Верволокские сказки

Глава 1

«Услышали они шум, вбежали в домик и убили Волка. А потом распороли ему брюхо и оттуда вышла Красная Шапочка, а за ней и бабушка — обе целые и невредимые», — Лена перевела дыхание и прислушалась. Звонко отщелкивал секунды будильник, заглушая ровное дыхание племяшки. Девочка спала, крепко прижимая к груди смешную рыжеволосую куклу в бежевом платье и одной серебристой туфельке. Лена аккуратно закрыла толстую книгу и встала. За стеной негромко переговаривались мама и тетя Вера, шелестели страницы. Из-под двери виднелась полоска мягкого рассеянного света настольной лампы.

Телефонный звонок так неожиданно ввинтился в полусонную тишину, что лаковая книга вырвалась из Лениных рук и шлепнулась на пол, с шелестом раскрывшись на середине. За стеной что-то разбилось, зазвенели осколки стекла. Лена с тревогой посмотрела на сопевшую на ее кровати Машку, а потом машинально глянула вниз. На развороте начиналась новая сказка со стилизованной под каменную башню буквой «В» и худым горбатым Кощеем над огромным сундуком. Телефон продолжал надрываться. Лена переступила через книгу и бросилась к двери.

Когда она выскочила в коридор, мама уже прижимала трубку к уху и напряженно кивала, как будто собеседник на другом конце провода мог видеть ее. Из кухни выглянула тетя Вера.

— Манька не проснулась?

— Не, — Лена плотнее прикрыла дверь своей комнаты и снова уставилась на маму, на лице у которой явственно проступило изумление.

— Хорошо, дядя Коль... да.. да. Постараемся приехать... Что? А, коньяк. Хорошо, привезем. Пока, дядя Коль. Марии Павловне привет. — Мама аккуратно положила трубку и озабоченно уставилась на Лену. — Странно.

— Что, мам?

— Дядя Коля звонил. Сказал, что к деду в дом кто-то влезть пытался. Бомж, говорит.

Лена, озадаченно почесала бровь.

— Мам, какой бомж в сибирской тайге? Там лес кругом, а в Торошах не то что каждую собаку, каждого медведя в лицо знают.

— Да я знаю, — мама только теперь заметила, что так и продолжает сжимать в руках веник, и аккуратно прислонила его к стене. — Только дядя Коля говорит — незнакомый был тип. Одет, как пугало и на спине одеяло какое-то.

— Угу, — Лена нахмурилась, — а дядя Коля не вечером бомжа того видел? Тогда у «бомжа» вполне могли быть зеленые рожки, а то и крылья.

— Лен, ну как не стыдно, а? — в голосе мамы тем не менее проскользнуло сомнение. — А может ты все же съездишь в Тороши, заберешь книги, раз уж дед их тебе завещал? — Мама задумчиво огладила телефонную трубку и зачем-то потрогала гладкую поверхность тумбочки.

— Ну, ма-а-ам, мы же в Турцию собрались. Уже девчонки отпуск взяли и обговорили все. — Лена побыстрее попятилась из коридора. Тратить половину своего отпуска на тряску в душном поезде, только для того, чтобы забрать с чердака дедовой сторожки какие-то дореволюционные книжки, очень не хотелось. — К тому же где я там буду жить? — уже от двери комнаты крикнула она, в последний момент спохватившись и закончив фразу шепотом. Потом открыла дверь и проверила, как там Манька. Девочка так и не проснулась, только руку закинула за голову и поудобнее умостила куклу под щекой.

В сторожке у самой кромки леса по ночам было жутковато, даже когда дед был еще жив. Тайга подступала к самым окнам. По ночам в лесу что-то скрипело и скреблось, так, что Лена боялась и нос из-под одеяла высунуть. А из знакомых в поселке оставался только сутулый дядя Коля. С утра он помятый убредал в лес с одноухой Лайкой и берданкой за плечом. В обед уже розовощекий и повеселевший возвращался, распространяя вокруг себя терпкий кисловатый запах браги. А к вечеру спал в огороде, подложив под голову чурбачок и нежно обнимая берданку. Была еще Наталья Ивановна — крепко сбитая высокая старуха, которая при виде Лены начинала истово креститься и плевать себе через плечо.

— Ну да, ты, наверное, права, — мама подхватила веник и снова задумчиво застыла возле тумбочки. — Ленок, сбегай за кофе, в ночной. А то мы банку разбили, когда дядя Коля позвонил. — Мама махнула рукой в сторону кухни и Лена разглядела на полу горку кофейного порошка, обильно присыпанного осколками. Неподалеку покачивалась на боку крышка, щетинившаяся стеклянными зубцами.

— Спать же уже пора, — тем не менее, Лена безропотно натянула куртку и схватила пакет, для того, чтобы поскорее замять тему дедова наследства.

— И молока.- Нагнал ее у двери мамин крик.

Прохладный для июля вечер встретил ее шелестом березовой листвы над козырьком подъезда. В густой темноте двора бренчала гитара и мигали светлячки сигаретных огоньков. Лена со вздохом натянула рукава куртки на ладони и пошла вдоль двора, стараясь наступать только на персиково-розовые пятна света на асфальте и обходя тени от веток.

Внимательный взгляд уткнулся ей в спину почти осязаемо, когда она подходила к светящимся витринам магазина. Лена споткнулась от неожиданности и замедлила шаги. Ощущение чужого холодного взгляда не исчезло. У Лены даже голова закружилась. Впрочем, никакой опасности не было. Магазин находился в паре минут ходьбы от дома по освещенной улице. У входа курила яркая брюнетка с пухлыми губами в шапочке продавщицы, а чуть поодаль самозабвенно целовалась молодая парочка. Лена замедлила шаги и обманчиво-неторопливо поправив куртку, обернулась. Позади никого не было. Фонари равнодушно освещали асфальт, в припаркованной неподалеку машине помаргивала красным огоньком сигнализация.

В магазине припозднившиеся покупатели сонно бродили между полок, бросая в тележки шуршащие пакеты. Свет во многих витринах уже не горел. Хотя магазин был круглосуточный, часть отделов на ночь закрывалась. Ощущение чужого пристального внимания, слегка притупившись в ярко освещенном магазине, окончательно так и не исчезло. Но как Лена не крутила головой, заметить кого-нибудь подозрительного не смогла. Девушка, быстро обходя редких покупателей, добралась до полок с молоком, как вдруг заунывная мелодия, несущаяся из динамика над ее головой, смолкла, заодно слизнув все остальные магазинные звуки. А перед ее глазами, вместо весело улыбающейся зеленой коровы на пакете с молоком, появились круги, на серебристо поблескивающей, будто ртутной поверхности. Они стягивались к центру, гипнотизируя и приковывая взгляд...

...Подол исподней рубахи полоскался на ветру. Я опустил глаза, не желая больше ловить восторженные, испуганные и откровенно торжествующие взгляды. Барабанная дробь, призванная вселить в осужденного долженствующие ему уныние и печаль, была излишней. Я и без того сжал кулаки, полагая, что пальцы будут дрожать так, что видно будет даже из толпы. Косой Кронек подтолкнул меня к плахе и надавил на плечо. Говорят, он давно уже бурчал, что в последние несколько лет работы нет и нет, а без работы палач хиреет. Вот и разомнется. Я уставился на светлые, исходящие соком годовые кольца сруба. И все-таки какова! Вот что значит кровь Рода, пусть даже и разбавленная не одним поколением! Ушла. Да и у меня из-под ног землю выбила. Теперь навсегда.

Барабанная дробь стала чаще и тревожнее, в толпе заплакал сжатый в чувствах ребенок, где-то задребезжало стекло. Я зажмурился и всухую сглотнул, собрав всю свою волю, чтобы не закричать и не отшатнуться от колоды. Кронек с мясницким хэканьем замахнулся...

Удар колокола саданул по натянутым нервам так, что мне показалось — топор все-таки вгрызся в шею, перерубая позвоночник. Я только через несколько секунд сообразил, что все еще на этом свете, а Косой Кронек, как котенка поднимает меня за шиворот.

— Эй, Советник, ты там еще не околел со страху-то? А жаль...

Я вскочил на подгибающиеся ноги, заметно качнувшись, медленно распрямил сведенные судорогой пальцы и обвел толпу мутным взглядом. Ко мне уже спешили стражи. Велира на балконе не было. Что-то случилось. Что-то, из-за чего казнь была отменена. И это должно быть очень серьезным. Велир всегда доводит начатое до конца. Доводил то есть...

— Ленка! — Таня нетерпеливо дернула ее за подол куртки. — Ты заснула что ли?

Лена мотнула головой и схватилась за полку. К ее ногам с шелестом посыпались пакеты с макаронами.

— Что это было?

— Где? — Таня обернулась, разглядывая толстого дядьку в полосатом пижонском плаще, задумчиво нависшего над холодильником с пельменями. Больше в их проходе никого не было.

— Да нет, это я так. — Лена со вздохом принялась собирать с пола красно-зеленые упаковки. — Отдыхать надо больше.

Почти физическое ощущение чужого взгляда исчезло. А рассказать кому-нибудь о привидевшейся ей продуваемой холодным ветром площади, щелястом деревянном помосте и изогнутом топоре, серебристым росчерком мелькнувшем в воздухе, она бы никогда не решилась. Лена незаметно потерла шею. Ощущение было такое, как будто это ей только что чуть не отрубили голову. Хорошо еще хоть не заорала прямо в лицо подруге.

— Ле-е-е-ен, ты заявление-то написала? — судя по недовольной гримаске, спрашивала Таня уже не первый раз.

— Какое заявление?

— На отпуск, балда.

— Нет. То есть да, вчера еще. — Лена, не глядя, бросила в корзинку первый попавшийся пакет с кофе и направилась к кассе.

— По-моему тебе уже давно пора в отпуск. — Таня нагнала ее у самой кассы, вытащила из корзинки плотный глянцевый пакет, туго набитый целыми кофейными зернами и сунула туда банку растворимого. — С каких это пор ты стала зерновой кофе покупать, да еще и немолотый?

— Скорей бы уж, — Лена вывалила свои покупки на ленту транспортера у кассы и тоскливо покосилась на стеклянные двери магазина за которыми в темноте сновали какие-то неясные фигуры. — Ничего, всего три дня осталось, Ира завтра путевки забрать должна.

— Угу. — Таня легкомысленно пожала плечами и подбросила к ее покупкам пакетик с леденцами, — Сама виновата. Не практика первого года, а рабство какое-то! Тебе хоть зарплату платят?!

— Заплатят немного... Наверное.

*****

А на следующий день выяснилось, что Ира заболела какой-то вирусной гадостью и лететь сможет не раньше, чем через две недели. Света сказала, что без Ирки не поедет и побежала переписывать заявление. Таня пожала плечами и сказала, что она как большинство и унеслась курить в туалет, цокая острыми каблучками. Компания разваливалась на глазах.

Лена положила заявление на стол шефа в обед, когда того не было на месте. И тихонько выскользнула из кабинета, надеясь на чудо. Чуда не произошло — после обеда Михаил Вительевич вызвал ее к себе.

— Елена, что это? — он ткнул пальцем в лист, лежащий перед ним на столе.

— Михаил Вительевич, — Лена вздохнула. Коротко стриженый ноготь начальника упирался в дату. — У меня подруги поехать не смогли, можно мне отпуск перенести? — уже зная ответ, пробормотала она.

— Елена, — голос шефа зазвучал вкрадчиво, а крупные поросшие белым пухом пальцы шевелились, непонятным образом добавляя в его речь убедительности, — ты стажируешься на серьезном участке в бухгалтерии. В крупной фирме. — Указательный палец взметнулся вверх. — И должна гордиться, что к тебе относятся как к полноценному сотруднику! Отпуска все были расписаны заранее. Ты девушка взрослая, вполне способна отдохнуть самостоятельно.

В его пальцах блеснула перьевая ручка. «Нет серьезной необходимости!» — наискосок через весь лист, прямо поверх ее заявления побежали округлые буковки, после чего шеф поставил жирный восклицательный знак, а затем и вовсе разорвал пополам заявление и сунул обрывки в корзину для бумаг. — Иди, Елена. И чтобы через два дня ты была в отпуске! — Михаил Вительевич устало откинулся в кресле. — Иди, Васильева, и не майся глупостями. Через два дня идешь в отпуск ты. Через две недели Наталья Георгиевна. Колпачок защелкнулся на ручке, ставя в их разговоре точку.

Из кабинета Лена вышла совершенно расстроенная. За окном начал накрапывать дождик, навевая тоску. Из соседнего кабинета слышался стук клавиш, жужжание принтера и хрипловатый смех Натальи Георгиевны.

— Ленок, — Светка деловито процокала по плитке и безаппеляционно вручила ей пластиковый пакет с документами, — съезди в турфирму, забери деньги за путевки. Там нужно еще заявления на отказ написать за всех и за Ирку тоже, тут паспорта.

— А почему я? — Вяло возмутилась Лена. Настроение было отвратительным. Ощущения чужого взгляда больше не появлялось, но ей хватило и вчерашнего видения. Веселая поездка в компании подруг накрылась медным тазом.

— Так только у тебя обеденный перерыв остался неиспользованный. Я с Таней уже сходила. — Света равнодушно пожала плечами, звякнув длинными цыганскими серьгами, почти касавшимися плеч. И дохнула на Лену сигаретным дымом.

— Хорошо, давай, — поморщилась Лена и, прижав локтем прохладный бок папки, побежала к лифту. Ехать до турфирмы минут двадцать, Ирка специально выбрала фирму поближе, а начальник терпеть не мог опозданий.

— Леночка, — окрик Натальи Георгиевны догнал ее уже в лифте. — Забеги по дороге в «Лаванду», купи мне «Парламент» и зажигалку!

— Но это же совсем не по дороге! — возмутилась Лена. — Я и так опоздаю!

— А ты все равно забеги! — Наталья Георгиевна высунулась из-за двери кабинета.

— Хорошо, Наталья Георгиевна. — Лена покорно вздохнула и нажала на первый.

— Вот когда ж, ты девонька, огрызаться научишься? — Наталья Георгиевна дождалась, пока дверь лифта закроется и вышла в коридор, распечатывая на ходу новую пачку «Парламента». — Пока не научишься, так и будут все на тебе ездить. — Женщина невесело усмехнулась и направилась к туалету.

*****

Лена вздохнула, покосилась на часы и снова умоляюще уставилась на суровую женщину в тонких серебристых очках и с синим бейджем на груди. Почти неразличимые на синем фоне черные буквы сообщали, что сотрудницу турфирмы зовут Алла. Алла неторопливо забивала информацию из их паспортов в компьютер, нажимая на клавиши одним пальцем, каждый раз ненадолго замирая, словно прицеливаясь. Ленин обед заканчивался через десять минут. За окном капли ритмично щелкали по карнизу, отсчитывая оставшееся время, на тумбочке в углу пыхтел допотопный алюминиевый чайник со спиралью, снаружи по стеклу скребла ветка тополя.

— Все. — Алла недовольно поджала губы, будто Лена отвлекла ее от интереснейшего занятия, и протянула Лене стопку паспортов. — Посидите, я схожу в кассу, принесу ваш возврат.

Женщина вышла, шелестя длинной юбкой. Крышка на чайнике начала подпрыгивать под напором пара. Лена безнадежно посмотрела на циферблат настенных часов, в виде огромного позолоченного будильника и вздохнула. Опять опоздала. Алла куда-то сгинула, в коридоре прошаркали шаги, крышка на чайнике подпрыгнула и со звоном укатилась под стол. Лена поднялась, выдернула из розетки древний агрегат и наклонилась за крышкой.

На этот раз круги расходились по серебристой поверхности как и полагается от центра...

...Она ушла под воду без вскрика и плеска, но каким-то звериным чутьем я ощутил, что дело плохо. Настолько плохо, что дальше некуда и бросился к озеру еще до того, как Вольг успел подняться. По кромке воды пробегали мелкие искорки. Я увидел в середине омута темное колышущееся пятно и оказался в воде, едва успев набрать воздуха в грудь. Тело реагировало раньше, чем разум и им руководил почти животный страх опоздать. Руки вхолостую черпанули воду раз, другой. Драгоценные секунды растворялись в серой мути Ледяного озера. Кончики пальцев скользнули по мокрой такни и я услышал тихий, ехидный смех. Грудную клетку уже разрывало от нехватки воздуха. Еще рывок и мне удалось схватить тонкую ледяную руку. Перед глазами плыли круги. Каково же тогда той, что оказалась в воде еще раньше?! Ехидный старческий смех послышался прямо над моим ухом и ее руку выдернуло из моих пальцев. И тогда я закричал. Озеро вскипело тысячей пузырьков, закрывая белой пеленой все вокруг...

— Что вы здесь делаете? — холодно прозвучало за ее спиной.

Лена со свистом втянула воздух и схватилась за край стола. Перед глазами все плыло. Звякнула крышка чайника, которую она до сих пор сжимала в руке. По спине побежали мурашки, а сердце отчаянно заколотилось где-то в горле — все, доработалась! Еще немного и с работы не в отпуск, а в психушку выпроводят. Не дай Бог, кто узнает о ее видениях. Прав был начальник, отдыхать ей пора срочно, пока крыша окончательно не уехала.

— У вас чайник закипел. — Лена обернулась к сотруднице турфирмы, державшей в руке стопку замусоленных разнокалиберных купюр. — А есть у вас какие-нибудь путевки на одного человека? И чтобы прямо на завтра.

— Какое направление вас интересует? — все еще холодно уточнила Алла.

— А вот хотя бы сюда. — Лена бездумно ткнула дрожащим пальцем в раскрытый на столе каталог, со страниц которого на нее глядел счастливый пацаненок, сжимавший в руках большую корзину с грибами. На шляпке одного из них прилепился желтый березовый листок.

— Автобусный экскурсионный тур по Карелии по праву считается у нас одним из самых интересных. — Алла оттаяла и отточенным движением пролистнула несколько страниц. — Вы не пожалеете о своем выборе.

Глава 2

Карелия встретила ее мелким косым дождем и серым пасмурным рассветом. Тяжелая сумка зацепилась за поручень вагона поезда и чувствительно саданула по ноге. Лена огляделась. Облезлое здание вокзала окружали чахлые кустики сирени. Старый «Икарус» терпеливо ждал экскурсантов, фыркая и подрагивая корпусом. Кроме нее на перрон выбрались, зевая и сонно щурясь, еще человек десять. Были там, тетушки лет пятидесяти, бородатый мужчина с вдохновенными глазами и двумя фотоаппаратами поверх куртки и парочка непоседливых белобрысых девиц лет шести от роду. Увесистая капля бесцеремонно шлепнулась ей за шиворот и медленно поползла по спине. Лена вздрогнула и полезла в сумку за курткой. За ее спиной, лязгнув сочленениями, медленно начал набирать ход поезд. Пути к отступлению были отрезаны.

В автобусе пахло соляркой и апельсинами. За окошком медленно проплыл мокрый перрон, урна со свесившейся из нее шкуркой банана и бойкая старушка, расставляющая на деревянном ящике баночки с вареньем. Лена вздохнула и отвернулась от пыльного окна. Рядом с ней место пустовало. Впереди белобрысые близняшки хором ныли, выпрашивая у мамы тянучку. Через проход от нее мужчина средних лет с густой окладистой бородой с пылом рассказывал соседу о преимуществах зеркальных фотоаппаратов и в порыве вдохновения тыкал ему в лицо этот самый фотоаппарат. Сосед вежливо улыбался и незаметно отклонялся в сторону. Автобус набрал скорость и накренился, вписываясь в поворот на узкой дороге. Лена качнулась, выравниваясь, да так и осталась сидеть, привалившись к стеклу и тоскливо разглядывая сосны, высившиеся вдоль дороги. Не таким она представляла себе летний отдых.

Впрочем, нет худа без добра — смена обстановки подействовала на нее благотворно и внезапных видений больше не возникало. Только в поезде, когда обжигаясь, торопливо допивала чай из стакана в металлическом подстаканнике, вспомнился обрывок сна, приснившегося ей на тряской полке плацкартного вагона — полутемный зал, освещенный дрожащими огоньками свечей, розоватые сполохи — предвестники рассвета в окне и черный колышущийся по краям проем. Но она только старательно потрясла головой, отгоняя обрывки сна и без того расползавшегося, как утренний туман под лучами летнего солнца. И побыстрее забыла.

У Лены на коленях лежал мятый листочек с расписанием и логотипом экскурсионной фирмы. Девушка равнодушно подцепила его двумя пальцами, пробежалась глазами по первым строчкам и небрежно сунула в боковой карман сумки. И так было понятно, что ничего интересного ожидать не приходится. Однако, первый пункт звучал особенно тоскливо: «Экскурсия в краеведческом музее города Медвежьегорска». Девушка откинулась на спинку кресла и мысленно застонала. Какое-то помутнение на нее нашло при выборе экскурсии, не иначе. Что стоило поискать горячую путевку к морю?! Теплому Черному, а не холодному Белому!

*****

Краеведческий музей полностью оправдал ее ожидания. Приземистое здание горчичного цвета, ступени истертые тысячами ног местных школьников и старичок-вахтер шустро орудующий четырьмя спицами, на которых нервно подергивался полусвязаный носок – навевали мысли о бессмертии. Казалось, разрушится город, трухой осыплются вековые сосны, а музей будет стоять вечно и незыблемо. Лена потерла переносицу и спустилась вслед за группой под гулкие своды значительно отстав от своей группы. В полутемном коридоре ее перехватила гид и ответственно схватила за руку: - Ну что же ты, - женщина замялась, пытаясь вспомнить ее имя. - Лена, - сжалилась девушка. Тем более, что ей даже напрягаться не надо было. Если женщина и представилась в автобусе, Лена просто не услышала, закопавшись в своих невеселых мыслях. - Леночка, - обрадовалась та, - что же ты опаздываешь? Вся группа уже в зале. - А разве нам сюда? – удивилась Лена. - Да, с основным залом вышла накладка, там сейчас другая группа. Но недавно у них открылся новый зал, - женщина потерла висок, пытаясь теперь вспомнить название, но быстро сдалась, - что-то по карельской мифологии и персонажам народных сказаний. Нам любезно предложили провести дополнительную экскурсию. За разговором, женщина довела ее до последней двери и мягко подтолкнула в спину, - поторопись, наверное, экскурсия уже началась.

«Надо будет узнать ее имя», — с запоздавшим раскаянием подумала Лена, заходя в зал и зажмурилась, ослепленная ярким светом после полутьмы коридора. Побыстрее шагнула в сторону, чтобы не мешать. Ее что-то мягко шлепнуло по макушке, мохнатой лапкой провело по щеке и, залязгав, чувствительно ударило по ноге. Если бы она захотела обратить на себя всеобщее внимание, лучше все равно не получилось бы. Ее удивленно разглядывала вся группа. Белобрысые близняшки застыли, отдернув руки от куклы пухлого домового с румяными щечками и реалистично прорисованными глазками. Бородач с фотоаппаратом дернул рукой и вспышка вхолостую высветила деревянные половицы. Немолодая светловолосая женщина с круглыми серыми глазами восторженно приоткрыла рот, прижав к груди пухлый блокнот. Лена посмотрела под ноги. С пола на нее угрюмо взирала кукла седобородого старца с густыми лохматыми бровями и посохом, обернутым разноцветной бумагой. Черная мантия, расшитая звездами, при падении задралась, обнажая худые белые ноги из папье-маше с проглядывающим в некоторых местах проволочным каркасом. Рядом валялся бутафорский меч, наполовину выскользнувший из ножен.

— Извините, — Лена растеряно подобрала меч, оказавшийся неожиданно тяжелым и обернулась, чтобы поставить уроненную куклу, но в этот момент кто-то резко выдернул у нее из руки глухо звякнувшее оружие. Ойкнув от неожиданности, Лена обернулась и натолкнулась на яростный взгляд высокого, чересчур худого парня в джинсах и черной толстовке. Презрительно скривившись, он обошел девушку и поставил на место куклу, закрепив на ней меч. По возмущенному сопению, Лена поняла, что в ее помощи больше не нуждаются. Бормотнула что-то среднее между «извините, я нечаянно» и «подумаешь, всего-то куклу уронила» и благоразумно скрылась за спиной любителя зеркальных фотоаппаратов. Когда нелюбезный экскурсовод обернулся, Лены в зоне видимости уже не было.

— Продолжим экскурсию, — парень вернулся в центр комнаты и указал рукой на ближайший стенд. Группа послушно стеклась поближе. Лена пристроилась в углу, стараясь, чтобы ее не было видно из-за спин, и принялась разглядывать зал. Как оказалось небольшой. Отчего куклы и стояли в самых неожиданных местах. В центре вообще обосновалась яблоня в натуральную величину. Кажется, тоже из папье-маше, но подходить, чтобы проверить Лена не стала. За яблоней расположилась группа русалок с печальными фарфоровыми лицами. За их спинами согнулась над мешочками Баба-Яга с большой, поросшей волосом родинкой на носу. Рядом с колдуном, с которого Лена и начала знакомство с экспозицией, сидело существо, состоящее из разноцветных лоскутков, напоминавшее большую лохматую дворнягу. Рот существа был зашит толстой суровой ниткой — символизируя вечное молчание.

— Экскурсия окончена. Теперь вы можете самостоятельно побродить по залу, — прозвучал за ее спиной хриплый низкий голос. Группа поспешно разбрелась. Двойняшки, чинно схватившись за руки, направились к облюбованному домовому, надеясь, хоть теперь потискать игрушку. Защелкали затворы фотоаппаратов. Взъерошенная женщина с блокнотом бросилась вслед за экскурсоводом. Тот, склонившись над исчерканным листом, принялся ей что-то объяснять. Лена огляделась вокруг, но настроение и без того не радужное, было окончательно испорчено и она побрела к выходу. Уже открывая дверь, обернулась и заметила тяжелый взгляд черных прищуренных глаз. Наверное, следит, чтобы еще что-нибудь не опрокинула, ненормальный любитель кукол! Лена мстительно захлопнула за собой дверь. За которой что-то тут же загремело, обрушиваясь.

Сонная девица зашла в зал последней, когда я уже начал волноваться, что экскурсионное бюро что-то напутало и прислало другую группу. На плече небрежно болталась дамская сумочка, которую она — дитя большого города, по инерции прижимала к животу. Она недовольно сморщилась, заслонилась от света, бьющего в лицо, и неловко шагнула в сторону, сбив куклу из папье-маше. Сам лепил, чтобы не дай Юмал похоже не вышло. В прототипы Кмерта взял.

Кукла завалилась с противным скрежетом, а ножны с мечом, которые я туда с утра сунул и забыл, с грохотом, показавшимся мне громовым, прокатились по полу. Девица растеряно завертела головой и не нашла ничего лучшего, чем подобрать ножны. Судя по изумлению на ее лице, даже в ее встрепанную голову забрела мысль, что вряд ли муляж должен быть таким тяжелым. Вся группа заинтересованно уставилась на возмутительницу спокойствия.

Если раньше у меня и были какие-то терзания по поводу задания, то теперь они испарились начисто. В конце-концов не на плаху ее отдаю. Еще от радости прыгать будет. Наверное...

Я выхватил у охнувшей от неожиданности девицы меч, пока той не пришла в голову идея проверить, почему оружие выглядит столь натуральным. Девчонка оглянулась, фыркнула что-то нелицеприятное и поспешила затеряться за спинами. Но мне было уже все равно. Теперь оставалось только вызвать ребят и пустить их по следу в ожидании удобного момента. И слава Юмалу. Давно пока возвращаться.

*****

Пока они бродили по музею, пасмурный рассвет уступил место яркому солнечному утру. Лена украдкой покосилась на выход — не гонится ли за ней жаждущий расправы экскурсовод, и нога за ногу побрела к автобусу. Ее то и дело обгоняли попутчики. Последней из дверей выскочила любознательная женщина, размахивая блокнотом, исписанным мелким убористым почерком. Лена вдохнула прохладный горьковатый воздух и с сожалением полезла в душное нутро автобуса.

Но на облюбованном ей месте уже сидела экскурсантка с блокнотом. Автобус тронулся и Лене ничего не оставалось, как пристроиться рядом.

— Смотри, — женщина, как старую приятельницу, дернула Лену за рукав и махнула в сторону окна. За окном медленно проплывал куст сирени, стена музея, под лучами солнца из горчичной превратившаяся в медово-желтую и экскурсовод из зала карельской мифологии, стоящий на ступенях и без улыбки провожающий глазами автобус. — Меня Аня зовут, — помахав ему, бросила она Лене. Парень никак не отреагировал на ее прощальный жест, только глаза прищурил от яркого солнца. — Вообще-то Анна Андреевна. Но ты можешь называть меня Аней. — она отвернулась от окна и с любопытством уставилась на Лену, склонив голову набок и теребя прядку волос на виске.

— Э-э-э, — страдальчески скривилась девушка, раздумывая как деликатнее отвязаться от назойливой попутчицы. Но, как всегда, сходу ничего придумать не удалось. Женщина смотрела на нее столь доброжелательно, что девушка сдалась. — Приятно познакомиться.

Аня еще раз глянула в окно и снова замахала, прощаясь со старой ивой, рыжим облезлым котом и музеем. По крайней мере, больше никого через ее плечо Лена не разглядела. У входа в музей было уже пусто, только стайка воробьев гоняла по стертым ступенькам хлебную корку, не имея достаточно сил, чтобы в одиночку унести ее и разумности, чтобы поровну разделить нежданно свалившееся на них счастье.

Автобус вырулил на узкую дорогу и бодро устремился вперед, разбрызгивая не успевшие высохнуть лужи. Вторым пунктом их познавательной экскурсии, как гласил изрядно помятый маршрутный листок, значился «Водопад Кивач. Заповедник карельской березы».

*****

В последующие полчаса Лена стала обладательницей вороха сведений о возрасте, семейном положении и месте работы Ани, а также знании о том, как выращивается клубника, в какое время нужно начинать борьбу с колорадским жуком. И десять раз пожалела, что не отправилась в самый конец салона на свободное место. От выхлопного газа, просачивающегося в салон, там висела легкая дымка, но он хотя бы молчал. Единственная полезная информация проскочила в монологе Ани как раз между клубникой и рассказом о сыне — миловидную начальницу маршрута звали Наталья Васильевна.

Видимо Аня решила взять шефство над попутчицей. Выудив из сумки пакет с бутербродами, она честно разделила их на две части. А когда Лена стала отказываться, впихнула бутерброды ей в руки и замолчала, жуя и поглядывая в окно.

Отказываться было неловко. Хотя сыр девушка терпеть не могла. Она вяло прожевала свою порцию и, подоткнув под голову сложенную куртку, закрыла глаза. Старенький «Икарус» продолжал наматывать километры, отделяющие экскурсантов от водопада со странным названием «Кивач».

*****

Поспать не удалось. На заасфальтированный пятачок у входа в заповедник, автобус выскочил неожиданно. Еще секунду назад с обеих сторон от него мельтешили однообразные сосны, нагоняя тоску и вдруг деревья расступились, открыв экскурсантам несколько декоративных домиков и россыпь лотков с сувенирами. Наталья Васильевна спустилась с подножки и тут же заворковала с полной седовласой матроной с внушительным бейджиком на груди и седым пучком на голове.

Еще два автобуса, у входа в заповедник, призывно гудели, собирая загулявшихся туристов. Один из них — пыльно-белый с желтой полосой на боку, только что закончил с этим неблагодарным занятием. С шипением захлопнул за каким-то недотепой дверь и теперь старательно разворачивался, пытаясь не зацепить стоящие рядом автобусы, лотки и черную дворнягу, нахально развалившуюся у крыльца одного из домиков.

— Господа путешественники, — оживленная Наталья Васильевна бодро взбежала по ступенькам, — пожалуйста, выходите. Сейчас вас проведут на экскурсию, где покажут водопад Кивач, заповедник карельской березы и музей редких животных.

— Пойдем, — Аня, неожиданно резво для своей комплекции, выбралась из кресла и, подхватив верный рюкзак с блокнотом, выскочила из автобуса. Лена вышла последней и огляделась. Карельская погода, вероятно, решила продемонстрировать им все разнообразие своих возможностей. Поднявшийся ветерок гнал по небу клочковатые облака, то и дело закрывавшие солнце, а с востока надвигалась громоздкая и плотная, как зимнее одеяло, туча. По мере того, как она закрывала небо, на заповедник опускалась тишина. Второй автобус, чихнув мотором, укатил, открыв вид небольшого автопарка, состоявшего из старой потрепанной «Волги» и полуразвалившейся телеги с треснувшим колесом и перебравшейся под нее черной собакой.

Группа успела удалиться на приличное расстояние, почти скрывшись за потрясающими воображение зарослями крапивы, лоточники при приближении тучи попрятались внутри деревянных домиков. Туча уже почти полностью закрыла небо, заставив замолчать даже птиц в ветвях деревьев. Лена оглянулась. В суматохе она так и не успела уточнить ни у Натальи Васильевны, ни у всезнающей Анечки маршрут, или хотя бы примерное направление к стратегически важному для любого общественного места объекту. И теперь прикидывала, поискать ли объект самой, или разбудить бестактным вопросом задремавшего на руле водителя. Пока она пыталась разрешить поистине шекспировский вопрос, откуда-то из кустов бесшумно появился высокий мужчина в рыжей куртке. И торопливо направился в ее сторону. То ли сотрудник музея, спешащий укрыться от дождя, то ли экскурсант, решивший мучавшую Лену проблему более простым способом.

— Леночка, — опустившаяся на ее плечо рука при отсутствии шагов за спиной сработали получше литавр, громыхнувших над ухом и чуть не избавили девушку от необходимости искать укромное место, — Леночка, ты чего отстаешь, там уже водопад показывают! — Судя по раскрасневшимся щекам и учащенному дыханию, Аня уже успела осмотреть весь заповедник и вернуться, чтобы забрать с площади непутевую попутчицу.

— Лена, — терпеливо поправила она, — Аня, а вы не могли бы мне помочь?

Глава 3

Когда спутницы появились на смотровой площадке, группа уже удалялась в сторону музея, пряча фотоаппараты. На каменистом уступе остались только несколько фантиков, да кровожадная орда комаров, раззадоренная количеством потенциальных доноров.

— Пойдем, — Аня потянула притормозившую девушку, — потом будет свободное время, успеешь, насмотришься.

— Я не хочу на чучела смотреть, — заупиралась Лена.

Нисколько не смущенная этим обстоятельством, Аня упрямо тянула ее вслед за толпой. В ее рюкзаке что-то глухо постукивало, словно Аня насобирала туда пару килограммов камней от водопада. Впрочем, Лена не удивилась бы, если бы так оно и было.

Дверь в музей оказалась тугой и норовила захлопнуться перед носом каждого следующего посетителя. Приходилось придерживать ее обеими руками. Аня выпустила Ленину ладонь и вцепилась в ручку, пытаясь преодолеть сопротивление пружины. Освободившись, Лена побыстрее шагнула назад, под прикрытие спин ожидавших своей очереди экскурсантов. Если что здесь и стоило посмотреть до начала дождя, то это водопад. В очередной раз хлопнула дверь, отделяя от внешнего мира следующую порцию туристов. Лена попятилась, стараясь побыстрее затеряться в зарослях ивняка и крапивы.

Узкая тропинка по мере приближения к водопаду становилась все сырее. Вскоре, под ногами зачавкало. Шум воды усилился, перекрывая гул голосов и хлопки двери, вырвавшейся из неловких рук. Теперь его разбавлял только комариный писк то над одним, то над другим ухом. Черная туча от горизонта до горизонта закутавшая небо, зловеще поблескивала, но обрушиваться на землю дождем пока не торопилась.

Лена смачно шлепнула по шее, размазав по коже самого нетерпеливого комара, взмахнула ладонью, пытаясь достать его сотоварища, да так и застыла с поднятой в немом приветствии рукой. Водопад еще не показался за поворотом. О его приближении свидетельствовал только усилившийся гул, да водяная взвесь, оседавшая на листьях крапивы молочно-белой пыльцой. Кусты крапивы, как будто нарочно посаженые сотрудниками музея вдоль всей тропинки, чтобы безголовые туристы не шатались где ни попадя, пригнулись под тяжестью осевшей на ней влаги, открывая взгляду небольшую полянку, окруженную ради разнообразия, не кривыми, будто скрученными радикулитом, карельскими березками, а высокими, упиравшимися в самую тучу соснами. Между двух таких сосен стоял человек. Его руки, показавшиеся Лене сначала неправдоподобно длинными, были прикованы толстыми цепями к каждой из сосен, голова была опущена. Лица Лена разглядеть не могла, так как его наполовину скрывал капюшон черного плаща, облегавшего плечи. Из-под капюшона был виден только бледный подбородок и кусочек впалой щеки. Рядом с одним сапогом незнакомца валялась наполовину пустая пластиковая бутылка, рядом с другим лежали ножны с мечом, или очень хороший муляж.

В себя ее привел наглый комар, впившийся (а по ощущениям просто вгрызшийся) Лене в щеку. Девушка влепила себе пощечину, поскользнулась, пропахав ногой мутную лужу и, наконец, пришла в себя. Звонкое эхо оттолкнулось от каменной насыпи и унеслось вниз, смешавшись с шумом воды. Мужчина вздрогнул и поднял голову. Капюшон свалился ему на плечи. И тогда Лена впала в ступор повторно, судорожно припоминая, что же такое она съела, что могло вызвать у нее столь реальную галлюцинацию. В средневековом плаще, с мечом у ног, распятый между соснами, на нее смотрел суровый экскурсовод из зала карельской мифологии. Определяя значимость момента, негромко, но угрожающе-раскатисто пророкотал гром.

Оглядев с ног до головы застывшую девушку, экскурсовод хрипловато произнес, указывая глазами на бутылку под ногами.

— Девушка, вы не поможете мне напиться?

Лена нервно оглянулась, но поскольку других претендентов не наблюдалось, помявшись, ступила в заросли крапивы, поспешно натянув рукава куртки на ладони.

...Она задумалась, стоя на краю дорожки. Я испугался, что она сейчас побежит звать сотрудников заповедника, но рыжая подумала, решительно тряхнула головой и направилась ко мне...

Понаблюдав, как она пробирается сквозь крапиву шипя и стряхивая на плечи капли воды, парень улыбнулся. Последний куст, вырвавшись из руки, от души приложил ее по открытой шее, отчего первый вопрос был задан ею весьма неприветливым тоном:

— А что вы здесь делаете? — Лена потерла обожженное место.

— Работаю, — без тени иронии ответил тот и еще раз кивнул вниз, — Вы водички не дадите?

Лена помялась, но бутылку подняла. С сомнением оглядела донышко, измазанное грязью и свинтила крышку. Парень потянулся к поднесенному горлышку и запрокинул голову так резко, что часть воды шипя полилась по впалым щекам за шиворот тонкой кожаной рубахи. Гром предупреждающе зарокотал, взяв на пару тонов повыше и на пару десятков децибел погромче.

— А кем вы здесь работаете? — не унималась Лена. Если здесь так туристов развлекают, то пожалуй, она бы не отказалась посмотреть.

Бутылка опустела, экскурсовод выдохнул, слизнул с губы пару капелек и равнодушно пожал плечами, — массовиком-затейником. Взять ее!

То, что последняя часть фразы относится уже не к ней, Лена сообразила только когда хруст веток за ее спиной и сдавленное ойканье (видать не одну ее смогла достать жгучая крапива), материализовались в четверых бугаев в рыжих куртках, двое из которых тут же ретиво схватили ее за руки. От ужаса у нее перехватило дыхание. Лена попыталась крикнуть, но у нее из горла вырвалось только невнятное бульканье. Пять секунд, которые Лене потребовались, чтобы отмереть и завопить, экскурсовод использовал довольно странно — с усилием опустив руки вниз. Цепи, и до этого-то находившиеся в не очень провисшем состоянии, резко натянулись. Протестующее застонали сосны. Брызнула сначала древесная крошка, а потом и россыпь красноватых искр и черные цепи разлетелись крупными, тускло-поблескивающими на месте скола кусками и со звоном осыпались к ногам парня. Заключительным аккордом в полную силу рявкнул гром, заставив ее повторно подавиться криком. А потом Лена все же заорала. И даже поджала ноги, повиснув на руках в попытке освободиться. Желанного результата это не принесло, сыграв скорее на руку похитителям. Громила перехватил ее поперек живота, сжав так, что из девушки разом вышел весь воздух и она вынужденно замолчала. Черноволосый экскурсовод буднично прошелся вдоль полянки, подобрал ножны, бережно обтер скопившуюся на них влагу рукавом и прицепил их себе на пояс, поднял выроненную Леной бутылку и пунктуально закрутил крышкой, хотя она была уже пустая. Два бугая, не участвующих в ее пленении, торопливо отстегивали от его запястий остатки цепей, позвякивающих при каждом шаге, а сотрудников заповедника, или экскурсантов из ее группы, пораженных ее вокальными данными, все не наблюдалось. Девушка вывернула шею, пытаясь разглядеть тропинку, спускающуюся к водопаду и обмякла в руках у своего мучителя. Тот, воспользовавшись этим, закинул ее себе на плечо, ногами вперед. Тропинки не было. Как и зарослей крапивы, скрывавших ее раньше. Гула водопада почему-то тоже слышно не было. Вместо этого, докуда хватало глаз, простирался лес. Карельских березок в нем не наблюдалось вовсе, зато в изобилии появились поросшие мхом валуны, огромные сосны с тонкой, пропитанной смолой корой и белый лишайник, упруго пружинивший под ногами похитителей. Сотрудник Медвежьегорского музея уверенно направился в чащу леса, рассеянно похлопывая себя по бедру пустой бутылкой из-под минеральной воды. Четверо сопровождающих его бугаев дружно потопали следом.

...Глаза у нее окончательно округлились и это дало ребятам пару минут, чтобы перехватить ее раньше, прежде чем придется гоняться за ней по всему лесу. К чести рыжей надо сказать, что терять времени понапрасну она не стала, повиснув всем весом на Степане и пиная тех, кто пытался к ней приблизиться. Одновременно она пыталась оповестить окружающих о психах в средневековых плащах на территории заповедника. Тактика была в принципе верная, но было уже поздно. Мы были дома...

— Отпустите меня! — Лена попыталась брыкаться, но на ногах будто сомкнулись стальные капканы. А разбивать свой нос об спину мучителя и назло ему было жалко. — Да вы знаете, кто мой дед?! — сообщать похитителям, что ее отец — преподаватель логики, на самом деле начальник полиции было глупо. Если за девушкой следили с самого начала, правда всплывет очень быстро.

— Грозный колдун, — заржал кто-то впереди.

— И он...

— Размажет нас по земле тонким слоем, а Степку еще и в трубочку скатает!

Теперь смеялись все. А ее «лошадка» вообще пополам согнулась, едва не уронив Лену на землю.

— Когда он узнает, кто меня похитил...

— Он не узнает. — Хриплый голос экскурсовода поставил точку в их дискуссии, разом оборвав веселье.

Лене тоже резко поплохело.

— А почему?! — рискнула уточнить она через минуту, но ответа не последовало.

Степан перекинул девушку на другое плечо, заставив прикусить язык в прямом и переносном смысле.

— Эта дрянь мне все пузо испинала. — пожаловался он кому-то через пару минут.

— Такое пузо грех не попинать! — Снова отметился шутник.

— Опять выход сполз, только к закату дойдем.

— Сам в следующий раз открывать хочешь? — Холодно осведомился экскурсовод у пессимиста. И разговор снова оборвался.

Остановился отряд на краю небольшой поляны, скрытой от посторонних глаз кустами шиповника. Впрочем, насчет посторонних глаз Лена сильно сомневалась. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирался все тот же лес. Степан опустил девушку на землю и придержал, поджидая, пока она восстановит равновесие.

Поляна была давно освоенной. Посередине чернело тщательно залитое кострище. В сосняке, огороженном жердями мерно жевали три лошади. При появлении людей они прянули ушами, но потом успокоились и снова принялись подбирать с земли яблоки-паданки, раскиданные по всему загону. Одну из молодых берез угораздило затесаться не только среди сосен, но и угодить внутрь загона. Бедное дерево по кругу было нещадно обскоблено лошадиными зубами. На другом конце поляны также ошкурены были две сосны, но на таком расстоянии от земли, что наводили на мысль скорее о жирафах.

Похитители тут же занялись своими делами. Светловолосый весельчак вытащил широкий нож и направился к Лене, многозначительно похмыкивая и проверяя пальцем остроту лезвия. Лена сглотнула и попятилась, но шутник прошел мимо и углубился в лес. Двое других принялись седлать лошадей, подгоняя длину стремян и костеря коротконогих напарников. Экскурсовод вытащил из кустов небольшую сумку и принялся перебирать какие-то мешочки. Степан остался рядом с девушкой, неподкупно придерживая ее за плечо.

— Послушайте. — Лена убедилась, что экскурсовод занят. — Вы же Степан, да? Отпустите меня, пожалуйста.

Ее конвоир качнулся в сторону и неуверенно огляделся. — Я никому про вас не расскажу. — Девушка, закрепляя успех, заискивающе улыбнулась и отступила на шаг. — Я же вижу — у вас глаза добрые!

Парень растеряно приоткрыл рот, впервые услышав подобный комплимент.

— Слыхал, Степка, глаза у тебя до-обрые! — шутник, вынырнувший из чащи с охапкой хвороста, довольно заржал.

Ага, добрые-добрые! — Поддержал зубоскала один из запрягающих. — Помнишь, как он за Васяткой во хмелю с оглоблей гонялся? Бежит, а у самого глаза добрые-добрые!

Похитители загоготали. Степан обиженно засопел, подбирая слова и его пальцы снова сомкнулись на Ленином плече, так что она поморщилась.

— Кончай ржать, весельчаки! — экскурсовод разогнулся, затягивая ремень на сумке. — А тебя Степан, я в последний раз предупреждаю. Еще раз переберешь, попру вон из отряда, как пса шелудивого.

Смех оборвался. Громила поник, а остальные смущенно замолчали, понимая, что за разговором случайно сдали товарища начальству.

— Да я! — Степан гулко стукнул себя кулаком в грудь. — Никогда больше!

— Смотри у меня! — Начальство скептически хмыкнуло и пошло к лошадям.

Лена, пользуясь раскаяньем конвоира отскочила в сторону и, развернувшись, бросилась прочь, не разбирая дороги.

И через несколько шагов полетела на землю, обидно споткнувшись об узловатый корень.

Степан, после разноса исполненный служебного рвения, нагнал ее в два прыжка и сгреб своими медвежьими лапами, так что ребра хрустнули. Белобрысый шутник суетился на подхвате и его Лена успела пнуть, брыкаясь в руках Степана. Нечаянно, но приятно. А судя по гримасе ухромавшего подальше шутника, попала в какую-то болевую точку.

Экскурсовод подошел, неторопливо помахивая прутиком, когда свалка уже закончилась.

— Свяжите. — Скучающе бросил он Степану.

— Отпустите меня! — в противовес ему зашипела Лена.

— Хорошо, моли.

— Что-о-о?! — От неожиданности, девушка перестала вырываться.

— Моли о том, чтобы я отпустил тебя. — Холодно повторил экскурсовод и приблизившись к ее лицу, так что она ощутила его дыхание, добавил. — Тогда отпущу. Или не отпущу.

Все замерли, ожидая ее ответа. Только белобрысый осуждающе покачал головой.

Закатное солнце, выбравшись из мехового покрывала туч раскатало по земле дорожки лучей.

Если очень сильно попросить похитителей отпустить ее... Если объяснить, что денег у нее нет, как и состоятельных родственников... Может заплакать?! Говорят, мужчины не выносят женских слез. Правда каким образом они постараются избавиться от невыносимого зрелища, Лена не знала. Ну в конце-концов, они же не звери и должны понять....

— Да пошли вы! — бросила она в лицо экскурсоводу, едва узнавая свой голос.

Солнце скрылось за горизонтом. На поляне стало ощутимо холоднее.

Экскурсовод отвернулся и как ни в чем не бывало, пошел к лошадям. Лица его Лена разглядеть не могла, но готова была побиться об заклад на что угодно, что он улыбается. Впервые за все время их драматического знакомства.

Степан, пользуясь заминкой, связал петлю и накинул на ее руки, стянув их за спиной.

Больше не церемонясь, ее подхватили подмышки и подсадили на лошадь перед экскурсоводом. Лена попыталась пнуть Степана. Тот, легко для своей комплекции, увернулся.

— Ноги свяжу, — ровно пообещал экскурсовод, перехватывая ее за пояс, чтобы она не съезжала.

— Отпустите меня! — зашипела Лена, пытаясь извернуться. Скорее уж из чистого упрямства, потому что ничем, кроме падения с высоты полутора метров, ей это не светило. Ощущение, что она только что упустила свой шанс оказаться на свободе, хоть и ничем не обоснованное, перерастало в уверенность. Как и то, что обратно уже ничего не отыграть.

— И рот заткну, — не меняя интонации, закончил тот. И обернулся к спутникам. — Василий и Степан здесь до утра, смена на рассвете. Ренер и Корн идут по точкам. Все три, Ренер, ты понял, а не две как в прошлый раз.

— Да, господин Кощей, — ухмылявшийся светловолосый мгновенно стал серьезным и вытянулся в струнку.

— Психи, — обреченно всхлипнула Лена.

Экскурсовод легонько тронул бока лошади и та послушно двинулась, плавно набирая ход и позванивая уздой.

... — Отпустите меня, — зашипела рыжая и попыталась пнуть Ренера, подошедшего чересчур близко.

— Ноги свяжу, — пообещал я, потому, что ее упрямство начинало выводить меня из терпения. И так ведь понятно, что ничего хорошего ей не светит, так сидела бы себе тихонечко и не нарывалась. Так нет же. Эта, как бишь там ее, Алена делала все, чтобы вывести меня из себя. Я глубоко вздохнул и тронул бока Коры каблуками... Поехали...

Глава 4

Сидеть с гордо выпрямленной спиной не очень-то получалось. Связанные и уже затекшие в плечах руки мешали удерживать равновесие. Тряская рысца с завидной регулярностью заставляла ее сползать то влево, то вправо, а твердая лука седла упиралась пониже спины. Экскурсоводу тоже, видимо, было не очень удобно, но виду он не подавал, одной рукой удерживая поводья, а другой придерживая ее за талию. В небольшой овражек, вслед за юркнувшей туда тропинкой, лошадь направилась очень осторожно, понятливо перейдя на шаг. Парень цепко сидел в седле, лишь слегка отклонившись назад. Но Ленины пятьдесят килограммов живого веса не пожелали оставаться на лошадиной спине, ставшей к тому же наклонной. Почувствовав, что теряет равновесие, девушка пискнула, рванулась и заболтала ногами. Лошадка сбилась с шага и оступилась с тропинки, увязнув передними копытами в грязи и нервно прядая ушами. От этого наклон стал еще больше. Лена, еще недавно мечтавшая, чтобы ее выпустили, теперь наоборот вцепилась мертвой хваткой в экскурсовода. Со связанными за спиной руками, захват получился так себе — всего лишь часть плаща и повод. Повинуясь странным рывкам повода, лошадь двинулась вбок, потом попыталась остановиться. Жирная грязь поехала под копытами, увлекая за собой испуганное животное с двумя всадниками, перетягивающими поводья друг у друга.

— Повод отпусти, идиотка!

— И-и-и-и-и-и!

Какое отпусти?! Было бы у нее побольше свободы маневра, она бы и карабкаться начала, как кошка по хозяину, надумавшем искупать своего питомца. Лошадь начала ощутимо заваливаться влево. Парень дрыгнул левой ногой, освобождая ее от стремени, чтобы не быть примятым под лошадь и покрепче перехватил зажмурившуюся девушку за пояс.

Лошадка в последний раз попыталась выровняться, но передние ноги подогнулись и бедное животное завалилось на бок, выбив копытом фонтанчик земли и мелких камешков. Экскурсовод резко дернул девушку, так, что у нее хрустнули все позвонки, и вытолкнул ее из седла. Успел ли он отскочить сам, Лена не разглядела, потому что в этот момент по ее лицу хлестнула ветка, плечо встретилось с каким-то бревном с таким хрустом, что Лена даже толком не почувствовав боли, до тошноты перепугалась, что рука теперь просто отвалится. Потом ей в нос ударил запах свежей травы и прелых листьев и на этом падение закончилось.

...Полчаса девица героически молчала, гордо задрав подбородок и выпрямив спину. Ну и хвала Юмалу. Я, машинально придерживая ее, задумался. Сегодня сдам ее Велиру, а завтра с утра можно выбраться к тетке. Уж дней десять как не был у нее, как бы чего не учудила...

Ее затылок так чувствительно подбил меня под подбородок, что из глаз полетели искры. Девчонка завизжала и, умудрившись как-то вцепиться связанными руками в повод, резко дернула его на себя. Передние копыта Коры поехали и лошадь стала заваливаться набок. Я понял, что дело плохо и высвободил ногу из стремени, пытаясь не проворонить момент падения. В последний миг вспомнил, что передо мной сидит не кто бы там ни было, а будущая невеста Повелителя, с отвращением перехватил ее за талию и выдернул из седла, пытаясь смягчить ее падение. Юмал, как же она мне успела надоесть!

— Ты цела? — с неподдельным участием прозвучал за ее спиной низкий, охрипший голос. Но, прежде чем Лена сумела изумиться столь внезапной смене отношения, в ответ тоненько заржала лошадь, жалуясь хозяину на влажную глину, растянутую связку, а самое главное — на идиотку, которую хозяин умудрился посадить перед собой. — Ладно-ладно тебе, — парень негромко рассмеялся. Судя по хрумканью, в его кармане был припрятан сахар.

— Вставай, давай, — презрение, прозвучавшее в голосе, ясно давало понять, что на этот раз парень обращается именно к ней.

— Уже бегу, — огрызнулась Лена, пытаясь подтянуть под себя колени, чтобы если не сесть, то хотя бы приподнять голову и осмотреть злосчастное плечо. Операция по приведению себя в вертикальное положение грозила затянуться надолго. Парень, видимо, тоже пришел к подобному выводу. За ее спиной прошуршали шаги и сильные пальцы, обхватив за плечи, поставили ее на ноги. Зашипев, скорее от испуга, чем от боли, Лена торопливо скосила глаза на руку, выглядевшую на удивление целой. Зато на земле в месте ее падения обнаружилось разнесенное в щепу бревно. Прогнившие изнутри за зиму и подсохшее к лету, оно сыграло роль подушки, прекратив свое существование с впечатляющим звуковым сопровождением, до смерти ее перепугавшим. Экскурсовод выглядел относительно невредимо, зато очень живописно. Его щеку пересекали полоски грязи, размазанной в попытке стереть ее еще более грязной ладонью. Край плаща намок и сочился мутными каплями. Сквозь надорванный рукав толстовки проглядывал острый локоть, с набухшим кровоподтеком. Из-за его спины на Лену настороженно косилась лошадь. Рыжей ее теперь было назвать трудно. Левый бок и часть седла были покрыты ровным слоем серой, поблескивающей в лучах заходящего солнца, грязи.

— Я туда не сяду, — Лена кивнула на лошадь, у которой грязью была заляпана даже звездочка, — ездить сначала научитесь!

...Кора тяжело поводила лаковыми от грязи боками, мои потери кажется тоже ограничились измазанным плащом, да разорванным рукавом толстовки. Девчонка вообще отделалась легким испугом.

— Вставай, давай, — я, чувствуя, как нарастает в груди раздражение, наблюдал за девицей, возящейся в грязи.

— Уже бегу, — огрызнулась она, но помощи просить не стала, даже губу закусила от усердия.

Я вздохнул и протянул ей руку.

— Я туда не сяду! — рыжая кивнула на заляпанное по самые луки седло и мстительно добавила, — ездить сначала научитесь.

Вот тогда мне захотелось ее убить в первый раз...

На лице невозмутимого экскурсовода впервые мелькнули простые человеческие эмоции. Больше всего это походило на желание придушить ее прямо здесь. У него даже пальцы сжались. Видимо, на воображаемом Ленином горле. Лошадь наблюдала за всем этим с явным одобрением.

— Я вижу, ты не скучаешь, Кощей, — голос, прозвучавший за ее спиной, заставил вздрогнуть всех троих. Даже лошадь нервно прянула ушами. Но если Лена ограничилась испуганным вдохом, то Кощей мгновенно развернулся, обманчиво-расслаблено положив ладонь на рукоять меча.

— А, Кмерт, — облегчение в его голосе странным образом смещалось с брезгливым недоверием.

Против заходящего солнца рассмотреть мужчину было затруднительно. Лена машинально дернула рукой, пытаясь заслониться и тут же скривилась, падение хоть и обошлось для нее без серьезных повреждений, даром все же не прошло. Кмерт, впрочем, решил не ограничиваться шапочным знакомством. Понукая недовольного чем-то коня, заставил того аккуратно спуститься в овраг. И спешился, выбрав участочек почище и посуше. Он оказался на полголовы ниже Кощея. Поверх темно-зеленого строгого камзола с рыжими отворотами был накинут серый плотный плащ, край которого он привычно подхватил, чтобы не испачкать. В детстве подобные типы выглядят хрупкими херувимами с голубыми глазками и трогательной улыбкой. Возраст обычно не идет им на пользу. Кмерт напоминал выцветшую от времени моль. Белесый и невысокий с презрительной улыбкой на лице, он по-хозяйски протер очки в тонкой золотистой оправе и хищно улыбнулся.

— Алена, — утвердительно произнес он.

— Лена, — машинально поправила она, покосившись на холодно прищурившегося экскурсовода.

Но тип даже не услышал ее ответа. Он внимательно оглядел их с ног до головы и удивленно округлил глаза:

— А чем это вы здесь занимались?!

Лена оглянулась на экскурсовода, представив, как они выглядят со стороны: оба перемазанные в грязи, взъерошенные. У Кощея разорван рукав, у Лены кроссовки сочатся мутной влагой, а в волосах запутались щепки. Видимо подрались только что, причем зачинщицей судя по всему была самая грязная — лошадь...

Кмерт улыбнулся, еще гаже и махнул рукой:

— Я забираю ее. Велир велел доставить ее сразу в Медвежки.

Кощей не двинулся с места, продолжая заслонять девушку плечом. Ладонь с рукояти меча он не убрал, только рукой дернул, отбрасывая край отяжелевшего от влаги плаща за спину. Соотношение сил в данном противостоянии было явно не в пользу Кмерта. Однако, его самоуверенный вид вскоре получил объяснение. Глухо простучали копыта и на краю оврага показались еще два всадника в рыжих куртках с черными ремнями.

— Ты уже возишь с собой охрану, Кмерт? — насмешливо улыбнулся Кощей.

— Только для того, чтобы доставить девицу, — Кмерт кисло поморщился, — я забираю ее.

Он шагнул к Лене, но Кощей и не подумал отступить в сторону, только прищурился еще больше. Воздух между ними казалось уплотнился.

— Я сам отвезу ее в замок, — медленно и раздельно процедил, наконец, Кощей, — охрана мне не нужна.

— Нарушаешь приказ Повелителя, — скучающе процедил Кмерт, разминая пальцы.

У Лены по всему телу побежали мурашки — меж его пальцев проскочила зеленоватая змейка разряда. Кощей не двигался, только его глаза сужались все больше, уже превратились в две черные щелочки.

— Господин Велир лично приказал мне доставить ее в замок, — Кощей небрежно кивнул на сжавшуюся за его плечом Лену, — менять свои планы ради слов некоторых... — Кощей сделал выразительную паузу, предлагая собеседнику самостоятельно додумать — которых некоторых. Судя по презрительно искривившимся губам, вряд ли домыслы собеседника отличались от его собственных в худшую сторону. — Штатных осведомителей.

Ладонь Кмерта уже целиком окутало зеленоватое сияние. У Лены перехватило дыхание. Это пугало даже больше, чем внезапное похищение в заповеднике. Лена зажмурилась и попыталась полностью спрятаться за спиной экскурсовода. Несколько томительных секунд ничего не происходило, только вдохнуть от ужаса стало трудно.

— Ты заигрался, Советник, — Кмерт выплюнул эти слова с непередаваемым отвращением.

Лена даже не открывая глаз, как наяву, увидела его перекошенное ненавистью лицо. Зашуршали шаги, потом звякнуло стремя, почавкали по дну оврага конские копыта и только тогда девушка рискнула приоткрыть один глаз. Кмерта с сопровождающими в овраге не было. Еще звучал, затихая, конский топот, еще качалась сосновая ветка, потревоженная всадниками, а Кощей уже взлетел в седло, оторвав лошадь от увлекательного объедания ближайшего куста. Тронул каблуками, не обращая внимания на грязь, благополучно распределившуюся между конским боком и джинсами и легко подхватил Лену.

— Замотаю в плащ и перекину поперек седла, — предупреждая ее вопль, холодно предупредил он.

Она подумала и, признав серьезность угрозы, захлопнула рот. А, вспомнив резко очертившиеся скулы и яростный взгляд прищуренных глаз, еще и покрепче сжала губы, чтобы не ляпнуть чего ненароком. Попадаться под горячую руку психу с вычурным именем Кощей, ей теперь очень не хотелось.

*****

Глухой сосновый лес уже давно сменился подлеском, гибкие березки, робко проглядывавшие то там, то здесь, теперь таинственно белели стволами в опустившихся сумерках. Тропинка стала шире и утоптанней. В высокой траве с обеих сторон что-то подозрительно шуршало, вызывая у нее желание поджать ноги. Спина затекла и уже полностью перестала ощущаться, как и руки. Страха больше не было, его сменили усталость и равнодушное оцепенение. А еще зверский голод. Лена попыталась вспомнить, когда она ела последний раз. По-всему выходило, что в автобусе. Бутерброд с сыром и банан, выданные добросердечной Анной Андреевной. Лена вяло попробовала представить, какая паника сейчас в заповеднике: милицейские машины, мечущиеся по кустам отблески синих мигалок, пожарные с баграми, обшаривающие дно реки ниже водопада, встревоженные туристы и бледная Наталья Васильевна. Лена так увлеклась просмотром картин поисков своего бренного тела, что летучая мышь, плеснувшая крылом у ее лица и тут же растворившаяся в темноте, оказалась для нее полной неожиданностью.

Девушка резко откинулась назад, больно стукнувшись затылком. В тишине звонко щелкнули зубы Кощея, не ожидавшего от нее подобной диверсии. Экскурсовод сдержано зашипел и, бросив поводья, схватился за подбитую челюсть. Судя по сдавленному ругательству, он уже жалел, что не сплавил девушку Кмерту. В качестве маленькой личной мести. Лена вжала голову в плечи, ожидая исполнения угрозы насчет своего последующего путешествия поперек седла. Но тут лес, наконец, расступился, открывая ее взгляду поле с серебрившимися в темноте колосьями пшеницы, перечеркнутое тропинкой, разросшейся до размеров добротной сельской дороги. Ветер пригладил довольно зашуршавшие колосья и донес до всадников запах печного дымка, скошенного сена и деревенского нужника. Силуэты домов едва очерчивались в сгустившейся темноте. В нескольких окнах дрожали желтые пугливые огоньки свечей. В чьем-то дворе зашлась визгливым лаем собака, стукнула щеколда и снова все стихло.

— Добрались, хвала Юмалу, — экскурсовод похлопал по крупу прибавившую ход лошадку. Тяжелый колосок, согнувшийся над дорогой, бесцеремонно стегнул ее по ноге. Луна величаво выглянула из-за засеребрившейся от такого соседства тучки, медленно очерчивая контуры приземистых деревянных домиков, пышные шапки фруктовых деревьев, свесившихся через заборы и одинокий колодезный журавль, тощим перстом указующий на громоздкий замок. Луна почти полностью выбралась из тучки, деловито осветив каменные стены, чернеющие контуры окон, угловые сторожевые башни с пунктирами бойниц под самой крышей и ломаные контуры островерхих башенок, терявшихся в чернильном небе. Развенчивая мрачность замка, несерьезными желтоватыми мазками светились окошки. Приободрившийся Кощей и приунывшая Лена въехали в селение. Неубедительной границей которого оказался забор в три жердины, с прорехой, обозначавшей, по-видимому парадный вход, да рыжий кобель, глухо заворчавший, но тем не менее, посторонившийся с дороги.

Дальше, в дело включились дворовые собаки, ревностно облаивающие путников до границы хозяйских владений и чинно передающие их на поруки соседской дворняге. Когда лай сменился звонким цоканьем подков по камням, Лена обнаружила, что дворы закончились. Они ехали мимо пустующих телег, составленных в кривоватые ряды. На некоторых из них лежали какие-то тюки. В одной что-то зашевелилось и из-за обрешетки вынырнула лохматая голова, впрочем, сразу же исчезнувшая. Огни замка приблизились, превратившись в уютные окошки с Т-образным переплетом. Послышались негромкие голоса, прервавшиеся тут же, как всадник подъехал к воротам. Тоже, впрочем, не особо функциональным. Вместо крепостной стены с дубовыми скрипучими воротами и подвесным мостом, замок окружала ажурная решетка в человеческий рост из-за которой нахально выглядывал куст сирени густо-фиолетовыми тяжелыми гроздьями-соцветиями и огромными, как лопухи листьями. Мелькнул огонек факела, высветив добродушное лицо с обсыпанной крошками бородой и руку, подхватившую лошадь под уздцы. Рука, однако, тут же разжалась, как только факел осветил лицо экскурсовода и сжавшуюся перед ним Лену.

— Проезжайте, господин Кощей. Господин Велир ждет Вас.

Парень кивнул и тронул поводья. Каменная дорожка, ведущая к возвышавшемуся впереди замку, звонко раздробила эхо шагов. У входа их встретил очередной стражник, тоже спешно что-то дожевывающий.

Экскурсовод не отказал себе в удовольствии подпихнуть Лену в спину, отчего она с писком съехала в объятия растерявшегося стражника и спешился сам. За лошадью тут же подбежал тощий заспанный паренек с соломой, запутавшейся в волосах. Одной рукой принял у Кощея поводья, другой попытался прикрыть зевок. Но, столкнувшись взглядом с Кощеем, поперхнулся, выпрямился и шустро растворился в темноте вместе с лошадью. Тот проводил паренька задумчивым взглядом и, внезапно подцепив Лену за шкирку, как напроказившего щенка, не церемонясь, потащил ее к входу.

— Руки развяжите, — угрюмо буркнула она, споткнувшись в очередной раз в попытке не отстать от его размашистых шагов.

— Обойдешься, — вопреки сказанному, веревка натянулась и соскользнула с рук, а конвоир болезненно сжав запястье, потащил за собой.

Проигнорировав главный вход, Кощей повел ее куда-то вдоль замковой стены. Здесь горели только редкие факелы, поэтому дверь, куда неожиданно свернул парень, Лена сначала приняла за случайное скопление теней. Каменный коридор с низким потолком, глушащим шаги, угнетал. Впрочем, настроение девушки всецело ему соответствовало. Она устала бояться, устала искать логику происходящего, да просто устала. И покорно тащилась за своей рукой, ожидая, когда же этот кошмар закончится. Единственным светлым моментом в их путешествии было то, что потолок в этой каменной кишке был действительно низким, а Кощей, судя по всему, привык ходить с гордо поднятой головой.

Ступени наверх Лена проворонила и едва не пересчитала их носом, потому что ее конвоир даже не притормозил. Через последние две ступени она вообще перелетела, повиснув на руке. И неожиданно выскочила в зал, залитый ослепительным светом. Когда девушка проморгалась, зал ужался и вытянулся до коридора, а показавшийся ярким после темноты подземелья свет исходил от свечей в канделябрах, развешанных по деревянным стенам. Кощей размашисто шагал по мягкому ковру, оставляя на нем грязные следы. В коридоре никого не было, но когда за дверью, мимо которой они проходили, раздались голоса, ее несгибаемый спутник вдруг ускорил шаги, а там и вовсе нырнул в небольшое ответвление коридора, утянув ее за собой.

Пока в измученном сознании девушки возникла светлая мысль, что стоит позвать на помощь, раз ее конвоир от кого-то таится, было уже поздно. Они пришли. Открылась еще одна дверь и Лена оказалась в небольшом зале с угловым камином.

В очаге уютно потрескивал огонь, за витражными стеклами поскуливал ветер. В центре зала за накрытым столом сидел мужчина с черными, чуть волнистыми волосами, забранными в хвостик. Породистое, тонконосое лицо было скорее приятным. Лене всегда нравился такой тип мужчин, жаль на ее жизненном пути они никогда не попадались. Впрочем, все познается в сравнении. Холодное, высокомерное выражение на лице незнакомца отбивало желание более близкого общения, а надменный взгляд и вовсе утвердил Лену в мысли, что от него нужно держаться подальше. И чем больше будет это дальше, тем ей будет спокойнее и безопаснее. У окна, заложив руки за спину стоял Кмерт. Пальцы его нервно подергивались, словно он пытался скрутить с невидимой бутылки тугую крышку.

— Садись, Алена, — голос у чернявого незнакомца оказался под стать лицу — таким серенады под окном петь милое дело. Вот только представить себе этого типа влюбленным Лена так и не смогла.

Кощей подтолкнул ее к лавке и заставил сесть, надавив на больное плечо.

У Лены на глаза навернулись слезы, зашипев от боли она попыталась оттоптать Кощею ногу. Тот с легкостью увернулся и обидно ухмыляясь отошел к стене.

— Садись, — повторил черный, небрежным взмахом отослал охрану, дежурившую у двери и то ли осуждающе, то ли одобрительно покачал головой. — Садись, поешь. Разговор будет долгим.

Лена, смаргивая злые слезы, огляделась. Беззвучно появившаяся за спиной девушка с нездоровым сероватым лицом поставила перед ней чистую тарелку и так же бесшумно удалилась. Когда она выходила за дверь, Лена с удивлением обнаружила, что ступает девушка босиком. Лена потерла ушибленное плечо. Стертые веревкой запястья горели, голова кружилась от усталости. Не хватало еще растерять остатки сил в этом сумасшедшем доме. И хотя вид еды вызывал скорее отвращение, она взяла вилку с костяной ручкой и через силу заставила себя проглотить пару кусочков. Голова прояснилась, но желудок продолжал сопротивляться, намекая, что при любом удобном случае постарается вернуть все обратно. Не улучшало аппетита и назойливое внимание мужчин, разглядывающих ее с интересом энтомологов над кладкой серебристой жужелицы. Лена как раз перед отъездом, «пролистывая» каналы попала на какую-то передачу о насекомых. Сначала показали крупным планом на редкость противное насекомое. А потом склонившихся над ним ученых. На их лицах явственно отражалось омерзение пополам с лихорадочным любопытством.

Глава 5

Черный тип не торопился начинать разговор, ожидая, когда она насытится. Кмерт наконец-то нагляделся в темноту за окном и отошел к двери, прислушиваясь и вроде даже принюхиваясь. Кощей прислонился к стене, прикрыв глаза и кажется задремал.

— Ты наверное хочешь о чем-нибудь попросить, Алена?

Лена как раз раздумывала о том удастся ей съесть еще кусочек ветчины, или сейчас и предыдущие два обратно вернутся.

Предположив, что вряд ли выполняя просьбу, ее тут же отвезут обратно, вежливо извинятся, а Кощей повесится на самой высокой сосне, Лена вздохнула:

— Кто вы? — устало спросила она.

Вопрос уже давно навяз на зубах и ответа она не ждала.

— Велир. — Огорошил ее чернявый, церемонно склонив голову. — Старший сын повелителя Приграничья.

Лена открыла рот и закрыла с трудом удержав на языке следующий вопрос — не психи ли они. Потому что кажется знала ответ.

— С Кмертом и Кощеем ты, полагаю, уже успела познакомиться. — Как ни в чем не бывало продолжал он.

— Где я нахожусь?! — Лена отложила вилку и сцепила под столом пальцы в замок.

— В Верволоке. — Безмятежно ответил Велир, откинувшись на спинку стула и откровенно любуясь ее растерянной физиономией.

— Где?!

— Ты не боишься, что...

— Господин Велир... — Кмерт встревожено отскочил от двери.

Створка распахнулась и застыла, будто прилипнув к стене. В проеме стоял невысокий мужчина с яблоком в одной руке и столовым ножом в другой. Чуть волнистые волосы необычного пепельного оттенка пересекал тонкий обруч. Он окинул благодушным взглядом почтенное собрание. Получил в ответ делано-спокойный взгляд Велира, настороженный Кмерта и напряженный Кощея. Лена и без того насмотревшаяся на сумасшедших за сегодня, обреченно закрыла глаза.

— Я с-смотрю, у нас гости, Вел. Познакомишь?! — благодушия хватило ненадолго, ровно до того, как взгляд вошедшего остановился на девушке.

— Ты не вовремя, Кемач. — Велир выпрямился. От его вальяжности не осталось и следа.

— Ну п-почему же. — На лице пришедшего проявилась твердая уверенность, что пришел он очень даже вовремя. Мужчина по-хозяйски переступил порог и подошел к столу, катая в руке яблоко.

— Как вас зовут, милая девица?! — посмотреть на него все же пришлось. Кемач вплотную подошел к лавке, склонившись так, чтобы разглядеть ее глаза. Рука с ножом уперлась в скатерть рядом с ее ладонью.

— А.. Лена. — Лена убрала руку и поперхнулась окончанием фразы, потому что вошедший разительно переменился. От его флегматичности не осталось и следа. Нож, пробив яблоко, завибрировал, пробуя вырваться из столешницы.

— Алена?! — прошипел Кемач, обращаясь уже непосредственно к Велиру.

Лена пискнула и попыталась незаметно сползти под стол, но от ужаса кажется примерзла к лавке.

— Да, Алена. — Велир казался невозмутимым, но Лена видела, как вздулись вены на его руке, вцепившейся в подлокотник.

— Только не рассказывай мне о том, как много там девушек с подобным именем.

Сама по себе захлопнулась дверь.

Велир сощурился, подавшись вперед, будто пытаясь устоять против сильного ветра. Кощей напрягся, лаская ладонью рукоятку меча. Кмерт куда-то исчез, найдя в углу достаточно тени, чтобы раствориться в ней.

— И не подумаю. — Видимо что-то вроде этого чернявый тип и собирался проделать, потому что в его голосе проскользнуло едва заметное разочарование.

Все это время Лена пыталась совладать с онемевшими руками и ногами, чтобы сползти под стол и сдернуть за собой скатерть, раздираемая страхом и совершенно неуместно проснувшимся любопытством.

— Значит... Но почему ты ничего не сказал?! — Кемач, казалось взял себя в руки.

— Мне хотелось сделать вам небольшой сюрприз. — Улыбка Велира и раньше не отличалась теплотой. — Полагаю, отец только обрадуется такому повороту событий. Ведь теперь...

— Ты тоже не будешь внакладе, как я понимаю!

Лена обернулась на шорох и едва не вскрикнула от неожиданности — Кощей, до этого безразлично застывший у двери, теперь стоял за ее спиной, разминая руки.

— Я?! — Велир небрежно налил себе вина, но бокал излишне громко стукнул о стол, выдавая его растерянность. — Я всего лишь забочусь о благе рода. До Совета осталось всего три месяца.

У Кемача заострились скулы.

— И к-кого выберет отец, тебе конечно без разницы?! — Кемач грохнул по столу кулаком, так что подпрыгнула посуда, Велир подхватил бокал, спасая вино.

— Не сомневаюсь, что он выберет достойнейшего из нас.

Ситуация была неожиданной для обоих, но Велир видимо предполагал подобное развитие событий и уже взял себя в руки. Он снова откинулся на спинку стула, благодушно разглядывая своего собеседника.

— Ну что ж. — Кемач недобро обвел глазами комнату, ненадолго останавливая взгляд на каждом из присутствующих. На Лене он задержался дольше, заставив ее инстинктивно втянуть голову в плечи.

— Удачи тебе б-братец!

Грохнула о косяк дверь, заставив пугливо пригнуться пламя свечей. Несколько огоньков погасли, вытянув к потолку хвостики дымков. На столе среди тарелок осталось лежать яблоко с воткнутым до крестовины ножом.

— Кемач сегодня не в духе. — Будто продолжая прерванную светскую беседу, усмехнулся Велир.

— Это за-м-метно, — заикаясь не хуже его бешеного родственника, пробормотала Лена, чтобы хоть что-то сказать.

Кощей отошел к стене и снова принялся изображать барельеф.

— Господин Велир, — Кмерт, словно соткавшись из скопища теней, склонился над яблоком.

— Вижу. — Велир, не торопясь, поводил рукой над столом. Из-под крестовины ножа сочился сок, не оставляя на скатерти ни пятнышка, красный бочок яблока матово поблескивал, отражая свет. Велир, как ядовитую змею, резко ухватился за рукоять и дернул. По всем законам физики, яблоко должно было остаться на ноже, или на крайний случай соскочить с него, улетев по дуге в камин. Но яблоко осталось на столе, взорвавшись через пару мгновений с такой силой, словно в него выстрелили из пистолета. Ошметки усеяли скатерть и пол вокруг.

-Ах, Кем, Кем. — Велир рассеяно помахал ножом, придерживая его двумя пальцами за оголовье. — Ты бы еще иголку в клубок воткнул. Он вернулся на место и махнул рукой. С разных концов зала к столу кинулись две босоногие девушки, в серых бесформенных балахонах и принялись сметать куски яблока со стола.

— Ну что, Алена, продолжим нашу приятную беседу.

Лена вздрогнула и оторвала зачарованный взгляд от руки служанки ну очень нездорового цвета кожи.

— Хотя насчет приятной не уверен. — Велир прищурился, рассматривая ее. Его взгляд сделался стеклянным, а голос размеренным и немного нудноватым. — Завтра...

Гипнотизирует, — ахнула Лена и зажмурилась, отчаянно щипая себя за запястье.

— ...в этом зале состоится мое обручение. — Голос мужчины совсем обесцветился. — С тобой.

— Что!? — Лена, позабыв свои опасения, вытаращилась на Велира. — За что?!

Неужели ей когда-то могли нравиться подобные типы?! Да лучше за прыщавого Вовку из второго подъезда, или с лягушкой поцеловаться, чем с этим...

Велир покачнулся, не отводя от нее расплывчатого взгляда — то ли ей в глаза смотрит, то ли за спину. На лбу поблескивала испарина.

В висках у девушки запульсировала кровь, а воздух сгустился, заставляя дышать чаще.

— А я уже замужем! — выпалила она и машинально спрятала руки под столом. На пару секунд в комнате повисла тишина. Кмерт перестал усиленно высматривать что-то за окном и всем корпусом обернулся к столу, шаркнув плащом по стене. Кощей прищурился, скрестив руки на груди.

Велир вопросительно изогнул бровь и опять раздражающе уставился сквозь нее. В висок молоточком тюкнулась боль.

Лена все же обернулась, чтобы проверить. Ничего там не было, только боль в висках плеснула с удвоенной силой и уже не отпускала, разливаясь постепенно по лбу и затылку, плавя мысли и гася яркость красок.

— У тебя нет мужа, жениха, или какой-нибудь сильной привязанности на данное время, — медленно, словно разбирая полустертые буквы, произнес Велир. Лена осторожно, стараясь не двигать головой, пожала плечами. — И сейчас ты нас считаешь очень опасными людьми.

У Лены закружилась голова и она схватилась за лавку, чтобы не упасть. Сейчас она откуда-то знала, что Велир уверен в своих словах, в каждом дне, как будто всегда находился рядом с ней.

В этот момент мыльный пузырь наваждения лопнул. Велир сморгнул и уже нормальным голосом зло произнес. — Можешь быть уверена, мне тоже это обручение не доставит никакого удовольствия. Уведите ее!

Кощей бесцеремонно вытащил ее из-за стола и поволок к выходу. Лена покорно семенила за ним и только у двери, осененная внезапной догадкой обернулась.

— Вы что читаете мысли?! — сейчас она бы не удивилась, даже если бы Велир, злодейски расхохотался, обернулся нетопырем и выпорхнул бы в окно. Возможно, испугалась бы, но не удивилась. Велир залпом допил бокал, не глядя на нее и когда Лена решила, что ответа уже не дождется, совершенно спокойно сказал:

— Есть более полезное умение — читать душу.

— Читать душу? — Лена покосилась на Кощея.

Их диалог все больше напоминал театральную пьесу, где все реплики уже расписаны, а актеры на местах. Окончание пьесы тоже известно всем на зубок. Всем кроме нее.

— Читать душу — значит видеть цвет поступков, желаний человека, а иногда и цвет самой души, — уже спокойно и размеренно продолжал Велир, — а это иногда куда как полезно. И при достаточной тренировке можно достигнуть поразительных результатов.

— Очень познавательно, — неуверенно пожала плечами она, — только, зачем Вы мне все это рассказываете?

— Только для того, чтобы ты поняла — обратного пути у тебя не будет, — Велир продолжал раздражающе спокойным тоном, — в нашем мире не принято врать врагам. Здесь, возможно, одно из немногих мест — где правда еще говорится. А судя по тому, что я вижу в твоей душе — говорить я тебе буду чистую правду.

Велир перестал улыбаться и немного подался вперед.

— Завтра здесь состоится обручение, и ты сама добровольно дашь согласие стать моей женой.

— А если не дам? — Лена исподлобья уставилась на своего собеседника. Вероятно, цвет души в этот момент у нее был на редкость неприятный. Велир взглянул на нее так яростно, что ее качнуло в сторону. Мгновение и его лицо снова превратилось в невыразительную маску.

— Тогда послезавтра в этом зале состоятся похороны.

Вот в этот момент Лена испугалась по-настоящему. До ледяных мурашек в кончиках пальцев и кома в горле. Потому, что Велир говорил совершенно серьезно, с убийственной уверенностью, что все так и будет. Если до настоящего момента происходящее с ней было настолько сюрреалистично, что в действительность верилось с трудом, то сейчас она вдруг поверила, что безумное похищение психами в средневековых костюмах, едва не скрипящий костями хмурый тип по имени Кощей, который доставил ее сюда, а также даже не предложение, а просто констатация ее будущего замужества — это все очень и очень серьезно. И просто так ее не отпустят. Но визжать было уже поздно, а падать в обморок Лена сроду не умела. А поэтому не стала и пытаться.

В следующий момент Кощею надоело ждать и он вытащил ее в коридор. Дверь за ними захлопнулась.

*****

Кощей без церемоний втолкнул ее в полутемную каморку с небольшим окошком затянутым пленкой и вроде как зарешеченным снаружи. Темнота здесь разбавлялась светом двух огарков, плакавших воском в миски с водой. Интерьер, помимо окна и огарков ограничивался двумя деревянными лавками. На одной лежало скатанное валиком одеяло. За ее спиной лязгнул засов.

