Весь мир - к твоим ногам

Глава 1

Сергей скучал на лекции, он не мог понять, что хочет доказать преподаватель, громко роняя слова и постукивая на доске мелом. Сидящий рядом Димка тоже слушал вполуха, поглядывал в окно и прямо в тетради для конспектов рисовал сосны университетской рощи. Простым карандашом умудрялся изобразить и белый снег, и зелёные ветви.

– Смотри, они у тебя от тяжести обломятся, – шёпотом пошутил Сергей.

– Серёга! Дай взаймы стольник! – неожиданно прошептал Димка в конце третьей пары.

– Откуда у меня столько денег? – изумился Сергей. – И зачем тебе?

– На краски. И кисть надо новую купить, колонко́вую. Картину пишу, – Димка помялся и добавил решающий аргумент, после которого невозможно отказать: – Хочу девушке подарить.

– Нет, – сказал Сергей, прикинув в уме. – Рублей десять смогу одолжить. До стипухи-то сам знаешь, сколько ещё.

Близился Новый год. Димка был озабочен, он любил пускать девушкам пыль в глаза оригинальными подарками. Сергей хотел бы, но не мог помочь другу. Какие у студента деньги?

"Кстати! А что подарю я?" – задумался он. Хотелось что-нибудь этакое, чтобы запомнилось, но и чтобы денег хватило. Говорят, нужно дарить то, что хотел бы получить в подарок сам. А сам Сергей хотел бы получить в подарок горные лыжи или хороший спальник. Потому что больше всего на свете любил горы...

Ещё ничего не успел придумать, а навстречу по институтскому коридору шла она. Правда, Надя, студентка из параллельной группы, ещё не знала, что является девушкой его мечты...

– Надежда! – сходу начал он. – Поедем на Поднебесные Зубья!

Надя приехала из соседней области, жила в общаге и не имела ни малейшего представления о Поднебесных Зубьях, но ей нравился этот рыжеватый весёлый парень, и она, поздоровавшись, просто спросила:

– А когда?

– Новый год там встретим! В туристском приюте. На Малый Зуб сходим...

– А кто ещё будет?

– Не знаю, я тебе первой предложил... У тебя лыжи есть?

– Есть, только я на них не очень... кое-как зачёт по физкультуре сдала.

– Но ведь сдала? Вот и славно... Потом обговорим подробности, а пока начинай сушить сухари!

– В смысле? – удивилась Надя.

– Порежь хлеб маленькими такими кусочками и посуши в духовке, – сказал Сергей и поспешил убежать, пока Надя не передумала.

Друзья, которых он тоже позвал, от похода отказались. У всех уже давно были свои планы, которые они менять не собирались. У Димки на уме – новая картина, у других... Но Сергей особо не расстроился, наоборот, обрадовался возможности побыть с Надей наедине. Самой девушке решил об этом пока не говорить. О том, что они едут вдвоём, Надя узнала только в электричке. Она поморгала пушистыми ресницами, потом достала огромный пакет с пирожками и сказала:

– Жалко, что никто больше не поехал! Я на всех пекла. Ешь теперь за троих!

Сергей не заставил себя долго упрашивать.

Они ели пирожки, весело болтали обо всём и ни о чём, постепенно узнавая друг друга. Стараясь понравиться девушке, Сергей рассказывал смешные истории, какие обычно случаются в походах. Надя слушала, широко распахнув глаза, и заразительно смеялась. К концу поездки Сергей был окончательно влюблён, и его сердце пело: девушка смотрела на него с интересом и восхищением!

В Лужбе вышли из электрички. Сергей помог ей надеть рюкзак, поправил пушистый шарфик, застегнул крепление на лыжах.

– Нам – туда, – показал он на горы на другом берегу Томи.

– Ой! Я никогда не видела столько снега! И неба! Кругом только белое и голубое! – восторгалась Надя. – А почему мы идём на Малый Зуб, а не на... Большой, например?

– Ну, начинать надо с малого, – улыбнулся Сергей.

Белого было больше, чем голубого: серебристо-белым покрывалом снег укутал промёрзшую реку и притихшую тайгу, завернул в лохматые коконы тёмные пихты, спрятал под шапками вершины Зубьев. Бледная голубизна неба выглядела лишь одним из оттенков белого.

– Я же говорила тебе, что я на лыжах не очень... – виновато говорила Надя, когда он вытаскивал её из рыхлого сугроба, отряхивал от снега, застёгивал крепления.

– Ничего, научишься! – подбадривал Сергей, – это в гору надо елочкой, а с горы просто катись. Это же здорово – с ветерком! И быстрее намного...

– Нет... катиться страшно! – Её ресницы дрожали, на них таяли, готовые пролиться весенними ручьями, снежинки. – Да ещё рюкзак в спину толкает!

– Ну, притормаживай немного, только лыжами, плугом, а не пятой точкой!

Хорошо, что они шли вверх, и тормозить приходилось нечасто – только на спусках с водоразделов. Надин рюкзак Серёга разгрузил, забрав себе треть её груза. Но уже после обеда стало ясно, что к ночи до избы они не дойдут.

– Будем рыть пещеру! – бодро сказал Сергей.

– Как это? Мы что, будем ночевать прямо здесь, в снегу? – ужаснулась Надя.

