Верволокские сказки. Книга 2. Обещания надо выполнять.

Глава 1

Раздраженный медлительностью хозяйки, во второй раз затренькал дверной звонок. Лена разлепила глаза и попыталась сфокусировать взгляд на будильнике. Четыре-пятнадцать. Девушка перевела взгляд на окно. Серая хмарь за стеклом, без какого-либо намека на начало восхода, но уже без звезд, подтвердила показания будильника. Лена сердито засопела, запахнулась в махровый халат и решительно направилась к двери.

Недели три назад ее соседка Катя закрутила роман, и теперь, возвращаясь со свиданий, заворачивала к Лене попить чайку, поделиться впечатлениями, и самое главное — посоветоваться. Прежний рекорд был два часа ночи. Но четыре — это уже слишком… Лена резко распахнула дверь. — Катя, ты вообще в курсе, сколько сейчас вре… За порогом стояла смутно знакомая девушка в темно-синем платье до пят.

Бежевая меховая шубка-накидка, и белый кокетливый передничек оттеняли черные волосы, уложенные в старомодный пучок на затылке, и антрацитово-черные глаза в обрамлении густых ресниц.

Лена потерла глаза и снова уставилась на незнакомку. Глаза. Такие глубокие черные глаза она видела всего один раз в жизни. У девушки, которой здесь быть просто не могло.

— Се… Селена?! — наконец произнесла Лена, внезапно охрипшим голосом.

Черноглазая девушка подняла небольшой угловатый чемоданчик, с уголками, стоявший у ее ног, и шагнула в квартиру.

— Проходи, — запоздало опомнилась Лена, пропуская девушку в прихожую. И на всякий случай выглянула в коридор, прежде чем закрыть дверь. Мало ли что. А в Верволоке у нее остались не только хорошие знакомые, но и такие, в чьих списках на создание неприятностей, ее имя стояло первым. Обведенное красной ручкой. Тот же Мегрен — Повелитель Приграничья, или его сыновья Велир и Кемач. Насолила она им тогда сильно. И в ближайшие лет сто не жаждала их увидеть. В коридоре больше никого не было. Лена тщательно заперла дверь, и прошла на кухню, где уже сидела за столом Селена, аккуратно поставив чемоданчик в угол. Она с интересом разглядывала обстановку кухни, Лена незаметно разглядывала девушку. Селена словно сошла с картинки из книжки «Джейн Эйр».

— А на тебя разве не обращали внимание люди? — не удержалась Лена.

Селена бесстрастно уставилась в окно. Серое небо постепенно расцвечивалось бледно-розовыми мазками — предвестниками рассвета.

— Признаться, меня побеспокоили двое мужчин.

— Сочувствую им, — хмыкнула Лена.

Черноглазая девушка продолжала безразлично разглядывать невзрачный пейзаж за окном и не собиралась продолжать.

— Эй-эй-эй, — всерьез обеспокоилась хозяйка, — они хотя бы живы?

— Живы. И здоровы, — раздельно уронила Селена, — но впредь поостерегутся приставать к одиноким путницам.

— Да, — зевнула Лена, прикрыв ладонью рот, — тебе бы недельку погулять ночами по городу, глядишь, преступность в Москве резко на убыль пойдет. Кофе хочешь?

— Хочу, — всесторонне обдумав данное предложение, царственно согласилась Селена, — тебе Госпожа Ягаба просила кое-что передать.

Лена, уже затарахтевшая старенькой электрической кофеваркой, быстро обернулась. Селена открыла свой чемоданчик, и выложила на стол небольшой холщовый сверточек.

Кофе, переполнив чашку, полился на стол, а оттуда закапал на пол. Лена чертыхнулась, и, отключив кофеварку, пошла за тряпкой.

Устранив последствия небольшой катастрофы, заставив себя выровнять дыхание и повторно сделав кофе себе и Селене, она нерешительно подошла к столу. Сверху в мешочке лежал свиток. Лена благоговейно развернула его и уставилась на короткую запись в пять слов:

«Передай эту вещь королю Грелту».

В свертке лежал тщательно запакованный в желтоватую бумагу небольшой округлый предмет, перевязанный размахрившейся веревочкой.

— И это все?! — Лена возмущенно подняла взгляд на Селену.

— Все, — безмятежно ответила та, — налей мне, пожалуйста, еще кофе.

— А пояснения будут?

— Там все написано.

Лена задумчиво нахмурилась, и подвинула собеседнице чашку с ароматным напитком.

— Зато теперь я знаю, откуда в сказках появилось выражение «Пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что»! У вас в Верволоке явная нелюбовь к конкретизации цели... Селена, — Лена, наконец, собралась с духом, и задала главный вопрос, — как ты оказалась здесь? Ведь граница с Верволоком была закрыта год назад!

— У меня появилась возможность выйти в ваш мир, — также немногословно сообщила Селена, рассматривая разводы кофе на дне своей чашки.

— Давай угадаю с трех раз — более подробно ты мне ничего разъяснять не собираешься, — раздраженно уточнила Лена, отобрала у горничной чашку, и вместе со своей потащила ее к раковине.

— Почему? — совершенно искренне удивилась Селена, — у меня есть возможность провести тебя в Верволок. И сегодня вечером мы должны быть там.

Лена вздрогнула, и чуть не уронила посуду.

— Знаешь что, — возмущенно начала она, — мне надоело, что меня тыкают носом, как слепого котенка в молоко, даже не пытаясь объяснить, какую роль я должна сыграть в ваших Верволокских разборках. И ладно бы Велир, но от вас я такого не ожидала! И я не собираюсь никуда ехать, пока ты мне не объяснишь, что у вас там стряслось, и почему вам так срочно понадобилась я!

Лена выдохлась, и сердито развернулась к двери, — я постелю тебе на раскладушке.

— Нам нужно выехать сейчас.

— И не подумаю, пока ты мне хоть что-нибудь не объяснишь.

— Ты дала слово Госпоже Ягабе…

Лена замерла в проеме двери. В кухне повисла тишина. Лена оглушенно рассматривала древесный узор на косяке двери, пытаясь привести мысли в порядок. Говорят, в критической ситуации лучше всего запоминаются запахи. Лена, как наяву, ощутила запах мяса с луком и хлеба. И увидела блики каминного огня на лице колдуньи, в полумраке гостиной. Под сводами которой и прозвучал тогда ее собственный охрипший и отчаянный голос: «Я, или мой наследник, выполним любое ваше пожелание. Даю слово».

Лена глубоко вздохнула и направилась в комнату.

— Ты куда? — нагнал ее вопрос Селены.

— Пойду сумку соберу.

*****

Селена неслышно шагнула в комнату, когда хозяйка квартиры швыряла в черную спортивную сумку теплые вещи, рассерженно сопя, и попутно припоминая, что съедобного находится в холодильнике из продуктов, которые можно взять с собой в дорогу. Пожалуй, кроме свертка с остатками пиршества на девичнике, и связки перезревших бананов ничего и нет.

В последние дни Лена совсем забросила хозяйство, появляясь в квартире только для того, чтобы поспать, и с головой уйдя в подготовку Таниной свадьбы. Хорошо, хоть Бастинда временно переехала к Татьяне, для успокоения невестиных нервов. Лена достала из шкафа и встряхнула зеленую водолазку. Да, ежедневное вытряхивание из одежды шерсти очень успокаивает нервы. А пару месяцев назад у Бастинды появилась еще одна пагубная привычка — спать в шкафу на полках. Обнаружение кошки там в первый раз принесло Лене много новых эмоций, а соседям акустических впечатлений, когда рано утром она сунула руку на полку за новым свитером и выяснила, что у свитера вдруг появились когти, и он отрицательно относится к посягательству на свою частную жизнь.

— Нам нужно торопиться, — Селена аккуратно присела на краешек расстеленной кровати.

— Мне еще Таню надо предупредить, — Лена с сомнением покосилась на телефон, а затем на табло электронного будильника, — четыре двадцать семь. Ладно, по дороге заглянем. Она мне голову открутит, ну так хоть появлюсь у нее часов в пять. Все же пять часов уже больше подходит под название «раннее утро», а не «поздняя ночь».

Сверток с посылкой для Короля Грелта Лена, пометавшись по комнате, и похлопав ящиками, сунула в декоративный кожаный мешочек для мобильного телефона, туго затянув его горлышко веревкой. А сам чехол, подумав, повесила себе на шею. Спрятала его под курткой, дернула замок сумки, и оглянулась на горничную госпожи Ягабы, — ну что, пошли?

Холодный ветерок взъерошил Лене волосы, и попытался забраться под куртку, погреться. Прохладно. Девушка поддернула застежку молнии под самое горло, и взглянула на небо. Нет, вроде день обещает быть ясным, но зонтиков для гостей на свадьбу все равно нужно взять побольше. Хотя, ей теперь, судя по всему, не об этом стоит беспокоиться.

Лена закинула сумку на плечо, — эй, царевна Несмеяна, куда нам сейчас.

— Теперь не знаю, — произнесла Селена, всматриваясь в две темные фигуры, шагнувшие им навстречу.

— Селена, ты чего, — Лена с удивлением наблюдала, как девушка побледнела и попятилась, — ты же сама рассказывала, как разогнала нескольких недоумков…

— Это стражи из Верволока, — мертвенным голосом проинформировала Селена.

— Ё…мое!

— Именем Короля…

— Бежим! — горничная Ягабы не стала ждать окончания фразы, — отпрыгнула в сторону и схватила за руку растерянную девушку.

— Вы что там в Верволоке соскучились? Сегодня день открытых дверей? И все приехали на экскурсию в Москву? — злобно шипела Лена, пытаясь вырвать руку, но Селена держала цепко. Не то, чтобы девушка была намерена остановиться, и поболтать со стражами, слишком очевидны были их намерения, просто бежать самостоятельно было не в пример сподручнее, да и местность она знала гораздо лучше Селены. Гулкий топот сапог ободряюще звучал шагах в тридцати за спиной.

— Да стой ты! — Лена, наконец, вырвала руку, и тут же сама схватила Селену за локоть, втянув ее за угол. Отсюда начинался спуск в овраг, прозванный местными жителями Потемкинским, а точнее огромный ковш, заросший одичавшими яблонями и грушами. Небольшие почки на многочисленных диких яблонях внизу, укутывали дно оврага зеленоватым туманом. Деревянная лестница, сколоченная каким-то доброхотом, спускалась вниз. Терпения у доброхота надолго не хватило, поэтому ступенек через семь, лестница и заканчивалась, сменяясь обычной земляной тропинкой с кое-где вытоптанными, а кое-где выкопанными ступеньками. Внизу едва слышно журчал оттаявший ручей, а на противоположной стороне оврага шумело несмолкаемое шоссе.

— Осторожно спустись на несколько ступеней вниз, а потом беги в сторону и вверх. - прошипела Лена.

Инструкции не отличались подробностью, но и времени уже не оставалось. Из-за угла послышались уже не только топот, но и разгоряченное дыхание догонявших их стражей. Хорошо, что Селена понятливо кивнула, и осторожно стала спускаться, придерживая полы длинной юбки. Лена нырнула за гору мусора, вперемешку с чудом не растаявшим снегом. Преследователи выскочили из-за поворота. Во дворе сочувственно взвыла сигнализация чьей-то машины. Стражи на миг замешкались, а потом с радостным возгласом бросились к спускающейся по лестнице Селене. Притаившуюся за мусором Лену они не заметили. Подкованные сапоги дробно простучали по деревянным ступеням, после чего мужчины притормозили, ступив на круто уходящую вниз тропинку.

— Селена, в сторону! — крикнула Лена, одновременно подбежав и изо всех сил толкая стражей в спины. Бежевая шубка метнулся вправо. Стражи одинаково безуспешно взмахнули руками, но влажная глина сделала свое подлое дело, сапоги поехали вниз, увлекая за собой ругающихся хозяев. А тропинка вниз, также носящая в народе гордое название «потемкинская» вполне его оправдывала. Путешествие стражам предстояло долгое и увлекательное. Цепляясь за прошлогоднюю траву, сбоку выбралась Селена, вытирая перепачканные руки. Ее предложение не отличалось разнообразием.

— Бежим! — горничная снова попыталась ухватить Лену за руку.

Впрочем, на сей раз, Лена была с ней солидарна.

— Куда? — только уточнила она.

Один плюх, и два эмоциональных возгласа со дна оврага сообщили девушкам, что путешествие стражей закончилось, и теперь они наверняка уже взбираются наверх, чтобы за него поблагодарить.

Лена подхватила сумку, брошенную ею у кучи с мусором, Селена с сундучком так и не расставалась. И девушки согласно бросились во дворы, срезая путь к метро.

Они проскочили возле темного магазина. Фонарь возле него по-прежнему не горел. Лена промахнулась мимо дорожки, поскользнулась в жидкой грязи, и едва не пропахала носом весеннюю мутную лужу. Вопросов она больше не задавала, отложив их на более спокойное время, и стараясь сберечь дыхание. Девушка только рассерженно сопела, изредка, завистливо косясь на Селену, не только не уставшую, но даже, кажется, не сбившуюся с дыхания. И мрачно обдумывала два вопроса. Какого лешего она этот год не занималась?! Записалась бы в какую-нибудь экстремальную секцию — бег по пересеченной местности, альпинизм бытовой, ориентирование что-ли… И еще - может быть в Верволоке — этом граничащем с Карельским краем мире, где живут совершенно обычные колдуны, лешие, домовые, и даже обычные люди, развлечение такое: наблюдать как Лена бегает туда-сюда… Сидят они сейчас у какого-нибудь волшебного зеркала, и наблюдают, а то и пари заключают, убежит, или нет… На этой злобной мысли, она споткнулась о бордюр. Девушки вывалились на почти пустую по столь раннему времени дорогу, и отчаянно замахали разбитой и проржавевшей бордововой «четверке», единственной машине, неторопливо двигавшейся по дороге, в ожидании заработка. Колымага с готовностью остановилась. Худой носатый «бомбила» с густыми, как у Брежнева, бровями, сочувственно заулыбался:

— Э, куда такие красивый девушка, и так рано едут?!

Селена чуть слышно охнула, и указала на угол дома. Из-за поворота быстрым шагом вышли их преследователи. Обнаружив их в поле зрения, они тут же перешли на рысцу.

— На вокзал Ленинградский, за пятьсот, и побыстрее! — рыкнула Лена, ныряя в пропахшее табаком нутро машины, следом за Селеной.

Стражи что-то заорали.

— Э, поклонники, да?! — масляно улыбнулся водитель, неторопливо разворачивая машину.

— Быстрее! — рявкнула Лена, не настроенная на сантименты, на всякий случай вцепившись в ладонь Селены, и вполне объективно опасаясь, что еще одна такая улыбочка в их сторону, и они останутся без водителя, — безутешные родственники назойливых поклонников, — на всякий случай, пояснила она водителю.

Тот обиженно замолчал и ударил по газам. Фигуры стражей скрылись за поворотом.

За окном замелькали темные пятна домов, с редкими вкраплениями светящихся окошек, безучастные светофоры, и ветви деревьев, едва опушившиеся почками.

Апрель. Самый ее любимый месяц в году. Даже размокший мусор, проступивший повсеместно из-под стаявшего снега, и раскисшая грязь, не могли затмить его очарования. Лена оторвалась от окна, и вернулась к насущным проблемам.

— Почему эти типы опять охотятся за мной? — повернулась она к Селене, с таким же интересом уткнувшейся в свое окно.

— Они пришли за мной, — спокойно и совершенно серьезно ответила та.

— Отлично, — аж поперхнулась Лена, а ты, чтобы не бегать в одиночку, решила привести их ко мне?! Вроде как вместе повеселее будет?!

— Игра такой, да? — с надеждой переспросил водитель, отвлекаясь от дороги.

— Ага, веселая такая игра, с летальным исходом, — задумчиво ответила Лена.

В ее предыдущие посещения Верволока, она успела так настроить против себя Повелителя Приграничья — Мегрена, и двоих его сыновей, Велира, и Кемача, так что сомневаться в серьезности их намерений не приходилось.

Водитель вжал голову в плечи, и с удвоенным вниманием уставился на дорогу. На перекрестке их обогнала скорая помощь, тревожно помаргивавшая синей мигалкой.

— Нет, — к Селене опять вернулась ее невозмутимость, — я должна была передать тебе сверток от Госпожи Ягабы, и теперь они будут искать тебя.

— Еще лучше, — вздохнула Лена, — он у вас что, помеченный что ли?

У водителя побледнел даже затылок.

— А ребята-то растут, — усмехнулась Лена негромко, — раньше-то все как на подбор — кожаные куртки, квадратные плечи, мор… то есть лица кирпичом, за версту видно. А теперь и не отличишь, маскироваться научились наконец-то.

Селена неопределенно повела плечом, разглядывая мелькавшие за окном фонари.

— Оружие опять-таки не таскают, или его про….

Машина резко затормозила.

— Эй, вы чего?! — возмутилась Лена, едва не прикусив себе язык, и ткнувшись носом в спинку переднего кресла.

— Вокзал, — нервно ответил водитель, — Лэнинградский… Денег не нада, такой красивый дэвушка бесплатно довез, только вылезайте скорее.

Девушки выбрались из машины, похватав сумки. В эту же секунду, «четверка» рванула с места, взвизгнув шинами, и на прощанье хлопнув дверцей.

— Малахольный какой-то, — задумчиво почесала нос Лена, рассматривая кишащую народом, площадь трех вокзалов, — так вот, я говорю, им мечи сюда брать не разрешают, что ли?

Глава 2

Селена прослушала вопрос, внимательно оглядывая площадь. Проигнорировав машины, стайкой устремляющиеся к освободившемуся парковочному месту, нескольких подозрительных пареньков, уже начинающих с интересом к ним приглядываться, она невежливо вперилась в парочку бомжеватого вида мужичков, мирно дремлющих на бордюре у дороги. Рядом с ними валялся непонятный газетный сверток, и стояла початая бутылка водки, как-то слишком уж карикатурно заткнутая надкусанным огурцом.

— Селена, — Лена тряхнула девушку за плечо, — мне позвонить нужно будет, я же так ребят и не предупредила.

— Зачем? — отрешенно переспросила девушка.

Один из бомжей оглядел девушек пустым взглядом, и снова уткнулся в воротник засаленной куртки, второй ловко выудил откуда-то чинарик, и теперь разглядывал его, видимо мучительно вспоминая, что же с этим предметом требуется сделать.

Горничная наконец что-то решила про себя, отвернулась от хануриков, и пристально посмотрела Лене в глаза.

— Как это зачем? — опешила Лена, — у Татьяны сегодня свадьба, я — свидетельница. Да она же мне уши открутит, если я там не появлюсь. А Рен ей в этом деле с радостью поможет.

— Алена, — ласково, как маленькой, принялась объяснять Селена, постепенно оттесняя Лену к зданию Ленинградского вокзала, — Госпожа Ягаба сказала, что ты должна исполнить ее просьбу. Ехать нужно сейчас. Как ты думаешь, что ответят тебе твои друзья, когда ты сообщишь им, что уезжаешь в Верволок? Они бросят все, и пойдут с тобой.

Полицейский, бродивший неподалеку, зацепился взглядом за белый передничек Селены, и направился к ним. В глазах его вспыхнул огонек легкой наживы.

— Лейтенант, Короле…., — начал он, поднося ладонь к козырьку.

Селена на секунду оторвалась от созерцания озадаченной Лены. Она с ног до головы оглядела его, после чего полыхнула ведьминским взглядом и уже равнодушно отвернулась:

— Идите, младший лейтенант Королев, хоть соточку, а может и пятихатку, если у этих дурочек регистрации не окажется, — спокойно произнесла она.

— Лей… те… мда… — мужчина застыл на месте так и не убирая руки от козырька, после чего развернулся, и неуверенно пошел в противоположном направлении, убыстряя шаги. Вскоре младший лейтенант скрылся в толпе, выкатившейся из здания вокзала.

— Вот это да! — восхищенно присвистнула Лена, — ты что же и мысли читать умеешь?