Это только в книгах герои способны выбираться из заведомо безвыходных ситуаций. И будь на месте Лены кто-нибудь из них, наверняка придумали бы что-нибудь героическое. Например, расшатав решетку вылезли бы в окно. И переломали себе ноги. — цинично подсказал внутренний голос. Лена поскребла ногтем по серой пленке, заменяющей здесь оконное стекло... Или достав из волос шпильку и пару минут поковырявшись в замке, растворились бы в ночи. Лена тряхнула головой, спутанные волосы рассыпались по плечам. Причесок сложнее хвостика она терпеть не могла, а судя по грохоту засова, тут не шпилька нужна была, а кувалда. И прилагающийся к ней кузнец, соответствующих габаритов. Такую дверь только выбить можно. Чтобы потом полюбоваться злыми сонными лицами обитателей этого дурдома, которые набегут на грохот. Лена безнадежно пнула запертую дверь и похромала к лавке.

За дверью раздались голоса — хриплый — Кощея и два незнакомых, но подобрстрастных. Слов от лавки было не разобрать, но судя по звукам и содержательному бурчанию после небольшой паузы, Кощей все-таки решил подстраховаться от кузнеца с кувалдой и приставил охранников.

Девушка, едва раскатав одеяло, повалилась на лавку. Боль в висках, утихшая было после странного ужина, разлилась с новой силой.

*****

За окном густая темнота еще никак не желала отступать, давая место серому робкому рассвету. Лена проморгалась, пытаясь отогнать плавающие перед глазами разноцветные круги и светящиеся точки. Круги пропали, а светящиеся точки трансформировались в огоньки свечей. Ажурные гроздья оплывшего воска свисали с подсвечников, изредка обламываясь в истончившихся местах и с тихим плюхом падали в миски с водой, поставленные под ними. Кто и когда зажег их она не знала. Лена перевела взгляд к соседней стене и вздрогнула. На второй лавке неподвижно сидел брат Велира. Его глаза были прикрыты, в неярком свете огарков тускло поблескивал перстень-печатка на тонком пальце. Лена приподнялась на локте, разглядывая нежданного гостя. Он был абсолютной противоположностью Велиру. Невысокого роста, с мягкими приятными чертами лица. Похожими у них были только длинные, слегка вьющиеся волосы. Только у Велира они были иссиня-черные, а у незнакомца — светлые, темно-русые, очень необычного пепельного оттенка. В полумраке Кемач казался двухмерной картинкой.

— П-проснулась, Алена, — не открывая глаз, доброжелательно осведомился незнакомец, заставив ее повторно вздрогнуть.

— Лена, — машинально поправила она.

И тут же осознала, что гость действительно бестелесен, сквозь его фигуру просвечивала противоположная стена.

— На...надеюсь тебе у нас н-нравится. — заикание почти не портило его речь, но все же была в ней какая-то странность. То ли Кемачу приходилось прилагать значительные усилия, чтобы общаться с ней в образе привидения, то ли он постоянно отвлекался на что-то.

Откуда-то доносились звуки музыки, звон посуды, гул голосов.

— Вы шутите? — Вежливо осведомилась Лена, проглотив куда менее лестный глагол.

— Н-нет... (снова долгая пауза) Р-разве ты не м-мечтала выйти замуж з-за принца?

Двигался морок как человек, но его взгляд абсолютно не фокусировался на девушке и это оказалось куда страшнее, чем просто присутствие здесь полупрозрачного родственника Велира.

— Не мечтала. — отрезала Лена куда поспешней, чем было нужно. — И Велир уж точно не принц...

— П-понимаю. — Взгляд Кемача снова уперся куда-то в стену. Губы растянулись в дежурной улыбке и беззвучно зашевелились. Звуки музыки усилились, а сам морок стал бледнеть и растворяться в полумраке темницы.

Когда Лена решила, что аудиенция окончена и еще один представитель безумной семейки сейчас растает в воздухе, морок снова обрел четкость и почти не заикаясь закончил:

— Т-тогда уходи. Я помогу.

Лена недоверчиво уставилась на потерявшего к ней всякий интерес Кемача, который снова беззвучно общался с уже другой стеной.

— Но Велир...

— Он н-не узнает.. — морок уже потерял очертания, превратившись в белесое облако.- С-сейчас я с ним на приеме...

За окном прошелестела листва. Пронзительно вскрикнула какая-то ночная птица. Кемач едва заметно шевельнул белесым щупальцем. Порыв ветра затушил дрожащее пламя огарков. У Лены знакомо сдавило виски тупой болью, к горлу подкатила тошнота. Горьковато пахли чадящие фитильки.

Облако исчезло окончательно, а вместе с ним звуки музыки и разговоров. В комнате никого не было. За окном несмело серел рассвет.

На лавке, на месте морока сидел мордатый палевый кот и самозабвенно вылизывался. Заметив Ленин изумленный взгляд, кот нехотя потянулся и, спрыгнув с лавки, потрусил к двери. У самой двери наглая тварь остановилась и обернувшись на девушку, беззвучно раззявила пасть.

-Ага, разбежался, заперто. — Лена толкнула створку, чтобы показать коту, что они тут застряли надолго. Дверь открылась. В щель пробивался неверный теплый свет. В тишине коридора слышалось только потрескивание пламени и сопение. Кот толкнул носом дверь и юркнул в коридор, только пышный хвост мелькнул.

Девушка выждала с полминуты и осторожно приоткрыла дверь. Широкий коридор был почти пуст. Один конец его терялся в неясном, неприятно шевелящемся полумраке, другой заканчивался через дверь от нее картиной, на которой было изображено какое-то батальное полотно. Под картиной умывалась уже другая рыжая кошка с кисточками на ушах. Внезапно, она замерла с поднятой лапой, навострила уши, и рыжей молнией метнулась за угол, откуда тут же раздался отчаянный писк. Самым колоритным оформлением коридора были два охранника, бдительно спящие по обе стороны от ее темницы. Они аккомпанировании потрескиванию факелов развешанных по стенам. Тот, что помоложе, басовито похрапывал, мерно покачиваясь в так дыханию, пожилой выводил носом тонкие рулады. Самыми странными же оказались позы ее охранников. Молодой крепко спал стоя, едва упираясь плечом в косяк, пожилой приложился спиной о стену, согнувшись под таким неестественным углом, что если бы не блаженная улыбка под вислыми усами, Лена всерьез бы обеспокоилась за его здоровье. Рыжая кошка вынырнула из-за угла и бодро потрусила мимо живописно застывших стражников, неся в зубах серый обвисший комочек. Лена вздрогнула, когда, пробегая мимо, полуночная хищница мазнула по ее ногам хвостом, и прокравшись мимо охраны, торопливо направилась в противоположную от картины сторону. Вслед за кошкой.

Она прошла всего пару коридоров, а сердце уже трепыхалось у самого горла, замирая на каждый звук, а затем суматошно наверстывая упущенное. Пока ей везло, но вряд ли надолго. Звуки музыки и отголоски разговоров доносились до нее то с одной, то с другой стороны и она никак не могла определить направление. Впереди раздались едва слышные шаги. Страх разоблачения в очередной раз так саданул ее под ложечку, что дыхание перехватило. Ноги, не отвлекаясь больше на доводы разума, понесли ее в первую же полуоткрытую дверь. Мимо которой тут же кто-то прошел. Окажись комната жилой и обитаемой, ее едва начавшийся побег закончился бы здесь же. Но к счастью, помещение оказалось складом. По лавкам вдоль стен были разложены стопки то ли ткани, то ли одежды. Резко и приятно пахло выделанной кожей. Небольшое окошко напротив двери было приоткрыто. Лена пробралась к нему, аккуратно обходя кучи вещей, иногда сваленных просто посреди комнаты. В лицо ей дохнул влажный прохладный ветер, вдалеке, словно недовольный ее поведением, пробормотал что-то гром. За то время, пока она бегала по коридорам, на улице окончательно рассвело. Но тучи, затянувшие небо до самого горизонта не давали пробиться лучам утреннего солнца, создавая ощущение затянувшихся сумерек. Лена тоскливо покосилась на заросли крапивы, вольготно расположившиеся прямо под самым окном, и полезла на узкий подоконник. Не до петухов же тут бегать.

Петухи все же заорали. Как раз в тот момент, когда девушка примеривалась, как бы половчее приземлиться на относительно свободный участок между кустом сирени с огромными лопухами-листьями и крапивой. От неожиданности она вздрогнула и неловко прыгнула, зацепившись за косяк одной ногой и расцарапав обо что-то другую. Стукнувшая наверху ставня придала ей невероятной живости. Лена подскочила и, не обращая внимания на саднящее колено, бросилась к лесу, кромка которого начиналась недалеко от каменных стен замка.

Только спрятавшись за первым толстым стволом, она остановилась, чтобы отдышаться и оглянулась. Замок, ночью показавшийся ей мрачным и высоким, теперь такого впечатления не производил. Первый этаж был облицован камнем, выше шли бревенчатые стены. На уровне третьего этажа откуда-то из середины взмывали в небо несколько каменных несимметричных башен. В окне одной из них светился огонь. На землю упали первые тяжелые капли дождя.

...Арина еще раз томно стрельнула глазками в мою сторону, поправила на точеном плечике тяжелое коромысло и плавной лебяжьей походкой направилась в сторону дома.

Хороша, бесовка! Ренер трепался, будто строптива сверх меры, всем селянским парням, кто к ней сватался — от ворот поворот дала. Да видать, девица выше метит. Иначе с чего бы ей уже с десяток дней за водой вокруг замка ходить, когда и в Медвежках колодец имеется. Каблучки вон на сапожках у кузнеца подковала, так что аж от Базарной площади ее слышно. Видать не зря. Я отбросил в сторону терзаемый в раздумьях лист сирени, мимоходом сорвал с куста ветку с тяжелой гроздью нераспустившихся еще сиреневых соцветий и направился к воротам. Арина довольно улыбнулась и ненароком замедлила шаги.

Скрип ажурной калитки и дружеский хлопок по плечу прозвучали одновременно.

— Ренер, я всегда рад тебя видеть, но сейчас не до тебя, — скороговоркой пробормотал я, пытаясь стряхнуть руку друга с плеча.

— Погоди, Кощей, по делу я. Тревога у нас...

В принципе, я уже догадался о ком пойдет речь.

— Девица та, что ты вчера ночью привез — сбежала. Велир велел тебя звать...

Вот тогда я захотел убить ее во второй раз...

Глава 6

Где-то через полчаса она решила, что отбежала достаточно. Честнее было бы признаться — заблудилась окончательно, но эту мысль Лена от себя старательно отгоняла. Она выбрала самую разлапистую елку и полезла под нее. Довольно бессмысленное действие, если учесть, что одежда уже была мокрой. Джинсы липли к ногам, а свитер уныло обвис. Про прическу она и думать не хотела. Хотя дождь лил уже давно, земля рядом со стволом была сухой. Мягкая подстилка из прошлогодних игл, слегка пружинила, прилипая к мокрым ладоням. Азарт побега сошел на нет, оставив после себя только легкий озноб. Дождь завесил пространство вокруг белесой пеленой. О том, что замена ненормальных колдунов, с их матримониальными планами, на диких зверей, вряд ли являлась равноценной, а идея прятаться в лесу — удачной, Лена старалась не думать. Она прижалась к липкому шершавому стволу и закрыла глаза. Дождь прекратится, а там уж будет видно. Авось выберется.

— Вылезай, Алена, — женский голос прозвучал над ее головой так неожиданно, что она резко подскочила, больно стукнувшись затылком о нижнюю ветку. За шиворот ей с готовностью осыпалось мелкое крошево коры и скатилась пахнущая смолой капля. В россыпи сияющих на солнце капель перед ней находились ноги в маленьких промокших лаптях, край длинной юбки и плотный край плаща. Лена осторожно выглянула из-под ветки и снизу вверх уставилась на незнакомку. Ветер тут же стряхнул ей в лицо горсть холодной воды, и заставил побыстрее вылезти из-под дерева уже целиком. Молодая женщина в красном сарафане терпеливо ждала, насмешливо уперев руки в бока. Невысокая и худощавая с русой косой перекинутой через плечо в добрых традициях русских сказок, она насмешливо кривила губы. У ее ног стояла пустая корзинка. Края плаща намокли и тяжелыми крыльями трепыхались на ветру.

— А Вы кто? — Лена сощурилась, рассматривая свою собеседницу. Дождь закончился. И вероятно, давно. Солнце разбросало по лесу стрелки лучей, в которых брильянтами посверкивали капли. От земли кое-где шел пар.

— Марья я. Пойдем в дом, что комарье кормить, — женщина шлепнула себя по шее и подхватила корзинку.

— Лена... В смысле, а откуда вы меня знаете? — спохватилась Лена и бросилась догонять Марью, уже успевшую отойти шагов на десять.

— Да о тебе теперь почитай все Медвежки знают, — беззаботно махнула корзинкой та, непривычно окая, — час назад стражи на площади объявили про беглянку. Да еще раньше Гнетко прибежал. Ему свояк про тебя шепнул.

— Час назад?! — Лена притормозила, схватившись за голову, — сколько же я проспала под этой елкой?!

Марья остановилась, дожидаясь, пока Лена придет в себя и снова двинется в путь.

— Вечереет уже, пойдем, Алена, как быcтражей за собой не привести. Вольгу-то непоздоровится тогда, — тихо произнесла она, растеряв показную беззаботность.

— Вольгу?

— Супругу моему. — Марья снова двинулась вперед. Тропинки под ногами не наблюдалось и девушка шла по каким-то одной ей приметным ориентирам, так ловко огибая отяжелевшие от влаги ветки, что ее плащ оставался практически сухим. Зато Лене доставалось за двоих. Как она не старалась, капли сыпались ей за шиворот постоянно, она уже перестала вздрагивать. В борьбе с очередной веткой, она не заметила, как Марья замедлила ход и едва не вписалась в тонкую спину девушки.

— Погоди, Алена, — Марья упреждающе подняла руку и прислушалась.

За деревьями темнел сруб, тянуло дымком.

— Никого, вроде, — Марья облегченно вздохнула, — да вон и Гнетко из окна машет, — немного невпопад со своим первым утверждением закончила она.

— Кого — никого? — Лена снова двинулась за темным плащом, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Да кто их знает, — с непонятным ожесточением вдруг сказала девушка, — а ну как уже пришли.

— Зачем?

Марья изумленно оглянулась на бестолковую попутчицу и помахала ладонью у виска, отгоняя комара.

— Да за тобой, Аленушка!

— Стоп! — Лена затормозила у высокого крыльца и замотала головой, так, что с кончиков волос полетели капли. — Я никуда не пойду, пока мне хоть кто-нибудь нормально не объяснит, что здесь происходит! Почему за мной все гоняются? Откуда ты меня знаешь? И куда ты меня привела?!

Марья пережила ее вспышку довольно спокойно. Просто молча сложила руки на груди и ждала, когда Лена выдохнется и замолчит.

— Извини, — Лена уже устыдилась своей несдержанности и тихонько перевела дух. К тому же, как ей было не стыдно, но после этого ей действительно полегчало.

— Ничего, — Марья пожала плечами и улыбнулась, — заведешь двоих шалопаев, не такая спокойная будешь. Может в дом пойдем, чего лапти зазря стаптывать, там я тебе все и обскажу.

Девушка поднялась по скрипучим ступеням и скрылась за дверью. Лена вздохнула, пошаркала ногами, стряхивая с кроссовок грязь и пошла следом, попутно показав язык двум мордашкам, уже давно плющившим носы о слюдяное окошко. Видимо, тем самым шалопаям, из-за которых Марья и выработала такую выдержку. Мордашки дружно возликовали и в ответ высунули розовые языки, да еще и рожи скорчили.

В темных сенях пахло березовым веником и псиной. Лена шумно споткнулась об деревянную кадку, плеснувшую ей на ноги еще воды. В единственной комнате уже вовсю хлопотала Марья, подкладывая в печь дрова и выставляя на стол какие-то миски. Шторка над печью дрогнула и с разных сторон из-за нее высунулись девчушка лет четырех с торчащими в разные стороны косичками и до невозможности веснушчатый пацаненок с расцарапанной щекой и щербатой улыбкой. Они дружно показали Лене языки и, хихикая снова скрылись за шторкой.

— Снимай всю одежду. Я тебе сейчас сухой сарафан дам, — девушка, не глядя, сунула руку в сундук, который одновременно служил и лавкой и вытянула оттуда что-то зеленое и сухое. — Иди в сени, переоденься. Вольг скоро придет.

Только натянув в темных прохладных сенях на голое тело беленую рубаху и просторное платье из грубой колючей ткани, Лена поняла, как же она до этого замерзла. Мокрая одежда грудой тряпья валялась у ног, а ее только сейчас заколотило. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Лена скинула кроссовки и побыстрее юркнула в комнату, поближе к горячей печке. На голову ей тут же что-то шлепнулось. Лена торопливо провела рукой по волосам, выудив оттуда тщательно скатанный хлебный мякиш. Занавеска на печке подозрительно похрюкивала и подергивалась в разные стороны.

— Вот как! — в комнате совершенно бесшумно появился крупный лобастый мужчина с серыми, какими-то даже серебристыми глазами.

— Вольг, — Марья облегченно вздохнула и стремительно прильнула к мужчине, не обращая внимания на мокрый плащ.

— Ладно-ладно тебе, — тот приобнял ее и кивнул на прижавшуюся к теплому печному боку Лену, — Алена?

— Да. — Марья тряхнула головой и снова принялась собирать на стол, обтирая влажный рукав. — Как знала.

— Выдь, Марья, поговорить надобно, — Вольг положил широкую жилистую руку на плечо жены и кивнул в направлении сеней.

Они скрылись за скрипнувшей дверью. На печи до этого было подозрительно тихо. Но вот наконец шаркнуло, дернулась занавеска. Лена уже давно была готова, сложив щепотью пальцы и удобно уложив между большим и указательным шарик из хлебного мякиша. Из-за занавески выглянул любопытный конопатый нос. Лена выждала еще пару секунд и снаряд полетел прямо в переносицу маленькому нахалу. Возмущенный писк несомненно свидетельствовал, что контратаки дети не ожидали. Но развернуть полноценные военные действия они не успели.

— Нам нужно поговорить, Алена, — у стола неслышно материализовался Вольг. За его спиной зябко обхватила плечи Марья.

— Да я, можно сказать, мечтаю об этом. — Лена пожала плечами и незаметно покосилась на печь, но дети больше не высовывались.

— Вот и славно, — тоном, свидетельствующим, скорее об обратном, вздохнула Марья и достала из печи глиняную чашку. Поколдовала над ней, сыпля туда какие-то травки и протянула Лене. — Выпей. От простуды поможет.

Лена обхватила ладонями чашку и вопросительно уставилась на Вольга. Что-то в настроении Марьи и Вольга переменилось. Мужчина был мрачен. Принял из рук жены такую же кружку и присел за стол.

— Ты знаешь, куда ты попала, Аленушка?

— Знаю. В Верволок, — с невыразимым отвращением произнесла Лена. — Только мне это ничего не говорит вообще!

Она так разозлилась, что чуть не выплеснула себе на колени отвар из чашки. — Расскажите пожалуйста мне хоть что-нибудь, а?!

Вольг озадаченно покосился на нее.

— Один из краев Верволока это Приграничье. Наместник Приграничья — Господин Мегрен.

— Мегрен? — Лена задумчиво накрутила прядку на палец.

Марья мягко положила ей ладонь на плечо, — Ты пей, Аленушка, а то зола остынет.

— Мегрен — это отец Велира и Кемача. Их-то ты знаешь?

— Их знаю, — Лена непроизвольно поморщилась, вызвав понимающую улыбку Вольга, — а еще знаю Кощея и Кмерта.

— Да ты, видать со всем цветом Приграничья познакомиться успела, — и без того низкий голос собеседника сорвался на рык. Марья, переставлявшая какие-то горшки у печи, поежилась.

— Ну да, — Лена ненароком отодвинулась к краю лавки, но Вольг уже взял себя в руки.

— Те еще мерзавцы, — он замолчал, восстанавливая дыхание. — Мегрен на место Грелта метил, да выбрали не его. Теперь он Приграничьем управляет. А вскоре кто-то из сыновей должен власть принять.

Лена равнодушно пожала плечами и, наконец, отпила сильно подостывший и горчащий отвар. Кто такой Грелт?! И какое ей дело до властных заморочек этой семейки?! Ей бы с собой разобраться! Но прерывать мужчину она не рискнула. Если уж все в Верволоке такие нервные.

— Сейчас Мегрен выбирает между двумя сыновьями. А для того, власть свою на пару месяцев передает то одному, то другому. Десять дней назад Велир Наместником стал.

Марья шикнула на завозившихся на печи детей и сунула им за занавеску кружки с теплым молоком и миску с хлебом. При виде которой, те радостно захихикали и тут же, Лена могла поклясться, принялись катать мякиш для новых снарядов.- Видать сразу за тобой и послал.

— За мной? Но зачем?! — Лена залпом выхлебала полкружки и застыла распахнув рот и зажмурив слезящиеся глаза. Если при мелких глоточках отвар лишь слегка горчил, то в больших дозах просто жег рот, вызывая обильную слезу.

— Ничего-ничего, Алена, здоровее будешь, — добродушно усмехнулся мужчина, наблюдая, как она пытается продышаться и проморгаться.

— Юмал, она ведь жизни-то совсем не знает! Куда ж ее, — горестно охнула Марья.

— Марья, — Вольг предостерегающе поднял руку и опять переключился на отдышавшуюся Лену, — зола от простуды первейшее средство, да только нельзя ее большими глотками пить, рот обожжешь.

— Спасибо, — прохрипела Лена, потрогав кончиком языка обожженное нёбо, — а я как-то уже догадалась.

— Так вот, Алена, — снова стал серьезным Вольг, — не знаем, для чего ты Велиру понадобилась, а только видать это как-то с правлением их связано. Оттого и торопится Велир. В Медвежки стражей понагнали. По лесу отряды шастают. К нам уже заглядывали. В общем...

За окном хрустнула ветка. Марья выронила ухват, а Вольг со звериной грацией метнулся к окну и замер, вглядываясь в темноту.

— Никого, — он мотнул головой, успокаиваясь, и вернулся к столу, — в общем, Алена, пора тебе ухо....

— Вольг! — Марья прижала ухват к груди и нахмурилась, — выдь-ка, поговорить надобно.

Мужчина заворчал, но, поглядев на решительную супругу в обнимку с ухватом, все же встал с лавки.

Хлопок дверьи в сени ознаменовал начало военной компании. По носу девушку мягко шлепнул хлебный мякиш. Одновременно с этим с другой стороны вылетела берестяная стружка, но, не долетев, мягко спикировала прямо в кружку. За дверью раздавались раздраженные голоса хозяев, но разобрать слова никак не получалось. Лена подобрала мякиш, отскочивший от ее носа, выудила двумя пальцами из чашки кору и подозрительно уставилась на подергивающуюся занавеску.

— Ой, а что это? — уточнила она.

Занавеска на миг замерла, а потом с двух сторон высунулись взлохмаченные головки.

— Где?

— Вот! — с готовностью «показала» Лена. Хлебный мякиш все еще обладал прекрасными летными качествами, а кора даже намокшая, не желала служить орудием мести. Поэтому досталось опять веснушчатому пацаненку. Довольная девица успела скрыться. И теперь из-за занавески доносился шум ссоры. Видимо, ребенок пытался выяснить у сестры, почему так несправедлива жизнь, что все шишки достаются ему.

— Алена, — хмурый Вольг, как всегда, неслышно очутился за ее спиной. — Сегодня ты у нас переночуешь. — Судя по упрямо сжатым губам, с куда большим удовольствием он вытолкал бы ее за порог прямо сейчас. — Куда тебе по темноте идти. А завтра с рассветом уходи.

— Куда? — глупо переспросила она, рассматривая рассерженного чем-то мужчину.

— Не ведаю, — он снова резко мотнул головой и, будто бы через силу протянул ей руку. В ладони лежал простой черный камешек на тонком кожаном ремешке. — Надень на шею, да носи не снимая.

— Что это? — Лена нахмурилась, не зная, чем вызвана такая резкая перемена в поведении Вольга.

— Оберег это от колдуньего чутья. Без него колдуны тебя шагов со ста учуют, а с ним с пяти только.

— Учуют?!- у Лены вытянулось лицо, и она побыстрее натянула себе на шею ремешок, спрятав камешек под рубашку. И настороженно покосилась на окно, заразившись подозрительностью Вольга.

— Теперь нет, — голос мужчины немного потеплел, — теперь спать ложитесь. А назавтра на рассвете отвезу я тебя куда надумаешь.

Он резко, так, что взъерошились серые волосы на затылке, развернулся и вышел. У двери осталась стоять сердитая Марья, решительно сжимающая ухват.

— Марья, что случилось?

— Ничего. Спать ложись, — женщина отмерла, поставила ухват к стене и вытащила с печи теплое одеяло, с надорванным краем, откуда торчал клок серой жесткой шерсти. За отдернутой на мгновение занавеской обнаружились помирившиеся и мирно сопящие на одной подушке брат с сестрой. Рядом стояли две пустые кружки из-под молока и тарелка с корками и горкой хлебных шариков.

Глава 7

На новом месте Лена долго не могла заснуть. Лавка оказалась чересчур короткой. Через ткань подушки кололось сено, а одеяло, на котором она лежала, пахло псиной. Довольно странно, если учесть, что собак в доме она не видела, как впрочем и кошек. Лена еще раз перевернулась с боку набок, пытаясь устроиться поудобнее на жесткой лавке. Последнее, что она успела подумать, прежде чем провалиться в рваную дрему, было — почему они живут в лесу?

Спалось ей тоже несладко. Обрывки непонятных снов прерывались и в полудреме Лена обнаруживала то Марью, склонившуюся над чем-то у печи. Заслонка была открыта и лицо девушки освещали красноватые угли. То Вольга, настороженно застывшего у окна, за которым едва проступал рассвет. Горел лоб и ужасно ныло обожженное небо. Лена облизывала пересохшие губы, но прежде чем успевала попросить попить, снова проваливалась в очередной клок сна.

Когда она окончательно вынырнула из череды невнятных кошмаров, за окном четко вырисовывались верхушки сосен на фоне посеревшего неба. Бледная и невыспавшаяся Марья ворошила в печи золу, поудобнее укладывая горку щепок и бересты. Лоб был влажным, но жара Лена больше не ощущала. Она провела ладонью по виску и с удивлением обнаружила на ладони несколько белоснежных шерстинок. Не зря ей значит мерещился этот странный запах. За окном робко пробовали голоса птицы. Продолжением ночных кошмаров, у нее в головах сидело человекообразное существо с серой бугристой кожей и ярко-рыжей норвежской бородкой. Одето оно было в рубаху и штаны на лямочке. Рядом с ним на скамье лежала маленькая шапочка-пирожок. С полминуты Лена и кошмарное видение разглядывали друг друга. После чего оно провело по ее щеке щершавой, как древесная кора ладонью и чинно произнесло скрипучим голосом:

— Утречка доброго, Аленушка!

— А-а-а-а-а-а!

У Марьи из рук выпала миска с хлебом. На печи захныкали разбуженные дети.

— Я с тебя, Аленушка, так всю посуду перебью, — она печально покачала головой рассматривая осколки и принялась поднимать хлеб. — Гнетко это. Домовой наш. Ужели и домовых ты ни разу не видала? А ты, Гнетко, нашел — чем развлечься.

— И в мыслях не было, познакомиться хотел, — неубедительно отбрехался домовой. Сполз на животе с лавки и чинно убрел за печь, переваливаясь с боку на бок. На доказательстве своей невиновности он, однако, не настаивал.

— Любит он это дело, — улыбнулась Марья, — а тут такой случай. Гости-то у нас редко бывают. Хорошо еще мороков и кошмаров ночью не наслал.

— Кошмаров ей и без меня хватало, — гулко донеслось из-за печи.

— А где Вольг? — Лена скатала одеяло и уселась на лавку, поджав босые ноги. В печи уже весело потрескивал огонь, но в остывшем за ночь доме еще было зябко.

— Побежал в Медвежки осмотрится, как да чего. Сегодня базарный день. Народу много чужого из селений понаедет. Там и поглядим, где тебе лучше схорониться будет.

— По..побежал? — споткнулась Лена. Представить себе солидного и рассудительного Вольга торопливо трусящим по лесной тропинке она не смогла. — Да толку-то? Мне домой возвращаться нужно. Как мне попасть в Петрозаводск, Марья?

— Эк закрутила-то! — невесело хмыкнула Марья. Задумчиво переставляя от печи на стол кринку с молоком, миску с блинами и тарелку со сметаной. Села рядом с Леной и задумалась. С печи на пузе сполз пацаненок, подтянул сползающие штаны и дробно протопотал в сени. Звякнул ковшом и также, не обращая на девушек никакого внимания, забрался обратно сонно щурясь и растирая глаза. А Марья все молчала. Наконец, она встала, плеснула Лене в кружку кисло пахнущего молока с пенкой и снова вернулась на свое место.

— Не попадешь ты так просто домой, Аленушка, — негромко произнесла она, кроша на край тарелки горбушку хлеба.

— Почему? — упавшим голосом переспросила Лена. В принципе, она предполагала, что возвращение не окажется таким простым делом, но что-то тон Марьи ей абсолютно не понравился.

— Переходить-то в ваш мир не все умеют. Граница давно закрыта была. А из тех, кто тайну знает, все Мегрену, да сыновьям его верно служат. Там же ведь без колдовства не обойтись, — и она замолчала, уставившись в окно на разгорающийся рассвет.

Лена повертела кружку, рассматривая тонкий узор из красных ягод по ее краю.

— Просто великолепно, — печально сказала она, — Марья, а кто именно?

— Мегрен, да Велир, — принялась перечислять девушка, — они вроде как все переходы знают. Кощею один подвластен. Кмерт, вроде бы, обучен. Вот и все, кого знаю. Ты пей, молоко-то стынет.

— Угу, — Лена невесело уткнулась в чашку. Кощею значит. Не просто так он цепи разрывал.

*****

В печи уютно потрескивал огонь, навевая дремоту. В доме стало теплее и у Лены наконец-то согрелись ноги. Солнце, видимо уже поднялось над горизонтом но в лесу было еще сумрачно.

— Марья, а почему вы живете в лесу? — Лена вспомнила вопрос, который мучил ее, когда она засыпала.

Марья, принявшаяся было прибирать со стола, снова уселась рядом с ней на лавку.

— Тут ведь вот какое дело, — она помяла в руках полотенце, — я в Медвежках раньше жила с мамой. Бабуля уж когда совсем старенькая стала, сюда и перебралась. Не хочу, мол говорит обузой для вас быть. Маменька очень плакала. Ну да не поделаешь ничего. Стала я ей сюда еду носить. Сначала боязно было, а потом ничего, привыкла. Маменька тогда белую муку покупала, хоть и дорого было. У бабули уже тогда зубов почти не осталось. Пирожки только и кушала с тертой морошкой. Любила она их очень, — девушка горестно вздохнула. — А за мной тогда парень принялся ухаживать. Хороший парень, замуж звал. Охотой промышлял. — Марья отчего-то поморщилась. — Хотя почему промышлял-то? Он и сейчас охотничает. Маменьке он очень понравился. Стал Мерес меня замуж звать. А я ни в какую. Мы ведь с Вольгом тогда повстречались в лесу.- Марья задумчиво улыбнулась. И все же принялась убирать со стола. — А тут узнала я, что Мерес сватов уже готовится заслать. Да и с маменькой все давно сговорено. — Марья замолчала на сей раз надолго. Уже вся посуда была прибрана и стол протерт, а женщина все молчала, задумчиво покачивая головой. Лена прерывисто вздохнула.

— В общем сбежали мы с Вольгом, да обвенчались тайно. Маменька так и не простила меня. С тех пор мы тут с Вольгом и живем. Я в Медвежки редко выбираюсь. Говорят Мерес про меня да Вольга по злобе стал слухи разные распускать. Так и живем, маменька в Медвежках, а мы здесь. Почитай и не видимся.

На комнату опустилась тишина. Именно поэтому, шаги в сенях, а затем и негромкую возню услышали они обе. Марья тревожно переставила с места на место миску и вопросительно уставилась на дверь. Лена, сама того не замечая, сжала кулаки, так что ногти впились в кожу.

— Разъезд едет! — стремительно распахнул дверь Вольг. Небрежно наброшенный плащ оставлял открытыми почему-то босые ноги. В волосах блестели капли воды.- Марья!

Марья подскочила, опрокинув чашку и бросилась к печи.

— Да здесь они здесь! — скрипуче донеслось из-за печки и оттуда вылетел просохший Ленин кроссовок.

— Гнетко, не до твоих шуток сейчас, — Марья бочком протиснулась за печь и выдернула оттуда джинсы и сильно растянутый, но сухой свитер.

Вольг, все это время нервно расхаживающий по комнате, передернул плечами и с удивлением осмотрев себя, резко выскочил в сени, бросив через плечо: — Торопитесь, я снаружи погожу.

— Вот, — Марья протянула Лене ее вещи, одевайся, Аленушка, разъезд уже близко. Бежать тебе надобно. Но когда Лена растеряно потянула с себя сарафан, только лаптем топнула раздраженно. — Да не так, прямо под сарафан одевай. В твоей одеже тебя первый же страж заприметит. Лена, заразившись паникой девушки, запрыгала по комнате, пытаясь попасть ногой в заскорузлую после сушки штанину и путаясь в юбке сарафана. — Лапти! Марья кинулась в угол, но на полпути остановилась. — Да нет, не сумеешь, Юмал! Одень свои чудные, сарафан длинный, авось не заметят!

— Платок. Платок плеснице повяжи, — трагически зашипел Гнетко из-за печи,- одновременно с этим оттуда вылетел Ленин носок и дохлым червяком повис на столе. Второй бессильно трепыхнулся в воздухе, но, не долетев до сотоварища, шлепнулся на пол.

— Платок! — Марья сдернула с крючка на стене красную тряпку, без спросу накинула ее Лене на голову и затянула тугим узлом под подбородком. — Снимать не вздумай! По волосам враз узнают! В дверь сеней деликатно бухнуло. — Все, Алена, — Марья критически оглядела Лену с ног до головы и подтолкнула ее к выходу. — Вольг ждет, пора уходить. И Юмал с тобой!

Солнце, пробившееся, наконец, сквозь плотную листву, располосовало полянку перед домом тенями. Рядом с крыльцом сидел огромный пепельно-серый волк. У девушки как-то совершенно не возникло сомнений, относительно его не собачьего рода. Волк повернул лобастую голову на скрип двери и плотоядно обмахнул пасть розовым длинным языком. Крик застрял у Лены в горле и она молча рванулась назад, зацепившись за порожек и с шумом ввалившись обратно в сени. Чтобы хоть как-то потянуть время, девушка попыталась захлопнуть ногой дверь, но вместо этого зацепилась ногой за кадушку.

— Алена, — в сени из комнаты выскочила Марья из-за ее юбки осторожно выглянула встрепанная и босоногая девочка в рубашке до колен.

— Волк! — Лена повторно брыкнула ногой, но было уже поздно. В полуоткрытую дверь просунулась любопытная морда и с явным гастрономическим интересом принюхалась к Лениному кроссовку.

— Уйди, животное, я несъедобная, — отчаянно взвизгнула девушка, краем глаза заметив, как Марья всхлипнув, вдруг начинает сползать по стенке, закрыв лицо руками. Ребенок продолжает стоять в зоне видимости волка, засунув в рот кончик растрепанной косички и любознательно изучая серебристое животное, уже наполовину протиснувшееся в дверь и занявшее большую часть сеней, — Лена отползла закрывая ребенка спиной. И в этот момент ей попался под руку ковшик, выпавший в суматохе из кадки. — Получай!

Первая порция ледяной воды, явно не пришлась волку по вкусу. Он чихнул и принялся передними лапами тереть нос. Лена вскочила и зачерпнула следующую порцию. Но тут за ее спиной раздался еще один всхлип. И пока Лена размышляла вылить ли воду на продолжавшего тереть морду волка, или на Марью у которой от ужаса явно началась истерика, как Марья отвела ладони от лица и Лена увидела, что она хохочет. Девочка за ее спиной тоже улыбалась, явив миру солидную прореху между передними зубами.

Волк еще раз чихнул и, развернувшись (толстый хвост при этом мстительно хлестнул Лену по коленям), чинно вышел за дверь. На улице раздался его очередной недовольный чих.

— Алена прости, — простонала Марья, все еще подхихикивая,- я как-то и забыла...

— Что у вас тут хищники обитают?

-... что ты про Вольга ничего не знаешь!

— Так! — Лене резко захотелось присесть. Она глотнула из ковшичка воды и очень медленно произнесла. — Ты хочешь сказать, что вон тот это.. Вольг!?

— Ну да, — Марья отобрала у застывшей Лены ковшик и бросила его обратно в кадушку.- Вольг — оборотень. Серый оборотень.

— Вольг? — нервно переспросила Лена, осторожно выглядывая в приоткрытую дверь. Волк сидел перед крыльцом, обиженно явив им шерстяной тыл и совершенно по-собачьи чесал себя за ухом.

— Да. Его так и прозвали — Серый Вольг.- тут Марья заметила цепляющуюся за ее подол девочку и развернула ее в сторону комнаты, — Настенка, брысь на печь, брата буди.

Девочка обиженно шмыгнула носом, но все же утопала в комнату, откуда сразу же донеслись восторженные голоса.

Они вместе вышли на крыльцо. Вольг недовольно встряхнулся, окатив их мелкими брызгами и наконец-то соизволил обернулся. Волчьи глаза, перечеркнутые стрелками вертикальных зрачков удивительно передавали человеческие эмоции. Сейчас в них светился немой укор.

— Простите, я не специально, — расстроено пробормотала Лена и отступила за спину Марьи, которая уже спешила к волку с какими-то кожаными ремешками.

— Марья, а почему Серый Оборотень? — спросила она, чтобы сгладить неловкость.

— Серый Оборотень — это оборотень, который при переходе в зверя не теряет человеческих мыслей, — охотно пояснила Марья, затягивая на волке подпругу, — есть еще Черные Оборотни. Они когда становятся зверем, то и мысли у них звериные становятся. А еще есть Белые Оборотни, я их и не видела правда, только в сказаниях слышала. Так они облика то человеческого не теряют, а душа да мысли у них звериными становятся. Вот они-то самые страшные и есть. Я ж не досказала тебе вчера — Мерес, ухажер мой, по всем Медвежкам языком чесал, что Вольг съел меня, да бабушку мою. И подбивал дружков своих, охотников, идти сюда, Вольга погубить. Но то ли забоялись, то ли дураков оказалось мало, так никто и не заявился. А мы теперь здесь и живем.

— Серый Вольг, — словно пробуя имя на вкус, повторила Лена.

Оттягивать момент посадки дальше было некуда и она осторожно приблизилась к Волку. Он был ей хорошо по пояс. Шкура серебристо переливалась под солнцем. На хребте была веревка, видимо аналог уздечки, а поперек спины был привязан потертый кусок кожи, имитирующий седло. Особенно порадовали стремена опять-таки из такой же веревки.

— Не смотри ты с такой опаской,- понимающе усмехнулась Марья, — хорошее седло. Я на нем уж почитай весь лес изъездила. За мукой опять-таки в Медвежки съездить куда как удобно, — она потрепала волка за ухо.- Одно плохо, Вольгу в лесу ожидать приходится, чтобы уж каждый раз не оборачиваться. Садись уже. — Она подтолкнула Лену к лохматому супругу. Горячего желания прокатиться на Волке, даже после объяснений Марьи, у Лены так и не возникло. Даже поездка со связанными руками перед седлом Кощея, казался ей сейчас гуманнее. Но особого выбора не было, Марья уже нервно комкала в руках платочек, периодически озираясь по сторонам.

— Куда мы сейчас? — веревочное стремя плотно обхватило Ленину ногу, и она тяжело завалилась на живот, пытаясь поизящнее закинуть ногу на спину Волка.

— Да можно отвезти тебя на пару перегонов подалее, — задумчиво пожала Марья плечами, — только есть ли в этом смысл?

— Нет,- согласилась Лена,- какой смысл бежать вглубь? Переходы в мой мир знают только Велир и его родственники, мне нужно остаться здесь.

— Опасно это,- Марья вздохнула,- ну да тебе решать.

— Да, я думаю лучше здесь. Возможно, окрестности они обыскали в первую ночь и может уже не ищут так усилено. Авось обойдется. Скажи Вольгу, пусть он отвезет меня поближе к замку Мегрена, а там уж как выйдет. Некуда мне больше бежать.

Марья вздохнула, помогла Лене устроиться на Вольге, порывисто обняла. Вольг прижал уши, причем у Лены возникло ощущение, что сделал он это исключительно ради того, чтобы девушка за них не хваталась в процессе поездки, и двинулся, все больше разгоняясь. Неровная рысца заставила ее покрепче ухватиться за веревку, а там и вовсе прильнуть к широкой спине, обхватив шею Вольга. Вскоре он уже несся вскачь, сбивая с веток утреннюю росу и листья с кустов. Пару раз ветки проносились в опасной близости от ее лица и Лена, махнув на все рукой, уткнулась лицом в густую шерсть оборотня, терпко пахнущую псиной, как одеяло, под которым она сегодня спала. Лишь на мгновение она смогла оглянуться, заметив, как на крыльце стоит Марья, яркий чепчик на ее волосах красным маком выделяется на фоне зеленой листвы, и машет ей белым платочком, да двое ребятишек размахивают руками, подпрыгивая рядом.

Кажется, Лена догадалась, какое прозвище было у Марьи в детстве. В следующую минуту все скрылось за поворотом.

Глава 8

В Медвежках, на центральной площади шумел базар. Кривоватые ряды телег, мимо которых они проезжали ночью, при дневном свете и минимальных усилиях их хозяев превратились в широкие лотки. Всего-то и нужно было, что опустить обрешетку, застелить дно телеги холстиной, или завалить сеном, в зависимости от товара, и выложить оный посимпатичнее. Под ногами валялись огрызки от яблок, белой строчкой перечеркивала проход дорожка просыпанной муки, путаясь под ногами многочисленный покупателей, бродила тощая коза со свалявшейся на боках шерстью. Лена потуже затянула узел платка под подбородком и нырнула в ближайший ряд, разглядывая горы красных ароматных яблок, пестрые подушки, расшитые странным спиралеобразным узором и душистые горки неизвестных ей специй, высыпанные прямо на сомнительно чистые тряпицы, расстеленные на земле. На девушку никто внимания не обращал. Бородатый мужик в замызганной рубахе неизвестного уже цвета, тащивший на веревке упирающуюся всеми четырьмя копытцами свинью, зацепил Лену плечом и молча прошествовал дальше, прокладывая себе путь столь же незамысловатым способом. В дальнем ряду рыжей запятой промелькнула куртка стража. Лена надвинула платок на лоб и ускорила шаги. Следующая неприятность поджидала ее уже в конце ряда. Плотно закупоривая проход, так, что селянам приходилось со сдержанными ругательствами протискиваться между телегой и лошадью, толпу осматривал конный. Выцелив из людской массы молодую девушку в точно таком же, как у Лены платке и зеленом сарафане, он повелительно махнул ей рукой, подзывая. Лена сразу же «заинтересовалась» ворохом пестрых скатертей, разложенных на соседней телеге. Перебирая бахрому одной из них, краем глаза, она наблюдала, как Страж бдительно проверил корзинку селянки, ненароком реквизировав оттуда сочную антоновку, сверился с бумажкой и потерял к девушке всякий интерес. Продавщица скатертей с надеждой начала посматривать на столь перспективную покупательницу, когда Лена решила, что хорошего понемножку и нырнула в соседний ряд. За ее спиной раздался разочарованный вздох и сочное словечко, которое девушка предпочла не относить на свой счет. Из противоположного ряда ей пришлось спасаться еще быстрее, когда она обнаружила двоих молоденьких стражей, бредущих вдоль банок с медом и с вареньем. Лене еще повезло, что они больше интересовались возможностью запустить пальцы в мед, чем окружающими их потенциальными подозреваемыми.

В последующие полтора часа Лена изучила все методы маскировки в плотной толпе, намозолила глаза толстой грудастой тетке, продавщице молока и творога, так как у ее телеги Лене приходилось останавливаться, притворяясь жутко заинтересованной, постоянно. Впрочем, с молочницей Лена была вполне солидарна, поскольку уже тоже не могла видеть этих двенадцати глиняных кринок, покрытых подвязанными тряпицами. Трещинку на третьей слева девушка уже изучила настолько досконально, что могла нарисовать ее с завязанными глазами. Выходить за территорию базара тем более не хотелось, поскольку широкая, пустая площадь и наполовину не заполненная телегами, прекрасно просматривалась. А догнать конному Стражу пешую девушку — дело одной минуты.

В конце-концов, она присела в теньке у крайней телеги, на которой благоуханной горкой лежали пирожки. Хозяйка товара — хрупкая старушка в беленьком платочке и толстом вязаном жилете, недовольства этим фактом не высказывала. Лена обмахнулась краешком платка и украдкой вытерла пот, солнце припекало, зависнув в середине неба.

Где-то отчаянно заверещала свинья. То ли бородач со свиньей на веревке попытался продолжить путь, то ли уже дотащил бедолагу до пункта назначения.

— А ты, видать, нездешняя, девица, да? — неслышно подошедшая старушка, оторвала ее от внимательного разглядывания слишком плотной и оживленной толпы народа в соседнем ряду. Один из мужиков внезапно вскрикнул и упал на спину. Двое других вхолостую взмахнули руками, пытаясь кого-то схватить. С этого места Лене было видно, как между бессмысленно топчущихся ног выскользнул худой прыщавый подросток с куренком под мышкой и изо всех сил бросился между рядами.

— Из...селения... дальнего, — Лена с трудом оторвала взгляд от мужика, барахтавшегося в пыли, — на базар приехала, бабушка.

— Одна приехала, детонька, да? — дотошно уточнила бабушка, показав в улыбке мелкие зубки.

— Одна, — Лена обернулась к дотошной старушке, краем глаза продолжая наблюдать за появившейся в соседнем ряду рыжей курткой.

Старушка тоже задумчиво проводила стража взглядом. Похоже, разбираться с недовольным владельцем украденного куренка ему было недосуг. Он негромко сказал что-то только что поднявшемуся из пыли мужику, после чего тот сразу перестал бессильно, но очень забористо ругаться и поспешил затеряться в толпе.

— А ночевать-то есть где, али как? — наблюдая за стражем, продолжила допрос бабушка.

— Али как, бабушка, — Лена разморено привалилась к тележному колесу и пониже натянула сарафан, чтобы не открывать проходящему мимо народу замечательный вид своих пропыленных кроссовок, — может предложите чего? Я и по хозяйству помогу, если нужно.

— Отчего же не предложить, особливо если поможешь, — старушка внимательно оглядела Лену с ног до головы и вдруг протянула ей пирожок, — приходи сюда через часок-другой. Вместе домой и пойдем.

— Шпасибо, бабушка, — Лена не веря своему везению, осторожно поднялась на затекшие ноги и побрела в сторону соседнего ряда. Потому что к телеге уже приближалась делегация любителей меда в рыжих куртках. Оставалось не попасться на глаза Стражам за эту пару часов.

Приятными последующие пару часов назвать было трудно. Лена бродила по базару, деятельно разглядывая покупателей и совершенно не интересуясь товарами. Причудливая траектория ее движения пару раз пролегала рядом с заветной телегой, но возле старушки, как назло, притормозили двое стражей и оживленно о чем-то разговорились. Надолго останавливаться у других телег Лена не решалась, потому, что продавцы, завидев ее интерес, тут же начинали активно зазвать девушку. Наконец, мужчины наговорились всласть и, хлопнув друг друга по плечам, разошлись в разные стороны. Посчитав, что времени прошло уже достаточно, Лена направилась к старушке. Партизанской деятельностью на сегодняшний день она была сыта по горло.

— Пойдем, девонька, — старушка торопливо покидала в корзину остатки пирожков и вручила ее Лене. Не сказать, чтобы их количество сильно уменьшилось с начала торговли и девушка заметно перекосилась под тяжестью ноши. Одно хорошо, у стражей совершенно не вызвала интереса пыхтевшая под тяжестью пирожков девица в сопровождении мелко семенящей рядом старушки. Только один из них шагнул было к Лене, но споткнулся о козу, добредшую к данному моменту до этого ряда и с руганью кувыркнулся через нее в пыль. Дернул ногой в попытке пнуть подлое животное. Но коза, проявив редкую живость, отбежала на безопасное расстояние, тряся рогами и возмущенно поводя тощими боками. Лена со старушкой вышли из импровизированных ворот и неторопливо пошли вдоль улицы. Страж задумчиво проводил их взглядом, но догонять не стал. Плюнул в пыль и принялся отряхивать куртку.

Собаки в этот раз молчали. Только иногда позвякивали цепями, когда спутницы проходили вдоль забора. Для своих лет бабушка оказалась очень резвой. Через десять минут Лена уже запыхалась, пытаясь не отстать от нее, а заборы все не думали кончаться. Солнце, наконец, начало сдавать свои позиции в зените и потихоньку спускаться к западу, но жарило еще ощутимо. Небо выцвело до бледно-голубого не оставляя ни намека на тучку, или хотя бы пару облаков. Лена повела плечами, ощущая, как по спине сползает капля пота. Заборы кончились, улица вильнула влево и уткнулась в деревянные жердины, притворяющиеся воротами. Бабуля не оборачиваясь юркнула в проход.

— Э-э-э, бабуль, а где Вы живете-то? — Лена только теперь уразумела, что адрес своего ночлега она так и не уточнила. Медвежки остались позади. За спиной неприступно возвышался замок.

— Дык, за околицей, — бодро сообщила старушка и еще быстрее припустила по дороге, — не ожидала, да?

— Да нет, — промямлила Лена, шагая следом. Опротивевшая корзинка била по ногам.

За поворотом у самой кромки леса действительно белел домик в окружении ровно зеленеющих грядок. На фоне темного соснового леса он выглядел исключительно сказочно. В приоткрытом окне полоскались белые тюлевые занавесочки. Рядом с горшком с геранью зажмурившись и рефлекторно выпуская и втягивая когти, нежилась белая кошка с розовым бантиком на шее.

Скрипучее крыльцо застонало в такт торопливым шагам старушки. Та поправила на голове белый платочек и распахнула дверь.

— Проходи, детонька, — бабушка отобрала у Лены корзинку и кивнула на дверь. Солнце, опустившееся уже до самых верхушек деревьев, вызолотило половицы в комнате, пустив по стенам россыпь солнечных зайчиков от глазурованных мисок, выставленных донышком вверх на белоснежном полотенце и огромного медного котла, примостившегося на полу у печи. В таком домике вполне можно было встретить пряничного человечка, или добрую фею в высокой треугольной шляпе. Слишком уж «пушисто» здесь было, и как-то ненатурально. Лена затормозила на пороге, пытаясь сформулировать неясные ей еще самой предположения.

— Проходи, проходи. Нравится домик, да? — старушка довольно сильно пихнула девушку в спину, заставив ее по инерции пройти несколько шагов вперед.

— Нра... — вежливо начала Лена. И поперхнулась окончанием фразы.

В дверях радостно скалилась ведьма с серыми вздыбленными волосами. Белый платочек валялся на полу. Глаза бабушки все явственнее отсвечивали красным.

Солнце в последний раз пустило зайчиков по полу и скрылось за сосной. В комнате явственно потемнело. Откуда-то потянуло подвальной сыростью и плесенью.

— А от греха мы дверку-то и прикроем, да? — ведьма щелкнула пальцами.

Дверь, как в дурном сне, захлопнулась. Со зловещим скрежетом в пазы вошел ржавый засов. Обернувшись на звук, Лена увидела, как самостоятельно закрываются сначала окна, а затем и ставни. На столе вспыхнула свеча. В печи что-то защелкало, заухало и на лежащих там дровах затеплился огонек. Лизнул кору раз, другой и вдруг они вспыхнули, как облитые бензином. Свет красноватого, искрящего пламени отразился в зрачках ведьмы, плавным неслышным шагом приближавшейся к Лене. И без этого жуткую картину дополнила кошечка, распахнувшая красные глазки. Она потянулась, и скрежеща по дереву, выпустила когти во всю длину. Только теперь Лена обратила внимание на иззубренный по краю подоконник.

— А-а-а-а-а-а! — честно попыталась девушка. Ее отчаянный вопль поглотили мрачные стены не оставив даже эха.

— Страшно, да? — участливо осведомилась ведьма, показав в улыбке сильно удлинившиеся зубы.

Этот вопрос почему-то вывел Лену из оцепенения. Вежливость и чувство справедливости требовали честного ответа. Да, так жутко ей никогда еще не было. Ни тогда, когда она обнаружила, что заповедник исчез, ни в замке у Велира. Но признавать это почему-то совершенно не хотелось.

— Нет, — прошептала Лена онемевшими губами и шагнула назад.

— Почему? — от удивления, ведьма даже приостановилась.

А девушка, обнаружив, что ноги ей все же повинуются, ускорила отступление, пока не уперлась спиной в край стола.

— По кочану! — Лена швырнула в старушку нащупанную на столе миску.

Активное сопротивление ведьме явно не понравилось и, увернувшись от посуды, она с въедливым шипением, бросилась на Лену. Бросив вторую, почти не целясь, Лена взвизгнула и отскочила за стол. В сантиметре от ее локтя царапнули воздух когти. Промахнувшаяся кошка выгнула спину и досадливо зашипела в тон хозяйке. Следующая миска, подхваченная со стола, полетела в окно. Стекло почему-то не разбилось, зато миска разлетелась мелкими осколками и осыпала кошку. Та, он неожиданности, прижав уши, с дурным мявом, бросилась за печь. Ведьма попыталась схватить Лену через стол, но только чиркнула острыми птичьими когтями по ее запястью, оставив на память пять набухающих кровью царапин. Вид и запах крови явно вдохновил старушку и она удвоила усилия. Пока Лене удавалось оставлять между собой и воинствующей пенсионеркой стол, а при удачном раскладе еще и лавку, но силы внезапно стали кончаться. От царапины на руке расползался холодок. В последний момент, отпрыгнув от старушки, Лена швырнула последнюю, оставшуюся на столе миску и внезапно попала. Тарелка раскололась о лоб ведьмы. Та замерла на секунду, еще не веря с такое кощунство, чихнула, стряхнув с головы, запутавшиеся во вздыбленных волосах осколки и вдруг перегнулась через стол и выбросила вперед руку, схватив за плечо зазевавшуюся девушку. Лена рванулась назад, ощущая как по плечу ползет холодок, зацепилась ногой за ножку стола и со страшным грохотом рухнула между столом и лавкой, снеся свечу и наполовину стянув за собой скатерть. Уже не ощущая руки, рванулась вперед, в попытке спрятаться под столом. Увидела над собой оскаленную пасть ведьмы, с тонкой ниточкой слюны и тихо заскулила от ужаса. Двигаться она больше не могла. Ледяные змейки протянувшиеся от поцарапанных запястья и плеча постепенно расползлись по всему телу, лишая его чувствительности и способности двигаться.

Уверенный стук в дверь они услышали одновременно. Судя по настойчивости, стучали уже давно, но увлекшиеся одна погоней, другая попытками спасти свою шкуру, ведьма и Лена только сейчас обратили на него внимание. Ведьма сдавленно зарычала, вынырнула из-под стола и, оправив, свисавшую почти до полу скатерть, зашаркала к двери.

— Иду, иду, — скосив глаза на узенькую полоску пространства между краем скатерти и полом, Лена наблюдала, как лапти дошаркали до двери, морщинистая рука с втянувшимися уже когтями подняла с пола белый платочек.

— Здорова будь, тетушка, — представление о госте у Лены пока складывалось из низкого хриплого голоса и черных начищенных сапог. Однако, даже самый гнусный разбойник казался ей сейчас предпочтительнее компании старушки. Девушка дернулась, пытаясь пошевельнуться, или закричать, обозначая свое присутствие и явное недовольство текущим положением вещей, но бесполезно. Руки и ноги прочно сковал холод, голос тоже отказывался повиноваться. А взгляда, панически метавшегося по изнанке стола с рыжим усатым тараканом, затаившимся между досок, было явно недостаточно, чтобы привлечь внимание гостя.

— Что-й, то ты, запираешься еще до заката? — мужчина прошелся вдоль стола. Носки сапог обернулись к лапоточкам в ожидании ответа. Из-за печи высунулась кошка, припорошенная сажей и пылью и принялась суматошно вылизываться.

— Утомилась, что-то, племянничек. Решила отдохнуть, — лапти нетерпеливо переступили на месте.

— А раз утомилась, зачем уборку затеяла? — голос мужчины, показался смутно знакомым.

— Где? — фальшиво удивилась ведьма. Под сапогом особенно громко хрустнул осколок. — Ах, ты об этом! — лапоточки крутанулись на месте, как будто только сейчас обозревая учиненный беспорядок.

— Али ты опять, — в голосе мужчины послышалось столько холодной ярости, что у Лены по спине побежали мурашки, — людоедством помышляешь. На плаху захотела!?

— Что ты, что ты! — в голосе старушки прозвучал страх. — Как можно! Господин Мегрен церемониться не будет. А закон он и есть закон.

— Смотри у меня, я больше не смогу помочь, — голос прозвучал спокойнее, — сапоги оказались совсем близко. Мужчина поднял перевернутую лавку и сел на нее бросив рядом плащ. Лена задергалась еще интенсивнее и мысленно застонала. Спасение было так близко. Начищенный нос сапога находился всего в паре сантиметров от ее носа, но двинуться, чтобы хоть как-то привлечь внимание мужчины у нее не получалось. — Чаем-то напоишь, тетушка?

— Так ведь поздновато, утомилась я. Целый день ведь торговала, — лапоточки потоптались и многозначительно развернулись в сторону входной двери, — может завтра заглянешь?

— Завтра Ренер заступит на дежурство. Да и я ненадолго. Чайку хлебну и далее пойду. Недосуг мне. Девку беглую ищем. Не видала ли чего подозрительного на базаре?

— Беглянку, да? — старушка поняла, что так просто отвязаться от племянника не получится и зашаркала к печи. — Да много там девиц ходило, поди ж всех упомнишь.- Она сердито загремела посудой.

— Да в одежде странной она должна быть. Заметила бы коль увидела. Знакомцев у нее в Приграничье нет. Спрятаться негде, стражи уже почитай весь лес прочесали.

— В странной одеже, да? — ведьма еще усерднее зашуровала в печи, о чем-то размышляя. — Зачем она Вам так занадобилась?

Лена обратилась в слух.

— Да по мне, так ее еще тысячу лет не видеть! — С чувством произнес мужчина. — Господин Велир на нее свои планы имеет.

Ведьма торопливо курсировала между печью и столом, расставляя на столе уцелевшую посуду. А Лена задумчиво разглядывала перед собой черные носки сапог мужчины и понимала, что если не сейчас, то привлечь внимание уже не удастся. А статус беглой преступницы все же куда приятнее статуса — ужин ведьмы. Поэтому, собрав волю в кулак, и подбодрив себя воспоминанием о красных глазках ее домохозяйки, Лена изо всех сил рванулась вперед. Перед глазами потемнело, кровь запульсировала в висках. Весь рывок вылился в продвижение ее головы на пару сантиметров вперед. Но этого оказалось достаточно. Лена едва заметно ткнулась лбом в сапог. Мужчина прервался на полуслове. Скатерть поднялась. На нее смотрел Кощей. С минуту они разглядывали друг друга.

— Ты опять за старое, ведьма, — внезапно взревел он таким страшным голосом, что у Лены только что на пятках мурашки не высыпали.

Вне пределов ее обзора звякнула об пол, превращаясь в груду осколков, еще одна чашка. Кощей ногой откинул лавку, на которой сидел и рывком за шкирку вытащил из-под стола Лену. Девушка повисла в паре сантиметров над полом, яростно сверкая глазами. Говорить она еще не могла, а ругаться уже очень хотелось. Как же ей хотелось ругаться! На оголодавшую ведьму-гурманку. На того черного типа, который непонятно по какой причине возжелал на ней жениться, а ее, видите ли, спросить забыл, на весь этот мир, который находится непонятно где, и непонятно как из него теперь возвращаться, на себя саму, купившуюся за пирожок. Ведь чувствовала, что что-то не так, а все равно пошла со старухой. На всех вокруг, потому что никто ей не может толком объяснить, зачем она понадобилась Велиру. А больше всего хотелось ругаться на Кощея, который притащил ее сюда, а теперь наконец-то соизволил заметить и вытащить, наконец, из-под стола. Из глаз Лены, внезапно, брызнули слезы.

— Так! — Кощей произнес это таким страшным голосом, что слезы у нее разом просохли.

Мужчина еще пару мгновений рассматривал девушку. Потом поставил ее на пол, убедившись, что она стоит более менее ровно, резко развернулся и вышел за дверь. На ужасную долю секунды Лене показалось, что он так и бросит ее здесь. Ноги начали ощущаться, да и прохрипеть что-то членораздельное, она скорее всего смогла бы. Но устраивать повторный забег по пересеченной местности комнаты девушка была уже не в силах. «Разделитесь по двое и обойдите остальные дома, встретимся на площади», — услышала девушка во дворе. Кощей вернулся в дом с большим мешком, который брезгливо швырнул под ноги хрупкой старушки в беленьком платочке.

— Здесь зайчатина, дней на десять должно хватить, потом я еще принесу, — Кощей грозно посмотрел на старуху, — но учти, еще раз, что подобное узнаю, с голоду помрешь, не приду более.

Кощей резко схватил Лену за руку и потащил за собой к выходу. Ноги хотя и с трудом, все же передвигались, ведьмино заклинание начало отпускать. Благообразная старушка в беленьком платочке испугано кивала им в след.

На улице уже опустились прозрачные сиреневые сумерки. В небе, еще розоватом по краю появились первые робкие звезды. Лена вдохнула полной грудью свежий воздух и чуть не разрыдалась от пережитого ужаса и внезапного спасения. Спаситель, впрочем, времени на сантименты не оставил. Дернул за руку так, что она едва не слетела с крыльца кувырком, и потащил за собой, не ослабляя мертвой хватки и не особо интересуясь, бежит за ним девушка, или уже едет на животе. Пришла в себя Лена, только когда увидела перед собой знакомые домики и четко очерченный на фоне сумеречного неба замок.

— Куда Вы меня ведете? — она безуспешно подергалась, пытаясь освободить руку. Ее спутник, казалось, не заметил ее усилий, только шаг ускорил. Отвечать, как и ожидалось, он и не подумал. — Отпустите меня!

С тем же эффектом. Народу на улице почти не было. Собаки поедали в будках свои вечерние мослы. Только кошки, умостившиеся на крышах, поближе к теплым дымоходам, провожали их невозмутимым взглядом. Впереди показался разъезд. Стражи ехали неторопливо, поглядывая по сторонам. То ли продолжая ленивые поиски беглянки, то ли охраняя мирный сон простых граждан Приграничья. Кощей, завидев их, ускорил шаги. Лена тут же споткнулась и мстительно зашипела, прыгая на одной ноге и баюкая ушибленный палец:

— А сдадите меня Вашему шефу, я ему во всех подробностях расскажу, что Ваша тетка- людоедка!

— Что?! — его глаза внезапно оказались так близко, что Лена, охнув, отшатнулась и продолжила не столь уверенно. — Расскажу. И Вашу тетку казнят!

На секунду ей показалось, что он сейчас потащит ее обратно и сдаст ведьме на съедение. По крайней мере, именно это желание читалось в его потемневших от гнева глазах. Потом он резко дернул ее за руку, увлекая за собой в неприметную подворотню и прижал ее к забору, ладонью запечатав ей рот. Если он и хотел прикончить ее тут же, чтобы не тратить время на обратную дорогу, то вовремя передумал. Подождал, пока конный разъезд проедет мимо и скроется за поворотом и только потом поволок ее вглубь переулка.

...- А если Вы сдадите меня своему шефу, я в подробностях расскажу ему, что Ваша тетка — людоедка!

— Что-о-о?! — я резко развернулся и впервые увидел близко ее глаза. Взгляда она не отвела, только зрачки подрагивали, как у загнанного оленя. А ведь она боится, внезапно понял я, до смерти боится и все равно гнет свою линию, хотя на другой чаше весов всего лишь свадьба, хоть и не по собственной воле. И что с того?! Вон лет сто назад девиц вообще не спрашивали. Кого выберут мамка с папкой, тот и жених — на всю жизнь и до гробовой доски.

Девица, запинаясь, повторила и плотно сжала губы, чтобы не дрожали...

Глава 9

Улица была явно не парадной. Заборы становились все неприступнее, под ногами что-то чавкало. Пахло помойным ведром и несвежими кошками. За заборами глухо взрыкивали псы, но лаять не решались. Лена, едва успевая перебирать ногами, уже горько сожалела о вырвавшихся у нее словах. Нормального диалога не получилось, а надежда на то, что, опасаясь за жизнь родственницы, Кощей отпустит ее, накрылась медным тазом. Сейчас заведет ее в темную подворотню (хотя темнее еще поискать нужно) и пристукнет, чтобы не болтала много.

Заборы кончились также неожиданно. С этой стороны Медвежки огораживала заросшая камышами речка с хлипким в три доски мостиком. Пока Лена размышляла — а предназначен ли он вообще для перехода, Кощей смело ступил на заскрипевшие доски, не отпуская ее руки. На другой стороне, почти от кромки воды, начинался лес. Пройдя несколько шагов, парень остановился и резко обернулся к Лене.

— Что ты хочешь? — вопрос прозвучал так неожиданно, что Лена даже оглянулась, ища еще одного собеседника. Но вокруг больше никого не было.

— Домой! — она глубоко вздохнула и, торопясь закрепить победу, добавила, — отправьте меня домой, и я никому не расскажу о вашей тетушке.

Парень минуту глядел прямо ей в глаза, обдумывая сказанное. Потом нахмурился и резко отвернулся к реке, прислонившись к стволу дерева и скрестив руки на груди. Лена ждала, ежась от вечерней прохлады и отмахиваясь от комаров.

— Ты не оставляешь мне шанса, — медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, наконец произнес Кощей. Глядя куда-то в ту сторону, где по прикидкам Лены остался домик ведьмы. — Тетушка моя единственная родственница и я обещал...

Кощей говорил печально и очень тепло. Как тогда с лошадью. Лена исподтишка взглянула на колдуна. Тот стоял, все также скрестив руки на груди, но выражение лица изменилось. Таким она его еще не видела. Секунда и видение исчезло. Кощей подобрался. Он посмотрел на девушку и она вжала голову в плечи, ожидая въедливого шелеста стали, меча о ножны. Глупо получилось. Понятно, что тетушка ему явно дороже незнакомой девицы, от которой одни проблемы. Сейчас здесь же и прикопает. Тем неожиданнее прозвучали его слова:

— Сиди здесь и жди меня. Я отведу тебя домой. — Он развернулся так резко, что край его плаща хлестнул ее по ногам и стремительно зашагал по направлению к селению. У нее задрожали колени. Лена обессилено опустилась на ближайший пенек.

—А п-почему ты решил, что м-мне интересны взаимоотношения м-моего б-брата и этой девицы? — Кемач убрал с лица упавшую прядь волос и раздраженно потеребил перстень на пальце. — Неинтересны, покладисто согласился его собеседник, — но мне показалось, ты не очень расстроишься, если она исчезнет из Верволока. Тонкие пальцы Кемача пробежались по резьбе деревянной ручки кресла и замерли. Палевый кот на его коленях со вкусом потянулся, рефлекторно выпуская и втягивая когти. — И что требуется для этого? — Мне нужен приказ на переход в мир людей и чем скорее, тем лучше. — С каких это пор ты действуешь за спиной Велира? — Кемач прищурился, глядя на огонь и рассеяно почесал кота за ухом, — неужели история с этим оборотнем и его женой так сильно развела вас? — Я думал, тебя это заинтересует, — его собеседник развернулся, плеснув плащом и решительно направился к двери. — Подожди, Кощей,- колдун упруго встал, стряхнув с колен кота, — мне действительно надоела эта девица. И я надеюсь, что теперь она исчезнет навсегда.

Минут через сорок, окончательно утомившись отбиваться от кровожадных комаров, накинувшихся на нее сразу по уходу Кощея и искренне уверовав, что Кощей привел ее сюда исключительно, чтобы расправиться столь изощренным способом, Лена, услышала топот копыт. Но не от селения, а откуда-то из лесу.

— Садись, — Кощей протянул ей руку, помогая взобраться позади него и освобождая стремя, чтобы ей было за что зацепится. Кобылка прижала уши и оскорблено зафыркала от такого соседства. Сарафан пришлось задрать, но джинсы и кроссовки под ним смотрелись вполне целомудренно для поездки верхом.- Что комары заели? — вполне по-человечески осведомился он, посматривая, как Лена с гримасой отвращения расчесывает шею.

— А вы их что тут прикармливаете что ли? — фыркнула она, перейдя на запястье и раздумывая, как бы поделикатнее почесать талию и все, что пониже.

— Да нет, — Кощей наклонился, поправляя что-то в упряжи лошади, — тут Заповедные Озера рядом, вот они и плодятся.

— Куда мы едем? — Лена поперхнулась и сплюнула залетевшего в рот комара.

— Ты же хотела попасть домой? — хмыкнул колдун. Вид у него по-прежнему был такой, словно он до сих пор прикидывал — а не проще ли все-таки придушить назойливую девку, или просто вернуть ее старушке и уйти, зажав уши и тем самым решить кучу проблем. Парень раскашлялся. Видимо и сам поймал ртом насекомое. Досадливо отплевался и продолжил. — Окажешься в Заповеднике, уезжай. Чем раньше, тем лучше. И никогда больше не приближайся к Карелии.

— Но почему? — дорожка пошла под уклон и Лена вынужденно обхватила Кощея за пояс.

— Тебя услышат. А Велир не прощает обидчиков.

— Меня? — польщено изумилась Лена. Она-то не сомневалась, что ее роль в данной истории ограничивалась только быстрым бегом, глупыми вопросами и маленьким шантажом Кощея.

— Тебя. Я всего лишь подчиняюсь обстоятельствам. — парень развеселился непонятно чему. — И еще спасаю Господина Велира от напасти в твоем лице. Кстати, откуда у тебя сарафан?

— Не скажу, — надулась Лена.

Остаток пути они проделали молча под аккомпанемент аплодисментов жирным комарам в обилие водившимся в лесу.

— Приехали, — Кощей спрыгнул с лошади и протянул ей руки, помогая спешиться.

Знакомую поляну высеребрила полная луна. Стражей видно не было, но от костерища еще тянулся к верхушкам сосен тоненький дымок.

— Смена сейчас, — в ответ на ее немой вопрос, соизволил пояснить Кощей.

Кобыла, воспользовавшись задумчивостью девушки и невниманием хозяина, тут же извернулась и попыталась укусить Лену за плечо.

— Скотина рыжая, — Лена отскочила и потрогала надгрызенную лямку сарафана, — ревнуешь что-ли?

Лошадь оскорблено заржала.

— Да сдался мне твой хозяин тысячу лет! — Лена сорвала колосок и стегнула ей по лошадиной морде. Та всхрапнула и попятилась.

— Идем, — Кощей обошел поляну и вернулся с позвякивающим мешком.

— А в прошлый раз с комфортом доставили, — вздохнула Лена.

— Связать и понести? — хмуро поинтересовался Кощей.- Кора жди здесь. Утром тебя Ренер заберет.

Невидимая уже в темноте лошадь согласно зазвенела уздой.

При свете полной луны, лес выглядел еще более жутко, чем в полной темноте. На земле шевелились корявые тени. Корни деревьев, выползавшие на тропинку, казались щупальцами затаившихся осьминогов, к тому же появилось неприятное ощущение недоброго взгляда в спину, как тогда в городе. Кощей шел впереди, не обращая внимания на испуганное сопение девушки. Ей оставалось только быстрее перебирать ногами, чтобы не потерять из виду его широкую спину, при этом поминутно оглядываясь назад.

— Пришли, — Кощей поморщился и потер спину, в которую врезалась Лена, так как в этот момент пыталась рассмотреть позади композицию из листьев, сложившуюся в неверном свете луны в белесую рожу с провалом рта.- Когда же ты уже сгинешь с глаз моих!

Рожа пропала, а Лена схватилась за ушибленный лоб.

— Я к вам в гости не просилась, — машинально огрызнулась девушка, обернувшись в последний раз.

— И слава Юмалу, — в тон ей ответил парень, — давай крепи цепи.

— Что? — растерялась Лена, уже открывшая рот для очередной колкости.

— А ты как переход открывать собралась? — Кощей бросил ей под ноги мешок. — Для открытия перехода требуется энергия, которая вырабатывается при разрыве этих цепей. Научный тон рассказа успокаивающе подействовал на девушку.

— Это ты так любые цепи разорвать сможешь? — миролюбиво спросила она, подбирая мешок.

— Почти. Только для этого меня нужно будет напоить студеной колодезной водой.

— А тебя не могут хватиться? — Лена закрепила первую цепь на запястье мужчины и взялась за вторую.

— Не хватятся. Я все равно в ваш мир должен был перейти. Человека надежного предупредил. Он и лошадь поутру заберет. — Кощей скинул плащ и остался в джинсах и толстовке с капюшоном. С длинными позвякивающими цепями на запястьях, он теперь напоминал неупокоенное привидение из фамильного замка.- Давай я сам. — Мужчина отобрал у Лены свободный конец цепи и принялся сам прилаживать его к ветке дерева.

— Самоприковывающийся узник — мечта любого тюремщика, — вяло пошутила Лена.

На душе почему-то стало муторно. Скорое возвращение домой, внезапно перестало радовать. А нарастающая по непонятной причине тревога скручивала душу, сбивая дыхание. Кощей промолчал. То ли тоже испытывал что-то подобное, то ли решилпотерпеть еще немного, сплавить девушку и вздохнуть спокойно.

— Давай, — вторую цепь Лене все же пришлось закрепить самой. Она пошарила на дне мешка и выудила оттуда слегка помятую пластиковую бутылку, наполовину наполненную водой. — Эта?

— Да. Поехали. Только встань поближе.

Лена нервно скрутила тугую крышку и, встав так близко, что ощутила горячее дыхание у себя на виске, поднесла горлышко к губам парня.

*****

— Ах, ты ж ...! — яркий, после ночной темноты, пасмурный вечер резанул по глазам. Она оглянулась вокруг. Кощея рядом не было. За пышными кустами крапивы грозно рокотал водопад. Лена обессилено прислонилась к шершавому стволу сосны и застонала. Она никогда не ругалась матом, полагая это уделом самоутверждающихся сосунков. Но оказалось, что некоторые словесные конструкции приходились исключительно к месту. И по-другому выразить свое отношение к положению вещей было невозможно. А перед глазами все еще стояла паскудная улыбочка Кмерта, в последнюю минуту вынырнувшего из густой тени дерева за спиной Кощея. Скрюченная пятерня на пару сантиметров не дотянулась до плеча Кощея, а затихающий шепот, раздавшийся, кажется, у нее в голове, слился с шумом водопада. Губы девушки помимо воли повторили слова, до сих пор звучавшие у нее в ушах:

— Когда ты вернешься, ты умрешь, Советник!

— Леночка! — уже позабытый за эти неполные двое суток голос заставил ее подпрыгнуть и снова осесть на влажную землю. — А я так и знала, что ты на водопад побежишь. Ой, а где такие сарафаны продаются? Сколько стоит? О, смотри, уже и лямку где-то надорвала и подол в грязи измазала! Конечно, ты же на грязной земле сидишь, вставай немедленно!

— Аня, — слабым голосом перебила ее Лена, машинально подавая испачканную в земле ладонь. — А вы что, меня не искали?

— Да что тебя искать?! — Аня помогла Лене подняться, громыхнув рюкзаком и вытерла испачканную руку.- Ты же сказала, что на чучела смотреть не хочешь, а я и подумала, что ты на водопад побежала. И правильно. Наталья Васильевна сказала....

— А сколько сейчас времени, Ань? — дождаться окончания бесконечного монолога Лена так и не смогла.

— Полпятого. А Наталья Васильевна сказала, что времени в музее потеряли много, а поэтому выезжаем уже через пятнадцать...

— Ань, а какое сегодня...

— Что? — Аня склонила голову и, прищурившись, задумчиво уставилась на Лену.

— Нет, ничего. — Лена помотала головой и первой выбралась на тропинку, чтобы Аня не смогла увидеть ее озадаченного лица. Все же променять общий автобус, пропахший выхлопными газами и апельсинами на персональную скорую помощь, которую Аня наверняка вызовет, когда Лена спросит, какое сегодня число, девушка была не готова. И так женщина уже подозрительно на нее поглядывала.

Возле автобуса толпилась вся группа. Наталья Васильевна наседкой кружила вокруг, бдительно пресекая попытки экскурсантов расползтись к ближайшим лоткам с сувенирами. Лоточники прожигали ее спину неприязненными взглядами.

— Леночка, наконец-то! — она радостно раскинула руки, словно собираясь заключить блудную экскурсантку в объятия и тут же замахала остальным. — Быстро, быстро. Все садимся в автобус. Мы возвращаемся в Медвежьегорск.

Автобус, взрыкивая мотором, принялся разворачиваться на узком асфальтовом пятачке.

На этот раз Лена села у окна и мрачно уставилась в проносящиеся за стеклом мутные сумерки с редкими проблесками огоньков. А будь у нее такая возможность, забилась бы куда-нибудь на заднее сиденье, подальше от любопытных Аниных глаз. Женщина, удивленная ее нелюбезностью, молчала целых десять минут и только потом аккуратно тронула ее за рукав:

— Леночка, у тебя что-то болит? — осторожно спросила она.

Водитель, спасая положение, погасил свет, оставив только дорожку синих лампочек, намечающих проход.

— Нет. То есть да, — Лена оторвалась от окна и обернулась. Лица экскурсантов при столь оригинальном освещении приобрели обморочную бледность, но никого это не смущало. Кто-то сразу задремал, откинувшись на спинку сиденья, кто-то негромко переговаривался, обмениваясь впечатлениями. За их спинами сочно захрустели огурцом.

— Это от свежего воздуха, — авторитетно заявила Аня и откинулась на спинку сиденья.

— Что от свежего воздуха?

— Ну, у тебя же голова болит, да? Это от переизбытка кислорода. Считай, целый день на природе гуляла. Или от жары. Ты сарафан-то сними. Красиво, но ведь жарко, да? Видно, конечно, что подделка, но все равно хорошая работа. А сколько все же подобная прелесть стоит?

— Пару килограммов моих нервов и пару седых волос на голове, — буркнула в ответ Лена, извиваясь в кресле в попытке снять с себя натершую шею рубашку. Привлеченная странными телодвижениями, из-за спинки кресла вынырнула любопытная голова, но, обнаружив под терзаемым Леной объектом джинсы и свитер, разочарованно юркнула обратно.

— Что ты сказала?

— Нет, ничего. Ань, а как до железнодорожного вокзала добраться?

— Да там маршрутка, вроде, от гостиницы ходит. Только ведь мы же не из Медвежьегорска возвращаться будем, а из Кеми.

— Да это я так, для общего образования, — Лена зло скомкала ни в чем не повинный сарафан, запихнула его в сумку и мрачно отвернулась к окну.

Нужно еще сегодня взять билеты, в крайнем случае, дать денег проводнику и уехать подальше отсюда. В конце-концов, она не стукнутая на всю голову, чтобы ввязываться в непонятные разборки колдунов из своего персонального бреда.

Глава 10

За окном замелькали огни. Автобус повернул раз, другой и затрясся на колдобинах на въезде в город. Из перевернувшегося где-то позади пакета по проходу раскатились апельсины. Одна из близняшек бросилась их подбирать, вторая продолжала дремать у мамы на коленях, свесив в проход тонкую руку. За стеклом проплыла центральная площадь, памятник кому-то в венчике огней и пятиэтажное здание с яркой неоновой вывеской.

— Центральная гостиница, — Наталья Васильевна произнесла это с такой гордостью, словно сама ее и построила, коснулась рукой Лениного плеча и пошла дальше по проходу, будя задремавших экскурсантов.

— Просто она же и единственная, — философски вздохнула Аня.

— Откуда ты знаешь? — помимо воли заинтересовалась Лена.

— А я в путеводителе прочитала, — Аня потрясла перед Лениным носом тонким буклетом, на обложке которого был изображен стилизованный медведь на фоне горы. Автобус вздрогнул последний раз и остановился.

— Ань, — Лена нерешительно облизнула пересохшие губы, — мне нужно будет уехать.

— Куда? — женщина обернулась в темноту за окном, словно ожидая увидеть там пункт конечного назначения.

— В Москву. Я сейчас поеду на вокзал, попробую взять билеты. Если получится, ты, в общем, предупреди Наталью Васильевну, чтобы она не волновалась, ладно?

— Но, Леночка... — женщина растеряно уставилась на нее круглыми серыми глазами.

— И вот еще, возьми себе, ладно? — Лена суматошно потянула из сумки край красного сарафана с надорванной лямкой.

*****

Такси возле гостиницы отсутствовало, как класс. Поэтому Лене пришлось идти на ближайшую улицу, откуда еще раздавался редкий шелест шин. Первые две, чересчур охотно остановившиеся машины не внушили ей доверия и она раздраженно махнула им, чтобы проезжали. В тусклом свете фонарей роились мошки, но покушаться на целостность ее кожи и так изрядно надгрызенной Верволокскими комарами, пока не пытались. Почти все окна соседней пятиэтажки уже светились ровным желтым светом. В нескольких мерцал телевизор и иногда ветер доносил его бормотание, в котором можно было разобрать трансляцию футбольного матча. По противоположной стороне чинно прогуливалась влюбленная парочка. Худощавый черноволосый парень что-то шепнул своей спутнице и она смущенно захихикала, пряча лицо на его груди.

Из задумчивости ее выдернул шелест покрышек по асфальту. За рулем бежевой «четверки» сидел лысый дед в толстых, как лупы очках.

— Четыреста! — он так задиристо посмотрел на нее, что сразу стало ясно — цену заломил несусветную.

— Но вы же еще не спросили, куда мне нужно ехать, — растерялась Лена.

— А чего спрашивать, — дед окрутил побольше окно и высунулся чуть ли не по пояс, — тут центр, до окраины везде одинаково.

— А если мне на соседнюю улицу нужно? — вздохнула она, открывая разболтанную дверь.

— На соседнюю улицу пешком ходят, — победоносно припечатал тот и любовно погладил обмотанный изолентой руль.

В машине пахло дешевыми сигаретами и одеколоном. Из колонок иногда прорывалась через помехи какая-то полузнакомая мелодия. Перед лобовым стеклом болтался привязанный на резинке алюминиевый рыцарь из детского набора.

— Ну, так куда тебе? — не выдержал водитель.

«... Я приду тебе на помощь...», — прорвалась сквозь помехи фраза и снова утонула в шуме радиоэфира.

Лена задумчиво крутанула облупленного рыцаря и решительно откинулась на сиденье: — В Медвежьегорский краеведческий музей.

В конце-концов она просто предупредит нелюбезного экскурсовода, а по совместительству Советника Наместника Приграничья по имени Кощей и сразу поедет на вокзал.