– Ну, да! Ты ведь ещё ни разу в пещере не жила? Все твои подружки обзавидуются!

– Но ведь мы замёрзнем! – Надя, казалось, готова вот-вот разреветься.

– Медведи всю зиму в берлоге спят и не замерзают, а нам всего одну ночку переночевать! Бери лопатку, а я миской буду снег выгребать.

Чу́дная у Сергея лопатка: с короткой ручкой, маленькая, иссверленная дырочками – чтобы легче была, а снега цепляет много. Вскоре в толще сугроба стала прорисовываться пещера: три снежных ступени вниз, потом узкий вход, а внутри низенькая комнатка – чтобы только сидеть или лежать. Сергей притащил и накидал на снежный пол пи́хтового лапника, постелил полиэтилен, потом раскатал туристские коврики, бросил на них спальники.

– Ну, вот и всё! – подмигнул он. – Сейчас сварим блёвчик и – баиньки!

– Блёвчик? Что это? – поразилась Надя.

– Эх ты, походница! Не знаешь разве, блёвчик – это супчик из пакетов – сублимированный!

Уже по темноте развели костёр. Сергей засыпал в плоский котелок, где тихонько кипела вода и томилась картошечка, пакет с супом, выложил тушёнку, потрусил приправками. От блёвчика пахло дымом и нездешними пряностями, а когда Сергей в каждую миску всыпал по горсти сухариков – вот для чего, оказывается, нужно было сушить хлеб крошечными кубиками – получилось божественно!

Попили чаю и залезли в пещеру. Сергей заткнул рюкзаками вход. Повернулся к Наде, прижался, поцеловал в щёку и просунул руку к ней в спальник. Девушка вздрогнула и прошептала:

– Не надо, Сережа.

Он неохотно вытащил руку, медленно застегнул мешок до самого её подбородка, застегнулся сам и задул свечку, стоящую в углублении снежной стенки.

В темноте Наде стало страшно, она даже пожалела, что оттолкнула Сергея. Тревожила то́лща снега над ними и закупоренный рюкзаками выход. А вдруг сугроб обвалится, а они не успеют выскочить. Будоражил непривычный запах хво́и и свечки. Казалось, что ночью они могут замёрзнуть. Чудилось, что возле снежной пещеры кто-то ходит. Скрипит снег, мечутся тени.

Вскоре усталость взяла своё: прижавшись к Серёжиной спине, девушка пригрелась и уснула. А утром, пока Сергей ещё спал, Надя вылезла из пещеры, потянулась навстречу тусклому зимнему солнцу: эх, хорошо-то как! А воздух какой – не надышишься! Она отошла в сторонку, чтобы сделать свои утренние дела, и вдруг обнаружила следы.

Надя могла бы принять их за человеческие: следы босого человека. Вон даже пальцы отпечатались в снегу – по пять на каждой ступне. Сперва она даже подумала, что это Сергей выскакивал из спальника босиком. Да, она вполне могла бы принять следы за человеческие. Могла бы, если бы они не были такие огромные. Надя осторожно вставила правую ногу в глубокий след. Обычно она носила тридцать шестой размер, но ботинки для похода были на два размера больше, чтобы носить с шерстяными носками. Совместив каблук ботинка с пяткой следа, она удивилась: впереди, от носка ботинка до кончиков слегка растопыренных пальцев мог бы поместиться ещё один ботинок тридцать восьмого размера. Кем был этот великан? И что он тут делал? Просто постоял и ушёл? А если не просто, и не ушёл. По спине пробежал холодок. Надя с опаской оглянулась: никого.

Она хотела показать странные следы Сергею, но застыдилась: а вдруг он увидит на снегу начавшую подмерзать жёлтенькую лужицу.

Потом, когда доели вчерашний блёвчик и собрав рюкзаки, вышли из пещеры, поваливший хлопьями снег засы́пал, замаскировал и гигантские следы, и жёлтые лужицы рядом с местом их ночёвки. «Ну и ладно, – подумала Надя, – наверное, привиделось».

Подниматься вверх по свежему снегу – та ещё работёнка! Надя устала, вспотела, извалялась в снегу и выбилась из сил. Про странные следы она и думать забыла. Было неудобно перед Сергеем: ему приходилось то и дело возвращаться, вытаскивать из сугроба её саму, её рюкзак и лыжи, каждый раз пристёгивать крепления. Подгоняла вперёд одна мысль на двоих: скорее бы дойти до приюта.

До избы на Высокогорном ручье добрались только к вечеру. В избе было тепло: здесь остановилась группа туристов, спустившаяся с гор. Туристы топили печь, пили чай с самодельным тортом из печенья и сгущёнки, смеялись, угощали новеньких. Сергей и Надя, выпив по глоточку вина, сидели, обнявшись, и слушали песни под гитару, весёлые и грустные, романтичные и не очень. Было тепло, уютно, хотелось любить и обнимать весь мир. Уже за полночь они поднялись на второй этаж и завалились на дощатые нары, едва расстелив спальники. Сказалась усталость, уснули сразу.

Рано утром прощались с туристами: они собирались встречать Новый год дома, поэтому спешили на электричку.

– А вы ещё здесь остаётесь? – с любопытством спросил бородатый руководитель группы.

– Да, мы Новый год здесь будем встречать, – ответил Сергей.

– А хозяина леса не боитесь?