— Нет, — в который раз озадачила ее Селена, и вдруг схватила Лену за руку, и поволокла за собой, не слушая возражений.

— Ты чего, — вспыхнула Лена, которой только что успешно растолкали ораву крикливых цыганок. Вслед понеслись цветистые проклятия. Девушка глянула в потемневшие глаза Селены, и передумала возражать. В тот момент, когда Селена оббегала на удивление толстого мужчину, Лена все же умудрилась на мгновение оглянуться. И чуть не взвыла, в свою очередь покрепче вцепившись в горячую ладонь горничной Госпожи Ягабы. Девушки слаженно припустили в сторону вокзала.

Оба бомжа, оставив на тротуаре две кучки неопрятного тряпья, и бутылку водки целеустремленно рысили следом.

— Стражи, — прозорливо угадала Лена.

Черноглазая спутница, только покосилась на нее, не переставая распихивать людей.

В здании вокзала стражи чуть поумерили прыть. Им пришлось перейти на быструю ходьбу, чтобы не привлекать внимание полицейских, бдивших неподалеку. Видимо, внушением, подобным навыкам Селены они не обладали. Девушки выиграли минут пять.

— Как же это они успели-то, — запричитала Лена, оценив, что позвонить сейчас она не успеет.

— Это не те, это другие, — коротко сообщила Селена.

— Ешкин кот, — охнула Лена, — у них тут облава, что ли, на кого-то?

— Теперь на тебя, — обрезала Селена.

Лена обиженно заткнулась. И так было понятно, что влипла дальше некуда. И ладно бы в прошлый раз, когда хоть по собственной глупости попала как кур в ощип. А теперь-то за что?! Жила себе спокойно никого не трогала. И тут на тебе: прибежали вручили сверток, и радостно сообщили, что теперь она заяц, которого попросили поработать загонщиком у овчарок. Селена потянула ее в темный проход коридора, ведущего к поездам дальнего следования. Лена горестно вздохнула, и ускорилась, пытаясь не отстать от черноглазой сопровождающей. Не замечая, что улыбается.

Поезд рявкнул на опаздывающих деввушек, готовый в любой момент тронуться с места.

— Се… ле…, а би…леты, — едва дыша от бега попыталась проинформировать Лена, — у нас же биле.тов нет.

Спутница, нимало не смущенная этим фактом, бесцеремонно оттеснила проводницу последнего вагона, и вскочила в тамбур уже тронувшегося поезда. Тетка на минуту опешила от такой наглости, после чего пошла пятнами, и приоткрыла рот, готовясь во всю мощь натренированных легких объяснить нахалкам насколько они неправы. Лена, до дрожи боявшаяся уличных скандалов, внутренне сжалась.

— Мы по билетам, и вам было велено нас ждать и разместить в свободном купе, — очень четко, глядя прямо в глаза проводнице пояснила Селена.

Женщина с шумом выдохнула, сменила расцветку на более дружелюбную, и вяло помахав рукой потопала в свое купе. Поезд набирал скорость.

В начале перрона появились двое давешних «бомжей». Стражи неслись во всю прыть, уже не маскируясь. В какой-то момент Лене показалось, что они их догонят. Но поезд сначала сравнял скорости, а вскоре стал уверенно уходить в отрыв. Стражи удвоили усилия. До поручней последнего вагона им оставалось шагов пять.

А Лену уже минуту терзало совершенно неприличное желание. Она даже зазудевшие руки убрала за спину, и виновато покосилась на Селену. А, разглядев в ее черных глазах огонек азарта, все же решилась. Рванула молнию спортивной сумки, стоявшей у ее ног, и разбрасывая по полу вещи, добралась до заветного свертка с едой.

Первая банановая шкурка скользнула по краю перрона и шлепнулась на рельсы, зато вторую, Лена пристрелявшись метнула точнехонько под ноги правому стражу. Проворный мужчина резво подпрыгнул, левый едва не пропахал носом перрон, уворачиваясь от следующей, которую запустила уже Селена, проникшись Лениным замыслом. Мужчины кровожадно взвыли, пытаясь сократить расстояние, судя по их ясно видимым теперь лицам, догнать поезд они хотели уже по личным причинам.

Пятая и последняя шкурка сделала свое гнусное дело. Вопль правого стража, сделавшего невероятный кульбит, и растянувшегося на перроне, слился с торжествующим девушек. Поезд уверенно набирал скорость.

Убедившись, что второй преследователь наконец-то прекратил погоню, и пошел поднимать своего подбитого товарища, Селена захлопнула дверь, и пошла в вагон.

— Младшего лейтенанта Королева вам навстречу, — мрачно пожелала преследователям Лена, поспешно побросала в сумку разбросанные вещи, и торопливо последовала за горничной Госпожи Ягабы.

— Ой, девочки, а купе то и нету. Уж очень поздно предупредили! Вы уж не обессудьте, — проводница подрагивала колечками пережженной химии на голове, и старательно улыбалась, — есть только боковые места, вы уж извините, а я вам и бельишко, и чайку сейчас принесу, — лебезила она.

— Селена, это негуманно, — прошипела Лена в спину своей спутницы, — стараясь держаться от проводницы подальше. Повышенной любезности незнакомых ей людей она боялась еще больше, чем уличных скандалов.

— Хамка она, — негромко ответила ей горничная, продвигаясь по коридору в сторону указанных мест.

— Работа у нее такая, — не согласилась Лена.

*****

Девушки расположились на боковых местах в центре вагона. Проводница притащила им две упаковки влажноватого белья, и два стакана чая в металлических подстаканниках.

— За счет заведения, — выудила она из глубин памяти заветную фразу.

— Селена, ты собираешься мне что-то рассказать?! — наконец не выдержала Лена, поглядывая на горничную, которая прикрыла глаза, облокотившись на стенку, и кажется даже придремала, — ты не боишься, что сейчас откуда-нибудь выпрыгнут еще стражи, и бросятся на нас, размахивая мечами.

Горничная Госпожи Ягабы приоткрыла один глаз, и недовольно посмотрела на собеседницу.

— Ты не опасаешься, что вон тот мужик с пивным животом сейчас отставит в сторону свою пятую бутылку пива, достанет из чемодана ножичек, и пойдет на нас во имя Повелителя Приграничья?! — не унималась Лена, — или подожди, они же говорили что-то про Короля?!

— Успокойся, у тебя уже краудофобия, — опять прикрывая глаза, ответила Селена, — в поезде их нет, я бы почувствовала.

— Сама ты…. это слово, — вяло отбрила Лена, ошарашенная, что горничная колдуньи из Верволока знает такие термины, — так ты собираешься мне хоть что-нибудь пояснить?!

— Я собираюсь спать, — благодушно ответила Селена, и, не слушая больше возражений, принялась раскатывать матрас на нижней полке, предварительно согнал оттуда Лену.

— Подумаешь, конспираторы! — Лена надулась и обиженно полезла на верхнюю полку. В Петрозаводске ей нужно будет разыскать Кощея, и все у него выяснить. Даже если он и не в курсе секретов Ягабы, уж Верволок он знает получше нее.

Лена растянулась на животе и рассматривала редкие искорки огоньков, пролетавших мимо.

Несмотря на целый год их общения, ни Таня, ни Лена почти ничего нового о Верволоке не узнали. Рен и Кощей либо отмалчивались, либо отшучивались. А верхом откровения была сакраментальная фраза Кощея, сказанная с нарочитым пафосом: «Негоже девице в мужские распри влезать!»

В тот раз Кощею пришлось напомнить, что она-то как раз никуда влезать и не собиралась. А вот кто-то, кого Кощей может ежедневно наблюдать в зеркале, и притащил ее в Верволок, а также в самую гущу этих самых «распрей».

Селена возилась на нижней полке, их попутчики тихонько переговаривались. В соседнем купе позвякивали стаканы, и негромко бренчала гитара. Над домами розоватые языки рассвета вылизывали небосвод. От окна потянуло холодом, девушка с головой укрылась простыней, и отвернулась к стене. Она посмотрела на экран мобильника — шесть -сорок пять.

«Позвоню через часик, хотя Таня все равно убьет меня», — с раскаянием подумала она, — «и будет права!»

Зато хоть девичник удался на славу!

*****

Стол с остатками закусок был сдвинут к стене, пять девушек расположились на диване, причем, будущую невесту выпихнули на боковой валик, так как места было маловато. От громкой музыки устали уже и они и соседи. О чем соседи деликатно напомнили им по батарее час назад. Сейчас из колонки едва доносился хрипловатый голос какой-то ретро-певицы: «Я приду к тебе на помощь, я с тобой пока ты дышишь…»

— А где вы с ним познакомились?

Таня с Леной переглянулись. Юлька радостно опрокинула пустой бокал на стол, и требовательно уставилась на невесту.

Как и предполагалось, обсуждения деталей свадьбы, и сплетен об отсутствующих подругах на весь вечер не хватило.

— Вот-вот, — Катька сердито вперилась в Таню взглядом, положив вилку мимо стола — а то развели тайны мадридского двора, как не выпытывала, молчит. Теперь не отвертится.

Невеста покосилась на Лену в поисках моральной поддержки, почесала нос и неуверенно начала.

— Ну, прошлым летом мы с Ленкой поехали на экскурсию в Карелию.

— И он был экскурсоводом?

— Не-е-ет, он наверное вместе с ними в группе был.

— Да погодите вы, — Катька полезла под стол за вилкой. Вылезла она очень даже звучно, — подождите, пусть Танька рассказывает, — распорядилась соседка, потирая макушку, и дирижируя поднятой вилкой.

— Ну вот…, а на второй день экскурсии мы поехали на водопад….

Лена по старой дружбе забралась с ногами на диван, и отстранено улыбнулась.

… не так все было совсем не так…

Перед глазами снова встала их маленькая кухня, хлопья снега, пофыркивающая от усердия кошка, уворовавшая со стола кусок мяса, и теперь торопившаяся его заглотить, пока не отобрали. И светловолосый мужчина с мечом на поясе, появившийся в проеме балконной двери.

Первое знакомство Тани с Реном, переиначенным для реалий московской жизни в Романа Игоревича, состоялось более чем эмоционально. Во-первых, подругам тут же пришлось бежать из квартиры, так как они закономерно приняли Ренера за стража Повелителя Приграничья. Хотя, ведь если рассуждать логически, именно стражем, и даже Сотником Рен и являлся. Подругам повезло в том, что Ренер был другом Кощея, и соответственно это был дружественно настроенный сотник. Но об этом Таня c Леной узнали гораздо позднее.

… в общем не так все было, совсем не так…

Лена чихнула, и вернулась к окружающей действительности.

— Да, ладно, не заливай, простой человек не может раскидать пятерых хулиганов в одиночку! Так, что она там им успела наплести?! Говорила же ей, продумай легенду, иначе завремся безвозвратно!

Лена решительно выбралась из-за стола, и подцепила подругу под локоток:

— Девушки, я у вас ненадолго невесту украду. Мы посуду сменим, и чай принесем. А вы пока песни вспоминайте на конкурс. А то, если дружки жениха вас перепоют, я со стыда сгорю. Еще раз говорю, песни должны быть сва-деб-ны-е, ну или хотя бы про любовь. Катильда, песня «Я на тебе никогда не женюсь» звучит в твоем исполнении, конечно, бесподобно, но на этот конкурс не подходит!

*****

— Уф, еле вырвалась, — Татьяна дурашливо улыбнулась, и понесла стопку грязной посуды к раковине.

Лена игривого тона не поддержала.

— Тань, ну мы же договорились, что никому не станем рассказывать ни о том, кто такие Ренер и Кощей, ни о Верволоке.

— Ну, Лен, я ведь совсем немножко, да и потом, все равно никто не поверит.

— Десять человек не поверит, а одиннадцатый окажется таким же как мы с тобой идиотом, который верит в сказки. Решено же, люди не должны знать ничего о Верволоке! — Лена натянула резиновые перчатки, и перекинула подруге полотенце с крючка, — Король Грелт прав, не станут люди терпеть у себя под боком колдунов.

— Ну, ладно-ладно, — примирительно пробормотала Таня, принимая у Лены первую чистую тарелку, — не буду больше. Скучаешь?

— По сказке? — невесело усмехнулась подруга.

— По Верволоку.

— Не знаю… Поставь чайник, а то у меня руки мокрые. Наверное, да. И даже представить боюсь, как скучают Рен и Кощей.

…а-а-ах э-э-эта-а свадьба, свадьба, свадьба пела и-и-и плясала, — фальшиво, зато с неподдельным энтузиазмом завели в комнате подруги.

Таня вытерла последнюю тарелку, и пошла за новой порцией в комнату.

— Слушай, они таки добили ту бутылку вина, которая пылилась у нас в шкафу уже полгода, — сказала она, возвращаясь с новой стопкой грязных тарелок, и двумя бокалами, — еле наши уволокла у них из-под носа.

— Алкашки, — Лена поморщилась, и неловко почесалась щекой об плечо. С перчаток стекала мыльная пена, — ставь посуду в раковину, и почеши мне щеку пожалуйста. То-то они так радостно распелись.

…. Моя любовль на пя-я-ятом этаже, — подтвердили за стеной.

— Ну, если они к утру этого не позабудут, то пожалуй этот конкурс мы выиграем, — хихикнула Таня, и передала подруге бокал, — давай?

— За вас с Реном…

— Нет, ну кто бы мог подумать, что я выйду за него замуж!

— Я.

— Да ладно! — Через десять минут после того, как я увидела вас вместе, все было понятно. У вас это на лбу было написано. Заглавными неоновыми буквами. Которые мерцали, так что глазам было больно.

— Все ты выдумываешь, — неуверенно сказала Таня, и пошла за сухим полотенцем.

На квакнувший звонок из комнаты выглянула Катерина.

— Я открою, заодно и покурить сбегаю, — она сверкнула улыбкой, и неуверенной походкой скрылась в дебрях коридора.

— Во сколько выкуп-то будет? — Лена домыла последнюю вилку и подсела к подруге со вторым полотенцем.

— Часов в десять, но ты приходи к восьми.

— Спятила! Это же во сколько мне вставать придется?! В кухню проскользнула дурашливо улыбающаяся Катька.

— Зажигалку забыла.

Таня выудила из-под себя желтенькую пластиковую зажигалку, и протянула ей.

— А кто приходил-то? — опомнилась Лена, когда соседка уже отправилась в сторону балкона.

Таня покосилась на оставшуюся на краю стола пачку сигарет, но промолчала.

— А, да! Там же парень какой-то пришел Алену с Татьяной спрашивает, — Катька обернулась, и схватила со стола сигареты, — здорово! А вы и не говорили, что артиста вызвали, — Катя отложила зажигалку и почесала нос.

— Почему артиста?

Соседка положила сигареты рядом с зажигалкой и хитро погрозила пальцем, — да ла-а-адно вам, я никому не скажу. Буду ниже воды тише… м-м-м в смысле тише воды, ниже этой… ну вы поняли….

— Катя!

— Ну, парень, в рыцарском плаще с мечом и в сапогах, высокий такой с длинными черными волосами, не артист, да?! — Катерина обиженно засопела, и ушла в сторону балкона.

На столе остались сиротливо лежать желтенькая зажигалка, и пачка ментоловых сигарет.

Брызнула осколками тарелка, выпавшая из рук Татьяны. Лена охнула и чуть не села мимо табуретки. Хмель, до этого приятно шумевший в голове, выветривался со страшной скоростью.

— По сказке соскучилась? — язвительно переспросила Таня.

— Уже нет! — поспешно открестилась подруга.

Глава 3

На скрип паркета у дверей кухни девушки как по команде сорвались с места. Таня схватила тяжеленный молоток для отбивания мяса, Лена скалку. И замерли. Дверь, как в фильмах ужасов, открывалась медленно, с противным скрипом.

— А я опять зажига… — радостно оповестила Катька, и замерла с открытым ртом, — А что это вы тут делаете? А?

— К шоу готовимся, — Лена, вручила соседке зажигалку, и не очень вежливо развернула в сторону балкона.

«Ой цветет кали-и-ина, в поле у-у-у ру-чья! Эх!», — нестройно донеслось из комнаты.

— Нужно идти… — неуверенно предположила перепуганная невеста.

— Нужно, — обреченно вздохнула подружка, — пока этот тип сам сюда не заявился.

Они, каждая по своей стеночке, стали пробираться по темному коридору. Предприимчивые и дружные соседи, вместе с Таниными родителями когда-то установили общую дверь на две квартиры. Оттяпав кусочек длинного кишкообразного общего коридора. Получился вполне уютненький «предбанничек» на две квартиры, где оставляли обувь, и хранили ящики с картошкой. И сейчас там явно кто-то был. Зашуршала ткань, звякнул металл.

Таня вздрогнув захрипела от ужаса. Ей на голову свалилась куртка, которую она зацепила, пробираясь по стеночке.

— Этого не может быть! Граница была перекрыта год назад! — едва слышно прошептала Лена.

— Угу, — Таня стянула с головы куртку, и не глядя, бросила ее куда-то за спину, — ты это тому типу в коридоре скажи, что его здесь не должно быть.

«Не подходи ко мне, я обиделась…», — бодро завели в комнате.

— Ты думаешь это все же…? — Лена не договорила, и первой шагнула в предбанник. Если это тот, о ком они подумали, хлипкая входная дверь его не остановит.

— Гад! — Лена запустила скалкой в мужчину, не сомневаясь, что тот увернется.

— Идиот! — поддержала ее, выскочившая секундой позже, подруга и бросилась на него с кулаками. Предварительно уронив молоток Лене на ногу. Девушка рефлекторно попыталась пнуть проскочившую мимо невесту, но к счастью промахнулась.

— Ау-уууууу! — взвыла она и заскакала на одной ноге.

«Ау-Ау-Ау, я тебя все равно найду», — не слаженно, но с большим чувством поддержали ее из комнаты.

— Девушки, девушки, успокойтесь, — легко удерживая одной рукой, рвущуюся к нему с кулаками Татьяну, а другой стягивая ненужный уже черный парик, мерзко захихикал Рен.

— Мы чуть из-за тебя от ужаса не поседели! — все еще пытаясь ткнуть кулаком суженому в бок, вздохнула Таня.

— Да уж… эй-эй-эй, ты же не должен невесту до свадьбы видеть, а ну брысь отсюда! — спохватилась Лена.

— Таня! — прозвучал из комнаты одинокий голос.

— Татьяна, — подхватили еще два.

— Невеста!!! — хором проорали подруги.

— Все, у них репертуар кончился, пойду развлекать, — Татьяна мимоходом чмокнула Ренера в щеку и убежала.

— А ты чего пришел-то? — вспомнила Лена, потирая ушибленный палец.

— Алена, — Рен перестал дурачиться, и заговорил серьезно, — мне сегодня звонил Кощей.

Девушка нахмурилась.

— Что, опять поссорились? — наблюдая за нею усмехнулся Сотник, — дом устоял?

— Устоял, — невольно поддаваясь его тону, хмыкнула Лена, — а тот сервиз на двенадцать персон все равно пора было выбрасывать. И что?

— Он приезжает сегодня ночью, так что на пол-мальчишника успеет, ну и на свадьбу само собой. В общем, он и сам не понимает, что творится, но у него такое ощущение, что в каком-то месте Линии Стыка что-то происходит.

— Как это? — насторожилась Лена.

— Он и сам не знает, но прожив всю жизнь в Верволоке, даже я, не имея колдовских способностей, смогу ощутить какие-то изменения, находясь недалеко от Линии Стыка. В общем, все на уровне догадок и домыслов. Завтра наша с Таней свадьба, — Рен поправил бутафорский меч на поясе, — в общем мне бы хотелось, что бы ты присмотрела за Таней. Мне что-то тревожно. Ну и сама будь осторожнее.

— Да ладно тебе, — беззаботно ответила девушка, может это у тебя просто мандраж перед свадьбой? Говорят мужчины перед этим жутко нервничают. Татьяна вон тоже в растрепанных чувствах. А если ты так частенько шутишь, то я ее понимаю.