*****

Машина усердно петляла по узким дворам, дребезжа на выбоинах в асфальте так, что Лена начинала опасаться за ее целостность. Видимо, музей все же находился на соседней улице, но водитель решил в этом ни за что не признаваться. Тем не менее, когда в свете фар возникло темное здание, она безропотно протянула деду четыреста рублей и выскочила из машины. Судя по тому, как резко стартовала «четверка», водитель всерьез опасался, что девушка одумается и бросится отнимать у него нечестно нажитое.

В одном окошке музея горел свет. В него Лена и забарабанила, не тратя времени на запертую по позднему времени дверь. Через пару минут на ее стук к оконному стеклу приплющил нос давешний сторож. А через пять в замке завозился ключ.

— Ну? — заспанный и растрепанный, сторож уставился на девушку из-под всклокоченных бровей. Из кармана его вязанной кофты предательски выглядывала спица с куском носка.

— Э-э-э, здравствуйте, — Лена вдруг сообразила, что не знает, как бы ей узнать координаты нелюдимого экскурсовода.

— Вы знаете...

— Пока нет, — нелюбезно перебил ее сторож, — но скоро узнаю, если ты все же перестанешь заикаться и скажешь чего требуется.

— Скажу, — грубость сторожа пошла на пользу ее лингвистическим способностям, — мне нужен телефон, или адрес вашего экскурсовода из зала народных сказаний.

— Сашки-то? — нисколько не удивился сторож.

«Нет, Кощея», — чуть было не брякнула она.

— Ну, так записывай, — сторож таким заученным движением вытянул из нагрудного кармана листочек, словно всю жизнь носил его с собой, выдавая координаты всем, кто пожелает. Лена суматошно полезла в сумку в поисках ручки. Когда требуемые координаты перекочевали на обратную сторону путевого листка, Лена путано поблагодарила доброго дедушку, отступая во двор. Задним числом залилась краской, поскольку сообразила, насколько двусмысленно выглядит она, поздним вечером выясняющая домашний адрес парня. А потому вздрогнула сначала от голоса сторожа и только потом осознала смысл сказанной фразы: — Что ж вы сразу-то его адрес не взяли? Каждый сюда норовит прибежать, — сторож, счел свою миссию выполненной и попытался ретироваться.

— Дедушка, — Лена развернулась так резко, что волосы хлестнули по лицу, — что значит «вы».

— Так друзья его забегали. Говорят, служили вместе. Полчаса назад ушли, — и сторож, посчитав разговор законченным, захлопнул дверь.

*****

Шаги сторожа уже затихли в глубине здания, а девушка продолжала стоять, ощущая, как расползаются холодом по спине и покалывают в пальцах льдинки ужаса.

Такой надежный и безопасный городок, в котором самая страшная напасть — это подвыпивший хулиган, вдруг перестал ей казаться таковым.

— Служили вместе? Ну, можно и так сказать, — звук собственного голоса с истерическим смешком в конце фразы, привел ее в чувство.

Она резко обернулась, пытаясь одним взглядом охватить как можно больше пространства перед музеем. Но площадь была пуста. И только уронив себе на ногу сумку, ручка которой просто выскользнула из ее ослабших пальцев, она чертыхнулась и начала соображать. Одним движением раскрыв молнию, выхватила из бокового кармана мобильник и дрожащим пальцем принялась тыкать в клавиши, поминутно сверяясь с бумажкой. Гудок разорвал тишину у ее уха неожиданно и резко. Один, другой, третий. Медленные и протяжные сигналы ожидания заставляли ее приплясывать от нетерпения. Она дождалась сброса вызова и повторно потыкала кнопочки, подстраховываясь от ошибки в наборе. Снова потянулись длинные гудки, звучавшие, казалось на всю площадь. Конца третьей попытки она так и не дождалась, сбросила вызов сама. В груди нарастало тягучее чувство надвигающихся неприятностей, холодя пальцы и заставляя неровно биться сердце. Дыхание перехватило, как там в переходе. Лена панически оглянулась, но вокруг по-прежнему было пустынно. Шорох ее шагов отдавался от стен ближайших домов. Лена в последний раз оглянулась на окошко, светящееся в темном музее и побежала к дороге. Скорее на вокзал! На любой проходящий поезд! Хоть в Питер, хоть в Караганду, только подальше отсюда! Неугомонная сумка била ее по ногам.

Дорога, на которую она выскочила, перебравшись через небольшую оградку, была относительно пуста. На соседней улице мелькнули фары, мазнув по одинокой фигурке слабым светом и отвернули в сторону. Шум мотора затих вдали. Серый потрескавшийся асфальт равнодушно отражал свет фонарей. Леденящий душу страх сменялся холодным отчаянием — а что если она не успеет?! Все же до появления «друзей, служивших вместе с Кощеем» ей худо-бедно удавалось убеждать себя в призрачности персонажей, с которыми она столкнулась в Верволоке. Обыденная действительность, как нельзя лучше способствовала этому. Еще через пару месяцев она вполне смогла бы убедить себя, что уехала до конца экскурсии исключительно по домашней необходимости, или из-за обыкновенной скуки. Память — тот еще приспособленец. Но слова сторожа музея разбили хрупкий барьер, которым Лена успела себя оградить. А значит полусказочный злодей Велир, его безумная семейка, красноглазая ведьма-людоедка действительно существуют где-то рядом. И почему-то никак не хотят оставить ее в покое. Лена так глубоко задумалась, что совершенно не заметила приближения темно-зеленого внедорожника с затонированными стеклами. Махнула рукой, запоздало сообразив, что это бесполезно. Такие машины не занимаются частным извозом. Но внедорожник внезапно затормозил, проехав пару лишних метров. А потом и вернулся задним ходом, остановившись напротив девушки. Стекло бесшумно уехало вниз. В полутьме салона Лена разглядела белоснежную шевелюру и четко очерченный профиль немолодого мужчины. И понимая, что сейчас ее отправят куда подальше с ее жалкими тремястами рублями, все же открыла рот, чтобы произнести заветное заклинание «Железнодорожный вокзал за триста».

Какое ей дело до жителей этой нереальной страны, не существующей в природе? Зачем ей искать проблемы на нижнюю часть своего организма?! И вообще, Лена спокойная, рассудительная и благоразумная девушка! Да чтоб вы все пропали вместе со своим Верволоком!

— Калининский переулок, дом пять, — обреченно произнесла она адрес, надиктованный сторожем, — а потом на вокзал.

К ее великому изумлению мужчина, услышав адрес не стал поднимать стекло, а только вяло поболтал рукой, что воспринималось как — «садись». Распахнувшаяся с ее стороны дверца подтвердила это предположение. Лена осторожно заглянула в салон, но кроме водителя там никого не было. Снова накатила волна панического страха, казалось, что-то происходит, а она опаздывает. Катастрофически опаздывает.

— Поехали скорее!

Дверца с ее стороны захлопнулась. С каким-то зловещим шелестом закрылось окно. Бесшумно утопилась в пазах кнопочка блокировки дверей. Уже понимая, что что-то пошло не так, она рванула запертую дверцу раз, другой. А потом перестала. Потому, что услышала слева спокойный, хорошо поставленный голос:

— Здравствуй, Алена, меня зовут Мегрен.

Медленно, оттягивая момент окончательного знакомства, она оглянулась на водителя. Мегрен был седовлас и широк в кости. Добротный, серый костюм делал его похожим на преуспевающего бизнесмена. Колдун вдосталь насладился видом ее растерянного лица и сделал пальцами правой руки движение, словно скручивал распушившийся конец нитки. Свет погас.

*****

Очнулась Лена в светлой просторной комнате, в мягком кожаном кресле. Глаз она пока не открывала, рассматривая комнату из-под опущенных ресниц. Пушистый бежевый ковер, журнальный столик по правую руку от нее, впереди черный массивный стол. За столом кто-то был, но поднимать глаза и смотреть она пока не хотела. Что ж, следовало признать, что после подобного начала, место могло оказаться куда более неприятным.

— Проснулась?

Скрывать больше не было смысла, и она открыла глаза.

За столом сидел Мегрен. В комнате горел свет, тяжелые зеленые портьеры были задвинуты. Помещение, несмотря на домашний ковер, больше напоминало офис. Скорее всего, так оно и было. Мегрен в серо-серебристом костюме сидел за столом и что-то писал золотым пером.

— Проснулась, — вздохнула она.

Мегрен нажал на столе невидимую кнопку и в комнату тут же, как будто так и поджидал под дверью, пока позовут, вошел молодой человек в черном, застегнутом на все пуговицы костюме. В руках он держал поднос с чашками, кофейником и парой вазочек с печеньем, локтем прижимал бордовую кожаную папку. По комнате сразу же поплыл аромат свежесваренного кофе. Лена инстинктивно сглотнула и уставилась на Мегрена. Но тот дождался пока секретарь расставит перед ней чашку, молочник и вазочки, и углубился в бумаги из папки. Молодой человек почтительно завис над его плечом, торопливо выхватывая подписанные документы. Лена пожала плечами и принялась за кофе. Пачка бумаг перед колдуном была толстой, а желудок сводило уже не от страха, а от голода. Интересно, сколько она была без сознания? Час... два... пять? Плотные портьеры на окнах не позволяли определить время суток, а часов на стенах не было. Поймав на себе задумчивый взгляд Мегрена, Лена испуганно замерла, а потом с удвоенной энергией налегла на печенье. Травить с помощью кофе — это все же слишком банально для семейства Мегрена, а усыпить ее, как оказалось, Мегрен может одним движением пальца. Причем в прямом смысле.

Наконец, документы закончились и молодой человек, пятясь, исчез из кабинета, унося с собой бордовую папку.

— Думаю, нам пришло время поговорить, Алена Евгеньевна, — Мегрен поднял на нее серые со стальным оттенком глаза и едва заметно улыбнулся равнодушной улыбкой публичного человека. Лена сморгнула и со вздохом отложила надкусанное печенье. Началось. — К сожалению, занятый делами другого рода, я не присутствовал в начале Вашей эпопеи в Приграничье. — Голос Мегрена, бархатистый и хорошо поставленный, почему-то вызывал у Лены нервную дрожь и холодок в желудке, но слушала она его внимательно, сцепив на коленях подрагивающие пальцы. — Тем не менее, идея Велира мне пришлась по душе. — Мегрен откинулся на спинку кресла.- Вы подходите нам. И, судя по всему, соответствуете эстетическим представлениям моего сына.

Закипающий в глубине души гнев вытеснил страх и растерянность. Лена выпрямилась, насколько это возможно в мягком кресле и, на всякий случай, прикинула расстояние до двери. Попытка будет наверняка провальная, но так просто сидеть и ждать, пока ее на блюдечке возвернут Велиру она тоже не собиралась. Мегрен, производивший впечатление современного бизнесмена, как оказалось, всячески разделял мнение своего ненормального сыночка на счет ее роли во всем этом безумии.

— И вы, вероятно, как и ваш сын, не собираетесь спрашивать моего мнения по этому вопросу? — холодно и вежливо уточнила она.

— Нет, почему же, — ошарашил ее в очередной раз колдун, — я готов выслушать вас и принять ваше решение. Кроме того, если вы не знали, Алена Евгеньевна, союзы в Приграничье заключаются только по обоюдному согласию обоих сторон. И я не в праве заставить вас силой выйти замуж за моего сына.

— Что-то я не заметила, чтобы он меня уговаривал! — возмутилась она.

За портьерой послышался гулкий, едва различимый шум: гомон голосов, звонкие удары металла о металл, а потом более глухие, как удары по дереву. Стройка что ли под окнами?

— Значит, Велир просто не успел вас убедить, — краешками губ улыбнулся Мегрен. Разобрать — был ли он действительно доволен или нет, Лене не удалось.

— Интересно, как он собирался меня убеждать, — буркнула она, снова проваливаясь в глубину кресла. Запал кончился и теперь навалилась усталость и апатия.

Мегрен помолчал, слегка повернув голову и прислушиваясь к звукам, доносящимся от окна и внезапно хлопнул ладонью по столу, заставив девушку вздрогнуть.

— Хорошо. Судя по последним событиям, вы категорически против этого брака?

— Категорически, — поддакнула Лена с появившейся вновь надеждой.

— В обычной ситуации, человек, попавший в наш мир и вернувшийся оттуда, должен быть уничтожен. — Мегрен с удовольствием прошелся по кабинету, разминая ноги.

Вот тебе и метод убеждения. Лена съежилась, поглубже забившись в кресло. Или замужество, или «должен быть уничтожен». На таких условиях не то, что пойдешь — побежишь под венец не только с темноволосым колдуном, а с крокодилом во фраке. Но Мегрен изумил ее и в этот раз.- Тем не менее, ваше поведение мне импонирует, а потому, я решил вас оставить в живых. Мы все еще в Медвежьегорске. Я подброшу вас до гостиницы и мы попрощаемся.

Лена склонила голову к плечу и воззрилась на бизнесмена-колдуна со смесью изумления и облегчения, полагая, что ослышалась. Вот это вот все? А зачем тогда было устраивать этот концерт с эффектной доставкой ее в офис, кофе и задушевной беседой о смысле жизни?! Мегрен вернулся к столу и нажал на еще одну кнопку. Секретарь в этот раз не появился. А одна из тяжелых зеленых портьер медленно поехала в сторону, открывая высокое двустворчатое окно. Шум явно усилился, словно плотная ткань была способна сдерживать звук. Лена равнодушно обернулась с единственной целью определить время суток. Присмотрелась повнимательнее и, еще не веря своим глазам, подскочила к окну.

Бледно-розовое солнце только показало краешек из-за острых верхушек сосен, еще бессильное разогнать утреннюю серую хмарь. Длинные тени, протянувшееся от деревянных заборов, исчертили землю тонкими изломанными полосами. Телег не было, вместо них посреди базарной площади возвышался деревянный помост с иззубренной по краям колодой. Народу по утреннему времени было непривычно много. Казалось, даже больше, чем в базарный день. Никто не торговал и даже не переговаривался. Все смотрели в одну точку, не видную Лене из окна. Иногда, ветер, ерошащий кроны деревьев, доносил до нее обрывки фраз: «за государственную измену....приговаривается..». Лена попыталась открыть окно, чтобы лучше слышать, но задрожавшие пальцы сорвались с тугой защелки, задребезжало стекло. Ее пробрал озноб, словно ветер был не там, на площади, а здесь.

— Окно не открывается, Алена Евгеньевна, — прозвучал за ее плечом бархатистый голос Мегрена.

— Что это? — ее собственный сорвался от волнения.

— Медвежки. Мне показалось, вам приятно будет напоследок увидеть Верволок.

Голос за окном смолк. Раздались едва слышная, но вполне узнаваемая барабанная дробь. Люди на площади плотнее сомкнулись вокруг помоста. Мужчины хмурились, женщины склоняли головы, пониже надвигая на глаза платки. Перекрикивая барабан, где-то заплакал ребенок.

— Что там происходит?! — теперь Лена не отрываясь глядела в окно, вцепившись пальцами в край подоконника.

В задних рядах возникло шевеление — кого-то вели. Народ раздавался неохотно и процессия двигалась медленно, словно увязая в густом киселе.

— Всего лишь казнь преступника, Алена Евгеньевна, не волнуйтесь, — даже не оборачиваясь к Мегрену, девушка поняла, что он улыбается.

Он говорил что-то еще, но Лена уже перестала его слышать. Излишне худощавый узник между двух стражей в рыжих куртках поднял бледное лицо и, криво усмехнувшись, посмотрел в сторону окна. Пронзительный взгляд его черных глаз, казалось приморозил ее к месту.

— За что? — прошептала Лена. Голосовые связки отказывались ее слушаться. Она повернулась к Мегрену, невозмутимому и доброжелательно-спокойному. А ее уже трясло, так, словно температура в комнате внезапно опустилась до минус тридцати. Она осторожно выдохнула и стараясь, чтобы голос не очень дрожал, произнесла, — за что вы собираетесь казнить Кощея!?

Мегрен удивленно изогнул бровь.

— Кощей обвиняется в государственной измене, Алена Евгеньевна, — вкрадчиво произнес колдун, — он отпустил живым человека, узнавшего о нашем мире и даже увидевшего его.

— Но вы сейчас делаете то же самое! — взвизгнула она, метнувшись обратно к окну.

Связанного узника вытолкнули на помост. Следом сквозь толпу пробирался палач в черной безрукавке и высоких сапогах.

— Алена Евгеньевна, — укоризненно покачал головой Мегрен, — Вы путаете решение Повелителя Приграничья, и противозаконный поступок рядового жителя Верволока, пусть и Главы Стражей Приграничья и Советника моего сына.

Барабанная дробь за окном участилась и приобрела истерический оттенок. А может Лене просто так казалось, у нее кружилась голова от нереальности происходящего и невозмутимости колдуна. К Кощею подошел палач и положил руку ему на плечо. Кощей в последний раз оглянулся на толпу, ответившую на этот взгляд глухим ропотом. Был ли это ропот поддержки, или неодобрения, Лена так и не поняла, она во все глаза смотрела на худощавого колдуна там на помосте. Его лицо было спокойным, но сам он был едва ли не белее своей рубахи, свободно полоскавшейся на ветру.

Современный человек даже не представляет, насколько он не приспособлен увидеть подобное зрелище наяву, пусть даже за толщей оконного стекла, скрадывающего звуки.

— Остановите казнь! — у нее застучали зубы.

— Алена Евгеньевна, не вам вмешиваться в законы Верволока.

За окном палач покрепче надавил на плечо Кощея и он, подчиняясь, опустился на колени перед колодой.

— Что вы хотите?! — Лена бросилась к Мегрену.

— Алена Евгеньевна, я не в праве заставить вас силой....

— Остановите казнь, я согласна! — взвизгнула она.

За окном раздался гулкий удар колокола и выдох сотен людей.

Воздух в легких внезапно кончился. В глазах потемнело.

Глава 11

— Что вы сказали? — лицо Мегрена, перевернутое вверх ногами, участливо склонилось над ней.

Мягкий ворс ковра щекотал шею. Лампы, горевшие раньше приглушенным белым светом, теперь светили так ярко, что резало глаза. Лена зажмурилась и снова открыла глаза, заслонившись от света рукой. Комната, наконец-то, приобрела четкие очертания, а свет нормальную интенсивность, только вот ориентация стен и потолка в пространстве была довольно непривычной. Девушка поморщилась и попыталась приподняться на локте. Волна липкого ужаса накрыла ее, когда она попыталась сесть, взгляд метнулся к окну, но оно уже было задернуто портьерой.

— Остановите казнь, я согласна обручиться с вашим сыном, — прошептала она, понимая, что безнадежно опоздала.

Но Мегрен только удовлетворенно кивнул и вернулся к столу, не пытаясь помочь ей подняться. В его руках она заметила фарфоровую чашечку с кофе, казавшуюся такой хрупкой в его крупных пальцах.

— Казнь не состоялась, Алена Евгеньевна, надеюсь, и вы выполните свое обещание.

Плотная портьера на окне противоположном тому, что недавно доставило ей столько эмоций, поехала влево, повинуясь его едва заметному жесту. Лена с опаской покосилась на открывающийся за окном вид. Но это был Медвежьегорск. За мутным от осевшей пыли стеклом шел дождь. Под окном проплывали редкие зонтики прохожих. На тротуаре сидела мокрая собака с печально обвисшими ушами и преданно разглядывала колбасу в соседней витрине. — Попрощайтесь с вашим миром, Алена Евгеньевна, вы вряд ли его еще увидите. — Мегрен утомленно откинулся на спинку кресла и щелкнул пальцами. Дверь открылась, но вместо давешнего секретаря, за ней топтались двое стражей в рыжих куртках. Они одновременно шагнули в кабинет, столкнувшись плечами и замерли, ожидая распоряжений седовласого колдуна. Но он не торопился, наблюдая, как Лена жадно разглядывает промокшие рекламные щиты, вывески магазинов и сутулившихся под зонтиками прохожих. В серьезности намерений колдунов Лена успела убедиться, а значит, она и в правду видит Медвежьегорск в последний раз. И не только его. Девушка побыстрее отвернулась от окна, не желая, чтобы горечь разлуки захлестнула ее целиком. Мегрен, махнул рукой, подзывая стражей и через минуту она была уже крепко ухвачена под руки. Не удержавшись, она все же оглянулась на окно, но портьера уже задвигалась. Последнее, что успел выхватить ее взгляд, было кусочек ржавой водосточной трубы под которой довольная и абсолютно мокрая черная собака уплетала утащенную откуда-то сардельку. После чего все скрылось за плотной зеленой тканью. А еще через минуту, ее уже бесцеремонно втащили в темный коридор, пахнущий мокрым деревом и плесенью. Дверь в кабинет Мегрена захлопнулась с легким щелчком, навсегда отрезая ее от привычного мира.

*****

Свет уже не электрический, а мягкий подрагивающий, от сотен свечей, очертил проем заботливо приоткрытой двери. Лену грубовато вытолкнули в коридор с красной ковровой дорожкой, а оттуда, не сбавляя темпа, в уже знакомую комнату с двумя лавками и решеткой на маленьком окне. Последний тычок в спину был гораздо сильнее остальных. Задравшийся уголок ковровой дорожки довершил дело и девушка кувырком полетела на пол, встретив деревянные половицы коленками и ладонями. Злость высушила выступившие на глазах слезы и вместо того, чтобы разреветься окончательно, Лена вскочила на ноги и изо всех сил пнула запертую дверь: — Вы еще пожалеете, слышите!

И только после этого похромала к лавке, баюкая ушибленную при падении коленку.

Через пару минут в дверь постучали и в комнату, пригнувшись, шагнул Велир.

— Здравствуй, Алена.

Лена исподлобья рассматривала колдуна. Неяркий свет двух свечей и тусклый отсвет из окошка — то ли сумерки, то ли просто пасмурный день, сослужили Велиру плохую службу. Выглядел он не лучшим образом. Казалось, он осунулся за это время. Под глазами залегали тени. Скулы очертились четче.

— Я вижу ты вполне смирилась с мыслью об обручении.

— А вы для этого даже своего Советника не пожалели. — Лена скривилась, словно глотнула уксуса.

Теперь улыбка сбежала с лица Велира. Лена почувствовала себя немного увереннее.

— Кощей нарушил закон Приграничья, — медленно произнес Велир, — и мне хотелось бы знать, почему?

По тому, как подобрался колдун, Лена поняла, что этот вопрос и был основной целью визита. Она неторопливо забралась с ногами на лавку, поморщившись от боли в коленке, и кокетливо передернула плечами:

— А может, я ему понравилась!

— Ты?! — брови Велира поползли наверх.

Он внимательно уставился на девушку. У Лены привычно заныло в висках. Она так и не поняла, что же он смог прочитать в ее душе, но результатом колдун был недоволен.

— Нет, — Велир мотнул головой, — здесь что-то другое. Что-то случилось. И я хочу знать, что!

— Так вы у Кощея спросите, — фыркнула она и напряженно замерла.

Если этого костлявого типа и правда казнили, она никогда себе не простит. И дело здесь даже не в личной симпатии. Ведь это ее шантаж вынудил колдуна пойти на преступление, а потом и на плаху.

— Он молчит, — рассеянно пожал плечами Велир, отвечая скорее собственным мыслям, чем ей.

У Лены отлегло от сердца.

— А что мне послужит гарантией того, что вы оставите его в живых после свадьбы? — выдохнула она.

— Мое слово, разумеется, — Велир прищурился, в виски молоточками толкнулась боль, — и, судя по тому, что я вижу в твоей душе, оно будет крепким и нерушимым.

Дверь за колдуном захлопнулась, Лена обессилено облокотилась на ребристую стену своей темницы. Хмурое небо в маленьком окошке, затянутое беспросветными тучами, расчерчивалось прутьями решетки в клеточку. Оконная пленка заменявшая ранее стекло была снята, видимо по теплому времени года. За окошком, насколько хватало возможности высунуться и проверить, были только заросли сирени и крапивы. Девушка вздохнула и опустилась на лавку и закрыла глаза. Но как только она отчаялась так сильно, что готова была расплакаться, дверь без стука приоткрылась, пропустил внутрь молчаливую бледную девушку в свободном, болотного цвета костюме. То ли близнеца той, что прислуживала им с Велиром на завтраке, то ли ту же самую. Судя по ее жестикуляции, девушка предлагала следовать за собой.

Лена пожала плечами, потерла покрасневшие глаза и не без сожаления поднялась с лавки. Молчаливая спутница доставила ее к дверям комнаты этажом ниже и склонилась в поклоне.

Сначала Лена подумала, что попала обратно в свой мир. За дверью оказалась большая комната с современными ванной, раковиной и даже огромным бассейном с пузырьками в центре. Белый кафель и серебристые трубы наводили на мысль не о домашнем уюте, а почему-то об операционной. Пять девушек уже ждали ее. Они быстро раздели ее и погрузили ее в центральный бассейн. Горячая вода приятно обволокла тело. Ссадины на плече и колене о которых она уже успела забыть, заныли, но почти сразу же утихли. Пузырики щекотно забегали по коже.

— А что, это идея? — Лена почувствовала, что сейчас все же заплачет и нужно что-то делать. Она откинулась на кафельный край бассейна и прижмурилась. — Свадьба у меня завтра, да? А сегодня значит девичник будет!

Девушки продолжали хранить молчание. Лена обернулась в поисках поддержки, но девушки прятали глаза, бодро орудуя мочалками. Ее взгляд наткнулся на белое махровое полотенце с синим орнаментом по краю. Совсем как то, что висело дома на крючке в родительской ванной. В носу защипало то ли от тоски, то ли от шампуня, который щедрой рукой плеснули ей на голову.

— Банька есть! Девицы, — Лена оглядела одним глазом окружающих, — есть. Так почему бы и не повеселиться напоследок?! — последняя фраза прозвучала неестественно бодро. Тоненькая девочка со светлыми волосами и выступающими ключицами, от неожиданности уронила в воду мыло. Лена успокаивающе ей улыбнулась, пощипывание в носу исчезло.

Первые слова песни дались тяжело. Лена не умела и не любила петь. Особенно на людях. А потому она очень старалась. На первых словах русской народной песни, из которой Лена, помнила только полтора куплета, споткнулась темноволосая, несшая в руках миску с каким-то бальзамом. Буро-зеленая клякса на полу обрамилась венчиком из осколков миски.

— Бей посуду, я плачу, — одобрила Лена, впервые встретившись глазами с ней, и поперхнулась словами песни. Серые глаза девушки были разделены вертикальными стрелками зрачков.

Понравилась ли девушке песня про мороз и коня, Лена так и не поняла, потому, что в дверь постучали и попросили не бузить. Громко петь Лена тем более не любила, но тут пришлось постараться. Еще одна нечисть столкнулась с ней взглядом и тут же склонилась, пряча лицо в поднимающемся из ванны пару. Но на этот раз девушке показалось, что она разглядела одобрительную улыбку. На середине песенки разбойников из «Бременских музыкантов», в дверь снова раздался корректный стук.

На этот раз бледнолицая нечисть засуетилась. Девушки выдернули ее из воды и под ее возмущенное шипение укутали в полотенце. В ванную вошел Велир.

— Буянишь, — Велир был хмур в пальцах он нервно комкал какой-то свиток.

— Справляю поминки по загубленной молодости, — вздернула нос она, стараясь сглотнуть подступивший к горлу комок, — девичник у меня.

Колдун нервно дернул плечом, девушки вжали головы в плечи, ожидая его реакции. Но он только сузил глаза и спокойно спросил, спрятав свиток за спину.

— Развлекаешься?

И снова, как тогда в кабинете у Мегрена, холодная ярость вытеснила страх и высушила намокшие было глаза.

— «Умение читать душу — очень полезное умение», не так ли?! — прошипела Лена, — гораздо более полезное, нежели читать мысли?! — Все вдруг встало на свои места. — Вы с самого начала знали, что я не смогу поступить по-другому, не смогу уехать, забыв, что вашему Советнику грозит из-за меня опасность! И как дурочка суну голову в петлю! И разыграли весь спектакль как по нотам! И... — у Лены аж перехватило дыхание от внезапной идеи. — И казнь была подстроена. Да?! И не было никакой ве...

Слишком пристально смотрел на нее колдун, ловя каждое слово. Лена замолчала. Свиток с хрустом смялся в сжавших его пальцах.

— Кого не было?!

— Никакой вероятности, что его казнят, — упавшим голосом закончила она.

— Хочешь проверить? — Велир разочаровано дернул уголком рта.

— «Или завтра в этом зале состоится обручение, или послезавтра здесь состоятся похороны», — с горечью процитировала она. — Вы все спланировали заранее. Не пожалели даже своего верного соратника. Кого следующего вы приготовили на убой во славу вашего правления?!

В принципе, ей стоило предугадать, что подобное случится. Это она поняла когда вынырнула на поверхность и отплевалась от мыльной пены. На этот раз толчок от взгляда Велира был такой силы, что устоять на ногах не было никаких шансов, а вода в глубоком бассейне смягчила падение. Велир стряхнул с плаща клочья пены процедил:

— Я сказал тебе чистую правду, — и больше ни слова не говоря, вышел, от души хлопнув дверью.

Намытую и причесанную Лену транспортировали обратно все девушки. В их нечеловеческих глазах прятались смешинки.

За ее спиной лязгнул замок, отгораживая от остального мира. Этот звук словно спустил взведенную пружину. Истерический кураж исчез, похмельем оставив после себя ломоту в висках. Лена ничком легла на лавку, собираясь погоревать о своей загубленной жизни, но сразу же провалилась в колодец сна.

*****

Утро началось с деликатного стука в дверь. Лена с трудом разлепила тяжелые веки и огляделась вокруг. Тусклый свет за окошком возвещал начало утра. Вошли вчерашние девушки и принялись за дело. Ей на голову накинули ворох белоснежных тряпок. Когда на ней все это одернули и расправили, Лена с ужасом опознала свадебное платье. Пышная юбка свободными волнами опускалась до пят, прикрывая ее босые ноги. Корсетный верх и ажурные рукава поблескивали мелкими драгоценными камнями. В комнату вошла еще одна женщина с темными волосами с проседью. Ее серое лицо, уродовал узкий шрам, начинавшийся от уголка глаза и заканчивающийся на внешней стороне щеки. Она принялась расчесывать спутанные Ленины волосы.

— Ай, больно же! — Лена уставилась на женщину в зеркало.

— Терпи, — женщина склонилась к самому ее уху, обжигая холодным дыханием, — поверь, девочка, это не самая большая твоя беда сейчас.

— А какая самая большая?

— Обручение твое несуразное — подневольное, — певуче произнесла женщина, склонившись к самым Лениным волосам и продолжая терзать их щеткой, — бежать тебе нужно. Велир после обручения в такую силу войдет, что ни тебе, ни нам жизни не будет.

— Кто Вы? — Лена подозрительно прищурилась, наблюдая в зеркале, как бесшумно двигаются остальные девушки, раскладывая по своим местам тюбики с шампунем, мыло и полотенца.

— Калисса меня звать, — дыхание женщины щекотнуло затылок,- мы помочь тебе хотим.

Остальные девушки продолжали бесцельно слоняться по комнате, перекладывая с места на место уже давно расставленное и уложенное.

— Почему вы хотите помочь мне? — Лена стала вдруг не в меру подозрительной. Бесплатный сыр, который только в мышеловке, неотступно маячил перед ее внутренним взором.

— Ты про Заповедные Озера слышала?

— Нет. Да, то есть, — Лена смутно припомнила, что вроде слышала что-то от Кощея.

— В Заповедных Озерах русалки живут. А Заповедные Озера в Приграничье. Мегрен в Приграничье царь и бог сейчас. Вот и заставили нас прислуживать против воли. Водяному-то с Мегреном не тягаться. — Лицо Калиссы еще больше изуродовала хищная гримаса.

— Ну и что? А при чем тут я-то? Ай! — Лена зашипела, протестуя против такого бесцеремонного обращения со своими волосами, но только опять получила по макушке.

— Молчи и слушай. Ты Велира, да Мегрена не видела вчера. — Калисса сунула руку в какую-то баночку с сомнительной субстанцией бурого цвета и принялась втирать ее Лене в голову. — Вывела ты их сильно, а окоротить тебя нечем было. Вроде как лицо потеряют — с девкой малахольной воевать. Вот они и терпели. Да за такую картину мы бы тебя из пламени на руках вынесли. А вот от Велира освободить не сумеем — сами подневольные. Остальные русалки тихонько подошли поближе.

— А чем же Вы тогда мне можете помочь? — безнадежно пожала плечами девушка.

— Возьми, — русалка неловко наклонилась, будто бы взять шпильку и в ладонь Лены скользнуло что-то округлое и прохладное. Холодные пальцы Калиссы сжались поверх ее пальцев, закрывая ее ладонь.

— Что это?

— Колечко русалочье. — Калисса, как ни в чем не бывало, взялась за щетку. — На левую руку его наденешь, да и повернешь. Тогда час у тебя в запасе будет. И этот час ни человек, ни колдун не увидит тебя. А уж как выберешься из замка, беги к Заповедным Озерам, передай Водяному...

Стук в дверь оборвал слова русалки. Она схватила Лену за руку и запястье девушки обвил тяжелый серебряный браслет-змейка.

— ... передай браслет Водяному, девочка, — глаза Калиссы снова потухли и она, склонив голову, отошла от Лены.

А вот и плата за сыр. Лена вздохнула и подняла глаза к зеркалу.

— Господи, что это? — она изумленно уставилась на свое отражение. Высокая прическа в обрамлении мелких кудряшек. В завитках которой поблескивали драгоценные камни. — Я похожа на барана, которого ведут на заклание.

Калисса упреждающе шикнула, дверь распахнулась пропуская внутрь стражей. Русалка подхватила белую полупрозрачную накидку и накинула ее Лене на голову.

Глава 12

Теперь ее вели гораздо бережнее. Сквозь плотную ткань накидки коридор был словно в тумане. Левую руку обжигало прохладное русалочье кольцо. Лена еще в комнате под накидкой надела его на руку и теперь ощущала тяжесть на пальце. Повернуть его и броситься назад по коридору, оставив в руках стражей накидку. Пока они разберутся в чем дело, пока бросятся ее искать, она сумеет затеряться в переплетении коридоров, или спрятаться в подсобных помещениях. Девушка вздохнула и повернула вслед за конвоирами. Платье шуршало, подметая пол. Впереди показалась дверь парадного зала, в которой произошла ее первая встреча с Велиром. Створки были приоткрыты, гул голосов слышался уже отсюда. Если бежать, то только сейчас. Шум заглушит ее шаги. Но Велир действительно умеет читать душу. Она не сможет нарушить слово. Лена сцепила руки, ощущая как кольцо впивается ей в палец. И шагнула в распахнутые двери.

Разговоры тут же стихли. Перед глазами все плыло, то ли из-за накидки, скрывающей лицо, то ли от волнения. Взгляд выхватывал чьи-то лица, наряды. Вальяжный Мегрен в сером камзоле и плаще, Кемач с палевым котом на плече. Какие-то мужчины и женщины с интересом разглядывающие ее. Рыжее расплывающееся пятно у двери наконец-то идентифицировалось как пара стражей, застывших с обоих сторон от черноволосого узника с синяком на скуле. К свадьбе Кощея приодели, сменив белую рубаху на темно-синий камзол с воротником под горло. Но на запястьях поблескивала тонкая, почти ажурная цепочка наручников. Велир вошел в противоположные двери вместе с каким-то старцем в мантии до пят и толстой книгой в кожаном переплете. Тонкая борода старика колечками свивалась на книге, норовя зацепиться за медную застежку. Велир на мгновение замер, оценивая обстановку, задержал взгляд на Кощее, пристально посмотрел на Лену и едва заметно улыбнулся.

Гости, между тем расступились, освобождая проход. В одном конце которого стояла она, а в другом Велир со стариком. Опустив глаза, она обнаружила, что стоит на красной ковровой дорожке, соединяющей их.

Стены зала были украшены сосновыми ветками. В углу на тарелочке тлела какая-то трава, окутывая гостей пряным дымком. В наступившей тишине тонко и жалобно зазвучала одинокая дудочка, выводившая медленную грустную мелодию, как нельзя лучше соответствующую Лениному настроению. Кто-то легонько подтолкнул ее в спину и она пошла вперед, едва переставляя ноги.

Как она ни старалась медленней шагать, но дорожка все-таки закончилась. Велир встал рядом с ней, прикрыв подол ее белоснежного платья углом своего черного плаща. Старик все же зацепился бородой за застежку книги и теперь пытался незаметно выдернуть кончик бороды из медного зажима, сохраняя на своем лице самое доброжелательное выражение. Наконец он справился. Толстый фолиант раскрылся, обнаружив пожелтевшие страницы с непонятными значками. Велир нащупал под накидкой ее ладонь и сжал ледяные пальцы.

— Начинайте, Веститель.

Старик неразборчиво забубнил что-то, ведя корявым пальцем по строчкам и периодически поглядывая то на Лену, то на Велира. Отвечать ему, видимо, ничего не требовалось и Лена печально разглядывала носки своих туфель. От пряного запаха жженой травы щипало в носу. Дудочка стихла и только монотонный голос старика разносился по залу. В окна робко заглядывало утреннее солнце, разрисовывая стены затейливыми узорами.

— Согласен ли ты Велириан Второй сын Мегрена взять в жены Алену дочь Евгения? — старик перешел на русский язык и возвысил голос.

— Да, — ответ Велира прозвучал незамедлительно.

Старик кивнул и повернулся к Лене.

— Согласна ли ты Алена, дочь Евгения взять в мужья Велириана Второго сына Мегрена?

В зале повисла тишина. Старик удивленно поднял глаза на нее. Велир сжал Ленины пальцы. За ее спиной звякнула цепь.

— Да, — выдохнула Лена, обрывая последнюю ниточку надежды. И, пренебрегая непонятными ей обычаями, откинула с лица накидку.

Старик укоризненно глянул на нее и покачал головой.

— Ты добровольно даешь согласие, девица? — едва слышно спросил он.

За спиной еще раз предупреждающе звякнула цепь. Лицо Велира превратилось в каменную маску.

— Добровольно, Веститель, — устало вздохнула она.

Старик еще раз едва заметно качнул головой и обернулся к окну. На котором стояла так нещадно чадившая тарелочка с травами. Над ней на треножнике была укреплена еще одна, где лежали два бело-золотых кольца с тускло проблескивающими камнями, утопленными в металл. Веститель аккуратно подхватил оба и подал ей то, что побольше. Велир торопливо, опасаясь, что она вот-вот передумает, подставил палец. Но Лена почти не задумываясь, насадила кольцо на палец колдуна, с наслаждением представив вместо них удавку и шею Велира. И равнодушно подставила правую руку под свое.

Официальная часть обряда закончилась. Веститель неторопливо собирал свои принадлежности, хмуря густые брови. Гости стали по одному, по двое подходить к ним, поздравляя Велира и так назойливо разглядывая Лену, что она, плюнув на приличия, снова закрыла накидкой лицо. На пальце блеснуло русалочье кольцо и девушка торопливо спрятала левую руку в складках платья. Велир ничего не заметил, раскланиваясь в этот момент с высоким колдуном с постным лицом и короткой каштановой бородкой.

...Когда я увидел ее в белом ажурном платье рядом с Повелителем, то ощутил только ужасную досаду и злость на идиотку. Столько проблем из-за нее и все зря! Вот она стоит как ни в чем не бывало под ручку с Повелителем, иногда нервно косясь на меня. На пальце левой руки молочно-белым отблеском чиркнуло русалочье кольцо, но пока я промаргивался, чтобы присмотреться получше, Алена уже спрятала ладонь в складках платья и снова нервно оглянулась на меня. Юмал, когда она все успевает-то?!...

Скучная церемония изрядно разбавлялась моим присутствием. Хорошо, хоть камзол позволили поверх рубахи накинуть, но цепи на руках все равно привлекали нездоровое внимание гостей. Эллана, как всегда ослепительная, жалась в углу, кидая на меня тревожные и печальные взгляды, но подойти ближе так и не решилась...

После обряда Велир себя почувствовал гораздо увереннее. Он по-прежнему цепко держал ее за руку, но то, что они не просто фланируют по залу, принимая поздравления, а двигаются в определенном направлении, Лена поняла только когда колдун остановился перед Кощеем. Звук колокольчика возвестил о начале торжественной трапезы и в распахнувшиеся двери не торопясь, двинулись гости, обтекая их и деликатно не замечая цепей на запястьях Кощея. Над их головами медленно плыл дымок.

— Ну, здравствуй Кощей, — Велир пристально разглядывал бывшего соратника, — и чего ты добился теперь? — он торжествующе оглядел опустевший зал.

Кощей мотнул головой, но отвечать не стал.

— Может теперь хоть скажешь, кто тебя надоумил Алену в мир людей вывести? Ужель Ягаба сподобилась интригу сплести? Покайся, а я подумаю, может и прощу еще.

Кощей, до этого равнодушно разглядывавший пол, вспыхнул так, что у Лены кончики ушей запылали.

— Ты, Велир, казнь отменил, думал в ножки брошусь, али духу не хватило? — теперь он с яростью смотрел в лицо колдуна, — так ошибся ты. Ягабе эта девчонка не сдалась, да и мне тоже!

В зале они остались одни. Даже стражей у дверей не было. Напряжение явно нарастало, теперь побледнел Велир, разглядывавший Кощея, так внимательно, словно пытаясь прочитать его мысли.

— Была бы нужда, уж поверь мне, довел бы казнь до конца, — прошипел он, — и задумываться бы не стал. И не терзался бы малодушно, как ты с Марьей.

Лена тоскливо оглянулась. Сейчас они переплюются, а заодно и ей под горячую руку попадет. Она попыталась выдернуть ладонь из захвата Велира, но тот держал ее крепко, даже не обратив внимания на ее жалкие попытки.

— Так что ж остановило-то? — несмотря на свое положение, Кощей усмехался.

Только теперь Лена увидела, что в уголке губы у него запеклась кровь, а от подбородка по шее шли вниз глубокие царапины, как будто он сцепился с кошкой.

— Выкупили тебя, — Велир заговорил медленнее, внимательно разглядывая их лица.

— И кто же? — равнодушно бросил Кощей.

— Жена моя, — произнес Велир с непередаваемым выражением, одновременно дернув Лену за руку.

Лена застыла, впервые услышав свой нынешний статус. Кощей тоже, неприлично таращась на нее. В висках застучали молоточки, запульсировала боль. Велир изо всех сил пытался понять, что же их объединяет.

— Зачем? — так же глупо спросил Кощей обращаясь непосредственно к ней. Судя по ошарашенному выражению лица Кощея, с чтением его Души у Велира тоже вышла накладка.

— Какая девушка не мечтает выйти замуж за принца?! — огрызнулась она. Нашел время, когда и в чьем присутствии задавать вопросы.

...Велир был мрачен и насколько я успел его изучить, таким он бывал, когда не мог чего-то, или кого-то понять. Видимо, девица все же сдержала слово и не проболталась про Агафью. Я тоже молчал, хоть и спрашивали очень настойчиво. Велир дернул ее за руку и почти силком подтащил ко мне. Девица нервно кусала губы и расширенными глазами разглядывала мою побитую физиономию... Казалось она вот-вот расплачется. Ну, наконец-то, — злорадно подумал я... Я машинально отвечал что-то Повелителю, а потому до меня не сразу дошли слова, которые он произнес, пытаясь одновременно прочитать мои и ее чувства: «Выкупили тебя... Жена моя»... Не знаю, как там прошло с чтением еечувств, но с моими он пролетел. Потому как кроме безумного изумления больше ничего и не было. Я совершенно неприлично вытаращился на нее и задал самый глупый вопрос, который только мог: — Зачем?

Плакать Алена не стала, рожу только скорчила, мол — ты что совсем дурак?!

— Какая девушка не мечтает выйти замуж за принца, — буркнула она и отвернулась...

Кощей и сам это видимо понял, потому, что интерес в его глазах потух, сменившись прежним безразличием. Впрочем, теперь к безразличию добавилось просто-таки написанное крупным буквами нелицеприятное мнение о ней. Лена дернула плечом и отвернулась. Она и сама прекрасно могла себя обозвать. Конечно, идиотка! Нашла, кого спасать!

Прерывая их душевную беседу, в зал без стука заглянул Кмерт. Покачал головой, о чем-то безмолвно информируя Велира и снова бесшумно исчез.

— Ладно, — Велир еще раз оглядел бывшего соратника и возвысил голос, — уведите его!

Он еще не закончил говорить, когда из-за двери показались стражи и вывели Кощея из зала.

Велир проводил их взглядом и медленно повернулся к Лене. От его ледяного взгляда, она с головы до пят покрылась мурашками. Но в это время в коридоре раздались голоса.

— После поговорим, — произнес он и повел ее в зал.

*****

На самом краешке роскошного стола стоял бокал с вином, оставленный неосторожным гостем. Багровая жидкость подрагивала в такт шагам. Застолье уже перешло из официальной стадии в ту, когда гости пересаживаются с места на место, громко шутят и норовят опрокинуть очередную чарку без тоста. Лена уже десять минут гипнотизировала бокал, надеясь, что неустойчивое равновесие все же завершится красивым падением, безнадежно испортив серый камзол Мегрена. Бокал пока держался. За долгое застолье у нее затекла спина и постоянно чесалась голова от бесчисленных завитушек, заколок и камней. Велир, казалось, забыл о ней, бесконечно общаясь то с одним, то с другим захмелевшим колдуном. Музыка, представленная все той же заунывной дудочкой и парой неизвестных струнных инструментов, уже давно утонула в шуме голосов. Есть не хотелось и Лена, через силу, запихнула в себя пару пирожков, запив все это морсом. И вот теперь гипнотизировала бокал. Кощея увели сразу же. Кемач глядел на нее со смесью жалости и отвращения. Видимо, он разочаровался в ее умственных способностях и теперь жалел, что взялся ей помочь. Необычного цвета кот лежал у него на плече, имитируя меховой воротник.

К Велиру через толпу гостей, решивших почему-то именно в этот момент встать и размяться, пробиралась очень красивая женщина с русыми волосами и печальными глазами олененка. Колдун галантно поднялся ей навстречу, прихватив свой бокал. О чем они говорили, Лена не слышала, да и не прислушивалась, тоскливо поглядывая на входную дверь, поэтому, мягкий голос, прозвучавший за спиной, оказался для нее полной неожиданностью. — Очаровательная жена моего б-брата скучает? — Кемач полушутя отсалютовал ей бокалом. — Кемач, — шепотом обрадовалась Лена. Колдун вежливо подал ей руку, помогая подняться, и повел, прогуливаясь по залу. Велир тревожно глянул в их сторону, но потом снова отвернулся к своей милой собеседнице. — И как ощущать себя женой В-великого К-колдуна? — светски спросил Кемач, бережно ведя Лену по залу. — Великого Колдуна? — Лена удивленно оглянулась на Велира. — А т-ты не знала? — насмешливо улыбнулся Кемач, — наш род входит в тройку самых д-древних колдовских родов Верволока. Уже д-двух, — непонятно добавил он. — А всего их двенадцать. — Кемач, — Лена остановилась у окна и повернулась к колдуну, — оставим в покое ваше генеалогическое древо. Нам нужно помочь Кощею! — Зачем? — удивился колдун, все так же тепло улыбаясь. — Как зачем? — изумилась Лена, — но ведь он попал в беду потому, что пытался вернуть меня домой! Ты же помогал ему! Кемач молча улыбался, разглядывая Лену, как редкое насекомое. — Алена, — бесконечно терпеливо сказал он, — К-кощей вляпался? Что ж, он сам виноват. Б-боюсь, он стал б-бесперспективен. А такие личности м-мне не интересны. — Бархатистый голос колдуна звучал по-прежнему тепло и бесконечно терпеливо, но слова рассыпались хрусталиками льда. — А как же я? — Лена поежилась под его пристальным взглядом. — Ты? — Кемач равнодушно пожал плечами, — т-ты теперь милая и довольно б-бесполезная родственница, Алена. И я очень надеюсь, что наш н-небольшой разговор останется м-между нами. — А если я все расскажу Велиру? — хмуро осведомилась она, с удивлением разглядывая светловолосого мужчину с аристократической бородкой и взглядом вдохновенного поэта. — Не с-стоит, Алёна, — Кемач склонил голову набок, и снисходительно продолжил — у тебя нет доказательств. П-пойдем, я провожу тебя на место.

Кмерт появлялся в зале еще два раза. Бесшумно проскальзывал за кресло Велира и почтительно склонялся к его плечу, нашептывая что-то. С каждым разом Велир хмурился все больше. На третий раз место рядом с Велиром оказалось занято каким-то мрачным типом с длинными сальными волосами и Кмерту пришлось вклиниться между Леной и Велиром, злобно поблескивая очками.

— «... не опознали», — только и удалось расслышать ей остаток фразы.

Велир задумчиво покусал губу и кивнул, соглашаясь с тем, что Кмерт продолжал бубнить ему на ухо.

— Гости дорогие! — Велир поднялся в полный рост, заставив гул голосов утихнуть. Полный колдун рядом с Мегреном вздрогнул, едва не задев локтем бокал, — жене моей нужно отдохнуть.

Кмерт, по его жесту, клещом впился ей в предплечье, вытаскивая из-за стола. Велир, судя по всему, намеревался продолжать застолье. Гостям уже было все равно. Только Кемач проводил ее хмурым взглядом. Кмерт повел ее вдоль столов, крепко держа под руку. На полпути Лена резко остановилась. Кмерт развернулся к ней, готовый предотвратить любую выходку. И локтем зацепил стоящий на краю стола бокал, отправляя его в красивый полет.

Глава 13

— Добро пожаловать в твои личные покои, — Кмерт склонился перед ней в шутовском поклоне, открывая деревянную дверь.

Девушка со вздохом опустилась на лавку. Ну, вот и приплыли. Новый статус никак не улучшил условий ее проживания. Она была в уже знакомой ей комнате с двумя лавками и окном, забранным решеткой.

Под окном что-то зашуршало. Сняв из-под свечки миску с водой, Лена замерла, разглядывая в колышущейся воде свое отражение. Серые глаза, курносый нос. Ничего особенного. Среднестатистическая. Прилежная школьница, умница-студентка. На практику ее взяли первой. Таких безропотных и безотказных на работе любят. Но никогда она и представить не могла в себе подобного упрямства. Первоначальное оцепенение, после ее внезапного похищения со скучной экскурсии, сменилось глухим раздражением, а потом и злостью на колдунов, которые использовали ее в своих планах, даже не удосужившись не то, что поинтересоваться ее мнением, а просто идентифицировать Лену, как живое существо со своими мыслями и желаниями. За окном снова послышался шорох веток. Гнусаво взвыл кто-то. Лена прижалась щекой к решетке, краем глаза заметив серую тень, мелькнувшую и растворившуюся в мельтешении листьев. Снова напористо и деловито затрещали кусты. В просвете между ветками показались рыжие куртки, послышался треск рвущейся материи, брань и снова все стихло.

— Все интереснее и интереснее, — задумчиво пробормотала Лена, потирая на щеке след от решетки.

— Аленушка!

Лена вздрогнула, оплескав себе ноги из миски.

Из-под лавки показался карий глаз и знакомая норвежская бородка, воинственно торчащая вперед. Домовой выполз целиком, брезгливо стряхнул с рукава налипшую паутину и оглядел Лену с ног до головы.

— Мда, грязновато тут у тебя, — он ловко вскарабкался по деревянной ножке на лавку и еще раз старательно отряхнулся, — чего ж не убираешься, хозяюшка?

— До тебя никто не жаловался, — парировала Лена и тут же возмущенно зашипела, — какая я тебе хозяюшка?!

— А кто сегодня женою Велиру стал? — фыркнул Гнетко и всей пятерней полез чесаться под бороду.

— Да чтоб ему пусто было, Велиру вашему! Меня, между прочим, никто особо и не спрашивал! — Лена осеклась, заметив хитрый блеск карих глазок и довольную ухмылочку домового, — так ты нечисть мелкая, меня еще и дразнишь? — она замахнулась.

Но тот ловко сиганул за лавку. И уже оттуда донесся его нравоучительный голосок:

— Не дразню, а проверяю. Кто знает, какие золотые горы тебе там наобещали, а хозяйскую голову под топор подставлять неохота.

— Какую хозяйскую голову? — устало вздохнула она.

Гнетко выглянул из-за лавки и, убедившись, что расправа ему не угрожает, снова вскарабкался на лавку.

— А ты не ругайся, а выслушай лучше, — он почесал бороду, выскреб оттуда еще кусочек паутины, скатал ее в шарик и домовито спрятал с карман, — Вольг, как ты в Медвежки ушла, убивался сильно. И Марья с ним до сих пор не разговаривает. А уж как про обручение услышали, так Вольг вообще с лица спал.

Лена тихонько присела рядом, подперев ладонью голову и болтая босыми ногами с которых только что сбросила опостылевшие туфли.

— И что?

— Думал-гадал, потом собрался, меня с собой взял, да к замку пошел. Шел все себя корил, аж зубами поскрипывал. Совсем, говорит, обабился, как семью завел, сердце жиром заросло, коли девчонку в беде бросил.

— Да за что корил-то? — не выдержала Лена.

— А ты не знаешь? — удивился Гнетко.

— Нет, — Лена вцепилась в один из локонов и потянула его вниз, пытаясь распрямить.

— Так знали Вольг, да Марья, что нельзя тебя в Медвежки отпускать. Не спрятаться тебе от Велира. Марья то хотела тебя укрыть, да Вольг уперся. Забоялся он. — Гнетко спрыгнул с лавки и попытался заглянуть Лене в глаза.- Ты не думай, не трус он. За Марью да детей испугался.

— Да ладно, — Лена махнула рукой, — чего уж теперь.

— Хозяин сам до тебя добраться думал, да не подпустили его. По саду везде стражи расставлены. Уж очень Велиру хочется знать, кто тебе, окромя Кощея помогал, да сарафан красный дал.

— Угу, — Лена задумчиво почесала висок, — а чем бы Вольг мне помочь смог?

— Так вот и думай. Хозяин меня к тебе послал. Не зря, значит, знакомились. И велел тебя расспросить — как тебе помочь, да чем?

— Да если бы я знала, — вздохнула Лена. И тут же тревожно замолчала.

За дверью послышались шаги.

-... слушай, Гнетко, — Лена склонилась к самому уху домового, — а ты-то как сюда попал?

— Дык, для домовых то не задача. Главное человека видеть, да знать, а тогда мы в любое место к нему выйдем. Сквозь все преграды пройдем, коли тепло его руки чувствовали. Вот только извини, место то опознать не сможем. Сама думай, давай.

Никаких умных мыслей в голову не шло. Вместо этого Лене в голову опять полезла всякая ерунда. Почему-то вспомнился Медвежьегорский музей и новый зал Карельской мифологии — первый и последний пункт ее Карельской экскурсии. И ее спонтанное решение — поездка в Карелию. Спонтанное ли? Скорее всего нет. До этого ее жизнь была настолько разумной и логичной, что выбирать ничего и не требовалось. Или выбор был настолько явен, что глупо было бы поступать по-другому. Институт — оптимальное соотношение престижного ВУЗа, и количества баллов, которые она могла набрать на вступительных экзаменах. Экономический факультет, конечно. Ведь по маминым словам, он был самым модным в то время. В будущем скучная должность ведущего бухгалтера в фирме, торгующей кондиционерами. Так ведь зарплата неплохая, к тому же чистенький офис недалеко от дома. Всего лишь пятнадцать минут на троллейбусе. И первая стажировка — она же подработка на лето в той же фирме. Чтобы, как говорила мама «закрепиться». Даже в первый в жизни отпуск Лена собралась скорее за компанию. Если подруги выбрали модный в этом сезоне Бодрум, то почему бы и нет.

Здесь же, по сути, происходит то же самое. За нее уже все решили, продумали и даже сшили ей свадебное платье. И вроде все то же самое — решения разумные и логичные. Так почему же ей так отчаянно хочется поступить наперекор? Вплоть до явных глупостей?

— Ну, надумала чего? — недовольно вырвал ее из воспоминаний Гнетко.

Свечи им так никто и не зажег и в чернильной темноте только неярко серело окно в перекрестье решетки. Глаза домового отражали рассеянный свет звезд, проникавший в окно и светились, как у кошки.

— Гнетко, — негромко позвала Лена, — а в замок кто-нибудь извне пробраться сможет?

— Сможет, — домовой поерзал, устраиваясь поудобнее на жестких досках, — колдун какой, али ведьма, коли на всю голову ушибленный, если решится супротив Мегрена идти.

— Ну насчет того, что на всю голову — в этом можно даже не сомневаться, — усмехнулась Лена, — Гнетко, возвращайся к Вольгу и пусть он пойдет знаешь куда... — и Лена склонилась к самому уху домового.

Закат сменился чернотой ночи, а Гнетко все не было. Музыка в праздничном зале становилась все громче. Лена потянулась, распрямляя затекшие руки и ноги. Что ж, идея была изящная, но видимо не сработала.

Дверь ее темницы заскрипела, приоткрываясь.

— Ты, девица, совсем с ума спрыгнула, да? — в проеме полуоткрытой двери злая как сто чертей, стояла, покачиваясь, тетка Кощея, недобро посверкивая глазками из-под припухших век. Из-за ее юбки нерешительно выглянул Гнетко.

— С вами спрыгнешь, — едва слышно буркнула Лена, ощущая как по спине ползет противный холодок.

Но ведьма услышала. Зашипела и встряхнулась, как большая собака, звеня цепочками и браслетами в обилии накрученными вокруг шеи и запястий.

— От тебя поди, отвяжись, — злобно сплюнула она. Глаза у старухи были неестественно черные, словно зрачок был разлит во всю радужку. — Дверь я тебе открыла, стражей убрала. На остальное уж не обессудь, сил нету и так все обереги по дому собрала, уходить мне отсюда нужно. — Старуха качнулась, устало вздохнула и, развернувшись, тяжело зашаркала по коридору. — И учти, — она воздела палец с острым птичьим ногтем к потолку, — одна отсюда сбежишь, да Кощея не освободишь — из-под земли достану, не жить тебе, девица.

— Погодите, — Лена прислушалась к дыханию спящих стражей, — Вы же совсем не удивились, когда увидели здесь вместо Кощея меня!

— Конечно, не удивилась, — ведьма обернулась к Лене и ее еще раз качнуло, ее лоб был покрыт испариной, а черные глаза выделялись на побледневшем лице, — а то я не определю, кто за дверью скрывается — племянник мой, али девка неразумная.

— Так почему же вы все же усыпили стражей и открыли дверь? — Лена растерянно остановилась, глядя на теряющую силы старуху.

— Не пройти мне в подвалы. Знает Велир, чей родственник Кощей. Не работает. Там. Колдовство мое, — старуха говорила все медленнее. Теперь и над верхней губой у нее появились бисеринки пота, — спасай племянника. Иначе не жить тебе, отовсюду достану... — ведьма махнула рукой и грузно скрылась за поворотом.

Еще пару минут раздавались ее шаркающие шаги, а потом и они стихли.

— Ну и кто кого одурачил?! — Лена задумчиво почесала бровь и уставилась на нерешительно застывшего в коридоре Гнетко.- пойдем что ли?

— Куда?

— Подвалы разыскивать, — процедила сквозь зубы Лена, — мало было своих проблем, так теперь еще и Кощея искать надо!

Гнетко как-то странно поморщился, но все же спорить не стал.

— Мне тут она того, фляжку передала. Велела Кощея напоить, а то в темнице ему, наверняка, пить не дают. Цепей порвать он не сможет. — Гнетко, будто бы с облегчением всучил Лене округлую фляжку, заткнутую деревянной пробкой.

— Да? — Лена взвесила в руке фляжку, оказавшуюся вопреки зрению довольно тяжелой. На ее боку тускло поблескивал узор, напоминавший съежившегося паука. Она аккуратно обошла ногу полулежащего стража и повернула русалочье кольцо. Под ложечкой засосало, по коже пробежался легкий озноб, а окружающее пространство словно подернулось легкой дымкой. Гнетко со знанием дела оглядел ее с ног до головы и одобрительно кивнул.

— Кольцо русалочье? Дело. Ну, так пошли скорее, чего стоишь?

— Погоди, ты что видишь меня что ли? — прошептала Лена в спину домовому, торопливо вышагивая вдоль по коридору.

— А как же! — Гнетко приложил палец к губам и сам понизил голос, — от людей, да от колдунов колечко тебя спрячет, а от русалок, да домовых не схоронишься, — Гнетко еще раз прижал палец к губам и окончательно замолчал.

За поворотом полулежал светловолосый страж с усиками щеточкой. Он уже начал приходить в себя и теперь изумленно хлопал глазами, оглядываясь по сторонам. В шаге от него валялся выпавший из рук меч. Лена торопливо пробежала мимо, подобрав юбку. Ворс ковра щекотал босые пятки. Как и сказал Гнетко, мужчина проигнорировал ее, мазнув по Лене пару раз бессмысленным взглядом. Рассудив, что подвалы, о которых говорила старуха, находятся в нижней части замка, девушка побежала вниз по лестнице, торопясь избежать встреч с остальными охранниками. Платье шуршало при каждом удобном случае. Гнетко бодро семенил рядом, иногда забегая вперед, чтобы разведать обстановку за поворотом. Деревянные стены сменились каменной кладкой, факелы стали встречаться реже, а прохлада ночных коридоров сменилась зябким холодом подземелья. Они спустились всего на два этажа, а у Лены создалось впечатление, что они уже глубоко под землей.

Их путешествие закончилось у поворота, за которым открывался вид на узкую дверь, за которой просматривалась лестница вниз. Сама дверь была распахнута, но два стража, подпиравшие спинами каждый свой косяк, делали проход вниз совершенно невозможным. Во-первых — они стояли так близко, что, проходя, Лена непременно задела бы их пышной юбкой, а во-вторых — не услышать шорох ткани в гулкой тишине подземелья было бы очень затруднительно.

— Приплыли, — беззвучно прошептала девушка, повернувшись к Гнетко.

Тот растерянно пожал плечами и еще раз высунулся из-за угла, оценивая обстановку. Стражи позевывали, мутно поглядывая вокруг. Окон в подземелье не было, но Лена кожей чувствовала, как на улице становится светлее с каждым мгновением. Скоро заорут петухи и краешек солнца покажется над острыми крышами Медвежек. Лена вздохнула и стянула с себя юбку. Гнетко отвернулся и старательно покраснел.

— Да ладно тебе, — не выдержав, зашипела Лена, убедившись, что бравые охранники заветной дверцы остались далеко позади, — у нас в таких брючках по улице девушки летом разгуливают. Бриджи называются.

Юбка осталась в коридоре на полу за поворотом, по счастью так и не став видимой. Ленин наряд сейчас представлял из себя корсетный верх с открытой шеей и кружевными рукавами и абсолютно целомудренные панталончики до колен. Но Гнетко так старательно краснел и отворачивался, что Лене стало неудобно. Стражей они прошли минуты две назад — Гнетко бесшумно юркнул в проход и скатился, как мячик по лестнице. Лена, затаив дыхание и повернувшись боком. И чуть не испортила всю операцию, споткнувшись на первой ступеньке лестницы. К счастью, в это время наверху раздались голоса и шум шагов. И теперь они крались мимо запертых дубовых дверей с небольшими решетками-оконцами, с тревогой прислушиваясь к нарастающему гулу за спиной. Определить ту, за которой на данный момент находился Кощей, не составляло труда. Возле этой двери тоже был выставлен караул, также как и верхний, подпирающий спинами стены. При приближении Лены стражи резко отлепились от стены и вытянулись в струнку. Гнетко, додумавшийся обернуться первым, бросился в темноту коридора. Лена, оглянувшаяся следом, беззвучно ахнув, метнулась к противоположной стене. В компании Кмерта и десятка стражей, к двери темницы шествовал Велир. Лена судорожно нащупала на груди амулет Вольга и, молясь, чтобы он сработал, принялась отступать вглубь коридора, пока не уперлась спиной в стену. Дверь в темницу Кощея оказалась последней, а обманчивая темнота обернулась черной стеной. Теперь, ощупывая руками прохладные камни и стараясь не поворачиваться спиной к Велиру и его компании, Лена поняла, что оказалась в тупике. Коридор был слишком узким, чтоб пройти незамеченной мимо такой большой компании. Оставалось только ждать. Велир не останавливаясь, откинул засов темницы и прошел мимо затаивших дыхание охранников внутрь. Кмерт наоборот, остался снаружи, повертел головой, словно принюхиваясь и плавно, по-кошачьи направился в сторону Лены, шевеля пальцами, будто щупая воздух. В сумраке подземелья его невыразительное лицо смазывалось, темная одежда скрадывала движения и только узкие очки поблескивали, отражая свет редких факелов. Сквозь пелену заклинания это и вовсе выглядело так, как будто очки плывут к ней по воздуху. Смотрелось почему-то очень жутко. Девушка сглотнула всухую и вжалась в стену, ощущая спиной выпуклость каждого камня. Гнетко жалобно моргал из темного угла, не в силах что-либо предпринять. Шаг, еще шаг. Лена медленно согнула ноги в коленях, готовясь оттолкнуться от стены и броситься мимо колдуна к выходу. Стражи, до того шумно обсуждавшие что-то, как назло, притихли, прислушиваясь к происходящему в темнице. Еще полшага. Лена набрала в грудь побольше воздуха.

— Не тебе, отступнику, рассуждать о чести! — голос Велира прозвучал громко и рассерженно. Видимо, диалога не получилось и стороны сразу перешли к взаимным обвинениям.

Кмерт замер, полуобернувшись к двери темницы и неторопливо направился обратно, прислушиваясь к нараставшей перебранке. Лена аккуратно выдохнула и тихонько съехала по стеночке, сцепив разом задрожавшие руки. Гнетко смахнул со лба капельку пота.

— ... коли ты у меня в темнице свою жену разыскиваешь, — голос Кощея звучал намного тише.

В темнице повисла тишина. Видимо, Велир задохнулся от негодования, потеряв дар речи. Кмерт поправил на носу очки и скользнул в дверь темницы.

— ... не ощущаю ее, — донесся до Лены его задумчивый голос.

— Я тоже, — голос Велира прозвучал неожиданно ясно и спокойно, — не здесь ее нужно искать.

Глава 14

Кмерт с Велиром вышли из темницы. Кмерт тут же принялся раздавать указания стражам, поминутно поправляя очки. Рвения у стражей Лена не заметила. Тем не менее, вскоре колдуны направились обратно к выходу, у двери в темницу осталась только прежняя охрана, и один новый с черным поясом, резко выделявшимся на фоне рыжей куртки. Он молча отошел подальше от двери и застыл у стены безмолвным изваянием.

Русалочье кольцо стало ощутимо холодить палец. Гнетко, до этого беспокойно поглядывавший на нее, подобрался поближе.

— Плохо дело, время колечка истекает, — шепнул он одними губами.

Лена поежилась. Она уже давно ощущала легкое покалывание в пальце, но только теперь додумалась связать его с окончанием времени действия.

— Гнетко, — она склонилась к домовому, — а ты Кощея знаешь?

— Знаю, — даже в едва слышном шепоте прозвучало столько неприязни, что Лена удивленно подняла бровь. Но вникать в перепады настроения домового не было времени. — Ты к нему попасть сможешь?

— Смогу, наверное, но.... — он насупился, — не пойду.

— Почему?!

Один из охранников обернулся, заставив Лену прикрыть рот ладонью и испугано замолчать.

— Не буду я его спасать, — домовой сказал это так уверенно, что шепот прозвучал как крик.

— Ты что спятил? А зачем мы по-твоему сюда пришли? — Лена покрутила пальцем у виска, но Гнетко даже глаз не поднял.

— Не буду! Сама спасай!

Теперь они переговаривались беззвучно, больше читая друг друга по губам, чем слушая.

— Здравствуйте! Приехали! — она покосилась на колечко и решительно скрестила руки на груди. — Тогда и я никуда не пойду. Минут пятнадцать осталось, а потом меня стражи увидят. Как ты думаешь, что тебе Вольг после этого скажет!?

Гнетко сжал кулачки и побледнел.

— Ты! Ну и оставайся! — он отвернулся и сделал шаг в сторону выхода.

На мгновение Лене показалось, что он и правда уйдет. Но Гнетко замер потоптался и злобно блестя глазами, подскочил к ней и вырвал из ее руки фляжку. — Говори, злыдня, что делать нужно?!

— Вот это уже другой разговор!

*****

...Время растянулось. Темнота, разбавленная слабеньким дрожащим светом факелов и не для того, чтобы узнику было веселее, а чтобы можно было его видеть через зарешеченное окошко двери, клубилась по углам. За дверью негромко переговаривались стражи. Руки затекли и пальцы уже не ощущались, но на тупую ноющую боль в запястьях лучше не обращать внимания, теперь это надолго. Во рту пересохло, губы по ощущениям походили на наждачную бумагу. И все же я был жив. А тишина и темнота темницы, как никогда способствовали мыслительному процессу. И я думал. Значит, девица, то бишь Алена согласилась на обручение. Странное поведение. Другая бы на ее месте со всех ног подальше кинулась, зажимая уши и уговаривая себя, что все ей это привиделось... А уж откуда она успела взять русалочье колечко — вещь редкую, я и то его в своей жизни пару раз видел всего, а уж держать так и не доводилось... Чувствую, веселая жизнь у Велира начинается...

И я совсем не удивился, когда на моем плече, чувствительно двинув пяткой мне в ключицу, появился домовой с воинственно торчащей бородкой в обнимку с флягой...

Лена стояла в шаге от двери, разглядывая толстый засов. Стражи равнодушно скользили по ней взглядами. Один из них, вытащив из ножен короткий охотничий нож, вдумчиво чистил ногти. Запах выделанной кожи, лука и колбасы, рядом с ними были такой интенсивности, что у девушки свербило в носу. Она напряженно прислушивалась, хотя, этот звук пропустить вряд ли получится.

Звон разлетевшихся на осколки цепей, прозвучал, как набат. Даже ожидаемый, он так внезапно разорвал тишину, что Лена на секунду замерла и только после этого бросилась отодвигать тяжелый засов. Дверь распахнулась с такой силой, что вполне можно было обойтись и без засова. А если бы Лена не успела отскочить, то одним беглецом сейчас бы явно было меньше. Стражам не повезло. Одного из них припечатало дверью и он теперь сползал по стене, выронив нож. Второй, застыл, наполовину вытащив меч из ножен. Кощей вырвался из темницы как ангел возмездия устрашающе звеня остатками цепей. Страж все-таки решил атаковать, меч со свистом вылетел из ножен. И тут же вывалился из отведенной для замаха руки. Обрывок цепи оказался крепче его лба. Парень с грохотом обрушился на землю. На плече Кощея, цепляясь за ворот его камзола, восседал Гнетко, торжествующе размахивая опустевшей флягой. Колдун стремительно наклонился, подбирая выпавшее из рук противника оружие. Гнетко чуть не слетел с его плеча и вцепился в ворот камзола двумя руками, выронив фляжку. Лена по инерции подобрала ее, а заодно и нож, валявшийся рядом. И чуть не заорала от неожиданности. За эти пару секунд обстановка в коридоре радикально переменилась. Кощей неподвижно застыл посреди коридора, раскинув руки, Гнетко замер у него на плече, с ужасом разглядывая последнего стража. Того самого, который обосновался в глубине коридора. А тот, прищурившись, рассматривал неподвижную композицию из двух беглецов и неприятно ухмылялся. Но гораздо неприятнее ухмылки оказался черный тускло поблескивающий пистолет, дуло которого смотрело прямо в лоб Кощея. И судя по всему, страж отлично умел им пользоваться.

— Бросай меч, Кощей.

Кощей остался неподвижен, только пальцы аккуратно разжал, выпуская оружие из руки. Звон выроненного из пальцев колдуна меча и эхо от его падения, прокатившееся под сводами коридора, дали Лене буквально несколько секунд. Их впритык хватило, чтобы прокрасться мимо Кощея с Гнетко, мимо стража с пистолетом. Тоскливо покоситься на выход и с силой опустить тяжелую рукоять ножа на затылок стража.

От грохота и собственного визга у нее заложило уши. Пуля выбила искры из каменной стены за спиной Кощея. Гнетко скатился с его плеча зажимая руками уши и затих на каменном полу. Застывшие секунды вместили в себя ее ужас, когда страж, вместо того, чтобы упасть, медленно обернулся к ней и лишь затем, выронив пистолет, боком завалился на пол. Изумленное лицо Кощея, который рефлекторно поднял и посадил Гнетко обратно к себе на плечо, свое вялое удивление, что все свои вроде живы и невредимы. И тошнотворный ужас, от мысли, что она убила этого типа с пистолетом. Словно отвечая на ее мысли, Кощей склонился над поверженным, предварительно оттолкнув пистолет в темноту коридора, и пощупал у того пульс на шее.

— Без сознания, — с удовлетворением констатировал он и тут же принялся настороженно всматриваться в пустоту, глядя прямо сквозь Лену.- Кто здесь?

— Я, — свой охрипший голос Лена и сама не узнала.

Но Кощей только кивнул и протянул руку, чуть не ткнув ее в живот.

— Ну а кого еще можно ожидать. Уходим, сейчас сюда весь замок сбежится.

Первые представители как раз показались в конце коридора и оказались теми самыми охранниками узкой двери. Но, разглядев безоружного Кощея с домовым на плече, почему-то смущенно затормозили. Будь их воля, они, возможно, развернулись бы и бросились в обратную сторону, но в это время колдун выбросил вперед правую руку. Его кисть на мгновение окуталась голубоватой дымкой, а стражей отбросило назад, прокатив по полу. Кощей еще раз протянул руку в пустоту, где по его представлениям должна была находиться Лена. Девушка оббежала колдуна и вложила свою руку в его ладонь.

...Я бы еще долго хватал руками воздух, но Алена наконец сама вложила ледяные пальцы в мою ладонь и мы побежали. Замок я знал лучше, тут преимущество было на моей стороне. Стражи бестолково метались по этажам и не думая организовывать засады по периметру выходов, как полагалось при побеге узников. Мне приятно было думать, что ребята просто не хотели меня подставлять. Васька-рыжий проскочил мимо меня демонстративно глядя в потолок, а Ренер, встретившийся на повороте, даже не подумал скрывать своих чувств — радостно заухмылялся и смылся в сторону лестницы, откуда доносился топот ног. Я помчался дальше, с него станется и общий сбор объявить для прикрытия моего отхода, а тогда Косой Кронек вполне может размяться и за его счет. Алена стойко шлепала следом, спотыкаясь и чертыхаясь себе под нос....

Дальнейший побег из замка слился для нее в мелькание лестниц и коридоров. Кощей вел ее какими-то окольными путями и служебными переходами. Пару раз они поднимались по лестнице вверх, три раза спускались. Дважды им навстречу выскакивали вооруженные стражи. И всякий раз битва заканчивалась так же быстро и бескровно, один раз смутно знакомый парень, вместо того, чтобы попытаться задержать колдуна, радостно отсалютовал ему мечом и, сияя улыбкой, унесся дальше по коридору. Замок гудел. Когда Лена начала думать, что этот бесконечный бег по лестницам никогда не закончится, они выскочили в коридор, пропахший прелой картошкой и луком. Со звоном улетело в темноту пустое ведро, о которое споткнулась Лена, дурниной заорала тетка в грязном переднике, Кощей распахнул низкое окошко и они по очереди вывалились на свободу прямо на свежевскопанную грядку. Солнечный свет ударил по глазам, заставив зажмуриться. С визгливым кудахтаньем вывернулась из-под ног возмущенная курица и они бросились вглубь парка. Под ногами сочно хрустела трава. Пару раз Лена спотыкалась о разрыхленную землю, отметив про себя, что Гнетко, зажмурившись оседлал Кощея, как трехлетний ребенок папу, обхватив его руками за шею. Позади раздавались крики, которые временами перекрывал чей-то визг. А потом, внезапно, все закончилось. Они выскочили из деревянной калитки, за которой сразу начинался пролесок. Позади полыхнула желтая вспышка, заставив Кощея криво усмехнуться. И колдун перешел на быстрый шаг, направляясь вглубь леса. То ли пожалел Лену, которая резко сбавила скорость и, согнувшись, схватилась за онемевший от бега бок, то ли опасаясь получить в глаз веткой шиповника, в обилии растущего здесь и перегораживающего лес не хуже заградительной полосы.

Гнетко осторожно приоткрыл один глаз и рискнул оторваться от шеи колдуна, одной рукой приглаживая вздыбившуюся бороду.

— Хозяин...

Серая тень промелькнула в прыжке мимо Лены и покатилась, сцепившись с Кощеем в плотный комок.

— Вольг!

Над распростертым на земле Кощеем недвусмысленно скалил зубы огромный, пепельно-серый волк.

— Вольг? — теперь в ее голосе проскользнуло явное сомнение. Дикие глаза волка светились звериной яростью. Верхняя губа подрагивала, обнажая белоснежные зубы. Из уголка пасти тянулась ниточка слюны, капая на камзол Кощея.

— Хозяин не надо! — Гнетко выпутался из куста, куда его отбросило при падении и засеменил к оборотню. — Хозяин, он с нами!

Волк рыкнул, но все же сомкнул челюсти и даже переступил лапами, убирая их с груди колдуна.

— Вольг, — Лена отмерла и бросилась к волку, уткнувшись носом в густую шерсть, — спасибо тебе!

Волк еще раз утробно рыкнул, посмотрел на нее. В его глазах понемногу пропадал дикий блеск. И вдруг, огромным прыжком, исчез в ближайших кустах, вырвавшись из объятий девушки и мгновенно затерялся среди листвы.

— Что это он? — Лена растеряно подала руку колдуну и опомнилась, только когда Кощей безошибочно сомкнул горячие пальцы на ее запястье, держась за грудь и кривясь от боли, — ты что меня видишь?

— Теперь да, — колдун невозмутимо осмотрел разорванный рукав и снова сморщился, потирая бок, — славно Вольг меня помял.

Девушка бросила взгляд на руку. Русалочьего кольца там больше не было. Только с пальца, оставив за собой влажную дорожку сорвалась прозрачная капля и затерялась в густой траве.

.... «Сетка» ухнула на замковый сад когда мы уже выскочили на поляну. Ничего себе, у Велира методы. Все равно что гранатами от комаров отмахиваться... Алена проявилась мгновенно. Я только вдохнул полной грудью, после того, как Вольг, едва не выбивший из меня дух, убрал лапы, а она уже переминается с ноги на ногу. Вольг покраснел даже под волчьей шкурой. На девчонке из одежды были только панталончики с кружевными оборочками, какие я пару раз у Элланы видел и корсет. Юбку и туфли она скинула где-то по дороге. Оно и правильно. Минутное промедление и попались бы. А «сетка» вещь суровая. Я под нее всего один раз попал, на полжизни хватило...

— А почему он убежал? — Лена беспомощно обернулась к Гнетко.

— Ну, у меня есть две версии, — усмехнулся Кощей, — либо ему не понравился твой экстравагантный костюм, либо он хочет лично высказать тебе все, что думает о моем присутствии.

— Ой, у нас так летом пол-института ходит! Бриджи называется! — оскорблено фыркнула Лена.

— Зачем ты привела к нам врага, Алена, — Вольг вышел из кустов уже в человеческом облике, на ходу натягивая через голову свободную рубаху. К Лене он старался не поворачиваться, а потому стоял боком.

— Вольг, мы вместе убежали, — жалобно шмыгнула носом девушка, — если бы не Кощей, я бы из замка и не выбралась.

— Алена, — Вольг на мгновение обернулся к ней и тут же смущенно отвел глаза, — Кощей верный соратник Велира. И теперь он выдаст и тебя и меня при первой же возможности.

— Не выдам, — колдун снял камзол и накинул его на плечи Лене. Та побыстрее вдела руки в рукава и застегнулась. Вольг обернулся к ним уже гораздо спокойнее.

— Что ты сказал, колдун? — уже на полтона ниже спросил он, обращаясь непосредственно к Кощею.

— Я не выдам ни Алену, ни тебя с Марьей, ни... — колдун усмехнулся и посмотрел на домового, — ни Гнетко. Ты знаешь, Вольг, что я говорю правду.

Вольг замолчал, смущенно запустив руку в густую шевелюру.

— Слушайте, а может выясним отношения в более благоприятной обстановке? — жалобно предложила Лена, удивленно разглядывая пустую фляжку, которую подобрав в темнице, до сих пор по инерции тащила с собой.

Дополнительными аргументами к этому предложению, помешавшими ей как следует размахнуться и зашвырнуть флягу в кусты, затрещали эти самые кусты. Неожиданно и очень близко. Заставив их застыть на мгновение, а потом слаженно броситься в лес. Кощей по привычке подсадил себе на плечо Гнетко. Вольг схватил скривившуюся (она еще за то раз не отдышалась) девушку. Преследователи радостно вскрикнули и затрещали ветками с большим энтузиазмом. Метров через двадцать Кощей отстал, посылая преследователей в красивый полет. Лена уже не скрываясь держалась за бок, хватая ртом воздух.

— Уйдут?! — полувопросительно — полуутвердительно прозвучало за их спинами. Проверять это предположение преследователи не торопились. То ли побежали за подмогой, то ли затаились в кустах. — Юмал, так не уйдем! — Вольг на минуту исчез в зарослях, вернувшись уже в образе серого волка, — садитесь!

Колдун оседлал Вольга и рывком подсадил Лену. Вольг покачнулся, принимая себе на спину двойной груз, но все же двинулся, тяжело разгоняясь. Тугая ударная волна пригнула к земле кусты, распластала траву и стряхнула на поляну дождь шишек и сосновых иголок. Но беглецы были уже далеко.

Глава 15

Вольг лежал боком к костру, умостив на лапах лобастую голову и демонстративно отвернувшись от них. От его мокрой шерсти валил пар. Вся одежда беглецов, кроме приличествующего минимума, сохла, растянутая между несколькими рогатинами. Волк дрогнул боком, стряхивая на землю капли и укоризненно, по-человечески вздохнул. Со стороны создавалось впечатление, что это не у него подвернулась лапа на глинистом обрывистом берегу, из-за чего вся компания с воплями скатилась в речку с каменистым дном и такой студеной водой, что у Лены не только сразу заломило зубы, но и перестали ощущаться руки и ноги. Когда они выбрались из воды, стало ясно, что двигаться дальше не обсушившись, нет никакой возможности. Солнце стояло высоко в зените, пробивая лучами густые кроны деревьев и разбросав по лесу светлые пятна, но особого тепла не давало. Пока Лена топталась, наблюдая как с нее и Вольга натекают лужицы, колдун наломал с ближайших елок сухих веток и, сложив их в центре поляны поднес ладонь к самой горке. Из ее центре показался тонкий дымок и через секунду сухие ветки полыхнули почти бесцветным высоким пламенем. Вольг опять укоризненно вздохнул и повернулся к костру другим боком. — Ну что, господа невольные соратники? — Кощей мужественно выпятил вперед подбородок, хотя скорее всего, просто посильнее стиснул зубы, чтобы не стучали от холода. — Для начала согреемся, — Лена поднесла к костру онемевшие ладони.

