Верволокские сказки. Крылья огня

Глава 1

Солнце, пробившееся сквозь подвальное окно, едва окрасило розовым противоположную стену. Две девушки стояли среди пыльных поломанных ящиков, залежей металлического, уже непознаваемого, лома и напряженно смотрели в стену. Это была самая обычная белая стена с проступающими кое-где сквозь побелку рыжими кирпичами. Но еще ни одна стена не удостаивалась такого внимания. Медные волосы одной из девушек ярким пятном выделялись на фоне унылого пейзажа. Вторая черноволосая и худая зябко прятала руки в рукава джинсовой куртки. В подвале было холодно.

— Все, Тань! — Лена вздохнула, и убрала упавшие на лицо волосы, — пойдем, сегодня опять ничего. Сколько уже?

— Двадцать один день! — ее подруга упрямо сжала губы, водя руками по выщербленной побелке. — Я здесь останусь, я ждать буду!

— Не говори ерунды, Тань, — Лена поморщилась, хотя настроение у нее было не лучше, чем у подруги. Хотелось завыть, или постучаться головой о стену. — Идем, у нас еще и другие дела есть, работать нужно.

— Нет! — У Тани жалко закривились губы, по щекам потекли слезы.

— Ну что ты здесь насидишь? — мягко, как маленькому ребенку, принялась объяснять Лена, — следующее открытие только вечером! Ты целый день тут будешь на ящике караулить? А работать когда? Нам сегодня Михаил Петрович пробную партию кофе обещал прислать, а мы бумаги уже неделю подготовить не можем!

— Все равно! — Таня, похоже. серьезно настроилась остаться в подвале. — Вдруг что-то изменится. Я увижу, я буду внимательно смотреть!

Наверху хлопнула дверь. Девушки подняли головы и замерли, прислушиваясь. В офисе раздались тихие, крадущиеся шаги.

— Кто это? — шепотом спросила Таня.

— Не знаю! Полседьмого утра, а мы открываемся в девять. И как он открыл дверь?! — Лена, аккуратно, начала подниматься по ступенькам, предварительно прощупывая, чтобы они не скрипнули. А добравшись до стенной панели с отверстием, замаскированным под сучок на древесном узоре, согнулась перед ним. — Черт, не видно ничего, кресло Кощея загораживает! Давай, Тань вызывай полицию, похоже нас взломали!

— Лен, я… — трагически прошептала Таня, вертя в руках мобильник, но не набирая номер, — я вчера за сигаретами ночью бегала, наверное, забыла дверь закрыть!

— Что-о?! — Лена обернулась и сердито посмотрела на Таню. Приходилось соблюдать тишину, поэтому этим и едва слышным шепотом пришлось ограничиться, — Танька, ты же обещала Ренеру больше не курить!

— Ну, я перенервничала!

Лена еще раз злобно сверкнула на подругу глазами и снова обернулась к панели.

— Ладно, сиди здесь, пойду узнаю, кто там! Сиди, не высовывайся! Услышишь, что меня режут, звони в полицию!

И пока подруга не успела возразить, девушка отодвинула панель и выбралась в офис. Ей удалось бесшумно поставить панель на место и отойти на пару шагов от стены, до того, как неизвестный посетитель выйдет из-за шкафа. За которым он пытался что-то высмотреть. Лене стало даже любопытно, что же такого он мог там искать. Шкаф был стандартный из гипсокартона. Набитый совершенно неинтересной офисной ерундой: папками «Корона», разбухшими от бумаг, пачками бумаги для принтера, неизменной банкой кофе и чашками с коричневым несмываемым ободком. Генеральной уборкой девушки озадачивались раз в месяц, да и то запал иссякал после того, как была протерта вся пыль, политы цветы и перемыты чашки. В этот момент решалось, что из таких чистых чашек нужно непременно выпить кофе. Кощей, или Ренер, которых девушки пытались припахать к уборке, коварно притаскивали из ближайшего магазина что-то вкусное и мысль о дальнейшей уборочной деятельности увядала сама по себе.

И вот сейчас за этим шкафом кто-то усердно скребся. Словно пытался оторвать заднюю стенку, или найти там тайник. Лена, с замирающим сердцем, нащупала на столе тяжелый дырокол и на носочках двинулась в сторону потенциального грабителя. В это время, незваный посетитель оставил свою загадочную деятельность и вышел из-за шкафа. Поэтому столкнулись они внезапно для обоих. Синхронно шарахнулись друг от друга, Лена занеся для удара дырокол, незнакомец черную папку.

— Фух! — Лена прижала ладонью колотящееся и готовое выскочить сердце, и упала в кресло, — Вадим Юрьевич, это вы?! Ну вы и… Что вы здесь делаете, еще двух месяцев не прошло?!

Высокий лысый мужчина лет сорока прижал к груди черную папку, словно пытался защититься от нечистой силы. В глазах его стоял ужас, будто он не Лену увидел, а привидение, вылетевшее из-под стола и принявшееся с воплями носиться под потолком.

— Мне… я… — мужчина взял себя в руки и продолжил спокойно, но неестественно высоким голосом, — у вас были замечания, я пришел проверить, как вы их устраняете!

— Но ведь на устранение замечаний у нас было три месяца! И они еще не истекли! — возмутилась Лена. Ноги до сих пор дрожали, а кресло стояло далеко от стола, поэтому Лена, не вставая, попыталась перекинуть дырокол на стол. Не рассчитала, тот проехался по столу упал с противоположной стороны со страшным грохотом, от которого Вадим Юрьевич подпрыгнул.

Да и вообще слишком нервный был этот пожарный инспектор. В глазах до сих пор плескалась паника, губы подрагивали. А на лбу проступила испарина. Плащ он при входе не снял, но в офисе было не настолько жарко, чтобы так вспотеть. Лена же, наоборот, немного успокоилась. Пожарный инспектор, даже такой странный был вполне объяснимым будничным злом. И не злом даже, а неприятностью. И как бороться с этой неприятностью было понятно. Непонятно было только почему он так возлюбил, или наоборот невзлюбил их маленький офис на окраине Медвежьегорска, что решил наведываться к ним регулярно, даже во внеурочное время.

— Кстати! — Лена очнулась от задумчивости и обнаружила, что инспектор простукивает стену возле шкафа, — а почему вы пришли к нам в шесть утра? Вы что теперь круглосуточно работаете?

— Проверяю материалы обшивки офиса, — невнятно и невпопад сообщил он, потом боком подскочил к Лене, сунул ей в руки листок и свирепо протянул ручку. Таким движением, как будто планировал проткнуть ручкой Лену и только в последний момент остановился. — Распишитесь в акте осмотра!

— Две недели на устранение? — Лена принялась разбирать угловатые мелкие буковки. — Но почему так мало? Мы не успеем! И зачем нам еще два огнетушителя? У нас же есть три их на наше помещение хватает по правилам и все непросроченные, вы же два месяца назад сами пломбы проверяли!

— Новые правила! — Вадим Юрьевич все еще держал перед ней ручку и Лена заметила, как крупно дрожит его рука.

Инспектор тоже это заметил, торопливо положил ручку на стол, а руку сунул в карман. За спиной у Лены что-то скрипнуло, и Вадим Юрьевич тут же насторожился, прислушиваясь, как охотничья собака, почуявшая добычу. Лена похолодела. В самом нахождении Тани в подвале ничего крамольного не было. Еще полгода назад Ренер правдами и неправдами переоформил подвал на себя, как техническое, обслуживаемое помещение. Фирму при этом не указывали. Потому, что никому из людей не нужно было даже предполагать, что из офиса есть переход в подвал и что девушки регулярно там бывают. Поэтому Лена схватила со стола ручку и расписалась, держа бумаги на весу и едва не проткнув их второпях.

— Вот, держите! — Лена сунула один из актов пожарному инспектору, другой бросила на стол. — Теперь у нас есть две недели на устранение ваших замечаний! А время работы ООО «Мелич» висит на входной двери!

Инспектор зыркнул на Лену, выхватил у нее из рук акт и, круто развернувшись, вышел в прихожую.

— Я вернусь! — пообещал он, надевая шляпу.

— Через две недели и в рабочее время, — Лена попыталась мило улыбнуться, обратив все в шутку.

Но инспектор не пошел на примирение. Еще раз свирепо оглядел ее с ног до головы и вышел, громко хлопнув дверью. Как он умудрился сделать это при тугом доводчике, Лена так и не поняла.

Когда Таня осторожно высунулась из-за стенной панели, она увидела подругу, подпирающую рукой щеку и перекатывающую по столу забытую инспектором ручку.

— А я все жду, пока ты меня позовешь, сижу не выхожу, замерзла, как цуцик, — обиженно сообщила она. Поболтала чайником, определяя наличие там воды и поставила его греться.

— Прости, Тань, я задумалась! — Лена посмотрела на подругу и снова уставилась на ручку. — Инспектор приходил пожарный, выписал еще замечаний. Странный он какой-то. И чего он к нам прицепился?!

— Может влюбился? — заинтересовалась было Таня, но потом вспомнила все и уголки ее губ снова поехали вниз.

— Да нет, тут что-то другое! — Лена отвела взгляд от ручки и вернулась в реальность. — О, и мне кофе сделай.

Таня вздохнула и пошла к шкафу за второй чашкой.

Следующим вечером Лена ввалилась в офис, прижимая к боку пластиковую папку и перекосившись под весом черной сумки с красно-белым логотипом, на котором был нарисован огнетушитель и маска. В руке Лена сжимала сырой зонтик, но сама при этом была мокрой. Волосы влажными сосульками свисали по бокам, джинсы были по колено забрызганы грязью.

— Ты чего такая мокрая? — Таня подскочила к подруге, выхватила у нее из рук сумку и, не рассчитав веса, едва не выронила, с металлическим стуком приложив об пол.

— Да ветер там со всех сторон. Что с зонтом, что без идешь. Аккуратней с сумкой! — зашипела Лена, — а то Вадим Юрьевич будет счастлив, получив возможность еще две недели канифолить нам мозги. Это последние огнетушители и то еле выпросила. Другие со склада как раз две недели ждать.

Лена вытащила и тщательно осмотрела два небольших огнетушителя, потом достала две раскладные стойки к ним. Обвела взглядом офис и найдя два подходящих угла, расставила там стойки с огнетушителями.

— Ну вот! — только теперь заметив, что все еще сырая с ног до головы и оставляет за собой мокрые следы, Лена выпуталась из куртки и отжала прямо на пол воду из волос и пошла за шваброй в туалет. — Теперь инспектор не докопается. А журнал проверок я вчера ночью написала, пока не спалось. Все равно же в офисе днюем и ночуем.

Утро никаких изменений не принесло. Они стояли перед подвальной стеной и ждали. Лена чувствовала, как сердце колотится где-то у горла, отмеряя уходящие секунды. Таня впилась глазами в стену, сцепив руки и, кажется, даже не дыша. Далекий гулкий удар колокола, раздался, как всегда, неожиданно. Откуда доносился звук, Лена никак не могла понять. То ли с той стороны, куда проход был им теперь закрыт. То ли где-то в пригороде Медвежьегорска служилась вечерняя служба и звон колокола далеко разносился в утреннем воздухе. А может звук, в очередной раз разбивавший надежду, раздавался исключительно в ее голове.

Таня вдруг закрыла руками лицо и зарыдала.

— Я больше так не могу! Не могу! Не могу! Ну почему так случилось?! А если теперь это насовсем и граница больше никогда не будет открыта?!

Лена почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Подруга озвучила самое страшное, о чем Лена боялась задавать вопрос даже в мыслях, даже самой себе. «А что если больше никогда?!.. Что если они больше никогда не увидят Верволок? Что если она никогда больше не встретится с Кощеем, а Таня с Ренером?!»

Лена смотрела на рыдающую подругу, съехавшую спиной по стене и сидевшую на полу и не замечавшую, что пачкает джинсы. А перед глазами стояла их последняя встреча. Точнее их последнее прощание с ребятами, но никто из них тогда и предположить не мог, что это прощание надолго, а может навсегда.

…. Гулкий, едва слышный удар колокола раздался, ознаменовав открытие. Черный провал перехода с дымчатыми колышущимися краями появился на белой стене. В обычное время из соображений конспирации, она была завалена ящиками.

— Ну, мы пошли! — Ренер привлек к себе и чмокнул жену в макушку. — Сегодня вроде ничего не должно всплыть, разве что Михаил Петрович акты с курьером передаст и прайсы на кофе. У них новый поставщик из Москвы появился. Лен, выгони ее в обед погулять, а то зеленая ведь уже.

— Не вопрос! — улыбнулась Лена, стоя рука об руку с Кощеем, — в обед выгоню ее на улицу и запрусь изнутри. Пусть час где хочет, там и бродит! Слышишь, Тань!

— Это дискриминация по цвету кожи! — Таня растерла щеки. — И не бледная я совсем!

— Ладно, хватит лясы точить. — Кощей приобнял Лену и отстранился, — Вечером уже должны вернуться, тогда и выгуляешь жену. Пошли!

Девушки отошли назад, наблюдая, как мужчины исчезают в чернильной темноте перехода, проблескивающей, иногда, белыми искрами. А потом переход стянулся в черную точку и исчез. Осталась только грязно-белая стена. Подруги вздохнули и принялись стаскивать к ней старые ящики, маскируя место перехода…

— Идем! — Таня вытерла слезы и поднялась. — Рен не хотел бы, чтобы я раскисала.

— Ну вот и ладненько. — Лена быстро подхватила подругу под руку и, пока она не передумала, и не устроила сидячую забастовку. прямо в подвале, потащила наверх в офис. Там настрогала пару косых бутербродов с сыром и колбасой, сунула под нос подруге кружку чаю. — Пей, давай! И вообще, если мы переехали жить в офис, после всего этого, надо хоть плитку купить и каши варить, а то мы тут с тобой гастрит на бутербродах заработаем. Правда Вадим Юрьевич помрет от счастья, когда у нас эту плитку обнаружит. Будет повод еще тридцать три раза к нам зайти. — Лена болтала о ерунде, стараясь отвлечь подругу. Но потом вспомнила о прерванном в подвале разговоре. — Только почему так траурно?! Наверняка ребята сейчас ищут выход. И когда-нибудь его найдут! Они там не одни, если что, к Грелту обратятся.

— Если с ними все в порядке, — Таня надкусила бутерброд, потом сморщилась и отложила. По щекам ее опять потекли слезы. — А ты будто бы и не расстроена совсем. Как ничего и не случилось!

В голосе Тани проскочили истерические нотки. Лена вздохнула. Она не знала, как объяснить подруге свое состояние. С того самого момента, когда она обнаружила, что переход не открылся. С момента, когда Верволок исчез для нее, как будто и не существовал никогда. Как будто не было этих пяти лет. Не было Кощея, Ягабы, Марьи, Вольга, Ренера, Грелта.

Все осталось по-прежнему. По улицам ходили люди. Они спешили по своим делам, утром на работу, вечером к семьям. А девушки словно застыли в безвременье. Тогда и поселился холодный комок ужаса у Лены в груди. Но она заставила его забраться поглубже и постаралась забыть, отчего время от времени у нее сбивается дыхание при взгляде на серебряную печатку с изумрудиком на безымянном пальце.

— Я очень переживаю, Тань, — ровно сказала она, — просто деваться некуда. Дела делать нужно.

Таня отнесла кружку в раковину и принялась слоняться по офису. Минут пятнадцать Лена наблюдала за подругой, чуть не попав под это монотонное беспросветное отчаяние. А потом потрясла головой и разозлилась. Быстро же они расклеились. В конце концов нужно работать! Хоть акты, действительно, сделать, сколько можно ждать! И, стараясь не обращать ни на что внимание, Лена щелкнула клавишей включения системного блока и углубилась в работу.

Ее терпения хватило где-то до обеда.

— Все, Тань, прекрати! — Лена встала из-за стола и закрыла разбухшую от бумаг папку. — Мы уже неделю динамим Михаила Петровича с актом сверки. Это у нас мир рушится, но они-то при чем?!

Таня по-прежнему бродила по офису от стены к стене, казалось, она не воспринимала слова подруги.

— И фикус полей, раз уж маешься без дела.

Нет, все же слушала. По крайней мере, после Лениных слов, Таня изменила траекторию и повернула к окну. Взяла зеленую пластиковую леечку и двинулась в сторону раковины.

— В общем, ты как хочешь, а я поеду к поставщикам. Лично отвезу акты сверки. Хоть не так стыдно будет за то, что все сроки промямлили. А ты оставайся на телефоне и следи за переходом. Если что-то случится, нужно, чтобы кто-то из нас здесь был, — Лена схватила куртку и выскочила за дверь.

Прохладный, для августа, ветерок охладил ей разгоряченный лоб. Она прижала локтем пластиковую папку с документами и побежала на остановку маршрутки.

Глава 2

Офис их давнего партнера, Михаила Петровича, находился в центре Медвежьегорска в старинном двухэтажном здании с лепниной и ажурными решетками на окнах. Лена уже была здесь несколько раз, подписывая договоры, или отвозя оригиналы отчет-актов. Михаил Петрович — низенький пухлый старичок с невероятно пышной шевелюрой, которой искренне завидовала Лена, обычно жизнерадостно встречал девушку. Поил ее своим лучшим кофе, называл Еленочка Евгеньевна и рассказывал последние городские сплетни. Из персонала у него сидела только тоненькая секретарша, неопределенного возраста, да охранник на входе. Лена кивнула охраннику и взбежала на второй этаж в знакомый кабинет. Дверь была приоткрыта. Лена, стукнув по косяку, зашла в кабинет и заслонилась рукой от солнца, бьющего в глаза.

— Михаил Петрович, добрый день, я привезла вам документы. — Лена проморгалась и язык ее примерз к гортани. В кресле Михаила Петровича, за его столом, сидел, подписывая какие-то бумаги золотым пером Мегрен. Больше в кабинете никого не было.

Сначала у нее мелькнула дурная мысль, что она попала не туда. Потом, что колдун ей померещился. Но Мегрен поднял глаза и все мысли выдуло у нее из головы. А ее саму окатило ледяной волной паники. Лена выронила папку, бумаги разлетелись по паркету, и пятилась, пока не уперлась в стену.

— Еленочка Евгеньевна! — в кабинет, балансируя подносом с чашками и кофейником, жизнерадостным мячиком, вкатился Михаил Петрович. — А я, как знал, три чашечки поставил. Вы что это так испугались?!

Михаил Петрович перехватил ее взгляд, полный ужаса, и засмеялся.

— Ну что вы, Еленочка Евгеньевна, это наш новый совладелец из Москвы, помните, я вам писал! Я вас сейчас познакомлю!

Лена отлепилась от стены и принялась собирать рассыпавшиеся бумаги. Да, действительно, что-то Михаил Петрович писал. Но, девушки, погрузившиеся в свои проблемы, едва обратили на это внимание.

— А где же Александр Романович? Не смог приехать?

— Он… в командировке, — пробормотала Лена.

Мегрен тонко, едва заметно, улыбнулся.

— Ну, что же, жаль. Тогда позвольте вам представить нашего нового совладельца, Мегрена Велириановича.

Лена сглотнула и вынужденно протянула руку.

— Очень приятно! — А потом, не удержавшись, добавила. — Какое у вас интересное имя!

— Карельское, — холодно улыбнулся Мегрен, — старинное.

Вкуса кофе Лена не почувствовала. Она едва дождалась, когда Михаил Петрович подпишет бумаги и вскочила.

— Извините, Михаил Петрович, много работы, надо бежать!

— Как, даже не поболтаете? — искренне расстроился тот.

— В другой раз!

Выдержки Лене хватило спокойно дойти до конца коридора. А потом она опрометью кинулась вниз по лестнице.

Нет, она знала, что Мегрен и его сыновья в мире людей. И первый год, по настоянию Грелта, девушек везде сопровождал охранный ловец, а в их офисе дежурил другой. Но через год Лена взбунтовалась. По сведениям Кощея, Мегрен перебрался в Москву и плотно там осел. Фирму в Медвежьегорске Мегрен передал людям Грелта, аккуратно сдав все дела. И, видимо, больше не желал связывать себя ничем с Верволоком. А хотел бы отомстить, не стал бы ждать год. Так что же они здесь от любой тени шарахаются?! Кощей поморщился, но признал ее правоту. Съездил, купил им с Таней по газовому баллончику, велел по вечерам одним не ходить и все пошло своим чередом.

Лена проскочила мимо охранника и вылетела на свежий воздух, едва не сбив мужчину, который в это время заходил в здание. Папка полетела на асфальт, во второй раз выплюнув бумаги. А она сама, не сумев удержать равновесие после удара, растянулась на земле. Точнее попыталась, подхваченная мужчиной у самой земли. Почему-то в этот момент Лена подумала только о том, что для ее спасения, мужчина пожертвовал джинсами, испачкав штанину в грязи. И сейчас выскажет ей свое неудовольствие. Лена подняла глаза и забилась в руках спасителя, пытаясь вырваться.

— Алена, стой, да стой ты! — Велир встряхнул ее.

Лена клацнула зубами, едва не прикусив язык и стала, наконец, что-то соображать.

— Алена, — Велир заглянул ей в глаза, — я сейчас отпущу тебя. Только, пожалуйста, не беги. В таком состоянии, как у тебя сейчас, ты легко попадешь под машину.

Он дождался ее неуверенного кивка и отпустил, медленно разжав руки.

Они стояли друг напротив друга, напряженно вглядываясь в глаза и пытаясь по выражению лиц понять, о чем думает собеседник.

Лена, например, думала о том, что выглядит она сейчас полной дурой! И почему она потеряла голову и бросилась прочь от Мегрена. Ведь они теперь обычные люди. А убивать ее прямо в офисе у своего партнера Мегрен вряд ли будет. Лена посмотрела на дорогу.

Тротуары в центре города были узкие, а машин, действительно, было много. Как пить дать, под колеса бы попала. Велир, видимо, уловил перемену ее настроения. Он вздохнул свободнее, и нагнулся собрать рассыпанные по асфальту листы. Посмотрев на один, он невесело усмехнулся. А потом протянул девушке папку.

— Спасибо, Ваша Мрачность, — Лена попыталась как там, в Верволоке, ехидно посмотреть на колдуна. Но вышло неубедительно. Да и злить колдуна в полной силе, было честнее, чем сейчас изгнанника. Будто поверженного врага пнула. Лена поморщилась.

Велир продолжал смотреть на нее спокойно и печально.

— Простите, Велир Мегренович. И, действительно, спасибо. — Лена взяла протянутую папку.

— Так от кого ты так панически убегала? Неужели мой отец так напугал тебя.

— Да вы знаете, — Лена усмехнулась, ощущая, вдруг, что впервые за эти двадцать два дня, ужас безысходности уже не так давит на нее. В последние дни она постоянно ощущала в горле комок. А тут он впервые пропал. Велир тоже был из Верволока и Мегрен. Значит не может Верволок бесследно исчезнуть из ее жизни. — Рефлекс сработал: «Видишь кого-то из семейства Мегрена — беги!» — Лена сказала это не обидно, с полуулыбкой.

Они вместе засмеялись.

— Могу я угостить тебя кофе? Я знаю здесь неплохое кафе.- Велир кивнул в сторону и Лена увидела у обочины темно-зеленый внедорожник.

— Да вы знаете, — девушка замялась, пытаясь придумать благовидную причину, для того, чтобы побыстрее смыться. Слишком сильна была прививка, полученная ей за годы беготни по Верволоку от Велира.

Ее спас мобильник, запиликавший в кармане.

— Прошу прощения, — Лена схватила мобильник. На экране высветился Танин номер. Сердце радостно подскочило и забилось у горла. Неужели что-то изменилось и переход открыт?! — Да, Тань!

— Лееен, — прорыдала Таня в трубку, — он опять не открылся! И ничего не происходит! Лен, я больше не могу-у-у! — Таня всхлипывала так, что, казалось, звуки разносятся на всю улицу.

Лена прикрыла ладонью трубку.

— Таня, Тань, — Лена понизила голос и отошла на пару шагов от Велира, — Танюш, потерпи, все хорошо. Ну, послушай! Погоди, я тут кое-что узнала, ну, точнее, узнаю! Не переживай! Приеду все расскажу. Ты главное не паникуй, у нас все получится!

Она сбросила вызов, не торопясь оборачиваться, ощущая спиной заинтересованный взгляд Велира. Что ж, видимо больше ничего не остается. Лена обернулась к колдуну и вымученно улыбнулась.

— Почему бы не выпить кофе со старым добрым врагом!

— Хорошая девушка, — Михаил Петрович выглянул в окно, где Лена о чем-то разговаривала с высоким черноволосым мужчиной. Потом мужчина помог собрать ей рассыпавшиеся бумаги, и они пошли в сторону старого города.

— Хорошая, — Мегрен мрачно посмотрел через плечо Михаила Петровича и вернулся к своим бумагам. — Очень емкое слово — «хорошая». Хорошая девушка, имея ресурсы, способные перевернуть мир, будет довольствоваться тем, что имеет сейчас. Хорошей девушке дано столько, что она могла бы обладать всем, но она не хочет. Ей неинтересна власть, ей не нужно богатство. Ей все равно! И… — Мегрен осекся, поймав озадаченный взгляд Михаила Петровича. — Простите мой друг, я увлекся, сказал он уже спокойно, вернемся к нашим документам.

Мегрен склонился над бумагами, не желая встречаться взглядом с Михаилом Петровичем. Буквы расплывались перед его глазами. Он и сам не ожидал, что внезапная встреча с Тринадцатой вызовет в нем такую бурю эмоций. Усилием воли Мегрен заставил себя сосредоточиться и вернуться к текущим делам. Но как только документы были подписаны, он торопливо распрощался с совладельцем и вышел на свежий воздух. Постоял, подставляя лицо свежему ветерку. Машины не было, а значит на ней уехал Велир. А судя по тому, что Мегрен видел в окно, с Тринадцатой. И снова эмоции затопили всегда холодного и рассудительного Мегрена. Она, являясь Последней из Великого Тринадцатого Рода, могла бы претендовать на включение ее в Великий Совет, претендовать на Венец Власти. Она, скорее всего, обладает огромной силой. Которая досталась ей просто так, по праву рождения. Той самой Силой, которой у нее не должно быть. Но она была. Против всех правил и законов. Эта сила уже была видна Мегрену, как контуры бабочки, сквозь треснувший кокон гусеницы. И она разносит бумажки. И довольна и даже счастлива. Больше всего чувство, которое Мегрен испытывал к Тринадцатой походило на ненависть. Мегрен так и считал. И даже себе, даже мысленно Мегрен запрещал думать, что же он испытывает на самом деле. Но оно все равно приходило где-то между сном и явью, когда наносное и дневное отступало и оставалось только его истинное я, Мегрен с ужасом понимал, что испытывает жгучую, неправильную, невозможную зависть.

Они сидели на берегу озера на открытой веранде, с деревянным низким заборчиком. Концы скатерти колыхались под ветерком, налетавшим от воды. В плотной молочной пенке кофе, присыпанной корицей, поблескивали крошки сахара. Вкуса кофе они не портили. Лишь оставляли на губах сладковатый привкус, оттеняя кофейную горчинку. Было прохладно, и остальные посетители предпочитали сидеть во внутреннем зале. На веранде они были одни. И это радовало Лену. Поговорить с Велиром она хотела. Но без посторонних. Потому, что даже часть их разговора, долетевшая до чужих ушей, может заставить других людей насторожиться и, как минимум, прислушаться. Слишком странными были в реальном мире эти слова. Лена поежилась, поплотнее запахнув тонкую джинсовую куртку. Шелковый шарф она сняла в машине Велира, да там и забыла на сиденье. А теперь не хотела отвлекаться от разговора.

Велир, казалось, не нуждался в словах. И не торопился ее ни о чем расспрашивать. Он пил кофе небольшими глотками и смотрел на нее, иногда оборачиваясь к озеру и щурясь на блики солнца с воды.

А ведь, пожалуй, она для него та же ниточка, которая связывает его с Верволоком. И он также сейчас наслаждается даже не ее обществом, а ощущением своей причастности к миру колдунов, теперь ему недоступному. Лена поболтала ложечкой в чашке с кофе и решилась. В конце-концов, она обещала Тане, что принесет ей хоть какие-то новости.

— Велир Мегренович, расскажите мне про Линию Стыка Верволока с миром людей. Ее действительно невозможно прорвать?

Велир оторвался от созерцания закатного солнца и посмотрел на нее с сомнением. Но все же не стал задавать вопросы, а начал рассказывать. За что Лена ощутила жуткую признательность. Она не смогла бы сходу придумать удобоваримую причину, почему она спрашивает это у своего бывшего врага, а не у Кощея, или Ренера.

— Защиту ставили силами Двенадцати Колдовских Родов. Ее никто не сможет взломать в одиночку.

— Тогда почему в Черном Замке остался переход?

Велир засмеялся.

— Алена, ты никогда не умела скрывать свои истинные чувства. Даже сейчас, когда я не могу видеть твою Душу. Ты же из-за этого согласилась попить со мной кофе. В Верволоке что-то случилось?

— Нет, — чересчур быстро ответила она, — все в порядке.

Девушка опустила глаза, скрывая растерянность. В прошлом, в Верволоке, все было на своих местах. Тогда Велир был врагом и Лена знала это. От него нужно было бежать со всех ног и ни в чем ему не доверять. Сейчас перед ней сидел обычный человек с потухшим взглядом. Колдун, отлученный от Верволока. И, девушка вдруг поняла, что может чувствовать лишенный своих способностей и изгнанный колдун. Она впервые поняла это там в подвале, когда в растерянности водила рукой по цементной стене, там, где по всем параметрам должен открыться переход. И после, когда ужас окатил ее ледяной волной, когда она поняла, что это может быть навсегда. И она, может, никогда больше не увидит Верволока. И Кощея. А ведь для Мегрена и сыновей этот вопрос был решен. Они были изгнаны.

Лена поболтала ложечкой в осевшей пенке, не решаясь поднять глаза. Вот и поговорили. Хотела выведать что-то у Велира, а в результате сама проболталась.

— Велир Мегренович, — Лена подняла глаза и обожглась об острый внимательный взгляд изгнанного колдуна.

— Велир, — сказал вдруг он, — называй меня Велир. Пусть хотя бы это останется прежним. Так что там случилось?

— Ничего, — Лена сказала это через едва заметную паузу. — Там все в порядке… Велир.

— Ну что ж, — Велир скрестил руки на груди и отвернулся, рассматривая озеро. — Давай я тебе тогда расскажу все, что ты желаешь услышать… Просто так.

Он прищурился, глядя на закатное солнце над водой и вдруг стал немного напоминать себя прежнего.

— Черный Замок — это бывший королевский дворец. До принятия Кодекса Двенадцати Колдовских Родов, войны за власть велись нешуточные. Власть переходила то в одни, то в другие руки. В результате замок был частично разрушен. В нем за время боев с применением заклинаний, скопилось огромное количество колдовской энергии. Очищать его было себе дороже. Черный Замок бы просто разрушился. Энергия скопилась на уровне соединения камней и самого фундамента. В результате королевскую резиденцию перенесли. А замок остался заброшен. Колдовать там было невозможно. Заклинания не срабатывали, или срабатывали совсем не так, как надо. Именно там прорвалось заклинание Линии Стыка. Именно там переход практически невозможно было перекрыть.

— И именно из-за него вы сцепились с Инором? — Лена посмотрела на остывший кофе и отодвинула чашку. Кофе здесь был прекрасный, но информация, которую она узнала у Велира, оказалась гораздо интереснее.

— Да, — Велир обезоруживающе улыбнулся и развел руками, — он, как и мы, единственный понял ценность Черного Замка. Но сила была на нашей стороне.

Солнце уже наполовину скрылось, расплескав по озеру алые брызги. Вдоль берега плыли клоки тумана. Чайки, до этого истерично вскрикивавшие над головой, белыми мазками расселись на воду, приготовившись к ночевке. От озера тянуло свежестью. Лена поежилась. Холодок заполз под тонкую джинсовую куртку.

— Ты замерзла, Алена, — Велир опять смотрел на нее. В глубине его глаз мерцали искры. — Пойдем, я отвезу тебя в офис.

Лена задумчиво поднялась, даже не посмотрев на Великого Колдуна, и пошла к машине, напряженно думая.

— Велир, — Лена села на переднее сиденье и обхватила себя руками, только сейчас заметив, что она действительно очень замерзла. — Почему переход в Черном Замке открывается всего два раза в сутки?

— Никто не знает, — Велир завел мотор, но еще не двигался, рассматривая сквозь лобовое стекло темнеющую гладь озера. — Любое колдовство проходит через нутро колдуна и носит отпечаток его личности. Кто знает, о чем думал тот, кто ставил защиту в этом месте. Может быть у него оставался кто-то близкий в мире людей, кто, например, не захотел уходить в Верволок. А может сам Черный Замок наложил свой отпечаток на колдовство. Но издавна переход открывается на закате в шесть вечера и в шесть на рассвете.

Велир вырулил на дорогу и повернул в центр.

— А почему все же вы… то есть мы экспортируем в Верволок кофе, Велир? Почему не оружие, не лекарства, а кофе? — вспомнила вдруг Лена. Кощей, в свое время, так и не смог ответить на ее вопрос. Сказал только, что принято так исстари.

Кофе пили все колдуны Верволока. Обычные люди в Приграничье предпочитали отвары из трав. Чая Лена в Верволоке не встречала, а вот кофе был всегда на столе у колдунов. Он шел к любой трапезе и просто так. Любой разговор, деловой, или личный, проходил под кофе.

— Видишь ли, Алена, — Велир смотрел на дорогу и задавать вопросы, не ощущая на себе его постоянный пристальный взгляд, было гораздо легче, — людское оружие в Верволоке запрещено под страхом смертной казни. Лекарства нам не нужны, мы достигли больших высот в медицине. А вот кофеявляется неким стимулятором. Быстро восстанавливает силы, растраченные после колдовства, повышает концентрацию при колдовстве, увеличивает скорость заклинаний. Немудрено, что оно для нас как наркотик. И нам жизненно важно, чтобы кофе регулярно поступал в Верволок.

Велир поморщился и Лена поняла, что причинила ему боль своими вопросами. У него не было больше «мы» и «нас» по отношению к Верволоку и колдунам.

— Я вижу, ты не носишь кулон, который я подарил тебе в Верволоке? — неожиданно сменил тему Велир.

— Ну… — вопрос застал Лену врасплох.

Одно время она носила хрустальный кулончик на золотой цепочке. Просто, чтобы доказать, что она не боится Великого Колдуна. Потом, сняв его единожды, и положив в ящик стола, больше не брала, словно что-то мешало. К Лениному облегчению, Велир не стал развивать тему, только улыбнулся печально. То, что Велир не спросил у нее дорогу, Лена осознала, только когда он подъехал к их офису и заглушил двигатель.

Глава 3

Оба окна светились, но на двери висела табличка «Закрыто». Слева от стилизованной буквы «З» был нарисован колдун с перекошенным лицом, готовый метнуть огненный шар в каждого, кто попробует забраться к ним. Рен нашел эту табличку на какой-то барахолке и принес, жутко довольный собой, утверждая, что колдун — один-в-один Велир. Справа от таблички серебрилась надпись ООО «Мелич».

— Откуда, — Лена напряглась, очарование летнего вечера исчезло, сменившись ознобом, — откуда вы знаете, куда мне нужно было ехать, Велир Мегренович?!

Теперь Лена внимательно следила за каждым движением колдуна, готовая в любой момент выскочить из машины. Но Велир невесело усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Велир, Алена, — он прикрыл глаза, — а ты разве не знала, что когда-то это была одна из фирм отца? После изгнания, мы передали все дела людям Грелта. Вы только дооформили бумаги, получив прямой выход в подвальное помещение к переходу. Мы так и не смогли добиться этого. Торговать с Верволоком изгнанники не могут. А значит и фирма нам больше не была нужна. Название фирмы осталось прежним. В нем зашифрованы наши имена — Мегрен, Велир, Кемач.

И снова острое чувство жалости затопило Лену. И, почему-то вины. Пожалуй, она даже не отказалась бы услышать высокомерный и презрительный голос Велира. Увидеть холодный взгляд, уверенного в своей полной власти Великого Колдуна. Когда-нибудь, когда она будет находиться где-то подальше от него. Увы, теперь не судьба.

— Спасибо, — Лена выскользнула из машины и захлопнула дверь.

— Алена, — Велир завел мотор, — если понадобится моя помощь…

Он замолчал, отвернувшись.

— Все в порядке, Велир.

Девушка стояла на обочине, пока темно-зеленый внедорожник не скрылся за поворотом. Встреча с Велиром и Мегреном произвела на нее тягостное впечатление. А впереди было не менее тягостное ожидание. Лена брякнула в кармане запасным ключом и побежала открывать дверь.

Таня сидела за столом, уставясь в одну точку. Глаза у нее были заплаканны.

— Лен, — девушка вздрогнула и подняла глаза на вошедшую подругу, — а если он больше никогда не откроется?

— Успокойся, Тань, — Лена бодро улыбнулась, хотя больше всего ей хотелось сесть рядом с Таней и завыть от тоски. — Ты же понимаешь, что мы не одни сейчас ищем выход. Кощей и Ренер с другой стороны, наверняка, тоже пытаются открыть переход. А ты знаешь, что Кощей и Ренер — это страшная разрушительная сила, особенно, когда вместе! Помнишь, как они забор ремонтировали?!

Таня неуверенно хихикнула. — Помню. И развалили его до конца.

— Ты ела что-нибудь? — Лена щелкнула чайником и зашарила по шкафчикам, в поисках съестного.

— Не-а, что-то не хотелось.

Лена вздохнула. Как ни странно, отчаяние Тани придавало ей сил. Ощущение, что надо как-то вытаскивать подругу, заставляло ее взбодриться, и отогнать подальше упаднические мысли.

— Садись, давай, ешь. А я тебе сейчас такое расскажу, упадешь! Знаешь, кого я встретила?!

Таня нехотя поплелась за стол. Лена сунула ей чашку с чаем и бутерброд с колбасой. А потом выдвинула ящик своего стола, вытащила из самой его глубины золотую цепочку с хрустальным кулончиком и замерла, разглядывая. Хрустальная капелька закачалась, поблескивая в электрическом свете ламп. И вдруг Лену обожгла мысль — а ведь кулон — это одно из немногих, что у нее осталось непосредственно из Верволока. Точнее, всего-то два — кулон Велира и камешек Вольга, который Лена теперь никогда не снимала. Лена подумала, надела на шею цепочку и сунула кулончик под футболку к камешку.

— Кого? — Таня наконец-то прожевала большой кусок бутерброда, который, по неосторожности, откусила и потянулась к чашке с чаем.

— Мегрена и Велира!

Что ж, взбодрить подругу, несомненно, удалось. Таня, не ожидавшая подобной новости, хлебнула больше, чем нужно, горячего чая и раскашлялась, забрызгав чаем стол, сахарницу и изрезанную ножом деревяшку, которую Кощей и Рен использовали для тренировок в метании кинжалов, а девушки для нарезки представительской колбасы и сыра перед переговорами.

— Ленка! Ты что? Как ты сбежала?! — Таня вытаращилась на подругу, как на ожившего мертвеца. — Да они же тебя с потрохами должны сожрать! Зря мы что ли целый год с охранным ловцом по Медвежьегорску ходили?!

— Да нет, — Лена задумчиво почесала подбородок, — я сама сначала перепугалась. А потом ничего. Велир меня кофе угостил. Я его про Черный Замок расспросила.

— Так он тебе правду и рассказал! — скептически хмыкнула Таня и пошла за тряпкой, вытирать стол.

— Ты знаешь, Тань, я почему-то ему поверила. Он знаешь, такой… — Лена задумалась, подбирая слова, — неживой наполовину и в глазах пустота. И, ты знаешь, мне его стало жалко. Если уж мы в такое отчаяние впали, когда нас от Верволока отрезало, то каково же им, всю жизнь там прожившим. У них же теперь ни колдовства, ни Верволока.

— Ой-ей-ей, — Таня оказалась настроена более скептично, — ты вспомни, за что их в мир людей отправили! Они чуть Грелта не убили, да еще кучу народу наверняка.

— Да, ты наверное, права, — Лена вскочила и потащила посуду к раковине. — Но…

— Так, Ленка, я знаю, ты у нас девушка добрая и впечатлительная.

— Неправда, я злая и черствая.

— Не спорь! Поэтому просто пообещай мне не иметь дела с Велиром.

-Танька, не нуди, наши фирмы сотрудничают, вообще-то!

— Хорошо, пообещай, хотя бы, не верить ни единому его слову! — Хорошо, Тань, я постараюсь, — вздохнула Лена и поскорее перевела тему, — Ну что? Ночуем в офисе?

— Ага, в шесть надо быть у перехода, вдруг ребята найдут, как его открыть!

— Ну вот, такое твое настроение мне нравится гораздо больше! — Лена улыбнулась.

Кто бы еще ее саму подбодрил…

*****

Рассветное солнце, едва показавшееся над домами, исполосовало противоположную стену. Девушки уже стояли у подвальной стены, напряженно разглядывая неровную цементную поверхность. В шесть ноль-ноль, саданув по натянутым нервам, разноголосо запиликали будильники на телефонах. Оказывается, они, не сговариваясь, настроили их, чтобы не пропустить открытие.

— Ну же! — Таня, в отчаянии стукнула кулаком по стене, — ну!

Гулкий, раздавшийся словно в Лениной голове, удар колокола ознаменовал время перехода. Девушка до рези в глазах всматривалась в стену.

— Ничего, — она грустно погладила пальцем шершавую поверхность. — Пойдем, Тань.

— Нет! — Таня заплакала и съехала спиной по стене. — Я здесь буду ждать!

Она откинула голову и закрыла глаза.

— Ну вот, опять началось?! — Лена подскочила к подруге и, схватив за руку, потянула ее к выходу. — Вернется Рен, я ему что изможденную зеленую мумию вместо жены предъявлю?! А ну, иди быстро есть и на улицу, дышать воздухом!

Лена доволокла упирающуюся подругу до лестницы. В офисе наверху хлопнула входная дверь.

— Эй, кто там опять?! И, почему дверь открыта?! Танька, ты опять за сигаретами ночью выскакивала?! Я Рену на тебя нажалуюсь, если опять закуришь!

Лена посмотрела в глазок, но никого не увидела. Ходили опять где-то за шкафом. И Лена даже предполагала кто. Понять бы еще, что он там так упорно ищет! Девушка постаралась бесшумно отодвинуть панель, вылезла и задвинула ее обратно. Сунулась посмотреть, кому там за шкафом медом намазано и нос к носу столкнулась с инспектором.

— Здравствуйте, Вадим Юрьевич, а вы что, опять круглые сутки трудитесь?! И потом, две недели на исправление замечаний еще не закон…

Инспектор выглядел странно. Бледный, с синяками под маниакально горящими глазами. Плащ был распахнут, под ним были видны черные брюки и черная рубашка, застегнутая под горло. Лысина блестела под светом электрической лампы. Но страшнее всего был туристический топорик, которым он размахивал, наступая на Лену.

— Что, ведьма, попалась?! — инспектор бросился к ней, но девушка, наученная Верволокскими приключениями, отскочила, оставив между собой и инспектором стол. А потом увидела Таню, которая, оказывается, вылезла следом. Таня вжалась в угол, расширенными от ужаса глазами рассматривая психа. Хорошо хоть ход успела прикрыть.

— То есть вы считаете, что обычными методами добиться от нас исправления замечаний уже не получится и перешли к радикальным мерам?! — ошарашенно пробормотала Лена, отпрыгнув от пожарника, сделавшего обманный выпад и тут же метнулась в другую сторону, отгородившись от него еще и стулом. Лена попыталась вспомнить, где газовый баллончик, который заставлял ее таскать Кощей весь прошлый год. То ли в сумке, то ли в кармане куртки. Но и то и другое в коридоре за спиной инспектора.

— Я хочу, чтобы ты сдохла, ведьма! — прохрипел тот.

— Серьезное заявление! — парировала девушка, — может подождете лет семьдесят, а там уж я… — она ахнула, и замерла на месте, нелепо раскинув руки, и боясь сделать лишнее движение.

Пожарный инспектор правильно оценил шансы и вцепился в менее верткую добычу. Таня, схваченная его рукой за горло, захрипела от ужаса. Инспектор прижал к горлу девушки лезвие топора и осклабился, глядя на Лену.

— Ну, что, ведьма, теперь попалась?!

— Попалась, — дрожащим голосом согласилась Лена, боясь сделать лишнее движение, чтобы не спровоцировать. Предпочтя не спорить с безумцем, тем более, если у него в руках топор. — Что вы хотите?

— Чтобы вы все подохли! — пожарный обвел дикими глазами помещение. — Показывай, где секретный проход?! Откуда вы, твари, выползаете?! Я за вами давно наблюдаю!

Таня зажмурилась и, кажется, перестала дышать. Лезвие топора вдавилось ей в горло, натягивая кожу. — Ну!

Движение за спиной инспектора успела увидеть только Лена, стоявшая лицом к выходу. А потом, тяжелая дощечка для метания кинжалов и нарезания колбасы, с костяным стуком опустилась психу на голову. Инспектор рухнул, как подкошенный, выронив зазвеневший топор. Рядом осела в обморок Таня.

Велир откинул носком сапога топор подальше и светски улыбнулся Лене.

— Алена, ты вчера забыла в машине свой шарф.

*****

— Что это было?! — дрожащим голосом пробормотала Лена, метнувшись сначала к топору, и вытолкнув его ногой в коридор, а потом к бесчувственной подруге. Она встала на колени и принялась похлопывать Таню по щекам. Потом вскочила, чтобы принести воды, но оказалось, что Велир, словно прочитав ее мысли, уже протягивал ей стакан.

— Давай помогу, — он отодвинул растерянную девушку, поднял Таню на руки и аккуратно перенес на диванчик под сень фикуса. Подложил ей под голову свернутую куртку, взял из рук бессмысленно топчущейся рядом Лены стакан и бесцеремонно выплеснул Тане в лицо. Та застонала и открыла глаза. Взгляд ее сфокусировался на Велире и наполнился паникой.

— Все, — Велир отошел подальше и поставил пустой стакан на стол. — Иди объясняйся с подругой, а то она сейчас опять в обморок уляжется.

Велир, по-хозяйски, прошелся по офису и уселся в кресло Кощея. Чем очень обрадовал Лену. Как она не старалась скрыть панику, она совершенно не знала, что ей делать с бездыханным телом лысого пожарного инспектора. Наскоро разъяснив подруге, что они все же на этом свете и даже почти в безопасности, Лена обернулась к Велиру.

— Кто это?! — она махнула рукой в сторону пожарного инспектора у которого с этого ракурса были видны только длинные ноги в ботинках. Одна из штанин при падении немного задралась и Лена увидела, что за плотный носок заткнут складной нож. Метнулась, чтобы вытащить его и была остановлена рыком Велира.

— Не хватай руками! В полотенце оберни! Потом проблем не оберешься!

Остановившись, словно врезавшись в стену, она кивнула, признавая правомерность совета, притащила от раковины кухонное полотенце и обернув руку, вытащила нож, откинув его к топору. Потом снова вернулась к насущной проблеме.

— Кто этот человек?! Похоже, вы уже сталкивались с ним?

— Не конкретно с ним. — Велир был на удивление спокоен и даже расслаблен. — Но его организация изредка докучала нам, когда мы работали в Меличе. Мы даже пытались менять адрес, но это не помогло. К тому же, близость к точке перехода тоже играла свою роль.

— Организация?! — Лена неприлично вытаращилась на колдуна. — И чем же вы так насолили пожарной инспекции?! Разводили костры в неположенном месте? Жарили шашлыки в песочнице во дворе?! Расклеивали везде объявления «Курить можно»?!

Велир невесело рассмеялся.

— Я рад, Алена, что ты не теряешь чувства юмора в любой ситуации.

— Это нервное. — Лена смутилась. — Я, когда нервничаю, начинаю много болтать. И все же…

Лена указала глазами на инспектора.

— Ведьмоборцы, — небрежно сообщил Велир, — странно, что они только через год у вас объявились.

— Ведьмоборцы?! — потрясенно выдохнула Лена. — Но, почему нам никто раньше не говорил о них?!

— А мы должны были?!

Лена и Велир встретились глазами. Велир смотрел спокойно и насмешливо. И Лена первой отвела взгляд.

Осужденные и изгнанные колдуны, которых вынудили передать их фирму по продаже и доставке кофе в Верволок. И не только фирму, а вообще всю схему, включая прикормленного ювелира, который принимал Верволокское золото и связи со всеми поставщиками. Конечно, они не обязаны были предупреждать «преемников» о возможных рисках. А будь они немного злее и злопамятнее, могли бы и сами натравить ведьмоборцев на Лену и Таню. И уж точно они не должны и не будут делиться информацией о ведьмоборцах.

Но Велир, удовольствовавшись осознанием и отчаянием на ее лице, вдруг продолжил, также, неторопливо:

— Они давно тут промышляют. Лет двадцать точно. Линия Стыка совсем рядом. Понятно, что хоть капля знаний о Верволоке, да просочится. Все больше слухи, домыслы, но их хватило на зарождение этой секты. В основном, они безвредные, собирают разные упоминания о ведьмах и колдунах в Медвежьегорске и окрестностях. Ищут артефакты. Но есть несколько человек, которые вбили себе в голову, что фирма «Мелич» и есть рассадник зла и порока. Обычно, все ограничивалось слежкой, попытками поджога и мелкими пакостями, но раз в полгода то ли очень буйные находились, то ли фазы Луны им голову мутили, но только они шли в наш офис чинить разборки.

— И что же вы с ними делали? — с содроганием спросила Лена, страшась услышать координаты лесочка, где были прикопаны другие мятежные, но не особо расторопные ведьмоборцы.

Велир помолчал откинувшись в кресле, благодушно разглядывая ноги инспектора, торчащие из-за стола и натягивая нервы Лене.

— Как и все добропорядочные люди, вызывали полицию и сдавали психов вместе с их дивными рассказами о ведьмах и колдунах туда.

— Уф, — Лена сама не заметила, что, ожидая ответа Велира, последнюю минуту задерживала дыхание и шумно выдохнула.

— И все?! — спросила окончательно пришедшая в себя и внимательно слушавшая с дивана Таня.

Лена, совсем забывшая о подруге, вздрогнула.

— Все!

И тут инспектор явственно дрыгнул ногой. Все уставились на него.

— И я бы, на вашем месте сделал это побыстрее. — сказал Велир. — Пока ваш ведьмоборец не пришел в чувство. А я, пожалуй, пойду. Если полиция обнаружит меня здесь, у них возникнет гораздо больше вопросов к вам. Ведь мы уже не раз фигурировали в их документах. Твой шарф, Алена.

Велир упруго вскочил с кресла, вытащил из-за пазухи ее шелковый шарф и с полупоклоном вложил ей его в руки.

— Вызывайте полицию и не медлите! — посоветовал он, выходя за дверь.

А Лена впервые испытала легкое сожаление от того, что Великий Колдун уходит. Но он и так им очень сильно помог. Даже чрезмерно. Вадим Юрьевич дрыгнул ногой еще раз и застонал. Лена панически схватилась за телефон и принялась дрожащими пальцами набирать номер полиции.

Глава 4

Молодой худой лейтенант, с длинной косой челкой, представившийся Ильиным, вызывал острое желание накормить его. Даже Лена не удержалась, предложила ему чаю с бутербродами.

— Да, седьмой случай за последние пять лет, — вздохнул он, почесав голову под фуражкой. — Аномалия у вас какая-то, не иначе! До вас тут другие люди работали. Так эти шизики к ним тоже регулярно бегали. То с кольями, то с крестами!

Его напарник седой и усатый что-то быстро писал в бланке, иногда поглядывая на нож и топорик, лежащие рядом с ним на столе.

Вадим Юрьевич сидел на диване, закованный в наручники и прикладывал к шишке ледяную куриную ногу, которую ему сердобольно принесла Таня из холодильника. На вопросы он отвечать отказывался. Поэтому всю историю рассказывали полицейским девушки. Это оказалось не так сложно, как они боялись. Рассказывать можно было чистую правду, исключив только появление Велира, которого ведьмоборец не успел увидеть.

На улице взвыла сирена и мелькнули синие огни. Лена выглянула в окно. У их двери за полицейской припарковалась красно-белая машина с синими маячками. По красной полосе вдоль борта шла надпись «Скорая психиатрическая помощь». А на водительской двери «Наркология. Психиатрия» и номер телефона.

— Куда вы теперь его, — дрогнувшим голосом спросила Таня.

— Да вы не волнуйтесь, девушки. — Пожилой полицейский закончил писать и поднял на них глаза. — В психушку красавца вашего отвезут. Полечат, прокапают, как новенький будет. Найти бы еще, кто этим придуркам мозги набекрень выкручивает, ух, я бы ему выдал. Явно же, секта какая-то. Ну, ничего, подлечат вашего Ван Хельсинга, а там уж мы с него спросим и про топорик, и про ведьм, и про того, кто его к вам отправил. Распишитесь здесь и здесь.

Он ткнул пальцем в пустые окошки на бланке. И Лена машинально расписалась. Полицейские подхватили инспектора под руки и потащили на выход. Он не сопротивлялся. Только уже в двери обернулся, столкнулся взглядом с Леной и прошипел: — Ты все равно не уйдешь от расправы, ведьма!

В следующую минуту полицейские вытолкнули пожарного инспектора на улицу и аккуратно прикрыли за собой дверь. Лена села на стул и обхватила голову руками.

— Ничего себе, влипли! Мало нам было проблем с переходом, теперь еще ведьмоборцы! — она отхлебнула давно остывший чай из чашки, стоявшей на столе, и сморщилась. Чай, настоявшийся с утра, был горьким. Но эта горечь привела ее в чувство.

— А тут еще и Мегрен с Велиром! — поддакнула Таня, спуская ноги с дивана и ощупывая шею, где до сих пор осталась розовая полоса от лезвия топорика.

— Вообще-то, Тань, — вздохнула Лена, — Велир нам жизнь спас. Если бы не он, лежали бы мы тут сейчас, наструганные топориком, а вокруг с безумным хохотом скакал Вадим Юрьевич!

Лена тут же представила себе нарисованную ей же самой картинку и передернулась.

— Бр-р-р! Ужас какой! — Таня обхватила себя руками за плечи, как будто замерзла и поплелась к чайнику.

— Я вообще не понимаю, чего Велир к нам так расположен, — Лена отпила еще глоток холодного чая и с надеждой покосилась на подругу, — а мне кофе сделаешь?

— Может, влюбился? — Таня щелкнула чайником и пошла доставать чашки из шкафа.

— Ой, Тань, я тебя умоляю! У тебя все странности на это списываются. Что сумасшедший с топориком, что отлученный колдун этого сумасшедшего по голове приласкавший.

— Ну, тогда, он испытывает признательность за свое спасение в Верволоке, — выдала новую версию Таня. — Ведь это же ты попросила Грелта заменить казнь на изгнание.

Она сунула Лене под нос чашку от которой поднимался белесый дымок и по собственной инициативе проверила дверь и жалюзи. Долго шуршала в коридоре, наконец вернулась, неся в руках два газовых баллончика, купленных им когда-то Кощеем.

— На, нужно будет их, все же, с собой носить. Хоть какая-то защита. И курить бегать ночью я больше не буду, обещаю!

— Может быть и так, — с сомнением протянула Лена, отпила из чашки и сморщилась, обжегшись. — Но признательность за замену казни на изгнание не помешала Мегрену меня ненавидеть. Ты бы его взгляд видела вчера. А ему тоже заменили казнь на изгнание по моей просьбе.

Таня пристроилась рядом и уставилась в одну точку, задумчиво грея о чашку руки.

— И что же нам теперь делать? — спросила она.

Лена покосилась на подругу. Нападение сумасшедшего ведьмоборца помогло Тане стряхнуть апатию. Она даже забыла, что переход и в этот раз не открылся. Дымок от ее чашки поднимался вверх и путался в солнечных лучах, бьющих из окна. Глаза подруги блестели, щеки разрумянились. Если даже ее бодрость была временной, за одно это стоило бы сказать спасибо Вадиму Юрьевичу. Лена представила, как он трясется сейчас в машине, укутанный в смирительную рубашку, или в чем там сейчас сумасшедших перевозят и даже посочувствовала инспектору. Интересно, кто же так задурил ему голову, что среднестатистический мужик вообразил себя ведьмоборцем.

— Работать будем, Тань. А заодно, надо подумать о том, как защищать себя и переход в дальнейшем. Все же мы были возмутительно беспечны и совершенно не подумали, что нападение может быть не со стороны Черного Замка, а отсюда из людского мира. — Лена поболтала в чашке ложечкой. — В обед посмотрю, сколько у нас представительских осталось, и если нормально, пущу их лучше на хорошие замки и хорошего слесаря. Двери и рамы у нас крепкие, а вот замки хлипкие. Теперь ты!

Лена наставила на Таню указательный палец, как пистолет навела.

— Из-за твоих ночных перекуров нас уже второй раз застают врасплох. Вот что! Ренеру я все равно нажалуюсь. Но, если так приспичит курить, делай это в офисе, слова не скажу! — Лена пошарила глазами по столу, потом взяла керамическую коробочку, где они хранили скрепки и всякую другую мелочевку. Перевернула ее, высыпав все из нее на стол, и протянула Тане. — На, поставь на окно. Будешь, при необходимости, пепел туда стряхивать. А с твоими дурными привычками будем бороться в более спокойное время.

— Да не буду я больше курить, Лен! — Таня подняла на подругу очень честные глаза.

— Ну и прекрасно. Но пепельница пусть стоит! А попробуешь ночью на улицу выйти, запру дверь изнутри и обратно не пущу! Пусть тебя там ведьмоборцы схарчат!

— Ладно, — Таня опустила глаза, но было видно, что эта угроза произвела на нее гораздо большее впечатление.

— Что у нас сегодня? — спросила Лена миролюбиво, выпустив пар. Махом допила оставшийся кофе и встала.

— Ювелир, — Таня перегнулась через стол и перелистнула лист ежедневника, отыскивая нужную запись. — Осталось только Верволокское золото, надо обменять. Завтра следующую партию кофе Михаил Петрович должен прислать. После ювелира в банк. Михаил Петрович просил безналичный перевод в этом месяце.

— Кстати, — вспомнила Лена, — Велир сказал, что завтра пробную партию кофе он привезет. Это я к тому, чтобы ты не пугалась, когда он с грузчиками придет.

— И все же мне совершенно не нравится, что здесь появился Мегрен со своим семейством. Что-то здесь нечисто! — Таня задумчиво накрутила прядку на палец и уставилась в пустую чашку, словно пытаясь по расположению чаинок на дне, определить, что же их ждет в будущем.

— Мне тоже не нравится, а что делать! Ладно, давай, разбегаемся, ты к ювелиру, я к слесарю. До шести надо вернуться. -Лена встала, отряхнула джинсы и пошла доставать с верхней полки коробку из-под печенья, где они хранили остатки представительских.

Вечером они стояли в подвале, разглядывая стену. Удар колокола раздался гулко и, как показалось Лене, траурно. Таня в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь подвальное окошко, казалась бледной и уставшей. Плакать она не стала. Только печально погладила стену по периметру, там, где раньше открывался переход, вздохнула, развернулась и пошла к лестнице. Но лучше бы плакала и кричала. У Лены даже сердце сжалось от жалости. Она поплелась следом. Их ждал еще один тоскливый вечер, потом ночь. И надежда, каждые утро и вечер в шесть часов. Которую они все больше и больше будут терять. Интересно, через сколько дней, месяцев или лет, они отчаются настолько, что перестанут спускаться в подвал в ожидании чуда? Когда поймут, что все зря? Но пока Лена поднималась по лестнице, она рассердилась на себя.

— Ты знаешь, — сказала она, когда вылезла в офис вслед за подругой, — все же Мегрен с семейством оказались гораздо сильнее нас.

— Это почему это?! — возмутилась Таня, вынырнув из своих мыслей.

— Ну, смотри! — Лена принялась загибать пальцы. — Верволок — это их мир и их дом. Они всю жизнь были сильными колдунами. Их изгнали. У них отняли способности. У них нет права вернуться обратно и…

— И? — невольно заинтересовалась Таня.

— И они живут! Строят свой бизнес, обживаются в мире людей! А мы?! А мы выживаем! Впечатались как в стену и замерли! Так нельзя, Тань!

— Нельзя, — эхом подхватила Таня. — Но что делать, если ни на что нет сил?!

— Значит нужно жить через силу! — рявкнула разозлившаяся даже больше на себя Лена. — Жить, действовать! А не дохнуть! А если не перестанешь киснуть, я… я… Я Велира на чай приглашу. Ты его боишься и при нем взбадриваешься! Или Вадима Юрьевича из психушки выпишу. И буду тебя им пугать!

Таня нервно усмехнулась. За окном мелькнули огни.

— Вон, небось Велир твой приехал, кофе привез! — сказала она, чтобы переключить внимание подруги.

— Ага, — Лена отодвинула плашку жалюзи. — Что-то поздно.

У их двери стоял темно-зеленый внедорожник Велира и синий грузовик с крытым кузовом, без опознавательных надписей.

— Идем открывать. Ты кладовку освободила? Куда коробки с кофе будем складывать?

— А зачем нам кофе Лен?! — почти шепотом сказала Лене в спину Таня, но тем не менее, покорно поднялась и пошла за ней. — Ведь в Верволок его больше не передашь.

— Неважно! Там будем решать, а пока надо что-то делать! Надо барахтаться, даже если это кажется бессмысленным! Глядишь и собьем масло! — Лена, на ходу, открыла дверь кладовки и включила свет, чтобы можно было сразу начать разгрузку, а потом пошла открывать дверь.

— Стой, Лен! — Таня сказала это таким странным голосом, что Лена вздрогнула и остановилась у самой двери, — что-то мне не по себе! А если это ловушка? Если Велир только прикидывался хорошим? Если они все же решили поквитаться с нами?!

— Тань, не ерунди! Хотел бы он с нами расправиться, давно бы пристукнул. Зачем ему реверансы разводить? Он уже был тут два раза. В прошлый раз ему вообще нужно было только не вмешиваться.

Но по спине Лены, против всякой логики, пробежал холодок. Она еще раз выглянула в окно. Мужчины в черных куртках разгружали у их двери коробки со знакомым логотипом и складывали из них ровные башенки. Велир сидел во внедорожнике на пассажирском сиденье, Лена видела в полумраке его хищный профиль. — Баллончик возьми, если боишься и телефон под рукой держи, лейтенанта Ильина позовешь, если что!

Лена и сама вытащила из кармана газовый баллончик и повернула замок как раз тогда, когда в дверь постучали. Дверь распахнулась так резко, что Лена едва успела отскочить, чтобы ее не прихлопнуло. В прихожую ввалились два темноволосых, коротко стриженных парня в кожаных куртках, которые разгружали у их двери коробки. Направить на них баллончик Лена успела, нажать кнопку — нет. Левый резко стукнул ее по запястью, баллончик улетел куда-то вглубь комнаты.

— Таня звони в поли… — крикнула Лена, а потом что-то ее так ударило по голове, что в глазах потемнело.

Пришла в себя она уже сидя на диване. Болела голова, особенно затылок, подташнивало, в глазах двоилось. Руки были стянуты за спиной так сильно, что она их почти не чувствовала. Лена скосила глаза. Таня сидела рядом. Бледная и напуганная. Руки у нее были связаны толстой бельевой веревкой во столько слоев, что слой веревки был толще запястий.

Прямо перед ними на Танином столе сидел худой жилистый тип в черном кожаном плаще с зачесанными назад полуседыми волосами. На руках у него были кожаные перчатки, а в вырезе плаща болтался большой серебряный крест, а рядом с крестом перечеркнутый круг. Он походил на гангстера из малобюджетного боевика. А, судя по тому, что он все время подкашливал и тер покрасневшие глаза, хоть один из баллончиков был куплен не зря. Беда в том, что такую массированную атаку баллончиком все равно остановить не удалось бы. Телефоны и баллончики девушек демонстративно лежали рядом с типом на столе. Слева от него стояла рыхловатая тетка лет пятидесяти с круглым рябым лицом. Ее вьющиеся волосы были скручены в лохматый пучок. Одета она была в пестрые юбки и платки. На шее болталось с десяток амулетов на цепочках и кожаных шнурках. Крестов Лена там не заметила, а знаки, похоже, были взяты из высшей математики. Лена успела разглядеть там знак бесконечности, перечеркнутый молнией, пустое множество и квантор общности. А может просто перевернутую букву А. Женщина была явно напугана происходящим. Лоб у нее был покрыт испариной, глаза бегали. Два одинаковых бритых парня стояли по бокам от их дивана.

Полуседой увидел, что Лена пришла в себя и он завладел их вниманием. Выдержал небольшую паузу и произнес густым, как у батюшки голосом:

— Ну, что, попались, ведьмы?! Теперь вас ждет скорый и справедливый суд!

— Слышишь, Тань, — Лена скосила глаза на подругу и зашипела, не особо заботясь, услышит ее этот тип, или нет, — похоже, идейный вдохновитель Вадима Юрьевича пожаловал.

Подруга испуганно кивнула.

— И это, прости меня, — продолжила Лена, гораздо тише, — ну, откуда же я могла знать, что Велир с этими ведьмоборцами свяжется!

— Да ладно, — шепнула Таня, осторожно косясь на полуседого.

Терпением и кротостью батюшки, несмотря на голос, гангстерский тип не обладал. Его глаза, и без того покрасневшие, налились яростью, а сам он пошел пятнами.

— Я вижу, ты, ведьма, не понимаешь по-хорошему! Что ж, посмотрим, как ты запоешь, когда мы поджарим тебе пятки! — рявкнул он и махнул браткам, стоявшим по бокам дивана.

— Подожди, брат Кантор, — раздался из коридора хриплый голос, — возможно, ведьмы заговорят по-иному, когда я поговорю с ними!

Лена, тем временем, отвлеклась на свою веревку. Ей показалось, что нижняя петля слабо затянута и понемногу поддается. И пыталась незаметно ослабить ее. Поэтому она сначала услышала изумленный вздох Тани и только потом обернулась.

А обернувшись, поняла, что ситуация, в которой они оказались не просто ужасная. Все было гораздо хуже. В комнату, столкнувшись плечами в узком проходе, одновременно шагнули бледный колдун с зачесанными назад черными волосами и шрамом, пересекающим щеку, и худой изможденный тип с синяками под глазами и вечно сальными патлами, свисающими по обоим сторонам узкого лица.

— Инор! — в ужасе прошептала Таня.

— И Веерк! — похоронно закончила Лена.

Такой подлости судьбы они ожидать никак не могли. Это было колдовское отребье, не знавшее чести и изгнанное когда-то из Верволока. Веерк был отлучен и лишен колдовских способностей вместе с Мегреном, Велиром и Кемачом, а вот Инор бежал тогда сам после боя с Велиром. Лена не слышала о нем много лет и не ожидала увидеть больше никогда.

— Я вижу, ты меня помнишь, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, — оскалился Веерк. — Как видишь, твоя глупость не прошла бесследно. А закончить начатое я могу и теперь.

Веерк вытащил из-за пояса нож и в гробовой тишине провел пальцем по его лезвию. Лене резко поплохело. Если с Велиром еще можно вести переговоры, то с этими отморозками бессмысленно. Поэтому они с Таней были обречены.

Глава 5

— А я смотрю, вы тут неплохо устроились! — Лена почувствовала, что от страха ее опять понесло, но остановиться уже не смогла, — последователей себе наняли, таких же чокнутых, как вы сами! Нашли паству себе по уровню?!

Вместо того, чтобы обидеться, Веерк польщенно улыбнулся.

— Да, пришлось поработать, но зато теперь идеальная армия для штурма Верволока готова!

— Для штурма Верволока?! — Ахнула Таня.

А Лена вытаращилась на колдунов, полагая, что ослышалась. Верволок и его существование — единственное, что все колдуны готовы были защищать от людей ценой своей жизни, а то и больше. Но Веерк уже потерял к болтливым жертвам интерес. Он принялся раздавать указания брату Кантору и рябой женщине, называя ее сестрой Верой. Братки принялись затаскивать коробки из-под кофе, но не на склад, а в офис, расставляя вдоль стен. В офисе появились еще люди. Все они ходили, таскали коробки, мотки проводов. Парень, вроде нормального вида, в монтерском сером комбинезончике притащил чемоданчик с инструментами и принялся простукивать стену за шкафом, как раз там, где дважды искал что-то Вадим Юрьевич. Инор, сел за стол Кощея и начал просматривать бумаги, пролистывая папки и небрежно бросая отсмотренные на пол. Браток, приглядывавший за ними, закурил, стряхивая пепел в фикус.

— Пепельница же есть, — зло зашипела Лена, глазами показав на керамическую коробочку, которую она поставила на подоконник для Тани. Но браток не обратил на нее никакого внимания. Вообще, все эти люди, бесцеремонно топтавшиеся по их любовно обустроенному офису, вызывали у Лены почти физическую боль. Вот монтер принялся двигать шкаф и, чтобы поудобнее ухватиться за полку, равнодушно стряхнул с нее керамических кошечек, которых коллекционировала Таня. Кошечки дробно раскатились по полу и одна из них тут же хрустнула под ботинком монтера.

Таня болезненно скривилась, но промолчала. Монтер простучал стену за шкафом, потом подошел к Инору и, склонившись над столом, принялся что-то тихо ему говорить. Из-за ворота спецовки выскользнул и закачался над столом знак пустого множества, как у сестры Веры и брата Кантора. Брат Кантор, тем временем, ходил по офису с пучком дымящихся трав, размахивал ими и что-то бормоча под нос. Таня зажмурилась, видимо надеясь, что этот кошмар ей только приснился. Но Лена продолжала смотреть на происходящее широко раскрытыми глазами. Похоже, это были их последние минуты. Но даже это ее сейчас не столько пугало, как сказанное с невиданной злобой Веерком: «Все готово для штурма Верволока!»

Инор, тем временем, выслушал монтера, задумчиво потер подбородок, покосился на девушек, раздумывая.

— Неужели вы решили предать Верволок, рассказав о нем людям?! Ведь это же ваш мир! — не выдержала Лена, встретившись с ним глазами.

— А почему бы и нет? — Инор щелкнул пальцами, достал из-за пояса нож и проверил остроту лезвия. Он сделал это так буднично, что у Лены пересохло в горле. Инор не пугал. Он просто просчитывал варианты. Если ему будет нужно прирезать ее, сделает это и не задумается. — Как оказалось, в мире людей можно очень неплохо жить. Моих колдовских сил вполне хватает даже здесь, чтобы повергнуть этих людей в священный экстаз. Они готовы отдать мне все, что у них есть. Сектанты! — Брезгливо сказал Инор и сплюнул. Прямо на их чистый, помытый два дня назад Леной, пол. — Осталось немного, после чего я смогу уехать подальше от этого проклятого места и зажить богато и спокойно.

— А этих людей вы просто бросите на погибель? — Лена сказала это чуть-чуть погромче, в надежде, что проходивший мимо них брат Кантор с пучком травы, услышит и хоть немного задумается.

Но Инор легко разгадал ее планы.

— Не старайся, — злорадно усмехнулся он и еще раз щелкнул пальцами с которых сорвалось несколько синих искорок, — они сейчас не слышат нас. И да, это людское мясо я брошу при первой же возможности. Точнее тех из них, кто останется в живых!

Лена перевела глаза на Веру, которая бессмысленно бродила вдоль стен, разглядывая офис и бренча амулетами. Казалось, женщина одна не знала, что ей делать среди деловитой суеты остальных.

— Так чего же вам не хватает, для того, чтобы просто уехать? И не трогать ни Верволок, ни этих людей, ведь переход все равно… — Лена замолчала, но так внезапно, что скрыть свою оплошность не получилось. Как и экстренно придумать невинное продолжение фразы. Девушка закусила губу, едва не заплакав. Инору совершенно не нужно было знать, что переход заблокирован. И она едва не проговорилась об этом.