— Хорошо, что все сказки заканчиваются чем-то вроде «и жили они долго и счастливо…», и Таня пока не сообразила каково это быть женой обычного сотника Повелителя Приграничья, — безо всякого раскаяния фыркнул Рен.

— Ничего, зато на тостах запугают, будь здоров…. Я например уже придумала длинный и гнусный тост.

— Алена, ты не посмеешь!

— Еще как посмею! А ты будешь сидеть с приклеенной улыбкой в тридцать два зуба, пока скулы не сведет, и выслушивать все это. Была я на парочке таких мероприятий. Так вот, жених и невеста там самые жалкие создания… Но ты пока не пугайся, — Лена начала опасливо пятиться от Сотника, тянущего руки к ее горлу. И отбежав на безопасное расстояние, закончила, — начало тоста будет еще страшнее.

И демонически захохотав, скрылась за дверью квартиры.

В которую тут же замолотил Рен:

— Эй-эй, ты меня хоть переодеться пустишь, или мне в этом маскарадном костюме через весь город шлепать? Лена прислушалась к возне в комнате, откуда периодически раздавались взрывы хохота, причем предварительно слышался глухой удар. Потом пауза, снова удар, и сразу за ним опять хохот. Лена прикинула, откуда в этой комнате могло взяться столько тяжелой мебели, и снова переключилась на поскуливания за дверью.

— Ну, Але-е-ен!

— А как же ностальгия по форме, сотник Ренер? — ехидно спросила она, но дверь открыла, и даже указала направление в сторону ванной.

На очередной «Бум» соседи отчаянно забарабанили по батарее. Праздник стремительно набирал обороты.

*****

— Ну, чего он приходил? — выскочила из комнаты раскрасневшаяся Татьяна.

В полуоткрытую дверь Лена разглядела, как Катька, раскрутившись в согнутом состоянии, попыталась с разбегу впрыгнуть в центр круга, выложенного лентой на ковре. Послышалось знакомое «Бум», а потом опять взрыв хохота. В круг соседка даже не попала, промахнувшись на добрых полшага.

Лена оторвалась от увлекательного зрелища.

— Слезно просил, чтобы конкурсы сложные на выкупе не задавали, а то у него и так голова кругом, а тут еще столько боевых девиц на его голову.

Расходились уже за полночь и с песнями. Катька умудрилась даже в это время умотыльнуть на свидание, клятвенно пообещав, что будет у Тани к десяти. Как штык. Танины родители, со слипающимися глазами, милостиво получили разрешение вернуться из кино. По прикидкам Лены, фильм им пришлось посмотреть раза три. Впрочем, к Леночке родители Тани относились благосклонно, и почти насильно впихнули ей в руки увесистый пакет с фруктами, пирожными и сыром, оставшимися несъеденными. Чтобы она — Леночка, не дай Бог, не проголодалась до завтрашнего утра. Девушка вежливо поблагодарила, и пошла домой.

Ночь была теплая и сырая. На небе неярко мерцали звезды. Вкусно пахло влажной землей, и горьковатыми, клейкими, едва развернувшимися листочками. В такое время тянет бросить все, сесть в первый поезд и поехать наугад в любую сторону, где наверняка ждут чудесные приключения и живут хорошие люди. Лена переложила пакет в другую руку и задумчиво улыбнулась. До ее подъезда оставалось метров двести, хотя если срезать между детским садиком и магазином… Девушка еще раз перекинула пакет в другую руку, и пошла вдоль забора. Фонарь у магазина почему-то не горел, но глаза вполне привыкли, и она без труда различала асфальтовую дорожку, вскопанный, и уже заново утоптанный газончик.

*****

— Алена, просыпайся! Алена! — Селена еще раз основательно взболтала ее.

— Ну, что? — Лена открыла глаза.

Предзакатное солнце едва касалось макушек деревьев. Периодически скрываясь за особо высокими, и тогда по вагону на мгновение разбрызгивались пятна теней. Поезд, погромыхивая на стыках, притормаживал.

— Алена, собирайся, нам пора выходить.

— Я что, весь день проспала?! — приглаживая взлохмаченную шевелюру, Лена подозрительно уставилась на Селену.

Та, с до невозможности невинным видом, сворачивала белье.

— Девочки, вам пора, вы идите, идите, я белье сама дособираю, — проводница, так и не отошедшая от чар Селены, мучительно улыбалась. Горничная бесцеремонно сдернула девушку с полки, вручила ей сумку, и весомым тычком указала направление.

— Вот за что я вас всех и люблю, — недовольно бурчала Лена, продвигаясь к выходу.

Поезд лязгнул особо грозно и заскрипел тормозами, — Что каждый раз, когда я сталкиваюсь с кем-нибудь из Верво… то есть с кем-нибудь из вас…

(Ну что за идиотская мысль вчера пришла ей в голову по приезду в Петрозаводск найти Кощея, и посоветоваться с ним…)

Угол чемоданчика Селены чувствительно ткнул ее в спину. Лена недовольно оглянулась, но ускорила шаги. Поезд конвульсивно дернулся и остановился, — Этот каждый «кто-нибудь» норовит решить все за меня, причем, никогда не сообщая в чем собственно дело…

(И как она забыла, что Кощей еще вчера вечером должен был улететь из Петрозаводска в Москву, на свадьбу к Рену и Тане…)

Лена ступила на перрон и в растерянности остановилась. За спиною, ревматически заскрипев сочленениями, тронулся поезд.

А это был и не Петрозаводск.

*****

— Куда ты меня притащила?! — Лена достала мобильник, но шкала показывала отсутствие связи.

Селена, тревожно поглядывая на садящееся солнце, проигнорировала вопрос.

Старый осыпающийся перрон был почти пуст. Древняя старушка, закутанная в два пуховых платка, перед ящиком с баночками варенья и связками сушеных грибов, да местный забулдыга, трепетно обнимавший фонарный столб, на данный момент представляли жителей данного населенного пункта. На небольшой серо-розовой будочке с надписью маркером «Касса» висел амбарный замок. Их поезд прощально подмигнул хвостовыми огоньками, и скрылся за поворотом.

— Так где мы? — Лена сердито уставилась на горничную Госпожи Ягабы.

— Закат. Нам нужно успеть до заката! — произнесла Селена, не обращая на хмурую попутчицу никакого внимания.

— Какое длинное название, — язвительно откликнулась Лена.

Ее ирония тоже осталась незамеченной. Селена подхватила чемоданчик, и схватив Лену за руку, поволокла ее к площади.

На маленькой привокзальной площади, огороженной веточками чахлых кустиков, топтались возле своих запыленных машин несколько мужчин. Увидев девушек, водители заметно оживились, и бросились к ним, наперебой предлагая свои услуги. Селена выдернула из толпы наименее нетрезвого, и стала с ним о чем-то договариваться. Остальные разочарованно отхлынули. А Лена застыла на месте огорошенная простой мыслью: «Свадьба! У Тани сегодня… уже была свадьба! А она не то что не поздравила, но даже не удосужилась позвонить, и предупредить!» Лена вытащила из кармана мобильный. Связи не было. Шкала не светилась даже на одно деление. Стукнула она его что-ли где-то?! Лена перезагрузила телефон, но связь не появилась. Перед ней тормознула кирпично-красная копейка.

— Алена садись, — Селена нетерпеливо мотнула головой, похлопав по сиденью, рядом с собой.

Проносившиеся за окном пятиэтажки и гаражи ясности не прибавили. Машина скакала по колдобинам, затрудняя ведение каких-либо разговоров, а музыка, ревевшая из динамиков, делала его практически невозможным.

Наверное, Селена заплатила водителю немыслимую по здешним меркам цену, машина неслась по дороге бешеной кенгуру. Водитель, по мере сил, старался объезжать выбоины, но сделать это было практически невозможно. Разве что лететь над дорогой, не касаясь колесами земли. Пару раз бедная машина попыталась это сделать на особо крутой колдобине. Селена тревожно наблюдала за солнцем, пару раз мелькнувшим между домами, и уже на треть скрывшимся за горизонтом. На ее лице было написано такое отчаяние, что Лена открывшая было рот для очередного допроса с пристрастием, беззвучно закрыла его, и благоразумно уставилась в свое окно. И так ясно, что влезла в очередные проблемы дальше некуда. Точнее ее влезли. Как всегда не спрашивая и не объясняя. А еще яснее было то, что она и сама полезет дальше. В самую гущу очередных непонятных ей «распрей», чтобы передать этот сверток-маячок Королю Грелту, потому что…

Колымага в очередной раз попыталась взлететь. Лена приложилась головой о потолок и беззвучно выругалась.

…. Потому что год назад она дала обещание Госпоже Ягабе, не раз выручавшей ее, что исполнит любое ее пожелание. В тот момент это звучало как «ты, или твои дети». Тогда Лена только хмыкнула, представив себе вытягивающиеся лица, еще не числящихся даже в проекте, потомков, которые получат туманное поручение.

Девушка тряхнула головой, возвращаясь к реальности. Машина, взвизгнув тормозами, свернула во дворик и встала как вкопанная. То есть машина–то встала, а вот Лена, не подготовившаяся к таким фокусам, поздоровалась носом со спинкой сиденья.

— Все, девушки, приехали.

Что-то не везет ей последние дни с частниками.

Селена изящно выскользнула с заднего сиденья и нетерпеливо потянула Лену за руку.

— Иду я, иду, — огрызнулась девушка, попутно ощупывая нос (так и есть, кровь пошла), — слушай, мне что в последнее время исключительно отмороженные водители попадаются, или это они нас так пугаются? — прогнусавила она, закрывая нос свободной рукой.

Обычный двор-колодец с повизгивающими качелями, пятком ребятишек в размокшей песочнице, да парочкой мамаш с колясками, равнодушно скользнувшими по девушкам взглядом. В следующий момент дверь подъезда, в который ее втянула Селена, захлопнулась, обрезав все уличные звуки. Слабая подъездная лампочка света почти не давала. Ступеньки, ведущие вниз и затхлый запах ржавчины и кошек подтвердили — они идут в подвал.

Лена читала, что лучше всего освежают воспоминания звуки и запахи.

Вот и теперь смутные образы, забрезжившие в ее памяти, обрели четкость и объем.

— Селена, мы что, идем к переходу в Черный Замок?

Горничная Госпожи Ягабы слегка сбавила шаги, и глубоко вздохнув заговорила, — Да, Черный Замок — это единственное место, откуда сейчас можно попасть в Верволок.

— Ага, понятно… Стоп, но если единственное, значит, нас там ждут?! — девушка затормозила и вцепилась в покореженные перила.

— Да, поэтому дальше ты пойдешь сама, — Селена остановилась на ступеньках, обернулась, и заговорила сухо и по делу. В полутьме казалось, что ее глаза светятся, отражая рассеянный свет, как кошачьи. — После заката происходит смена стражи. В это время заклинание, перекрывающее переход снимается. В этот момент мы должны попасть в Верволок. Дальше первый переход направо. Беги не оборачиваясь, как выберешься из замка, спрячься в лесу, а там уж как пове…

Едва различимый далекий и гулкий удар колокола заставил Селену вздрогнуть.

— Пора, — тихо и грустно произнесла она, — удачи тебе, Аленушка.

— Погоди, — Лена судорожно вцепилась в горячую ладонь горничной, — но получается они знают, что мы должны пройти здесь, ведь другого пути в Верволок нет.

— Я, Алена, — Селена аккуратно освободила свою руку и печально посмотрела на девушку из-под ресниц, — они ждут только меня. Их товарищи вряд ли успели добраться быстрее нас. А значит, у тебя есть шанс.

— А…

— Пора, Алена, — Селена выхватила у Лены ее сумку и легко побежала вниз по ступеням.

Лена отстала от нее ровно настолько, чтобы успеть ошалело потрясти головой и не очень почтительно высказаться по поводу Селены и ее осточертевших недоговорок. И ровно настолько чтобы затормозить у самого проема и не выскочить следом за ней в подвал, где в этот момент раздался коллективный возмущенный вскрик и голос горничной, — вы позволите, господа стражи?

А выглянуть Лена решила только тогда, когда возмущенные крики, звон металла и грохот падающих ящиков ясно дали поднять, что медлить больше нельзя.

Лена ожидала увидеть все что угодно, но только не Селену, окруженную пятью небритыми мужиками в засаленных спецовках. В шаге от них валялся перевернутый ящик, ранее видимо аккуратно застеленный газеткой. А рядом с ним растекалась лужа, присыпанная как колотым льдом осколками стекла. В воздухе разливался резкий запах спирта. Рядом поблескивали масляными боками шпроты, вывалившиеся из перевернутой банки. Сначала у Лены мелькнула дикая мысль — что они ошиблись, и налетели на шабашников, отдыхающих после трудового дня, а то и того хуже — местных алкоголиков, собравшихся отметить день Бастилии. Но тут, картинка, замершая на мгновение — ожила. — - Именем Короля…. — мужик, преграждавший Селене дорогу не договорил, встретившись с ней взглядом, и медленно осел на грязный пол, закатив глаза. Остальным это явно и очень активно не понравилось.

Глава 4

— В глаза не смотреть ведьме! — стоявший позади Селены страж зажмурился, раскинул руки, пытаясь схватить ее, но его ладони цапнули пустоту. А Селена мгновение назад стоявшая перед ним, поднырнула под левую руку мужика, походя пнув его, не столько больно, сколько унизительно. За ее спиной слабо застонал, приходя в себя, обморочный. Тут уже на девушку кинулись все. Расшвыривая попадающиеся на пути ящики. Селена с коротким смешком отпрыгнула сначала за спину хватавшего, а потом и вовсе за кучу хлама. С головы одного свалилась засаленная кепка-блин и Лена увидела под ними темные волосы, собранные в аккуратный хвост до плеч. Странная прическа для сорокалетнего мужчины, если ты находишься в мире людей, но вполне распространенная для Верволока. Лена, наконец, перестала бездумно пялиться на разлетающийся по сторонам хлам и бросилась к противоположной стене, тем более, что часть стены исчезла, сменившись темным провалом, с клубящимся по краям туманом, откуда уже явственно доносился колокольный звон.

— Стоять!

А вот охрану перехода они явно недооценили. Несмотря на привлекательность погони за нахальной девушкой, в салочки в захламленном подвале включились не все. Справа от провала бдил молодой парень в клетчатой ковбойке с обтрепанными краями и серых брюках. На его ногах красовались ярко-синие кеды, которых Лена не видела в продаже уже лет пять. С другой стороны приходил в себя пострадавший от чар Селены. Впрочем, встреча явно оказалась неожиданной для обоих. Страж вхолостую взмахнул рукой, пытаясь нащупать несуществующее оружие у бедра и только потом бросился вперед, попытавшись обхватить Лену за пояс. В глаза ей он старался не смотреть. Проявив невиданную живость, девушка отскочила в сторону и едва не вывихнув себе руку схватилась за решетку, увенчанную металлическими шарами.

Решетка оказалась проржавевшей спинкой старинной кровати и в спокойной обстановке Лена вряд ли бы ее подняла. Но многообещающее выражение лица стража, упорно глядящего ей под ноги и шум погони, приближающийся со спины, придал ей сил. Решетка с противным скрежетом выдернулась из кучи мусора, кажется, оставив там одну ножку. С натужным стоном Лена приподняла ее сантиметров на десять и бросила ее стражу. В последнее мгновение рука дрогнула. Со стороны это выглядело так, как будто девушка передает спинку кровати распахнувшему объятия мужчине. Парень по инерции схватил ее, покачнувшись. Позади грохнуло что-то особенно громко и близко и Лена потеряв голову, бросилась в чернильный пролет, увернувшись от руки стража все еще изумленно держащего спинку кровати и оттоптав руку пострадавшему, попытавшемуся схватить ее за ногу. Врезалась в кого-то уже в проеме, взвизгнула и бросилась вперед, не разбирая дороги.

Интересно, а фраза «беги и не оглядывайся» была ритуальной, или действительно не стоило этого делать?

Девушка оглянулась. Лучше бы она этого не делала. Уши не обманули. Ее настигал молоденький страж в рыжей куртке. Светловолосый, едва ли не моложе самой Лены, но с таким служебным рвением в глазах, что переговоры отпадали сразу. Девушка попятилась, споткнулась о какой-то мягкий комок, метнувшийся из-под ее ноги, и упала, больно стукнувшись коленками о каменный пол.

На голову паренька со свистом плюхнулось что-то объемное. Тот замер, азарт в его глазах погас, и страж съехал по стеночке на землю.

— Я же тебе сказала, не оборачивайся, — позади незадачливого преследователя стояла недовольная и растрепанная Селена, раскачивая в руке ее спортивную сумку, — чем ты там ее нагрузила?!

— Ёшкин кот, спасибо, — Лена поднялась, отряхивая саднящие ладони.

— Это ты о Лемере, что ли, — подозрительно прищурилась горничная. За ее спиной послышался нестройный шум голосов, — давай беги уже, — Селена сдула с носа выбившуюся прядку, и еще раз взвесила в руке сумку Лены и скрылась в темноте перехода.

Мрачные коридоры с сажево-черными стенами были все на одно лицо. Своды плавно сужались кверху и терялись в темноте. Над головой плавала непонятная белесая дымка, кое-где багрово подсвеченная факелами. Под ногами хрустело что-то невидимое, навевая неприятные ассоциации с костями скелетов. Но раздумывать было некогда. Чем дальше она окажется от перехода, тем будет лучше. Знать бы еще для кого. Терять времени Лена не стала. Поправила выбившийся от падения мешочек с посылочкой для Грелта, и побежала в противоположную сторону. Лицо обдул свежий ветерок. Где-то близко должен был быть выход.

По ушам ударила оглушительная тишина. Даже звук ее шагов исчез. Лена остановилась от неожиданности. И вдруг весь замок заполнил глубокий и низкий Голос. Спокойный и равнодушный он отражался от стен и вибрировал под сводами, обволакивал и покорял.

«Алена, остановись, тебе не удастся выйти отсюда!»

Звук был такой силы, что у девушки засосало под ложечкой. Казалось еще немного, и ее голова разлетится на тысячи мелких кусочков. Ноги налились свинцом, и она сама, как и прежде стражник, сначала привалилась к каменной стене, а затем и медленно сползла по ней, усевшись на холодный пол.

«Ты знаешь, что сопротивляться бесполезно».

Голос окутывал и лишал воли. Девушка вяло оперлась ладонями об пол, чтобы не упасть совсем, о том, чтобы подняться на ноги смешно было даже подумать. Да и зачем? Чем собственно плохо здесь? Еще бы прилечь. Ненадолго. Совсем на чуть-чуть. Властный голос продолжал звучать вокруг нее, лишая ее других мыслей.

«Ты не сможешь подняться, ты знаешь это».

Безымянный палец что-то щекотнуло. Лена вяло перевела взгляд на свою руку. Взвизгнула и вскочила, ошалело тряся рукой. Местный паучок, испугавшийся, едва ли не больше самой девушки, шарахнулся в другую сторону, и поспешил скрыться между камнями.

— Тьфу, — Лена перестала изображать ветряную мельницу, и прислушалась к себе.

Апатия и вялость сменились слабостью, тем не менее идти даже на подгибающихся ногах все же было можно. А самое главное, она наконец смогла собрать расползающиеся мысли и вспомнить куда! Она должна выполнить обещание, данное ей Госпоже Ягабе, и передать сверток Королю Грелту. Глубокий властный голос продолжал гулко звучать под сводами, отдаваясь в голове, но Лена не дала себе к нему прислушаться, повторяя про себя детскую песенку: «А я маленькая бяка, а я маленькая гнусь. Я поганками наелась, и на гадости стремлюсь…» Дальше она не могла вспомнить, да и за точность текста не поручилась бы, но песенка здорово отвлекала, так же как и образ певшей ее в каком-то детском мультфильме кляксы с зонтиком. Поворот направо, еще один поворот направо. Иногда отдельные слова Голоса, все же проникали в ее сознание, и тогда колени подгибались, и желание сесть, а еще лучше лечь на каменный пол и ничего больше не делать, становилось сильнее. Но Лена продолжала упрямо идти вперед, перебирая руками по стенке, и как заведенная повторяя слова детской песенки: «А я маленькая гадость, а я маленькая дрянь»… На последнем куплете Лена влезла рукой в паутину, пискнула и вдруг увидела выход.