– Какого ещё хозяина? – настороженно спросила Надя.

– Говорят, тут Снежный человек бродит.

Надя испуганно вздрогнула и поёжилась. Вспомнила следы около их первой ночёвки.

– А вы сами-то его видели? – увидев её испуг, запальчиво огрызнулся Сергей и уже более миролюбиво добавил: – Вы мне девушку не пугайте своими сказками! Враньё всё это! Хозяин, хозяйка, леший, домовой…

– Ну, ну. Впрочем, счастливо оставаться! Эх, завидую вам, молодым! – воскликнул бородач и добавил: – С наступающим!

– С наступающим! Удачи вам!

Сергей, приобняв Надю, легонько подтолкнул к лестнице.

– Иди собирайся, Надюша. Надо выйти пораньше, пока стоит погода.

И они снова пошли наверх. В лучах солнца искрился под ногами снег. Чтобы не обжечь глаза, надели тёмные очки. В очках лес выглядел по-другому: уменьшился контраст, размазались чёткие силуэты деревьев, слились со снежными шапками на ветвях. Деревья стали похожи на сказочных великанов, бесформенных и мягких, как гигантские снеговики. А за ними мелькали тени, будто кто-то прятался и подсматривал, наблюдал.

Вскоре лес кончился, а подъём в гору сделался гораздо круче. Зону леса сменила зона камня и снега. Они воткнули в снег лыжи, пристегнули к ботинкам кошки и начали подниматься по плотному фирну. На гребне, когда шли друг за другом по узенькой перемычке, Сергей оглянулся. У Надюшки прикушена губа и глаза – по чайнику, но кивнула, мол, в порядке. Сергей навесил верёвку, и они поднялись на каменное перо вершины. Сергей перевёл дух и, обнимая Надю, торжественно провозгласил:

– Весь мир – к твоим ногам! – Потом тихо добавил: – Это тебе мой новогодний подарок.

Он давно уже мысленно представлял, как он скажет эту фразу на вершине, репетировал несколько дней, но теперь, когда произнёс её вслух, она прозвучала как-то чересчур выспренно, театрально.

Сергей смутился и начал быстро-быстро говорить, перебивая самого себя:

– Вот он, Малый Зуб, под нами. Смотри, какая панорама отсюда! Красота! А Большой Зуб – во-он туда смотри, если идти по гребню, можно будет увидеть. А самый высокий – Верхний – в другую сторону.

Надя очарованно огляделась. С вершины открылся вид на белую долину, обрамленную горным хребтом, за который цеплялись, быстро пролетая – совсем рядом! – белые клочья облаков. Никогда не думала, что можно находиться на одном уровне с облаками! С противоположной стороны вершина обрывалась вниз отвесной стеной, изрезанной чёрными трещинами – кулуарами. По ним белыми языками поднимались из долины снежные вихри. Они кружились, норовили растворить тусклое солнце и смешаться с облаками. Белого становилось всё больше.

Сергей залюбовался девушкой. Румяные щёчки, счастливые глаза. Трепещет на ветру повязанный по-детски под подбородком пушистый шарфик.

– А теперь быстро давай вниз. Кажется, погода начинает портиться! – с тревогой сказал Сергей.

Они спустились со скалы и почти бегом побежали по склону. Ветер дул в лицо, сбивал с ног. Повалил снег. Надя шла за Сергеем, держась за верёвку, которой он привязал её к себе. Белый окончательно вытеснил все другие цвета. В снежной пелене долго не могли отыскать оставленные лыжи. Наде стало страшно и очень холодно. Слёзы были уже где-то близко, но девушка понимала, что Серёже и без того трудно с такой обузой, а если обуза ещё надумает реветь...

– Вот они, лыжики! – обрадовался Сергей и снял варежки, пытаясь отвязать кошки.

Верёвочные темляки обледенели, узлы превратились в камни. Руки тут же закоченели. Сергей сунул их в штаны, зажал между ног. Немного отогрел и снова принялся распутывать на ветру ледяные узлы. Пока возился с Надиными кошками, опять перестали повиноваться пальцы. Свои кошки ему ни за что не развязать! Сергей взглянул на Надю.

– Только не в штаны! – вскрикнула девушка и задрала куртку вместе с кофтой и майкой, предлагая отогреть руки у неё подмышками. Нежная кожа вмиг покрылась пупырышками, грудки напряглись.

"Эх! В другой бы обстановке!" – думал Сергей, вглядываясь в лицо Нади, которая крепко зажмурилась и со стойкостью оловянного солдатика терпела ледяные прикосновения. Едва пальцы Сергея обрели чувствительность, он быстро убрал руки, поправил Надину куртку и снова стал распутывать смёрзшиеся узлы.

Если бы он был один, до спасительной избы спустился бы за полчаса. Но Надя боялась, что разгонится слишком сильно и врежется в дерево или слетит в обрыв. Спускаясь с горы, она снова и снова тормозила пятой точкой, тонула и беспомощно барахталась в перине свежего пухляка. Темнело.

– Надюшка! Давай уже, поехали, Новый год пропустим! – подбадривал Сергей, в очередной раз вытаскивая девушку из сугроба.

– Страшно! И не видно ничего – куда ехать? – она отвечала жалобно и одновременно виновато.