Но колдун не удивился и даже не стал переспрашивать, только осклабился, словно услышал то, что ожидал.

— Всего лишь две вещи! — он резко склонился к ней и прошипел, больше не скрывая своих чувств. — Я хочу не просто быть богатым, а фантастически богатым. И для этого мне нужно будет всего лишь ограбить Верволок. Королевского золота мне, пожалуй, хватит. Пожалуй, даже Веерку что-то перепадет. А может быть и нет. Я еще не решил.

— А вторая? — Лена поморщилась и попыталась отодвинуться в сторону. — От Инора пахло жареным луком, а ее и так после удара мутило. К горлу опять подкатил комок.

— А вторая — месть!

— Вы хотите отомстить всему Верволоку? — поразилась она.

— Не только! — Инор успокоился и отошел в сторону, прокручивая в пальцах нож. Потом щелкнул пальцами. Вокруг них словно лопнул мыльный пузырь, и он ткнул пальцем в охранника, прикурившего уже вторую сигарету. — Приведите наших друзей!

Охранник тут же забычковал почти целую сигарету в земле цветочного горшка и бросился исполнять приказание. По тому, с какой резвостью он кинулся к двери, Лена поняла, что, несмотря на свой невозмутимый вид, он боится. Панически боится Инора.

— Резвый и послушный, — проследив ее взгляд, сказал Инор, — его может быть и оставлю. Верные люди мне будут нужны.

А потом Лена поняла, что они зря с Таней злились на Велира. Два охранника тащили Великого Колдуна под руки. Аккуратных хвостик его растрепался и волосы пологом свисали на лицо. На щеке были потеки крови, а глаз наполовину заплыл. Руки Велира были связаны за спиной. Следом вели Мегрена. Он шел сам, сохраняя достоинство, насколько это было возможно со скованными руками. Для Мегрена Инор и Веерк расстарались и добыли где-то наручники.

— Я хочу отомстить не только Верволоку. — Глядя на Велира, но отвечая Лене продолжил Инор. — Ведь Мегрен и Велир лучше умрут, чем предадут Верволок. О, как мучительно им будет увидеть конец своего мира. И я хочу, чтобы Велир это видел от первого до последнего мгновения.

Что сделал Инор Лена не поняла. Он махнул рукой, на мгновение окутавшейся синеватой дымкой. Но Велир дернулся и застонал в руках охранников. Он побледнел, на лбу проступили вены, а его самого затрясло, как будто он попал под напряжение. Из носа потекла кровь.

Лена поймала взгляд сестры Веры. Забившись в угол, она с ужасом смотрела на истязания. И сострадание в ее взгляде мешались со страхом и даже ужасом. Пожалуй, больше всего, она сейчас мечтала оказаться подальше отсюда.

— Прекратите, — взвизгнула вдруг Таня, — прекратите, это подло!

Инор повернул руку в обратную сторону, будто прикрутил вентиль и Велир обвис, тяжело дыша. Из его носа капала кровь, оставляя на паркете яркие пятна.

— Всенепременно! — Инор подошел к Велиру и схватив его за волосы, заставил поднять голову. — Месть сладка. — Хрипло прошептал он. — Но помимо мести, мне нужна информация. Вход в подвал с той стороны заблокирован. Я знаю, что в офисе есть переход в подвал, где он?

— Хвала Юмалу, тебе его не найти, — хрипло ответил Велир.

— Что ж, — Инор машинально потер белый шрам на щеке, — а если попробовать так? Она же вроде женой тебе была!

Он шагнул к Лене, дернул теперь ее за волосы, заставив задрать голову и приставил к шее лезвие ножа. Смотрел он при этом на Велира. У Лены от боли выступили на глазах слезы. Но от неожиданности она дернула рукой и виток веревки, который она расшатывала все это время, внезапно соскочил с мотка на запястье вниз. Теперь оставалось только протолкнуть ладонь в освободившуюся петлю. Девушка вскрикнула от нежданной удачи, но ввиду близости ножа к ее горлу, это получилось даже естественно.

Лена и Велир встретились взглядами.

— Прости, Алена, — Велир говорил заторможено, каждое слово давалось ему с трудом, — я не смогу тебе ничем помочь сейчас. Он все равно убьет нас.

Лезвие сильнее надавило на горло, Лена закашлялась и почувствовала, как по шее стекает капля крови.

— Во-первых, я не жена ему! — прохрипела она, изо всех сил сдерживая кашель, чтобы не напороться на нож, — а во-вторых вы не узнаете, где вход в подвал, чтобы вы не делали!

— Смелое заявление но… — начал Инор, но тут к нему подошел Веерк и о чем-то жарко зашептал.

Инор убрал нож, щелкнул пальцами и звук их голосов пропал. Было видно только, как Веерк и Инор по очереди шевелят губами. Лена попробовала расшифровать, о чем они говорят, но Инор встал спиной, и практически заслонил Веерка. Так что все, что ей удалось наглядеть, было «мало времени» из уст Веерка. Это немного обнадежило. Во всяком случае, у ведьмоборцев, тоже не все козыри были в руках. Инор щелкнул пальцами, заканчивая разговор, и снова обернулся к пленникам.

— Так вот, — сказал он, продолжая разговор, наставил на Лену палец, а потом перевел его на Таню, словно соединяя их невидимой нитью, — Велир и Мегрен мне нужны живыми. Я хочу, чтобы они видели, что станет с их миром! Велир верный сын Верволока. И он скорее сам сдерет с себя кожу, чем даст погибнуть Верволоку и Приграничью. Вот поэтому Велир должен увидеть все, от первого до последнего мига. Каждое мгновение! Ведь так мучительно наблюдать гибель Приграничья, зная, что ничего не можешь сделать. А потом я лично вырежу у него сердце. Вы мне без надобности. Найти проход в подвал дело нескольких часов, может быть день. Но время дорого. Поэтому я оставлю в живых ту из вас, кто первая укажет мне на проход. Вторую убью.

Лена знала, что Кощей и Радомир вместе экранировали переход в подвал. Обычными методами переход найти было нельзя. Стена простукивалась, как глухая.Разрушать стену среди ночи ведьмоборцы не будут. Слишком громко. Весь дом сбежится, да еще полицию вызовут. Значит они должны искать тихо. Похоже и от колдовстких поисковых заклинаний проход также был экранирован. Иначе Инор не тыкал бы сейчас в них ножом. Но хватит ли у Тани мужества промолчать?!

Лена посмотрела на подругу и устыдилась собственных мыслей. Рассеянная, быстро расклеивающаяся от любых передряг в обычной жизни, Таня сейчас смотрела на Инора с такой ненавистью, что было понятно — не скажет. Даже если Инор прямо сейчас начнет ее резать.

Лена выдохнула и протолкнула в освободившуюся петлю своих пут ладонь. Теперь нужно было незаметно раскачать веревки, чтобы ослабить следующую петлю. А, судя по тому, сколько их там было накручено, справится она где-то за полгода всего. Правда руки у нее отвалятся раньше. Она и сейчас уже почти не чувствовала пальцев.

Инор посмотрел на Лену и Таню и понял все без слов. Кривая ухмылка так и не исчезла с его лица, но было видно, что он впечатлен. Он вернулся за стол и принялся пролистывать папки дальше, скидывая их на пол. Лена не знала, что он там искал. Но документацию по большей части у них вела Таня и Лена искренне посочувствовала Инору. Видимо, искать Инору предстоит столько же, сколько ей освобождаться от веревок.

Остальные уже установили на всех стенах квадратные датчики с синим и белым индикатором. Для этого от стен отодвинули все шкафы. Без датчиков осталась только внешняя стена офиса с окнами. Датчики по очереди включались, перемигивались огоньками, пищали и гасли. Так перекличка шла по кругу, потом снова загорался первый датчик и все повторялось. Такую же дорожку из датчиков проложили на полу вдоль глухой стены. И они, перемигиваясь по очереди, напоминали взлетную полосу. Большая часть ведьмоборцев ушла в кухню и, судя по грохоту и треньканью микроволновки, перекрывавшему писк датчиков, потрошили там запасы еды. Брат Кантор сжег все свои травы и теперь сидел в кресле, напряженно выпрямив спину и не сводя глаз с подруг. Сестра Вера стояла за спинкой его кресла, разминая ему плечи. Она наоборот смотрела теперь только в пол, то ли опасаясь, то ли не желая поднять глаза. Веерку офисного кресла не досталось и он, с недовольным видом, сидел на жестком стуле, отслеживая что-то по планшету и, время от времени, поднимая глаза на датчики. Велира и Мегрена увели и заперли в той кладовке, которую девушки подготовили для кофе. И теперь дверь в кладовку подпирал спиной скучающий охранник.

— Значит Мегрен не зря появился в Медвежьегорске? — как можно более заинтересованно спросила Лена, чтобы сбить с мысли перебиравшего папки Инора и замедлить его поиски. — Это вы его заманили сюда?

Инор недовольно посмотрел на нее затуманившимся взглядом, не сразу переключившись. Но, видимо, серьезных дел у него не оставалось, все делали остальные. Потому в его глазах появился интерес, а тщеславие пересилило недовольство.

— Да, это оказалось несложно. Парочка выгодных контрактов с Медвежьегорском. И бизнесмен Мегрен победил Мегрена — отлученного колдуна, который решил навсегда порвать с прошлым. Слишком выгодно все складывалось. Нам пришлось ждать всего пару месяцев. Потом случайный звонок Михаила Петровича по старому вопросу и вот они в Медвежьегорске.

— Как и Михаил Петрович с вами? — ахнула Лена. Ее вечно жизнерадостный поставщик с шикарной белой шевелюрой и знанием всех городских сплетен никак не вписывался у нее в образ безумного злодея. Таня солидарно сопела рядом.

— Зачем? Этот старый болтун ни о чем не догадывается до сих пор. Но иногда вредно быть таким радушным.

— Но как вы собираетесь захватить Верволок, силами нескольких десятков человек? — Лена попыталась сесть ровнее, но руки и ноги затекли до бесчувствия, и она только больше завалилась на Таню, вызвав кривую ухмылку колдуна. — Вам не справиться со всем Верволоком! Будет много бессмысленных жертв и крови!

— Неужели ты думаешь только об этом сейчас. — заинтересовался вдруг Инор. — Ваши жизни висят на волоске, и ты знаешь это. И по моей прихоти они могут оборваться в любой момент. Может вам стоит побеспокоиться о своей судьбе?

Но Лена даже не стала отвечать, только досадливо мотнула головой.

— Вы не понимаете! Вас просто размажут! Все колдуны и все воины Верволока! И даже ваше современное оружие вас не спасет! Будет кровь! А в результате осатаневшие жители, даже положив четверть Верволока, просто разорвут вас и ваших последователей!

Инор расхохотался, поглаживая шрам.

— Что ж, это даже забавно! — сказал он. — Пожалуй, ты достойна узнать правду. Все равно тебе недолго хранить это знание.

Он щелкнул пальцами, скрывая их разговор от остальных. Теперь голос Инора раздавался гулко и весомо в инфернальной тишине заклинания. Заговорщики продолжали двигаться вокруг, что-то переносить, или говорить. У них шевелились губы, но звуки до Лены не долетали. Что-то беззвучно пыталась сказать ей Таня. Но теперь заклинание блокировало звуки как в одну, так и в другую сторону.

— Итак, в Верволок передан отравленный кофе. — Неторопливо, со вкусом, начал Инор, — партия, которой обычно хватает на всех ваших заказчиков на пару месяцев. Все Приграничье и Королевский дворец получат этот кофе. Разве что приморские районы не охватит. Но это неважно. Нет, колдуны не умрут, это было бы слишком банально и сразу бы вызвало подозрение. Они просто потеряют колдовские способности. Заклинание действует не сразу, а через семь дней. Кофе успеют попробовать все. Наш человек передавал, что предыдущие запасы на исходе. Ваш кофе все очень ждали. И теперь всех колдунов Приграничья ждет очень неприятный сюрприз! А потом…

Глава 6

— Нет, — прошептала Лена, отказываясь верить в такую подлость судьбы. Сначала переход, потом отравленный кофе, который они, оказывается, сами передали с Кощеем и Ренером в Верволок. И Кощей говорил, что этот кофе действительно давно ждут. Это подтверждало слова Инора. Но такого ужасного стечения обстоятельств просто не могло быть. Это было бы слишком. — Вы блефуете!

— О, нет! Судя по твоей невольной оговорке, переход заблокировался. И это только подтверждает, что все сработало. Переход блокируется только в крайнем случае, когда Верволоку грозит серьезная опасность. А еще это означает, что колдуны не будут ожидать нападения со стороны вашего перехода. — Инор откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и принялся покачиваться. — От сумасшедшей банды ведьмоборцев есть польза. За много лет существования своей секты, они не только нападали на людей, напоминавших им ведьм и собирали окультную литературу, но и нашли единственное стоящее вещество, отнимающее колдовские способности. Как водится, совершенно случайно. И они даже не поняли, что обнаружили. Зато поняли мы. Видишь эти пачки кофе?! Первая партия уже ушла в Верволок. И если бы вы не задержали сроки поставки следующей партии, уже все было бы там. Особый цимус — то, что мы подмешали вещество в кофе, которое вам поставляет фирма Мегрена. И идеальный обвиняемый, и Велиру будет приятно узнать, что именно его кофе погубил Приграничье и Верволок.

Инор замолчал, задумавшись. То ли о своих планах, то ли стоит ли вообще с ней дальше разговаривать. Но, вероятно, бездействие томило, все приготовления к открытию перехода им были сделаны. Оставалось только тягостное и муторное ожидание.

Ведьмоборцы разбрелись по офису, явно не зная, чем заняться. Многие опять скрылись на кухне. Трое сели играть за диваном в карты, вне видимости начальства. Братки предпочитали отдых перед боем, притащили какие нашли покрывала, подушки, свалили все в кучу и улеглись у стены, укрывшись куртками. Инор осмотрелся, потом глянул на часы и с довольным видом, обернулся к ней. Похоже, ужас, написанный на лице Лены тешил его самолюбие.

— Даже так! Даже так! — отчаянно и горячо сказала Лена, — вы все равно не сможете захватить Верволок. Даже безоружные люди без колдовства толпой просто задавят вас!

— Весь Верволок мне и не нужен. Мне достаточно будет королевской казны. Дворец расположен рядом с Приграничьем. На той стороне нас должен ждать человек с лошадьми и повозками. Два часа, и мы будем во дворце. Стен и ворот как таковых нет. Пара гранат и мы во дворе. Что нам противопоставят ловцы? Стрелы и мечи против автоматов и гранат? То есть ничего. Колдуны сдадутся, или умрут. Да ты и сама должна была это понять. Полагаясь всю жизнь на колдовство они жизни себе не представляют без него. При отсутствии колдовства они будут беспомощнее ребенка. Для колдуна потеря способностей смертельна. — Инор оглянулся на кладовку. — Мегрен и Велир выжили, когда их лишили способностей, но лишь потому, что они и раньше часто бывали в людском мире. Но как тускла стала их жизнь здесь без колдовства. И убей я их сразу, я оказал бы им услугу. Поэтому я и не хочу этого делать. Они пойдут со мной. Они будут видеть как гибнут люди в Приграничье. До дворца мы проедем все Приграничье насквозь и я прикажу убивать. Они увидят, как с хрипом и проклятиями умирают их бывшие подданные. Как дворец, в который они мечтали войти когда-то с Венцом Власти на голове, теперь мой! А потом они сами умрут на коленях. Передо мной на коленях.

— А Короля вы не берете в расчет? — Лена, машинально, тоже оглянулась на кладовку, где были заперты пленники, но потом потрясла головой, пытаясь найти хоть крупицу нормальности в этом океане абсурда. Инор, хоть и выглядел спокойным и рассудительным, явно был одержим.

— Да, единственный, до кого я не смогу дотянуться — это Грелт. — Инор прокрутил в пальцах нож и воткнул его в стол. — Его будет защищать Венец Власти еще некоторое время. И поэтому причинить вред я ему не смогу. Но его участь будет еще хуже. После того, как я вернусь в людской мир, я покажу дорогу в Верволок людям. Самым обычным людям — ученым, политикам, стримерам, блогерам. Я разошлю информацию во все новостные каналы. Рассыплю десятки текстов и видео в интернете! Я лично провожу первый десяток желающих сквозь переход! И тогда… тогда Грелт позавидует тем, кто погиб от моей руки раньше.

— Да вам никто не поверит! — хрипло крикнула Лена, но ужасная картина уже встала у нее перед глазами.

— Поверят, — с глубокой убежденностью сказал Инор.

— За что вы хотите погубить Верволок? Ведь там тысячи людей, которые не сделали вам ничего плохого! Вы психи! — в отчаянии закричала Лена.

— Да, все колдуны немного психи! И даже ты, Последняя из Великого Колдовского Рода колдунья, никогда не имевшая колдовских способностей! Потому, что даже сейчас ты думаешь не о том, как бежать и спасти свою никчемную жизнь, а о том, как спасти Верволок!

Лена почувствовала, как в ее душе вскипает злость. Дикая ярость, отключающая инстинкт самосохранения и оставляющая единственное желание убить. Лена рванулась к колдуну, но со связанными руками получилось только дернуться и опять едва не завалиться на Таню.

— Я — колдунья, а ты нет, трусливый подонок! Ты — не колдун! Ты — жалкое отребье! — зашипела она. Ярость затуманила ей голову и единственным желанием у нее стало дотянуться до Инора и вцепиться ему в горло. Кажется, она даже зубы оскалила. В груди ворочался тяжелый огненный обжигающий ком. Она сама не ожидала от себя такой ярости. В отчаянии она дернула рукой и вдруг вторая петля соскочила не только с запястья, но и сразу с руки. Конструкция из веревок на ее руках вместо монолитной стала чуть более подвижной. Отвлекшись на это, Лена мотнула головой и огненный ком в груди пропал. Она по-прежнему ненавидела Инора, но ощущение того, что сейчас ее просто разорвет от злости, если она лично не вцепится в горло предателя, прошло. Также внезапно, как и появилось. Она почувствовала, что голова у нее кружится, а по виску стекает капля пота, как будто у нее резко упала температура после болезни.

— Пожалуй, — Инор задумчиво потрогал рукоять ножа, вытащил его из стола и с силой вонзил вновь, но в другом месте и нехорошо улыбнулся. — Пожалуй я тебя тоже оставлю в живых. Пойдешь с нами, послужишь щитом. Ты тоже должна видеть гибель Приграничья во всей красе. Будешь корчиться от невозможности что-то сделать, рядом с твоим драгоценным Велиром, Тринадцатая.

Последнее слово он выплюнул как проклятье. Тут в офисе началось оживление и Инор торопливо щелкнул пальцами, возвращая звуки. Веерк вскочил и тыкал в планшет, что-то показывая монтажнику. Братки поднимались, потягиваясь и разминая руки. Трое бросили играть в карты и подошли к Веерку. Огоньки на всех датчиках погасли кроме трех, висевших напротив замаскированного прохода. Таня застонала. Инор, услышав это, радостно потер руки.

— Что ж, и это произойдет даже раньше, чем мы думали.

Все опять засуетились, как сразу после захвата офиса. Веерк теперь был главной фигурой. Он размахивал руками, руководил. Ведьмоборцы выскакивали из кухни, что-то дожевывая, хватали инструменты. Скоро стена была огорожена очищена, вокруг датчиков мелом был очерчен квадрат, рядом с которым топтались захватчики. Они ощупывали стену и переговаривались. До Лены доносились слова — болгарка, перфоратор. Потом их перекрыл раздраженный голос Веерка.

— Никаких шумных работ! Здесь где-то замаскирован проход. Ищите! Ищите, как он открывается.

Сначала стену простукивали все по очереди. Потом Веерк передвигал по ней датчики в пределах очерченного квадрата, как наперсточник на вокзале, ловко меняя их местами. Потом сверялся с планшетом, потом начинал снова. Даже Инор присоединился к поискам, выплетая пасы руками рядом со стеной.

Таня привалилась к Лене и облизнула пересохшие губы. Выглядела она неважно. Бледная, над верхней губой блестели капельки пота. Глаза на белом лице были огромными, черными, словно зрачок был разлит во всю радужку.

— Танька, тебе плохо? — испугалась Лена. С этими событиями она не то, чтобы забыла о подруге, но та словно выпала из ее поля зрения.

— Пить очень хочется и голова кружится, — ответила та.

— Потерпи еще чуть-чуть, — шепнула Лена.

«Скоро все так, или иначе закончится», — мысленно добавила она. Но озвучивать этого не стала.

И так все было скверно. Зато она почти стряхнула третью петлю с запястья, но там веревки неудачно то ли переплелись, то ли зацепились друг за друга, и ослабшая было петля никак не хотела сползать дальше. Лена отчаянно скребла ногтями по веревке, пытаясь нащупать место, где та застряла. И в этот момент рядом с ними материализовалась, позабытая всеми, сестра Вера с кружкой воды. Похоже, она услышала последние слова Тани. Было видно, что девушек Вера боится. Кружку она протянула к губам Тани с максимального расстояния. Лена подняла глаза и обнаружила, что смотрит сестра Вера на ее руки и с этого ракурса ей прекрасно видны и веревки и Ленины попытки их снять. Они встретились глазами. И Лена увидела, что сестра Вера все поняла. Сейчас она должна поднять тревогу, Лену снова скрутят и пропадет даже такая хлипкая и еле живая надежда на спасение.

Сестра Вера протянула кружку Лене, дала ей напиться, а потом, также молча ушла на кухню, опустив глаза в пол.

Ведьмоборцы уже долго толпились у стены, но та не поддавалась. Инор с Веерком все чаще посматривали на девушек и переговаривались и Лене это очень не нравилось. На человеколюбие колдунов рассчитывать не приходилось. По ощущениям Лены, уже прошла почти вся ночь. И если предположить, что ведьмоборцы подгадывают к утреннему открытию перехода, оставалось им пара-тройка часов. Сумеют ли девушки продержаться, если Инор вздумает всерьез пытать их, а не пугать ножом, чтобы выведать, как открывается проход? Правда, если Инор знает, что переход заблокирован, зачем он торопится к открытию? И к открытию ли? Но об этом он вряд ли им расскажет.

Веерк в очередной раз указал на них, доказывая что-то Инору, и колдун направился к ним, на ходу разминая пальцы.

— Как открывается проход, Тринадцатая? — без лишних предисловий Инор указал на Лену. — Не заставляй меня причинять тебе боль!

Дождавшись, когда она отрицательно мотнет головой, Инор также, как ранее с Велиром сделал пасс рукой.

Боль, как от удара током, пронзила все ее тело. Лену затрясло, она почувствовала, как горит и плавится все внутри. Рядом завизжала Таня. Сердце Лены суматошно затрепыхалось потеряв ритм, вдохнуть она не могла и свет начал меркнуть. А потом все закончилось. Она ощутила, что лежит на диване, коротко и часто дыша, как загнанный зверь. По лбу струился пот, а из-под носа стекает кровь, уже закапав обшивку дивана. Таня смотрела на нее с ужасом по ее щеке ползла слеза.

— Ленка, — прошептала Таня.

— Не вздумай, — только успела пробормотать Лена.

— Это было десять секунд. После двух минут твое сердце, скорее всего, не выдержит. Повторяю вопрос. — Инор стоял перед Леной, покачиваясь с пятки на носок, и ожидая, когда она достаточно придет в себя, — как открывается проход?

Он направил на нее палец и Лена рефлекторно отшатнулась. Все ее тело до последней клеточки еще помнило ту адскую боль и любыми силами пыталось избежать повторения. Усилием воли, она подавила животный страх, стараясь не думать, насколько той воли еще хватит.

— Хвала Юмалу, вам никогда не найти его, — ответила она, поразившись, как хрипло звучит ее голос. И только потом сообразила, что повторила слова Велира.

— Что ж, посмотрим, — прошипел Инор и снова сделал пас рукой.

На этот раз боль была куда сильнее. Лена сначала застонала, сжав зубы, а потом и заорала. А потом горло перехватило и она не смогла издать больше ни звука. Сердце затрепыхалось, а потом замерло. Лена почувствовала, что воздух в легких кончается, а вздохнуть она не может, поняла, что умирает и почти обрадовалась этому. Потому, что смерть означала избавление от этой адской боли, которую она ощущала каждой клеточкой своего тела. Она даже почти услышала ангельские голоса. Но потом начала болеть голова, потом тело, а ангельский голос трансформировался в Танин, зовущий ее откуда-то издалека.

Лена открыла глаза и увидела, что она лежит на коленях у Тани, наполовину съехав с дивана и слезы подруги капают ей на лицо. Инора рядом уже не было. Все ведьмоборцы собрались у стены и судя по нехорошему оживлению что-то нашли.

Ужасная мысль заставила Лену подскочить и сесть ровно, несмотря на боль во всем теле. Комната на мгновение закружилась, но потом все же заняла привычное положение.

— Танька, — прохрипела Лена, — я что сказала им?!

— Нет, — подруга плакать перестала, но все еще шмыгала носом и дрожала, — они сами что-то нашли. Этот тебя бросил и к ним кинулся.

Лена выдохнула, ощущая, как с и без того ужасно болящих плеч скатился огромный камень вины.

— Хвала Юмалу! — молитвенно прошептала она, откинулась на спинку дивана, закрыла глаза и повторила. — Хвала Юмалу!

— Ленка, что нам теперь делать?! — Таня все еще дрожала, видимо зрелище того, как Лена корчилась под заклинанием было не для слабонервных.

— Ничего, — Лена вздохнула и, склонив голову, попыталась вытереть об плечо кровь, все еще сочившуюся из-под носа. — К сожалению, сейчас мы вообще ничего не можем сделать. Остается только ждать.

В это время до них донесся радостный вскрик и и Лена увидела, как в стене появилась тонкая щель по контурам их прохода. Монтер вставил туда стамеску и начал подковыривать. Щель немного расширилась.

— Все, Тань, — прошептала Лена, ощущая, как по щекам потекли слезы, — мы не смогли защитить Верволок.

— Подожди, Ленка, там же переход еще. Он же не открывается! Они не смогут его пройти!

— Знаешь, Тань! — Лена вздохнула, чувствуя, как саднит горло, словно вчера парадом командовала, — Инор знает, что переход не открывается и очень рад этому. Похоже, все идет по его плану, а значит он знает, как его открыть.

Они смотрели, как ведьмоборцы расковыривают проход, как радостно суетится брат Кантор и машет в появившуюся щель подожженной снова травой, окуривая стену дымом. Как от него недовольно отмахиваются Инор и Веерк, почуявшие приближение к цели. Потом дверь, скрывавшая ход, провалилась с грохотом внутрь и ведьмоборцы потекли в подвал, как вражеская армия в пролом в крепостной стене. Теперь ведьмоборцы явно торопились. В подвал таскали ящики из-под кофе, инструменты, металлические коробки, обклеенные черно-желтыми лентами. Лена дрожащими пальцами скинула еще одну петлю с рук. О пленниках, к ее великому сожалению, ведьмоборцы после находки не забыли. Наоборот, приволокли из кладовки Мегрена и Велира, усадили их у стены, привязав к батарее, чтобы все были на виду и оставили с ними двух охранников. Все остальные скрылись в подвале. Взгляд Велира метнулся к проломленному проходу, потом к Лене утирающей из-под носа кровь и наполнился болью. И ненавистью.

Мегрен смотрел на происходящее спокойно и холодно, но эта холодность говорила о его смятении больше, чем если бы он кричал.

Сестра Вера по собственной инициативе принесла пленникам воды. Велир гордо отвернулся, а Лена выпила. После истязаний ее мучила жуткая жажда. А к сестре Вере она почему-то не испытывала злости. За окном проехала и остановилась машина. Но, не успела Лена обрадоваться возможным свидетелям, как в офис принялись по-хозяйски проходить новые люди. Все груженые какими-то коробками и ящиками. Все они целенаправленно исчезали в подвале, потом выходили и возвращались с новыми ящиками.

Таня тем временем проследила взгляд Велира на Лену и от возмущения впервые обратилась к нему сама.

— Да это не она сказала, они сами нашли!

Велир ничего не ответил, только уголком губ дернул и отвернулся. Подъехала еще одна машина. Новые люди притащили провода и прожекторы. Протянули провода вниз. В офисе свет потушили и теперь проход в подвал светился потусторонним светом. Когда потушили свет, Лена увидела, что на улице уже рассвело. Контуры домов четко очерчивались на фоне светло-серого неба. До шести оставался час, от силы полтора.

Глава 7

— Велир, — тихо окликнула она колдуна, — что мы можем сделать? Инор сказал, что они передали в Верволок отравленный кофе! Колдуны лишились своих способностей! И теперь они просто расстреляют их беззащитными!

Она увидела, как крупно вздрогнул Мегрен. Велир поднял на Лену запавшие глаза. Казалось, он за эту ночь постарел. Но в глазах его плескалась давно знакомая ей ярость и высокомерие.

— Это мы еще посмотрим! — и голос был прежним, презрительным и жестким. Только прежней уверенности в голосе не было. Словно он и сам очень хотел верить в то, о чем говорил. — Черный Замок охраняется куда лучше, чем ваш офис с этой стороны. Ягаба, Радомир и ловцы устроят предателям достойную встречу.

Они замолчали, услышав, как в рассветной тишине к их офису подъехала еще одна машина. В прихожей хлопнула дверь, прозвучали неторопливые одинокие шаги. Так не похожие на все предыдущие, быстрые и нервные, что Лена невольно прислушалась и обернулась.

— К тому же, Инор блефует. В Верволок ушла наша партия кофе пробная. Но они не могли подсунуть отраву в кофе! У отца только проверенные люди в фирме, там нет ни одного случайного человека! И я готов поручиться за каждого! — закончил Велир.

В прихожую зашел человек. В сумраке коридора его лица не было видно. Он также неторопливо прошел в комнату, освещенную бледным рассветным утром и обернулся к пленникам.

— Не к-клянись, б-братец! — сказал Кемач, на плече которого распластался палевым воротником его кот, — не стоит этого делать.

В комнате повисла тишина. Велир и Мегрен так изумленно уставились на родственника, что Лена им безоговорочно поверила. Такого не сыграл бы самый лучший артист. Таня ахнула. Кемач улыбнулся, довольный произведенным эффектом.

— Ты?! — только и сказал Велир, но столько боли и ярости было в одном этом слове, что улыбка Кемача на мгновение пригасла.

Мегрен смотрел молча, только скулы его очертились четче, да взгляд был таким, что Лена на месте Кемача предпочла бы самоубиться прямо сейчас, не дожидаясь, пока его испепелит ярость отца.

Лена рассматривала второго сына Мегрена. С их последней встречи он почти не изменился. Все такая же мягкая улыбка и негромкий голос, который совсем не портило легкое заикание. Пепельные волосы были забраны в аккуратный хвостик. Кемач рассеянно поглаживал кота и посматривал вокруг с выражением мягкой доброжелательности. Именно поэтому так дико звучали его слова, обращенные к Велиру.

— Вещество в кофе п-подмешал лично я, поэтому я уверен, что все сработает. Мы провели много экспериментов. Предпоследний эксперимент я п-провел на себе. Возможно, реакция еще обратима, но на момент штурма Верволока, колдуны точно будут б-беспомощны.

— У вас же нет колдовских способностей, вы не могли проверить это на себе! — не выдержала Лена, потому, что Велир молчал, потеряв дар речи.

— Они заблокированы, тем не менее, реакцию можно отследить по крови и по…. некоторым другим признакам. К тому же, после меня, опыт на малой дозе провел Инор. Ты пришлая, но тем не менее, уже должна понимать, что означает для колдуна исчезновение дара. И раз Инор взялся провести эксперимент на себе, значит он был уверен в результате. Да и я поставил на этот штурм слишком многое.

— Штурм?! Это не штурм, это подлое бандитское нападение! И низость! И вы все равно не захватите Верволок! — прохрипела Лена. Голос так и не думал возвращаться, похоже, она повредила горло, пока находилась под заклинанием Инора.

Кемач усмехнулся. Он по-прежнему смотрел только на Велира и обращался только к нему.

— Я п-предпочитаю термин «штурм», — мягко усмехнулся он и сел в кресло, где раньше сидел Инор. Пролистал пару папок, усмехнулся очертив ногтем одну из строчек.

— Но почему ты это сделал?! — наконец, сказал Велир по-прежнему не отводя глаз от брата. Голос его стал безжизненным, словно поступок Кемача выбил из него весь воздух.

— А ты как думаешь? — Кемач отвлекся на шум в подвале, замер прислушиваясь, а потом посмотрел на часы и захлопнул папку, — Ты ведь никогда не давал себе задуматься об этом! Велир — Великий Колдун! Велир — Наместник Приграничья! Велир — любимый сын своего отца! Я постоянно был в твоей тени! Ты всегда был в любимчиках! Даже мое имя в названии этой фирмы стояло последним. Тебя отец ставил Наместником Приграничья, а я на балах улыбался дамочкам, потому, что вы считали меня больше ни на что ни годным! Ты ездил с отцом на п-переговоры, а я возился с бумагами в офисе и п-подсчитывал зарплату сотрудникам. Даже смена миров ничего не поменяла в моей жизни! И вот п-пришел день, когда мне надоело быть на побегушках! Теперь я сам буду определять свою судьбу. В мире людей, оказывается, можно жить! И жить п-прекрасно, если у тебя есть деньги! А деньги можно добыть в Верволоке. А Верволок?! Ну, что Верволок! Я буду вспоминать его с теплотой, б-братец! И вас тоже!

Кемач говорил, все больше распаляясь и повышая голос. Велир пытался спорить, приводить доводы, взывать к разуму и совести брата. А Мегрен молчал. Просто смотрел и молчал. Но почему-то именно это этого молчания у Лены по спине бежали мурашки. Лена смотрела во все глаза на отца, который прямо сейчас наполовину умер. Потому, что потерял одного из сыновей.

В подвале что-то грохнуло, раздался радостный рев. Оттуда выскочил Веерк, с ног до головы обсыпанный побелкой, потом монтер, на ходу сворачивающий провода, потом Инор.

— Десять минут до начала, ведите их! О, привет, Кем, ты тоже решил идти? — Инор дружески хлопнул Кемача по плечу и подскочил к столу, забирая какие-то бумаги. Охранники схватили девушек и Велира с Мегреном и поволокли их в подвал. Лена ног вообще не чувствовала, поэтому просто повисла на братке и тому пришлось тащить ее чуть ли не на руках. В отместку он чувствительно приложил ее плечом к острому краю откоса, когда проталкивал в подвал.

— Но вы обещали, что они не умрут! — услышала она за спиной встревоженный голос Кемача. — На девок мне п-плевать, но они должны жить. Вы обещали!

Лена оглянулась, чтобы в последний раз посмотреть на их офис. Чтобы хоть напоследок зацепиться взглядом за что-то родное и знакомое. Она увидела, как Инор дернул плечом, стряхнув руку Кемача. А еще как сестра Вера за их спинами опрометью кидается ко входной двери и выскакивает наружу.

В подвале время спрессовало события и понеслось вскачь. Их сволокли вниз последними. Весь подвал был заполнен людьми. С высоты своего роста, Лене не все было видно, но по прикидкам, здесь было около двадцати-тридцати человек. Таня, кажется, находилась в полуобморочном состоянии и браток, рыжий и веснушчатый, тащил ее волоком. Из-за спин Лена видела только ярко-освещенную, знакомую им до последней трещинки стену, которую они с Таней изучали вот уже двадцать три дня. Вся она была опутана проводами вокруг перехода. Ведьмоборцы были уже готовы. С серьезными лицами, сжатыми в пальцах амулетами. Неизвестно, что им наговорили Инор и Веерк, но у всех были ножи и топорики. Туристические, как у Вадима Юрьевича. Контраст им составляли суровые бритоголовые парни в кожаных куртках, защитных штанах и берцах. Амулетов у них на шеях не висело. Лица наполовину были скрыты платками. А еще Лена увидела у них оружие. У одного через плечо висел автомат, другой щелкнул затвором пистолета и проверил что-то внутри. И этих ребят было больше, чем ведьмоборцев. Звуки гулко разносились по подвалу, отдаваясь эхом от потолка. Резко и неправильно пахло. И когда Лена принюхалась, она поняла, что пахнет оружейной смазкой. Совсем плохо ей стало, когда она увидела приоткрытым один из ящиков. Там были гранаты. Настоящие, ребристые, матово и зловеще поблескивающие. Она и сама не заметила, что по щекам ее потекли слезы. А губы беззвучно зашептали молитву. Кому, она и сама не знала.

— Не допусти! Пожалуйста, не допусти! Там беззащитные люди, там колдуны, им не справиться без твоей помощи! Огради их от зла, спаси от смерти! Позади всхлипнула Таня. Лену кто-то толкнул плечом и она увидела растерянно озиравшегося брата Кантора с пучком своей травы. Похоже, не так он себе представлял праведную борьбу с ведьмами. Где-то слева отчаянно рванулся вперед Велир, пытаясь добраться до Инора, таща за собой удерживающего его братка. Но не успел. Второй браток повис на нем, замедлив, а потом и вовсе остановив. Белая шевелюра Мегрена мелькнула где-то рядом. Что-то там грохнуло и упало.

— Одна минута, внимание! — вознесся над головами хриплый голос Веерка. Инор вскинул руки, окутавшиеся синеватым сиянием, постепенно оно перетекло на стену, вплетаясь в провода.

— Пятнадцать секунд, давайте напряжение!

Защелкали, невидимые за спинами, тумблеры, подвал наполнило электрическое гудение. Провода засветились неярким оранжевым светом. Там, где они пересекали синеватое сияние, они становились ярко-золотыми, такими, что больно было смотреть.

— Три…

— Не допусти! — Лена до боли сжала кулаки и почувствовала, как веревки немного ослабли. Она задергалась пытаясь выпутаться из них, но конвоир грубо дернул ее за плечо, так, что она чуть не упала.

— Два… Готовность!

— Пожалуйста, сохрани жизни невинных! — в ее груди горел и ворочался неудобный огненный ком, готовый взорваться и залить огнем все вокруг. И если бы это было возможно, Лена не раздумывая бы согласилась.

— Один!

Гулкий удар колокола услышала она одна. А треск электрических разрядов, скрежет камней и низкий ноющий звук, как будто сама реальность стонала от нагрузки, услышали все. По проводам побежали белые, режущие глаз, шаровые молнии. Квадрат внутри них раскалился, принялся рябить. Стена словно поплыла. Белая полупрозрачная стена наслаивалась на такую же кирпичную, потом всплыла стена из черного камня. Потом раздался скрежет, грохот и словно лопнул огромный пузырь. На месте перехода зияла чернильная дыра, мерцающая искрами.

То, о чем они с Таней так долго мечтали случилось! Но теперь Лена отдала бы все на свете, чтобы этого не произошло.

Таня, до этого пребывавшая в прострации, вдруг рванулась, пытаясь освободиться. А когда этого не получилось, чисто по-женски вцепилась зубами своему конвоиру в запястье. И, судя по брызнувшей крови, сделала она это со всем отчаянием, на которое была способна. Рыжий браток, не ожидавший от самой тихой пленницы такой подлости, охнул и рефлекторно влепил Тане оплеуху. Девушка отлетела к стене. Лена рванулась к подруге, но ее потащили к переходу, где уже исчезли часть братков, Веерк и Инор и откуда раздавались крики и выстрелы. Лена успела только один раз оглянуться, до того, как черная, проблескивающая искрами, дымка скрыла от нее подвал. И увидела лежащую неподвижно Таню и рыжего братка, зажимающего запястье, с прямо-таки вселенской обидой на лице. Судя по кровяной дорожке из-под его ладони, Таня умудрилась прокусить ему вену.

Когда Лена оказалась в Черном Замке, все было уже кончено. В зале было дымно. Пахло порохом и озоном. Инор, хищно скрючив пальцы, стоял над телом молодого колдуна в черном камзоле. Парень лежал лицом вниз. На его светлых волосах темнела кровь. У стены лежали ловцы один из них, протянул руку в сторону Инора, словно пытаясь дотянуться до того, даже после смерти. В углу у прохода кто-то стонал, но Инор щепотью сложил пальцы, на них зажегся синий огонек, который, как по натянутой нитке, улетел в угол. Стон оборвался. Братки обходили зал по периметру, а ведьмоборцы, которых оказалось человек двенадцать, сгрудились в центре зала, растерянно оглядываясь, и с ужасом косясь на трупы.

Лена и сама впала в какую-то прострацию и не могла отвести взгляда от мертвого колдуна. Слишком ужасно и нереально все было. Колдун был ей незнаком, но она ощущала такую горечь, словно потеряла кого-то близкого. Здесь вполне мог оказаться Радомир, или Ягаба. А может быть Кощей, или Ренер и она ничего не может сделать, чтобы предупредить их. Она заставила себя отвести глаза и обернулась, столкнувшись взглядом с Велиром. Тот смотрел вперед с такой болью, что сразу становилось ясно — Инор действительно знал своего врага. И понимал, как причинить ему наибольшие страдания.

Один из братков притащил из коридора молодого парня в синем камзоле. Лицо парня было разбито, одна рука висела плетью и из-под рукава стекала кровь. Парень был напуган.

— Сколько колдунов было в Черном Замке? — почти ласково спросил у него Инор, ввергая того в еще больший ужас.

— Двое, — невнятно, но очень старательно ответил тот, хлюпая разбитым носом. — Мы двое и пять ловцов, клянусь Юмалом!

Инор, глянул на братка и тот кивнул, подтверждая слова колдуна.

— Ну и прекрасно, — Инор зубасто улыбнулся колдуну, подождал, пока тот немного расслабится и зло, наотмашь, ударил его по лицу.

Колдун, не издав ни звука, рухнул на пол и затих. Инор брезгливо вытер руку о край куртки, перешагнул через колдуна и двинулся к выходу.

— Ну что стоите, вперед! — каркающий голос Веерка разрезал воздух, сдувая оцепенение с людей. Колдун схватил какого-то ведьмоборца, пялившегося на мертвого ловца со священным ужасом и пихнул его вперед. Тот вскрикнул, охнул, боком двинулся к выходу из зала. — Следующий, ну! Идите, пока там не опомнились! Вы в шаге от своей цели! Сделайте то, к чему мы готовились все это время! Убивайте всех ведьм и колдунов на своем пути! И помните, обычных людей там нет! Все они прокляты!

— Нет! — хотела закричать Лена, но только жалко захрипела, голоса не было, — он лжет вам! Там обычные люди, такие же как вы и я! Не слушайте его!

Но ее хрип потонул в реве очнувшихся ведьмоборцев, которые разом потекли к выходу, потрясая топориками и амулетами. Братки с оружием шли следом. Лена попыталась упереться, когда ее потащили к выходу, но только получила затрещину от которой загудела голова.

В коридорах Черного Замка было тихо и гулко. Похоже, расчет Инора оказался верным — когда переход закрылся, колдуны решили, что с этой стороны нападения ожидать не стоит. И не выставили достаточную охрану.

Слезы у Лены высохли, теперь она шла, настороженно прислушиваясь и приглядываясь. Голова болела, видимо браток со своей оплеухой попал по старой шишке. Той, что она получила, когда захватили офис. Но сейчас эти события казались ей далекими и ненастоящими. Она шла по Черному Замку. Тому самому, который не надеялась увидеть, как и всех остальных в Верволоке. И сейчас этим всем грозила страшная опасность. В лицо ей подул свежий ветерок, а потом ее вытолкнули на крыльцо первой. В приоткрытую, словно нарочно, дверь. Лена даже зажмурилась, представив себе, что это ловушка и сейчас ее испепелит заклинание или проткнет с десяток стрел. Но ничего не произошло.

Центральным крыльцом обычно никто не пользовался. Оно выходило на небольшую поляну, заросшую травой. К тракту было удобнее выходить из задней калитки, а во время прежних боев за Черный Замок, от скалы неподалеку отломился приличный кусок и упал в нескольких шагах от крыльца, перегораживая проход к воротам. Которых теперь тоже не было. Но именно поэтому их здесь ждали. Из-за обломка скалы вышел колдун в черном плаще с лицом, закрытым маской. И сразу на него направились десяток дул. Колдун развел руки, показывая, что безоружен и пришел с миром. Оттуда же из-за скалы раздалось недовольное ржание. Со стороны ведьмоборцев из толпы выдвинулся вперед Веерк. Который во время штурма предпочитал держаться в задних рядах. Они встретились на половине пути. О чем они говорили, и говорили ли вообще, Лене с крыльца не было слышно. Постояв пару минут, Веерк передал колдуну набитый чем-то мешочек, а сам повернулся к сгрудившимся на крыльце ведьмоборцам, и махнул рукой. Те, как экскурсанты, после приглашения гида, радостно потекли вниз с крыльца. Казалось, они уже оправились от вида трупов, и успели договориться с собственной совестью. Братки, предпочитавшие пережидать переговоры за полуоткрытой дверью, тоже вышли на крыльцо.

Глава 8

За обломком скалы оказался спрятан целый обоз. Две телеги с сеном, покрытым грубой рогожей, запряженные лошадьми. Обрешетка телег была укреплена и нарощена досками. Еще с десяток лошадей стояло в поводу.

— …Нелегко было найти, не во дворцовые же конюшни идти… — услышала Лена обрывок разговора Веерка с незнакомым колдуном, когда ее тащили мимо. Маску колдун так и не снял, но голос Лене показался смутно знакомым. Она обернулась, но колдун стоял спиной и волосы были скрыты капюшоном плаща. Даже зацепиться взгляду было не за что. Ее конвоир, тем временем, легко перемахнул через борт телеги и при помощи напарника втащил туда Лену. Лена упала через борт лицом вниз, провалившись в сено и рогожу. Пыль лезла в нос, глаза слезились, Лена попыталась сесть, чтобы что-нибудь увидеть. Но когда она извернулась и у нее почти получилось принять вертикальное положение, конвоир, явно забавляясь, легонько подтолкнул ее в плечо, и она опять рухнула лицом вниз. Над головой обидно заржали. Потом начал кто-то ругаться, кто-то плюхнулся совсем рядом, едва не прищемив ей голову. Потом ее подняли и усадили ровно. Но не из благодушия, а для экономии места. Пока она барахталась в сене, в телегу набились ведьмоборцы. Велир сидел напротив, закаменев лицом. Мегрена в телеге не было. Инор и Веерк были уже в седлах. Как и десяток братков. На удивление Лены, в седле сидел и достаточно легко управлялся с лошадью и брат Кантор. И если остальные ведьмоборцы были пришибленными, то Кантор ожил, словно попав в родную стихию. На голове у него была закреплена камера, увидев которую, Лена почувствовала, как по спине бегут мурашки. Кавалькада двинулась вперед по широкой тропке. Телега по ней едва проходила, то тут, то там цепляясь за низкие еловые ветки. Но пригнуться Лена догадалась только когда еловая ветка едва не вышибла ей глаз. Вторая телега шла следом и в ней полулежал Мегрен, сидело несколько братков, а вдоль бортов стояли оружейные ящики.

Ехали долго. Лена устала, все время хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть и не думать ни о чем. Инор, Веерк и Кемач ехали впереди. За ними брат Кантор в окружении двух братков. Кантор старательно вертел головой снимая все, что происходило вокруг. Но ничего интересного не было. Только деревья и иногда белки, перелетающие с ветки на ветку, посверкивающие рыжей шерстью в солнечных лучах. Тракт оказался жарок и пуст. Солнечные лучи прошивали листву и рисовали на плотно стоптанной земле загадочные узоры. На обочинах стрекотали кузнечики. И эта умиротворяющая картина никак не вязалась с тем, что происходило. Лес поредел до редколесья и Лена извернулась по ходу движения, пытаясь высмотреть жилье, или какое-либо движение. Поэтому прозевала другое.

Десяток ловцов вывернули на тракт шагах в двадцати за последней телегой. Разъезд, возвращающийся с объезда. Скорее всего, королевский дворец был уже рядом. Первым их заметил браток на последней телеге. Автоматная очередь взрезала воздух.

— Не стрелять, идиот! — заорал кто-то спереди, буквально на мгновение опередив выстрелы.

Встреча была неожиданной для обоих сторон. Но шальной ранний выстрел помешал ловцам подъехать поближе и оказаться легкой добычей. Ловцы соскочили с лошадей и скрылись за деревьями, братки за бортами телеги. В обоз полетели стрелы. В ответ им раздались выстрелы. Стрелков в разъезде было немного, поэтому вреда тем, кто сидел в телегах, они почти не причинили. Инор накрыл конных заклинанием, но за миг до этого, одна из стрел нашла свою цель. Брат Кантор вдруг соскользнул с лошади и завизжал тонко по-бабьи, его лошадь загарцевала, вздергивая морду, и пытаясь освободиться, но повод Кантор не выпустил. В плече брата Кантора торчала тонкая стрела, подрагивая оперением.

— Беречь патроны! — рявкнул Инор разошедшимся браткам, — добыть будет неоткуда.

Потом он застыл лицом на мгновение и вскинул руки. За обозом полыхнула лимонная вспышка, заставившая пригнуться тонкие деревья. Стрелы лететь перестали. Двое братков подняли подвывающего Картора, обломили ему бокорезами стрелу у самого плеча. Вытаскивать наконечник почему-то не стали. Вкололи обезболивающего страдальцу, налепили бинт на рану, вместе со стрелой и, залилв чем-то розовым, взгромоздили обратно на лошадь. Выглядел брат Кантор неважно. Бледный, поскуливающий.

— Это тебе не с безоружными девушками воевать, — мстительно пробормотала Лена, глядя на то, как брат Кантор неуверенно берется за поводья левой рукой.

— Снимать дальше, — рявкнул Инор, обводя вокруг него лошадь.

— Добьем их, пока они обездвижены! — Веерк хищно указал на перелесок, где лимонная вспышка накрыла ловцов.

— Нету времени искать их сейчас по кустам! Если кто-то из них сбежал и успеет сообщить во дворец…. Впрочем, даже если успеют, это будет лишь немного сложнее.

Все остальные вроде были целы. Но вдруг Велир, все это время просидевший молча, начал заваливаться вперед. Когда он упал ничком, Лена увидела, что спина у него залита кровью, а в правой лопатке косо под углом торчит стрела.

Инор подскочил к телеге, с тревогой посмотрел на своего недруга и крикнул братка с медицинской сумкой, сам при этом принялся выплетать заклинания. Зеленые маленькие сгустки срывались с его пальцев и растворялись над раной. Браток споро разрезал куртку Велира в районе раны, надрезал кожу. Показался конец стрелы.

— Пристрели его! — рыкнул Веерк, подъезжая поближе. Мы провозимся долго, а сейчас дорога каждая секунда!

— Нет! — прошипел Инор, — он пойдет со мной, даже если мне придется волоком тащить его на себе! Он должен увидеть все! Все, до последнего мига!

Браток, тем временем, добыл наконечник, который ушел неглубоко. Сразу хлынула кровь. Инор усилил поток зеленых сгустков и кровь стала останавливаться. Еще минута и на месте раны была красная кровяная корочка. Браток, повинуясь кивку Инора, залепил ее бинтом оклеенным пластырем.

— Да быстрее же! — бесновался Веерк.

Велира уложили вдоль телеги, головой на ноги Лены и обоз двинулся дальше.

Теперь братки ехали молча, настороженно поводя стволами в разные стороны. Кемач пару раз будто случайно подотстал с тревогой поглядывая на брата. Но ничего не сказал.

— Алена, — Лена сначала услышала шепот и только потом поняла, что ее зовет Велир, не открывая глаз. — Ты носишь мой кулон?

Сначала Лена подумала, что ослышалась. Потом, что Велир бредит. Но Великий Колдун приоткрыл глаза и Лена увидела его внимательный цепкий взгляд.

— Ты спятил, Велир?! — сказать такое раньше Великому Колдуну она бы не смогла, но обстоятельства располагали. — Весь мир катится в тартарары, а тебя интересует только ношу ли я кулон?!

Она склонила голову, будто тоже задремала. Ее волосы повисли вдоль лица, скрывая их разговор от ведьмоборцев.

— Ответь мне! — прошептал Велир с таким отчаянием, что Лена не стала длить спор.

— Да, я ношу твой кулон. -Резко ответила она. — Я надела его, когда поняла, что у меня ничего не осталось от Верволока, кроме него.

Велир облегченно вздохнул, как человек, получивший только что благую весть, и закрыл глаза.

Обоз, между тем, выехал из перелеска. Впереди колосилось пшеничное поле, дальше краснели черепицей домики, лепившиеся поближе ко дворцу, вздернул тощую шею колодезный журавль. Уже даже можно было разглядеть маленькие фигурки ловцов, ходивших вдоль открытых ворот.

Из колосьев в поле вынырнули головы косцов. Видимо, они передыхали, пережидая самую жару. Два мужичка, дед с седой широкой бородой и пацан в большой не по размеру шапке и подпоясанной веревкой рубахе. Косцы неторопливо встали и поклонились проезжающим.

Инор оглянулся на телегу позади и прищурился.

— Во славу Велириана Второго! — он поднял руку и один из братков, по его команде, навел на мужиков автомат. Лена подавилась вдохом.

— Ложитесь, они убьют вас! — захрипела она. Голоса не было, но донести что-то у нее получилось.

Мужички упали в пшеницу, скрываясь из виду, впечатленные не столько ее хрипом, сколько ужасом, написанным на ее лице. И только дед замешкался, прикрывая зазевавшегося пацана. Лена увидела, как он дернулся, когда в его грудь попало несколько пуль и замычала от ненависти.

— Славьте Велириана Второго! — захохотал Веерк, это от него вам подарочек!

— Быстрее, теперь нас увидели. — крикнул Кемач.

Ловцы перед воротами забегали. Лена увидела, что ворота покачнулись и начали закрываться.

Инор захохотал и подстегнул лошадь. Теперь конные вырвались вперед, оставив обе телеги позади. Возницы тоже подстегнули лошадей, но разрыв между ними все равно увеличился. К тому же на такой скорости телеги начало трясти и из второй кто-то возмущенно и громко закричал, указывая рукой на ящики.

То ли от тряски, то ли она сама неосознанно постоянно напрягала руки, но Лена смогла стянуть еще одну петлю с запястий. Моток на ее руках, по-ощущениям, тоньше не стал, а пальцы уже онемели. Теперь Лена напряженно следила за конным отрядом, приближавшимся ко дворцу. Два взрыва даже на таком расстоянии прозвучали громко. А вот вспышек при дневном свете почти не было видно. Но массивные ворота вдруг зашатались, перекосились и начали заваливаться внутрь. Сквозь пролом, почему-то проигнорировав почти ажурную решетку забора, проскочили братки, оставившие лошадей чуть раньше. В нападающих полетели стрелы, но все они отскакивали от невидимого щита, которым накрыл соратников Инор, вдохновенно творивший пасы, прямо на лошади. С такого расстояния бой выглядел ненастоящим, как в компьютерной игре. Вот взорвалась еще одна граната, и ловцы, как игрушечные солдатики разлетелись в стороны. Один из них обвис на решетке, видимо зацепившись амуницией. Стрелы теперь летели кучно. Защитники получили приказ бить в одну точку щита. Стало слышно как звенят мечи, но этот звук оборвала автоматная очередь. Ловцы быстро сдавали позиции. Особо досаждали наступавшим только стрелки из окон, да и тех вдруг скрыло синеватой вспышкой. От чего стрелы лететь перестали, а один из луков закувыркался вниз, выпав из руки хозяина, так и оставшегося лежать в окне, свесив наружу руку.

Телеги подъехали, когда все закончилось. Над королевским садом плыл дым. О произошедшей здесь стычке напоминали только рытвины и трупы ловцов. Из колдунов снаружи так никто и не показался.

— Прошу вас, Велириан Второй, — Инор подъехал к их телеге и отвесил издевательский поклон Велиру. Двое ведьмоборев услужливо схватили Великого колдуна за плечи и подняли, заставив сесть. Притворяться не имело смысла. Велир с ненавистью посмотрел на своего противника.

— Простите, Венец Власти вам предложить не смогу, но в Зал Советов готов проводить. — продолжал изгаляться Инор.

В это время возница направил телегу в проем упавших ворот. Лошади понятливо замедлились, но телега вдруг начала заваливаться на бок с треском и едва не вытряхнув седоков. Потом дернулась вперед, назад и окончательно застряла. Одно из колес попало в рытвину от взрыва. Братки попытались ее столкнуть, но она лишь застряла окончательно, раскорячившись и полностью перегородив въезд.

— Ведите их так! — Инор махнул браткам на Лену и Велира.

— Брось их! — Веерк был в ярости, или в панике и оттого в ярости, поэтому промедление не добавляло ему спокойствия.

— Нет! Они пойдут со мной, чтобы не случилось! Где Кантор?! Он должен снимать!

Бледного и пошатывающегося Кантора подтолкнули вперед.

— Это ведь то, чего вы и хотели, брат Кантор! — отвесил шутливый полупоклон Инор, едва стоящему на ногах ведьмоборцу. — И вот ваши мечты сбылись, вы в сердце обители зла. Это дворец главного злобного колдуна и мы идем убить его. Снимать все на камеру! — Инор резко поменял тон. — Люди должны увидеть все!

Только теперь Лена сообразила, что ведьмоборцы чем-то опоены. Не стал бы обычный человек так реагировать. Только что трясшийся Кантор блаженно кивнул и твердым шагом двинулся за колдунами.

Из окна над крыльцом опять полетели стрелы. Браток дал очередь. Одну, другую. Но лучник попался понятливый, пережидая за откосом окна и стреляя в короткие промежутки затишья. Тогда браток дал очередь. А когда лучник высунулся для очередного выстрела, его товарищ, давно вставший на изготовку, выстрелил всего лишь один раз. Короткий вскрик, лук и стрелок полетели вниз. На землю тело упало с глухим стуком, как мешок с землей. Судя по камзолу, это был кто-то из колдунов. Молодой парень с черными волосами и хитрыми серыми глазами. На его лице застыла улыбка, а глаза бессмысленно смотрели в небо.

Дверь открыли легко, даже гранату не пришлось использовать. Инор приложил руки к двери с двух сторон от ручки. Потом кивнул братку, тот саданул прикладом по указанной точке и дверь со скрипом приоткрылась. Оттуда тут же вылетело несколько арбалетных стрел. Ударились в заклинание щита и бессильно упали к ногам Инора. Тот криво усмехнулся и скрылся внутри. Там сразу что-то грохнуло, сверкнула лимонная вспышка, послышался вскрик. Следом в проем проскочили братки, послышались одиночные выстрелы.Лена теперь рвалась вперед. Вряд ли она что-то смогла бы сделать. Она и сама не могла объяснить свой порыв. Ощущение, что она нужна именно сейчас и именно там не оставляло ее. Как назло ведьмоборцы сначала выгрузили Мегрена. Тот совсем сдал и едва шел. Было ощущение, что он упадет без поддержки. Велир, наоборот, хоть и был ранен, словно получил дополнительные силы. Шел сам, гордо развернув плечи и словно не замечая автоматов, направленных на него. Они вошли во дворец в окружении ведьмоборцев и нескольких братков, когда там все было уже кончено. На лестнице лежали колдуны и ловцы. Похоже, большая часть из них попала под заклинание Инора и была жива, хоть и обездвижена. Но несколько ловцов на лестнице были окончательно мертвы. Выбоины и сажа на ступенях говорили о том, что ловцы не сдавались без боя и сопротивлялись до последнего. Лена впала в какое-то тупое оцепенение. И теперь вид трупов, ранее вызывавший у нее острую боль и ужас непоправимого, теперь не заставлял ее вздрагивать и сцеплять зубы. Она постаралась сосредоточиться только на одном — как можно быстрее ослабить путы. Зачем? Она не могла понять. Возможно, чтобы напоследок успеть вцепиться в горло Инору, или Веерку. Вряд ли она успеет им причинить достаточно вреда. Но копившаяся внутри ненависть и боль, ворочавшаяся в груди как огромный, тяжелый огненный ком, требовала выхода.

Их провели в Зал Совета и сердце Лены болезненно сжалось. Весь Совет был здесь. Колдунов согнали в угол, как скот, и охраняли несколько братков с оружием, прохаживаясь туда-обратно. Кто-то из Совета в черно-зеленой мантии лежал на полу ничком. Возле его руки валялся короткий меч, а из-под мантии растекалась лужа крови.

Грелт сидел на троне в Венце Власти с прямой спиной и ледяным взглядом. Руки его были примотаны к ручкам трона. Справа и слева от него стояли автоматчики.

— …Вы понимаете, что вы уже мертвы, Инор, — продолжил он, когда пленников ввели в зал. — Через час-другой здесь будет весь Верволок. Вас просто разорвут!

— Не стоит драматизировать, мой Король, — Инор чувствовал себя спокойно. Похоже, он до последнего опасался, что у кого-то остались колдовские способности и ему придется сразиться. Отсутствие сопротивления придало ему уверенности. — Мои ребята сейчас заберут то, что принадлежит нам и мы уйдем. И я очень надеюсь, что цвет Совета и сам Король проводят нас до перехода. Думаю, что с таким эскортом нас не тронут. Потому, что тогда Верволок лишится своих лучших сынов.

— Мы даже предоставим вам лучшую карету и поедем с вами. Вы уже видели, на что способно человеческое оружие, поэтому не нужно брыкаться. — С непередаваемым самодовольством добавил Веерк.

Глава 9

За их спинами возникло движение. Братки внесли несколько сундуков и поставили их перед Инором и Веерком. Замыкающий нес ларец с высокой крышкой. Грелт равнодушно смотрел, как с них сбивают замки. В сундуках блеснули золотые монеты, драгоценные камни. Лишь когда Кемач, все время тихо стоявший за спинами соратников, взялся за ларец, Грелт напрягся.

— А этого вам больше не понадобится, — со спокойной улыбкой сказал Кемач, откинул крышку и махнул автоматчику.

Раздалась автоматная очередь от которой, после относительной тишины, все вздрогнули. Браток старательно расстреливал содержимое ларца. Лена успела увидеть только, как брызнул осколками флакон синего стекла, золотая цепь извивалась в ларце, будто пыталась уберечься от пуль.

— Все амулеты, — едва слышно прошипел Велир за ее спиной.

Брат Кантор продолжал все это снимать, но камера заметно дрожала и сам он был бледен. Лена заметила, что его повязка на руке окрасилась кровью, а камеру он снял с головы и держит в левой руке.

Инор тоже заметил брата Кантора и подошел к нему.

— Ну, что же ты, брат Кантор, — он дружески хлопнул того по здоровой руке, камера дернулась, — доставай свою отраву. Посмотрим, выдержит ли твое камлание такое испытание.

В голосе Инора слышалась издевка. Кантор, похоже, уже и сам сомневался. Тем не менее, он послушно сунул камеру за пазуху, достал пучок травы, поджег ее и начал дрожащим голосом бормотать заговор, помахивая травой в сторону Совета и Короля.

Туволане тувлет,

Армахане фрмахане…

Ведьмоборцы, как по команде, достали из-за ворота знаки пустого множества, сжали их в кулаках и, раскачиваясь, принялись повторять за Кантором. Колдуны смотрели на ведьмоборцев с недоумением. Веерк каркающе захохотал.

— Видишь, брат Кантор, — по-отечески участливо продолжил Инор, — я же говорил тебе, что все твои заговоры ничто, по сравнению с доброй сталью.

Демонстрируя это, Веерк взял у одного из братков пистолет и выстрелил в черноволосого молодого колдуна. Тот вскрикнул и упал, схватившись за бок. Остальные дернулись, но братки направили на них автоматы и колдуны снова замерли.

— Алена! — едва слышный голос Велира, привел Лену в чувство, и она смогла, наконец, отвести взгляд от ужасного зрелища. Горячее дыхание Велира щекотнуло ей затылок. — Нам осталось жить от силы несколько минут. Всем нам! У тебя на шее кулон. Мой кулон. Золотая цепочка, хрустальная подвеска!

— Да, — Лена с трудом вспомнила, о чем он говорит.

— Это амулет, который поможет мне взять у тебя силу!

— Но у меня нет и никогда не было силы! — пробормотала Лена. — Что?! Так это была ловушка?! — она на мгновение даже пришла в себя.

— Да, я скотина и подонок и это была ловушка, но сейчас некогда об этом! Тебе это действительно не повредило бы и не помогло бы это отследить. Все, как я пообещал тогда. Да, мне нужно было подстраховаться, если понадобится, вернуться в Верволок. А сила у тебя есть. Та, которой ты не смогла бы никогда воспользоваться, но она есть! И теперь она нужна, чтобы спасти Верволок! Передай ее мне! Почувствуй кулон у себя на груди. Ощущай, как бьется сердце, и почувствуй, как сила в кулоне бьется вместе с ним и выпусти ее. Лучше прижать кулон ладонью, но у нас нет такой возможности….

У Лены колотилось сердце, голос Велира плыл и смазывался. Она, изо всех сил, пыталась представить себе то, что сказал Велир, но паника мешала ей сосредоточиться.

— Успокойся! Не обращай внимания ни на что вокруг, только кулон и сердце! — повелительный шепот Велира подействовал на нее как холодная вода на разгоряченную голову. И она сосредоточилась на ощущениях. Но тут их прервали.

— А теперь последнее! Мне нужно вернуть давний должок, после чего мы с вами освободим друг-друга от взаимно неприятного общества. Ведите их! — Инор указал в их сторону. И братки, проинструктированные заранее, оттолкнув Лену, грубо выволокли в центр зала Велира и Мегрена. Велиру один из братков с силой надавил на плечи, заставив того встать на колени. Мегрен потеряно стоял рядом с Велиром в окружении автоматчиков. Смотрел он спокойно и даже немного высокомерно, но взгляд его метался от Велира к Инору, выдавая панику.

— Стой, Инор, т-ты обещал! — Кемач, растерявший свое спокойствие и невозмутимость, пробрался из задних рядов. Он был непривычно бледен. Кот на его плече бил хвостом, прижав уши. Кемач держал в руке пистолет, не направляя его ни в чью сторону.

— Погоди, Кемач! Мне нужно кое-что закончить, а потом мы поговорим с тобой. — Досадливо отмахнулся Инор, даже не обернувшись.

— Ты с-солгал! — Кемач бросился вперед, но тут же остановился, когда братки направили на него автоматы. В бессильной ярости он стукнул кулаком по ладони. — Ты ублюдок, Инореан! Ты нарушил д-данное мне слово!

Кемач замер на мгновение, глядя на дула автоматов, а потом, решившись, бросился к Инору, заставив Лену зажмуриться. Но выстрелов не последовало и, когда Лена открыла глаза, она увидела, как упирающегося Кемача оттаскивают назад, а Инор смотрит на него с кривой улыбкой, поглаживая шрам на щеке.

— Я слишком долго ждал этого, Кемач, — спокойно сказал Инор в спину своего бывшего соратника, которого тащили куда-то к стене за спины ведьмоборцев. — Слишком долго, чтобы отказаться от мести!

Из задних рядов снова раздался шум и возня. Потом удар, вскрик, шорох оседающего тела и все стихло.

Велир обернулся, но, даже не посмотрев, куда увели Кемача, тяжело и немигающе уставился на Лену. Девушка столкнулась с ним взглядом и побыстрее отвела свой. Она и так делала все, что возможно. Сначала она представляла себе свое сердце, потом хрустальный, поблескивающий гранями кулон. Но ничего не выходило. Кулон оставался неподвижным и холодным. Ничего. Ничего. Лена отчаянно закусила губу.

— Ну, что ж! — Инор хищно улыбнулся Велиру. — продолжим.

Тот еще раз посмотрел на Лену, и отвернулся, чтобы в последние секунды смотреть прямо в глаза своего врага и мучителя.

Боли Лена не почувствовала, только ощутила, как из прокушенной в отчаянии губы стекла капля крови. Сердце бухало в висках, отмеряя последние секунды. Лена попыталась выкрутить руку из разболтавшейся веревки зло, сдирая кожу на запястье. Она прокручивала запястье в ту и другую сторону. Но веревка не поддавалась. Она попыталась вспомнить, что же ей сказал Велир, а еще не смотреть в ту сторону. Только слушать сердце! Нужно услышать сердце! Но его трудно было не услышать. Сердце колотилось так, что заглушало уже все звуки. Она не удержалась и подняла глаза. Увидела, как Инор что-то говорит Велиру, машинально потирая шрам на щеке, как шевелятся его губы. Как Велир что-то отвечает и на лице его нет смятения. Он был предельно серьезен и сосредоточен. На Лену он больше не смотрел. То ли не желая привлекать к ней внимания, то ли разуверившись в своем плане.

— Ну что ж, Велир, — снова донеслись до нее, как сквозь вату, слова Инора, — надеюсь, ты успел попрощаться с твоим драгоценным Верволоком? Ты нагляделся на своих бывших соратников, которые вышвырнули тебя на верную погибель в мир людей, лишив способностей?! Ты, как никто другой, должен знать, что колдуны не могут без колдовства и погибают там, или сходят с ума! Ты их собрался защищать до последнего своего вздоха?!

Голос Инора доносился до Лены гулко и глухо, ее рука, кажется, опухла и теперь никогда уже не пролезет сквозь узкую петлю.

— Нас. Изгнали. Заслуженно. — Вдруг раздельно произнес Мегрен. И его тихий голос раскатился по всему залу. Он стоял спокойно, словно ничего вокруг не происходило. Точно не его сына сейчас должен был убить Инор. — Мы должны были взойти на плаху!

— Возможно! — в голосе Инора не было глумливости, или злорадства, как при разговоре с Велиром. Обращаясь к Мегрену, он говорил серьезно и даже почтительно. — И возможно, для вас это был бы лучший выход, Мегрен.

Инор достал нож и снова обернулся к Велиру.

— Но прежде чем закончить, я хочу вернуть тебе должок!

В зловещей тишине, нарочито медленно, он провел лезвием по щеке Велира. За лезвием протянулась алая полоса, набухающая каплями крови. Велира держали, но в этом не было необходимости. Он не пытался отшатнуться, или отдернуть голову. Он стоял на коленях спокойно и сосредоточенно, теперь глядя в пол, но не как побежденный. А как человек чего-то напряженно ожидающий. И Лена знала, чего он ждет! Но у нее ничего не получалось! И не получится! Инор слизнул с лезвия каплю крови и хрипло расхохотался.

И в это время веревки Лены поддались. Рука выскочила из пут так неожиданно, что она, потеряв равновесие, сама хлопнулась на колени. А потом все начало происходить одновременно.

— А теперь прощай! — сказал Инор.

Лена прижала кулон к груди ладонью и отчаянно зашептала:

— Пульсируй! Пульсируй, ну!

Она увидела, как Веерк встревоженно обернулся к ней с противоположного конца зала и, как в замедленной съемке, что-то закричал, указывая на нее. Как Инор занес нож. Звуков она не слышала, все опять перекрыл грохот ее собственного сердца. Он нарастал становился нестерпимо громким, так, что ломило уши, а потом она ощутила, как под ладонью становится горячо. Как руку жжет уже нестерпимо, увидела, как ее собственная ладонь начинает светиться.

Ближайший браток бросился к ней, протянул руку к кулону, но как только он дотронулся до нее, его отшвырнуло в сторону.

Теперь даже Инор на мгновение отвел от Велира взгляд. И пропустил момент, когда Велир вскочил на ноги, а веревки, полыхнув синим, начали расползаться у него на запястьях. В последний момент, почуяв неладное, Инор успел повернуться и вхолостую махнуть ножом, в попытке достать Велира. Но тот выскользнул из-под удара. Еще мгновение Велир потратил на то, чтобы схватить поперек груди Мегрена и отшвырнуть его в толпу колдунов. В первый и, наверное, в последний раз, Лена увидела дивное зрелище — солидный вальяжный Мегрен с неприличным хрюканьем, как поросенок, получивший хозяйский пинок, летит в гущу колдунов, падает и сбивает еще нескольких колдунов на себя. Это и к лучшему — они скрыли его от разъяренного Инора.