— Да и одеждой разжиться не помешало бы, — колдун зябко обхватил плечи руками. — А, Вольг?

Волк глухо взрыкнул. Поднялся и потрусил прочь, так и не повернувшись к ним.

— Куда он? — Лена удивленно проследила, как исчезает в кустах серый хвост и замирают едва потревоженные ветви, — он же не обсох совсем?!

— Надеюсь, все же раздобыть нам одежду, а не сдать меня.

— Не может быть! — с уверенностью тряхнула головой Лена. С волос полетела россыпь брызг. — Вольг не выдаст!

— То-то и оно, — невесело усмехнулся Кощей, — попал он между молотом и наковальней.

— Это почему? — Лена глянула в просвет между свесившимися на лицо прядками на колдуна.

— Рад бы он меня извести, да тебе навредит. И тебя отсюда вытащить без меня не сможет. Вот и мается.

— Так что же между вами произошло?

Гнетко порывисто вздохнул и машинально отодвинулся от Кощея. Солнце зашло за тучку и в лесу сразу стало темнее. Птицы, до этого бесновавшиеся на ветвях, так, что от трелей закладывало уши, приумолкли и теперь только неуверенно пересвистывались друг с другом.

Молчание колдуна затянулось так надолго, что Лена решила — ответа она уже не дождется. И только когда случайная тучка сползла с солнца, Кощей отвел взгляд от огня и заговорил. Медленно, взвешивая каждое слово.

— Года два уж почитай прошло, с тех пор, как Наместника Приграничья назначали. Край-то беспокойный, с людьми соседствует, но богатый. Мегрена тогда на Общем Вече с Ренаром схватился. И голоса тогда почитай поровну разделились, на пару голосов только у Мегрена больше вышло. Да народ в Приграничье за Ренара стоял. Мы с Велиром тогда в Приграничье отправились. Кого уговорами, кого подарками улещали. Последний день остался. я тогда к Вольгу пришел...

Солнечный день померк, уступив утренним пасмурным сумеркам. А в прозрачных изгибах дымка перед Лениным взглядом проступили потемневшие бревна сруба. Такого уютного дома Марьи и Вольга.

Лапы ели с трогательными салатовыми кисточками покачивались, открывая огромного пепельно-серого зверя, недвусмысленно скалящего зубы. Грязь чавкала под рыжими сапогами нерешительно мнущихся стражей. Кончики их мечей смотрели в землю.

Вольг пошире расставил лапы и, пригнув голову, рыкнул весомо и гулко. Желтые глаза пылали неприкрытой ненавистью.

Кощей шел, выставив вперед правое плечо, как против сильного ветра. Шаг, еще шаг. Волк бросился вперед, целясь противнику в горло. Глухой удар, визг и оборотень прокатился по траве, сбивая росу и снова, прихрамывая, бросился на ненавистного колдуна, который даже не стал доставать меч. Удар. И снова примятая дорожка обозначила путь, по которому прокатило Вольга. Но и Кощей уже побледнел. Черные, разлитые во всю радужку зрачки четко выделялись на белом лице. Невидимый щит, удерживающий волка на расстоянии, отнимал слишком много сил. Удар и снова визг. Колдун отмахнулся неловко, подрагивающей рукой, но траву, по которой прокатило Вольга, все равно прочертила дорожка алых капель.

— Добей его, — прошипел сзади Кмерт, — но Кощей даже не обернулся на голос. Колдун рывком распахнул дверь.

Бледная, с глазами на пол-лица Марья прячет за спиной детей. Пацан разевает в беззвучном реве рот, размазывая по щекам частые слезы. Следом за колдуном, словно прорвав невидимую преграду ввалились стражи. Рыжие куртки заполнили сразу всю комнату.

— Пойдем, Марья. — Колдун легко перехватил занесенную руку и завел ее за спину, заставив Марью болезненно охнуть.

В печи догорает огонь. Одеяло с печи сброшено на пол.

— Детей заберите. — Колдун столкнулся взглядом с синими ясными глазами девчушки с куцыми косичками и неловко отвел взгляд. — Аккуратней только.

— Марья и дети Вольга вернулись домой только после того, как Мегрен, поддержанный большинством жителей Приграничья и Совета, стал Наместником Приграничья. — Голос колдуна прозвучал так резко, что Лена вздрогнула и отвела взгляд от огня. — Целые и невредимые. — Колдун резко сжал ладонь, хрустнула кора, ссыпавшись из его кулака струйкой трухи, а Кощей все глядел невидящим взглядом куда-то поверх ее головы.

— Кмерт тогда сказал, что ты разошелся с Велиром из-за оборотня и его жены. Это из-за Вольга, да? — Лена шлепнула по шее, прихлопнув покусившегося на святое комара.

Колдун вздрогнул и уставился на нее, словно припоминая, кто же она такая и резко мотнул головой.

— Давай лучше думать, как нам дальше жить.

— Давай. — Лена незаметно перевела дыхание. История Кощея произвела на нее гнетущее впечатление и она обрадовалась смене темы. — Расскажи мне что такое Верволок и как мне отсюда выбраться.

— Что, ужели не понравилось так у нас, что домой захотела? — колдун помотал головой, отгоняя неприятные воспоминания и ехидно прищурился.

— Нет, что ты? — в тон ему ответила девушка, — живенько тут у вас. Развлекают, заскучать не дают. Замуж вон за принцев выдают. Но, знаешь ли, у меня дома фикус не полит и хомячок не покормлен.

Смеяться они начали одновременно.

...Вольг совершенно ясно дал мне понять, что не доверяет... и не простит. Хорошо, хоть не сдаст, слову оборотня можно верить. Да и Алену отсюда вытаскивать нужно. Я посмотрел на кутающуюся в мой камзол девушку. Из-под подола торчали узкие колени, дрожавшие мелкой дрожью, рыжие волосы потемнели от воды и сосульками падали ей на глаза, так, что ей приходилось постоянно высвобождать из чересчур длинного рукава по детски широкую ладошку и откидывать их назад. Губы кривились в полуулыбке, казалось, она и сама еще для себя не решила, смеяться ей или плакать.

— Так что же между Вами произошло? — она впервые подняла на меня взгляд в котором не было ужаса, или отвращения, как прежде. Только оранжевые искорки — отблески костра.

И я неожиданно, сам для себя принялся ей рассказывать то, что произошло год назад и до сих пор приходило в утренних снах, заставляя сжимать кулаки до крови на ладонях от невыносимого стыда...

— Кмерт тогда на свадьбе сказал, что ты разошелся с Велиром из-за оборотня и его жены. Это из-за Вольга, да? — звонко спросила она, когда я решил, что уже не дождусь от нее ответа.

Я поднял глаза и увидел, что она уже не улыбается. Но и не отводит глаза, как оборотень... Она вообще редко отводит взгляд, даже когда страшно... Даже когда очень страшно. Я отдернул руку, только сейчас почувствовав, что тянусь отвести с ее лица прядку, чтобы лучше видеть ее глаза. И сделал вид, что подбрасываю в костер выпавшую оттуда ветку.

— Ты лучше расскажи, как мне из Верволока выбраться?

— Что уже надоело?

— Нет, что ты, живенько тут у Вас. Развлекают, заскучать не дают.

Засмеялись мы одновременно.....

— Да, — Кощей снова стал серьезным. — Почему бы и нет. В конце концов, за разглашение тайны Верволока меня уже казнили. — Он подбросил в костер пару веток и почти без паузы, словно опасаясь передумать, начал рассказывать сухим размеренным голосом. — На территории Карелии существует природная аномалия, о которой не знают люди. Такой «пространственный карман». Раньше колдуны и люди сосуществовали вместе. Уж не знаю почему, возможно из-за этой аномалии, колдунов и ведьм в Карелии всегда было больше. Мы вполне мирно соседствовали. Люди приходили к колдунам за помощью, платили дань лешим, когда шли в лес, и радовались, когда у них в доме поселялся домовой. Но со временем скрывать свое существование становилось все труднее. В какой-то момент мы осознали, что еще немного и существование наслоения пространства в Карелии будет открыто, и многие поняли, чем это грозит. Человеческая цивилизация тогда стремительно развивалась. Вряд ли люди, обладающие достаточной силой, чтобы нас уничтожить, потерпели бы у себя под боком колдунов, обладающих странными, пугающими способностями. Началась бы война, а точнее резня. Тогда, на Общем Вече большинством голосов было решеновсем переселиться сюда, благо места здесь на три Европы хватит. Колдуны, лешие, ведьмы, оборотни и домовые, все мы ушли сюда, также остались и люди, жившие здесь раньше. Так появились Объединенные Земли Верволока. Мне известен только один, очень тогда сильный и самый древний род колдунов, живший в Сибири, который отказался переселяться, они так и остались жить в Сибирской тайге. С людьми они не враждовали. Лечили тех, кто добирался к ним. Но прошло время и вся ветвь этого рода стала исчезать. Их не убивали, нет. Так складывался их жизненный путь. У кого-то исчезали способности, кто-то погибал при несчастном случае. Наверное, природа не терпит исключений. В конце концов, остался всего один представитель древнего рода с огромным колдовским потенциалом.

Лене тут же представился этот самый представитель. Столетний высохший старик в глухой тайге, кормящий с руки медведя, на пороге заросшей мхом сторожки.

— Бедный.

— Тогда у колдунов было больше сил и знаний, — через дым, глянув на девушку, продолжил Кощей, — нам хватило их, чтобы полностью перекрыть линию стыка двух пространств. И наши цивилизации пошли своим путем.

С того времени прошло около двухсот лет. Заклинания, перекрывающие линию стыка пространств, ослабели. В некоторых точках, там, где были более слабые перемычки, можно при соблюдении некоторых условий открыть переход. Через один такой мы с тобой проходили. В одной из точек открылся сквозной переход. Там Мегрену срочно пришлось арендовать офис.

Почти все мы понимаем, что если люди нас обнаружат, пощады не будет. В лучшем случае — это экспонаты для музея, в худшем — уничтожение.

— Не слишком ли мрачно? — Лена отклонилась, пряча лицо от дыма, и недоуменно посмотрела на Кощея.

— Ничуть, — тот был серьезен, как никогда.

Сухо треснуло полено в костре, выбросив в сторону Кощея сноп искр, колдун даже не стал уклоняться.

— Так закройте этот стык вновь, и всего-то! — Лена, наконец, прониклась серьезностью проблемы.

— Не так то все просто. Прошло много времени. Многие заклинания забылись за ненадобностью, утерялись какие-то навыки, но самое главное — не осталось настолько сильных колдунов. Обособленность не доводит до добра.

— А колдовские способности передаются по наследству?

— Обычно, через несколько поколений, — и тут же сменил тему, заставив Лену вздрогнуть и оторвать взгляд от угольков, на которые она до сих пор заворожено смотрела, представляя себе то всеобщее переселение колдунов, то, того единственного старика-колдуна, оставшегося в Сибири, — надо думать, как дальше жить, а то Вольг скоро вернется, а мы и не решили ничего.

— И кстати, — Лена оглянулась, пытаясь разглядеть среди листвы оборотня, — с чего это Велиру занадобилась именно я? Или у Вас нынче в моде браки с девушками из нашего мира?

— Не ведаю.

Ответ прозвучал чересчур быстро. И, если бы Лена и состроила такое праведное выражение на лице, как у Кощея, то только для того, чтобы подостовернее соврать.

Серая тень метнулась к костру так неожиданно, что Лена, только открывшая рот, чтобы уличить колдуна во лжи, пискнула и съехала с бревна.

— Тьфу, — Лена отряхнула спину, — я с вами заикой стану.

Вольг невозмутимо махнул хвостом и положил к ее ногам увесистый сверток. Помимо одежды для нее и плаща для Кощея, там обнаружились пирожки, котелок и мешочек с крупой. Оборотень тем временем подцепил с рогатин подсохшие штаны и удалился в лес. Лена деликатно занялась припасами.

Вскоре, над костром булькал котелок в котором томилась гречка, сдобренная вместо соли россыпью угольков. Соль Вольг в спешке забыл. А экзотической приправе в каше, беглецы были обязаны колдуну, который неудачно повернувшись, пнул толстое полено в огне, отчего в воздух взвился сноп искр и угольков, частично осевших в кашу. Лена, забрав сарафан, щепетильно уединилась за разлапистой елкой. И вернулась через пятнадцать минут злая и раскрасневшаяся. Колдун, помешивающий струганной палкой кашу, только хмыкнул, когда она сообщила ему на ухо причину своей медлительности и, путаясь в тонких шнурках с совершенно невозмутимым лицом помог расшнуровать ей корсет. Гнетко обсох естественным путем, остальные переоделись в сухое и, наконец, согрелись. Каша, даже без соли великолепно переместилась в желудки путешественников, которых не смутило и отсутствие ложек, о которых Вольг не подумал. Ложки вполне заменили наспех выструганные плоские палочки, чай по очереди прихлебывали из котелка, но вокруг костра становилось все холоднее.

— Еще немного и здесь все инеем покроется, — не выдержала Лена, разрывая напряженную тишину, повисшую над костром.

Ледяные взгляды Вольга Кощей игнорировал, стараясь не встречаться с оборотнем глазами. Лицо колдуна стало при этом совершенно непроницаемым.

— Вольг, — уже понимая, что делает глупость, Лена, тем не менее, продолжала говорить, — Кощей не по своей воле сделал это!

Мужчины посмотрели на нее одинаково холодно. А Кощей еще и презрительно.

— С чего ты это взяла? — голос Кощея прозвучал холодно.

— Я вижу, ты уже успел рассказать Алене жалостливую историю про бедного колдуна? — в голосе Вольга тоже, но обращался он непосредственно к Кощею.

Колдун вспыхнул и зло сощурил глаза.

— Если глупой девице что-то в голову взбрело, то причем тут я. Кабы подчинился сразу, не было бы проблем у твоей жены, да деток.

Вольг вскочил на ноги прожигая колдуна ненавидящим взглядом. Кощей неторопливо поднялся, многозначительно разминая пальцы.

— Стойте! — Лена бросилась между ними, зажмурившись и очень ясно представляя, как получит по ушам сразу с двух сторон. Ничего не случилось. Когда она осторожно приоткрыла глаза, Вольг продолжал стоять, сжимая кулаки и глядя через ее плечо на колдуна. Но Кощей уже присел на бревно и уставился на огонь.

— Не время сейчас отношения выяснять. В одной лодке мы сейчас, — Кощей изо всех силстарался говорить спокойно, но костяшки пальцев побелели от напряжения.

Вольг постоял еще немного, глубоко вздохнул и сел напротив, отделившись от колдуна костром.

— Хорошо, — он передернул плечами и тоже уставился в огонь. — После договорим, сейчас нужно думать, как Алене помочь.

Лена осталась стоять, ощущая себя совершеннейшей идиоткой. Уши полыхали так, что казалось, вот-вот задымятся. И почему она всегда сначала действует, а потом пытается подумать?! Вряд ли гордый колдун, попавший в беду, будет виниться перед Вольгом. И уж конечно, Вольг не поверит в подобное раскаяние. Гнетко, благоразумно пересидевший ссору за бревном, высунулся и сочувственно ей подмигнул. Лена вздохнула и села между Вольгом и Кощеем.

— Алену нужно вернуть в ее мир, здесь ее всяко Велир достанет.

— Достанет, — согласился Вольг.- из Приграничья ее вывезти можно, но где тогда ее спрячешь? Да и потом, что она здесь будет делать?

Мужчины говорили теперь сугубо по-деловому, не давая воли эмоциям. И совершенно игнорируя ее. Видимо, разуверившись в Ленином интеллекте.

— Боюсь, мой выход уже под наблюдением, — Кощей подбросил в костер еще веток и подставил к огню ладони, — если только... — он с сомнением посмотрел на оборотня.

Тот возмущенно фыркнул.

— ... если только к Ягабе ее отвезти.

— Не вывезешь, Ягабу проверят первой.

— Значит, нужно успеть до Велира.

...Я встретился с Вольгом взглядом и меня окатило такой волной застарелой ненависти, что я прищурился не в силах выдерживать его взгляд. Еще один шаг и мы бросились бы друг на друга. Ситуацию разрядила Алена, кинувшись между нам и едва не улетев в костер, когда споткнулась о ветку. Ярость отступила, оставив только покалывание в кончиках пальцев. Сам того не замечая, я начал плести заклинание. Я тряхнул кистью над костром, заставляя собравшуюся там силу уйти в огонь. Нервы, нервы, я на минуту зажмурился и исподлобья посмотрел на Вольга, желтые глаза которого только стали приходить в норму.

— Не время сейчас отношения выяснять, — спокойным голосом (ох кто бы знал, как он мне дался) сказал я, — в одной лодке мы сейчас.

И мы с оборотнем принялись обсуждать единственную, объединявшую нас тему — как отправить Алену в мир людей. По-деловому и не отвлекаясь на сантименты, ибо уйди мы со спокойной дорожки, снова же сцепимся при первой же возможности. Я искоса посмотрел на предмет нашего обсуждения. У девушки пламенели кончики ушей, а сама она больше не поднимала глаз, уставившись в огонь. Я вспомнил желтые клубы «сетки» и содрогнулся. Надо побыстрее ее отсюда вытаскивать. Девчонка хоть и держится на удивление хорошо, все же не железная... А Велир, судя по всему, взялся за нее всерьез... К тому же долг платежом красен...

Глава 16

Колдун и оборотень продолжали что-то обговаривать. Кощей даже принялся чертить палочкой на земле схему. Вольг склонился над ней, стараясь при этом держаться подальше от колдуна. А у Лены в груди поднималось глухое раздражение. Все время страстно мечтавшая попасть домой и забыть весь этот кошмар, она щипала себя за запястье, пытаясь отвлечься и промолчать. Но это не помогало. Кощей и Вольг опять все решали за нее. Правильно. Убийственно логично, но, даже не попытавшись спросить ее мнения.

— Рискованно, но думаю, это единственный шанс, — Вольг упруго поднялся и принялся собирать их нехитрый скарб.

Кощей старательно затер рисунок и обернулся к Лене, — собирайся, Алена, нам пора.

— Я не поеду с Вами.

Кощей застыл с полуоткрытым ртом. Вольг сыпанул пирожки мимо мешка и тоже вытаращился на девушку. Мужчины стали чем-то неуловимо похожи друг на друга.

— Алена, почему ты не хочешь ехать? — вкрадчиво переспросил Кощей.

Правильный ответ был: «Потому, что я сама хочу решать за себя. Даже в ущерб своему благополучию. И хотя бы здесь. Если за все свои семнадцать лет так и не научилась делать этого раньше». Но Лена предполагала, что тогда Вольг с Кощеем прикопают ее прямо здесь. К счастью, у нее был наготове другой ответ. Лена вытянула руку, высвобождая из-под рукава рубахи тяжелый серебряный браслет.

— Потому, что мне нужно передать это водяному.

...- Я не поеду с Вами...

Сначала я подумал, что ослышался, но Алена смотрела исподлобья, упрямо ковыряя землю носком лаптя. Потом мелькнула глупая мысль, что она все же сообразила, что роль жены Повелителя Приграничья довольно-таки почетна и решила остаться в Верволоке насовсем.

— Алена, — сдерживаясь изо всех сил (Юмал, да где же на них всех нервов-то напастись) вкрадчиво спросил я, — почему ты не хочешь ехать?

— Потому, что мне нужно передать водяному это, — и она сунула мне под нос толстый серебряный браслет. Я посмотрел на лицо Вольга и понял, что если и у меня сейчас такое же кровожадное выражение, то девчонка должна по крайней мере испугаться...

В какую-то секунду ей показалось, что мужчины сейчас быстренько помирятся на почве коллективного убийства. Но Кощей только резко схватил ее за запястье и, перевернув ее руку ладонью вверх, принялся рассматривать застежку.

— Алена, — Вольг обошел костер и встал с другой стороны, — сейчас не время для шуток. Дорога каждая минута.

— Я понимаю, Вольг, но я дала слово передать это водяному, если выберусь из замка.

— Это становится уже смешным, — Кощей оттолкнул ее руку и сел на бревно, едва не наступив на вывернувшегося из-под ноги Гнетко, — за тобой сейчас будет охотиться все Приграничье. Единственный шанс — это попытаться опередить Велира и уйти переходом раньше.

Лена подняла глаза к закатному небу, куда уносились искры от потрескивающего костра. Перьевые облака, расчертившие высь косыми полосками, постепенно наливались малиновым. Где-то наверху хозяйничал в кронах сосен ветер. Солнечный день таял, уступая место прозрачному вечеру. И Ленина решимость тоже таяла вместе с ним. Перед ней стояли двое встревоженных людей, обеспокоенных ее судьбой и рискующие если не жизнью, то спокойной жизнью. Лена совсем по-другому взглянула на озадаченного Вольга, на встревоженного Кощея и опустила глаза, пряча грусть.

— Я понимаю, Кощей, — мягко произнесла она, — но я же обещала. Если бы не кольцо Калиссы, я не смогла бы выбраться из замка.

— Алена, — Кощей раздраженно швырнул в огонь толстый сук. Клуб дыма вместе со снопом искр, взметнулся вверх потревоженной птицей. — Я понимаю, что думать тебе не свойственно, но все же попытайся, — Кощей выдохнул и заговорил терпеливо, как с маленьким ребенком. — Ты понимаешь хотя бы, что сейчас находишься в самом уязвимом положении из всех нас. Стражи и колдуны обнаружат тебя спустя день-два и тебе нечего им противопоставить...

Вольг машинально подбирал пирожки, складывая их обратно в мешочек и не сводя глаз с Лены и Кощея. Часть из них сыпалась мимо, обратно на траву. Гнетко осторожно посверкивал глазами из-за бревна.

-... Вольг тебе пытается помочь, рискуя благополучием своей семьи, а вместо того, чтобы принять эту помощь, ты, как последняя идиотка собирается носиться по Приграничью в поисках Заповедных озер, потому, что русалки просто решили использовать тебя!

Все сентиментальные чувства разом выдуло из Лениной головы.

— Знаешь что, — она швырнула в костер ветку. Искр и дыма получилось поменьше, зато полетели они в сторону Кощея, заставив того отшатнуться, — Вольгу и Марье спасибо огромное, но больше пользоваться их добротой я не в праве. — Лена кинула косой взгляд на сжимавшего холщовый мешок оборотня и снова зло уставилась на Кощея. — А вообще меня много кто использует! Например, экскурсовод из зала карельской мифологии, который похитил безмозглую девчонку, исключительно, чтобы выслужиться перед Повелителем, или ведьма, решившая вытащить своего племянника из подвалов чужими руками! — Лена вскочила. Побледневший колдун тоже. — Теперь я понимаю, что действительно поторопилась с выводами! Какая тебе разница, что творить — похищать девушек из другого мира, или брать в заложники женщин и детей, лишь бы служба хорошо шла! Наступила звенящая тишина. На бледных щеках Кощея медленно расцветали красные пятна. Лена до боли закусила губу, осознав, что же она только что ляпнула. Она сверлила глазами землю, надеясь, что это поможет ей сквозь нее провалиться. Слова, сказанные в запальчивости, до сих пор жгли ей небо. Но вернуть ничего было нельзя.

— Ты права, — бесцветно произнес колдун, разбивая хрупкую тишину, — мне все равно.

Кощей отвернулся и принялся молча сворачивать плащ.

Тяжелая теплая ладонь легла ей на плечо, заставив вздрогнуть.

— Я пойду с тобой, Алена. Я не одобряю твоего поступка, но я понимаю тебя.

— Не надо, Вольг, — Лена вяло дернула плечом, пытаясь освободиться, — ты единственный на кого еще не объявлена охота. Тебе нужно возвращаться.

Жесткие пальцы на мгновение сжали ее плечо, заставив Лену поморщиться.

— Алена, — голос Вольга тоже стал мягче и вкрадчивей, — я один раз чуть не допустил ошибку, испугавшись за свою семью. Я успел ее исправить. И повторять ошибку я не желаю. Я пойду с тобой.

Оборотень развернулся и пошел собирать рассыпанные пирожки. Последний луч солнца заплутал среди листвы и медленно угас. В лесу быстро становилось сыро и сумрачно. А на душе у Лены было еще хуже. Кощей затоптал костер, не жалея сапог и ни на кого не глядя произнес в пространство:

— До Заповедных Озер часа два ходу, по темноте к утру обернемся.

— Ты идешь с нами? — Вольг был настолько удивлен, что впервые обратился к Кощею нормальным тоном.

«Этак к концу путешествия их и помирить удастся», — горько усмехнулась Лена.

— Да. Кроме меня Алену отсюда вывести некому. А долг он платежом красен. И за отмену казни и за побег из темницы еще расплатиться надо. — Кощей развернул только что тщательно сложенный плащ и, накинув его себе на плечи, направился прямо в густеющую на глазах темноту. Вольг пожал плечами и двинулся следом. А Лене будто бы ледяных кубиков за шиворот насыпали. В себя она пришла только после того, как ее нерешительно подергал за юбку Гнетко и жалобно кивнул на спины мужчин исчезающие в темноте. Лена горько вздохнула, подхватила подмышки домового и торопливо, чтобы не потерять из виду ее спутников двинулась следом.

...Она относится ко всему происходящему как к игре, а значит просто не понимает, какая ей может грозить опасность. Я с внезапной злостью посмотрел на девицу. Она по-прежнему не отвела взгляд. Были бы силы, схватил в охапку, заткнул бы рот и силком отправил бы ее домой. Да сил после побега не было. Оставалось только бессильно сжать кулаки и максимально спокойно, чеканя каждое слово выдохнуть:

— Алена, я конечно понимаю, что тебе думать не свойственно, но все же попытайся...

Не знаю, что ее больше всего задело, но к концу моей тирады она побледнела и затравленно сощурилась. Я уже и сам понимал, что перегнул палку. Ей и так досталось в последние несколько дней. На поляну опустилась тишина, разбавляемая только треском костра.

У девушки жалко закривились губы. Сейчас заплачет, отстранено подумал я. Но Алена и сейчас сдержалась. Только ногтями в ладони вцепилась, так что костяшки побелели.

И срывающимся голосом почти выкрикнула — А вообще меня много кто использует! Например, экскурсовод из зала карельской мифологии, который похитил безмозглую девчонку, исключительно, чтобы выслужиться перед Повелителем, или ведьма, решившая вытащить своего племянника из подвалов чужими руками!

Ледяные слова пощечинами хлестали по щекам. Тишина опустилась после этого гробовой плитой. Я молчал, ощущая как в груди, только оттаявшая, покрывается инеем душа. Хотя какая душа у колдуна... Я встретился глазами с Аленой и она впервые неприязненно отвела взгляд.

— Ты права, — я едва узнал свой голос, — мне все равно.

И пошел собирать вещи. У костра стояла взъерошенная девушка в красном не по росту сарафане, неловко комкая в пальцах край плаща и старательно отводивший глаза оборотень. Теперь поздно что-то менять. Все началось гораздо раньше. Еще когда поступал к Велиру на службу. Хотя нет. Тогда это еще было почетно. Все началось потом, когда Мегрен решил любой ценой заполучить должность Повелителя Приграничья. Пожалуй, еще тогда стоило обратить внимание на слова Агафьи, или на то, что Ягаба... хотя, какая теперь разница? Нечего на других пенять, коли у самого рожа крива. Я накинул плащ. Каяться и просить прощения теперь глупо. Остается только исправить то, что удалось натворить, а дальше — Верволок большой, а если уж и здесь тесно нам с Велиром станет, так и людской мир имеется. На мгновение мне показалось, что Алена хочет окликнуть меня, но она неловко потопталась у костерища, подхватила подмышки ошалевшего от такой фамильярности домового и побежала следом.

Я шагал, старательно отводя ветки и обходя крупные валуны. На душе было тускло и серо, что впрочем и неудивительно, ввиду перспектив, ожидавших меня в будущем. Но, впрочем, ничего непоправимого. И не из таких переделок выбирались. Жив и это главное. Так почему же под сердцем поселилась заноза, царапающая при каждом вдохе и не дающая забыть, то, что нужно забыть поскорее...

Гнетко вскоре пришлось опустить на землю. Ветки деревьев, размытые в сиреневых сумерках то и дело норовили вырваться из руки Вольга и хлестнуть ее по лицу. Кощей задал такой темп, что у Лены через пятнадцать минут уже сбилось дыхание, а через полчаса покалывания в боку сменились тупой однообразной болью. Гнетко пару раз терялся в темноте, но тут же выскакивал откуда-то сбоку. Комары, проникшиеся трагичностью момента и не досаждавшие им на привале, видимо решили, что хорошего понемножку и атаковали все разом. Причем, пока десяток смертников бросались в лицо, заставляя Лену беспорядочно отмахиваться, остальные подло нападали со спины, кусая куда попадет и быстро исчезая во тьме. По лицу девушки стекал пот, заливая глаза. Просить о привале мешала гордость, да и она потихоньку сдавала свои позиции.

Кощей остановился, когда Лена уже готова была плюнуть на все и взмолиться о пощаде. Оглядел крохотную полянку, окруженную парой пышнотелых елок и заборчиком низеньких, но удивительно колючих кустов и удовлетворенно кивнул:

— Здесь остановимся, — колдун вопросительно посмотрел на Вольга, — до утра дальше идти опасно, ноги переломаем.

Оборотень покрутил головой, принюхиваясь по-звериному, и согласно кивнул:

— Пойдет, — он швырнул мешок на землю под одной из елок и исчез среди деревьев, растворившись в темноте, словно кусок сахара в кипятке.

Кощей сбросил плащ, нацелился на ближайшую елку, И принялся с хрустом выламывать нижние ветки, бросая их в кучу у ног Лены.

— А поколдовать не хочешь? — достаточно миролюбиво спросил Вольг, появляясь из-за деревьев с охапкой хвороста, — эдак мы до утра будем лежанки ждать. Гнетко путался у него под ногами, обнимая кучу мелких веточек и завитушки березовой коры, видать на растопку.

— Не стоит. Костер разведем и хватит. Как бы Велир сеть на мое колдовство не раскинул. Он его как облупленное знает. — Кощей вытряхнул из волос сухие иголки и с удвоенной энергией вцепился в следующую ветку.

Ни есть, ни пить чай сил уже не оставалось. Лена сразу завалилась на плащ, накинутый на лапник, и провалилась в сон, едва успев услышать слова Кощея, обращенные к Вольгу:

— Ложись, я с полночи тебя разбужу.

Оно и к лучшему. Ни на угрызения совести, ни на пустые сожаления сил уже не осталось.

Жалкие попытки комаров помешать ей уснуть потерпели полное фиаско.

Открыла глаза Лена когда еще только начало рассветать, выбралась из-под плаща, заботливо кем-то на нее наброшенным и поняла, что сделала это зря. Утренний холод окатил ее с ног до головы, без остатка съедая те крохи тепла, что удалось накопить под плащом за ночь. Девушка клацнула зубами и поспешила к костерищу. Огонь погас, но угли переливались всеми оттенками красного, освещая фигуру Вольга, неловко сгорбившегося на бревне. Глаза оборотня были закрыты, но как только она двинулась в его сторону, он ровно произнес:

— Доброе утро, Алена.

— Доброе, — с сомнением ответила она, ощущая, как ноет каждая косточка после вчерашнего безумного дня, — а я думала ты спишь.

— Слушаю, — Вольг открыл глаза и со стоном потянулся, — если закрыть глаза, слух у оборотней очень обостряется.

— Угу, а где Кощей? — Лена рысью оббежала вокруг костра, подбирая и подбрасывая в костер ветки, избежавшие вчера это участи. Огонек благодарно лизнул подачку и тут же опутал их язычками пламени. Оборотень махнул рукой в сторону их лежанки, а девушка только сейчас заметила, что плаща с лихвой хватило на двоих. Даже на троих. Пристроив голову вместо подушки на ноге Кощея сладко посапывал домовой. Колдун лежал на спине. Его рука свешивалась с лапника и по ней уже вовсю прокладывали дорожку муравьи. Лицо Кощея даже сейчас оставалось сосредоточенным и настороженным. Но, несмотря на это оно приобрело во сне мальчишеские черты. Лена только сейчас сообразила, что колдун скорее всего, не намного старше ее. По человеческим меркам она дала бы ему лет двадцать пять, не больше.

Над ее головой плеснула крылом птица, сбрасывая с ветвей труху и иголки. То ли ночная, торопящаяся укрыться от солнечного света, то ли дневная, полетевшая с утра пораньше по своим птичьим делам. Лена машинально стряхнула мусор с волос и отправилась греться к костру.

Вольг за это время успел спуститься к ручью, журчавшему неподалеку и поставить на огонь воду. Огонь недовольно шипел облизывая мокрые бока котелка. Лена с сомнением покосилась на воду, ледяную даже на вид и раздумала идти умываться.

— Сейчас закипит, разбудим Кощея и можно трогаться в путь, — прервал Вольг ее терзания. — За час до Озер дойдем. Отдашь браслет и будем думать, что дальше делать. У Ягабы уж думаю Велир давно поджидает.

— А ты уже не жалеешь, что Кощей с нами? — Лена протянула руки к огню и блаженно прижмурилась.

— Знаешь, Алена, — Вольг не глядя, сорвал травинку и сунул ее в рот, — я не думал, что он с нами пойдет. Ведь если он сейчас в опале, Кощею всяко легче одному затеряться в Верволоке, чем тебя за собой тащить. Да и вахту свою сегодня честно нес.

— Откуда ты знаешь, ты же спал? — Лена потерла глаза и с надеждой заглянула в котелок. Увы, до кипения ему было еще далеко. Со дна всплывали редкие пузыри, да крутился на поверхности воды спикировавший в котелок лист.

— А кто тебе сказал, что я спал? — невозмутимо пожал плечами Вольг.

— Значит, ты теперь простишь его? — заглянула в глаза оборотня Лена, только сейчас заметив, как они покраснели.

— Нет, Алена, такое не прощают.

Глава 17

Вода, наконец, вскипела. Вольг едва успел подхватить котелок с огня, прежде чем вода выплеснется на дрова, немного «поколдовал» над своим мешком, ссыпая в кипяток какие-то душистые травки и отставил его в сторону остывать. Лена, решив, что согрелась достаточно, чтобы не умереть сразу после того, как умоется, с тяжелым вздохом поплелась к ручью. Побрызгав себе на лицо водичкой и до ломоты зубов прополоскав рот, она отправилась в обратный путь. После третьего спотыкания девушка сообразила, почему колдун не захотел двигаться дальше в темноте. Земля вдоль ручья изобиловала валунами, подло маскировавшимися подо мхом и в зарослях высокой травы. Создавалось впечатление, что пару столетий назад какая-то неведомая сила раскатала здесь пару лишних скал. Остатки успели зарасти травой и мхом, а уж потом здесь проложил себе дорожку ручей. Пробив каменистые залежи и обкатав острые камни до округлых голышей.

Когда Лена вернулась к огню, Кощей и Гнетко уже сидели у костра. Гнетко изо всех сил тер заспанные глаза. Встрепанная борода его торчала вперед. Кощей хмуро взглянул на нее и молча передал котелок с чаем. Гнетко протянул пирожок.

— Доброе утро, — Лена улыбнулась колдуну, но в ответ получила только еще один прохладный взгляд и небрежный кивок. Колдун сонно потряс головой и с непонятной злостью швырнул подвернувшуюся под руку корягу в огонь.

....Впрочем, потом все сложилось не так уж плохо. Алена старательно вела себя так, словно ничего не случилось. То ли жалея о своих словах, то ли просто жалея. Но это было еще хуже. Я схватил сук и со злостью швырнул его в костер. Да что за напасть!?..

— Собираться пора, — Вольг уже паковал пожитки, готовый двинуться дальше.

— Угу, — Лена запихнула в рот остатки подсохшего пирожка и торопливо поднялась.

Залитый костер обиженно зашипел. Мокрое кострище Кощей тщательно закидал лапником, чтобы оно хотя бы с первого взгляда не выдавало ночную стоянку.

*****

Серое озеро в обрамлении валунов и камышовых зарослей выглядело странно и мрачно. А окружавшие его вековые сосны и пасмурное небо придавали ему совсем уж угрюмый вид.

— И что мы будем делать дальше? — Лена оглянулась на спутников.

— Не знаю, ты же собиралась Водяного искать, — Кощей раздраженно пожал плечами и уселся на ближайший валун, — вперед!

Гнетко жался к Вольгу, чувствуя себя здесь явно не в своей тарелке.

Ах, так?! Лена решительно зашагала к зеркальной глади, через пару шагов провалившись в мягкую податливую жижу. Сбившиеся обмотки тут же намокли, а в лаптях противно захлюпала вода, но Лена только прибавила шагу пробираясь между камнями. Наконец она раздвинула рукой камыши и уставилась в прозрачную воду, сквозь которую просвечивало илистое дно, парочка камней и что-то членистоногое и ракообразное уставившееся на нее своими круглыми ничего не выражающими глазами на ножках.

— Водяной, — неуверенно позвала Лена. От ее дыхания побежала рябь, ракообразное резво дунуло в укрытие и спиной затесалось между камней, подняв за собой дорожку мутной грязи. И все. Лена неуверенно оглянулась на поджидавших ее шагах в пяти колдуна и оборотня.

А может просто снять браслет и швырнуть его в озеро? Лена попыталась открыть хитрую защелку, но она держалась намертво. То ли усилие для того, чтобы ее расстегнуть требовалось значительно больше, то ли снять браслет могли только сами русалки. Лена рассеяно поболтала рукой в прохладной воде, интригуя пасшихся на мелководье мальков и, повинуясь смутной догадке, сунула руку в воду по запястье, так чтобы серебряный браслет целиком скрылся под водой.

Рука очень быстро привыкла и вода, изначально казавшаяся холодной, потеплела и словно бы загустела.

Испугаться она не успела. Как и крикнуть, чтобы позвать на помощь, или хотя бы привлечь внимание своих спутников. Прозрачная гладь озера вдруг вспыхнула тысячами искр и Лену резко сдернуло с камня, на котором она сидела. Обманчиво близкое дно, исчезло. Погрузившись с головой под воду, но, так и не нащупав его, Лена попыталась всплыть, усиленно работая руками и ногами. Плавать она умела и любила, а потому не особо паниковала. Но вода не держала. Руки проходили сквозь нее, так, словно Лена пыталась взлететь, опираясь на воздух. Одежда все больше намокала и тянула на дно. Воздух в легких закончился, а поверхность озера была уже пугающе далеко. Девушка забилась, пытаясь преодолеть это расстояние и поняла, что не успевает. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли разноцветные круги, в последнюю секунду, прежде чем исчезнуть во тьме, трансформировавшиеся в искаженное в беззвучном крике лицо. Неяркий зеленоватый свет померк.

...Она ушла под воду без вскрика и плеска, но каким-то звериным чутьем я ощутил, что дело плохо. Настолько плохо, что дальше некуда и бросился к озеру еще до того, как Вольг успел подняться. По кромке воды пробегали мелкие искорки. Я увидел в середине омута темное колышущееся пятно и оказался в воде, едва успев набрать воздуха в грудь. Тело реагировало раньше, чем разум и им руководил почти животный страх. Страх опоздать. Руки вхолостую черпанули воду раз, другой. Драгоценные секунды растворялись в серой мути Ледяного озера. Я рванулся, кончики пальцев скользнули по мокрой ткани и услышал тихий, ехидный смех. Грудную клетку уже разрывало от нехватки воздуха. Еще рывок и мне удалось схватить тонкую руку. Перед глазами плыли круги. Каково же тогда девчонке, которая оказалась в воде еще раньше?! Ехидный старческий смех послышался прямо над моим ухом и ее руку словно выдернуло из моих пальцев. И тогда я закричал. Озеро вскипело тысячей пузырьков, закрывая белой пеленой все вокруг.

Пришел в себя я по пояс в воде, придерживая обвисшую девчонку. Рядом растерянно стоял Вольг. Я передал ему Алену, а сам обессилено опустился на четвереньки прямо в ледяную воду. Ощущения были такими, как будто я под лавиной побывал, куда там «сетке». Это ж сколько сил я вложил в заклинание? У Водяного уши должны были оплавиться. Странно, что я до сих пор в сознании. Я с тревогой покосился на берег. Сил не то, чтобы подняться на ноги — плюнув на гордость, выползти на четвереньках не было. Вольг аккуратно придерживал Алену за плечи. Девчонка видимо еще не пришла в сознание, но организм реагировал правильно. Бедолагу выворачивало на изнанку тяжело с хрипом. А значит жить будет. Я облегченно рассмеялся и, чувствуя, как болит каждая косточка, попытался подняться на ноги, но снова неуклюже шлепнулся в воду, подняв тучу брызг. И тогда Вольг, оставив обессилено затихшую на песке девчонку, подошел ко мне и протянул руку...

— Я тебе в следующий раз все это озеро вскипячу к лешему, хрыч бородатый!

— А я знал?!

— Впредь будешь знать! Если сегодня жив останешься, плесень водяная!

Темно. Правый бок что-то греет. Горло дерет так, словно вчера парадом командовала.

Лена попыталась открыть глаза и тут же со стоном снова зажмурилась. Под веки будто бы мелкого песка насыпали. Голова гулкая, каждый звук отдается в ней болезненным звоном.

— Алена!

Лена схватилась за висок, в который ввинтилось собственное имя, и приподнялась на локте. Волосы все еще мокрые, значит, утопление было совсем недавно. Жаркий костер припекает бок, а совсем рядом встревоженное лицо Вольга. Кощей стоит поодаль, держа за шиворот пегого старикашку с тонкой, как у Хоттабыча бородой и коротко стриженной шевелюрой. Судя по всему утопление все же было не совсем удачным и сейчас идет разбор полетов и назначение виноватых. И один уже найден. Старик в этот момент дернул плечом, оставив в руке колдуна полворота своей странной рубахи, который тут же съежился, потемнел и превратился в горсть сухих водорослей.

— Вон очнулась твоя девица, было бы из-за чего руки распускать, — он присел к огню, печально подпер голову руками. Кожа у старика была сероватая пористая, лаково поблескивавшая, покрытая тонким слоем не то воды, не то слизи.

— Алена, — Кощей, наконец, очнулся, отшвырнув в сторону водоросли, и обернулся к ней. — Как ты себя чувствуешь?

— Так, как будто меня все-таки дотопили, — слова с трудом проталкивались сквозь горло, словно ее не только пытались утопить, но и придушить заодно.

Кощей стянул с себя насквозь промокший камзол и отшвырнул его на бревно, рядом с Водяным.

— Ну и что мы с этим типом будем делать?

— А что с ним сделаешь?! — Вольг помог Лене сесть и накинул ей на плечи свой плащ, — не убивать же его. К тому же все равно не получится. Разве что и правда уху из его озера сделать. А ты сможешь?

Асоциальный дедок напрягся, оттопырив левое ухо.

— Могу, — колдун тоже подсел к костру, — и, скорее всего так и сделаю.

— Не надо, — дед схватился за тощую бородку и хитро прищурился, — давай договоримся, колдун. Ты не трогаешь озеро, а я молчу про то, что видел тебя. Ищут ведь тебя, Кощеюшка. Вчера стражи почитай все вокруг обшарили, тебя разыскивая и девицу беглую. Уж не ее ли? — старик с хрустом потянулся и вытаращил на Лену свои светло-серые, почти бесцветные глаза с черными точками зрачков.

— Не пойдет, — если для Кощея собственная популярность была неприятной новостью, то он никак этого не показал, — меня и так по всему Приграничью разыскивают, а колдовство мое, когда я тебе по пальчикам надавал, и так меня выдало.

Только сейчас Лена обратила внимание на пальцы водяного — длинные и тонкие состоявшие из какого-то бесчисленного количества фаланг, они гнулись во всех направлениях. Девушку передернуло. — Так что проще всего тебе один раз всыпать, чтобы неповадно было!

Дед насупился и уставился в огонь, хмуря густые брови.

— Чего ты хочешь, колдун? — водяной недовольно передернул плечами и покосился на озеро. Вода в нем потемнела и шла мелкой рябью, хотя ветра не было, деревья стояли не шелохнувшись.

— Отдай колечко русалочье, что к тебе вернулось. А появятся стражи меня, или девицу беглую разыскивать, скажешь к Северному Гроту пошли.

— Что ж ты меня совсем за малоумного считаешь? — возмутился дед, щуря бесцветные глаза. — Тогда уж не ты, так Мегрен мое озеро вскипятит, не помилует. А по мне что от твоей руки место жительства терять, что от какой-другой знаешь ли все равно.

— Придет ли сюда Мегрен, или просто стражей пришлет, это еще бабушка надвое сказала. А я уже тут рядом. — Кощей, приподнявшись, посмотрел в сторону озера и размял пальцы. — А, кроме того, должок за тобой за весточку от Калиссы. — Лена схватилась за запястье и только тут обнаружила, что тяжелого серебряного браслета на руке нет. — Тебе, кочке илистой, несли, жизнью рискуя, а ты, значит, и расплатиться не хочешь?

— А я знаю, откуда она его взяла?! — неубедительно возмутился Водяной.

— Ну все, прощайся с озером, плесень, — Кощей, не глядя больше на водяного, решительно направился к воде.

Зеленоватое сияние опутало прибрежные камыши, постепенно расползаясь по поверхности озера.

— Стой! — дедок завизжал так, что у Лены разом заложило уши. — Отдам колечко и погоне все как ты велел обскажу!

— А слово дашь? — Кощей стоял не опуская рук, но сияние поутихло.

— Дам, — буркнул водяной, — тряся тонкими пальцами, как будто уже обжег их о нагревшуюся воду. — Только все равно колечко-то на раз всего дается.

— Ничего, разберемся. — Колдун оставил, наконец, в покое озеро и вернулся к костру. — Давай.

Водяной нехотя полез за пазуху и вытащил оттуда молочно-белое кольцо. Точно такое же, как было на пальце у Лены в момент ее побега из замка и, поморщившись, протянул его Кощею. — Ей отдай, — колдун махнул рукой в сторону девушки, — она тебе браслет несла.

Дед с кряхтением поднялся и протянул Лене кольцо.

—Сам надень, — догнал его окрик Кощея.

Дед скривился еще больше, но колечко надел на Ленин палец. Руку, впрочем, она тут же отдернула и торопливо вытерла ее о сарафан, пальцы у водяного были холодные и противно-липкие.

— Теперь-то все?

— Теперь да, — колдун невозмутимо покосился на озеро. — Слово давай и свободен.

— Отправлю погоню к Северному Гроту. Даю. Слово. — Окончательно взгрустнул дед. — И ни на кого больше не глядя, встал и отправился к воде, смешно шлепая плоскими ступнями с оттопыренным большим пальцем. — И это. — Он обернулся шагов через пять. — Спасибо тебе, девица, за весточку.

Вода уже давно успокоилась, после того, как водяной шумно плюхнулся в озеро, а Кощей все продолжал сидеть, разглядывая свои руки.

— Сурово ты с ним, — усмехнулся Вольг, — ужели не пожалел бы озеро? Живность она, чай, не причем.

— Окстись, оборотень, — пожал плечами Кощей. — Водяной он в своей стихии силен. У меня, чтобы Алену из его ручонок загребущих выцарапать вся сила ушла. Я сейчас руки поднять не смогу. А озеро вскипятить я и в полной силе неспособен. Диву даюсь, что он мне поверил.

— Ты бы свое лицо видел. Я бы тоже чему угодно поверил, — вздохнул Вольг, подобрал мешок, стряхнув бессовестно дрыхнущего на нем домового. Кажется, Гнетко проспал все трагические события и теперь ошалело крутил головой, разглядывая хмурого Вольга и мокрых с головы до ног Лену и Кощея. — А то, что ты насчет колдовства говорил. Что обнаружат тебя по нему — это тоже нарочно?

— А вот это уже совсем серьезно, — Кощей подхватил камзол с которого еще капало, — убираться нам отсюда нужно и побыстрее.

Шли они быстро. Кощей, спустя пару сотен метров, отстал и обернувшись, выбросил вперед сложенную щепотью ладонь. Их на мгновение окутало едким дымком. Гнетко чихнул и едва не свалился, зацепившись за камень. Когда колдун вернулся к ним, его заметно покачивало.

— Идемте, теперь хоть наших следов им не найти, — Кощея качнуло и ему пришлось ухватиться за дерево.

Колдун двинулся дальше сквозь лес. Вольг покосился на колдуна, но помощь предложить не решился. Лена мрачно похромала следом. Лапти размокли, из-за чего правый все время норовил соскочить с ноги. Мокрые и грязные обмотки все время разматывались и приходилось тормозить, чтобы поправить их. Вольг и Гнетко с готовностью останавливались, а Кощей, словно нехотя, прислонялся к дереву и, скрестив руки на груди ожидал, буравя ее спину неподвижным холодным взглядом. Теперь даже Лена не решалась нарушить тишину, поэтому первая фраза прозвучала, только когда солнце уже перевалило за полдень, а их одежда окончательно высохла.

— Кощей, — Вольг помог Лене перебраться через валун и окликнул устало переставляющего ноги колдуна. — Может, стоит устроить привал? Те... Алене нужно передохнуть.

Колдун дернул плечом и нехотя остановился. А потом и присел на покрытый мхом и плетьми высохшей травы камень. Откровенно говоря, в отдыхе нуждался больше всего он сам. Настолько, что последние полчаса Вольг шел у него за спиной, подстраховывая от падения, но никогда бы в этом не признался.

— Не стоит. — Кощей перевел дыхание и с усилием растер щеки. — До замка Ягабы час ходу, должны добраться.

— Должны. Да только кто нас там встретит? И останутся ли у тебя силы, чтобы отбиться, если там окажутся люди Велира.

— Да, ты прав, — после недолгих раздумий признал Кощей, — передохнем, а после я схожу на разведку, узнаю, какие гости сегодня у тетушкиной подруги. — Колдун сполз с валуна прямо на траву и, откинувшись на спину, закрыл глаза, словно потерял сознание.

Вольг покачал головой и отправился в лес за дровами для костра.

Проснулся, а скорее очнулся колдун когда каша на костре начала булькать, сигнализируя о своей скорой готовности. Вольг помешал ее палочкой и снял с костра. Единственный, зато огромный гриб, найденный Гнетко неподалеку, разварился в бурые склизкие кусочки, но никого это не смутило. Съели кашу быстро, обжигаясь, еще до того, как она остыла. Кощей, осунувшийся за эти два дня еще больше, все же порозовел и перестал, наконец, напоминать ходячего мертвеца.

— Ну, что? — Вольг облизнул самодельную ложку и с сытым вздохом откинулся на ствол сосны. — Что будем делать дальше?

— Выдвигаемся к Ягабе. Где-то неподалеку остановимся, я попробую добраться до замка и разведать, как там дела. А потом...

— А потом тебя тепленьким схватят стражи и доставят пред темные очи Велира, — раздраженно перебил его Вольг, — думаю, Велир не только твое колдовство как облупленное знает, но и тебя тоже.

— А что ты предлагаешь? — Кощей обернулся к оборотню.

— Я сам пойду.

— Нет! — на этот раз Лена и Кощей были единодушны.

— Если схватят тебя, пощады не будет.

— Вольг, я не хочу, чтобы ты из-за меня попал в неприятности.

Кощей как-то странно покосился на Лену.

— Не схватят, обернусь волком, никто и не догадается.

— Твою серую шкуру в Медвежках каждая собака знает, хочешь чтобы она стену перед камином в главном зале украсила?

— Тебя не пощадят также, — разгорячился Вольг.

— Послушайте, — Лена, сама того не замечая, нервно грызла деревянную ложку, — а если вам обоим туда не идти?

— Алена, не говори глупости, — нетерпеливо отмахнулся Кощей, — единственный переход, неподконтрольный Мегрену находится у Ягабы. А значит, нам нужно с ней переговорить. И чем раньше, тем лучше.

— Ну и прекрасно, — Лена с удивлением осмотрела порядком обгрызенную ложку и медленно обернулась, — вы, колдуны, слишком мало уделяете внимание домовым. И это замечательно!

— Нет, — Гнетко съежился под ее взглядом, — я туда не пойду. Я хода не знаю.

— Алена, — Вольг озадаченно покосился на девушку, — но ведь домовые не могут найти человека, или колдуна, если не касались его. Как Гнетко доберется до Ягабы?

— Ножками! Подойдем поближе, а дальше отправим Гнетко в замок. Пусть он сходит, разведает обстановку, а заодно и передаст весточку вашей загадочной Ягабе.

Теперь все трое уставились на погрустневшего домового.

— А почему бы и нет?! — повеселел колдун. — А не передаст сам, так свояку какому вручит, а тот уж и до Ягабы доберется.

— Я отвезу Гнетко, а то мы пару недель будем ждать, пока он доберется, — воодушевился оборотень.

— Вольг! — встревожилась Лена.

— Не бойся, Алена, довезу до кромки леса и высажу. Там и подожду. — Вольг поднялся, стряхнул крошки с колен и направился в лес. — А вы пока думайте — что Ягабе передать нужно будет.

Шаги Вольга стихли за деревьями, а Кощей вдумчиво уставился на девушку. В пылу обсуждения обиды были на время забыты. Впрочем, судя по бессмысленности взгляда, вместо нее ему подошел бы и любой другой неодушевленный предмет.

— А что если, — Кощей задумчиво потер подбородок, укололся о трехдневную щетину и поморщился, даже не осознавая, что ему не нравится, — нет, не пойдет.

— Может все же будешь раздумывать вслух? — спросила Лена, — все же две головы лучше, чем одна.

Кощей с сомнением покосился на нее, но все же снизошел до объяснений:

— Видишь ли, Алена, Ягаба, как и все колдуны домовых практически не замечает, а значит, Гнетко должен передать что-то такое, по чему она сразу поймет важность послания. Бумаги у нас нет, колдовать нельзя.

— А если какой-нибудь твой амулет, чтобы она сразу определила, что он от тебя?

— Все отобрали перед темницей, — хмыкнул Кощей, — камзол хоть и мой, но Ягаба не опознает его — уж не настолько мы близкие родственники.

Помнится с одной из родственниц Кощея, Лена в свое время познакомилась довольно близко.

— А она не.... — Лена замолчала, пытаясь поделикатнее сформулировать свои опасения по поводу вкусовых пристрастий ведьмы, а заодно и поймать за хвост едва оформившуюся в голове мысль.

— Нет, — Кощей понял Лену с полуслова и усмехнулся, — Ягаба не улюдоедка, или ты считаешь, что все мои родственники способны на это?

— А кто она тебе? — Лена нетерпеливо отмахнулась и снова напряженно уставилась на огонь.

— Седьмая вода на киселе. Двоюродная сестра Агафьи.

— Кого?

— Агафьи — тетки моей. Твоей близкой знакомицы.

— Вот! — Лена торжественно подняла палец, радостно сорвалась с места и бросилась потрошить узелок Вольга. Когда она вернулась, в ее руке поблескивала фляжка. Машинально подобрав в темнице, Лена так и не выпускала ее из рук при побеге, иногда обнаруживая и собираясь забросить подальше в кусты, но снова отвлекалась на более насущные проблемы. К тому же, ее не оставляла мысль, что по приметной фляжке запросто могут определить ее владелицу. Лене и в кошмаре не могло привидеться, что она будет покрывать ведьму- людоедку. Но за жизнь старухи и так была заплачена значительная цена. А один из заплативших как раз бежал рядом, периодически отмахиваясь от надоедливых преследователей. Этические вопросы лучше всего решать в спокойной обстановке, а потому, фляжка так и путешествовала с ними по лесу, пережив даже падение в ледяную реку, и впоследствии перекочевала в мешок Вольга. Сейчас в ней плескалась вода, набранная в той же речке, но главное — на матовом боку фляги был выгравирован узор — переплетение ломаных линий, напоминавшее съежившегося от холода паука. И вряд ли это нечто было порождением чересчур буйной фантазии народных умельцев.

— Что это? — Лена ткнула пальцем в рисунок.

Колдун бесцеремонно выдернул фляжку из Лениных пальцев, повертел, внимательно разглядывая рисунок и довольно откинулся на ствол дерева, — теткина работа.

— Замечательно. А эта самая Ягаба узнает руку мастера? — уточнила она.

— Несомненно.

От ответа подскочили они оба. Только Кощей мгновенно и в боевую стойку, окутав кончики пальцев зеленоватым сиянием, а Лена только для того, чтобы споткнуться о бревно и растянуться рядом, панически обшаривая взглядом деревья из-за которых прозвучал голос.

Из-за кривой елки за спиной колдуна совершенно бесшумно появилась тонкая девушка в темно-синем платье до пят, с черными волосами, собранными в аккуратный пучок и антрацитово-черными глазами в обрамлении таких густых и длинных ресниц, что Лена, даже не успев прийти в себя от неожиданности, ощутила булавочный укол зависти.

Белоснежный фартучек у нее на поясе смотрелся в лесу совершенно неуместно.

— Благослови Юмал всю честную компанию, — она подняла руки ладонями вверх, показывая, что в них ничего нет, — Госпожа Ягаба велела мне найти вас.

— Селена? — охнул Кощей. Скорее обрадовано, чем удивленно. А потому, Лена, внимательно наблюдавшая за ним, расслабилась и перевела дыхание. А потом и поднялась с земли, заняв место за плечом колдуна.

— Госпожа Ягаба просила меня разыскать тебя и разузнать, чем вызвано столь пристальное внимание Наместника Приграничья к ее скромной персоне, — девушка безмятежно оглядела их компанию и уселась на бревно, аккуратно расправив платье.

— А откуда ты узнала, где меня искать? — немного нервно усмехнулся Кощей, присаживаясь рядом и подбрасывая ветку в костер. Гнетко аккуратно выглянул из-за его ноги и снова скрылся.

— А куда тебе еще бежать? — пожала плечами девушка. — Выходов в мир людей не так уж и много, а ее нужно вернуть домой. — Она не оборачиваясь, небрежно махнула рукой в сторону Лены, до сих пор стоявшей за их спинами. — Кстати госпожа Ягаба просила передать, что она стала лучшего мнения о тебе. — Кощей, поперхнулся. — Она и не думала, что ты сможешь увести погоню к Северному Гроту и выиграть время. — Кашель усилился. Селена невозмутимо покосилась на колдуна. — Сегодня ночью госпожа Ягаба ждет тебя.

— Так Велир уже был у нее?! — колдун отвернулся от возмущенно пыхтевшей позади Лены, благоразумно проигнорировав вопрос о том, кто повел их компанию к Заповедным Озерам.

— Да, вчера утром. И он был очень зол, — девушка позволила себе едва заметную улыбку и снова стала невозмутимой.

— Неужели Велир никого не оставил у Ягабы на случай, если мы появимся? — не удержалась Лена.

Черноглазая девушка смерила Лену с ног до головы чуть удивленным взглядом, словно только что заметила и нехотя снизошла до ответа:

— Конечно, оставил. Но госпожа Ягаба разберется с этим, когда вы появитесь у нее. И еще. — Она снова повернулась к колдуну. — Госпожа Ягаба просила передать, что поможет тебе. Но только потому, что ты порвал с Велиром и его семейкой. Ежели ты по-прежнему у него на службе, лучше тебе не появляться в замке.- Селена потянулась и легко поднялась с бревна. — Госпожа Ягаба ждет тебя в полночь. — Она кивнула Лене и беззвучно пошла прочь, почти сразу же затерявшись среди деревьев.

Вернувшийся в зверином обличье Вольг озадаченно склонил набок лобастую голову, разглядывая смущенно отвернувшегося Кощея и возмущенно бубнящую себе под нос Лену.

— Стратеги! — Лена приветственно махнула Вольгу и снова обернулась к колдуну. — Неужели непонятно было, что Велир сразу бросится за нами? И еще меня кто-то называл идиоткой!

— Если бы мы сразу направились к Ягабе, мы могли бы успеть. Дорога через лес самая короткая, лошадь пройдет здесь только шагом, а в объезд по тракту полдня ходу, — уязвлено огрызнулся Кощей, стараясь не смотреть Лене в глаза.

— И, тем не менее, Велир был у Ягабы уже утром. Вчера утром! То есть почти сразу, как только мы сбежали из замка. Значит, не все его секреты ты знаешь, Советник.

— Хорошо, извини! — Кощей раздраженно обернулся, уставился ей прямо в глаза и затравленно сощурился. — Извини, я был не прав!

— Да ладно. — Лена махнула рукой. — Я тоже не всегда была права.

Вольг помотал головой, почти по-человечески вздохнул и неторопливо потрусил обратно в лес.

Глава 18

Госпожа Ягаба скептически хмыкала, переводя взгляд с осунувшегося небритого колдуна на расцарапанную Лену. На выходе из леса еловая лапа, вырвавшись из руки Кощея, хлестнула ее по щеке. Иоставила на ней паутинку едва заметных, но зудящих царапин, украсив ее и без того спутанные волосы горстью сухих иголок и клоком паутины. Упрекать Кощея у Лены язык не повернулся, тот и так, даже на ее неискушенный взгляд, держался из последних сил, останавливаясь через каждый час, чтобы замести следы и возвращавшийся еще более бледным.

— Ну что, Кощей, служба у тебя видать не очень гладко идет? — мягко усмехнулась Ягаба, заработав от колдуна хмурый взгляд.

Лена сочувственно хмыкнула. Видимо, служба у Велира не прибавляла друзей, и, теперь, оказавшись на другой стороне баррикады, колдун вынужден был мириться со столь прохладным к себе отношением. Впрочем, Вольг смотрел на Кощея уже без неприязни. Совместное путешествие в компании с взбалмошной девицей и назойливым вниманием стражей, кажется, примирили их, хотя ни тот ни другой в этом не признавались. Лена перевела взгляд с Вольга, расслабленно расположившегося в кресле на Ягабу. Нестарая еще женщина в темно-красном платье до полу, вызывала острое желание вскочить из-за стола и склониться в глубоком поклоне. Высокая сложная прическа, в которую были уложены ее пепельные волосы, создавала иллюзию короны. А осанке и царственной вальяжности позавидовал бы сам Мегрен.

— Я думаю, мы здесь собрались не для того, чтобы обсудить мой служебный рост и послужной список, — раздраженно ответил Кощей. Его голос гулко отдался под потолком. Если не считать некоторых деталей интерьера, заставлявших Лену поминутно оглядываться, в гостиной больше никого не было. Селена, не менее высокомерная, чем ее хозяйка, расставила на круглом столе тарелки с мясом и сыром, плетенку со странным сероватым хлебом с вкраплением каких-то трав и орехов. Потом обнесла кофе, при виде которого Вольг брезгливо скривился, и исчезла, загадочно поблескивая глазами. Густая темнота за окном не разбавлялась даже светом звезд. Окна гостиной выходили на лес. В мерцающем свете свечей, истуканы за их спинами, казалось, шевелятся, хотя так и продолжали недвижно стоять с широко распахнутыми глазами. Лена поежилась и незаметно придвинула свой стул к стулу Вольга.

— А они точно только спят? — одними губами (но оборотень расслышал) спросила она, боязливо покосившись через плечо.

— Ягаба сказала, что да, не бойся, — улыбнулся Вольг кончиками губ. Наверное, вспомнил, как Лена, вошедшая в полутемную залу первой с вскриком шарахнулась обратно. Вольг со звериной грацией успел убрать ногу из-под ее размокшего лаптя, а вот Кощею, шедшему следом, она от души оттоптала обе ноги. Впрочем, в этот раз Кощей даже ругаться не стал. Внимательно осмотрел каждого неподвижно застывшего стража, пару раз в его глазах мелькал огонек узнавания и требовательно уставился на колдунью.

— Да спят они. — Ягаба пожала плечами. — Али ты думаешь, я зря тебя в полночь позвала?! Завтра на рассвете очнутся, а помнить ничего не будут. И Велиру спокойней и мне.

Лена еще раз покосилась на ближайшего стража. Огоньки свечей, отражавшиеся в его неподвижных глазах, затрепетали, будто мужчина моргнул, и Лене захотелось оказаться где-нибудь подальше.

А колдуны тем временем уже прекратили обмен колкостями и о чем-то тихо беседовали, склонившись над столом. Разобрать о чем они говорят, было нельзя, а по губам прочитать было невозможно из-за полумрака. Лена осуждающе вздохнула и потянулась к мясу, при виде которого, в животе требовательно заурчало — пресная каша за время их путешествия успела окончательно приесться.

— Хорошо, — Ягаба хлопнула ладонью по столу, заставив, чашечку так и нетронутого кофе звякнуть. — Завтра на рассвете я отправлю ее в мир людей. Ну, а тебе лучше самому позаботиться о своей судьбе.

— Я и не просил для себя ничего, — колдун раздраженно мотнул головой, — но тут же склонил голову и совсем другим тоном произнес, — спасибо, Ягаба.

Колдунья поморщилась. — Селена проводит вас потом в комнаты. — Она неторопливо прошествовала к двери и уже из коридора фыркнула. — Поешь, давай, а то свалишься, как красна девица в обморок. — И уже в шелесте юбки и шорохе затихающих шагов до них долетел смешок. — Господин Советник.

— Ну, что вы решили? — Вольг, не скрывая своего любопытства, уставился на Кощея.

— Ничего особенного. — Рассеянно пожал плечами Кощей, разглядывая темный прямоугольник дверного проема в котором скрылась Ягаба. — Алену завтра перед рассветом отправят в ее мир. Тебе тоже лучше уйти до пробуждения стражей. Мне Ягаба предложила остаться, чтобы схорониться от Велира, но думаю, мне не стоит пользоваться столь заманчивым предложением.

— Почему? — жадно переспросил Вольг. — Ты думаешь, она сдаст тебя Велиру?

— Нет, что ты. — Кощей даже нервно усмехнулся. — Ягаба никогда не любила ни Мегрена, ни Велира. Ее даже не стали уговаривать, когда Совет голосовал за избрание его Наместником Приграничья. Но ее голос не сыграл большой роли. Она давно отстранилась от светской жизни.

— Почему же ты тогда не хочешь принять ее предложение? — Вольг потянулся к столу и подцепил кусок мяса.

— Я никогда не был здесь ни близким другом, ни любимым племянником, — Кощей задумчиво покачал вилку в пальцах и отложил ее в сторону, так и не притронувшись к еде. — А с того времени, как поступил на службу к Велиру и вовсе стал незваным гостем.

— А мне показалось, Ягаба отнеслась к тебе довольно благожелательно.

— Мне тоже так показалось. И все же я не хочу обременять ее своим присутствием. Как ни пренебрежительно она относится к Велиру, семейство Мегрена — не те, с кем можно шутить.

Они еще о чем-то говорили и даже негромко спорили, но голоса отдалились и слились в монотонное бормотание. Огоньки свечей очертились оранжевым ореолом, а потом и вовсе расплылись. Вскоре, к ним присоединился еще один, на мгновение высветив лицо Селены, склонившейся над ней.

— Да она у вас совсем спит, — перекрыл невнятное бормотание ее грудной голос.

— У кого это у вас?! — попыталась возмутиться Лена, но только вяло отмахнулась.

Пришла в себя она уже на широкой кровати в длинной кружевной ночнушке, скрывающей даже ее босые ноги. Как она сюда добралась, Лена помнила смутно. Вроде бы впереди шла Селена, подняв подсвечник с полудюжиной свечей над головой. В темноте, по мере их продвижения всплывали суровые лица на темном фоне потрескавшихся от времени портретов. Одно из них было настолько реалистичным, что Лена невольно отшатнулась, споткнувшись о ступеньку и попыталась свалиться вниз. Вроде бы ей помешала это сделать Селена, подхватив в последний момент. Потом Селена остановилась у массивной двери, а Кощей и Вольг прошли дальше по коридору, продолжая негромко беседовать.

Комната тонула во мраке, неприятно копошащемся по углам. Темноту разбавлял только огонек свечи, стоявшей на тумбочке возле кровати, да луна, раскатавшая от окна лунную дорожку. В комнате больше никого не было. Поборов искушение сразу повалиться лицом в пышную подушку, она все-таки пробежалась босыми пятками по прохладным доскам пола, задвинула засов и только после этого, позволила себе провалиться в колодец сновидений, послав на сегодня все проблемы куда подальше.

...Тихая улочка, едва освещенная фонарями. Ветер чуть слышно перебирает листву и деревья перешептываются о чем-то своем. Под ногами похрустывает песок. За деревьями угадываются темные контуры домов. Темнота. Тишина. И ощущение абсолютного одиночества. Лена откуда-то знает, что поблизости нет ни одной живой души. В полной тишине за ее спиной раздаются уверенные шаги. Сердце пропускает удар и начинает испуганно трепыхаться у самого горла, требуя немедленно выпустить его отсюда. Лена пытается бежать. Ноги вязнут в песке и безвременьи. Мелькают пустые безлюдные улицы. Провалы темных окон, раззявленные, словно в ожидании жертв, двери подъездов. Шаги преследуют ее. Такие же уверенные и неторопливые. Взгляд выхватывает из контуров безликих домов что-то знакомое. Приземистое здание краеведческого музея. Лена бросается к двери, и тяжелая дверь скрипуче поддается ее усилиям. В коридоре свет от люминесцентных ламп. Белый, режущий. Шаги слышатся снова. Лена бежит вниз по ступенькам, мимо стендов с выцветшими фотографиями, мимо пустой будки сторожа, полусвязанный носок сиротливо свисает со стула. Лена внезапно останавливается. Вместо входа в первый зал музея цементная, абсолютно ровная стена. Шаги приближаются. Лена отступает к стене, широко открытыми глазами всматриваясь в темный коридор. Сажевая темнота в проеме двери остается неподвижной. И только голос спокойный и неторопливый, как и шаги, роняет в пустоту веские слова, разбивающиеся стеклянными шарами у ее ног: «Ты никогда больше не попадешь туда. Ты опоздала...»

Серые сумерки, предвестники рассвета, еще только осторожно окрасили полосу горизонта, не рискуя покушаться на остальное по ночному черное небо.

— Алена, — судя по раздраженному голосу Кощея, стучал он уже давно.

— Да, — голос со сна вполне мог охрипнуть, но почему щеки оказались мокрыми? Лена прокашлялась и уже нормальным голосом произнесла, — да, Кощей.

— Алена собирайся, Ягаба ждет нас. Платье на стуле у двери. — Колдун деликатно кашлянул и удалился.

Лена свесила с кровати ноги и огляделась. Густая ночная темнота разбавилась до серого сумрака. Только в одном углу комнаты мрак никак не желал уступать место надвигающемуся рассвету. А потом он зашевелился, двинулся вперед и приобрел очертания огромного черного кота с трогательно розовым носом и пронзительно-желыми глазами.

— Привет, — Лена рассеянно помахала коту рукой и огляделась, легкомысленно болтая ногами. Деревянные стены ее спальни не нуждались в искусственных украшениях. Узоры на срезах древесных стволов создавали неповторимый рисунок, а желтые доски, то ли еще не успевшие потемнеть от времени, то ли защищенные от этого, казалось излучали мягкий свет. Кровать на высоких ножках, так, что ее ноги даже не доставали до пола, стояла около окна, откуда открывался вид на роскошный, еще не проснувшийся сад. Плотно сжатые бутоны в россыпи росы, и странные деревья с серо-зелеными, будто бы посеребренными инеем листьями.

Через час-другой она будет мирно трястись со своими вновь обретенными попутчиками в теплом скрипучем «Икарусе», вспоминая свои недавние приключения как длинный, путанный и очень увлекательный сон. И вряд ли еще когда-нибудь увидит сумрачного Велира, добродушного и честного Вольга и даже осточертевшего до зубовного скрежета худощавого колдуна с черными волосами и въедливым взглядом прищуренных черных глаз. Впрочем, она ему, наверное, надоела не меньше. Ну и славно, что наконец они освободят друг-друга от совместного пребывания! Кот укоризненно прищурился, по-человечески покачав головой. Но, как только Лена приоткрыла рот, почти уверившись в его разумности, вдруг плюхнулся на пышных хвост и принялся вдумчиво вылизываться, неприлично задрав заднюю ногу.

— Алена! — Кощей раздраженно грохнул кулаком по двери. — Ты все-таки собираешься дождаться Велира?! Попрощаться хочешь?!

— Ой! — Лена бросила всполошенный взгляд на разгорающийся рассвет и спрыгнула с кровати. — Я сейчас!

На стуле у двери висело строгое темно-синее платье с коричневыми вставками. А под ним лежали коричневые плетеные босоножки. Видимо, платье было Селены, потому, что к нему так и просился беленький кружевной передничек. Оно оказалось ей слегка маловато, жало в плечах, но все же налезло. Пока девушка пыхтя пыталась влезть в него, а потом, вертясь, разглядеть себя без помощи зеркала, кот целомудренно отвернулся, а потом и вовсе вспрыгнул на подоконник, изучая пейзаж и свесив в комнату пушистый хвост. Босоножки же оказались наоборот велики размера на два, но затянутые потуже ремешки позволяли им сидеть вполне сносно.

Уже выйдя в коридор и сообразив, что так и не спросила Кощея, куда нужно идти, Лена услышала голоса доносящиеся снизу. Просторный коридор заканчивался широкой винтовой лестницей с хрупкими декоративными перильцами. Видимо с нее Лена вчера и попыталась сверзиться. Портреты, развешанные по стене вдоль лестницы, все также производили гнетущее впечатление, а в свете свечей, обтекавших воском в стенных подсвечниках, казалось, еще и шевелились. Лена побыстрее проскочила мимо них и направилась в гостиную, откуда и доносились негромкие голоса, хорошо разносившиеся под гулкими сводами замка.

Их зачарованные охранники все также стояли вдоль стен гостиной, поблескивая неподвижными глазами. В помощь свечам в подсвечнике на столе, ярко пылал камин. В комнате было уже довольно жарко, Кощей даже скинул кожаную куртку, то ли полученную от Ягабы, то ли снятую с одного из замерших до рассвета Стражей. На шее у него, поверх белой рубахи с открытым воротом, болталось несколько разноразмерных полупрозрачных камушков. Вот это уже явно были амулеты, выпрошенные у колдуньи в перспективе будущих своих проблем с Велиром.

Вольг сидел в облюбованном кресле, хмуро прихлебывая какой-то отвар из большой кружки. Над кружкой вился белый дымок. Глаза у оборотня покраснели, словно он ночью так и не прилег. Ягаба подбросила в котел, булькавший над огнем неаппетитной на вид жижей, щепотку коричневого порошка и обернулась. От едкого травяного духа свербило в носу.

— Доброе утро... чхи! — эхо разнесло ее чих по гостиной.

— Начинаем, — колдунья, прищурившись, поглядела на серую хмарь за окном и кивнула Лене. — Сейчас здесь.- Она махнула рукой на стену между двумя стражами, рыжим и молоденьким пареньком с пушистыми ресницами, — откроется переход, шагай туда и ничего не бойся. Ты окажешься у себя дома, в парке. Где это точнее я не знаю.

— Алена, это центральный городской парк. — Кощей потер красные с недосыпа глаза. Да и вообще, судя по хмурым лицам и покрасневшим глазам соратников, спала сегодня она одна. — В пяти минутах ходьбы от музея. Вернешься туда и сразу уезжай из города. Чем быстрее, тем лучше. Иначе Велир...

— А нельзя перенести процедуру куда-то в другое место, а то они меня нервируют. Такое ощущение, что они подглядывают и вот-вот накинутся на нас. — Лена заразилась мрачностью спутников. Под ложечкой тоскливо засосало.

— А ты думаешь, девочка, Велир зря стражей именно здесь расставил? Переход — он абы где не откроется. Здесь переход, здесь и сторожили они покуда не уснули. — Ягаба бросила в котел веточку из пучка, который сжимала в руке. Полупрозрачная и почти невесомая, она плавно спланировала в котел, но как только коснулась поверхности буро-зеленой жижи, та словно взорвалась. Из ее центра вырвался и с воем скрылся в дымоходе смерч, Лена инстинктивно пригнулась, Вольг вздрогнул.

В деревянной стене между двухстражей появился черный проход с неровными дымчатыми краями.

— Иди, — Ягаба плавно повела рукой, словно повторяя контуры проема.

— Иначе Велир найдет тебя. И никогда больше не приближайся к Верволоку. А не то твое путешествие вполне может закончиться на центральной площади Медвежек вместе с жизнью. — добавил колдун.

Ягаба неестественно нервозно поправила прядку в своей безукоризненной прическе и обернулась к колдуну.

— Кощей, ты уверен, что так будет лучше?!

— Но, Кощей, почему все-таки я? — одновременно с колдуньей заторопилась Лена.

— Иди, это теперь неважно, — мужчина предпочел ответить ей, а Ягабе лишь нетерпеливо отрицательно мотнул головой и тревожно оглянулся на явственно порозовевшие стволы деревьев, — надеюсь, мы больше не увидимся.

Эта фраза почему-то обидно царапнула.

— Алена...

— Вольг, Марье привет передай.

— Ты, девица, думаешь, я тут привратником подрабатываю?! — в голосе Ягабы проскользнули опасные нотки. — Уходи. До рассвета осталось всего-ничего.

Лена закусила губу и шагнула к туманному проему. Ее обдало холодом и сыростью, как будто сразу за переходом была речка, или ночной лес.

— Иди, Алена, — подстегнул ее хриплый и усталый голос Кощея.

— Да. — Она решила больше не оборачиваться и в два шага преодолела расстояние до самой кромки, где кончались доски пола и начиналась чернильная темная неизвестность. Решила зажмуриться, но вместо этого обернулась. Ягаба стояла подняв руку и сжав пальцы щепотью, словно благословляя. Но было заметно, что пальцы уже дрожат, а рука клонится вниз. Вольг смотрел на Кощея приоткрыв рот, словно собирался что-то ему сказать. Кощей стоял возле стола, приподняв правую руку, будто бы собираясь остановить, или окликнуть ее. За его спиной ярко розовел рассвет. Вот-вот должно было взойти солнце.

В следующий момент Лена по-инерции сделала еще один шаг и картинка растворилась в плотном тумане. Темнота тут же раздалась и посерела. Не река и не ночной лес. В сером рассветном полумраке уютный и обихоженный городской парк выглядел мрачно и неприступно. И шел дождь. Капли с шуршанием ссыпались по листьям. Какие-то сразу соскальзывали на землю, какие-то задерживались, дожидаясь товарок, а дождавшись, сливались воедино, и набрав веса с удовольствием срывались прямо за шиворот неосторожной девушке, пробиравшейся между деревьями. Первая лавочка из редко расставленных вдоль асфальтовой дорожки, для отдыха щедро предоставляла только две влажные доски, исписанные неприличными надписями. Остальные то ли сгнили, то ли были нарочно выломаны. Но Лена не обратила на это никакого внимания. Она помнила этот парк. Они проезжали его на автобусе несколько раз. Гостиница располагалась в десяти минутах очень неторопливой ходьбы отсюда. А судя по сумеркам сейчас раннее утро и она вполне успеет вернуться туда, чтобы застать свою группу. Ее сумка сгинула где-то в Верволоке, а значит, денег на билет до Москвы придется занять у доброй Анечки. Это безумие наконец-то закончилось и теперь будет все как обычно. Лена сможет доработать практику. А в ближайшие три года вообще не будет никуда ездить. Ей и этого выше крыши хватило. Да хоть вы ее озолотите! Не нужно ей больше приключений! Ни мрачных типов мечтающих повести ее под венец, не спрашивая ее разрешения, ни вальяжных бизнесменов со съехавшей башней, ни ведьм-людоедок, ни оборотней, обремененных семьей и детьми, ни костлявых отступников, ни... Лена, не обращая внимания на холодные капли, стекающие ей за шиворот, села на подозрительно скрипнувшие доски ущербной лавочки и заплакала.

Глава 19

2 часть

— И что?

— Да кто ж его знает! Что-то в последнее время придирается по поводу и без повода, надо хоть с обеда не опаздывать. И смотрит как-то странно.

— Может, влюбился?

— Тань, ты кроме этого про что-то еще думать можешь?

Девушки сидели в кафе за дальним столиком у окна, склонив друг к другу головы. Кофе перед ними давно остыл. Черноволосая ковыряла маленькой ложечкой эклер, выдавливая начинку. Рыжая крутила чашку с остатками молочной пенки по краю.

— Могу.

— Про что, например?

— Про то, что ты впахиваешь каждую практику, а тебе даже половину зарплаты не платят! И отпуск еще зажать хотели! Ле-е-е-ен...

— Ну что?

— Ты знаешь, что. Поехали а?

— Да ну тебя на фиг, я девушка нервная, практика у меня тяжелая. Зачем мне еще в отпуске экстрим-тур?

— Какой экстрим-тур? Простая автобусная экскурсия на неделю.

— Ой, а то ты себя не знаешь. Ты даже на встречу приходишь «плюс минус час — где-то в это время». Я представляю себе, что будет на экскурсии: ты будешь путать время отъезда, а я как девушка совестливая, вместо того, чтобы поехать вместе со всеми, буду ждать тебя. А потом догонять автобус неизвестно на чем, и платить за дорогое покрывало в гостинице, на которое ты будешь проливать кофе. И из-под машин вытаскивать, рискуя жизнью, потому что «ой, я просто забыла посмотреть в эту сторону»...

— Ну, Ле-е-ен...

— Слушай, поезжай со своим рыжим, а?

— Не хочу. Я с ним рассталась... — внезапно надулась Таня.

— Вот те раз! И когда ты все успеваешь?

— Между прочим, брала бы пример. А то все одна. Вон Валерка все твой телефончик у меня выспрашивал.

— Давай еще лучше кофе закажем, а то есть хочется...

— Ну Ле-е-ен, поехали. Всего шесть тысяч на неделю с кормежкой, гостиницами и экскурсиями.

— Тем более не поеду.

— Почему?

— Это подозрительно дешево, так не бывает.

— Да нет, нам просто по профсоюзной линии в институте выделяют.

— Да?

На этот раз Лена задумалась. Несмотря на данное когда-то самой себе обещание, отдохнуть хотелось страшно. Рабочий стол с неровной стопкой счетов и неумолкающим телефоном вызывал только нервную икоту. И желание расколотить этот самый телефон. Даже начальник, глядя на нервно вздрагивавшую от каждого звонка практикантку, стал заводить разговоры о том, что хотя им будет ужасно Лены не хватать, две недели фирма вполне без нее протянет.

Лена принялась крутить на пальце бело-золотое кольцо. Со временем этот жест стал у нее почти машинальным.

— Ну, Ле-е-ен, ну поехали!

К тому же финансы как-то внезапно запели романсы о ее расточительности. А новенький музыкальный центр, и главный виновник ее вынужденного воздержания, полноценной заменой отдыха все же не являлся.

— Ну, Ле-е-ен...

— Хорошо, расскажи, хоть что за экскурсия.

— Я знаю, ты такие любишь, — заторопилась Таня,- автобусная экскурсия, с посещением всяких храмов, музеев, осмотров достопримечательностей.

— Я люблю?! — Лена нервно усмехнулась . — Ну, да Юмал с моим темным прошлым. А вот с каких это пор ты такие экскурсии полюбила?

— Ну может мне тоже хочется просвещаться.

— Угу...

