.

— Надо порыться в Интернете, посмотреть бывают ли такие соединения, — предложила Кристина.

Отведенное время быстро истекало, а расшифровщики до конца не верили в правильность полученной формулы.

— Сейчас мы его можем и убедить, — рассуждал Пушкин. – Сам Кошатник вряд ли хорошо разбирается в химии. Но если отдаст какому-нибудь спецу, а тот поймет, что написана ерунда, нам не выжить.

— Мы можем отдать ему фотографии зашифрованного письма, и он сам получит формулу.

— Таких козырей врагу давать нельзя, — резко заявил Пушкин. – Звони ему, говори, что у нас есть, с чем торговаться.

— Олег, нам нужно встретиться с вами, — заявила Кристина по телефону Ольховому.

— Непременно, мы же завтра танцуем на балу. Но сегодня не могу, скоро встречать новых гостей.

— Нет, нам нужно поговорить прямо сейчас, до прибытия гостей, — настаивала Кристина.

— Хорошо, — недовольно произнес Ольховой после томительной паузы. — Сейчас к вам спущусь.

— Нет, лучше мы к вам поднимемся.

— После совместного ужина он стал обязательным участником наших встреч? – спросил Ольховой, оглядывая пришедшего вместе с Кристиной Пушкина. – Танцевать вальс втроем не выйдет.

— Мы по общему делу, — разгоряченно выпалили Кристина.

Ее щеки пылали от волнения, в глазах светилась надежда, спасение казалось очень близким, но и опасность неумолимо приближалась.

— С чем же вы пришли? – нетерпеливо спросил Ольховой, впуская их в каюту. – Времени у меня мало.

Пушкин расчетливо предоставил вести переговоры Кристине.

— Мы просим освободить Артура и остальных, не передавать их досье в полицию и отпустить нас. На все четыре стороны. Мы обещаем, что не причиним вам никаких беспокойств.

— И почему я вдруг должен так поступить?

— У нас есть то, что вам нужно, — победно объявила Кристина.

— Портрет не утрачен? – с иронией в голосе поинтересовался Ольховой.

— Портрет – увы – погиб. Но у нас есть формула.

В глазах Ольхового появился интерес.

— Откуда? Вы же говорили, что в бумагах деда ничего не нашли. Солгали?

— Нет. Мы расшифровали ее буквально сейчас. В альбоме дедушки Горшкова я, как и вы, нашла странное письмо, состоящее из одних обзывательств. В нем спрятан книжный код. Пушкин помог его расшифровать. Вот, что получилось, — Кристина протянула Ольховому исписанный листок, вырванный из блокнота.

— Говорите, только что расшифровали, — протянул Ольховой и посмотрел на возбужденную Кристину, затем на ее хранящего молчание спутника. – А может, только что придумали? После того, как я рассказал про свою находку?

— Нет же. Мы правда только после ужина поняли, что зашифровано в письме. Письмо существует. Оно длинное, на несколько тетрадных листов.

— Покажите, — потребовал Ольховой.

Кристина посмотрела на Пушкина.

— С собой оригинала нет, — сказал тот.

— То есть, я должен верить вам просто на слово?

— На честное слово, — сказала Кристина с неловкой улыбкой.

— На честное слово той, которая водила меня за нос весь круиз?

— Не правда! – вспыхнула Кристина. – В чем я вас обманула?!

— Легче перечислить, в чем не обманули, — усмехнулся Ольховой. – В имени и в любви к кошкам.

— А вы все понимали и подыгрывали? – погрустнела Кристина.

Ольховой взял ее за подбородок и поднял лицо на себя.

— Ах, обмануть меня не трудно... – процитировал он. — Я сам обманываться рад.

— Пушкин, — недовольно бросил проныра, видя насколько глубоко в личные отношения скатилась беседа.

Кристина тоже почувствовала, что ступила на слишком тонкий лед и отодвинулась.

— Мы отдаем вам формулу. Освободите наших товарищей и дайте нам уйти, — снова попросила она.

— Без прощального вальса? – горько усмехнулся Ольховой.

Кристина кивнула и опустила глаза.

Несколько секунд продлилось общее мрачное молчание, затем Ольховой свернул блокнотный листочек, сунул во внутренний карман пиджака и приказал:

— Идемте.