Это последнее, что успела увидеть Лена. А потом все ее существо затопило ревущее злое пламя. Оно прошивало Лену насквозь оно не жгло, оно растворяло ее, унося вверх в гудящем пламени частички ее души, как искры в небо. Рев пламени скрадывал все звуки. И только где-то на грани слышимости в него вплелись далекие крики, выстрелы и звон оружия. В огненном мареве перед ее лицом заметались черные пятна.

Она не знала сколько времени прошло. Может быть несколько секунд, а может быть несколько лет. Пламя гудело. Лена плыла в огненном безвременье, постепенно истончаясь и растворяясь в огне. Скоро последняя ее крупинка унесется с искрами в небо. И тогда она исчезнет. Просто исчезнет. Она это знала совершенно точно. Больно не было и страшно тоже. Была только огромная печаль от того, что она больше не сможет быть. А еще она очень надеялась, что продержится до того, как колдуны спасут Верволок от ведмоборцев. Даже если увидеть ей этого уже не доведется. Ведь сейчас она огромный генератор, который питает колдовской силой защитников Верволока.

Лена, из последних сил, подняла голову и увидела над собой почему-то не потолок королевского зала, а бледно-голубое небо, каким оно бывает ранним летним утром. И далекую хищную птицу, парящую в воздушных потоках.

— Ну вот и…

В гудение пламени вплелся близкий треск и встревоженный вскрик.

— Алена!

— Она погибнет!

— Не смей!

Совсем рядом с ней оказалось перекошенное лицо Велира.

Лена попыталась полупрозрачными непослушными губами прошептать, что она все же смогла. Смогла вызвать и передать ему силу. Но тут Великий Колдун посмотрел на нее почти с ненавистью, а потом схватил раскаленный кулон и рванул. Раздался взрыв, Лену отшвырнуло в сторону. Пламя, окружавшее ее, разлетелось мириадами искр. А потом ее со всего маха приложило о каменный пол и мир будто задернули черной шторой. Перед этим совсем на миг она успела увидеть Кощея. Но это уже было невозможно, а значит, скорее всего, ее в этом мире уже не было.

*****

Приходила в себя Лена долго. Сначала к ней вернулось зрение, и она долго разглядывала бело-голубой, с золотой окантовкой, потолок над головой. Потолок периодически начинал качаться и расплываться в бело-голубое пятно. Потом она услышала, птицу, которая пела совсем рядом. И почувствовала на щеке дуновение свежего ветерка. Видимо, она лежала в кровати возле открытого окна. Повернуть голову она не могла. Казалось, все мышцы в ее теле перерубили и теперь Лена лишь плоская мягкая тряпочка, не имеющая собственной воли и возможности двигаться. Потом кто-то прошел рядом раз, другой. Перед ее глазами появилась тонкая женская рука с губкой. И промокнула ей лоб. Это было прохладно и приятно. Капли стекли по вискам, запутались в волосах и теперь щекотались, сползая все ниже и ниже. Мысли были такими же вялыми и аморфными как и она сама. Лена помнила все — их пленение, переход в Верволок, бой и то, как она сгорала в плену собственной силы. Но все воспоминания были так далеко, что не воспринимались чем-то серьезным. Как потрясающий приключенческий роман, прочитанный в далеком детстве и уже наполовину позабытый. Ей кто-то приподнял голову и в рот полилась приятная кисловатая жидкость.

— И долго так еще? — спросил кто-то у нее над головой.

— Опасности уже нет, а восстановление зависит от ее собственного резерва, — ответил второй, — а какой он никто не знает.

— Кощея бы сюда! — посетовал первый.

— Пока не может, все брошены на зачистку, если хоть один проберется через переход…

Имя Кощея вызвало легкое волнение и только. Говорившие в поле зрения не показывались. А

разглядывать потолок Лена устала. Она закрыла глаза. Ее, как в детстве, кто-то бережно погладил по голове. Потом прошуршали шаги и хлопнула дверь. Наступила тишина, только птица надрывалась за окном.

Второй раз проснулась Лена, когда ее лицо кто-то вытирал неприятно мокрой тряпкой и вода полилась в уши.

— Эй! — возмущенно прошелестела она. И вдруг поняла, что может говорить. И рот больше не присутствует у нее на лице некой аморфной сущностью о которой вроде бы знаешь, но толку от этого нет.

— Ну, наконец-то! — над ней склонился встревоженный Кощей. — Мы уже боялись, что ты не придешь в себя!

С другой стороны, в поле ее зрения показался Ренер.

— Не дождетесь! — прошептала она, скорее проверяя возможность говорить, — чем отвечая на вопрос.

Мысли у Лены тоже ожили. И она с ужасом поняла, что ей прямо сейчас надо все узнать, иначе она теперь не сможет ни уснуть, ни спокойно отлежаться. Мысли ворочались вяло, неповоротливо, но назойливо, вызывая неприятное ощущение щекотки внутри головы.

— О! — Ренер взглянул на нее, и сделал испуганные глаза, — беги, Кощей, я прикрою. Она от тебя не отстанет, засыплет вопросами, а ей разговаривать нельзя. А тебе напрягаться!

Только сейчас, скосив глаза, Лена увидела, что рука у Кощея на перевязи, а грудь перемотана бинтами, которые торчат из-за ворота расстегнутого камзола.

Она перевела взгляд на Ренера, у которого была перевязана голова.

— Напомни, чтобы я тебя потом стукнула, — прошептала она и против воли, тоже улыбнулась. Всерьез злиться на это трепло у нее никогда не получалось.

— Ну, теперь мы видим, что ты — это ты! — Кощей подтащил к ее кровати кресло и поудобнее уселся, устало вытянув ноги. — Тебя успели вытащить в самый последний момент. И Арен боялся, что не вся твоя сущность осталась здесь.

— Кто вытащил? — Лена обнаружила, что немного вертеть головой она может. А вот поднять руку еще нет. Да что-там руку, даже пальцами не может пошевелить.

Кощей внимательно и оценивающе посмотрел на нее и отвел взгляд.

— Велир, — тихо и твердо, словно решившись, сказал он. — Велир сорвал кулон с твоей шеи в тот момент, когда ты не смогла справиться со своей силой и тем самым спас тебе жизнь.

Глава 10

— Велир, — тихо и медленно повторила она, — ну да, я видела его в конце и… тебя. Но я подумала, что ты мне померещился.

Лена страшно устала, произнеся такую длинную фразу. А потом ее вдруг накрыло осознание, что все то, что случилось правда. И захват Верволока и колдун в луже крови и косец, прикрывший пацана от автоматной очереди и мертвые ловцы. И сколько еще смертей принесли они в Верволок, она не знала. Горе обожгло ее изнутри, но сил на рыдания не было. Только по щекам скатились две слезинки.

Ренер и Кощей стали серьезными.

— Алена, — Кощей знакомым движением погладил ее по голове, — все закончилось, все уже закончилось и будет хорошо, успокойся.

Он взял ее руку и бережно спрятал в ладонях, согревая.

— Ведьмоборцы схвачены, Инор и Веерк… — он тревожно посмотрел на нее, но все же решил закончить, — погибли. Переход закрыт. Сейчас патрули ловцов прочесывают лес вокруг Черного Замка, отыскивая последних. Но через переход без Инора они не пройдут. Да и там их уже ждут. И, если бы не ты и Велир, все могло быть гораздо хуже. И жертв было бы в десятки раз больше и Верволок, возможно, прекратил бы свое существование. — Кощей сказал это тихо, но с такой внутренней уверенностью, что Лена сразу поверила — это просто не слова утешения.

— Камера, — прошептала она, — у брата Кантора была камера, он снимал. Если это попадет в мир людей…

— Не волнуйся, — хмыкнул Кощей, — камеру мы нашли и ведьмоборцы сами себе сослужили злую службу. Благодаря видео мы точно знали сколько и кого искать.

Они замолчали. Кощей сидел рядом, задумавшись о чем-то, продолжая греть ее руку. Ренер, потоптавшись и повздыхав, все же рискнул испортить торжественность момента. С жутким скрежетом приволок к кровати второе кресло и устроился с другой стороны, также блаженно вытянув ноги.

— Мы сутки с разъездами по лесам гоняли, ведьмоборцев вылавливали, ноги гудят, — виновато пояснил он, откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза. Птица за окном устала и только иногда подсвистывала, перекликаясь с кем-то. Лена скосила глаза и увидела, что за окном уже спускаются сумерки.

— А Таня! — вдруг вспомнила Лена. Ее окатило жутким чувством вины. Таню она не видела после перехода и, даже не сразу о ней вспомнила. И когда она видела подругу последний раз, той было не очень хорошо.

— Стал бы он тут так спокойно сидеть, — улыбнулся кончиками губ Кощей, — если бы с его ненаглядной что-то случилось. Спит она сейчас. Нашли ее в подвале без сознания, но теперь с ней все хорошо.

В комнате наступила тишина. И ощущение недосказанности повисло в воздухе. Что-то еще случилось. Такое от чего Лену решили пока поберечь. Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого. Но оба хранили молчание.

— Ладно, — не выдержав укоризненного Лениного взгляда, Ренер вскочил, — пойду, подругу твою проведаю. Может она проснулась уже. Тогда вместе к тебе заглянем. Арес сказал, тебе еще дня три валяться, пока силы восстановятся.

И сотник выскочил в коридор, не оборачиваясь. Тяжелая дубовая дверь за ним затворялась долго и солидно, так, что Лена еще успела услышать, как тот дробно и торопливо сбегает по ступеням, словно опасается, что его окликнут.

Терпение никогда не было Лениным достоинством. Поэтому она отвела глаза от двери и в упор уставилась на колдуна.

— Кощей!

Колдун попытался сделать вид, что дремлет, потом, что что-то очень интересное разглядывает в углу. Но Лена продолжала гипнотизировать его взглядом.

— Что? Заклинание необратимо?! И теперь колдунов в Верволоке нет?! Грелта похитили?! Расстреляли весь Великий Совет? Мне нельзя долго говорить, но я буду болтать, пока ты не скажешь прав…

Дыхания и сил не хватило и Лена оборвала фразу отдыхиваясь. Заодно на примере показывая, что с ней случится, если колдун не расколется. Голова у нее закружилась, с виска сорвалась капля пота.

Кощей вынужденно обернулся к ней. Посмотрел прямо в глаза. И взгляд у него был такой странный, что Лена засомневалась, а стоит ли ей знать, что скрывает колдун. Но только на мгновение.

— Говори! — вздохнула она. — Иначе я умру, представляя себе самое страшное.

— Алена, — колдун отпустил ее руку и встал, — все нормально. Заклинание обратимо. Сейчас призвали Ривелона, он готовит зелье. Шанкари погиб, Валду и Эллок ранены. Погибли двадцать семь ловцов. Но больших жертв удалось избежать. Благодаря тебе и Велиру!

— Так что, Юмал побери, произошло?! — перебила его Лена.

Кощей поднялся, прошелся по комнате, прикрыл окно, откуда уже тянуло свежестью и сыростью. А потом остановился перед ней и, словно решившись, закончил:

— С тобой хочет увидеться Мегрен.

— Как, он во дворце? — поразилась она. А потом поняла, что по-другому быть и не может. Осужденные и изгнанные в свое время колдуны вернулись в Верволок не по своей воле и пытались спасти его, даже ценой своей жизни. Хотя, было странно, что с ней хочет поговорить Мегрен. Велира, пожалуй, Лена хотела бы увидеть больше. Хотя бы для того, чтобы сказать ему спасибо за свое спасение.

— Да, и ему вернули все способности. Сейчас он, как никто другой, нужен Верволоку. Пока к остальным не вернется колдовская сила.

— Но почему?

Кощей мотнул головой, словно отгоняя назойливое насекомое, но также спокойно ответил.

— Велир спас Верволок. И тем искупил вину всего семейства. Кроме, конечно, Кемача.

— А что с ним?

— Он бежал в мир людей до того, как мы перекрыли переход, когда понял, что игра проиграна. Вряд ли его теперь возможно найти. Финансово он обеспечен, затеряться в любой точке мира ему ничего не стоит. Скорее всего его не будут особо искать. Но если он вздумает вернуться в Верволок, пощады не будет. Так ты готова увидеться с Мегреном? Я позову его?

— Ну… да, — Лена привычно попыталась пожать плечами и у нее, на удивление, это получилось. Чувствительность и возможность двигаться возвращалась к ней постепенно, словно Лена оттаивала. — Но я не знаю, о чем он хочет поговорить…

— Я, кажется, знаю, — Кощей задержался у ее кровати. — Алена, поверь мне, ты сделала все, что в человеческих силах и даже больше, чтобы спасти Верволок. Большего от тебя не вправе ждать никто.

Кощей постоял у двери, раздумывая, добавить еще что-то, или нет, но потом тряхнул головой и вышел, придержав и без того тугую дверь.

На комнату опустилась тишина. Лена рискнула подтянуть одну руку, потом другую, потом покрутила головой, проверяя свои возможности. Мегрен неслышно вошел в комнату, когда она пыталась подтянуться на руках, чтобы сесть повыше. Но перестаралась. Левая рука подломилась и Лена упала носом в подушку. Когда она перевернулась, Мегрен уже стоял рядом с кроватью.

— Добрый вечер, Тринадцатая, — ровно сказал колдун и поклонился. Он был все такой же представительный и хладнокровный. Словно не было ничего. Мегрен встал рядом с креслом, в котором раньше сидел Кощей, придерживаясь за его спинку, с идеально ровной спиной и вежливо улыбнулся ей. Колдун был прежним. И все же у Лены сложилось впечатление, что он был внутренне надломлен. И этот надлом был виден в излишне прямой спине, в отточенной холодности. Как будто все, что он делал, давалось ему с трудом, но он ни за что не хотел показать это.

— Добрый вечер, Мегрен, — Алена попыталась улыбнуться, — я рада вас видеть.

Лена сказала и поняла, что не покривила душой. Она действительно была рада, что седовласый колдун выжил.

— И я хотела бы передать Велиру мою благодарность за то, что он спас меня.

— Спас, — Мегрен, блуждавший взглядом по комнате, резко обернулся и вперил в нее тяжелый немигающий взгляд, — и погиб сам!

— Что?! — Лена от неожиданности попыталась приподняться, но не удержалась и упала на подушку, всей душой желая, чтобы ей это послышалось.

— Велир погиб, — медленно и четко, словно выплескивая свою боль, произнес Мегрен, — когда сорвал у тебя с шеи кулон.

Новость придавила Лену каменной плитой. Она и сама не ожидала, что это окажется так неожиданно и больно. Они с Велиром никогда не были не то, что друзьями, даже соратниками. Они всегда находились по разные стороны баррикад. Велир шел по головам к своей цели, не считаясь с людьми. И, когда для его целей понадобилась жизнь Лены, он ни секунды не думая, отдал приказ. Сотни раз она костерила его и желала ему провалиться. И вот желание сбылось. Так почему теперь ей так горько?!

Мегрен все это время продолжал в упор смотреть на нее, будто желая прочитать ее мысли.

— Примите… мои соболезнования, Мегрен, — слова не шли, Лена потерянно осмотрелась, ища поддержки, или подсказки, как вести себя с колдуном. Но в комнате они были одни.

Мегрен продолжал молча жечь ее взглядом. Потом вздрогнул, вспомнив что-то, отвел взгляд и уже другим тоном сказал.

— Да, Алена, теперь у меня остался только один сын.

— Да, я слышала, что Кемач… перешел в мир людей. — Лена обрадовалась возможности прервать это тягостное молчание.

— … И это Велир. — внезапно закончил Мегрен.

— Но Велир… — по инерции начала Лена и растерянно замолчала, опустив глаза.

Ей стало душно, и она попыталась потянуть ворот рубахи, чтобы стало легче дышать. Рука уже повиновалась, но шея отозвалась внезапной болью и Лена нащупала за воротом длинную царапину.

И вдруг Мегрен заговорил. Быстро и горячо, как в бреду.

— Велир здесь я знаю это. Мне давно надо было остановить его. Но я надеялся, что время расставит все на свои места. Увы нет. Велир был одержим тобой.

Лена молчала, понимая, что убитый горем отец находит утешение в воспоминаниях о сыне. Но тут не удержалась.

— Вы ошибаетесь! Велир не был влюблен в меня. Он рвался к власти и ему нужен был всего лишь удачный брак.

— Сначала да. — Мегрен тяжело присел в кресло возле ее кровати. Только сейчас стало видно, что он сильно сдал и даже разговор дается ему с трудом. Но в глазах его горел какой-то внутренний огонь.

Лена не рискнула предложить ему отдохнуть и отложить разговор. Видимо, ему действительно очень нужно было говорить о Велире. И хотел он поговорить с той, с кем Велир находился в последние мгновения.

— Ты нужна была лишь как ширма. Да и оборванка в грязных джинсах с всклокоченной рыжей шевелюрой не могла вызвать романтических чувств. Поверь, длительное путешествие через переход в тот раз не пошло тебе на пользу.

— Нормальные джинсы были. Просто мы с лошади тогда упали. — Буркнула Лена.

— А потом ты сбежала. И мы, кстати, до сих пор не знаем, как. — Мегрен отвел взгляд. — Такого удара по самолюбию Велир не смог перенести. Поймать тебя и довести свой план до конца стало его целью. Но я все равно должен был понять, что что-то нечисто. Хотя бы, когда он промахнулся с Триино.

— Что? — Лена нахмурилась, пытаясь вспомнить, о чем идет речь. — А, эта морда туманная с красным языком?

— Это смертельное заклинание, Алена. С ним нельзя промахнуться. Велир специально отвел руку.

Вот тебе и раз! Лена попыталась приподняться на локте, но опять едва не ткнулась носом в подушку. Значит смертельное. И значит специально отвел. Лена вспомнила, как Велир дернул рукой и морда, целившаяся ей в лицо, вцепилась в руку.

— Почему вы мне все это рассказываете, Мегрен. — не выдержала Лена. У нее кружилась голова от долгого разговора, комната периодически начинала плыть перед глазами.

— Потому, что именно тогда Велир сделал выбор. И выбрал тебя, вместо семьи. Даже зная твое Предначертание.

Лена не знала, что сказать. Оправдываться, что она не хотела, или сказать, что Мегрен не прав. И Велиру никогда не было дела до нее, его интересовала только власть. Она знала, что соврет и Мегрену и себе. Потому, что она помнила все, что произошло во дворце, когда они сражались с ведьмоборцами. Она помнила, как Велир обернулся к ней и рванулся вперед. Она помнила искаженное лицо Великого Колдуна. В тот момент он понимал, что погибнет. Потом был ожог-боль на шее. А потом яркая вспышка.

— Велир прекрасно знал, что он не должен касаться кулона, но он испугался за тебя. Ты сгорала, потому, что не могла совладать с собственной силой. Никто не ожидал такого.

Лена потрогала шею. Срывая кулон, колдун царапнул ее острым краем крепления и теперь там была набухшая кровью царапина.

— Велир спас тебе жизнь. — Теперь Мегрен смотрел прямо на нее. Его глаза с мерцающими искрами засасывали. Лена почувствовала, что сейчас потеряет сознание и зажмурилась. С закрытыми глазами головокружение поутихло.

— Он спас мне жизнь. — Задумчиво повторила она.

— Как когда-то ты спасла наши. — Мегрен закашлялся. — Так что можем считать, что мы квиты.

— Да, видимо. — Лена страшно устала. Но сказать об этом Мегрену не решалась. Она видела, что для него разговор очень важен. Но так и не понимала, почему.

Впрочем, когда она понимала все в Верволоке.

— Так получилось, что в последние мгновения жизни вы оказались плотно связаны одной колдовской силой на двоих и его чувством. Такое не бывает случайным.

Голос Мегрена доносился до нее глухо, как сквозь подушку. Губы пересохли, страшно хотелось пить, но ощущение важности происходящего мешало ей остановить разговор и попросить служанку принести воды, или сока.

— А значит он рядом, и ты еще можешь его вернуть.

Лена распахнула глаза и уставилась на Мегрена, полагая, что ослышалась. Мегрен смотрел на нее и в его глазах не было безумия. Он был предельно серьезным. Впрочем, что она знает о безумии. Может с ума сходят именно с серьезным видом.

— Я?! — тонко и жалко пискнула она.

— Ты! — Мегрен близко склонился к ее лицу, седые волосы упали ему на лоб. Сейчас он не был похож сам на себя. — Алена, верни мне сына! И я отдам тебе все, что у меня есть. Власть, деньги, положение. Все, что захочешь!

— Но, — она шарахнулась от Мегрена, как будто он предложил ей погладить ядовитую змею, настолько дикая это была картина. Мегрен просящий. Мегрен умоляющий. — Но почему мне никто не говорил, что Велира можно вернуть?! — пролепетала она.

— Тебе никогда этого не предложат, мало кто знает этот обряд, а кто знает, не особо верит. Такое редко бывает. Поэтому я и считаю, что сложилось все так не случайно. Кроме того, никто не знал о его чувстве к тебе, кроме меня. Да и я до последнего момента лишь предполагал. — Мегрен жестко схватил ее за запястье. Пальцы у колдуна были горячие, Лене стало больно, но она молчала и слушала. — У вас с ним осталась сильная связь. Ты можешь привести его обратно. Только ты. Я не вправе просить тебя об этом. Ты и так уже один раз едва не умерла. И все же я прошу и готов отдать все, что у меня есть за сына!

— Что мне нужно сделать?

— Умереть еще раз. Позвать его ты сможешь только на грани жизни и смерти. На развалинах Черного Замка.

— Развалинах? — Лена в этом абсурде пыталась уцепиться хоть за что-то знакомое.

— Развалинах. Замок не выдержал взлома перехода и часть стен обрушилась.

— Но…

В дверь постучали.

— Осталось три дня. После этого ритуал будет невозможен. Помни, я готов отдать все.

В дверь заглянула русалочка, за ней вошел Кощей.

Мегрен на секунду замер, пытался собраться с силами. А потом встал и вышел за дверь ни на кого не глядя. Лена долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь.

Поправлялась Лена быстро. Уже через день она решила, что чувствует себя лучше, и вполне способна находиться в вертикальном положении. К тому же, очень хотелось нормально поговорить с друзьями и Кощеем. Которые приходили к ней, но с такими постными лицами, будто Лена находилась при смерти. Говорили они с ней только на незначительные темы, упорно избегая вопросов о том, как проходил штурм и чем все закончилось. А когда Лена сама пыталась заговорить об этом, вертелись как угорь на намасленной сковороде, сворачивая на погоду, природу и планы на отпуск. Поэтому Лена, отвергнув принесенный поднос с завтраком, сама встала и поддерживаемая под руку, очень недовольным ее самоуправством, Кощеем, спустилась в столовую.

Глава 11

Там было непривычно тихо, колдуны ели, негромко переговариваясь между собой. Ее приход был встречен нестройным скрежетом отодвигаемых стульев. Когда она подняла глаза, весь зал стоял. Около сотни колдунов стояли и смотрели на нее. Поварята за их спинами застыли с тарелками в руках. В тишине только негромко постукивала створка не до конца закрытого окна, в которое бился ветер. И штора розовым длинным языком трепетала от сквозняка. Лена обвела глазами колдунов, столкнувшись взглядом с Мегреном, который стоял совсем рядом. Она вздрогнула, как от удара током. Но Мегрен был привычно холоден и вежлив. Он, так же как и все, склонил голову в поклоне, ожидая, когда можно будет вернуться к трапезе. Бросаться Лене в ноги и умолять о спасении сына, он, видимо, больше не собирался. А Лена уже пожалела о своем желании позавтракать на общих основаниях. Она затормозила, потому, что больше всего сейчас ей хотелось сдать назад и выскочить обратно в коридор. Возникла неловкая пауза. Лена покосилась на Кощея. Тот, более привычный к таким вещам, отодвинул ближайший стул и усадил Лену. Остальные, с явным облегчением, расселись и снова погрузились в свои разговоры, перестав обращать внимание на девушку. Мегрен тоже сел и отвернулся, продолжая внимательно слушать колдуна с черными длинными волосами, свешивающимися по обе стороны лица. Кощей сел рядом и Лена почувствовала себя немного спокойнее. Но все равно, кусок не лез ей в горло. Прожевав что-то и, не почувствовав вкуса, Лена торопливо поднялась, опасаясь, что опять услышит скрип отодвигаемых стульев. Но все обошлось. Колдуны не обратили на нее никакого внимания. Лена выскользнула в коридор, ощущая, что ее тяготит тайна, которую теперь знала она и Мегрен. И она буквально ощущала, как уходит каждая минута отмеренного им времени. Но она же не будет рисковать своей жизнью, пытаясь вызволить из небытия своего когда-то злейшего врага. Даже если он и спас ее, сорвав кулон.

Уже у двери комнаты ее нагнал ловец со свитком.

— Король Грелт просит вас, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, явиться к нему немедленно! — Ловец поклонился, передал ей перевязанный кожаным шнурком свиток и, дробно простучав сапогами по ступенькам, исчез за поворотом.

Лена вздохнула, развернулась и двинулась в обратную сторону по серпантину ступенек. Сначала вниз, а потом снова вверх.

Зал Великого Совета, где обычно проходили все крупные собрания и принимал просителей Король, находился в центральной части дворца, тогда как ее комната находилась на третьем этаже левого крыла в самой дальней его части. И для того, чтобы попасть на аудиенцию, нужно было сначала спуститься на первый этаж, а потом подняться на третий к залу Великого Совета. Почему при строительстве дворца не были предусмотрены сквозные коридоры в центральную часть, или были предусмотрены, но не для всех, Лена не знала. И всегда поражалась, что остальных не утомляют эти постоянные пробежки вверх-вниз. Но сейчас ее даже обрадовало такое развитие событий. Во всяком случае, это лучше, чем сидеть одной в своей комнате и терзаться виной, потому, что она совершенно не собирается спасать Велира, рискуя своей жизнью. Хотя бы потому, что это безумие, о котором не стоит даже и думать. К тому же, никто из колдунов не знал об этом ритуале, не говорил ей об этом и даже не намекал. И вообще, Мегрен всегда славился своими сложными интригами. Вполне вероятно, вся эта история была задумана для того, чтобы погубить ее, Лену. И надо просто подождать три дня, пока ситуация не разрешится сама собой. Главное — не встречаться в эти дни с Мегреном….

Лена очнулась, когда мимо нее прошла колдунья, задев ее краем пышного платья. И поняла, что все это время она так и стояла у двери своей комнаты, вцепившись в перила лестницы и споря сама с собой. Лена вздохнула и двинулась вниз по лестнице, которая кружевными полукругами спускалась вниз, постепенно сливаясь с другими лестницами и становясь все шире и шире. На первом этаже шла уже одна широкая лестница с каменными ступенями и резными перилами. Та самая, по которой Лена сбегала, прервав танец с Велиром и удрав с бала.

В Зал Совета Лена вошла не без внутреннего трепета. Слишком свежи и болезненны оказались воспоминания. Грелт сидел за столом и писал что-то пышным белым пером. Он поднял глаза, когда она заглянула.

— Вы меня звали, мой Король?

— Да, Алена, — Грелт был в черно-белой траурной мантии, глаза его запали, но Венец Власти по-прежнему поблескивал зеленоватым камнем у него на голове, а значит все было в порядке. Уже почти все в порядке. — Я вижу, ты уже чувствуешь себя лучше, и я очень рад этому. Все же мне бы хотелось, чтобы на церемонии посвящения ты присутствовала сама.

— На церемонии посвящения?

— Только что я подписал указ, — Грелт махнул в сторону стола, — О включении в Великий Совет Тринадцатого Великого Рода. Думаю, твое посвящение состоится вместе с Коронацией. И возможно… Алена, ты себя плохо чувствуешь? — Грелт заметил рассеянный взгляд Лены, блуждающий по залу и нахмурился.

— Простите меня, Мой Король, — совершенно искренне сказала она, — но мне действительно не очень хорошо.

— Конечно, дитя мое! — Грелт вполне удовлетворился ее ответом и снова вернулся к документам. — - Ты ведь едва не погибла. Слишком много испытаний выпало на твою долю. Я прикажу, чтобы тебя проводили в комнату. Тебе нужно отдохнуть.

Лена косо поклонилась и, дождавшись служанки, вышла следом за ней. Она действительно страшно устала. Ноги дрожали и подкашивались. Но хуже было другое — в Зале Советов она снова и снова видела, как наяву, свою тонкую уже полупрозрачную руку, истончающуюся в пламени и Велира, с отчаянием и почти злостью рвущего с ее шеи кулон. И Лена знала, что теперь эта картина будет преследовать ее во снах.

Она стояла в своей комнате, то вглядываясь в темноту за окном, то пытаясь разглядеть свое отражение в полутемном стекле. В комнате горело лишь несколько свечей. Отражение бликовало, двоилось, воображение рисовало ей полупрозрачные лица за спиной, отраженные в стекле. Лена вздрагивала и оглядывалась. Но комната была пуста. И тогда она снова принималась всматриваться в темноту стекла. Нужно было позвать служанку, чтобы она засветила остальные свечи, нужно было раздеться и лечь в кровать, потому, что силы уже кончались. Но в споре нужен оппонент и пусть уж это будет хотя бы собственное отражение в стекле.

— Велир всего лишь вернул мне долг, ведь я добилась отмены казни! — снова повторила она полупрозрачному силуэту в окне. — Я ничего не должна.

— Ты ничего никому не должна! — повторил Кощей за ее спиной, заставив Лену вскрикнуть от неожиданности и схватиться за сердце. В этот раз нечеткое отражение в обманчивом свете свечей оказалось реальным. Колдун неслышно подошел к ней и обнял.

И Лена почувствовала, как, опираясь на Кощея, она смогла расслабить напряженные и уже затекшие мышцы.

— Я ведь правда сделала все, что могла!

— Конечно, — колдун встал рядом с ней, обняв ее за плечи и разглядывая искорки свечей, отражающиеся в стекле. — Ты сделала даже больше, чем могла и чем должна была. Но я знаю, что тебя это не остановит.

— Так ты все знаешь? — Лена развернулась к колдуну.

— Нет, — Кощей серьезно и спокойно смотрел на нее, — но я знаю тебя и вижу, что ты маешься.

— Но в этом же нет логики! — в отчаянии всплеснула руками Лена.

Кощей рассмеялся и поцеловал ее в уголок губ.

— Ты всегда была нелогичной, Алена! Ты бежала там, где тебе нужно было остаться, признав свою выгоду. И бросалась вперед там, где нужно было отступить и сдаться. Ты слушала свое сердце. И именно поэтому ты такая.

— Но я совершила кучу глупостей! Я ставила под угрозу свою жизнь и ваши.

— Да, а еще ты спасала чужие жизни. Благодаря тебе был спасен Верволок.

— Это не я. Это Велир. — Лена почувствовала, что при упоминании Велира, по щекам покатились слезы. — Я ничего не сделала. Я только отдала силу, да и то не сумела этого правильно сделать.

— Ты всего лишь почти умерла для этого. — Кощей потер лоб. — Я боюсь за тебя, Алена, но по-другому ты все равно не сможешь. И если ты решила, что тебе нужно сделать, сделай.

Кощей ушел, когда Алена наплакалась у него на плече и уснула в кресле. За окном чернота ночи прорезалась серой полоской рассвета. Кощей накрыл ее пледом с кровати и погасил свечи. Обернулся он от двери, услышав движение. Лена завозилась во сне, устраиваясь поудобнее. Вытащила руку и положила ее поверх пледа. На безымянном пальце блеснула печатка с крохотным изумрудиком в уголке.

Кощей устроился в коридоре в проеме окна, медитируя на ловца, прогуливавшегося туда-сюда, вдоль стены. Факелы уже не горели так ярко, уступив утреннему свету. Но солнце еще не показалось над горизонтом. Ренер стоял рядом с ним, подпирая стену, тревожно поглядывая на дверь напротив.

— Неужели ты не боишься за нее?!

— Боюсь. Но высшая степень любви — это дать ей самой решить и сделать. Даже если очень страшно.

— Ты сумасшедший, Кощей. Не боишься, что она погибнет?

— Боюсь. Но душонка колдуна мелка и мелочна. Еще больше я боюсь, что она не захочет после этого остаться со мной.

— Не говори ерунды. Ты единственный, кто был рядом с ней всегда.

— Да, но, видимо, Последняя из Великого Тринадцатого Рода выросла из этих отношений. И мне скоро нужно будет отойти в сторону.

— Ты видел ее Силу?

— Да, не только я и теперь многим стало страшно. Ни у кого в Веволоке нет такой силы.

Ренер со вздохом переступил с ноги на ногу, разминаясь.

— А что с ведьмоборцами?

— Увы!

— Этого не может быть!

— Нет, я не об этом. Выброс силы такой мощности мало кто перенесет. А они все были достаточно близко в этот момент. Многие потеряли сознание. Боюсь, что некоторые память. Их отвезли обратно. Всех, кроме Кантора. В разные места и дополнили потрясение некоторым внушением. Теперь эти ребята уверены, что глотнули какой-то дряни и им все это привиделось. Но мы за ними понаблюдаем еще. Увы, двое из них явно двинулись рассудком.

— Они, по-моему, изначально были все двинутые. Еще в мире людей.

Во дворе заржала лошадь. Кощей соскочил с подоконника и они пошли вниз.

Лена увидела Мегрена на следующий день, в коридоре. Где он также, как и прежде, отчитывал в чем-то провинившуюся служанку. В руках девушка комкала полотенце, которое оказалось для Мегрена то ли недостаточно белым, то ли недостаточно чистым. Не в силах опять встречаться с убитым горем отцом, Лена юркнула за портьеру, ожидая, пока он пройдет мимо. Когда голоса затихли, Лена выглянула в щелочку между портьерой и стеной. Служанки в коридоре не было. А Мегрен стоял на балконе, вглядываясь в темноту ночи. И Лена видела его профиль за полуоткрытой дверью. Его губы беззвучно шевелились. Что он делал там? Молился? Или разговаривал с Велиром, которого видел где-то во тьме? Лена долго стояла, прижимаясь к холодной стене, скрытая портьерой. С балкона вдруг донесся полувсхлип-полустон, Мегрен на секунду закрыл лицо ладонями. Через несколько секунд она увидела, как Мегрен выходит с балкона. Все такой же высокомерный. С прямой спиной и холодным взглядом. Лена стояла, обмирая, за портьерой. Уже понимая, что завтра она против всех доводов логики и здравого смысла, согласится на предложение Мегрена.

Они выехали поздним вечером, когда закат догорел и уступил место туману и звездам. Лена надела джинсы с курткой. Мегрен уже приготовил лошадей. В притороченных мешках что-то бугрилось и позвякивало. Лена даже не стала спрашивать что там. Молча поправила стремена под свой рост, вскочила на лошадь и вопросительно уставилась на седовласого колдуна. Вообще с момента, когда Лена пришла к нему в комнату, и сказала, что она готова провести обряд, они едва ли сказали друг другу два десятка слов. Леной овладело какое-то странное равнодушное оцепенение. Словно дело уже сделано и дальше, как ни брыкайся, ничего уже не поменять. Хотя, наверное, так оно и было. Теперь ей некуда было свернуть. Окажется ли это хитроумным планом Мегрена по устранению конкурентки, или ей действительно придется умереть, чтобы позвать Велира откуда-то из безвременья. Теперь ей оставалось только покачиваться на лошадке, пригибаясь, когда ветки слишком низко нависали над трактом, а потом и над тропинкой. Лес здесь был негустой, сквозь кроны то тут, то там проглядывали крупные, яркие звезды.

Только один раз Лена вынырнула из оцепенения, когда у ее лица плеснула крылом летучая мышь, умчавшаяся куда-то по своим делам. Лена с тревогой огляделась вокруг. Лес вокруг Черного замка и днем-то был мрачным. А сейчас и подавно угнетал и давил. К тому же, Кощей говорил, что братков-боевиков выловили не всех. И, вероятно, парочка еще бродит где-то. А колдовство Мегрена не спасет от пули откуда-нибудь из темноты. Зря она все же не сказала никому куда едет. Не хотела, чтобы ее принялись отговаривать, или пугать. Боялась, что нарушится та хрупкая уверенность в правильности собственных действий. А в результате, кажется, опять натворила глупостей. Впрочем, глупости — это ее коронная фишка.

Мегрен ехал впереди, накинув капюшон и мерно покачиваясь в седле. И похоже, вообще задремал. И, когда Лена уже почти поверила, что Мегрен уснул, а лошади идут по тропе самостоятельно, она вдруг увидела впереди неяркий свет, а потом лошади остановились. Колдун соскочил с лошади сразу. Значит не спал. Лена спрыгнула следом, на затекшие ноги, обошла Мегрена и остановилась рядом. Потрясенная увиденным.

Одна из стен замка действительно частично обрушилась. Камни раскатились, наделав прорех в заборе и раскатав небольшой огородик. За забором, там, куда камни уже не докатились, а лес еще не начинался, лежал черный в цвет стен замка, гладко отполированный камень с дорожками-рунами. Он представлял из себя куб, метра полтора в длину. По углам камня горели свечи.

— Вы что, решили ритуально меня зарезать? — не выдержала Лена. Руки у нее были холодные и дрожали. Живот начало скручивать от страха.

— Нет, — Мегрен был сосредоточен. В его руке закачался хрустальный кулончик на тонкой золотой цепочке. Совсем как тот, что был на ней в день штурма Верволока. У Лены снова зазудела царапина на шее. — Надень этот кулон, когда будешь готова. И встань в центре камня. Сила твоя найдет выход через кулон. В прошлый раз сила устремилась к Велиру. В этот раз она пойдет по проторенной дорожке, как свежая вода по руслу высохшего ручья. Найди Велира.

— А дальше что?! — Зубы Лены начали выстукивать дробь.

— Скажи ему, что его здесь ждут. Найди слова. Он пойдет за тобой!

— Но если в прошлый раз я не смогла совладать со своей силой и если бы не Велир, погибла бы, то что будет сейчас?!

— Сейчас ты уже знаешь свою силу, и возможно, сможешь контролировать ее. Если же нет, обряд остановлю я. — просто сказал Мегрен.

— Но вы же сами тогда… — Теперь у Лены не только стучали зубы, ее мелко потряхивало. Она как наяву помнила, потоки силы, проходившие сквозь нее. И как она сама истончалась, растворяясь в этом гудящем пламени. И как скоро, совсем скоро она должна была растворится в этой силе вся без остатка. А потом было искаженное лицо Велира, его рука, хватающая кулон и ожог-царапина на шее.

— Да, но, если ты погибнешь, Последняя из Тринадцатого Рода, меня казнят. Поэтому можешь взять это сейчас. — Мегрен был убийственно серьезным. Он протянул Лене свиток.

— Что это?

— Здесь все, что у меня есть, переписанное на тебя.

Глава 12

Лена протянула руку и взяла, но не свиток, а цепочку с хрустальным кулоном. И быстро, пока не передумала, надела на шею. Тени от камней, разбросанных вокруг, шевелились в такт движению огоньков свечей. Лена скинула кроссовки и босиком залезла на камень. Камень холодил пятки, и это, почему-то, придавало решимости. Она сосредоточилась на мелочах, боясь, что, если начнет думать обо всем этом, она совсем струсит и разум, заставляющий сейчас ее старательно выверить свое положение, чтобы быть в самом центре камня, откажет. И она с визгом бросится прочь. Наконец, положение ее устроило, а тянуть дальше не было возможности. Мегрен стоял рядом черным каменным изваянием. Не торопя и не останавливая.

— Ну что, начали? — просившееся на язык гагаринское «Поехали» (почему-то в самые трагичные моменты ее тянуло разбавить густоту ужаса дурацкой шуткой), Лена затолкала подальше.

Кощей был прав. Она действительно уже не человек, а представитель Тринадцатого колдовского Рода. Поэтому, она, как последняя дура, взойдет на этот камень и представит, как кулон пульсирует вместе с ее сердцем.

— Представь, как твоя сила, заключенная в кулоне, пульсирует вместе с сердцем. — вторя ее мыслям, сказал Мегрен.

Лена вскинула руку, второй прижимая кулон к груди. Действовала она машинально, словно под гипнозом. Сердце колотилось испуганной птицей у горла, требуя срочно выпустить его из этого страшного места. Она зажмурилась и представила себе пульсацию кулона. Ничего не происходило. Ноги холодил камень. Чесалась лопатка. Где-то кричала ночная птица.

У Лены затекли руки. И вдруг ее обожгла такая ужасная мысль, что она почувствовала, как ее тряхнуло.

«А что, если ничего не случится?! И все будет напрасно?! И она будет стоять на камне и час и два». Она представила себе мертвые глаза Мегрена, у которого больше нет сыновей. Страх пощечиной хлестнул ее по лицу. Лена распахнула глаза. Последнее, что она увидела — Мегрен, закрывший лицо руками. А потом ее затопило гудящее оранжевое пламя. И тело скрутило болью. Но она смогла хоть немного контролировать эту боль. Лена медленно, на выдохе распрямилась. Проходящая через нее сила отъедала по крошке ее сущность, унося в гудящем пламени ввысь в небеса. Но теперь Лене удавалось худо-бедно оставаться в сознании. А еще она поняла, что пока она себя помнит, пламя не может у нее ничего забрать. Она стояла, пытаясь не отдать ни крошки себя, пока не вспомнила, зачем она здесь. Тут же она почувствовала, как пламя, взревев, взяло реванш. Девушка перестала думать о себе и ему пришла пора полакомиться. Лена попыталась осмотреться вокруг. В мареве пламени все вокруг было расплывчатым и темным. Черная тень рядом с камнем — это Мегрен. Темная колышущаяся группа рядом с кучкой камней — их лошади. Лена обернулась, вздрогнула и чуть не закричала. Велир стоял за ее спиной на краю камня и смотрел на нее. Он был единственным в пелене огня, кого она видела четко.

Великий Колдун стоял совсем рядом, скрестив руки и смотрел на нее. Взгляд был спокойный и безучастный. В нем не было ни искры узнавания. Велир не помнил ее.

— Велир, — Лена ощущала, что ее губы еле двигаются, а мгновения стремительно уходят. Еще немного и она не сможет выйти оттуда. В голове включился обратный отсчет. И откуда-то она знала, что после его окончания ее самой не станет.

… Пять…

— Велир, — тебя ждет твой отец.

Мужчина чуть повернул голову, сосредоточенно посмотрел на нее, по-прежнему, как на предмет интерьера. Ни крошки интереса.

…Четыре…

— Ты смог спасти Верволок и Приграничье. Вам разрешили вернуться в Верволок и вернули колдовство.

Велир перевел взгляд куда-то в сторону и сделал шаг назад.

…Три…

— Я… я не знаю, что сказать! Но тебе нужно вернуться! Ты нужен Верволоку!

Шаг назад. Черты Велира стали расплываться. Ничего не получилось! Надо уходить. Иначе, она сама, как Велир растворится в этом пламени. Лена посмотрела на свою истончающуюся руку. Пора!

… Два….

— Если ты хоть что-нибудь не сделаешь сейчас, я тогда тоже останусь здесь и исчезну в этом огне!

Лена опустила руки, а потом и вовсе скрестила их на груди. Глупо все-таки получилось. Все глупо! Вся ее жизнь!

…Один….

А потом ее что-то сдернуло с камня, пламя исчезло. Но воздуха вокруг не появилось. Лена, словно в густой зеленой воде, попыталась вдохнуть и поняла, что сейчас умрет.

И умерла.

Она была легкой и воздушной. Она была силой и пламенем одновременно. Это было так здорово, что Лена захотела засмеяться. А потом щеку обожгло и ее выдернуло из-под зеленоватой воды в болящее каждой косточкой тело. Лена распахнула глаза.

Над ней сквозь кроны деревьев просвечивали звезды. Бок у Лены затек, потому что упирался как раз в полированную грань камня-алтаря. Алтаря?! Лена вздрогнула и все вспомнила. Она схватилась за грудь. Цепочки на шее не было. Ощущение, что все было зря накрыло ее таким отчаянием, что Лена чуть не взвыла. Она закрыла лицо ладонями. Сзади раздался шелест тяжелых шагов по гравию. Лена сосчитала до десяти. Надо собраться с силами и посмотреть в глаза Мегрену. Из-за ее глупости ничего не получилось. Вместо того, чтобы придумать весомые доводы, она несла там за гранью какую-то пафосную чушь.

Лена выдохнула и убрала руки от лица. Мегрен стоял и ждал так же сосредоточенно, как и в начале обряда, пока она поднимется, отряхнется и вытрет слезы.

— Мегрен, я… простите меня, — у Лены перехватило горло.

Колдун серьезно склонился, и пока Лена соображала к чему это, поцеловал ей руку, сжав ее пальцы на свитке.

****

— И что ты решила? — Таня сидела в бархатном кресле, напротив камина и болтала ногой.

Королевский зал для аудиенций, тот самый, в котором на стенах было развешано оружие, как нельзя лучше подходил для подружеской беседы. Слуги сюда заходить не решались, а аудиенции никому не было назначено, значит и других посетителей здесь можно было не ожидать. Тем более в день коронации.

— Ну, сначала я решила свиток в огонь кинуть. А потом все же поговорила с Кощеем. Вдруг на нем какое заклинание наложено. Как рванет!

— Ты что! — Таня вскочила, зацепившись длинным платьем за ручку кресла, и плюхнулась обратно. — Решила отказаться от всего этого богатства?!

— Тань, да зачем оно мне?! Вот представь, ты вдруг стала владелицей замков, конюшен, пары фирм в мире людей, да еще пары сундуков с сокровищами…

— А там правда есть сундуки?!

— Таня, не отвлекайся! Я даже в свиток не заглядывала! Ну, что ты будешь делать? Этим же всем управлять и руководить нужно! Это значит все бросить и управлять! Всю свою жизнь положить на это. Потому, что плохо управлять будет стыдно. А как я буду управлять хорошо, если я отчет-акт Михаилу Петровичу вовремя привезти не могу. Нет уж, Мегрен на это место подходит гораздо лучше. Вот пусть он и мучается!

— Ну ты! — Таня задумалась, подбирая эпитет и замолчала. — А дальше что? — так ничего и не придумав, спросила она, наконец.

— Ну, Кощей сказал, что такие имущественные свитки действительно защищены. И что даже если я его сожгу, все равно все останется моим. И надо идти к Мегрену.

— И ты пошла?

— Пошла, — вздохнула Лена.

… — Мегрен Велирианович, — Лена сначала постучала, а потом робко заглянула в комнату. Седовласый колдун встал из-за стола и склонился в глубоком поклоне. Лена вздохнула. Встреча с Мегреном теперь вызывала у нее оторопь и желание сбежать подальше от неловкости. В последние разы, когда Лена видела его в конце коридора, у нее возникало острое желание развернуться и рвануть в обратном направлении, или опять спрятаться за портьерой.

— Мне мало того, что вы мне передали все свое имущество, — начала она срывающимся, звенящим от напряжения, голосом, но смотрела при этом она прямо в глаза колдуна и не сбивалась. Не зря два раза перед зеркалом прорепетировала. — Мне нужно еще, чтобы вы сейчас дали слово, что исполните одно любое мое желание и дали клятву!

Мегрен молча и спокойно смотрел на нее. Ни тени возмущения наглой выходкой Лены не мелькнуло в его взгляде. Он признавал за Леной любую цену, которую она назовет.

— Я выполню любое твое пожелание, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, даю слово, — просто сказал он.

Как и тогда у Ягабы, никаких спецэффектов вроде грома или сияния не последовала, но Лена к этому была готова. Слово было дано. Лена радостно кивнула, кажется, все получилось! Она помедлила, собираясь с духом, а потом, четко, разделяя каждое слово, произнесла:

— Я хочу, чтобы вы сейчас же и насовсем забрали у меня все, что вы отписали мне в этом свитке!

Мегрен, склонивший было голову, замер, а потом распрямился и недоверчиво уставился на нее. Лена победно улыбнулась и протянула ему свиток. Колдун разглядывал ее, видимо, как когда-то Велир, пытаясь прочесть ее Душу. Свиток он не брал.

— Вы слово дали! — на всякий случай, встревоженно, напомнила Лена.

Мегрен все медлил.

— И еще, — Лена решила идти до конца. — Перестаньте мне, пожалуйста, кланяться, и, по-возможности, презирайте меня, как раньше. Мне так будет спокойнее!

Видимо, Мегрен решил выполнить сразу все пункты ее пожелания. Он презрительно посмотрел на нее и протянул руку за свитком…

— И теперь ты опять бедная? — Таня помахала пальцем у виска. Видимо, хотела покрутить, но постеснялась.

— Как церковная крыса, — улыбнувшись, подтвердила Лена.

— Правильно говорит Рен, все колдуны стукнутые.

— На всю голову. — Согласилась подруга. — Зато мне потом так легко сделалось. Значит все правильно!

За окном раздался шум, ругань и ржание лошадей. Девушки подошли к окну. Две кареты попытались одновременно разъехаться в воротах королевского парка и застряли. Теперь слуги пытались растащить сцепившиеся кареты. Пыль стояла столбом, лошади брыкались и пытались встать на дыбы.

— Верволокское ДТП, — хмыкнула Лена и, подпрыгнув, уселась на широкий подоконник, чтобы лучше видеть. Таня завистливо покосилась на Ленины джинсы и одернула пышную юбку своего платья.

— А ты что, на коронацию в джинсах пойдешь? — спросила она.

— Да нет, переоденусь попозже.

— Хотя, ты можешь и в джинсах пойти. Велир тебе должен простить любой наряд, после того, как ты его с того света вытащила.

— Не-а, — легкомысленно отмахнулась Лена. — Знаешь, он какой злющий был. «Зачем ты меня вытащила?!», — орет. Глаза горят, сам бледный. Ну, я тоже на взводе была после такого приключения, и тоже на него рявкнула. «Я тебя не звала», — говорю, — «сам пошел!» Чуть не подрались. — Лена, вопреки серьезности рассказа, улыбнулась. — Потом, вроде, опомнился, на колено встал, голову склонил. А самого аж трясет. Видно было, что мог бы — убил бы!

— Ничего себе! Может тебе тогда не ходить на коронацию?!

— Ну, вот еще! — Лена спрыгнула с подоконника, — когда я еще смогу позлить самого Короля! Да и потом, начни он, как Мегрен, кланяться, был бы кошмар! А так, все живы и всё на своих местах. Друзья — это друзья, враги — это враги! Приврал Мегрен. Не любил меня Велир, а в кафе звал, чтобы силу тянуть, только у меня кулона тогда не было, я его позже надела! — Лена тряхнула головой, — пойдем мне самое роскошное платье выберем, чтобы он от злости позеленел еще. Как раз в цвет камня в королевском обруче будет!

Девушки вышли из зала и неторопливо пошли по коридору. Слуги носились туда-сюда, почтительно огибая их. Двор уже весь был запружен каретами, кто-то ругался у ворот, страж отмахивался, указывая приехавшим на двор, где не было места, а потом куда-то за ворота, где, видимо, была стоянка для остальных карет. Две столкнувшиеся кареты растащили и теперь одна стояла перекошенная без одного колеса и лошадей.

— Алена, — Ренер уже в форме ловца едва не налетел на них. С головы у него повязку сняли, осталась только тонкая перевязь, прикрывающая шрам на виске. — Тебя Кощей ищет. В зал для аудиенций пошел.

— А мы только оттуда. — Лена с сомнением почесала бровь, а потом махнула рукой. — Ладно идите, я сбегаю за Кощеем, и мы вас догоним.

— А ты что в джинсах? — Догнал ее вопрос Рена.

— Да вот, решила внести свежую нотку в вашу Коронацию. — Лена полюбовалась на ошалевшее лицо Ренера, аж приоткрывшего рот от такого святотатства, и, расхохотавшись, побежала обратно по коридору.

Кощей сидел в зале для аудиенций один. В том кресле, где раньше сидела Лена. И, сгорбившись, неотрывно глядел на огонь в камине. Оружие, развешанное на стенах, тускло поблескивало в полумраке зала.

— Ты искал меня? — Лена не стала подкрадываться к колдуну, чтобы напугать, хотя ковер и глушил шаги, слишком серьезным было его лицо. — Что-то случилось? — С ее лица сбежала улыбка.

— Да. — Колдун, словно через силу, выпрямился, а потом и встал напротив нее. Он был в темно-синем камзоле, на боку висел меч. Все было правильно. До коронации оставался час и все, кроме нее, были уже при параде. И все же, Лене показалось, что Кощей оделся так именно из-за нее и разговор будет официальным.

— Алена, — колдун замялся, подбирая слова, — Алена, — повторил он медленнее, словно прислушиваясь к звучанию ее имени, — я хочу поздравить тебя с открытием у тебя силы.

Лена удивленно приподняла бровь. С таким лицом не поздравлять впору, а соболезнования выражать.

— Спасибо.

— Сейчас ты стала полноправной представительницей Тринадцатого Великого Рода, — Кощей говорил ровно, словно читал по бумаге.

Огонь в камине потрескивал в такт его неторопливым словам. Дворец полнился шумом, казалось, все приглашенные разом вошли внутрь и загомонили. Но в зале для аудиенций было тихо. Только тихий ровный голос Кощея и треск огня.

— Кощей, в чем дело? Почему ты говоришь со мной так официально? — Лена протянула руку, но ее ладонь повисла в воздухе. Кощей не подал руки в ответ. Его взгляд стал холоден.

— В связи с этим, полагаю, я не могу больше претендовать на твою руку и предлагаю расторгнуть помолвку, Последняя из Великого Тринадцатого Рода.

В комнате повисла тишина. Где-то далеко шуршали шаги, кто-то переговаривался, звякнуло стекло уроненной кем-то посуды. Текла обычная дворцовая жизнь. Словно и не прозвучали сейчас в зале для аудиенций слова, которые только что смертельно ранили ее. Лена разглядывала колдуна, не веря своим ушам. А потом вспыхнула так, что колдун отшатнулся.

— Ты хочешь расторгнуть помолвку? Что ж, это хотя бы честно! — она стянула с пальца, царапая кожу, кольцо — серебряную печатку с руной верности и крохотным изумрудиком в углу. Несколько секунд бессильно сжимала его в руке, борясь с желанием швырнуть в камин. Потом преувеличенно спокойно положила на край стола.

— Помолвка расторгнута, — ледяным тоном отчеканила она.

На этом ее самообладание закончилось, и она вихрем пронеслась мимо Кощея и выскочила в коридор.

…. Колдун стоял, невидяще уставившись в захлопнувшуюся дверь. Потом медленно подошел к столу. Ощупью взял кольцо. Постоял перед камином, разглядывая жгущую пальцы печатку на ладони. Рвать лучше сразу и с корнем. Для нее это будет лучше. И возможно, она когда-то это поймет. Но вряд ли простит. Так будет лучше. И все у нее будет хорошо. Только дышать стало трудно….

Девушка бежала по коридору и злые слезы душили ее. Слезы застили ей глаза, поэтому в Таню она просто врезалась.

— Ленка, ты чего? — Таня схватила ее за руку. — Ты Кощея нашла? Пойдем, я тебе такое шикарное платье нашла! Изумрудное! Велир, как тебя увидит, в цвет платья станет! А ты чего такая взъерошенная?

— Ничего, Тань! — Лена посмотрела на Таню, пытаясь вспомнить, кто такой Велир. А потом поняла, что слез больше нет. В груди было холодно и пусто. Все текущие проблемы вдруг перестали волновать. Зато и болеть перестало. Будто заморозку вкололи. А что все вокруг стало тусклым, это можно пережить. Так даже лучше. Лена несколько раз глубоко вздохнула, привыкая к новым ощущениям. А потом сама взяла подругу за руку.

— Пойдем, покажешь свое платье.

Глава 13

В Зал Совета девушки вошли последними. Гул голосов сразу стих. Под куполом зала повисла тишина. Было слышно даже потрескивание свечей в подсвечниках, замаскированных под виноградные лозы. Секунд через десять над их головой поплыл дымок ароматных трав и одиноко зазвучала дудочка. Все представители Великих Колдовских Родов в зеленых мантиях, стояли полукругом, остальные почтительно отступили на несколько шагов и расположились у стен. Грелт и Велир стояли среди остальных в центре полукруга. Место рядом с Велиром пустовало. Лена равнодушно огляделась, а потом опустила глаза и принялась разглядывать черные полупрозрачные плиты пола, пугающе похожие на воду. Таня наоборот глазела во все стороны, вертя головой. Ренер кивнул им с противоположного конца зала, но махать рукой при исполнении не стал. Кощея в зале не было.

— По решению Великого Совета, — вознесся над всеми голос Грелта, усиленный заклинанием. Окна были раскрыты, чтобы все собравшиеся не только в зале, но и во дворе, слышали его, слова. Из окон время от времени доносился гул толпы, как шум прибоя. — Сегодня коронация наиболее достойного из нас, спасшего Верволок от гибели, Велириана, сына Мегрена. Но прежде, чем передать символ власти новому Королю Верволока, я хотел бы, чтобы представитель Тринадцатого Колдовского Рода занял место в наших рядах.

Лена очнулась от Таниного толчка. Люди, стоявшие перед ней, расступились, пропуская. Грелт выжидательно смотрел в ее сторону.

— Иди, неудобно же! — прошипела ей в спину Таня.

Лена, наконец, сообразила, что от нее хотят, и пошла вперед, заняв единственное свободное место слева от Велира.

«Как Таня платье-то удачно по цвету выбрала», — мелькнула у нее дурацкая мысль.

Она перехватила внимательный взгляд Велира и попыталась сосредоточиться на том, что говорил Грелт. Прослушав длинный ряд регалий Велира, и еще более длинный список его достоинств, она опять отвлеклась и принялась разглядывать зал. До нее иногда доносились фразы: «за несомненные достоинства…», «Великий Совет постановил.,», «Великий Колдун…»

Лена устала. У нее затекла спина и ныли ребра, которые Таня, впопыхах, чересчур сильно перетянула корсетом, а церемония все тянулась и тянулась. Мелькнула было мысль — почему все называют Велира Великим Колдуном, да и она сама привыкла к этому уже с их первой встречи в Верволоке. Привыкла, но никогда не задумывалась. Но обдумать это Лена как следует не успела. Дудочка смолкла. Вперед вышел Веститель с книгой. Борода, во избежание эксцессов, была заткнута за отворот камзола. Он зачитал что-то на непонятном языке. Не в пример короче венчальной речи. Потом поклонился сначала Грелту, потом Велиру, захлопнул Книгу и исчез за спинами. В зале повисла тишина. Грелт снял с головы обруч и почтительно возложил его на голову Велиру. Лена, с впервые проснувшимся интересом, посмотрела на Великого Колдуна. Итак, он добился своей цели. Цели, к которой он шел много лет, а может быть и всю жизнь. Счастлив ли он теперь? Лицо нового Короля было бледным и торжественным. В глазах горел мрачный огонь. На счастье это походило мало. По крайней мере, как Лена его понимала.

Пока она занималась физиогномикой, в зале началось движение. Все колдуны Великих Родов по одному подходили к Велиру. И, кто склонившись, кто встав на одно колено, целовали Велиру руку. И снова она сообразила, что заминка произошла из-за нее только когда кто-то подтолкнул ее в спину.

— Ну, что ж, Представительница Великого Колдовского Рода, иди и исполняй свои обязанности, — пробормотала Лена беззвучно.

Она подошла к Велиру. Колдун внимательно смотрел на нее то ли зло, то ли насмешливо. Раньше Лена наверняка вспыхнула бы, возможно сотворила бы очередную глупость. Но сейчас она не ощутила ни злости, ни обиды. Она спокойно поцеловала протянутую руку и вернулась на свое место.

Невидимая, где-то опять заиграла дудочка, к ней присоединился глухой струнный инструмент, потом еще один. Потом, кажется, скрипка. Мелодия может печальная, а может жизнеутверждающая плыла под куполом зала. Лена завороженно заслушалась. Но тут, повинуясь какому-то невидимому знаку, все загомонили, зашевелились и людской поток потек в широкие двери на выход. Церемония закончилась. Над людьми плыл дымок от трав. Колдуны Великих Родов покидали зал последними. Лена попыталась проскользнуть незаметно, вдоль стеночки. Для начала ей нужно было найти Таню, которая ужасно перетянула ей корсет. И теперь Лена прекрасно понимала нервических средневековых дамочек, сползавших в обморок по любому поводу. Кажется, Лена и сама была готова последовать их примеру. Но уже на выходе дорогу ей перегородил Грелт.

— Алена, могу я проводить тебя? — поклонился он.

— Да, мой Король, — Лена затормозила, едва не врезавшись в колдуна, отступила и поклонилась в ответ.

— Уже нет, — усмехнулся Грелт. — Называй меня Грелт.

Его полуседые волосы, не стянутые Венцом Власти, свободно рассыпались по плечам. Колдун галантно предложил Лене руку. Лена, ощущая жуткую неловкость, приняла ее.

Она понятия не имела, как следует себя вести как с Королями, так и с бывшими Королями.

Грелт провел ее по коридору. Они спустились по широкой лестнице. Колдуны расступались и раскланивались с ним столь почтительно, словно Грелт все еще оставался Королем.

Они пробрались через двор, запруженный людьми, колдунами и каретами. А потом нырнули под своды яблонь, ступив на дорожку королевского сада, выложенную темным булыжником.

Шум стих, словно отрезало. Их окутала тишина и прохлада сада. Они шли рядом и молчали. Где-то над головой упражнялась в исполнении трелей мелкая птица. Потом к ней присоединилась еще одна. А Лена мучилась сомнениями. Что если к Грелту положено обращаться первой и сейчас он ждет этого, а Лена молчит. Придумать что-то менее банальное, чем обсуждение погоды, или прошедшей коронации не получалось. Но тут ей вспомнился вопрос, мучивший ее с того самого момента, как она узнала, что Велир будет следующим Королем, что Лена, забыв смущение, развернулась к Колдуну:

— Король Грелт!

— Грелт, — мягко поправил ее тот.

— Я, кажется, никогда к этому не привыкну. — Смущенно вздохнула она. — Для меня вы всегда были бессменным Королем Верволока. Но все же, почему совет выбрал Велира? Ведь Род Велира был изгнан из Верволока. И они покушались на вас!

Грелт прошел несколько шагов, обдумывая ответ.

— Видишь ли, Алена, — он разглядывал пышную клумбу в цветах Рода Грелта синий, серебристый, зеленый. — Велир искупил вину Рода ценой своей жизни. Он спас Верволок, с твоей помощью, конечно. — Поклонился он ей. — Великие Колдовские Роды постоянно воевали за высшую власть. И, хотя чем дальше, тем менее кровопролитнее становятся эти войны. В покушении на меня нет ничего сверхъестественного. И все же, как бы не стремились к власти колдуны, они забывают распри и становятся плечом к плечу, если опасность грозит Верволоку.

— Я никогда не пойму здешних правил. — Вздохнула Лена.

— Поймешь, Алена, — усмехнулся Грелт. — Ты уже сейчас больше жительница Верволока, чем мира людей. Ты просто сама не замечаешь этого.

Они повернули по загибающейся влево дорожке и перешли на сливающуюся с ней, выложенную булыжником из светлого камня.

— Что ты думаешь делать дальше? — Грелт перестал улыбаться и Лена поняла, что вступительная часть разговора закончилась и они перешли к сути.

Они остановились под пышным кустом сирени с огромными лопушистыми листьями. В кусте надрывался соловей, которого не смущали даже полуседой колдун и рыжеволосая девушка, остановившиеся совсем рядом.

— То же, что и раньше, — Лена вздохнула, — вернусь в Черный Замок, точнее в то, что от него осталось. Буду дальше работать Хранительницей Перехода в Меличе.

— Алена, — Грелт помедлил, собираясь с мыслями, — Не буду скрывать, сейчас многие растеряны и встревожены. У тебя открылась очень большая сила.

Лена поморщилась. Грелт, видя ее реакцию, усмехнулся.

— И эта сила кратно превышает силу всех представителей Великих Колдовских Родов. Даже силу Велира.

— Велира? — Удивилась Лена. — Значит он был самым сильным? Значит… — Лена, наконец сложила два и два, — Так вот почему его все называли Великим Колдуном?!

Грелт удивленно посмотрел на нее.

— А ты что, этого не знала?

Лена вздохнула. Ничего она толком не знала. Да теперь ей особо не нужно знать.

— Пусть никто не беспокоится. — Лена поковыряла носком туфли стык между булыжниками. Корсет сдавливал ребра. На воздухе ей, конечно, стало полегче, но все равно нестерпимо хотелось переодеться обратно в джинсы. — Я не умею пользоваться силой. И не собираюсь этого делать. Меня вполне устраивает должность Хранительницы. Завтра — послезавтра я вернусь обратно и все будет по-прежнему. Простите, Грелт, но мне нужно идти. — Лена поклонилась и пошла обратно ко дворцу.

— Колдовская сила, Алена, — это то, от чего нельзя так просто отказаться. — В спину ей сказал Грелт. — А с твоей силой, чистой душой и добрым сердцем ты могла бы стать спасением для Верволока и примирить все Двенадцать Колдовских Родов.

Лена остановилась, не оборачиваясь, потом покачала головой.

— До свидания, Грелт, — Лена поскорее повернула, следуя изгибу дорожки королевского парка, но голос Грелта, то ли просто звучный, то ли специально усиленный заклинанием, догнал ее и здесь.

— А два самых сильных Рода, объединившись вместе, смогли бы поднять Верволок на недосягаемую высоту.

Но Лена сделала вид, что уже не услышала этого.

*****

Утро встретило ее солнечными лучами, расстелившими по каменному полу разноцветные пятна витражного рисунка. Лена выпуталась из пышного, душного одеяла. Ночью в каменном дворце стало прохладно, почти холодно и одеяло пришлось очень кстати. С рассветом в комнату Лены заглянуло солнце и быстро прогрело ее. Под одеялом стало жарко, так что понежиться подольше не получилось. Даже если была бы возможность поваляться. Пришлось вставать, одеваться и умываться из тазика с кувшином, которые уже были приготовлены для нее на столике. Лена прошлась по нагретым солнечными лучами плитам, собралась сгрести со стула свои джинсы и рубашку. При ночевке в королевском дворце, утром Лена всегда находила их там постиранными и отглаженными. Что нимало примиряло ее с необходимостью мыться в бочке, поливая себя сверху ковшиком, а не под душем.

Вчерашний день все еще саднил где-то глубоко внутри, не давая ни забыться, ни вдохнуть глубоко, но нужно было жить дальше. Сегодня Лена надеялась поехать в Черный Замок, а оттуда в свой родной офис, пока новый Король не вошел в курс дела и не принялся раздавать розги и пряники. От начальства лучше держаться подальше. От начальства с безграничной властью и столь сложным к ней отношением, лучше еще и бежать незаметно и быстро. Тем более, что на пряники ей надеяться вряд ли стоило. Как-то до сего момента, Лена не осознавала, что теперь Велир в Верволоке будет иметь полную власть. И, прикажи он Лену казнить, придут, скрутят и казнят. И никто даже бровью не поведет, ибо королевский приказ. И пожаловаться на несправедливость будет некому. Выше только Юмал. А посему, лучше тихонько смыться и продолжать работать. А там, глядишь, пока Велир будет входить в курс дела, и забудет про нее. Поступает регулярно кофе в Верволок и хвала Юмалу!

— Не забудет, — это Лена произнесла уже вслух, болезненно сморщившись, когда ее рука зависла над стопкой одежды. Кто и когда поменял ее джинсы, рубашку и куртку с кроссовками на розовое шелковое платье с пышной кринолиновой юбкой и босоножки с тоненькими серебристыми перемычками, она не знала, но намек был более чем прозрачен. Лене рекомендовано было задержаться во дворце.

— Ну нет, — зашипела она, как закипающий чайник, — посмотрим еще.

Вещей, кроме верхней одежды у нее в Верволоке не было, все осталось в Медвежьегорске. А значит, можно исчезнуть налегке, только лошадью в королевской конюшне разжиться. Платье было достаточно широким, чтобы сидеть на лошади, не шокируя Верволокских жителей. Если бы Велир разбирался в фасонах, велел бы ей выдать что-нибудь вроде обычного платья Селены, прямого и узкого и никуда она тогда бы не сбежала. А так есть шанс. Лена бросилась к двери. Надо было не лениться и уезжать вчера. Но вчерашний день настолько выбил ее из колеи, что Лене хватило сил только добраться до кровати и упасть носом в подушку. Даже мысли о Кощее не успели вклиниться между явью и сном, на утро оставив только ощущение светлой печали и холодный скользкий комок в груди. Оно и к лучшему.

Лена распахнула дверь и охнула. Страж, стоявший за дверью, с занесенной для стука рукой, оказался закаленным — только рука дрогнула.

— Королевский указ, — он сунул ей в руки запечатанный сургучом свиток и ушел.

— Ну вот, — Лена перекатила в руках тяжелый хрусткий свиток, — добегалась, Последняя из Тринадцатого Рода.

Она закрыла дверь, села за стол и, надломив сургучную печать, развернула бумагу.

Все оказалось куда хуже, чем она думала. С Лены, королевским приказом не только снимали обязанности Хранительницы Перехода, но и предписывали оставаться во дворце, в должности Советницы по делам мира людей с надлежащими регалиями и оплатой и даже собственной служанкой. Лена отпустила край свитка, тут же свернувшегося в трубочку и посмотрела в окно. Солнце еще светило, но по небу уже бежали белые облака.

— Ну что, собралась, соня?! — в комнату, без стука, влетела возмутительно и подозрительно бодрая Таня. — Или королевский указ не читала? Не думала я, что твой Велир — такой трудоголик!

— Во-первых не мой, а во-вторых почему трудоголик? А указ я читала и он мне страшно не нравится!

— Конечно не нравится! — Таня зевнула во весь рот, в последний момент спохватившись и прикрывшись ладонью. — Ни дня в Верволоке не дали побыть, уже гонят в офис! А трудоголик — потому, что указ нам в шесть утра принесли! — И Таня еще раз душераздирающе зевнула. — Собирайся давай, Ренер обещал через час лошадей достать. Надо еще позавтракать хоть за казенный счет! — Вот так вот, значит! — Лена села на стул. — Разделяй и властвуй, значит. Ну-ну!

Она перепихнула свой свиток через стол Тане.

— Что-то мне не нравится твое ну-ну, — Таня развернула свиток. — Ого!

Подруги уставились друг на друга.

— Ага, — безрадостно кивнула Лена, — Это тебе не от сына Повелителя Приграничья бегать. Это приказ Короля. Тут каждый первый тебя за шкирку схватит и во дворец приведет, если ослушаешься. И этого, мы, кажется, с тобой не учли.

— И что делать будешь, Советница?!

— Иди ты! — буркнула Лена.

Створка лязгнула, под напором сильного ветра. Лена подошла к окну. Торопящиеся куда-то облака уже почти полностью закрыли небо. Солнце пыталось пробиться сквозь пелену, но облака брали численностью. И, не успев, бросить горсть лучей из-за одного, солнце уже скрывалось за следующим.

— А Кощей что? — блестя глазами, спросила Таня.

— Не знаю, я его со вчера не видела, — Лена сбилась и закашлялась, выдавая себя. О Кощее она старалась не думать. — Видимо, Велир решил держать меня поблизости и на виду. И подальше от вас. И, кажется, сделать сейчас с этим я ничего не смогу.

— Вот тебе и раз, Васька, ты головой вчера не билась? С каких пор ты сразу сдаешься? — Таня не смогла усидеть на месте от возмущения и принялась мерить шагами комнату. Каблучки ее туфелек то цокали по каменным плитам пола, то затихали, когда она проходила коврик у кровати. Вот уж кого не смущала Верволокская мода, так это Таню. Корсетные платья с пышными юбками она носила с непринужденностью местной знати.

— С таких, — Лена слабо улыбнулась своему школьному прозвищу, — с которых Велир стал Королем и теперь мы окажемся вне закона, если нарушим его приказ.

— Знаешь что! — Таня присела на стул и тут же вскочила, словно обнаружила на нем подложенную кнопку. — Я не знаю, чем тебя там на коронации опоили, или соблазнили! Но я сейчас же пойду к Кощею и все расскажу! Да он тебя в охапку схватит и увезет! И никакой Велир ему не указ будет! Не то, что тебе!

Таня, злобно пыхтя, направилась к двери.