Видимо это была служебная дверь. Маленькая из потемневших досок с металлическим кольцом, вместо ручки. Дверца была приоткрыта, оттуда явственно тянуло свежим воздухом, и запахом влажной апрельской земли. Возле двери на каменном полу полулежал паренек лет четырнадцати в белом замызганном фартуке, в окружении завитков картофельной кожуры. Рядом перекатывалось деревянное ведерко. Паренек вяло и без всякого интереса оглядел беглянку, и снова закрыл глаза, подчиняясь Голосу.

«Чуть-чуть не дошел», — сочувственно подумала Лена, и тут же едва не ткнулась носом в пол, отвлекшись от песенки. Судорожно замерла в полусогнутом состоянии, раскинув руки, и как молитву повторяя слова песенки. И понемногу вытесняя из головы гулкий Голос. Аккуратно распрямилась, не переставая шевелить губами, смахнула со лба бисеринку пота. До выхода оставалось шагов пять Лена бросилась к дверце. Голос затих, и в ту же минуту воздух стал ощутимо сгущаться. Шаг, еще шаг. На последнем выдохе, она как из густого крупчатого киселя вывалилась на свежий воздух. Брезгливо отряхнулась. Хотя ощущение оказалось обманчивым. Волосы и одежда остались чистыми.

Кусочков «желе», которые ощущались на коже, на самом деле не оказалось. И бросилась к ближайшему сосняку. Торжественной встречей в Верволоке она была сыта по горло.

*****

Молоденькая елочка, с трогательно-салатовыми метелочками новых побегов, о корень которой споткнулась Лена, обиженно дрогнула до самой макушки. Девушка приподнялась и огляделась вокруг, бежать она больше не могла, в боку намертво засела тупая боль одышки, прихватывающая когтистой лапкой при каждом глубоком вдохе. На Верволок опускались сумерки, в ветках сосен запутался едва заметный вечерний туман.

Если погоня за ней и была, то она безнадежно отстала, не угнавшись за испуганной девушкой. Только лимонно-желтая вспышка со стороны замка нагнала ее минут через пять после того, как Лена скрылась в лесу, и обдала спину холодом. Зарево повисело немного, и растаяло, не причинив ей никакого вреда, а может просто не дотянувшись.

Голоса, раздавшиеся за деревьями, мгновенно подняли ее на ноги. Девушка вытянулась в струнку за тоненькой сосной, с некоторым колебанием выбрав между ней и плешивеньким неоперившимся кустом неподалеку, и замерла, сдерживая дыхание, прислушиваясь и приглядываясь в сторону опасности.

Голоса не приближались, и не удалялись, из чего Лена сделала вывод, что преследователи, если таковые имеются, остановись на совещание. Минут через десять у нее закончилось терпение и затекла спина, а неторопливые враги так и не думали двигаться с места, продолжая неспешно беседовать.

В конце-концов, Лена не выдержала, и отправилась шпионить, стараясь не слишком высовываться из-за стволов деревьев. За заборчиком густых и колючих кустов открывалось поле, подернутое белесой дымкой. Шагах в десяти от кромки леса трепыхался уютный костерок. Возле него вырисовывались человек пять. Старик с густой посеребренной бородой, несколько степенных заскорузлых мужиков, да паренек лет двенадцати в большом не по размеру тулупе. За их спинами темными пятнышками, рассыпанными по полю, пофыркивали кони. Старик склонился над костром, и явно рискуя своей пышной бородой, выкатывал из костра черные печеные картофелины, по одной подталкивая их к своим более молодым собеседникам. Закончив с этой важной процедурой, он подхватил себе самую большую, и, перекидывая ее из ладони в ладонь, продолжил разговор:

— От ить, говорил я Василю, не ходи ты к замку, не те нонче времена, да он ить разве послушает?! Я-а-а-блочки, я-а-аблочки, из них мол дюже ядреная наливка получается. Ему ить до осени обождать, дык силов-то и нету терпеть, а у колдунов мол яблонька кака-то заплодоносила. Ну и пошел, дурень, — дед сплюнул в костер, и разломил дымящуюся картофелину, неторопливо выкусывая из нее белую середку.

— И чо? — не выдержал паренек.

— И ничо! — старик беззлобно дал мальцу подзатыльник, — не влезай, когда старшие разговаривают… Вернулся под утро только. Зубья стучать, да на башке половина волосьев седые. Ден через пяток только и рассказал, что страсти мол жуткие там. Он было за яблочками-то сунулся, а на него пасть черная, жуткая кинулась, вроде как из дыма соткана. А в пасти пламя так и полощет. Он было рванулся, половину портков на дереве оставил, а на него тень черная наползает. И вдруг его самого такая тоска взяла, что хоть вешайся, силов идти и то не было. То его и спасло только, что рассвет недалече был. Наутро стража его и нашла. Тумаков надавала, да из сада-то и выкинула. А сам он уж и идти не мог.

— Мда, не стало житься простому люду, — вздохнул мужик с черной лопатообразной бородой, и блестящими разбойничьими глазами, — от ить, как царь-то новый закон-от издал, так и поехало. Колдуны ить теперь людей за букашек почитают. Раньше-от все больше в равновесии было, а теперича. эх…

— Ты языком-то поменьше трепи, — окоротил собеседника дед, — не ровен час услышит кто, небушко с овчинку покажется. А только попомните мои слова, жизнь у нас теперича несладкая пойдет, только и успевай оборачиваться. От ить…

Старик воздел корявый перст к небу, и все почтительно замолчали, задумавшись о своей нелегкой доле. Лена аккуратно отцепила от колючей ветки рукав куртки, и пошла прочь от костра, стараясь не дышать. Кто их знает, может у них настолько извращенная фантазия, что они примут девушку в странной одежде, одиноко бродящую ночью в лесу, за ведьму. Сожгут же за милую душу на том же костерке. Отношение к колдунам у них что-то не очень. Да и рассказ этот… Есть тут над чем поразмыслить. Творится что-то в датском королевстве. Раньше колдуны и люди жили в Верволоке наравне, что же теперь случилось? Девушка глубоко вздохнула, и пошла подальше в лес. Ей срочно нужно было обдумать все события сегодняшнего дня.

*****

Для ночлега Лена облюбовала себе полянку рядом с кривой, разлапистой сосной, в двух шагах от каменистого берега шумного и суматошного ручья. Непонятно, что заставило почтенное дерево принять такую странную позу. А первой мыслью при взгляде на него было то, что существует-таки неизвестная еще биологам напасть, под названием «древесный радикулит», и именно она бедную сосну и скрючила. Красотой конечно данное дерево не блистало, зато ветви начинались в метре от земли, и располагались лесенкой, что очень облегчало экстренное отступление на верхушку сосны, случись таковое среди ночи.

Лена вытерла со лба трудовой пот, и с гордостью оглядела свой бивуак.

Впервые она попала в Верволок осознанно, а потому подготовилась к путешествию основательно. Зажигалка не подвела, и около сосны уже вовсю разгорался костер, похрустывая сухими ветками. Рядом лежала еще охапка, которой при экономном расходовании должно было хватить на всю ночь. На подставке из нескольких камней, притащенных от ручья, у костра грела бок плоская фляжка со сладким чаем. Еще у нее был перочинный нож, пристегнутый к поясу, запасная зажигалка и коробок спичек, глубоко запрятанные во внутренний карман куртки, три маленьких шоколадки «Аленка», слегка подтаявших в кармане. Жаль остальная провизия осталась в сумке, где-то в Черном Замке. И газовый баллончик, в работе которого Лена сильно сомневалась, поскольку валялся он у нее дома уже лет пять.

Фляжка выпустила из горлышка струйку пара, и тихонько запела, намекая, что чай готов. Рядом пришепетывая, вел свой вековой монолог ручей. Лена подхватила фляжку рукавом куртки, развернула шоколадку, и расположилась поудобнее на куче хвороста.

В конце-концов, нужно хоть раз не бросаться наобум, а для начала поработать головой, которую она, судя по последним событиям, использовала в основном для еды, ну и как подставку для шапки. А впрочем, ей никогда не оставляли времени сесть и все основательно обдумать. Вот и сейчас.

Все началось с появления на пороге ее квартиры горничной колдуньи из Верволока — Госпожи Ягабы.

Нет, было что-то еще, до этого… Что-то совсем недавно. А, вот: «В общем он и сам не понимает, что творится, но у него такое ощущение, что в каком-то месте Линии Стыка что-то происходит».

Кощей звонил за день до свадьбы, и предупреждал, что на границе с Верволоком что-то творится. Потом среди ночи является Селена, вручает ей сверток, с поручением от Госпожи Ягабы. Поручением, от которого Лена не может отказаться. И кто-то очень отрицательно относится к этой идее. Настолько, что устраивает на девушку настоящую облаву в Москве. И тут же бездарно упускают ее в Верволоке. Что ни говори, а если дорога в Верволок одна, могли бы и организовать охрану получше. А то десяток стражей, которых без труда усыпила Селена не тянут на серьезную охрану режимного объекта. Ни одного колдуна так и не показалось. Боялись, что Лена узнает их в лицо? Глупо. Рыжие куртки охранной стражи выдают их с головой. Опять Мегрен с сыновьями развлекаются…. Лена зашипела и пришлепнула себя по лбу. На руке остался распластанный комар в ореоле пятнышка крови.

Комар?! В апреле?! Хотя судя по плотно укутавшей лес салатовой травке и молодой листве, в Верволоке было теплее, чем на данный момент в Москве. Да и яблонька у них тут плодоносит весной. От колдунов всего ожидать можно.

Глава 5

Лена с грустью поглядела на пустые обертки из-под шоколадок (как быстро закончилась провизия), вытащила из-под себя и подбросила в костер корявый сук, упиравшийся ей в бок, и снова уставилась на пламя.

С другой стороны, это вполне могли оказаться какие-нибудь конкуренты семейки Мегрена, решившие подставить знатный род таким вот нехитрым способом. Ведь Король Грелт поверит ей безоговорочно.

Глаза стали слипаться. Потрескивающий костер убаюкивал. Алые искорки уносились в темное небо и терялись среди россыпи мелких весенних звезд.

Король Грелт… Высокий темноволосый колдун, возраст которого Лена так и не смогла определить. Год назад они встретились при довольно драматических обстоятельствах. Лена нашла и передала ему Книгу Заклинаний, утерянную много лет назад, и помогла тем самым перекрыть границу с людским миром. Ну и попутно освободилась от супруга, навязанного ей насильно. Девушка потерла безымянный палец правой руки, на котором до сих пор остался незагорелый участок кожи на месте кольца Велира. Как она не старалась, полосочка не закрашивалась загаром, так и оставалась четко различимая летом. Зимой она практически исчезала, но в холода начинала зудеть и покалывать. Прав был Кощей, такие вещи просто так тебя не отпускают.

И этот самый Король Грелт показался ей вполне разумным правителем Верволока, и то, что сегодня она услышала и увидела, никак не вписывалось в этот образ. Простые люди, жившие в Верволоке наравне с колдунами, озабоченны тем, что с легкой руки Короля, колдуны теперь творят что хотят.

Лена со стоном потянулась, распрямляя затекшую спину, и, решившись, разлеглась на охапке хвороста.

Да и сама она наблюдала. Таинственный недоброжелатель показал себя во всей красе. Такого давления она на себе в жизни не испытывала. Это что же, они в найденной Книге эту пакость обнаружили, и теперь пользуются ею направо и налево, экспериментируя на обычных людях, как на белых мышках?!.. Ну, Король Грелт, не ожидала. Или Книга опять оказалась в чужих руках? Сплошные вопросы, на которые нет ответа. Любимая игра Верволока «Что, Где, Когда». Что случилось в Верволоке за то время пока ее здесь не было? Где ей искать Короля Грелта? И когда все это закончится? Ну, в общем все как обычно.

Хрустнула ветка за ее головой, мгновенно переведя ее в вертикальное положение. Никого. Лена на всякий случай передвинулась поближе к увечной сосне, и даже нащупала первую ветку, тревожно всматриваясь в глубину леса. Тишина ночного леса сразу перестала быть благостной, перейдя в разряд тревожных. Вскоре от напряжения глаз, темнота начала смазываться и произвольно шевелиться, девушка потрясла головой, и предпочтя менее устойчивую, но более безопасную ветку дерева, ночевке у костра, полезла на сосну, стараясь при этом не поворачиваться спиной к ночному лесу.

*****

Предосторожность оказалась напрасной. Небо просветлело, костер потух, а кровожадные лесные хищники так и не подумали себя обнаружить. Скрюченная спина онемела, и распрямляться категорически отказывалась. Ладони, перепачканные в смоле, теперь липли ко всему подряд. Холод, особо ощущавшийся под утро, покусывал за уши, и норовил залезть под теплую куртку. Мало того, на ее щеку покусился еще один морозоустойчивый комар.

В общем, когда Лена слезла со своего насеста, и запрыгала вокруг потухшего костра, настроение у нее было хуже некуда.

Через некоторое время, спина все же приняла естественную форму, а от легкой пробежки руки и ноги отогрелись. В пальцах запульсировали иголочки. Лена развела костер, и вполне довольная жизнью отправилась с флягой к ручью. Горизонт окрасился нежно-розовым. Робко, словно опасаясь, что перепутала время, свистнула первая птица. Нужно определиться, в какую сторону двигаться, чтобы если не найти Королевский дворец, так хотя бы выйти в какую-нибудь знакомую местность. Что ей известно об этом Черном Замке? Да ничего, кроме того, что это где-то в Приграничье. И в паре часов бега, если человека как следует напугать, есть избушка Вольга и его жены Марьи.

Девушка долго и бездумно глядела на бегущую воду. От реки веяло холодом. А от мысли испить водички из нее, заранее сводило зубы.

На большой гладкий валун рядом с Леной неторопливо влез чернявый домовой. Поправил ухарскую шапочку, и деловито стал втягивать на валун камешек, крест-накрест обвязанный веревкой.

… вроде рядом с этой речкой есть поселение разбойников-свистунов, или не с этой…, но так ей все равно лучше туда не соваться…

Домовой проверил прочность веревки, удовлетворенно хмыкнул и принялся другим концом обвязывать себе шею.

…. И вроде бы где-то здесь шепелявый лешачок — Лесь должен обитать…

Чернобородый домовой печально оглянулся вокруг, вздохнул и принялся сталкивать камешек в воду.

— Стоп! — до Лены внезапно дошло, что именно она видит.

Нечистик поскользнулся, и едва не булькнулся в реку уже непроизвольно.

— Ну чаво тебе, девица? — недовольно проскрипел он.

— Ты что делаешь?!

— Чаво надо, то и делаю, — домовой недовольно зыркнул на девушку глазкой-маслинкой, и поправил на шее веревку, — топлюсь я тут.

— Прекрати немедленно, — девушка возмущенно привстала.

— И не подумаю, — нечистик, однако, повторно разбегаться не торопился. Он присел на собственноручно притащенный камень в оплетке. Видимо утопление без благодарных слушателей и зрителей как-то не грело. И слово-то последнее некому высказать. Лена помотала головой, отгоняя ехидные мысли, — зачем тебе это?

Домовой, как будто ждал этого вопроса, — потому как жить мне больше незачем, — с надрывом произнес он, — сбежал я из дома из родного! Хозяин горькую пьет, да по селению песни похабные шарится орет. Жена скалкой его привечает, а у самой печь не топлена, пол не метен, куры не кормлены! Нет сил моих более, и лучше уж на дне пучины сгинуть неведомо, чем терпеть такое!

К последним словам домовой добавил горький вибрирующий всхлип.

— В общем домовые без людей не выживают, кому я такой отступник нужон. Так что один мне путь с камнем, да в воду, — скороговоркой по-деловому закончил он.

— И что же, ничего нельзя сделать? — заторопилась Лена. Потому как он договорит сейчас, да и сиганет в воду. Безучастно смотреть на утопление домового как-то не хочется, равно как и лезть в леденющую воду, чтобы его оттуда выловить.

— Почему, можно, ежели хозяина себе найти смогу. Вот ты, например, станешь моей хозяйкой? Может и жизнь мне спасешь. А?

— А так у меня и дома-то нету…. Шантажист мелкий, — опомнилась Лена. Потому как ее просто откровенно прижимали к стене, не оставляя другого выхода.

— А мы и без дома могем. Ну, так что? По рукам, хозяйка? — домовой, не дожидаясь ответа, радостно принялся стягивать с шеи веревку.

— А…, а как же? — беспомощно пробормотала Лена.

— Эй, хозяйка, — чернявый домовой съехал на пузе с валуна, и уставился на нее снизу вверх.

— Чего?

— Рот закрой, горло простудишь.

— Звать-то тебя как, нахал? — вздохнула девушка.

— Гораций.

— Оригинально. Так вот, Гораций, учти, довольствия никакого, дома нет, а уж проблем на четверых хватит.

— Обойдемся, — домовой хозяйственно отвязал и спрятал за пазуху веревку, после чего подхватил сучковатую палку, и воззрился на Лену, всем видом показывая, что он готов.

*****

— Через час мы будем на месте, — худой колдун с серыми длинными волосами, и бесцветным ускользающим взглядом, подтянул подпругу сначала у своей лошади, а потом и у лошади спутника, — повтори, что ты должен сделать?

— В доме будет несколько человек, — заученно забормотал высокий мужчина в темно-зеленом, не по размеру большом плаще. Капюшон съехал ему на лоб, скрывая глаза, — среди них мне нужно будет выбрать черноволосого и зеленоглазого колдуна. На его голове будет серебряный обруч с зеленым камнем. Я должен всадить ему под сердце нож, а в случае непредвиденной ситуации, просто снять обруч у него с головы. Но вознаграждение при этом уменьшается вдвое.

— Хорошо, — худой колдун вытянул руку в сторону костра. Взметнулось облачко пара, и рубиновые угли тут же почернели, будто сбрызнутые водой, — поехали.

Мужчины поднялись, и пошли к лошадям. Человек в зеленом плаще неловко взялся за стремя…

*****

Они шли уже часов шесть. Солнце, пройдя часть своего дневного пути, смутилось и скрылось за тучами, предпочтя оставшееся путешествие до горизонта проделать невидимым. Небо нахмурилось. Подул резкий холодный ветер, изредка швырявший в путешественников горсть ледяных капель. Полноценного дождя еще не было, но сомневаться в его близости не приходилось.

Лена шагала молча, спрятав руки в карманах и уткнувшись носом в воротник куртки. Нахохлившийся домовичок в щегольской шапочке, семенил рядом. Пожалуй, он уже сожалел, что связался с ней. Девушка покосилась на молчаливого спутника и снова уставилась на ненавистную перспективу перед собой. Деревья, деревья, деревья… Пожалуй, на ближайшее время она насмотрелась на них достаточно. Пожалуй, она даже попросит отца переклеить ее когда-то любимые фотообои из гостевой комнаты. Те самые, на которых изображен густой девственный лес средней полосы. Сколько книжек маленькая Леночка перечитала, поглядывая на эти деревья. Сколько раз она мечтала о приключениях перед сном, разглядывая их. Бр-р-р… Домечталась. И того и другого теперь ей было предоставлено судьбой в избытке.

А самое обидное было то, что она сама сглупила, уйдя от речки. Бездумно отправилась за уверенно зашагавшим вглубь леса домовым. Когда выяснилось, что домовые по природе своей ориентироваться не то что в лесу, в чистом поле не могут, возвращаться было уже поздно. Путники ушли уже слишком далеко, и не факт, что нашли бы обратную дорогу. Девушка вполне осознавала, что она сама сможет ориентироваться в лесу едва ли лучше своего попутчика. А, кроме того, от долгого путешествия на свежем воздухе у нее разыгрался зверский аппетит.

— Гораций, у тебя поесть ничего нет? — не выдержала наконец Лена.

— Нету, — мрачно буркнул домовой, находясь видимо не в лучшем, чем у девушки настроении.