С четвертой на вторую палубу спустились целой делегацией: Ольховой, Кристина, Пушкин и два фальшивых официанта. Один из переодетых постучал в дверь каюты Артура, назвал пароль, но изнутри никто не отозвался. Настойчиво постучали снова и потребовали открыть. Ответа снова не последовало.

— Че-е-ерт, — простонал Пушкин. – Нет.

— Что? — встрепенулась Кристина.

— Ломайте дверь, — приказал Ольховой своим людям.

Нескольких хороших ударов плечом хватило для того, чтобы дверь сдалась. Фальшивые официанты первыми ввалились в каюту, за ними Ольховой, потом Пушкин.

В комнате никого не было, пусто под кроватями и в шкафу, а вот в уборной лежали на полу сразу двое. Перепачканные кровью белые пиджаки, раны на лицах, опустевшая кобура, жгуты из простыней на руках и кляпы в зубах – все говорило о том, что фальшивым официантам – охранникам крепко досталось.

— Судя по следам на двери и окне, кто-то уходил обычным путем, а кто-то – ускоренным, — проговорил Пушкин и опять не сдержался. – Черт бы вас побрал!

— Поэтому я и считаю, что вредный элемент нужно убирать сразу и с корнем, — откликнулся на это Ольховой. – Так бы и поступил, если бы не ты.

— Их надо найти, — заявил Пушкин. – Только где?

Ольховому позвонили. Он обменялся с телефонным собеседником несколькими фразами, после чего объявил:

— Гости приближаются, — и обратился к своим людям, — скажите музыкантам в ресторанах и администратору в баре, чтобы сделали музыку громче. Эффект неожиданности стоит сохранить. – Потом повернулся к Пушкину и Кристине. – Задерживать вас не буду, уходите с ними или без них, но до появления органов. У вас на все про все минут двадцать. Дальше я вас покрывать не стану.

— А досье? – уточнил Пушкин.

— Оставлю себе.

— Черт! – в очередной раз бросил Пушкин. – Могли бы нас подождать! Где их теперь разыскивать? А увидев полицейские катера, они могут попытаться прорваться на один из них, чтобы уплыть. Тогда стрельбы не миновать.

— Мы обязательно должны их найти, – горячо сказала Кристина.

— Времени крайне мало. Так просто весь корабль не обшаришь.

— Кристина побудет под моей охраной, а ты беги, ищи. Они же твои кореша, подумай, куда бы они стали прятаться, — проговорил Ольховой.

Пушкин согласно кивнул и поспешил на поиски.

— Но я не могу просто стоять и ждать, — заявила Кристина. – Я тоже должна искать.

— Если вы сначала будете искать их, а потом друг друга – только напрасно потеряете время, — заметил Ольховой. — Всегда эффективнее ловля на живца. Куда обязательно пошел бы Артур, освободившись? – спросил он у Кристины и выразительно посмотрел ей в глаза.

— Ко мне? – нерешительно произнесла девушка.

— Вот именно. Идем к вам в каюту, ждать его появления. Если он уже сам нас там не ждет.

У Кристины в комнате никого не было, поэтому пришедшие ловить, сели на кровать ожидать, пока дичь появится сама.

***

Пушкин воспользовался советом, пораскинул мозгами, представил, куда бы кинулся сам и все сошлось. Через две минуты он уже влетел в каюту Мальцева. Дверь за ним сразу смачно захлопнулась.

— А вот и сыкливый гаденыш попал в мышеловку, — грозно пророкотал Медведь, и перегородил собой дверь.

С кровати поднялся Артур, из-за дверцы бара высунулся Славик.

— Ну вы сволочи! – с негодованием воскликнул Пушкин. – Не могли подождать?! У нас времени меньше, чем в обрез! Через десять минут на корабль легавые нагрянут! Барахло тут свое все нашли?!

— Ты нам баки не заколачивай! – проревел Медведь, все больше свирепея от вида предателя. – Я тебя сейчас прямо тут в сортире утоплю! – заявил он и двинулся на Пушкина.

— Хватит, Медведище! У нас нет времени спектакли разыгрывать! Драпать надо и очень быстро! – разозлился Пушкин.

— Задушу! – прорычал Медведь и схватил проныру своими здоровенными ручищами.