— Таня стой! Да стой ты! — Лена вздохнула и прикусила губу. — Не схватит и не увезет. Кощей вчера сам предложил расторгнуть помолвку. И я отдала ему кольцо.

В комнате повисла тишина. Таня хватанула ртом воздух и ошарашенно замолчала.

Глава 14

Лена встала и отошла к окну, чтобы подруга не увидела ее слез. Но слез почему-то не было. Девушка сухими, широко раскрытыми глазами разглядывала сверху зеленое море королевского парка, шедшего волнами под порывами ветра. Фиолетовые гроздья сирени, как упитанные рыбы то выныривали из листвы, то ныряли обратно. Даже за закрытым окном ощущался влажный запах скорого дождя. А Лена все думала, почему она не может заплакать. Слез не было ни тогда в зале для аудиенций, когда она снимала кольцо, ни сейчас, когда она сама произнесла эти слова, подтверждая их значимость. Сначала она боялась слез, но теперь ей наоборот очень хотелось расплакаться, чтобы исчез комок в горле, а полупрозрачная пелена, отделившая ее вчера от всего остального мира, гасившая яркость цветов и глушившая звуки, растаяла. Но ни слез, ни боли больше не было. Лена вздохнула и обернулась к подруге.

Та, как раз, закончила хватать ртом воздух и вскочила.

— Да ты с ума сошла! Он не мог такое сказать! Его заколдовали! — Таня вскочила, ее стул, с жалобным скрипом, отъехал в сторону и едва не упал.

— В день коронации?! Во дворце полном колдунов?! Да зачем Велиру так подставляться?! Он может злодей, но не дурак же!

— Ах, ты его уже защищаешь!

— Тань, — Лена поморщилась, — я не собираюсь виснуть у кого-то на шее, если мне ясно дали понять, что я не нужна!

— Ах, уже у кого-то?! Ну знаешь!

— Не придирайся к словам! Ну, у Кощея! И если уж так складываются обстоятельства, то делать мне действительно нечего. Останусь во дворце. Буду вести праздную придворную жизнь. Конечно, советы мои и даром Велиру не сдались, зато и приставать не будут.

По мере перечисления Леной вех ее будущего жизненного пути, Таня становилась все более красной. Уже на праздной жизни она вскочила. Стул, на этот раз, не удержался на ножках и опрокинулся со страшным грохотом.

— Знаешь ты кто, Ленка!

— Кто?!

Таня опять хватанула ртом воздух, в последний момент, не иначе как зубами, ухватив рвущееся наружу ругательство. Ничего более удобоваримого не придумала взамен, а потому молча выскочила из комнаты. Вложив нерастраченные эмоции в хлопок двери, аж гул по коридору пошел. Лена вздохнула, бездумно покатала по столу оба свитка с приказами свой и Танин, впопыхах забытый той на столе, и отошла к окну.

Зеленое море продолжало волноваться внизу. Серые клочковатые тучи плыли по небу, цепляя верхушки сосен. На парковых дорожках то тут, то там расцветали темные кляксы — первый пробный отряд проливного дождя. Лена попыталась сесть на узкий подоконник, но скользкий шелк платья свел на нет ее усилия, а пышная юбка зацепился за угол откоса.

— Опять лестницу нести, болезная?! — буркнул кто-то из угла доселе пустой комнаты. Лена от неожиданности, соскользнула вниз и неизящно шлепнулась на пол. Злобно развернулась к незваному гостю, но разглядев, ругаться не стала и даже бледно улыбнулась.

— Гораций! Какими судьбами?!

— Да, гляжу, у окна маешься, плесница, думаю, может опять, по старой памяти, в окошко сбежать решила!

— Да некуда мне бежать, — Лена передернула плечами, отошла от окна и с ногами залезла в кресло у камина, накрытое шкурой, которое облюбовала с первого дня.

— Всегда, значит, было куда, а теперь некуда? — Домовой вылез из-за камина целиком и уставился на Лену, прижмурив сначала один, потом другой глаз, словно прицеливаясь.

— Ага, — Лена вздохнула и кивнула на стол, — Король приказал тут сидеть и не отсвечивать.

— Угу-угу, — покивал, соглашаясь, домовой, — ну, все правильно. Как ловили, да догоняли, на замки, да засовы запирали, так бежать было куда. И Повелитель Приграничья и сын его, да и сам Король не указ были. А как свободу оставили, да клеткой золотой поманили, так чего и бежать-то?! Правильно, девица! Верно все, красавица! — Гораций проговаривал все это напевно, скороговоркой, что Лена зачарованно-бездумно поддакивала, очнувшись только на золотой клетке.

— Что?!

— А что такого?! — Гораций дробно засмеялся, как деревянные шарики по полу рассыпал. — Жилье, да питание королевское, платье роскошное, балы, да прогулки. Живи и радуйся! Это тебе не по лесу ночному шастать, от драконов, да закрутней убегать!

— Ах ты нечисть языкастая! — не выдержала, наконец, Лена и попыталась схватить домового за шкирку. Но в руке у нее остался только клок паутины. Лена, до дрожи боявшаяся пауков, взвизгнула и принялась тереть руку об платье, чтобы исчезло противное ощущение тонких липких нитей на руках.

— А ты не хватай, не хватай! — хмыкнул совсем из другого угла Гораций. — Домовой он в своем доме силен. Это тебе не в лесу мне ухи крутить!

— Да когда я тебе уши-то крутила! — Возмутилась Лена.

— А по мне так лучше уши бы крутила, чем имя коверкала! — отбрил Гораций, и совершенно не опасаясь девушки, снова вышел уже из-за камина, пристроившись у нее в ногах в кресле. В комнате потемнело от закрывшей полнеба тучи. Они молча смотрели на огонь, слушали как ветер бьется в стекло, раненой птицей, и потрескивают дрова в камине. В стекло ударили первые капли дождя. Ударили затихли, а потом забарабанили часто-часто, перекрывая гул ветра. Сверкнула молния. Лена, по привычке, начала считать секунды до грома, сбилась, задумалась и очнулась, только когда грохнуло. Грозовой фронт был еще далеко.

— Ты тоже думаешь, что я из-за удобства решила остаться? — тихо спросила Лена.

Они сидели рядом в темноте, глядя, как блики огня скачут по полу и стенам. Как тогда в ночном лесу.

— Нет, — ответил Гораций, когда Лена уже перестала ждать ответа, — да только душа у тебя словно замерзла и не слышишь ты ее больше. А коли тело душу не слышит, так и думать оно может только о домашнем, да бытовом. Вот и сидишь ты, словно застывшая. И не заклинание это, я бы почувствовал.

— Так может я сама по себе такая? — фыркнула Лена. — Высказывание домового о ее ленивом теле обидно царапнуло.

— Ни один колдун Тринадцатого Рода таким не был и тебе не в кого, — отбрил тот.

— Погоди, — Лена вздрогнула и уставилась сначала на домового, а потом на огонь, осмысливая сказанное. — Так ты что, деда моего знал?!

— И деда, — Гораций сполз с кресла и неторопливо побрел в темный угол у камина, — и прадеда, и пра-прадеда!

— Так сколько же тебе лет, Гораций?! — потрясенно прошептала она, пытаясь разглядеть нечистика, растворившегося в скопище теней.

Лена схватилась за гудящую от обилия мыслей голову. Необучаемая! С ней рядом ходит тысячелетняя, может быть, сущность, а она его Бонифацием обзывала, за шкирку пыталась хватать. Как всегда, не разузнав ничего предварительно. Лена зажмурилась до боли в глазах, потом опять уставилась в темный угол, куда ушел Гораций. Перед глазами поплыли огненные пятна. И извиняться теперь поздно и глупо. Потом ее мысли потекли в другом направлении. Теперь понятно, почему домовые преданы хозяевам. Если они весь его род с пра-пра-пращуров помнят. Гораций, наверное, Мегрена в колыбельке качал и присматривал, чтобы тот в огонь не влез, как ползать начал. Представив Мегрена маленьким, Лена невольно улыбнулась. Стоп! Но, если домовые преданы хозяевам, то…

— Эй, Гораций, — шепнула она в темный угол, не особо надеясь на ответ, — почему ты мне помогаешь? Опять интриги плетешь?

— Нужно мне помогать тебе! — фыркнуло из темного угла, но домовой так и не показался. — Так, зашел поболтать со старой знакомой. Гляжу, мается!

— Ну да, ну да, — глубокомысленно покивала Лена. — А я во второй раз должна в это поверить. Ты же Мегрену душой и телом предан!

— Вот потому и зашел! — буркнул угол и замолчал окончательно. То ли обидевшись, то ли найдя более интересные дела.

За окном громыхнуло и сверкнуло особенно громко и близко. Лена вздрогнула и отвела взгляд от огня, на который она смотрела, пытаясь осмыслить последние слова Горация. В прошлый раз Гораций, по приказу Мегрена, завел ее в ловушку. И сам же помог бежать, когда появился реальный шанс, что Лена потеряет Душу, а то и погибнет. Что же случилось сейчас?!

Лена потрясла головой. Опять она ничего не понимает. Нет, зря колдуны опасаются за свое будущее. С таким интеллектом ей только отчет-акты отвозить и кофе в Верволок поставлять. Какое там колдовство!

Лена вдруг почувствовала, что проголодалась. Дворец жил своей жизнью. Где-то хлопнула дверь, где-то шаркали шаги, звучали голоса. Пару раз, когда она говорила с Горацием, кто-то прошел мимо ее двери. Но до Лены никому не было дела. Кормили во дворце как в пионерлагере, трижды в день в огромном зале с бежевыми каменными стенами. Все, кому нужно было, собирались за столами, а слуги обносили всех чистой посудой и едой. Между трапезами зал пустовал и допроситься чего-то съестного можно было только на кухне. Но там царствовала такая вредная и злобная тетка, необъятных размеров, что Лена, попробовав раз, больше на кухню не спускалась. Тетке был «никто не указ». Об этом она в прошлый раз сообщила Лене, тряся перед ее носом большой деревянной ложкой, вкусно пахнущей мясной подливой.

Девушка посмотрела в окно. Увы, низкие тучи, висевшие над лесом, не позволяли определить время дня. Телесное явно решило взять управление в свои руки. Живот угрюмо урчал, под ложечкой посасывало. Лена выглянула в коридор и, не обнаружив там никого, двинулась в столовую. Но для завтрака было уже поздно, а для обеда рано. Зал был пуст. В дальнем углу угрюмо возил по полу шваброй из собранных в пучок веревок, прыщавый подросток. Лена прошла через весь зал и опасливо заглянула в темный коридор, откуда доносились грохот посуды и ядреная ругань. Подготовка обеда была в самом разгаре. Лена покачалась на пятках, размышляя, спуститься ли на кухню, рискуя отгрести деревянной ложкой по лбу, или перетерпеть до обеда. Но тело, заткнув рот душе, решило взять реванш и требовало свое все настойчивей. От запахов, доносившихся с кухни, закружилась голова, в глазах потемнело. Она попыталась вспомнить, когда ела и охнула. Получается, уже сутки назад. И решительно направилась вглубь коридора. В конце-концов, она Последняя из Великого Тринадцатого Колдовского Рода, или кто?! Да и потом, ну что такое удар ложкой по лбу, против большого куска мяса на хлебе, а лучше двух!

Лена подкралась к двери. Хотя, судя по грохоту за ней, могла бы и промаршировать с песней, никто бы и не заметил. За дверью в дыму и чаду метались повара и их помощники в белых косынках, повязанных назад. Над огромным котлом поднимался пар. Печи, аж четыре в ряд, были натоплены так жарко, что Лена вспотела, едва заглянув на кухню. Увы, главная тетка стояла у самой двери, дирижируя печально знакомой ложкой. Покусившуюся на ее территорию Лену она засекла сразу.

— Тебе чего?!

Отступать было поздно и некуда.

— Мне бы чего поесть!

— Обед через два часа, — отрезала тетка и тут же, отвлекшись, заорала куда-то в пар и дым, — Куды смотришь! Не видишь, пригорает! Да мешай же, окаянный! Мешай! Ох, я тебе сейчас!

Ложка гулко опустилась кому-то на макушку. Лена вжала голову в плечи и предпочла отступить. В конце-концов, два часа не так уж и долго.

— На! — из двери высунулась рука тетки в белом нарукавнике, усеянном жирными пятнами, с большим ломтем хлеба, покрытым куском розовой буженины с прожилками сала. Дверь в кухню с грохотом захлопнулась.

— Спасибо, — озадаченно пробормотала Лена в закрытую дверь и побыстрее ретировалась.

В столовой подростка уже не было. Тучи за окном поредели и посветлели. Сад сверкал умытой зеленью. Но на дорожках кое-где лежали обломанные ветки, не пережившие грозы. Лена двинулась в свою комнату, обкусывая огромный бутерброд по краю.

— Вон она!

Лена вжала голову в плечи, не жаждя оборачиваться. Судя по всему, пришли по ее душу и очень срочно. Таня схватила ее за плечо, едва не вытряхнув из руки бутерброд. Ренер перегородил ей дорогу.

— Алена, нам нужно поговорить. Ты с ума сошла! — Рен был в ярости, таким Лена его еще не видела.

— Ага, пять лет назад, когда впервые со всеми вами познакомилась, сотник Ренер! — зашипела она в ответ.

Поев, Лена ощутила прилив сил и даже почти разозлилась на дурацкие обстоятельства, которые начали преследовать ее в последнее время. А тут и объект для высказывания претензий подоспел. Ренер заметно смутился. Так получилось, что в самом первом похищении Лены он принимал непосредственное участие. И пока Рен набирал воздуха в грудь для достойного ответа, Лена перехватила инициативу.

— Я понимаю, Ренер, Таня — девушка впечатлительная (Таня возмущенно фыркнула). Но ты-то можешь меня без эмоций выслушать?!

В столовую, привлеченный шумом, заглянул ловец. Спорщики понизили голоса.

— Мне принесли приказ Короля с предписанием оставаться во дворце. Я сейчас должна что, схватить меч, вскочить на коня и прорываться с боем в офис?! А вы с Кощеем и Таней будете меня прикрывать и держать оборону? — Лена выдохлась и замолчала.

— Алена, погоди!

— Нет, это ты подожди! Вы все считаете, что я…

— Алена, Кощей пропал.

— А… — Лена споткнулась и закрыла рот.

— Я его не видел с момента, как он пошел искать тебя. На Коронации его не было.

Из коридора, ведущего в кухню, выскочило несколько поварят со стопками позванивающих тарелок. Началась сервировка столовой к обеду.

— Идемте, — вздохнула Лена, — похоже, надо серьезно поговорить.

В комнате Ренер плюхнулся в кресло, на которое нацелилась Лена и, с таким блаженным видом, вытянул ноги, что Лена постеснялась его сгонять. Черная форма ловца ему очень шла. И Лена улыбнулась, видя, каким влюбленным взглядом смотрит на мужчину Таня. Хоть у кого-то все хорошо.

— Алена, почему ты расторгла помолвку? — осторожно спросил Рен.

— Это не я, — Лена вздохнула и села на кровать, рядом с Таней. — Кощей сам предложил расторгнуть помолвку и я вернула ему кольцо.

Ренер встревоженно посмотрел ей в глаза. Но Лена сказала это спокойно. Ни слез, ни злости. Даже голос не сбился. Неужели, между ними ничего и не было, раз ей так легко дался разрыв?! Тут Лена поняла, что отвлеклась, потому, что Ренер уже давно говорил что-то, вскочив с кресла и расхаживая по комнате. Лена сосредоточилась.

— … он обязан был, потому что Тринадцать Великих Колдовских Родов представляют собой высшую касту!

Ситуация сложилась дурацкая. Информация, видимо, была очень важная, но переспросить Лена сначала постеснялась, а потом момент был упущен. Ладно, потом у Тани спросит.

— Но он хотя бы должен был объясниться с тобой!

— Несомненно, — поддакнула Лена, ощутив твердую почву под ногами.

— Вот поэтому я и считаю, что Кощей исчез не по своей воле.

Так, кажется, связку она все же пропустила. Лена опять перестала понимать о чем речь.

— Да и мне бы он о своих планах сказал бы сразу! — Ренер рубанул рукой и устало вздохнув, плюхнулся обратно в кресло.

Дворец полнился шумом, за дверью шаркали ноги, слышались разговоры. Солнце послало из-за туч горсть лучей и снова укрылось ими, как пуховым одеялом.

— И что ты думаешь? — осторожно переспросила Лена.

Таня, в кои-то веки сидела молча, вертя головой то на Лену, то на Ренера, будто за игрой в пинг-понг следила.

— Не знаю, — Рен сник, — Искать его где не ведомо. По какой причине он исчез, тоже. — Рен подошел к Лене и снизил голос до едва слышного шепота. — Не хотелось бы думать, да только у Велира на Кощея зуб остался, как бы…

В дверь постучали. Очень громко и очень в своем праве. Таня пискнула от неожиданности и спрыгнула с кровати.

— Войдите, — крикнула Лена.

Страж в рыжей куртке пригнулся, чтобы не зацепить притолоку и вошел в комнату, заслонив плечами весь дверной проем.

— Господину Ренеру и госпоже Татьяне необходимо немедленно покинуть дворец и вернуться в офис в Медвежьегорске, чтобы выполнять обязанности Хранителей Перехода, согласно королевскому указу! — проорал он.

Глава 15

— Степан?! — Ренер, недоверчиво, уставился на вошедшего, а потом улыбнулся во весь рот. — Степка!

— Рен! — Степан сморгнул и вдруг радостно осклабился, и кинулся обниматься. — Какими судьбами?!

Мужчины хлопали друг-друга по плечам, так сильно, что Лене, смотревшей на них, стало больно.

— Да вот, заехали повидать подругу! — Рен кивнул на Лену, — помнишь, кто тебе всю спину испинал, пока ты ее тащил!

— Такую забудешь! — Степан картинно потер поясницу и оба заржали, как два молодых жеребца. Лена возмущенно фыркнула.

— А ты, я вижу, совсем остепенился, женат! — страж кивнул на печатку на правой руке Ренера. А господин Кощей что, как?!

Улыбка сползла с лица сотника.

— Вот это мы сейчас и пытаемся узнать! — Ренер хлопнул Степана по плечу, — Степ, не в службу, а в дружбу, дай пять минут, а потом мы с тобой выдвинемся, куда скажешь.

— Ага, — Степан тоже стал серьезным, — вон оно как. Ну, так-то да, как господин Кощей в немилость попал, так и… Не пять, а десять минуток погожу. Большего дать не могу, сам понимаешь. А десять — это как меч взять!

Степан выскочил из комнаты и захлопнул дверь. А судя по скрипу, и прижал ее с той стороны спиной, чтобы уж точно никто не помешал.

— Алена, — Ренер подскочил к девушке и схватил ее за плечи. Рядом пристроилась Таня, все время нервно оглядывающаяся на дверь. — Творится что-то странное. Куда пропал Кощей не ведаю, у кого о нем спрашивать, тоже.

— А у Велира спросить разве нельзя?

— Алена, — Рен посмотрел на нее так укоризненно, что она почувствовала себя не умнее стула за его спиной. — Велир — Король! И просто так ты к нему теперь не подойдешь. А уж за неуместный вопрос можно и сгинуть, как Кощей. Забудь все, что было раньше. Теперь это другой человек.

— Но почему?

— Алена, — Ренер сморщился, будто у него заболел зуб. — Велир вернулся с той стороны, откуда не возвращаются. И каким он оттуда пришел, никто не ведает. Таня мне сказала, что он был сильно зол на тебя.

— Не то слово, — поежилась Лена.

— Кроме того, Венец Власти свой отпечаток накладывает, или ты думала, что высшая власть бесследно проходит?!

— Но Грелт…

В дверь предупреждающе постучали.

— Алена, — Рен даже встряхнул ее, чтобы не задавала вопросы, а слушала. — Нас сейчас отправят в Медвежьегорск. И, чувствую, не сами мы туда поедем, а под охраной. И вернуться скоро вряд ли сможем. Будь аккуратна, держись от Велира подальше. И, коли представится возможность, поговори с Эланой. Они с Кощеем чувствуют друг друга. Сказать где он, она тебе вряд ли сможет. Но хоть что с ним, может и подскажет. Жив ли, нет ли хоть!

На этих словах Лена почувствовала, как сбилось дыхание и горло сжала невидимая рука страха.

В дверь бухнуло, она тут же распахнулась и вошел Степан с самым суровым выражением на лице. Не успела Лена удивиться перемене, как следом за ним шагнули еще два стража. Незнакомых.

— Господина Ренера и госпожу Татьяну прошу следовать за мной! — проорал Степан, глядя куда-то между ними.

*****

Дверь за спинами друзей захлопнулась, ненадолго опередив стук ее челюсти. Лена хлопнула себя ладонью по лбу. Не рассчитала силы. Получилось звонко, как пощечина, и очень отрезвляюще. Страдания-страданиями, но, когда вокруг начинают твориться такие дела, нужно что-то делать. Желательно осмысленное.

За окном заржали лошади. Лена подскочила к окну. Ренер и Таня уже сидели в седлах. За ними ехали два стража. Сверху не разглядишь, те же, или другие, но, судя по габаритам, Степана среди них не было. Таня оглядывалась на окна, пока они не выехали за ворота. Вряд ли она могла видеть Лену в полутемной комнате, но Лена все равно ей помахала. Потом села в любимое кресло и попыталась сосредоточиться. Голова гудела от новостей, а мысли скакали как мячики во встряхиваемой коробке. Что ж, стоит признать, что во все предыдущие разы столкновений с Верволокскими колдунами, лучше всего ей удавались глупости и нелогичные поступки. Может быть Юмалу нравится такое, раз у Лены всегда получалось выходить сухой из воды. Может и сейчас стоит начать действовать до того, как она успеет окончательно испугаться. Вот только теперь Велир обладает высшей властью и противодействие его приказам может оказаться смертельно опасным. Лене приказали оставаться во дворце в роли Советницы. Но ведь не запретили совершать увеселительные прогулки.

Лена выскочила из комнаты и побежала вниз по ступеням. Из столовой доносился звон тарелок, голоса, смех. Живот предательски заурчал, но Лена только злобно прикусила губу и ускорилась. Подождет ее телесное, потерпит. В крайнем случае у Эланы чаю попьет. С шоколадкой.

Сначала Лене долго пришлось растолковывать ловцу у ворот, что госпожа Советница желает прогуляться верхом. А потом, что ей нужен провожатый. Вконец замороченный ловец довел ее до конюшни, перепоручил какому-то пареньку в кожаных штанах, со светлым махрящимся хвостиком, и с большим облегчением ретировался. Из чего Лена заключила, что ее имя не стоит в списках с пометкой «никуда не выпускать». Парень с хвостиком хмуро представился Шаней, споро заседлал двух рыжих лошадок и вопросительно уставился на Лену. А Лена, наморщив лоб, на лошадь. Юбка по ширине сидеть на лошади позволяла. Но сначала, нужно было вдеть ногу в стремя. А для этого, нужно было задрать ногу на уровень пояса. Руками, при этом, полагалось держаться за луку седла. А потому придерживать юбку будет нечем. Зрелище явно не для верволокского юноши. Лена вздохнула и услала Шаню подыскать устойчивый чурбачок. Чем явно уронила себя в его глазах, ниже некуда. Ее лошадь тут же извернулась и попыталась прикусить лямку розового платья. Отобрать ее удалось, но обслюнявить и помять лямку лошадь успела.

Зато дорогу Шаня знал хорошо. И собеседником оказался прекрасным — то есть молчал всю дорогу, чем несказанно Лену обрадовал. Ей и без Шани внутреннего диалога в голове хватало. А вот вредная лошадка по имени Бурка, была явно недовольна, что ее отправили куда-то из теплой конюшни.

Когда они подъехали к воротам замка со стенами песчаного цвета, Лена так с собой и не договорилась. Одна ее половина была твердо намерена поговорить с Эланой о Кощее, а другая требовала повернуть лошадей обратно и не позориться. К ним уже шаркал старый дворецкий, а потому, Лена отложила разборки с самой собой и двинулась за дворецким к Элане — бывшей возлюбленной Кощея.

Дворецкий довел ее до Эланы значительно быстрее. Помнится, в прошлый раз Лена едва не заснула, пока они преодолели лестницу. Но и это были не все странности. Элана, как всегда блистательная в белоснежном платье, встала из-за стола и склонилась перед ней в низком поклоне. — Приветствую тебя, Последняя из Тринадцатого Рода!

Лена поперхнулась и раскашлялась. Та самая высокомерная красавица, смотревшая раньше на Лену с брезгливостью и раздражением, как на нищенку, цепляющуюся за подол роскошного платья грязными пальцами, теперь кланялась ей. И взгляд у Эланы был другой. Колдунья распрямилась и Лена попыталась рассмотреть, что же прячется в карих глазах красавицы. Страх, ненависть, удивление? А может и все вместе. Элана приглашающе указала на стол, который был накрыт не в пример богаче прошлого раза. Они сели за стол. Колдунья молчала, исподтишка разглядывая Лену. А Лена мешала чай серебряной ложечкой, не зная, как начать разговор. Пауза затягивалась. И вдруг Лена вспомнила разговор с Грелтом. Тот тоже ждал, пока Лена первой начнет разговор.

— Элана, — Лена разозлилась на свою неловкость, закусила губу и тряхнула головой, — Я ведь теперь первой должна начинать разговор, да?!

— По закону и королевскому указу. Кроме беседы с самим Королем. — Заученно произнесла Элана, цитируя какой-то документ, потом запнувшись, добавила, — Тринадцатая.

Красавица позволила себе едва заметно приподнять бровь, выразив вежливое удивление. — Разве ты не знала обо этом?

А Лена залюбовалась точеным профилем хозяйки. Медные волосы Эланы были уложены в высокую прическу. Но несколько прядок художественно выбились из прически. Плечи были открыты на груди висела тонкая золотая цепочка с кулоном. Щеки едва тронуты румянцем. Каждый жест — само изящество, как у кошки. Лена вздохнула. Неужели Кощей действительно разлюбил это совершенство? Или между ними что-то произошло? И как теперь начать разговор о нем с его бывшей возлюбленной?

— Не знала, — медленно произнесла Лена, — я много здесь не знала и, вероятно, уже не узнаю.

— Узнаешь, Тринадцатая, — Элана теперь тоже рассматривала Лену в упор, не скрывая своей неприязни. — Твой дар сейчас самый сильный в Верволоке. И чтобы им владеть, нужно многому научиться.

— А если я не хочу? — Лена усмехнулась, вдруг, обнаружив, что не испытывает больше к Элане ревности, как раньше. Она отхлебнула пахнущий малиной и жасмином чай и потянулась за пирожным.

— Не хочешь? — Элана, наверное, впервые в упор уставилась на Лену, даже рот приоткрыла, — Ты шутишь, Тринадцатая?! Принадлежать к Великому Роду, состоять в Великом Совете, вершить судьбы всего Верволока, претендовать на верховную власть Верволока. Неужели ты ничего этого не хочешь?!

— Не хочу! — Лена вздохнула.

— А чего же ты тогда хочешь?!

— А… — Лена растерялась и замолчала.

А действительно, чего она хочет теперь? Самым первым порывом было — бросить все и вернуться в мир людей, позабыв Верволок.Но это больше походило на решение маленькой обиженной девочки, а не на взвешенную позицию взрослой самодостаточной женщины. Остаться во дворце, исполняя приказ Короля, и мучиться неизвестностью? Подумав об этом Лена поморщилась. Сбежать к Ягабе, попросить ее научить всем премудростям. Стать крутой колдуньей. А потом организовать революцию, свергнуть Велира и самой стать Королевой Верволока? Бред какой! К тому же Лена вспомнила жуткое ревущее пламя, жаждущее испепелить ее. Эта неуправляемая стихия скорее сожрет ее саму. К тому же, именно она уже разлучила ее с Кощеем.

— Элана, — Лена подняла глаза на колдунью, внимательно наблюдавшую за ней, — от дара можно отказаться?

— Нет.

— Передать его кому-то?

— Нет.

— Просто не использовать его?

— Нет!

— Да что за черт!

— Да, — колдунья встала и прошлась вдоль стены, отодвинула портьеру, выглянула во двор и покачала головой, — очень странно, что именно мне приходится говорить тебе это, Тринадцатая. — Она покачалась на каблучках и встала напротив Лены, уперев ладони в столешницу. — Короля у нас выбирает Совет. И выбирает он по уровню Дара и только потом учитывая заслуги перед Верволоком. Ты не думала, что, обретая такую силу, ты можешь стать опасной для кого-то?!

— Если только для самой себя, — пробормотала Лена, помотав головой.

Элана выразительно вздохнула, закатила глаза и, разве что по лбу себя не постучала, видимо приличия сдержали.

— Ты не думала, — колдунья понизила голос и заговорила медленнее, — что ты сейчас первый претендент на Венец Власти? Первый, а значит при смене власти, Совет вероятней всего, проголосует за тебя.

— Ну и что?! — Алена тоже встала, уперев руки в стол, просто чтобы не смотреть на колдунью снизу-вверх. А еще от едва заметного чувства опасности, холодной лапкой вдруг проведшего по позвоночнику. — Коронация была позавчера. Еще пять лет впереди.

— Алена, — Элана перестала ей тыкать «Тринадцатой» и вдруг показалась Лене более человечной, и даже сочувствующей ей — Лене, — Для начала не пять, а три, да и потом, при любом промахе Велира, Совет может собраться и сместить его. И поверь мне, они с удовольствием это сделают.

— Но….

— А значит, ты станешь главным претендентом в борьбе за власть и станешь очень опасна для, — она подвесила точно отмеренную паузу, — других колдунов, которые будут бороться за Венец Власти.

— Велир! — потрясенно выдохнула Алена.

— Наш Король Велериан, сын Мегрена заботится о благе Верволока, — подчеркнуто официально сообщила Элана, продолжая внимательно смотреть на Лену, — Так чего же ты все же хочешь… Тринадцатая?

Элана еще раз выглянула в окно. В этот раз Лена успела заметить, что уже стемнело.

— Оставайся, Тринадцатая, дорога обратно может быть опасной для тебя. Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату. — Сказала колдунья, так и не дождавшись от Лены ответа.

Она вышла, цокая каблучками, оставив Лену в глубокой задумчивости. Первым делом, девушка сунулась за портьеру, посмотреть, что же такого интересного обнаружила там Элана. Ничего особенного за окном не было. Внизу во дворе горели факелы, прикрепленные вдоль стены. В их свете были видны фигуры стражей. Темная кромка леса за стеной казалась сплошной, хотя Лена точно знала, что сквозь лес проходит широкий тракт. Сама по нему ехала. Потом Лена села за стол и задумалась, кроша в блюдце кусочек печенья.

Значит, сейчас она представляет для Велира большую опасность. Любой промах Совет зачтет и постарается Велира сместить. И значит, у нынешнего Короля только два пути — уничтожить Лену, или… — Лена невесело усмехнулась, — обручиться с ней, объединив силы их Родов. Именно на это намекал мудрый Грелт, полагая в этом лучший выход для девушки. Интересно, к какому варианту склоняется Велир? Судя по тому, что с момента Коронации он ни разу не попытался встретиться с Леной, скорее к первому. И, видимо об этом ей пытался намекнуть Гораций. Ведь он домовой Мегрена, который должен быть благодарен Лене за спасение сына. А в свете этих новостей исчезновение Кощея и отсылка Рена и Тани из Верволока выглядят и вовсе зловеще.

— Тринадцатая, — Элана так внезапно оказалась за плечом Лены, что та от неожиданности охнула и опрокинула блюдце с крошками печенья. Которые теперь возмутительно смотрелись на натертом до блеска полу. — Комната готова, тебя проводят. Утром я приглашаю тебя на завтрак, а после ты сможешь вернуться во дворец.

— Элана, подожди, — Лена переступила через блюдце и крошки и догнала колдунью. — У Совета было много разногласий с Велиром?

Красавица задумалась, а потом улыбнулась кончиками губ.

— Скажем так, если бы Мегрен и его семейство не занимали такую жесткую позицию по отношению к людям, проживающим в Верволоке, он стал бы Королем еще три года назад. Ты хочешь спросить еще что-то, Тринадцатая?

— Да, — Лена почувствовала, что горло внезапно пересохло, выдохнула и наконец решилась, — Элана, ты знаешь что-то о Кощее? Ты ведь его чувствуешь?

Она ожидала насмешек, или злости. Но в глазах Эланы вдруг промелькнул страх. Буквально на секунду. После этого колдунья взяла себя в руки.

— Мне кажется, — холодно произнесла она, — ты злоупотребляешь моим гостеприимством, Последняя из Великого Тринадцатого Рода! Поверь, я и так оказала тебе неоценимую услугу.

Зло выплюнув последнюю фразу, Элана вылетела из комнаты и захлопнула дверь перед самым носом Лены.

— Элана, — Лена выскочила следом, но колдуньи в коридоре не было. Только у самой двери с видом вселенского уныния и покорности судьбе, стоял старый дворецкий. Лена подозрительно покосилась на него- может Элана в него превратилась, кто этих колдунов знает?! Иначе, как она так быстро исчезла бы из коридора. Но потом вздохнула и отвернулась. Такие снобизм и унылость могли быть только самобытными.

*****

То ли комнаты в замке Эланы были похожи друг на друга, то ли у Лены была уже своя персональная, но комната, в которую ее привел дворецкий была очень похожа на ту, в которой она уже ночевала когда-то в день штурма Северного Грота.

Добротная деревянная кровать с пышным пуховым одеялом, круглый столик на тонких изогнутых ножках. И недавно растопленный камин — чурочки еще не полностью обгорели, не везде закрасившись черным. Первым делом, Лена подскочила к двери и задвинула засов, почувствовав себя немного увереннее. Потом попыталась открыть окно, чтобы оценить возможность и перспективы своего отступления через него, если вдруг таковое понадобится. Перспективы оказались так себе. Массивное окно то ли было заколдовано, то ли наглухо забито и не открывалось. Да Лена и так уже успела понять, что отступать со второго этажа по отвесной стене у нее не получится. Потом она прихватила с каминной полки тяжелый металлический подсвечник и забралась одетой на кровать. Творилось что-то странное. И не хотелось бы оказаться совсем безоружной перед лицом неведомой опасности.

Глава 16

Внизу под окном мерно прохаживался страж. Лена слышала его шаги то в одну, то в другую сторону. Замок жил своей, все больше затихающей, жизнью. А девушка думала, завернувшись в кокон из одеяла. Хоть камин и разгорелся, но в комнате еще было прохладно.

Итак, Велир добился власти, но, по словам Эланы, Лена снова у него как кость поперек горла. С Советом у семейки Мегрена большие разногласия. Колдуны только и ждут повода сместить его. Зачем тогда выбирали?! Кощей пропал и Элана боится даже упоминать о нем. И опять Лена совсем одна среди злобно настроенных колдунов, непонятных правил и колдовства. Словно в компьютерной игрушке, растеряв все свои жизни, снова оказалась на начальном уровне. С той лишь разницей, что жизнь у нее одна. И, судя по всему, она же и является главным призом в этом квесте. И тех, кто может помочь, или хотя бы дать совет, можно по пальцам пересчитать сейчас. Где-то во дворце теоретически служит Степан, там же Гораций и… И все. К Черному Замку ее вряд ли подпустят. Вольга и Марью подставлять Лена не будет. Да и Ягаба, со скрипом согласившаяся выступить против Правителя Приграничья, против Короля не пойдет. И Элана непонятно как к ней настроена. И можно ли вообще верить ее словам. В общем, все как обычно в Верволоке: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

Лена вздохнула и поерзала, устраиваясь поудобнее среди подушек. Перехватила подсвечник. Главное не заснуть, подумала она.

И, кажется, заснула.

Проснулась она от тихого удара металла по дереву и острого чувства опасности. Огонь в камине прогорел. Свечи на столе потухли, но, видимо, недавно. От них к потолку тянулись горьковато пахнущие дымки. Но в комнате было светло. В окно светила полная луна. На полу в ее свете корчились тени. Стоп! Лена почувствовала, как вся покрылась мурашками от ужаса. За окном не было ни деревьев, ни ветра, но черные тени продолжали шевелиться, сползаясь к кровати по деревянным, натертым до блеска, половицам. Лене стало холодно, словно температура в комнате опустилась ниже нуля. Первобытная тишина давила на уши, натягивая нервы. Даже шагов стража не было слышно за окном.

— А ну кыш! — неуверенно рыкнула она, махнув подсвечником в сторону теней, пытаясь разогнать инфернальную густую тишину. Но голос дрожал и слова вязли в воздухе. Это сыграло скорее в минус. Тени, как подстегнутые, рванулись вперед. Лена с визгом отскочила к изголовью кровати, едва успев отдернуть руку.

Теперь тени стали объемными и вытянулись к потолку, окружив кровать. И, Лена могла поклясться, становились все более материальными.

— Что вам здесь надо?! — взвизгнула она, выставив перед собой подсвечник, как распятие. Изголовье кровати упиралось в стену и за ним теней не было. Лена влезла на широкую деревянную спинку кровати и теперь стояла на ней, лопатками вжимаясь в холодную каменную кладку стены. И тут в ответ раздался смех. Тихий, злорадный смех. Кто бы он ни был, неведомый злодей получил огромное удовольствие от вида Последней из Великого Тринадцатого Рода, загнанной как кошка собакой на спинку кровати.

Усталость, страх, злость, отчаяние, Лена не знала, что там смешалось в ее душе, но пелена ярости вдруг закрыла от нее и тени, и комнату. Вероятно, именно в таком состоянии берсерки и ходили в атаки. С отчаянным визгом, девушка швырнула подсвечником на голос. Тени на секунду расступились, пропуская его.

— Ага! — радостно заорала Лена, воодушевленная небольшой, но победой. Следом за подсвечником полетела картина с летним пейзажем со стены и подушка. Одеяло Лена схватила и, прикрывшись им, как щитом, все с тем же ультразвуковым визгом, впрочем, тут же затихавшем в вязком воздухе, бросилась к выходу. По спине словно пробежал ток, когда Лена пробегала тени. Лена, ссадив ноготь, выдернула засов из пазов, выскочила из комнаты и бросилась по коридору, продолжая визжать. И вдруг, кокон беззвучия лопнул. И визг ее, до этого тонувший, будто в вязком киселе, грохнул в полную силу и пошел эхом гулять по коридорам, оглушив ее саму. Лена остановилась и замолчала, заполошно пытаясь восстановить дыхание. Тем более, что перед ней уже стоял один из разбуженных обитателей.

С зажженным подсвечником в руке и вселенской скорбью в глазах, в коридоре стоял дворецкий.

— Чем я могу вам помочь, Тринадцатая?! — печально и неторопливо спросил он.

Лена бросила взгляд назад, опасаясь обнаружить погоню. Но тени, видимо, решили отступиться в освещенном коридоре, а может затаились где-то в темном углу.

— Проводите меня к госпоже Элане, срочно! — все еще дрожащим голосом попросила Лена, трусливо перебежав в пятно света от подсвечника дворецкого.

— Никак невозможно, Тринадцатая, — все также монотонно пробормотал дворецкий, — но взгляд его на секунду метнулся к одной из дверей, слева по коридору.

Вероятно, в обычном состоянии, Лена постеснялась бы ломиться непонятно в чью спальню среди ночи. Но плескавшаяся в этот момент в ее душе злость и отчаяние требовали хоть какого-то выхода. Лена рванула дверь на себя и влетела в спальню, освещенную только красноватым светом догорающих углей из камина, да одинокой свечки у кровати. Обстановка была примерно похожей, разве что кровать была не в пример богаче. Спинка была выше и изукрашенная резьбой с орнаментом из трехпалых листьев и гроздьев винограда. Карельская береза, покрытая каким-то особым лаком, создавала эффект свечения, а по кромке спинки шли вырезанные острые шишечки хмеля, увитые цветами. Лена мимоходом посочувствовала хозяйке — на такой спинке спасаться от теней, все ноги исколешь.

На кровати сидела Элана. И, увидев ее, Лена, вдруг, отчетливо поняла, что колдунья не причастна к ночному нападению на нее, Лену. Потому, что хозяйка была не при параде. Из-под белой кружевной сорочки торчали босые ноги. Волосы были растрепаны, но не в художественном беспорядке, а так, если просыпаешься после ночного кошмара. Элана сонно сморгнула припухшими со сна глазами, потом ее зрачки расширились, а рука рефлекторно дернулась к волосам, приглаживая их. Элана могла как угодно правдоподобно изобразить сон, удивление, страх, или недоверие. Но встретить Лену неподготовленной она был не позволила себе никогда.

— Что здесь происходит, Данило?! — голосом, наливающимся сталью, произнесла она.

— Я здесь не причем, госпожа, — дворецкий заглянул в дверь, — Последняя из Великого Тринадцатого Рода сама созизволила… Дворецкий меланхолично пожал плечами и пошаркал куда-то по коридору. Видимо решил заняться единственно верным в этом случае делом — пойти варить кофе.

— Что тебе нужно, Тринадцатая?! — оправилась Элана быстро. В одну минуту скрутила пучок на затылке, проколов его большой шпилькой с розовым камнем, накинула шелковый, украшенный по краю вышивкой халатик — накидку и вот она снова прекрасная и недоступная. Только туфельки остались под кроватью, а елозить там руками, пытаясь добыть их, хозяйка при гостье не стала, пройдясь по половицам босиком.

— Элана, — голос Лены дрожал, но уже не от страха, а от напряжения. — Только что в твоем замке на меня напали какие-то тени. И похоже, пытались меня схарчить.

— И ты, — голос Элана начал наливаться гневом, — считаешь, что это я собиралась тебя убить?!

— Тринадцатая, — мстительно подсказала Лена, сощурившись, — не стоит забывать этикет!

— Тринадцатая, — вынужденно прошипела Элана ее имя, словно ругательство.

— Нет, я считаю, что это была не ты! Поэтому и пришла. Мне безумно надоели эти недоговорки. Я предполагаю, что на меня охотятся и очень хочется сохранить свою жизнь. А еще… — Лена посопела, собираясь с духом, — я очень хочу понять, что случилось с Кощеем. И нужно ли мне его искать?! Или… Или ему и так нормально!

С минуту Элана разглядывала ее, яростно сжимая и разжимая кулаки. Потом с шумом выдохнула и села за стол.

В комнату, после деликатного стука, спиной вперед, вполз Данило, таща поднос с двумя чашками кофе, горкой колотого шоколада в хрустальной вазочке и большим зажженным подсвечником. В комнате сразу стало светлее. Элана подождала, пока он расставит все на столе и нетерпеливо махнула рукой, отсылая. Морщинка залегла между ее бровей. Элана напряженно думала и молчала.

— Я знаю, что любить тебе меня не за что, — не выдержала Лена, — и со своими проблемами я сама разберусь. Но ты же привязана к Кощею, и не должна желать ему зла! Так скажи, что мне делать?! Если с ним все в порядке, я своими неуместными попытками отыскать Кощея, могу навлечь на него беду. Если же он погиб… — у Лены перехватило горло, но она зло мотнула головой и упрямо продолжила, — хотя бы скажи мне об этом! О большем я не прошу.

Запал внезапно кончился, Лена почувствовала слабость, неверными шагами подошла к столу и села напротив Эланы. Она не отводила взгляда от колдуньи, сцепившись в край стола.

— Я, — Элана закусила губу и изящно повела рукой, поправляя упавший на глаза локон, — я расскажу тебе. Но, если ты хочешь услышать хоть что-то, сначала ответь мне на один вопрос. Искренне, как перед Юмалом. Зачем тебе это все после… — колдунья не договорила, взглядом указав на левую руку Лены с белой, еще не закрашенной загаром полосочкой от печатки Кощея.

Лена задумалась. Вопрос был понятен. Но как ответить на него, Лена не знала. Элана ждала так напряженно, словно это было очень важным для нее.

Почему Лена пытается найти Кощея после разрыва помолвки? Она же ни на секунду не поверила, что его заколдовали тогда. Любит ли она до сих пор? Вряд ли, ведь после этого она ни разу даже не заплакала, а боль и обида быстро прошли, словно свернулись в тугой клубочек и спрятались где-то под сердцем.

— Кроме любви есть еще дружба и уважение, — Лена скривилась, осознавая, что слова звучат пафосно и приторно, но при этом лучше всего описывают ее ощущения, — сочувствие и желание помочь. Я хочу помочь Кощею, потому, что лучше человека и колдуна я не знаю.

Лена опустила глаза.

— Ты удивительная, Тринадцатая, — вдруг донесся до нее голос Эланы. — И я скажу тебе то, что знаю. Но после этого ты покинешь стены моего замка и больше не приближайся ко мне!

Элана вскочила, ее нетронутая чашечка кофе опрокинулась, пролившись на белый стол коричневой дорожкой. Лицо колдуньи пошло красными пятнами.

Лена тоже встала, упершись руками в стол, не понимая, чем вызван гнев Эланы. Ее чашечка дрогнула, но устояла.

— Кощей жив.

Новость сработала как туго натянутая и порвавшаяся струна. Лена сморгнула, потому, что комната вдруг поплыла у нее перед глазами. Вдохнула-выдохнула, ощущая, как легче стало дышать. Жив! После слов Рена о том, что Кощея уже может не быть в живых, Лена запретила даже думать себе об этом. Она и не думала, решая текущие проблемы, сыплющиеся на нее, как из рога изобилия. Но оказывается, с того момента, она и не дышала в полную силу.

— Но…

— Но что с ним, я не знаю. Я чувствую его едва, но то, что я ощущаю, мне не по нраву.

— Он заколдован?

— Нет, скорее нет. Но он не может сделать что-то по своей воле. Это все, что я знаю.

Элана, словно проснувшись, поглядела с удивлением на стол, на дорожку кофе на нем, потом на лужицу на полу, в которую мерно падали капли.

— А теперь, убирайся отсюда, Тринадцатая, — взъярилась вдруг она непонятно с чего, — подобру-поздорову, покуда цела!

— Куда же я ночью…

— Вон! — заорала в полный голос Элана.

Лену вымело из спальни разъяренной колдуньи в одно мгновение. Уточнить, куда хозяйка велела ей убираться, Лена не рискнула, вылетев на всякий случай сразу на крыльцо замка.

И тут же поняла, что, во-первых, уже утро. Над кромкой сумрачного леса виднелась широкая розоватая полоска рассветного неба. А во-вторых, видеть Элана ее не желала не только в своей спальне, но и в замке вообще — у крыльца сонно щурясь и позевывая в горсть, стоял хмурый Шаня, держа под уздцы двух их лошадок.

Искать чурбачок было некогда.

— Отвернись, — буркнула Лена, находясь не в лучшем чем он настроении, а дождавшись, когда парень старательно зажмурится и отвернется, белкой взлетела в седло и расправила изрядно помятую юбку. Вряд ли портной предполагал, что в пышном воздушном платье будут ездить на лошадях, спать в кровати, убегать от хищных теней и Юмал знает, что еще.

Рассвет только разгорался и до тепла было еще далеко. Ворота были уже открыты. На поле, лежащем между замком и лесом, пересвистывались жаворонки, перелетая от кочки к кочке и подтверждая звание ранних пташек. Из сумрачного леса им отвечали сонными одиночными посвистами какие-то птахи. Лена поежилась, ее голые руки покрылись мурашками.

— Ну что, поехали?

— Подожди, Последняя из Великого Тринадцатого Рода!

Лена оглянулась. Элана, уже не в ночной сорочке, а в простом бежевом платье с широким поясом, расшитым камнями, застыла на крыльце с поднятой рукой. Словно собираясь благословить. Или проклясть.

— Почему ты доверяешь мне? — колдунья покачала головой, видимо сомневаясь, стоит ли продолжать разговор, но все же закончила, — Ты знаешь, что я не люблю тебя.

Лена не удивилась вопросу, она сама размышляла об этом всю ночь.

— Знаю, — Лена чуть сжала бока лошади и натянула левый повод, заставляя сонную лошадку развернуться, — Но что мне делать, если в этом сумасшедшем мире доверять больше и некому. И потом, ты не захочешь причинить вред Кощею.

— Сумасшедшая! — прошипела Элана, как и в прошлый раз, взъярившись непонятно на что.

Она круто развернулась и скрылась за дверью. Которую за ней почтительно прикрыл Данило.

— Ты забыла сказать, Тринадцатая, — ехидно, но едва слышно фыркнула Лена и тронула бока лошади, заставляя ее довершить оборот и двинуться к воротам. И заразившись от Шани, отчаянно зевнула.

*****

Они ехали по утреннему лесу. Солнце стояло высоко в небе. В лесу было прохладно, но уже не зябко. Над головой нависали ветки, бросая на тракт резные тени. Птицы пересвистывались в ветвях. Мелкая живность периодически мелькала среди листвы, стряхивая им на голову древесный сор. Лена и Шаня только что закончили спорить и молчали, взаимно недовольные друг другом. Шаня был предельно вежливым, постоянно называл ее полный титул, но совершенно непреклонным. Им нужно вернуться во дворец. И точка! Прогулка Советницы должна была закончиться еще вчера. По позднему времени, они могут заночевать в гостях. Но утром, после завтрака надо вернуться. Иначе их хватятся и добра не жди. Отчаявшись уговорить конюха прогуляться до Медвежек, навестить памятную избушку тетки Кощея, или до замка Ягабы, Лена загрустила. Оба предложения Шаня презрительно отверг.

— День, да полдня пути, — презрительно бросил он, — то уже не прогулка, а путешествие называется. Без припасов, да оружия соваться не стоит. Сгинем.

Лена надулась и отвернулась к лесу.

Где находятся Медвежки и замок Ягабы, она примерно представляла. Кощей пару раз показывал ей карту. Посмеялся над ее жадным любопытством тогда. Конечно, не ему же приходилось бродить по лесу с домовым, бежать от Велира, или искать дворец короля Грелта вслепую. Карта Верволока отпечаталась в памяти Лены намертво. Но ни расстояний, ни толковых ориентиров на ней не было. Видимо, колдуны находили дорогу по другим приметам. А потому не стоило и надеяться найти их самой.

Слева, с ветки на ветку, сверкнув рыжей шерстью в солнечном луче, перелетела белка, притянув Ленин взгляд. Потом Лена засмотрелась ниже на пышные фиолетовые цветочки у дороги.

— То мышиный горошек, — пробасил Шаня, заметив ее взгляд и стараясь замять размолвку, — травка красивая, только привянет быстро и лошадок с нее пучит.

Глава 17

Лена засопела, но примиряться не пожелала, не ответив и не поворачиваясь к конюху. Выстраивать отношения с теми, кто ниже ее по статусу у нее никогда не получалось. Даже лошади ее не слушались. Ездить верхом она научилась быстро, словно действительно всю жизнь провела в Верволоке, но при любом удобном случае, лошади показывали норов. Вот и сейчас, Бурка — рыжая вредная лошадь Лены, воспользовавшись ее невнимательностью, умудрилась прихватить зубами повод. И попыталась углубиться в заросли, игнорируя хозяйку. Безрезультатно поперетягивав повод с лошадью, Лена уже собралась попросить у Шани нагайку, чтобы разъяснить вредной скотине, кто тут главный. Но тут ее взгляд сфокусировался чуть повыше фиолетовых цветочков, на фигуре в темно-зеленом плаще. Плавно приближавшейся к ним из глубины леса и уже подошедшей достаточно близко. Крутнувшись, Лена обнаружила справа и слева в лесу еще четыре такие фигуры. Плащи удачно маскировали их среди деревьев, глубокие капюшоны скрывали лица… или их отсутствие.

— Кто это, Шаня?!

Парень проследил ее взгляд и побледнел.

— Разбойники! Свистуны! Уши зажми! — крикнул он и стегнул Бурку нагайкой.

Бурка оскорбленно заржала, выпустила повод и рванулась вперед. Чем зажимать уши, если двумя руками вцепилась в луку седла на галопирующей лошади, Шаня не уточнил. Сам по себе план спасения был хорош. Но они не успели. Свист нагнал ее, стегнул похлеще нагайки. Уши у Лены заломило, а потом она вообще перестала что-то слышать. Бурка от неожиданности затормозила, споткнулась, попыталась выровняться, и остановилась, тяжело дыша, поперек дороги. Скользкая ткань платья не дала Лене ни единого шанса остаться на лошади, даже будь она более искусной наездницей. Она вылетела из седла при первом же резком рывке. Сгруппировалась, прикрывая голову и откатилась в сторону, спасаясь из-под копыт Бурки. Удалось обойтись без серьезных повреждений, но подняться Лене не дали. Ее окружили фигуры в капюшонах, накинули тонкую мелкоячеистую сеть, спеленав, как младенца. Лена скосила глаза и увидела рядом еще один кокон из сетки, ругающийся Шаниным голосом. Один из нападавших пнул его и ругань прервалась.

Раздался топот копыт. Лена с надеждой извернулась, но увидела только круп удаляющейся во весь опор Бурки, решившей, что хорошенького понемногу. И ругающихся ей вслед разбойников. Один поднял было самострел, но другой перехватил его руку и что-то принялся горячо объяснять. Лошадь Шани топталась рядом, удерживаемая под уздцы третьим разбойником. Лена чуть шею не свернула, пытаясь рассмотреть его лицо. Сначала ничего не было видно, но потом луч солнца скользнул сквозь ветки и Лена увидела под капюшоном черноту. Через пару секунд наваждение рассеялось. Оказалось, что лица всех нападающих скрыты черными тряпками.

На Шаниной лошади их в итоге и повезли, перекинув поперек седла как мешки с картошкой и придерживая, чтобы не съезжали. Никаких переговоров с пленниками нападавшие не вели, ничего не требовали, из чего Лена печально заключила, что охотились именно на них. И вряд ли для себя. Скорее всего у разбойников-свистунов появился заказчик.

Ехали они долго. У Лены затекли руки, ныла шея, а в висках пульсировала кровь от долгого нахождения вниз головой. Слышать она так и не стала, но в ушах появился шум, как от морского прибоя. Шанин кокон рядом не шевелился, так, что Лена даже переживать начала за него. Ехали они так долго и муторно, что Лена сначала боялась конца пути, потом ее охватило безразличное оцепенение, а потом она уже желала, чтобы их поскорее привезли хоть куда-нибудь. Лишь бы прекратилось это монотонное тошнотворное покачивание.

Когда лошадь остановилась, Лена ожидала увидеть знакомые домики-пятистенки на сваях — стоянку разбойников-свистунов. Но вместо этого, они подъехали к одинокой сторожке с зелеными ставнями. Крыльцо из трех высоких ступенек было темным и зловещим. Только одна светлая доска, видимо сгнившая и замененная, белела на второй ступеньке. Над покрытой мхом крышей избушки шумели сосны, а сама она была окружена кустами шиповника с нежными розовыми цветами.

Лену сгрузили с лошади и в четыре руки внесли внутрь, более-менее аккуратно усадив на стул с высокой спинкой и подлокотниками. Именно подлокотники помогли ей не завалиться набок в первый момент, поскольку затекла Лена до бесчувствия. Шанин кокон внесли гораздо небрежнее, равнодушно сгрузив в углу.Слышать Лена уже начала, и вскрик и несколько нелицеприятных эпитетов в адрес разбойников, ее порадовали. По крайней мере, ее невольный товарищ по несчастью был жив и в сознании.

Дальше возникла заминка. Разбойники заспорили, склонив головы друг к другу. Но как Лена сквозь шум в ушах не прислушивалась, разобрать ничего не могла. По окончании спора один из них направился к Лене. В его руках блеснуло широкое лезвие ножа. Девушка задергалась. Все же дать себя прирезать как овцу, совсем уж покорно, ей не хотелось.

— Что, только и умеете со слабыми девушками воевать! Да и то вон трусите, лица тряпками завесили, руки и то развязать боязно! — попыталась крикнуть она. Получилось так себе, хрипло, почти шепотом, да еще петуха в конце дала, но смысл донесла.

Разбойник остановился, размышляя, потом подошел к ней, и взмахнул ножом. Лена пискнула и зажмурилась. Но сеть внезапно ослабла и развернулась. Лена ошалело пошевелила руками, потерла ладони, разминая пальцы и уставилась на визави. Нижней части лица не было видно, но черные глаза щурились, словно человек ухмылялся. Потом он, так и не произнеся ни слова, толкнул попытавшуюся привстать девушку назад и примотал ее руки к ручкам стула. Его товарищи, между тем встали у окон, высматривая что-то снаружи.

— Эй, может вам нужен выкуп? — снова попробовала она. — Кто вас нанял? Вы знаете, что за смерть Советницы Короля вас всех казнят?! Король найдет вас всех!

Что ты несешь, Ленка, думала она между тем. Да Велир их и нанял, небось. И первым же от радости спляшет, как узнает о ее гибели.

Разбойник поразмышлял, перекатываясь с носки на пятку, а потом вдруг размахнулся, и влепил Лене такую затрещину, что у нее в голове загудело, а на глазах выступили непроизвольные слезы. Разбойник, между тем, схватил ее за волосы и потянув назад, заставил ее поднять на него глаза.

— Должок тебе возвращаю! И скажи спасибо, что велено тебя живой и непорченой доставить, — прошипел он едва слышно, скрывая свой настоящий голос, — а дальше с тобой твои же дружки-колдуны разберутся!

После этого он развернулся, махнул остальным рукой и направился к выходу. Голос по шепоту узнать было невозможно. Но высокая костистая фигура, которую не мог скрыть даже плащ, ненависть в черных узких глазках и широкий охотничий нож сложились у Лены в нужную комбинацию.

— Что, Атаман Кронек, — сказала она в спину разбойнику, выходившему последним, — на купцов идти на тракт боязно, могут и накостылять, решили, что с девушками воевать поспокойней будет?!

По тому, как тот дернулся, Лена поняла, что попала в цель. Он развернулся, желая достойно ответить, но то ли не придумал, то ли решил до конца не нарушать маскировку, и вышел, от души хлопнув дверью. Так, что по косяку пыхнуло пылью, блеснувшей в лучах солнца, пробивавшегося из окошка.

За окном заржала лошадь, мелькнул плащ и все стихло.

Лена послушала тишину, сгустившуюся в сторожке и осторожно позвала.

— Эй, Шаня, ты там жив?

— Жив, а как же! — горько и ворчливо раздалось из угла. — Синяков мне наставили и ухо одно так и не отложило, а так как огурчик. Так здоровеньким и прикончат.

— А что это за место?

— Толком не разглядел, да вроде сторожка колдовская, где они свои разборки чинят, да переговоры проводят. Не работает тут колдовство. Никакое.

— А почему разбойники уехали-то?! Или не уехали?

— Уехали, — Шаня завозился, но сеть была спутана на славу, ему даже перевернуться не удалось. — Я слышал, что, если колдунам нужно какие-то делишки темные с людьми сладить, они о месте договариваются. Люди свою часть договора выполняют и уезжают, а потом только деньги в условленном месте забирают.

— Зачем такие сложности? — удивилась Лена.

— Да, чтобы люди колдунов не увидели, да не опознали потом. Но старший конюший баял по пьяни, что боятся колдуны без колдовства остаться. Люди то привычные без колдовства. А им с нами сравняться боязно. Без колдовства они ровно голыми себя чувствуют и опасаются рядом с людьми в это время находиться. Врал поди. И Нилку мою забрали. — Невпопад пожаловался он, вспомнив про конюшего. — А какая лошадка умная была! Не то, что Бурка с ее дурным характеро…

Парень замолчал, не договорив, когда понял, что проболтался. Кто был инициатором подсунуть Лене дурную кобылку он не уточнил.

— Да ладно, — Лена вздохнула, — сейчас о другом надо думать. Ты развязаться можешь?

— Да уж час как пытаюсь, — голос его прервался от натуги, видимо пытался растянуть сеть, — нет, никак. На славу спеленали, свое дело знают. А ты пока подумай, кто пожаловать может сейчас. Кому ты дорожку перешла? Может его Королевским гневом шугануть?! Разбойнички то по лесам живут. Ищи их свищи! А колдовские куда как королевского гнева боятся.

Лена нервно хихикнула, представив себе длинную очередь в сторожку всех, кому она когда-то перешла дорожку в Верволоке. А потом ее мысли приняли другое направление.

— Кажется, я знаю, кто пожалует в сторожку. И не побоится он Королевского гнева. Нутром чую. Ты прости меня, Шаня, что втравила тебя во все это.

— Да ладно, — Шаня посопел, — хорошая ты девица, Тринадцатая, даже и не скажешь, что колдунья. Те перед людьми не извиняются.

— Да какая я колдунья, — вздохнула Лена. — Так, видимость одна.

Потянулись минуты ожидания. Лена даром времени не теряла, хоть и видела бессмысленность своих попыток, пыталась выкрутиться из веревок. Атаман Кронек тоже свое дело знал. Веревкой были обвязаны запястья. Причем, сначала запястье было обкручено веревкой с узлом, потом такая же петля была на ручке стула, а поверх шла общая петля, поверх Лениной руки и ручки стула. Мало было этого, но такая же комбинация держала локти девушки. Ноги были свободны, можно было, например, пнуть неприятеля, подошедшего слишком близко. Но и только. Стул выглядел массивным и попытаться раскачать его и сломать не стоило даже пытаться. Но Лена все равно старалась.

Заплутавший в еловых ветках, луч закатного солнца мелькнул в окне и погас. Лена старательно отгоняла от себя мысль, что это последний луч солнца, который она видела.

В избушке стемнело, а Велир все не торопился навещать их. То ли соблюдая маскировку, то ли желая нагнать на пленников побольше ужаса. Один раз Лене показалось, что за окном избушки что-то мелькнуло. Но сколько она не вглядывалась в темноту за окном, ничего не увидела. Может просто ветка шиповника качнулась.

Когда совсем стемнело, ее дремотное полузабытье прервал негромкий стук копыт снаружи. Лена вздрогнула и села ровно. Страха, почему-то, не было, или он притупился за долгое время ожидания. Осталась только жуткая досада на себя. Искать Кощея она собралась. Как? Если первые же разбойники ее скрутили и пред темные очи Велира с бантиком на боку принесли. Элана, видимо, не договорила тогда, когда сказала, что Лена удивительная. «Ты удивительная идиотка, Тринадцатая!», — звучало бы гораздо органичнее.

В избушке было темно, но очертания предметов угадывались. То ли глаза привыкли, то ли взошла луна. Теперь уж совсем явственно стукнула копытом и заржала лошадь, скрипнули под ногами ступеньки. В отсутствие скрипа двери, темная фигура появилась перед ней так внезапно, словно соткалась из темноты комнаты. Лицо и фигуру пришедшего скрывал плотный темный плащ с капюшоном. Велира выдавал только рост. Мегрен в этом случае сослужил плохую службу сыну. И Велир и Кемач были высокими — в отца. А рост под плащом не спрячешь.

— Здравствуйте, Ваша Мрачность, — горько сказала Лена.

Даже в темноте было заметно, что мужчина крупно вздрогнул. Шаня лежал неподвижно, и Лена очень надеялась, что у конюха достанет ума не выдавать свое присутствие. Возможно, Велир забудет про конюха, и тогда будет кому рассказать про ее бесславную кончину друзьям.

— Приветствую тебя, Последняя из Тринадцатого Великого Рода, — поклонился пришедший. — И прости меня.

Голос у него был низкий, еле слышный и явно искаженный. В руке сверкнуло лезвие широкого ножа. Мужчина шагнул к Лене, не собираясь больше размениваться на разговоры.

— Что, Велир Мегренович (и снова дрогнуло лезвие ножа, блеснув в лунном луче), так вы платите за ваше спасение? Или это вы обиделись из-за того, что я отказалась обручиться с вами? Радикально, ничего не скажешь! Скажите пожалуйста, наверное, убыль невест в Приграничье просто чудовищная, — сначала Лена болтала, чтобы заглушить звуки, доносившиеся с той стороны, где лежал Шаня. А потом ее охватил истерический нервный кураж и ее понесло, как часто бывало в критических ситуациях. Кто-то плачет, кто-то впадает в ступор. А Лена в патовых ситуациях начинала болтать. — Скажите, у вас, как у Синей Бороды, должна быть заветная комнатка с головами бывших невест?

Лена выдохлась и замолчала. Пришедший тоже молчал, видимо, пораженный полетом ее буйной фантазии.

— Я благодарен тебе, Тринадцатая, за то, что ты сделала. И я готов отдать тебе все и пожертвовать жизнью ради тебя. — Медленно и все тем же незнакомым голосом сказал тот, — но сейчас речь идет о благе Верволока. Своим существованием ты угрожаешь всем нам. Сила твоя несоизмерима. Ты помнишь, что случилось в королевском дворце?

Лена вздохнула, вспомнив ревущее пламя и мириады огненных брызг, разлетевшихся вокруг. Слева снова что-то заскреблось. Да что этому конюху не лежится спокойно?!

— Вы ищете себе оправдание! — Намеренно громко сказала она. — Я знала, что от вас можно ждать подлости, удара в спину, жестокости, или несправедливости! Но я не ожидала, что Великий Колдун окажется трусом! А это именно трусость! Вам не хватает смелости сказать, что вы убьете меня, потому, что боитесь потерять власть! Ну, скажите мне это! Скажите, глядя прямо в глаза!

Было видно, что удар попал в цель. Колдун отшатнулся, как от пощечины. С полминуты он молчал. У Лены даже возникла надежда, что он отступится от своего замысла. Но тот снова приблизился к ней.

— Прости, Тринадцатая, единственное, что я могу сделать для тебя, это убить тебя лично. Не используя гнусные методы, вроде наемных убийц. Прости и прощай, Тринадцатая.

Нож взметнулся в воздух. Лена прицельно пнула в лодыжку, подошедшего слишком близко, колдуна, вложив в пинок всю свою силу. А потом зажмурилась, не желая видеть свою смерть.

Звук удара, когда Велир покачнулся и врезался в стол, Лена услышала. Но потом раздался еще удар и еще. Короткие вскрики, звон металла о металл.Лена распахнула глаза. По избушке метались смутные фигуры. Удар, опять звон, потом кто-то очень больно оттоптал ей ногу.

— Уводи ее, Нер! — придушенно вскрикнул кто-то совсем рядом.

Рядом блеснуло лезвие, но не успела Лена испугаться, как нож скрежетнул по ручке стула и веревки, стягивающие ей запястья, ослабли. Лену подхватили и потащили к выходу.

— Шаню, Шаню заберите, — шипела Лена упираясь, а потом и растопырившись в проеме двери, чтобы донести до спасителей мысль о конюхе.

— Да заберем же, иди!

Потом ее кто-то пнул пониже спины, так, что она вылетела наружу, как пробка из бутылки. Тут было гораздо светлее. Луна, хоть и полускрытая тучами, просвечивала сквозь ветви сосен. Темная девичья фигурка с узкой косой-змейкой выскочила следом и вцепилась Лене в руку, утаскивая куда-то в заросли.

Глава 18

Ноги у Лены слушались плохо, голова кружилась, но она продиралась за девушкой, понимая, что промедление может дорого обойтись. Сзади ломился кто-то еще и явно не один. Но остановиться, чтобы определить друзья там, или погоня, не хватало ни дыхания, ни времени. Лене по лицу хлестнула ветка, вырвавшаяся из руки девушки, пробиравшейся впереди. Она зажмурила глаз и продолжала бежать, искренне надеясь, что течет из-под ресниц вышибленная веткой слеза, а не собственно глаз. Побег слился в одно сплошное мельтешение веток, тяжелое дыхание и шелест травы под ногами. Дыхания стало не хватать и Лена уже подумывала запросить пощады и передышки. И вдруг все кончилось. Девушка с косой выскочила на круглую полянку с шалашом и маленьким костром, прикрытым от чужих глаз со всех сторон поленьями, поставленными на попа. Лена вывалилась следом за девушкой, едва не улетела в костер по инерции и была бдительно перехвачена соратницей.

— Нереля! — Лена осторожно потрогала веко, определяя цел ли глаз, поморгала и уставилась на свою спасительницу обоими глазами. -Нереля, ты?!

— Ну, я, я! — рассмеялась девушка, тряхнув черной косой.

Брак пошел ей на пользу. Исчезла подростковая угловатость. Но белизна лица и нежный румянец остались при ней. Даже сейчас, когда у Лены по вискам тек пот, Нереля не запыхалась и лишь слегка порозовела. А уж глаза ее сияли, словно притягивая свет звезд. Сразу было видно, что брак у ребят удачный и счастливый.

— А Словек где? — спохватилась Лена.

— Да вон он позади нас! — Нереля подбросила веток в костер, и он осветил вываливающихся из кустов мужчин.

Справа пер, как молодой лось, высоко задирая ноги, Словек. У него на плече, сильно припадая на левую ногу, висел Шаня. А следом, придерживая Шаню под другую руку…

Лена ахнула и покачнулась, Нереля услужливо поддержала ее.

Третьим на поляну выбрался осунувшийся и небритый Кощей.

*****

— Вот так оно и случилось, — Нереля подкинула хвороста, помешала в котелке и подала Лене чашку с травным отваром. Словек притащил из шалаша рогожку и накрыл плечи Лены. В лесу было зябко, а бальное платье с открытыми руками было плохой защитой от холода.

— Сводный братец трепло страшное, — подхватил Словек, — мы с Нерелей как узнали про заказ, так и поняли, что у тебя беда случилась, Але… , прости, Последняя из Великого Тринадцатого Рода!

— Ой, вот только не начинайте, а! — поморщилась Лена.

Словек с Нерелей переглянулись. Нереля прыснула в кулачок.

— Какой бы ни был дядя, а заказными убийствами он сроду не промышлял. А значит споймать тебя хотели. Только где, мы и не знали.

Костер отбрасывал отблески на их лица. Сидели они совсем рядом с костром, чтобы не разводить большой огонь. Ветки потрескивали, искры улетали в ночное небо. Шанину ногу осмотрели, вправили вывих. К чести конюха, он не кричал, застонал только. И уложили спать больного в шалаше. Нереля и Словек живо пересказали Лене, как узнали про заказ дяди. Точнее, сначала услышали ее имя, а потом, окольными путями и у разных людей выведали все остальное. Как долго пытались вызнать время и место. Как засобирался куда-то Атаман и Словек в отчаянии бросился к Онуфрию. Колдунец послал Словека куда подальше на Кудыкину гору, да раков без наживки ловить. Витиевато, как Онуфрий любит. Словек было расстроился, а Онуфрий глянул на него значительно и ушел. Тогда только сообразил разбойник-свистун, что в том послании промеж прочих ругательств промелькнуло странное.

— «Иди», — говорит, — «к колдунам голым да босым!», — процитировала Нереля гордо. — Вот мы и подумали, что это про избушку колдунью, где колдовства нет, и колдуны ровно голыми себя ощущают. Ну мы и пошли. А всем сказали, что на промысел дальний с ночевой!

— Вот там-то с Господином Кощеем и столкнулись, едва не порешили друг-друга. — Словек потрогал передний зуб.

А Кощей все молчал. Смотрел на нее через пламя костра и молчал. И от этого острого взгляда у Лены сбивалось дыхание.

Разговор затих. Лена опустила глаза, тряхнув головой, чтобы прядки волос свесились на лицо, скрывая ее от окружающих. Нереля посмотрела на Кощея, на Лену, понятливо вздохнула и ткнула мужа в бок.

— Мы пойдем хворосту на ночь наберем, — чрезмерно весело произнесла она. — Ночь холодная будет, особливо перед рассветом. Надо побольше собрать. Да и рассиживаться нам здесь не след. До рассвета переждем, чтобы глаза в лесу не повыкалывать и бежать далее надобно.

Словек хотел что-то сказать, но Нерка ткнула его еще раз и еще раз мотнула головой. Тот поднялся и послушно потопал за женой. Лена с Кощеем остались у костра одни. Прятать взгляд было глупо и странно. Лена посмотрела на колдуна. Зрачки его были разлиты во всю радужку, видимо он держал заклинание от колдуньего чутья. Но он уже не смотрел на нее. Смотрел в сторону, сцепив руки до белых костяшек. То ли соблюдал этикет колдунов и ждал, пока Лена заговорит первой. То ли просто не видел смысла в разговорах. В конце концов все было сказано тогда, в зале для аудиенций в Королевском дворце. Лена ощутила, что вместе с облегчением в ней поднимается болезненное раздражение и обида, сбивающие дыхание. Лена пыталась убедить себя, что сейчас они по одну сторону баррикад, что Кощей с ребятами только что спас ее, буквально вытащив из-под ножа Велира. Но ничего не выходило.