— И у меня нету, — вздохнула девушка, — а кушать хочется. Ай!

Лена наступила на почерневшее осклизлое бревно, и оно, не выдержав ее веса, проломилось. Сухая труха сердцевины пыльным облаком взвилась из-под ног.

— Ай, Бонифаций, помоги мне! — Лена подергала плотно застрявшую ногу, без какого бы то ни было результата, — чхи! Ну, чего ты стоишь, помоги!

Домовой развернулся к девушке, и с внезапной злостью прошипел, чеканя каждое слово, — меня зовут Гораций!.. И не смей называть меня по-другому!

Девушка, уже открывшая рот, чтобы извиниться за оплошность, склонила голову, и задетая тоном недотопленного домовичка, с вызовом спросила, — это почему же?!

— Потому что это имя дал мне мой хозяин! — Гораций взял на тон пониже, но разогнавшись уже не мог остановиться.

— Ах хозя-а-аин, — протянула Лена. В обычной обстановке она бы не поддалась на подобную провокацию, но голод, ухудшающееся настроение, и неопределенность пути сделали свое дело, — это тот самый, от которого ты топиться побежал?! — ласково переспросила она.

Домовой вполне достоверно изобразил закипающий чайник.

— А сейчас кто твоя хозяйка, нечистик? — сама удивляясь себе, холодно поинтересовалась она.

— Ты хозяйка, — вынужденно процедил Гораций, опустив голову.

— Так вот, домовой, — Лена еще раз безуспешно подергала ногу, — раз я твоя хозяйка, — девушка вздохнула и принялась расшнуровывать плененный кроссовок, — то я буду называть тебя так, как я захочу, — она выдернула ногу из обуви, поджала ее и вцепилась обеими руками в оставшуюся в пасти пролома обувь, — к тому же ты, Гораций, даже не поинтересова-а-а-а….

Бревно внезапно выпустило добычу, и девушка кувыркнулась на спину, сжимая в руках трофей, — не поинтересовался за все это время, как собственно зовут меня, — уже спокойно закончила она, сидя на земле, и ощупывая ушибленный локоть.

— Мне это и не нужно, — все так же, не поднимая глаз, сообщил Гораций.

— Не нужно, — миролюбиво подтвердила Лена, которая, выпустив пар, пришла в добродушное настроение, — но тогда и не требуй этого от других.

Девушка зашнуровала кроссовок, и вскочила на ноги, — ну что, пошли что ли?

Гораций молча развернулся, и потопал в прежнем направлении, не удостоив «хозяйку» даже взглядом.

— Подумаешь, какие мы обидчивые, — фыркнула про себя Лена, и отправилась следом.

Шагах в пяти от нее в тоненькую веточку вцепилась синичка, удивленно покосилась на путешественников круглым глазом, и вопросительно цвиркнула.

Лена посмотрела на нее с явным гастрономическим интересом.

— Гораций, смотри, птица.

Домовой даже не повернул головы.

— Бонифаций Евреевич, — невозмутимо продолжила она, — я говорю, смотри, птица. Может где-то рядом уже выход из леса?

Горация передернуло, но головы он так и не повернул. Впереди показался просвет.

*****

— Где же Ваш наемник, Мегрен? Вы заставляете ждать меня.

— Прошу прощения, мой Король, — седовласый мужчина почтительно склонил голову, — я думаю уже скоро. Впрочем, если Вам так наскучило ждать, снимите Венец Власти сами, и мы решим нашу маленькую, — седовласый усмехнулся, — проблему гораздо быстрее.

Зеленоглазый колдун с серебристым обручем на волосах упрямо дернул подбородком и замолчал. В его глазах плескалась плохо скрываемая ярость. Он закусил тонкую губу, и еще раз напряг руки. Бесполезно. Веревки держали крепко. С двух сторон от него немыми статуями застыли стражи. Чужие, незнакомые лица. Пыльная тишина лесной сторожки. И комок, помимо воли, подкатывающий к горлу. От нереальности происходящего.

— Вы понимаете, что это бунт, Мегрен? — тихо спросил Король.

— Да, мой Король, — Мегрен хищно прошелся вдоль стены, и опять, помимо воли, бросил взгляд в окно. Никого. Только ветви распустившегося шиповника еще раз приветливо махнули ему. Да где же они, черт возьми! Колдун незаметно сжал кулаки, и постарался взять себя в руки. Сторожка глушит все колдовские способности. Как Грелта, так и увы, его собственные. Так что определить местонахождение своих соратников невозможно. Мегрен усилием воли заставил себя оторвать взгляд от окна, и обернулся к пленнику.

— Вы сами решили свою судьбу, Грелт.

— Двойная подлость, Мегрен, — парировал Король, — Вы собираетесь убить меня, и при этом еще и обвиняете в том, что это моя вина, — Король хмыкнул, облокотился затылком о шершавые бревна стены, и закрыл глаза.

— Ваше самоуправство ведет Верволок в гибели, Король.

— Мое законное правление, Мегрен, — уточнил Грелт, — люди жили в этих землях испокон веков. Это мы в большинстве своем пришлые. И не нам ставить их на один уровень со зверями и птицами, на которых мы охотимся, и употребляем в пищу.

— Люди-скоты, — процедил сквозь зубы Мегрен, — они не ценят Ваших усилий. Хорошее обращение они принимают за слабость.

Грелт покачал головой, но глаз так и не открыл. Этот разговор в разных вариациях велся ими уже не первый раз. Редкий Совет обходился без споров и даже угроз. И если бы не опечатывающее заклинание, не позволявшее членам Совета выйти из Зала до принятия решения, кто знает смогли бы они договориться хоть по одному вопросу? Но кто же мог подумать, что Мегрен зайдет так далеко.

— Так как же вы собираетесь убить меня, Мегрен? Вы же знаете, что пока у меня Венец Власти, это невозможно.

— Невозможно, пока на Вашей венценосной голове сей амулет. Ни снять его, ни причинить Вам физический вред не может ни один житель Верволока. Ни колдун, ни человек, и даже после того, как обруч покинет Вашу голову, оставшейся силы заклинаний хватит на тридцать три часа, — скучающе подхватил Мегрен, — Вы не учли одного, мой Король, — вдруг резко изменил тон колдун, — этот человек будет НЕ из Верволока.

Внешне Король остался спокоен. Только скулы четче обозначились на лице.

— Вы лжете, — медленно, разделяя каждое слово произнес он, — последние люди из внешнего мира, которые побывали в Верволоке — это Алена и ее подруга, с тех пор граница была перекрыта…. Или вы?!.. — Грелт распахнул глаза и подался вперед.

— Да, мой Король, — склонился в поклоне Мегрен, — я нашел возможность выйти в мир людей.

За окном мягко простучали копыта, тоненько заржала лошадь.

— Ну, вот и все. Мне очень жаль, мой Король.

— Мне тоже жаль Мегрен.

Глава 6

*****

Селение выползло из-за горки так неожиданно, будто вправду выросло из-под земли, как по волшебству. Редкий, зато высокий частокол был украшен перевернутыми кверху донышками горшками, и почему-то увит широкими разноцветными лентами. Символические, в три жердины ворота были распахнуты, и даже подперты полешками, чтобы ненароком не захлопнулись. Лена притормозила, рассматривая, что же на данный момент преподнесла ей судьба. Населенный пункт выглядел на редкость привлекательно. На улице было полно народу. В основном молодых ребят и девушек. У девушек на головах красовались венки, перевитые такими же лентами. Две старушки на завалинке у крайнего дома, щербато улыбались, прижмурясь на закатное солнышко. Подойдя поближе, девушка увидела, что ворота охраняются, хотя весьма своеобразно. Прямо посреди дороги у ворот развалился большой пыльно-серый пес со свалявшейся шерстью, а рядом, упираясь подбородком в руки, переплетенные на узловатой клюке, грозно хмуря брови, сидел дед. Лет ста, не меньше.

— Мда, Гораций Бонифатьевич, — Лена мотнула головой домовому, и стала спускаться к воротам, — подозрительно благополучное селение, аж страшно. Но делать нечего, скоро темнеть начнет. Пойдем, что ли?

Дед поднял на колоритную парочку выцветшие от возраста глаза, и непонятно чему возрадовался:

— О, ты гляди, еще одна явилась! — «г» он произносил мягко. И не поймешь сразу, то ли «г», то ли «к», — уж и с домовым норовят приехать, уж и мамку с собой не зовет, ишь ты! А вырядилась, вырядилась-то как! Пугало, у Жадейки и то краше!

На радостные вопли обернулись две кумушки, до сей поры сплетничавшие у колодца-журавля.

— Да ладно-ть тебе, дед Онуфрий. Праздник он ить для всех, — укорила деда одна из них.

— А ты проходь, девица, не бойся. Вон крайний дом с зеленой крышей, ты тудыть ступай. Там ить дом ночлежный, навродь как места остались. А нет, так меня разыщи. Меня теткой Марой кличут. Поночуешь у меня на лавке, — поддержала ее другая, махнув куда-то на россыпь домиков на окраине.

— Матфей, — заорал кто-то над ее ухом. Девушка шарахнулась, едва не наступив на домового, в последний момент вывернувшегося из-под ее ноги, — Матфей, а ну подь сюды, — надрывался за ее спиной крепенький рыжий мужичок в пестрой шапочке, и меховой облезшей жилетке. Борода его распушилась и грозно торчала вперед. К крикливому аборигену, почтительно стянув шапки, нехотя подошли два недоросля, до сей поры весело катившие бочку, шагах в пяти впереди Лены.

— Ну, дядька Верен, — в унисон протянули они.

— Ни-ни-ни! — категорически зачастил дядька Верен, — ни в коем разе. Вы что-й то с ума спрыгнули?! Вторую поволокли!

— Дядька Верен, так то ж пиво, а народищу-то вон сколько понаехало, — все еще на что-то надеясь протянул один.

Второй, осознав бесполезность попыток, развернулся, и исподтишка сплюнув, отправился к бочке.

— Две! Бочки! Пива! Вы только подумайте! Две! Бочки! Пива! — дядька Верен патетически тряхнул бородой, после чего ткнул пальцем в грудь паренька, — никаких! Чтоб сей же час в подвал вторую возвернули!

Молодец горько вздохнул, и потащился к своему напарнику, уже принявшемуся толкать предмет спора в обратном направлении. На Лену никто из троицы не обратил ни малейшего внимания. Девушка облегченно вздохнула, и отправилась разыскивать дом с зеленой крышей.

*****

Уже подходя к местной гостинице, Лена не выдержала:

— Слушай, а ты как же ночевать будешь, — спросила она затылок Горация.

— Устроюсь, не волнуйся, — впервые после их ссоры, снизошел он, но головы так и не повернул. Скрипучее крыльцо лучше всякого колокольчика оповестило хозяев о прибытии очередной постоялицы. Лена только занесла руку для стука, как дверь резко распахнулась, дохнув на девушку распаренным теплом и запахом подгоревшей каши.

— Ну? — на пороге местной гостиницы возникла…нет, скорее воздвиглась девица лет восемнадцати. В руке она держала обкусанный пирожок. Красный сарафан с пестроватой вышивкой плотно обтягивал крупную фигуру. Торопливо дожевав, она с усилием сглотнула, и не более любезно продолжила, — ну дык чего надо-то?

— Ночлег, — ошарашено выдавила Лена, разглядывая массивную собеседницу.

Та тем временем протянула руку куда-то назад, и вытащила очередной пирожок.

— Плати вперед, девица, — протянула жующая, тады и ночуй.

— Работой, — быстро произнесла Лена. У нее складывалось впечатление, что сейчас интерес к ее персоне иссякнет, и богатырка захлопнет перед ее носом дверь. Чтобы жевать не мешали.

— Даречка, — послышалось откуда-то из глубины комнаты, — Даречка, солнышко, кто там?

— Постоялица, маменька, — Даречка со вздохом отложила пирожок в сторону, видимо решив, что спокойно поесть ей не дадут, — только она платить не хочет, — в голосе «солнышка» добавились кровожадные нотки.

Из-за плеча Даречки выглянула собственно маменька. Лена, после столь монументальной доченьки, ожидавшая всего, чего угодно, незаметно выдохнула. Маменька оказалась невысокой и вполне в меру полненькой женщиной. От синих глаз во все стороны разбегались смешливые морщинки.

— Что тебе, деточка? — женщина мягко попыталась оттеснить дочку от входа. Эффект был примерно тот же, как если бы она пыталась толкать паровоз, — Даречка, сходи курей покорми, — сдалась она.

— Вот еще, маменька, — непреклонно возразила богатырка, не двигаясь с места, а вы тут всяких проходимок привечать будете. Ишь, понаехали! — брезгливо поджала губы та, — хочет ночевать, пущай платит!

Лена озадаченно почесала за ухом. Облом. Здесь ей видать ничего не светит. Придется идти, разыскивать ту добрую женщину, Мару, кажется. Жаль, что на ее дом она глянула мельком, так и не удосужившись запомнить.

Дарочка вдруг прервала свою гневную тираду, и с интересом уставилась на Ленину руку. В маленьких глазках мелькнул интерес.

— А ты говорила платить нечем! — тоном сыщика, только что поймавшего с поличным известного вора, радостно провозгласила она. И торжествующе ткнула сосискообразным пальцем в запястье потенциальной постоялицы, — а это-ть что?

Лена с изумлением воззрилась на тонкий браслетик, выползший из-под рукава. Металлический ободок с бирюзовыми дельфинчиками — висюльками. Копеечная безделушка, купленная как-то у уличного торговца на отдыхе. Снять ее после девичника Лена запамятовала. В отместку ночью дельфинчики умудрились поцарапать ей кожу на запястье, и запутаться в волосах.

А после негаданного явления Селены, Лена и вовсе про браслет позабыла.

— Он не очень дорогой, — осторожно сообщила она.

Вручить безделушку Даречке она могла бы без зазрения совести, и даже стребовать под него хороший ужин. Но пухленькая маменька с синими библейскими глазами, отбивала охоту врать.

— Врешь, — тут же припечатала Даречка.

— Нет, правда, — Лена перевела взгляд на хозяйку.

Во дворе стукнула щеколда и плеснула вода.

Гибкая девушка с пшеничной косой, обернутой вокруг головы, и лучистыми синими, как у хозяйки глазами, стряхнула деревянные ведерки с коромысла, и звонко поинтересовалась:

— Опять постоялиц изводишь, Дарка?

— Не твое дело, — Даречка запунцовела.

— Очень даже и мое, — задиристо пояснила девчонка, — ты мне дверку-то перегородила. И, подхватив ведерки с водой, взлетела по ступенькам, — маменька, я воды наносила, что еще надо?

Хозяйка свела брови, и строго кивнула на пристройку, — курей сходи накорми, да коровам сенца брось, а то ить, Радка, сбежишь завтра на весь день на гулянку-то.

— Ага, — девчонка ловко обогнула Лену, исподтишка пнула ведром Дару, и умчалась в дом, гремя ведрами.

— Ну? — Дара снова указала пальцем на браслет. Похоже, сбить ее с интересующей темы не могло ничего.

— Да, пожалуйста, — разозлилась Лена и принялась расстегивать украшение. По крайней мере, она предупредила.

В доме было чисто и натоплено. А еще там было…людно.

Девушка ошарашено повела головой. У окон, за столом, и даже на печи сидели молодые девицы. Кто плел венок, перематывая его лентами. Кончики лент вились по полу, вызывая живейший интерес у серого котенка, выпрыгивавшего из-под лавки. Кто прял, или как там называется тот процесс, когда с деревянного трезубца скручивают шерсть, и наматывают ее на деревянную палочку, кто просто глядел в окно, подперев подбородок двумя пальчиками. Отдельной группкой разместились несколько пожилых женщин пред-, просто-, и послепенсионного возраста.

— Вот здесь ляжешь, — Дара указала Лене в сторону угловой лавки, одновременно пытаясь закрепить на своем запястье браслет, — одеяло мамаша принешет, — ее речь стала невнятной, Дара принялась помогать себе зубами. Со второго этажа ветерком слетела Рада с туго набитым мешочком.

— Дарка, да отцепись ты от девицы-то, — снова прозвенел ее голосок.

— А у меня жато вот што ешть, — крупная девушка наконец закончила свою монументальную работу по закреплению украшения. Металлический ободок плотно впечатался в кожу, висюльки с дельфинчиками встопорщились, да и к тому же кажется она просто связала концы браслета, не озадачиваясь застежкой.

— Красиво, — Рада полюбовалась на браслет, без тени зависти, — сходи маменьке покажи.

Дарочка послушно развернулась и потопала в сторону лестницы. Рада с полуулыбкой оглядела измученную Лену, и представилась, — Радвига.

— Алена, — девушка улыбнулась, любуясь собеседницей.

— На Дарку внимания не обращай, — начала деловито поучать Радвига, — любит она постоялиц поизводить. Ложись почивать, утро вечера мудренее. А завтра вместе на праздник и пойдем.

Рада навострилась было на выход, но проскочив несколько шагов, снова остановилась, и недоверчиво уставилась на Лену, — погоди, а что же у тебя из одежи-то больше ничего и нет?… А ладно, не горюй, я тебе свой сарафан дам, — и, не дав опомниться, или поблагодарить, уже выскочила за дверь, дробно слетев по ступенькам.

— Вот же как бывает, Лена стянула куртку, и положила ее в головах на манер подушки, — родные сестры, а такие разные.

— Не родные они — сводные. Одна дочка родная, а другая приемыш-сирота, — одна из девушек закончила переплетать венок, и поднялась, любуясь на свое произведение, — пойду в воду положу, как бы не привял.

Котенок, лишившийся своего развлечения, проводил уплывающие на недосягаемой высоте ленты, горестным мявом из-под лавки.

— Радвига, — грозно донеслось из кухни, — почему кухня до сих пор не метена?!

— Иду, маменька, — прозвенело за окном.

Дарочка появилась из сеней, и, позевывая, потопала на второй этаж. Разновозрастные постоялицы понемногу укладывались спать. Лена наконец-то получила от хозяйки свое одеяло, и украдкой от Даречки сунутый пирожок. А заодно и уточнила название селения — Чаги. Правда заработала при этом странный маменькин взгляд.

Нет, ну действительно, ехать на праздник, и не знать куда! Будь она на месте хозяйки, она бы еще и пальцем бы у виска покрутила, не постеснялась… Спросить, что собственно за праздник ожидается завтра, Лена уже не рискнула.

Постоялый двор засыпал. Девицы и старушки уже вовсю посапывали на печи и лавках, испокон веков привыкшие вставать до зари, и ложиться как стемнеет. Худенькая курносая старушка слева от Лены выводила носом затейливые рулады. В печи постреливали остывающие угли.

Девушка поворочалась с боку на бок, и поняла, что уснуть не удастся. От жаркого дыхания печки начинала болеть голова. Она подхватила куртку, и аккуратно придержав дверь, вышла на крыльцо. Холодный воздух, казалось, слегка дрожал. В соседнем дворе стукнула калитка, бухнул спросонья сторожевой пес, и снова все стихло. Девушка присела на ступени, и с наслаждением вдохнула горьковатый весенний воздух. Во все небо частой рыбацкой сетью висели по-летнему яркие, и незнакомые звезды. Крупные, пульсирующие

разными оттенками, мельче, мельче, и, наконец, самые мелкие, серебристой пылью припудрившие небосвод. В ногу ткнулось что-то жесткое и шершавое. Лена от неожиданности ахнула, и отдернула ногу. На ступеньке серым нахохлившимся комочком сидел Гораций.

— О, — Лена подсела поближе, — привет. Ну, как устроился?

Домовой мрачно покосился на нее, и промолчал.

— Эй, Бонифа… ну ладно-ладно, Гораций, ты чего? Если совсем негде ночевать, пойдем, я тебе кусок лавки выделю.

— Устроился, — ворчливо снизошел домовой, — анбарник угол выделил.

— Угу, хорошо, — рассеянно покивала Лена, любуясь крупной россыпью звезд, — Гораций, а ты по дому скучаешь?

Гораций изумленно уставился на девушку. В темноте блеснули его глаза.