— Ну и вообще денег сейчас тоже маловато.

— Понятно, а маршрут там какой?

— Ну, это вообще здорово, представляешь, Санкт-Петербург — Петрозаводск — Медвежегорск — Кемь — и целых два дня на Соловецких островах. Лен, ты чего?

По позвоночнику будто провели птичьей лапкой. Несмотря на липкую духоту кафе (истекающий в подставленное снизу ведро кондиционер не справлялся с жарой), девушка поежилась и оглянулась на стеклянные двери.

— Знаешь, я, наверное, не поеду. Я ведь была там уже в прошлом году.

— Конечно была и вернулась загорелая и похудевшая, а ездила всего на пять дней. Представляешь, какими мы через неделю вернемся.

Лена накрутила на палец выцветшую за жаркое лето прядку и нервно рассмеялась.

— Тань, не говори глупости.

— Ну пожа-а-алуйста. Я одна не смогу поехать. Поехали а?

Лена задумчиво отхлебнула остывший кофе, рассеянно блуждая взглядом по изломам стеклянных граней витрины. Зеркальные стеллажи создавали невероятное ощущение бесконечных рядов пирожных, множа выставленные на полки. Таня бесцеремонно тряхнула ее за рукав, отрывая размышлений. Лена стукнулась локтем о край стола, раздраженно зашипела, но перевела взгляд на часы и резко вскочила.

— Господи, опять опоздала, да что ж это за невезение такое. Тань, мне пора бежать. Обед только что закончился, а у моего шефа пунктик на этом.

— Лен, ну что...

Они стоя допили кофе и выскочили из стеклянных дверей кафе.

— Не знаю. Господи, карточку на столе оставила,... а нет вот она.

— Ле-е-ен...

— Все кранты совсем опоздала.

Лена в последний момент придержала дверь, готовую стукнуть подругу по носу и перешла на спокойный шаг, — теперь беги не беги... Ну что тебе?

— Поехали а?

— Ну, хорошо, давай съездим, только выбери другую экскурсию.

*****

Пасмурный вечер укутал город молочно-белым туманом. Кроны деревьев, обвитые им, с высотыдвенадцатого этажа, казались заблудившимися во дворе привидениями. Редкие прохожие торопились побыстрее скрыться в подъездах от не по летнему неприветливой погоды.

— Странная какая погода, — Лена прижалась носом к стеклу, стараясь не задеть измазанными в муке руками штору.

Свет в квартире зажигать было еще рано, а закрывшая полнеба туча уже погрузила двор в тревожный полумрак.

Бастинда вилась под ногами, преданно поглядывая то на подруг, то на пачки фарша, в шахматном порядке разложенные на столе.

— Ага, — Таня вздохнула не глядя на окно и печально поскребла заиндевевшую фольгу.

— А точно я их в морозильник сунула?

— Нет, Бася! — Кошка, услышав свое имя, с надеждой покосилась на Лену. — Ты же сумку с продуктами разбирала.

— Да? — Таня задумчиво поскребла висок. На черных волосах ранней сединой отпечатались мучные следы. — И вообще, зачем тебе пирожки? Что мы там не купим ничего? Не в пустыню ведь едем.

— Купим, — Лена, держа руки на весу, вернулась к столу и принялась яростно месить тесто, распластавшееся на дне несоразмерно большой миски. — Но, во-первых, — она стерла упавшие на нос волосы, взамен, припудрив его мукой. — Когда-то все равно придется учиться готовить. Родители вон давно грозятся мне разрешить самой у тети Светы квартиру снимать. Ай...

Бастинда, отчаявшись привлечь к себе внимание, черно-белой молнией взлетела по штанине девушки и попыталась вцепиться в ближайшую пачку фарша. Захватчицу отловили, ткнули носом в полную миску с кормом и в воспитательных целях выставили за дверь кухни.

— А во-вторых? — напомнила Таня.

— А во-вторых, — Лена потерла ногу и кровожадно покосилась на виновато скрипнувшую дверь. Кошка просунула в образовавшуюся щель узкую морду, изучая ситуацию. — А во-вторых, пусть у меня будет хоть какая-то определенность в жизни! — внезапно накинулась Лена на подругу.

Бася, восприняв ее недовольство на свой счет, шарахнулась прочь, на пару секунд застряв в двери и гулко унеслась по коридору. — Два дня до отпуска, а мы до сих пор не определились, куда едем! — Лена невольно кинула взгляд в коридор, где за приоткрытой, после отступления кошки дверью, была видна полусобранная спортивная сумка. Новая, взамен сгинувшей когда-то в Верволоке.

— А кто в этом виноват?! — всплеснула руками подруга, — ты же сама от всего отказываешься! Кижи тебя не устраивают, Валаам тоже! Петрозаводск тебе чем-то не угодил!

— А что в другой стороне у них ничего нет?!

— А они работают на этом направлении!

— На этом направлении еще Питер и Архангельск есть, — буркнула Лена, успокаиваясь.

— Да ладно тебе, Лен, — отходчивая Танька примирительно улыбнулась.

За окном совсем стемнело и наконец-то вспыхнули фонари. — На Архангельск у нас все равно денег нет, как и на длинную экскурсию по Карелии. Разве что в одну сторону. А в Питер путевки сразу раскупают, как елки под Новый год.

— Угу, то-то они после первого числа так на елочных базарах и валяются, — Лена с сомнением потрогала пачку и принялась перекладывать кубики фарша в миску, освобождая их от фольги.

— Нервная ты стала какая-то Лен. — Таня пожала плечами и принялась рискованно раскачиваться на стуле.

— Я?! — гладкая пачка выскользнула из пальцев и сочно шлепнулась на кафельный пол. Девушка выругалась, колеблясь повертела ее в руках и бросила брикетик фарша в миску. — Не волнуйся, Лен. Нам подберут самую большую экскурсию на ту сумму, которую мы с тобой выбрали.

— Но не в Медвежьегорск, и не в Петрозаводск! — быстро сказала Лена.

— Да, я помню, что ты там уже была. — Таня еще раз с сомнением посмотрела на подругу.

— И успокойся, ты в последние дни сама не своя. Все из рук валится.

— Я спокойна! — огрызнулась Лена. Получилось резковато. Она смущенно схватила миску с фаршем. — Я не волнуюсь, Тань. — Виновато поправилась она. И в задумчивости вывернула миску над мусорным ведром.

*****

«Я не волнуюсь!». В этом Лена пыталась убедить себя, уставившись невидящим взглядом в окно, и лелея в пальцах кружку с чаем. Чая в ней уже осталось меньше, чем половина, да и тот уже безнадежно остыл. Никаких причин для беспокойства не было. В Медвежьегорск Лена ехать не собиралась. Зеленые «внедорожники» не появлялись у ее подъезда, Наместники Приграничья в гости не заходили. И даже экскурсовод в этнографическом музее, куда они с подругой забрели в одно холодное и дождливое воскресенье, оказался не чернявым, а наоборот седым смешливым толстячком. И все же тревога не оставляла ее. Едва заметная, заставляющая внимательно всматриваться в лица прохожих, и оглядываться, прежде чем захлопнуть за собой тяжелую подъездную дверь. Золотое кольцо по-прежнему поблескивало на безымянном пальце ее правой руки. Не жало, но и не поддавалось. Кусок мыла и полбутылки растительного масла, изведенные в попытках его снять результата не принесли, только палец опух и два дня пришлось носить повязку и врать, что порезалась.

Слесарь — брат подруги, подозрительно покосился на Лену, но все же привел ее в святая-святых — свою мастерскую. Там он в десятый раз поинтересовался, понимает ли она, что кольцо повредится, пожал плечами и взялся за ножовку.

Через час в мастерскую спустилась подруга, крайне заинтригованная доносящимися оттуда звуками. И вовремя. Озверевший от крепости украшения мужик уже схватился за «болгарку», а вжавшаяся в стул Лена попрощалась с пальцем. Подруга инструмент мягко отобрала, а Лена больше не предпринимала попыток снять украшение механическим способом.

Кольцо тоже ей жить не мешало. И не возражало даже, когда она, воровато спрятав руку за спину, целовалась после учебы с белобрысым Димкой с параллельного потока.

И все же в последние дни ей было неспокойно. А иногда, особенно ночью, в момент, когда под веками уже начинала клубиться серая взвесь, а сон еще только-только начинал мешаться с явью, постепенно вытесняя реальность, она вдруг ловила себя на мысли, что ей страшно хотелось узнать, как там поживают Вольг с Марьей, Гнетко, или величественная Ягаба. Успела ли она закончить обряд до наступления рассвета? Ожили ли неподвижные стражи и что сказал Велир, когда понял, что его обвели вокруг пальца? Всего-то и нужно, что сесть в поезд, доехать до маленькой станции с выцветшим вокзалом и купить билет в местный краеведческий музей. Но любопытство — качество хоть и похвальное, а голова у нее все равно одна. А раз до сих пор билет не куплен, значит и мозги в ней есть.

— Ленок!

Ахнув, девушка оплескала себе ноги чаем и уставилась на маму, которая сама шарахнулась в сторону, не ожидая от дочери такой реакции. — Лена, да что с тобой?! — она сердито сунула Лене в руки трубку. — Тебе Таня звонит!

Трубка еще хранила тепло маминых пальцев, а Танин голос на том конце провода уже жизнерадостно о чем-то вещал, не удосужившись дождаться Лениного «Алё».

— ... тила половину, представляешь?! — надрывалась трубка.

— С трудом, — честно призналась Лена. Тем более, что она действительно не представляла, о чем идет речь.

— Вот! А я тебе о чем говорю! — обрадовалась Таня и заорала так, как будто уже находилась на экскурсии и пыталась доораться до Лены без помощи телефона. — В общем, быстро хватай сумку в 16.50 поезд.

— Как?! — всполошилась она, — ты что с ума сошла! А собираться когда?!

— У тебя же сумка собрана, я видела, — надрывалась трубка. — Встретимся там.

— Где там?!!

— .... тимся ... у...ого вагона... оезд с Ленингр.... ала!

— Тань, я тебя плохо слышу, ты что в метро?

— ...етро, ...атарейка ...дится....- подтвердила трубка.

— Таня, ты, надеюсь, взяла другую экскурсию?

— .... ругую, я все... окажу. .....Дава... в ..етыре у ...дьмого ..агона... Абонент временно недоступен, или находится вне зоны действия сети...

*****

...дьмой ..агон оказался седьмым, плацкартным с выцветшими от пыли и частых стирок шторками и заспанной проводницей-студенткой. Проводница торопливо проверила у них билеты и ненавязчиво подталкивая в спину пропихнула в вагон. Лена в третий раз споткнулась о сумку подруги, цеплявшуюся за каждый угол и наконец плюхнулась на свое место, тяжело дыша и смахивая со лба выбившиеся из хвоста волосы.

— С ума сойти, дитя цивилизации, ты что в эту сумку натолкала? — Лена сердито пихнула Танину сумку под полку и потерла ушибленную ногу.

— Ничего особенного, одежда, чай и супы в пакетиках.

— Колись давай, что еще. Утюг, гладильная доска, фен, чайник? Чем ее можно было так набить?! Тань, мы едем на семь дней, ты по сколько раз на дню одежду собираешься менять? Ты кипятильник взяла?

— Ой, нет, забыла.

— Могла бы и не спрашивать, ладно расслабься, мне тетя Вера дала. Хоть кофе с утра можно будет попить.

— Подожди, я покурю.

— Бросай курить, вставай на лыжи, — Лена дернула за руку подругу, заставив ее сесть обратно,-тронемся, пойдешь в тамбур, а пока я тебя из вагона не выпущу, знаю я эти приколы. Отправится поезд, дверки закроют, тогда иди. Куда ты денешься с подводной лодки.

Они расположились на боковых местах, затолкав сумки под сиденье и ожидая, когда прекратится относительно активное передвижение народа по вагону.

— Ладно. Давай распакуемся потом. Покажи хоть пока маршрут экскурсии, а то ведь так и еду вслепую, — Лена в третий раз поджала ноги, пропуская дородную женщину в стертых шлепках и нестерпимо красных бусах в три нитки накрученных на шее. Та, видимо, никак не могла решить, стоит ли идти махать провожающему ее тощему мужчине в потертых джинсах, или все же еще рано.

Поезд дернулся и Лена едва успела поджать ноги, спасая ихиз-под шлепок, протопотавших в направлении тамбура.

— Вот, — Таня помахала измятой бумажкой с такой гордостью, словно сама разрабатывала маршрут. Лена выхватила из тонких пальцев подруги листочек. Давешняя тревога вдруг накатила так, что закружилась голова и к горлу подступил комок. Она пробежалась взглядом по маршруту один раз, другой, на третий собралась и стала читать внимательно. Подавив первые самые естественные, но не очень благовидные желания, Лена помолчала минуту и уже спокойно сказала: «Таня, я же просила заказать другую экскурсию».

Маршрутник выпал ее пальцев на изрезанный откидной столик. В нем значилось: Санкт-Петербург — Лодейное поле — Олонец — Петрозаводск — Медвежьегорск — Заповедник Кивач — Валаам — Кижи. Карельская Кругосветка. Эконом-Тур.

Глава 20

Желтый запыленный автобус в очередной раз подскочил на выбоине, заставляя экскурсантов окончательно проснуться и плавно притормозил перед поворотом. Лена в изнеможении откинулась и покрепче вцепилась в спинку переднего кресла. Тошнотворный туман, на минуту разошелся, явив ее взгляду встревоженное Танино лицо.

— Что Лен, укачало?

Лена покивала, не рискуя раскрывать рот, и запихнула за щеку очередную карамельку.

— Он слишком пла-а-а-авный, — простонала она.

— Так это же хорошо, — удивилась подруга, которой видимо даже такое понятие как «вестибулярный аппарат» было незнакомо.

— Не-е-е-ет, — Лена глубоко вздохнула и отвернулась от окна. Мельтешившие за окном стволы сосен вызывали еще большее головокружение, — когда он тормозит, мой желудок этого не замечает, и продолжает двигаться вперед, а когда разгоняется — остается позади. — Лена зажмурилась и вцепилась в тонкие пальцы подруги. — Лучше расскажи мне что-нибудь. Например, зачем ты взяла именно эту экскурсию?!

— Ну, я же тебе говорила, Лен. — Надулась Таня. — Нам страшно повезло! Был розыгрыш и туристическая фирма оплатила половину стоимости этой экскурсии. И еще скидки, которые были — остались. И теперь мы едем с тобой на экскурсию за половину стоимости и даже еще дешевле. Может все же останешься?

— Надо же какие альтруисты! — буркнула Лена. Но спорить не стала, автобус как раз пошел в очередной поворот.

— Ничего, когда грибы начнем собирать, по лесу пройдешься и почувствуешь себя гораздо лучше, — жизнерадостно успокоила подругу Таня.

— Какие грибы?! — простонала та.

— Лен, ну у нас это первый пункт экскурсии. Нам дают корзины, плащи, ведут в лес, и там, на определенном участке...

— Все двадцать человек? Представляю себе это душераздирающее зрелище.

— Нет, нас там разделят на четыре группы...

— Тогда сочувствую четвертой группе.

— Почему?

— Потому что найти грибы там, где уже прошли три группы, это задачка похлеще чем... — но тут автобус двинулся в гору, натужно гудя и Лена снова замолчала и зажмурилась.

— Да ну тебя. — Таня фыркнула, но все же протянула страдалице очередную карамельку.

— Ну ладно, не дуйся. Это у меня из-за укачивания скептичность повышенная. За грибами, так за грибами. Только ты же помнишь, сразу после грибов я уезжаю в Москву.

— Я помню, Лен, — Таня все же обиделась и отвернулась к окну, но спорить не стала. И так весь день в поезде проспорили. Лена была неумолима — она разворачивается и сразу уезжает. Единственная поблажка, которую удалось выкружить Тане — это то, что на первую экскурсию — грибной сбор в лес рядом с Олонцом Лена сходит и переночует в гостинице. А утром сразу на вокзал и домой.

Асфальтовому пятачку, увенчанному синим дорожным знаком с табуреткой под елочкой, Лена обрадовалась как горячо любимому родственнику. Выпала из автобуса на руки к отвратительно жизнерадостной подруге. Таня подхватила ее и потащила к группе, которой уже что-то рассказывала молодая светловолосая девушка в штормовке и с россыпью рыжеватых веснушек на носу. Первую половину рассказа Лена пропустила, но потом ее обдул свежий утренний ветерок и девушка начала замечать окружающую действительность. Раннее утро вызолотило верхушки сосен, все еще холодный утренний ветерок деловито шуршал в ветках. На мху поблескивали капельки росы. В этой идиллии даже мусор на обочине казался гармоничным дополнением пейзажа.

Другими, чуждыми здешнему пейзажу персонажами являлись они сами: серебристый микроавтобус с ушками — зеркалами бокового вида и усиками-антеннами, напоминавший гигантского муравья (Лена посмотрела на него с нескрываемым отвращением), ворох старых рассохшихся корзин и встретившая их девушка, рассказывавшая что-то о правилах поведения в лесу. Лена сделала над собой усилие и прислушалась:

— Сейчас вы по очереди подходите ко мне, берете корзины, штормовки и компасы. Двигаться можно в любом направлении. Кто не умеет обращаться с компасами, подойдите, я объясню. Мы находимся на небольшом участке леса два на два километра. С двух сторон лес огорожен дорогами, еще с двух сторон излучиной реки. Время сбора два часа. После выхода на дорогу вы останавливаетесь, и ждете, когда вас подберет автобус. При выходе к реке, идете в любую сторону до дороги, и опять-таки ждете там. В два часа автобус проедет вдоль кромки леса и заберет вас. Затем мы едем на лесную стоянку, где наши повара приготовят вам собранные грибы. Там же у вас будет обед. Удачной охоты, господа. — Девушка протараторила все это тоном профессионального диктора и мило сморщила носик.

Народ кинулся к вороху старых ивовых корзин. Привилегия начать сбор грибов в первой группе досталась почему-то им, хотя Лена упиралась. Тем не менее, веснушчатая сопровождающая строго вручила ей корзинку и в десятый раз сообщила, что списки составлены заранее и менять ничего не нужно — к лесу, даже такому небольшому, требуется относиться серьезно.

— Я и отношусь серьезно, — буркнула Лена, получив в ответ единодушно удивленные взгляды Тани и веснушчатой сопровождающей. И направилась в гущу леса, пиная поскрипывающую корзину.

Ровный ковер сосновых иголок устилал землю под деревьями, глуша шаги, кусты вереска серебрились соцветиями, комары назойливо звенели над ухом.

Сначала Лена старалась держаться недалеко от семейной пары, направившейся вглубь леса, но, поймав третий, и уже откровенно негодующий взгляд женщины, вздохнула и решительно взяла левее.

Лена обожала собирать грибы. Страстный грибник, она могла выдернуть родителей из сладкого предутреннего сна в четыре утра, чтобы поехать куда-то за десятки километров в особо грибное место. И даже сейчас, она то и дело ловила себя на том, что взгляд соскальзывает вниз под корни корявой сосны, или в небольшой овражек, где за валуном в зарослях голубики наверняка должно что-то быть. Таня крутилась вокруг, шумно, но бестолково обшаривая близстоящие сосны.

— О, гриб! — она радостно помахала подруге белой шляпкой. — Кстати, Лен, а зачем нам компас? Ведь лес же маленький.

— Брось сейчас же! — Лена так ожесточенно махнула палкой подобранной где-то, что Таня испуганно выронила гриб, от удара развалившийся на несколько кусков. — И руки вытри. — Подруга принялась тереть руки об куртку. — Это поганка, Тань. А компас для того, чтобы кругами не ходить.

— Лена, а это?

— Ложный опенок.

— Лен, слушай, я вот в книжке читала, некоторые люди срезают грибы, а некоторые срывают их. А как правильно?

— О, Тань, — Лена настороженно огляделась по сторонам, и нащупала под курткой черный камешек на простом кожаном шнурке, — это сложный философский вопрос. Ты знаешь, я все никак не могу определиться. Когда я иду в лес с ножом, мне кажется, что их лучше срезать, а когда я нож забываю, я склоняюсь к теории, что лучше их вырывать из грибницы. Таня последние несколько шагов шедшая рядом и внимательно слушавшая, возмущенно фыркнула:

— Да ну тебя...

— Ладно, не обижайся. О, смотри, какие-то олухи подосиновик растоптали. О, да тут не один, а целых два было.

Лена наклонилась, рассматривая кусочки грибов, и тут же охнула, — смотри!

Под соседней сосной стоял крепенький белый на крупной, слегка искривленной ножке.

— Ой, вон еще один!- Таня кинулась к соседней сосне.

Грибной азарт все-таки захлестнул их. Они шли, перекликаясь, и оббегая крупные камни. Таня, подхватив где-то палку, ворошила заросли вереска и голубики. Лена с горящими глазами осматривала перспективную для грибов полянку. Грибы не подвели, и девушка, радостно ахнув, принялась срезать белые, расположившиеся семейкой прямо за огромным валуном.

— Таня, смотри, сколько их!

Тишина опустилась на нее резко, словно накрыла стеклянным куполом.

-Таня! — гулкое лесное эхо разнесло ее крик. И, отталкиваясь от шершавых стволов, пошло гулять по лесу. Птиц слышно не было. Но когда они смолкли, девушка, увлеченная сбором грибов, сказать не могла. Может только что, а может и полчаса назад. Лена резко распрямилась и огляделась. Вокруг были одни деревья. Противные мурашки пробежались по спине. Девушка быстро пошла в сторону, где последний раз видела подругу. Никого.

-Таня!

Чувство опасности усилилось и подтвердилось шорохом шагов по иглам. Еще не понимая, зачем, Лена мгновенно пригнулась за валуном. Из-за деревьев показались двое мужчин в кожаных куртках, в руках они держали совсем новые, еще не успевшие потемнеть корзины. Несмотря на это она отчего-то не торопилась выйти, а наоборот вжалась в прохладный камень. Мужчины приближались. Теперь были видны их охотничьи сапоги. У пояса одного из них висел широкий рыбацкий нож в кожаных ножнах. Такие ножи недавно стали появляться в охотничьих магазинах и быстро вошли в моду. Видимо и этот был недавно приобретен. Хозяин постоянно поправлял пояс с ножнами, как нечто новое и непривычное в своей амуниции.

«...Только и делаем, что ищем. Сегодня здесь, а завтра вон в город отправят...» Мужчины быстро прошли мимо камня, за которым скрывалась Лена, уже терзающаяся сомнениями о необходимости прятаться. До нее долетел терпкий запах кожи, почему-то металла и едкий колбасно-чесночный дух. Скрипучие кожаные сапоги, которые и сообщили ей о присутствие грибников, протопали совсем близко. Мужчины скрылись за деревьями. Сомнения не позволили ей подняться и выйти из убежища. Обычные грибники, возвращавшиеся с добычей, чтобы успеть на станцию на автобус, доверия у нее почему-то не вызвали.

— А вот ты где!

Лена подскочила, грибы веером сыпанули у нее из корзины, и тут же с хрипом осела на валун.

— Таня, что я тебе плохого сделала, что ты меня так пугаешь?!

— Так я тебе кричу, кричу. А ты тут от кого прячешься?

— Да нет, ерунда, тебе показалось.

— Ну что пойдем? Смотри, сколько я собрала!

Лена осмотрела содержимое корзины, и облегчила ее примерно на треть. (А что этого есть нельзя? — Можно, но только один раз.)

— Пойдем, у нас осталось пятнадцать минут до автобуса.

И только садясь в автобус, девушка поняла, что ее так насторожило в тех грибниках, возвращавшихся из леса — их корзины были совсем пустыми.

Двое мужчин в кожаных приталенных куртках целенаправленно шли среди деревьев.

— ...как зов кольца услышал, — закончил крупный сорокалетний мужчина с резкими чертами лица и широким рыбацким ножом на поясе.

— А что значит зов кольца? — его молодой спутник заинтересованно забежал вперед и с надеждой заглянул тому в глаза.

— Значит девка эта где-то рядом. А где определить нельзя, видимо эта змеюка какой-то оберег носит, — старший со злостью и явно намеренно наступил на суховатый подберезовик, — вот и приходится выходить в людской мир как на службу. Вишь, Господин Кмерт даже вас с охраны замка снял. Ничего не поделать, приказ Повелителя — привести живыми, или мертвыми.

Тучки, набежавшие ближе к полудню, угрожающе сгрудились и потемнели, поэтому грибники радостно загомонили, когда впереди показалась стоянка. Яркое пятнышко костра в окружении неошкуренных бревен закрывались от непогоды большим брезентовым полотнищем, натянутым между деревьями.

Несколько молодых ребят уже споро строгали их грибы в большую алюминиевую кастрюлю. Вторая, с обычными макаронами вовсю булькала над костром. Экскурсанты расселись, шумно обсуждая сбор грибов. Светловолосый пацаненок, почти такой же, как на обложке каталога, спал, свернувшись калачиком на папиных коленях и сжимая в тонких пальцах большой подосиновик. Лена сонно привалилась к плечу подруги, и сквозь полуприщуренные веки глядела на огонь:

— Все-таки хорошо за грибами сходили, — Таня украдкой спрятала в рюкзак крепенький подосиновик — свой первый гриб.

— Угу, — Лена хотела сказать подруге, что гриб раздавится, но только махнула рукой и блаженно зажмурилась. Экскурсия действительно получилась хорошей. А завтра с утра она уже будет трястись в поезде. Таня подуется и перестанет. И ничего страшного не случилось.

*****

Раннее утро аккуратно укутало туманом небольшую Медвежьегорскую пятиэтажку, укрывая от посторонних глаз потрескавшуюся краску на стенах и кривоватую надпись «ЦСКА-сила». Парочка жизнерадостных собак вывела своих непроснувшихся хозяев на прогулку. В нескольких местах засветились окошки, смущенные туманным началом летнего утра.

Худощавый темноволосый парень в зеленой водолазке распахнул окна на втором этаже, впуская в комнату сырой бодрящий воздух. Пора собираться. На кухонном столе были разложены наточенный вчера меч и простые ножны с орнаментом из медных треугольников. Чайник присвистнул, и затих, выпустив струйку пара. Парень задумчиво постоял над столом, небрежным движением загнал меч в ножны, а ножны уложил в шкаф под стопку одеял. Эти предметы смотрелись диковато даже в квартире сотрудника краеведческого музея. И хотя гостей у него не бывает... Но Юмал оберегает осторожных.

Солнце показало из-за деревьев краешек, смутив туман. И он отступил, теряя силы и исчезая на глазах. Пора... Мария Васильевна все равно будет потчевать его своими пирожками, и ахать, что он опять осунулся. Парень улыбнулся своим мыслям, и направился к двери, накинув на плечи толстовку. Утро обещало быть прохладным.

Едва слышный свист и звон металла о металл в комнате заставили его вздрогнуть и медленно обернуться. В кресле сидел бледный человек с гладко зачесанными назад волосами. Розовый шрам, пересекавший его щеку, приподнимал уголок рта, придавая лицу незнакомца выражение злой усмешки. Дверца шкафа за его спиной была распахнута, стопка одеял опасно накренилась, а на коленях гостя лежал только что убранный меч. Сотрудник музея обреченно вздохнул, и едва заметно поклонился.

— Чем обязан вашему визиту, господин Инореан?

— Нам нужно поговорить, Кощей.

Чайник уже во второй раз освистал незваного гостя. Солнце плавило асфальт, Мария Васильевна была предупреждена о задержке своего подопечного, а разговор и не думал прекращаться.

— У тебя нет выбора, Кощей, либо ты на моей стороне, либо получаешь еще одного сильного врага. Нейтралитет удержать не выйдет.

— Угрожаете? — собеседник холодно улыбнулся.

— Нисколько, просто обрисовываю ситуацию, — господин Инореан встал из-за стола, и прошелся по комнате, внимательно разглядывая обстановку. Перекатываясь с носка на пятку, задумчиво постоял над наклонившейся стопкой одеял (Подтолкнуть, или не стоит).

— К тому же, — человек со шрамом отвернулся от шкафа, и вернулся за стол, — у меня есть, что предложить Велиру, чтобы вызвать его на Ратную Поляну. Завтра в городе будет девица...

Чайная ложечка звякнула, ударившись об пол. Кощей медленно наклонился и поднял ложку с пола.

— Я согласен, господин Инореан.

Собеседники допили чай и вышли. Квартира опустела. Перекосившаяся стопка одеял еще пару секунд поразмышляла, а потом с шорохом рассыпалась по полу. На дне шкафа осталась измятая фотография рыжеволосой девчонки, болтающей по телефону. За ее спиной зеленел фикус.

*****

Желтый, потускневший в солнечном свете, ночник даже не пытался соперничать с солнцем, бьющим прямо в окно. За окном надрывно на одной ноте кричала чайка. Еще одна, как простая ворона, копалась в объедках, вываленных поваром в мусорный бак у черного хода. Вторая, видимо, призывала товарку к порядку. Или просила оставить и ей. Лена прилепилась носом к стеклу, пытаясь разглядеть Онежское озеро, но видимо гостиница, куда их привезли вчера уже поздно ночью, находилась на другом конце Петрозаводска. Зато кроме черного хода и помойных баков из их окна открывался вид на огромный парк, конец которого терялся где-то вдалеке и вполне возможно, просто переходил в обычный лес.

Лена спрыгнула с подоконника и принялась расталкивать брыкающуюся и отмахивающуюся подругу. Сама она уже собрала сумку и проверила билет на поезд. Осталось только одеться и попрощаться с подругой.

Прыгая на одной ноге и пытаясь другою попасть в штанину, Лена доскакала до окна, резко остановилась и схватилась за грудь. Кулона с Вольговым камешком на шее не было.

-Таня!

— Жа, шы шево кришишь, — Таня выглянула из ванной с зубной щеткой во рту.

— Таня, у меня на шее висел кулончик с черным камешком. Где он? — звенящим от напряжения голосом произнесла Лена.

Чувство приближающейся опасности, которое настигло ее у окна, стало стремительно нарастать.

— А-а-а, шы шак крушилашь во шне, што он шлетел,- Таня скрылась в ванной и вернувшись продолжила, — я взяла посмотреть. Такой необычный кулон, и камешек очень интересный, я таких никогда не видела. А что это за...

— Где он?!

— Да что с тобой? Не помню, кажется, я положила его тебе на сумку.

Лена метнулась к раскрытой сумке, банка с кофе, стоявшая на краю стола, полетела на пол, засыпая ковер коричневой крошкой, и принялась судорожно обшаривать ее. Кулона не было. От ощущения надвигающихся неприятностей уже просто хотелось кричать.

— Нет, по-моему, я положила его в тумбочку, ту которая...

— Поздно, — Лена распрямилась и посмотрела на дверь. — Тань, а что за фирма нашу поездку оплатила? — отстраненно спросила она, заворожено глядя, как ручка двери медленно ползет вниз.

— Не помню, — Таня сглотнула, встревожено глядя на подругу, — названия не помню, а сама фирма находится в том городе, который у нас в маршрутнике есть. — Она повертела головой, надеясь обнаружить листочек в пределах видимости. — О, вспомнила — Медвежьегорск!

— Ммм! — Лена горестно возвела глаза к белому потолку с авангардистскими узорами когда-то протекших выше труб. В дверь постучали.

Лена бесшумным прыжком преодолела полкомнаты и зажать подруге рот, прежде чем та предложит стучавшему войти. Глаза у Тани стали круглыми, но все же вырываться и кричать она не стала. Только едва не выронила зубную щетку пытаясь одновременно покрутить пальцем у виска и постучать кулаком по лбу. Лена сделала страшные глаза и приложила палец к губам. И только после того, как подруга согласно покивала, Лена разжала онемевшие от напряжения пальцы. Укоризненный и любопытный Танин взгляд Лена проигнорировала, а вместо пояснений заметалась по комнате, постоянно кидая всполошенный взгляд на нервно подрагивавшую ручку двери. Которая закрыта на замок вряд ли была. Последней, уже перед самым сном, в круглосуточный ларек у гостиницы, за сигаретами выскакивала Таня. А значит, особых иллюзий питать не стоило. Как и насчет того, кто мог стоять за дверью.

Упихать подругу под кровать с толстыми ножками представлялось нереальным. Тем более, что та наверняка начнет упираться, и звуки заинтересуют терпеливо ждущего за дверью посетителя. Кстати, слишком терпеливо... Лена прижалась носом к окну и нервно присвистнула. Под окном прогуливались, двое мужчин в рыжих куртках. Один из них неумело держал в пальцах уже истлевшую до половины сигарету. Подносить ко рту он ее и не думал и даже наоборот брезгливо отставил руку в сторону, чтобы не вдыхать дым. Подавив желание скинуть им на головы что-нибудь потяжелее, Лена соскочила с подоконника и схватила замершую посреди комнаты подругу за руку.

— В шкаф!

Глава 21

— Что-о?!

Первый раунд остался за Леной. Ошалевшая от ее странного поведения, Таня безропотно позволила протащить себя аж до самой дверцы и уперлась только наполовину упакованная между вешалок с голубеньким халатиком Лены и ее же теплым свитером.

— А что случилось, Лен?!

— Тань, я тебе потом все объясню! — Лена подавила желание как следует пнуть подругу, вместо того, чтобы терпеливо и ненавязчиво подталкивать ее внутрь.

— Ну мне же интересно! — Таня схватилась двумя руками за стенку шкафа и притормозила.

— О, Го-о-осподи! — шепотом простонала Лена. Как назло, никакой более-менее правдоподобной причины, по которой подруга должна затаиться в шкафу, ей в голову не приходило. Неправдоподобной тоже. А единственную, правдивую версию Лена не желала озвучивать ни за какие коврижки. Потому, что если к проблемам с Верволокскими колдунами, добавится еще необходимость присматривать за подругой, она точно спятит. — Танечка, я тебе потом... — Лена поднатужилась и все-таки пропихнула подругу в шкаф и захлопнула дверцу. Таня еле успела убрать пальцы. — Все объясню. — Пропыхтела она. — Сиди тихо и не шевелись! Что бы не случилось! — пригрозила она шкафу. И, спохватившись, добавила вескую для подруги причину. — А то все свидание мне испортишь.

Шуршание и недовольное бурчание в шкафу сразу стихло.

Наверняка, снаружи их возня звучала довольно интригующе.

— Войдите, — вздохнула Лена.

В принципе, ничего неожиданного. Кого-нибудь из свиты Велира она и ожидала. Непредугаданным оказалось лишь то, что гостем был сам Велир. В синих джинсах, черном свитере и с хвостиком, забранным резинкой, он напоминал современного певца из молодежной группы. Наверняка, очень известной, иначе откуда эта высокомерность во взгляде и презрительно сжатые губы. Впрочем, на этот раз к презрению примешивалась нотка настороженности и едва заметный привкус неуверенности. Такой, что сразу и не заметишь.

— Здравствуй, Алена.

— Здравствуйте, Велир Мегренович, — Лена тяжело вздохнула, изо всех сил стараясь не кидать встревоженных взглядов на шкаф и для надежности даже встав к нему спиной.

— Вижу, не рада ты мне.

Вальяжная невозмутимость — вот чего не было во взгляде Велира. Колдун цепко оглядел простенькую обстановку двухместного номера, задержав взгляд на кофейной банке, валявшейся на ковре. Рассыпанный кофе представлял из себя жирную запятую, хвостик-дорожка которой был кофе, довысыпавшийся на ковер, когда банка уже крутилась на полу. А потом на незаправленной Таниной кровати, Лена похолодела и демонстративно уставилась в окно.

— Я очень рада, — громко прервала она затянувшуюся паузу. Велир, разглядывавший в это время приоткрытую дверцу шкафа, обернулся. Таня, видимо, тоже. Шорох осыпающихся с плечиков вещей слился с Лениным стоном.

Велир, по примеру Лены, в один прыжок достигнув шкафа, распахнул взвизгнувшую дверцу. Таня вывалилась оттуда живописно увешанная пояском от синего халата, шелковым шарфиком и голубым купальником.

— Вот чего ты так сильно опасалась! — Велир даже не стал скрывать облегчения. Лена в ответ только косо пожала плечами.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, открыто!- громко крикнула она.

Велир, так же как и Таня, не утруждал себя тем, чтобы закрыть дверь на ключ.

— Девушки, просыпайтесь, через двадцать минут завтрак, — руководитель маршрута Сергей Евгеньевич заглянул в дверь.

Велир, не успев среагировать более достойно, мягко отступил вглубь комнаты, так, чтобы его не было видно от двери.

Удачную идею, мгновенно всплывшую в голове, Лена приписала только своему паническому страху перед колдуном.

— Сергей Евгеньевич,- заорала она вслед выходящему руководителю маршрута,- во сколько, вы сказали, завтрак?- Лена подхватила под руку Татьяну и поволокла ту к двери, выхватив из ее сумки какую-то салатовую тряпку.

Руководитель маршрута был привычен к нервным туристам, вероятно, ему и не такое приходилось видеть. Он не удивился, когда две взъерошенные девушки, (причем одна из них в ночной сорочке и с зубной щеткой в руке) вывалились следом за ним в общий коридор.

— В девять часов, девушки, — мягко сказал он и, еще раз оглянувшись, отступил к соседнему номеру.

Лена между тем справилась, наконец, с ключом, который она во время их диалога пыталась выдернуть из замочной скважины с внутренней стороны. Улыбка сползла с ее лица.

— Ходу!- девушка с силой захлопнула дверь и, повернув ключ в замке, дернула за руку подругу. Они бросились вниз по лестнице. Мгновенно накатившие головокружение и слабость тут же отступили. То ли Велир опоздал с заклинанием, то ли в Петрозаводске он был не так уж силен. Размышлять об этом было некогда, поскольку вряд ли дверь гостиничного номера была серьезной преградой для сына Наместника Приграничья.

Первый этаж встретил их полумраком коридора, потертой ковровой дорожкой, пружинившей под ногами и пустой конторкой. Впрочем, присмотревшись, Лена заметила за высокой стойкой дежурную в белой рубашечке. Девушка полулежала на столе, положив голову на тонкие руки. За приоткрытыми стеклянными дверями неумело притворялись праздными туристами еще два стража.

Ковровая дорожка гасила звук их шагов, а звон тарелок из кухни и шум льющейся воды окончательно заглушал их. Стражи скучающе разглядывали пеструю клумбу (одуряющий медовый запах оттуда доносился даже до девушек) и маленькую белую собачку с хвостом-обрубком, которая никак не могла определиться, друзья перед ней, или злейшие враги, а потому одновременно злобно облаивала стражей и виляла обрубком.

Грохот бьющейся на кухне посуды с легкостью перекрыл шум воды, гудки машин и остервенелый лай собаки (кажется, она наконец определилась с приоритетами и решила считать незнакомо пахнущих мужчин злейшими врагами всей ее собачьей жизни). На такое просто нельзя было не обернуться. Лена встретилась глазами со стражем. Ахнули они одновременно. Лена испуганно, мужчина возмущенно, изумленный наглостью девицы. Небольшую фору дала им дворняга, решившая, что раз враг бежит, значит боится и вцепившаяся в икру одного из них.

За дверью кухни было столпотворенье. Топали ноги, кто-то на кого-то орал, кто-то оправдывался, все больше повышая голос, что вскоре стало непонятно, кто из кричащих обвинитель, а кто обвиняемый. На двух девушек, пробежавших по узкому коридору и скрывшихся за дверью подсобного помещения никто не обратил внимания.

Узкий коридор с несколькими дверями по обе стороны, закончился тупиком с приоткрытым низким и пыльным окном. За окном орали и дрались воробьи, деля хлебную корку. Голодной кошкой, скребла стекло ветка сирени.

— Давай, Тань, — Лена подпихнула подругу к окну. Таня подчинилась на удивление беспрекословно, путаясь в подоле ночнушки и поддевая спадающие тапочки, все же худо бедно выпала на улицу. Взгляд у нее при этом был ошалевший. Воробьи заорали с удвоенной силой, так как корку утащить не успели, а подлетать ближе не решались. Куст сирени оказался довольно потрепанным. Дискуссию на тему — какая сволочь выплеснула под окном жидкие отходы прервала показавшаяся из-за поворота фигура мужчины в куртке. На этот раз вскочить и побежать у подруг получилось даже слаженнее, чем в прошлый раз. Таня вопросов больше не задавала, только молча пыхтела сзади, периодически спотыкаясь и тыкаясь Лене в спину. Народу на улицах было мало, ввиду субботнего утра. А в тех зарослях полыни, которыми пробирались подруги к лесопарку (по крайней мере, Лена очень надеялась, что ползут они к лесопарку) людей вообще не было. Края Таниной ночнушки и Лениных джинсов намокли от утренней росы и отяжелели. К мокрой ткани тут же прилипли семена и мелкие сухие листочки. К тому же Таня умудрилась где-то влезть в заросли крапивы и теперь бежала невнятно ругаясь сквозь зубы и периодически почесываясь.

Парк начался сразу за пустырем, без какого-либо забора. Просто девушки одновременно вынырнули из полыни, от запаха которой уже слезились глаза, в березовый подлесок, за которым просматривался сумрачный сосновый бор с мягкой подстилкой из прошлогодних сосновых игл, шишками, норовящими попасть под босую ногу и серебрящейся в случайном солнечном луче паутиной.

Пышный куст с широкими лопухообразными листьями, непонятно как затесавшийся среди сосен, оказался прекрасным убежищем. Лена без лишних разговоров схватила подругу за руку и, не слушая возражений, поволокла ее под прикрытие широких листьев. Впрочем, Таня и не возражала, послушно, но как-то уж слишком механически передвигаясь вслед за Леной. Пожалуй, превратись Лена сейчас в вампира и протяни когтистые лапы к ее шее, Таня бы не удивилась. Испугалась бы, но не удивилась. Лена подавила бестактное и совершенно идиотское желание зарычать, протянуть к горлу подруги скрюченные пальцы и посмотреть на реакцию. Вместо этого, она побыстрее сунула ей в руки салатовую тряпку.

— Переодевайся!

Таня безропотно принялась стягивать через голову ночную рубашку.

— Лен, а кто это был? — она побыстрее продела голову в вырез салатового платья, в ее глазах прежними искорками засветилось любопытство. — Ой... а вот твой кулончик. — Она подняла с земли стянутый вместе с ночной рубашкой кулон. — Я его, наверное, померила и забыла.

— Таня, ты... — придушенно произнесла Лена, таким тоном, что эпитеты без труда додумывались самостоятельно... — удивительная девушка!

Она побыстрее натянула кожаный шнурок на шею и спрятала под футболку камешек.

— Ладно тебе, со всяким случается, — обиженно надулась подруга. Вскинула тонкие руки, пропуская их в рукава и одернула подол. — Лучше скажи, это твой парень, да?

— Мда... — Лена задумчиво окинула взглядом подругу. Салатово-зеленое вечернее платье потрясающе контрастировало с ядовито-розовыми домашними тапочками с меховыми помпонами.

— Что полнит, да? — Таня испугано втянула и без того плоский живот и одернула подол.

— Нет, что ты,- Лена оторвавшись от обдумывания заманчивой идеи, переодеть подругу обратно в ее ночную рубашку и в таком виде идти по городу, тряхнула головой,- Тань, ты только скажи, на экскурсию по какому монастырю ты собиралась надеть это?!

Лена помотала головой и принюхалась. В принципе, можно было догадаться, для чего может использоваться местным населением густой куст на окраине парка. То-то он так пышно разросся. Зажимая носы девушки выбрались на дорожку.

— Ле-ен!

— Муж, Тань. Я за те пять дней успела выйти здесь замуж и сбежать, — устало вздохнула Лена.

В конце-концов, подруга и так уже видела больше чем достаточно. Смыла скрывать от нее правду не было.

— Я серьезно спрашиваю, а ты все шутишь, — надулась подруга.

— Ага, обхохочешься, — грустно поддакнула Лена, разглядывая четверых хиповатых молодых людей перегородивших дорожку. Комплекция постоянных посетителей куста впечатляла, а бутылки пива в их руках и запах перегара, наводили на печальные размышления. Парни находились в той стадии опьянения, когда на ногах стоят еще более менее твердо, а желание пообщаться с окружающими уже перехлестывает через край.

— О, девочки! — горилообразный парень с пухлыми губами и черной порослью в вороте расстегнутой до пупа рубашки идентифицировал маячившие перед ним фигуры и нехорошо обрадовался.

— Прогуляемся, девочки? — второй с боксерским ежиком на голове и оттопыренными ушами придвинулся поближе, плотоядно улыбаясь. Тон вопроса не предполагал отрицательного ответа.

— Бегу и спотыкаюсь, — пробормотала себе под нос Лена и действительно побежала, дернув замершую Таню за руку.

Будь парни попьянее, может они поленились бы их догонять. Но не в этот раз.

Сухие иголки лишь слегка покалывали босые ноги. Гораздо больше проблем доставляли шишки, валявшиеся везде, приходилось постоянно вертеть головой, чтобы одновременно смотреть под ноги, вперед, иногда оборачиваться на преследователей. Таня пыхтела рядом, поддевая спадающие тапки. Но вскоре один все же слетел с ее ноги и ярким пятном остался лежать на жухлых иголках. Преследователи сначала бежали не очень быстро, пытаясь не расплескать содержимое тары, так что девушки, даже без особой подготовки, быстро ушли в отрыв. Но вскоре парни увлеклись, побросали бутылки и целенаправленно запыхтели за спиной, медленно, но верно сокращая расстояние.

— Интересно, в этом парке гуляет хоть один добропорядочный хозяин со своей собакой? Желательно с волкода....ай ! — Лена вскрикнула, и упала на колени, благоразумно выставив вперед руки. Шишка, вылетела из-под ее ноги и срикошетив от дерева, отлетела куда-то в бок. Боль в ноге была не сильной, но оттого не менее обидной. Ведь они почти оторвались. Преследователи, уже собиравшиеся отказаться от погони, радостно заорали и удвоили усилия.

— Лен! — Таня поравнялась с сидящей на земле подругой, нервно приплясывая и оглядываясь назад.

Лена схватилась за предложенную руку и, кривясь, поднялась. Бежать было больно, но можно. Особенно, если перенести половину веса с больной ноги, опираясь на Таню. Скорость они сбавили, но за деревьями уже показалась декоративная арка с резными башенками — выход из парка.

— Все, Тань, прибежали,- Лена согнулась и схватилась за бок, тщетно надеясь на второе дыхание.

За аркой выхода, стилизованной под средневековую крепость с башенками простиралось пустое шоссе, огороженное с двух сторон высокими строительными заборами, с рекламными плакатами.

А в проеме арки, четко обрисовывалась высокая фигура Велира. Два стража на заднем плане, делали картинку еще непригляднее. Из-за деревьев с улюлюканьем выскочила давешняя теплая компания.

Велир не торопясь, направился к девушкам, игнорируя «эскорт» подруг. Парни притормозили, разглядывая негаданного конкурента. Худощавый Велир, и двое стражей не показались им серьезным препятствием, и они угрожающе выдвинулись вперед, все еще тяжело дыша. Лена не сомневалась, что Велир был достаточно силен, чтобы и здесь разметать четверых одним взмахом руки, а потому от души посочувствовала пьяным недоумкам. Хотя, пьяным ли?... Движения молодых людей изменились. Вместо расслабленно-вихляющей походки, скупые отработанные движения, лица серьезные и слишком убежденные. Лена заморгала, и даже потрясла головой для уверенности. Слишком разительна была перемена. Четверо молодых людей слаженно окружали их. Велир равнодушно обернулся к одному из «пьяных», замер, вглядываясь, и отшатнулся, узнавая. От его спокойствия не осталось следа. Колдун начал поднимать руку, то ли пытаясь заслониться, то ли ударить заклинанием. В эту же минуту молодые люди вскинули руки. Четыре яркие вспышки слились в одну. Через мгновение, которое Лене понадобилось, чтобы сморгнуть, приходя в себя после яркой вспышки, колдун уже бился, как рыба, вытащенная на берег,опутанный тонкой сетью. По ячейкам сети то и дело пробегали серебристые сполохи. Стражи, оценив ситуацию, решили, что защита господина, ясно дело важнее каких-то девок, и бросились на врага, на ходу доставая из-под курток короткие мечи. Еще две вспышки, и два похожих кокона улеглись рядом с Велиром. Змейки, пробегавшие по ячейкам, очень напоминали электрические разряды. Девушки содрогнулись, и схватились за руки. Позади, закрывая выход из парка, неторопливо разминали пальцы двое из нападавших. На подруг неспешно надвигались еще двое. «Ежик» гаденько улыбнулся и подмигнул Тане.

Глава 22

Два глухих удара, а затем шелест листвы, сопровождающий падение крупного предмета, видимо не предусматривался планом нападавших. Они подняли глаза и с возмущением обнаружили, что их ряды поредели вдвое. Из кустов сирени торчали кроссовки одного из «пьяниц», второй медленно оседал на землю.

Возмутитель спокойствия красиво крутанул меч, оголовьем которого он только что «приласкал» обоих, и, не теряя больше ни минуты, схватил Лену за руку. На секунду девушке показалось, что сейчас ее растянут. Но в этот момент Таня отмерла, и они не расцепляя ладоней, бросились из парка. У выхода возмущенно пофыркивал косо припаркованный рядом с обочиной «Москвич». Девушки без разговоров нырнули на заднее сиденье, парень за руль. И стартовал так резко, что Лена, наклонившаяся закрыть дверь, а заодно и разведать обстановку, чуть не вывалилась обратно на дорогу.

Ситуация в парке тоже душевного равновесия не добавляла: Велир торопливо щелкал пальцами, отчего сеть на нем тревожно мерцала и расползалась. Один из оглушенных преследователей сидел на земле, озадаченно оглаживая затылок. А двое других уже преодолели половину пути до машины. Лена пискнув, откатилась под бок подруге, с силой захлопнув дверь. И нервно хихикнула, совершенно не к месту подумав, что подобное поведение привело бы к немедленному демаршу отца: «Не хлопай дверью!», будь она в родительской машине. Москвич, между тем, взвизгнул тормозами и свернул в неприметную подворотню. Позади что-то грохнуло, по багажнику защелкали мелкие камушки.

— Откуда ты здесь-то взялся? — Лена, скривившись, потерла локоть, которым она приложилась о кнопку стеклоподъемника машины, скачущей по ухабам дворовой дороги и попыталась ухватиться за ручку двери. Промахнулась, зато на очередном ухабе до слез прикусила язык. Боль в локте была сильной, оттого вопрос прозвучал неожиданно неприязненно. Кощей изумленно покосился на нее в зеркало заднего вида. Ухабистая дворовая дорожка вынырнула из-под арки и влилась в шоссе. Надо полагать другое, потому, что строительных заборов вдоль него не наблюдалось, только пропыленные палисадники частных домов с одной стороны и не менее пыльные кусты с другой.

— Ты зачем сюда приехала? — Кощей, видимо тоже ударился локтем о дверь, судя по неприязненному голосу. Впрочем, голос мог быть таким и по велению сердца. Его лица Лена не видела, но вполне представляла себе его непроницаемое выражение.

— Случайно, — Лена попыталась выпрямиться, но тут же завалилась на Таню от резкого поворота. Прозвучало глупо, особенно при наличии на хвосте разъяренного Велира и еще каких-то темных личностей.

— Алена, у тебя мозги в голове имеются? — терпеливо начал Кощей. — Я разве тебя не предупреждал, чем может окончиться твое путешествие?

Лена, уже покаянно опустившая голову, вспыхнула.

— Тебе-то какое до этого дело? Выпроводил в тот раз и с плеч долой.

— Да уж хвала Юмалу, едва отделался! — напряженный голос Кощей можно было бы списать на внимание, которое ему приходилось тратить на дорогу. Машина продолжала нестись по шоссе, то и дело перестраиваясь, оттого подруг мотало из стороны в сторону, хотя никакой опасности Лена не видела. Обозленные преследователи следом не бежали, огненные шары не летели.

— Тебя вообще никто не просил сюда влезать, я сама разберусь! — Видел уже как ты разбираешься! И полудня не прошло, как всех о своем прибытии оповестила, хорошо, хоть объявлений по столбам не развесила! Ты зачем амулет сняла?

— Я?! Он сам слетел!

— Ле-ен, кто это?! — внезапно подала голос позабытая ими в пылу ссоры Таня.

— И вообще, нечего было за нами следить!

— Я не следил!

— Да, а как тогда ты здесь оказался?!

— Спасибо бы сказала!

— Ле-е-е-ен, что это были за типы с мечами!?

— Таня, вот тебя только тут и не хватало! Таня обиженно замолчала. Кощей тоже, пристально вглядываясь в зеркало заднего вида. А Лена, переведя дух, ощутила укол стыда. С чего вообще она с Кощеем сцепилась?! Тем более, он только что вытащил их из очередной передряги, в которую она влезла исключительно по своей глупости. У нее даже уши запылали. Лена старательно закрыла их волосами и тоже уставилась в заднее стекло, пытаясь обнаружить там неведомых врагов. Никого подозрительного позади не было. Машины ехали ровно, изредка какой-то лихач, так же, как и Кощей принимался лавировать, пытаясь выгадать несколько минут драгоценного времени. Сейчас как раз один из таких нетерпеливо подмаргивал поворотником в соседнем ряду, надеясь обогнать неспешный белый микроавтобус.

— Куда мы едем? — Лена спохватилась, что до сих пор не знает, куда и зачем они так стремительно направляются.

— Подальше отсюда. Я же говорил, что тебе нельзя приближаться к Верволоку. — чуть менее агрессивно фыркнул Кощей. Оборачиваться он не стал, поток машин стал плотнее, да и иномарке наконец-то надоело плестись за микроавтобусом. Она стала прижиматься к ним, надеясь проскочить вперед.

— Ле-е-ен, а что такое Верволок?!

— Да уж, твоя надежда на то, что мы больше не увидимся, не осуществилась, — поддакнула Лена.

Машину в очередной раз затрясло на ухабах и голос непроизвольно дрогнул. Кощей обернулся. В это время черной иномарке все же приспичило перестроиться. Нетерпеливый водитель, невидимый за тонированными стеклами, резко вывернул руль, посылая машину в образовавшийся перед москвичом просвет. Слишком узкий для того, чтобы успеть. Таня придушенно пискнула, не сумев более членораздельно сформулировать свою мысль, но Кощей, повинуясь ее взгляду, резко обернулся и ударил по тормозам, надеясь избежать столкновения. Возможно, это удалось бы. Но иномарка, вдруг, сама затормозила и развернулась поперек дороги. Раздался удар.

Под мягкой обшивкой спинки переднего сиденья, которое и прервало ее короткий перелет оказался угловатый каркас. Суровая нитка шва, наждаком оцарапала щеку. Лена машинально смахнула кровь с лица. Таня, удивительным образом скатилась между сиденьями и теперь, судя по интонации, ругалась оттуда неразборчиво, зато и непрерывно. Хуже всего пришлось Кощею. Он оказался непристегнутым. Его бросило вперед, лобовое стекло осыпало колдуна полупрозрачным крошевом. Кощей обвис на руле, черные волосы медленно набрякали кровью. Картина была настолько жуткая, что Лена даже не закричала, она медленно отвернулась, пытаясь сконцентрироваться на чем-то еще.

— Тань! Ты там жива?!

Ругань ненадолго прервалась, видимо подруга оценивала свое состояние.

— Нет, умерла, — наконец-то сварливо донеслось снизу. Судя по всему, Тане удалось пережить аварию с наименьшими потерями и теперь ее главной проблемой было выбраться из узкого пространства между сиденьями.

«Позвать на помощь! Попросить, чтобы вызвали скорую!», — эта простенькая мысль, вывела Лену из ступора. Она принялась дергать ручку заклинившей двери. На голову Кощея продолжали осыпаться кусочки стекла и льдинками застывали, запутавшись в отросших волосах. Видимо, в иномарке были те же проблемы. Было видно, как подрагивает задняя дверь, по которой лупят чем-то тяжелым. Справа ругаясь и постанывая завозилась Таня. Лена зажмурилась и изо всей силы саданула по двери локтем. Раз, другой. А потом перестала, всматриваясь в перечеркнутое трещиной боковое окно. Что-то было не так. Еще хуже, чем тишина разбитой машины и неподвижная фигура на руле. Мимо них продолжали неспешно течь машины. Пробежала конопатая девица, таща на поводке упирающуюся дворнягу. Прошла груженая сумками замороченная тетка, с кем-то самозабвенно ругаясь по мобильному телефону. Ни одного, даже самого равнодушного взгляда, ни одной притормозившей, хотя бы из любопытства, машины. Место аварии машины объезжали равнодушно, как знак «ремонт дороги». Вроде бы и внимания не стоит, и прямо ехать нельзя. Лена застонала, раздраженно стукнула кулаком по двери и она внезапно поддалась, с противным скрежетом приоткрывшись до узкой щели.

— Таня, — Лена поморщилась от боли в отбитых костяшках пальцев. Подруга, уже наполовину выкарабкавшаяся из своего плена, вопросительно уставилась на нее. — Скорее выползай из машины, пока эти типы не подтянулись. — Лена кивнула на подрагивающую от ударов черную машину.

Подруга кивнула и уже взялась за ручку двери, как вдруг обернулась, осененная внезапной догадкой.

— Лен, а как же этот? — Таня кивнула на Кощея и ее голос дрогнул. — Мы же не можем его тут оставить!

— Мы и не оставим, Тань.

Подруга уставилась на нее еще подозрительней.

— А ты что же не идешь со мной?

— Нет.

Вряд ли колдуны махнут рукой, обнаружив ее исчезновение. А вот Татьяну они не знают, вполне может и сработать.

— Никуда я не пойду, — Таня подозрительно отдернула руку от двери, как будто могла обжечься. — Я с тобой останусь.

— С ума сошла! — взвилась Лена. — Тебя еще тут не хватало! Вали отсюда! — и в подтверждение своих слов, невежливо пихнула подругу в спину. Времени сейчас совсем не остается, а извиниться она всегда готова. Если, конечно, ей еще представится такая возможность. Таня попыталась изобразить человека-паука, руками и ногами цепляясь за все доступные поверхности, но Лена уперлась спиной в противоположную дверь, а ногами в спину подруги и все же выпихнула ее из машины. Прямо на руки светловолосого парня с узким лицом. Двери в иномарке, еще не открылись. Но парень, совершенно не удивившись, подхватил вяло брыкнувшуюся подругу под руки и потащил к белому микроавтобусу, стоявшему метрах в десяти впереди.

Кощея вытащили из-за руля более бесцеремонно. Лена беспомощно закусила губу, словно это по ее ребрам проехался руль, когда ее тащили из машины. Она заторможенно наблюдала, как со скрежетом, рывками, открывается дверь с ее стороны. Тонкие руки с музыкальными пальцами с неожиданной силой выдернули ее с сиденья. Голова сразу закружилась, а в висках заломило так, что потемнело в глазах. Вероятно, спинка сиденья оказалась тверже, чем Лене показалось изначально. Владелец музыкальных пальцев крепко перехватил ее за пояс и потащил к обочине, пытаясь подстроиться под ее заплетающиеся шаги.

Сквозь наплывающую дурноту, Лена увидела, как распахнулись дверцы черной машины. Оттуда выбрались разъяренные столь долгим заточением бывшие «пьянчужки». «Ежик» раздраженно растер щеку, которую бурой полосой прочертила царапина. У остальных особых повреждений не наблюдалось, только кучерявый старался ступать на правую ногу осторожно, отчего сразу стал слегка косолапить, как бойцовый кот.

Лена притормозила и белобрысый тут же грубо толкнул ее, понуждая ускорить шаги. Рывок вызвал новую волну дурноты и девушка с ненавистью покосилась на своего мучителя. Мимо них как раз прошествовала еще одна тетка, на ходу поедая что-то хрустящее из бумажного пакета и стеклянно глядя сквозь их процессию. У белого микроавтобуса, припаркованного на обочине, метрах в десяти перед местом аварии, между тем возникла заминка. Таня, вспомнив свою паучью практику, руками и ногами уперлась в проем задней дверцы микроавтобуса, куда ее рьяно пытался пропихнуть узколицый. Парень замешкался и ему на помощь поспешил «ежик». В это время Лена решила попробовать. Вряд ли случайные прохожие, так безразлично глядящие сквозь их возню, смогут также игнорировать ее, если она ударит кого-нибудь, или кинет камнем. Лена не глядя, ткнула кулаком назад и резко рванулась в сторону коренастого бритоголового мужичка с рыжим боксером на коротком поводке. Мужик, стоя на обочине, вертел головой, пытаясь поймать момент, когда в потоке машин наметится просвет, и перебежать дорогу, а собака неотрывно смотрела в их сторону и глухо взрыкивала. Кажется, она одна единственная видела, что происходит. Или предполагала. И ей все это очень не нравилось. Конвоир Лены, не ожидавший девушки подобной прыти, разжал руки.

Время замедлилось, когда она рванулась вперед. Собака рычала уже непрерывно, из-под нервно подрагивающей губы показались клыки. Даже хозяин, пропустил удачный момент, когда поток машин иссяк и с удивлением смотрел на своего любимца, все больше разъярявшегося и натягивающего поводок. Боль в висках пульсировала уже непрерывно, отдаваясь при каждом шаге. Пара метров, метр. Собака зашлась в остервенелом лае, хрипя и повиснув на поводке. Ноги Лены словно захлестнули невидимой веревкой. Она упала, проехав ладонями по земле. Мелкий камешек впился в коленку. Крохотное, а оттого еще более обидное расстояние отделяло ее от отпрянувшей от неожиданности собаки. Хозяин, совершенно ошалев от странного поведения своего питомца, дернул за поводок и потянул его прочь от подозрительного места, не обращая внимания на машины и их матерное бибиканье. Пес успел только ткнуться Лене в руку холодным носом и лизнуть ее перепачканную ладонь, оставив на коже влажную дорожку. Девушка застонала от отчаяния. Спасительный прохожий удалялся от них с максимально возможной скоростью, едва не переходя на бег. Собака, давясь хрипом, ехала на поводке следом, растопырив лапы.

Хруст неспешных шагов заставил ее обернуться. Таню в микроавтобус как-то пропихнули. Трое «пьяниц» снова упаковывались в черную иномарку, скрипя покосившейся дверцей. А к ней неторопливо приближался бледный мужчина с тонкими губами и черными, зализанными назад волосами. Его щеку пересекал тонкий зигзагообразный шрам. Правую руку он держал чуть отставленной в сторону, сжав пальцы так, словно удерживал в руках невидимую веревку. Он неприятно улыбнулся. Но тут дурнота, отставшая по дороге, нагнала ее. Мужчину, пол-иномарки и пыльную траву заволокла пелена. В ушах зашумело, так что если он что-то и сказал, то он зря старался.

Пришла в себя она в мерно подрагивающем салоне микроавтобуса. Одуряюще пахло кокосовой отдушкой. Напротив нее испуганно вертела головой Таня, зажатая между кучерявым и бледнолицым типом со шрамом на щеке. Впереди негромко кто-то спорил. Неприятным открытием оказалось то, что и двигаться Лена не могла. Руки и ноги слушались плохо и ее попытки сесть вызвали только презрительную усмешку бледнолицего.

Минут через двадцать, когда пытка жарой, отдушкой и накатывавшей волнами дурнотой, стала невыносимой, они наконец-то приехали. Подруг вытряхнули из машины. Причем руки и ноги у Лены по-прежнему не функционировали и она мстительно повисла на своем конвоире с музыкальными пальцами. Впереди слышался Танин голос. Судя по сдержанности выражений, Танина оценка их ближайшего будущего вряд ли отличалась от ее собственной в лучшую сторону. Разница состояла только в том, что Лена хотя бы примерно понимала, что же с ними произошло. Дремотный двор-колодец со скрипучими качелями и облезлой песочницей, в которой возились чумазые пацанята, они прошли быстро. Тонкие пальцы сопровождающего, предупредительно сжали ей шею. Но Лена не собиралась кричать. Втравливать в это дело молодых мамаш дремотно бдивших за своими чадами было бы нечестно. Разморенные жарой воробьи, лениво плещущиеся в пыли, вяло скакнули пару раз в сторону, даже не думая отлетать дальше. Колдуны и девушки незамеченными вошли в подъезд. Металлическая дверь мягко захлопнулась, отрезав их от жары и уличных звуков. В чернильной темноте подъезда, лязгнула решетка и их повлекли вниз по ступенькам. Под ногами шуршал мусор, где-то рядом капала вода, пахло сыростью и плесенью. Шелест шагов сменился хрустом, стало светлее, они вошли в подвальное помещение с горами мусора, кучей полусгнивших деревянных ящиков и солнечными лучиками, пробивавшимися сквозь заколоченные технические окошки. В полосках света искорками вилась пыль. Груда ящиков внезапно зашевелилась и оттуда выбрался смуглый узкоглазый тип в ватнике поверх камзола. Он неторопливо обошел кучу кирпичей, деревянных потемневших ящиков, оставшихся еще, наверное, с советских времен и склонился в глубоком поклоне перед человеком со шрамом.

— Все готово, господин Инореан.

Шаги за спиной заставили всех оглянуться. Двое, тащившие Кощея, немного подотстали. Господин Инореан со странным удовольствием понаблюдав, как колдуна провезли по россыпи кирпичей, повелительно взмахнул рукой. Мужчины, с видимым облегчением разжали руки. Пленник обрушился на грязный цементный пол.

— Да что же вы ...., — задохнулась Лена.

И выдернув у конвоира свою руку, бросилась на колени перед колдуном. На ее удивление, сопровождающий, дернувшийся было за ней, внезапно отступил, повинуясь невидимому знаку. Она дотронулась до ладони Кощея и тут же отдернула руку, словно ожегшись. Ладонь пленника была ледяной. Лена заставила себя и нерешительно прикоснулась к щеке с бурыми подтеками запекшейся крови, еще на что-то надеясь. Ее сердце не остановилось, всего лишь замерло на мгновение, и вновь забилось с острой ледяной занозой, отмеряющей болью каждый удар.

Привычный мир рушился, рассыпаясь как карточный домик. Невоспитанный экскурсовод в зале карельской мифологии, ненормальный похититель, разъяренный Советник Повелителя Приграничья в разгромленном домике тетки Агафьи. Сколько раз она желала ему провалиться сквозь землю, сколько раз она ругалась с ним, чувствуя, как ногти от ярости впиваются в ладони. Теперь уже не придется. Она стояла на коленях перед умирающим колдуном, попытавшимся спасти ее. Вытащить из передряги, в которую она попала исключительно из-за своей глупости. Где-то за плечом тонко всхлипнула Таня.

— Браво, как это трогательно! — в гулкой пустоте подвала раздались аплодисменты.

Девушка подняла заплаканные глаза. Перед ней стоял бледный человек со шрамом на щеке.

— Вы..., — у Лены перехватило горло, — вы....!

В ее глазах было столько ненависти, что бледнолицый сначала сощурился, а, затем, не выдержав, отвел взгляд.

— Убийца...., — наконец выдохнула девушка.

Тип криво усмехнулся. И вдруг отшатнулся, как будто получил пощечину.

— Не волнуйся, — хрипло произнес он, недоуменно растерев щеку, словно и правда получив удар по ней, — Кощей жив. Недаром к нему прозвище Бессмертный приклеилось. Регенерация у него потрясающая.

Господин Инореан щелкнул пальцами. Смуглый засуетился, раскидал завал из ящиков, открывая темный проход, по периметру которого клубится белесый туман. Отдохнувшие конвоиры подхватили Кощея и поволокли его прямо в темный провал. Следом провели вяло упиравшуюся Таню. А Лена так и осталась стоять на коленях, безвольно опустив руки, пытаясь осмыслить услышанное. Пока ее не подхватили и не потащили прямо в темноту. Последним, замыкая небольшой отряд, в проем шагнул господин Инореан. Смуглолицый облегченно вздохнул, и принялся старательно закладывать загадочный переход ящиками.

Место куда они попали, не сильно отличалось от подвала. Только стены были не цементные, а из черного камня, да своды были такими высокими, что терялись в темноте. Девушек провели по коридору. Гулкие шаги подхватывало эхо, перекидывая от стены к стене. Деревянная дверь пискляво распахнулась, и подруг втолкнули в крохотный «каменный мешок» с узким зарешеченным окошком под потолком, сиротливой лавкой, и охапкой сена в углу. Одной из стен не было, вместо каменной стены от пола до пололка тянулась металлическая решетка. В соседнем помещении, двое давешних «пьяных» из парка, подтащили Кощея к стене, с которой свисали цепи с кольцами. Со сноровкой, говорящей о большом опыте, они в минуту приковали его к стене, и отступили назад, любуясь результатом. «Ежик» искоса взглянул на застывшую Татьяну, и ухмыльнулся. Лязгнул железный засов, пленники остались одни.

Лена тревожно всмотрелась в лицо Кощея. Он был по-прежнему бледен до синевы. Кровь запеклась на скуле и виске, но рана больше не кровоточила.

— Лена, что происходит? — подруга, смотрела на нее расширенными глазами в которых плескалась паника. — Где мы?! — голос Тани опасно зазвенел, в глазах показались слезы.

Лена вздохнула, и подняла глаза на подругу. Что ж, Таня и так держалась на удивление хорошо.

— В сказке, Таня, но только мне все больше и больше кажется, что это будет грустная сказка.

Глава 23

Стукнул засов, впуская в темницу их парковых знакомцев, уже переодевшихся во все черное. Короткие плащи и широкие мечи за поясом заставили Таню удивленно вздохнуть.

Все такие же неразговорчивые, они поволокли Лену на выход. Хлопнула дверь.

— Если я не вернусь считайте меня коммунистом, если я вернусь, считайте коммунистами их! — воодушевленно заорала Лена, распяленная между сопровождающими. Озадаченное эхо развешивало странные лозунги под сводами коридора. Наконец, она получила подзатыльник от типа с музыкальными пальцами и замолчала, прикусив язык, и радостно улыбаясь. Жизнь налаживалась.

Перед тем, как за их спинами захлопнулась дверь, Лена увидела, как Кощей открыл глаза, и обвел темницу мутным, но вполне осмысленным взглядом.

*****

Высокий мрачный зал с узкими окнами-бойницами, куда девушку привели, производил впечатление нежилого. На черном кресле, с видом уставшего от почестей правителя, расположился тот самый жутковатый тип со шрамом, сменивший деловой костюм на черный камзол, расшитый лиственным орнаментом, и оттого сделавшийся еще бледнее.

Перед ним в воздухе растеклась плоская радужная клякса, поначалу принятая девушкой за огромный мыльный пузырь.

— Я вызываю тебя на поединок, Велириан Второй, Сын Мегрена.

Лену подвели поближе, и она разглядела в кляксе знакомые уже до зубовного скрежета черты.

— Поединок? — Велир искривил в усмешке тонкие губы.

— Да, пришло время ответить. К тому же, в этот раз победителя ожидает ценный приз. У меня гостит твоя жена.

Девушку вытолкнули к кляксе, но хватки не ослабили. Паучок, не найдя лучшего места и времени, пополз по Лениной ноге, осваивая новые просторы. Лена шарахнулась и оттоптала ногу типу, одарившему ее подзатыльником. Парень булькнул, скривился, но предпринимать какие-либо действия, в прямой видимости шефа не отважился.

— Искренне сочувствую, Инор, — едва слышно хмыкнул Велир, но в глазах его мелькнуло беспокойство.

— Думаю, в ближайшее время она станет вдовой, и я смогу достойно заменить ей тебя.

Лена, споткнулась, позабыв про паука.

— Не думаю, что замена понадобится, — прорычал Велир, — я принимаю вызов!

— Завтра вечером на Ратной Поляне, надеюсь, ты еще помнишь, где это, — широко осклабился бледнолицый, — до встречи, Велириан.

Мужчина взмахнул рукой, радужная клякса лопнула, и расползлась несколькими струйкам зеленоватого дыма.

Инор задумчиво понаблюдал, как дымок растворяется в воздухе, и обернулся к охранникам.

— Уведите ее.

Девушку дернули за руку.

— Подождите, — слова Инора нагнали их у самого выхода, — я тоже кое-кого проведаю.

Таня встретила подругу так, словно уже не чаяла увидеть ее живой. Клещом вцепилась Лене в запястье и испуганно уставилась на шагнувших следом за Леной, Инора со свитой. Инор неторопливо подошел к девушкам. С интересом осмотрел Танин наряд. Подруга залилась краской и поспешила скрыться за плечом Лены. Задумчиво тронул толстую решетку и только потом перевел взгляд на скованного колдуна.

— Ну, здравствуй, Кощей, — прошелестел его вкрадчивый голос, — ты ошибся. Где же твое знаменитое чутье?!

Со щек скованного колдуна исчезла пугающая синева, сменившись восковой бледностью. Взгляды колдунов встретились. Усталый Кощея, и торжествующий Инора. Пленник вновь опустил взгляд, не испуганно, а скорее не видя необходимости более рассматривать собеседника.

— Не след девиц из мира людей сюда впутывать, — наконец заговорил он, его хриплый голос едва был слышен, словно слова давались ему с трудом.

— Ах, вот оно что? — господин Инореан оглянулся на подруг. — Неужто ты, Советник Повелителя Приграничья помыслил себя равным Колдовскому Роду? Как смог ты даже подумать об этом?

— Не об этом, — Кощей теперь смотрел Инору в глаза, — Тринадцатый Род важен для Верволока. Он может принести спасение всему Приграничью.

— Так ты забыл, Кощей, — Инор дробно расхохотался, — я беглый преступник, и таковым меня сделал Велир. Так что девица Велиру не достанется. Впрочем, если она сумеет меня ублажить, может я и оставлю ей жизнь. — Господин Инореан довольно потер шрам на щеке. — Тебя же завтра на рассвете казнят, — буднично продолжил он, обращаясь к Кощею, — а чтобы не было скучно, можешь прихватить с собой на тот свет подружку, — господин Инореан кивнул на ахнувшую Татьяну.

«Ёжик» довольно осклабился.

Если охранники и ожидали бунта, то не с той стороны. Именно поэтому Лена оказалась быстрее. Буквально на полвздоха. Но этого было достаточно. Охранники отшвырнули девушку в угол, а господин Инореан медленно провел по щеке, и с изумлением посмотрел на ладонь, окрасившуюся кровью.

— Вот теперь симметрично и красиво, — мстительно пробормотала Лена, лелея отбитый бок и хватая ртом воздух. Инореан в зловещей тишине обернулся к девушкам. Царапины алели на неестественно бледном лице.

— Что ж, — прошипел он, — ты сама выбрала свою судьбу. Завтра на рассвете составите компанию своему дружку на эшафоте.

Хлопнула дверь, лязгнул железный засов. Шаги прошуршали и затихли вдалеке.

Кураж сходил на нет, только теперь Лена заметила, что в их темнице прохладно. Между прутьями оконной решетки посвистывал ветер. Ее стало заметно познабливать. Завтра на рассвете их казнят.

— Ну и что ты натворила? — презрительно спросил Кощей.

— Организовала себе развлекательную программу назавтра в приятной компании, — мгновенно взъерошилась Лена, а привычное раздражение помогло сглотнуть подступающий к горлу комок.

— В прошлый раз не нагулялась? — ласково уточнил колдун и бессильно сжал кулаки, звучно лязгнув цепями.

— А.. — Лена вздрогнула, когда неслышно подошедшая Таня, взяла ее за плечо. Ее пальцы холодили даже сквозь ткань футболки. Лена вспомнила обжигающий лед руки Кощея там в подвале и рассеянно замолчала. — Извини. И спасибо. — Торопливо добавила она, полагая, что еще одна колкость колдуна и она снова примется ругаться с этим раздражающе невозмутимым типом.

— А... — Кощей, видать, тоже поймал за хвост, рвущееся с языка, очередное язвительное замечание и уже совсем другим тоном спросил, — так зачем ты приехала в Петрозаводск?

— По глупости, — покаянно вздохнула Лена, — сначала не знала, куда еду. А потом на авось понадеялась — кулон есть, год уже прошел, авось обойдется. И не успела уехать.

— Ну и как? — ехидно переспросил Кощей. И тут же, опасаясь разрушить хрупкий мостик взаимопонимания, уже мягче добавил. — Почему ты оказалась без кулона, Алена?

— Я же уже говорила, Кощей, — устало вздохнула Лена и села на каменный пол, боком прислонившись к холодному пруту решетки, разделяющей их с Кощеем темницы, — он во сне слетел, я только утром заметила. А потом было поздно, Велир уже нашел нас.

— Вы что тут все с ума посходили?! — Танин голос за ее спиной прозвучал так неожиданно, что Лена, уже успевшая забыть о подруге, вздрогнула. — Какой Кощей, какая казнь? Что происходит вообще?! Это что, розыгрыш?!

Судя по звенящему голосу, Таня уже и сама не верила в подобный исход, но ей очень хотелось надеяться, что подруга сейчас улыбнется и хлопнет ее по плечу — конечно розыгрыш, какой вопрос! Но Лена только печально покачала головой.

— Нет, Тань, это длинная история. Добро пожаловать в Верволок.

И тогда подруга заплакала, по-детски размазывая по лицу крупные слезы.

*****

Таня уже успела наплакаться на Ленином плече, выслушать укороченную версию прошлогодних приключений подруги в исполнении автора (Кощей только скептически хмыкал, но с комментариями не влезал) и уснуть, свернувшись калачиком на лавке, а Лена все сидела в оцепенении на полу. Бок уже занемел от упирающегося в него прута, а она не шевелилась, словно боясь спугнуть хрупкую тишину, поселившуюся под сводами темницы.

— Может, тебе стоит поговорить с Инором? — неуверенно спросил Кощей. Запекшаяся кровь все еще покрывала пол-лица пугающими разводами, но скулы колдуна порозовели.

— Нет, Кощей. — Вздохнула она, покосилась на сопящую подругу. И почувствовав, как к горлу опять подступает комок, торопливо сменила тему. — Лучше расскажи, как ты нас так быстро нашел?

— Это меня Инор нашел. — Кощей переступил с ноги на ногу, цепи негромко звякнули. — И предложил разыскать тебя для него. Не знаю, как, а видимо не без его участия вы здесь оказались.

— У него совершенно случайно очень щедрой туристической фирмы в Медвежьегорске нет? — раздраженно фыркнула она, злясь на свою жадность.

— Не ведаю, — равнодушно пожал он плечами, — да только не так, так иначе, а все равно заманил бы он тебя сюда. Инор сейчас в силе, да и злобности в нем на Велира хватает. Ты думаешь, откуда у него такая роспись на щеке имеется?!

— От Велира?

— От него самого, — кивнул Кощей. — Я уж думал, не увижу его больше. А ты гляди-ка, отлежался где-то, раны зализал, соратников собрал и снова решил удачу испытать.

— А что они в прошлый раз не поделили? — хриплый голос колдуна, раньше неприятно царапавший слух, перестал раздражать и она с удовольствием слушала, как негромко и неторопливо он говорит, словно обдумывая каждое слово, прежде чем произнести.

— А замок один, — равнодушно поморщился Кощей. — Тут давняя вражда, да только зря тогда это Инор затеял.

— Так вот значит, почему Инор меня схватил, чтобы Велира найти?!

— Не найти, а выманить, да на поединок вызвать. Велир многое отдаст, чтобы ты Инору не досталась. Найти-то его несложно. Да в замке охрана, амулеты. А на Ратную Поляну он один должен прийти один. По-другому не пустит его Поляна.

Таня недовольно завозилась и повернулась на другой бок, подложив ладони под щеку.

Лена вздохнула и задумчиво оглянулась на подругу. В свое первое и невольное посещение Верволока, она не плакала. С другой стороны, и казнить ее сразу же не пытались. Только выдать замуж.

В соломе что-то шуршало и потрескивало. Где-то в другом конце коридора замирающим эхом похрустывали шаги охранника.

— А зачем вдруг я так занадобилась Велиру? — не то, чтобы это было ей так уж интересно, но подземельная тишина тут же наполнялась неприятными шуршанием, где-то мерно капала вода. Контуры прикованного к стене человека едва различались в сгустившейся темноте. Кощей пожал плечами, звякнув цепью.

— Скажем так — ты принадлежишь к очень древнему роду. Помнишь, я рассказывал тебе о колдуне, не пожелавшем переселяться в Верволок?

— Из сибирской тайги? Постой! — Лена попыталась ухватить едва оформившуюся мысль и сама испугалась, — Нет, не может быть!

— Твой дед был последним из этого Рода, — добил Кощей.

Лена привстала, но потом передумала и снова плюхнулась на холодные камни. — Ты хочешь сказать, что я колдунья? Да нет, погоди, — она окончательно запуталась и помотала головой. — А почему тогда последний из Рода?

— Колдовские способности не передаются напрямую по наследству. Твой Род потерял колдовскую силу в мире людей. Но если бы ты жила в Верволоке...

— Угу. — Возможно, новость о своей избранности, а потом и об отсутствии способностей, она встретила бы более эмоционально, будь они в другом месте и в другое время. А сейчас она лишь вяло помахала рукой, даже не увидев ее в темноте и с сомнением покачала головой. — Тогда тем более не понимаю Велира.

— Род, породнившийся с тобой, станет самым сильным из существующих здесь и сможет безоговорочно претендовать на управление всем Верволоком, а не только Приграничьем. Одно время Велиру достаточно было факта вашего обручения. Поэтому, когда ты сбежала в мир людей, он не стал разыскивать тебя. Но вскоре Совет стал задавать вопросы. В Верволоке фиктивные браки не законны. И все началось по новой.

Тишина разбавилась шагами охранника снаружи — сначала в одну, а потом и в другую сторону. Лена с вялым интересом посмотрела на черный квадрат окна — не начинается ли рассвет. Мозг, переполненный информацией и таким количеством эмоций, уже отказывался воспринимать новые сведения. К тому же, какой смысл говорить о том, чего уже не произойдет. В темноте зазвенел цепями Кощей, перенося вес на другую ногу.

— Не знаю как Велир, а вот Инора теперь вполне устраивает моя казнь.

— Инор — преступник. Он не может претендовать на власть. Поэтому ему достаточно было выманить Велира на поединок. Дальше ты не представляешь для него особого интереса.

Разгоняя сгустившуюся тишину, у зарешеченного окошка ухнул филин. Вдалеке молодой волчок вывел высокую ноту, но не удержал, сорвавшись в конце на вульгарное тявканье. Стихший было ветер вновь нехотя пригладил траву, и плеснул в темницу горсть влажного воздуха, пахнущего дождем и тиной.

— Алена, может быть... — Кощей не договорил, но Лена поняла, что он имел ввиду.

— Нет, Кощей.

Кощей не стал настаивать, хотя, судя по всему, очень хотел. Ветер стих и тишина в темнице вдруг стала совершенной, слышно было даже ровное дыхание подруги и то, как она едва слышно всхлипывает во сне. На стене обрисовались контуры окна — то ли вышла луна, то ли рассвет уже приближался.

— А зачем ты хотел нас увезти подальше, когда мы бежали из гостиницы? Какая разница, где бы нас схватили? — особого интереса это не вызывало, но хотелось слышать хоть чей-нибудь голос, раз уж ничего другого в этом угольно-черной пустоте нет.