— Алена, — Кощей неожиданно перевел на нее взгляд, словно решившись на что-то. Скулы колдуна очерчивались четче, словно он сжимал зубы, боясь сказать ей что-то лишнее.

Его хрипловатый голос, который раньше так ей нравился, вдруг сработал как спусковой крючок, затопив ее жуткой огненной злостью. Казалось, будь на шее хрустальный кулон, и ее сила снова вырвется гудящим пламенем, разгораживая ее и колдуна.

— Тринадцатая, — вдруг зашипела она, понимая, что, если сейчас не причинит боль Кощею, ее просто разорвет ее собственная злая сила. И Лена прекрасно знала, какие слова могут больше всего ранить его. — Последняя из Великого Тринадцатого Рода, колдун! — с ужасом и болезненным наслаждением повторила она, видя, как застывает его лицо, — называй меня полным титулом, колдун, и не смей обращаться первым!

Хрустальная тишина повисла над поляной. Даже угольки не потрескивали. Кощей продолжал молча смотреть на нее, словно не веря. Его глаза потемнели, даже огонь в них не отражался. А Лена вскочила, осознавая, что она только что натворила. Неужели, это она произнесла слова, которые могут ранить страшнее, чем оружие, или колдовство. И она сама только что всадила Кощею под сердце нож. И она сделала это с наслаждением, не нужно обманывать хотя бы себя. Неужели этот ревущий огонь внутри нее уже смог подчинить ее себе. Неужели теперь она не сможет остаться собой, а, со временем, превратится в холодную злую стерву, идущую по головам друзей и врагов к власти?! Как Велир. Лена почувствовала, что дышит так, словно только что пробежала наравне с Буркой пару километров. Она сосредоточилась, сдерживая дыхание и заставила себя поднять глаза на Кощея. Тот медленно встал и склонился перед ней в поклоне.

— Прости, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, — медленно произнес он, развернулся и ушел в сторону шалаша.

А Лена села, настолько не держали ее ноги. В груди жег и ворочался тяжелый огненный ком. То ли ее сила пыталась вырваться наружу, то ли обида. И вдруг Лена ощутила, как по щекам скатились горячие злые слезы. Впервые за все это время.

— Ну, ничего-ничего, все образуется, — Нереля неслышно подошла сзади и обняла ее за плечи.

И Лена вдруг разрыдалась, как ребенок, уткнувшись в плечо разбойницы и замочив ей весь рукав слезами. Как ни странно, но после этого стало легче. Злой огненный шар притаился где-то глубоко в груди. Нереля деликатно отвела ее к ручью и Лена долго плескала себе в лицо ледяной водой, пока щеки не начали гореть от холода. Зато и ощущения песка в глазах пропало. Лена вытерла подсунутой Нерелей тряпкой лицо и с ненавистью прошептала в темноту леса:

— Я не хочу становиться злой колдуньей, и я ей не стану, слышишь!

Кому адресовалось яростное послание, она и сама не знала. Но ей стало легче. Нереля ни о чем не спрашивала, и Лена была страшно благодарна ей за это.

Когда девушки вернулись к костру, мужчины уже сидели у огня и что-то ели. Точнее Словек ел, Шаня сонно тер глаза и вздыхал над ломтем сероватого хлеба, видимо заранее оплакивая свою неказистую судьбу в роли беглеца и Королевского отступника, а Кощей сидел с закрытыми глазами, облокотившись на ствол дерева. То ли отказавшись от еды, то ли съевший свою долю и отдыхавший.

— Ну, что, други? — Словек обкусал свой ломоть по краю и теперь с блаженным лицом выедавший мягкую серединку, — надо решать, что делать дальше будем.

— Да нечего думать, — Нереля, ощутив неловкость, возникшую у костра, снова взяла инициативу в свои руки. — Скоро рассветет, надо уходить. Колдун-то сейчас из пут выберется, от избушки отойдет и задаст нам соли с перцем, не останется в округе ни лапотника, ни бархатника. Один он был, без охраны пришел черное дело вершить, но нам и одного за глаза хватит! Мы же специальным узлом его связали. Через час упрямый распутается, через два любой. То ли сам пойдет нас отлавливать, али охрану кликнет, нам так и так не сладко будет.

— Как? — Лена подняла глаза на спутников, — вы связали Велира?!

— Велира? — изумленно уставился на нее Кощей, потом опомнился и склонил голову, — Последняя из Великого Тринадцатого Рода!

И от того, что сказал он это совершенно серьезно, без доли иронии, или злости, у Лены заныло в груди. Но она только мотнула головой, отгоняя печальные мысли. Не время сейчас раскисать. И так натворила уже дел.

— Юмал, так то был наш Король, Велириан Второй?! — Охнул Шаня, уронив свой кусок хлеба. — Нет, этого не может быть! Прости, Последняя из Великого Тринадцатого Рода!

— Ты уверена, Тринадцатая, что… — Словек сделал сложное лицо, но не успел ничего добавить, раскашлялся, подавившись попавшими в горло крошками.

Нереля кинулась к мужу и принялась стучать его по спине. Костер, словно проникшись важностью момента, выплюнул в черное небо сноп искр. Лена сжала губы и ждала, пока все выскажутся и замолчат.

— Ты уверена в этом, Тринадцатая, — спросил Кощей, когда все замолчали, тревожно глядя Лене в глаза.

— Да! — фыркнула Лена, а потом задумалась, и добавила уже тихо, глядя в огонь, — хотя, точно я сказать не могу. Велир велел оставаться мне во дворце, а Таню с Реном отослал в Черный замок, а Элана предположила, что для Велира я теперь представляю опасность, и высокий рост еще…

Лена замолчала, понимая, что в действительности не может предъявить никаких прямых улик Королю, хотя уверена в том, в чьей руке был нож там в избушке. Но сейчас ее слова прозвучали неубедительно даже для нее самой.

— Прости, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, — Кощей склонил голову, все также серьезно и почтительно, — но Король не мог пойти на такое, кроме того, у тебя и до этого в Верволоке было много недругов.

— Вроде переловили всех, — хмуро буркнула Лена, понимая, что сейчас она все равно ничего не докажет.

— Однако ж, соратников у них могло много остаться.

Лена растерянно замолчала, переводя взгляд с одного лица на другое. Все смотрели на нее с сомнением, а Шаня еще и с благоговейным ужасом.

— Что ж, утро вечера мудренее, — пожала плечами Нереля, сейчас все равно мысли умные голову усталую обойдут. Может отдохнем до рассвета, чтобы сил не растерять.

— И то дело, — оживился Словек, которого явно тяготил разговор о возможном пленении ими самого Короля, — кто бы не охотился за Але… Последней из Великого Тринадцатого Рода, уходить все равно надо будет подалее. А там уж разберетесь за помощью к Королю, али от Короля бежать.

На том и порешили. Нереля отвела Алену в шалаш, и помогла укутаться в плащ, судя по всему Кощея. Еловые ветки, на которых она лежала, кололись сквозь ткань, но плащ был плотный и, видимо, нагретый до этого у костра. Лена сразу завернулась в него с головой, не отдавая ночному холоду накопленное тепло, оставив только щелку для глаз и носа. Сквозь ветви шалаша и ветки деревьев нет-нет, да и проглядывала какая-то крупная звезда, а может планета. Лена и в земных-то звездах не очень разбиралась. А здесь и не была уверена, будут ли они земными.

«Надо спросить Кощея, он же диссертацию по стыку миров писал», — подумала она, а потом вспомнила, что скорее всего не будет у них больше таких задушевных разговоров. Вздохнула, сунула озябший нос под плащ. И решила не думать об этом. По крайней мере, пока есть другие, более насущные проблемы. Например, спасти свою жизнь, и не испортить жизнь друзьям. А также, разобраться, кому она теперь перешла дорогу. До этого момента, она была уверена, что Велиру, но теперь засомневалась. Слишком уж единогласно отвергли ее версию соратники, а они и жили в Верволоке всю жизнь, и разбираются в местных законах и обычаях куда как лучше ее. В шалаш залезла Нереля и тут же завернулась во второй плащ, видимо ходила греть к костру и его. И через минуту сладко засопела. Мужчины, благородно уступив им шалаш, то ли остались у огня, то ли соорудили себе другой бивуак. Костер едва постреливал остывающими углями. Больше веток в него не подбрасывали, но и не гасили. Лена очень устала, но заснуть все же не могла. Слишком много событий свалилось на ее бедную голову. К тому же, она, видимо, не очень плотно завернулась в плащ. Ее импровизированный спальник быстро остыл и теперь ей было еще и холодно. Пролежав еще минут десять, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить Нерелю, Лена, наконец, не выдержала, накинула плащ на плечи, подобрала края, чтобы не волочились по земле, и побрела к костру, греться.

Не дойдя пару шагов до кострища, затормозила, разглядев одинокую фигуру. У костра, привалившись спиной к стволу дерева, дремал Кощей. Лена потопталась на месте. Говорить ей сейчас ни с кем не хотелось. Кроме того, Лена не была уверена, что Кощей захочет говорить с ней. Но тепло костра манило. В конце концов, Лена подобрала сухую ветку, подкралась к огню и устроилась на противоположном крае бревна, сунув ветку в огонь. Огонь жадно облизнул подачку раз, другой и полыхнул, разгораясь, окатив Лену теплом и светом.

Кощей не шевелился, но только Лена расслабилась, и протянула озябшие руки к огню, как услышала его спокойный хрипловатый голос.

— Ты не поела, Тринадцатая, а тебе скоро понадобится много сил.

Лена вздрогнула и оглянулась. Колдун с явной неохотой распрямился, потянулся и вытащил из-за пазухи тщательно завернутый в чистую тряпицу кусок хлеба.

— Спасибо, — Лена взяла хлеб, ощущая, что действительно очень проголодалась, у нее даже голова от запаха хлеба закружилась. Пальцы их на мгновение встретились и Лена вздрогнула и поскорее забрала свою порцию. Хлеб был еще теплый, сероватый, пористый и безумно вкусный. Лена не заметила, как он закончился, вздохнула с сожалением и покосилась на небо. Рассвета еще не намечалось, а уходить от только что разгоревшегося огня не хотелось. Спину обливало холодом, напоминая, что вдали от огня сейчас очень и очень зябко. Огонь потрескивал, жадно разгрызая ветку. Кощей посмотрел на ежащуюся девушку и подкинул в огонь пару веток покрупнее, взяв их откуда-то из-за спины. Лена разглядывала свои пальцы, на фоне костра будто полупрозрачные. Казалось, пальцы сами светятся. Она уже согрелась, но не торопилась отворачиваться от огня, ощущая взгляд колдуна. Наконец, она решилась. Лучше сейчас расставить точки над «ё». А то она так окончательно сойдет с ума. Не понимая вообще ничего. Ни кто за ней охотится, ни к кому можно обратиться за советом. Она обернулась к колдуну.

— Что мне делать дальше, Кощей?

Кощей спокойно смотрел на нее и молчал. Пальцы, отогретые у огня, похолодели. На мгновение ей показалось, что колдун сейчас отвернется и скажет что-нибудь вроде, что Последняя из Тринадцатого Великого Рода вполне способна сама разобраться со своими проблемами и не ему давать Тринадцатой советы. Лена затаила дыхание, готовясь принять удар, чтобы хватило сил встать и уйти с гордым видом. Хотя бы до шалаша, а там будет видно.

Глава 19

Но колдун только вздохнул.

— Надо будет думать, Тринадцатая. А для этого неплохо было бы узнать, что с тобой произошло за это время. Начни сначала.

И Лена сначала медленно и сбивчиво, а потом увлекшись и войдя во вкус, принялась рассказывать о коронации Велира, о ее разговоре с Грелтом, о приказе, переданном ей Велиром и о том, как уезжали Таня и Ренер под охраной. О ее визите к Элане, прожорливых тенях, разбойниках-свистунах и, наконец, о приходе незнакомца в сторожку. Искры от разгоревшегося костра уносились в светлеющее небо, огонь отражался в черных, разлитых во всю радужку зрачках колдуна. Слушал он очень внимательно, переспрашивая по нескольку раз. Иногда в самых неожиданных местах. Например, он два раза переспросил, точно ли Лена помнит, что Король Грелт сначала вызвал ее в ряд Великих Колдовских Родов, и только потом передал Венец Власти Велиру. Лена толком не помнила, коронация прошла для нее как в тумане. Но она напряглась и сообразила. Она смотрела на Велира, только что получившего Венец Власти, сбоку, стоя рядом с ним. И гадала, счастлив ли он теперь. Когда Лена в третий раз подтвердила, что именно так и было, Кощей нахмурился и уставился на огонь.

— Не думал я, — медленно произнес он, наконец, — что Грелт на это пойдет, да, видимо какой-то свой умысел был у него. Грелт разумный правитель и не было бы лучше для Верволока, чем процветать под его властью.

— Да что произошло-то?! — не выдержала Лена.

Кощей заговорил медленно, словно сожалея:

— Не хотел я тебе этого говорить, Тринадцатая. Я и сам мало что знаю, родом не вышел. Но незнание дорого тебе обойтись может.

Лена вспыхнула, понимая, на какой род намекает Кощей.

— Да только в такую интригу тебя втравили, сама не выберешься. — продолжал он, понизив голос, так, что Лене пришлось придвинуться к нему поближе и склонить голову. — Король Грелт ведь не просто так тебя сначала вызвал в ряд Великих Колдовских Родов. Тем самым, он до передачи Венца Власти Велиру, считай, сделал его коронацию недействительной.

— Как так?

— Да просто все. — Кощей поморщился и подбросил еще одну ветку в огонь. — Король назначается Советом раз в три года по силе Дара и заслугам перед Верволоком. Кроме тебя, это Велир безоговорочно. Самый сильный Дар у него и ценой своей жизни спас он Верволок. Да только твой Дар на порядок сильнее и спасала ты Верволок в тот момент вместе с ним.

— Да какое там спасала, просто силу отдала, как Велир сказал. Больше ничего я и не сделала. — вздохнула Лена.

— И все же, ты чуть не погибла там. А если бы Велир не сорвал у тебя с шеи кулон, погибла бы. Получается, на момент передачи Венца Власти Велиру, ты имела самый сильный Дар, ты спасала Верволок, и ты чуть не погибла, защищая Верволок. А самое главное — уже была официально обозначена Совету, как представитель Тринадцатого Великого Рода.

— То есть, — Лена, давно забытым движением, накрутила прядку себе на палец и покусала губу, — получается, власть Велира сейчас незаконна?

— Тщщщ, — шикнул на нее Кощей и продолжил совсем тихо, — похоже на то, но как решит Совет, никто не знает.

— Так значит, тот, кому жизненно необходимо устранить меня, чтобы сохранить власть — это Велир?! — Лена в запале повысила голос, но тут же, опомнившись, закончила шепотом. — Значит я была права и в сторожке был Велир!

— Ты была права, и твоя гибель, или исчезновение будут выгодны только Велиру. — сказал Кощей. — Да только поверь мне, Тринадцатая, я служил ему много лет. Не мог он так поступить. А значит не там нужно врага искать.

— Но ведь за столько лет он мог измениться! Ведь шел он к власти бесчестными методами. Вспомни хотя бы Марью и Вольга! — в запальчивости, Лена схватила Кощея за рукав, но тут же, испугавшись, отстранилась.

— Бесчестными. — Кощей поморщился, словно и сам был не рад своей уверенности в невиновности Велира. — Готов по головам был идти, друзей ли, врагов, неважно. А только тайно с ножом в сторожку заявиться, лицо спрятать, голос менять. Не его это.

Они замолчали. В лесу было еще сумрачно, но небо уже окрасилось в бледно-розовый цвет. Огонь грел жарко, освещая их, склонившихся друг к другу. Лена поправила сползший с плеч плащ. Нащупала за спиной еще и капюшон и накинула его на голову. Но он был слишком велик для ее головы и тут же съехал вперед, скрыв ее лицо целиком. Пока Лена выпутывалась из капюшона, пока подворачивала его так, чтобы он и грел голову и не закрывал обзор, Кощей сходил к ручью и установил над костром на толстых полешках небольшой плоский котелок с водой.

— Скоро совсем рассветет, надо будет уходить отсюда и быстро, — сказал он в ответ на Ленин недоуменный взгляд. — Друзья твои нас сильно выручили в этом деле, да не стоит их под удар далее подставлять.

— Да я и сама об этом думала. — Лена вздохнула, встала и потянулась. Тщательно подвернутый капюшон тут же воспользовался случаем, развернулся и опять съехал ей на лицо, скрыв от нее и костер и Кощея. Лена зашипела и совсем сняла его. Пусть лучше голова померзнет. Чай не зима и не мороз. — Словек и Нереля могут к себе вернуться, а вот с Шаней что делать, не знаю. Я же с ним из дворца уехала. Вернется один, что скажет?

Но Кощей отнесся к судьбе Шани достаточно безразлично.

— Не думаешь же ты, Тринадцатая, что Король каждым конюхом интересоваться будет! Вернется, скажет, разбойники напали, Советницу похитили, а меня побили, да в лесу бросили, еле выбрался.

— А если он проболтается о том, кто меня выручил, или о том, что мы про Велира знаем, или про тебя?!

Кощей опустил голову и невесело усмехнулся.

— Шаня, если жить захочет, ни словом не обмолвится. Понимать будет, что его первым казнят даже за домыслы, так что думаю, с конюхом все нормально должно быть. К тому же хромый он. Ногу вывихнул, как от погони уходили. Не сможет он быстро идти, а то и бежать, где надо. И в большей опасности окажется, если с нами пойдет. А как доказательство нападения разбойников, его хромота, в самый раз будет.

За спиной Кощея зашуршал куст. Лена вскочила, но видимо, там был кто-то знакомый, потому, что колдун не встал, лишь обернулся.

— Беда, други! — Словек выскочил в освещенный огнем круг и Кощей все же вскочил на ноги. — Свистуны идут.

Из шалаша показалась всклокоченная Нереля.

— Уходить надо, скоро тут будут. Идут в два отряда, с разных концов. — Продолжил Словек трагическим голосом. — Следы у нас и мальцы читать обучены. Колдун ваш, видать, не стал колдовством вас искать. Или понял, что не сможет, или сразу решил по-старому вас достать!

— Шаню буди, — Нереля уже подскочила к костру, переплетая на ходу распушившуюся после сна косу. — Эх, раньше надо было идти, да кто ж знал, что ворог неведомый опять к нашим обратится!

Кощей уже тушил костер, заливая его из фляжки. Нереля, сломав ветку, что-то заметала в той стороне, откуда они прибежали.

— Нет Шани! — Словек высунулся из-за шалаша, держа в руках развернутую рогожу, — сбег, следы в ту сторону, откуда пришли, видать идти виниться решил!

— Вот дурень! — Нереля поворошила угли палкой, проверяя чтобы все погасли, а потом кинула на мокрое кострище охапку еловых веток из шалаша.

Кощей выбросил вперед кисть, окутавшуюся зеленоватым сиянием. Пыхнуло дымком и их поляну будто заволокло утренним туманом. Сам колдун при этом заметно покачнулся и Лена с тревогой вспомнила, что заклинание защиты от колдуньего чутья отнимает у Кощея много сил, а он и так его уже держит всю ночь. Все действовали слаженно, как по расписанию и только Лена стояла, бессильно комкая плащ, и не зная, что же дальше делать.

— Может тебе стоит снять заклинание, раз нас ищут свистуны? — неловко предложила она колдуну.

— Не нужно, — Кощей схватил ее за руку, и они вчетвером бросились в чащу. — Видать злодей неведомый решил нас двумя путями взять. Свистунами измотать, а там глядишь тепленькими можно хватать, колдовством место определив!

Нереля и Словек шли легко. Пожалуй, если бы не погоня, Лена даже полюбовалась бы ими. Сама она позорно отстала, постоянно увязая в слежнях под ногами. Кощей двигался неслышно, как дикий зверь, даже ветки не качались за его спиной, но Лена видела, как тяжело ему дается путь и слышала его тяжелое учащенное дыхание. Сердце сжималось, но она ничем и никому сейчас не могла помочь. Нереля и Словек легко ушли в отрыв, но, видя, что их соратники отстают, замедлились, а потом и вовсе остановились, поджидая Кощея и Лену.

— Бегите, — Кощей остановился, тяжело привалившись к сосне. — Нам ваш темп не выдержать, а если Атаман Кронек поймет, что помогали нам вы, беды не миновать. И если мы все же попадемся свистунам, вы больше нам на свободе поможете, тем более, что вы из них же.

— Но, — Словек нахмурился, ему совершенно не нравилась эта идея.

Нереля тоже, но было видно, что она уже все обдумала, и, видимо, пришла к выводу, аналогичному выводу Кощея. Поэтому она просто тряхнула головой и потянула мужа за собой, прощально махнув рукой и косой. Кощей поднял руку вслед, заметая их следы, кисть опуталась зеленоватым сиянием. Пыхнуло дымом, Лена чихнула и потрясла головой.

— Ну что, идем, Тринадцатая? — колдун, бледный даже для утреннего лесного сумрака, ободряюще сжал ей пальцы, а потом вдруг начал падать, съезжая спиной по стволу сосны.

Лена не сразу смогла сообразить, что происходит, но все же в последний момент успела подхватить колдуна, удержав его голову от удара об острый край пенька. А потом и сама села, приняв на себя вес его тела. Она сидела на влажной от росы, холодной земле, придерживая голову Кощея. Рассматривала такие знакомые и дорогие ей черты, теряя драгоценные секунды. Надо было вставать, бежать дальше, прятаться на дереве, или в зарослях. Надо было что-то делать, она же никогда не сдавалась на волю обстоятельств. Но Лена, словно впала в какое-то оцепенение. Она убрала отросшую прядку с лица колдуна, и сидела, вдыхая лесной сладкий воздух и ощущала себя совершенно неправильно, несвоевременно, неуместно живой и счастливой.

Свистуны в серо-зеленых плащах беззвучно выступили из зелени леса сразу со всех сторон, словно соткались из темноты лесной чащи. Бежать, вероятнее всего, ей и не удалось бы. Лена только с тревогой повела головой из стороны в сторону, опасаясь увидеть в рядах свистунов связанных и трепыхающихся друзей. Но Словек и Нереля оказались расторопнее. Это было приятно. Если их с Кощеем не убьют сразу, у них есть шанс.

— Давно не виделись, Василисушка, — Атаман Кронек, больше не таясь, выщерил в злорадной улыбке желтоватые зубы.

— Называй меня Последней из Великого Тринадцатого Рода, разбойник, — в тон ему сказала Лена и постаралась вернуть ему не менее злорадную улыбку. Судя по дрогнувшей губе Кронека, у нее получилось.

Атаман мотнул головой и остальные, повинуясь его жесту, схватили их. Кощея подхватили два крупных молодца в плащах, Лену двое других. Рук не распускали, веревкой не связали, но ладони, сомкнувшиеся на ее запястьях, держали получше кандалов. Видимо, Атаман Кронек решил не доверять больше веревкам. Единственная месть, которую смогли позволить себе разбойники — скорость передвижения, за которой не успевала Лена. А поэтому, за довольно короткий переход, Лена успела запыхаться, разбить себе коленку и обзавестись царапиной на виске, не успев увернуться от ветки. Хорошо, что плащ она успела надеть и завязать до пленения, плечи и руки он защищал от царапин, а заодно и от похотливых взглядов. Хоть Лена устала, она сжимала зубы, не собираясь просить пощады, но силы понемногу заканчивались. Вот уже подогнулась коленка и она обидно упала. Ждать, пока она поднимется, разбойники не стали, провезя по россыпи веток и оставив на остром сучке клок ее подола. Лена постаралась быстрее подняться и подстроиться под шаг конвоиров, но через пять минут снова споткнулась, проехавшись животом по земле.

— Если будем идти долго, я так до ушей сотрусь, — несмотря на патовость ситуации и отсутствие сил, после бессонной ночи, Лена ощущала удивительную бодрость духа. И была готова задать тут всем, если представится такая возможность.

Проверить на деле свою теорию ей не дали, они скоро пришли. Кощей все еще был без сознания и это начинало всерьез пугать Лену. Так долго он не приходил в себя только один раз, когда они попали в аварию в Медвежьегорске, уходя от погони. Успокаивало ее только то, что Кощей по словам Инора выживал во многих критических ситуациях, за что и получил прозвище Бессмертный. Местности Лена не узнала, но домики-пятистенки на сваях были те же. То ли Лена подзабыла местность с их предыдущей встречи, то ли разбойников-свистунов все же выжили с прежней стоянки и им пришлось менять место жительства. Домики стояли в лесу, на небольшой полянке, в центре горел костер. Глаза Лены на мгновение вспыхнули радостью, когда она разглядела у костра большую высокую фигуру в свободной серой хламиде. Колдунец Онуфрий сыпал сушеные травки в огонь костра из серого холщового мешочка и бормотал что-то себе под нос. Лена поскорее притушила взгляд и уставилась в землю.

Атаман Кронек уверенно прошелся по полянке, раздавая указания. Из одного домика выскочила пара черноволосых и черноглазых ребятишек и белобрысая мелкая девица с тонкими косичками, в таких же как у пацанов штанах на лямках, видимо младшая сестренка. Они спрятались за деревом, не выходя на открытое место, и вовсю разглядывали пленников, пересмеиваясь и шушукаясь. В Лену и Кощея полетела шишка. Одна, вторая. Третья чиркнула по виску Кощея. Охранники, держащие Лену только одобрительно гыкнули. Онуфрий неторопливо завязал мешочек, поглядел на небо, в ожидании результатов своих трудов, и неторопливо направился к своему домику. Огромный серый кот вился у его ног. Колдунец равнодушно-неузнавающим взглядом мазнул по Лене и Кощею, но потом так ожег взглядом хулиганов-пацанов, что четвертая шишка выпала из руки зачинщика, а сами они драпанули к домику, только сосновые иглы из-под ног взметнулись.

Атаман Кронек больше не обращал на Лену никакого внимания. То ли оплеухи полученной Леной в домике оказалось достаточно для его уязвленного самолюбия, то ли цена за поимку и доставку Лены его нанимателю грела душу получше мести. Ошибки свои Атаман тоже умел учитывать, поэтому, раздав указания паре совсем молодых и прыщавых еще пацанов, Кронек махнул рукой охранникам и двинулся вглубь леса. После короткой перебранки — кто ведет Лену, а кто несет бездыханного Кощея, свистуны потащили пленников следом за атаманом. Домик атамана располагался совершенно неправильно с точки зрения логики Лены — самым дальним, да еще и утопленным в глубину леса, спрятанным за деревьями. Хотя, это капитан судна должен покидать свой пост последним. Может у разбойников-свистунов своя этика и Атаман их спасается первым. Из крайнего домика и сбежать легче, особенно если в центре поляны в это время будет носиться все остальное население. Лена вздохнула. Внизу, вместо свай, на которых держался домик, или вместе с ними, была укреплена клетка из толстых, в ее руку толщиной, веток. Туда их и впихнули, задвинули засов, повесили на него крупный замок, а рядом с дверцей остался один из охранников, неподкупно сжимая дубину. Черную маску он, подумав, снял. Вытер ей мокрое от пота лицо и сунул в карман. И оказался худым, веснушчатым парнем лет двадцати пяти с обломанным передним зубом. Рвения охранника хватило минут на двадцать. Потом он присел на крыльцо дома Атамана, предварительно оглянувшись вокруг, потом сунул в рот травинку и принялся насвистывать, довольно фальшиво, сквозь дырочку в зубах. Настила в клетке никакого не было, прутья решетки были вкопаны прямо в землю. Полом была плотно утрамбованная земля с ежиком травы. А крышей в их импровизированной камере был пол домика Атамана. Распрямиться в полный рост не получилось даже у Лены, она уперлась макушкой в потолок. Постучала в него, послушала глухой звук, оценив толщину досок, и приуныла. Без посторонней помощи ей не выбраться. Только если подкопать какой-то из прутьев. Да кто ж ей даст. Сидят на виду, как в зоопарке. Даже по нужде не сходить. Лена представила, как ей придется упрашивать охранника отвести ее в кустики и как он будет при этом издеваться и гыкать и сжала зубы. Она села рядом с Кощеем и положила руку ему на лоб, пробуя оценить состояние колдуна. Кощей уже не был бледен, даже румянец уже появился, но почему-то до сих пор был без сознания. Лоб был прохладный. Обычной телесной температуры. Лена взяла колдуна за руку, вознамерившись нащупать пульс и остановилась, увидев на его пальце незакрашенную загаром полосочку с прямоугольником на фаланге указательного пальца. Когда они расторгли помолвку, колдун также должен был снять свою печатку. Но след от печатки был такой, будто ее сняли пару часов назад.

Глава 20

Разбойники иногда проходили мимо клетки, исподтишка разглядывая пленников. Не знай Лена о том, что это поселение разбойников-свистунов, ни за что не отличила бы от обычной деревни. Женщины с накрученными на головы платками носили воду от ручья, журчащего где-то неподалеку. У костра прыгали ребятишки. Темноволосая девушка, немного похожая на Нерелю, принесла охраннику еду, кося взглядом на клетку так, что чуть не промахнулась, отдавая миску и ложку. Судя по всему, такие пленники здесь были впервые. Спецзаказ. Лена фыркнула. Из вредности зашипела на девушку, оскалив зубы. Та отскочила, споткнулась, едва не упала. Потом, видимо, осознала глупость ситуации, захихикала и убежала. Лена вернулась к Кощею. Взяла за руку, похлопала по щекам, пытаясь привести в чувство. Колдун лежал неподвижно, но вдруг она заметила, что колдун смотрит на нее сквозь полуприкрытые веки. Едва не вскрикнула от радости, но колдун едва заметно покачал головой и снова закрыл глаза. Отлично! Лена радостно вздохнула, распрямилась, забыв о высоте клетки и звучно ударилась о потолок. Настроения ей этого не испортило. С Кощеем все в порядке, какой-то план у него наверняка есть, а значит есть и надежда на спасение.

Время тянулось медленно. Солнце уже перевалило зенит, но в глубине леса было даже прохладно. Охранник сменился. Теперь их охранял флегматичный сорокалетний дядечка, который со все большей тревогой посматривал на Кощея. Лена решила подыграть ему и с лицом полным ужаса периодически прикладывала ухо к груди колдуна, брала его за руку и трясла. Потом села, закрыв лицо руками. План колдуна начинал приносить свои плоды. Охранник подозвал какого-то пацана, пробегавшего мимо, что-то шепнул ему на ухо и тот умчался к центру селения. Лена посматривала сквозь пальцы за развитием событий. Минут двадцать ничего не происходило, потом с центральной поляны к ним двинулась делегация. Впереди шел с кислым лицом атаман Кронек. За его спиной ледоколом в окружении мелких катерков, шествовал Онуфрий. Еще трое крепких разбойников замыкали шествие. В одном из них, Лена с некоторым сомнением, признала сына атамана. Тот раздался вширь и теперь ничто не напоминало в нем о родстве с Кронеком. Разве что злобность в узких черных глазках. Атаман осмотрел клетку. Покосился на Лену и уставился на лежащего колдуна, словно гипнотизируя взглядом. Ничего не наглядев, он обернулся к Онуфрию.

Онуфрий подошел к клетке, так, что делегация осталась за его спиной. Послал Лене долгий упреждающий взгляд, смысла которого та не смогла расшифровать. А потом уставился на Кощея. Посмотрел, посопел, сделал пару пассов руками. Лена закусила губу.

Атаман, в задумчивости, потеребил нож, висящий на поясе.

Атаман глянул на солнце и покачал головой.

Онуфрий снова кинул непонятный взгляд на Лену. В сомнении огладил бороду и вроде как решился.

Вроде, Лене удалось не выдать себя радостным блеском глаз. Но атаман вдруг задумался, а потом самолично отпер замок, распахнул дверь клетки и махнул ей рукой.

По знаку атамана, один из разбойников нырнул в клетку и выволок ее за шкирку, под одобрительный гул остальных. Оттоптать ногу острым каблучком босоножки она ему успела, а дальше замерла, потому, что у ее шеи блеснуло лезвие ножа. Сынок атамана схватил ее за шею, прижимая нож к горлу.

Сынок атамана в бессильной злобе засопел. Лена почувствовала, как лезвие глубже впивается в шею. Она даже успела испугаться, но тут атаман одернул сынка и кивнул остальным.

Двое разбойников полезли в клетку и пыхтя и сопя, выволокли Кощея из клетки. И уложили на траву рядом. Кощей обвисал вполне реалистично и бледен был чуть не до синевы, Лена даже засомневалась, не показался ли ей этот короткий взгляд из-под ресниц. Даже атаманов сынок ослабил хватку, видя, что полумертвый колдун им вряд ли может чем угрожать. Онуфрий поводил над колдуном руками, приложил пальцы к шее и ко лбу и нахмурился.

Лена перепугалась даже больше, чем, когда у ее шеи оказался нож. Неужели она ошиблась, и колдун не приходил в себя. Или ему вдруг стало хуже, а она не заметила. Вдруг ей всего лишь почудился румянец на его щеках. Процессия отправилась к домику Онуфрия. Колдуна занесли в дом и вышли. Онуфрий грозно оглядел всех зашел внутрь и захлопнул за собой дверь. Все остались снаружи.

Нож он опустил, но крепко держал Лену за плечо.

Атаман покачался с носка на пятку.

Сынок остался у домика Онуфрия, бдительно поглядывая на дверь и ковыряясь кончиком ножа, который он прижимал к шее Лены, под ногтями. Лена поморщилась. Ей захотелось экстренно помыть шею. Оставшиеся два часа прошли для нее в ожидании. Ходить кругами не позволяла высота клетки, сидеть на месте она не могла от волнения. Лена даже подумала, что неплохо было бы вызвать свою силу — тот страшный ревущий огонь, желающий ее сожрать. Но как это сделать, она не знала. И что сделать, если огонь вырвется наружу, она тоже не знала. В тот раз рядом был Велир, который направлял ее силу куда надо. А просто ритуально сгореть на глазах у изумленных разбойников будет донельзя глупо.

Когда стемнело, светлым пятном остался только костер на центральной поляне, просвечивающий сквозь деревья. Потом от этого светлого пятна отделилась змейка огоньков поменьше и направилась в ее сторону. Кажется, все начиналось.

Когда процессия подошла к ней, Лена увидела, что все снова в масках. Плащи с капюшонами делали их похожими на хищных птиц и скрывали фигуры. Онуфрия, впрочем, никакой плащ бы не скрыл. Кощея несли на носилках, связанных из толстых кривых палок. На этот раз атаман даже не стал предлагать ей выйти, Лену просто выволокли, связали руки и втолкнули в центр процессии. Сынок атамана не удержался и тут, шепнув ей из-за спины.

Сынок атамана озадаченно замолчал, видимо осмысливая выражение «копейки ломаной» и наконец от Лены отстал. Так они и шли. Атаман, Онуфрий, Лена под охраной сынка атамана и еще одного разбойника. А сзади двое несли Кощея. Со связанными руками идти было неудобно. Факелы давали мало света, и большая часть их была впереди. В их группе факел был только у сынка атамана, но он, видимо, нарочно убрал его подальше, освещая дорогу только себе. У разбойников с носилками факелов не было.

На место встречи они пришли первыми. Небольшая поляна, разгороженная толстым стволом упавшего когда-то дерева, была пуста. Атаман тут же развил активную деятельность. Носилки с Кощеем и Лену посадили в центр одной половины поляны, оставив возле них двоих охранников с факелами. Остальные ушли в тень за край светового пятна. Лена аккуратно сдвинула руки, коснувшись пальцев лежащего Кощея. Рука была холодна и неподвижна. Ситуация складывалась настолько плохая, что даже Лениного неизбывного оптимизма на нее не хватило. Оставалось только ждать их недруга и принять свою судьбу, постаравшись напоследок помотать ему нервы. Лена осторожно погладила пальцем тыльную сторону правой руки Кощея, провела по пальцу, на которой раньше была печатка. В голову забрела глупая в данной ситуации мысль:

Жаль, что они так и не успели обручиться ни по Верволокским, ни по человеческим меркам. Тогда выражение: «А потом они поженились, жили долго и счастливо и умерли в один день». Могло в точности соответствовать вехам их с Кощеем жизненного пути. Хотя насчет долго — тоже вряд ли.

Лена задрала голову к черному небу. Там высоко гулял ветер, черные сосновые ветки подметали темно-синее небо, усыпанное мелкими хрусталиками звезд. Ей хотелось успеть попрощаться, хотя бы мысленно, с друзьями и близкими. До того, как появится их неведомый недруг.

И, как всегда, он сделал это неожиданно и беззвучно. Темная фигура появилась сразу у бревна, так, что Лена от неожиданности вздрогнула. Против воли, с любопытством приглядываясь к их противнику. В свете факелов это оказалось перспективнее, чем в темноте сторожки. Высокий рост, как раз как у Велира. В этот раз недруг показался ей немного шире, но вполне возможно, это было из-за плаща. Нижнюю часть лица скрывала повязка или заклинание. Белки глаз светились в глубине капюшона, отражая свет факелов. И Лене на мгновение показалось, что это сама смерть с красноватыми огоньками глаз под черным капюшоном.

— Мы привели тех, кого ты велел, колдун! — Атаман выступил вперед, закрывая Лену и Кощея спиной. В руках он держал вынутый из ножен нож. — Нам нужна оплата.

Намекая, что с ним не стоит разговаривать так вольно, в пальцах колдуна засветилась голубоватая сфера, а из-за спины вышли еще четверо. К атаману подтянулись остальные разбойники. Все, кроме Онуфрия. Колдунец так и остался за краем светового круга. То ли прикрывая соратников, то ли не желая подставляться под возможные разборки.

Теперь разбойники и колдуны стояли друг напротив друга разделенные только стволом поваленного дерева. В руках разбойников поблескивали широкие ножи. Свита колдуна с въедливым шелестом достала мечи.

— Нарушаешь уговор, колдун! — атаман отступил на полшага, но остановился и расставил пошире ноги, показывая, что дальше отходить не собирается.

На несколько томительных секунд, над поляной сгустилась тишина. Лена очень надеялась, что у кого-то сдадут нервы и противники перегрызутся. А там под шумок и сбежать получится. Лена нащупала шишку и кинула ее в центр композиции, надеясь спровоцировать их. Но со связанными руками замах получился так себе. Шишка тюкнула по шее атамана, который перекрывал ей весь обзор и тот только досадливо мотнул головой, словно отгоняя муху.

— Я готов выполнить свою часть договора, атаман Кронек, — колдун сжал пальцы, и голубоватая сфера всосалась в их кончики. — Но я хотел бы посмотреть, тех ли вы мне привели. Покажите ее.

Голос, как и там в сторожке, был низкий тихий и незнакомый. Сынок атамана подскочил к Лене вздернул ее на ноги и, отобрав у одного из разбойников факел, сунул его чуть не Лене в лицо. Протестуя против такого обращения, Лена зашипела, изо всех сил наступила на ногу сынку атамана, целясь в район большого пальца и наугад ткнула назад локтем. Судя по тому, как сынок атамана охнул и согнулся, хоть один удар достиг цели. Но незнакомого недруга, казалось, только порадовало такое развитие событий.

— Я забираю их, возьмите оплату и уходите. Забудьте все, что видели, если хотите жить.

К атаману перелетел увесистый мешочек. Похоже, недруг высоко оценил головы Лены и Кощея. Атаман поймал мешочек и едва удержал его, склонившись чуть не до земли. Глаза его блеснули радостью.

— Уходим, — он махнул своим прихвостням.

И все поспешили покинуть поляну. Только сынок атамана, обернувшись напоследок, поймал Ленин взгляд, гнусно усмехнулся, и провел себе пальцем по шее. Намекая, что жизнь ее оборвется скоро и неприятно. И это было настолько пророчески, что Лена даже не смогла придумать, что ответить поганцу. Теперь она стояла одна, лицом к лицу с тем самым таинственным врагом, который внезапно и решительно возжелал ее немедленной смерти. И на этот раз он оказался как-никогда близок к своей цели.

— Приветствую тебя, Последняя из Тринадцатого Великого Рода, — колдун неторопливо и низко поклонился, не опасаясь удара. Да и не от кого, не от полумертвого же колдуна, или девицы со связанными рукам. А Лена вдруг ощутила жуткую злость, оттеснившую страх и отчаяние. И этот мерзкий тип еще пытается соблюсти приличия, хотя пришел сюда явно с самыми подлыми намерениями.

— И я тебя приветствую, незнакомый подлец! — звонко сказала она.

Эхо отскочило от стволов ближайших деревьев и попыталось полушепотом повторить это за девушкой.

— Алена, — колдун остался спокойным, достойно приняв этот выпад. — Мне нужно спасти Верволок. Я отдал бы все, что у меня есть, чтобы этого можно было избежать. Но я не вижу иного выхода. Прости меня, за это. Возможно, я смогу искупить хоть каплю своей вины, если открою лицо. И колдун снял маску.

— Мегрен? — ахнула Лена.

Меньше всего она ожидала увидеть здесь Мегрена. Точнее, она вообще не ожидала здесь его увидеть.

— Прости, Тринадцатая, — Мегрен почтительно и спокойно поклонился ей.

— Но, — у Лены в голове была каша, — Почему вы хотите убить меня!

Это было неправильно, нелогично и … обидно. У Лены даже в носу защипало. Какой-то благодарности она от Мегрена не ждала, уже перевернув для себя страницу с возвратом Велира с той стороны и возвращением Мегрену состояния. Но, если бы Лене предложили угадать, кто охотится за ними, на Мегрена она указала бы в последнюю очередь.

Мегрен, между тем, достал нож. Видимо тот же, чье широкое лезвие сверкнуло в темноте сторожки. И, вдруг оказавшись гораздо ближе и уже по эту сторону поваленного дерева, взмахнул рукой. Росчерк стали мелькнул в воздухе, растянувшись серебряной полосой, словно время замедлилось. Алена, как зачарованная наблюдала, как нож летит к ее груди, даже не попытавшись отшатнуться. Да и куда?!

Говорят, наше сознание достраивает картинку, если видит начало действия. Лена ощутила жуткую боль в сердце. Но зеленая вспышка вдруг ослепила ее, а колдун замер с полуопущенным ножом и вдруг начал заваливаться назад, оплетенный зеленой сетью заклинания.

— Кощей, — взвизгнула, Алена.

Кощей стоял за ее спиной живой, бодрый и, кажется, очень злой. В руке он формировал следующее заклятие и Лена отпрыгнула в сторону, чтобы не перекрывать обзор ему, а потом постаралась скрыться за ближайшим деревом. Веревки на руках существенно сковывали ее движения. Лена спряталась за деревом с тревогой наблюдая, как в Кощея летят уже три синеватых шарика от соратников Мегрена, а зеленоватая сетка уже полностью расползлась на нем. Кощей тоже даром времени не терял, выплетая заклинания одно за другим. Лена вдруг ощутила за спиной движение, взвизгнула и попыталась с размаху огреть опасность связанными руками. Темная гора, сопя, легко перехватила ей руки.

— Погоди, Аленушка, не бей, поди пригодится еще колдунец!

— Онуфрий, — радостно вскрикнула-прошептала Алена, — я думала ты с разбойниками ушел.

— Опосля, — колдунец достал нож и принялся перерезать на руках Алены веревки, — проживет поди атаман пару часов без меня-то! К тому ж, была б моя воля, не вернулся бы. Не дело это свистунам кражей людей помышлять. Никогда мы таким не марались.

На поляне зазвенело железо, и Лена с Онуфрием резко обернулись. За те несколько секунд, пока Онуфрий перерезал веревки, ситуация на поляне резко поменялась. Кощей и Мегрен, почему-то, бросив кидаться заклинаниями, вынули мечи.

— Откуда у Кощея меч, — изумленно прошептала Лена, не отрывая взгляда от происходящего.

Онуфрий за ее спиной только самодовольно хмыкнул.

Глава 21

Кощей и Мегрен сражались яростно, но было видно, что Кощей теснит противника и схватка уже почти переместилась за поваленное дерево. Но тут сбоку выскочили еще двое из охраны Мегрена и принялись окружать Кощея. Оценив диспозицию и перспективы, Кощей быстро отступил и прижался спиной к широкому дубовому стволу. Мечи у противников были короткие. Достать Кощея они все сразу не могли, да колдун и не собирался позволять им этого сделать. А друг другу они скорее мешали, чем помогали. В какой-то момент, углядев единственную прореху в защите, Кощей сделал резкий выпад и один из его противников схватился за руку, застонав и выпав из игры. Лена радостно вскрикнула.

— Пойдем отсюда, Аленушка, — Онуфрий вдруг потянул ее назад. — Кощей просил тебя сберечь. Пойдем. Коли бой в нашу пользу закончится, Кощей знает, где нас искать. Коли не в нашу, так хоть его просьбу выполню.

— Ты что, Онуфрий! — Лена возмущенно оглянулась и едва не пропустила внезапное заклинание, вылетевшее из кустов и врезавшееся точно в грудь Кощея. От четвертого охранника, засевшего в кустах. Кощей со стоном изогнулся и стал заваливаться назад. Вызвав у Лены острое дежавю. Именно эту страшную для себя картину она видела в лесу, когда несла с Горацием послание для Короля Грелта. Мегрен холодно улыбнулся и занес меч. Ненависть окрасила поляну, сделав все предметы на ней красноватыми. Лена, зарычав, бросилась вперед, презрев все доводы разума. В руках Онуфрия остался плащ девушки, за который он попытался ее удержать.

— Убийца! Трусливый подлый убийца! — она бросилась к неприятелю, целясь скрюченными пальцами ему в горло.

Никто на поляне не ожидал столь бессмысленной атаки. Поэтому не сумел ее предотвратить. Скорее всего, Лена успела бы добежать до противника до того, как ее убили, или оттащили бы. Возможно, последнее, что она успела бы сделать — это вцепиться ногтями в лицо или глотку Мегрена. Но в груди в доли секунды вдруг развернулся, как туго скрученная и отпущенная пружина, огненный шар. Вокруг Лены полыхнуло, пламя радостно взревело. Девушка остановилась в растерянности. Ее огненная колдовская сила вырвалась на свободу. Странно, что теперь сила не пыталась сожрать Лену, как в прошлый раз. Она просто была. Не с ней, но хотя бы и не против нее. Лена находилась в кольце ревущего пламени. Все предметы за пределами этого круга выглядели темными неподвижными силуэтами. Лена обернулась и вздрогнула. Мегрен стоял в круге огня со скрещенными на груди руками. Похоже, он не мог выйти за пределы огненного кольца и ожидал, что же предпримет Лена. И снова ненависть затопила ее душу.

— Почему ты хотел убить меня, колдун? — повелительно-холодным и незнакомым ей самой голосом произнесла она.

— Я должен был убить тебя, чтобы спасти Верволок. Твоя сила несоизмерима, ты нарушишь балланс сил в Верволоке и он погибнет. — Медленно произнес он, не в силах противиться.

— Вы врете! — Лена возмущенно фыркнула, — Вы прекрасно знали, что я не собираюсь пользоваться своей силой и меня вполне устраивала роль Хранительницы перехода в Черном Замке.

— Мне незачем врать тебе, Тринадцатая! Ты же помнишь, что своим врагам мы всегда говорим правду. — Мегрен был предельно серьезен. — Кроме того, я все равно, больше не смогу выйти отсюда.

— Почему? — Лена огляделась.

Фигуры за пределами огненного кольца были неподвижны, словно время там остановилось.

— Потому, что твоя ненависть ко мне активировала силу и она не уйдет без жертвы! Но не переживай, я сочту за честь умереть от твоей руки, Тринадцатая!

— Ну уж нет! — Лена вспыхнула. — Вы там можете ненавидеть, подличать, убивать, но от меня вы этого не дождетесь! Я не собираюсь становиться похожей на вас.

— У тебя все равно ничего не выйдет, Тринадцатая! — Мегрен скрестил руки на груди и спокойно ожидал развязки. Похоже, он, как и Лена, часом раньше, уже смирился со скорым концом и мысленно попрощался с этим миром. — Твоя сила была вызвана ненавистью и ею же и питается. Ты все равно не сможешь остаться прежней. Тебе придется принять законы игры.

— Нет! — Лена беспомощно огляделась, пытаясь найти выход из кольца. — Я не хочу играть в эту игру. И не буду!

— Эта сила должна испепелить меня, иначе она не исчезнет. Заклинание создано и должно найти свою цель. Просто дай ей команду.

— А давайте я вам просто подзатыльник дам и будем квиты! — огрызнулась Лена, потому, что Мегрен мешал ей сосредоточиться.

Лена зажмурилась и принялась думать. Оба раза, когда ее сила вырывалась на свободу, Лена ее почти не контролировала. В первый раз силой управлял Велир. Он же и прервал обряд, сорвав с ее груди хрустальный кулон и чуть не погиб из-за этого! Не пойдет. К тому же кулона у нее все равно нет. Во второй раз Лена вызвала силу при помощи Мегрена и того же хрустального кулончика. Кто прервал тогда обряд, Лена узнать так и не удосужилась. Но, как минимум, Мегрен должен это знать! Лена разожмурилась и уставилась на колдуна.

— Кто и как прервал обряд в Черном Замке? — спросила она его. — Когда я возвращала Велира. Возможно, мы сможем обуздать силу тем же способом.

Мегрен смерил ее долгим и непонятным взглядом. Закрыл ладонью глаза, а потом долго тер лоб. То ли вспоминая, то ли пытаясь поверить в то, что он слышит.

— Алена, — вдруг, против правил, произнес он, чем заработал мимолетную признательность Лены, как ни любила Лена своего деда, но «Тринадцатая» надоело ей до зубовного скрежета. — Ты понимаешь, что ты пытаешься сделать сейчас?! Ты пытаешься спасти колдуна, который ненавидит тебя всем сердцем, который отплатил тебе за возвращение единственного сына и всего состояния, черной неблагодарностью и пытался убить?! И будет продолжать пытаться! Пока не достигнет своей цели. Это я тебе гарантирую. Я ненавижу тебя всей душой, как огромную опасность для Верволока и … Велира. Я говорю тебе это сейчас на грани жизни и смерти абсолютно искренне. Ты. Это. Понимаешь?! — последние слова он произнес раздельно, словно в сотый раз объясняя ребенку прописную истину.

— Многоуважаемый Мегрен, мы просто разговариваем с вами на разных языках. И никогда не поймем друг-друга! — Лена произнесла это по наитию. Попытавшись описать свои непонятные еще ей самой ощущения и вдруг ей стало легко, как тогда, когда она вернула Мегрену его состояние и поняла, что все сделала правильно. — И, кстати, а ненавидите-то вы меня за что?! — Лена подняла брови. — Я вроде в суп ни вам, ни Велиру не плевала.

Мегрен отвел руку от лица и глянул на нее так страшно, что Лена отшатнулась. Несколько секунд его губы беззвучно шевелились, словно он молился, или пытался ее проклясть пострашнее. Но вдруг, пламя, окружавшее их, взревело особо страшно, и начало скручиваться смерчем, стягивая кольцо все ближе к ним.

Если Мегрен что-то и ответил ей, Лена уже не услышала за ревом пламени.

— Что это?! — крикнула она колдуну.

— Заклинание действует! Ты должна направить его на меня! Ты должна возненавидеть и приказать ему убить меня, иначе мы погибнем вместе! — Проорал он ей почти в ухо.

Горячий ветер трепал ее волосы. Жар обжигал лицо. Лена слышала треск и рев пламени и видела, как закручиваются огненные ленты вокруг них, уходя в небо. Она ощутила странную легкость, понимая, что сейчас случается тот самый выбор, как красиво высказался Мегрен, на грани жизни и смерти. И она уже сделала его. Она не сможет направить заклинание на Мегрена, чтобы убить его. Плохая из нее получилась колдунья. Деду нечем было бы гордиться. И все же легкость на душе давала ей понять, что она все делает правильно. А если чему и научилась Лена в Верволоке, так это именно слушать свою душу. И девушка вдруг улыбнулась. Она распахнула руки, словно собиралась взлететь. Лена стояла в центре ревущего пламени, почти касаясь его кончиками пальцев. Волосы, разметавшиеся от горячего воздуха, будто являлись продолжением огня.

— Я вас не ненавижу, Мегрен! — заорала она, что есть силы. — Я вас не ненавижу!

Жар подступал все ближе, но Лена не опускала рук. Вот уже ее ладони окунулись в ревущее пламя. Больно ей не было, просто казалось, что там за границей огня ее рук просто нет. Они исчезли, как скоро исчезнет она. И тогда Мегрен с исказившимся лицом рванулся к ней, размахнулся и ударил по виску изо всех сил. Лена не успела даже удивиться. И свет погас.

Приходила в себя она долго. Глаза не открывались, словно ресницы спеклись от жара, там в огненном кольце. Голова раскалывалась. Лена слышала негромкие голоса, ощущала, как бок греет костерок, треск которого она слышала. Одуряюще пахло молодой листвой и влажной землей. Все это она ощущала вокруг, но перед глазами снова и снова проматывалась картинка — скручивающееся кольцо огня, разметавшиеся от жара волосы и искаженное лицо Мегрена. Было ощущение, что там произошло что-то очень важное. Но что, она и сама не знала. Как и то, на каком она теперь свете. Конечно, если она на том свете, то он по ощущениям сильно похож на этот, вот только там не будет…

— Кощей! — вспомнила она и попыталась сесть.

Сесть получилось, но Лена тут же об этом тут же пожалела. В затылок будто ударило чугунное ядро. С глаз упала мокрая повязка и они сразу зачесались и заслезились. Лес, костер, и могучий Онуфрий мешающий что-то в котелке над костром тут же поплыли, словно собирались растаять видением.

— Лежи-лежи, — Кощей силой уложил ее и пришлепнул обратно повязку ей на глаза, а другую прохладную на лоб. — Повязку не снимай, в ней мазь целебная, Онуфрий целый час травки собирал.

— Кощей, что произошло? — спросила Лена шепотом, стараясь не шевелить лишний раз головой, потому, что любое движение приносило новую волну боли. Но любопытство взяло верх.

— Мне и самому это интересно. — Усмехнулся колдун, так иронично и мягко, как раньше. — Может поделимся информацией, как в старые добрые времена?

— Ты первый, — прошептала она, боясь спугнуть этот хрупкий мостик прежнего доверия и понимания.

— Ну смотри, — Кощей, судя по звукам, присел на бревно рядом с ней, — всю историю рассказывать дня не хватит, а у нас и часа свободного нет. Онуфрий обещал тебя подлечить и двигаться дальше надо. А вот куда нам двигаться, это мы и должны понять. Поэтому давай начнем с того момента, как твоя сила вырвалась на свободу. Со стороны это выглядело жутко. Ты и Мегрен оказались в кольце огня. Один из охранников Мегрена сунулся туда, да меч жидким сделался и стек на траву, а сам он всю руку чуть не до кости сжег. Орал и катался по земле, а пламя сразу сбить не удалось. Пока дружки плащами его не додумались закидать. Это-то и дало мне время прийти в себя, да меч опять поднять. Больше времени мне не дали. Потушив товарища, трое опять на меня кинулись. Колдовскую силу я на тот момент до донышка истратил, да и сам еле на ногах стоял. Быстро они меня прижали и не сносить бы мне головы, да Онуфрий как свистнет. Нас по поляне и разметало. У меня вон час назад только слух восстановился. Пока охранники полегли, Онуфрий их быстренько дубиной своей приласкал… Несильно. — Тут же поправился Кощей, увидев, как вздрогнула Лена, — так, чтобы отдохнули чуть подольше, да нам дали передохнуть. А мы вдвоем в кустах залегли, и стали наблюдать за огненным столбом. Огонь тот полыхнул особо ярко и вдруг, свернувшись до искры, растворился в воздухе. Смотрим мы, ты на траве лежишь. А рядом Мегрен на коленях стоит, лицо руками закрыл и раскачивается, словно разумом повредился. Потом встал, будто слепой, развернулся и пошел прямо в чащу, на свою охрану, по траве разлегшуюся, даже не глянул. Ну, а мы к тебе кинулись, и побыстрее с поляны той унесли.

— Кощей тебя только и нес, — раздался вдруг с другой стороны густой и насмешливый голос Онуфрия. — Сам еле идет, ноги заплетаются. Дай, говорю, я поднесу, не сдюжишь ведь. А он от только глаза скосит, головой мотнет и дальше тащит.

— Не нужно обо мне беспокоиться! — хмыкнул Кощей.

— А я не о тебе, а о себе!

— Это как же?! — А коли бы ты свалился не донеся, кому бы вас двоих тащить пришлось, ты додумался ли?!

Судя по тону перебранки, колдун и колдунец смогли за это время неплохо сдружиться. А препирались больше для того, чтобы подбодрить друг-друга. Лена, против воли, улыбнулась. Интересно, когда они успели, неужели, в сторожке Онуфрия за три часа пока Кощей «умирал», а Онуфрий «лечил».

— Теперь твоя очередь, времени у нас полчаса, да минутка, — Кощей перевернул на ее лбу повязку другой, более прохладной стороной. А потом полил повязку на глазах водой. — Только говори тихо и головой не верти. После такого выброса силы голова долго болит. Кофе бы тебе, да оно сейчас под запретом. Пока не выясним, сколько еще потравленного. Да и нет его у нас.

Лена задумалась, а потом начала рассказывать, стараясь не упустить никаких деталей. Как она уже поняла, даже самые мелкие и незначительные детали для нее, могут оказаться очень важными для получения всей картины. Когда она закончила, Кощей молчал так долго, что Лена решила — он ушел.

— Не узнаю я Мегрена, — задумчиво сказал он наконец, — я, конечно, Велиру служил, но и Мегрена часто видел. Не тот это человек, чтобы смерти самому просить. А вот то, что возненавидел он тебя очень даже верю. Злопамятен он, да хитер. В бизнесе в людском мире, чтобы укрепиться, да богатство нажить, жестоким и циничным надо быть. А скольким он владеет, ты видела в свитке.

— Да я не смотрела, — вздохнула Лена.

— Не заглянула даже?

— Ну, разве у меня время было? Сначала нужно было в себя прийти после обряда, а потом мне так стало не по себе, будто не отдал мне Мегрен свое состояние, а я украла его. Да и чувствовала я себя с ним как с чемоданом без ручки. Ну, что я с ним делать буду?! Переквалифицируюсь в крутую бизнес-леди? Все брошу и положу свою жизнь на обслуживание этого богатства и управление им?! И так мне кисло стало, что чуть в огонь свиток не кинула. А, ну это я тебе уже говорила.

Колдун помолчал, а потом вдруг захохотал и руками по коленям хлопнул.

— Да, задала ты Мегрену задачу. Он ведь вообще по-другому мыслит. Для него власть, деньги и сила — это все. А тут приходит пигалица, которая силищу имеет огромную. Вот только не нужны ей ни власть, ни деньги! Ты их ей в руки суешь, а она отбрыкивается, будто ей мышь дохлую подсунули. Ты представляешь, каким бельмом на глазу ты у него была. Вся его выстроенная система мира и ценностей рушилась, глядя на тебя. А то, что рушит твою картину мира и попирает твои ценности, обычно ненавидишь. Тут ему можно верить. И то, что он считал тебя опасной для Верволока и Велира тоже верю. Венец Власти на голове Велира зашатался, когда у тебя сила открылась. А уж когда Грелт тебя Совету до Коронации представил, ситуация для семейства Мегрена стала просто опасной. И тут Мегрену верю. А вот в то, что Мегрен готов был умереть от твоего заклинания добровольно не верю. Какой смысл ему тебя спасать, если только что убить готовился. Погибли бы вместе, так хоть Велир повластвовал всласть. А Мегрен сыновьям предан. Понадобится умереть за них, умрет. Хоть никогда этого и не показывал. Так что, что-то здесь нечисто!

— Ну что, голубки, наворковались? — донеслось вдруг совсем рядом. — Давай, Кощей, сажай страдалицу нашу, покормить ее надобно. — Онуфрий шаркнул рядом, стукнул чем-то деревянным. — Быстрее оклемается.

Лену подхватили под руки с обоих сторон, без резких движений, посадили на бревно и сняли повязки. Лена поморгала. Глаза больше не резало от света и слезиться они перестали. Только вода, натекшая с повязки, скатилась по щекам двумя струйками и затекла в ворот платья. Лена аккуратно опустила голову вниз, проследив их дорогу и вздохнула. Платье уже даже не было розовым. Серое с зеленоватыми пятнами. Подол оборван кусками, как будто его трепали с разных сторон собаки. Босоножки истрепались. Хорошо, хоть оказались прочными и пока выдерживали тяготы пути. Только на левой ноге лямка оказалась чуть-чуть надорвана. Лена подняла голову, так же медленно, стараясь не дергать. Голова не болела, если ею не шевелить, но при любом повороте напоминала, что о резком движении Лена пожалеет. Онуфрий шлепнул ей на колени деревянную тарелку с кашей и вручил деревянную ложку. Запах простой пресной каши с какими-то травками и ее вид внушали отвращение. Но Лена голодно сглотнула слюну. Кормежкой разбойники себя не утруждали, даже воды ни разу не налили. Лена сунула первую ложку в рот и блаженно прижмурилась.

Глава 22

— Какая вкуснятина, — не удержалась она.

Колдун и колдунец засмеялись.

— Ешь давай, немочь зеленая, — сказал Кощей, отошел куда-то к деревьям. Принес оттуда котелок и плащ. Плащ накинул ей на плечи. — Я пойду пока, отвар заварю.

— Я заварю, — Онуфрий отобрал у Кощея котелок и двинулся в лес. — А вы решайте, что делать. Послушал я тут ваш разговор, дела-то у вас невеселые. — Донесся его голос уже из-за деревьев.

— И то дело, — Кощей сел на место. — В последнее время мы только и делаем, что прячемся по лесам, да убегаем. А это заранее проигрышная позиция. И противник ее легко просчитать может и не выиграть нам никогда так.

— Неужели нам можно выиграть против всей этой силищи? — устало спросила Лена.

Кощей странно и долго посмотрел на нее.

— И от кого я это слышу! — воскликнул он, наконец. — От девушки, которая, в свое время, попав в чужой, незнакомый ей мир, не села плакать от ужаса в уголочке. А сбежала от Наместника Приграничья, нашла себе верных друзей, подружилась с нежитью, которую люди боялись, а колдуны не замечали, водила за нос Великого Колдуна, так, что все стражи Приграничья не могли поймать ее.

— Но мне все время помогали! — Лена поскоблила ложкой по стенкам тарелки, соскребая остатки каши и блаженно вздохнула. Есть стало хотеться даже больше. Как будто желудок проснулся после долгой спячки, осознал, как долго ничего не ел, и теперь урчал, требуя свою порцию за весь пропущенный период. Но Лена почувствовала себя, наконец, человеком.

— А ты не думала, почему? — прищурился Кощей. — Почему даже Советник Наместника Приграничья решил положить свою жизнь, чтобы спасти тебя.

Лена задержала дыхание и задумалась. Разговор подошел к той опасной черте, за которой нужно либо отшутиться, либо прямо спрашивать почему Кощей расторг помолвку. И признаться, что теперь, после расторжения помолвки, Лена не ощущает себя в полной мере живой. Будто она шла по пояс в воде и вдруг дно, по которому она шла, пропало. И теперь она барахтается, не понимая, что делать дальше и не зная, утащит ли ее на дно, или она сможет выплыть. Но для серьезного разговора сейчас не было ни сил, ни времени.

— Ну, будем откровенны, сначала Советник хотел эту девушку придушить. — Вымучено улыбнулась она. — Потому, что та шантажировала его жизнью тетушки. И надо сказать, весьма специфической тетушки.

— А потом?

Лене показалось, что Кощей разочарован и ожидал чего-то другого.

— Потом? — Лена, помимо воли, включилась в игру и задумалась. — Потом мы оба попали в темницу и мне удалось бежать…

— Пропустила, — негромко сказал Кощей. — Кое-что ты пропустила. До этого девушка дала слово обручиться со страшным колдуном, только для того, чтобы спасти одного опального Советника. Почему ты это сделала?

— Ну, — Лена задумалась, почесала переносицу, и, забывшись, мотнула головой, о чем тут же пожалела, голова ответила ей тупой болью. Она тогда и сама не понимала, что заставляет ее пытаться спасти незнакомого худого и черноволосого колдуна из полуреального мира, а не спасаться самой. — Я и сама не знаю. Я… я была обязана тебе спасением… нет тогда еще нет, я просто понимала, что из-за меня ты, то есть Советник поплатишься жизнью и… и я не смогу никогда простить себе этого и… и не могла оставить все как есть. Потому, что знала, что тебя, ну точнее Советника, из-за этого казнят.

— Вот поэтому, Алена, Мегрен тебя никогда и не сможет понять, а ты его, — Кощей вдруг улыбнулся по мальчишески и взял ее ладонь в свои руки.

Лена ошарашено замерла. Во-первых, он впервые, после представления ее Совету, назвал ее не Тринадцатой, а Аленой. А во-вторых…

— Нет, вы посмотрите на них! — Онуфрий вынырнул из-за кустов с котелком, в котором плескалась вода и деревянной флягой. Я их тут планы обсуждать оставил, а эти голубки опять милуются.

Лена и Кощей шарахнулись друг от друга, как старшеклассники, застуканные за поцелуем родителями. Лена покраснела, Кощей тоже выглядел смущенным. Онуфрий, сердито принялся греметь котелком, укрепляя его на трех жердинах, перевязанных в основании. Но Лена заметила, что он улыбается в бороду.

— Действительно, — смущенно покашливая, сказал Кощей, — не время сейчас…. — Он не закончил, что сейчас не время и перешел сразу к делу. — Смотри, по всему Верволоку нас будут продолжать гонять как вшей по лысине.

Лена подавилась смешком, представив себе картину. Вообще с каждой минутой она чувствовала себя все лучше. — То ли травки и каша Онуфрия помогли, то ли разговор с Кощеем. У нее в ушах до сих пор звучало его негромкое «Алена». Знала ли она когда-нибудь, что ее так обрадует ее собственное имя.

— Ну, это смотря, насколько официально нас по этой лысине гоняют. — возразила она. — Одно дело — если Мегрен сам все это затеял и тайно. Все же не похожи эти приходы в сторожку в одиночку без стражи, сговор со свистунами на официальную королевскую операцию.

Кощей посмотрел на нее задумчиво, потер в сомнении подбородок.

— А ведь ты, похоже, права, — сказал он наконец. — Похоже, Мегрен действует тайно от Велира, да и вообще от всех. Тоже странно. Раньше он всегда с сыновьями авантюры устраивал. И они во всем его поддерживали.

— Мегрен сказал, что я отняла у него Велира, — с сомнением произнесла Лена, потрогав лоб, в котором еще пульсировала угасающая боль. — Или не так. Или что он выбирал между мной и семьей. Не помню. Но что-то в этом роде.

Кощей нахмурился.

— Ну значит решили, что Мегрен действует в одиночку. Тогда я вижу только два выхода сейчас.

Или прорываться в Черный Замок…

— Где нам, наверняка, приготовит теплую встречу Мегрен. — в тон ему закончила Лена.

— Переходить в мир людей и жить там, позабыв про Верволок. — Кощей грозно надломил бровь, чтобы не перебивала и закончил мысль.

— Или?

— Уходить подальше от Приграничья, и прятаться там, пытаясь уберечь любимую Советницу Короля от гибели, в надежде, что Мегрен откажется от своей затеи. Есть у меня знакомый там как раз.

— Подожди… — Лена хотела что-то сказать, но тут ее мысль перескочила на другое, и она так и замерла с открытым ртом на полуслове. Кощей назвал ее Советницей. Эту должность она получила пять дней назад и никогда не упоминала о ней друзьям. Значит, Кощей был в курсе каждого ее шага, но как?!

— Подожди? — не дождавшись от нее продолжения, уточнил Кощей.

— Нет. Ничего. Забыла. — заполошно отболталась она.

— Идите отвар лучше пить, голубки. — Онуфрий, внимательно следивший за разговором, и помешивающий вар в котелке, наконец, натянул рукав своей хламиды на пальцы, снял котелок с огня и разлил отвар по чашечкам. Притащенным вместе с котелком. Взбодрит он вас часа на два. И боль в голове притушит. За это время уходить нам подальше нужно. Не ровен час, обратится опять колдун к нашим. Так наши по следам, как по вервию к вам выйдут.

— Или Мегрен поиск на нас раскинет. — Закончил Кощей, — сейчас заклинание от колдуньего чутья поставлю.

Но Онуфрий перехватил его руку.

— Погоди, отвар попей, а то и на пару часов тебя не хватит. Кощей кивнул, и они сели у огня, глотая чуть горчащий, вкусно пахнущий отвар, напомнивший Лене золу в доме Марьи и Вольга. Допив, они быстро, по-походному, собрались. Лена, действительно, обнаружила, что голова прошла и она может свободно двигаться. Она наклонила голову к одному плечу, к другому и удовлетворенно кивнула. Онуфрий быстро закидал нехитрый скарб в мешок с лямками и завязывающейся горловиной. Кощей раскидал и затушил остатками отвара костер. И они двинулись в чащу по бездорожью.

Шли небыстро, подстраиваясь под шаг Лены. Девушка старалась соответствовать, как могла. Но босоножки не лучшая обувь для перехода по бурелому. Лена запыхалась, взмокла. Спутанные волосы падали ей на лоб, и она раздраженно их откидывала назад. Очень хотелось обсудить с Кощеем дальнейшие планы. Юмал с ним с личным отношением, тут бы с ближайшим будущим разобраться. Но дыхания не хватало. Кощей сам заговорил и, притормозив, пошел рядом.

— Сейчас мы к югу идем. Через час выбирать придется, куда сворачивать — направо к замку моего знакомца пять дней конного пути, двадцать пешего, но туда Мегрен точно не дотянется. Налево к Черному Замку. — Он помог ей перебраться через сломанную тонкую осину, разлегшуюся поперек их пути и растопырившей сухие ветки в разные стороны, и продолжил. — К Черному Замку спокойней и безопасней для тебя. В Верволоке, обладая такой огромной силой и не умея ею управлять, ты очень уязвима. Можем попробовать пробраться. Может кто из стражей знакомых на караул заступит, или еще какая-то оказия появится. Там ты с Таней останешься, а мы с Ренером тут попробуем разведать, что за авантюру затеял Мегрен.

— Не выйдет, — Лена старалась держать темп и слишком уж сильно не отдыхиваться, показывая, что держится исключительно на остатках гордости. Поэтому говорила короткими, рублеными фразами. — Ренер приказ получил. Вернется. Арестуют за. Неповиновение. И Таню тоже. Да и ты. Непонятно. На каком. Счету. Сейчас.

Онуфрий оглянулся на них. Полюбовался расцветкой Лениного лица и махнул им рукой.

— Отдохнем малость. — Достал из своего мешка фляжку, выдолбленную из дерева и заткнутую деревянной же пробкой и протянул Лене.

Никогда еще обычная прохладная вода не казалась Лене такой вкусной. Сдерживая себя, чтобы не выхлебать все за раз, Лена сделала пару глотков и с сожалением передала флягу Кощею. А потом блаженно откинулась, на ствол дерева, прикрыла глаза, вытянув усталые ноги.

— У тебя ведь тоже сейчас не слишком высокий статус при дворе, — продолжила Лена прерванный разговор. — Вряд ли Велир за последнее время воспылал к тебе сильной любовью.

— Да уж, — с непонятной интонацией хмыкнул Кощей.

Лена открыла глаза, смущенная его тоном и внимательно посмотрела на колдуна. Кощей сидел, нахмурившись, и отводил взгляд. И опять они подошли к той черте, за которой надо спрашивать: «Да что случилось-то? Ты можешь сказать мне, что случилось перед Коронацией?». Но Лена снова испугалась. Потому, что где-то там, в этом ответе, прозвучат слова «разрыв помолвки». А Лена еще не была готова к этому.