Лохматый снегопад поглотил всякую видимость и звуки. В трёх шагах уже ничего не видно и не слышно. Охватило ощущение нереальности происходящего: вверху, внизу, во всех направлениях – всюду снег. Он залеплял глаза, рот, забивался в одежду, залезал за шиворот и талым снежком страха сползал по спине. И даже время будто увязло в мельтешении белых хлопьев: не ясно, когда закончился день, и наступила безразмерная ночь. Странно и жутко оказаться в таком безвременном снежном пространстве. Между небом и землёй. Днём и ночью. Старым и новым годом. Между снегом. И идти, идти непонятно куда, неизвестно, зачем...

Будто почувствовав, что его спутницу покидают последние силы, Сергей оглянулся и дурашливым голосом произнёс знакомые с детства строчки:

– А что, если мы не дойдём? Если в пути пропадём? – потом приобнял девушку и прошептал: – Не дрейфь, Надюшка, скоро выйдем.

От стихов любимого с детства Чуковского Наде сразу полегчало, она пошла быстрее.

На тёмную стену приюта наткнулись неожиданно. Кое-как сняв лыжи, ввалились в нетопленную избу.

Зажгли свечи, растопили печку, на ужин приготовили гречку с тушёнкой.

– С Новым годом! – Чокнулись кружками.

После водки – не тащить же в горы шампанское – стало тепло, побежало по жилам облегчение и тихая радость: вернулись, живы. Одни на всём белом свете. Редкие всполохи огня в печурке с негромким треском вспарывали уютную тишину.

Ночью Сергей стонал, не зная, куда пристроить красные, начавшие распухать руки. Надя придвинулась, положила его ладони себе на грудь, потом ниже, чтобы согреть, вылечить, отблагодарить, одарить любовью.

Сергей ничего не чувствовал. Руки были будто не его. Его знобило и клонило в сон.

– Спокойной ночи, Наденька! – сказал он, досадуя на себя.

Эх! Не так он представлял себе эту новогоднюю ночь...

Утром обоим было неловко.

А ещё первое утро нового года принесло боль в мышцах у обоих и самое страшное – распухшие багровые руки Сергея.

Такими руками, с толстыми, как сосиски, пальцами даже ботинки не зашнуровать. Спасибо Наде. Встав на колени и закусив губу, она ловко справилась со шнурками. А тут новая беда: руки не влезали в рукавицы. Надя покопалась в рюкзаке, достала футболку, решительно располосовала ножиком на две части и обмотала его распухшие кисти, а сверху на одну руку надела запасную шапочку, а другую – укутала своим пушистым шарфиком.

Пошли по лыжне, которую оставила ушедшая накануне группа туристов.

Лыжня шла по берегу реки, местами покрытой льдом и снегом, а местами зияющей провалами с незастывшей быстрой водой. Иногда, огибая прижимы, лыжня переходила по снежным мостикам на противоположный берег, иногда вырывалась на открытое пространство, срезая напрямик изгибы реки.

Двигались медленно: Надя по-прежнему боялась разгоняться, боялась налететь на спрятанный под снегом валун или оказаться в полынье с ледяной водой. Боялась даже просто тормозить пятой точкой: не хотела лишний раз напрягать Сергея с его больными руками. А он и сам еле шёл, пошатываясь и стиснув зубы от боли.

Зимний день короток. Над тайгой начали сгущаться сумерки. Остановились передохнуть.

– С таким темпом мы на электричку не успеем. Надо искать место для ночёвки, – сказал Сергей.

– Опять рыть пещеру в снегу? – испуганно спросила Надя. – У тебя руки… А одна я не вырою, не справлюсь.

– Ладно. Скоро дойдём до большого прижима, свернём на ручей. Там, прямо в скале, есть пещера. Готовая: не снежная, а карстовая. В ней и заночуем.

И действительно, на пути выросла обрывающаяся в реку крутая скала. Свернув с лыжни, они обошли прижим по реке. За прижимом в реку впадал ручей. Ребята направились вверх по его запорошенному снегом руслу. Морщинистая скальная стена прикрывала от ветра. Вскоре высоко над ручьём увидели среди каменных складок зияющую темнотой дырку.

– Вот туда и полезем, – сказал Сергей.

Подъём до входа в пещеру был крутоват, но справились без верёвки. Чёрная дыра, которую они видели снизу, оказалась не очень широким, засыпанным снегом гротом, по которому со свистом гулял ветер, наметая новые сугробы.

– Ну и где тут ночевать? – спросила Надя.

– Доставай фонарик. Скоро увидишь, – ответил он.

В углу грота обнаружилась ещё одна дыра – вход в невысокий каменный коридор.

Надин рост позволял идти нему прямо. Сергей, согнувшись и освещая путь фонариком, шёл впереди.

Пройдя с десяток метров, он остановился. Луч фонаря осветил небольшую нишу в стене.

– Мы тут как-то летом останавливались – прятались от дождя. Видишь бревно? Не знаю, откуда оно тут взялось. Мы сидели на нём и пили чай из термоса.

Ребята отгородили бревном спальную зону. Постелили полиэтилен, коврики, сверху бросили спальные мешки.

– Покажи руки, Серёжа. – Надя размотала намокшие тряпки.