— Ну, по хозяину, по хозяйке?

Гораций отвернулся, и принялся внимательно разглядывать чурбак для колки дров.

— Ну ладно, извини, — Лена дунула, взъерошив шерстку на затылке у домового, — не мое дело. А я вот скучаю.

Коварный весенний холодок начал потихоньку, а потом все настойчивее заползать под нагретую в избе куртку. Девушка торопливо накинула капюшон, и уткнулась носом в воротник.

— Интересно, какая у ребят свадьба получилась? — размягчено произнесла она, — по крайней мере, веселая. С шуточками Рена, и рассеянностью Татьяны, гости уж точно не заскучали. Слушай, а как у вас свадьбы в селе… — девушка осеклась. На крыльце уже никого не было.

— Ты хоть название селения-то спросила, горе луковое? — недовольно донеслось откуда-то из-за угла дома.

— А как же, Чаги, — обиженно ответила девушка, — а что?

— Ничего… — и когда Лена уже решила, что никакого больше ответа она не дождется, напоследок скрипнуло, — спать иди, утро вечера мудренее…

Девушка посидела еще немного, и, потянувшись, пошла в дом, — что ж, надеюсь так и будет.

*****

Утро ворвалось в ее сумбурный и расплывчатый сон визгом и топотом. Судя по всему? где-то рядом резвилась небольшая семейка мамонтов. И не иначе, как вкупе со стаей диких обезьян. Потом на нее упал котенок, и с перепугу вцепился в ее руку так, что Лена заорала, дернулась, и свалилась с лавки, запутавшись в одеяле. Котенок, не найдя в ее лице, а точнее в руке, надежной защиты, дернул под лавку. С оттяжкой стартовав с ее локтя. Лена пискнула еще раз, замахнулась схватить наглеца за шкирку, но промахнулась. Цапнула воздух, потрясла головой, и окончательно пришла в себя.

Помещение выглядело еще более странно, чем вчера. Если вчера девицы чинно занимались своими делами, то теперь они полуодетые, с визгом и хохотом, носились по всей избе. Везде мелькали яркие сарафаны, и венки, увитые лентами. От венков, при неосторожном обращении, во все стороны летели брызги. Стены и небольшие оконца уже были покрыты ими. Вскоре получила свою порцию и Лена.

На лестнице, радостная и напевающая что-то себе под нос, появилась Радвига в синем до пят сарафанчике, и тоненьком веночке, выполненном в синих и розовых тонах. Вот уж кто чувствовал себя в этой суматохе, как рыба в воде. Радостно мурлыкая, она подскочила к Лене, и вручила ей зеленый сверток, — бери, Аленка, все равно он мне велик, а Дарке мал, да и не носит она такие.

Даречка в этот момент показалась на лестнице. Ярко красный сарафан на ней был густо расшит золотыми и серебряными нитями. На вкус Лены довольно аляпово.

— Спасибо, — Лена благодарно улыбнулась, — а что тут у Вас творится?

Вскоре, благодаря Раде, все прояснилось.

Праздник скоро должен начаться, а никто, как всегда не готов. Сарафаны мятые, косы нечесаны, в общем, все как всегда. Повышение же активности женского населения, а также котенок, смахнутый кем-то в суматохе с лавки, были вызваны несвоевременным появлением старосты, заглянувшим по делу, но без стука. Дело пришлось отложить, а староста пошел домой сушиться, и ругается на всю улицу, ажно мухи на лету падают. Дело, а том, что во время его нежданного визита, под руку одной из не совсем одетых постоялиц подвернулась кадушка с колодезной водой… А вчера возле старостиного дома…

— Радвина, — грозно донеслось сверху, — поди, помоги Дарочке косу заплести!

— Иду, маменька, — Рада, махнув своей, усвистала обратно.

— Да уж, хмыкнула Лена, — типичная история мачехи и падчерицы.

А ведь женщина показалась ей такой милой.

Глава 7

Девушка оглянулась, и поняла, почему в доме царила такая суматоха. Переодеваться, мягко говоря было негде. Шторок и ширмочек здесь как-то не предусматривалось, а идти во двор тем более не рекомендовалось. Лена выглянула в окно, и содрогнулась Суета, куда там вчерашней. По улице пробежали несколько парней, в праздничных рубахах, и подпоясанные смешными широкими кушаками. На заборах уже вовсю висела детвора. А старшее поколение чинно и чопорно шествовало в сторону площади, краешек которой виднелся в конце улицы. Туда же потихоньку стягивался и остальной народ. Девицы наконец-то начали понемногу выметаться из избы. Последней выскочила Радвига, беспечно оставив дверь нараспашку.

Лена с улыбкой посмотрела девушке вслед, аккуратно разгладила на лавке сверток с сарафаном, и, взяв куртку, вышла на крыльцо. Не праздновать же она в Верволок приехала.

— Гораций, ты где? Мы уходим.

В этой части селения было уже тихо и безлюдно. Только квохтали, заразившиеся общей суматохой, куры по сараям, да заунывно, но с большим чувством выводил свою любовную песню кот, не дотерпевший до ночи.

— Гораций…

За сараем что-то хрустнуло, и оттуда выглянул домовой.

— Ну, чего?

— Бонифатьевич, пойдем, нам пора, — Лена натянула куртку, и прикрыла дверь.

— А что-й то мы на празднество не остаемся разве? — домовой, казалось, был чем-то смущен. Настолько, что даже спустил Лене последнего «Бонифатьевича», чего раньше не случалось.

— Нет, нам нужно идти дальше.

Да как же ее закрыть-то?! Лена ощупала дверь, но никакого внешнего засова так и не обнаружила. Камешком что ли подпереть?..

— Не закрывай, — прервал ее мучения домовой, — здесь не скрадут ничего, не принято.

— Ой, спасибо, — Лена оставила в покое дверную ручку, и сбежала с крыльца, — ну так что, пойдем, что ли?

— Да погодь ты, — домовой заволновался.

Да что это с ним? Подружку что ли завел, расставаться не желает?

— Погодь, домовой вылез из-за сарая целиком, — на празднество-то сколь народу понаехало. Видать и из столицы, али рядышком откуда. Давай, что ли на праздник останемся, а там, глядишь, и на телегу попутную напросимся.

— А что, это мысль, — Лена, уже взявшаяся рукою за калитку, остановилась, и обернулась к домовичку.

Гораций потерянно стоял позади нее, и смущенно мял в лапках свою щегольскую шапочку.

С площади раздался слаженный рев, в небо взвились перепуганные голуби.

Девушка смахнула с носа голубиное перышко, хорошо, хоть не чего похуже, и все еще раздумывая, почесала в затылке, — а как мы найдем того, кто в столицу едет?

— Да ты не беспокойся, хозяюшка, я разыщу, — зачастил домовой, — пойдем, а то все празднество проворонишь.

— Да погоди ты, нетерпеливый какой, дай я хоть сарафан надену, а то всех водителей телег своим видом распугаю, — Лена побежала в дом.

Гораций остался ждать у крыльца, не сводя огромных черных глаз с захлопнувшейся двери. С площади донеслись звуки музыки, ухарские выкрики, и одобрительные хлопки.

Зеленый сарафан пришелся почти впору, а самое главное скрывал от посторонних глаз джинсы и кроссовки, которые девушка, наученная горьким опытом, и не думала снимать. В центре свертка оказался маленький веночек из желтых цветов, напоминавших дикую гвоздику. Видно заботливая Радвига постаралась.

Домовой покорно ждал за дверью, все в той же позе.

— Пойдем? — Гораций вцепился в подол, и умоляющее глянул снизу вверх.

— Да пойдем, пойдем, Конфуций, — Лена направила стопы в сторону все усиливающихся воплей дудочек, и каскадов трелей гармони. Истоптанная в грязь дорожка, смачно чавкнула, едва не прихватив кроссовок Лены. Домовой семенил по кромке дороги, брезгливо поджимая лапки. Они повернули за угол. Обрушившаяся на них какофония, чуть не сбила девушку с ног. Подавив желание прыгнуть обратно за угол, Лена принялась оглядывать гуляния.

То ли селение было огромным, то ли гостей понаехало, и правда сверх всякой меры, но народу в центре селения набилось, как Красной площади в Новый год. В середине танцевала молодежь. Вились ленты, слетали венки, а громкие выкрики и прихлопы, заставляли вздрагивать забившуюся под завалинку дворнягу. Все окрестные заборы оккупировала детвора. У многих в руках были яркие петушки, звезды, или какие-то непонятные закорючки на палочке. Все призаборные лавочки, бревнышки и чурбачки, были заняты кумушками среднего и старшего возрастов. Женщины самозабвенно лузгали семечки, и увлеченно беседовали, несмотря на отсутствие каких-либо условий для этого. Отважная курица сновала между ногами, подбирая кусочки шелухи, и выпавшие зернышки. Мужчины, сплотившись возле большой темной бочки, смаковали что-то из глиняных кружек.

С соседней лавочки ей приветливо улыбнулась хозяйка ночлежного двора. Лена открыла было рот, дать последние указания Горацию, но глянув под ноги, заметила, что он уже прекрасно испарился и без ее помощи.

Что ж, оставалось надеяться, что он все же найдет им попутчиков. Лена еще раз оглянулась на танцующих, и направилась к женщине. Хозяйка, принаряженная по такому случаю в синюю вязаную шаль, потеснилась, выделяя ей крохотный кусочек лавки. Соседки было заворчали, но вскоре переключились на новый платок какой-то Паратьевны, и про Лену опять забыли. Девушка устроилась под боком у женщины, с ужасом ощущая, что небольшой толчок, и она благополучно с этого кусочка и свалится. Хозяйка с удовольствием оглядела сарафан Лены.

Так гораздо лучше, деточка, — мягко сказала она, — а что ты не танцуешь?

Судя по искоркам, промелькнувшим в глазах этой деликатной женщины, раньше Лена выглядела как пугало.

А я не умею, — чуть было не брякнула Лена, но вовремя прикусила язык.

— Что-то не хочется, — пробормотала девушка первое, что ей пришло в голову, — а где же ваши дочки? — тут же поспешила перевести тему она.

— Рада вон танцует, что ей сдастся, а Дарочка кажется за петушком пошла.

Из толпы вынырнул давешний рыжий мужик, требовавший, чтобы вторая бочка была возвращена на место.

— Ой, староста, — без всякой боязни, прыснула одна из сплетниц.

— Подскажь, дядька Верен, а в бане то как лучше мыться, в одеже, или без? — тут же подключилась вторая.

Мужик грозно надломил бровь, что не произвело на задиристых баб не малейшего впечатления.

— Дядька Верен, дядька Верен, а говорят по утрам в гости ходить вредно для здоровья. Навродь того, простудиться можно. Правда, али брешут? — обнажила в улыбке зубы еще одна.

— Посушился, дядька Верен, али помочь?

Видимо история с утренним купанием старосты была здесь главной темой дня. Дядька Верен скосил глаза. Судя по всему он не только высушил свою одежду, но и принял внутрь, для профилактики простудных заболеваний. Рыжая борода топорщилась в разные стороны, нос предательски покраснел, а глазки соловенько поблескивали.

— Ну, что-й то вы раскудахтались, — наконец хрипло выдал он, — шелухи опять набросали, а убирать навродь я должен?! Ишь ты!..

— Ой, здрасьте, дядька Верен, как ваше здоровьичко, — из-за спины проходившего мимо ворчливого деда выскользнула раскрасневшаяся Рада.

Окруженный мужик затравленно оглянулся, и счел за благо тактически отступить. Он еще раз погрозил пальцем вредно захихикавшим бабам, после чего немедленно затерялся в толпе.

Радвига чмокнула матушку в щеку, и подскочила к Лене, — пойдем танцевать-то, а то ведь скоро уже костер.

— И то верно, сходи, деточка, — подхватила хозяйка, — а то чтой-то на праздник приехала, а сама сидишь сиднем.

Господи, тут еще и костер какой-то! Теперь Лена, кажется, начала понимать состояние старосты. Девушке тоже захотелось срочно затеряться в толпе, скрываясь от ее радушных знакомых. И где этот паршивец-Гораций бродит?!

— Идем же, — приплясывая от нетерпения, Рада уже тянула девушку за собой.

И прежде чем Лена успела озвучить хоть как-то свое негативное мнение, относительно своего участия в развлечении, Радвига, при соучастии кого-то из девушек, вдернули Лену в круг танцующих. Сбив с ритма соседей, с минуту попутавшись в своих руках и ногах, девушка наконец-то подстроилась под остальных.

Танцевать оказалось не так уж сложно. Смысл заключался в том, чтобы, взявшись за руки, в такт подпрыгивать и приседать. Напротив шеренги девушек, танцевали ребята. Их танец был еще проще, и состоял в основном из прихлопов, и диких выкриков, распугивавших местных птиц. Первое время Лена не обращала на них внимания, полностью занятая проблемой, как бы не сбиться с такта и в точности повторить за Радвигой все фигуры.

На самой высокой ноте, музыка вдруг оборвалась, и танец закончился. Шеренги распались. Хихикающие девицы, пряча глаза, побежали к своим мамкам, парни затерялись в толпе у бочки.

— Молодец, Аленка, тебя уже выбрали. Видишь, а ты боялась, — Радвига радостно чмокнула новоявленную подругу в щеку, и снова куда-то умчалась, счастливо махнув косой.

Куда выбрали?! Мама дорогая! Хоть бы разобраться, что это за праздник такой!

Лена поспешила вернуться на безопасную лавочку, под бок хозяйки ночлежного двора. Кумушек вроде бы стало поменьше, и на лавочке появилось свободное местечко.

Лена еще издалека умильно заулыбалась хозяйке, думая как бы потактичнее выведать назначение и смысл обрядов. Здесь наверняка помог бы Гораций, но увы, домовой как сквозь землю провалился.

— Молодец, деточка, Радвига уже была здесь, рассказала, — хозяйка заговорила первая, руша все планы девушки, — а вот Даречке, кажется опять не повезло, — близоруко щурясь продолжила она, — бедненькая, уж слишком скромна.

— Скромна? — озадаченно переспросила Лена.

По ее скромному разумению, это было мягко говоря, не совсем точно. Твердо — таких хамок ей доводилось встречать не часто.

— Скромная, — подтвердила хозяйка, — выудила из-за рукава платочек, и вытерла глаза, — а что ж ты хочешь, детка, сиротка ведь она.

— Сиро…кто?!!! — у ошарашенной Лены появилось гораздо больше шансов свалиться с лавки, чем в первый раз, — Дара — сирота?! — не веря своим ушам, переспросила она.

— Сиротка, — охотно подтвердила хозяйка, — как в прошлом годе сестрица моя троюродная померла, так и сиротка.

— А…., а Рада?

На местной танцплощадке между тем, что-то происходило. Раздавались удары топора, потянуло дымком.

— А Радка родная, — подтвердила женщина.

— Но…так…как…как же? — Лена потеряв дар речи бурно изобразила пантомимой что-то вроде «ничего себе наглую сиротку вырастили»…

— Ну что ты детонька, — по-своему расшифровав ее упражнения, сказала хозяйка, — как же ее обижать-то? Сирота же, да и соседки чего скажут…

Из оживленно зашевелившейся толпы выскочила Радвига, за руку с одной из девиц-постоялиц.

— Аленка, пойдем быстрее, а то Костер пропустишь.

Бли-и-и-н! ну куда же деваться от этой резвой опекунши?!

Лена страдальчески улыбнулась, и подала девушкам руки. Будь она менее ошарашена новостями про двух сестриц, Дару и Раду, может быть все же попыталась выяснить сначала куда. А теперь вырываться было уже некрасиво.

Впрочем, разглядев, куда именно ее тащат девушки, Лена плюнула на правила приличия. Увы, Костер оказалось действительно костром, через который ей нужно было прыгнуть, а не названием очередного танца.

На том самом месте, где они танцевали, полыхал кострище с метр в высоту, с хрустом разгрызая подкладываемые поленья.

— Нет! — Лена отчаянно уперлась, пытаясь остановиться. Ноги поехали по влажной земле, и девушка потеряв равновесие, повисла на подружках.

— Аленка, ты чего? — Радвига участливо заглянула ей в глаза, — я сама в прошлом годе первый раз прыгала. Не страшно нисколечки!

— На здоровье, — панически трепыхаясь, сообщила Лена, — если у Вас в Чагах, поджаривание пяток стоит в первой десятке развлечений, я пас!

— Не бойся, Аленушка, — ласково, как маленькой сказала Радвига, — а суженный как же?

— Какой такой суженный?! — от удивления Лена даже перестала вырывать руки.

— Такой-такой, — передразнила ее Радвига, — который на танцах на тебя глаз положил. Да и ты на него поглядывала.

— Я?! — совершенно замороченная Лена искренне попыталась припомнить хоть чье-то лицо. Бесполезно. В тот момент ее больше интересовали Радвигины ноги, за которыми она пыталась повторить затейливые кренделя в танце.

— Пойдем-пойдем, — засмеялась Радвига, — вот и разглядишь. Как прыгнешь через костер, внимательней гляди, коли твоя судьба, хватайся за протянутую руку, а нет, так прочь беги, а то ведь весь вечер с постылым танцевать придется. Еще и сватов зашлет, коромыслом не отмашешься.

— Каких сва-а-а-а…!!!

Подружки, пользуясь замешательством Лены, разбежались, не отпуская ее ладоней, так, что когда девушка увидела перед собой оранжевые языки пламени, ей ничего не оставалось, как завизжать, и прыгнуть.

Ой, мамочки!!! На секунду перед глазами все смазалось, но ногам пахнул теплый, почти горячий воздух. «Убью Радвигу!» — была ее первая, и не слишком миролюбивая мысль, — «хоть она и из лучших побуждений, все равно убью!» А потом она увидала, что происходит на противоположной стороне костра. Плотной гурьбой там стояли добры молодцы. Все подвязанные теми же самыми смешными кушаками. Один из них с темно русыми волосами, забранными в хвостик, подался вперед, явно собираясь ловить ее. А потом мысли заскакали, как просыпавшийся из худого мешка горох:

«Обалдеть, у них тут правила! Прививочка от переборчивости, на размышление три секунды… Ну, хоть симпатичный… Как много мыслей можно успеть пере…»

На этом ее кошмарно длинный перелет над костром закончился. Она увидела перед собой протянутую руку, и лицо своего «суженного». И резко, еще не осознавая почему, отдернула свою.

«Сарафан же чужой!» — горестно простонал на грани ее сознания тоненький голосок, после чего в ступнях больно отдалась земля, коленки подогнулись, и девушка пропахала ладонями землю в полуметре позади костра.

И только после этого сообразила, что заставило ее так поступить.

В последний момент мужчина потеря контроль над собой. И его лицо из расслабленно-дурашливого стало вдруг хищным. Не ловят себе невестушек добры молодцы с таким лицом.

Лена обернулась. Лицо «суженного» стало откровенно злым. К нему сквозь толпу пробирался еще кто-то. Больше разглядывать было нечего. Лена стартовала прямо с отдавшей тягучей болью коленки. Мужчины выкинул вперед руку.

До Лены он явно не доставал.

Да ему и не нужно было.

Его кисть окуталась зеленоватым сиянием. И в следующее мгновение девушку сбил с ног упругий удар в спину.

Руки и ноги налились свинцом.

Солнце выключили.

*****

— ...лёнушка… Ща мы их… ди… мовой.

В ушах нарастал звон. Дышать становилось все труднее. Лена попыталась открыть глаза. Но на лице словно образовалась тонкая липкая пленка, обездвиживающая, мешающая дышать. Зеленоватый свет, проникавший сквозь закрытые веки, понемногу мерк. Так если бы она опускалась все глубже и глубже в прохладную морскую воду. Голоса становились все дальше. Теперь звон в ушах полностью заглушал их. Перед глазами поплыли радужные полоски.

— Отпусти ее колдун, — отдался в затылке едва знакомый голосок. А потом щеки обожгло болью.

— Какого лешего?.. — Лена рывком села. Вокруг нее столпились озадаченные селяне. Радвига заботливо поддерживала ее за плечо. Слева от Радвиги стоял насупленный Гораций, потирая ушибленную лапку.