— Расскажите мне, опальный бывший Советник Наместника Приграничья, — скрывая неловкость за иронией, сказала она, — что со мной будет, если я приду во дворец и обращусь к Велиру с жалобой на нападение на меня и похищение?

Кощей, наконец, перестал прятать взгляд и уставился на нее.

— Ты собираешься явиться во дворец?! Алена, даже не смей думать об этом!

— Ну, погоди, давай, хотя бы чисто теоретически обсудим это!

— Это безумие! Ты собираешься лезть в пасть к волку!

— Кощей, подожди…

— Нет, Алена, эта идея даже не обсуждается!

— Но это хотя бы какой-то вариант, в котором мы не бегаем, как вспугнутые зайцы. Или остается только прятаться по лесам, пока не одичаем, или подставлять друзей прячась у них! Может вон Элана нас приветит в своем замке?! — Лена вскочила со сжатыми кулаками. Откуда у нее взялась в монологе Элана, ей вообще не было понятно, само выскочило.

— Элана хотя бы думает головой и не пойдет на явную смерть!

— Знаешь, что…

Теперь они стояли друг напротив друга, яростно сверкая глазами.

— Так, голубки, — Онуфрий, до этого сидевших с закрытыми глазами, и, казалось, даже дремавший, вдруг встал, разгораживая спорщиков. За его широкой фигурой, Лена вообще перестала видеть Кощея, — остыньте!

Лена села, яростно фыркая. С другой стороны, опустился на бревно Кощей. Онуфрий, видя, что спорщики утихли, с удовлетворенным вздохом сел между ними.

— А все же, колдун, как считаешь, что случится, если Алена Королю пожалуется? Ну, поразмысли хоть. Ты ведь колдовские обычаи лучше нас ведаешь. — спросил он.

Кощей нахмурился, но оставшись в явном меньшинстве, сдался.

— За нападение на Советника Короля и попытка его убийства положено наказание. Темница, или казнь. — Медленно, обдумывая каждое слово, сказал он и вздохнул. — Передается приказ Начальнику Тайной службы. Ему под начало определяется десяток ловцов. Для поисков нападавшего, или нападавших. Поиск должен занять не более десяти дней, чтобы подданные знали, что власть в Верволоке сильна и справедлива. На время поиска Советнику полагаются два стража на охрану покоев и два стража на личную охрану. — Кощей проговорил все это ровно, по заученному, видимо произнеся наизусть текст закона. Потом вздохнул и добавил. — Ну, что, довольны?

— Значит, если я пожалуюсь Велиру, я буду под охраной, а Мегрену будет не до меня, ему придется прятать улики и скрываться. — Подхватила Лена и продолжила вдохновенно развивать мысль. — Велир будет следить за развитием дела, и Мегрену придется притихнуть. Потом я смогу выпросить командировку в Черный замок и тогда мы сможем уже официально выехать за пределы Верволока. К тому времени я постараюсь собрать побольше информации во дворце и….

— Хватит! — хлопнул по бревну Кощей. И, едва сдерживаясь от ярости, продолжил. — Попробуй подумать, попробуй хоть немного подумать, Алена, если ты, конечно, способна, что вся твоя логика разобьется вместе с жизнью об один маленький факт — Мегрен может действовать не один и Велир может быть вполне себе в курсе его планов! Я не разрешаю тебе даже думать об этом! Это глупо и бессмысленно! — Он снова вскочил.

Слова Кощея так больно царапнули ее, что у Лены защипало в носу. Лена тоже вскочила и, чтобы Онуфрий вновь не вклинился между ними, они встали друг напротив друга, едва не упираясь носами. Лена уперла руки в бока. Кощей последовал ее примеру.

— И как ты мне сможешь это запретить, колдун?! — прошипела она и лишь заканчивая фразу, с ужасом поняла, что сделала глупость.

Наступила тишина. Лена почувствовала, что глаза все же наполняются слезами и задрала голову, чтобы не выдать себя. Вверху, смазанные и нечеткие, подметали небо ветки сосен. Голубое небо с розоватыми сполохами.

«Закат уже, наверное,», — отстранено подумала Лена.

Встреча с Мегреном состоялась ночью. А пришла в себя у костра она уже засветло. Ее лечение и переход заняли почти весь день. А значит Онуфрию скоро придется покинуть их. Лена разглядывала верхушки сосен, между которыми уже были заметны бледные полосы тумана, предвестника холодной ночи, а Кощей все молчал.

Наконец, она почувствовала что слезы высохли, вздохнула и перевела взгляд на колдуна. Он холодно и печально смотрел на нее.

Потом склонил голову.

— Ты права, я не имею возможности ничего тебе запрещать, Последняя из Великого Тринадцатого Рода.

Кощей развернулся и скрылся в чаще. Лена стояла, как пыльным мешком по голове стукнутая. Ну почему, почему она никогда не успевает остановиться, прежде чем сказать глупость. Лена прикусила губу и стукнула по тонкому стволу. Молоденькая сосна обиженно дрогнула кроной, Лене на голову посыпался мелкий мусор и несколько жухлых иголок.

— Ничего, Аленушка, уладится все, — Онуфрий, положил ей на плечо большую теплую ладонь. — Боится за тебя очень колдун, вот и ругается.

Лена тяжело вздохнула. Колдунец смотрел на нее спокойно и понимающе. Морщинки разбегались от уголков глаз. Видимо Онуфрий в своей жизни часто улыбался. Но сейчас он был серьезен.

— Что мне делать, Онуфрий?! — тоскливо воскликнула она.

— А то и делай, что сердце подсказывает. — Онуфрий снова сел на бревно, вытянув ноги и прикрыв глаза. — Сердце у тебя чистое, душа светлая. Так что, коли с пути не свернешь и на темную дорожку не встанешь, все в порядке будет. Это я тебе обещаю.

Лена посмотрела в ту сторону, куда ушел Кощей. Молодой сосняк слегка покачивал ветками. Где-то вверху гулял сильный ветер, разогнав туманную дымку. Мачтовые сосны гнулись и постанывали стволами. Но здесь стояла тишина. Сквозь желтый настил жухлых иголок то здесь то там пробивался то кустик костяники, увенчанный красными шариками, то кустик медуницы, увешанный кисточками нежно-голубых колокольчиков. Для полноценного травяного ковра было слишком темно, но жизнь все равно кипела повсюду. Муравей тащил куда-то сосновую иголку, пчела, неизвестно как попавшая в лес, увивалась вокруг соцветий медуницы. Лена зажмурилась, а потом и закрыла глаза ладонями. Как бы еще понять, где та самая правильная дорога о которой говорил Онуфрий.

Глава 23

Кощей остановился и огляделся. От места их стоянки он отошел уже довольно далеко.

Алена не понимает и не принимает опасности. Она, по-прежнему, может быть неосознанно, но не считает Верволок полностью настоящим. Она лезет в пасть к волку. Голодному злому волку. Не тому сказочному, которому лесорубы могут разрезать потом брюхо и достать оттуда съеденную девушку, живую и невредимую. И если раньше она была всего лишь рядовая жертва интриг Повелителя Приграничья, о которой и не вспомнил бы никто, если бы не замысел Велира, то теперь Алена ходит по тончайшему лезвию ножа. И взоры всех представителей Великих Родов обращены на нее. И ей без колдовских умений и отсутствия навыков дворцовых интриг здесь просто не спастись. Ей нужно бежать. Ну, почему она этого не понимает?!

Он, как раньше Алена, стукнул кулаком по сосновому стволу. Ствол был толстым и даже не дрогнул от удара, только сверху, как одолжение, спланировала жухлая сосновая игла. Боль от удара отрезвила. Кощей посмотрел на тыльную сторону ладони, на которой выступило несколько капелек крови. И вздохнул.

И да, есть кое-что еще. То, чего Алена не должна узнать:

…Кощей поставил точку, сунул перо в чернильницу и встал из-за стола. Во дворце стало шумно. За полуоткрытым окном ржали лошади, слышался свист кнута и окрики стражей. Колдуны торопились занять лучшие места на Коронации. Кощей оправил синий камзол и направился к выходу. Надо заранее найти Алену, чтобы пойти вместе Зал Советов и не потеряться в этой толчее. А после Коронации он ей все расскажет. И пусть она решает сама.

Колдун потянулся открыть дверь, но его рука зависла в воздухе. Дверь распахнулась сама. За ней стоял Велир. Он был уже в парадной черно-зеленой мантии Великих Колдовских Родов. Черные волосы, не собранные в привычный хвост, змеились по плечам. Глаза горели мрачной решимостью. Долгие годы службы, заставили Кощея по привычке склонить голову, приветствуя господина. Но в самом начале движения, Кощей успел одернуть себя и выпрямившись, посмотрел прямо в глаза Великому Колдуну. Как равный. Велир сощурился.

— Мне нужно поговорить с тобой, Кощей, — Велир, произнес это с плохо скрываемой яростью, — Кощей не поклонился, не отошел в сторону, пропуская бывшего начальника и теперь ему приходилось говорить с ним наравне.

— Мне кажется, нам здесь будет удобнее, Велир, — Кощей, наконец, отступил с дороги, указав на два кресла у камина. Исписанный свиток он мимоходом сунул в карман.

Колдуны сели напротив камина. Кощей рассматривал профиль Великого Колдуна. Тонкие губы Велира были плотно сжаты. Обычно это не сулило ничего хорошего.

С момента возвращения Велира в Королевский Дворец они еще не встречались. Не избегая друг-друга, но и не ища встречи. После объявления решения Совета, Кощей впервые встревожился. Теоретически сейчас колдуны были на одной стороне. Практически, Велир никогда не прощал обид.

- Ты уже знаешь, что сегодня состоится моя коронация. — Велир смотрел на огонь, не поворачиваясь к Кощею. — И как своего Советника, я хочу предупредить тебя. Как только я стану Королем, я прикажу арестовать тебя за измену.

— В чем же измена, Велир? — холодно спросил Кощей, выпрямившись в кресле. За окном, словно поддерживая его, особенно отчаянно заржали лошади, раздалась неразборчивая ругань.

— Ты знаешь. На пальце у Лены твоя печатка. Ты обручился с представительницей Великого Колдовского Рода, колдун. И тем самым нарушил закон. Обычный колдун не может обручаться с представителем Великого Колдовского Рода.

— У Алены на тот момент не было дара.

— Но теперь дар есть! Поэтому, если ты не расторгнешь помолвку, как только я приму Королевские полномочия, тебя ждет арест, Советник.

— Бывший Советник. И нет, я не расторгну помолвку!

Их взгляды скрестились.

— Что ж, …Бывший Советник, — Велир встал с кресла и упруго прошелся вдоль стены, его выражение лица не понравилось Кощею. — Мне будет очень жаль вместе с тобой арестовать и Алену. Она обручилась с тобой, обычным колдуном и также виновна.

— Ты не посмеешь тронуть ее. Она не знала об этом.

— Как только Венец Власти окажется на моей голове, ее сразу же арестуют. Здесь два приказа. — медленно, смакуя каждое слово, произнес Велир и бросил на стол перед Кощеем два свитка. — И оба об Алене.

Велир подождал, пока Кощей прочтет оба, а потом с наслаждением процитировал то, что Кощей и так уже увидел.

— В первом приказ о ее назначении Советницей, второй о ее аресте за измену Верволоку и Королю. Какой приказ я передам в руки стражей будет зависеть только от тебя.

Кощей молчал, глядя в пол. Блики огня прыгали по жестяному листу перед камином, ровным персиковым цветом окрашивали стол и тяжелые гардины, скрывающие окна. Потом он медленно поднял голову и с усилием, словно слова давались с трудом, спросил.

— Что я должен сделать?

— Ты должен уехать из дворца, и расторгнуть помолвку, конечно. Ничего не объясняя Алене.

Во дворе стало заметно тише, зато дворец гудел, как растревоженный улей. За дверью то и дело слышались шаги. Нервные торопливые, или наоборот нарочито медленные и четкие. Ветер шевельнул тяжелую портьеру, сочувственно лязгнул створкой окна. Что ж, нужно найти Алену.

— Хорошо. — Кощей встал и не глядя больше на Велира, направился на выход.

— Ты ничего еще не хочешь спросить, Бывший Советник? — догнал его у выхода довольный голос Велира. Великий Колдун победил и знал это.

— Что? — равнодушно спросил Кощей.

— Например, что будет с тобой?

— Мне все равно.

— И все же знай. У тебя есть время ровно до Коронации, чтобы выполнить обещанное. Далее, я, пожалуй, забуду про тебя, если ты исчезнешь. Но если ты вернешься во дворец, я обещаю, Бывший Советник, я сделаю все, чтобы твоя жизнь была страшной и очень короткой. А после коронации у меня будет для этого очень много возможностей. Прощай, Бывший Советник и помни, что твое появление в Королевском дворце будет для тебя означать — смерть на плахе! Но если ты выполнишь все условия, я сделаю все, чтобы с Алены не упал ни один волос.

Кощей не ответил и вышел за дверь. Ему нужно было успеть разыскать Алену. Его печатка на ее руке грозила ей очень крупными неприятностями. Смертельными неприятностями.

И только он был виновен в этом. Кощей в бессильной ярости сжал в кармане исписанный свиток. Он опоздал…

Кощей вернулся, когда лес погрузился в сиреневую дымку сумерек. Онуфрий и Алена уже разожгли костерок и кипятили в котелке воду. Онуфрий что-то рисовал заостренной палочкой на земле. Алена сидела задумчивая, застывшим взглядом глядя в огонь. Она сидела, обхватив себя руками, пытаясь согреться. В лесу быстро становилось зябко. А бальное платье с открытыми плечами было не лучшей защитой от холода. На шорох его шагов она вздрогнула, словно вынырнула из тяжких мыслей. Кощей вздохнул, снял с себя камзол и накинул его девушке на плечи.

— Прости меня, Последняя из Тринадцатого Великого Рода, — тихо сказал он, — возможно ты и права, и безопасней всего тебе будет во дворце. По крайней мере он это обещал, — добавил Кощей едва слышно.

Алена ответила ему тревожным и внимательным взглядом. Ей было страшно и горько. Еще секунда и Кощей, наверное, не удержался бы. Обнял бы ее, чтобы успокоить и защитить. Но теперь он не имел на это права. Лена отвела взгляд и видимо решившись на что-то, сказала, почти своим обычным голосом, скрывая печаль за напускной веселостью.

— Ну, значит утром идем во дворец? Далеко до него?

— Если на рассвете выйдем, то к обеду должны быть.

— Я тут посчитал, голубки, — Онуфрий оторвался от своих, уже едва заметных, в сумраке рисунков, всыпал в котелок горсть травок и почесал бороду, — тревожный звездный узор сегодня складывается, неспокойная ночь вас ждет, коли здесь останетесь.

Колдунец взглянул на небо в просвете крон сосен, еще раз помешал травки, присматриваясь к дымку, поднимающемуся из середины варева. И продолжил. — Как бы не напал на вас кто, пока спать будете. Не лучше ли будет сразу в путь выдвинуться?

— Глаза повыколем, — сказал Кощей, но было видно, что к словам колдунца он отнесся достаточно серьезно.

— Так вы ж теперь не преступники вроде, а терпецы, ищущие Королевской защиты и помощи, разве ж нет? По сумеркам до Повенецкого тракта, глядишь, дотопаете, а там по наезженному идти легко и луна сегодня полная будет, ветер все тучи разогнал.

— А ты разве не пойдешь с нами, Онуфрий? — дрогнувшим голосом спросила Лена.

— Нет, Алена, не ходок я во дворец. Как ни крути, а разбойник я, — Онуфрий ссыпал остатки трав в холщовые мешочки. Потом разогнал дымок над котлом и аккуратно отставил котелок в сторону, стараясь нести так, чтобы даже вода в нем не шелохнулась. — А окромя того, мне назад пора. И свистунам может помощь понадобиться. Неровен час, отомстить решит ваш колдун, али от свидетелей избавиться. Кронек хоть и скотина редкостная, а только остальные не виноваты.

Алена вздохнула. Онуфрий пробыл с ними всего ничего, но у нее было такое ощущение, словно она знала колдунца сто лет и с самого детства слышала его спокойный размеренный голос. Она шмыгнула носом.

— Не переживай, Алена, — Онуфрий погладил ее по склоненной голове, — дороги наши сходятся и расходятся, но мне мнится, увидимся мы еще.

Лена порывисто обняла колдуна.

— Возьми, — Онуфрий отстранился и вытащил из-за пазухи деревянный кругляш с прорезью посередине. Сквозь него был продет тонкий кожаный шнурок. — Я не колдун и не оборотень, сильных оберегов у меня нету. Но, коли совсем тошно станет, достань его и переломи. Глядишь и добудешь там ту каплю силы духа, которой тебе не будет хватать. Иногда ведь нам не хватает самой малости.

— Спасибо, Онуфрий, — Лена надела шнурок на шею.

Колдун и колдунец коротко пожали друг другу руки. Кощей взял Лену за руку и они двинулись сквозь густые сиреневые сумерки в сторону Повенецкого тракта. Онуфрий остался. Лена еще пару раз оглядывалась на пятнышко света у них за спиной, пока оно совсем не затерялся среди деревьев.

Онуфрий долго стоял, всматриваясь в темноту, куда ушли Кощей и Алена. Потом покачал головой и принялся аккуратно заливать костер варом из котелка по периметру, нашептывая что-то себе под нос.

Они шли по тракту, освещенному лунным светом. Ветер стих и теперь черные сосны по краям тракта стояли неподвижно, словно вырезанные из черной бумаги рисунки. Освещенный неверным светом луны тракт, контуры сосен, все это создавало ощущение нереальности происходящего. И теплая ладонь Кощея, в которой лежала ее ладонь. Над трактом стояла тишина, разбавляемая только звуком их шагов. И полное ощущение безвременья. Колдун остановился, когда тракт вынырнул на полянку, где сквозь редколесье уже проглядывали башни дворца. Казалось, он подыскивает слова, чтобы сказать ей наконец…

Но тут над самой их головой пронеслась сова, едва не задев Лену и разрезая кончиками крыльев окутавшую их призрачную нереальность. Лена вздрогнула. Стремительный полет напомнил ей рыжебрюхую Аиру. Кокон тишины лопнул. Где-то вдалеке заржала лошадь. Залаяла и заскулила собака. Сосны зашуршали кронами. Кощей еще секунду смотрел ей прямо в глаза, а потом развернулся и пошел дальше. Все также молча.

Где-то в лесу, у залитого специальным варом костра печально вздохнул Онуфрий.

В самой высокой башне королевского дворца довольно улыбнулся предсказатель Ривелон.

Они остановились, когда даже редколесье кончилось. Перед ними шуршало колосьями пшеничное поле, слева виднелись крыши селения, красная черепица встречалась среди соломенных крыш часто, и ближе ко дворцу. Селение было небедным. За ажурной решеткой дворцового сада сновали маленькие на таком расстоянии фигурки, ржали лошади, поднимался дымок. Кипела обычная дворцовая жизнь. В селении взлаивали собаки, ветерок поменялся, донеся запашок помоев и нужника. Кто-то визгливо переругивался на фоне отчаянного взблеивания козы. Создавалось ощущение, что спорщики ругаются из-за нее, перетягивая козу за рога, против чего и протестует животное.

— Тебе пора, Тринадцатая, — Кощей смотрел на башни дворца странно. — Ты помнишь, о чем мы с тобой договорились?

— Помню, — поморщилась Лена, стягивая с плеч камзол Кощея и возвращая его колдуну, ее сразу и сильно зазнобило, — напали разбойники, как выехали из замка Эланы, удалось бежать, скиталась по лесам, замерзла, оголодала, пода-а-а-айте копе-е-еечку! — не удержавшись, добавила она.

В конце-концов, если весь мир катится в тартарары, остается либо вешаться, либо смеяться. И, насчет вешаться, Велир и Мегрен не дождутся!

— Ален… Тринадцатая, — голос Кощея дрогнул, — давай без самодеятельности! Тебе нужно получить защиту и инициировать расследование. Тогда ты будешь под охраной во дворце. Хотя я по прежнему сомневаюсь, что Мегрен успокоится.

— Не волнуйся, Кощей, — Лена, вздохнула и опять обхватила плечи руками, солнце уже взошло, но еще не грело. Было прохладно.

— Ладно, иди, Тринадцатая, — Кощей заметил ее жест. — Если вдруг ты….

— Что? — Лена обернулась.

— Во дворце тебе никто не поможет, но если понадобится подмога, шли гонца к Элане. Она ближе всех ко дворцу и передаст, если что.

— Хорошо, Кощей! — Лена тряхнула копной спутанных волос, одернула теперь серо-зеленое, мятое и оборванное по краям платье и, больше не оглядываясь, припустила ко дворцу. Пока сама не испугалась настолько, чтобы повернуть назад. Как ни пыталась Лена казаться уверенной при Кощее, она понимала, что в ее плане очень-очень много дыр. И любая промашка может закончиться для нее где-нибудь на пару метров ниже уровня земли. И хорошо, если это окажутся всего-лишь Королевские темницы. А не местное королевское кладбище. Которого Лена никогда не видела и не жаждала увидеть. Просто другие планы были еще дырявее.

В селении, через которое Лена проходила, когда шла к дворцовой ограде, она произвела фурор. Хлопали двери, женщины у колодца, тонким пальцем журавля, упиравшегося в небо, глазели на нее и перешептывались. Но стоило Лене посмотреть в их сторону, быстро опустили глаза и разбежались, похватав ведра. По большей части еще пустые. Селянские дети залезали на заборы и глазели, шушукались. Но хоть пальцами не тыкали. Только мелкий пацан в одной длинной белой рубахе, из-под которой торчали голые ноги со сбитыми коленками, заголосил было, указывая на Лену пальцем. Но тут же схлопотал подзатыльник от матери в накрученном на голове платке. А его самого, мать, испуганно оглядываясь на Лену, уволокла в дом. То ли опасалась, что Лена сей же час наведет на пацана какое-нибудь жуткое заклинание, то ли что нажалуется во дворце. Стражи, заинтересовавшиеся всеобщим вниманием, уже смотрели в ее сторону. Силы вдруг стали кончаться. Лена на заплетающихся ногах подошла к воротам и постаралась сказать как можно тверже:

— Советницу Короля похитили разбойники, мне удалось вырваться и бежать. Прошу у Короля защиты и справедливости! — и начала падать на руки обалдевших стражей. И даже не совсем наигранно.

Пришла в себя она в своей комнате и в своей кровати. Что было после того, как она обратилась к стражам, она помнила урывками. Как ее несли по коридорам. Потом девушку, аккуратно вытиравшую ей лицо влажной губкой. Вода с губки стекала по вискам. Потом предсказателя Ривелона, тревожно трогавшего ей лоб холодной узкой рукой. Мелькнуло и растворилось в горячем мареве лицо Велира. В полудреме она слышала какие-то голоса над головой. Иногда спокойные и монотонные. Иногда встревоженные.

Лена попыталась приподняться, чтобы сесть, но руки так дрожали, что она в изнеможении упала на подушки. Ее движение привлекло внимание девушки, сидевшей у камина на Ленином любимом кресле. Она подошла к кровати и с поклоном помогла Лене, приподняв подушки и сесть повыше.

Глава 24

Лена обнаружила, что лежит она в белой тонкой рубашке. В камине жарко пылает огонь, а за окном темная ночь.

— Что случилось? — Лена с трудом узнала свой слабый хриплый голос.

— У вас был жар, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, господин Ривелон даже опасался за вашу жизнь, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, сам Король изволил навестить вас, Последняя из Великого Тринадцатого Рода! — затараторила девушка. — А господин Ривелон велел послать за господином Гома, Последняя из Великого Тринадцатого Рода!

— Стоп, стоп, стоп! — у Лены от ее трескотни сразу зазвенело в ушах и заболела голова, — тебя как зовут?

— Марея, — недоверчиво произнесла девушка, видимо опасаясь какого-то подвоха. И на всякий случай, затеребила тонкую русую косу.

— Марея? Прекрасно, а я Алена. Зови меня Алена.

Девушка молчала и таращилась на Лену с невыразимым ужасом.

— Ладно, — сдалась Лена, — не хочешь Алена, зови меня хотя бы сокращенно — Тринадцатая. Не нужно каждый раз произносить полный титул. Мы же за неделю так до сути не дойдем. Хорошо?

И дождавшись неуверенного кивка, продолжила.

— Так что со мной случилось?

— Господин Ривелон сказал, — теперь девушка говорила гораздо тише и уставившись в пол, решив, что Лена ею недовольна, — что-то про горячку, перенапряжение сил и злое колдовство, Пос… Тринадцатая.

Марея теперь так отчаянно краснела и боялась поднять глаза, что Лена уже трижды прокляла себя за свою вспышку. Потерпела она как-нибудь свой полный титул, не развалилась бы. Вон, некоторые жизнь готовы положить, чтобы его получить. А она разбрасывается.

— Хорошо, Марея, — вздохнула Лена, — очень хорошо, а скажи, пожалуйста, это я, получается целый день провалялась?

— Господин Ривелон лично три ночи у вашей кровати провел, Тринадцатая, — Марея робко подняла на Лену глаза, уже совсем разлохматив себе косу, — сегодня первая ночь, когда он смог пойти к себе, сказал, что опасность отступила.

— Господин Ривелон очень ми… постой, сколько?! — ахнула Лена.

Марея, снова с ужасом уткнулась в пол. — Три ночи, Тринадцатая.

— И что эти три ночи я была без сознания?

— Да, Тринадцатая, вы бредили.

— Еще не лучше, и что же я говорила? — Лена почувствовала, что холодок ползет по спине. Она могла наболтать все, что угодно, в полубессознательном состоянии, когда ее слушал Ривелон, умеющий делать выводы.

— Я не очень хорошо слышала, Тринадцатая, — Марея вздохнула, но тут же радостно, желая сделать приятное Лене, продолжила, — но вы часто упоминали имя господина Кощея. И господина Мегрена.

— Ага, — вдруг раздалось от двери.

Марея вздрогнула. Лена, еще не настолько хорошо себя чувствовала, чтобы испугаться. Она только перекатила голову по подушке в сторону вошедшего, но даже для такого движения ей пришлось приложить усилие.

В дверях стоял Ривелон. Все такой же встрепанный и плешивый в серой мантии с черным проблеском. В руках он держал распухшую от частого чтения книгу. Лицо светилось вдохновенной радостью. Глаза при этом были покрасневшие и запавшие. Похоже Марея сказала правду и Ривелон действительно провел рядом с кроватью Лены три бессонных ночи.

— Пришла в себя, значит, Советница! — колдун-предсказатель шагнул внутрь, аккуратно, как бомбу с тикающим механизмом, положил на стол книгу и кинулся к кровати. — Давно пришла в себя? Вар давала?! Вот девка-дура, сказал же, сразу, как придет в себя!

Ривелон схватил со стола бокал с зеленоватой жидкостью и сунул под нос Лены, — Пей!

— Ммм, — отрицательно промычала Лена, плотно сжав губы. — Потом отклонилась подальше и добавила, — И не подумаю, откуда я знаю, что вы туда намешали!

— Да я давно б тебе яду подмешал, за твой характер зловредный, — вспыхнул Ривелон, — только Король с меня шкуру спустит, коли тебя не уберегу, пей, давай!

Эта вспышка убедила Лену, она осторожно приоткрыла рот, и в него тут же полилась жидкость, пахнущая болотом. Вкус был гадостным, запах еще хуже. Но отплеваться Лена не успела, а потом Ривелон так хитро подбил ей подбородок, что Лена от неожиданности все проглотила. Желудок скрутило, намекая, что нечего в него лить всякую гадость и сейчас все об этом пожалеют. Лена даже повернулась в сторону Ривелона, чтобы стошнить прицельно на него. Но тут комната перестала кружиться и покачиваться, желудок сменил гнев на милость, а Лена ощутила прилив сил и только после этого поняла, насколько же ей плохо было раньше.

— Спасибо! — совершенно искренне сказала она Ривелону от неожиданности.

— Ну вот, а то брыкается тут лежит, — смущенно и оттого грубовато сказал он и почесал плешь. — Девка, беги в столовую, пусть бульону нальют горячего кроличьего и хлеба кусок подсушенного дадут. — махнул он Марее.

У девушки на секунду мелькнул в глазах ужас. Видимо, она вспомнила, кто на кухне распоряжается и как больно бьет деревянная ложка по лбу. Но унеслась она достаточно шустро, только русая истрепанная коса мелькнула в коридоре.

— А мы посмотрим пока на каком ты свете, — Ривелон профессионально пощупал Лене лоб, тонкими холодными пальцами прижал ей шею сначала справа, потом слева и поднеся свечу поближе, осмотрел глаза, оттягивая ей веко. Результат осмотра его удовлетворил. Он потер сухонькие ладони, подскочил к распухшей книге и принялся читать что-то нараспев, периодически оглядываясь на Лену и выбрасывал вперед руку со сжатыми пальцами. Будто кидал в девушку щепотку соли. Никаких видимых результатов Лена не дождалась. У нее только ладони зачесались и в носу засвербило.

— Эй, — не выдержала она, — господин Предсказатель, а что должно быть-то?!

Ривелон, не прерывая своего странного каркающего бормотания, только сердито посмотрел на нее и снова вернулся к книге. Читал он так долго и нудно, что Лена начала задремывать. Вздрогнула она только когда ответственная Марея притащила кружку с бульоном накрытую ломтем серого хлеба.

— Ешь давай! — Ривелон, оказывается, уже давно закрыл книгу и сидел в Ленином кресле, довольно, как кот, щурясь на огонь в камине. — Ежели не хочешь тряпочкой еще неделю валяться.

— Господин Ривелон, — Лена осторожно приняла у Мареи чашку и принялась пить маленькими глотками, — а в кого вы пытались меня превратить? — Лена показала глазами на книгу.

— В жабу, но не получилось, ты и так ей оказалась! — буркнул предсказатель.

— А! — Лена подавилась от неожиданности и раскашлялась. Марея принялась ответственно хлопать ее по спине, больше мешая ей прокашляться, чем помогая. — Это что, вы мне все котелок простить не можете?!

Разозлиться на Ривелона всерьез не получалось. Во-первых, он действительно честно ее спасал, по словам Мареи, а во-вторых, всклокоченный плешивый недомерок с вдохновенным взглядом и вечной рассеянностью, почему-то вызывал у Лены симпатию. Несмотря на то, что находились они всегда по разные стороны баррикад.

— Слушайте, — Лена вдруг поняла, чем речь предсказателя ей кажется странной, — господин Ривелон, а почему вы не зовете меня по титулу и вообще относитесь…. Ну… без пиетета?

— А ты не начествовалась еще… Алена?

— Да нет! — Лена поняла, что краснеет, — мне вообще это не нужно. Просто все вокруг рассказывают мне, что это очень важно и вообще закон, а вы…

Ривелон уже не слушал ее, отойдя к столу и вычитывая что-то в книге, периодически поглядывая в окно, где на посеревшем небе уже проступили контуры сосен.

— У предсказателей свои отношения с временем и властью, — рассеянно сказал он вдруг, когда Лена решила, что он ей не ответит, — мы видим и знаем слишком многое, чтобы обременять себя пустыми поименованиями. — Поняла ли?

— Нет, — честно сказала Лена.

— Ну, тогда скажу, что у предсказателей есть небольшая личная привилегия, — закончил Ривелон достаточно мирно и с удовлетворенным вздохом закрыл книгу. — Спи, тебе сил надо набираться. А то утро у тебя будет сложное.

Ривелон подхватил книгу, с какой-то даже жалостью окинул Лену взглядом и скрылся за дверью.

Лена хотела его окликнуть, чтобы уточнить, что за сложное утро он имеет ввиду, но веки действительно потяжелели, а комната, плавно покачиваясь поплыла перед глазами. Но уже не в тошнотворной слабости, а как на границе с явью, когда вот-вот должна заснуть. Вяло поразмышляв, было ли это действием заклинания, каких-нибудь трав, подброшенных в бульон или действительно она была еще слишком слаба для таких длинных бесед, Лена провалилась в сон.

Солнце уже давно щекотало ей ресницы. Лене было жарко под пуховым покрывалом в прогретой солнцем комнате. К тому же, справа, судя по звукам потрескивал камин. Но Лена не шевелилась и не открывала глаза. В комнате кто-то был. И этого кого-то она почувствовала сразу, как проснулась. Ощущение опасности заставило ее замереть. Прозвучали размеренные уверенные шаги, сначала в одну сторону, потом в другую. Шаркнула ткань, скрипнуло кресло. Кресло стояло в углу «лицом» к камину, а значит, если незваный гость сел в кресло, он ее сейчас не видит. Лена аккуратно приоткрыла глаза и сквозь ресницы принялась разглядывать, что же на этот раз подкинула ей судьба. Витражные окна разбросали разноцветных зайчиков по каменному полу, значит солнце поднялось, но еще не слишком высоко. Пожалуй, когда Лене придется покинуть свою комнату в Королевском Дворце, скучать она будет по этим цветным витражам и креслу у камина. Пылинки кружились в солнечном луче, окрашиваясь то в красный, то в синий, то в золотистый цвет. Камин действительно горел. А у камина спиной к ней сидел Велир. Лена видела его черно-зеленый плащ, Волосы, перечеркнутые обручем, были распущены и стекали по плащу змеями. Лена от кого-то на коронации услышала, что с момента получения Венца Власти, Велир должен будет придерживаться этикета и ходить с распущенными волосами, не собирая их в хвост. Тогда Лена искренне ему посочувствовала. Сама она терпеть не могла распущенные волосы, всегда стараясь их убрать в хвост, или в пучок, если представлялась такая возможность. А быть обязанной ходить с распущенными волосами она бы не хотела ни за какие коврижки. Даже за Венец Власти. Впрочем, за Венец Власти она вообще ничего не захотела бы. Еще и приплатила бы за то, чтобы он никогда не оказался у нее на голове. Задумавшись, Лена не заметила, как высвободила из-под жаркого одеяла руку.

— Я вижу, ты уже пришла в себя, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, — Велир упруго поднялся из кресла и в два шага подскочил к кровати. Он был в ярости. Вид его был страшен, скулы побелели, глаза метали молнии, кулаки были сжаты. Лена подавив первое свое побуждение с писком накрыться одеялом с головой, сглотнула и кивнула.

— Я пришла в себя, мой Король.

Велир еще минуту посверлил ее взглядом и, отбросив мешавшую полу плаща, прошелся по комнате туда и обратно, пытаясь сдержать гнев.

— Тебе повезло, Советница (слово советница он выплюнул, как ругательство), что ты еще слишком слаба, иначе сегодняшнее утро ты встретила бы в темнице, — казалось, Велир немного подуспокоился, с шумом выдохнул и сел теперь за стол, лицом к Лене. — Как ты посмела покинуть дворец?

— Я отправилась на прогулку, мой Король, — заученно и по возможности жалко пробормотала Лена, эту часть рассказа они несколько раз отработали с Кощеем, — но на обратном пути на меня…

— Молчать! — рявкнул вдруг Велир, стукнув ладонью по столу. Потом подскочил к кровати и так резко склонился над ней, что Лена все же не удержалась и с писком шарахнулась в сторону. — Молчать! Сейчас ты еще больна, как сказал Ривелон. Но вечером! Вечером ты явишься в Зал Советов. И расскажешь мне все, что ты задумала! И не эту сказочку про злых разбойников и бедную Советницу. А правду. И знай, услышу от тебя хоть слово лжи, не сносить тебе головы, С-с-советница!

Лена рискнула поднять глаза и встретилась с яростным взглядом колдуна. В его прищуренных глазах плескалась ярость, ненависть и… страх? Рассмотреть больше Лена не успела. Велир также резко отшатнулся от кровати и отвернулся к окну, скрестив руки на груди.

Теперь его голос звучал холодно и спокойно.

— Я жду вашего доклада вечером на закате, Госпожа Советница. Советую вам вспомнить все, что с вами произошло за эти четыре дня. А также вспомнить, что вы присягали мне и какое наказание последует за предательство Короля и Венца Власти.

И, больше не оборачиваясь на Лену, Велир вышел прочь. Дверь грохнула, поставив жирную точку в их разговоре.

С таким грохотом и так быстро ее планы еще никогда не разлетались вдребезги. Лена спустила ноги с кровати и поболтала ими, оценивая свое состояние. Которое было не в пример лучше вчерашнего. Гораздо лучше вчерашнего. Просто-таки небо и земля. Лена осторожно слезла с кровати и рискнула сделать несколько шагов. Ее немного шатало, как после сильной и долгой болезни, но в принципе, тело ей повиновалось. Конечно, забег по окрестным лесам, уворачиваясь от шариков заклинаний, или скачка на разгоряченной лошади ей еще не были доступны. Но перемещаться по дворцу она сегодня уже сможет. А значит, за этот день она должна узнать очень многое. Например, что и откуда знает Велир. В такой ярости Лена видела его только раз, там на развалинах Черного Замка, когда она вытащила его с той стороны.

В комнату, деликатно постучав, просочилась Марея с одеждой, гребнями и шпильками. Охая и вздыхая, она помогла Лене одеться, принесла ей завтрак и, усадив Лену за стол, принялась вычесывать ее волосы. Лена пофрыкивала, попискивала, когда гребень упирался в спутанный и зацементированный смолой колтун, но в принципе, старалась не отвлекаться. Она думала.

К концу парикмахерских процедур, когда, по ощущениям, волос у нее сильно поуменьшилось, а Марея успела скрутить из того, что осталось вполне себе миленькую прическу в виде пучка, в обрамлении завитых локонов, Лена составила примерный список подозреваемых.

Самым страшным был Мегрен. Если он рассказал все Велиру, пощады не жди. Но из-за чего же тогда так взбесился Велир? Из-за того, что Лена не дала себя зарезать? Странно было бы.

Потом Шаня. Если конюх все же решил вернуться во дворец и во всем признаться, то расскажет он про разбойников и страшного убийцу в сторожке. Тут тоже все достаточно невинно. Разве что Велир узнает, что помогли ей бежать свистуны и Кощей. Назвать Велира вероятным убийцей, как предположила тогда Лена, у Шани не повернется язык. Он же не самоубийца. Теперь самое сложное — что если что-то разболтала она сама в беспамятстве! Лена вздохнула, помешала ложечкой в чашке с кофе и задумчиво посмотрела в окно. Проверить любую из этих версий будет чертовски сложно. Но нужно, если ей хочется жить, и нужно до вечера. Солнце поднялось выше, разноцветные витражные пятнышки на полу уползли к самой стене, а значит рассиживаться все же не стоило. Лена аккуратно выглянула, охраны у ее двери не было. Это было плохо. Значит Велир действительно не поверил ни единому ее слову. И убедить его уже не удастся. Девушка побежала вниз по ступенькам.

*****

В конюшне что-то происходило. Ржали лошади, кто-то тонко и гнусаво орал на одной ноте, раздавались удары. Лена аккуратно выглянула из-за угла, прежде чем выходить на открытое пространство, истоптанное лошадьми до жидкой грязи. Видимо, эта грязь и явилась причиной суматохи. На краю лужи стоял коренастый мужик с проплешиной и тонкой косицей, заплетенной из остатков волос. Один его сапог был по щиколотку замазан бурой грязью. Мужик орал и, словно дирижируя самому себе, отмахивал ритм хлыстом, заканчивая его движение на голенище своего сапога. Конюхи носились с корзинами, таская откуда-то песок и засыпая им лужу. Судя по размеру лужи и корзин, утро им предстояло долгое и увлекательное.

Забывшись, Лена слишком сильно высунулась из-за угла и попала в поле зрения мужика с косицей. Сменив свирепое выражение лица на обреченное, он двинулся в ее сторону.

— Старший конюший Охво, — представился он, — чем я могу помочь госпоже?

— Я хочу прогуляться, — Лена выпрямилась и постаралась придать своему голосу должные скуку и безразличие, — мне нужны две заседланные лошади и провожатый Шаня.

Глава 25

На мгновение в глазах Охво мелькнула растерянность. Лена даже подумала, что он сейчас скажет — такого конюха нет. Но потом Охво тонко и непонятно ухмыльнулся, и махнул кому-то в конюшне:

— Кликните Шаню, пусть заседлает Бурку и Мола и ведет сюда! Мола путь не поит, перед прогулкой! Сейчас будет, госпожа, — Охво еще раз непонятно хмыкнул, развернулся и бросился ругаться на конюхов, которые в его отсутствие присели отдохнуть. Двое достали и раскурили трубочки, третий грыз яблоко.

Лена снова скрылась за углом и принялась ждать. Раздалось чавканье копыт по грязи и из-за угла вывернул Шаня, ведя в поводу печально знакомую Лене Бурку и нового коня вороной масти. Бурка ехидно заржала вздернув верхнюю губу. Шаня увидел Лену позже Бурки, но зато его реакция превзошла все ожидания. Конюх замер на вдохе и уставился на Лену, как на ожившее приведение. Лена широко улыбнулась, Шаня, пропорционально ее улыбке, взгрустнул.

— Идем, конюх, — Лена перехватила повод Бурки, — Советница желает прогуляться.

Бурка, не разделяя оптимизма Лены, попыталась укусить ее за плечо, но Лена, готовая к выкрутасам лошади, увернулась и легонько стегнула ее кончиком повода по звездочке на вредной морде. — Да помню я, что ты меня не любишь.

И повела ее в поводу. Позориться, пытаясь влезть на лошадь в очередном платье, она не стала даже и пытаться. Хотя в этот раз платье ей выделили более функциональное. С рукавами до локтя воланами. Вырез на груди был вполне целомудренный, но камешек Вольга и деревянный кругляшок Онуфрия все равно были на виду, как Лена не пыталась их спрятать. Юбка была умеренно пышная из гладкой серебристой ткани с всего лишь одним подъюбником. То есть ходить и бегать в ней было можно и она даже не слишком сильно путалась в ногах. Беда в том, что бегать Лена еще не могла по состоянию здоровья, а ходить ей далеко теперь вряд ли позволят.

Подтверждение этому Лена получила очень быстро. Сразу, как довела лошадь мимо королевского парка, до ворот. Выход ей тут же бдительно преградил страж.

— Простите, госпожа Последняя из Великого Тринадцатого Рода, но Король, беспокоясь о вашей безопасности, пока запретил покидать вам дворец. — Сказал страж это вежливо, но непреклонно, перехватив повод Бурки.

Попререкавшись с ним для вида, Лена, фыркая, как закипающий чайник, вручила ему еще и повод Мола, отобрав его у Шани и двинулась обратно, прихватив Шаню под руку, чтобы не сбежал. Проходя парк, Лена резко свернула туда и втащила Шаню под сень яблонь. Здесь, как всегда, было тихо и прохладно. Лена обернулась напоследок, не видит ли их кто. Во дворе никого не было, только страж у ворот озадаченно разглядывал поводья Бурки и Мола, размышляя, что же теперь делать с лошадьми. Бурка уже подбиралась к блестящей пряжке на плече стража и Лена ему мимоходом посочувствовала.

Девушка прижала Шаню к стволу яблони и ткнула ему в грудь указательным пальцем, как пистолет наставила. Шаня был выше Лены и шире в плечах, но брыкаться и перечить ей боялся. То ли как Советнице Короля, то ли как пришедшему по его душу духу вредному и неупокоенному.

— Так, сейчас быстро рассказывай, зачем ты сбежал и что наболтал Королю?!

— Прости, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, — Шаня обреченно зажмурился и покаянно заскулил, — я подвел тебя!

— Это да, — сказала Лена, задумчиво провожая мелькнувшую у входа в парк тень. То ли птица, мазнула крылом по листьям яблони, то ли кто погулять зашел не вовремя.

— И нет мне прощения и оправдания! — Шаня разожмуриваться не рисковал и только поскуливал на одной ноте.

— Нет! — согласилась Лена, — но если ты сейчас не прекратишь ныть и не перескажешь суть, эти слова и выбьют эпитафией на твоей надгробной плите, — свирепо сообщила она.

Солнце было уже в зените, а ей еще нужно очень многих найти и опросить.

— Чем я могу помочь Последней из Тринадцатого Великого Рода?! — с готовностью спросил Шаня, приоткрыв один глаз.

— Да блин, я битый час тебе твержу, чем ты можешь мне помочь, — рыкнула Лена, — о чем ты говорил с Королем?!

— Но я не говорил с Королем! — удивился Шаня и разожмурил второй глаз. — Кто же простому конюху позволит даже увидеть Короля, уж не то, что поговорить с ним!

Лена снова мотнула головой, отслеживая смутную тень между двумя яблонями. То ли ветер ветку качнул, то ли не ветер. Она даже отпустила Шаню и шагнула в ту сторону, но потом передумала. Судя по всему, Шаня знает действительно немного, а время сейчас дорого. Лена задрала голову к небу. Солнце зависло в зените и жарило изо всех сил, радуя садовых птиц, которые надрывались, распевая ему хвалебные песни, так, что заглушали любые звуки, доносящиеся от дворца. Может оно и к лучшему. Их разговор с Шаней тоже никто не подслушает. Лене распевать хвалебные песни не хотелось. Ей было жарко в платье, слабость снова нагнала ее, отстав с утра, но найти ответы на вопросы сейчас было важнее.

— Ладно, — Лена устало вытерла взмокший лоб, — с Королем ты не говорил, но кому-то ты должен был рассказать что случилось и почему ты вернулся без меня?

— Меня расспросил господин Охво, потом на конюшне выпороли на всякий случай и отпустили. — Шаня опустил голову, стараясь не встречаться с Леной взглядом.

— Юмал, я тебя сейчас покусаю, — не выдержала Лена, — мне что, каждое слово из тебя клещами тянуть? Что ты рассказал господину Охво?!

Выражение лица у Лены было достаточно кровожадное. Шаня собрался, наконец, и сумел уложить суть в несколько предложений.

— Сказывал, как вы с господином Кощеем велели. Что поехали в гости, на обратном пути напали разбойники, убить хотели, но я сбежал, а госпожа Советница у разбойников осталась. Господин Охво за стражем сбегал, велел еще раз ему обсказать и господину Кмерту. Выпороли, да работать выпроводили.

Имя Кмерта заставила Лену поежиться. Со времени ее первой встречи с Велиром, Кмерта она больше не видела и надеялась никогда не увидеть. Слишком мерзким он был и слишком ненавидели Кмерт и Кощей друг-друга. И тут явно была не только служебная ревность. Что-то было между ними личное. Но что, Лена так и не узнала. Хотя и спрашивала у Кощея несколько раз.

— Ты называл господину Охво имя Кощея, или как-то упоминал о нем?

— Нет, Тринадцатая.

— И на том спасибо. — Лена отпустила Шаню и потерла висок, собираясь с мыслями.

— Я могу идти, Последняя из Великого Тринадцатого Рода? — с надеждой спросил Шаня.

— Иди, — на жаре у Лены начала кружиться голова, очень хотелось пить. Мысли становились ватными и неповоротливыми, как большие серые слоны. — Но ей еще очень много предстояло сделать.

Конюх, не веря своему счастью, осторожно, по дуге обошел ее и бросился к выходу из парка.

— Шаня, погоди, — Лена вспомнила еще кое-что.

Конюх, уже собиравшийся свернуть за высокую трехярусную клумбу, послушно остановился.

— Почему ты решил сбежать тогда в лесу? — спросила она, печально, — мы же спасались все вместе.

— Прости, Тринадцатая, — сказал Шаня, после небольшой паузы, — да только вы, колдуны, между собой как-нибудь разберетесь, а мне, коли в неверности уличат, считай волчий хвост выдадут, только в разбойники идти, или батрачить, не будет мне больше пути.

— Ясно. — Лена опустила голову и вздохнула. Вот значит как.

— Прости, Тринадцатая, — сказал еще раз Шаня, на этот раз совершенно искренне и не дожидаясь ответа, скрылся за клумбой.

Лена прослушала, как его шаги прошуршали и стихли и привалилась к стволу яблони. Силы кончались. Самое правильное было вернуться в свою комнату, залезть под одеяло и отлежаться до вечера. Попросить Марею принести ей бульона, или чего-то посытнее. Поспать хоть пару часиков. Но время отчета перед Велиром неумолимо приближалось. А у нее по-прежнему не было никакой информации о том, что знал Велир и почему это знание привело его в такую ярость. А, кроме того, и, это неприятно царапнуло ее во время разговора с Велиром, она ведь действительно присягнула ему, как Королю. В день Коронации. В тот момент, когда она поцеловала его руку. Ей тогда было все равно. Думала она тогда только о Кощее и о внезапном разрыве помолвки, но она присягнула и теперь по всем законам Верволока должна исполнять волю Короля.

Надо было вставать и идти дальше. Мегрена она вряд ли сможет проинтервьюировать, сама она не помнит, что болтала в бреду. Но ведь рядом с ней все время находился Ривелон. Значит, стоит добраться до него. Поблагодарить за спасение, а там может и узнает что-нибудь интересное. Что ни говори, но предсказатель был довольно тщеславным. Надо попробовать сыграть на этом. И попить. Ужасно хочется пить. Лена оторвалась от ствола яблони и побрела к выходу из парка.

Лестница в башню Ривелона была очень высокой. В какой-то момент Лена даже отчаялась и решила повернуть назад. Но, обнаружив, что большую половину она уже прошла, и идти назад будет дальше, со стоном продолжила восхождение. Юбка, вполне прилично ведущая себя на широких пространствах, на узкой лестнице все время путалась под ногами. Два раза Лена едва не сковырнулась из-за нее с лестницы. Но представила себе красивый перелет вниз, едва не вывихнув себе руку, вцепилась в узкие, металлические перила и удержалась. Уже подходя к двери, Лена испугалась, что предсказателя может не оказаться на месте и тогда ее труды окажутся напрасными. Но потом она заметила, что дверь приоткрыта, различила его бормотание и радостно вздохнула.

Ривелон был у себя. В расшитом халате с длинными широкими рукавами и в тапочках, он расхаживал между столом, заваленным свитками и огнем в центре зала. Котел с зеркальной жидкостью был снят и аккуратно отставлен в сторону. А вместо него в хитром металлическом зажиме был укреплен тигль, в котором Ривелон ступкой что-то помешивал и размалывал. Рядом с огнем на перекладине сидела Аира и пучила свои желтые буркала, сыто пощелкивая клювом. Она первая повернула голову на скрип двери и бесстрастно уставилась на Лену.

— Заходи, Алена, — сказал Ривелон, не оборачиваясь, и сыпанул в тигль белый порошок. Оттуда вырвался клуб едкого белого дыма. Сове это явно не понравилось. Она сначала прижмурила глаза, а потом, сорвавшись с места, и опрокинув перекладину, спланировала куда-то в темноту лаборатории. Где завозилась, скрежеща когтями по дереву. Потом в темноте вспыхнули желтые точки, сузились до щелочек и пропали. Лена, как завороженная, смотрела туда, пока ее не выдернул из оцепенения Ривелон:

— Зачем ты пожаловала?

Лена вздрогнула и попыталась сосредоточиться. Губы пересохли, очень хотелось пить. Но она отогнала от себя мысли о воде и сосредоточилась на деле.

— Я пришла поблагодарить вас за спасение, господин предсказатель, — сказала она.

Порошок сыпанул мимо тигля, огонь раздраженно зашипел и окрасился в зеленый цвет. Ривелон изумленно уставился на девушку.

— Ты благодаришь меня? Ты, от которой только пакостей и можно ждать, благодаришь?

— Ой, да ладно вам, когда я пакости делала? — возмутилась Лена, шаря глазами по лаборатории. Ноги уже не держали, очень хотелось сесть.

— А там у портала?!

— Ну, там всего один котелок!

— И еще снежок!

— Так он маленький совсем был!

— Да знаешь ли ты, что так меня еще никто…

Что именно никто, Лена так и не узнала, потому, что в этот момент звуки отдалились и лаборатория предсказателя поплыла у нее перед глазами. Единственное, что Лена успела сделать, прежде чем отключиться, это отступить назад, нашарить гладкую каменную и почему-то очень холодную стену и съехать по ней, а не рухнуть бревном прямо посреди помещения.

Пришла в себя она от того, что кто-то аккуратно похлопывал ее по щекам. Лена открыла глаза. Виски сдавливало тупой болью, рядом с лицом горел огонь, но прежде, чем Лена успела испугаться, она поняла, что это факел и держит его Ривелон, внимательно и тревожно рассматривая девушку. Потом он подвесил факел на стену в специальный держатель с миской воды под ним, и взяв из-за спины бокал, сунул его Лене под нос. Лена принюхалась и не стала спорить. Не болото, уже хорошо. Лекарство имело странный кисловатый привкус, но быстро привело ее в чувство, а самое главное — утолило жуткую жажду, которая терзала ее еще с парка.

— Ну, и почему тебе не лежится на этот раз? — Ривелон сунул пустой бокал на стол, прямо среди свитков. Бокал утонул в них с верхом. Сам предсказатель, подобрав халат, осторожно сел рядом с ней на пол, прислонившись спиной к стене. На голове его торчал хохолок, как будто он в отчаянии тягал себя за волосы.

Врать и выдумывать что-то у Лены не было ни сил, ни желания.

— Я хочу знать, что со мной случилось, — сказала она, — и почему я заболела.

— Колдовство, сильное колдовство, — вздохнул предсказатель и прикрыл глаза, — раньше это называли серой порчей. Сейчас не называют никак. Слишком редко встречается. Я такого не встречал ни разу, только читал, да дед рассказывал. Ложится серая порча на человека и не узнать про нее никак. А как только ослабнет человек от горя, голода ли, от усталости сильной, тут она и проявляется. Точит силы человека, не дает ему ни радоваться в полную силу, ни сражаться, ни мыслить. На все точно серую пленку кладет, отделяет человека от мира. Коли слаб человек, так и зачахнуть может. А коли зловреден, да упрям, так, что черти отворачиваются, так только дышать трудно станет, да слабеть начнет. Последняя фраза так диссонировала с предыдущим его напевным изложением, что Лена удивленно посмотрела на Ривелона. И увидела, что он ехидно улыбается. Из угла солидарно ухнула Аира.

— Ну, а если серьезно? — хмыкнула Лена, принимая шпильку.

— А если серьезно, то думаю, что ты справишься. Даже странно, что твой недруг решил наложить на тебя серую порчу. Разве что знал, что скоро тебя ждут очень серьезные испытания. Тогда и серая порча может подспорьем недругу оказаться, — сказал Ривелон, поднялся с холодного пола, кривясь и придерживаясь за поясницу. Снял с огня тигль, помешивая жидкость внутри деревянной лопаткой. Жидкость быстро густела и за лопаткой теперь тянулись янтарные нити. Ривелон быстренько разложил на столе пергамент, и стал выкладывать из густеющей жидкости золотистые плюшки, размером с пятирублевые монетки, обваливал их в измельченных в пыль травках и раскладывал на доске поближе к огню, просушиться. Пару раз покосился на Лену, потом, видимо, на что-то решившись, подцепил лопаткой две плюшки, и протянул Лене. — На, съешь одну сейчас, одну перед сном. Сил тебе прибавит, смотреть на тебя тошно, зелень болотная.

— Спасибо, Лена взяла теплые и чуть мягкие янтарные монетки, и не раздумывая, сунула одну в рот. Пахла она медом, мятой и сосной. Лена зажмурилась от удовольствия. Сил действительно прибавилось. Она даже рискнула встать, опираясь о стену. — А как избавиться от этой серой порчи? И кто это мог со мной сделать?

— Избавиться только силой духа, Алена, — предсказатель охнул, словно ему в голову только что пришла свежая мысль, метнулся к столу, раскопал свитки, уронив бокал. Осколки брызнули по полу, но Ривелон этого даже не заметил. — А кто — не могу сказать. Зная тебя, тут пол-Верволока можно подозревать.

Он на секунду оторвался от свитка, хитро улыбнулся ей и снова углубился в чтение. На этот раз Лена не обиделась. Наоборот, эта шпилька подбодрила ее, заставив бледно, но все же улыбнуться.

— Спасибо, господин предсказатель, — Лена развернулась и пошла к двери.

— Король же наш, Велириан Второй, — догнал ее уже у двери голос Ривелона, — человек суровый, но справедливый. И лучше рассказать ему правду, Алена, какая бы она не была! Только это сможет тебя спасти!

Лена склонила голову, прощаясь и показывая, что она услышала предостережение Ривелона и вышла, тихонько притворив дверь. Беда в том, что похоже, справедливость она и Ривелон понимают по разному. Лена вздохнула, окинув взглядом бесконечную лестницу, по которой теперь предстояло спуститься и двинулась вниз. Спускаться оказалось не в пример легче.

Глава 26

Девушка села за стол в своей комнате и уронила голову на руки. Солнце уже касалось верхушек сосен, а значит ничего она больше не успеет. И выяснила она немного. Значит кто-то наложил на нее серую порчу. Интересно, когда и зачем? В текущих противниках у нее Мегрен, но он решил воспользоваться более радикальными мерами и зарезать ее лично, чем ждать, пока она зачахнет от тоски. Велир тоже может причинить ей гораздо больше неприятностей и прямо сейчас, чем ждать результата серой порчи. Элана? Колдунья относится к Лене неоднозначно, настолько, что могла. Но для этого ей откуда-то надо было узнать про это заклятие, по словам Ривелона, неизвестное и очень редкое. Лена застонала и с силой потерла виски. Такое ощущение, что кто-то всерьез вознамерился испортить ей жизнь, не вступая в открытое противостояние. Но где и кому Лена успела оттоптать любимую мозоль, она не успела додумать.

В комнату, придерживая тяжелый поднос и прижимая подбородком гребень, спиной вперед, просочилась Марея. Расставила перед Леной тарелки, наполнила бокал бордовым вином, игравшим в свете заходящего солнца и принялась, с причитаниями о бледности и худобе Тринадцатой, переплетать ей слегка растрепавшуюся прическу. То ли у Мареи не было склонности к парикмахерскому делу, то ли волосы у Лены норовили все время спутаться, но, судя по ощущениям, Марея выдрала гребнем Лене вторую половину волос. Из оставшихся трех волосин, соорудив нечто пышное и неудобное.

— Да это-то зачем?! — жалобно пискнула Лена. Волос было жалко, сидеть стало неудобно. Голову приходилось держать очень ровно, иначе, по ощущениям, прическа норовила завалиться то вперед, то назад.

— Так, а вечерний прием как же, Тринадцатая! Вас ведь Король вечером ожидает! — Марея произнесла это с восторгом и придыханием.

Лена невесело усмехнулась. Знала бы Марея, что Лена отдала бы все, что угодно, чтобы не ходить туда. Марея, между тем, выволокла откуда-то из угла заранее приготовленное платье. У Лены заныли зубы от одного его вида. Платье выглядело тяжелым. Высокий воротник был расшит бисером и камнями. На месте талии был нашит пояс, тоже густо украшенный бисером. Между ними было что-то пышное и синее, как глазурованный торт.

— Это чтобы я никуда сбежать не смогла? — печально пошутила Лена, разглядывая платье.

— Что ты, Тринадцатая, — Марея просто светилась от восторга, — это же очень красиво!

— И очень нефункционально, — в тон ей сказала Лена, — например, вся твоя красивая прическа сразу испортится, потому, что будет вечно цепляться за этот воротник-стоечкой с камнями.

Марея посмотрела на Лену изумленно.

— Так стойте и не шевелитесь на приеме, Тринадцатая, — совершенно искренне посоветовала она.

— Ладно, — вздохнула Лена, — действительно, чего это я, пойдем, поможешь мне переодеться.

Когда платье было надето, одернуто и расправлено, а Марея в десятый раз поправила выбившуюся из укладки прядку, Лена, наконец, осталась одна. Платье было действительно тяжелое. Корсет сдавил грудь. На открытой шее на виду болтался камешек Вольга и щепочка Онуфрия. Марея было сунулась их снять и заменить на жемчужное ожерелье, но Лена так рыкнула на нее, что вопрос больше не поднимался. Солнце за окном уже полностью скрылось за деревьями, а значит скоро канет за край горизонта. В комнате потемнело. Свечи не зажигались, и основными источником света стал камин. Лена поковыряла остывшую еду. Через силу проглотила несколько кусочков мяса и лепешки, не столько будучи голодной, сколько по совету Ривелона, не желая слабеть от голода. Запила все это кислым вином. А потом, подумав, проглотила вторую конфету, выданную Ривелоном. Сейчас ей, скорее всего, больше понадобятся силы, чем утром.

Лена прошлась по комнате, задержалась у камина и погрела холодные от волнения руки. Задумалась, а потом тихонько позвала, обращаясь к темному углу у камина:

— Гораций!

Пламя в камине загудело, заставив ее вздрогнуть. Треснуло полено, вылетел сноп искр на жестяной лист перед каминной решеткой. Но домовой не отозвался.

— Гораций, — попробовала еще раз Лена, а потом, вздохнув, пошла к столу. Видимо, Горация рядом не было.

— Чего, — неожиданно отозвалась темнота шепотом. Домовой так и не показался.

— Гораций, что мне делать? — Лена сцепила пальцы и, аккуратно, чтобы не замять пышную юбку, присела на край кресла.

Темнота долго молчала. Потом раздался вздох. Один, второй.

— Да что случилось, Гораций?!

Домовой молчал, даже вздыхать перестал. И, сколько Лена не звала его, больше не отзывался.

— Ну, ладно, — Лена посмотрела в окно, за которым совсем стемнело. Вдоль забора засветилась строчка факельных огоньков. Лена было задумалась, надо ли ей самой идти в Зал Совета, или за ней придут, как, отвечая на ее мысли, раздался стук в дверь.

Два стража в рыжих куртках, с черными ремнями, шагнули внутрь и склонили голову, приглашая ее следовать за ними.

— Ого, — не удержалась девушка, — а Велир серьезно настроен!

Было ли ей страшно, она не понимала. Голова была пустая и легкая, как в ночь перед экзаменом по вышке на первом курсе. Им тогда дали экзамен на отсев. И Леночка готовилась трое суток без сна. К третьей ночи голова обрела хрустальную легкость и пустоту. А степень пофигизма возросла до небес. Экзамен она, кстати, сдала на четверку. Одна из трех счастливчиков. Сейчас было похожее состояние. Но, если бы она боялась, то сейчас ей должно было стать еще страшнее. Потому, что черные ремни носила гвардия Мегрена — очень небольшая элитная часть стражей, охранявшая Мегрена.

Лена вздохнула. Ну, вот, кажется, сейчас все и решится. Она потрогала деревяшку Онуфрия, подумала, не переломить ли ее, для увеличения решимости, и, с удивлением, поняла, что решимости у нее хватает.

— Не ходи никуда! — тоскливо и отчаянно шепнуло вдруг, то ли из угла рядом с камином, то ли у нее в голове. — Не ходи!

— Своевременно! — одними губами шепнула в ответ Лена, надеясь, что Гораций расслышит. — Не переживай, Гораций, все будет нормально! Ну что, — Лена развернулась к стражам и стряхнула с платья невидимую соринку, — идем?

Они шли по полутемным коридорам. Стражи печатали шаг. Лена, просто из чувства протеста, шла с разницей в полшага. Хотя ее ноги изо всех сил пытались подстроиться под такой чеканный ритм, Лена держалась. Тяжелые лаковые двери сами раскрылись перед ними, когда они еще только подходили.

В Зале Совета было светло от сотен свечей. Виноградные лозы и цветы на стенах, казалось, шевелились. У дальней стены по центру сидел Велир в черно-зеленом одеянии. На его лбу, в свете свечей, мягко поблескивал плоский зеленоватый камень в Венце Власти. Справа и слева от него сидело несколько колдунов в черных камзолах. По правую руку от Велира, сидел чернобородый с посохом. Ухмыльнулся от так открыто и хищно, что Лена поняла — живой она отсюда вряд ли выберется. Но, вместо того, чтобы впасть в отчаяние, Лена еще больше укрепилась духом. Вспомнив свою старую тактику, девушка скопировала неприязненное выражение лица чернобородого и вернула ему не менее презрительную улыбку. В глубине глаз колдуна что-то дрогнуло, но он дисциплинированно остался неподвижен. Только злобная улыбочка его поблекла. Остальных колдунов Лена не знала. Похоже, это было какое-то местное судилище без сбора Представителей Двенадцати Великих Родов.

Велир был мрачен. Лена, не дожидаясь указаний, вышла в центр и остановилась, глядя на него.

— Я пришла, мой Король! — звонко сказала она, разбивая хрустальную тишину. Тишина осыпалась с шорохом неодобрения, прокатившегося по залу.

Стражи синхронно шагнули следом, встав слева и справа от нее. Велир поднял глаза. Лена выдержала его взгляд. Не отводя глаз и не моргая. Только подбородок подняла выше, чтобы даже мысли не возникло о том, что она кланяется. И Велир вдруг опустил голову, проиграв поединок их взглядов. Он кивнул чернобородому и тот с готовностью встал:

— Алена, дочь Евгения, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, — медленным скрипучим голосом зачитал тот, ты обвиняешься в предательстве Короля, Венца Власти и Верволока! Что ты можешь сказать в свое оправдание? — чернобородый оторвался от свитка и снова уставился на Лену зло и торжествующе. Велир продолжал смотреть в пол, сжимая и разжимая кулаки. Тихо потрескивали свечи. Остальные колдуны сидели неподвижно, как на фотографии. Видимо ей нужно было что-то отвечать. Лена отвернулась от чернобородого и, глядя поверх всех голов, куда-то между Велиром и окном, ответила все также звонко.

— В свое оправдание я могу сказать, что я не предавала ни Короля, ни Венец Власти, ни Верволок!

Воротник-стоечкой, ушитый бисером, кстати, помогал, как и прическа. Голову приходилось держать ровно, хотя выглядело это, наверное, вызывающе. После ее слов все вскинулись и зашумели. Велир, словно проснувшись, повелительно поднял руку, и все утихли.

— Сейчас ты должна говорить правду и только правду мне, — тяжеловесно произнес он, встав с кресла. Плечи Великого Колдуна были опущены, словно он нес тяжелый груз, говорил он медленно, с отвращением. Вероятно, со стороны можно было подумать, что обвиняемый здесь он, а не Лена. — Ты замысливала ли покушение, покушалась ли на Мегрена, сына Велериана, представителя Двенадцатого Великого Рода?! — Велир впился в нее взглядом, словно пытался прочитать ее Душу.

— Что-о-о?! — подавилась «чтоканем» девушка. Предположение было настолько абсурдным, что Лена даже сначала не поняла, что речь идет про отца Велира. — Вы хотите сказать, что меня обвиняют в попытке убийства Мегрена?!

Велир, все также тяжко, и внимательно смотрел на нее, не отводя взгляд. У нее даже лопатка зачесалась.

— Да, Алена, и, прежде чем отвечать, подумай над каждым своим словом. Ты сейчас идешь по очень тонкому льду Лесьвельги, знай это! — Велир договорил и сел в кресло, как будто силы покинули его.

— Мой Король, — Лене вдруг пришла в голову интересная мысль, — вы же умеете читать Душу? Так прочитайте в моей душе ответ!

— Души Великих Колдовских Родов закрыты от меня, — Велир поморщился, словно сам уже думал об этом. — Говори.

Лена огляделась. Все смотрели на нее, чернобородый аж вперед подался, в ожидании ее слов.

— Нет, мой Король, я не помышляла, не собиралась и не пыталась убить Мегрена. Скорее он сам…

— Ты лжешь! — рявкнул вдруг чернобородый, заставив ее подавиться окончанием предложения от неожиданности. — Пригласите сюда первого свидетеля!

Все задвигались, за Лениной спиной открылась дверь, прозвучали четкие уверенные шаги. К Велиру подошел и склонился в глубоком поклоне Мегрен, в таком же черном камзоле, как и у остальных.

— Я обвиняю Последнюю из Великого Тринадцатого Рода в попытке моего убийства, мой Король! И я готов доказать это.

Лена смотрела в широкую спину Мегрена, потеряв дар речи.

— Я слушаю, тебя Мегрен, сын Велериана, — Велир говорил монотонно, как смертельно уставший человек.

Мегрен развернул руку ладонью вверх и на ней оказался Кристалл Памяти странного сиреневого цвета. Мегрен провел над ним рукой и от Кристалла потянулся дымок, скручиваясь. Наконец дыма стало столько, что он собрался в плотный шар, потемнел, загустел и вдруг безо всякого предупреждения начал транслировать беззвучную картинку. Судя по всему, запись была сделана откуда-то из-за спины Мегрена. Как раз оттуда, где скрывался его четвертый помощник во время их боя. Лена увидела Кощея, метнувшего синий шарик в Мегрена и себя саму, бросающуюся на колдуна с перекошенным лицом и скрюченными пальцами. Ее намерения в это мгновение так явно были написаны на ее лице, что покажи Лене такое фото, она сама бы под присягой подтвердила, что девушка на фото собирается убить. Вдруг, всю картинку затопило оранжевое пламя. Но за доли секунды до этого было видно, что пламя бьет у Лены из ладони, которой она тянулась к горлу Мегрена. Потом картинка прервалась.

Лена стояла ошарашенная. Вот это да! Как глупо и бездарно она вляпалась в расставленные Мегреном сети! Значит, все это было подстроено! И нападение в сторожке, и пленение ее свистунами. Мегрен — опытный бизнесмен в мире людей. Вероятно, он начинал еще в лихих девяностых. И уж подставлять своих конкурентов он наверняка умеет филигранно. А она-то, дурочка, была уверена, что они у Кощеем достойно противостоят хитрому и беспринципному убийце.

После того, как Кристалл Памяти иссяк, зал взорвался криками. Теперь даже Велир не смог сразу остановить разбушевавшихся колдунов. Да он не очень и пытался. Он смотрел на Лену. И она чувствовала этот тяжелый неотрывный взгляд. И теперь она боялась поднять глаза. Потому, что доказать, что ее вины в этом нет, и что все это время они убегали и спасались от убийцы, который преследовал их, даже не маскируя своих намерений, она бы сейчас не смогла. И никто бы не смог. Не было сейчас таких доказательств. Не Онуфрия же с Кощеем в Зал Совета приводить, чтобы они подтвердили. Они подтвердят. А потом взойдут на эшафот либо вместе, либо вместо Лены. Да и не будет их слово весомым против слова Мегрена.

— Но это еще не все! — чернобородый торжествовал и уже не скрывал этого. — Приведите второго свидетеля!

Мегрен поклонился Велиру, подхватил плащ и встал в ряд колдунов в черных камзолах. Уже не свидетель — обвинитель. За спиной Лены раздались шаги, но девушка даже не обернулась. Она во все глаза смотрела на Мегрена. Он был спокоен и собран, как на совещании где-нибудь в офисе. Смотрел на всех внимательно, остро. С Леной он встретился глазами, и поклонился ей, как при встрече в коридорах раньше.

— Говори! — сказал кому-то за ее спиной чернобородый.

— Господин Кощей и госпожа Последняя из Великого Тринадцатого Рода силой и принуждением заставили меня вместе с ними устроить засаду в лесу, чтобы напасть на господина Мегрена, сына Велириана, Представителя Великого Двенадцатого Рода. Ночью мне удалось бежать. Я сразу прибежал во дворец и рассказал все господину Охво, господину стражу и господину Кмерту.

Лена обернулась так, что тяжелое неповоротливое платье плеснуло ей по ногам. Позади нее и чуть справа, чтобы быть видным Королю, со склоненной головой и гладко причесанным хвостиком, на коленях стоял Шаня.

Колдуны зашумели, чернобородый что-то зачитывал со свитка, Шаня продолжал что-то заученно бормотать, но для Лены все это слилось в равномерный гул, как в трансформаторной будке. Она с удивлением смотрела на беззвучно разевающих рот колдунов, на Шаню, размазывающего по щекам неискренние слезы, и молчала. Потом она опустила голову, уставилась в черные, будто вода озера, плиты пола с проблесками золотистых нитей. Гул постепенно стихал. И в наступившей тишине она услышала голос Велира.

— Прежде, чем вынести решение, я хочу услышать слова Последней из Великого Тринадцатого Рода.