— Способности колдунов ослабевают в вашем мире по мере отдаления от точек перехода. Если бы вы встретились у тебя в городе, их способности не отличались бы от способностей обычных людей. А Велир, привыкший пользоваться колдовством, не будет уверенно себя ощущать, не имея за собой силы. Поэтому вряд ли они стали бы за тобой охотиться в твоем городе.

И снова тишина, даже мыши перестали возиться в сене, на которое Лена так и не рискнула пересесть.

— А на тебя Инор за что так ополчился? Погоди,- девушка снова привстала осененная внезапной догадкой,- так ты и тут как у Вольга...,- Лена схватилась за кулончик, подаренный ей Серым Оборотнем.

— Нет, — поспешил откреститься колдун.

— Так чего же Инор на тебя зуб наточил?!- Лена пересела спиной к решетке, продолжая перекатывать камешек Вольгова оберега в пальцах.

— Нашел он меня недавно, уж не знаю, как ему это удалось. Пришел, предложил против Велира объединиться. — Кощей задумчиво чему-то улыбнулся.

— А потом? — поторопила девушка, видя, что Кощей и не думает продолжать.

— А потом у меня оказались свои планы, — внезапно сухо закончил колдун.

Серенький рассвет незаметно просочился сквозь окошко, все четче прорисовывая контуры предметов.

— А как Велир так быстро нашел меня, ведь оберега не было на шее всего одну ночь?

Кощей вздохнул.

— Он почувствовал тебя сразу, как ты в Карелии очутилась, и искать начал. Его кольцо позвало. Только вот точное место ему кулон определить не давал. А тут вдруг такая удача.

В замке скрежетнул ключ. Таня вскочила, как распрямившаяся пружина, сонно щурясь.

— Удача, говоришь? — Лена еще на мгновение задумалась, а затем решительно стянула оберег с шеи, — Таня, ты, кажется, хотела примерить кулончик?!

— Ну, как вы провели ночь в приятной компании? — темноволосый «ежик» видимо был здесь за старшего, а потому вел себя по-хозяйски.

— До того, как вы вошли, компания была действительно приятной, — неожиданно резко ответила Татьяна.

Кощей и Лена удивленно переглянулись. Взъерошенная подруга с отпечатком досок на щеке, то ли еще не окончательно проснулась, то ли уже махнула на все рукой и решила напоследок испортить настроение своим палачам. Улыбочка сползла с лица охранника.

— Не волнуйся, девица,- процедил он,- скоро ты избавишься от моего общества самым радикальным образом! — «ежик», вероятно, получил вполне определенные указания, а потому рук не распускал и даже убрал их за спину от греха подальше. Собеседники прожгли друг друга неприязненным взглядом. Больше не церемонясь, мужчины схватили девушек, и потащили в коридор. Из соседней темницы двое крепких конвоиров вывели Кощея. Цепи с него так и не сняли, и их продвижение по коридору сопровождалось мелодичным позвякиванием.

Неяркий свет пасмурного утра после полумрака темницы заставил Лену зажмуриться. Ветер хозяйничал в кронах сосен, и как усердный, но неумелый дворник, подметал землю, поднимая клубы желтоватой пыли. Лена огляделась. Их вывели во двор небольшого замка из черного, замшелого камня. Кладка была старой потрескавшейся, в трещинах давно и плотно обосновался мох, а молодая нахальная елочка вольготно расположилась в щели между камнями в метре над землей. Вокруг шумел и постанывал стволами сосновый лес. Инор, в темно-зеленом, почти черном камзоле, расшитом позолотой и черном плаще уже был здесь в окружении своей свиты. Недалеко от кромки леса был сбит деревянный помост. Свежесрубленная колода на нем еще сочилась темным тягучим соком, бисеринками застывающим в ложбинках годовых колец. Огромный изогнутый топор, воткнутый в нее, притягивал взгляд, и гипнотизировал.

До последнего момента Лене удавалось убеждать себя, что всего этого просто не может быть. Только вот проснуться до сих пор не удавалось. Обстановка была на редкость реалистичной, а противники были настроены решительно. Их потащили к помосту. Таня споткнулась и упала, расцарапав о камень колено, но даже не обратила на это внимания, широко раскрытыми блестящими глазами оглядывая окружающих. На ее бледных щеках полыхали красные пятна. Из толпы вышел крупный рыжеволосый детина, скидывая по дороге плащ. Под плащом оказалась черная вязанная безрукавка. Бугристые мышцы комьями перекатывались под кожей. Он равнодушно окинул взглядом Лену, чуть дольше задержал взгляд на Танином платьице, вытащил из-за пазухи красную повязку, повязал ее по-пиратски назад, закрывая спадающие на лоб волосы. Инор оперся о ножны, и устроился поудобнее. Лена тревожно оглянулась на остальных. Ужас, юркой змейкой скользнул под сердце и свернулся там, холодя пальцы и сбивая дыхание.

— Ее первой,- прозвучал голос Инора.

Ветер взметнул пыль перед девушкой, унес слова и поаплодировал листьями деревьев.

Но палач все понял правильно. В плечо Лены впились жесткие пальцы.

Она упиралась изо всех сил, но весовые категории были слишком разные. Палач не сбавил темп, не сбился с размеренных шагов, а она обнаружила, что просто плывет в паре сантиметров над землей, сжатая в экскаваторных ладошках палача. Лена затрепыхалась пойманной птицей. Слишком поздно. Ветер разметал волосы на ее лице. Где-то позади бешено рванулся в цепях Кощей, сдавленно заскулила Таня. Перед носом оказалась деревянная колода. Плечо вдавило прессом, она плюхнулась на колени, а потом, не в силах противиться давлению, и щекой на пахнущий горьковатым соком сруб. Лязгнул, вынутый из колоды топор. Колени дрожали, так, что если бы даже палач и убрал свою мозолистую ладонь, пришпилившую ее к колоде, у Лены все равно не хватило бы сил вскочить. В глазах уже все плыло. И, наверное, уже в последний раз Лене в лицо дохнуло... морозом?! На двор опустилась оглушающая тишина. Хватка палача сначала ослабла, а затем и вовсе исчезла. Первым делом девушка, по-кошачьи изогнувшись, отскочила-таки от страшной колоды, едва не упав, так дрожали ноги. В глазах плавали темные пятна. Лена завертела головой. Велир во всем своем мрачном великолепии, с десятком стражей в арьергарде стоял позади помоста. Сработало! Велир все же сумел отследить ее, после того, как она сняла в темнице оберег! Впервые в жизни Лена до слез обрадовалась ему.

— Ну, здравствуй, Инореан, я принимаю твой вызов,- прозвучал в мертвой тишине голос колдуна.

— Ты немного рано, Велириан,- с небольшой заминкой ответил Инор,- я еще не закончил свои дела.

Сторонники Инора бесшумно и быстро перегруппировались, полукольцом окружив хозяина. Возле пленников остался один охранник. Палач тоже занял место в рядах своих. Безнадзорная Лена поднялась и неловко перевалившись через край, нырнула за помост.

— Ты хотел поединка, Инор,- ласково уточнил Велир.

Свистнувший в воздухе нож заставил колдуна нетерпеливо отмахнуться. Свиту Инора «веером» разметало по сторонам. Оружие, едва заметным глазу росчерком кувыркнулось в воздухе, и разъяренной осой впилось в ладонь незадачливого метателя. Белобрысого парня из свиты Инора. На ногах остался только сам Инор. Остальным тоже досталось. Пленников прокатило по земле, их конвойный, приложился виском к стволу дерева. Лена изучила плечом все неровности досок помоста. Всхлипывающий крик резко оборвался. Белобрысый выдернул из ладони нож, и теперь зажимал сквозную рану.

Лучшего момента девушка решила не ожидать и, прижимая болезненно пульсировавшее плечо, начала под прикрытием помоста пробираться к Татьяне.

— Ты зря оставил меня в живых, Велир,- Инора, казалось не только не смутило, но даже обрадовало такое развитие событий.

— Да это была моя ошибка,- задумчиво согласился колдун,- в этот раз я ее не повторю.

От несоответствия спокойного тона разговора о погоде, хищности лиц, и настороженности движений, пробирала дрожь. Шелест меча, вынимаемого Инором, все выслушали в глубочайшем почтении. Лена бросилась к подруге. Острие клинка, уткнувшееся ей в нос, ясно давало понять, что пришедший в себя охранник относится к идее освобождения пленников крайне отрицательно. А выражение его лица о том, что если он и не пускает оружие в ход, то только потому, что на это не поступило прямого указания хозяина. Зато он тут же попытался схватить Лену. Девушка увернулась, отпрыгнув вправо, ей сразу пришлось повторить тот же трюк, и юркнуть в другую сторону. Пленников охранник отпустить не смел, а потому его подвижность значительно ограничивалась. С десяток секунд замороченный конвоир, и не менее ошалевшая Лена прыгали вокруг связанных Кощея и Татьяны, пока шепот Кощея не отрезвил девушку.

— Ты что творишь, беги отсюда!

— А вы?!- Лена отскочила от протянутой пятерни охранника, споткнулась, и чуть не упала.

— Спятила! Беги!- Кощей произнес это таким страшным голосом, что девушка шарахнулась, и чуть не угодила в лапы рано возрадовавшемуся конвоиру,- беги на восток, в часе ходу избушка Вольга, проси о помощи!

Глава 24

Лена еще раз отпрыгнула назад, и все же упала, зацепившись о пучок сухой травы. Бросившегося к ней парня очень озадачила горсть песка в глаза. Больше терять времени девушка не стала. До ближайших деревьев было от силы шагов десять. Лена безнаказанно преодолела это расстояние, на границе леса остановилась, тоскливо оглянувшись на бледную Татьяну в салатовом платье, сочным пятном выделявшемся на общем фоне.

Яркий шарик со зловещим шелестом распластался по стволу дерева, рядом с которым она стояла, и оплел его мерцающей сетью. Терять время, чтобы выяснить, Инору, или Велиру она так сильно занадобилась, девушка не стала. Лена бросилась в лес, а звон мечей, раздавшийся за спиной, только подстегнул ее.

*****

Цепкие сосновые ветки норовили хлестнуть Лену по лицу, а если этого не удавалось, то хотя бы намертво вцепиться в футболку. Паутина липла на мокрое от пота лицо, а шишки так и норовили подкатиться под ногу. Погони за ней не было, видимо колдунам и без нее было чем заняться, но девушка все равно нервно оборачивалась на каждый шорох. Сначала она хотела найти избушку Вольга и Марьи, потом восток, а теперь просто мечтала выйти хоть куда-нибудь. Но до звезд было еще далеко, а мох, как оказалось, рос на стволах сосен со всех сторон, и определить северное направление Лена так и не смогла. Солнце еще только начало клониться к закату, но птицы, до этого не смолкавшие на ветках, куда-то разлетелись, занимаясь своими вечерними птичьими делами. И вдобавок очень хотелось пить.

Выскочила она к избушке в тот момент, когда уже совсем отчаялась когда-нибудь выйти из этого леса. Сначала ноздри защекотал едва различимый березовый дымок, а потом, она, споткнувшись о корень, вылетела на знакомую полянку, на краю которой и стоял потемневший от времени сруб с высоким крылечком. С минуту разглядывала его, боясь поверить в его реальность, а потом прямо с четверенек бросилась на крыльцо и отчаянно замолотила в дверь.

— Кто там? — мальчишеский голос пытавшийся казаться солидным и невозмутимым, сорвался от волнения, испортив все впечатление.

— Лена, — девушка рассеянно отступила от двери и попыталась заглянуть в окошко, едва не сверзившись с крыльца. Плотная, тщательно задернутая занавеска нервно подергивалась, словно ее одновременно пытались тянуть в разные стороны.- А Марью, или Вольга позовите.

— А мамы с папой дома нет. Мы одни дома. — С готовностью объявил голос.

Следом раздался звонкий подзатыльник и басовитый мальчишеский рев.

— Мама с папой не велели никому дверь открывать. — Взяла на себя переговорный процесс девочка.

— А где они? — Лена нетерпеливо выбила перед дверью чечетку, крыльцо разразилось целой серией скрипов и похрустываний.

— А... — девочка мучительно задумалась. Паренек перестал реветь и теперь бубнил что-то неразборчивое, подсказывая сестре правильные ответы. — А я не знаю.

— Но сказали, что вернутся нескоро, — не утерпел пацаненок и, судя по звуку, заработал еще один подзатыльник.

— Все. Прибежали. — Лена, не обращая внимания, что пачкает джинсы, села на крыльцо и тупо уставилась на ветку шиповника, мерно покачивающуюся перед ее лицом. Перебранка за дверью стихла. И теперь размеренно с менторскими интонациями бормотал что-то неразличимое третий скрипучий голос. В себя ее привел тычок приоткрывшейся двери, из-за которой на нее уставились черные маслины глаз из-под надвинутой на самые брови шапочки-пирожка.

— Ты смотри-ка, жива еще, — одобрительно ухмыльнулся он. — Дай дверь-то отворить, чего сидишь, как коромыслом ушибленная.

— Гнетко!

— Ну... — домовой распахнул дверь во всю ширину и кивнул внутрь. — Проходи, красна девица. Год без тебя спокойно жили, а тут Вольга к Мегрену вызывают и ты прибегаешь вся в бедах, да печалях.

— С чего ты взял? — привычка спорить не дала ей тут же разреветься у домового на плече. Вместо этого Лена скрестила руки на груди, наблюдая, как с каждой стороны занавески высовываются детские мордашки и, заметив ее взгляд, тут же прячутся, корча рожи и хихикая.

— Ты на себя-то посмотри. — Гнетко вздохнул и дернул ее за штанину. — Проходи уж, крыльцо насквозь протопчешь.

— Не могу, Гнетко, — Лена сделав шаг в сени, тут же отскочила назад. — Мне помощь нужна.

— Догадался уже. — Гнетко хмуро цыкнул на мигом утихомирившихся детишек, на мгновение скрылся в сенях и вернулся с обтекающим каплями ковшиком с водой. — Рассказывай, давай.

— Все плохо, Гнетко...

Слушая сбивчивый, торопливый Ленин рассказ, Гнетко мрачнел все больше. А потом шикнул на высунувшихся детей, отобрал у Лены ковшик, отнес его в дом и деловито запер дверь.

— Уж три дня как Вольга Велир к себе вызвал, — тяжело вздохнул он, — пошел Вольг и пропал. Марья извелась вся. А сегодня на рассвете собрала котомку и следом за мужем отправилась. Чувствую, говорит, что-то плохое с Вольгом случилось. На меня детей оставила и ушла. А как я тебя на пороге увидел, так и понял все. — Гнетко ожесточенно почесал бороду и уселся рядом с Леной на крыльцо, свесив ноги в маленьких лаптях и болтая ими.

— Что понял?

— Из-за тебя Вольга забрали. Велир не дурень, чай. Хоть точно знать не мог, а догадался, кто тебе в прошлый раз помог. Вот и придержал хозяина от греха. Там говорят сейчас Кмерт заправляет, а этот иногда похлеще Велира будет.

— Ладно, Гнетко, — Лена обхватила плечи руками и безнадежно уставилась на домового. — Что же мне теперь делать?

— Не ведаю, — домовой пожал плечами и посмотрел Лене в глаза, задрав бороду. В его собственных плескалась тревога, которую он тщательно скрывал за неторопливым спокойствием.

— Хана, — Лена обессилено уткнулась лбом в шершавую прохладную стену дома и пару раз негромко стукнулась лбом о щелястое бревно. Получилось больно. И вполне себе отрезвляюще. В принципе, у нее в запасе и другие слова были, но они были не для розовых детских ушек, которые вовсю подслушивали под дверью.

— Алена, — Гнетко нерешительно тронул ее за штанину, — к Ягабе бы ты на поклон сходила.

Лена проморгалась, расплывшийся было куст шиповника вновь приобрел четкие очертания и с появившимся интересом уставилась на домового, — куда?

— К госпоже Ягабе, — поправился Гнетко, полагая, что так ей будет понятнее. — Хозяин говорил, что госпожа Ягаба сильная колдунья, да с Мегреном не в ладах, авось выручит твоих друзей.

Глаза сразу просохли. Лена вскочила на ноги и бездумно уставилась мимо домового.

— Точно к Ягабе! Как же я раньше не додумалась?! Гнетко, ты можешь весточку ей отнести? — найдя себе новую точку приложения усилий, Лена преисполнилась энергии и теперь нервно переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока он задумчиво почешет под бородой, а, вычесав оттуда хлебную крошку, основательно ее рассмотрит. К березовому дымку примешался явный запах вареной картошки. Желудок обиженно заурчал, но Лена только нетерпеливо тряхнула головой и снова уставилась на домового.

— Ну-у-у! — не выдержала она.

— Не могу я, — тяжело вздохнул тот. — Не касался я колдуньи, не попасть мне к ней. Гнетко опять неторопливо полез чесаться в бороду, но, заметив яростный взгляд девушки, внезапно накинулся на нее. — Кто ж знал, что ты, дурная, опять здесь объявишься, да еще подругу с собой приволочешь!

Лена вспомнила Танин отчаянный взгляд и ужас, до последнего момента сдерживаемый ею, вновь окатил ее липкой холодящей волной. Ноги противно задрожали.

— Куда идти, Гнетко?

— А это мы сейчас, это мы быстро! — засуетился домовой. Юркнул за дверь. Шуганул там кого-то из ребятишек. Зазвенело опрокинутое впопыхах ведро и через минуту домовой снова объявился на пороге, с бородой присыпанной мукой, сжимая в корявых коричневых пальцах моток зеленой шерсти.

— Вот, — он протянул моток Лене, — только петлю на руку завяжи, а то поганец в лес ускачет и не догонишь.

— Что это? — хмуро спросила Лена, у которой нервное нетерпение внезапно сменилось вялой апатией. Ей захотелось привалиться спиной к прохладной стене, закрыть глаза и больше не слышать раздражающего шелеста деревьев и не видеть эту бородатое недоразумение с клубком в руках. Раздражение было настолько резким и неконтролируемым, что ей даже на мгновение почудился запах гари.

— Клубок путеводный, селянка, — обиделся Гнетко, для которого, судя по всему, клубок обладал немалой ценностью. — Он тебя до Ягабы доведет.

— Кто бы говорил! — огрызнулась Лена, но вцепилась в клубок, как в спасательный круг. Шерсть оказалась на удивление тяжелой и колючей. Лена от неожиданности едва не выронила его, но под суровым взглядом домового перехватила покрепче.

Домовой, не доверяя девушке, сам затянул на ее запястье петлю из колючей нитки и завязал на два узла. Клубок выскользнул из ее рук и дворовой собачкой, выпрашивающей подачку, заскакал рядом.

-Вот, — Гнетко пнул клубок, отчего тот слетел с крыльца и тут же затерялся в траве, до отказа натянув нитку.

— Спасибо, Гнетко, — Лена дробно скатилась с крыльца, вслед за клубком и, устыдившись своей недавней вспышки, с умилением посмотрела на домового, неторопливо копающегося в бороде.

— Ночью по лесу не ходи, лучше как стемнеет...

Теперь во влажном вечернем воздухе отчетливо запахло горелой картошкой. Домовой потянул носом, охнул и, шлепнув себя по стертым коленям, с причитаниями скрылся в доме. Откуда тут же послышался грохот падающего ухвата, лязг печной заслонки и невнятная скрипучая ругань.

Дожидаться окончания битвы за ужин Лена не стала. Махнув рукой вяло шевельнувшимся в ответ шторам, побежала вслед за клубком, нетерпеливо подпрыгивающим где-то на том конце путеводной нитки, так быстро, что в наплывающих сумерках его движения смазывались.

*****

Ствол кривой сосны в последний момент вильнул в сторону, оставляя ее лоб целым и невредимым. Лена поняла, что если она продолжит передвигаться в том же темпе, то следующее столкновение все же состоится. К тому же клубок уже даже не был виден в густой вязкой темноте, разбавленной только рыжеватыми стволами сосен, словно светившимися во мраке. Лена натянула нить и устало присела прямо на мягкий слегка пружинивший ковер из прошлогодних игл. Под футболку тут же заполз противный ночной холодок, а темный лес наполнился звуками, которые не были слышимы раньше за шорохом шагов и шелестом дыхания. Зато теперь в наступившей тишине звуковое оформление не подкачало. Что-то потрескивало за спиной, над головой хрустнула ветка, обсыпав ее древесной трухой. Лена задрала голову, но ничего кроме темноты не увидела, даже звезд. То ли ночь была пасмурной. То ли густые кроны закрывали небо, не давая свету звезд пробиться к земле. Лена перевела взгляд вправо и застыла на вдохе. На нее уставились два фосфоресцирующих глаза-щелочки. Воздух в легких закончился, а глаза так и продолжали пялиться на нее, не настаивая на ближайшем знакомстве. Через пару минут ее нервы не выдержали и Лена дернулась, пытаясь убраться подальше от любопытной твари. Хрустнула ветка, на которой она сидела и, пыхнув трухой, развалилась на несколько кусков. Явив девушке вместо двух глаз — узор из фосфоресцирующего на сломах гнилого дерева.

Но ей было уже достаточно. Пригладив явственно шевелящиеся на затылке волосы и здраво рассудив, что летающих хищников в ночном лесу должно быть всяко меньше, чем передвигающихся по земле, Лена обхватила липкий от смолы сосновый сук и полезла на дерево. Клубок она отловила и принудительно поместила за пазухой. Судя по вялому шевелению под футболкой, клубку это пришлось не по вкусу. Когда ветки истончились и начали подозрительно поскрипывать, прогибаясь под ее весом, Лена остановилась, обняв кривой ствол, прильнула к густо пахнущей смолой коре и затихла. Что-то трещало, скрипело и шуршало внизу. Мимо лица, едва не заставив ее отпустить руки от неожиданности, серой размазанной тенью проскользнула летучая мышь. И косым неровным росчерком исчезла в темноте. Теперь к лесной какофонии добавился еще и стук сердца, колотящегося где-то под горлом.

Под деревом заструились серые тени. Лена заморгала, пытаясь присмотреться повнимательнее, как вдруг в это круговороте вспыхнули два желтых глаза. За первой парой зажглась вторая, третья. Вскоре земля под елью напоминала рой светлячков, хаотически перемещающихся вокруг дерева. Тишину ночи прорезал высокий ноющий звук. Волки!

Лена крепче прижалась к стволу. То ли стало светлее, то ли глаза привыкли к темноте, но она уже могла рассмотреть на земле около восьми небольших поджарых волков. Один из них встал на задние лапы, передними опираясь о ствол ели и завыл зло, голодно, нетерпеливо. Вопрос о том, что вроде бы волки летом на людей не нападают, отпал сам собой. В ответ завыла остальная стая. Издалека им кто-то откликнулся коротким хриплым тявканьем.

Так они и сидели. Лена на дереве, намертво прилепившись к стволу, и волчья стая под деревом. Волки расположились с комфортом, кто полулежал прямо под деревом, кто чесался за ухом, как обычная дворняга, по всему было видно, что ждать им нисколько не в тягость. А Лену все больше захлестывала паника. Что если волки не уйдут с рассветом, а будут сидеть тут и сутки и двое, ожидая, пока девушка ослабнет, или уснет? Сколько времени у нее еще осталось?

Вдруг волчья стая как по команде вскочила и закружилась по поляне. Звери были чем-то встревожены. Затрещали кусты, оттуда вышел медведь и, переваливаясь, пошел к дереву. Волки дыбили загривки и рычали, не желая отдавать добычу, но поджатые хвосты портили все впечатление. Звери сбились в кучу, не рискуя поворачиваться к противнику спиной, и, обтекая сосну, медленно отступали к кустам, перебирая передними лапами по земле. Задние лапы находились подальше от медведя, а потому пока еще упирались, отчего хищники неловко отъезжали на тощих задах, вороша сухие иголки. «Мы делили апельсин, много нас, а он один», — закрутилась в голове у Лены детская песенка. Медведь, не обращая внимания на волков, продолжал неспешно шествовать к дереву, на котором сидела девушка. Когда он находился в трех шагах, у волков сдали нервы. Стая сорвалась с места и с поскуливанием скрылась за деревьями. Лена печально наблюдала за приближением чудовища. Когда он подошел совсем близко, девушка засомневалась. Нет, это был не медведь. Шерсть у этого зверя была длинной, черной и шелковистой по виду, она колыхалась в такт шагам монстра. Уши треугольные и лопушистые, как у дворняги. Впрочем, какая была разница, кто ею поужинает? Чудовище подошло к ели и задрало морду, на Лену уставились два красных светящихся глаза. Затем зверь встал на задние лапы и начал неторопливо точить когти о кору ели. Когти были впечатляющими сантиметра по три-четыре. Сосна ощутимо вздрагивала. Морда находилась в полуметре от ее ног. Лена даже отсюда чувствовала терпкий запах дикого зверя и почему-то свежеиспеченного хлеба. Когда она дошла до последней степени ужаса, зверь опустился на все лапы, еще раз внимательно глянул на ветви, где сидела Лена, и неторопливо скрылся среди деревьев. Вскоре стих хруст веток под его тяжелыми шагами. Лена продолжала сидеть, обнимая ствол. В оцепенении она просидела до рассвета. Руки затекли так, что пальцы уже не ощущались, но отпустить ствол Лена боялась. Под утро ее пару раз смаривал короткий обрывочный сон, но всякий раз, когда она начинала опасно крениться, колючий клубок тревожно возился за пазухой, вырывая ее из предутренней дремы. Хищных гостей под сосной больше не наблюдалось. Только когда чернота ночи разбавилась до темно-сиреневых утренних сумерек, так же стремительно и бесшумно по ломаной траектории проскользнула в обратную сторону летучая мышь. Но окончательно поверила в то, что наступает утро, Лена только тогда, когда негромко, еще не прочистив горлышко, подала голос первая утренняя птица, а верхушки деревьев окрасились в нежно розовые тона.

Слезать с сосны оказалось гораздо труднее. От долгого бездействия руки затекли и онемели. После нескольких попыток спуститься, последняя из которых закончилась провалом, Лена съехала стволу вниз обжигая руки о шершавый узор коры и упала на спину, сначала на упругие ветки елки, росшей рядом, а потом и в мягкий ковер прошлогодних иголок и слежавшейся травы. Лена вытащила из-за пазухи угревшийся там и кажется даже прикорнувший клубок и, выпустив его на волю, бросилась следом. Верхушки деревьев осветились восходящим солнцем.

*****

Она была абсолютно уверена, что в этот раз клубок влез в валежник намеренно. Ноги проваливались в западни из сухих веток, а в чем они там вязли дальше, она не хотела даже думать. Паутина, в изобилии натянутая между ветками, неопрятными серыми космами оседала на ее лице и футболке. Впрочем, она уже и без этого выглядела бесподобно. Лена со злостью выдрала ногу из спрессованной залежи веток, чуть не оставив там подозрительно хлюпающий кроссовок и замерла, увидев перед собой тонкую кованную решетку, за которой начинался такой густой и заросший сад, что девушка издалека сочла его продолжением леса. За деревьями высился особняк Госпожи Ягабы. А сама она, привлеченная шумом, с интересом наблюдала, как Лена воюет с ветками. Влажный вечерний туман струился между деревьями, затекая в открытую калитку. Одуряющее пахли цветы. У ног колдуньи, недовольно подрагивая мокрым от вечерней росы хвостом, крутился крупный черный кот. Селена стояла рядом с отсутствующим видом и рассеянно улыбалась, наблюдая, как Лена выпутывается из переплетения веток, отряхивается и пытается пригладить волосы. Результата это не принесло. Слипшиеся от смолы и зацементировавшиеся лесным сором, прядки держались друг за друга намертво и форму менять категорически не желали.

— Долгих лет вам жизни, госпожа Ягаба, — Лена, неосознанно копируя поведение, Кощея слегка поклонилась.

Видимо, для девушек был предусмотрен другой ритуал приветствия. Селена невозмутимо хмыкнула, а у Ягабы расширились от удивления глаза.

— Здравствуй, девочка, — колдунья равнодушно посмотрела на нее и вернулась к прерванному Лениным появлением срезанию цветов.

Лена закусила губу. Войти ее не приглашали. Но ведь и не прогоняли. Она, решительно перебирая по решетке руками, добралась до калитки и ступила на садовую дорожку, посыпанную разноцветной речной галькой. Мелкие камушки негромко похрустывали под ногами, как всегда безупречная Ягаба в темно-вишневом платье до пят безучастно наблюдала за приближением девушки.

— Госпожа Ягаба, — Лена нерешительно остановилась на краю дорожки и склонила голову, — я пришла просить вашей помощи. — Колдунья продолжала молчать, едва заметно вопросительно изогнув бровь. — Кощей и моя подруга попали в беду...

Слова подбирались с трудом, а притупившийся из-за круговерти последних событий страх, снова выполз из укромных уголков ее души, заставляя противно подрагивать колени. Несмотря на это, уложилась она в четыре минуты и судя по тому, что Ягаба понятливо покивала головой, изложила довольно внятно. Поэтому вопрос колдуньи прозвучал для нее совершенно неожиданно.

— История довольно интересная, — Ягаба даже прищурилась от удовольствия, покачивая головой, — но почему я должна помогать тебе?

— Как?! — Лена растерялась. — Но ведь Кощей попал в беду. И...

— Алена, — колдунья передала Селене срезанные густо-бордовые розы, — Кощей мне настолько дальний родственник, что рассуждать о крови уже не имеет смысла. К тому же он давно уже стал самостоятельным настолько, что сам может совершать глупости, — колдунья пронзительно уставилась на Лену, ясно давая понять, какие именно глупости она имеет ввиду, — и отвечать за них.

— Но...

Не обращая больше внимания на растерявшуюся девушку, Ягаба развернулась и пошла к дому, подобрав подол платья тонкой ухоженной рукой.

— Обойдешь дом, на другой стороне тоже есть выход из парка. Выйдешь на тракт и направо в паре часов пути селение Чаговицы с ночлежным домом. Селена укажет тебе дорогу. — Колдунья не стала оборачиваться, только приостановилась ненадолго. Черный кот, брезгливо поджимая лапы, выбрался из травы и, гордо задрав хвост, побежал к дому, обогнав хозяйку.

— Госпожа Ягаба, — Лена опустилась коленями на скрипнувшие камни дорожки. Это движение вышло у нее абсолютно естественно. Потому, что обращаться ей было больше не к кому. Уходящее время исчезало, как мелкий морской песок, проскальзывая сквозь пальцы. Если Ягаба не поможет, то ей останется только пойти и утопиться в ближайшей речке, свежесть которой доносилась даже досюда, а влажный туман, тянущийся от воды, уже заволок сад молочно-белым кружевом, — прошу вас, помогите мне. Я сделаю все, что вы пожелаете.

Шаги колдуньи стихли. Она не поворачивалась, но и не уходила, размышляя о чем-то. Кот, отбежавший шагов на пять вперед, недоуменно обернулся, не понимая, чем вызвана задержка.

— Хорошо, — колдунья обернулась и скептически изучила перепачканную с ног до головы, бледную и осунувшуюся девушку, — иди в дом, там поговорим.

Глава 25

Ажурная вязь тени от узорной решетки на окне иногда вздрагивала, вспугнутая отблесками пламени из растапливаемого камина. Ягаба еще раз поворошила бересту, скручивающуюся от жара тугими кольцами и аккуратно прислонила кочергу к стенке камина, не торопясь начинать разговор. Селена поставила перед Леной тарелку с чем-то безумно вкусным, пахнущим мясом, специями и жаренным луком. Рот тут же наполнился слюной, а желудок скрутило от голода. Лена даже не стала вспоминать — когда она последний раз ела, ясно было, что очень давно. Об этом ей еще в холле живо напомнило зеркало, мимо которого она проходила. Покрасневшие и ввалившиеся глаза окружали живописные синяки, а бледный, почти землистый цвет лица как нельзя лучше подходил для участия в фильме ужасов про живых мертвецов. Причем, судя по прическе, мертвеца еще и очень испугали перед смертью. Девушка вздохнула и отодвинула от себя тарелку.

— Госпожа Ягаба, помогите мне, пожалуйста.

Колдунья наконец-то отошла от камина и присела на соседний стул, внимательно разглядывая девушку.

— Алена, для того, чтобы идти против законного правления Мегрена мне нужны веские причины, — со вздохом произнесла она, — а я их не вижу.

— Но, — Лена растерянно проводила взглядом Селену, беззвучно передвигавшуюся по гостиной и зажигавшую свечи при помощи длинной палочки, — но Кощею вы помогли!

— С Кощеем мы давно находимся в натянутых отношениях и поверь мне, просто так я бы не стала помогать ему.

— А как же тогда?

Селена, шурша платьем, исчезла из комнаты, оглянувшись и бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Русалочье кольцо, — пожала плечами Ягаба, протянув Лене левую руку. На ее безымянном пальце тускло поблескивало молочно-белое колечко, хорошо знакомое девушке. Настолько хорошо, что Лена поморщилась, вспоминая вкус родниковой воды Ледяного озера пополам с железным привкусом крови. Кощей велел Водяному вернуть Лене кольцо, а потом так же спокойно забрал его в доме у Ягабы. На что Лена только пожала плечами, стягивая с пальца тугое и всегда прохладное кольцо. Больше его судьбой она не интересовалась, да и не до того было — впереди было возвращение сквозь дымчато-черный переход. — Вещь редкая, настолько, что стоило рискнуть. — Колдунья отставила руку в сторону, явно любуясь. — А ты, девица, думала в сказку попала? — Ягаба изогнула бровь, наблюдая за работой мысли, отразившейся на Ленином лице.

— Уже нет, — Лена хмуро скрестила руки на груди и отодвинулась подальше от тарелки, вместе со стулом. — Но Кощей говорил, что вы не любите Мегрена настолько, что даже отказались за него голосовать на Совете.

— Не люблю, — Ягаба отщипнула корочку хлеба от ломтя, лежащего перед Леной и рассеянно принялась крошить его на стол, — но мои симпатии и благоразумие порой оказываются по разные стороны Лесьвельги. Признаюсь и ты, девочка, мне очень симпатична, но рисковать всем ради тебя я не стану.

— Что Вы хотите?

За окном заметно стемнело и вечерний свет, льющийся из окон уже явно уступал желтоватому свечей и огня камина.

— Ты знаешь, почему за тобой идет охота? — руки колдуньи с такой силой сжали хлебную корку, что она с хрустом разломилась, просыпавшись сквозь ее пальцы мелкими крошками.

— Да, — Лена принялась разглядывать перепачканные смолой джинсы, избегая взгляда колдуньи, — вчера по радио объявили, завтра глашатаи на Базарной площади обещались зачитать.

— Злишься, Алена, — мягко сказала колдунья, откинувшись на спинку стула и проницательно разглядывая девушку, — злишься, что я оказалась не той доброй колдуньей, которая безвозмездно исполняет желания и приходит на помощь в трудную минуту?

— Наверное, да, но сейчас не об этом. Что я могу сделать?

— Сейчас — ничего...

Хорошо, что она все же сидела. Но пол явно качнулся, даже под ножками стула.

...— Но в дальнейшем ты, или твой наследник, можете стать значительной силой в Верволоке. В общем, мне вполне будет достаточно твоего слова, что ты, или он исполнит одно мое пожелание.

— Помешались вы на этом наследнике! Хорошо, я, или наследник, если он у меня когда-нибудь будет, исполним ваше пожелание! — Лена подняла глаза и, натолкнувшись на выжидательный взгляд Ягабы, решительно тряхнула головой. — Даю слово!

Никаких сверхестественных явлений, сопровождавших в книгах страшные клятвы не произошло. Гром не грянул, свечи не потухли от внезапного порыва ветра. Только из волос выпала на стол сухая веточка и дверь скрипнула, впуская в полутемную гостиную черного кота. Кот небрежно мазнул по Лениной ноге лоснящимся боком и, изогнув пышный хвост вопросительным знаком, растворился в углу, слившись с темнотой.

— Теперь вы мне поможете?! — если бы Ягаба отрицательно покачала головой, или потребовала какого-нибудь сложного обряда, для закрепления Лениного слова, девушка наверняка разревелась бы. Сердце отстукивало уходящие секунды, все больше ускоряя ритм. Но колдунья поднялась на ноги.

— Хорошо, отдохни, я все подготовлю. Селена проводит тебя, — последнюю фразу Ягаба произнесла чуть громче и дверь тут же скрипнула, впуская горничную.

— Какое отдохни! — Лена стряхнула оцепенение, накатившее после согласия Ягабы, но контуры комнаты уже плыли, смазываясь по краям. Лена испугалась, что сейчас упадет и вцепилась в спинку стула, последней отчетливою фигурой, оказался черный кот, вспрыгнувший на стол. Его контур в ореоле свечного пламени был словно вырезан из бумаги до самого тонкого уса. Лена махнула рукой, пытаясь стряхнуть избалованное животное с обеденного стола и закрыла глаза.

Пришла в себя она сидя на широкой кровати в знакомой уже комнате. Селена с безмерной брезгливостью на лице стягивала с ее ноги кроссовок. Второй уже валялся рядом на полу. В углу комнаты исходила паром бочка с приступочкой и батареей бутылочек рядом. На скамье лежал ворох одежды, накрытый толстым полотенцем. Селена, заметив, что Лена начала осознавать окружающую действительность, с облегчением уронила второй кроссовок рядом с первым и поднялась.

— Вымойся, — она кивнула Лене на бочку с таким видом, будто прикидывала, а захочет ли Лена мыться и не придется ли ее запихивать в воду силой. И вышла из комнаты, только когда девушка направилась к бочке. А горячая вода, разом защипавшая исцарапанную и покусанную кожу помогла ей покрепче сцепить зубы, чтобы не задать рвущийся с языка детский вопрос: «Но вы же ведь успеете, правда?!» В конце-концов сейчас от нее уже ничего не зависело. Оставалось только ждать.

Когда Лена уже собралась вылезать из подостывшей воды, Селена сердобольно притащила тарелку с едой, к которой Лена так и не притронулась в гостиной, и с невозмутимым видом вышла, захлопнув за собой дверь. Царапины и укусы зудеть перестали и к сердцу снова начал подбираться страх. Лена выбралась из бадьи и пошлепала к полотенцу и одежде, оставленным для нее горничной. Платье, как всегда жало в плечах, мешая поднять руки, расчески она не нашла, а пятерней мокрые волосы расчесывались плохо, хотя и топорщиться в разные стороны перестали. Какой либо обуви в комнате она не обнаружила, а на мокрые и грязные кроссовки, сиротливо валявшиеся рядом с кроватью, было даже посмотреть страшно.

Полутемный коридор освещался только луной, расстелившей на полу отражения окон. Лена, шлепая босыми ногами, пробежалась по лунным пятнам и ступила на лестницу, ведущую вниз. Картинная галерея, произведшая на нее в прошлый раз неизгладимое впечатление, на этот раз оставила равнодушной. Девушка направилась к гостиной, но притормозила на полпути, заметив под одной из дверей полоску света и различив едва внятное бормотание. Лена прошлась по мягкому ворсу ковра, и приникла глазом к замочной скважине.

В едва освещенной комнате, спиной к ней сидела Ягаба в темной накидке. Ее голова бессильно клонилась на бок под тяжестью высокой прически. На столе перед колдуньей валялись какие-то мешочки, белые полупрозрачные гранулы были рассыпаны по всему столу и даже на полу поблескивали крупинки того же порошка. Рядом с хозяйкой с видом заядлой отравительницы, Селена мешала что-то в деревянной мисочке. От мисочки шел пар и едкий химический запах, отчего у Лены сразу же засвербило в носу и заслезились глаза. Она прижала пальцами переносицу, чтобы не чихнуть и прислушалась затаив дыхание. Бормотала Селена. Что-то неразборчивое, но явно непривычное для слуха. То и дело встречались долгие гласные, которые Селена чуть напевно растягивала. Пару раз промелькнуло уже знакомое «Юмал» и снова бормотание. В тяжелом даже на вид овальном зеркале, стоявшем на столе, отражались двигающиеся искры, будто неумелый оператор снимал звездное небо, все время дергая камерой. Месиво в миске вскипело особенно бурно, выбросив клуб рыжеватого дыма, голова колдуньи бессильно упала на грудь, а зеркало, которое больше не закрывала ее высокая прическа, стало видно лучше. Из-под двери тянуло сквозняком, так что ноги сразу заледенели, а от резкого запаха уже резало глаза. Девушка даже боялась представить, чем же дышат колдунья и горничная в самой комнате. Искры в зеркале пропали, и там наметились контуры какого-то темного помещения. Картинка дрожала и расплывалась, как в расфокусировавшемся бинокле. К тому же точка, с которой велся обзор, находился явно ниже человеческого роста. Вот мелькнул чей-то сапог, а за ним брошенная на пол куртка. Картинка снова расплылась и превратилась в невнятные пятна. У Лены щипало глаза, но она продолжала стойко подглядывать, изогнувшись перед дверью безмолвным вопросительным знаком. На мгновение картинка снова сфокусировалась, явив ей черную кладку стены и кусок деревянной двери с углом оббитым металлом. Звука зеркало не передавало, но впечатлений от просмотра хватало и без акустических эффектов. Вот изображение резко сместилось, словно низкорослый оператор попытался обернуться, мелькнул черный кошачий хвост за которым угадывались чьи-то рыжие сапоги, после чего по зеркальной поверхности запрыгали темные пятна. Лена обессилено прислонилась лбом к двери — значит все-таки Велир выиграл ту схватку?! На ее памяти такие сапоги были только у гвардии Мегрена. Картинка в зеркале между тем опять сменилась. Теперь она показывала светлеющий квадратик неба, перечеркнутый решеткой и (у Лены перехватило дыхание) фигуру, свернувшуюся на какой-то тряпке. Даже в полумраке салатовое платье подруги невозможно было не узнать. Картинка снова смазалась, сменившись пятнами, одно из которых так и осталось салатовым. Селена за дверью забубнила что-то неразборчивое. На этот раз фразы были резкие угловатые и неудобные для слуха, как магнитофонная запись пущенная наоборот. Зеркальная поверхность посветлела, явив сначала кисть руки сосредоточенно ковыряющейся чем-то в замке, а потом и фигуру Кощея в разорванной на боку рубахе, причем вид колдуна был снизу. Рядом переминалась с ноги на ногу Таня. Дверь рывком приоткрылась, одновременно Селена гортанно выкрикнула что-то и комнату заволокло сизым дымом. Если прежний запах Лена считала едким, то она ошибалась. Из-под двери вырвался клуб вони такой консистенции, что она отскочила, зажимая нос и расчихалась, нарушив всю конспирацию. Глаза слезились так, словно кто-то брызнул ей в лицо из перцового баллончика.

— Вы не будете дальше следить за ними? — за дверью раздался совершенно спокойный голос Селены, словно жертва химических опытов сейчас находилась не в газовой камере, а в гостиной за чашечкой чая.

— Не маленький, сам вернется. Но если он мне Лемера потеряет по дороге, я ему голову откручу. И выпроводи ты ее отсюда, а то эта надоеда мне своим любопытным взглядом чуть дырку в затылке не провертела.

Лена чихнула еще раз и опустилась прямо на ковер не в силах одновременно бороться с чиханием и истерическим нервным хихиканьем.

*****

Две девушки сидели в маленьком кафе на три столика с круглыми столами и ажурными стульями. За прилавком, обмахиваясь газетой маялась продавец. Больше в кафе никого не было.

— И что?

— И Наталья Георгиевна сказала, что если я еще раз в ковер-ноте ошибусь, она меня ломтиками настрогает... Тьфу, Тань, это же обычный черный кофе, а я просила купить каппучино!

— Да? А я думала черный.

Лена обреченно вздохнула.

— Ладно, проехали... Что нужно делать, когда видишь зеленого человечка?

— Пить бросать!

— Неа... дорогу переходить. Здорово, да? Лешка айтишник рассказал...

— А ты с ним так и не пошла в кафе?

— Ну, Та-а-ань, ну опять ты за старое-е-е. Давай тему поменяем.

— Давай,- Таня поболтала ложечкой в своей чашке и, подумав, сыпанула туда еще ложку сахара. — Что ты дальше собираешься делать?

— Ничего, Тань, ни-че-го! — Лена так резко отодвинула от себя чашку, что кофе плеснул через край, оставив на скатерти коричневое пятнышко. — Жить я собираюсь дальше. Уже ведь столько времени прошло!

— Всего два месяца!

— Два месяца, — эхом повторила девушка и отвернулась к окну. На улице начинался дождь. Темная туча, тяжело перевалившая через здание суда, теперь недовольно бурчала и поблескивала молниями, заставляя прохожих ускорить шаги. Ветер, до этого безумствовавший на улице, стих. Первые крупные капли дождя ударились о тротуар, поднимая столбики пыли. Мимо окна пробежала тощенькая рыжая девица, придерживая над головой целлофановый пакет.

— Лен, ну скажи. Один раз объясни и я больше не буду приставать!

Туча, наконец-то решилась, и по окну забарабанили частые капли. Асфальт потемнел, а прохожие, до этого пытающиеся скрыться от дождя быстрым шагом, плюнули на солидность и перешли на бег.

Тогда тоже шел дождь.

Они стояли под одним зонтиком на перроне — Таня, зябко прячущая ладони в рукава и Лена, хмуро вглядывающаяся в серую дождевую муть, в которой терялось переплетение железнодорожных путей. Кощей, беспечно засунув руки в карманы джинсовой куртки, мок поодаль, хотя деликатная Таня и предлагала присоединиться. На подбородке колдуна розовел почти уже исчезнувший шрам, а из-под ворота куртки виднелась белая повязка.

Где-то вдалеке, перекрывая перестук капель по зонтику, залязгал сочленениями приближающийся поезд.

— И никогда больше сюда не возвращайтесь, — колдун неловко мазнул рукой по поясу, словно пытаясь нащупать несуществующее оружие и тревожно оглянулся.

Кроме них на перроне никого больше не было. Старушки, с торбами вареной картошки и горячих пирожков предпочитали поджидать прибывающий поезд под навесом у здания вокзала, а пассажиров, садящихся на поезд в Медвежьегорске, не было. Даже ворона, до того потрошившая пакет с объедками возле мусорного бака, с достоинством убрела под сень разлапистого клена и теперь, склонив голову, следила оттуда — не покусится ли кто-нибудь на ее богатство. Бабушки торопливо зашуршали целлофановыми плащами, готовясь встречать потенциальных покупателей. Серая еще нечеткая за дождем змея поезда выползла, подсвечивая себе путь желтоватыми глазами.

— Хорошо, не приедем. — Лена переступила с ноги на ногу, отходя от натекшей лужи.

Кощей и Таня подозрительно на нее покосились, но Лена не обратила на это внимания, разглядывая приближающийся поезд.

Сонная проводница спустила поржавевшую по углам лесенку и отошла в сторону, пропуская рвущегося на утренний моцион небритого плюгавого мужичка в спортивных штанах и разношенных шлепках.

— Ну, до свидания, Кощей, — Таня, неловко ткнувшись, поцеловала колдуна в щеку и закинула сумку на плечо.

— Пусть лучше будет — прощай, — поморщился колдун, — так мне спокойней будет.

— Прощай, Кощей, — Лена протянула колдуну руку, на пальце мягким золотым светом сверкнуло кольцо.

— Я очень надеюсь на это, — колдун нахмурился и, аккуратно сжав ее пальцы, внимательно посмотрел в глаза. Наверное, впервые за все это время. Лена не стала отводить взгляд, или закрываться ресницами. Поезд хрипло прогудел и тронулся.

— Лен, скорее уже!

Что разглядел в ее глазах колдун — так и осталось его секретом. Лена вскочила на подножку, едва не соскользнув ладонью с мокрого поручня. Таня помогла удержать равновесие, двумя руками вцепившись ей в куртку.

За изломанным извилистыми путями дождевых капель стеклом мужчина неловко махнул рукой и, не дождавшись, пока поезд скроется из виду, развернулся и пошел прочь, сжимая ладонь на воображаемом эфесе и цепко поглядывая по сторонам...

— А Кощей сказал, что как ему не хочется верить в это, но мы еще встретимся, — внезапно сказала Таня, мысли которой текли параллельно.

Лена, поднесшая в это время чашку к губам, поперхнулась и раскашлялась.

— Когда это он успел тебе сказать?! — успокоившись, спросила она, флегматично стряхивая с блузки капельки кофе.

— Там, на перроне, — Таня подала ей салфетку.

— Что-то я не припомню, чтобы вы там разговаривали.

— Конечно, не помнишь, ты там на поезд медитировала, а он сказал, что Велир привык добиваться своего. С первого раза может и отступился бы, но когда уже такие силы на это положены.

— Неровно облезет ваш Велир. — Лена все же нервно покосилась в окно, за которым ливень уже сменился мелким частым дождиком. — Уже два месяца прошло и все спокойно. Так что обойдется без меня и Велир, и Ягаба, и ... Короче, все обойдутся. Мне и здесь хорошо. — Она с сожалением заглянула в опустевшую чашку, а потом в оконное стекло, испещренное дорожками капель. — Ну что, разбегаемся, или еще кофе закажем?

По улице, неспешно разбрызгивая мутные лужи, проехал темно-зеленый внедорожник.

Глава 26

3 часть

Две девушки, нагруженные тяжелыми пакетами, штурмовали сугроб. Снег, крупными хлопьями оседал на пуховиках и таял от дыхания. Дальше по дороге была расчищена дорожка к переходу, но срезать метров триста оказалось соблазнительнее. И все бы удалось, но буквально пять минут назад по дороге проехала снегоуборочная машина, разгораживая дорогу и обочину плотным сугробом из счищенного снега.

— Таня, ты когда научишься по сторонам смотреть, переходя дорогу? — девушка в меховой шапке-ушанке бросила пакеты и практически выхватила подругу из-под колес огромного черного джипа, — знаешь ведь сколько придурков по дорогам ездит?!

Жидкая снежная каша из-под колес машины украсила их одежду.

— Я не видела.

— Кто бы сомневался, — Лена никак не могла успокоиться, — скажи, пожалуйста, где была моя голова, когда я решила идти в магазин, а не ехать на машине, и где была твоя, когда ты надела такие высокие каблуки?! — она тяжело вздохнула и принялась по одному поднимать пакеты из сугроба, — так, что это у нас? Помидоры выжили, яйцам хана... а, нет, это яблоки, и масло... Мука порвалась, но это мелочи. Слушай! Так у нас все цело!

— Ну вот, а ты ругаешься.

— Кто? Я?!- возмутилась Лена, и тут же перешла на просительный тон, — Та-а-ань, а может ну их, этих гостей? Давай лучше вдвоем посидим, или Светку с Катей позовем, сходим куда-нибудь, а?

— Фигу тебе. Впервые за последнее время соберется нормальная компания. И Лешка знаешь, как обрадовался.

— Угу.

Радости в голосе подруги Тане различить не удалось.

*****

На маленькой кухне с утра было жарко. По столу были расставлены тарелки, хрустальные, еще бабушкины салатники. Сушились донышками вверх намытые и натертые бокалы из серванта. Балкон приоткрыли и он, хоть и застекленный, давал немного прохлады.

— Мда...- Лена скептически осмотрела нечто неопределенной формы, покрытое толстым слоем белого крема, что с некоторой долей оптимизма можно было назвать праздничным пирогом.

— А после этого выживают?- Таня принюхалась. Пахло на удивление аппетитно.

— Не хочешь, не ешь,- надулась та.

— А где у него верх?- не унималась Таня.

Праздничный пирог был странной формы. Больше всего он напоминал детскую горку, раскатанную с одной стороны, и косо обрубленную с другой.

— Зато он вкусный, — не совсем уверенно сообщила Лена, про себя проклиная все модные журналы с завлекательными рецептами в них. На «миндальное чудо со взбитыми сливками» ее шедевр походил только цветом: белым с салатовыми разводами.

— Сколько у нас еще до прихода гостей?

— Три часа, давай салаты резать.

Еще пару минут повздыхав у авангардного пирога, девушки в четыре руки принялись мыть овощи. За окном кружились крупные хлопья снега. Бася путалась под ногами, норовя провернуть свой любимый трюк — по джинсам, а затем и по водолазке забраться Лене на плечо, чтобы лучше разглядеть, что там такое вкусное готовится. Лена привычно брыкалась, стряхивая ее с ноги. На котенка, проделавшего такой номер, нельзя было не умилиться. Но со временем котеночек получил гордое имя Бастинда, и несколько укрупнился. Отучить ее от этой пагубной привычки уже не удалось, зато Лена и Таня экстренно отучились ходить по дому в халатиках, предпочитая плотные джинсы и водолазки расцарапанным ногам.

Готовящееся пиршество планировалось не только как траур по поводу стремительно приближающейся старости в виде Лениного восемнадцатилетия, но и как обмывание и совместной и почти собственной жилплощади. Точнее, небольшой однокомнатной квартиры стандартной планировки, которую Лена на пару с подругой плюс кошка, начали снимать месяц назад. Чувство самостоятельности немало укрепляла старенькая желтенькая «Ока» под их окнами. Хотя она не столько способствовала свободе передвижения, сколько позволяла Лене гордо именоваться автолюбителем («оководом» — обычно язвительно добавляла подруга). Машина была ласково прозвана «Букашкой», но нрав у нее от этого не стал более покладистым. Самым любимым ее занятием было глохнуть по неизвестной причине в плотном потоке машин. Поэтому Букашкой девушки старались пользоваться пореже, и лишь в самых безвыходных ситуациях.

Звон стекла в комнате вызвал у Лены только печальный вздох.

— Ой,- в проеме двери показалась расстроенная подруга,- я бокал разбила, ой, и порезалась. — Таня рассматривала осколки хрустального бокала в ладони, под которым переливалась, отражаясь в резных гранях, капелька крови.

— Ничего, Тань,- Лена мягко взяла подругу за запястье и тряхнула, заставив ту бросить осколки в мусорное ведро,- давай промоем.

Лена включила воду и вдруг в кухне что-то неуловимо поменялось, словно на мгновение пригас свет, как при скачке напряжения. По ушам ударила оглушительная тишина — на секунду из квартиры исчезли все звуки. Девушки ощутили за спиной чье-то присутствие. Уже догадываясь, и все еще боясь поверить, они на секунду замерли, и одновременно оглянулись. В дверях балкона стоял мужчина. Приятное безусое лицо, светлые волосы до плеч, приталенная рыжая куртка, меч, притороченный у пояса. Секунд десять троица с интересом осматривала друг друга.

— Страж, — Татьяна, вероятно, не успела до конца осознать нереальность происходящего, отчего ее голос прозвучал необычно спокойно.

— Они открыли переход прямо на наш балкон, — заворожено пробормотала Лена.

Это спокойствие и ввело его в заблуждение.

Вкусовых качеств авангардного пирога им не суждено было узнать, зато как снаряд, он был выше всяких похвал. По красивой траектории пирог пересек кухню и впечатался стражу в грудь. Миндальный крем брызнул во все стороны, залепив глаза противнику. Страж охнул и отшатнулся.

— Бежим, — Лена бросилась к выходу, по дороге схватив свои сапоги и куртку. Таня, закаленная предыдущими приключениями, не стала отставать.

Хлопнула входная дверь, щелкнула собачка автоматического замка. В следующую секунду в дверь что-то массивно ударилось с противоположной стороны. Видимо страж, не рассчитав, впечатался в закрытую дверь всем телом.

— Надеюсь, он не знаком с устройством наших замков,- буркнула Лена, хлопая по кнопке лифта.

От двери раздавались металлические удары. Мужчина что-то кричал, но не настолько громко и разборчиво, чтобы вызвать неуемное внимание соседей. Таня, боязливо оглядываясь, приплясывала рядом.

Заснеженный двор с бугорками-машинами встретил их полусонной полуденной тишиной. Цыпляче-желтая «Ока» грозно взревев, завелась. С четвертого раза. (Прости, милая, прогреваться некогда!) Лена, заложив вираж, вырулила на дорогу. Плюясь кусочками сажи из выхлопной трубы и выбрасывая из-под колес мелкие камешки. А тихий местный алкоголик дядя Саша сел в сугроб и зарекся пить в ближайшую неделю. Вероятно, на его пути никогда раньше не встречались агрессивно настроенные стражи с бело-полосатым орнаментом из жирного крема на лицах, потрясающие обнаженным мечом.

*****

Ну и конечно же она заглохла. Конечно в среднем ряду, и конечно позади тут же нервно засигналили. Лена вздохнула, включила аварийку, и, двигаясь по инерции, скатилась к обочине. Реанимация не дала никаких результатов. Последней стадией — задумчивым созерцанием внутренностей «Букашки» под открытым капотом, девушка на этот раз решила пренебречь.

— Ну, что делать будем?- Таня застучала зубами. В машине быстро становилось прохладно.

— А я все же думаю,- улыбаясь, невпопад ответила подруга,- какая у нас кошка молодец, что приучила нас ходить в теплых вещах. Прыгали бы сейчас по морозу в халатиках.

— Значит, они нас все же нашли? — Таня помотала головой, отгоняя видение дивного явления стража прямо с их балкона, до сих пор стоявшее перед глазами. — Но ведь Кощей и Ягаба говорили, что здесь у них нет никаких способностей?!

— Ага. — Лена невпопад покивала и попыталась еще раз завестись, до упора вытащив подсос. Машина только пару раз чихнула и заглохла окончательно, перестав реагировать на поворот ключа хотя бы обнадеживающим урчанием.

— Что-то ты не очень этим расстроена, давно я тебя такой сияющей не видела,- Таня подозрительно посмотрела на подругу и спрятала заледеневшие пальцы в рукава свитера. За так и не успевшими оттаять стеклами машины крупными хлопьями повалил снег. Плотный, несмотря на утро выходного, поток машин неспешно обтекал желтенькую Оку, постепенно засыпаемую снегом.

— Ну что ты!- Лена согнала с лица неуместную улыбку. — Это ж надо же было сделать такой... такую гадость, и именно на мой день рождения! — пойдем что ли в гости к кому-нибудь. Не сидеть же здесь целый день.

*****

— Лен, прости, я последняя дура!

Заявление прозвучало совершенно неожиданно. Они только отогрелись под душем, и, завернувшиеся в длинные махровые халаты, пили обжигающий чай. Подруги были одни. Максим, Танин знакомый, к которому они, продрогшие, ввалились полчаса назад, вооруженный ключами, поехал разведать обстановку на тему опасных маньяков в квартире девушек. Он так и не смог выяснить у них, почему нельзя звонить в полицию, но пообещал без крайней нужды этого не делать.

Лена сидела на диване, возле тумбочки, с надеждой поглядывая на телефон.

— Ну... нет конечно, с чего ты взяла?- пальцы уже отогрелись, дневной свет за окном опровергал возможность появления стража на балконе шестого этажа, и все произошедшее с ними пару часов назад уже не казалось настолько реальным. Настроение было неожиданно хорошим и Лена готова была признать Эйнштейном кого угодно.

— Лен, ты меня убьешь!

— Тань, уймись, если за столько лет нашего общения не убила, то тебе абсолютно нечего бояться,- Лена оглянулась на расстроенную подругу, и, наконец, стала серьезной,- ладно, чего уж там, рассказывай.

Таня прикусила губу и, не глядя на подругу принялась каяться.

— Зачем, Таня, зачем?!- Лена взволнованно вскочила.

— Хотела тебе подарок сделать на день рождения.

— С чего ты взяла, что такое будет подарком?! — Лена принялась нервно выхаживать по комнате. — Мне и в прошлый раз впечатлений выше крыши хватило!

— Я думала, тебе будет приятно.

— Да уж... — Лена перестала, наконец, бегать туда-сюда по комнате, и села на диван,- но в одном ты была права — я тебя когда-нибудь убью.

Лена взмахнула рукой с чашкой, горячий чай плеснул ей на руку. Девушка сморщилась, но тут же забыв о боли, подошла к окну и глубоко задумалась, рассматривая незнакомый двор сквозь кружево падающего снега.

Последние двадцать минут они с подругой обсуждали вопрос, занимавший их с момента обнаружения на балконе светловолосого незнакомца: «Как их нашли?» Да еще открыли переход. Да еще с такой точностью, прямо к ним на балкон. Тем более, что насколько подругам было известно, до сегодняшнего дня, поползновения колдунов не выходили за пределы Верволока и окрестностей Медвежьегорска.

Квартиру они сняли без оформления всяких бумаг, у знакомых Таниных родителей. Адреса девушки направо и налево не раскидывали. Как колдуны, мало приспособленные к современной жизни, смогли обнаружить их? О назойливом интересе мужчин в рыжих кожаных куртках к месту их пребывания, родители сразу бы им сообщили. И адреса бы не дали. Тогда как?! Кулон Вольга Лена носила не снимая.

Выследили с работы? Но сейчас уже подходят к концу большие новогодние выходные. Тогда чего они так долго ждали?

— Тань, ты когда отправила письмо?- спросила Лена не оборачиваясь.

— Да уж недели две назад,- Таня, компактно сложившись, и подобрав под себя ноги, уютно сидела в кресле, ладонями обнимая большую чашку.

— А его адрес у тебя откуда?

— Он мне сам дал, тебе видно не рискнул. У тебя такое лицо было..., — Таня замолчала, подбирая слова, — отрешенное. Дал, сказал — его хороший друг, у которого он время от времени будет забирать корреспонденцию, и сказал в случае крайней необходимости писать. Лен, ну он же для тебя его дал!

Лена не обернулась, только упрямо мотнула головой.

— И ты указала там наш новый адрес?

— Да, я думала тебе приятно получить весточку из Верволока на свой день рождения.

— Странные у тебя представления о подарках. — Девушка проследила перелет отяжелевшего воробья от кормушки до ветки ближайшего дерева, и, наконец, отвела взгляд от окна. — Нет, Таня,- Лена резко повернулась к подруге,- Кощей не мог сообщить наш адрес Велиру. Он не может оказаться предателем.

Звонок телефона неожиданно разорвал тишину пронзительной трелью. Лена чуть не выронила из рук чашку, Таня плеснула чаем себе на халат.

— Алло,- Лена так осторожно держала трубку, словно в любую минуту оттуда могла высунуться рука Велира, и схватить ее.

— Девушки, обследовал вашу квартиру. Маньяков не обнаружено. Вещи целы, дверь была закрыта,- жизнерадостно сообщил Максим. В его голосе появились язвительные нотки,- девушки, а вы уверены, что не начали отмечать день рождения до того, как поехали ко мне?

— Я, кажется, уже не в чем не уверена!

*****

— В конце концов, мне надоело, что нас уже второй год гоняют как вшей по лысине,- Лена зло махнула рукой, пытаясь при этом не повышать голоса.

Максим деликатно шуршал на кухне, делая вид, что у него там куча дел.

— В нашем городе у них нет никаких колдовских способностей, а против гремучей смеси в виде приглашенной компании и заготовленного спиртного, ни один Велир не устоит. Для пущего удовольствия прикупим пару медвежьих капканов, и установим их на балконе. И потом Букашку нельзя бросать. Поехали домой!

— И все-таки после возвращения, ты стала более бесшабашной,- задумчиво пробормотала Таня и судя по небольшой заминке перед последним словом, подруга вслух озвучила свою сглаженную оценку Лениного поведения.

По дороге домой они заехали в «Дом охотника», и убедившись, что охота — это не средство пропитания, а роскошь, ограничились покупкой десятка мышеловок в хозяйственном магазине. У дома все было как обычно. Дядя Саша, на удивление трезвый, истово колотил истертые ковры, развешанные на турнике. Пыль стояла столбом. Увидев девушек, он застыл с поднятой для очередного удара палкой, и приоткрытым ртом. Не желая лишних расспросов, подруги быстро проскочили за железную дверь подъезда.

Дырочки их почтового ящика ослепительно белели в темноте. Таня и Лена одинаково вздрогнули, и замерли, уставясь на почтовый ящик, как на живую змею.

— О, еще одна открытка пришла,- вздохнула Лена.

Вообще-то хозяйка отдала им ключи и от почтового ящика, разрешив им пользоваться по мере необходимости. Вот только необходимости до сего дня, как-то не наблюдалась.

Таня нерешительно потянула из сумки ключи. Они инстинктивно встали с двух сторон от ящика, так, словно после вскрытия, оттуда могло выскочить что-то живое и на редкость агрессивное. Таня распахнула дверцу и аккуратно достала конверт.

— Какая-то Анна Андреевна,- она недоуменно пожала плечами, и протянула конверт Лене.

Фамилия ничего не сказала — Киселева. Киселева Анна Андреевна, Вологда. Лена задумчиво поглядела на подругу, но тут ее лицо прояснилось. Ну, конечно же, ее первая поездка в Карелию, и заботливая попутчица Анечка из Вологды. В конце поездки они дежурно обменялись адресами. Стоп! А откуда у нее этот адрес?

Загадка объяснилась довольно легко. На обратной стороне конверта был наклеен стикер с разъяснением: «Ленок, мы с папой тебя не застали. Поздравляем с днем рождения! Заедем послезавтра. Вчера тебе пришло это письмо. Целуем».

Глава 27

Задумчиво, и уже, наверное, в миллионный раз она попыталась стянуть кольцо Велира. Кольцо упрямо цеплялось за палец, и позиций не сдавало.

Что-то происходило.

Со времени карельских приключений Лена стала более внимательно относиться к предчувствиям и внутреннему голосу. Вот и сейчас она ощущала, что вокруг что-то сдвинулось и начало стремительно меняться. В том мире что-то происходило, и это было не просто блажью Велира. Там что-то случилось.

— С некоторых пор,- медленно произнесла она,- мне не хватает слов в нашем языке, чтобы описать свои ощущения.

— Что?- не расслышала Таня.

— Я говорю, все-таки наши предки были гораздо мудрее нас, относясь со здоровым фатализмом ко всему, что происходило вокруг,- Лена взвесила в руке пухлый конверт, и уверенно направилась к двери,- пойдем, Тань.

— Теперь, когда Книга найдена, объединенными усилиями мы сможем восстановить защиту,- сухой жилистый человек с коротко стриженным ежикомседых волос, возбужденно вскочил из кресла и прошелся вдоль полукруглых окон, расписанных морозными узорами. Его дорожный плащ соскользнул с плеч, но он этого даже не заметил,- я полагаю, Мегрен,вам, как Повелителю Приграничья будет приятно узнать это первым.

Полутемный зал освещался только огнем камина, да двумя десятками свечей в позеленевшем подсвечнике на столе. Кружево световых бликов было раскидано по полу, в углах шевелились тени, за окнами напевала свою вечную песенку метель.

— И когда вы намерены сообщить эту новость Королю? — голос собеседника звучал устало, крупный седовласый человек остался сидеть в кресле, протянув руки к огню.

— Через десять дней будет бал. Я уже послал гонца с нижайшей просьбой созвать Всеобщий Совет после него.

— Оставайтесь. На улице непогода, ночной перегон совершать опасно, Легран.

— Неужели Великий Мегрен, вы опасаетесь непогоды?! — жилистый задорно рассмеялся,- я поеду. Сама судьба охранит меня и мою ношу.

Легран развернулся, подхватил плащ и вышел. Хлопнула дверь. Огоньки пугливо прижались к свечам. Гулко разнеслись удаляющиеся шаги.

— Не непогоды друг мой, не непогоды,- колдун упруго встал с кресла.

Тень отделилась от угла и приблизилась к камину.

— Ты все понял, Кмерт? Он не должен доехать.

Праздник удался на славу. Это Лена поняла, после того, как вторая салатница была опрокинута, а содержимое равнораспределилось между диваном, столом, и платьем их соседки Кати. Причем вызвало это лишь жизнерадостный смех. Больше всех смеялась хозяйка платья.

После их возвращения в квартиру, девушки обнаружили, что страж оказался настолько мил, что убрал за собой остатки пирога. Торт им пришлось купить в магазине.

В шесть мышеловок по очереди влезли трое гостей, Таня и Лена. Выслушивая в пятый раз про немыслимое количество мышей, расплодившихся на балконе, гостьи боязливо ретировались, гости недоверчиво хмыкали. Правда, никого серьезно не зацепило. Слегка порванный подол и поцарапанный палец были не в счет. Во избежание новых несчастных случаев, курить решено было в коридоре у лифтов.

Слегка ошалев от музыки и радостных воплей, Лена прихватила куртку и тихонько выскользнула на балкон, прикрыв за собой дверь. В подол жадно вцепилась седьмая мышеловка, вхолостую голодно щелкнула восьмая. Тьфу, ну она когда-нибудь запомнит, что здесь засада на Велира?!

Лена пристроилась на краешке кресла, и вытащила из кармана письмо Анны Андреевны. Тусклый свет от уличных фонарей проникал через украшенные морозным узором стекла балкона. Лена разбирала округлые буквы, ведя по строчкам пальцем. Письмо было хорошим, и немного грустным. Анна Андреевна писала, что лето выдалось у них холодным, клубника подмерзла. На предприятии установили новое оборудование, и их на неделю посылают учиться в Санкт-Петербург. Старший сын решил жениться, и привел домой расфуфыренную кралю, но ничего уже не попишешь, детки-то выросли. Звала на свадьбу. (Приезжай, поддержи, все спокойней будет). И вспоминала их поездку в Карелию. (Вот бы еще раз выбраться).

Скрипнула дверь, в сумрак балкона пробралась Таня.

— О, а народ тебя ищет,- Таня прислонилась к стене, в ее туфлю тут же вцепилась еще одна мышеловка.

— Девятая,- меланхолично заметила Лена, помогая подруге отцепить нежданный довесок,- наглядная иллюстрация на тему — не рой другому яму.

— Ты чего тут застряла?- Таня справилась с мышеловкой, едва не прищемив себе палец,- гости вспомнили по какому поводу пьют, и требуют тебя.

— Сейчас,- Лена подняла глаза. Небо было безоблачным. Крошками колотого льда таинственно поблескивали звезды.

— Лен, что-то происходит? Ты сама на себя не похожа! — Таня аккуратно пристроилась рядом, предварительно изучив кресло на наличие мышеловок.

— Что-то происходит.... Я скучала, Тань,- Лена, наконец, поняла, а может разрешила себе понять, что с ней творилось последние полгода после возвращения. — Я скучала по Верволоку. И ты знаешь,- девушка белозубо улыбнулась в темноте,- судя по последним событиям, это было взаимно.

*****

Серое морозное утро нехотя разогнало полумрак. Ветер подметал обледеневшие тротуары, сгоняя снег в огромные, в рост человека, сугробы на обочине. Чувствительно хлестал поземкой по ногам. Горстями бросал в лицо колкую снежную крупку, заставляя девушку вытащить из теплого кармана замерзшую руку, и придерживать капюшон куртки, уворачиваясь от внезапных атак. Ну что в этом году за зима?! Снега выпало на пять лет вперед, а он и не думает прекращаться. Скоро их занесет, как глухую деревеньку в сибирской тайге. И не откопают.

Вот, наконец, и дверь подъезда. Какое-то время они с ветром перетягивали дверь, но Лена победила, и, дождавшись затишья, проскользнула внутрь. Ветер обиженно и от души наподдал, и она получила увесистый пинок дверью по... спине, заставивший ее пробежать несколько шагов. Лена выровнялась, балансируя сумкой, и щурясь после белизны снега, воровато оглянулась. В подъезде было гулко, темно и пусто, а значит никто не видел ее позорной борьбы с металлической подъездной дверью, посеребренной инеем на углах, не таявшим даже с внутренней стороны. Лена еще раз потерла ушибленную спину и, размахивая пакетом, направилась к лифту.

В квартире плотно обосновалась тишина. Таня уехала на неделю проведать родственников. Только звонко тикал будильник, да басовито и добродушно бурчал холодильник.

— В следующий раз, Бастинда, за едой пойдешь сама,- произнесла Лена, просто чтобы разогнать неуютную тишину,- а то твоей еды в сумке уже больше, чем моей.

Она достала из пакета банку с кошачьим кормом, и оглянулась. Кошки нигде не было. Едва различимая тревога аккуратно провела ладошкой по спине. Лена, не разуваясь, прошла на кухню.

— Бася?!

Из-под стола раздался неясный урчащий звук. Лена наклонилась. Кошка сверкнула из угла желтыми глазами, и снова загудела на одной ноте, как трансформаторная будка. Это не было мурлыканьем. Шерсть на загривке была вздыблена. Это... Это же рычание. Лена никогда раньше не предполагала, что их кошка способна рычать. Девушка, проследив взгляд кошки себе за спину, обернулась. В углу, рядом с плитой, картинно скрестив руки на груди, стоял Велир. На его сапогах, еще не успел стаять снег, черный плащ, отороченный мехом, серебристо поблескивал. Велир казался непропорционально огромным в их маленькой кухонке. На трех фалангах пальцев правой руки проступала сине-красная полосочка. Десятая! Эх, жаль на медвежий капкан не разорились! Несмотря на патовость ситуации, Лена злорадно улыбнулась. Велир, заметив ее взгляд, прикрыл руку плащом. Но момент был уже упущен. Психическая атака захлебнулась.

— Ну, здравствуй, Алена.

— Здравствуйте ваша Темность! — Лена взвесила в руке металлическую банку с кормом, — надеюсь, вы уже уходите.

— Это ты всех гостей так встречаешь?

— О нет, только избранных,- рассеяно сообщила Лена, раздумывая о том, как бы подоступнее предупредить подругу об интервенции темных сил на их кухню. А заодно и Кощея, обретающегося где-то в Медвежьегорске, о том, что Велир начал активные действия на их территории. Как ни крути, а Наместник Приграничья не склонен к сантиментам и милосердию. В чем они имели возможность не раз убедиться. Впрочем, подруги еще неделю не будет, а значит...

В коридоре раздались голоса. Лена резко оглянулась. Банка вырвалась из ее руки и утробно рокоча, покатилась под стол, заставив кошку с шипением отпрянуть. Предупреждать Кощея уже не было необходимости. Несколько стражей, словно специально открывая ей лучший обзор, расступились. Кощей стоял в коридоре ее квартиры. И все было бы не так противно. Вот только он дружески беседовал с Кемачом, улыбаясь, и оживленно жестикулируя. Кемач приятельски положил Кощею руку на плечо. Тот лишь на секунду отвел взгляд и посмотрел на Лену. Спокойно, холодно, равнодушно. И снова, отвернувшись, продолжил прерванную беседу. Они весело чему-то засмеялись.

— .... же ухожу,- вырвал ее из оцепенения голос Велира.

— Что? — Лена заторможено оглянулась.

— Я уже ухожу,- повторил Велир,- вот только тебе придется пойти со мной.

Велир сделал приглашающий жест в сторону балкона.

— Хорошо,- Лена улыбнулась онемевшими губами, и стала медленно застегивать куртку. Потом она так же неторопливо подняла упавшую шапку с пола и нахлобучила ее на голову.

Велир все рассчитал правильно. От такой картины нельзя оправиться сразу. Он не учел только одного — ее патологической ненависти к принуждению.

Длинный прыжок через пол кухни она совершила неожиданно даже для себя самой. Из немыслимого положения, и чуть не вывихнув себе руку, Лена щелкнула задвижкой балконной двери, отгораживаясь от всех. Где-то здесь был открыт переход. В последний момент, как в замедленном кино, она заметила, как Велир с перекошенным лицом бросился к балконной двери, руками чертя в воздухе какие-то знаки. Кемач, оборвав свою увлекательную беседу, хищно прыгнул вперед, вытягивая руки, словно пытаясь вцепиться в ускользающую веревку. Только Кощей участия в погоне не принимал. Он так же стоял, медленно вытирая лицо тыльной стороной ладони.

Где переход?! Лена сделала один шаг вдоль стенки балкона, второй. Впереди осталась только тумбочка с батареей пустых трехлитровых банок припорошенных пылью и стоявших там сколько Лена себя помнила. Девушка закрыла глаза и, ожидая удара, шагнула еще один раз. За спиной раздался мгновенно оборвавшийся звон разбитого стекла.

Удар. Она плашмя впечаталась в мягкую перину снега. Перина периной, но колени и локти отбила будь здоров. Лена вытерла снег с лица. Успела! Странно... Разбить стекло, отодвинуть задвижку и схватить ее за шиворот — дело двух секунд. Девушка вспомнила знаки, которые чертил в воздухе Велир. Братья привыкли полагаться на колдовство и рефлекторно попытались схватить ее, заменяя обычный жест — заклинанием. И потеряли драгоценные секунды. Что ж, не будем повторять их ошибок!

Лена бодро вскочила, и огляделась. Она находилась на вершине горы, укрытой снегом. Плотный слоистый туман окутывал все вокруг. Сквозь туман проступали очертания сосен, таинственно шумевших кронами. Вершина горы, словно срезанная неведомой силой, образовывала ровную площадку. В центре площадки ярко горел костер. Над ним на треножнике был повешен котелок, в котором булькала зеленоватая жижа. Возле котелка стоял козлобородый недомерок в мантии и отороченной мехом стрелецкой шапочке, и, растопырив руки, нашептывал что-то. Он косился на Лену с равной степенью удивления и возмущения. Кажется, он ожидал увидеть совсем не ее. По крайней мере вначале. В эти минуты девушка соображала очень быстро. Точка выхода. И этот тип здесь не просто так. И не ради удовольствия решил он заняться декламацией на свежем воздухе. Он держит открытым переход!

— Дяденька! А вы не подскажете, как пройти к театру Моссовета?! — заорала Лена, распугивая галок, приютившихся в кроне одной из сосен.

Тип сковырнулся с плавного речитатива, и поперхнулся. Костер предупреждающе полыхнул, выпустив сноп ярко красных искр. Колдун собрался с мыслями и снова забормотал, опасливо косясь на подозрительную девушку.

— Так! — Лена с удовольствием наблюдала, как недомерок груснеет, и спадает с лица,- разговаривать значит, не хотим!

Она разбежалась и, сгруппировавшись, кинулась колдуну в ноги, подбив его под колени. Козлобородый сделал красивое сальто и, зацепив котелок носком своего мехового унта, ввинтился в сугроб. Над костром что-то хлопнуло, словно лопнул огромный мыльный пузырь. Переход закрылся.

Лена едва успела затормозить, чтобы не влететь в костер. По серому камню перед ее носом медленно стекала, дымясь, и оставляя за собой глубокую бороздку, зеленоватая капля, плеснувшая из котелка. В сугробе зашуршал недомерок. Не раздумывая больше, Лена аккуратно подцепила котелок за ручку. Когда недомерок высунулся из сугроба, его ожидал очень неприятный сюрприз в виде воинственно настроенной девушки, размахивающей котелком над его головой.

— Лежать!- Лена опасно махнула котелком. Зубы застучали то ли от мороза, который был здесь гораздо сильнее, чем в городе, то ли от волнения. Лена сжала покрепче челюсти и скорчила злобную физиономию. — Один лишний жест, или непредусмотренный звук, и здесь появится новое блюдо — колдун свежесваренный. Если вы вообще не испаритесь, конечно.

Недомерок несколько секунд размышлял, а затем распластался на снегу с ненавистью покосившись на девушку, — надо-то чего?

— О, уже налаживается диалог,- обрадовалась она,- продолжим в том же духе,- где мы?

— Объединенные Земли Королевства Верволок. Приграничье,- проскрипел тот, аккуратно поглядывая по сторонам.

Туман начал понемногу рассеиваться, видимо он был побочным эффектом создания перехода.

— Ну, что-то подобное я и предполагала,- задумчиво почесав нос, пробормотала Лена,- а вы кто?

— Колдун-Предсказатель Правителя нашего Мегрена — Ривелон,- пафосно сообщил тип.

— О, как все серьезно. А я Алена, просто Алена.

— А скажите, Ривочка, (колдун передернулся, но спорить не рискнул) зачем я понадобилась Велиру?

Ривелон молчал, опасливо косясь на котелок в руке у девушки.

— Знаете,- доверительно сообщила предсказателю Лена,- я вообще-то тихая, милая и скромная девушка. Только очень нервная. И нервничать я начинаю, когда чего-то не могу понять.

— Хорошо,- придушенно прошипел колдун,- прекрати взбалтывать смесь,- рванет, и тапочек не соберем!

— Ну и?...

— Ты являешься представителем одного из самых древних колдовских родов.

— Старо... Об этом уже писали в газетах, и вчера сообщили в Дорожном Патруле. Что еще?

— По приказу сына Повелителя, я отследил твое Предначертание. Твоя судьба крепко переплетена с судьбой одного колдуна...

— Передай Велиру, что он неровно облезет...

— Кощея...

— Что?!

— Я сказал...

— Я слышала. Этого не может быть,- категорично заявила Лена.

— Предначертание довольно явное.

— Ваше Предначертание врет!

— И эта туда же,- недовольно буркнул себе под нос предсказатель. — А как ты думаешь ты первый раз оказалась в Верволоке?

— Я сама приехала.

— Какая восхитительная удача! — колдуна видимо всерьез задело то, что она ему не верит и на его ехидстве можно было замешивать сапожный клей.

А Лена вспомнила свои видения перед первой поездкой в Карелию, а также чьими эти видения на самом деле они являлись и печально примолкла. Вот оно значит как?!

— Именно так, — распалился предсказатель, — ты все равно должна была рано или поздно попасть в Верволок. Мне оставалось только немного подкорректировать твое Предначертание, чтобы попала ты сюда тогда, когда понадобилось господину Велиру.

— Хорошо. Ваш профессионализм потрясает и не поддается никакой критике, — девушка устало присела на снег, рядом с Ривелоном, аккуратно установив котелок у него на спине (Тот не протестовал, только возмущенно засопел и зыркнул по сторонам),- зачем я понадобилась Велиру именно сейчас?

Ривелон сжался, как нашкодивший кот под занесенным тапком, но промолчал.

— Ну? — Лена заглянула колдуну в лицо.

В его глазах была такая восхитительная смесь страха, ненависти и отчаяния, что она поняла — не скажет. Хоть на фарш его перекрути.

— Ладно,- сдалась девушка,- тогда я, пожалуй, пойду, времени, знаете ли в обрез, маникюр сделать, по магазинам пробежаться, в парикмахерскую опять-таки забежать.

— А я? — пискнул Ривелон, опасаясь сделать лишнее движение с котелком на спине.

— А у вас и так классная прическа!- Радостно сообщила она.- Полежите, отдохните. Минут через двадцать сюда доберутся стражи.- Лена указала на рыжие точки, показавшиеся на склоне внизу.- Вы ведь их так усердно высматривали все это время?

Судя по злобному блеску его глазок, девушка поняла, что попала в точку. Она повернулась, и пошла к противоположному склону.

— Да,- Лена обернулась,- передайте сыну вашего начальника, что с такой реакцией, как у него — только черепах в террариуме стеречь.

— Я сам отдам в руки палача топор, когда тебя поведут на казнь,- свистящим шепотом сообщил колдун ее спине.

Престарелых колдунов-предсказателей обижать нехорошо. Но Лена не удержалась, и, скатав крохотный снежок, она мстительно запустила его Ривелону в нос. Слегка промазала. Снежок красивой звездочкой распластался по лбу колдуна-предсказателя.