Руки были в ужасном состоянии. На поверхности кожи вздулись пузыри, наполненные прозрачной жидкостью. Что с этим делать, они не представляли. Оба понимали, что Сергею срочно нужно показаться врачам. Но здесь, на краю света врачей не было. И идти до них, по крайней мере, сегодня, нет никаких сил. Заматывать не стали – пусть подсохнут.

Погасили фонарики. Ни есть, ни тем более, вылезать наружу и готовить ужин на ветру никому из них не хотелось. Сергей еле сдерживал стоны: жжение и зуд становились невыносимыми. Надя чувствовала его страдания, винила во всём себя и не знала, как помочь другу и вообще, как выйти из этой ситуации. А вдруг они вообще пропадут, сгинут в тайге, в этой мало кому известной пещере? А через сотню лет забредут сюда какие-нибудь похожие на них романтики, найдут их обглоданные косточки и будут гадать, что же здесь произошло сто лет назад.

Сквозь дрёму Надя услышала шорох.

– Там кто-то есть! – вскрикнула она, показывая на коридор, ведущий вглубь пещеры.

Сергей вылез из спальника, включил фонарь.

Из темноты коридора с шумом выполз кто-то большой, лохматый. Надя взвизгнула. Сергей заслонил её своим телом, продолжая светить на пришельца.

Существо, покрытое густой бурой шерстью, не было похоже на медведя, собаку или обезьяну. Оно было похоже на… человека. Такого огромного, что мог поместиться в узком коридоре пещеры только лёжа или сидя. Оно и село – прямо на каменный пол напротив ребят, потом положило на бревно руки вверх ладонями и уставилось на них чёрными немигающими глазами без бровей и ресниц.

– Снежный человек! – ахнула Надя.

– А ну, проваливай отсюда, кто бы ты ни был! – закричал Сергей, замахиваясь фонариком.

Снежный человек нахмурился, протянул длинную руку через бревно и сильным, но мягким жестом забрал у него фонарь. На миг всё погрузилось в темноту. Надя пискнула, по её шее пополз холодок. Сергей обнял покрепче, но и у него от страха зашевелились на голове волосы. Сидеть в кромешной темноте напротив огромного лохматого чудовища и ждать своей участи – удовольствие не из приятных.

Потом луч света вновь вспыхнул и ослепил ребят. Впрочем, ненадолго. Снежный человек пристроил зажжённый фонарь на бревне, направив свет в сторону, и положил на колени распахнутые ладони.

– Он не хочет, чтобы ты светил ему в глаза! – Догадалась Надя. – И он настроен мирно.

Сергей кивнул и, помолчав, сказал:

– Не он, а она, самка это, то есть женщина, – поправился он. – Я, кажется, слышу, что она говорит.

– Ой! Я тоже слышу! Она просит помощи! У неё там…

– Пошли! – не раздумывая сказал Сергей, потом досадливо взглянул на свои руки и попросил: – Надюша, достань из рюкзака верёвку, пожалуйста.

Снежная женщина повернулась к коридору, из которого появилась накануне, оглянулась на ребят и, убедившись, что они следуют за ней, направилась ползком в лоно пещеры. Сергей шёл на полусогнутых, поглядывал на широкий мохнатый зад, на мелькающие перед ним огромные ступни сорок последнего размера и сильно сомневался, правильно ли они делают, что послушно идут за этой… особью. А ну как Снежная баба приведёт их к месту обитания десятка своих сородичей и те с удовольствием сожрут бедных студентов. «Но мы же оба поняли, что она не жрать нас пришла. Захотела бы – сразу съела. Она зовёт на помощь. Не можем же мы вдвоём с Надюшкой ошибаться! Или можем? Как заколдованные. Интересно, как она это делает: молчит, а мы её слышим?» – думал Сергей.

– Телепатия.

Кто это сказал? Надя? Он оглянулся.

Надя шла за ним, сосредоточенно вглядываясь в неровности дороги, и тащила смотанную в кольца верёвку. Нет, кажется, она ничего не говорила.

Внезапно коридор расширился, и они оказались в небольшом зале причудливой формы. Корявые каменные стены, с множеством выступов и углублений, поднимались вверх. А там, под сводом, неизвестно за что держались и висели вниз головой летучие мыши.

Ребята с удивлением смотрели, как Снежная женщина выпрямилась и потянулась, расправляя спину. Потом куда-то пошла.

– Совсем как человек! – воскликнул Сергей.

– Она и есть человек, только снежный, – сказала Надя. – Куда она? Нам за ней идти?

Снежная женщина обернулась.

– Меня зовут Миго́я, – без слов сказала она и подняла вверх ладонь.

– Оставайтесь тут, скоро вернусь, – расшифровал её жест Сергей.

Мигоя, слегка сутулясь и косолапя большими ногами, скрылась за одним из каменных выступов. Но вскоре вернулась и протянула Наде комок какого-то тёмного вещества.

– Она говорит: это горное масло, тебе надо съесть кусочек и помазать им руки.

– Что это? – переспросил Сергей. – Пахнет странно: как будто битумом и одновременно горьким шоколадом.

– Мумиё! – Догадалась Надя. – Продукт фито-зоологического происхождения.

– Как это?

– Короче, мумиё образуется в складках горных пород из скопления остатков растений, пыли и… помёта летучих мышей. Я читала, что его находят в Алтайских горах, но не знала, что и у нас есть.