Лена медленно подняла голову и посмотрела на Велира. Нужно было сказать что-то значимое, весомое, что будет достойным ответом на эту постыдную ложь. Может быть обвинить самого Мегрена в попытке убийства. Лена представила, как жалко это будет выглядеть и поморщилась.

— Мне нечего ответить, мой Король, — тихо сказала она, — у меня нет доказательств моей невиновности.

— Арестуйте ее, — через томительную паузу, произнес Велир, хорошо поставленным голосом, — Последняя из Великого Тринадцатого Рода повинна в попытке убийства Мегрена сына Велириана и помещается под арест до сбора Представителей Двенадцати Великих Родов и суда над ней. Уведите!

Глава 27

Стражи взяли ее под руки и повели к выходу. И Лена покорно пошла за ними, не оглядываясь, несмотря на то, что чей-то взгляд буквально жег ей спину. Она больше никого-никого-никого не хотела видеть, или слышать. Пусть даже отсутствие народа компенсируется земляными стенами темницы.

К вялому удивлению девушки, повели ее не в подвалы, а обратно по коридору. Но окончательно поверить, что ее пока не собираются сажать в темницу, Лена смогла только когда ее втолкнули в ее комнату, а за ее спиной лязгнул засов. Лена бросилась на кровать, прямо как была в пышном платье и босоножках. Голова гудела, виски ныли от боли. То, что сейчас произошло было невозможно, немыслимо, чудовищно. И дело было не в том, что ее обвинили в ужасном преступлении, которого она не совершала. Просто случилось что-то непоправимое для нее самой. Верволок больше не был тем местом где выходят на поединок лицом к лицу, а не бьют исподтишка. Где скорее проткнут мечом, чем оболгут за спиной. То, что произошло с Леной было слишком по-человечески. И теперь девушка поняла сказанную ей когда-то Ягабой фразу о том, что Лена все больше похожа на коренную жительницу Верволока. Тогда она не поняла, что имела ввиду Ягаба. А теперь ей стало ясно. Да, она стала уже больше жительницей Верволока и жила в парадигме этого мира. Оттого-то подлая ложь Мегрена была для нее настолько неожиданной и болезненной.

Лена села на кровати, свесив ноги.

— Нет! — сказала она с нажимом, глядя в огонь камина. Единственного источника света в темной комнате. — Верволок остался прежним. Просто Мегрен слишком долго жил среди людей! Ясно?!

Огонь согласно трепыхнул язычками пламени. Легче не стало. Но Лена решила принять свой постулат за аксиому, иначе просто ложись и помирай от тоски. Она еще раз предупредительно погрозила огню пальцем, чтобы не думал иначе. А потом перешла к бытовым проблемам.

Сначала она попыталась снять тяжелое опостылевшее платье. Но только чуть руку не вывихнула и палец оцарапала о драгоценный камень на корсете. Шнурки были затянуты крепко, и концы их были искусно спрятаны за края корсета. Тогда Лена просто растеребила высокую прическу, от которой уже чесалась голова. И с удивлением обнаружила, что держалась прическа безо всяких шпилек или невидимок. Пожалуй, на парикмахерские умения Мареи Лена ругалась зря. Словно отзываясь на ее мысли, лязгнул засов, дверь приоткрылась и в комнату просочилась зареванная Марея. За ее спиной стояли все те же два стража с черными поясами. Дверь снова закрылась и засов грохнул, запирая их с девушкой.

— Ты чего? — Лена подскочила к Марее и отвела руку, которой она пыталась прикрыть покрасневшие глаза и распухший нос.

— Прости, Тринадцатая, — Марея шмыгнула носом, — прости меня, Последняя из Великого Тринадцатого Рода!

— Да ладно, — Лена махнула рукой, — чего бы ты не наболтала про меня, глубже ты меня уже не закопаешь. Ты что-то рассказала Королю?

— Нет, — Марея даже плакать перестала, и уставилась на Лену круглыми серыми глазами, — просто мне тебя жалко! Я слышала, как господин Кмерт говорил, что завтра Суд Великих Колдовских Родов и он надеется, что тебя наконец о-о-о, — снова завыла она.

— Так, успокойся, — Лена схватила бокал с вином и сунула его под нос Марее, — пей давай, и успокаивайся уже.

Марея глотнула вина, раскашлялась, но выть и хлюпать перестала.

— Ну, вот и хорошо, — Лена поставила пустой бокал на стол, — а теперь помоги мне снять это ужасное платье! И да, прическа была супер, у тебя явный талант! Но я ее уже расплела.

Марея, видимо, непривычная к похвале, раскашлялась уже без помощи вина, зарделась и кинулась помогать ей со шнуровкой. Лена вылезла из платья, и вздохнула, наконец полной грудью. Марея подала ей белую плотную рубаху до пола, расчесала волосы. И зажгла подсвечник на столе.

— Теперь хоть в русалки иди, — одобрила Лена, рассматривая себя в свете свечных огоньков в стекло окна. За это время она, оказывается, сильно похудела. Глаза казались большими и глубокими, отросшие волосы, после плотной прически, красивыми волнами лежали по плечам. Сейчас в оконном стекле отражалась почти красавица. Только уголки губ были опущены вниз. Лена нахмурилась и усилием воли заставила себя улыбнуться. Потренировалась, чтобы улыбка была не вымученной, а в меру ехидной. Такое отражение ей понравилось еще больше. И она постаралась запомнить это состояние.

За ее спиной снова шмыгнула носом Марея.

— Ну, — Лена обернулась к Марее, — какая у нас программа на сейчас? Ужин предусмотрен, или арестантов тут не кормят?

Марея снова попыталась захлюпать, но тут залязгал засов и в комнату вполз спиной вперед Ривелон, таща в руках свою взрывоопасную книгу и пару склянок.

— Ну? — он посмотрел на Лену, начал отворачиваться, но тут снова резко повернулся и уставился на девушку с проснувшимся интересом. Взял подсвечник, силой усадил Лену на кровать, и принялся внимательно осматривать ее, словно ища что-то на ее одежде или волосах. Когда он закончил осмотр, Ривелон лучился, словно получил награду.

— Ну, я же говорил, что ты справишься! — Радостно хмыкнул он.- Пропала пленка! Как ты себя чувствуешь, Алена?

— Какая пленка? — Лена провела рукой по волосам, — чувствую себя нормально.

И тут она поняла, что чувствует себя действительно нормально. С учетом ситуации и маячившего в будущем заточения, конечно. Мир обрел нормальные краски, дышалось полной грудью и жить снова хотелось. А еще ей хотелось есть.

— Правда нормально! — Лена улыбнулась предсказателю. — Как же это получилось?!

— Сама вспомни, тут я тебе не помощник. — Ривелон уже что-то смешивал в своих колбочках и беззвучно шевелил губами, отсчитывая. — Но дед рассказывал, серая порча годами человека точить может, пока в могилу не сведет. А на тебе и пары месяцев не продержалась. Говорил же я, на такой зловредной девице даже серая порча не держится, бежит подальше! — Ривелон ехидно ухмыльнулся.

И, глядя на такую милую, зареванную Марею, которая всерьез переживает за Лену. И на вечно рассеянного предсказателя Ривелона, с которым они столько ругались, но он все равно озабочен ее здоровьем, хотя и тщательно скрывает это, Лена вдруг рассмеялась искренне и от души, впервые с того момента, как она сняла с пальца кольцо Кощея и серая пелена отделила ее от всего остального мира.

В это время залязгал засов и, в комнату вошел Мегрен. Марея охнула, метнулась куда-то к камину и накинула на Лену, прямо на рубаху зеленый сарафан, помогла продеть руки, одернула, огладила и испуганно замерла в поклоне за спиной девушки. Мегрен повелительно махнул рукой и Марея с Ривелоном скрылись за дверью. Предсказатель едва успел сунуть девушке в руку бокал с зеленоватой жидкостью, которую он до этого тщательно смешивал. Лена с Мегреном остались одни. Седовласый колдун с серым и холодным взглядом и рыжеволосая девушка, разделенные столом. Мегрен, не дожидаясь приглашения, отодвинул стул и сел. Не отводя взгляда от Лены. Девушка, сосредоточившись на том, чтобы уголки губ не ползли вниз, отсалютовала колдуну бокалом и выпила зеленоватую жидкость, пахнущую нагретой солнцем сосновой корой, горячим речным песком и свежестью речной воды. И ощутила, что улыбаться Мегрену стало гораздо легче. А еще она заметила капельку тревоги в таком уверенном стальном взгляде колдуна.

Она села напротив. Мегрен молчал, собираясь с мыслями.

— Завтра состоится Суд Великих Колдовских Родов, над тобой, Тринадцатая? — сказал он, наконец. — Я хотел, чтобы ты знала, я буду голосовать за максимально возможное наказание для тебя.

— Я рада, Мегрен, что, хотя бы сейчас вы честны. — Лена выпрямилась и задрала подбородок.

— Я был честен с тобой всегда. — Мегрен сказал это на полтона повыше. Чувствовалось, что спокойствие девушки начинает выводить его из себя. — Я говорил тебе, что я ненавижу тебя и буду пытаться тебя уничтожить всегда и везде. Вспомни это. Там в огненном кольце. И если даже сейчас уничтожить тебя у меня не получится, но изгнать тебя из Верволока в моих силах.

— Да, я помню, — Лена сложила ладони лодочкой, баюкая в руках пустой бокал. В глазах Мегрена отражались капельки огоньков свечей, как отсвет того адского пламени, в кольце которого они стояли тогда. — Но за что же вы так ненавидите меня? Настолько, что готовы предать сына и идеалы Верволока, лишь бы уничтожить меня?!

— Я не предавал никого, — внешне Мегрен остался спокойным, только глаза сузил, пряча плещущуюся в них ярость, да голос упал до свистящего шепота. — Я сказал Велиру правду! В момент броска ты готова была меня убить, иначе сила не нашла был выход!

— Словоблудие прерогатива людского мира, да и то мы стараемся от этого избавиться, — легко парировала Лена, — а вы сейчас именно им занимаетесь! Вы прекрасно знаете, что я отказалась направить на вас заклинание, даже по вашему прямому указанию. И именно этой подлой ложью вы и предали! И не только Велира, но и саму суть Верволока!

Колдун-бизнесмен вовсе не был непробиваемым, как думала Лена. Он вскочил, отшвырнув стул, лицо его пошло красными пятнами.

— Меня не смеет учить приблудная людская девка, которая появилась в Верволоке без году неделя! -рявкнул он.

— Которую вы же сами силком и приволокли в Верволок, — с самоубийственным злорадством, подлила масла в огонь Лена. — Оставили бы меня тогда в покое и продолжали бы спокойно жить.

Было видно, что злость копилась в нем долго и теперь, каким-то неосторожным словом, Лена прорвала тонкую преграду воспитания и лоска.

— Твой дед всегда был позором Тринадцатого Великого Рода! — Мегрен уже кричал. — Он якшался с людьми, как с равными, отказываясь поддерживать границу! Взял в жены обычную женщину! Вот потому-то ты и осталась Последней из своего Рода!

— Так вы ненавидите меня из-за деда? — с живым интересом уточнила Лена. Чем больше ярился Мегрен, тем она становилась спокойнее. Девушка продолжала сидеть, покачивая в руках бокал.

— Нет! — Мегрен кинулся вперед, и уперев ладони в стол, приблизил к ней лицо. — Я ненавижу тебя из-за Велира! Из-за тебя он стал таким!

— Королем?! — Лена «наивно» приподняла бровь, понимая, что рискует. В таком состоянии Мегрен ее и придушить может.

В какой-то момент колдун дернулся к ней, но видимо взял себя в руки. Медленно вдохнул, выдохнул и снова стал уверенным и спокойным бизнесменом.

— Я надеюсь, — сказал он тихо, — это последняя наша встреча, Последняя из Великого Тринадцатого Рода. И завтра ты исчезнешь из Верволока навсегда!

Мегрен развернулся и пошел к выходу. Стукнул в дверь. Залязгал засов, дверь приоткрылась. Но Лена успела. До того, как он вышел.

— А я вас не ненавижу, Мегрен! — сказала она ему в спину, как тогда в огненном кольце.

Колдун ощутимо передернулся. А потом дверь захлопнулась. Лена еще посидела за столом выравнивая дыхание и ожидая, когда перестанут дрожать пальцы. Потом преувеличенно спокойно поставил бокал на стол. Прошлась вдоль стены, послушала, как вышагивают стражи за ее дверью. Потом она по периметру комнаты дошла до кровати и упала без сил. Понимая, что все равно от волнения и переживаний она сегодня не сможет заснуть. И тут же уснула.

Просыпалась Лена долго, стараясь продлить то состояние полудремы, когда ты уже не спишь, но еще и не проснулась. Но потом она вспомнила вчерашний день, резко вздохнула и села на кровати. За столом сидела, как всегда, высокомерная и чопорная госпожа Ягаба и помешивала ложечкой в тонкой фарфоровой чашечке. Дымок от чашки поднимался вверх, завивался кольцами и таял, запутавшись в разноцветных солнечных лучах, протянувшихся из окна на полкомнаты. С минуту Лена глупо таращилась на Ягабу, пытаясь понять, проснулась она уже, или это кусочек сна. Госпожи Ягабы здесь по всем параметрам не должно было быть. Во-первых, она никогда еще не появлялась ни во дворце, ни на собраниях Великий Колдовских Родов. Во-вторых, она вела затворнический образ жизни, стараясь поменьше общаться с внешним миром. Ну, и в-третьих, как и почему Ягаба оказалась в запертой и охраняемой комнате, девушка так и не смогла придумать. Лена помотала головой и тихонько, под одеялом, чтобы не заметила Ягаба, ущипнула себя за руку. Колдунья не развеялась. Она по-прежнему отпивала кофе мелкими глотками и рассматривала обстановку комнаты, не обращая на Лену никакого внимания.

— Госпожа Ягаба, это вы?! — не выдержала, наконец, Лена.

Колдунья отточенным движением повернула голову с высокой прической и светски улыбнулась.

— Доброе утро, Последняя из Великого Тринадцатого Рода, как тебе спалось?

— А вы зашли узнать, как мне спалось и поговорить о погоде?! — нервно хмыкнула Лена.

Она терялась от абсурдности ситуации. Сегодня ожидается суд над ней. А Ягаба спокойно рассуждает о мелочах, как ни в чем не бывало и попивает кофе. Впрочем, кто такая Лена, чтобы ее осуждать. Колдунья всегда стояла в стороне от колдовских разборок и декларировала невмешательство. А значит и сейчас ей нет особого дела до Лены и до того, что творится вокруг.

— Ну что ж? — Лена соскочила с кровати, села за стол и налила себе кофе из кофейника во вторую чашку. — Давайте я вам расскажу. Дела у меня хорошо, спала я тоже хорошо, почти без сновидений… — Лена запнулась, вспомнив ускользающий обрывок своего сна, который уже таял клоком тумана не давая ухватить и рассмотреть его. — Так вот, погоды нынче стоят солнечные, дождей не ожидается, урожай брюквы будет хороший!

Лена выдохлась и замолчала.

— Ты нервничаешь, Алена, — декларировала Ягаба, — нервничаешь и злишься, хотя я к твоим бедам не имею никакого отношения.

— Согласна, — вздохнула Лена, выравнивая дыхание, — простите меня госпожа Ягаба. Я не имею права злиться на вас.

И Лена склонила голову. Госпожу Ягабу, казалось, удовлетворили извинения. Она допила кофе, с сожалением посмотрела на дно чашечки, потом на кофейник, но все же решила, что разговор важнее и со вздохом отставила чашку подальше.

— Я должна с тобой поговорить, Алена, — колдунья сцепила тонкие пальцы, на одном из которых до сих пор серебрилось русалочье кольцо. — Меня об этом попросил сам Король.

— Что?! — Лена как раз сделала глоток кофе, подавилась и раскашлялась, забрызгав стол. — Вас попросил поговорить со мной Велир?! — спросила она, откашлявшись и вытирая выступившие слезы.

Представить себе Ягабу договаривавшуюся о чем-то с Велиром Лена сходу не смогла. Представлять Велира, просящего о чем-то Ягабу не стала и пытаться. Это было что-то нереальное. Впрочем, нереальное творилось с ней в последнее время, поэтому Лена сдержала рвущиеся у нее вопросы и уставилась на колдунью.

— Да, и я представляю, что ему было нелегко. А теперь будет нелегко мне. Поэтому помолчи, пожалуйста, не усложняй мне и без того непростую задачу. — сказала раздраженно Ягаба.

— Молчу-молчу, — пробормотала Лена и, заработав еще один суровый взгляд колдуньи, уткнулась в свою чашку кофе.

— Тринадцатая, тебе предъявили обвинение в попытке убийства Мегрена. — Медленно начала колдунья. — Сегодня собирается Совет Великих Колдовских Родов, где будет решаться твоя судьба. И для тебя может закончиться все очень и очень серьезно. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — вздохнула Лена. — Вчера был какой-то местный суд, на котором выступил Мегрен и Шаня. И они в один голос рассказали, что я собиралась убить Мегрена.

— А ты и правда собиралась его убить? — Ягаба с интересом посмотрела на поникшую девушку.

— Да нет же! Только доказать я ничего не смогу. Мегрен представил Кристалл Памяти с нужным ему ракурсом и конюха заставил нужные слова сказать. А мне и ответить было нечего.

Глава 28

— Ты была одна? — Колдунья откинулась на спинку стула, разглядывая Лену. Потом взяла забытую впопыхах Ривелоном сушеную веточку зверобоя и принялась крутить в пальцах.

— Не одна. Но, если я приведу сюда тех, кто знает правду, то им не поверят. А потом, впоследствии, и не отпустят.

— Ну, что-то подобное я и ожидала услышать. — Ягаба снова замялась. — Так вот, Тринадцатая, завтра суд. Решение Великого Совета предсказать трудно. Лично я оцениваю твои шансы на оправдание, как весьма неплохие. Но всего предсказать нельзя. К тому же, если тебя осудят, то тебе грозит заточение, или изгнание из Верволока. Что тоже не будет легким для тебя. А уж теперь особенно. — Загадочно добавила Ягаба. — Поэтому…

Колдунья снова запнулась. Лена с удивлением наблюдала невиданное ей ранее явление. — Ягаба была растеряна. Колдунья, между тем, налила себе кофе, покрутила в пальцах чашечку, а потом, не отпив, оставила ее подальше.

— Король… Велир может проголосовать против как изгнания, так и заточения. А голос Короля очень весом в этом голосовании. Зная, что, хотя бы треть Совета скорее благоволит тебе, считаю, что это будет оправдательное решение. Не изгнание, или заточение, а оправдание! Но Король хочет получить от тебя некоторые ммм…. гарантии.

— Что?! — Лена потрясенно уставилась на Ягабу.

Та чувствовала себя явно не в своей тарелке. Она достала из-за рукава белейший платочек и промокнула лоб.

— Да, Алена. Король считает, что тебе лучше будет… — Госпожа Ягаба снова придвинула к себе чашку с кофе и, снова, не отпив, отставила, — расстаться с Кощеем. И ему достаточно будет твоего слова что…

— Что-о-о?! — Лена вскочила.

Чашки на столе жалобно звякнули.

— Вы предлагаете мне это?! Вы?! Госпожа Ягаба!

Но, колдунья, выговорив самое сложное, сразу успокоилась. Она холодно посмотрела на возмущенно пыхтящую девушку и покачала головой.

— Потому, что, если ты этого не сделаешь, даже при оправдательном приговоре, Велир будет вынужден предъявить тебе еще одно обвинение в незаконном обручении. Ты, как представительница Великого Тринадцатого Рода можешь быть обручена только с представителем Великого Колдовского Рода. Наказание, конечно, не столь сурово, но соединившись вместе эти деяния могут сыграть с тобой очень злую шутку. Ты это понимаешь?

Лена потеряла дар речи. Она смотрела на колдунью и не верила своим ушам. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. А еще кого-нибудь стукнуть. У нее даже руки зачесались. Пошарив глазами по комнате, Лена схватила третью пустую чашку, неизвестно зачем стоявшую на столе и изо всех сил, запустила ее в дверь. Чашка рассыпалась невесомыми осколками-пылью. В дверь заглянул, привлеченный шумом страж и, убедившись, что все в порядке, скрылся. Выпустив таким образом пар, Лена успокоилась и даже бледно улыбнулась Ягабе.

— То есть Велир предлагает мне в обмен на мое неизгнание из Верволока расстаться с Кощеем?! То есть банально шантажирует! И всего лишь надо дать слово! И какие могут быть сомнения?! Ведь на кону моя свобода, так?!

— Так, — осторожно подтвердила Ягаба.

— И ведь Кощей, наверное, получил такое же предложение, — внезапно осенило ее, — отсюда внезапное расторжение помолвки, исчезновение, тайная встреча?!

— Вероятно, — Ягаба с тревогой смотрела на девушку у которой пылали щеки.

— Все продуманно, разумно, заданный пример имеет единственно верный ответ! — с горечью сказала Лена. — А Велир, достойный сын своего отца, умеет задавать такие примеры!

Лена горько рассмеялась и села.

— Ты очень расстроена, Тринадцатая, — Госпожа Ягаба склонила голову, пряча взгляд. — и, мне кажется, я знаю твой ответ. Но все же скажи это сама. Мне нужно знать, что передать Королю.

Лена встала и отошла к окну. Внизу пестрел цветами королевский парк. Теперь в нем преобладали темно-синие и фиолетовые цветы. Вдали качали кронами высокие сосны, подметая выцветшее голубое небо с желтой бусиной солнца. Лена отклонилась, сместив взгляд в красный квадратик витража и сад, сосны и небо стали бордовыми, шаг в сторону и все стало желтым. Лена задумчиво провела пальцем по витражным кусочкам. Возможно, когда-то и ее дед так стоял тут, глядел вниз на королевский сад и делал свой выбор. Хотя нет, тогда ведь Королевская резиденция была еще в Черном Замке.

— Я тут узнала, что мой дед женился на обычной женщине, не колдунье, — невпопад сказала она. — И из-за этого был изгнан из Верволока, это правда?

— Откуда ты это узнала? — Ягаба смотрела на Лену остро и внимательно.

— Не важно, но ведь это правда?

— Правда, — медленно, в раздумье произнесла Ягаба, — был суд, его изгнали. Потом ему предложили покаяться и вернуться, когда нужно было перекрыть границу, но он отказался.

— А еще я слышала, что он был очень упрям.

— О, да-а-а, — Ягаба откинулась на спинку стула, — она крутила в пальцах веточку зверобоя. В ее глазах вспыхнули искры, отзываясь на какие-то воспоминания.

— Ну, вот, — Лена села за стол и отпила остывший кофе, он горчил, как и ее мысли, — передайте, пожалуйста, Королю мою глубокую признательность за его беспокойство обо мне, но я вынуждена отклонить его предложение.

— Что ж… — и Ягаба надолго замолчала, разглядывая Лену то ли с осуждением, то ли с одобрением.

Когда Лене надоело ждать продолжения, она отправилась разыскивать сарафан и босоножки, которые она вчера бросила на кресло, а утром их там не обнаружила. Пить кофе в простой белой рубахе, рядом с одетой с иголочки Ягабой ей было неловко. Поэтому, ответ Ягабы она услышала уже когда нашла рядом с камином дверцу, замаскированную под стену и за ней вполне приличный гардероб, и закопалась в нем по пояс.

— Я передам твой ответ Королю!

Звякнула чашечка. Прошелестели шаги. Лена в этот момент с радостным возгласом обнаружила в гардеробе бежевые штаны, зауженные книзу и белую просторную рубаху с кружевным воротником-жабо. Скрывшись за камином, она быстро переоделась. Похлопала по стене, пытаясь найти такой же шкафчик с обувью. Но, то ли его не было, то ли замаскирован он был не в пример лучше. Пришлось идти босиком. Выйдя из-за камина, девушка едва не вскрикнула. Ягаба не ушла, как посчитала Лена. Она стояла у окна, медитируя на королевский сад, как раньше Лена.

— Госпожа Ягаба, — Лена, скручивая волосы в узел, села на кровать. Пучок все время раскручивался и девушка пожалела об отсутствии рядом Мареи с ее волшебным умением соорудить отличную прическу без единой шпильки. — Почему вы согласились помогать Велиру?

Ягаба то ли хмыкнула, то ли закашлялась.

— Потому, что от предложений Короля так просто не отказываются. Тем более от таких предложений!

— От каких?

Но Ягаба проигнорировала вопрос, переключившись на другую тему.

— Ты сроднилась с Верволоком, Тринадцатая, так, словно ты всю жизнь прожила здесь. Неужели тебе не горько будет навсегда покинуть его, даже если тебя всего лишь… изгонят?!

— Если бы было так! — Лена горько усмехнулась. В ответ на вопрос Ягабы, вдруг всколыхнулись все ее тревожные мысли о ее месте в Верволоке. — Я здесь не пришей кобыле хвост! В Москве было все понятно. Я была дочерью, студенткой, бухгалтером. И, вроде, на хорошем счету бухгалтером. Начальник после практики предложил возвращаться. А здесь?! Кто я здесь?! Я недоколдунья, недоневеста, недопротивник Короля. И Кощей, оказывается, отказался от помолвки, чтобы сохранить жизнь. Я сплошное «недо»! Я ничего не умею! Я не умею пользоваться своей силой, а самое главное — я не хочу ею пользоваться, если для этого надо ненавидеть, причинять боль, или идти по головам! Да! Хороший человек — это не профессия, я знаю! Но это то, от чего я не собираюсь отказываться! Потому что…. Потому, что иначе я будто бы предам себя изнутри. Не знаю, как это объяснить. Как будто есть внешние обстоятельства, на которые я не могу повлиять, или могу повлиять, но очень опосредованно! А то, что у меня внутри — это мое. И я не готова … ммм… — Лена застонала, и стукнула себя кулаком по лбу. — Это так сложно! И, наверное, звучит глупо. Как будто слов в языке не хватает. Но лучше я буду обычной серой мышкой в Москве, чем злой колдуньей здесь. Даже если мне придется… придется уехать из Верволока. Это очень глупо, да?!

Ягаба задумчиво рассматривала Лену.

— Это нормально. — Сказала она наконец. — Ты сейчас мечешься и ищешь свое место здесь, в Верволоке. Тебе страшно, холодно, неуверенно. Но когда-нибудь все наладится, и ты с улыбкой посмотришь назад, удивляясь, как ты та прежняя не видела такую ясную и верную дорогу. И это тоже нормально. А сила… Сила — это всего лишь сила. И она не сможет поменять тебя, если твоя Душа чиста и сильна.

— Но ведь Мегрен сказал, что моя сила произошла из ненависти. Да и я сама видела это…

— Твоя сила произошла из твоей Души. А что в ней в тот момент было, я не знаю. Да ты вспомни, когда у тебя в первый раз открылась Сила?

— Во время боя с ведьмоборцами…

— Да, но тогда ты просто отдала Силу, а управлял ей Велир. Да и вряд ли ты в тот момент могла испытывать добрые чувства. Тебе и дорогим людям угрожали, собирались уничтожить Верволок. Дальше…

— Возвращение Велира, — послушно перечислила Лена, — тогда сила пыталась сожрать меня, а я пыталась не дать ей это сделать!

— И тогда управлял Мегрен, — Ягаба просветлела лицом, словно поняла что-то, — поэтому-то сила и пыталась сожрать тебя. Вы с Мегреном различные как день и ночь. И твоя собственная сила, вызванная обрядом Мегрена, ощущала это, пытаясь уничтожить то, что противоположно ей. Потом?

— Потом, — Лена сидела совершенно огорошенная, что такая простая мысль не приходила ей в голову. Значит тот огонь, что живет внутри нее не пытается ее уничтожить, как только вырвется наружу, просто в тот раз ее силу вызвал Мегрен. — Потом Мегрен попытался убить нас с Кощеем и сила вырвалась спонтанно, когда я бросилась на Мегрена.

— И тогда она тоже пыталась тебя сожрать?!

— Ну, нет, — Лена даже зажмурилась, вспоминая свои впечатления, — она просто была, просто отгородила меня от остального мира и Мегрена тоже. Хотя в тот момент я как раз и возненавидела Мегрена. И… и Мегрен сам сказал, что я должна убить, иначе Сила не отпустит нас.

— И что же было дальше? — Ягаба вдруг собралась и смотрела на Лену очень внимательно. Веточка зверобоя хрупнула в ее пальцах и сухими хлопьями осыпалась на стол. В камине затрещал огонь.

— Дальше, — Лена наморщила лоб и вздохнула, — дальше я опять не смогу объяснить. Я поняла, что не могу ненавидеть и убить. Но, Мегрен настаивал, говорил, что иначе погибнем вместе. Тогда я закричала, что я его не ненавижу и огонь принялся скручиваться вокруг нас. И тогда Мегрен ударил меня и я потеряла сознание. А когда пришла в себя, ничего уже не было.

— Блестяще! — Ягаба даже рассмеялась от удовольствия, — просто восхитительно! Алена, ты была в шаге от отгадки! Но Мегрен-то каков хитрец! И что задумал! Ну, у него никогда не было проходных планов, все только глобальное! Такое, что все ахнут!

Ягаба расхохоталась так, что на глазах у нее выступили слезы.

— Госпожа Ягаба! — возмущенно закричала Лена, — и вы туда же! Ну скажите мне, пожалуйста, что я должна была понять?! И что задумал Мегрен?! Ведь это важно! Ведь от этого зависит моя свобода!

— Прости, Алена, — госпожа Ягаба отсмеялась и утирала выступившие от смеха слезы, — я не могу тебе ничего сказать. Не имею права. Ты сама должна понять и разобраться. Одно могу сказать, девочка, ты на правильной дороге!

Лена открыла рот, чтобы возмутиться всеобщему заговорю молчания вокруг нее, посетовать, что считала Госпожу Ягабу не такой, но… Но тут Ягаба встала, проходя мимо, обхватила голову Лены своими прохладными пальцами и чмокнула ее в макушку.

— Кощей отказался от помолвки в обмен не на свою жизнь, — шепнула она.

И вышла из комнаты.

А Лена осталась хватать воздух ртом. Потому, что еще никогда-никогда-никогда чопорная и высокомерная Ягаба не позволяла себе подобной фамильярности.

Лена посидела за столом, приходя в себя. В коридоре шуршали шаги, слышались разговоры. Приближалось время обеда. И, видимо, все потянулись в столовую. А про нее забыли. Даже завтрака ей не дали. Ягаба пила кофе без сахара и сливок. Его колдунье и принесли, не позаботившись о Лене. А есть хотелось страшно. Все это время, окутанная пеленой серой порчи, есть она не хотела. И силой заставляла себя, понимая, что иначе ослабнет и упадет на радость ее неведомому противнику. И кто же им все-таки был?! По всему похоже, что Мегрен, желающий, чтобы от выпавших на ее душу испытаний Лена загнулась и без его помощи. Но почему он тогда так настаивал, чтобы Лена убила его, направив на него заклинание. Или возненавидела его. Если предположить, что в Черном Замке копался Мегрен, то что же он нашел там? Какое-то редкое заклинание? Как и серую порчу?

— Мммм, — Лена потерла виски, на голодный желудок мозг отказывался включаться. Девушка подошла к двери и стукнула по ней босой пяткой.

— Эй, вы меня голодом решили уморить?! Кормить меня кто-то будет?

За дверью была тишина. Лена стукнула раз, другой, на третий ее нога не нащупала опоры и провалилась в проем двери, а сама Лена, не ожидавшая подобного, едва не упала на Марею, тащившую тяжеленный поднос с едой. Посуда задребезжала, но девушка выровняла накренившийся поднос, только вино на белую салфетку плеснуло. На салфетке пятно расплылось, как кровь на белой рубашке.

— Давай сюда, — Лена побыстрее отвела глаза от салфетки, по спине почему-то пополз холодок. — Она поддержала поднос с другого края и помогла Марее донести его до стола.

— Простите, Тринадцатая, — девушка споро расставляла тарелки, бокалы и миски, пряча лицо в пару, поднимающемся от еды, но Лена все равно заметила, что глаза у Мареи красные.

— Ты чего, опять ревела?! — возмутилась она.

— Нет, что ты, Тринадцатая! — Марея еще ниже склонилась к столу.

— А обманывать Последнюю из Великого Тринадцатого Рода нехорошо! — Лена с удовольствием принюхалась к запаху еды. — Еда была явно не из общей столовой. Все блюда были так красиво сервированы, что даже есть было жалко. Да и сами тарелки с волнистым позолоченным краем намекали, что сегодня Лена обедает по высшему разряду. Лена ухватила с тарелки тонкую ажурную тарталетку и белой зернистой икрой и аж зажмурилась от удовольствия, пока тарталетка таяла на языке.

— На, попробуй, — вторую она протянула Марее.

Но та шарахнулась от еды, как кошка от таза с водой.

— Что ты, Тринадцатая, мне нельзя! — Марея даже отошла подальше, теребя русую косу и вздыхая.

— Ну и ладно, — Лена стоя съела еще несколько коврижек, пару кусочков ветчины, истекающей слезой, большое красное яблоко с бордовыми прожилками и отошла подальше от стола, чтобы не соблазняться. Потому, что есть, когда за плечом стоит Марея, украдкой вытирающая слезинки ей было неловко. Лена села на кровать, болтая босыми ногами.

— А скажи мне Марея, ты сегодня по какому-нибудь новому поводу расстроилась, или все еще переживаешь за прошлый суд?! — спросила она, слизывая потекший по пальцам сок от яблока. Фрукт оказался чересчур большим, держать приходилось двумя руками, и сочным. От первого же надкуса сок брызнул во все стороны.

— Ну… — у Мареи, как по команде, полились из глаз слезы, а коса опять норовила превратиться в мочалку. — Маменька утром говорила, что на закате тебя ждет Суд Великих Родов, Тринадцатая!

— Ну и что?

— Маменька говорит, что при Великом Грелте все было спокойно и казней не было ни одной. И даже после покушения на Короля казнь смогли отменить! А теперь… — Марея вибрирующе всхлипнула. — Теперь Король у нас Великий Велир! А в Приграничье всегда были жестокие законы. Даже дед Михей оттуда сбежал, предпочел жить подалее, да зато поспокойнее. И теперь, маменька говорит, что тебя, Тринадцатая, очень жаль! И, маменька говорит, передай, Мара, Последней из Великого Тринадцатого Рода трилистник счастливый, может и поможет ей, а коли не поможет, то мы помолимся Юмалу о ней. — излив Лене душу и замочив слезами рукав, которым она суетливо вытирала слезы, Марея аккуратно достала из-за пазухи странный салатовый цветочек с алой точкой посередине. Стебель у него был толстый и жесткий, как проволока. Лепестков действительно было три широких и мясистых.

Глава 29

— Спасибо, — Лена взяла цветок, с удивлением разглядывая. Особенно красива была серединка. Видимо, из-за игры света, казалось, что красная точка в центре светится, как маленький агат. — А я думала трилистник — это что-то вроде листочка клевера. А что с ним делать?!

— Спрячь у сердца, как на суд пойдешь, Тринадцатая, — Марея успокоилась и принялась собирать почти полные тарелки на поднос. — Он должен удачу тебе принести.

— Хорошо. Но ты зря переживаешь, не настолько велики мои прегрешения. Ну, максимум изгонят, или под замок посадят. Это ужасно, но не смертельно, поверь мне. — Лена, пока Марея не унесла поднос, прихватила с крайней тарелки еще одну коврижку. — Слушай, а откуда такая богатая еда?

Она неудачно засунула в рот коврижку целиком и теперь с натугой пыталась ее прожевать. Пожадничала, а теперь и проглотить невозможно, и выплюнуть некуда. Наконец, она с усилием проглотила еду, чувствуя, как коврижка большим комком проваливается по пищеводу. Побыстрее налила себе разведенного вина и запила, проталкивая комок подальше.

— Так с королевского стола, — мило удивилась Марея, -узников в день Суда Великих Родов всегда с королевского стола кормят.

Она поволокла поднос к выходу. Через несколько минут Марея вернулась, таща в руках гребни.

— Ой нет! — застонала Лена. — Только не это!

— Ну, что ты, Тринадцатая, — возмутилась Марея, — как же можно на Совет Великих Родов и не в платье! Не в штанах же девице на Совет явиться!

— Почему бы и нет, — буркнула Лена еле слышно, — прекрасные штаны, между прочим, удобные.

Но, Марея, не слушая ее, уже накинула на Лену платье и принялась споро обтягивать корсет и одергивать подол. Лена попыталась надуть живот, чтобы корсет не был затянут так сильно, но Марея хитрость ее разгадала. Ничего не сказала, но посмотрела на нее так печально, что Лена устыдилась и выдохнула. Ладно, потерпит как-нибудь.

— Штаны и рубаху не убирай! — на всякий случай предупредила она, я потом переоденусь.

— Конечно, Тринадцатая! — очень неубедительно согласилась Марея. — Садись скорее, я тебя учешу, солнце уже садится.

— Учешу — это значит выдеру вторую половину волос? — проворчала Лена, так, чтобы Марея не слышала, послушно уселась на стул и зажмурилась. Солнце действительно клонилось к закату и уже начало цеплять краем верхушки деревьев.

Когда прическа была закончена, а Лена, как раз, перестала шипеть и ругаться по поводу своей намечающейся лысины с такими парикмахерами, в комнату постучались.

— Последняя из Великого Тринадцатого Рода вызывается на Великий Совет! — старательно проорал кто-то за дверью и только потом дверь осторожно приоткрылась и страж заглянул в комнату.

— Ну, я пошла! — Лена аккуратно встала и двинулась к выходу, стараясь держать голову ровно.

Выходя за дверь, Лена обернулась. Марея отчаянно смотрела ей вслед, прижимая к груди гребень. По щеке у нее опять ползла слезинка. Лена ободряюще улыбнулась ей.

*****

Они сидели каждый на своем месте. Все представители Двенадцати Великих Родов. Свечи в Зале Советов были притушены. Полумрак и тишина. Фигуры в черно-зеленых хламидах, распущенные по плечам волосы. Венец Власти на голове Велира, казалось, светился, по крайней мере Лена видела его до последнего зубца. Лена вышла в центр зала, очертившийся световым пятном. А еще было очень тихо. Ни стука посоха, ни шепотка. Лена почувствовала, как задрожали руки и сцепила их в замок. Сейчас самое главное не испугаться. Достойно пройти этот суд, чем бы он ни закончился. В конце концов, она Представитель Великого Тринадцатого Рода. Пусть и последний. Ее дед когда-то пошел наперекор всем законам. Возможно, он также стоял когда-то посреди Зала Советов и ждал, когда Совет примет решение. Явно не в его пользу. Дед знал это, а потому стоял с гордо поднятой головой, чтобы даже мысли ни у кого не возникло о том, что он готов склонить голову и униженно просить о прощении. Лена гордо выпрямилась. Не испугаться! Главное не испугаться!

Она медленно оглянулась, рассматривая лица сидящих в зале. То ли стало светлее, то ли глаза привыкли к полумраку, но теперь она видела их всех достаточно ясно. Почти никого из присутствующих, кроме Грелта и Ягабы она не знала. На суде от каждого Великого Рода был один представитель. Только Мегрен и Велир оказались вместе. Мегрен как потерпевший и обвинитель. Велир — Король и судья. Чернобородый уже что-то зачитывал с длинного свитка, поглядывая то на Лену, то на Велира. Госпожа Ягаба сидела с неестественно прямой спиной. Грелт, опустив голову и внимательно разглядывая свои руки. Казалось, ему больше всех не нравилось происходящее. Велир сидел, выпрямившись и прикрыв глаза, будто ему все осточертело, и он ждет не дождется, когда можно будет закончить процесс и вернуться к себе. Но Лене бросилась в глаза ладонь Велира. Он сжимал резную ручку кресла, так, что побелели костяшки пальцев. Чернобородый закончил. Теперь говорил Мегрен. Говорил он тихо, мягко и печально. А еще понимающе. Он настолько не походил на Мегрена-яростного, который сегодня орал и швырялся стулом в Лениной комнате. На мгновение она даже засомневалась. Может тот визит Мегрена померещился ей?! Но потом она поймала на себе взгляд колдуна и полоской отточенной стали, ее резанула тщательно скрываемая ненависть. Потом что-то говорил Грелт, Ягаба и еще какой-то пухленький и кудрявый колдун, которого называли Нороком. Наконец все замолчали.

— Ты хочешь что-то сказать, Тринадцатая?! — Велир впервые с начала суда встретился с ней глазами.

— Нет, мой Король! — голос почти не охрип и Лена даже попыталась улыбнуться.

— Вы готовы решить судьбу Последней из Великого Тринадцатого Рода, Алены, дочери Евгения? — Велир встал со своего трона и поднял руку с раскрытой ладонью. Сначала его примеру последовал только Норок. Он раскрыл ладонь, развернул ее вверх и над ней зажегся белый шарик. Точно испугавшись, что Лену оправдают, чернобородый быстро поднял руку и над его ладонью засветился темно-синий шарик. Пожалуй, в полумраке это действительно выглядело внушительно и весомо. Грелт зажег белый шарик. Потом шарики стали появляться один за другим. Белый, синий, белый.Мегрен печально покачал головой и зажег на ладони синий шарик. Лена с тревогой огляделась. Шесть белых и шесть синих шариков сияли на ладонях их хозяев. Велир замер, раздумывая, или давая Лене последний шанс передумать. Время растянулось тонкой струной, готовой лопнуть в любую секунду, хлестнув по рукам. Сердце у Лены забилось где-то в районе горла. Она успела отсчитать три удара. А между третьим и четвертым Велир неуловимым движением развернул ладонь и на его руке загорелся траурный, темно-синий шарик. Седьмой.

Кто-то в зале охнул. Велир продолжал смотреть ей в глаза и Лена держалась за этот взгляд, чтобы не испугаться. Пытливый взгляд Велира помогал ей не опуская голову, спокойно ждать своей участи.

— Великий Совет принял свое решение. — Чернобородый сделал торжественную паузу и громко, раскатисто произнес. — Последняя из Великого Тринадцатого Рода виновна!

Эхо от его слов прокатилось под сводами Зала Совета и затихло где-то наверху, запутавшись в каменных виноградных лозах. — И теперь Представителям Двенадцати Великих Родов предстоит определить степень вины Последней из Великого Тринадцатого Рода. Уведите ее!

Лену взяли под руки стражи аккуратно, словно ощущая перед ней какую-то вину. Она в последний раз оглянулась на колдунов, которые уже сжимали кулаки и шарики всасывались под кожу, как вода в песок. Мегрен сжал руку так, словно представил под пальцами Ленино горло. И хищно улыбнулся. Почему-то эта улыбка очень не понравилась Лене. Все шарики, кроме одного погасли. Только над ладонью Велира продолжал сиять темно-синий шарик, а сам он задумался так глубоко, что не замечал ничего вокруг. А потом Лену вывели в коридор и дверь за ней захлопнулась. По периметру двери пробежал зеленый огонек, показывая, что теперь охранное заклинание не выпустит и не впустит никого, пока колдуны не примут единственное и единое решение о ее дальнейшей судьбе.

В комнате было темно и сумрачно. В камине догорал огонь. Редкие язычки облизывали почерневшие поленья. Подсвечника на столе не было. Лязгнул засов за спиной, отделяя ее от внешнего мира. И, словно лопнула туго натянутая нить, заставлявшая ее ровно держать спину и гордо поднятой голову. Лена со стоном рухнула на кровать прямо в платье, не замечая, что высокий воротник цепляется за волосы. Все тело болело, как после тренировки в спортзале. Значит все же изгнание, или темница. Изгнание, или темница. Лена произнесла оба слова вслух, пробуя на язык. Оба они горчили. Но изгнание горчило сильнее. Лена и сама не могла раньше представить, как сильно она успела привязаться к Верволоку. Настолько, что изгнание для нее прозвучало страшнее. Из-гна-ни-е. Мир людей. Навсегда закрытый для нее Верволок. Кощей, Марея, Онуфрий, Ривелон, Ягаба, Грелт, Марья, Гнетко, Вольг, Гораций. Она никогда не увидит, как превращается в дракона почтенный Гор. Не искупается в Лесьвельге, как они с Кощеем хотели сделать в отпуске. Но все равно воспоминания останутся с ней. А значит, все эти люди, колдуны, нечисть, останутся с ней. И ни Мегрен, ни Велир ничего не смогут с этим сделать.

Лена глубоко вздохнула, и ощутила, как платье сдавливает ребра. А еще оно натерло тяжелым воротником шею. Но никто в этот раз не торопился присылать ей на помощь Марею. А значит, придется справляться самой. Лена еще раз безуспешно попыталась нащупать и развязать на спине шнуровку. Потом выпутаться из платья, стянув его вверх, или вниз. Разлохматила прическу, взмокла, но так ничего и не добилась. Села на кровать и задумалась.

— Гораций, — на удачу позвала она.

Домовой ничего не ответил.

— Ты чего, Гораций, неужели правда думаешь, что я покушалась на твоего драгоценного хозяина? Да скорее он сам… а, ладно, — Махнула рукой Лена.

Ответом ей послужил только долгий вздох.

— Ну и не нужно, — сказала Лена, — хоть со шнуровкой бы помог.

Идею постучаться в дверь и попросить одного из стражей подрезать ей шнур корсета, Лена с сожалением отвергла. Хотя на лицо стража в этот момент посмотреть хотелось. Она еще раз обошла комнату в поисках чего-то острого и с удивлением обнаружила на узкой каминной полке крохотный ножик-коготок с узким загнутым лезвием. Она могла поклясться, что раньше его тут не было. Ножик, при необходимости, полностью помещался в ладони. И, хотя зарезать кого-то им было бы проблематично, разрезать веревки было в самый раз. Скорее всего для этого он и использовался.

— Спасибо, — шепнула она в темноту у камина, а потом попыталась, вывернув руку, подпилить один корсетный шнур, раз уж развязать не получается. Шнур сначала скользил и не поддавался, а потом в один миг расползся под ножом. Лена выпуталась из платья, надела полюбившиеся ей штаны и рубаху, растеребила прическу и удовлетворенно вздохнула. Потом влезла на подоконник, упираясь спиной в один откос, а согнутыми ногами в другой. В такой позиции ей были видны отсветы света из окон Зала Совета. Иногда даже голоса долетали, когда кто-то высказывался излишне эмоционально. Была уже глубокая ночь. Лес слился с черным небом, луны еще не было. Но спор в Зале Советов и не думал стихать. Лена вздохнула. Что ж, зато у нее есть время чтобы подумать и попрощаться. Девушка прижалась носом к бесцветному стеклышку витража. А еще увидеть. Она не знала, что хотела бы увидеть. Может быть оранжевую точку — огонь костра где-то там в редколесье. И представить, что у костра сидит Кощей и ждет известий о ней. А может он скачет по тракту за помощью. Или Кощей и Онуфрий, склонив головы друг к другу, пытаются придумать план ее спасения. Неважно! В одном Лена теперь была уверена — Кощей не оставит ее и что-нибудь придумает.

«Кощей расторг помолвку в обмен не на свою жизнь», — прошелестел в ее голове голос Ягабы.

Лена и сама не заметила, что улыбается. А значит, все будет по-прежнему. Кощей любит ее, хоть еще ни разу она не слышала от него этих слов, она уверена. Враги есть враги, друзья есть друзья. И даже если ей придется покинуть Верволок, Кощей будет с ней. Лена сморгнула. Ей показалось, что она действительно видит на фоне леса оранжевую точку — искорку костра. Искорка мигнула раз, другой и погасла. До девушки донесся чей-то хриплый вскрик из Зала Советов. Сверкнула синяя вспышка.

Они что там уже дерутся, не сумев прийти к единому мнению о ее наказании?! За дверью прокашлялся страж, вскрикнула за окном ночная птица. В Зале Советов было тихо. А может и крики, и вспышка ей померещились. Или она приняла за них зарницу от молнии и птицу. Теперь только иногда из Зала Советов доносились отзвуки чьего-то спокойно-уверенного голоса. Девушка крутила в руках нож-коготь. Интересно, для чего он, в действительности, использовался. Неужели, для того, чтобы, спрятав в рукаве, разрезать путы? Лена попробовала спрятать нож за широкой манжетой, завернув рукав. Нож лег как влитой. Тогда девушка закатала рукав еще несколько раз, чтобы скрыть даже очертания ножа и осталась довольна своей работой. Надо будет прихватить, если посадят в темницу, мало ли. Она закрыла глаза. Интересно, долго ли до утра.

*****

Когда Лена открыла глаза, в комнате было темно. Камин прогорел и погас. Только угли отсвечивали красным, освещая жестяной лист, постеленный перед камином во избежание пожара. Шаги в коридоре стихли, во дворце царила предутренняя тишина. Лена прижалась щекой к окну, пытаясь рассмотреть окна Зала Советов. Света в окнах не было, а значит решение о ее дальнейшей судьбе уже принято. Волнения и бессонная ночь подарили ей ноющую боль в висках, хрустальную просветленность в мыслях и горечь сожаления. Какое бы решение не приняли колдуны, оно означало, что Верволока Лена теперь не увидит очень долго, или никогда. Казни, конечно не будет. Слишком слабы были доказательства. Кроме того, когда-то именно Лена просила Короля Грелта отменить казнь Мегрена, Велира и Кемача и заменить ее на изгнание. Ответить на это так подло не хватит духу даже у Мегрена.

Лена поежилась. К утру температура на улице сильно понизилась. За окном, на уровне ее взгляда, медленно проплывала, как бесконечная змея, полоса тумана. В комнате с погасшим камином тоже быстро похолодало. Лена подумала не перебраться ли ей на кровать под одеяло, или хотя бы притащить одеяло к окну, но ничего сделать не успела.

Лязгнул замок, скрипнула, открываясь, дверь. В проеме двери стоял Велир. За спиной маячили два озадаченных стража. Велир постоял и шагнул в комнату. Его шатнуло, и он зацепил плечом косяк.

— Что случилось, мой Король? — Лена выпрямилась, но слезать с окна не стала.

Велир странно смотрел на нее исподлобья.

— Алена, Совет вынес свое решение, — хриплым, незнакомым голосом сказал он, — сегодня на рассвете тебя казнят.

Его слова похоронным колокольным звоном разнеслись в тишине комнаты.

— Что? — глупо переспросила Лена, спрыгнув на пол. Новость ударила под дых, выбив из легких весь воздух. Сколько не говорила Марея о суровости нынешнего Короля, такого исхода Лена все равно себе не представляла. — Но как? Ведь половина Совета была за меня! Но ведь доказательств толковых нет! Неужели весь Совет согласился с тем, что я хотела убить Мегрена?!

— Совету нужно было принять единое решение, иначе они не смогли бы выйти из Зала Советов. — Велир снова покачнулся и оперся руками о стол.

Глава 30

И тут только до Лены дошло, что Велир пьян. Так вот почему стражи были так удивлены. Вероятно, они видели Велира пьяным первый раз. Как и Лена.

— Отец предоставил еще несколько неоспоримых свидетельств твоей виновности. К тому же, он уверен, что твоя сила может погубить Верволок, поэтому… Он смог доказать, что ты опасна и твоя сила разрушит Верволок… И Совет сегодня состоял из близких ему друзей, кроме… Я должен был… Я был должен подчиняться решению Совета. И Грелт, ему… ему стало плохо на Совете, нужно было … Я дал указание готовиться к казни.

Велир сел за стол, едва не промахнувшись мимо стула и уткнулся лбом в сжатые кулаки.

Лена молчала, ощущая в горле комок. Молодость никогда не знает, что такое смерть и что такое «не быть». Но когда смерть проходит рядом, даже молодость замирает от ее близости. Вот и сейчас, Лена ощутила ее ледяное дыхание где-то совсем рядом, здесь, в комнате. И легкую, не злую насмешку — ну, что, набегалась? А завтра твоя бездыханная голова с выпученными глазами скатится на бурые от крови доски помоста. Ты готова?!

Как к этому можно быть готовым?! Комната поплыла у Лены перед глазами и она схватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Нет! Это невозможно! Этого не может быть! — Лена потрогала шею, настолько ярко представилась ей картина с отсечением ее головы.

— Это правда, Алена. — Велир встал рядом, от него действительно сильно пахло вином. Колдун заговорил быстро, неровно, как в горячечном бреду. — Правда… Я не смог… и никто уже, ни Ягаба, ни Грелт… и твоя жизнь сейчас висит на волоске. Я знаю, что ты меня не любишь, Алена! Я подонок и подлец. Но сейчас… единственный шанс сейчас спасти тебя, это объявить о нашей помолвке. О нашей реальной помолвке! Согласись обручиться со мной, и казни не будет! Невесту Короля никто не посмеет тронуть и пальцем!

Велир схватил ее за руку, но тут же, словно очнувшись, отпустил и шагнул назад, выставив в защитном жесте ладонь.

— Подожди, не отвечай сразу! Подумай хотя бы минуту, Алена! В Верволоке мы никогда не были на равных. Но там в мире людей, вспомни… Когда мы оба были… были просто людьми. Ты… тогда ты не испытывала ко мне ненависти, или отвращения, так может быть и сейчас ты сможешь посмотреть на меня не как на Наместника Приграничья, или Короля…

Лена видела Велира разным — злым, яростным, холодным, высокомерным, насмешливым, но никогда она еще не видела его таким. И это пугало еще больше.

— Но мой Король, — Лена отступила к окну, ощущая, комок в горле. — Вы же сами вынесли мне обвинительный приговор. Именно ваш синий шарик сыграл решающую роль.

Велир опустил голову.

— Я не знал… Не верил, что возможна казнь. И хотел проучить тебя за твой отказ. — Глухо сказал он. — Но отец предоставил недостающие доказательства, призвал верных ему людей и…

— И вы верите, мой Король? Значит готовы обручиться с убийцей? С убийцей вашего отца?! — Велир стоял слишком близко и Лена сделала шаг назад. Безумный взгляд Велира пугал ее. — Зачем вам обручение сейчас? Королевский Венец на вашей голове. Вы добились чего хотели!

— Да потому что… — Велир подскочил к ней, схватил ее за плечи и встряхнул так яростно, что у Лены клацнули зубы. — Потому, что я люблю тебя! И хочу тебя спасти!

Лена замерла, не веря своим ушам. Велир, осознав, что он только что сказал, медленно разжал руки, отпустив Лену.

Стало тихо. Лена на дрожащих ногах отступила к окну. Слишком яростным и одновременно отчаянным был голос Велира, чтобы это было очередной интригой. Слишком много событий подтверждали слова Велира, о чем Лена ранее не желала задумываться, или отмахивалась.

Что ж, помолвка — это действительно единственный разумный выход. Дело зашло так далеко, что отказываться просто глупо. Никто в здравом уме не откажется спасти себе жизнь. Надо соглашаться, пока Велир не передумал! Лена отвернулась к окну. Только сейчас она заметила, что уже почти рассвело. На небе появился робкий розоватый сполох, предвестник скорого рассвета. Туманная змея, окольцевавшая дворец, понемногу истончалась, распадаясь на отдельные лохматые клоки. А на фоне леса, теперь уже едва заметная в предрассветных сумерках, мелькнула оранжевая искорка костра.

— Вы…вы ошибаетесь мой Король, — медленно и тихо сказала она. — То, что вы принимаете за любовь не является ею. Когда любят, не пытаются причинить боль.

Велир стоял неподвижно, словно не слышал ее слов. Потом потянулся к вороту камзола и рванул его, как будто ему нечем стало дышать.

— Через час совсем рассветет, — так же тихо сказал Велир. Он стоял посреди комнаты бессильно опустив руки. Похоже он совсем протрезвел. Зеленоватый камень в Венце Власти мягко поблескивал гранями в неярком оконном свете. — Я еще раз предлагаю тебе обручиться со мной и тем самым спасти себе жизнь. Иначе больше я ничего не смогу для тебя сделать. И никто не сможет. В момент казни все заклинания на площади будут блокироваться. Даже если твои друзья захотят помочь тебе, у них это не получится. Это твой последний шанс, Алена.

— Нет, Велир, — мягко сказала Лена. — Видимо, мне действительно придется пройти этот путь самой. Каким бы он ни был коротким. И спасибо. За то, что когда-то, решив стать Королем, притащили из мира людей одну рыжую девушку. И я узнала Верволок. И Кощея.

Велир, больше не глядя на нее, развернулся, слепо нащупал дверь и вышел.

Оставшуюся часть времени Лена просидела, тупо уставившись в стену, раздумывая о том, что иногда храбрость — это вот так вот сидеть и ждать. Беда в том, что храбрости у нее оставалось совсем немного. Розовых сполохов за окном становилось все больше. Дворец наполнялся шумом, шорохом шагов, голосами. За окном шумело, накатывая прибоем, людское море. Загремел барабан. Что-то неразборчивое на таком расстоянии начал зачитывать глашатай. А Лена все сидела в оцепенении, не пытаясь ничего предпринять. Очнулась она только когда лязгнул замок и в комнату шагнули стражи. Не с черными поясами, а другие. Они прятали глаза, словно чувствовали себя виноватыми. У одного в руках был серебряный поднос с бокалом, в котором плескалось вино. Второй держал в руках веревку.

— Нам пора идти, Тринадцатая, — седой усатый страж, смущаясь, кивнул ей на второго. — Выпей вина, полегчает. А хочешь, мы туда полынных капелек накапаем, ты и не почувствуешь ничего. Он заговорщически вытащил из кармана пузырек, заткнутый деревянной пробкой. Лена гордо помотала головой. Это все, на что ее хватило. Потому, что ужас обрушился на нее бетонной плитой. Лена нащупала за отворотом рубашки, нежно огладила жесткий стебелек трилистника. Как жаль, что он так и не помог ей. Бедная Марея будет очень переживать.

Было страшно. Очень страшно. Так, что все плыло перед глазами. Так страшно, что тело отказывалось ей подчиняться. Лена представила, как ее воющую и упирающуюся волокут на эшафот, как брезгливо и презрительно кривит губы Мегрен и как холодно смотрит Велир. Да, дитя человеческого мира не приспособлено к такому, слишком размякли они там в цивилизации. Но Лена уже не человек. Она житель Верволока и она пройдет этот путь. Девушка нащупала под рубашкой деревянный кругляшок Онуфрия и сжала его в пальцах, надламывая. Если ей и нужна эта лишняя капля уверенности и решимости, так это сейчас.

Деревяшка в пальцах нагрелась, окатив ее на мгновение теплом. Стало чуть спокойнее, чуть легче дышать. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы в последний раз оглянуться на свою комнату, а потом подставить руки под веревки. Показалось, что рядом стоит Онуфрий, положив большую теплую руку ей на плечо. В какой-то момент ощущение было настолько реальным, что Лена даже оглянулась.

«Душа у тебя чистая и светлая, и, если не свернешь с верной дороги, все у тебя будет хорошо.», — надломленная деревяшка на ее шее была теплой, но Онуфрия рядом не было.

Где-то за столом, при свете свечи сидит, сцепив руки в замок, Марея и просит Юмала помочь Лене. И господин предсказатель Ривелон сейчас, наверняка, не спит в своей башне. А тревожно прислушивается, а может глядит в котел с зеркальной жидкостью, пытаясь разглядеть судьбу Последней из Великого Тринадцатого Рода. А на его плече, поглядывая то одним, то другим глазом, пощелкивает клювом Аира. Кощей… Он, наверное, сидит у костра, хмурится, глядя на язычки пламени и внимательно прислушиваясь к звукам утреннего леса. Как жаль, что он так и не успеет узнать. Лена ведь так и не успела ему сказать, что любит его, как и он ей. Глупцы, они думали, что впереди вечность.

Вышли они на крыльцо не сбоку, как полагалось узникам, а прямо на центральную лестницу дворца. Была ли это оплошность, или распоряжение Велира, Лена не знала. Море голов на площади заволновалось, разворачиваясь к ней, зашумело. В центре, начинаясь от лестницы, был проход, вдоль которого стояли стражи. Заканчивался он у черного куба помоста, завешенного траурной тканью, который тоже охраняли стражи. И вообще стражей на площади было много. Справа от помоста было возвышение, на котором располагались трон и несколько кресел. Велир в черно-белом одеянии, в цветах траура в Верволоке, сидел на троне, склонив голову. На площадь он не смотрел, словно не интересуясь тем, что там происходит. За его спиной сидел Мегрен. Вот он смотрел. В глазах его плескалось плохо скрываемое торжество, слабо маскируемое под скорбь и печаль о заблудшей Душе Лены. Рядом чернобородый комкал свиток и что-то нашептывал Мегрену. Еще двое колдунов, которых Лена не знала, но видела на Великом Совете, сидели с двух сторон от Мегрена. Возвышение также охраняли стражи, но все, как на подбор, с черными поясами на рыжих куртках. Все это Лена видела, как в подтормаживающем ролике. Картинка плыла, покачивалась, то замедляясь, то скакнув вперед на несколько секунд. Но Лена шла, своими ногами, часто дыша, спотыкаясь, но шла. Высоко в небе черной точкой кружила хищная птица. В толпе что-то кричали. То один, то другой голос возвышался над ровным гулом. То ли подбадривая, то ли проклиная ее. Лена не могла разобрать слов. Остановилась она только перед лестницей, понимая, что эти последние три ступеньки отделяют ее от черты, за которой не будет ничего того, что она знала ранее. А может и вообще ничего.

Щепочка на шее отозвалась теплом на ее нерешительность и Лена зажмурилась и пошла, отсекая себе последний путь к отступлению. Споткнулась на последней ступеньке, так, что чуть не влетела в колени к палачу. Но тот ухватил ее своей огромной рукой в кожаных наручах и поставил ровно.

Чернобородый, сразу же, начал зачитывать обвинительный приговор, так быстро, будто еле дождался, когда она дойдет. Толпа гудела и рокотала так, что голос чернобородого иногда тонул в ее гуле. Лена вяло удивилась, почему он не использует заклинание усиления голоса, а потом вспомнила слова Велира, что на момент казни все заклинания на площади будут заблокированы. Сейчас все ее силы уходили только на то, чтобы не упасть. Голос чернобородого затих и Лена почувствовала, как на ее плечо легла рука палача. Площадь поплыла у нее перед глазами.

— Выслушайте меня, мой Король! Она невиновна! — из гудящей толпы взвился густой голос, стегнув по и без того натянутым нервам.

Лена проморгалась, пытаясь придать четкость плывущей картинке. Онуфрий стоял посреди толпы, как ледокол в окружении мелких буксиров. Где-то на грани сознания, Лене даже удалось удивиться, как она не заметила колдунца раньше. На Онуфрии была серая свободная хламида с капюшоном, который он только что откинул на плечи.

Велир холодно посмотрел в его сторону и кивнул стражам, стоявшим в оцеплении у помоста.

— Взять его!

Два крайних стража кинулись к Онуфрию и схватили колдунца за руки. Онуфрий не сопротивлялся, хотя со стороны напоминал медведя, на котором повисли две шавки и при желании, легко смог бы стряхнуть их.

Велир кивнул палачу, чтобы продолжал.

— Выслушайте меня, мой Король! Она невиновна! — раздалось из другого угла двора. Капюшон упал с головы одного из стоявших там мужчин и Лена увидела светлую макушку Рена с небрежно собранным хвостиком.

— Взять отступника! — Велир рявкнул это уже раздраженно.

Но не успели стражи завернуть руки Рену, как с третьего конца двора донесся женский голос:

— Выслушайте меня, мой Король! Она невиновна! Вас обманули! — и капюшон упал на плечи черноволосой девушки, в которой Лена, с изумлением, опознала Таню.

Толпа взревела. В небо из парка рванула, испуганная криком, стая птиц. Это был бунт в чистом виде. Но настроения толпы явно были на стороне бунтовщиков. Лена проморгалась, хотя перед глазами все плыло уже не от ужаса, а от облегчения. И от слез.

— Выслушайте меня, мой Коро…- тонкая змейка-коса мелькнула под откинутым капюшоном. Но не успела девушка закончить фразу, как мужчина, стоявший рядом, резко накинул ей капюшон обратно на голову и стянул свой с растрепанной русой башки:

— Выслушайте меня, мой Король, она невиновна! — ломким баском проорал Словек.

К этому времени Лена пришла в себя настолько, что вспомнила, что у нее в рукаве спрятан нож-коготок. Палач, хоть и продолжал держать за плечо, на нее не смотрел, с восторгом наблюдая за происходящим на площади. Потому как казнь для палача — обыденность, а бунта еще поди дождись когда-нибудь. Толпа ревела уже безостановочно. Стражи у помоста растерянно переглядывались. Лена потянула кончиками пальцев подвернутый рукав, и ножик, как живой, прыгнул ей в руку.

И тут Велир встал. Он был бледен от ярости. Черно-белое его одеяние трепетало на ветру. То, что происходило, не лезло ни в какие ворота. И сейчас последует ответ, и он будет страшным. Понимая это, толпа затихла. Слышно стало, как в парке ветер перебирает широкие листья королевской сирени, как надрывается соловей. И в этой тишине, вдруг очень ясно прозвучал спокойный хриплый голос.

— Выслушайте меня, мой Король! Она невиновна. Мы принесли доказательства.

Мужчина, рядом с помостом, мотнул головой, откидывая капюшон на плечи. Руки его были заняты. Он сжимал Кристалл Памяти и от него вверх уже поднимался дымок, скручиваясь в плотное облако дыма над его головой.

— Кощей! — Ахнула Лена.

— Остановите его! — в волнении рявкнул вдруг Мегнер, вскочив со своего кресла. — Стражи, взять его!

— Не сметь! — голос Велира с легкостью перекрыл все звуки и стражи с черными поясами, уже дернувшиеся к Кощею, застыли, как будто натолкнулись на невидимую стену. — Пусть покажет. — Велир обвел всех тяжелым взглядом, примораживая к месту и колдунов и бунтовщиков. — Я хочу знать!

…А в дымном круге уже вскрикнула Лена, заслоняясь связанными руками. И прозвучал хриплый, полубезумный голос Мегрена. — Иного выхода я не вижу. Прости меня, Тринадцатая, я вынужден убить тебя, — Мегрен взмахнул ножом, целясь Лене в сердце. Синий шарик заклинания остановил его руку. И Лена бросилась под прикрытие сосен…

Лена, наконец-то, перепилила жесткие веревки, и они упали на помост.Палач не обратил внимания на ее манипуляции. Его взгляд был прикован к дымному кругу.

…В дымном круге Кощей и Мегрен уже вынули мечи. И подлый белый шарик заклинания метнулся из-за спины Мегрена, на мгновение облив Кощея светом с ног до головы. Мегрен холодно улыбнулся и занес меч, целясь в грудь колдуна.

— Убийца, подлый убийца, — яростно вскрикнула Лена и бросилась на Мегрена, целясь скрюченными пальцами в его горло…

Внимание всех на площади было приковано к Кристаллу Памяти. Но Лена уже знала, что в нем произойдет дальше. Она отвела взгляд, оглянулась на Мегрена и подавилась вдохом. Мегрен, с перекошенным от ярости лицом, достал из-за пазухи своего траурного, бело-черного одеяния пистолет и направил его в грудь Кощея.

Глава 31

— Нет! — взвизгнула Лена и, вывернувшись из захвата палача, бросилась к Кощею. И время растянулось. Выстрел грохнул, перекрывая все звуки, и оглушил ее, когда она сбегала по ступеням. Она видела, как медленно оборачиваются к ней стражи, охранявшие помост, как из ствола пистолета в руке Мегрена вырывается столб пламени, как летит пуля. Лена бежала, чувствуя, как болят мышцы, преодолевая вязкий, загустевший воздух, прорываться сквозь который приходилось как сквозь кисель. Пуля ударила в грудь Кощея. Колдуна мотнуло назад, Кристалл Памяти выпал из его пальцев. Кощей начал падать. Лена успела лишь подхватить его голову, не дав ей удариться о камни мостовой. Почему-то сейчас ей казалось это очень важным.

Кощей дышал тяжело со всхлипами. Из груди толчками выплескивалась кровь. Лена пыталась зажать рану ладонями, но ничего не получалось. Почему-то остальные ничего не предпринимали, даже, казалось, не двигались. Но Лене некогда было обернуться на них. Она пыталась поймать уже тусклый и расплывающийся взгляд Кощея, чтобы успеть сказать ему. Чтобы успеть. Почему-то это сейчас казалось ей самым важным. Важнее всего, что происходило вокруг.

— Кощей!

Колдун попытался сфокусировать на ней взгляд, но вздрогнул и обмяк, перестав дышать.

И тогда Лена закричала. Выплескивая всю боль, ярость, злость, ненависть, нежность и любовь. Все, что было в ее Душе. Ее сила вырвалась огромными огненными крыльями, распахнувшимися за ее спиной, а потом закрывшими ее с Кощеем от остального мира. Стало очень тихо, но за мгновение до этого, Лена услышала еще один выстрел.

Вокруг был туман. Белый и вязкий, казалось, он лип к рукам, цеплялся к одежде, не желая отпускать ее куда-то, куда ей очень нужно было идти. Где-то на грани слышимости ревело пламя. Но о его присутствии можно было судить только по оранжевым отсветам на клочьях тумана. Кровь из груди Кощея уже не шла. Пятно потемнело, словно выстрел был несколько часов назад и только там, где падали ее слезы, кровь снова становилась красной.

— Кощей, — прошептала Лена, понимая, что безнадежно опоздала. Она склонилась к нему. Слезы катились по ее щекам безостановочно, падая на лицо колдуна. — Я люблю тебя. Я слишком легко и бездумно жила. Не замечая опасностей. Не замечая того, какими усилиями тебе приходилось вытаскивать меня из очередной передряги. Я поплатилась за это. Я поплатилась за это так страшно, что теперь мне не нужны ни Верволок, ни моя сила, ничего. Без тебя.

Туман на секунду сгустился почти до ощущаемой плотности. А потом пламя страшно взревело и начало скручиваться вокруг них, все больше сжимая кольцо. Лена ощутила жар пламени у себя на лице. Увидела ревущую стену огня, надвигающуюся на них, но не стала даже вставать. Она только прижала голову Кощея к своей груди, словно пыталась заслонить его от огня, закрыла глаза и приготовилась исчезнуть навсегда.

— Они жили долго и счастливо и умерли в один день, — пробормотала она.

А потом ее что-то обожгло в плечо.

Рывок был страшный. Ее выдернуло, как из-под воды. И также, как если бы она долго находилась под водой, она поняла, что воздуха ей не хватает и перед глазами уже плывут черные пятна и попыталась вдохнуть в себя весь воздух сразу. Такой вкусный и живительный. В голове немного прояснилось. Темные пятна перед глазами приобрели четкость и стали лицами, склоненными над ней на фоне синего неба. Она смотрела на них против солнца и лица казались черными. Шевелиться не хотелось. Казалось, тела у нее нет. Только Душа, легкая и невесомая, готовая в любую минуту сорваться и улететь туда вверх в синее бездонное небо. Странно, что для Души все еще требовался воздух и его все время не хватало. Ей пришлось вдохнуть еще раз и еще. С хрипом и болью она проталкивала воздух, ставший снова густым, в свои бедные легкие. Люди там наверху не только смотрели на нее черными лицами. Они еще и хватали ее, тормошили и не давали ей спокойно полежать. Потом ее в шесть рук подняли, положили на что-то ровное и твердое и понесли. Над ней покачивалось небо. Хищная птица кружилась где-то высоко, все больше сужая круги. Покачивания усиливались, ей хотелось закрыть глаза, но как только она пыталась это сделать, кто-то полузнакомый из несущих, начинал тормошить ее. Дышать стало легче, на грудь уже не давила пудовая плита, мешающая сделать вдох… Звуки проходили как через воду, двоились эхом, создавая странные конструкции, но одно слово повторялось регулярно. Але… ле… ле-на, Але… Так, что ей, наконец, удалось сложить его в целое слово. Алена. Так ее звали здесь. Что-то знакомое было связано с этим словом. Что-то важное. И что-то страшное.