Из-за ее спины вынырнул рыжий староста, эмоционально дирижируя, и стыдливо помигивая красным носом:

— Ох и наваляли мы им… Колдунам то ись. А то ишь… Чтобы да на наш да на праздник. Ух… Упыри неумытые… Вокруг него солидарно топтались несколько молодцев с увесистыми дубинами, — А ты, девица, не боись, — староста наконец обратил внимание на причину конфликта, предварительно едва не оттоптав ей руку, — чтоб мы да колдунам каким-то ну уж…

Верен попытался потерять равновесие, но был подхвачен бдительными согражданами.

Глава 8

Лена попробовала встать, и тут же со стоном осела обратно. Все тело болело так, как будто селяне гонялись за колдунами долго, и маршрут их пролегал исключительно через ее бездыханное тело. Или… — Лена с подозрением покосилась на домового, — Гораций не только надавал ей пощечин, но и попинал под шумок, за неуважение к своему имени.

Селяне зашевелились и радостно загомонили.

— Ох и наваляли мы им… А то ишь неча, — раздавалось со всех сторон.

Парни принялись раздувать костер, успевший погаснуть, пока народные массы разбирались с покусившимися на их праздник колдунами. Староста совершил еще одну попытку свалиться Лене на голову. К немалому удивлению девушки, удержал равновесие самостоятельно.

— Матфей, — рявкнул он внезапно над ее ухом, — раз уж так, а ну бегом, тащите сюда вторую бочку!

Двое из раздувавших радостно подскочили, и зарысили в сторону ближайших домов. Пока дядька Верен не передумал.

— Пойдем, Аленушка, — Радвига помогла девушке подняться, пойдем, я тебя в дом провожу.

Лена поднялась, и, прихрамывая, направилась вслед за Радвигой. Гораций семенил следом, то и дело бросая на свою спутницу тревожные и серьезные взгляды.

Пожалуй, он один понял, насколько далеко Лена успела «уйти». И не факт, что смогла бы «вернуться» самостоятельно. Девушка вспомнила меркнущий зеленоватый свет, и у нее задрожали коленки.

— Ты знаешь, Рада, я сама доберусь… Рада!!! — Лена перевела глаза на свой сарафан, и застонала. Некогда веселенький зеленый сарафанчик превратился в подобие камуфляжки нежно болотного цвета, в россыпи черных и серых пятен. Кроме того, дырки на месте ее коленок свисали живописными клочьями. Одежда восстановлению явно не подлежала, — Радвига, прости! — покаянно проскулила Лена.

— Да ладно, — беззаботно махнула рукою ее сопровождающая, — мне он все рано никогда не нравился. Тетка подарила, вот и приходилось надевать иногда. Пойдем, я все же провожу.

— Не надо, — Лена облизнула пересохшие губы, — я хорошо себя чувствую. Правда. Смотри, там уже костер развели. Беги, а то суженный не дождется.

Радвига всплеснула руками, зарделась, и побежала в сторону площади. Видимо в этом году суженный оказался тот самый, которому она без размышлений подаст руку.

— Радвига, — девушка успела отбежать уже шагов на десять, — а что с теми колдунами?

— Да что с ними станется, — прозвенел ее голосок, — поучили дубьем, да за околицу выкинули прохладиться. Придут в себя через часок, да зарекутся на праздник Весеня роток разевать. Девушка прощально взмахнула рукой, и скрылась за поворотом.

Несколько минут Лена смотрела вслед Радвиге, после чего развернулась в другую сторону. В селении ей больше оставаться нельзя. Если колдуны прийдут в себя, и вызовут подмогу, она окажется в ловушке. И тогда уже не помогут ни селяне с дубьем, ни Гораций со своими чудодейственными пощечинами.

Но как же они смогли так быстро отыскать ее? Ведь они с Горацием шли наобум, даже не представляя себе, куда их занесет.

Впереди показались ворота. Ни крикливого деда, ни озлобленных колдунов с шишками на затылках поблизости не наблюдалось.

Не раздумывая больше, девушка припустила к лесу. Рядом не отставая ни на шаг, пыхтел домовой.

Лена перешла на шаг, только когда ветви деревьев надежно скрыли от нее приветливые домики селения Чаги, и яркие ленты, увивавшие забор.

*****

Опасность в виде разъяренных погоней колдунов вполне примирила Лену с опостылевшим видом бескрайнего леса. Остановилась, а потом и присела на поваленное дерево она только когда дыхания стало не хватать, а осточертевший подол изорванного сарафана все сильнее стал спутывать ноги, замедляя шаги.

— Ну и чаво ты опять расселась? Чаво высиживать-то собралась? Али мало тебе было?

— Много. Не ворчи, занудливое создание. А то тебя даже поблагодарить не успеваешь.

— По-благодарить? — домовичок озадачено поскреб у себя под бородой, и уселся рядом с девушкой на выдранное с комлем и поваленное ветром дерево, — за что?

— За экстренную медицинскую помощь, — усмехнулась Лена. Щеки опять полыхнули болью-воспоминанием.

— А это мы запросто, — домовичок деловито растер лапки, — повторить?

— Пока думаю не стоит, — Лена облокотилась спиной на вывороченный корень, — кто были эти люди?

— А я почем знаю, почем ведаю?! Колдуны какие-то на всю голову стукнутые.

— Теперь-то уж точно на всю… в смысле на всю голову, — злорадно захихикала Лена, вспомнив плечистых селян с дубинами, обиженных за то, что им испортили праздник.

— Ты девка совсем безголовая. Волос длинный, а ум короткий. Сурьезности никакой нету, — Гораций обреченно вздохнул, и отвернулся.

— Серьезно относиться к жизни вредно для здоровья, — легко парировала она, — а если воспринимать серьезно все, что происходит тут у вас, то я дня через три окажусь в домике с мягкими стенками, и рубашками не по размеру.

— Без сурьезности жизнь может оказаться еще короче, — печально вздохнул домовой, и окончательно обидевшись, отвернулся, отказавшись отвечать на какие-либо вопросы.

А потом и вовсе спрыгнул с бревна, выудив из-за пазухи берестяную кружечку, размером с кофейную чашку, и скрылся в лесу. Буркнув что-то вроде «Ща водички принесу».

Ну и. леший с тобой….

Лена отвернулась в другую сторону, и даже прикрыла глаза. У жителей Верволока видимо пунктик такой — сокрытие любой информации от людей. У всех. Даже у самых лучших из них.

*****

— Расскажи мне что-нибудь о Верволоке.

— Зачем тебе это, Алена?

— Ну, просто расскажи.

— Да я забыл уже все, — Кощей улыбается, и приваливается к опоре детских качелей, на которых сидит Лена, беззаботно болтая ногой.

— Ну, Кощее-е-ей, ну Бессме-е-ертный… — пряди отросших волос, выбившиеся из хвоста на затылке, щекочут ей шею. Девушка морщит нос, и поводит плечами, пытаясь стряхнуть «насекомое». Солнечный круг, еще не горячий, бледно-розовый нерешительно выглядывает из-за горизонта. Пять утра, довольно прохладно, хоть и самый разгар лета. Мужчина сбрасывает с плеч куртку, и накрывает ей плечи девушки.

— Ну, Ваше Кощеистое Высо-о-очество, — снова заводит Лена.

Кощей, корректирует свои действия, и куртка накрывает Лену уже с головой.

— Вот только и зна-а-аешь, как рот затыкать, — занудливо раздается оттуда.

— Алена, ты когда-нибудь спускалась к маленькому городку, или деревне, откуда-нибудь сверху, с горы?

— Ну, да, наверно, — осторожно комментирует куртка, и из-под нее выпутывается наконец Лена, поправляя еще больше разлохмаченный хвост.

— Ты помнишь, как чистенько и аккуратно они выглядят издалека? Побеленные пряничные домики, цветущие садики.

— Угум, — девушка перевязывает хвост заново, зажав в зубах заколку в виде синей бабочки.

— Так вот, — Кощей невозмутимо скрещивает руки на груди, — а теперь вспомни, что ты видишь, когда входишь туда? Облупившиеся домики, разбитые тротуары, мусор, на обочинах и пьяницу, спящего в обнимку с перевернутой урной.

— Ты пессимист, Кощей.

— Я хорошо осведомленный оптимист. Пусть Верволок для тебя останется той незаконченной и красивой сказкой. Не спускайся с горы, Аленушка.

— Как же как же, — Лена отталкивается от земли, и качели ревматически скрипят сочленениями, — не спустишься тут, когда всякие Кощеи под носом бродят. И вообще, куда они подевались, на электричку же опоздаем!

— Рен пошел будить эту соню уже минут пятнадцать назад.

— Они что там обед взялись готовить? — Лена соскочила с качелей, и принялась нарезать круги вокруг них, а заодно Кощея, демонстративно заложив руки за спину и нахмурив брови.

— Кстати ужинаем сегодня у тебя.

— Это с чего это? — от возмущения девушка перестает вышагивать, и снова пристраивается на качелях.

— А ты что, опасаешься за свои кулинарные способности? — мужчина нахально улыбается, косясь в сторону подъезда, откуда должны появиться друзья.

— За свои кулинарные способности я не опасаюсь, — Лена поправляет сползшую с плеч куртку, и снова принимается раскачиваться на качелях, — я опасаюсь за ваши желудки, которые этих способностей могут и не выдержать.

— О, вот и они!

Из подъезда выходит парень в джинсовой куртке. Льняной хвостик за затылке, махрится во все стороны, как будто Рена за него только что изрядно потрепали. На буксире Рен тянет сонную и упирающуюся Татьяну.

— Ле-э-эн, ну куда опять так ра-а-ано! — Таня пытается прикинуться умирающей, и прикорнуть на ближайшей лавочке.

— Еле вытащил, — Рен гордо выпячивает грудь, держась подальше от подруги, поскольку Татьяна, решив изобразить еще и конвульсии, пытается его незаметно пнуть, — эта красавица еще и у зеркала зависнуть пыталась, боевую раскраску наложить.

— Тань, ты с ума сошла, жара же!

— Да-а-а, я вон какая зеленая.

— И не порозовеешь, если каждый раз будешь краситься, — теперь уворачиваться от «конвульсий» подруги приходится уже Лене.

— Тебя этот историк еще не замучил, — Рен переключается на более благодарных слушателей, или хотя бы более разговорчивых собеседников, — куда мы кстати сегодня?

— В Ростов Великий, Кремль осматривать, — Лена тормошит подругу, — кстати, вы полотенца взяли, там еще озеро есть…. Как его?!…

— Неро-о-о, несчастная, — Кощей маскирует зевок под грозный рык, — кто из нас прожил в этом мире всю жизнь, ты, или я? И пошли уже, на электричку же опоздаем.

Компания покидает заросший сиренью дворик. Таня машинально перебирая ногами, пытается прикорнуть уже у Рена на плече.

*****

— А-а-а-а! — истошный крик раздался в лесу настолько неожиданно, что домовой, только что отрывший рот для очередной нотации, так и не успев закрыть его, съехал с бревна и упал на спину, громко клацнув зубами.

Лена вздрогнула и вскочила, выплеснув половину воды из кружки себе на куртку.

Наступила тишина. Которая, после таких акустических эффектов, прослушивалась довольно зловеще.

— Что это было?!

Под бревном зашуршало, и над ним показалась голова домовичка. Комментариев не последовало.

— Горацио!

— Ну, чего тебе? — в столь неопределенной ситуации, домовой даже пропустил мимо ушей столь вольную трактовку своего драгоценного имени.

— Что это было?!

— А я почем знаю?! — домовой отряхнулся и вновь залез на бревно.

— Нужно же бежать посмотреть, — не очень уверенно предположила Лена.

— Зачем, чтобы потом дуэтом спеть?! — Гораций спешить на помощь голосистому пострадавшему явно не желал.

— Ну, ползти.

Домовой смерил девушку презрительным взглядом. Пожалуй, ее способности к маскировке он приравнивал к своим по ориентированию в лесу. Если еще не хуже.

— А-а-а-а! — вопль внезапно повторился, и еще неожиданнее оборвался, заставив девушку пролить на себя остальную воду из кружки.

Больше не раздумывая, она направилась в сторону крика. Берестяная кружечка завертелась на земле, выскользнувшая из ее пальцев.

За ней спустя три выдоха… ну очень неохотно последовал домовой.

— Да что же это такое! Как не приеду, — Лена ворчала скорее для поднятия собственного духа, неосознанно осматривая близстоящие деревья на предмет низкорасположенных веток. Мало ли что! — вечно какие-то приключения. А я девушка тихая, скромная, и мне вовсе не обязательно, чтобы все эти ваши события, происходили в моем присутствии, я уж как-нибудь переживу. Хотя конечно…

Гораций тащился шагах в трех позади, солидарно пыхтя.

Две темные мужские фигуры метались по поляне. Полы длинных дорожных плащей, черного и темно-зеленого ожесточенно схлестывались раньше самих хозяев. Разлетались, чтобы плеснуть за спиной, повторяя движение руки, скрывающегося под ним человека, и снова молниеносно «выстреливали» вперед. Треугольные капюшоны, скрывающие лица, напоминали клювы хищных птиц, сцепившихся не на жизнь, а на смерть.

— Бонифаций, кто это? — шепотом поинтересовалась Лена, оборачиваясь к насупленному домовому, упорно разглядывающему жухлые иглы под ногами. Впрочем, незнакомцы сцепились настолько яростно, что подуди она в трубу, и то, вряд ли бы заметили. Сама девушка прижималась к рыжему стволу сосны, не отваживаясь выходить на открытое место.

— Гора-а-ацио! — драматическим шепотом повторила она.

Домовой с неохотой оторвался от разглядывания чем-то полюбившейся ему сосновой шишки, и поднял на девушку глаза.

— Не ведаю, — твердо сообщил он, даже не взглянув в сторону дерущихся.

Ситуация между тем складывалась не в пользу темно-зеленого, которого уже три раза прижали к стволу кряжистого дубка. Ветви деревьев согласно аплодировали поединку. Перед Лениными глазами мельтешил опушившийся желтыми почками кустарник, а она все внимательнее всматривалась в фигуры дерущихся. Удар. Еще удар. Темно-зеленый в последний момент увернулся от кулака в черной перчатке. Противник среагировать не успел, и рука со всей силы впечаталась костяшками в заскорузлую кору. Ни вскрика. Каменные они что ли?! И…. Лена широко распахнула глаза, хотя в данной ситуации следовало бы распахнуть уши.

Не было слышно ни одного удара. Ни глухого, кулаком, о встречный кулак, ни звона ножа о нож, ничего. Только умиротворяющий шелест веток над головой.

Что за ерунда?!

Девушка обернулась, сообщить об этом домовому.

Краем глаза увидела, как уверенно взвилась пола черного плаща. Над ним остро блестнула полоска стали, и тут же не разделенная ни секундой погасла.

Беззвучно исчезнув в груди высокого мужчины.

Зеленый плащ трепыхнулся, и обвис, как крылья мертвой птицы. Человек начал изгибаться назад, словно ища опору за спиной.

Медленно, словно в страшном сне, капюшон пополз назад, обнажая смертельно бледное, запрокинутое лицо, с широко раскрытыми, будто удивленными, ужасающе знакомыми, зелеными глазами.

И тогда снова раздался холодящий душу крик.

— Кощей! — взвизгнула Лена, и бросилась вперед.

Пень, внезапно возникший у нее на пути, оказался относительно мягким и ругающимся. Причем ругался он удивительно знакомым ворчливым голосом.

Гораций, — мелькнула в ее голове совершенно посторонняя мысль, — когда только успел, паршивец? Только что же позади стоял! Впрочем, поименование препятствия равновесие ей сохранить не помогло. Кроны деревьев с рыжей подстилкой на земле, сцепились и завертелись, раскидывая прошлогодние шишки. Когда они распались, и встали на свои места, Лена сплюнула пожухлый пергаментный лист, и села, прикипев взглядом к месту трагедии. Молочно-белый туман скрутился смерчевой воронкой, сделав убийцу, и жертву полупрозрачными. По кромке тумана пробежался рой синих искорок, и все исчезло.

-Гораций!

— О, выучила наконец, — «возрадовался» домовой, поднимаясь с земли, и потирая поясницу.

Видимо пинок он тоже получил изрядный.

— Гораций, что это было! — Лена прямо на четвереньках бросилась к дубу, и растеряно пересыпала сквозь пальцы прошлогоднюю прелую листву.

Ни истоптанной в отчаянной драке земли, ни капель крови. Лена вспомнила запрокинутое безжизненное лицо Кощея, и по спине пробежал холодок.

Мираж, видение, галлюцинация, или случайно подсмотренная ею трагедия, разыгравшаяся в другом месте, а может в другое время?! Она вскочила на ноги, и заметалась вокруг дерева.

— Гораций, что это было?!

— Не ведаю, — домовой на диво спокойно подобрал с земли, выпавшую во время их столкновения, кружечку, запихнул ее за пазуху, и направился вглубь леса, не обращая больше внимания на растерянную спутницу.

Лена постояла, беспомощно опустив руки, и уже сама бросилась за домовым. Если уж кто и мог прояснить что-то, то только он.

— Почему ты не дал мне добежать до Кощея, — девушка обежала домового, так что он вынужден был остановиться, упершись в ее колени.

— Я?! — взвился, вдруг он, так и не поднимая глаз, — да надобно больно было! Сама бестолковая, споткнулась об меня, так еще и недовольство высказывает! — Гораций обошел девушку, и опять двинулся вперед, злобно распихивая шишки.

— Нет, ты нарочно!

— Ты что несешь-то, бестолочь! — Враль!

— Дурында!

— Провокатор!

— А… сама такая!

Глава 9

Домовой стукнул сухеньким кулачком по пню, и ускорил шаги.

Лена постояла зло сопя, и пошла следом. Куда ж им теперь расходиться, столько вместе протопали?!

— Ладно, прости, — девушка подстроилась под мелкие шажки домовичка, и пошла рядом.

Гораций вздрогнул, но на нее не посмотрел. Только плечами слегка повел, и что-то вроде «Бог с тобой, девица», пробормотал. И ускорил шаги, усиленно шурша прошлогодней листвой.

— Закрутень, — вдруг раздался едва слышный шепот.

Лена вздрогнула, и огляделась. Вокруг никого не было. Домовой по-прежнему шлепал рядышком не поднимая головы. Едва заметно покосился на Лену, и снова уткнулся взглядом в землю перед собой.

— Закрутень, — продолжил он едва слышно, не разжимая губ, — сильное заклинание-ловушка. Видение, сильным колдуном наведенное. Коли бросилась бы туда, закрутень тебя с собой бы прихватил, да в место, одному колдуну ведомое бы перенес. Ты локтем ее зацепила, вот она и захлопнулась.

Видение… Видение! Ви-де-ние!!!

У Лены с души сорвался огромный камень, что там камень, половинка скалы. Она готова была броситься расцеловать ворчуна, но все же сдержалась.

— Подумаешь трагедия? — так же шепнула она, склонив голову к земле, сейчас ей было море по колено, — может хоть поближе к дворцу бы и перенеслись, а бродим по лесу, как два йети, скоро одичаем, и говорить разучимся.

— Закрутень переносит человека по воле колдуна, куда колдуну надобно.

— Так может ему к дворцу и надо.

— Иногда по частям…

— А… — Лена закрыла рот, и задумалась.

На такую перспективу даже у нее оптимизма не хватило.

— Ты что серьезно? — снова склонив голову, шепотом спросила она.

— Серьезнее некуда. Тут ить не угадаешь, когда как получится, — Гораций оторвал взгляд от земли, и уже нормальным голосом произнес, — что делать то будем, непутевая?

— Ну, — Лена почесала в затылке, вычесала оттуда еще один пожухлый лист, внимательно его рассмотрела, и, наконец, решилась, — знаешь что? Я есть хочу! А ты?

Гораций презрительно оглядел смущенную девушку с ног до головы, и вздохнул, — я тоже.