– Из помёта летучих мышей? И мне это жрать? – скривился Сергей.

Миго́я посмотрела на них, как показалось, озадаченно, потом укоризненно покачала головой и мысленно поторопила:

– Давайте уже быстрее, там ждёт…

Надя отломила от коричневого, почти чёрного, комка кусочек, помяла в руках. От теплоты ладоней вещество стало пластичным, она передала его Сергею.

– Давай сам, разминай и размазывай по рукам. Должно растаять. Говорят же, горное масло.

Отщипнув ещё кусочек, сунула в рот себе и ещё один – Сергею.

– Хватит рассусоливать. Нас уже ждут, – сказала она. – Веди нас, Мигоя!

Коридор не был прямым. Он петлял, поворачивал налево-направо, то сужаясь, то становясь шире. Наконец, потолок пещеры поднялся настолько, что Мигоя смогла идти во весь свой двухметровый рост.

Они оказались в большом зале. Он был пуст.

– Ну, и кто тут нас ждёт? – спросил Сергей.

Ему вторило раскатистое эхо.

Мигоя отошла к одной из стен и села на пол. Потом склонила голову над небольшой дыркой в полу, которую загораживал камень, поэтому они её сразу не увидели. Она мать приложила к дыре мохнатое ухо. Послушав с минуту, выпрямилась, горестно вздохнула и показала пальцем вниз.

– Там мой ребёнок, сын! – одновременно «услышали» Сергей и Надя.

Сергей посветил в дыру фонариком. Внизу, метрах в пяти, лежал кто-то лохматый.

– Он бегал по пещере, играл, гонялся за эхом и, не заметив дырку, провалился. Дыра слишком мала, я пролезть не могу. Помогите! – в глазах убитой горем матери стояла мольба.

– Дайте мне посмотреть, – Надя перехватила фонарик. – Ух, какой маленький! Малипусечка! Спит, похоже.

– Ну да, маленький, раз провалился сюда. Отверстие и в самом деле мало́, даже для меня, – сказал Сергей. – Придётся просто спустить верёвку, он уцепится, а мы вытащим.

Миго́я промычала что-то невразумительное.

– А вдруг он ранен. Да и не удержится, снова упадёт. Ребёнок же, – сказала Надя.

– И что ты предлагаешь?

– Я полезу туда. Сниму куртку, свитер, толстые штаны – и полезу. Должна пролезть.

– Ну, не знаю, – Сергей с сомнением посмотрел на её бёдра.

– Отвернись, дай раздеться. Это я в одежде такая толстая, – Надя хихикнула и быстро скинула с себя верхнюю одежду. Оставшись в майке с длинными рукавами и обтягивающих аппетитные формы легинсах, девушка поёжилась:

– Бр-р! А тут прохладно!

– Да уж, не май месяц!

Сергей размотал верёвку.

– О! Ты и репик прихватила! Умница! – похвалил он Надю.

Потом обмотал репшнур вокруг её груди, перекинул крест-накрест за спину, – сделав импровизированную обвязку, привязал к ней конец верёвки.

– Ну, полезай. Я буду стравливать, а ты крепко держись руками. Поехали!

Надя села на край колодца, спустила ноги, потом спрыгнула вниз. Острые края впились в бёдра. Надя поёрзала, подви́гала тазом и скользнула вниз. Рывок! Но Сергей удержал. Он понемногу стравливал верёвку, перекинув её через свою спину.

Снежная женщина то с любопытством наблюдала за процессом, то начинала бестолково метаться по пещере.

– Не мельтеши, Миго́я! – прикрикнул Сергей. – Лучше помоги, возьмись за верёвку, у меня руки совсем не держат.

– Я на месте! – донёсся из колодца голос Нади.

Сергей облегчённо вздохнул. Привязал верёвку к камню, чтобы не скользнула случайно вниз. Направил в колодец луч фонаря.

Миго́я легонько его оттолкнула, сама приложилась к отверстию и принялась внимательно наблюдать.

Надя осторожно прикоснулась к малышу, погладила по голове.

Ребёнок открыл глаза, испуганно отпрянул, мотнул головой, вскочил на четвереньки и оскалил острые зубы. Надя отшатнулась.

– Ой, он меня хочет укусить! – крикнула она.

Миго́я что-то сказала сыну, тот спрятал зубы, поднялся на ноги, но продолжал пожирать девушку круглыми глазами без ресниц и бровей.

– Да он не такой уж и маленький! – воскликнула Надя. – Он мне почти до груди, а ноги какие… размер больше моего! Ой!

– Чего она там ойкает? – встревоженно спросил Сергей.

Миго́я нехотя отодвинулась, давая возможность заглянуть вниз Сергею.

Лохматый малыш вцепился в девушку и висел на ней, обхватив руками за шею, а ногами за талию.

– Радуется, обнимает, – прокомментировала Мигоя.

– Скажи ему, чтобы отпустил, – сдавленно пискнула Надя. – Он меня раздавит!

– Пусть отпустит и даст себя привязать. Вдвоём, в обнимку они в дырку не пролезу, – сказал Сергей.

Миго́я снова приникла к лазу и принялась что-то бормотать.

Ребёнок отклеился от девушки и встал по стойке смирно.

– Подними руки, – скомандовала Надя, – так, молодец!