Ее внесли под своды помещения, долго несли по коридорам и лестницам, а потом аккуратно, как фарфоровую вазу, переложили на мягкую кровать. Справа потрескивал огонь в камине. Сквозь витражные стекла светило солнце, расцвечивая пол разноцветными пятнами. Люди толпились, переговаривались, но от кровати не уходили. Их голоса, по-прежнему, доносились до нее хаотичным набором звуков, который больше давил на виски и раздражал. Началось движение, а потом к кровати пробился всклокоченный полуседой недомерок. Он схватил ее за запястье, бесцеремонно повертел ее голову из стороны в сторону. Потом крикнул что-то, обращаясь к людям, находящимся в комнате, и те потянулись к выходу. Когда в комнате больше никого не осталось, смешной недомерок нажал куда-то ей на висок, вызвав острую мгновенную боль, после которой наступило такое же мгновенное облегчение.

— Алена, что ты ощущаешь? — спросил он. Голос его доносился издалека, как через подушку, но хотя бы не двоился. Лена с удивлением увидела, как дрожат его пальцы.

Она молча разглядывала недомерка. Такой растрепанный, встревоженный, он вызывал у нее скорее симпатию. И еще ощущение, что она его знает. И это знание принесет ей многие печали. Поэтому не нужно сейчас ничего вспоминать. Не сейчас. Лучше просто полежать на покачивающейся кровати, а еще лучше закрыть глаза и ни о чем не думать. Забвение — это лучшее, что с ней может случиться. Не нужно переживать, страдать, плакать. Забвение. Лена закрыла глаза. Но тут ее щеку обожгло болью. А под нос недомерок ей сунул отвратительно чем-то воняющую дрянь.

— Прекращай дохнуть, Тринадцатая! — зло рявкнул такой милый раньше Ривелон.

Лена поняла вдруг, что помнит имя колдуна — предсказателя. А потом вспомнила и все остальное.

Кусочки мозаики реальности посыпались на нее, погребая под собой каменным завалом. Лена попыталась сесть. Но у нее не получилось даже подняться. Боль утраты настигла и стегнула ее с такой силой, что у нее прервалось дыхание. Слезы полились из глаз, скапливаясь в уголках, а потом стекая по щекам.

— Вспомнила, значит, — Ривелон облегченно вздохнул и отошел к столу, намешивая что-то в расставленных на столе склянках. — Слава Юмалу, я боялся не вытяну тебя сюда.

— За что, Ривелон? — голоса не было и Лена едва смогла прохрипеть.

Ей не было это интересно после того, как убили Кощея. Черная дыра в ее душе, появившаяся там после этого, забирала все силы, скручивая мышцы болью. Но что-то надо было говорить. Даже когда говорить сил не было.

— Да уж, да уж, досталось тебе, — Ривелон подсел к кровати, развернул ее голову поудобнее и влил ей в рот что-то солоноватое, пахнущее полынью.

Лена не сопротивлялась, но и не пила. Жидкость стекла ей в пищевод не встречая сопротивления.

Комната обрела четкость, а голос Ривелона приблизился и перестал звучать, как в глухой бочке. Но ей было все равно. Она все время пыталась закрыть глаза. Но Ривелон не позволял ей этого сделать.

— Нет, так не получится. — Колдун-предсказатель озабоченно нахмурился.

Он отошел к двери и поговорил с кем-то в коридоре, периодически оглядываясь на Лену. Потом покачал головой. Потом повысил голос.

— Ну, значит надо! Придумайте как, я долго не смогу ее удерживать! Да, не хочет жить! Саму? Да, можно! — Потом, спохватившись, понизил голос и отдал еще несколько распоряжений.

Лена закрыла глаза, но ее снова растормошили. На этот раз свет ей заслонил кто-то огромный и объемный в серой хламиде.

— Ну, Алена, чего это ты надумала этот свет покидать, рано еще! — Онуфрий подхватил ее на руки и понес куда-то. Ей стало тепло, уютно, хотелось качаться так бесконечно. Если бы еще эта черная дыра в груди перестала болеть.

— Ну-ну, Алена, не закрывай глаза, а то оплеуху дам, — прогудел Онуфрий у нее над головой.

Лена, с усилием, приоткрыла глаза, и оказалось, они уже пришли. Комната, где они оказались, была меньше и темнее. К тому же, в окнах не было витражей. На кровати темного дерева кто-то лежал. С этого ракурса Лена видела только бледную руку, лежащую поверх одеяла и туго перебинтованную грудь. Онуфрий, осознав свою ошибку, развернулся, чтобы ей было видно лучше. На кровати, перемотанный бинтами, с проступившей в некоторых местах кровью, бледный, почти до синевы, лежал Кощей. Глаза его были закрыты. Но кровь на бинтах! Она была красная. Не бурые пятна, которые она видела в тумане, а красная настоящая кровь, которая течет в живом человеке! Боясь и больше всего желая поверить, Лена смотрела на колдуна, забывая дышать. А потом он открыл глаза. Больные, расплывчатые, но разумные. И тогда она снова заплакала, заливая слезами рукав Онуфрия.

— Ну-ну, сейчас-то что слезами обливаться, Тринадцатая! — пожурил ее Онуфрий, — жив твой колдун. Ты, главное, сама теперь живи!

И он понес ее обратно, мягко, как ребенка, покачивая на руках.

*****

Ривелон держал оборону три дня. Не пуская никого в комнату к Лене, кроме Мареи. Да и ту пустил только когда Лена, стыдливо, отказалась от принесенного ведра и собралась сама ковылять до шторки. И ни в коем случае, не с его помощью. Ривелон обругал ее вредной девчонкой, пригрозил превратить в жабу, в мышь и скормить Аире, и только когда и это не подействовало, велел кликнуть Марею. Девушка влетела в комнату с огромными глазами и подскочила к едва севшей на кровати Лене с таким рвением, что Ривелону пришлось прикрикнуть, что больную надо вести медленно и бережно. И не больную вовсе, а вредную и противную девку, которая все нервы ему уже вытрепала!

На четвертый день оборона дала трещину. За дверью был кто-то настойчивый. Ривелон минут двадцать спорил с кем-то, грозил карами, но сдержать противника не смог. В комнату уже вдвигался Онуфрий, тесня Ривелона, как отец маленького ребенка, аккуратно бережно, и не забывая увещевать.

— Да ты пойми, не можем мы во дворце долго, не дай Юмал, увидит кто, тут и останемся, вне закона же мы. Разбойники. Сейчас суматоха еще, а как разберутся, нас под белы рученьки, да в темницу. Дай попрощаться с Аленой и уйдем со спокойной душой!

Из-за его спины выглядывали Нереля и Словек. Наконец, Ривелон осознал безуспешность своих усилий, плюнул себе под ноги, так, что плевок зашипел, оплавляя пол. Понимая, что если остановить не удается, нужно хотя бы возглавить, Ривелон отступил на шаг, пригладил хохолок и сказал:

— Десять минут, не более, слаба она еще! — и вышел за дверь.

Нереля тут же кинулась к кровати и схватила ладони Лены в свои руки.

— Тринадцатая, мы так волновались! Так волновались! Это было ужасно, и страшно, и красиво! И огонь, и крылья! А Король….

Словек подошел сзади и нежно закрыл Нереле рот ладонью, — Нер, сказал же колдун, не забалтывать Тринадцатую! Ты чего!

— Да нет, что вы, ребята! Спасибо вам всем! Вы спасли ведь меня! Как вы все это устроили?! — Лена попыталась подтянуться на подушках, но рука подломилась и она упала обратно. Онуфрий посмотрел за ее мучениями. Потом одной рукой подтянул подушку повыше, другой подтянул Лену, как котенка, за шкирку, и осторожно усадил. Голова у Лены закружилась, но это было минимальным неудобством, по сравнению с любопытством, которое глодало ее второй день. Вопросы копились, готовясь разорвать ее напополам, а Ривелон, как назло, отказывался ей что-то рассказывать, не желая волновать, пока она не окрепнет.

— Это все Кощей, — сказал Словек. — Он сначала к Онуфрию пришел. Тайно, даже наши дозорные прохлопали. А потом Онуфрий уже нас позвал. Господин Кощей и предупредил об облаве. Тогда Онуфрий к Атаману Кронеку пошел. Хочешь, говорит, чтобы всю твою банду под корень вырезали…. Атаман тогда к сыну…

— Сто-о-о-п! — Лена почувствовала, что голова у нее сейчас лопнет от обилия новостей. — я ничего не поняла! При чем здесь Атаман? И кто собирался вырезать банду?!

— Ну вот, — тут же высунулась из-за плеча мужа вездесущая Нереля, я же говорила, что с другого надо рассказывать!

— Цыц! — добродушно шуганул молодых Онуфрий и положил теплую широкую ладонь Лене на плечо.

— Тарой — Атаманов сын пожадничал, да подзаработать решил. Ему ведь ожениться давно пора, а свадебного клада не хватает. Вот и решил подзаработать. Добыл где-то Кристалл Памяти. Али у купца богатого где покрал, али у колдуна зазевавшегося. В лесу спрятался, да и записал все, как на поляне-то дело было. Решил, значит, у колдуна того выкуп за Кристалл Памяти стребовать, дурень!

Проведал ли об этом колдун сам, али Тарой успел сказать тому, а только собрал колдун стражей и на нас собрался идти. Всех повязать, да в темницу. А там уж кто будет смотреть, куда мы, разбойнички, да лихие люди сгинем. Через своего бывшего товарища по службе узнал это Кощей. К нам примчался, весточку мне подал. Я к Кронеку. Говорю, жить хочешь, отдавай Кристалл, а не то и сам, как пес шелудивый, подохнешь, и командовать будет не кем, вырежут ведь нас. Купцы только спасибо и скажут! Кронек поерепенился, но понял, что дело плохо. Тарою оплеух надавал, Кристалл Памяти отобрал и мне отдал. Только при этом, я защищать от колдуньего чутья согласился, да Кощей помог. Снялись мы с места, да ушли за реку. Едва успели! Два дня потом дымы тянулись от наших хаток.

— Это колдун озлился, что не нашел нас и сжечь велел все. На ниче, отстроимся не в первой. — вылез из-за плеча Онуфрия Словек. — Кощей и Онуфрий всю ночь заклинание вместе держали, чтобы колдуну и стражам глаза отвести. А потом засобирались куда-то. Мы с Неркой к ним, мол куда! А они — не ваше дело!

— Ну, конечно наше! — включилась Нереля, Лена даже удивилась, как долго она промолчала. — Мы Онуфрию в рясу вцепились и не пускали, пока они нас с собой не взяли!

— А потом Кощей про Великий Совет узнал. Сам хотел с Кристаллом идти, да я его убедил. Повяжут тебя, говорю, ты и слова сказать против не успеешь. Вот и придумали мы тогда все это. А тут и его дружок с женкой, как снег на голову свалились…

Договорить Онуфрий не успел. В комнату, с грохотом отворив дверь, не иначе ногой, ворвался Ривелон.

— А ну, выметайтесь! Ей отдыхать пора, а они тут лясы уже полчаса точат! Говорю же, слаба она еще! Зря я ее что-ли с того света доставал, чтобы вы ее заболтали до смерти?! — вид Ривелона был так грозен, что даже Онуфрий забоялся.

— Ну, прощевай, Тринадцатая! — Он пожал Лене руку и ее ладонь полностью утонула в его руке. — Глядишь и еще свидимся!

— Спасибо тебе, Онуфрий, — Лена бледно улыбнулась, — за помощь и за щепочку. Мне она очень помогла тогда!

— Себе спасибо скажи! — хитро улыбнулся Онуфрий, — деревяшка она ведь силу духа не сама производит, из человека достает!

Нереля прижалась щекой к щеке Лены и аккуратно чмокнула ту в щеку.

— Заходи в гости, Тринадцатая, как отстроимся. Всегда рады будем!

— Ну, прощевай, — Словек неловко пожал Лене кончики пальцев. Потом покопался в кармане и достал потертую и поцарапанную розовую зажигалку с полустершейся, уже неразличимой надписью. — Помнишь Огниво Одноразовое? Которым ты нам счастье с Нерелей сделала?! Я его как талисман теперь ношу. Ни разу не подводил!

И они вышли из комнаты, подталкиваемые Ривелоном.

Глава 32

На пятый день Лена в первый раз сама, без помощи Мареи, встала с кровати. Дорога до стола заняла минут пять. Стены комнаты покачивались и грозили поменяться местами с полом. Но Лена все же дошла. Села на стул, ощущая себя так, словно прошла от Москвы до Питера пешком. Ривелон зашел, некстати, обнаружил ее не в кровати и только руками всплеснул.

— Убить ты меня хочешь, Алена!

— Да ладно, Ривелон, не ругайся, я себя хорошо чувствую! — Лена постаралась произнести это бодро, но картину сильно подпортило ее хриплое, тяжелое дыхание, как у астматика, пробежавшего кросс наперегонки с кошками. И в сотый раз спросила, — когда я смогу увидеть Кощея?!

— Когда окрепнешь! — в сотый раз получила она ответ. — Сильное чувство, даже хорошее, оно как и плохое, убить может. Так что не приставай, как лист банный, который липнет к тому месту, что только в бане и намыливают!

— Ладно, — покладисто согласилась Лена, — расскажи тогда, что в мире творится.

Ривелон вздохнул и присел за стол, напротив нее. Покрутил в руках склянку, которых на столе было великое множество. В них Ривелон вечно что-то мешал, разводил и нагревал. Целая химическая лаборатория. И все это с величайшим пафосом вливалось в Лену.

— Суматоха и неразбериха. — Вздохнул он. — Вы же, считай, перед всем народом, королевскую семью обвинили. Мегрена, после того, никто не видел. Я было сделал расклад, да, похоже, не в Верволоке он, не найти. Хранители Перехода здесь были в момент казни, а значит он мог и через Черный Замок уйти. Король наш, Великий Велир никого третий день не принимает. Все распоряжения через стражей передает. Даже меня к себе не пустил. — Ривелон почесал голову.

Лена даже улыбнулась, с какой обидой это было сказано. Но минута откровений закончилась. Ривелон встрепенулся, вскочил, потеребил полуседой хохолок и зашипел на нее.

— А ты чего это хмыкаешь?! Иди, давай, в кровать, немочь зеленая! — Он принялся разводить в плошке очередную микстуру, заливая ее жидкостью розоватого цвета из колбочки с золотой сеточкой. От микстуры пошел дымок, запахло химией, так, что Лена, сидевшая рядом, чихнула.

— Ривелон, признавайся, ты просто экспериментируешь на мне, пока есть такая возможность! — сказала она.

— О, — не переставая помешивать густую кашицу в мисочке, фыркнул Ривелон, — вредность к тебе, наконец, вернулась, теперь я точно уверен, что ты будешь жить! А то все только дохла, да слезы лила.

Через неделю Лена задумала первую вылазку за пределы комнаты. Дождалась, пока Ривелон и Марея уйдут на завтрак, накинула, кстати оставленный Мареей сарафан, чтобы зеленолицее (зеркал рядом не было, но льстить себе Лена не думала) привидение в белой рубахе не отловили сразу же, и отправилась вдоль стеночки к выходу из комнаты. Дело шло хуже, чем она предполагала, дойдя до двери Лена уже запыхалась. А еще ей предстояло пройти два коридора и одну лестницу. Ривелон, как-то, в нервах, проболтался о том, где находится Кощей. Лена постояла, восстанавливая дыхание, полюбовалась рисунком на стенах, обшитых тонкими досочками из карельской березы. На каждой досочке был свой неповторимый узор. А потом двинулась дальше. Больше всего Лена опасалась, что дверь окажется запертой. Или Ривелон внезапно вернется, забыв что-то. Но пока ей сопутствовала удача. Дверь поддалась под ее рукой, правда чересчур легко. А потом и открылась. Уже без помощи Лены. Ленина рука повисла в воздухе. В полутемном коридоре, так же, как и Лена, привалившись к косяку, в белой рубахе с расшнурованным воротом, поверх бинтов, стоял Кощей. Несколько небольших красных пятен, еще проступали через бинты. Колдун дышал тяжело, ему пришлось пройти больше, чем Лене. Но глаза блестели по-прежнему. Они стояли и смотрели друг на друга. Молча, глаза в глаза. А вокруг плавилась и плыла реальность. Та, в которой они чуть не потеряли друг друга. Та, в которой была казнь Лены и тот роковой выстрел. Где пуля ударила в грудь Кощея, смертельно его ранив. И сколько бы они еще так простояли, неизвестно. Но, в глубине коридора раздался дробный топот, а потом и возмущенный вопль. Ривелон все же забыл что-то и решил вернуться.

Колдун-предсказатель с минуту пытался испепелить обоих гневным взглядом, а потом, когда этого не получилось, покачал головой и злобно пробормотал:

— Два полудохлых влюбленных придурка! Говорил я Великому Королю, что не стоит спорить с Предначертанием! — и, уже обращаясь непосредственно к Кощею, добавил, — да что ты стоишь, не видишь, она сейчас упадет?! Это на тебе, Бессмертном, все заживает, как на собаке!

Ривелон подхватил Лену под руку и с силой, явно несоответствующей его габаритам, поволок к кровати. Кощей усмехнулся, подхватил Лену под другую руку, и общими усилиями они водворили девушку на кровать.

— Идиоты нетерпеливые! Я же говорил! Неделя! — Ривелон ругался так, что уши сворачивались. — Я же говорил вам, бестолочам! Еще неделя минимум! Еще только кровить перестало. Еще только пулю успел вынуть, как вы… На тот свет ее хотите отправить и меня заодно?! Так кое-кто только рад будет!

Колдун-предсказатель споткнулся и замолчал, понимая, что сболтнул лишнего.

— Не ворчи, Ривелон, — Кощей, по-свойски, присел на край кровати, и хлопнул предсказателя по плечу. — Ты нам слишком дорог! Куда ж мы без тебя теперь!

Лена полулежала на кровати, опираясь на подушку, и глупо улыбалась. Кощей был прежним и настоящим. Совсем, как раньше. До той страшной казни, до пули, ударившей его в грудь у нее на глазах. И даже до расторжения помолвки. Спокойный, собранный, ироничный. Он взял ее руку, безвольно лежавшую поверх одеяла. Его рука была теплой, почти горячей. И это тепло окатило Лену с ног до головы тихим счастьем. Ничего больше не нужно было, только лежать, слушать его неторопливый голос. А они с Ривелоном уже что-то негромко обсуждали, склонившись друг к другу. Вот только что-то в ранее сказанном Ривелоном ее неприятно царапнуло и теперь не давало спокойно лежать и наслаждаться покоем.

— Подождите! — вдруг охнула и насторожилась девушка. — Какая пуля?! Ведь стреляли в Кощея, а не в меня!

Оба колдуна посмотрели на Лену совершенно одинаково. С неудовольствием и одобрительно одновременно.

— Услышала! Опять теперь никому покоя не даст, — смущенно проворчал Ривелон и обернулся к Кощею, — рассказывай уж! Я сразу говорил, что лучше через недельку!

— Алена, — Кощей развернулся к ней и накрыл ее ладонь второй рукой, — выстрела было два. И второй предназначался тебе.

Солнце за окном зашло за тучку, в комнате потемнело, затрещал камин, выбросив сноп искр, как будто возмутился такому злодеянию. Ривелон теребил полуседой хохолок и с тревогой смотрел на девушку. С выпрямленной, напряженной спиной, в любой момент готовый бежать за своими волшебными микстурами и порошками. Но Лене было удивительно спокойно. Да, действительно, она слышала второй выстрел. Там на площади, когда огненные крылья почти накрыли их с Кощеем. Но, в конце-концов, Мегрен, всего лишь, выполнил данное ей слово — он будет пытаться убить ее всегда и везде, где бы он ни находился.

— И что… — Лена помедлила, облизнув пересохшие губы, — я умерла?!

Ривелон скорчил гримасу и промолчал. Похоже, он отказывался разговаривать на эту тему. Лена перевела умоляющий взгляд на Кощея.

— Видишь ли, — Кощей смущенно усмехнулся, — сейчас никто толком не может сказать, что же произошло на самом деле. Ривелон утверждает, что оба ранения были смертельными и мы умирали. Только вот когда огненные крылья исчезли, мы были на грани жизни и смерти, но тем не менее живы. Ну, а потом стараниями нашего спасителя Ривелона мы так и не покинули этот свет!

— Знаешь, что, Бессмертный! — Ривелон, вместо того, чтобы растаять от похвалы, наоборот почему-то разозлился и пошел красными пятнами, — шел бы ты отсюда к себе! Повидал свою суженую?! Вот и иди! Покуда я стражей не позвал!

Смутить Кощея не удалось. У него было настолько хорошее настроение, что он совершенно спокойно отнесся к ругани Ривелона и даже к попытке выставить его за дверь.

— Суров! — он подмигнул Лене и медленно, придерживаясь за стенку поднялся с кровати. — Но справедлив!

Потом он неожиданно наклонился, поцеловал в губы не ожидавшую такого Лену.

— Пошел вон! — рявкнул, вышедший из себя Ривелон, — устроили тут мне…

И даже не смог подобрать слов, что именно, но было видно, что не очень приличные эпитеты рвутся у него с языка.

Кощей не стал больше испытывать судьбу, и, почти ровно, дошел до двери. Мотнуло его только на выходе, впечатав в косяк. Он еще раз обернулся, ободряюще улыбнулся Лене и вышел, потирая ушибленное плечо и придерживаясь за стену.

Через две недели Ривелон, наконец, признал, что Лена окрепла достаточно, чтобы больше не нуждаться в его постоянном контроле. Но повязку велел носить, как минимум десять дней, регулярно ее меняя. Он втолковывал это, истово кивающей Марее, наверное, минут двадцать. Пуля попала Лене в спину, в паре сантиметров от позвоночника. Теперь место ранения жутко чесалось, но достать дотуда, чтобы почесать хотя бы через повязку, было жутко неудобно. Ни сверху рука не дотягивалась, ни снизу. Ривелон, заставший однажды Лену за попытками почесать место ранения, сначала долго изумленно смотрел, как она пытается изогнуть руку под нереальным углом, а потом, когда понял, что она хочет сделать, треснул ее по руке и раскричался, что Лена с ума сошла, раз хочет расцарапать только что зажившую рану. И никакие объяснения Лены, что она только легонько поскребет, тем более, как она расцарапает рану через повязку, не помогали. Приходилось дожидаться ночи, когда Ривелон уходил к себе, а Марея задремывала в кресле, и со сладострастным лицом скрести кончиками пальцев бинт. Хотя бы куда дотягивалась.

Кощей бывал у нее регулярно, рассказывал ей дворцовые байки, держал за руку. И все это под бдительным присмотром Ривелона. О серьезных вещах он не заговаривал, а Лене было достаточно просто его присутствия, чтобы чувствовать себя спокойно. Таня с Ренером смогли пробиться к Лене только через пять дней после ее первой встречи с Кощеем. Таня похудела и стала просто красавицей. Ренер нежно придерживал ее за руку. Было видно, что их распирает от какой-то тайны, которой им не терпится поделиться, но они сдерживаются, не желая волновать больную. Поэтому говорили в основном о пустяках. Обсуждали неудавшуюся казнь, которая чем больше отдалялась во времени, тем больше казалась Лене чем-то нереальным. Впрочем, Лена, кажется, догадывалась какую новость буквально удерживают на кончике языка молодые супруги. И заранее тихо радовалась. И вообще, обстановка вокруг складывалась сказочная. И настолько не похожая на все предыдущие мрачные события, что Лена подозревала — Ривелон и Кощей что-то от нее утаивают. Попробовала расспросить ребят, но те, пропустив все предыдущие события, только пожимали плечами. Кощей молчал, только хмурился, когда она об этом спрашивала. А Ривелон начинал так ругаться, что, казалось, он пару десятилетий копил у себя в башне нелицеприятные эпитеты, а теперь их нужно было куда-то девать. Но Лена уже научилась видеть сквозь хмурость и сварливость колдуна-предсказателя его мягких характер, поэтому не обижалась.

Первый важный разговор состоялся у Лены в тот день, когда Ривелон осмотрел девушку, признал, что она хорошо выздоравливает, призвал служанку с корзинкой, куда бережно сложил свои склянки и порошки с Лениного стола и исчез из комнаты. Свою взрывоопасную книгу он нес сам. В комнате сразу стало пусто и сиротливо. Оказывается, Лена настолько привыкла видеть рядом ругающегося и в раздумьях дергающего себя за хохолок колдуна-предсказателя, что сейчас комната показалась ей чужой. Марея тоже куда-то отлучилась. Правда, долго предаваться печали у Лены не получилось. В комнату просочились улыбающиеся и озадаченные чем-то Ренер и Таня. Татьяне очень нравились платья, так ненавидимые Леной, поэтому, она пользовалась любым удобным случаем, чтобы покрасоваться в них. Вот и сейчас на ней было бархатное платье глубокого винного цвета с пышной юбкой и расшитым воротником. Высокой прической она не стала озадачиваться, просто гладко зачесала волосы в пучок, выпустив по вискам две вьющиеся прядки.

Был уже вечер. Солнце скрылось за соснами, но еще, судя по отблескам на стенах, не ушло за горизонт. Во дворце готовились ужинать, и, как всегда в такие моменты, в коридорах было шумно от обилия разговоров и шороха шагов и платьев. Ренер переоделся в черную форму ловцов.

— Нас Кощей прислал, — в ответ на озадаченный Ленин взгляд, сообщил он.

— Мы думали, ты знаешь зачем, но видимо нет, — хмыкнула Таня и подошла к камину, грея руки. А потом и вовсе присела в кресло, протянув руки к огню. — Холодно тут все-таки у них. Я вечером постоянно мерзну.

— Конечно, если все время ходить в бальных платьях, — Лена одернула на себе штаны и плотную рубашку, в которые переоделась сразу, как только Ривелон унес свои склянки. — Вот смотри, тепло, практично. И драпать при случае удобно.

— Чего ж ты не драпала? — проникновенно спросил Ренер, подсев к столу и с удовольствием глядя на жену. — Что тебя всем миром выручать пришлось!

— Да уж! — Лена вздохнула и села за стол, чтобы было видно и Ренера и Таню, — сглупила так, что чуть с жизнью не попрощалась. Если бы не вы…

— Это Кощей, — отмахнулся Рен, — если бы не он, мы бы только на твои похороны и успели бы!

— Так как вы вообще узнали о казни? Онуфрий сказал, что вы….

Дверь заскрипела и приоткрылась, заставив их насторожиться и замолчать. В черном проеме двери был виден коридор, освещенный светом факелов. Пустой. Лена и Ренер переглянулись. Ренер вскочил, нащупывая меч у бедра. Но тут в проеме очертилась фигура Кощея, который медленно и почему-то спиной вперед вошел в комнату, потом снова замер, прислушиваясь к шуму в коридоре и, наконец, медленно закрыл за собой дверь.

— Ну ты и пугаешь, побрати… — Ренер фыркнул.

Но Кощей обернулся, сделала ему страшное лицо и приложил палец к губам, заставив сотника подавиться фразой.

— Что случилось? — шепотом спросила Лена.

Кощей еще раз обернулся на дверь, потом сделал пас рукой, кисть колдуна окуталась зеленоватым сиянием, а сам он заметно покачнулся.

— Эй, тебе же Ривелон запретил кодовать до того, как рана заживет, — встревожился Ренер, вскочил и подошел к двери, держа руку на эфесе меча, — да, что происходит, Юмал!

— Моя комната под наблюдением! — коротко сообщил Кощей, — и следят люди Кмерта. Нерок опять во дворце, а центральные ворота перекрыты гвардией Мегрена. Что-то творится и мне это очень и очень не нравится! Похоже, мы загостились и слегка утомили хозяев!

— Но Велир же сам, — пробормотала Таня, — велел лечить вас, так Ривелон сказал!

— Велел, — Кощей еще раз прислушался, а потом подошел к Лене и положил руку ей на плечо, — но для чего мы ему нужны живые и здоровые, нам никто не сообщил.

Кощей терпеливо переждал два изумленных вздоха, и одно не очень цензурное выражение, поднял Лену с кровати и осторожно поставил ее на ноги.

— Нам нужно срочно уезжать из дворца, сию минуту! Сейчас будет смена стражи и ужин. Это единственный шанс, потом может быть поздно. Надеюсь, Алена сможет ехать на лошади хотя бы шагом!

— Но! — Таня не смогла подобрать слов и экспрессивно помахала руками, показывая на свое пышное платье.

— Некогда! — Кощей отнесся к пантомиме равнодушно, — сейчас жизни нужно спасать. Я больше не допущу ошибки, оставив Алену одну во дворце.

Ренер подхватил Таню, растерянно стоявшую посреди комнаты, под руку. Лена сама вцепилась в руку Кощея, и они бросились к двери. У Лены мелькнуло смутное сожаление из-за того, что, видимо, она видит эту комнату, и Марею, и Ривелона в последний раз. Ведь если они сбегут, вход во дворец им будет заказан. По крайней мере, на время правления Велира. Но жить хотелось больше.

Глава 33

Кощей аккуратно приоткрыл дверь, проверив в ножнах меч. Ренер последовал его примеру. А потом дверь распахнулась сама, явив беглецам во всей красе нынешнего Главу Королевских Стражей и Тайной службы, еще более выцветшего Кмерта в окружении стражей.

На мгновение все замерли. Все приглядывались ко всем и самая нерадостная картинка выходила у компании Лены.

Ренер и Кощей синхронно задвинули девушек себе за спину и выхватили мечи. Кмерт наоборот отступил за спины стражей и тонко улыбнулся.

— По приказу Великого Короля, я должен доставить вас четверых в Зал Великого Совета немедленно! — официально заявил он.

Потом обвел их взглядом, остановившись на Кощее, и, уже другим тоном, очень доверительно, посоветовал:

— Сопротивляйся, Кощеич, сопротивляйся! Мне все равно в каком виде тебя и твою девку Великому Велиру доставить! А перерезать ей горло мне давно хочется!

Насчет девки — это была явная провокация. Лица Кощея Лена не видела, но заметила, как побелели костяшки на его руке, сжимавшей рукоятку меча.

— Ну, уж тебя-то я, Кмерт, успею с собой прихватить! — таким тоном сказал Кощей, что у Лены мурашки на спине высыпали.

— А так?! — Кмерт сделал пас рукой, его кисть окуталась синей дымкой, проблескивающей молниями. И, почти незаметно, отступил еще на полшага за спину одного из стражей. — Давай, Кощеич! Два-три заклинания и упадешь в обморок, как красна девица!

Лена даже зубы сжала так, что у нее заныли скулы. Кмерт издевался над ними, ощущая свою власть. Он знал, что ответить ему не смогут. И, к сожалению, это было правдой!

— А вы ничуть не изменились, Кмерт! — громко заявила она, — как прятались за чужими спинами, так и прячетесь!

— Что?! — Кмерт перекосился, — взять их!

Мечи все же зазвенели. Схватка была яростной, но очень короткой. Их быстро прижали к стене и схватили. Дело ограничилось кровящей царапиной на руке Ренера, которую он получил, прикрыв Кощея и кровоподтеком на щеке Кощея. Лене хотелось верить, что страж нарочно развернул меч плашмя, не желая рубить колдуна. Но даже их поражение не смогло затмить острое чувство удовлетворения, когда она разглядела Кмерта, держащегося за подбородок. Из-под пальцев капала кровь. Кощей достал его кончиком меча, когда Кмерт высунулся и стал плести заклинание. В небольшом пространстве меч оказался быстрее колдовства.

Их вели по коридорам, слаженно печатая шаг. Впереди шли связанные Кощей и Ренер. Позади Лена с Таней. Кмерт шел самым последним. Кровь он остановил, но губа опухла и теперь он имел перекошенный и очень недовольный вид. И хоть держался Кмерт уверенно, Лена никак не могла отогнать от себя мысль, что отгородился ими Кмерт от Кощея не просто так. В коридорах было сумрачно и тихо. Шум доносился только из столовой. Похоже, время было выбрано не случайно. Чтобы не привлекать лишнего внимания. Теперь, куда они исчезнут, никто не узнает. Еще Лена успела подумать, что будь она в человеческом мире, она уже свихнулась бы от вечных встрясок и опасностей, окружавших ее. А здесь ничего — как с ледяной горки катишься, когда движение уже началось и ничего изменить ты не можешь. Остается только лететь вниз в свисте ветра и ледяной крупки, покалывающей лицо. Но даже при этом было безумно обидно, едва избежав смерти, опять попасть ей в лапы.

Двери зала Великого Совета открылись при их приближении. Свечи в зале горели ярко, а значит планировался не Великий Совет. Велир сидел на троне в своем черно-зеленом одеянии. Венец Власти неярко поблескивал у него на голове. Лена посмотрела в лицо Короля и поразилась, насколько Велир переменился за эти несколько дней. Цвет лица Короля был землистым, явно нездоровым. Под глазами темнели синяки. Похоже, он не спал с момента казни. Тем не менее, смотрел он спокойно, прямо на вошедших. Как человек, принявший решение и уверенный в нем.И тем отличался от себя прежнего, там на казни. Справа и слева от Великого Короля сидели колдуны. В их рядах Лена с изумлением увидела Элану в безупречно белом платье, выделявшемся на фоне темных камзолов. Смотрела Элана на Лену странно, чуть ли не с симпатией, чем заставляла девушку нервничать еще больше. И вообще, выражения лиц колдунов сильно различались. Половина была рада предстоящему мероприятию, вторая половина явно негодовала. Вспыхивали и гасли возмущенные взгляды. Чернобородый вообще, как впился в нее ненавидящим взглядом, так и не опускал глаз. Лена хотела вернуть ему презрительный взгляд, но тут дверь за их спинами захлопнулась с резким щелчком, как дверца мышеловки. И в зале повисла тишина.

Стражи остались стоять с двух сторон от них. Но веревки с Кощея и Ренера сняли. Теперь они все четверо стояли перед Королем рядом друг с другом. Кощей незаметно взял Лену за руку и, хоть они сейчас находились в одной лодке, Лене стало гораздо спокойнее. Кмерт в тишине пересек зал и встал за плечом Велира, приготовившись насладиться зрелищем.

Велир встал. Также, как и на казни, обвел всех тяжелым, примораживающим взглядом, заставляющим опустить головы. А потом заговорил медленно и тяжеловесно.

— Я, Велир, Король Верволока рассмотрел обвинение Великого Совета против Последней из Тринадцатого Рода девицы Алены, дочери Евгения и постановил освободить ее ото всех обвинений в попытке убийства Мегрена из Двенадцатого Рода.

Лена где-то с середины речи изумленно подняла глаза на Велира. А потому успела увидеть, как вытягивается лицо Кмерта, как сползает с него выражение самодовольства и проступает недоумение, изумление, а потом и злоба. Похоже, Велир не удосужился заранее сообщить своему Советнику о принятом решении.

Потом Лена потрясла головой, потому, что поняла, что отвлеклась и начала слушать дальше:

— Также снимаются обвинения со всех, кто принимал участие в попытке спасения девицы Алены, Последней из Великого Тринадцатого Рода.

Лена радостно сжала пальцы Кощея и увидела, как колдун озадаченно смотрит на своего бывшего начальника.

— Все участники полностью оправданы и будут освобождены прямо сейчас в Зале Великого Совета.

Кмерт перекосился. Похоже, у него в планах была совсем другая развлекательная программа. Теперь застыли колдуны, сидевшие рядом с Велиром, тогда как пленники наоборот зашевелились. Радостно и недоуменно переглянулись Таня с Ренером. Переступил с ноги на ногу и занял более расслабленную позу Кощей. Только Лена продолжала напряженно наблюдать за происходящим. Слишком уж радужно все складывалось. А в последние годы жизни Лена отвыкла верить в счастливый финал без ложки дегтя. Которую кладут в бочку меда ровно в тот момент, когда ты уже расслабился и приготовился зачерпнуть мед полной горстью.

— Хранителям Перехода Ренеру и Татьяне Хоран вынести порицание за оставление поста в Черном Замке и лишить их отпуска.

Лена хмыкнула. Это даже за каплю дегтя не примешь. Если этим все закончится. Они окажутся очень и очень удачливыми.

— Последнюю из Великого Тринадцатого Рода Алену дочь Евгения разжаловать с должности Советницы и перевести в Хранительницы Перехода, равно как и Кощея Бессмертного.

Велир замолчал. Потом сел, переплетя пальцы, спокойно и даже самодовольно наблюдая за остальными. А посмотреть было на что. Колдуны, похоже, находились в раздрае. С одной стороны, положение требовало соблюдать холодный, высокомерный и неподвижный вид. С другой стороны, их явно разрывали эмоции. Причем, половина светилась от радости, половина негодовала. В общем, это вылилось в ровный гул, при этом колдуны пытались сидеть с отстраненным видом и сжатыми губами. А Велир тем временем перевел взгляд на них. Ожидал ли он какого-то ответа, положен ли он был по местному этикету, Лена не знала и покосилась на Кощея. Но тот все никак не мог поверить в происходящее, стоял и молчал. Ренер и Таня уже вовсю о чем-то сигнализировали ей глазами, высунувшись из ряда, но Лена не смогла расшифровать их морзянку. Поэтому она просто выступила на шаг вперед, поклонилась и сказала вполне искренне:

— Благодарим Вас, Великий Король.

Ее ответ словно спустил невидимую пружину. Все зашевелились, начали переговариваться. Стражи, по невидимому Лене сигналу, отошли от них назад, а потом и вовсе вышли из зала. Только тогда Кощей очнулся. Он поклонился Велиру, его примеру последовали Ренер с Таней. Потом они развернулись и пошли к выходу из Зала Великого Совета. Остальные колдуны также потекли к выходу, кто обгоняя и оглядываясь на только что освобожденных пленников, кто наоборот отводя взгляд, или демонстративно глядя в пол.

— А нас сейчас за дверью не того? — выбрав момент, шепнула Кощею Лена.

— Нет, — Кощей потянул ее за собой, стараясь побыстрее выйти из зала, но как назло, для выхода была открыта только одна половинка двери, впереди образовалась пробка и они в ней завязли. — До выхода из дворца мы обладаем иммунитетом…. — Потом подумал и добавил еще тише. — По крайней мере, раньше было так. Сейчас не знаю. Поэтому лучше нам убраться подальше, сразу по выходу. И уже там подумать, что же это сейчас бы…

Словно отвечая на его слова, контрольным выстрелом им в спину прозвучало:

— Последнюю из Великого Тринадцатого Рода Великий Король просит остаться.

Лена замешкалась. Кощей покрепче сжал ее руку, не собираясь отпускать. Но в зал зашли стражи, четко, как по команде, разгораживая их. Хвост очереди всосался в двери, ее друзей, на грани грубости, вытолкнули наружу и дверь захлопнулась перед ее лицом. Лена обернулась, зная, что ничего хорошего ждать не приходится. Они с Велиром были в зале одни. Даже стражей у трона и Кмерта за его левым плечом не было. Значит разговор действительно предстоял серьезный. И личный.

Девушка подошла на положенное расстояние к трону и поклонилась:

— Я слушаю, Мой Король! — Алена, — Велир вздохнул, — я подготовил приказ об исключении тебя из Великого Совета.

Лена ошарашенно уставилась на Велира, пытаясь сообразить, что же она пропустила и когда. Про Великий Совет Лена знала только чисто теоретически то, что состоял Совет из представителей Великих Родов. Потом она припомнила, что Грелт, после боя с ведьмоборцами, говорил про какой-то приказ, но и только. Сейчас, пока шла к трону, Лена успела перебрать с десяток причин, по которой Велиру потребовалось говорить с ней. Но даже близко не угадала.

— Я состояла в Великом Совете? — глупо переспросила она.

Велир усмехнулся и поднял на нее запавшие глаза.

— Да, с момента появления у тебя силы. Ты не знала?!

Лена помотала головой. Не только не знала, но даже представить себе этого не могла. Что она может сидеть среди этих темных фигур, и зажигать на ладони синий или белый шарик. Да и шарики она делать такие не умеет.

— Возможно, это случилось потому, что с момента появления у тебя силы, Великий Совет созывался только по твою душу? — в голосе Велира послышались давно забытые высокомерие и ехидство.

А Лена вдруг поняла, что очень рада тому, что ей не пришлось оказаться в Великом Совете. Решать чью-то судьбу, до хрипа спорить с оппонентами о том, жить человеку, или умереть. Она не готова была брать ответственность за чужие жизни. Ей бы со своей разобраться.

— Я поняла, Мой Король! — в ее голосе, как она не старалась, прозвучало облегчение.

— Но и это еще не все. — Велир сделал паузу, то ли собираясь, то ли давая ей проникнуться важностью момента. — Мне не хотелось объявлять об этом при всех, но у тебя больше нет Силы.

И добавил едва слышно, заметив ее оцепенение.

— Мне очень жаль.

Лена растерялась. Она еще и с новостью о Великом Совете не успела свыкнуться. А эта новость была слишком огромной, чтобы понять, как на нее реагировать.

Значит ее Сила, та, что появилась у нее впервые при бое с ведьмоборцами, сила, которая сначала пыталась сожрать Лену при каждом удобном случае, а потом спасшая ее и Кощея, прикрыв их от смерти огненными крыльями, исчезла. Почему, зачем, отчего? Вопросы без ответа. Лена попыталась ощутить потерю. Сила вырывалась всегда откуда-то из груди. Почувствовать там пустоту не получилось. В последние дни жизнь была настолько насыщенной, что думать о Силе у Лены не было ни сил, ни времени. Да, Лена, может быть, почувствовала сейчас легкую печаль об упущенных великих возможностях. Но все больше ее смывала радость от того, что не нужно будет теперь состоять в Великом Совете, вздрагивать, когда к ней обращаются по полному титулу и опасаться, что как только она разозлится, или возненавидит кого-то, Сила вырвется из-под ее контроля и учудит что-то страшное. Велир посмотрел на ее сложное на тот момент лицо и, вероятно, решил подсластить ей пилюлю.

— Великие дела не проходят даром. Не знаю, как, но ты смогла спастись сама и спасти Кощея. А ведь вы были уже за гранью смерти и Ривелон сам подтвердил это. До этого ты смогла вытащить меня с той стороны. Никто ранее не мог сделать этого. Но, видимо, этим ты и исчерпала свой ресурс. Отец боялся, что своей Силой ты можешь погубить Верволок, но он ошибся.

Лена несколько раз глубок вздохнула, пытаясь понять, что же в ней изменилось с тех пор. И ничего особого не заметила. Что ж, три жизни в обмен на Силу — это честный обмен. И если бы довелось сделать осознанный выбор, она выбрала бы то же самое. И все же было немного жаль…

— Великий Король, спасибо, — Лена поклонилась, — поскольку я больше не смогу считаться представителем Великого Колдовского Рода, разве что номинально, я готова вернуться к обязанностям Хранительницы Перехода, верой и правдой служа вам. И все же Мегрен не боялся, что я погублю Верволок своей силой, — не выдержала она, — потому, что он все время пытался заставить меня ненавидеть и натравить свою силу на него и…

Тут Лена заметила, как гримаса боли исказила лицо Велира и поняла, что тема для него не просто болезненна, а смертельно ранящая. Ведь Мегрен не только предал сына, но и взял в руки человеческое оружие в Верволоке. А значит был вне закона теперь.

— Простите меня Мой Король, — искренне сказала она, — и позвольте мне уйти.

Велир посмотрел на нее странно, словно ожидая чего-то еще. Но Лена молчала.

— Подожди, Тринадцатая, — Велир поднялся с трона и подошел к ней, встав так близко, что Лена почувствовала его дыхание на своих волосах. Она вдруг оробела и не решалась поднять глаза на Велира.

— Я навсегда запомнил тот день, когда ты впервые появилась в Верволоке. Когда грязную испуганную девчонку доставили в замок отца. Я был страшно самоуверен тогда и недооценил силу крови Тринадцатого Рода. Ты разрушила мою семью. Я стал Королем, но потерял отца и брата из-за тебя. Я должен ненавидеть тебя за это. Но я не могу. И все же. Постарайся уехать и больше никогда не попадаться мне на глаза. Поверь, это добрый совет, Тринадцатая. Я не желаю тебя больше никогда видеть! А теперь уходи!

Лена отступила на шаг и все же посмотрела Велиру в глаза. В них была темнота и белые холодные точки. Будто искры костра, улетающие в черное ночное небо.

— Вы стали настоящим Королем, Велир, — тихо сказала она, — Королем, который ставит закон и благо Верволока превыше собственных амбиций и предпочтений. Мне кажется, Венец Власти сейчас в надежных руках и Верволок будет процветать под вашим правлением. Прощайте, Мой Король.

Лена развернулась и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Велир долго стоял, глядя на захлопнувшуюся дверь. Потом развернулся и медленно пошел к трону. Если бы кто-то в это время был в зале Великого Совета, он увидел бы, что Король беззвучно шевелит губами, произнося одну и ту же фразу.

«Венец Власти в надежных руках, Алена. Но кто бы знал, как тяжел он — Венец Власти!»

Глава 34

Коридор был пуст. Лена удивилась, потому, что ожидала увидеть под дверью изнывающих от неизвестности и беспокойства друзей. Она покрутила головой, но решила все же идти к себе в комнату. Не стоять же ей посреди коридора верстовым столбом. В комнате друзья ее точно найдут. Главное, чтобы первыми нашли там ее друзья, а не кто-нибудь вроде Кмерта.

Но, как только Лена подошла к повороту, из узкой двери высунулась рука и за шкирку втянула ее в помещение. Помещение оказалось каморкой со стопками бумаг и ворохами перьев, перевязанных бечевкой. На нижних полках стояли еще какие-то бочонки. По антуражу, Лена предположила, что с чернилами. Комнатка была очень маленькой, Таня Ренер и Кощей в ней едва помещались. А когда они втянули туда еще и Лену, ощущение было такое, словно они застряли в переполненном лифте.

— Эй, вы чего! — Лена брыкнулась, освобождаясь от захвата Кощея и пытаясь рассмотреть лица соратников. — Что-то еще случилось?!

— В смысле что-то еще?! — возмущенно прошипела откуда-то из угла зажатая там Таня. — Тебя Велир оставил, мы уже тут планы твоего освобождения строим, а ты по коридорам расхаживаешь, как ни в чем не бывало!

— А это?! Нет, Велир сказал мне, что меня исключили из Великого Совета. Так я узнала, что я состояла в Великом Совете. И…. и еще кое-что! — Лена сама удивилась, но слова о том, что у нее больше нет Силы не шли у нее с языка. Как будто не она только что радовалась, что избавилась от этой головной боли. — Слушайте, может пойдем ко мне, или еще куда, где попросторней?! А то тут душно и пыльно. И голова уже кружится. — Подтверждая свои слова, Лена чихнула.

— А ты уверена, что Велир тебя совсем отпустил, или до ближайших стражей?! — подозрительно спросил Ренер. И тоже чихнул. Похоже, когда они втягивали Лену к себе, они задели стопку пыльных перьев и теперь в воздухе витала пыль, проблескивая в лучах солнца, пробивавшегося сквозь маленькое окно.

— Ну он сказал, что не желает меня больше видеть. — Попыталась поточнее вспомнить Лена. — Но все же, мне кажется, он имел ввиду, чтобы я убиралась подальше, а не радикально стереть меня из жизни.

Друзья загомонили. И вывалились из каморки, прихватив с собой Лену. Прямо перед двумя стражами, спешившими на смену караула. И пошли, негромко переговариваясь, по коридору. Оставив за спиной стражей с озадаченными лицами. Которые сначала стояли, разглядывая каморку. Потом по очереди заглянули туда, прикидывая, что же оттуда можно украсть, или наоборот положить и не нужно ли вызвать подкрепление. Так и не решив этого, стражи пожали плечами и двинулись дальше, решив не зарабатывать себе лишнюю головную боль.

И все же уезжали они быстро. Очень стараясь, чтобы их отъезд не бы похож на бегство. Хотя именно им он и являлся. Ренер сходил, раздобыл лошадей. У него была самая представительная форма ловца и самая неприметная из них четверых физиономия. Таня упорхнула переодеваться в штаны и рубашку и собирать свои безделушки. На вопрос, как, собираясь спасать Лену, Таня умудрилась еще что-то прихватить с собой, та лишь печально вздохнула. Лена зашла в комнату на пять минут. Собирать ей было почти нечего, только забрать амулеты Вольга и Онуфрия.

Лена в сомнении оглянулась. Вещей было немного. Обжиться в комнате она не успела. Она сняла с крючка над камином амулет Вольга и щепочку Онуфрия и бережно повесила на шею. Ривелон накрепко запретил Марее отдавать Лене амулеты до того, как она поправится, ругаясь на какие-то помехи в заклинаниях. Но теперь помех можно не бояться, сегодня же Лена уедет. Еще она сунула в сумку, выданную Кощеем теплую куртку из гардероба за камином, а потом, воровато оглянувшись, и босоножки, в которых она была на Совете. Босоножки в дороге были не обязательны, но Лене они нравились. Еще раз оглядевшись, она вздохнула и присела на кровать. Все было готово.

— Прощай, Гораций! — шепнула она камину. — Я надеюсь, что мы еще увидимся, но все же прощай.

Камин выстрелил в ее сторону снопом искр. Что Лена расшифровала как: «Шла бы ты отсюда, видеть тебя тошно!». Но не обиделась. Ножик-коготок лежал на дне ее сумки и Лена прекрасно помнила, кто ей помог его раздобыть.

— И я тебя тоже люблю, Гораций, — хмыкнула она.

Дверь скрипнула, переведя ее сразу в вертикальное положение. Марея зашла с ворохом бинтов и кувшином воды и застыла, словно увидела привидение.

— Ты куда-то уезжаешь, Тринадцатая?! — потрясенно спросила она.

— Да, Марея, — Лена ободряюще улыбнулась.

— Но, — Марея затеребила косу и глаза наполнились слезами, — но как же так?

Лена посмотрела на девушку, жалко шмыгающую покрасневшим носом, на бинты, ровными полосками разложенными на столе и вдруг ее накрыло острое чувство стыда, так что шрамик в виде трилистника зазудел. А ведь завязнув в этих королевских интригах она напрочь забыла о людях, которые о ней искренне заботились и, возможно, даже любили. Милая Марея, так искренне беспокоившаяся за нее. И возможно, отдавшая Лене единственный амулет, который у нее был. Ривелон, простивший ей и котел и снежок, который выхаживал ее на грани жизни и смерти.

Лена почувствовала, как ее щеки полыхнули.

— Марея, милая, — Лена порывисто обняла девушку, — спасибо тебе за все! И тебе и Ривелону! Мне будет очень вас не хватать! Но Король велел мне уехать. И кто знает, вернусь ли я еще сюда!

Лена отстранилась и увидела, что копившиеся слезы все же потекли по щекам девушки и поцеловала ее в соленую щеку.

— Я вас буду помнить и любить! И передай, пожалуйста, Ривелону… — Лена задумалась, а потом улыбнулась, — передай, что я прошу прощения за тот снежок и обещаю больше никогда не ставить котелки на спины престарелых колдунов-предсказателей!

И, пока Марея ошалело переваривала просьбу, Лена еще раз чмокнула ее в щеку и выскочила за дверь.

Прощание должно быть коротким. А учитывая последнее напутствие Короля, прощание должно быть просто-таки стремительным. И ее время уже вышло.

Встретились они вчетвером уже у крыльца, выйдя, на всякий случай из служебного хода, через который принимали продукты и выносили очистки. Обходить пришлось долго, но так было безопаснее. Лошадей забирал Ренер, тогда как Лена, Таня и Кощей ждали его в глубине королевского парка.

— Ты сможешь сидеть на лошади? — спросил ее Кощей.

Вопрос был своевременный. Лена чувствовала, что уже очень устала. Голова кружилась и немного мутило. Ривелон, еще когда собирал свои склянки, прописал ей еще месяц полного покоя. И Лена с радостью бы выполнила его предписания, если бы покой не грозил обернуться вечным.

— Нормально. — Она вздохнула и выглянула из-за куста, пытаясь разглядеть, не идет ли Ренер с лошадьми. — Отъедем подальше от дворца, а там будем смотреть.

Она еще раз выглянула из-за куста. Ренер с незнакомым конюхом вели в поводу лошадей и Лена, увидев их, мысленно застонала. Одной из лошадей, вредно вздергивая морду, шла Бурка. А увидев Лену, она еще и ехидно заржала, показав передние зубы.

— Хочешь, я на ней поеду? — Таня оценила Ленин кислый взгляд.

Но Лена только вздохнула. — Да нет, видимо это моя карма.

Карма, между тем, сразу же попыталась надгрызть лямку Лениной сумки, но получила кулаком в бок, всхрапнула и попятилась.

— Давай, — Кощей подставил ей руки, сцепленные в замок, но даже с этой помощью Лена еле влезла на лошадь, едва не свалившись уже с другой стороны.

Похоже, она сильно переоценила состояние своего здоровья, но признаваться друзьям в самый критичный момент ей не хотелось. Да и что они сейчас сделают? Распрягут лошадей и разойдутся, ожидая, пока у Велира переменится настроение и он все же велит арестовать их?

Кощей вскочил на свою Кору. Обе рыжие лошади с белыми пятнышками на морде, тут же склонили друг к другу морды и принялись обнюхиваться.

— Ну, вы еще мне косточки перемойте! — буркнула Лена.

Со стороны действительно казалось, что лошади сплетничают. Попеременно вскидывая морды и фыркая. Тане и Ренеру досталось по черной лошадке тонконогой и нервной.

Они ехали к воротам шагом, стараясь не привлекать лишнего внимания. И чем ближе подъезжали, тем сильнее колотилось у Лены сердце. Решетка вокруг дворца была хоть и высокой, но тонкой и ажурной. Причем, такая решетка была практически во всех замках, которые Лена видела. Как-то Лена поинтересовалась у Кощея, почему, при возможности нападения на замок, там не каменные стены до неба, а всего лишь неубедительное кованное ограждение. Получила она тогда пространную лекцию (Кощей как раз писал диссертацию и не смог сразу перестроиться на бытовой язык), суть которой сводилась к тому, что когда нападение и осада идет силами не пехоты с бронебойными орудиями, а колдунов, видеть противника в моменте гораздо важнее, чем быть отгороженным от них парой десятков каменных глыб. Спросить, почему ворота у всех при этом толстые и массивные, Лена не решилась, понимая, что получит вторую лекцию. Ворота дворца не были исключением. Они были мощные, из толстых бревен. Открывались с противным скрежетом. Поэтому во время массовых собраний: балов, казней, или сбора Великого Совета, ворота даже не закрывались. Только охрана стояла, проверяя входящих. И вот эти ворота сейчас были закрыты. Стражи с черными поясами стояли у ворот и не думая открывать их, хотя уже прекрасно видели подъезжающих. Кощей закаменел лицом, видимо просчитывая варианты.

— Что делать будем? — Тревожно спросил сзади Ренер.

— По ситуации. — Кощей подбил каблуками Кору, выехал вперед их маленького отряда, и первым подъехал к охране ворот.

О чем он говорил с охраной, Лена не расслышала, но разговор закончился минут через пять. Причем, один из стражей принялся открывать противно скрипящие ворота, а второй убежал куда-то. Кощей вернулся к ожидавшим его друзьям с очень озадаченным лицом.

— Ну, что там?! — не выдержал Ренер.

— Страж сказал, что по распоряжению Короля, Последней из Великого Тринадцатого Рода полагается карета и они ее сейчас приведут.

— И что это означает? — Таня дернула повод своей лошадки и подъехала поближе к Кощею, чтобы лучше слышать.

— Убей Юмал, не могу понять! — Кощей покачал головой. Потом посмотрел на бледную Лену, которая полулежала, положив локти на луку седла. — Ощущение такое, что у мышей не хватает сил сбежать от кота, а тот им помогает, подталкивая к норкам. И это очень неприятное ощущение. Потому, что в любой момент из мягкой лапы могут высунуться острые коготки. Но делать нечего. Сама Алена не доедет.

— Доеду, — заплетающимся языком пробормотала та, исключительно из упрямства. — Потом выпутала ногу из стремени, перекинула ее через спину лошади и, не рассчитав, кулем свалилась Кощею на руки. Бурка презрительно фыркнула и прицельно стегнула Лену хвостом.

К тому времени, второй страж подогнал карету с одной лошадью, на чутких рессорах. И колесах с толстыми ободами, готовых ехать по любому бездорожью.

В карету сели Таня и Лена, Ренер сел вместо кучера, по-пиратски повязав на голове платок концами назад. Кощей остался на Коре, хоть Ренер и ругался на колдуна, что тому ехать верхом еще тоже нельзя. Конца спора Лена уже не услышала, привалившись к теплому плечу подруги и провалившись в полудрему так резко, как в обморок упала. А когда карета двинулась и закачалась на кочках Повенецкого тракта, так и уснула крепко, не успев даже подумать, не обернется ли эта карета им Троянским конем в будущем.

Очнулась Лена от негромкого разговора рядом и потрескивания костра.

— … не ждет ли нас в Черном Замке засада, — прозвучал где-то рядом голос Ренера, продолжая начатый ранее разговор, — Король отпустил, а кто там этих отступников пристукнул в лесу и разбираться не будут. Считай и Король чист и недруги пропали.

Лена почувствовала, что лежит на чем-то мягком, укрытая колючим шерстяным покрывалом. Костер грел бок, а глаза слипались, спать хотелось даже больше, чем в начале их путешествия. Но тема очень интересовала и ее саму. К тому же, без нее мужчины смогут говорить свободнее, и сказать больше. А то от этих вечных недоговорок у Лены уже скулы сводило. Она навострила ушки, стараясь не выдать себя.

— Не думаю, — голос Кощея звучал дальше и глуше, — Велир, своим решением, встал поперек горла большей части нынешнего Совета. И заработал бы себе больше баллов, не отпустив, а засунув нас в темницу. Меня же больше смущает поведение Мегрена. Эта его ненависть к Алене. Это еще можно объяснить внезапным обретением Аленой Силы и тем, что она стала опасной для Велира. Но все его действия были направлены на то, чтобы Алена возненавидела его. И сделала что?!

У Лены аж кончики ушей зачесались от любопытства. Именно об этом она размышляла, валяясь в кровати и приходя в себя после ранения. Но так ни до чего и не смогла додуматься. А оказывается, раздумывала не она одна. Видимо, постельный режим и безделье располагает к мыслительной деятельности. Она осторожно потянула покрывало на себя, приоткрывая небольшую щелочку для обзора. Ренер сидел напротив нее, отгороженный костром. Кощей сбоку и Лена видела его профиль на фоне огня. Тани видно не было. Видимо она тоже спала. Где-то за ее головой фыркали и паслись лошади. Черные деревья окружали их стоянку только с трех сторон. С четвертой открывалось поле с дикотравьем, разделенное на две неравные половины трактом. И судя по тому, что оно не было засажено ничем, селений рядом не было.

— Даже это его нападение в сторожке, — вторя ее мыслям, продолжал Кощей, — какими мы не были внезапными, Мегрен слишком медлил и слишком легко дал себя победить. Скрутить трех раздолбаев он и без колдовства сумел бы. Не говоря уж о том, что оставить двух-трех преданных ему стражей в кустах, на случай непредвиденных обстоятельств, он был просто обязан. А эта встреча на поляне. Он мог раз десять прикончить и меня, и Алену. А вместо этого тянул время, и все это было нацелено только на то, что… Алена, — Кощей прервался и вздохнул, — присоединяйся, а то твой любопытный взгляд мне скоро дырку в боку провертит.

Лена, смущенно прикусив губу, откинула покрывало и перелезла поближе к костру.

— И ты понял, чего хотел Мегрен? — нетерпеливо спросила она.

— Если бы, — вздохнул Кощей, — ему нужна была твоя ненависть, или ярость. Вероятно, эти чувства должны были вызвать у тебя Силу, которую ты обратишь против него. Но зачем ему это, убей Юмал, не знаю.

— Ягаба знает, — Лена зевнула и потянулась, ощущая, как после долгой дороги ноет и гудит каждая косточка. А она еще верхом собиралась путешествовать, ненормальная, — но она наотрез отказалась мне это говорить. Мол, сама должна разобраться.

— Ягаба и Мегрен лучше всех знают старое и запрещенное колдовство. Ягаба интересуется этим в ознакомительных и исторических целях. А Мегрен всегда интересовался в практических. И вот как бы нам эта практика боком не вышла.

Ренер, заразившись от Лены, тоже зевнул.

— А если махнуть к Ягабе и спросить?

— Если Ягаба не сказала сразу, то и не скажет. И, видимо, на то есть свои причины. — Теперь зевнул Кощей. — Ладно, утро-вечера мудренее. Ложитесь спать, я первый покараулю. Завтра еще целый день пути.

На рассвете Лену разбудил Ренер. Потом отошел к карете, стоявшей на полянке и, судя по ругани, раздавшейся оттуда, попытался разбудить Таню.

— Да оставь ты ее, — Кощей вынырнул из-за деревьев с котелком, полным воды и мокрыми волосами. Возмутительно бодрый и довольный жизнью. — В дороге доспит и проснется. Я бы и Алену туда отправил, хоть по дороге отоспится.

— Ну нет, — Лена высунулась из-под покрывала и тут же пожалела об этом. Холодный утренний воздух облил ее, как вода из горного ручья. Она попыталась укутаться обратно в покрывало, но оно уже выпустило накопленное тепло, и не спасло. Тогда Лена сунулась в карету, где лежала ее сумка. Таня, закутавшаяся в покрывало с ног до головы, зло сверкнула на нее глазами. Лена вытащила из своей сумки куртку, в которую были завернуты босоножки, полюбовалась ими. Босоножки сунула обратно, а куртку побыстрее натянула на себя.

— Ничего, девушки, сейчас костер раздуем, погреетесь! — в карету заглянул Ренер. Дежурил он последним, глаза у него покраснели от недосыпа, но жизнерадостности ему это не убавило.

Глава 35

Вообще, мужчины были в подозрительно хорошем настроении сразу по отъезду из дворца.

Лена за годы недоговорок в Верволоке, получила на это такую идиосинкразию, что как только отогрелась у разведенного костра, получила чашку с отваром, лепешку с вяленым мясом (Ренер как-то сумел задобрить суровую главу кухни), сразу напрямую спросила об этом.

— А что это вы такие радостные? — она оглядела довольных Ренера и Кощея и нахохлившуюся и так не расставшуюся со своим покрывалом Таню, прихлебывавшую отвар и бурчавшую что-то себе под нос.

Ренер и Кощей посмотрели друг на друга сначала удивленно, потом укоризненно, потом Кощей задумчиво почесал кончик носа:

— Жизнь в Верволоке приучает радоваться даже простым вещам, иначе всю жизнь проведешь со сведенными бровями, напряженно выискивая подвох, или страшась неведомых врагов. Здесь и сейчас мы живы, целы и за нами даже никто не гонится. Согласись, для нас это редкость. Мы выбрались из такой передряги, из которой вряд ли кто другой выбрался бы. Рядом со мной друзья и … — тут Кощей встретился глазами с Леной и запнулся.

Они смотрели друг на друга через огонь костра. И все вокруг перестало существовать, словно огненные крылья опять отгородили их от всего мира. У Лены снова мелькнули перед глазами вязкие клочья тумана, с отсветами огня, запекшаяся кровь на груди Кощея и ее слезы, оставляющие на его груди расплывающиеся красные пятна.

— Кощей!

— Алена!

Они сказали это одновременно и оба замолчали. Лена почувствовала, что у нее начали гореть щеки. Слова не шли с языка. Но она решила не отступать и сказать все и сейчас. Слишком хорошо она помнила стекленеющий взгляд Кощея и свой леденящий душу ужас от того, что говорить и делать что-то уже поздно. И повернуть вспять время нельзя.

Судьба предоставила ей невероятный шанс — обменять ее Силу на то, чтобы сказать все, что не успела и больше она не будет терять ни мгновения.

— Кощей, я…

Когда колдун успел оказаться так близко, она не поняла. Она увидела его глаза совсем рядом. А потом он поцеловал ее и мир разлетелся миллионами цветных брызг.

— Я люблю тебя, Алена, — Кощей отстранился и сказал это спокойно и уверенно, словно подтверждая давно известный факт. — Люблю и всегда буду любить, знай это. Но именно поэтому я не могу предложить тебе ничего больше. Ты являешься Представителем Тринадцати Великих Родов. Ты можешь выбираться в Великий Совет, претендовать на Венец Власти. У тебя есть свой надел и замок и Сила, превосходящая любую здесь в Верволоке. Тебя ждет великая судьба.

Лена завороженно слушала неторопливый хрипловатый голос колдуна, не торопясь высвобождаться из его объятий, бездумно улыбалась и не сильно вникая в смысл. Наделы, замки, Венец Власти — ей были не особо интересны. Тем более, что претендовать на все это она теперь не сможет. Но то, что ей жизненно необходимо было услышать, она услышала. А еще она думала о том, что эти слова она слышала несколько раз от ухажеров в институте и от сослуживца на работе. Но ни разу они не казались ей столь дорогими и не наполняли ее такой звенящей радостью, что впору взлететь, как легкое перышко, к небу.

— Да слушаешь ли ты меня, Алена?! — Кощей легонько встряхнул ее приводя в чувство.

— Ага, — Лена все также блаженно улыбалась, разглядывая такое родное и знакомое до последней черточки лицо. — Конечно слушаю! И знаешь, я тоже тебя люблю! И Силы у меня теперь никакой нет. И даже если бы и была, неужели ты думал, я променяю вас на замки, Совет и Венец Власти?!

Неизвестно от чего больше опешил Кощей. У него даже нижняя челюсть вниз поехала, едва удержал.

— Как у тебя нет Силы?! — потрясенно спросил он.

— Велир сказал, когда меня после Совета оставил, — беззаботно сообщила Лена, теперь даже смутного сожаления об исчезнувшей Силе у нее не осталось, — сказал, что я потратила свою Силу, пока вытаскивала его и нас с того света и теперь я самый обычный человек. Просто с титулом, доставшимся от деда, и все!

Лена достаточно пришла в себя, чтобы оглядеться и понять, что кроме них двоих на поляне никого нет, а рассвет уже залил розовым светом верхушки сосен. Ренер и Таня куда-то испарились. Но куда и когда Лена не знала. Кора и черная лошадка, выпряженная из кареты, паслись в дикотравье. Над полем плыл туман. А полупрозрачное небо обещало жаркий день.

Кощей с минуту стоял, осмысливая новость. Потом тряхнул головой и вытащил из-за пазухи серебряную печатку с зеленым изумрудиком в углу.

— Я знаю, что не имею права предлагать тебе это, но я не прощу себе, если не попробую это сделать, — сказал он с такой знакомой Лене усмешкой и протянул Лене печатку, — ты будешь моей женой?

— Видимо Ривелон был прав, глупо спорить с Предначертанием, — Лена улыбнулась и подставила под печатку палец.

Они уже сидели у костра с начинающим побулькивать котелком, когда позади послышался шорох.

— Слушайте, можно мы уже вернемся? — Ренер без камзола в белой рубахе, вынырнул из кустов охлопывая себя по плечам и клацая зубами, — а то там холодно ужасно, да и выдвигаться пора!

Следом появилась Таня. На ней был камзол Ренера, а поверх она была обмотана покрывалом.

— Нет, вы смотрите, — сварливо сообщила она, — они теперь все втроем сияют, так что глазам больно!

И Лена засмеялась, ощущая, как за спиной разворачиваются невидимые никому огненные крылья.

****

Сентябрьский вечер вызолотил клены вокруг озера, протер до блеска по-осеннему синее небо с золотой пуговицей солнца. Лена сидела за столиком кафе. Того самого, где они с Велиром пили кофе. Она покачивала ногой в верволокской босоножке и с полуулыбкой слушала Таню.

— И все равно, я не понимаю, почему вы не устроили большую свадьбу?! Ну, что это за минимализм — только вы и мы! Давай, хоть фату надень, невеста.

Таня попыталась нацепить Лене на голову ободок с короткой фатой, увитый фрезиями. Но Лена легко уклонилась.

— Да ну, в ЗАГСе уже надевала, хватит!

Но Таня оказалась упрямее, не поленилась обежать стул и прицепить Лене ободок на голову.

— Вот так! — она, для надежности, придавила ободок ладонью, прижимая к Лениной голове и пригрозила пальцем. — Сиди и сияй! Тебе сегодня положено! А ребята когда вернутся?

— Открытие перехода отдежурят и вернутся. — Лена вытянула вперед руку, любуясь печаткой у себя на пальце. — Скоро уже, наверное.

Посетителей субботним вечером в кафе было много. Медвежьегорцы наслаждались последними теплыми деньками. Почти все столики были заняты. И то, что молодой парень в кожаной куртке пробирается к ним, девушки поняли только когда он остановился рядом с их столиком. Лена подняла глаза, полагая, что парень ошибся, сейчас извинится и двинется дальше. Но тот встретился с ней глазами, положил на стол, рядом с ее рукой небольшой букет из белых гвоздик и конверт. Лена собралась спросить от кого это, но парень торопливо шагнул назад и тут же затерялся в толпе. Девушки вскочили, высматривая его, но никого не обнаружили. Как назло в этот момент, всем гостям кафе тут же понадобилось встать и размяться.

— Приятно, когда по мне так скучают! — откуда-то сбоку выскочил Ререн и с усмешкой чмокнул Таню в щеку.

— Да мы не… — растерянно начала Таня, но Ренер уже сам увидел на столе посылочку.

— Ого, от кого это?

Кощей поотстал и присоединился к компании, когда все трое стояли у стола, озадаченно разглядывая букет и конверт, не решаясь к ним прикоснуться.

— От кого? — сразу став серьезным, спросил он.

— Да подошел тут один, в черной куртке, положил на стол и сбежал, — озадаченно почесала бровь Лена.

Кощей провел ладонью над письмом, медленно шевеля пальцами, потом над букетом. Распечатал конверт, вытащил лист плотной бумаги, исписанной красивым каллиграфическим почерком и стал читать. Брови его поползли вверх.

— Ну, что там? — Ренер и Таня попытались заглянуть ему через плечо, едва не столкнувшись лбами.

Лена сидела напротив, с тревогой наблюдая за выражением лица Кощея.

— Это Алене, — Кощей, по привычке, свернул бумагу свитком и протянул через стол ей с таким странным выражением лица, что у Лены побежали по спине мурашки.

Свиток был шершавым и плотный. Лена огляделась вокруг, надеясь на отсрочку, но не наглядев ничего важного вокруг, вздохнула и принялась читать. Сердце сразу заколотилось где-то у горла, аккуратные буквы, написанные твердой рукой прыгали у нее перед глазами. Письмо начиналось сразу, без обращения и предисловий, но автор угадывался с первых слов.

…Пять лет назад я совершил самую непростительную ошибку в своей жизни, остановив машину у обочины, где голосовала испуганная рыжеволосая девица. С этого момента моя судьба оказалась предрешена. Я потерял сыновей, власть, силу. Я был вынужден бежать и скрываться. И все же, я не могу не признать, что я обрел самого достойного противника в твоем лице, Последняя из Великого Тринадцатого Рода. И я до сих пор не знаю, в чем твоя сила. Я всегда легко мог предсказать, как поступит тот или иной человек. Будь то колдун в Верволоке, или конкурент по бизнесу в Москве. Впервые я не смог просчитать противника и проиграл. Вся моя логика разбивалась о твое следующее решение. Я пытался заставить тебя ненавидеть. Я сделал все для этого. Я пытался убить, предавал, я оболгал тебя перед Королем. Я ответил тебе подлостью на спасение моего сына. И все это для того, чтобы ты меня возненавидела. Теперь это не имеет смысла, поэтому я могу сказать. Если бы ты вызвала Силу и направила ее на меня, движимая ненавистью, я мог бы забрать ее у тебя, при помощи старинного обряда. И у меня почти все получилось. Ты возненавидела и была готова меня убить. Твоя сила соединила нас, я готов был праздновать победу, или умереть, если обряд не сработает. Но ты и здесь обошла меня. Второго шанса у меня не было.

Я не знаю, кто оберегает тебя Юмал ли, Предначертание ли, но я признаю свое поражение. Теперь мне нет хода в Верволок и я уезжаю навсегда. Ты можешь больше не опасаться за свою жизнь.

Будь ты проклята.

Будь счастлива и береги себя.

Мегрен…