Кажется, в лагере людей, мечтающих закатать ее в асфальт, появился еще один пламенный сподвижник. Лена, насвистывая, побежала вниз по склону. Ривелон проследил ее, пока девушка не скрылась из виду, и скрипнул зубами: «Гадкая девчонка! И зачем он отослал стражей на время ритуала?!»

Смог ли Ривелон сотворить простенькое заклятие с котелком на спине, или колдунов-предсказателей все же не рекомендуется обкидывать снежками, и сама Судьба подставила ей подножку, но, пробежав шагов десять, девушка провалилась ногой под наст, не удержалась на ногах и закувыркалась вниз по склону.

Глава 28

Снежная крошка мгновенно запорошила глаза. Перед носом внезапно вырос ствол вековой сосны. Ух... Невероятным акробатическим трюком ей удалось увернуться. Снова мельтешение снежной пыли. Кувырок через голову, и тут же гибкие прутья хлестнули ее по рукаву и щеке, оставив кровоточащую полосу. Наконец девушке надоело изображать из себя ветряную мельницу, и она распласталась на склоне, раскинув руки и ноги и рискуя поуменьшить количество конечностей если на ее пути встретится дерево, или камень. Обошлось. Лена почувствовала резкую боль в локте, позвонки хрустнули, сдерживая инерцию движения. Кувырки прекратились, а вот движение вниз нет. Теперь она ехала по склону на приличной скорости, с ужасом наблюдая, как сосновый лес становится все гуще.

А может Судьба играла на ее стороне? Лена выбралась из развилки между двумя деревьями, в которой она намертво застряла минут десять назад. И осмотрела порванный рукав. Всего-то! Сумасшедший спуск со снежного склона оставил о себе на память только колотящееся где-то у горла сердце, порванный рукав и саднящий под ним локоть, да царапину на щеке, набухающую кровью.

Она стояла у основания довольно высокой горы. В снегу на склоне вырисовывались стволы деревьев, и огромные валуны. Дыхание запоздало перехватило от страха — вот бы звездочек насчитала, если бы хоть с одним поздоровалась! И не такое бы Предначертание увидела! Метрах в десяти шумела незамерзающая горная речка. По снегу змеились и завивались ручейки поземки. Уверившись, что Cудьба была все же на ее стороне, Лена запрыгала к воде. По следам на снегу ее могут вычислить сразу, а на валунах по берегу реки снега нет. Вода периодически облизывает темные гладкие камни, смывая все следы.

Лена шагнула на первый камень — ну здравствуй Верволок! Она сначала пошла, все больше ускоряя шаги, а затем опасно побежала, перепрыгивая по скользким камням с наледью. Лена бежала вперед, не замечая, что ее губы беззвучно шевелятся, произнося одно и то же слово: «Предатель! Предатель! Предатель!»

Впрочем, даже очень сильные чувства на таком морозе выцветают и притупляются минут через двадцать-тридцать. Снег, набившийся под куртку, после ее экстренного спуска с горы, подтаял и потек, холодя спину и напитывая одежду предательской влагой. Варежки, промокшие до состояния губки в ведре с водой, Лена сунула в карман, так как они только холодили руки. Робкая, неокрепшая мысль сначала едва слышно поскреблась, а потом, осмелев и обнаглев, забарабанила в виски строительным молотком: «А что, если я не смогу найти жилье в этом лесу?! Сколько я смогу еще бежать, пока не упаду от усталости и холода?!» Потеряв уверенность, Лена поскользнулась, нога по щиколотку ушла под воду. Вытащить то она ее вытащила, да что толку?! В сапоге мерзко хлюпало. Ледяные иголочки, впившиеся ей в ногу, исчезли, и девушка вообще перестала ощущать, что у нее есть две нижних конечности. Паника пришла в обнимку с ознобом. Впору разворачиваться, с поднятыми руками и истошным воплем «Сдаемсу-у-у-у!» бежать к горочке, благо, вдоль реки не заблудишься. Лена на секунду представила себе самодовольную ухмылку Велира: «А куда ты денешься?!», и припустила... в прежнем направлении. Если ее род был единственным, отказавшимся покидать людской мир, значит, ей есть в кого быть упрямой! Авось часика два продержится.

*****

Не продержалась. Минут через десять голыш, притаившийся под снегом, помог ей завершить путешествие. Она упала, зарывшись ладонями в снег, сразу же полезла в карман, даже мокрые варежки были лучше ощущения ледяной корочки на руках, и застыла на коленях, в молитвенном экстазе, возведя глаза к небесам.

На ободранной, трясущейся от холода ладони лежала обычная одноразовая зажигалка. Порывшись в карманах, девушка извлекла на свет еще две разноцветные зажигалки, и даже коробок спичек. Благословен будь русский народный обычай устраивать в новогоднюю ночь имитацию артобстрела родного города!

Китайские фейерверки и шутихи Лена опасалась брать в руки, поэтому ей передоверяли запальные средства, которые со временем незаметно скопились в карманах ее куртки, а вытащить все забывалось. Итак, да здравствует склероз! Девушка с радостным воплем вскочила на ноги и бросилась собирать хворост. Вскоре на берегу горной речки весело трепыхал язычками пламени жаркий костерок.

— Кошелек, или жизнь?

Лена обернулась. Ей в нос уставилось острие небольшого кинжала.

— Жизнь,- без раздумий ответила Лена кинжалу, рассматривая искусную гравировку в основании лезвия, птица, между двух листков,- кошелька все равно с собой нет.

Она подняла глаза. Перед ней стоял высокий мосластый паренек лет шестнадцати. Трепетно лелеемые светлые усики едва пробивались над верхней губой. Это он держался за рукоятку кинжала, заметно при этом смущаясь.

— Что совсем нет?- расстроился он.

— Совсем,- так же горестно вздохнула жертва ограбления.

Неудавшийся грабитель пару минут потоптался рядом, бесцеремонно подсел к костру, и протянул к огню озябшие руки.

— А межу прочим вежливые люди здороваются, когда в гости приходят,- девушка с негодованием посмотрела на незваного гостя.

— Ну, здравствуй, красна девица,- парень фыркнул, откровенно любуясь ее покрасневшим носом, и алеющими мочками ушей, выглядывающими из-под шапки.

— Ну, здравствуй, злобен молодец,- не осталась в долгу Лена.

Тощий грабитель несколько секунд обдумывал язвительный ответ, но, в конце концов, сдался, и улыбнулся подрагивающими от холода губами.

— Давай тогда уже и знакомиться, меня Словек зовут.

— Василиса,- зачем-то соврала Лена. (И так в Верволоке скоро каждая собака в лицо узнавать будет.)

— Прекрасная, али Премудрая?

— А ты как думаешь?

Словек внимательно осмотрел ее с ног до головы.

— Ну, тогда, наверное, Премудрая?!

— Иди ты...,- огрызнулась Лена,- греется у моего костра, еще и дразнится.

Парень захохотал ломким баском.

— А ты что же против всех с перочинным ножичком выходишь? Я ладно, а не боишься, что попадется мужичок с дубинкой, или купец с мечом.

— Да не... Я ж свистю сначала...

— Чего?

— Ну, свистю...

Лена от души расхохоталась,- и чего, помогает?

— Еще как,- задиристо сообщил тот, — желаешь проверить?

— Да запросто...

— Не пожалеешь ли, Василисушка?- вкрадчиво поинтересовался Словек.

— Было б чего жалеть...

— Ну, смотри,- парень набрал в худую грудь воздуха.

Резкий свист, ввинчивающийся в уши металлическим штопором, смел Лену с бревна, заставив ее опрокинуться на спину. Через пять секунд она просто перестала его слышать, то ли оглохла, то ли он перешел на ультразвук.

Снежная шапка, снесенная свистом с ветки близстоящей сосны, шлепнулась на ее собственную, и послужила заключительным аккордом выступления Словека.

— Я тебе сейчас как в нос дам, мастер художественного свиста!

Они оба вскочили. Лена пыталась прочистить оглохшее ухо.

— Если допрыгну, — самокритично добавила девушка, более спокойно.

Тощий парень оказался гораздо выше ее. Ее макушка, увенчанная шапкой с белым сугробом на ней, не доставала ему даже до плеча.

— Обычно в зубы норовят вдарить,- философски хмыкнул парень.

— Конечно, чтобы еще раз не свистнул,- Лена окончательно успокоилась и подсела к костру,- шутник.

Словек, убедившись, что гроза миновала, присел рядом. Они подкинули в костер еще дров и, греясь, протянули ладони к огню.

— Ты где это так свистеть научился?- девушка, отчаявшись прочистить оглохшее ухо, мрачно натянула поглубже шапку.

— Дык, с малолетства нас этому обучают. Без того и промысел — не промысел. Так-то купцы, да мужики дюже драчливые пошли, и не подступись. А как свистнешь, либо конь понесет, либо всадник сам с коня сверзится, вот и бери его тепленьким.

— А с колдунами как?

— Что ж мы себе вороги, на колдунов-то нападать?!

— Так у вас тут, куда ни плюнь, в колдуна попадешь.

Словек опасливо покосился на нее, и даже слегка отодвинулся, видимо представив себе последствия таких действий.

— Вот и маемся,- шмыгнул он покрасневшим носом.

— А в лес-то тебя чего понесло? Или у вас тут под каждым кустом купец в маскхалате сидит?

— Да по тракту я шел, только вот незадача — нет там никого. Кто ж по такой морозюке поедет?! А тут дымок унюхал, вот и решил погреться.

— Ага, и совместить, как говорится, приятное с полезным. И погреться, и ручки нагреть, не отходя от кассы,- Лена насмешливо глянула на паренька.

Тот засопел, и поплотнее запахнулся в тонкий овчинный тулупчик.

— Да не-е-е-е... Я б так-то не стал. Ведь не от хорошей жизни ты тут сидишь. Небось, мачеха выгнала?!

— Ну, что-то вроде того,- поперхнулась Лена,- можно сказать и так.

— Ну вот, Василиса,- (Лена нервно оглянулась — Где?!) и у меня та же беда, дядька меня на промысел погнал. Не принесу добро, не смогу зваться регеном, а тут еще Нерка...

— Так, еще раз подробнее и медленнее, я не тупая и с седьмого раза понимаю, но при чем тут дядька, кто такой реген, и кто такой Нерка?

— А вот и...- Парень споткнулся и замолчал, видимо осознав, что собирается изливать душу совершенно незнакомой девушке, но лесной костер и мороз все же выступили союзниками, он искоса по-птичьи глянул на девушку, и будто решившись на что-то, обстоятельно заговорил:

— Дядька родной невзлюбил меня с самого младенчества. С разницей в три часа мы на свет с его сыном появились. Я старшим оказался. А кто старшой в роду, тому и булава дедова достается. Вещь в хозяйстве не слишком и полезная, однако ж, память и почет. Дед наш знатно с этой булавой разбойничал. Кого свистом не собьет, тому булавой поможет. Про него селяне даже байки слагать стали, мол сидит в лесу разбойник великий, так свистит, что свист тот с ног сбивает, оземь прикладывает, да по головушке вдаряет, что и разума можно лишиться. И меня в честь него назвали. И все бы можно было пережить, но выбрали моего дядьку атаманом. Да и мне в это время регеном пришел годок становиться,- свистун-неудачник подкинул в затухающий костер еще дров, и продолжил,- у нас, как парню шестнадцать годков стукнет, так проверку должен пройти, чему выучился. Пройдешь — станешь из отрока регеном, тут и дом свой можно ладить, и сватов засылать. Справился — значит семью сможешь прокормить. Моих-то погодков на задание осенью отправили, когда мужички урожай везут, да деньжата у них водятся, а меня дядя попридержал. «Чего», — говорит, — «всех сразу посылать?!» Дождался зимы студеной. А вчера на зорьке и говорит: «Иди, Словек, заутро на промысел, не принесешь ничего до заката, не быть тебе регеном.» А тут еще Нерка...- парень тяжело вздохнул и потер покрасневшие руки друг о друга. Мороз крепчал и начинал ощутимо покалывать нос.

— А кто такой Нерка?

— Нерка — это она,- голос Словека дрогнул,- Нереля. Девчонка у нас одна живет. Братец-то мой к ней клеится уже второй год, а она ни в какую.

— Почему?

— Ко мне льнет.

Откровенно говоря, Лена думала, что больше покраснеть на таком морозе нереально. Она ошибалась. Лицо парня стало малиновым. Пятнами пошел даже лоб.

— Ну а ты?

— И я немного,- смущаясь, и оттого грубовато ответил он.

— Ясненько,- Лена вскочила и повернулась спиной к костру, осознав, что уже просто не ощущает спину, и все, что ниже оной,- а дядя твой не промах. Не станешь регеном, не сможешь посвататься, а там еще как жизнь обернется.

Словек сморщился и закусил губу. Было видно, еще немного и он просто разревется. Девушка заскакала, как заяц на раскаленной сковороде, хлопая себя руками по бокам. Мороз откровенно издевался над ними, усиливаясь с каждой минутой.

— Ко-ко-колдуны чуд-д-дят,- Словек последовал ее примеру.

Они прыгали вокруг костра в неведомом шаманском танце, побросав все имеющиеся дрова в огонь, и изо всех сил охлопывая себя по бокам, чтобы если не создать иллюзию тепла, то хоть почувствовать собственные руки и ноги. Стволы деревьев трещали от мороза.

— Стоп!- Лена замерла в полуприсяде, ощупывая карман,- Словек!

Парень с искренней заботой бросился к ней,- двигайся, только не останавливайся!

— Да нет,- Лена снова отчаянно запрыгала,- я знаю, что нуж-ж-жно де-елать!

Костер полыхнул ярким пламенем, будто отзываясь на неведомое колдовство. Мороз спал. Деревья осторожно заскрипели, боясь поверить своему счастью.

— Переход где-то ладят,- сплюнул в костер Словек.

— Словек, я знаю!- Лена вытянула из кармана одну из трех зажигалок, подумала немного и достала еще одну,- вот! Жутко ценная вещь — называется Огниво Одноразовое, — Лена продемонстрировала работу зажигалки,- в любой мороз, в любую слякоть можно огонь развести!

Парень стоял с раскрытым ртом, не смея поверить своему счастью.

— Это .... мне?!- наконец прошептал он,- правда?!

— Правда-правда! Скажешь, что я ужасно сопротивлялась. Могу даже пару синяков поставить тебе, для правдоподобия,- Лена демонстративно размяла пальцы,- ты мне еще за концерт должен.

— Не-е-е-е,- Словек светился,- и так поверят. Тока как мне с тобой-то теперь расплатиться?

— А ты проводи меня до тракта и ткни пальцем в сторону ближайшего жилья.

— Да я тебя и до жилья доведу,- парень сиял так, что Лена поняла — не доведет — донесет, по пути стряхивая снежинки.

— Не надо,- Лена благородно вздохнула и отвернулась,- не успеешь. Солнце сядет, опоздаешь к своей Нереле.

Они затушили костер и быстро зашагали между деревьев. Заснеженные верхушки сосен осторожно ощупывал луч заходящего солнца, проглянувшего между тучами.

Тракт оказался обычной дорогой, утоптанной и наезженной. Следы полозьев и копыт различались довольно явно. Они остановились. Пришла пора прощаться.

— Ты, Словек, никак подружку себе нашел?- крупный широкоскулый паренек в добротном бараньем тулупчике и валенках вышел из-за дерева. Недобро оглядел Лену с ног до головы. После липкого взгляда его черных масляных глазок, Лене срочно захотелось принять душ. За спиной черноглазого замаячили еще двое ребят с дубинками.

— Что это за оборванка?

Лена молча прижала разорванный рукав куртки и нахмурилась. Малолетний хам вызывал в ее душе только братоубийственные чувства. Грубиян между тем наступал, неторопливо и уверено. Словек подавленно молчал.

— Добыл добро, братец?- парень подошел уже вплотную к Словеку, сопровождение не отставало ни на шаг, держась за спиной типа в тулупе.

— А ... вот и...- лицо Словека озарилось радостью.

— Нет,- закончила Лена, чувствительно ткнув балбеса в бок,- ничего он добыть не смог, идем к твоему папе, отсрочку просить.

Черноглазый даже и не подумал притвориться расстроенным, широко улыбнулся, показав ряд крепких белых зубов,- а тебя кто спрашивает, побродяжка?!

Он еще раз нагло и нарочито оглядел фигурку девушки. Лена вспыхнула, вспомнила малолетнюю шпану, по вечерам тусующуюся у ее подъезда и, набрав в грудь воздуха, попыталась изъясниться максимально доступным тому способом:

— Слушай, ты, кошмарный сон платного стоматолога, вали отсюда, не заслоняй обзор, а лучше отведи нас к своему папочке, уж я ему... ну в смысле в ножки кинемся.

Тот на минуту заткнулся, переваривая занятное пожелание, потом мерзко хмыкнул, вытянул из кармана сомнительной свежести тряпку и протянул ее брату. Словек, извиняясь, коснулся руки девушки, и накинул импровизированную повязку ей на глаза.

— Спиной к ним не становись, наивный чукотский юноша, а то огреют полежать до заката, и меня заодно, доказывай потом, что я тебя в первый раз вижу, и вообще мимо проходила,- отчаянно зашипела ему Лена, пока Словек завязывал у нее на затылке узел.

Парень пробурчал что-то согласное, и повел ее вперед, покрепче перехватив за локоть. Лена вздохнула. Трогательная сцена прощания со свистуном и почти регеном Словеком временно откладывалась.

Глава 29

Поселение разбойников походило на обычную деревню. Добротные небольшие домики-пятистенки на невысоких в полметра сваях, (Подтапливает по весне маленько,- на ее удивленный взгляд, пояснил Словек) напоминали избушки на курьих ножках. На центральной полянке, свободной от жилья, горел большой костер. Черный кудлатый пес радостно бросился к, мимоходом потрепавшему его по голове, Словеку.

Процессия остановилась у костра. С разных сторон туда же стали подтягиваться люди — мужчины, женщины, прибежала пара ребятишек. Прибежали, и тут же стали мутузить друг друга, видимо недодрались где-то. Пара подзатыльников от взрослых решила конфликт вничью. И мальчишки чинно встали в паре шагов друг от друга, злобно сопя и зыркая исподлобья. Народ затих. К костру шествовал Атаман.

Сынок походил на своего отца только лицом. Папино — широкоскулое с черными-масляными глазками бусинками, оно предполагало скорее крепкую приземистую подставку. Но Атаман разбойников-свистунов был высок и костист. Его высохшую жилистую фигуру не скрывала даже пегая шуба до колен.

— Словей, солнце садится, ты добыл что-нибудь,- мягко спросил он, по-отечески положив руку племяннику на плечо.

К месту событий пробилась тоненькая девушка. Черная коса до пояса извивалась по ее спине потревоженной змеей. Карие глаза влажно поблескивали. Нереля — без всякой подсказки определила Лена.

— Да, Атаман.

Мужчина непроизвольно сжал плечо парня, заставив того поморщиться. Не этого ответа он ожидал. Впрочем, Атаман быстро взял себя в руки. Все тот же мягкий голос, и добродушная улыбка.

— И что же это?

Словек достал из кармана две драгоценные зажигалки и с гордостью протянул их дяде, предварительно продемонстрировав, как они действуют.

— Вот! Огниво Одноразовое — очень дорогая вещь.

Народ с радостными возгласами поплотнее сомкнул кольцо, пытаясь рассмотреть добычу.

Лена сняла варежку, и вытерла взмокший лоб — кажется, сработало!

Надо отдать должное Атаману, проигрывать он умел. Секундная заминка, после чего зычный голос разнесся над поселением:

— Слушайте все те, кому надобно. Сегодня Отрок Словей Регеном стал. В вечер празднество объявляю. Праздник Посвящения.

Разбойнички радостно загомонили, и стали разбредаться от костра в разные стороны. Видать по домам пошли, готовиться.

— А ты, девица, останься, разговор есть,- атаманова клешня сомкнулась на запястье девушки, как капкан.

(А вас, Штирлиц, я попрошу остаться,- печально отозвалось эхо.)

Словек и Нереля сусликами замерли в двух шагах. Не решаясь приблизиться, или уйти. Остальные уже покинули полянку.

— Иди, Словей, иди,- с нажимом произнес дядя.

И глянул так «ласково», что ребят мигом снесло от костра.

— А знаешь ли ты, девица, что незваным гостям за постой расплачиваться у нас принято.

— Чем же я могу расплатиться? Нет у меня ничего,- Лена целеустремленно пыталась выкрутить из захвата. Куда там. Атаман словно и не замечал ее усилий.

— Что,- с притворным сочувствием пробормотал Атаман,- совсем ничего? Все парню отдала?

— Я?- неискренне удивилась Лена, лоб покрылся испариной. (Значит, атаман вычислил, откуда у Словека зажигалки).

— Но думаю у тебя есть, что мне отдать.

Лена перевела взгляд по направлению его пальца. На ее безымянном пальце, ехидно посверкивая камешками, сидело Велирово колечко.

— Снимете, ваше,- злорадно сообщила девушка.

И тут же судорожно задергалась. Атаман правильно расценил ее тон, и даже не стал пытаться стянуть кольцо с пальца. В его руке непонятно откуда появился широкий охотничий нож.

— Снять то ведь по разному можно, — уже не скрывая ненависти, прошипел дядя Словека, примериваясь ножом к Лениному пальцу.

Огромная длань (по другому и не скажешь) с толстыми пальцами, поросшими русыми волосами, накрыла Ленину руку с кольцом и прижала пальцы атамана.

— Орифий, не влезай,- зло выплюнул атаман.

— И не думаю.

Лена заворожено глядела на широкое лезвие, не в силах отвести взгляд, поэтому ее представление о собеседнике атамана, так и ограничивалось широкой теплой ладонью, да густым голосом, неторопливо растягивающим гласные, в котором нет-нет, да и проскальзывала нотка презрения.

— Я просто узнать хотел: ты, Атаман, только руку, иль головушку тоже потерять хочешь?

Нож замер.

— О чем это ты?

— А ты разве не видишь, что колечко то колдовское, колдуном надеванное. Тот колдун только снять и сможет. И не завидую я человеку, попытавшемуся силой отобрать его.

Дядя Словека задумался, а потом опустил руку, и с силой загнал нож в ножны, на поясе впереди, под безмолвное пожелание Лены, когда-нибудь мимо них промахнуться.

Девушка выдохнула, ощутила капельку, извилистым путем пробирающуюся между лопаток, и наконец смогла рассмотреть своего спасителя. Огромный, а точнее необъятный в серой шубе до пят, он смахивал на монаха, или дородного купца. Сходство с монахом усиливала круглая лысинка на затылке в окружение венчика седых волос, напоминающая тонзуру.

— Так я пойду?- Лена невинно хлопнула глазами и попыталась мило улыбнуться.

Увы, капкан на запястье так и не разжался.

— Ты останешься здесь. Сегодня Праздник Посвящения,- Атаман произнес эти слова с непередаваемым отвращением,- а завтра я с тобой разберусь.

— А покуда пусть у меня поживет,- ладонь Орифия скрыла Ленино плечо целиком.

Атаман скривился, словно глотнул уксуса, но спорить не стал. Он свистнул, сплюнул и пошел прочь от костра, высоко по-журавлиному поднимая колени.

Долго размышлять над таинственным ритуалом не пришлось. На свист явились двое крепких пареньков, охранников атаманова сынка, и как само собой разумеющееся, пристроились в хвост процессии. И судя по насупленным бровям Орифия, не одной Лене это не понравилось.

— Что, побродяжка, попалась? Посмотрим, как ты завтра запоешь!- шкафообразный парень что-то торопливо дожевывал. Он отер жирные разводы вокруг рта и с ненавистью уставился на Лену. Видимо вызов шефа застал его за ужином, и он тоже не испытывал восторга ни от компании, ни от возложенной на него миссии.

— То, что я завтра запою, это еще бабушка надвое сказала. А вот то, что ты сегодня под моим окошком лезгинку танцевать будешь, так это точно,- Лена демонстративно растерла щеки. Морозец давал о себе знать. Разъяренное сопение за спиной доказывало, что ее предположение оказалось верным.

Достойно, или недостойно ответить парень не успел. Они уже пришли. Орифий захлопнул дверь перед носами охранников, а скорее тюремщиков, поставив в их споре жирную точку.

Девушка заморгала, пытаясь адаптироваться к сумраку помещения. В жарко натопленной комнате пахло едой, смолой, ну и как водится засушенными травками, которыми были увешаны все стены, и даже печной бок. Огромный (копия хозяина) серый кот на столе, привстав на задние лапы, невозмутимо лакал молоко из кринки. При виде людей он опустился на все четыре лапы, нахально дрогнул хвостом, и неторопливо прошествовал за печь.

— Проходи, девица, — прогудел Орифий, вешая шубу на крюк у двери,- звать-то тебя как?

— Ал.... А Василиса,- вовремя исправилась девушка.

— Ну, Василиса, так Василиса,- не стал протестовать хозяин,- ужинать, Василиса, будешь?

— Буду,- к своему стыду, Лена ответила даже раньше, чем хозяин закончил вопрос. Есть хотелось зверски.

А уж миска горячей похлебки непонятного бурого цвета, оказалась невероятно вкусной. За окном стемнело, но шум голосов и потрескивание костров, говорили, что все только начинается.

— На Посвящение-то посмотреть хочешь?

Лене ужасно захотелось посмотреть на посвящение Словека в регены, но усталость обрушилась на поевшую и угревшуюся девушку, внезапно, как накрыла ватной подушкой. Лене пришлось подпереть голову руками, чтобы она не упала на стол, прямо в миску.

— Ну и ладно,- как сквозь вату донесся до нее голос Орифия,- и я тогда не пойду. А то выпью, и набью все-таки рожу Кронеку.

— А кто это — Кронек?- держать открытыми глаза становилось все труднее.

— Да Ата...

Окончания ответа Лена уже не услышала, ухнув в черную пропасть сна.

C намокшего и отяжелевшего дорожного плаща стекали капли от стаивающего на плечах снега. Серый мех, которым были оторочены голенища сапог, слипся в сосульки и потемнел, став почти черным. Темные, чуть волнистые пряди волос падали на лицо, выбиваясь из-под капюшона. Высокий человек шел по темному коридору. Чадящие факелы по стенам едва раздвигали мутную темноту. Лестница наверх. Деревянные ступени застонали под ногами. Факелы сменились канделябрами со свечами. Человек направился к приоткрытой двери, за которой раздавались голоса. Протянутая рука замерла в сантиметре от ручки двери.

— ... дошли слухи, что вы препятствуете перекрытию Границы, а исчезновение Леграна только подстегнуло эти разговоры. Король недоволен, и думаю, на ближайшем Совете вам придется держать ответ.

Собеседник ответил что-то. Слова были неразличимы за потрескиванием свечей, и подвыванием ветра за окном. Вероятно, он находился дальше от двери.

— Не думаю, что это возможно сейчас. Несмотря на ваше оружие и наемников, вы не устоите против Объединенных Сил. Не разумнее ли будет выиграть время, показав Королю свою лояльность?

И снова неразборчивый ответ.

— Еще года два невмешательства, и вы, используя мир людей, сможете накопить достаточно сил, чтобы...

Скрип открывающейся двери прервал говорящего. Очень худой человек с серо-сизыми волосами до плеч настороженно обернулся на вошедшего колдуна, после чего продолжил:

— Совет через три дня, Мегрен, я надеюсьвы последуете моим рекомендациям.

Он коротко кивнул седому колдуну, стоящему у окна, и вышел не дожидаясь ответа.

Седовласый живо обернулся к двери. В его глазах светился вопрос. Впрочем, то, что вошедший был один уже являлось достаточным ответом.

— Ты все слышал?

— Да.

— Через три дня Совет, Королю нужны будут доказательства.

— Я приведу ее на бал, отец.

— И помни, Алена должна явиться на бал добровольно.

— Василиса... Василиса!- тонкие пальцы коснулись ее щеки. Раз-другой. Не добившись результата, припечатали так, что Лена зашипела, изо всех сил цепляясь за остатки какого-то важного и интересного сна. Сон, напуганный решительностью незнакомки, истаял дымком, оставив после себя только ощущение потерянного знания.

— Ну что?...- не очень вежливо ответила Лена, открывая глаза.

В комнате было темно. Слабо светились угольки в печи. Силуэт незнакомки скорее угадывался, чем различался.

— Василиса, тебе бежать надобно,- шепотом сообщила ей девушка.

— Тоже мне новость, я знаю, что надо, а ты кто?- Лена тоже перешла на шепот.

Молодецкий храп с соседней лавки прервался, чтобы через минуту зазвучать с удвоенной силой.

— Я — Нереля, невеста Словека.

Глаза понемногу привыкали к темноте, и Лена, наконец-то, разглядела тонкий силуэт собеседницы с длинной змейкой-косой.

— Нереля, там охрана у крыльца. Да и куда я ночью в лесу побегу?- Лена спрятала зевок в горсти.

— Василисушка, мне Словек все-все рассказал. Если бы не ты, не было бы нашего счастья. Мы спасти тебя хотим. Сживет тебя Атаман. Вот я и...

— Погоди,- до просыпающегося Лениного сознания стала доходить выдаваемая девушкой информация, но немного не в том порядке,- невеста?! Так значит Словек того... посватался уже? Поздравляю! А свадьба когда? А как вы свадьбу справлять будете?

Нереля ошарашено уставилась на Лену.

— Посватался... сразу же после Посвящения... А свадьба к весне...- неуверенно с запинкой ответила она. Тут же опомнилась и с прежним пылом продолжила:

— Василиса! До рассвета всего ничего! Бежать тебе надобно!- Нереля, сообразив, что с сонной пленницей еще долго каши не сваришь, схватила ее за руку, и потащила к двери.

— Подожди,- голоса они так и не повышали, да и возиться старались потише, но Лена непонятно зачем, упорно цеплялась за лавку. Видимо, непроснувшийся организм категорически противился выходу на мороз,- а шапка.... сапоги .... А охрана у крыльца.... И это... Орифию же влетит!

Бесполезно! Непонятно откуда в худенькой Нереле было столько сил, но она оттащила Лену к двери за минуту, по дороге вручив ей шапку с сапогами и обстоятельно ответив на все вопросы:

— Охрана спит, я ж сегодня тетке ужин помогала готовить, и охране я еду отнесла. А Атаман и слова Орифию не посмеет сказать, что ж он на голову стукнутый с колдунцом-то связываться.

— С колдунцом?

— Словек расскажет!

Чувствительный тычок в спину прервал их увлекательный спор и Лена, не нащупав ногой опоры, кувыркнулась с крыльца в чьи-то объятья.

— Спасибо тебе, Василисушка!- донесся с крыльца девичий голосок.

— Странно,- ворчливо сообщила Лена Словеку, помогающему ей подняться на ноги,- а у нас спасибо говорят по-другому.

— Пойдем скорее,- Словек тоже не отличался выдержкой. Он за руку выдернул Лену из сугроба.

— Отсутствие терпения, это у вас с Нерелей семейное.

Парень польщено заулыбался, не скрывая удовольствия, которое ему доставляло любое упоминание о том, что Нереля его невеста.

Храп прервался. Орифий подошел к окну. Два смутных силуэта растворились в темноте, третий точеный, махнув длинной косой, метнулся вдоль стены дома в сторону соседней хатки-пятистенки. Связка сушеной травки приятно пахла летним лугом, мятой и тиной. Орифий неразборчиво забормотал, кроша мелкие пятиконечные листочки на красноватые угли. Запах мяты резко усилился. За окном посветлело, но рассвет был здесь не причем. Крупные хлопья снега закружились в воздухе, укрывая огрубевший наст новой пуховой периной. Орифий хмыкнул, с удовольствием глядя в окно.

— Удачи тебе, ...Аленушка!

Через минуту по дому разнесся храп, заглушивший звук опрокинутой кринки. Серый кот самодовольно обозрев белый водоем, приступил к раннему завтраку.

— Эй-эй, ты чего это?- Лена возмущенно дрыгнула ногами.

Словек внезапно легко подхватил ее на руки.

— Не брыкайся, Василиса, у нас каждый ребенок с пяти лет следы читать обучен, вмиг твою обувку вызнает,- и побежал вперед свободно ориентируясь в неравномерной мгле: серое внизу — снег, черное — стволы деревьев, а темно-серая муть между ними вдруг стала крапчатой и замельтешила.

— О, снег пошел!- неподдельно обрадовался Словек, с облегчением сгружая свою ношу,- да крупный какой! Теперь можно не бояться, все следы позасыпает. Пошли.

Парень схватил Лену за руку и потащил ее за собой.

— Сло... век,- Лена споткнулась, клацнув зубами,- а те двое, охранников, они же замерзнут!

— Не пугайся, Василиса,- парень продолжал целеустремленно буксировать собеседницу через лес,- Нереля им через часок завтрак должна нести, она-то шум и поднимет, чтобы домыслов на нее не было, а потому-то и мне к этому времени вернуться надобно. Я тебя к тетке своей троюродной отведу в Радовицы, поживешь у нее немного.

Дорога, а точнее ее отсутствие, по которому Словек и тащил Лену пошло вверх. Мало того, еще и перестало быть ровным. Девушка постоянно спотыкалась о какие-то коряги, или корни, маскирующиеся под снегом. С дыхания она сбилась давно, и только старалась незаметно прижимать свободную руку к боку, сдерживая колотье. Держалась Лена на остатках гордости. Словек же пер через бурелом как молодой лось, высоко подкидывая колени.

— Словек, а кто такой колдунец?- сбивать дыхание разговором еще больше было не самым умным поступком, но любопытство пересилило.

Нет худа без добра, Словек оглянулся, не расслышав вопрос, и полюбовавшись оригинальной расцветкой Лениного лица, сбавил шаг, а там и вовсе остановился. Девушка, плюнув на гордость, согнулась пополам, пытаясь отдышаться.

— Колдунец — это колдун по наследству.

— Вот спасибо,- язвительно фыркнула Лена, теперь все понятно. Она осторожно разогнулась, все еще тяжело дыша.

— Ну, ты, Василиса, как из страны дальней!

(И ты даже не представляешь, насколько ты прав!)

— Тебя мачеха ничем по голове не била?

— Но-но-но, на себя посмотри!

— Пойдем,- Словек взял девушку за руку и пошел вперед гораздо медленнее. За что Лена тут же ему простила домыслы про ее мачеху,- колдун по наследству — это значит, что рождается колдун, а колдовские способности у него слабые, только что глаза людям отвести, ну дождик над огородиком вызвать, и то если тучка дождевая уже висит, готовится. Вот и подвизаются такие колдунцы где какая работа подвернется.

— Так чего ж его Атаман ваш опасается?

— Ну, все ж колдун, нашлет хворь какую, замаешься потом.

— А вам колдунец зачем?

— Дык, мы как сильно купцов допечем, они отряд собирают, и жилье наше искать идут, чтобы как говорится, каленым железом выжечь. Вот тут колдунец первый человек и есть, глаза-то отряду отвести, а то отстраиваться каждый год замаемся. Ну и другие какие дела.

Глава 30

Радовицы встретили их запахом жилья, навоза и собачьим лаем, таким насыщенным и разноголосым, что создавалось впечатление, будто за какие-то заслуги, а может наоборот грехи местных жителей, в Радовицы свезли дворовых пустобрехов со всех окрестных селений.

— Как же они тут спят?- Лена попыталась перекричать собачью какофонию.

— А привыкши,- Словек подошел к одному из крайних домов, (Чем Лену очень обрадовал, поскольку удовольствие идти через все селение под аккомпанемент несмолкаемого лая, казалось ей сомнительным) и по-свойски замолотил в дверь,- тетка Ората!

Тетя, подтверждая слова свистуна-регена, благополучно проспала собачий концерт, и появилась в проеме двери только спустя пару минут. Простоволосая и полноватая лет пятидесяти, в полушубке, накинутом поверх ночной рубашки, женщина подслеповато сощурилась, рассматривая Словека, словно вспоминая, где они раньше могли видеться.

— Тетя Ората,- Словек нисколько не смутился таким приемом,- девица тут одна в беду попала, пущай у тебя пока поживет. Василисой зовут.

Ората перевела взгляд на Лену, в которую парень обличающее ткнул пальцем, кивнула, приглашающее махнула рукой, и ни слова не говоря, ушла в комнату.

— Ну вот,- жизнерадостно произнес Словек,- жильем ты обеспечена.

Лена, сомневаясь, оглянулась, у нее сложилось стойкое впечатление, что тетя Словека так и не просыпалась в течение всего их визита.

— Слушай, она завтра меня и не вспомнит! Проснется, увидит незнакомую девушку на лавке, и поли... тьфу... стражу вызовет.

— Не ерунди, все она вспомнит, это у нее просто вид такой, хозяйство большое, устает очень.

Они замолчали, пришла пора прощаться.

— Ну все, беги, а то опоздаешь. Нерелю береги.

— Ага,- Словек потоптался на пороге,- спасибо тебе, Василиса, и вот еще... Знай, что ежели с тобой какая беда приключится, Словей-Разбойник тебе всегда на помощь придет, ты только свистни!

Парень, неловко ткнувшись, поцеловал ее в щеку, и шагнул на улицу, растворившись во тьме.

Словей-Разбойник...

Да сказки складываются не на пустом месте...

Лена улыбнулась, задвигая засов.

В комнате на печи уже вовсю сопела хозяйка. Несмотря на сонный вид, информация о ночевке в доме постоялицы до нее дошла. На столе стояла кружка с молоком, накрытая ломтем хлеба, обтекающего медом, а рядом на лавке была разобрана постель.

— Все,- Лена нога об ногу стянула сапоги и блаженно растянулась на лавке,- теперь пусть хоть Велир, да что там Велир, все Мегреново семейство будет ломиться в дом, в ближайшие десять часов она не проснется.

Проснулась Лена, вопреки своим ожиданиям, рано, от все усиливающегося чувства опасности. За окном серел зимний унылый рассвет. В селении что-то происходило. Ората, не оправдывая предчувствия девушки, спокойно собирала на стол. Дворовые собаки проявляли к происходящему гораздо больше интереса, заходясь разноголосым истерическим лаем.

— Что случилось?- Лена потерла слипающиеся глаза и села на лавке.

— А ничего, Василиса,- равнодушно ответила хозяйка,- опять стражи понаехали, беглянку какую-то ищут, Аленой зовут.

Лена и тетя Словека встретились глазами. Ората замерла. Отчаянный взгляд девушки ясно давал понять, какую беглянку уже второй день разыскивают стражи, появляясь в селении ни свет ни заря, и перерывая дома, сеновалы и даже развалившийся амбар за околицей.

Резкий стук в дверь не уступил по эффекту разорвавшейся перед их носом гранате. Лена сдавленно пискнула и втянула голову в плечи. Ората уронила ухват, с которым она шла к печи.

— Именем Повелителя Приграничья откройте!

Реакции тетки Ораты позавидовали бы и разведчики.

— Иду, иду,- сонным голосом с очень натуральным зевком в конце фразы пропела женщина, и сразу же перешла на напряженный шепот,- в сенях лестница на чердак, и к чердачному окошку снаружи тоже лесенка приставлена. Спустись по оврагу, а там уж как Юмал даст, Васили... Аленушка. Тетка Ората направилась в сени, больше ждать было нельзя. Дверь загудела под ударами.

— Иду уже, иду!...

Лена схватила одежду и выскочила следом за Оратой в сени, но дальше бросилась в противоположном направлении, взлетев по приставной лестнице, как кошка на дерево от своры собак, чуть не открыв при это люк чердака головой. Стук закрываемого за ней люка слился с грохотом отодвинутого Оратой засова. Больше стражи ждать были не намерены.

Шум голосов внизу доказывал, что Велир сообщение о черепахах получил, и теперь очень хочет передать ответ — в дом ввалилось около десятка стражей. Лена прикинула количество селений, разбросанных по Приграничью, умножила их на количество домов в каждом. Подавила истерический смешок и уважительно вздохнула. Велир взялся за дело всерьез.

До чердачного окошка девушка добралась в два балетных прыжка, благо, шум внизу заглушил предательский скрип одной из половиц. Дом Ораты стоял на окраине, а символической границей с этой стороны служил глубокий овраг, начинавшийся в двух шагах от дома. На белоснежном снегу, темно-серой дорожкой выделялась ледянка, накатанная штанами селянских ребятишек до блеска. Так что до дна оврага девушка добралась с комфортом. И не преминула бы скатиться еще пару раз, но голоса стражей, выходящих из дома, под аккомпанемент осипшего уже собачьего лая, быстро охладил ее восторг. Лена воспользовалась советом Ораты и побежала по дну оврага в противоположную от Радовиц сторону.

Она не разбиралась в кульбитах пространственных наслоений, но, судя по всему, ледник, прошедший по Карелии, похозяйничал и в Приграничье. Местность вела себя на редкость непредсказуемо. Вот и теперь уклон дна оврага, незаметный вначале, и только помогающий резвее переставлять ноги, увеличился. Лена слишком поздно заметила, что остановиться не упав, она уже не может, и ей оставалось только быстрее перебирать ногами, чтобы успеть за двигающимся по инерции телом.

Но и на этом коварство оврага не закончилось. Внезапно закончился сам овраг, перейдя в крутой склон. И девушка, выкатившись из первого, как шарик из желобка, безыскусно закувыркалась по второму. Она успела только печально подумать, что кто-то в Книге Судеб прописал ей спускаться с крутых склонов исключительно кувырком.

Опыт — великая вещь, Лена в первые же секунды раскинула руки, и заскользила вниз по склону. Правда почему-то на спине и головой вперед. Испытав несколько десятков секунд бесподобных ощущений, которые невероятно усиливались красочным представлением валуна, затаившегося под снегом на пути ее головы, Лена выкатилась на наезженную дорогу, под ноги шарахнувшейся лошади. Да так и осталась лежать на спине, пытаясь унять колотящееся где-то под горлом сердце, и бездумно рассматривая серые тучи, затянувшие небо, а потом и морду лошади, любознательно обнюхавшей ей лицо. Хозяин любопытной животинки спешился и склонился над девушкой.

— Здравствуйте Ваша Мрачность!- Лена улыбнулась, хотя больше всего ей захотелось взвыть. Это ж надо было так глупо попасться!

— Алена, тебя подвести?- Велир галантно подал ей руку.

Все с той же улыбкой, девушка приподнялась на локте и огляделась, игнорируя протянутую руку. Велир покорно ждал. Дорога, на которой произошла встреча, не лежала в основании холма. Она пересекала его, деля на две неравные части — верхнюю и нижнюю. Нижняя была больше. И ребятишки из близлежащих селений тоже любили кататься с горки. Лена посмотрела на терпеливо ждущего Велира, на показавшихся из-за поворота стражей. И еще лучезарнее улыбнулась.

— Не убегу, так хоть согреюсь,- сообщила она, и даже не закончив фразы, скакнула вбок на лед ребячьей горки.

Мама!.... Тут же брякнулась на спину, ощутив все свои позвонки, и в свисте ветра полетела вниз. Горка оказалась длинной. Крутой. С парочкой трамплинов. И ребятишки, живущие неподалеку — каскадеры! В этом Лена уверилась, в третий раз подлетая на очередном выступе горки, и прикладываясь локтем. Все остальное она уже отбила, и теперь почти желала, чтобы Велир схватил ее, и прекратил наконец это убийственное падение — скатывание. Но тот почему-то медлил.

Конец. Неужели она все-таки закончилась?! Лена полежала, приходя в себя. Зареклась в ближайшие десять лет скатываться с каких бы то ни было горок. Пусть даже детских! И вскочила. Велир, казавшийся на таком расстоянии маленьким и нестрашным, стоял на том же месте, наблюдая за ней, и не предпринимая никаких действий. Лена испугано обернулась, ожидая увидеть причину его спокойствия, например парочку стражей у себя за спиной. Но все было тихо. Ровное, испещренное цепочками следов поле, перечеркнутой полосой реки. Справа шагах в тридцати темнел лес.

Над странностями поведения своего противника лучше всего размышлять на большом от этого противника расстоянии. Увеличением расстояния Лена и занялась, выбросив из головы на время все ненужные мысли.

*****

Заснеженные вершины приветливо зашумели, встречая гостью. Рыжеватые стволы, добродушно поскрипывая, скрыли ее от посторонних глаз. Залежи сухих веток под снегом, вероятно понимали законы гостеприимства по-своему. Два раза девушка чертыхаясь, и поджимая босую ногу, выковыривала сапог, застрявший в слежнях под снегом. Наконец, запыхавшись, и от души пожелав Велиру подольше гоняться за ней по этому лесу пешком, Лена вышла на небольшую поляну с подходящим сваленным бревном. Еще минут двадцать рысканья по округе в поисках топлива, и она, наконец, вытянула уставшие ноги у жаркого костерка, пряча в карман полупустой коробок спичек.

— Верволок, и что мы о нем знаем.- Лена натоптала себе небольшую площадочку. — Страна, населенная колдунами, сказочными существами, и собственно людьми. — Она взяла ветку, и вычертила на утоптанном снегу неровный круг. — Приграничье — край (область, княжество, королевство) граничащий с Линией Стыка Верволока с нашим миром,- Лена коряво отчеркнула часть круга. — Дворец Мегрена (жирный крестик), рядом Медвежки — крупное селение, можно сказать столица, гора для перехода, рядом река, Радовицы, поселение разбойников-свистунов, дом Госпожи Ягабы, дом Вольга и Марьи... но где все это конкретно?! — Лена задумчиво посмотрела на истыканный наугад снег. — Полцарства за карту!

На топот, свист и улюлюканье Лена успела только обернуться. Испугаться она не успела. Топор, свистнувший у ее носа, и врубившийся в ствол за спиной, тоже не вызвал у нее никакой видимой реакции. По одной простой причине — Лена впала в ступор. Следом за топором на поляну выломились двое молодцов. Оба в бараньих тулупах, трещащих на плечах, и для сохранения целости, перевязанных на пузе обычной веревкой. Румяные щеки подпрыгивали в такт ушам шапки-ушанки. В глазах радостное предвкушение погони.

— О, да это не он!

— А я тебе говорил, посмотри прежде...

— Эй, девица, ты цела?

— .......!!!

— А я говорил, он туды побег!

— Ты?! Да это я тебе говорил!

— Эй, девица, ты тут лешака не видала?

— .......???

— Да говорил я тебе, говорил, тудыть он поломился! Эх ты!

Буднично обменявшись затрещинами, и мимоходом выдернув топор из ствола, молодцы слаженно поломились в чащу.

-............?!?

Шум, крики и улюлюканье затихли в дали.

— Вот за что я люблю Верволок,- отмерев, с чувством сказала Лена,- так это за то, что соскучиться тут никогда не дадут!

— Ну сто?

Лена обернулась на голос. Позади того бревна на котором она сидела, присоседилось еще одно, раз в пять меньше, и непонятно откуда взявшееся. Только у него теперь открылись два больших серо-зеленых глаза в обрамлении светлых ресниц. Будь девушка в Верволоке в первый раз, она бы завизжала. Но, закаленная предыдущими приключениями, только коротко охнула.

— Ну сто усли?- существо с ног до головы оглядело шарахнувшуюся девушку, и презрительно добавило в ее адрес,- плесница.

Слово было незнакомое, но судя по выражению лица и голоса этого Нечто, явно обидное. Между тем существо выбралось из-за бревна, непонятным образом преобразившись из чурбачка. Невысокий, по пояс девушке, незнакомец (или незнакомка) был одет в серую шерстяную шубку и такие же штаны. Впрочем, Лена не поручилась бы, что это не шкурка. Лицо у существа было вполне человеческим, с непропорционально огромными глазами, придающими ему (или ей) вечно-изумленное выражение, и светлыми волосами ежиком. Кожа на лице была серовато-зеленая, но наводила мысль не о трупной бледности, а скорее о древесной коре.

— Нет, не усли,- передразнивая существо, сообщила девушка, и, переждав, пока тот ойкнув не юркнет на прежнее место, удовлетворенно закончила,- убезали!

— Дразнисся,- Нечто выглянуло из-за бревна, укоризненно посветив на Лену серо-зеленым взглядом.

— Нет, передразниваю,- Лена, наконец, выровняла дыхание,- и потом ты первый начал... начала...

— Насял, насял,- вздохнул незнакомец, вылез целиком из своего укрытия, и присел рядом с девушкой,- меня Лесь зовут.

— Алена,- врать по-поводу своего имени ей больше не хотелось,- погоди, а Лесь, или Леш?

— Лесь,- сердито поправил ее тот,- я зе говорю — Лесь!

— Хорошо, давай так, я назову, а ты кивни, если правильно. Тебя зовут Лесь?

Существо согласно затрясло головой.

— Поду-у-умаесь пяток яисек у них взял, да хлебуска пару краюх! Будесь?- лешак протянул Лене кусок сероватого хлеба, которую только что достал из-за пазухи.

Девушка, молча кивнув, взяла хлеб. Судя по резвости двоих братцев, те явно не от голода пухли, и, кстати, они ей еще за моральный ущерб должны! Совесть, проснувшаяся было с высказыванием, что хлебушек то ворованный, обиженно пискнув, умолкла.

— Да если бы не их барбос, они бы и не цухнулись,- продолжал разоряться лешак,- зеленец им в песень. Тозе мне наслись герои, все на одного, осину им в дысло!

Лешачок потянул какую-то тряпицу из-за пазухи своей курточки (все-таки курточки, а не шкурки), и заругался еще изощреннее. По тряпице стекала желтая жижа, бывшая когда-то пятком яиц. Нечистик правда не растерялся, и быстро обжарив тряпочку над огнем, тут же подгрыз кусочки яичницы, сплевывая скорлупу. И даже широко предложил Лене пару кусочков.

— А я слышала, что люди леших боялись... в смысле боятся, и дары им приносят, когда в лес идут,- блеснула девушка познаниями, почерпнутыми, как она потом сообразила, на экскурсии в краеведческом музее.

— Лю-ю-юди, крысу им в амбар!- С негодованием протянул лешачок.- Боялись. Деда моего есе ого-го как боялись. Он ведь как наслет морок, только дерзись. Страсны-ы-ый! Особливо когда в цудисе серстяное тсерное перекидывался. Глазюки красные, шерсть длинная, тсерная, и когтисси... У-ууууу.... Его тогда дазе волки пугались... Несли.. — Лесь мечтательно прижмурился. — Кто краюху хлебуска, кто кваску, а кто и сальца кусосек. Эх!- Горестно вздохнул, и вытащил из-за пазухи оставшийся ломоть, по-братски поделившись с девушкой!- Вот зитуха-то была! И людиски не беднели, и нам сытно зилось. И мы зе не так просто свой хлеб ели. — Лешачок с негодованием вскочил на бревно, и погрозил маленьким кулачком в сторону, куда скрылись преследователи,- ребеносек какой по грибы, там по ягоды пойдет, заплутает, завсегда ведь к дому выводили. Скотинка там опять в лес притопает, аукнем людей. Не ценят, полынницу им в суп. — Лесь сел обратно, и затих, угрюмо жуя корочку хлеба.

— А ты что же, мороки наводить не умеешь?

— Посему не умею?! Умею! — Аж подавившись от негодования, сообщил леший. — Просто бояться перестали. Мороки, они ведь только видимость одна страсная, а так воздух. А тут есе и меня кто увидел...

— Ну и что, что увидел?

— Нисего,- лешачок почему-то надулся,- ты сто девица, лесих не видала?

— Нет, пока не видала.

— Дикий народ. — Вздохнул Лесь. — Маленький я осень, и нестрасный. А вот дедуска мой был ого-го. — Лешачок запрыгал, вытягивая лапку, пытаясь показать рост дедушки. Отчаявшись допрыгнуть, взобрался на бревно и опять заскакал.

В общем, ростом большой дедушка Лешак был примерно с Лену.

— А кусать-то хоцется. — Печально закончил Лесь, и сутуло затих, глядя на огонь.

Глава 31

У Лены аж в носу защипало. Судя по комплекции бегунов, народ в селении не голодает. Авось прокормят как-нибудь бедолагу.

Девушка вскочила, и схватила Леся за руку-веточку,- пошли дрова собирать!

— Засе-ем?- вяло поинтересовался Лесь, все еще погруженный в свои печальные мысли.

— Как хочешь, конечно, но я мазать грязью лицо на морозе не собираюсь!

В общем, где-то через два часа, план операции был разработан полностью. Лена, перемазанная серо-зеленой жижей, разведенной в плошке над костром, и переодевшаяся в шкурки, принесенные лешим, репетировала завывания. Лешачок тренировался в наведении мороков.

— Слушай,- Лена закашлялась,- я так охрипну, хватит, а то я уже скоро сама этих воплей пугаться начну.

— Ладно, давай собираться,- лешачок потряс ладошками (очередной морок рассыпался горсткой снега), вздохнул, потоптался, и целеустремленно зашагал по направлению к селению.

— Стой!- Лена заколебалась, наконец-то оценив, что последствия этой авантюры могут быть печальными, как для Леся, так и для нее самой. Девушка в сомнении почесала нос, но отступать было уже поздно,- ты чего шепелявишь-то,- спросила она, чтобы хоть чем-то объяснить свой окрик.

— Окорок больсой я утасил дней семь назад,- нехотя пояснил Лесь.

— Ну и что?

— Нисего... Тязелый был окорок. Догнали,- Лесь отвернулся, и быстро пошел сквозь кусты.

Костер прогорел. Угольки постреливали, остывая. Засохшая грязь неприятно стянула кожу, а лешачка все не было. "Надеюсь, они его не поймали«,- забеспокоилась Лена.

Шум вдалеке заставил ее облегченно вздохнуть, и тут же подобраться. Час икс приближался. Сумерки, понемногу наползавшие на лес, были ей на руку. Девушка героически выпятила подбородок (на самом деле просто сжала зубы, чтобы не стучали), и притаилась за широким стволом. Хотелось бы верить, что они все-таки сначала ее выслушают, а не метнут топор!

Лесь вылетел на поляну внезапно, и тут же упрыгал за ее спину. Лена не успела разглядеть, что же он умудрился стащить на этот раз, но за ним гналось, по-видимому, все селение.

— Давай!- лешак подтолкнул девушку, ошарашенную количеством и благодарностью аудитории, вперед.

Господи, во что я ввязалась?!

— У-у-у,- послушно взвыла она, выдвигаясь из-за дерева.

— А-а-а,- оцепенели зрители.

— Вы пошто-о-о внучка мово обижаете?! Пошто жить ему спокойно не даете?!- беря как можно более низкие ноты, продолжала завывать девушка, стараясь не особо приближаться к селянам.

Те, к ее радости, тоже пока не предпринимали попыток потыкать в нее пальцем, или топором.

Спецэффекты обеспечивал Лесь, в виде красноватого свечения, и сопутствующих, холодящих душу звуков. Мороков он тоже обещал, но Лена их пока не видела. Только снег слева и справа от нее вихрился небольшими смерчиками.

— Морок,- неуверенно предположил кто-то из задних рядов, не пытаясь, впрочем, пробиться вперед, и проверить это на практике.

— Не,- громким шепотом ответили ему,- паскудник этот мелкий шепелявил, морок тоже шепелявить должен.

— Не я ли тебе, Менес, дочурку из леса вывел? — Продолжала шпарить по заученному Лена. — Не я ли тебе, Ворок, коровушку твою кормилицу указал?!

Некоторые покаянно завздыхали.

Лена, ободренная успехом, продолжала.- Али хотите, чтобы осерчал я?! В лес не войдете более! А войдете, так не выйдете живыми!- Прогрохотала Лена, и на остатках голоса выдала заключительный аккорд. — У-хо-хо-хо!!!

Над поляной повисла тишина, сменившаяся тяжкими вздохами. Люди опускали головы, и стаскивали с голов шапки.

— Прости ты нас, Великий Лесьвер,- наконец прозвучал одинокий женский голос.

— Прости,- хором подхватили остальные.

Лена выдержала паузу (хотя очень хотелось зачастить скороговоркой — «Прощаю-прощаю, только идите уже отсюда!»), и величественно продолжила,- ну что же, ужо на этот раз прощаю, но в следующий раз, берегитесь! Узнаю, что обидели мово внучка, или подношение не принесли, когда в лес идете — все! Не будет вам больше сюда ходу! А теперь идите с миром по домам!

Зрители зашевелились, и кланяясь, начали отходить за деревья, облегченно вытирая лбы, и натягивая поглубже шапки. Лена, испытывая аналогичные с селянами чувства, терпеливо ждала, пока последние скроются между деревьями. И только после этого вытерла взмокший от напряжения лоб, размазывая грязь.

Лесь прыгал вокруг нее, и кричал что-то восторженное, но так безбожно шепелявил, что Лена даже не пыталась понять смысл его воплей. Грязь оказалась несмываемой, а от воды — истопленного в плошке снега, только еще больше размазывалась по коже. Лена убила на нее часа два, попутно объясняя Лесю, проникшемуся к девушке глубокой симпатией, что ей не нужна помощь, она вполне справится сама, и никого пугать ей в ближайшее время мороками не понадобится, нет и завываниями тоже. Нет, спасибо, она вполне справится сама!

Велира мороками не возьмешь. А, представив себе лицо Великого Колдуна, когда он узнает, что в стане «грозных противников» теперь пополнение — низкорослый шепелявый лешачок, Лена передернулась.

Окончательно стемнело. Лесь вызвался проводить ее до селения. Селение называлось Большие Выги, а с его жителями Лена уже имела честь познакомиться в виде Великого Лесьвера.

*****

Насколько эти самые Выги были большими, Лене по темноте определить не удалось. Первое впечатление от него, были россыпь огоньков, штук тридцать, да редкие взлаивания собак (по-сравнению с Радовицами — считай гробовая тишина). Впрочем, лешачок сказал, что в селении есть ночлежный двор, то есть гостиница. А это уже о многом говорило. Чадящий факел на козырьке большой избы (указание на ночлежный двор — по пояснениям того же лешачка), Лена нашла без труда.

Хозяйкой местного ночлежного двора, который назывался без изысков — «Выгицы», оказалась смуглая сморщенная старуха, с щербатой улыбкой, и острым взглядом черных, как угольки глаз. В первую секунду Лена даже сдала назад, так ясно вспомнился ей домик ведьмы в Медвежках.

К предложению Лены отработать еду и ночлег работой по дому, старуха отнеслась хоть и не с восторгом, но вполне сносно. Хозяйка отрядила с девушкой своего работника — неприятного парня с близкопосаженными хорьковыми глазками, и россыпью прыщей на лбу. В глазах парня ясно читался вердикт — «бродяжка». Лена тоже восторга от компании не испытала. Прыщавый сунул ей бараний тулуп, и мешок, набитый соломой (читай — подушку и одеяло), и ткнул пальцем на лавку у печи (сиречь кровать). А потом, подрагивая губами от брезгливости, шлепнул перед девушкой миску со свекольной похлебкой, ломоть хлеба, и деревянную, погрызенную ложку.

Сытость и тепло, а самое главное чувство безопасности впервые за последние два дня (а кажется прошло уже два месяца), укутали ее пуховым одеялом. Веки отяжелели. Лена затрясла головой, и встала. Еще отработать еду и постель нужно. Постоялица отправилась к старухе за поручениями.

Работа оказалась несложной. Ничего такого, чего Лена не выполняла бы раньше. Подмести, помешать луковую похлебку, натереть полы в пустующей комнате. Попутно девушка выяснила у хозяйки заведения, что Большие Выги находятся недалеко от Медвежек — полдня санного ходу, или два пешего. Очень хотелось задать еще один вопрос, давно интересовавший ее — о вероисповедании жителей Верволока. Но девушка понимала, что такой вопрос вызовет закономерные подозрения, и промолчала.

Хорькоглазый парень раздражающе маячил поблизости, без стеснения разглядывая ее. Приязни, впрочем, в его взгляде не наблюдалось. Так что чем вызвано столь пристальное внимание к ее особе, так и осталось загадкой. Отставив в сторону полынный веник, Лена накинула плащ, выданный ей старухой, и отправилась во двор, выбросив закидоны этого недоумка из головы.

Но когда парень направился за ней к туалету — большой яме, стыдливо отгороженной ситцевой шторкой (пахло там конечно не розами, но не в лес же бежать), Лена не выдержала. Девушка остановилась, и, глядя прямо в глаза, а точнее пытаясь поймать взгляд его бегающих глазок, прямо спросила:

— Тебе чего, болезный, надо?

— Ага,- парень злобно скривился,- за тобой глаз да глаз нужон, а то пожрала, да двинешь отсюдова, с хозяйкой не расплатившись.

Морозец выкусывал последние крохи тепла из-под плаща, накинутого девушкой, и остатки вежливости из ее ответа, к тому же цель визита, а точнее отдаление ее по времени тоже не улучшало настроения.

— Вали отсюда искать приключений на свои вторые девяносто в другое место,- рявкнула девушка,- старший помошник младшего менеджера по швабре вокзального буфета деревни Гадюкино! Чем и когда я буду расплачиваться с твоей хозяйкой, я сама разберусь с ней! А тебя спросят последним, сразу после дворового Бобика!

Парень застыл. То ли пытался понять куда это его послали, то ли как его страшно обозвали. Ничего не надумав он устрашающе посопел, развернулся и потопал по направлению к дому. Как Лена и предполагала, слежку за ней тот вел по собственной инициативе, иначе не отстал бы так легко. С какого перепугу, Лене было лениво фантазировать. А зря. Проследив мерзкого типа до двери дома, Лена облегченно вздохнула, и направилась к заветной шторке.

То ли работа закончилась, то ли старуха, наконец, разглядела, что ее работница уже натыкается на углы, и клюет носом. Она милостиво отправила девушку на боковую. Покрасневшие от холодной воды руки быстро согрелись, от печки тянуло теплом и луковой похлебкой. Сейчас бы уснуть, но в голову полезли непрошенные мысли, прогоняя сон.

«А что делать дальше? Ей так и бегать от Велира по Верволоку? Как в компьютерной игре, переходя с уровня на уровень, и не понимая правил этого действа? Опять куча вопросов без ответа. Тот самый заветный, мучивший ее в предыдущий раз: „Зачем она понадобилась Велиру?“ С небольшой поправкой: „Зачем она понадобилась Велиру сейчас? И так срочно“. И самое интересное — почему он отпустил ее? А ведь он именно отпустил. Остановить девушку на горке, здесь в Верволоке, он мог одним движением пальца. Но он не стал почему-то. Почему?» Лена сжала виски. Нет, загадка ей явно не по зубам. Сейчас, по крайней мере. Будем мыслить более реальными категориями.

Значит нужно выбираться в Медвежки, найти там Вольга с Марьей, они не выдадут. С их помощью добраться до Госпожи Ягабы, биться лбом об пол, и просить отправить ее в людской мир. Здесь ей больше делать нечего. Конечно, вероятнее всего, Госпожа Ягаба пошлет ее куда подальше. Русалочьего кольца у нее больше нет, расплатиться нечем. Тогда останется только пробираться во дворец Мегрена, и искать выход там. Лучше такой безумный план, чем совсем никакого. Лена, повеселев, натянула полушубок до носа, и послала на сегодня все проблемы к Лесю.

— Ты обещал награду.

— Да та ли это девка?

— Волос рыжий, короткий, глаза серые, сама невысокая, да одета не по-нашему. А на руке колечко золотое с камушками белыми.

— Да, это она. Где ты ее видел?

— Награда.

Парень торопливо подхватил мешочек, перекинутый ему через стол. На миг сверкнули из-под капюшона близко посаженные глазки.

— У бабки у моей на ночлег остановилась. Назавтра поутру по тракту на Медвежки потопает.

— А не жирен ли кусок?!

— Ниче-ниче, Атаман, я тебе ведь сведения не последний раз приношу.

Хлопнула дверь, впуская облачко морозного воздуха. Атаман посмотрел на свои бледные ладони.

— Должок за тобой, Василисушка.

Широкий охотничий нож завибрировал, с силой всаженный в потемневшую от времени лавку.

*****

Утро встретило девушку потрескиванием дров в печи, постукиванием глиняной и деревянной посуды, и шарканьем метлы. Давешний прыщавый паренек, на удивление любезный, поставил перед Леной кружку отвара, накрытую ломтем хлеба с медом. И даже пожелал приятного аппетита, заметно при этом перекосившись. Лена перестала вообще что-либо понимать, и, пробормотав что-то более-менее похожее на «Спасибо», побыстрее принялась за еду.

С верхнего этажа спустилась хозяйка. В ворохе юбок, и цветастой шали на плечах, она больше чем когда-либо, походила на цыганку.

— Скажите, пожалуйста,- Лена споткнулась, сообразив, что до сих пор не знает имени хозяйки, впрочем, ее именем здесь тоже не поинтересовались,- а как добраться до Медвежек?

— Ой, девонька,- старуха вытащила изогнутую трубку, выудив ее из кармана одной из своих многочисленных юбок, и неторопливо прикурила от уголька,- видано ли дело, чтобы девица молодая одна в такую даль отправлялась. — Впрочем,- хозяйка покосилась на рыжие до плеч волосы ее постоялицы,- как выйдешь из ворот, так прямо на солнышко и иди. Тракт хороший, утоптанный, санный путь в Медвежки. А то может погодишь, через три дня большой санный обоз во дворец поедет, продукты повезет, с ним и доберешься.

— Не-е-е, сегодня нужно!- прозвучал за спиной Лены голос,- брательник к Мересу приехал, говорит, обоз сегодня погонят, морозы грядут. Девице сегодня идти надоть...

До тошноты любезная улыбочка на прыщавом личике ее вчерашнего знакомца, пугала больше, чем его обычное хамство.

— Ну, коли так, то поторопись, девица, сейчас же на тракт и ступай, а как нагонит обоз, просись подвезти, авось не откажут. А коли передумаешь, возвращайся. Работа для тебя всегда найдется,- старуха встала, заканчивая разговор, и пошла в сени, гремя ведром.

Лена торопливо допила отвар, наблюдая непроходящую, как зубная боль, улыбку на лице хорькоглазого парня, еще торопливее попрощалась, и облегченно вздохнула, только выскочив за дверь.

Солнце, еще не слепящее, нехотя выползало из-за горизонта. День обещал быть ясным. И морозным... После теплой избы, мороз вцепился в нос, драчливой дворняжкой. Ну не ждать же этот обоз на одном месте. Надо идти вперед, нагонит. И девушка быстро зашагала навстречу восходу.

Ноги по морозцу бежали резво, мысли тоже не отставали. Немного затормозили и те и другие, когда Лена увидела впереди несколько человек, то ли поджидающих обоз, как и она, то ли ее саму.

А, получше разглядев скульптурную композицию, перегородившую ей дорогу, Лена всерьез задумалась о том, что Божество Верволока, так и оставшееся неизвестным для девушки, всерьез на нее осерчало.

Нет, выглядело все очень торжественно. Высокий сухопарый Атаман в круглой лисьей шапке, и сером плаще до пят, а позади два дюжих охранника. Один из них радостно сверкнул глазами, видимо надеясь продолжить разговор о песнях и танцах на свежем воздухе. Для полноты картины, Атаману не хватало пары кольтов в руках. Их вполне заменял охотничий нож, который тот прокручивал в пальцах. Соотношение сил в этом вестерне не только не грело — неприятно холодило Лену между лопаток.

— Ну, как дела, Василисушка?- взлетел облачком пара вкрадчиво-зловещий голос.

— Ну, как вам сказать, атаман Кронек, на букву... Нет, такую букву в алфавит еще не придумали.

Снег из-под ног девушки взвихрился, маленьким смерчиком, скручиваясь в тугую струю.

— Сто атаман, зить надоело?- женский голос, очень похожий на ее собственный (в первую секунду Лена даже прикрыла губы ладонью) прозвучал в морозном воздухе. Мрачное чудовище с серо-зеленой ноздреватой кожей, красными веками, и серповидными клыками, выпирающими из-под нижней синей губы стояло перед нападавшими.

Снежная пелена, мельтешившая перед ее глазами, никак не могла служить надежной защитой от трех разъяренных разбойников, а кроме нее, и Атамана со свитой, на тракте, увы, никого не наблюдалось. Лена прикинула свои свои шансы уйти живой и невредимой, и сглотнула всухую. Тем не менее планы противников внезапно переменились. Атаман аж присел, охранники попятились, спотыкаясь.

— Ведьма!- прохрипел атаман разбойников. После чего все трое молча развернулись, и всем скопом кинулись прочь от Лены. Девушка озадаченно посмотрела им вслед.

— Нет, ну я понимаю, конечно, что выгляжу так себе, но не до такой же степени! И голос этот странный... — Лена упоенно почесала за ухом (чесалось уже зараза минуты три, но момент как-то не соответствовал), и быстро пошла по направлению к Медвежкам, пока эти малахольные не передумали, и не вернулись.

Небольшой чурбачок, лежащий у дороги, едва заметно дрогнул, хлопнул ресницами, и укоризненно скосил глаза вслед удаляющейся «ведьме».

— А говорила помось не нузна, помось не нузна. Хоросо, сто эти цудики не местные.

И ласково добавил, глядя девушке вслед, — плесница.

Глава 32

Сначала Лена развлекалась, вспоминая лица разбойников, почему-то решивших, что она ведьма. Потом вспомнилась Таня, которая должна была вернуться через пару дней. Вот она озадачится. Кошка, будем надеяться, найдет, что поесть. В миске еще оставался корм, а в сумке колбаса на бутерброды. Ноги резво топали, подгоняемые морозцем. Мысль о том, что ее должен был уже давно нагнать обоз, забрела к ней под шапку ближе к полудню. Ровное белоснежное поле, по которому вился широкий тракт, — редкая картина для Верволока. Взгляд здесь больше привык к горам и оврагам, на худой конец к лесам и быстрым речкам. Хотя, лес наблюдался в виде темной полосы на горизонте. Вокруг была звенящая морозная, и какая-то первобытная тишина, только под ногой звонко похрустывал снег. И белое искрящееся покрывало вокруг. Немного портили картину следы, ровными цепочками исчертившие все поле. Волчьи!

Благоразумные ноги сами повернули было назад, но через несколько шагов сами же и остановились. На обратном пути ее вполне могли ожидать очухавшиеся, и еще более обозленные разбойники. А впереди? Впереди ночь в неизвестной местности. Лена завертела головой, оценивая перспективы. Вдохновения они не вызывали. Девушке живо представились сказочные богатыри, наверное, также вертевшие головами у каменюк, с выдолбленными каким-нибудь шутником надписями. «Направо пойдешь — головушку сложишь, налево пойдешь — неизвестно куда придешь, прямо здесь останешься — прямо здесь волки и съедят!» Ну уж нет! Лена развернулась, и торопливо пошла в прежнем направлении. В конце-концов хозяйка ночлежного двора говорила о двух днях пеших переходов. Значит, кто-то эти пешие переходы совершал. (Иначе как бы они это посчитали?!) И значит где-то на половине пути должно быть жилье, где можно погреться, и переждать ночь. Успокоенная, рыжеволосая девушка уверенно зашагала по тракту. А светлая мысль о том, что пешие переходы скорее всего совершались в летнее время года, вряд ли в одиночку, и на сто процентов вооруженными хоть чем-то людьми, пришла Лене в голову только тогда, когда стемнело.

Ночь. Над головой мерцали мириады звезд, чьей-то щедрой рукой рассыпанные по небу. Слева угрюмо чернел лес, справа белело поле. Лена быстро шла вперед, сдерживая себя, чтобы не перейти на бег. Надежды на жилье в этой местности угасали с каждой минутой. На данный момент Лена их уже похоронила. Местность была явно не обжитой. Девушка чутко прислушивалась, страшась услышать звук хрустнувшего под чужой ногой, или лапой (и неизвестно еще что хуже) снега. Но вскоре могильная тишина стала угнетать ее еще больше. Лес молчал, поле безмолвно внимало. А самое жуткое — безмолвие не было пустынным. Казалось что-то, или кто-то затаилось рядом, с интересом наблюдая за одинокой (и явно ненормальной) путницей. Еще через полчаса Лена была готова самоубийственно запеть, чтобы услышать хоть чей-нибудь голос. Хотя бы и свой собственный. И чего греха таить, надеясь большую часть того, что ее могло съесть, отпугнуть своими вокальными данными. Хотя и меньшей ее вряд ли по кусочку хватит.

Лена глубоко вдохнула, и открыла рот, готовясь запеть-заорать что-нибудь торжественно-патриотическое, вроде «Врагу не сдается наш гордый Варяг...», и подавилась первым же звуком. В лесу между деревьев светился тусклый огонек. Девушка застыла на месте, как вурдалак, застигнутый криком петуха в чистом поле. Еще час назад готовая кинуться к любому признаку жилья, теперь Лена осторожно оглянулась. В этой местности не жили люди. От основного тракта не отходили в сторону тропки, не было даже одиночных следов, срезавших дорогу к своему дому. Ни сломанного, и отброшенного на обочину тележного колеса, ни обломанных веток. Ни лая, или запаха дыма, служивших верным признаком приближения жилья. Ничего. Только призрачный свет, между деревьев.

Девушка вздохнула раз, другой. Не навздыхав себе никаких умных мыслей шмыгнула носом, и повернула в сторону огня. В конце-концов глупо пройти мимо возможного спасения, и стать волчьей трапезой. Временно переквалифицировавшись из былинного богатыря, вертевшего головой у указательного камня, в индейца-воина, Лена начала аккуратно пробираться между деревьев, про себя чертыхаясь и звучно треща ветками. Огонь вскоре преобразился в уютно светящееся окошко с Т-образным переплетом. Из трубы тонкой струйкой прямо в небо уходил дымок. Собак видно и слышно не было, но где-то за домом тихонько заржала лошадь. Лена разглядывала просто-таки рождественскую картинку из-за дерева, не решаясь приблизиться. Окна домика были плотно разрисованы морозными узорами. Пару раз мелькнувший смутный силуэт, и снова ничего. Только подрагивающий огонек свечи. Словно специально укрепленной на окне. Сколько девушка простояла бы так, если бы не очень голодный, а может просто не в меру музыкальный волк не завел соло шагах в ста за избушкой. У страха глаза велики. Почти почувствовав у себя на лодыжке сомкнувшиеся зубы воображаемого волка, девушка куницей взлетела на крыльцо, и, презрев все правила приличия, без стука распахнула дверь. И поняла, что лучше бы ее все же съели волки!

Небольшая комната, начинавшаяся сразу за дверью, почему-то без привычных в Верволоке сеней, освещалась пламенем свечей в небольшом подсвечнике на столе. Одинокая тонкая свечка, свет которой и углядела девушка среди деревьев, была прилеплена к оконной раме. Обстановка комнаты была довольно типичная и небогатая. Пара лавок, печь, широкий стол, накрытый белой льняной скатертью с тонкой вышивкой. А за столом.... Лене захотелось покусать саму себя. Стук двери прервал непринужденную беседу усталых путников. Велир с бокалом в руке отбросил с лица прядь волос. Кемач так и замер с вилкой, занесенной над деревянным блюдом с дымящимся мясом. Только Кощей, кажется, не был удивлен. И все трое уставились на нее. Немая сцена, куда там театральным режиссерам, когда за постановку берется Судьба, грозила затянуться надолго.

Ладонь, прижавшая ее плечо, заставила Лену вздрогнуть, приходя в себя.

— Что, Аленушка, не стоит переоценивать верность друзей, и коварство врагов, не правда ли?!- Кмерт аккуратно поправил позолоченную оправу у себя на переносице, не выпуская ее плеча.

Лена дико оглянулась. Охраны не было. А что если рвануться, спрыгнуть с крыльца и в лес. По темноте может и удастся скрыться. И немножко побегать наперегонки до первого волка,- ехидно подсказал внутренний голос.

— Отпусти ее,- Велир поставил бокал на стол, и посмотрел на девушку печально улыбаясь. Кмерт нехотя разжал ладонь, и, обойдя ее, отступил в дом. Путь к выходу был свободен.

— Алена, — все с той же печальной улыбкой Велир медленно вышел из-за стола, не думая приближаться к ней,- не бойся, пожалуйста. Я обещаю, тебя здесь никто не станет удерживать силой, и ты сможешь уйти в любой момент, когда пожелаешь.

Девушка заколебалась. Видя ее сомнения, Велир что-то тихо сказал брату. Тот поднялся, поддержал за руку покачнувшегося Кощея, и они, прихватив Кмерта, вышли в соседнюю комнату, плотно притворив за собой дверь. Велир и Лена остались одни.

— Прикрой, пожалуйста, дверь, холодно,- очень по-домашнему попросил ее Великий Колдун.

Лена в последний раз глянула в темный проем, и захлопнула дверь. Как мышь собственную мышеловку.

— Поужинай со мной,- тихо произнес Велир.

И тут девушка поняла, что в колдуне изменилось, настолько, что просто резало слух, как фальшивая нота в мелодии. Велир просил. Исчезли властный голос, презрительный взгляд. Перед ней стоял просто уставший человек, готовый принять любое ее решение. Лена несмело покосилась на разложенные на столе кушанья, на склоненную голову Велира, и, решившись, села за стол. Не отравить же он ее решил. Перед ней стояла чистая тарелка, как для нее приготовленная. Велир, видя замешательство девушки, сам положил ей на тарелку мясо и плеснул в бокал вина. По бокалу пробежались рубиновые искорки — отблески свечей. Лена критически понюхала вино. Смутить колдуна не удалось, Велир только терпеливо улыбнулся, как на шалости маленькой и очень капризной девочки, и поднял свой бокал.

— За тебя.

Лена исподлобья взглянула на него, и пригубила вино. Ощущение того, что она все глубже залезает в пасть к дракону, усиливалось. Впрочем, идти все равно было некуда. Вино было горьковатым и терпким, как и ее мысли.

Подумать только, она добровольно ужинает с Велиром. Колдуном, от которого она шарахалась, как от прокаженного. А будь в тот раз Кощей менее расторопен, вполне возможно, что так и не смогла бы вернуться в свой мир. Впрочем, Кощею, судя по всему, ситуация не казалась безумной. Такие враги раньше, а теперь...

— Ты повзрослела и похорошела за этот год,- вырвал ее из размышлений голос Велира.

Лена вздрогнула от неожиданности, и подняла глаза. Велир задумчиво рассматривал ее поверх бокала.

— Почему Кощей с вами?- задала Лена вопрос, мучивший ее с их первой встречи в квартире.

— Потому, что он все понял правильно. Опальный колдун в Приграничье живет как правило ярко, но недолго. Нельзя идти с прутиком против стального меча. И Кощей прекрасно это понял. А самое главное, он понял это вовремя.

Ровный неторопливый голос лился в уши, разъедая последнюю надежду «А может быть...».

— Это он показал вам дорогу к нам?

— Да, от него мы узнали путь к вам.

«Неправда», — неуверенно вякнул внутренний голос. И затих. Кощей был единственным здесь, кто знал их новый адрес.

— Ты можешь сама спросить его, если хочешь,- Велир привстал, собираясь позвать сотрапезников.

— Нет, — резко ответила Лена,- я не хочу говорить с ним.

Велир с готовностью вернулся на свое место.

— Возьми еще мяса, а я пока распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату. Куда тебе идти среди ночи?! — Велир вышел, прикрыв за собой дверь.

Лена опустила глаза. Ее тарелка была пустой. Привкус мяса на языке ясно давал понять, куда все это переместилось. Девушка в переживаниях не заметила, как подчистила всю тарелку. Хорошо, хоть не напилась еще с горя. Лена прокрутила бокал в пальцах, и отодвинула его подальше. Отблеск бокала на белой скатерти алым росчерком повторил ее движение. И снова встала перед глазами ночь перед казнью. Нестерпимо красная полоса на щеке Инора. И тщательно сдерживаемое отчаяние в голосе Кощея «Отпусти их, Инор» Тогда она подумала... Девушка невесело усмехнулась своим мыслям.

— Комната через пять минут будет готова.

Лена выронила вилку, которой смущенно тянулась к блюду с мясом. Переживания, погони, нервы, стрессы, вот только аппетит, вместо того, чтобы пропасть, разыгрался с удвоенной силой.

Шагов она не услышала. Велир стоял за ее спиной.

— Зачем я вам понадобилась?- Лена попыталась, как и прежде, улыбнуться, но сама почувствовала, что вышло косо и неубедительно.

— Я хотел пригласить тебя на Королевский Бал.

— А что, добровольно с вами девушки уже и не идут?! — получилось гораздо лучше. У Велира едва заметно дрогнула бровь.

— Я хотел пригласить на Бал именно тебя, ведь хочешь ты того, или нет, ты являешься моей женой.

— Велир Мегренович, а может ну его, разведемся, пока сковородками друг-друга не поубивали?! — А вот теперь совсем хорошо — ехидная улыбка, и невинный взгляд серых глаз из-под челки. На душе было муторно, но Велиру об этом знать не обязательно.

Великий Колдун погрустнел.

— Боюсь, что это невозможно. Обручение в Верволоке — это совсем не то, что роспись в районном ЗАГСе.

— Очень жаль,- Лена выудила вилку из-за плетеного кувшина, и, насадив самый большой кусок мяса, стала аккуратно транспортировать его на свою тарелку.

— Зато я могу вернуть тебя в твой мир после Бала. Кусок мяса до тарелки так и не доехал, бесповоротно испортив белоснежную скатерть. Лена недоверчиво подняла глаза.

— Если ты сама этого захочешь, кончено.

— Я вам не верю!

— Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

— Никогда,- вынужденно признала девушка,- никогда вы на этом не попадались,- Лена покрутила в руках пустую вилку,- хорошо, я пойду с вами на бал, а потом, вы вернете меня обратно в мой мир.

Она встала. Велир галантно (этого у него не отнимешь) протянул ей руку, которую она (нарочно поколебавшись) царственно приняла. Сопровождение ее в комнату прошло на высшем уровне. Немного испортило впечатление ее упрямое желание прихватить куртку и шапку, оставленные у двери, но девушка настояла на своем. Побег, если таковой случится, лучше всего претворять в жизнь в теплой одежде, особенно, если речь идет о зимнем лесе.

А, войдя в комнату, Лена мгновенно забыла о своих планах, а также уверилась в том, что Велир все же умеет читать мысли. Перед ней стояло то, о чем она мечтала все свое не очень длинное, но очень насыщенное путешествие по Верволоку.

От огромной бочки с водой, почти в ее рост, поднимался пар. На скамейке лежала горка махровых полотенец, шампунь в белой пластиковой бутылке и мыло. Девушка лязгнула засовом, и через пять минут уже погрузилась в горячую воду по самый нос, блаженно прижмурившись, и выбросив из головы все печальные мысли.

— Т-твоей выдержке можно только позавидовать, б-братец,- Кемач задумчиво потеребил бородку. Велир не обернулся, продолжая подкладывать дрова в раззявленный зев печки. Вскоре по его склоненному лицу заплясали красные отблески разгорающегося огня.

— И все же не м-могу взять в т-толк, к чему такие мучения с этой д-девицей?- Кемач плеснул вина в свой бокал и прокрутил его в пальцах, разглядывая на свет.