Отвязав верёвку от своей обвязки, она накинула её на грудь малыша, обмотала несколько раз и завязала узел. Взяла его руки в свои – и приложила к верёвке.

– Держись, пацан!

Тот послушно вцепился.

– Тяните! – крикнула Надя.

Спасённый малыш кинулся к матери. Она обняла его, прижала к себе, лизнула в мордочку, куснула лохматое ушко. А он беспокойно затеребил пальцами густую шерсть на её груди, нашёл сосок и зачмокал. «Всё как у людей. Почти», – подумал Сергей.

– Отдайте верёвку, потом обнимайтесь, – проворчал он. – Девушку надо вытаскивать.

Сергей сбросил конец верёвки, подождал, пока Надя привяжется, потянул. То ли девушка была намного тяжелее снежного человечка, то ли Сергей уже устал, но что-то пошло не так. Приподняв Надю от пола на полметра, снова опустил. Не хватало сил. Болели кисти рук. Мумиё, конечно, помогло, но боль ещё чувствовалась и не давала в полную меру тянуть верёвку.

– Мигоя, помогай!

Отозвалось только эхо. Сергей оглянулся. Помощи прийти было неоткуда. Пещера была пуста. Луч фонаря высвечивал голые складчатые стены и высокий потолок с висящими вниз головами летучими мышами. Ни снежной мамаши, ни её лохматого сыночка видно не было.

– Вот твари! – выругался Сергей. – Бросили! Надюшка одна, в этой дырке по их милости оказалась, у меня руки не держат, а они смылись!

– Что там, Серёж, – пискнула снизу Надя. – Почему не вытаскиваете? Мне тут холодно.

– Погоди, Надь, сейчас перехвачусь поудобнее и вытащу.

Но вытащить девушку не получалось. Несколько раз он приподнимал её над полом и снова бессильно опускал. Эх, перекинуть бы верёвку через какой-нибудь блок. Только где его взять здесь – в толще горы?

– Держись там, Наденька, сейчас что-нибудь придумаю.

Сзади послышался шум. Из коридора, откуда они сюда пришли, раздавался глухой скрежет, будто тянули волоком какую-то мебель. Из проёма показалось бревно, которое толкала впереди себя Миго́я. Она выползла из коридора с ребёнком на загривке, поднялась на ноги. Малыш ловко спрыгнул и заковылял к колодцу.

– Стой! – Крикнул Сергей. – Не вздумай снова свалиться!

Мигоя пригрозила сыну и взялась за бревно. Уложила его поверх колодца.

– Вот тебе и блок, – услышал Сергей, но он уже и сам догадался.

Он перекинул верёвку через бревно и принялся вытаскивать девушку. Мигоя помогала. И даже маленький Мигойка пытался тянуть за верёвку. Наконец показалась Надина голова. Вылезти наружу ей теперь мешало бревно. Сергей держал верёвку и не мог пошевелиться, чтобы не выпустить её из рук. Как быть? Он растерянно посмотрел на Мигою, прошептал:

- Помогай!

Миго́я ухватила Надю чудовищными пальцами за голую шею, и одновременно отшвырнула бревно громадной ногой. Как кутёнка за шкирку вытащила девушку из колодца и поставила рядом с Сергеем.

Он прижал Надю к груди, подышал на озябшие пальчики, подал одежду.

Одеваясь, она рассказывала:

– Представляешь, внизу – полость овальная. Я там словно внутри гигантского яйца оказалась. Стены, хоть и не гладкие, корявые, зацепиться было можно, но они закруглялись, сужались кверху. Самой никак не выбраться!

– Да уж, попали мы с тобой. Когда Миго́я с пацаном ушли, я даже испугался. Одному было не вытащить. А она, оказывается, за бревном ходила. Здорово помогла. Даже неудобно теперь, что плохо про неё подумал.

– А где они сейчас? – спросила Надя.

Сергей оглянулся.

– И правда, где? Снова пропали. Умеют же исчезать. Прям растворяются незаметно.

Ребята побродили ещё немного в поисках новых знакомцев. Но, побоявшись заблудиться в лабиринтах пещеры, сильно углубляться вдаль не решились.

– Ладно пойдём, может, удастся немного поспать. Завтра надо выходить к станции. Думаю, за день дойдём, – сказал Сергей.

– Как твои руки?

– Нормально, до свадьбы заживут!

– Давай ещё помажем, ведь реально помогает!

Утром, едва рассвело, вышли по коридору к выходу из пещеры. Яркое солнце слепило отвыкшие от света глаза. Пришлось надевать очки. Перед ними открылся сказочный пейзаж: припорошенное снегом русло извилистой реки, похожие на снеговиков деревья. Спустившись с горы, ребята вернулись на лыжню, которую пару дней назад, возвращаясь домой, проложила группа туристов.

Катились по заснеженному руслу реки, обходя прижимы и незамерзшие участки, в которых журчала и переливалась на солнце голубая вода. Иногда ребята ощущали на себе посторонние взгляды. Иногда между деревьев будто мелькали чьи-то тени. Они пытались отыскать следы, принимались кричать:

– Миго́я-я! Выйди, попрощаемся по-человечески!

Но ни Снежной женщины, ни её славного мохнатого ребёнка будто и в помине не было.