— Совсем сбрендил?! – захрипел Пушкин – Дебил! Ты что?!.. Ты что правда поверил, что я зашухерил?! Правда?! Да я тебе за это сам глаза выжру!

— Хватит! – наконец, вмешался Артур. – Хватит, Медведь! Отпусти его!

Здоровяк разжал руки, но смотрел на всех ничего непонимающими глазами.

— Голова большая, а мозгов с фигу! – зло заявил Пушкин, откашливаясь после сильного сжатия.

— Мелкий, чего стоишь? – бросил Артур Славику. – Барахло свое забирай и дергаем!

— Пушкин! – лицо Медведя, наконец, просветлело, и он расплылся в счастливой улыбке. – Друг! Ты наш! – и теперь Пушкина едва не задушили объятьями.

— Потом потискаетесь! – прикрикнул на них Артур. – Где катер?

— За мной! – Пушкин вырвался из медвежьих объятий и кинулся к выходу. — Покажу!

***

Ольховому в очередной раз позвонили и сказали всего одно слово, которое расслышала и Кристина: «Швартуемся».

Девушка встревоженно посмотрела на Ольхового, сердце беспокойно билось, ведь звонивший сообщил, что времени на побег больше не осталось. Кристина не осмелилась этого произнести, но на ее лице и так все читалось без труда.

Ольховой встал с кровати.

— Пушкин был прав, говоря, что при захвате катера и при побеге может начаться перестрелка. Для вас находиться там слишком опасно. Любой здравомыслящий человек этого бы не допустил. Тем более, если он вами дорожит. Спокойно завершить круиз в комфортных условиях, доплыв до Астрахани – для вас самое лучшее решение.

Кристина сначала воззрилась на него непонимающе, а затем глаза ее распахнулись от ужаса:

— Вы в сговоре? Чтобы меня не пустить к нему? – судорожно выдохнула она. – Это подло!

— Это правильно. И безопасно, — успокаивающе произнес Ольховой.

Кристина вскочила и схватила дорожную сумку:

— Я сама их найду! – она решительно кинулась прочь из каюты.

— Не хотите поверить разумным доводам? — направился за ней Ольховой.

— Мне надоело плыть по течению, — призналась Кристина, идя так быстро, как только могла. – Я хочу, наконец, сама решать, как мне быть. И с кем.

— Это очень неразумное решение.

— Мне простительно. Я женщина, живу не головой, а сердцем.

К моменту выхода на променад первой палубы, силы у Кристины иссякли, дорожная сумка оказалась слишком тяжелой, что только усугубило состояние девушки. В горле застрял комок, к глазам подступили слезы.

«Что же я такая слабая! – в отчаянье подумала она. – Они же уплывут без меня!»

Ольховой легко догнал ее, выхватил из рук сумку и быстро зашагал вперед. Вытирая слезы, Кристина поспешила за ним.

Теплоход уже остановился. Его окружили небольшие катера. Покачиваясь на воде и мигая огоньками они выглядели безобидно маленькими на фоне четырехпалубного красавца, но сейчас они скорее выступали сворой свирепых собак, которые окружили медведя, стремясь в него вцепиться. По переброшенным трапам и лестницам с катеров поднимались люди. Слышались командные возгласы, повсюду царило оживление, но оно еще пряталось под покровом тьмы. С открытых площадок ресторанов доносилась музыка.

Первые же встретившиеся фальшивые официанты, узнав Ольхового, пошли впереди, прокладывая дорогу между прибывающими людьми в темном. Кристина старалась не смотреть по сторонам. Ее волновало только одно: уплыл Артур с товарищами или еще нет. Опомнившись, она схватилась за телефон, несколько раз набрала номер Артура, но ей не ответили.

Ольховой завел спутницу в странный закуток на самой корме, и именно там Кристина увидела совсем крошечный катер, к которому с корабля тянулась веревочная лестница. Трое уже погрузились на маленькую посудину, четвертый перелезал через фальшь-борт, чтобы начать спуск.

— Артур! – вне себя от радости крикнула Кристина. – Артур! – она бросилась вперед, обогнала Ольхового, протиснулась между фальшивыми официантами и, добежав до молодого человека, крепко обняла. – Артур, — с глубоким чувством выдохнула она.

— Зачем ты?.. – с болью в голосе проронил тот.

— Я с тобой, — решительно объявила Кристина.

— Куда? – все с той же горечью бросил Артур.