— Королю нужны будут доказательства. А любое применение Силы, или Заклинание он ощутит сразу, едва мы войдем в зал. Так что на бал она должна придти сама. Но после..., — Велир, наконец, обернулся к брату. От спокойствия и смирения не осталось и следа. Колдун был бледен от ярости. Глаза мрачно сверкали, казалось, притянув к себе свет свечей, догорающих на столе,- после бала я прослежу, чтобы она горько пожалела о своих словах. Всех вместе, и каждом по отдельности, — закончил он свистящим шепотом.

— А как же т-твое слово? Т-ты обещал вернуть ее в м-мир людей.

— Обещал,- Велир хищно улыбнулся,- но я не обещал оставить ее там. И оставить ее в покое.

*****

Стук в дверь попытался притвориться кусочком сна. Но Лена все же открыла глаза. В дверь постучали более настойчиво.

— Войдите,- девушка закуталась в одеяло и щелкнула щеколдой.

В комнату, пригнувшись, вошел страж. На вытянутых руках он нес длинное платье цвета слоновой кости. И серебристые туфельки — «лодочки», поблескивающие в луче зимнего неяркого солнца. Поверх этого великолепия лежала огромная и нереальная в этом зимнем лесу бордовая роза.

— Господин Велир просил передать, что лошади будут готовы через час,- страж склонился в поклоне, и, оставив свою ношу на ближайшей лавке, пятясь, скрылся за дверью.

Лена проводила его глазами, спрыгнула с лавки, и недоверчиво подошла к платью. Вблизи роза казалась еще более нереальной. Большая, с бордовыми лепестками, исчерченными черными прожилками. На темно-зеленых листьях блестели капельки росы, или растаявшего снега. Девушка взяла цветок, и тут же уронила, прихватив губами уколотый палец. Шипы у розы были не менее впечатляющие. Оставив колючий цветок в покое, Лена вернулась к платью. Светло-бежевое, из гладкого поблескивающего материала, с жемчужной отделкой, и «королевским воротником» стоечкой, оно было бесподобно. Лена задумчиво провела пальцем по гладкой прохладной ткани. Прекрасное, безупречное. И не первое... Первое было тогда, в ее первую встречу с Велиром, и Верволоком. То на нее надели силком. А это... А это уже готова сама надеть?!

Глава 33

«Все течет, все меняется....», — вспомнился ей довольный голос Велира.

Великий Колдун желает, чтобы она поехала с ним на Бал. А потом отправить ее домой. И все вроде правильно, и логично, вот только не может у них быть общих дорожек, а значит, она не должна...

Снежок стукнул в стекло, и разлетелся белыми брызгами. Лена подошла к окну. Зимнее солнышко, протолкавшись сквозь тучи, разбросало по снегу горсти драгоценных камней, да так, что глазам стало больно. Кемач в брусничном кафтанчике с меховым воротником, смеясь, и дуя на покрасневшие пальцы, скатал следующий, и прицельно запустил его в окно. Лена инстинктивно уклонилась. Кощей вывел из невысокой пристройки вороного жеребца, щерившего зубы, и норовившего встать на дыбы. Кемач указал на нее, и они с Кощеем захохотали над испугом девушки. Лена отшатнулась от окна, и, сжав зубы, на ощупь нашарила на лавке платье. Негромко звякнуло. Серебристый ободок, посверкивая, покатился по дощатому полу. Лена обернулась. Серебряная тонкая диадема, украшенная белыми камнями, сплеталась в монограмму «МР».

— Ты прекрасно выглядишь, Алена,- Велир поднялся из-за стола, глядя на девушку со смесью досады и восхищения.

Лена поправила съехавшую на лоб диадему, и, подобрав подол платья, приняла предложенную Велиром руку. Тот бережно сопроводил ее к столу, и пока она не сообразила что к чему, наклонился, чтобы поцеловать ей руку.

В комнату, впустив морозный воздух, ввалились раскрасневшиеся и веселые Кемач и Кощей. Лена, уже готовая выдернуть свою руку из ладони Велира, замерла, всматриваясь в лицо Кощея. Ну?!... В глубине его зрачков что-то едва заметно дрогнуло.

— Тебе идет это платье.

Лучше бы он ничего не сказал, чем услышать этот сухой голос и этот казенный комплимент.

— Спасибо, я знаю,- Лена равнодушно кивнула, и села за стол.

— Да л-ладно вам,- Кемач рассмеялся, шутливо прихватил Кощея за шею, заставив согнуться,- пойдем, нам еще вторые сани готовить.

Они ухватили со стола по горячей лепешке, и направились к выходу.

— А ты и п-правда п-потрясающе выглядишь в этом п-платье,- Кемач обернулся с порога, и окинул Лену восхищенным взглядом.

Кощей вышел не оборачиваясь.

Лена осталась сидеть за столом, растеряно глядя на закрывшуюся за этими «неразлучниками» дверь.

Зато есть, теперь, совершенно не хотелось!

— Позавтракай, мы скоро выезжаем,- мягко сказал Велир.

Лена отпила кофе из подсунутой ей чашечки, не ощущая вкуса, и равнодушно принялась жевать попавшуюся под руку лепешку. Попадись ей в тот момент под руку салфетка, разницы девушка и не заметила бы.

— Пора! — Кемач заскочил в комнату, подхватил дорожный плащ и еще пару лепешек, и опять скрылся в облачке морозного воздуха.

— Пойдем,- Велир встал из-за стола, и подал ей руку.

Лена забуксовала, жалобно оглядываясь на дверь своей комнаты, где остались ее вещи, но Велир рассудил по-своему. Накинул ей на плечи бежевый в тон платью мехововой плащ с капюшоном, и вопреки возмущенному писку Лены, (в туфельках по снегу хочешь идти?!) подхватил ее на руки.

Кощей и Кемач уже усаживались в первые сани, запряженные тройкой рыжих в подпалинах лошадей. Деревянные полозья венчала небольшая «коробочка», обтянутая мехом изнутри. На месте сидений были большие меховые «карманы», куда они и залезли, подталкивая друг друга и дурацки хихикая. Залезли, укутались по самые носы мехом, и призывно замахали: «Ну, скоро вы там?!» Велир осторожно сгрузил девушку в такой же карман на вторых санях, а сам вскочил на место возницы. На миг его плащ раздулся, скрыв от Лены все, что происходило впереди, а в следующий момент лошади рванули вперед так резво, словно у них на хвостах уже висело по голодному волку. Лена от неожиданности съехала вниз, и оказалась с головой в меховом мешке. Такая позиция увы имела свои недостатки. В обмен на тепло и уют, приобреталось полное отсутствие видимости. Она побыстрее выбралась наверх, подтянула меховую сторону кармана до носа, и надвинула поглубже капюшон, оставив только узкую полоску для глаз. Которые тут же запорошило снежной пылью из-под полозьев саней, едущих впереди. Лена щурилась, разглядывая открывающуюся перед ней картину. А посмотреть было на что. Сани весело летели по тракту под окрики возниц и скрип полозьев. Справа и слева их небольшой обоз сопровождали невесть откуда взявшиеся стражи на вороных и белых лошадях. Велир, рискованно привстав, размахивал кнутом, горяча лошадей. Капюшон дорожного плаща слетел с его головы, и пряди волос, выбившиеся из хвостика, то ощупывали ему виски, то извивались щупальцами разъяренного осьминога. А навстречу саням летело белоснежное поле.

Впереди показалось селение, издалека похожее на красивую картинку из детской книжки. Может быть те самые Большие Выги?! Попросить, что ли, остановиться ненадолго, да надавать тумаков тому прыщавому хорьку, который послал ее ловить эфемерный обоз?! Лена только вздохнула и уселась поудобнее. Ребятишки, катавшиеся с горки за околицей, застыли с раскрытыми ртами, провожая глазами кавалькаду. Розовощекая девица с коромыслом на плече отступила на обочину, пропуская их. Один из стражей рискованно свесившись с лошади, черпанул снега, слепил небольшой снежок, и навесом легонько бросил в ее пустое ведро. Девица зарделась, и захихикала, прикрыв рот рукавичкой. Парень тоже разулыбался. В следующую минуту сани пролетели мимо, скрыв девушку. Молодой страж еще долго оглядывался, а напоследок, покосившись на сани, послал назад воздушный поцелуй.

— Детский сад. — Лена завистливо отвернулась. С другой стороны пролетала совсем неинтересная пушистая обочина с редким вкраплением тощих кустиков, да и она вдруг смазалась, поплыла, и скатилась на щеки девушки двумя обжигающими капельками.

Такое плохое настроение у нее бывало крайне редко, и обычно заедалось шоколадкой, или на худой конец чрезвычайно вредной, зато безумно вкусной корейской лапшой. Ну а раз под рукой нет ни того, ни другого, настроение надо заспать решила она, честно зажмурилась, и сползла с головой под защиту мягкого и пушистого меха, предоставив Судьбе самой решать за нее.

И изо всех сил пытаясь забыть, что на этот раз в роли Судьбы выступает сам Велир.

*****

Уснуть Лена так и не смогла, через несколько часов закричали возницы, заржали лошади и сани остановились. Вокруг слышались оживленные голоса и смех. Пока девушка пыталась выбраться из своего укрытия, чьи-то руки подхватили ее. Велир со своей ношей легко взбежал по ступеням дворца. И быстро, пока она опять не начала громко возмущаться, поставил ее на ноги. Девушка, поправила сползшую на лоб диадему, и восхищенно огляделась. Снаружи разглядеть дворец ей не удалось. В памяти осталось только что-то величественное и темное, но внутри он был великолепен. Стены из гладкого зеленого камня прорезались высокими стрельчатыми окнами, и уходили дальше вверх, плавно перетекая в своды. Колонны из такого же зеленоватого камня были увиты каменными же лозами, которые были настолько искусно вырезаны, что казалось, будто живые растения и правда когда-то росли здесь, оплетая стены и столбы, а спустя тысячи лет так и остались, навсегда застыв каменным кружевом. Гроздья тонких белых свечей приютились на каменных лозах, расцвечивая их маленькими огоньками-цветами. А пол... Лена затормозила так резко, что на нее кто-то натолкнулся, и тут же с извинениями отпрянул. Удивительные одновременно черные и прозрачные каменные плиты, составлявшие пол, с золотистыми прожилками и белыми вкраплениями на разной глубине, были пугающе похожи на воду. Создавалось впечатление, что еще шаг, и она с головой провалится в ледяное черное озеро. А огромные зеркала вдоль стен усиливали впечатление водного простора, и создавали иллюзию бесконечности пространства. Да так удачно, что Лена постоянно ожидала звонкого удара лбом в стекло, которое она приняла за проход.

— Тебе наверное и во сне такое не могло привидеться,- Велир с интересом наблюдал за ней.

— Почему? Могло. В кошмарном.- Ощущение своей ошибки, еще едва заметное, зазвенело где-то на грани слышимости.

Но Велир уже вел ее к парадной лестнице, с кем-то здороваясь, с кем-то раскланиваясь. Лена подняла голову, и поймала на себе сразу несколько любопытных взглядов. И парочку завистливых. От дам. Вероятно, Велир считался здесь завидным женихом. Взгляд одной феодалочки особенно отличался уксусностью, прекрасно оттеняя фальшивую улыбку. «Что завидно, да?!»- буркнула себе под нос Лена, сияя в ответ не менее фальшивой улыбкой,- «забирай, я еще и приплачу». И повернувшись, поймала такой горький взгляд своего спутника, что перехватило дыхание. Он то все прекрасно слышал. "И чего я к нему цепляюсь",- впервые с раскаянием подумала она.

Зал куда они вошли, отличался только цветом. Темно-розовые стены оплетали белые виноградные гроздья, и цветы лилий. С потолка свисали огромные канделябры. Десятки разнаряженных пар уже были здесь ожидая чего-то. Кто-то прохаживался вдоль стен, кто-то переговаривался, поглядывая в окна, за которыми уже совсем стемнело. Велир почтительно поклонился седовласому господину в темно-синем камзоле. В котором Лена, без его обычного делового костюма, едва узнала Мегрена. Разговоры стихли. Народ замер в ожидании. "Первый танец",- восторженно пискнул экзальтированный женский голос с придыханием за Лениной спиной. Да и она сама ощутила непонятное волнение.

Первые звуки неизвестной ей мелодии разнеслись по огромному залу. Звуки переплетались, ветвились, завораживая, распускались неведомыми цветами, и стремительными чайками взмывали под своды. Велир, улыбнувшись, подал ей руку. Лена недоуменно оглянулась. Что она тут делает? Лица гостей расплывались. Взгляд выхватил из размытой толпы знакомые черты. На нее равнодушно смотрел Кощей, рядом плечом к плечу с ним стоял Кемач.

Ах, так?!

Лена улыбнулась Велиру и вложила свою руку в его ладонь.

Музыка подхватила, и закружила их. Невозможно, но Лена откуда-то знала все движения. Упоительная легкость охватила ее. Рядом был кавалер, мечта всей ее молодости, уверенно и чутко ведущий ее. Все больше пар расступались, восхищенно вздыхая и освобождая им место для стремительного танца-полета.

Ну что принцесса, неужели это и есть твоя сказка?

Из пестрого мелькания лиц, нарядов и цветов, яркой вспышкой ударила и осталась, проступая даже сквозь закрытые веки, картина на гобелене, украшающем одну из стен: огромный серый волк с оскаленной пастью навсегда застыл в прыжке со скалы, обрывающейся отвесно в пропасть.

Что она тут делает?! Танцует с могущественным колдуном, которого ненавидит? Зачем?! Лена сбилась с шага и широко открытыми глазами посмотрела на Велира. Тот ответил ей взглядом внимательным и ... тревожным.

"Не стоит переоценивать верность друзей и коварство врагов",- прошелестел в ее ушах голос Кмерта.

Верность друзей... Но ведь кроме Кощея здесь есть еще Вольг, Марья, Калиса, Гнетко...

Что же она творит?!

Если тебя предали — это не повод самой становиться предательницей!

Лена резко остановилась. Юбка, довершая разворот, который она не закончила, прильнула к ее ногам и, замерев на секунду, снова развернулась красивой волной. В глазах Велира мелькнули непонимание и опасение. Лена отвернулась и, не глядя по сторонам, бросилась к двери.

Рыжеволосая девушка бежала вниз по огромной лестнице. Каблук коварно подвернулся, заставив ее болезненно охнуть, но она даже не остановилась. На черном мраморе ступеньки осталась лежать, таинственно поблескивая, серебристая туфелька. Лена стащила вторую туфельку и побежала босиком. Ее отражение дробилось во множестве зеркал вдоль парадной лестницы. Отражение растерянной девушки в благородном платье цвета слоновой кости.

Лена сбежала в огромный холл, освещенный тысячами свечей. Блики света разбрызгивались по каменному кружеву, оплетавшему стены и колонны. Девушка поудобнее перехватила туфельку и, проскользнув босой ногой по камню, натертому до зеркального блеска, бросилась в темный узкий коридор под лестницей. Черный силуэт метнулся ей наперерез.

— Да как же вы мне все надоели! — Лена зажмурилась и изо всей силы махнула туфлей, целясь каблуком в голову незнакомца.

Музыка затихла. Велир дождался, когда последний звук растворится под сводами зала, лишь затем коротко поклонился Королю, и вышел следом за беглянкой.

Сверкающую капельку на мраморной ступеньке он заметил сразу. До последнего момента он читал ее душу, как открытую книгу. Обида, гордость, уязвленное самолюбие, и горечь, обжигающая полынная горечь, плескалась на дне. Тем неожиданнее была ее внезапная вспышка. Серо-золотистое пламя на миг поглотило все ее чувства. И он не знал ему названия. Чего-то он не учел. Велир задумчиво покрутил туфельку в руках, и начал медленно подниматься по лестнице. Нужно сразу после бала оповестить стражей.

— Васька, с небоскреба рухнула?! Ты мне своим кирзачом чуть скальп не сняла!

Лена вздрогнула и замерла. Вслушиваясь и не веря. Васька — ее полузабытое школьное прозвище — по фамилии. И голос — до боли знакомый голос. Времени на раздумья ей не оставили, в четыре руки втянув за дверь небольшой каморки. Там было еще темнее.

— Алена послушай...

— Помолчи, она сейчас на голос так туфлей засветит, мало не покажется. Это тебе не пирог!

Девушку энергично встряхнули.

— Прекратите меня взбалтывать,- Лена чуть не прикусила себе язык. И протянула руку, пытаясь развеять назойливую галлюцинацию.

— А ты руку убери, чуть глаз мне не вышибла,- ворчливо ответила галлюцинация Таниным голосом.

В каморке затеплился огонек, выхватив из темноты знакомое лицо.

— Таня?... Танька!!!- Лена распахнула объятия, засветив таки типу, держащему небольшой огарок туфлей по уху. И очень знакомому, кстати, типу. Лена сощурилась, всматриваясь.

— Таня, это же страж,- Лена возмущенно указала на мужчину. Тот, наученный горьким опытом, отклонился в сторону.

— Да. Некогда объяснять. Рен, ты сможешь достать лошадей?

— Нет времени. Нужно уходить всем вместе. Хорошо, если вообще успеем выбраться из дворца до конца Бала. Пошли.

Рен взял из-под ног увесистый сверток, похожий на скатанный ковер, натужно взвалил на плечо и, выскользнув из каморки, уверенно повел девушек по коридорам в противоположную от парадной лестницы сторону.

— Стоп, стоп, стоп! — Лена резко затормозила, осознав, что добровольно позволяет себя вести стражу, от которого не так давно убегала, и подозрительно спевшейся с ним подруге,- куда вы меня ведете?

— Лен, а давай мы тебе потом все объясним,- Таня вертела головой, разрываясь между желанием бежать вперед, и не выпускать из виду собеседницу.

— Мы?!... Пока не объясните все, с места не сдвинусь!- надулась Лена.

В той стороне, откуда они бежали послышались голоса. Страж бесшумно проскочил мимо Лены по направлению шума и исчез во тьме коридора.

— Лен, времени же совсем нет! — Таня чуть не плакала.

— И не подумаю!- девушка выпрямила спину, а потом и сложила руки на груди,- объясняй, что у вас общего с этим Велировым прихвостнем?!

— Извини, Лен, так будет лучше,- Таня посмотрела куда-то за плечо Лены.

А потом во дворце погас свет.

*****

— Вот она очнется, и ты ей все расскажешь,- прозвучал мягкий мужской баритон, где-то уже слышанный ею.

— Ага, сам скажи, она в последнее время сначала кидается тяжелым, а потом разговаривает,- ответил смутно знакомый женский голос, — слушай, а может ты ее подержишь, пока я рассказывать буду?

— Спасибо, я и так уже два раза схлопотал, когда помогать лез.

Голоса метались в голове, как теннисные шарики, болезненно отскакивая от висков. И зачем эти типы кричат ей в уши?! Лена поморщилась и попыталась открыть глаза. Почти получилось. Левый проигнорировал ее усилия, правый оказался более сговорчивым, и предоставил девушке небольшую щелочку для обзора.

Глава 34

В обзоре оказался кусочек бревенчатой стены с маленьким окошком. За которым брошенным щеночком поскуливала метель. Возле окошка, вполоборота к ней сидел тот самый страж, на которого был израсходован драгоценный авангардный пирог. Спиной к ней стояла девушка в черных джинсах, зябко кутающаяся в серый пуховый платок. Судя по отблескам на стенах и характерному потрескиванию, где-то за Лениной головой, по которой так некстати пробежалось стадо мамонтов, топилась печь.

— Между прочим, мне твоя подруга с манией преследования, тоже чуть голову своей туфлей не разбила!

После этого разговор резко перестал Лене нравиться.

— На себя посмотрите,- протестующее буркнула она.

И попыталась гордо вскочить. Потом сесть. Потом злобно сопя и перебирая руками по лавке приняла полусидящее положение, облокотившись на стену. И двоящейся рукой (Это где ж они нашли такую кувалду на ее бедную голову?!) со второй попытки поймала и перехватила поудобнее железную кочергу.

Спорщики замерли, как два дворовых воришки, которые залезли в дом генерала полиции, и обнаружили это, только когда хозяин деликатно похлопал их по плечу. Только что рук не подняли. Лена облизнула пересохшие губы и огляделась. Они находились в небольшой комнате. Пламя в печи давало весьма тусклое освещение, поэтому на рассохшемся колченогом столе посреди комнаты горело с десяток свечек в двух разномастных подсвечниках. Около двадцати различных по величине огарков перемигивались огоньками на большом металлическом подносе. Капельки пламени отражались в Таниных глазах и глазах светловолосого стража, придавая их лицам хитрое выражение, дробились о морозный узор слюдяного окошка и окрашивали печной бок в нежно-персиковый цвет. Противоположный конец комнаты терялся в темноте, но, судя по желтым искоркам, иногда пробегавшим по темной стене, там тоже было окно.

— Как ты себя чувствуешь? — Таня неуверенно шагнула к лавке.

Кочерга свистнула, очерчивая территорию, на которую Лена не рекомендовала покушаться. Таня понятливо попятилась.

— Лен, ты чего? Это же я! — подруга больше не пыталась приблизиться, и даже отошла за плечо стража.

— Откуда я знаю, что это ты!

— Я же говорила, что нельзя было так сильно бить!

— Точнее,- поправилась Лена,- откуда я знаю, что это настоящая и незаколдованная ты!

Подруга потеряла дар речи и беспомощно посмотрела на парня в ожидании поддержки.

— Алена,- медленно начал светловолосый,- мы хотим тебе помочь...

— Побыстрее упокоиться, — закончила за него Лена, — придумайте что-нибудь поубедительнее.

— Алена, ты можешь нас просто выслушать?- тихо спросил он.

Девушка растеряно уставилась на него, такая разумная мысль ей почему-то в голову не пришла.

— Хорошо, — она опустила кочергу и поерзала на лавке, устраиваясь поудобнее,- для начала, мне бы хотелось услышать, какая... ну ладно... кто навел Велира на нашу квартиру?!

Светловолосый мужчина молчал, водя ладонью над огоньками свечей, наконец он решился, и виновато взглянув в глаза девушки, серьезно ответил,- я.

В комнате повисла тишина, потрескивания дров в печи, еле слышимые ранее, звучали теперь как одиночные выстрелы.

Впрочем, на этот раз страж не стал дожидаться развязки. Он отскочил, отгораживаясь от обеих девушек столом. Подруги проводили его далеко не ласковым взглядом.

— Пять минут без перелетов тяжелых предметов в мою сторону,- умоляюще сложил он руки, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

Потому что девушки в этот момент синхронно схватились Лена за испытанную кочергу, а Таня за подвернувшийся ухват. И не дожидаясь ответа, он заговорил, обращаясь преимущественно к Лене:

— Меня зовут Ренер, я Глава Охранной Сотни Повелителя Приграничья Мегрена. (Таня мрачно кивнула — эту часть рассказа она уже знала.) А Кощей, покуда в опалу не попал, Главой над всеми Стражами Приграничья стоял. Сдружились мы крепко, а после одного случая, больше, чем друзьями стали — побратимами. И доверяли друг другу, как самому себе. Уж после того, как Кощей в ваш мир ушел, Кмерт на его место заступил. Не буду говорить как, да удавалось нам с Кощеем встречаться иногда. Так что.- Ренер хитро улыбнулся.- Я с вами немного раньше познакомился, чем вы меня узнали. — Парень убедился, что ухват и кочерга ему пока не угрожают, подошел поближе, присел боком на край стола, и продолжил, легкомысленно болтая ногой. — Охранная сотня, она ведь не только охраной Повелителя, да дворца занимается, но и другого много выполняет. Особо, если требуется что-то в людском мире. Тут ведь, когда в защите сквозная прореха появилась, я с моими ребятами и офис снимал, и всю защиту от любопытных глаз ладил. А потому-то не удивился я, когда Кмерт меня к себе вызвал, велел с десяток стражей отобрать, да в мире людском дело сладить... Не удивился. — Задумчиво повторил он, раскатывая между пальцев капельку воска. — Встревожился. Потому что велено нам было к Переходу дальнему в мир людей подготовиться, да двух девиц оттуда привести. А место, Кмерт сказал, им в точности известно, да и Заклинание Дальнего Перехода теперь найдено. И Книгу мне подсунул, заклинание указал. — Ренер соскочил со стола и прошелся по комнате.

— Девушки, а давайте чайку попьем,- внезапно сменил он тему, кивая в сторону печи.

Лена наконец-то вычленила и опознала шум, который последние несколько минут мешал ей слушать Ренера. В печке возмущенно кряхтел и плевался котелок. Рен просительно глянул на Лену и двинулся в ее сторону. Та упрямо сжала губы и демонстративно передвинулась на противоположную к печке сторону лавки, не выпуская кочергу из рук. Подруга покрепче перехватила ухват, всем видом показывая, что у нее еще будет пара вопросов к рассказчику, и ухват является незаменимым аргументом, при получении ответов на них. И отдавать его девушка не собирается. В результате Рену пришлось довольствоваться рукавами куртки, которые он стянул на ладони и, шипя, перенес дымящийся котелок на стол. Быстро разлил жидкость по деревянным кружкам, схватил одну из них и, с трудом сдерживая улыбку, попятился, указывая воинственным подругам, что путь к столу свободен. Лена сдалась первой. Конечно же это был не чай, а травный отвар, на поверхности крутилось несколько брусничных листьев и пара неопознанных ягод. Но самое главное он был горячим! Все-таки легкое платье — не самый лучший наряд для зимней стужи. Рен между тем продолжил, прерываясь, чтобы поднести кружку ко рту.

— Решил я Кощея предупредить поскорее, а тут меня в ваш мир на следующий же день по делам и отправили. Встретились мы с побратимом. Рассказал я ему, все, и заклинание показал, что в памяти отпечаталось. Да только не знал Кощей где вас найти. Закручинились мы, стали думать как вас предупредить, но мыслей путных так и не образовалось, а срок мне отпущенный уже вышел. Возвращаться была пора. Вернулся я в Верволок, отобрал стражей с десяток, да себя во главе поставил, чтобы коли предупредить не сумеем, так хоть при встрече беду от вас отвести. А тут и весточка от Кощея подоспела, мол письмецо он получил, и знает теперь где вас искать.

Лена метнула на подругу испепеляющий взгляд.

— У нас получилось все. Почти.... Кощей рассчитал привязку к вашему дому, мы нашли необходимую площадку, заклинание сработало. Вот только... поняли мы, что все это подстроено было, когда увидели выходящих из-за деревьев стражей с Кмертом во главе...

Лена закрыла глаза и откинулась, облокотившись спиной на бревенчатую стену. Слова сплетались в образы, образы в картинки, картинки таяли, сменяя друг друга.

На утоптанном снегу горел костер, разгоняя плотный туман, и то, только на несколько шагов вокруг себя. Стволы деревьев, проступающие то тут, то там в тумане, казались приведениями. Тишина. Только меланхоличное потрескивание костра, да плавный напевный речитатив Кощея. Заклинание он читал с бумаги, которую держал перед ним Рен. Так и не успел заучить, слишком мало времени было. Легкая рябь над костром, чуть сильнее, чем от нагретого воздуха. Шалица — заклинание дальнего перехода сработало. Проход был открыт. Друзья облегченно вздохнули — получилось.

Едва заметный скрип снега под чужой ногой услышали они оба, и вместе выхватили мечи. Добрых гостей здесь ждать не стоило, но настолько недобрых не ожидал никто. Стражи, совсем не те, которых отбирал Рен, окружили их. Смутная тень отделилась от такого же нечеткого ствола, и двинулась к костру, все больше приобретая знакомые черты. Рен сквозь зубы выругался — Кмерт!

Новоявленный Глава Стражей Приграничья паскудно улыбнулся.

— Вот так улов! Какие знатные птицы к нам залетели!

Кольцо стражей неумолимо сжималось. Друзья замерли спина к спине, вычерчивая мечами фигуры, и не подпуская стражей. Впрочем, шансов все равно не было. Мерцающий квадрат перехода рябил прямо перед носом Рена, мешая ему сосредоточиться на подходящих противниках.

— Ты не успеешь уйти, Кощей, сдавайся,- Кмерт надвигался спокойно и неторопливо, как кот к попавшей в мышеловку мышке, формируя между ладоней заклинание. Полыхнула вспышка. Заклинание сорвалось с пальцев Кмерта, и сверкающей сетью опутало опального колдуна. Но он успел. За долю секунды до этого втолкнуть Ренера в нечеткий подрагивающий контур, и носком сапога подцепить котелок.

Костер обиженно зашипел и угас. В тишине раздался звук лопнувшего мыльного пузыря.

Туман начал распадаться на клоки. Через минуту рассеялся, не оставив после себя и следа, и открывая еще одно действующее лицо этих событий. Прислонившись к кривой сосне и скрестив руки на груди, с непонятной усмешкой за развитием событий наблюдал Кемач.

— Н-неплохо,- Кемач подошел к опутанному мерцающей сетью обездвиженному человеку,- зачем т-тебе все это, Кощеич?- колдун произнес все это спокойно и даже сочувственно.

— Вы все равно опоздали,- Кощей улыбнулся кончиками губ.

— Мы п-пришли как раз вовремя,- это не было блефом, в его словах звучала странная уверенность и торжество. Кемач вынул меч из онемевшей руки пленника,- хорошее оружие, н-не п-правда ли?

— Та-а-ак, а почему ты не сказал мне, что это ты навел Велира на нашу квартиру?

Лена открыла глаза. Худенькая и невысокая Татьяна, наскакивала на Рена с ухватом наперевес. Тот, на полторы головы выше и раза два шире в плечах, пятился, осторожно огибая стол.

— Ну-у... не успел. Да и потом не пришлось тебя упрашивать со мной идти. А так ты сама захотела, еще и напрашивалась, уговаривала,- парень мерзко захихикал.

Свистнувший ухват не причинил ему никакого вреда. Страж шутя уклонился.

— Гад!- прошипела подруга, осознав бесполезность своих попыток, по-простому метнула ухват в довольно скалящееся лицо. На этот раз Рен просто перехватил орудие возмездия и аккуратно прислонил его к печке. Татьяна кинулась в рукопашную.

— Это еще не все!

Драчуны остановились, и обернулись к Лене.

Я хочу знать, какой гад стукнул меня во дворце по голове, и пусть этот гад сознается, что сделал это нарочно, в отместку за пирог!

Пристыдить Рена не удалось. Мало того, у Лены появилось смутное подозрение, что ему вообще неизвестно такое понятие, как совесть. Свою вину за шишку на Лениной голове он упорно отрицал, приписывая ее острым углам коридора, камню, вывалившемуся из кладки потолка, и даже Велиру, подло подкравшемуся во тьме.

— Да и потом думаете легко было вас двоих тащить?! Эта халтурщица даже не помогала!

Судя по возмущенному Таниному воплю, в переноске не очень-то и воздушного Лениного тела, она принимала самое непосредственное участие, а потому, оскорбленная в лучших чувствах, снова кинулась мстить.

Но Лена уже перестала обращать внимание на весенние игры этих двоих, всматриваясь в сумрак у дальней стены, куда показал Рен.

На широкой лавке под окном лежал человек, укрытый плащом. Лена обошла, перетягивающих друг у друга кочергу друзей, и подошла к лавке. Она рассматривала бледное лицо Кощея с закрытыми глазами и испытывала только легкую печаль. К ней неслышно подошел Рен.

— У стражей мы его отбили, когда его к Велиру вели. Не опознал нас видать сразу, драться полез, пришлось его того..., — Рен смущенно потупился, — приласкать немного.

Лена провела рукой по своему затылку — шишка еще немного саднила.

— Слушай, а ты другие способы ведения переговоров знаешь?

Рассказывать осталось не так-то много. Таня сбежала от шумных деток своих родственников, под благовидным предлогом, уехав на пару дней раньше. Мечтая только о том, чтобы поспать спокойно, не рискуя быть разбуженной в шесть утра двумя непоседливыми пацанятами ангельской внешности, использующих ее кровать, как батут. И обнаружила дома опрокинутый пакет с продуктами. Кошку, подъевшую из него вареную колбасу, и подгрызшую булочки, и теперь голодно и обиженно перекатывающую металлическую банку с кошачьим кормом. Разбитое балконное стекло, и отсутствие подруги. И седьмым чувством поняла, что отоспаться не удастся.

Звонок в дверь через пару часов обнадежил и обрадовал ее. Таня ринулась к двери, полагая, что вернулась Лена, и наконец-то ей все прояснит. И открыла дверь. Даже не глянув в глазок. Замешательство подруги, и отсутствие в ее руках тяжелых предметов и дало Рену несколько драгоценных секунд, за которые он успел донести до нее информацию, что пришел он с миром.

Досказывала Таня. Рен рыскал по полкам в поисках съестного. После побега, аппетит разыгрался у всех. И нешуточный. Еды не нашли. Решили с горя выпить еще чаю. Страж взялся приготовить. Девушки расселись за столом, прикладывая тряпочку со снегом к Лениной шишке (проделке потолочного камня, или на худой конец Велира, как не преминул напомнить от печки Рен).

— А как вы сюда попали? Рен знает переход?- Лена морщилась и поводила плечами, ощущая, как капельки от растаявшего в тряпочке снега щекочут ей шею,- слушай, давай снег новый возьмем, а то у меня уже вся спина мокрая.

Таня вернулась с новой порцией.

— Да нет, мы через офис Мегрена прошли. Рен же там всю защиту устанавливал, каждый камень знает. А Мегрен где-то в Верволоке, на какой-то Совет уехал.

— Значит, Рен может провести нас обратно домой?

— Может, наверное,... но... как?... Уже? — Таня умоляюще взглянула из-под челки. Впервые ей хотелось остаться в Верволоке. Может быть даже и насовсем.

— Я устала, Тань,- Лена зашипела. Кусочек снега отвалился от компресса, и теперь, никуда не торопясь, медленно сползал по спине,- я устала, что меня гоняют здесь все кому не лень. И почему, как только я попадаю в Верволок, я только и делаю, что от всех убегаю?! Я скоро так себе комплекс набегаю, от людей начну шарахаться!

— А кто виноват, что как только ты попадаешь в Верволок, ты тут же начинаешь наступать на мозоли колдунам, обладающим властью?! — передразнил ее голос Рен.

— А пусть не подставляют,- огрызнулась Лена.

— И после этого, ты еще спрашиваешь?! И потом, что ты можешь противопоставить хотя бы Велиру, не говоря об остальной семейке? — философски вздохнул страж и снова отвернулся к печке.

«Ничего», — мрачно промолчала она.

— Что с тобой, Лен,- Таня изумленно посмотрела на подругу, ты же никогда раньше не жаловалась.

— Да? !- заинтересовался Рен, — а что же она в таких случаях делает?

— Обычно ругается.

— Ничего,- Лена подошла к столу, и принялась бездумно скатывать из оплывшего воска палочки, складывая их на столе в фигуры,- просто зря вы Кощея привезли сюда. — Рен и Таня одинаково недоуменно уставились на нее. — Он уже и без нас прекрасно нашел там общий язык.

Глава 35

Лена скатала из теплого еще воска, оплывшего со свечи на поднос, восковую палочку, положила на стол, и взялась за следующую. Рассказ не занял много времени. Девушка бездумно перекладывала свой восковой конструктор, составляя фигурки. Сама не замечая того, она пыталась избежать подробностей, но в горле все равно запершило, как от простуды.

— Этого не может быть! — Рен подскочил к рассказчице, и встряхнул ее за плечи, — ты лжешь!

Девушка не сопротивлялась, безвольно обвиснув в руках стража. Устыдившись своей вспышки, Рен медленно отпустил ее, и отошел к окну, вглядываясь в черноту ночи.

— Давайте спать ложиться,- тем же бесцветным голосом, каким вела рассказ, невпопад продолжила Лена.

Подруги молча разобрали одеяла с теплой печки, и разошлись по лавкам. Светловолосый страж поворошил угли в печи и подошел к столу, затушить свечи. Раскатившаяся восковая горка сиротливо лежала посреди стола. Рен занес руку смахнуть ее на поднос, и замер, всматриваясь в бессистемное нагромождение. В кривоватом штакетнике, выложенном Леной, ясно угадывалось часть слова «Преда....». Парень сочувственно оглянулся на напряженную спину девушки, отвернувшейся к стене, и зло смахнул горку на пол. Кощей не мог стать предателем! Но кому-то было очень нужно, чтобы Лена поверила в это.

...но как Вы видите, мой Король, мой Род по-прежнему хранит Вам верность, и прилагает все усилия, чтобы уберечь Верволок от людских глаз, и укрепить Границу. Как мне не горько осознавать это, но Книга исчезла, и теперь существует единственный способ исправить ситуацию.

Мой сын нашел ее... И хотя в молодой семье не все гладко, но тут к сожалению бессильны даже колдуны,- седовласый снисходительно и иронично улыбнулся (Что с молодых возьмешь?!).

С балкона, на котором эти двое вели разговор, открывался фантастический вид. Большой дворцовый парк, летом переливающийся всеми цветами радуги, сейчас виделся черным, чуть шевелящимся пятном (под ветром колыхались ветви декоративных слив и волинских каштанов), окаймленным пятнышками охранных костров. Лесьвельга, единственная замерзающая река Верволока, широкой белоснежной дорогой терялась вдали. А огромное пространство между темным небом, и землей было испещерено белыми мазками крупных хлопьев снега. Витые перила балкона уже покрылись белым меховым воротником. Ветви садовых деревьев, на которые ложился снег, постепенно проступали во тьме, как на проявленной фотографии. Но плащей, накинутых на плечи собеседников не касалась ни одна снежинка. От хрупких фарфоровых чашечек исходил аромат шоколада, корицы и апельсина. Королевский шоколад — напиток, рецепт которого знал только дворцовый повар, и свято хранил его в тайне.

— Признаюсь, Мегрен, меня посещали некоторые сомнения, но теперь я вижу, что они были необоснованными,- колдун говорил неспешно, наслаждаясь ароматом, исходящим от его чашки. Высокий чистый лоб его перечеркивался тонкой серебристой полосой с единственным зубцом по центру, в котором поблескивал зеленоватый непрозрачный камень — символ высшей власти Верволока. Волосы густого каштанового цвета были стянуты в хвостик на затылке. Король, по сравнению со своим подданным выглядел возмутительно молодо. Его возраст выдавали только редкие серебряные нити в волосах, да мудрый, чуть насмешливый взгляд.

— Надеюсь, я сумел окончательно развеять их, мой Король.

— Вполне, Мегрен, тем более, после моего заочного знакомства с вашей очаровательной снохой. Я вижу, вы разумно и достойно управляете Приграничьем, и буду ходатайствовать перед Советом о предоставлении вам Свободной Власти еще на два года.

Король с сожалением посмотрел на пустую чашечку (опять не успел заметить, как все выпил), и вышел, учтиво кивнув собеседнику. В тишине что-то хрупнуло. Мегрен изумленно посмотрел на осколки своей чашки в подтеках шоколада, ссыпавшиеся из ладони, и медленно выдохнул. Получилось! Еще раз взглянул на усиленно забеливаемые снегом осколки. Стареет, как можно так явно потерять контроль. Хорошо, что этот щенок не обращает на мелочи внимание.

Сны перемешались и раскатились, как драже во встряхиваемой баночке. И Лену еще раз бесцеремонно встряхнули. Ренер скептически оглядел кренящийся результат своих усилий, и снова энергично затряс девушку за плечи.

— Алена, проснись!

Лена села на лавке ровнее, по-прежнему не открывая глаз.

— Вы тут вообще когда-нибудь спите в Верволоке?!

Ледяная вода, щедрой рукой выплеснутая на лицо, завершила начатое.

Сон распался на кусочки, и скатился с ее лица вместе с капельками воды, преимущественно за ворот платья.

— Если причина побудки окажется несущественной, я кого-нибудь убью,- сквозь зубы предупредила она, и открыла глаза.

Свечи прогорели. Восковые сталактиты ажурными гроздьями украшали подсвечники. За окном по-прежнему была непроглядная темень. Слабый свет давали не успевшие остыть угли в печи, придавая предметам в комнате тревожную красную окраску. Друзья с невинными глазами и виноватыми улыбками перепихивали друг другу орудие преступления — небольшую деревянную кружечку, еще обтекающую капельками воды. У кого она была в руках во время диверсии, жертва так и не смогла определить.

— Ну, что у вас стряслось?- Лена поняла, что поспать все равно не дадут, залезла с ногами на лавку и завернулась в одеяло.

Рен сразу же перестал дурачиться, поставил кружку на стол, и, став вдруг пугающе серьезным, заговорил:

— Алена, мне очень нужно знать, как вел себя Кощей, когда ты видела его в обществе Велира,- Рен говорил почти шепотом.

— Зачем?- Лена тоже по инерции понизила голос.

Таня, кутаясь в пуховый платок, подкладывала на красные мерцающие угли сосновые поленья.

— Алена, мне очень нужно это узнать. Я понимаю, что это сложно, но вспомни, пожалуйста, напрягись.

Напрягаться не пришлось.

Как только Лена закрыла глаза, перед ней, как воочию возникла величественная фигура Велира в их маленькой кухне:

...Шум за спиной заставил ее настороженно обернуться...

— Кощей, — тихо произнесла девушка, — рядом с Кемачом. Они увлеченно беседуют, и даже не смотрят в нашу сторону. Кемач дружески похлопывает Кощея по плечу.

Лена сама удивилась, как точно она все запомнила.

— А он... Он спокойно смотрит на меня. Потом отворачивается, и они смеются.

У Лены закривились губы, но она лишь зло сглотнула, не дав себе разреветься. Кто же знал, что эти воспоминания окажутся настолько неприятными.

Дура, — обругала она себя,- тебе никто ничего не обещал. Ни вечной дружбы, ни .... ничего другого. Девушка подняла голову. У Ренера был такой вид, словно он присутствовал на похоронах. Лена оглянулась — Таня, попеременно пороняв все свечки, вставила их в подсвечник, и зажгла. В комнате стало немного светлее. Бледная и невыспавшаяся подруга отводила взгляд. Да что случилось?! Почему Рен так тихо говорит? Будто при... Лена посмотрела в угол, где до сих пор спал Кощей. В тот угол друзья бросали особенно похоронные взгляды. Спал?!... Страшная догадка сбросила ее со скамьи. Лена, забыв все обиды, бросилась перед Кощеем на колени, и приникла ухом к груди. Стука сердца слышно не было. Ее собственное колотилось как бешеное, перекрывая все посторонние звуки. Только через минуту, дойдя до полуобморочного состояния, Лена различила спокойные ровные удары его сердца, и даже дыхание. Голова закружилась от облегчения. Лена заметила, что колени предательски подрагивают, поэтому вставать она пока передумала. Просто села на пол, опираясь спиной на лавку, где спал Кощей, и жалобно сказала:

— Слушайте, я понимаю, что у вас в Верволоке традиция такая ничего не рассказывать до самого последнего момента, но пожалейте меня, пожалуйста, расскажите сразу что случилось?!

Рен вздохнул, и сел рядом с ней на пол.

— Ален, это только мои предположения,- тоном, которым обычно произносят «Ты только не волнуйся», начал он.

— Спасибо, я уже начала волноваться, продолжай!

— Не так давно в вашем мире была найдена Книга. По дороге в Верволок Книга исчезла, вместе с колдуном, ее перевозившим. А Шалица — Заклинание Дальнего Перехода до последнего времени считалось утерянным.

Мозги, то ли со сна, то ли после пережитого ужаса, отказывали напрочь. Книга... Заклинание...

— И что?- Лена потрясла головой.

Таня, так и не проронив не слова, устроилась с другой стороны, согрев Лене озябший бок.

— Считалось утерянным и еще одно заклинание — Таренго-Заклинание Подчинения,- Рен со вздохом вытянул ноги и потер покрасневшие глаза, судя по всему он так и не ложился,- это заклинание я знаю только по рассказам моих отца и деда. Таренго было запрещено давным-давно, а со временем и утеряно. Специальным обрядом у человека отнимают Душу, и помещают в принадлежащий ему предмет.

— И что человек умирает?

— Нет, превращается в куклу, бездушный манекен, подчиненный указаниям поработившего его колдуна. Взглядом колдун указания передает, или через прикосновение. — Ренер замолчал, пытаясь откопать в закоулках своей памяти еще хоть какое-нибудь упоминание об этом, но Лена его уже не видела...

...Кемач дружески кладет руку на плечо Кощея в их прихожей... Кемач поддерживает Кощея под руку, помогая ему забраться в сани...Кемач стоит плечом к плечу с Кощеем в дворцовом зале, наблюдая за их танцем... Кемач...

— Кемач, — шепотом произнесла Лена,- это он...

— Скорее всего, — Рену похоже эта новость особой радости не доставила,- я не знаю, где меч Кощея, а с ним он просто так не расставался. Алена, это еще не все...

Лена тоскливо посмотрела на стража. Судя по его голосу, самое гадкое было впереди.

— Говори, — сказала Лена. Как же я не хочу этого слышать!

— Если в течение семи дней душа не вернется в тело, человек умрет...

Друзья собрались за столом.

— Сколько прошло дней?- Таня с надеждой заглянула в глаза Рена.

Невыспавшиеся, осунувшиеся, с тенями, залегшими под покрасневшими глазами, еще больше усиливаемыми неровным освещением свечей, друзья смахивали на упырей. Себе Лена тоже не думала льстить, радуясь отсутствию поблизости зеркала.

— Не знаю. Но если считать от того дня, когда его схватили...- Рен замолчал, подсчитывая. Лена задержала дыхание. — Шесть.

— Значит...- Таня не закончила.

Всем троим и так все было понятно. Остался последний день. Усиливая и без того похоронное настроение, за окном затянул свою песню одинокий волк.

*****

— Так что же мы сидим, нужно ехать быстрее! — Таня возбужденно вскочила, и кинулась к двери. Лена последовала примеру подруги, спотыкаясь о лавки, и путаясь в подоле платья. Пока она смутно себе представляла, как будет выглядеть отъем меча у трех сильных колдунов, окруженных стражами, но твердо решила принимать самое непосредственное участие. Уже у порога девушки вынужденно затормозили, и обернулись к Рену. Он так и остался сидеть за столом, склонив голову, и до белых костяшек сжав кулаки.

— Что?!!

— Никого искать не нужно, я прекрасно знаю, где они, — Рен говорил спокойно и буднично. А у Лены по спине побежали мурашки от его тона.

— Ну, тем более! Нужно скорее ехать! — Таня уже натягивала сапоги, нетерпеливо подпрыгивая.

Лена застыла. Шестым чувством ощущая, что грядет очередная пакость Судьбы. Страж поднял глаза на подруг.

— После Бала начинается Всеобщий Совет, на котором присутствуют все двенадцать Великих Родов, в том числе и Мегрен с сыновьями.

— И что?! Сразу и выведем их на чистую воду! Это же запрещенное заклятие, ты сам говорил! — Таня недоуменно переводила глаза со светловолосого стража на застывшую подругу. — Да что с вами? — Наконец, не выдержала она.

Лена молча вернулась за стол. Таня швырнула сапог в угол, и во втором прихромала к друзьям.

— Рассказывай, — в один голос потребовали они.

— Всеобщий Совет — это совет двенадцати Великих Родов, который собирается один раз в два года. Решения этого Совета незыблемы, и являются законом для всего Верволока.

— Интересные у вас принципы государственного устройства, но причем тут мы?- Таня все еще возбужденно посверкивала глазами. — Лен, ну ты то что?

— Двенадцати Родам нелегко договориться. Поэтому издавна повелось, что Королевский дворец на это время полностью изолируется от внешнего мира, окружается стражами, и опечатывается заклинаниями. И пока Совет не придет к единому решению, никто не имеет права потревожить колдунов, и никто из них не может выйти из дворца. У стражей строжайший приказ поднимать на копья каждого, кто силой ли, хитростью ли попытается попасть во дворец до окончания Совета. Неспроста этот обычай появился, да не имеет это сейчас отношения к делу.

В домике повисла тишина. Лена, так же как и Рен, повесила голову.

— Подкупить стражей?

— Не выйдет. Да и заклинание все равно не пройти.

Прошло два часа. Они перебрали все возможные и невозможные варианты. Таня охрипла. Рен сидел, внешне спокойный, только руки, сжимающие стол мелко подрагивали. Казалось, еще немного, и столешница под его рукой начнет сминаться, как бумага. Лена ощущала подозрительное спокойствие и холод в висках.

— Есть только одно исключение из Правил Всеобщего Совета,- продолжил страж.

Лена, так же как и он, вцепилась в стол. Таня с надеждой подняла глаза.

— Во дворец может попасть только тот, кто принесет вещь, способную переменить решение Совета,- Рен произнес это заученно, видимо воспроизведя наизусть пункт из какого-то свода правил.

— Какое решение должны колдуны принять сейчас?- быстро спросила Лена.

— Про то не ведаю, но думаю одно из них — о перекрытии границы с миром людей.

— А если..., — Таня покосилась на Кощея.

— Не пройдет,- Рен тряхнул головой, соломенные волосы в свете свечей казались выцветшими, и почти седыми,- даже если нам удастся убедить стражей, заклинание воспринимает все буквально. Да и доказать мы ничего не сможем. Таренго — одно из тех заклинаний, которое невозможно распознать, а род Мегрена один из самых уважаемых в Верволоке. Даже если предположить, что нам удалось добраться до Совета, нам просто никто не поверит.

Таня сникла. Именно это она и хотела предложить. Девушки притихли, осмысливая положение.

— А как далеко мы от дворца?- Лена потерла чешущиеся глаза.

— Час галопом.

— Пешком?- наивно уточнила Татьяна.

— На лошади, балда,- Лена встала, зло дернула подол, зацепившийся за лавку, абсолютно не заботясь о его сохранности, и продолжила. — Утром я во дворец пойду. Из-за моей глупости все случилось, нечего вам в эту кашу лезть!

Таня аж руками всплеснула.

— Рен, ты посмотри на нашу красавицу! Она у нас девушка впечатлительная, с нее станется в рукопашную на штурм дворца пойти! Ну и что, что у них оружие, зато красиво-то как!

— Да иди ты... к Лесю!- вспыхнула наконец Лена. А здоровое негодование и желание немедленно треснуть подругу по голове вытеснило отчаяние.

— Куда-куда?- живо заинтересовалась подруга.

— Потом объясню.

— Вот, — припечатала Татьяна, снова обращаясь к Рену,- и словами ругается непонятными. Глаз с нее не спущу!

— Утром я сам во дворец пойду, я все тонкости, да обычаи знаю, может и сладится что.

Подруги, сердито через стол сопевшие друг на друга, тут же оставили это занятие, и обернулись к стражу.

— А вы здесь останетесь,- решительно продолжил он, — не для того меня Кощей к вам посылал, чтобы ваши головы под топор класть.

Рен поднялся, и прихлопнул ладонью по столу, заканчивая разговор. Девушки понимающе переглянулись.

— Ну коне-ечно!- хором протянули они.

Еще через полчаса охрип Рен. Зато совершенно ясно понял две вещи: девушки не отвяжутся от него, разве что связать их (Страж тоскливо оглянулся, высматривая веревку).

— Вы хоть понимаете, что это самоубийство, — в последний раз безнадежно спросил он.

И в который раз прослушал хоровой ответ, в исполнении подруг, — И не надейся без нас туда сунуться!

— Алена, — Ренер устало вздохнул и прекратил бессмысленный спор, — есть одна возможность, да только больно зыбкая она. Я только слышал, мне мой отец, а ему мой прадед рассказывал. Говорят свою Книгу Родовую позвать можно, и откликнется она,- он замолчал, ожидая ответа.

— И что?

Понимания в глазах девушки страж не разглядел.

— Книга эта найдена в Сибири, в доме, где твой дед жил. Это твоего Рода Книга, Аленушка.

Подруги потрясенно уставились друг на друга.

— Рен, скажи пожалуйста, у тебя много еще в запасе таких новостей?

— Алена, позови Книгу.

— Как?

— Я не знаю.

— Я не колдунья...

— Я помню, но... попробуй.

Рен не сказал этих слов, чтобы Лена не корила потом себя ими. Но она прочитала их в его глазах.

... Это наш единственный шанс...

Глава 36

Таня нипочем не хотела уходить от подруги, но Лене нужно было остаться одной. Рен шепнул что-то Тане на ухо, после чего, она безропотно поднялась, и ушла вместе со стражем к печке. Они даже раскатали одеяла, и улеглись, каждый на свою лавку, отвернувшись к стене. Лена сомневалась, что они будут спать, но необходимое чувство одиночества появилось. Девушка зажмурилась и сосредоточилась.

— Книга,- шепотом выдохнула она и нерешительно открыла глаза. Ничего не произошло.

— Моя Родовая Книга,- повторила девушка.

Ничего. Только ближайший огонек свечи отвильнул от ее дыхания, да остальные укоризненно задрожали. Лена оглянулась. Кощей лежал в прежней позе, казалось еще больше побледневший. В груди сжималась тугая пружина сосущего страха за его жизнь. Лена вскочила, покрутилась по домику. Ни туфлей, ни тем более своих сапог, она не обнаружила. Тогда Лена подхватила сапоги подруги, так и оставшиеся лежать в разных углах, накинула ее куртку и выскользнула на крыльцо, тихонько скрипнув дверью. После полумрака дома серебристое сияние поляны ослепило ее. На небе равнодушно белел блин луны.

— Моя Родовая Книга!- изо всех сил закричала Лена в черное небо,- ну, пожалуйста,- тихо всхлипнула она.

Ничего. Только в морозной тишине где-то за домом всхрапнула лошадь, и тихонько звякнула узда.

Лена вернулась в дом. Таня посапывала, набегавшись за день. Минуты томительно пересыпались, отсчитывая ночь. Измученная девушка подошла к окну. Над лесом растянулась светло-серая полоска начинающегося рассвета. Ничего не вышло. Лена закусила губу. К горлу подступило такое отчаяние, что захотелось закричать. Ничего. Сколько она перепробовала за последние два часа. Она шептала, кричала, и даже молилась.

Чуда не произошло. Книга не появилась.

Ошибки, ошибки, ошибки. Горечь ее ошибок буквально ощущалась на губах.

Друзья, узнав, что ей грозит опасность, бросились спасать ее рискуя жизнью. И здесь это не просто красивый оборот речи. А она... Посчитала Кощея предателем. Слепо поверила Велиру. И действовала так, как было нужно Великому Колдуну. Девушка застонала и впилась ногтями в запястье.

Текли минуты. Отмеряя их, все туже сжималась пружина в ее груди. Лена обернулась к друзьям. Они лежали не двигаясь, может быть и правда уснули. Что ж, тем лучше. Пружина отщелкнула, подведя итог еще одной минуте.

Больше не сомневаясь, девушка схватила с лавки теплый плащ Рена, и выскочила за дверь. Ледяной ветер хлестнул ее по лицу, придавая решимости. Серая нитка над кромкой леса порозовела, расширяясь, и постепенно высветляя небо. Лошадка оказалась покладистой, а следы копыт ясно указывали дорогу. Девушка выехала на тракт и пришпорила лошадь. Зазубренная кромка леса вдоль дороги смазалась, сглаживая верхушки. Цокот копыт зазвучал глуше. Дробное эхо вторило рыси ее кобылки.

Эхо?!.. Лена обернулась. Темная точка на дороге, быстро разрасталась, очерчивая контур светловолосого всадника.

— Алена, стой!- Рен поравнялся со всадницей.

— Нет!

— Алена!

Страж вытянул руку, в попытке перехватить повод из рук девушки. И вероятно перехватил бы... Если бы Лена в этот момент не саданула каблуками по бокам кобылки. Лошадка прижала ушки, и рванулась вперед с удвоенной силой.

— Але... — Рука преследователя по инерции сомкнулась на лодыжке девушки, и, довершая задуманное движение, дернулась вниз и в сторону.

"Хорошо, что я не ставила ногу глубоко в стремя",- была ее последняя мысль, прежде чем девушка закопалась носом в сугроб. — "А то лошадка меня еще и по снегу проволокла бы за собой«,- додумала Лена, отирая с лица снег, а из-под носа кровь.

Рен со второй попытки поймал бесхозную уже кобылку, и направился к сидящей на снегу девушке.

— Ты как?

— За-ме-чательно,- язвительно ответила Лена, вытряхивая снег из рукавов,- да меня за всю жизнь не гоняли и не били, сколько за неделю в Верволоке.

— Да кто тебя бил-то,- опешил светловолосый преследователь, спешиваясь, и помогая ей подняться.

— Ну, роняли,- Лена отряхнулась, и приложила снег к носу.

— Прости,- мимоходом покаялся страж,- а на лошади ты здорово ездишь, где научилась-то?

— Да?!- изумилась Лена, растеряно оглядывая огромную по сравнению с ней лошадку, и раздумывая сообщить ли стражу, что сидела она на лошади всего пару раз. В три года и в пять лет, когда ее фотографировали. Да и то один раз это была все же пони.

— Какая муха тебя укусила, что ты решила сбежать во дворец одна?!

Лена замолчала. Отчаяние вновь стало подступать к горлу, затрудняя дыхание. А в груди все туже сжималась пружинка ужаса, отсчитывая минуты последнего дня, отмеренного Кощею. Над лесом показался бело-розовый краешек восходящего солнца.

— Алена...

Даже металл имеет свой предел прочности. Пружина сухо хрупнула, и со зловещим шелестом стала стремительно разворачиваться, болью отдаваясь в легких.

— Да лучше погибнуть на копьях, чем просто ждать, пока Кощей умрет,- заорала Лена в розовеющее небо, выплескивая весь тот ужас, который накопился в ее душе, после известия Рена.

Крик ударил по ушам, и наступила звенящая тишина.

А потом резкий свист взрезал воздух, заставив снег перед девушкой взметнуться столбом, слепя и иголочками покалывая кожу. Лена протерла запорошенные глаза.

Перед ней на снегу лежала Книга в потрескавшемся кожаном переплете. Тисненый медведь на обложке обнимал мачтовую сосну, задрав морду вверх.

— Ты все-таки смогла ее позвать! — Потрясенно прошептал Рен. — Но как?!

— Если бы я знала!

*****

В доме царил беспорядок. Одеяла были сброшены на пол. В печи горел огонь, но было холодно. Рен то и дело раскрывал дверь нараспашку, бегая к лошадям и выстуживая дом. Лена, так и не раздеваясь, мерила шагами комнату. Семь шагов туда, семь обратно, то и дело вздрагиая на хлопки двери. Собирались быстро. Таня поджимая то одну, то другую босую ногу, копалась за печкой.

— Алена, повтори еще раз!

— Выслушайте меня, Мой Король... Рен, я все помню! Лучше лошадей запрягай. Таня, ты так и пойдешь босиком?

— А что мне делать? Сапоги забрала ты, а в доме осталась твоя туфля, и то одна. Рен, отдай свои сапоги!

— Нет, посидишь в санях. Алена, ну где ты закопалась?

— Да диадему их фамильную посеяла. А, вот она, в угол закатилась. Рен, ты не мог поаккуратнее меня стукнуть? Вон зубец погнулся, я Мегрену наябедничаю. Портишь, между прочим семейное достояние!

— Лен, посмотри заодно, может за печкой какая обувь есть?

— Рен, унеси ты Татьяну в сани от греха, я ее сейчас покусаю. Я вам жена сына Повелителя Приграничья, или Золушка, за печкой в паутине шариться?!

— Ну Ле-е-е-ен!

— Лапти есть, сорокового размера! Брать?

— Не-е-ет!

— Алена, повтори еще раз, что ты скажешь Королю!

— Я сейчас придушу одного стража, и скажу, что так и было! Рен, я помню! Поехали!

*****

Король Грелт убрал с лица упрямую прядь, выбившуюся из-под обруча, и оглядел почтенное собрание. Для обсуждения оставался всего один вопрос. Самый безнадежный. Грелт отвернулся к окну. Крупные хлопья снега беззаботно кружились в воздухе. Бестрепетно укрывая землю пуховым покрывалом. От чужих глаз, от холода, до весны. Увы, снег не сможет скрыть от чужих глаз Верволок.

За окном промчались черные сани, запряженные двумя белыми тонконогими лошадками, Грелт бездумно проводил их взглядом. Он вспомнил свой последний выход в мир людей. Слишком далеко эти два мира разошлись. Слишком! И встреча вызовет удивление... И страх. Потому что непонятное всегда пугает. И если он — Грелт и сумеет удержать своих подданных, то люди не станут ждать. Сколько им еще осталось до того, как граница окажется открыта? Год?... Два? Король с усилием потер лоб, отвернулся от окна, и величественно произнес:

— Итак, многоуважаемый Совет, нам осталось решить последний вопрос...

— Выслушайте меня, мой Король,- невысокая девушка влетела в зал Всеобщего Совета, и как полагается по этикету просителю, упала на одно колено, почтительно склонив всклокоченную рыжую голову. Зеленоватое сияние, окутавшее распахнувшуюся дверь, с пару мгновений повисело в воздухе, размышляя, а затем осыпалось на пол искристой пылью, и растаяло. В зале повисла мертвая тишина. К груди просительница прижимала большую Книгу, в кожаном, потрескавшемся от времени переплете. Тисненый на обложке медведь обнимал мачтовую сосну.

— Встань, и говори,- Король сдвинул брови, но, тем не менее, склонил голову, приветствуя даму. Она смутилась, провела рукой по спутанным волосам, попыталась пригладить до безобразия примятое платье, потом плюнула на это безнадежное дело, обвела взглядом почтенное собрание, ясно глянула на Короля, и заговорила:

— Я принесла Вам утерянную Книгу, мой Король!

Тишина в зале дошла до хрустального звона. Девушка, между тем, пошла вдоль кресел, торжественно неся на вытянутых руках Книгу. Возле одного из них она остановилась и склонилась в глубоком поклоне. Мегрен вынужденно привстал и поклонился в ответ. Лена закусила губу. Меч! Вот он на коленях у Кемача, совсем такой, каким Рен его описывал простые ножны с орнаментом из медных треугольников, и рукоять, обмотанная тонким кожаным шнуром. Сердце отстукивало уходящие секунды. Она резко распрямилась, и подошла прямо к Королю.

— Вот она! — Лена торжественно возложила на стол перед Королем Книгу. И почтительно отойдя от монаршей особы на два шага, застыла, сияя улыбкой.

— Но откуда?- впервые в жизни Грелт не смог скрыть удивления. Да даже и не пытался, ситуация была настолько исключительной, что почтенные мэтры охотно его простили, удерживаемые только присутствием Короля, чтобы не вскочить и не разразиться изумленными криками.

— Это Книга моего Рода, мой Король. — Снова склонилась в поклоне Лена. Затверженные до автоматизма слова произносились легко. — Мой муж... — Два шага в сторону Велира. Лена, не дойдя, остановилась напротив кресла его брата, и продолжила. — Просил меня (от счастливой улыбки уже сводило скулы) помочь в поисках Книги, и я ее позвала.

Король благоговейно открыл первую страницу.

Теперь у нее было секунд тридцать. Все также сияя замученной улыбкой, Лена склонилась в поклоне, и прошептала, стараясь не шевелить губами:

— Во дворе черные сани, если через десять минут здесь не будет Кощея, Король и Совет в подробностях узнают историю моего замужества, исчезновения Книги и использования Таренго.

— Если же б-будет?- ледяной взгляд серых глаз прошивал ее насквозь, почти осязаемо, от него хотелось заслониться, но Лена только шире улыбнулась, и «изумленно» подняла брови.

— Если ты вернешь ему Душу, я умолчу об этом досадном недоразумении.

Мгновенная схватка взглядов закончилась ее победой. Кемач встал, поклонился Королю, и молча вышел. У Лены с виска сорвалась капелька пота.

— Да! — Король Грелт, несвойственно оживленный, поднял голову, и молитвенно сложив руки, произнес. — Это Она!

Мэтры все же не выдержали, они сорвались с мест, и бросились к Королю, возбужденно жестикулируя. Грелт, однако, уже взял себя в руки. Одним взмахом он усмирил разошедшихся коллег, призвав их сесть на места, и хорошо поставленным голосом, рассчитанным на публику, заговорил.

— Сама Судьба в лице этой девицы преподнесла нам Великий Дар, давая шанс укрепить защиту, и скрыть Верволок от чужих глаз. Как я, так и все мы в великом долгу у нее. Девица, ты можешь просить все, что пожелаешь.

Лена тревожно улыбнулась, все ее мысли были там, внизу, во дворе. Тем не менее заученные слова свободно всплывали в памяти:

— Великий Король,- Лена опять опустилась на одно колено,- милости прошу. В силу моей неразумности, дала я согласие, и была обручена с Велирианом Вторым сыном Мегрена.

— Что же ты хочешь, дитя мое?- Король сам подошел к девушке и поднял ее с колен.

Лена снизу вверх глянула в глаза Короля, и твердо сказала:

— Развода!

Собрание возмущенно зашумело. Видимо развод в Верволоке был понятием неприемлемым. Лена сцепила руки в замок. В распахнутых серых глазах светилась мольба.

— Не волнуйся, дитя,- дрогнувшим голосом обратился к ней Король. Я думаю, (и уже громче, обращаясь к остальным колдунам) Совет, и достопочтенный Мегрен примут к сведению неоценимую услугу, которую сия девица оказала Верволоку, и согласятся на просьбу ее.

Лена почти не слышала слов Короля, все крепче сжимая подрагивающие руки. Время растянулось. Казалось, прошел уже час, а друзей все не было. Что-то случилось!

А достопочтенный Мегрен обладал незаурядной выдержкой. Седовласый колдун неторопливо встал, поклонился Королю, Лене и Совету. После чего заговорил. Мягко, укоризненно, всепонимающе...

— Деяния девицы сей неоценимы. Как и ее таланты. Она является достойной продолжательницей Тринадцатого Рода Совета. И как мне не тяжело, но уж коли такова воля ее, я буду сам ходатайствовать перед Советом об освобождении Алены от всех обязательств перед сыном своим Велирианом.

В зале наступила тишина. Король легонько подтолкнул Лену по направлению к Мегрену. А Рен ведь предупреждал, что это придется сделать. Лена в выжидательном молчании прошла вдоль кресел, и едва коснувшись губами поцеловала повелительно протянутую руку Мегрена.

— Надеюсь, не отравлюсь,- не удержавшись, одними губами шепнула она, и подняла глаза.

Он услышал. А может знал. И не простит ей ни этих слов, ни позора перед Королем и Советом. Мегрену ничего не нужно было говорить. Все это Лена прочла в его мгновенно похолодевших глазах. Секунда, и снова участливый и укоризненный взгляд, печальная улыбка. Седовласый колдун по-отечески провел ладонью по ее волосам, и сел на место. Совет разразился аплодисментами, заглушившими звук шагов нескольких человек. Но Лена услышала. Потому что ждала только их.

*****

Зимой базарная площадь уже не разгораживалась телегами. Посреди площади стоял огромный столб, увитый лентами и девушки уже в который раз забывали спросить, для чего он. Лена, пригнувшись за сугробом, стащила с руки мокрую варежку и отерла рукой лоб. Рыжие волосы выбивались из-под капюшона теплого плаща и лезли в глаза. Таня скатала уже пяток снежков, не желая высовываться без лишней необходимости.

— И как все прошло?

— Да также, как и в прошлый раз. Поставили нас перед стариком в мантии. Тот книгу раскрыл, и читает по-непонятному... Тань, осторожнее, он в обход пошел. Сейчас должен из-за того сугроба высунуться... Вот, Велир меня за руку держит, а у самого пальцы леденющие. Я на него даже посмотреть боялась. Потом старик с меня колечко снял, и Велиру отдал... Вот тебе, получай! А-а-а, Кощей, это не честно, ты заколдовал снежок, он летел совсем в другую сторону!

— Я?! Как вы могли такое подумать?!

— Враль несчастный! Получай!

— Лена, берегись! Там Рен за кустом!

— Вот тебе!

— Таня, справа!

— Ура! Отступают!

— Куда они подевались?

— Рен сказал, что они объявляют партизанскую войну, и пошли шпионить на кухню насчет ужина.

— Пойдем и мы переоденемся,- Лена бросила промокшие варежки на снег,- а то мне уже холодно.

— А во что?

— А нам там целый шкаф на разграбление выделили. Там платье-е-ев. За всю жизнь не перемерять. Вот только проблема — в одиночку не оденешь. Я промучилась с одним, и бросила это гиблое дело. Там вся шнуровка сзади, и дырочки мелкие-мелкие.

Девушки отряхнули с коленей снег, вылезли из-за плотно слежавшегося сугроба, в последний час выполнявшего роль крепостной стены, и направились ко дворцу.

— А чего ты с Кощеем вчера ругалась?

— Да я хотела друзей проведать, здесь недалеко. А он запретил, — Лена почесала нос покрасневшей рукой, — вообще-то он прав. Сказал, это здесь во дворце Мегрена сейчас весь Совет обитает, да остальных колдунов созывают, чтобы защиту всем миром ставить, Мегрен с сыновьями поостерегутся меня трогать, а подвернется любая возможность, от меня и тапочек не останется. Кощей сказал слишком сильно я их задела. Повелитель Приграничья такого не прощает. Я можно сказать ему в суп плюнула.

— Не только ему!- захихикала Таня,- ты, можно сказать, оплевала первое, второе и компот всему их семейству. Просто не подруга, а верблюдица какая-то.

Они поднялись по ступеням, и прошли в огромный натопленный холл. Отблески пламени от камина плясали на серых стенах. Лена внезапно прыснула в кулак.

— Ты чего?- Татьяна растерла замерзшие щеки и принюхалась. Вкусно пахло жареным мясом и хлебом.

— Да все никак не привыкну проходить через дверь. Раньше то все больше в окно, да в окно.

Девушки расхохотались, и взбежали по ступенькам деревянной лестницы. Стражи почтительно вытянулись в струнку.

Огромный старинный шкаф до потолка загипнотизировал подруг. Ворохи роскошных платьев, ряды изящных туфелек, и горы шляпных коробок грозили девушкам долговременной диетой. Загоревшиеся глаза Тани говорили о том, что переодевание к ужину затянется надолго.

— Ух ты!- прошептала Таня, и потянула на себя темно-красное платье с серебристой вышивкой.

Лена углядела себе изумрудно-зеленое, с высоким воротником, отделанным жемчугом. Подруги побросали мокрые вещи на стулья перед камином, и занялись увлекательной примеркой.

— Помоги мне,- Таня уже влезла в платье и теперь тщетно пыталась затянуть тонкую тесьму на спине,- интересно, а откуда здесь столько платьев?

— Это ты о чем?- Лена аккуратно разложила свое на кресле, и бросилась помогать подруге.

— Ну это же замок Мегрена, что-то я не видела здесь его жены, или дочерей.

— Вообще-то да,- Лена задумчиво потерла висок, надеюсь они хотя бы чистые, и мы не нахватаемся каких-нибудь средневековых блошек. Давай тяни посильнее. Таня потянула за шнуровку Лениного наряда.

— Да нет, не думаю. Вообще-то у них здесь удивительно чисто. Да и сами платья,- девушка принюхалась,- Лен, они же новые. Так только новая ткань пахнет.

Разобравшись со шнуровкой, Таня кинулась к шляпным коробкам, и тут же вывернула их на себя, потянув за нижнюю. Покопалась в выпавшем богатстве, и ухватилась за темно-красный, в цвет платья беретик, украшенный тонким черным пером. Лена восторженно крутилась перед огромным зеркалом в массивной раме. Стук в дверь привлек их внимание только со второго раза, и то когда напоследок в дверь грохнули ногой.

— Госпожа Аленушка, вас хотел видеть Король,- молодая русалочка улыбнулась девушкам, и скрылась за дверью.

— И кто придумал меня так называть?- с досадой поинтересовалась Лена, подхватила из шкафа первые попавшиеся туфельки, и пошла за русалкой,- Тань, если я задержусь, иди сразу в столовую, я тебя там найду. Не заблудишься? Не придется как вчера стражей на уши ставить?

— Иди уже, госпожа Аленушка,- обиженно донеслось вслед.

*****

— Садись, Алена,- Король поднял голову от бумаг, и откинулся на спинку кресла, воткнув пышное перо в чернильницу. Лена честно попыталась сесть в кресло. Пышная юбка категорически отказалась помещаться в неподобающе маленькое для нее пространство под столом, и в отместку задралась аж выше колен. Девушка судорожно прижала ее руками, сделав вид, что так и было задумано. Король подозрительно закашлялся.

— Алена, нам нужно поговорить,- откашлявшись сказал Грелт.

Лена насильно запихнула упрямую юбку под стол, и вздохнула. Она давно ожидала этого разговора.

Радость встречи, и чудесного спасения Кощея, сделала их неподобающе легкомысленными. Они играли в снежки, учились кататься на рыжих, хорошо выезженных лошадях из конюшни Мегрена. Лена на первом же уроке сверзилась со своей, чем искренне удивила Рена. Болтали до полуночи, пригревшись у камина. Но и сама Лена и друзья избегали вопроса — А что же будет дальше?

Потому что знали ответ.

Потому что дома девушек ждали родители, друзья, работа, привычная жизнь.

Потому что Глава Стражей Повелителя Приграничья, а теперь просто опальный колдун Кощей, по прозвищу Бессмертный и Сотник Ренер должны остаться в Верволоке.

Потому что Граница будет поставлена лет на двести, но им этого хватит.

Потому что сказка должна когда-нибудь закончиться.

Но как же хотелось хоть ненадолго забыть об этом.

— Да, Мой Король.

— Алена, ты оказала нашему миру бесценную услугу. Заклинание Границы найдено и подготовлено. Все призванные собрались. Скоро наступит наилучшее время для установки Границы.

— Когда это случится?

— Сегодня в полночь.

Лена посмотрела в окно. В черном небе грустно перемигивались звезды. Нужно успеть предупредить Таню, Кощея и Рена. И... попрощаться.

Лена поднялась, рассеяно поклонилась Королю, и пошла к двери.

— Алена, предупреди свою подругу, вам нужно успеть подготовиться к переходу.

Девушка кивнула не оборачиваясь, и взялась за ручку двери, раздумывая, где можно найти Рена с Кощеем. Наверняка эти троглодиты уже в столовой.

— Они знают,- нагнал ее голос Короля,- Кощей и Ренер были здесь незадолго до тебя. Я приказал им ехать к зимней сторожке, проверить точку перехода. В последние несколько дней она превратилась в сквозную. Не хотелось бы оставить здесь какого-нибудь заблудшего туриста. Вернутся они только завтра к вечеру.

Лена замерла, вцепившись в медную ручку, в виде головы грифона, и тупо разглядывая искусно вырезанный орнамент на двери: трилистник, листок, еще листок, опять трилистник...

— Они уехали?- тихо переспросила она.

— Да, десять минут назад они выехали за ворота,- Король встал, и подошел к расстроенной девушке,- так будет лучше, дитя мое, ты поймешь это когда-нибудь.

— Да, Мой Король,- прошептала девушка,- и, не оглядываясь, выскочила за дверь.

Гулкий полумрак пустого коридора с оазисами теплого света вокруг подсвечников, развешанных по стенам, охладил ее разгоряченный лоб. Лена подошла к ближайшему окну, и всмотрелась в темноту за окном, словно надеясь увидеть двух всадников, спешащих к зимней сторожке. Темные деревья укоризненно покачали ветками. А полная луна, выглянувшая из-за случайной тучки, расстелила по снегу корявые тени, высеребрив до слепящего блеска снежные залежи, убеленные садовые дорожки, и их с Таней «крепостную стену» — самый большой сугроб под приземистой яблоней.

Король был прав — расставаться лучше внезапно. И возможно когда-нибудь она это поймет. Лена мотнула головой, отросшая челка упала ей на глаза, и отправилась разыскивать подругу.

— Вот ты где обосновалась!

Таня в длинном платье густого темно-вишневого цвета с глубоким вырезом на груди, перебирала тускло поблескивающие украшения, с горкой уложенные в небольшом деревянном ларчике.

— О, Лен, а вот и ты! Смотри, сколько Совет нам всего надарил. Они сказали, что мы все это можем забрать с собой!

Лена подошла к столу, и равнодушно пропустила драгоценности сквозь пальцы.

— Что-то не хочется совсем.

— Да ты что?- возмутилась подруга,- ты только посмотри на них!

Таня выудила из кучки цепочку с ажурным кулончиком, внутри которого подмигивал синий камень.

— Ну их,- Лена грустно улыбнулась,- кулончик у меня уже есть,- девушка подцепила кожаный ремешок на шее, и пропустила черный камешек между пальцев,- да такой, что всем кулонам — кулон! Кольцо? Спасибо, недавно только от одного отделалась, больше как-то не тянет. Разве что... Лена вытянула из ларца тонкий золотой браслет с подвеской в виде волчьей головы,- вот это взять на память...

— А ты чего это в джинсах,- Татьяна, наконец, оторвалась от драгоценностей, и посмотрела на подругу.

— Танюш, ведь я для этого и искала тебя. Сегодня в полночь Граница будет перекрыта,- девушка вздохнула и села в деревянное кресло по другую сторону стола. Волосы медно блеснули в свете каминного огня,- нам пора.

Подруга подняла глаза и беспомощно посмотрела на нее,- как уже?!

— Да. Какая бы не получилась у нас сказка, хорошая, или плохая, но она заканчивается.

— Но...

— Со мной сейчас говорил Король. Сегодня в полночь наилучшие условия для установки Границы.

Девушки замолчали, прислушиваясь к потрескиванию дров в камине. Лена рассеяно разглядывала узор на ковре. Таня сгребла все украшения в ларчик, и захлопнула крышку. Подумала, и передвинула его на другой край стола.

— Подожди,- опомнилась она,- Рен и Кощей двадцать минут назад уехали в сторожку, и будут только завтра вечером. Нужно же их срочно предупредить!

— Не нужно, Тань,- теперь она упорно рассматривала морозный узор на окне,- они знают, что сегодня ночью мы уйдем.

*****

Полночь. Загадочное время. Точка отсчета. Точка начала и окончания. Или лучше окончания и начала.

Лена огляделась. Светящийся зал из карельской березы был полон народа. Мужчины все в нарядных расшитых позолотой и мехом камзолах, и легких парадных плащах. У многих на голове были узкие обручи с тускло поблескивающими камнями. Несколько женщин были в мантиях поверх платья. Кто сидел в креслах, расставленных по периметру зала, кто стоял. Свечи в половине подсвечников были погашены, в зале царил полумрак. Таня с Леной стояли в центре зала, готовые к переходу. Таня нервно поправляла куртку, Лена оглянулась, пытаясь запомнить побольше. Величественный Мегрен угрюмо сидел в кресле, неровный свет свечей четче очертил морщины, залегшие на лбу колдуна. Невозмутимый Кемач стоял за спинкой кресла отца, поглаживая кота, и щурясь на огоньки свечей. Велир, мрачно скрестивший на груди руки, не отрываясь, смотрел на Лену. Расширенные зрачки, казалось заполняли всю радужку. Этот неотрывный взгляд, который ощущался даже спиной, заставлял Лену зябко передергивать плечами. Госпожа Ягаба спокойно улыбалась, прислушиваясь к тому, что говорит ей невысокий плешивенький колдун Ривелон. Ривелон столкнулся взглядом с Леной, и, поморщившись, отвел глаза. Разговоры постепенно смолкли, до полуночи осталось несколько минут.

Король Грелт поднял руку, призывая к тишине, хотя в этом уже не было необходимости.

— Вам пора,- спокойно произнес он.

Перед девушками возник черный мерцающий проем. Таня судорожно вздохнула. Лена оглянулась в последний раз, и не удержалась-таки, скользнула глазами на дверь.

— Прощайте,- тревожно прошептала она.

И схватившись за руки, подруги шагнули в проблескивающую белыми искрами пустоту.

Их встретили голые цементные стены, припорошенные штукатуркой, выщербленный пол, с обрывками проводов и неопрятными комками бумаги. Уже непохожие на роскошный офис Мегрена. Таня оперлась о заляпанный краской верстак в углу, закружилась голова, Лена только спружинила ногами, выравниваясь.

— С возвращением,- невесело усмехнулась Лена.

— С возвращением,- эхом повторила подруга.

В неверном свете луны Лена нащупала входную дверь, и щелкнула замком.

— Пойдем, Тань. Хорошо, что кроме верстака здесь воровать нечего, и офис пока не охраняется.

Девушки вышли на промерзшую улицу. Светились витрины парочки ночных магазинов, подмигивала вездесущая реклама с плакатов. Подруги натянули поглубже шапки, и неторопливо пошли по тротуару.

— Сколько, Тань?

— Одна минута.

Мир едва заметно дрогнул, заставив позднего прохожего покачнуться, и списать это на усталость и гололед, тоненько тявкнула, а потом взвыла бродячая собака, ощущая непонятную тревогу. Нахохлившаяся ворона встрепенулась и снялась с места, скинув Тане на шапку горсть снега, и запорошив Лене глаза.

— Все, граница закрыта. — Таня стряхнула снег, и задумчиво повторила. — Все.

Лена пнула ледяной голыш, подвернувшийся под ногу, и тот, крутясь и подпрыгивая, улетел куда-то вбок, тюкнув по ботинку крупного и невообразимо волосатого парня в щегольской кожаной куртке. Видимо кожа все же не лучшая защита от такого мороза, и молодой человек грелся в компании двоих друзей. Общими в их уже теплой компании была одна бутылка водки, и одинаково повышенная нестриженность.

— О, девочки, а чего такие красавицы одни? Прогуляемся,- радостно махнул им рукой он.

И удивленным, даже слегка осуждающим взглядом (куда катится этот мир?!) проводил двух с виду интеллигентных, но совершенно «отмороженных» девушек, которые откровенно расхохотались ему в лицо, после чего также неторопливо пошли дальше, беседуя о своем.

— И потом, никто меня не просил остаться... И слава Богу, — спокойно продолжила Лена.

"И слава Богу",- повторила про себя она. Потому что если бы он попросил ее, она бы осталась в Верволоке. — Давай лучше насущными проблемами займемся,- тряхнула головой Лена, отгоняя ненужные мысли.

— Какими, например?

— Например, подумаем, кого можно попросить сходить к нам домой, и отправить сюда документы и деньги, не пугая родителей. Может Максима? Он уже ничему удивляться не будет. И решим, где же можно переночевать, пока эти документы и деньги дойдут. Мы конечно же девушки закаленные, но боюсь ночи на улице в такой мороз не выдержим.

— Надеюсь, квартира сотрудника краеведческого музея вам для этого подойдет?

Лена застыла. За их спинами раздался знакомый глуховатый голос, которого она не могла больше услышать здесь.

Таня уже с радостным визгом бросилась к кому-то за ее спиной. А Лена все стояла, боясь обернуться, чтобы не развеять наваждение, и отчаянно жмурясь. Наконец, она обозвала себя трусихой, и, открыв глаза, обернулась. Таня стояла, уткнувшись в плечо Рена, и всхлипывала. Рен, широко улыбаясь, приобнимал девушку:

— Еле успели к вашему переходу, пришлось из Заповедника на попутках добираться!

А рядом с Реном...

Не отводя от Лены сияющего взгляда, рядом с Реном стоял Кощей.