Они ещё обсуждали какое-то время встречу с дикими людьми и странные события в пещере, но постепенно в памяти сохранилось всё, что произошло до этой встречи. А дальше – провал. Будто ничего и не было: ни снежной женщины, ни её сына Мигойки. События ночи и спасение малыша будто кто-то ластиком стёр. Просто - пришли в пещеру, переночевали, а утром отправились на электричку.

До остановочной платформы дошли без приключений. В электричке навалилась дрёма, которая стёрла последние клочки воспоминаний.

Сергей второй день лежал в больнице, положив перевязанные кисти поверх одеяла. У него была вторая стадия отморожения верхних конечностей. Врачи сказали, что ещё немного, и мог бы остаться без рук.

– Хорошо, что мазал мумиём, – сказал старенький доктор. – Его лечебные свойства, правда, ещё не доказаны официальной медициной. Но факт налицо. А кстати, где вы его взяли?

– В пещере нашли, – ответил Сергей.

– Молодец, парень, – не поленился – спас себе руки!

– Скоро меня выпишут?

– Одно могу сказать определённо: до свадьбы заживёт!

«А будет ли свадьба? Вот вопрос», – думал Сергей. Он вспоминал поход, свой «необычный подарок», и ему стало стыдно. Заманил неопытную в туризме девушку в горы, чуть не погубил девчонку на холоде. Зимний поход – это не шутка! Такой праздник испортил! А в новогоднюю ночь оказался полным слабаком. Что она теперь о нём думает? Наверное, смеётся над ним с подружками.

– Можно? – Надя вошла, и вместе с ней в палату ворвался запах апельсинов и праздника.

– Надя! – обрадовался Сергей. – Пришла! Ты на меня не сердишься?

Вопрос повис в воздухе, потому что за Надей вошёл однокурсник Димка.

– Ну, как ты себя чувствуешь?

Сергей переводил взгляд с одного на другого и чувствовал себя... плохо.

Надя присела рядом на кровать и начала выкладывать на тумбочку по одному апельсину.

– На кого? На тебя? – один апельсин. – За что, Серёжа? – другой.

– Ну, это... – Сергей заворожено смотрел на апельсины и мучительно подыскивал слова. Вспыхнувшее было с приходом Нади счастье съёжилось и всё уместилось в руках девушки, в этом третьем апельсине.

– Нет, не сержусь, – на тумбочку лёг третий оранжевый шарик, шевельнулся, готовый соскользнуть на пол, и замер.

Надя вскинула глаза и тихо сказала:

– Димка пришёл в общежитие. А я к тебе собиралась. Вот мы... вместе и пришли навестить.

– Надя рассказала по дороге, как вы в поход ходили! Жалею, что не пошёл с вами, хотя помню, ты и меня звал. – Сказал Димка, – Но я не пошёл, картину писал.

– И это – тоже тебе, – Надя достала пакет с пирожками. – Давай уже выздоравливай, Серёжка! Я тут в деревню смоталась, пуха гусиного привезла. Сошью двухместный спальник из него, а то холодно в зимних походах! – Она посмотрела на Сергея с каким-то особым значением.

– А с чем пирожки? – спросил Димка и, выхватив один, принялся жевать.

– Вообще-то это мои пирожки, – выдавил из себя Сергей.

– Да пусть ест! Тебе что, жалко? – засмеялась Надя. Ей было смешно, как по-детски он себя ведёт, когда и так всё ясно.

Они ушли.

Сергей какое-то время лежал неподвижно. Потом с ненавистью взглянул на забинтованные руки. Вскочил и нанёс резкий боксёрский удар в стену. Чуть не заорал от боли.

– Ну, нет, – стиснув зубы, прошептал он. – Это мои пирожки.

Тридцать третью годовщину своей свадьбы Сергей Иванович и Надежда Петровна решили праздновать скромно, в семейном кругу. Дочка пришла с зятем и двумя внуками, да сын с беременной женой. Вот и все гости. Не успели выпить шампанского, в дверь позвонили.

– Димка! Вот уж кого не ждал... Ты откуда? Тебя и в городе лет пятнадцать уже не было! Ты ведь у нас теперь известный художник!

– Ну, как я мог пропустить такое событие? А это вам, ребята, – начал разворачивать свёрток бывший однокурсник.

На картине была изображена отвесная стена, изрезанная кулуарами. А на вершине – два силуэта. Мужчина и женщина.

– Малый Зуб, что ли? – узнал Сергей.

– Он самый. Эту картину в тот самый Новый год писать начал. Помнишь, денег у тебя взаймы просил? Хотел Наде нарисованные горы подарить, но... опоздал. Вы тогда уехали уже. А Серёга подарил настоящие... Недавно начал перебирать старые холсты, нашёл этот, дописал вас на вершине, и вот...

– Надо же! Садись к столу, Димка! Сам-то ты как? Женат?

– Нет, не встретил пока свою половинку... Ладно, что обо мне. За вас, ребята! За вашу любовь! – Димка поднял бокал.

– Ой, а это кто? – спросил пятилетний внук Нади и Сергея, тыча пальчиком в картину.

– Где?

– Ну вот в углу, из-за горы выглядывает. Маленький, похожий на человечка, только лохматый.

– И правда, кто это?

Надя вопросительно взглянула на Димку. Художник пожал плечами.

– Сам не знаю. Что-то привиделось, когда про вас, про ваше путешествие думал.