— Куда угодно. Хоть на край света. Главное, с тобой.

— Докатились, — буркнул Пушкин, видя опасную непредвиденную заминку наверху. – Загремим в тюрягу из-за любви.

— Завидно, да? – усмехнулся Медведь.

— Я предпочитаю думать головой, а не другими частями тела, — огрызнулся Пушкин.

А наверху разгорались страсти.

— Мне некуда тебя везти, — горячо шептал Артур, прижимая к себе девушку, — некуда забирать. У меня нет ничего постоянного, даже дома. А теперь вообще не понятно, как пойдут наши дела и куда мы двинем. Я не могу взять тебя с собой. Со мной опасно, нас может накрыть облава в любой момент, или подстеречь конкуренты, особенно сейчас, когда нашей крыши больше нет. Одумайся, Кристина. Мне нечего тебе дать, кроме себя самого.

— Мне не надо большего, — Кристина уткнулась ему в грудь, сдерживая слезы, но они все равно мочили его белоснежную рубашку.

— Вам надо отплывать, — холодно заметил Ольховой. – Сейчас первая неразбериха закончится и начнутся проблемы.

— Ты должна остаться, — Артур отстранил девушку от себя. – Здесь безопасно. Спокойно доплывешь до Астрахани и поедешь домой.

— Одна я не поеду, — сопротивлялась Кристина. – Я хочу быть с тобой. Навсегда.

— Еще две минуты и плыть станет опаснее, чем оставаться для встречи с полицией, — предупредил Ольховой.

— Кристина, не губи свою жизнь! — разозлился Артур. – Я этого не стою! Я враль, бабник и вор!

— Прекрасные слова, — усмехнулся Пушкин, — а главное, правдивые.

— Заткнись, — скривился Медведь.

— Переживаешь? – усмехнулся Пушкин и неожиданно заслужил пинка от Славика, которого считал ни на что не способным.

Ольховой всунул Артуру дорожную сумку Кристины, а сам взял девушку за руку и отвел от него на шаг.

— Он сам признается, что тебя не стоит. Поверь ему. А мне есть, что предложить. Одному коту теперь особенно остро нужен тот, кто будет его обязательно любить и кормить вовремя.

— У Князя для этого есть Полина, — блекло улыбнувшись сквозь слезы, произнесла Кристина.

— А если я не о нем? – серьезно произнес Ольховой и испытующе посмотрел в глаза Кристине.

— Отпусти ее! – донеслось из-за спины Кристины, это Артур перелез обратно на палубу и направил на Ольхового пистолет. – Отпусти!

Ольховой тонко усмехнулся и убрал руку.

— Спускайся на катер, — напряженно бросил Кристине Артур, продолжая держать соперника на мушке.

Кристина счастливо улыбнулась и кинулась к фальшь-борту.

Ольховой заложил руки за спину, показывая, что не собирается ничего предпринимать, но вид у него был все такой же вызывающе уверенный и спокойный.

Внизу, достигшую конца лестницы, Кристину подхватил Медведь и помог пройти на катер. Следом спустился Артур, и маленькое судно отчалило от теплохода. Кристина прижалась к Артуру и с упоением слушала, как гулко барабанит в груди его сердце. Оно без слов признавалось ей в любви.

Ольховой продолжал стоять на палубе теплохода, провожая взглядом быстро уходящий катерок. Кристина в ответ смотрела на Ольхового со своего скромного суденышка. И сейчас он казался ей еще больше похожим на капитана корабля, гордого, мужественного, уверенного. Огни его лайнера весело мигали, оркестр гремел и все это провожало ее.

Кратчайшим путем катер направился к противоположному берегу. Отплыв на достаточное расстояние и не обнаружив погони, беглецы засуетились, разбирая сваленные в кучу сумки. Кристина отошла подальше от суеты и, пользуясь общей занятостью, отправила Ольховому фотоснимки письма с зашифрованной формулой, дополнив благодарностью за выполненное обещание.

Добравшись до суши, беглецы высадились в темноту и тишину, пробрались через заросли и побрели к дороге, чтобы дождаться там автомобиля.

На телефон Артуру пришло сообщение: «Жду через неделю. Есть предложение поработать. О.О.О.»

«Вот гад!» — скрипнул зубами Артур, а потом усмехнулся.