— Чего делать будем? — Лена еще раз охлопала себе по карманам. Увы, съестного там ничего не обнаружилось. Зато из нагрудного кармана показалась на свет забытая ею металлическая фляжка, к этому моменту уже пустая, — слушай, а я про нее и забыла.

Домовой фыркнул.

— Подумаешь, — смутилась девушка, — с каждым может случиться. Ты лучше подумай, где еду раздобыть. Костер я еще могу организовать, но вот насчет еды, это не ко мне.

Гораций несколько таинственно огляделся по сторонам, зачем-то оббежал вокруг Лены, после чего решился: — Тады разводи.

— А…

— Домовой потыкал в ее ногу пальцем, и потешно подпрыгнув, исчез, взметнув в воздух горку сухих листьев.

— Бэ… — передразнила девушка сама себя, и пошла на поиски топлива. В конце-концов, ей, как ветерану блужданий по этому миру, просто грех шарахаться от внезапных исчезновений знакомых….

… А вот от внезапных появлений — можно!

Лена меланхолично обругала Горация, и принялась собирать хворост, просыпанный ею, когда прямо под ее занесенной ногою вдруг взвился ураганчик из листьев, и даже пары шишек. Мусор осел, явив ей донельзя довольного домовчика с увесистым мешочком в обнимку.

— Балда, куда ж ты под ноги лезешь?

— Растяпа, ты до сих пор костер не развела!

После обмена любезностями, спутники хором вздохнули, и, не сговариваясь, принялись в две руки и две лапки, сгружать ветки в увесистую кучку. А тащить все равно пришлось Лене, потому что домовой, так и светившийся самодовольством, закинул себе на плечо мешочек. И сразу стал напоминать Деда Мороза на детском утреннике.

Костер долго не желал заводиться в столь неподобающе влажных по его мнению веточках. Лена, чертыхаясь едва не извела зажигалку, и принялась обшаривать карманы куртки в поисках завалявшейся бумажки. В качестве приманки для несговорчивого огонька.

Раздувшийся от гордости, непонятно пока по какому поводу, домовой попытался послать ее с флягой и кружечкой за водой. Но Лена, обжегшаяся в это время о раскалившуюся зажигалку, неласково отправила его куда подальше. Хотя бы за той же водой. Гораций недовольно посопел, но кружечку и фляжку прихватил, и исчез, предварительно велев без него узелок не распаковывать.

— Надо больно, — буркнула она вслед испарившемуся спутнику, дуя на обожженный палец.

Скомканные обертки от шоколадок, и чек из зоомагазина огонек воспринял настороженно. Лизнул раз другой, распробовал, и обхватил язычками со всех сторон. Следом взялись и сыроватые веточки, выплюнув Лене в лицо клуб едкого дыма.

Девушка отшатнулась, зашарила рукой позади себя в поисках опоры, зацепила что-то, но все же выровнялась.

Недалеко от их бивуака она приметила пару кустиков дикой земляники с уже отросшими, а может просто перезимовавшими под снегом, темно-зелеными трехпалыми листочками. Надергать что ли, чаю сделать? Все не пустую воду пить.

Шершавые жестковатые листочки оказались все же прошлогодними, но, тем не менее, годными в дело.

Лена растерла в пальцах один из них, поднесла к лицу, и блаженно вдохнула терпкий листвяной аромат.

Охнула и выронила добычу, вертолетиками, разлетевшуюся у ее ног.

Тыльная сторона ее правой руки была выпачкана в чем-то красном и липком.

— Гораций, ты чего притащил?! — Лена вышла к костру как раз тогда, когда домовой заканчивал укладывать фляжку на подставку из камней у самого огня.

— Еду, — немногословно пояснил тот, не отрываясь от дела.

Девушка перевела взгляд на узелок, и слова застряли у нее в горле. Весь мешочек был покрыт зловеще-красными пятнами.

Гораций, заинтригованный невнятными хрипами у себя за спиной, оглянулся, проследил за направлением Лениного взгляда, и заметно расстроился: — Ты смотри-ка — поломались, — огорченно всплеснул он лапками, поросшими короткой серой шерсткой.

— Поломались?! — Лена охрипла, — Гораций, ты кого это запытать так успел?! Я этого есть не буду!

— Ну и пожалуйста, мне же больше достанется. Стараешься для нее стараешься! — домовичок с ворчанием принялся развязывать добычу.

Лена зажмурилась. Подождала немного. Немного приоткрыла один глаз. Охнула и распахнула оба. Желудок, хвала всем Верволокским Богам, на тот момент пустой, рванулся к горлу. Содержимое узелка представляло собой красное месиво с непонятными сгустками, и желтыми обломками, явно костяной породы. Домовой между тем сокрушенно покачал головой. Выловил белый плоский кусочек, и подцепив красную субстанцию, отправил в рот. Лена пригляделась внимательно, и, расхохотавшись, уселась на бревно, недалеко от костра.

Содержимое мешка представляло собой обломки вафель, в окружении ягодной начинки. Домовой между тем покопался в содержимом, слизывая с пальцев красные потеки, и выудил чудом сохранившуюся вафельную корзиночку, наполненную ягодным вареньем.

— Ну а это-то ты будешь? — он хитро глянул на нее.

— Бонифаций, — признайся, ты это нарочно так меня разыграл, нервно захихикала она, принимая из лапки кулинарный шедевр. Корзиночка была делана из тоненького сахарного теста в виде небольшого кулечка доверху засыпанного лесной ягодой. Тесто было настолько хрупкое, что непонятно было скорее, как уцелела эта, чем как поломались остальные. Вкус же был потрясающим!

— Еще раз Бонифацем назовешь, я тебе еще не то покажу, — впервые беззлобно отреагировал домовой на перевирание своего имени, — давай вон чаю попьем, закипела фляжечка-то.

Выпечка оказалась настолько красивой, что Лена долго не решалась надкусить корзиночку, выбирая ягоды изнутри.

— Слушай, откуда ты такую красоту-то взял? — девушка слизнула капельку сока с носа.

— Где взял, там больше не дают.

— А если попросить?

— Дадут. Но по шее.

— То есть ты их банально свистнул?

— Тебе то какая разница? — непонятно с чего взъярился Гораций, — ешь давай, да думай, что дальше делать будем? Ловушку-то чай не забыла?

— Ладно-ладно, не ворчи, — девушка примирительно подняла свободную руку, а потом ей же попыталась подцепить закипевшую фляжку, — а что ловушка? Ну, поставил какой-то идиот «капкан» посреди леса. Может колдуну скучно жить одному, вот он и заманивает к себе собеседников пообщаться, в картишки перекинуться, — девушка поймала сочувственный взгляд домового, и почувствовала себя не умнее того бревна, на котором она сидела. Хрупкий кулинарный шедевр хрустнул и сложился пополам. По пальцам Лены потек сок. Но она даже не заметила этого. Елки-зеленые, какая же она идиотка! Ведь она видела поединок незнакомого типа, и Кощея. А значит ловушка была предназначена для ее! И тот, кто ее ставил, был прекрасно осведомлен о ее личной жизни.

Последний кусок вафли Лена по-братски разделила пополам. Соскребла ею остатки ягодной начинки со стенок мешка, и со вздохом вытянула ноги к огню.

— Гораций, спасибо. Ты настоящий друг, — с нежностью произнесла она.

— Я домовой, — Гораций зыркнул на нее исподлобья.

— Ты ужасно ворчливый, безумно занудный, откровенно невежливый домовой, — фыркнула Лена, — но я к тебе уже привыкла, — девушка с сожалением потрясла опустевшую фляжку, — давай свою кружку, я за водой схожу.

— Сиди уж, — Гораций съехал с бревна, и ловко выхватил у нее флягу, — сам схожу. Вон темень-то какая. Еще заблудишься, непутевая.

Домовичок недовольно чихнул, и скрылся в зарослях.

В лесу действительно сгустились сумерки. Как-то быстро и незаметно. Наверное, и солнышко только краем земли коснулось, и вдруг раз! Темное небо, неясные тени, струящиеся между деревьями. Девушка передернула плечами, и подбросила веток в огонь.

Видимо, опять придется ночевать в лесу. Хорошо, хоть Гораций остался с ней, а то было бы совсем тоскливо. И страшно. Хоть домовой и не договаривает всего. (Просто какой-то всеобщий Верволокский заскок, молчать как партизаны. «Пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что, и скажи спасибо, что я тебе так много рассказал.») И все равно понятно, что за ней охотятся. Вот только охотятся как-то вяло и неубедительно. Просто какое-то неуважение к последней представительнице тринадцатого Рода Верволока.

Между деревьями что-то белело и двигалось, словно перетекая из одного положения в другое. Лена близоруко прищурилась. Туман. Расплывчатые молочно-белые полосы, огибающие стволы деревьев. Девушка подбросила в огонь еще веток.

Значит, кому-то очень не нравится идея доставки «посылочки» Королю Грелту. Ну что ж, в конце-концов это их проблемы.

Краем глаза она заметила движение у костра.

— Гора-а-а… — взвизгнула и отскочила в сторону.

Это был не Гораций. На площадочку перед костром вполз плотный, почти осязаемый сгусток тумана, похожий на щупальце гигантского осьминога. Немало не смущаясь наличием поблизости огня.

— Та-а-ак, — ошеломленно протянула Лена, — погреться приполз?

На палку, которой девушка попыталась его ткнуть, сгусток отреагировал так, как полагается обычному утреннему туману. То есть пропустил ее сквозь себя, не потеряв при этом ни формы, ни плотности. Вот только ему это очевидно не понравилось, и он принялся наступать на девушку с удвоенной скоростью. Язычки костра пугливо прижались к земле.

— А ну иди отсюда, узурпатор, — не слишком уверенно рыкнула девушка, и ткнула в щупальце, выхваченной из огня веткой. А вот это захватчику не понравилось совершенно явно. Щупальце бросилось вперед. Лена с визгом отпрыгнула, взлетев с ногами на бревно, где до последнего времени сидела. «Осьминог» лениво развернулся, и будто бы не замечая препятствия, двинулся на костер.

— Ну, чего визжишь, как порося недорезанная? — домовой вскарабкался на бревно, с противоположной стороны, и выронил от неожиданности флягу. «Осьминог» провел щупальцами по огню. Раздалось раздраженное шипение. Огонь погас. Стало гораздо темнее.

По ногам потянуло холодом, а в лицо на миг дохнуло морозом. Лена зябко передернула плечами. Холод упорно ассоциировался с могильным. Да и антураж в виде посеребренных луной стволов деревьев, и чернильных корявых теней вполне соответствовал. Девушка тревожно оглянулась. Серебристо синие стволы перечеркнулись светлыми струйками, свивающимися над травой в плотное покрывало тумана. Туман густел на глазах, и шевелился как живой, постепенно окружая девушку и домовичка. Лене показалось, что она различает рябь, как на поверхности озера. Достаточно уплотнившись, туман на секунду замер, а потом начал медленно сжимать кольцо. Бросив тоскливый взгляд вокруг (раньше бежать нужно было, а не любоваться незаурядным природным явлением), девушка подхватила домовичка подмышку, и полезла на ближайшее дерево, нещадно царапая руки. Природному явлению это явно пришлось не по душе. Белесая субстанция ускорилась, торопясь подкатиться к дереву. Гораций дрыгнул ногами, да так неудачно, что Лена, нащупывающая ногой очередную ветку, чуть не кувыркнулась вниз.

— Ты что спятил?!

Туман докатился до дерева, досадливо заплескался вокруг ствола и отхлынул.

— Зачем ты меня с собой потащила? — проскрипел домовичок.

— А ты что хотел, чтобы тебя эта собака Баскервилей туманная схрумкала? — Лена поудобнее перехватила Горация за пояс, и, сопя, поползла дальше, — И вообще, перебирайся ты ко мне на плечи, а то точно вниз загремим. Ты кстати в курсе, что это за слякоть там ползает?

— Нет, — через долгую паузу вздохнул Гораций, и, кряхтя, полез к Лене на загривок.

Еще раз потянуло холодом. Туман, словно по команде, отхлынул, а к дереву шагнули две темные фигуры. В темноте блеснули в улыбке зубы, и лезвие узкого засапожного ножа.

— Слезай, девица, — ласковым до дрожи голосом произнес один из мужчин, и провел ребром ладони по шее, — слезай, а то хуже будет.

— Ага, — согласилась Лена, — и полезла выше.

В ладони от ее лица воткнулся и завибрировал ножик.

— Сейчас, — пропыхтела Лена, и, скорректировав направление, полезла, забирая вправо, чтобы отгородиться от недружелюбно настроенных хмырей хотя бы стволом.

Второй нож задрожал, почти по рукоятку уйдя в ствол.

— Следующий твой будет, — все также неторопливо предупредил голос, — нам все равно, живой, али мертвой тебя доставить.

— Кому доставить? — живо заинтересовалась девушка, аккуратно выглядывая из-за ствола.

— Не твое дело, змеюка!

Мужчины обходить ствол не спешили, и полная луна за их спинами, очертившая их силуэты, успешно скрывала лица наемников. Зато сама Лена была перед ними как на ладони. И особо ясно поняла это девушка, когда один из силуэтов достал из ножен большой кинжал. По кромке лезвия пробежала лунная искорка.

— Ну прощевай, девица, — с нехорошим смешком произнес он, и шагнул к стволу.

— Вот он!!!

От вопля подпрыгнули все. Гораций лягнул Лену так, что она опять чуть не упустила ветку, за которую держалась.

— Да не он это! Силуэты шагнули в сторону, и растворились в тени деревьев.

Судя по треску веток, на поляну ломилось, что-то крупное и целеустремленное.

— Да говорю же тебе, он!

Из-за кустов вывалились двое упитанных мужиков. Рубахи были подвязаны веревками, над которыми подпрыгивали солидные брюшки. Топор, блеснувший за поясом одного из них, заставил девушку обреченно застонать.

— Ну, где, я тебя спрашиваю, кобылий хвост?! Говорил я тебе, и неча ночью в лес соваться!

— Да вон же на дереве что-й то шеволится! А за кобылий хвост я те счас…

— Стоп, стоп, стоп! — заорала Лена, пока эти простые селянские ребята не решили идентифицировать непонятное существо на дереве с помощью топора. То есть метнуть, а там уже рассмотреть поближе что свалится.

Глава 10

Девушка решительно полезла вниз, последний метр она позорно съехала по стволу, ободрав ладони в кровь.

— Вы что, опять за старое?!

— Ты чой-то девица? — почесал затылок один из мужичков. Съехавшая на затылок шапка обнаружила копну ярко рыжих кудрей.

Лена подошла к собеседникам, и поняла, что не ошиблась. Это были действительно те самые два брательника из Больших Выг….или Выгов, гонявшихся за шепелявым лешачком. Тот вроде как стянул у них краюху хлеба и несколько яиц. В тот раз небольшое представление силами Лены и того самого лешачка Леся помогло решить дело миром. И снова-здорово!

— Вы что это опять лешачка по лесу гоняете?! — от возмущения страх прошел. Лена уперла руки в бока.

— Да не-е-е, — на лицах обоих братьев было написано искреннее недоумение и обида, — наоборот даже. Коровушку он нам отыскал ввечеру. Забрела стервь аж в самый бурелом, и застряла. Только на первую траву выпустили. От она и ошалела от свободы-то. Говорил я энтому бугаю косолапистому, — мужичок влепил братцу затрещину, с того слетела шапка. Волосы под ней оказались такого же сочного рыжего цвета. Тот беззлобно дал сдачи, и пошел поднимать шапку.

— Говорил я ему, подождет леший до завтра, а он…. А поужинать, а поужинать! Вот и шастаем!

— Так положили бы на пенек, и шли бы себе домой. Леший и так, наверное, найдет.

— Так заплутали мы! — взвыл мужчина, — жути какие-то тут! То туман, то морозец в апреле-то месяце.

— И вы побежали?! — полувопросительно — полуутвердительно сказала Лена.

— А ты бы не побежала? — обиженно буркнул тот.

— Еще как, — под нос проворчала Лена.

Вся разница между ней и незадачливыми брательниками из Больших Выг, а может Выгов, состояла только в том, что уже приготовившиеся положить холщовый мешочек с салом и еще теплым хлебушком, и увидевшие подозрительный и недружелюбный туман, брательники рванули подальше в чащу. А Лена, обнаружив нездоровый интерес к ней местной слякоти, влезла на дерево. В общем, отбежав на безопасное расстояние, и оторвавшись от странной субстанции, братцы поняли, что заблудились. Засветло, они без труда нашли бы дорогу из любой точки леса. Но ночью все кошки серы, а все деревья на один ствол. Непонятная туманная субстанция, которая могла появиться в любой момент, не располагала к повторному общению. Лихих людишек они не боялись. Своими тыквенными кулачками братья могли разогнать и десяток разбойников, а вот непонятных колдовских штучек пугались до дрожи в коленях. Братья потеряли самообладание, и заметались по лесу, в надежде увидеть просвет, или хотя бы встретить того сволочного лешака, из-за которого они сдуру потащились по ночи в лес.

— А ты откудова про лешака знаешь, девица? — внезапно прищурился один из братьев, — вроде ж не местная.

— Не местная, — с застывшей улыбкой подтвердила Лена, судорожно продумывая варианты. Скрывать свою пришлость не имело смысла, а рассказывать селянам кто выступил в роли Великого Лесьвера очень не хотелось, — я его знакомая давняя, — наконец решилась она.

— Ведьмачка!

— Где?!.. Ой, да тьфу на вас. Зачем прямо в ухо-то орать?! Нет, конечно. Просто знакомая. (Чуть что так сразу ведьмачка! Как будто честная девушка не может иметь в товарищах лешего, и сидеть среди ночи на дереве. С домовым на загривке. Одна. В лесу. Мда-а-а…)

Братья тяжело уставились на нее и замолчали. Девушка старательно улыбалась. В наступившей тишине за ее спиной звонко хрустнул сучок. Она стремительно юркнула за спины мужичков. Правый схватился за топор, левый отчетливо защелкал зубами. Гораций, который до сих пор и не подумал слезть с Лениной шеи, вцепился ей в воротник, прихватив прядь волос. Вся компания тревожно всматривалась в просвет между деревьями. Вскоре у девушки заслезились глаза, но разглядеть она ничего так и не смогла.

— Вы почто меня разбудили?! — грозно рявкнул густой шаляпинский бас где-то за спиной девушки. Тонко взвизгнул один из братьев. Второй уронил топор на ногу, и заскакал на другой по поляне, не в силах подобрать настолько подходящие к ситуации слова, а потому только воя на одной ноте. Лена промолчала, ограничившись трепыханием сердца где-то в районе горла. Она повернулась на голос, и перепуганное сердце попыталось выпрыгнуть, и сбежать окончательно. В двух шагах от них, между деревьев стоял… стояло человекообразное существо с гладкой голубовато-синей кожей. Обычные человеческие руки заканчивались стальными, сантиметра три когтями. За тонкими, маслянисто поблескивающими губами белели коротенькие надежные клычки. Между которыми метался раздвоенный, как у змеи язык. Но страшнее всего были глаза чудища. Белесые и пустые бельма были перечеркнуты узкими вертикальными зрачками. Когда девушка уже готова была заскулить от ужаса, она случайно перевела взгляд вниз. На уровне ее коленей из-за соседнего дерева сверкнули очень знакомые изумрудно-зеленые глазюки в обрамлении светлых ресниц.

— Чаво ночью по лесу шарите?! — рявкнуло чудовище, — али смертушки своей ищите?! Ну, дык почитай нашли!

Лешачок Лесь, увлекшись запугиванием братьев высунулся из-за дерева.

— Заматерел, — уважительно вздохнула Лена. Лесь так и не вытянулся. Зато усиленно разросся вширь. Под густой матово поблескивающей шерсткой уверенно обозначился животик. А руки и ноги наконец-то перестали напоминать прутики. Теперь это были скорее узловатые корневища какого-нибудь молодого дуба.

— У-у-у! — взвыло чудище. Лешачок расставил лапки, и ритмично защелкал пальцами. Чудовище с нездорового цвета кожей, расставило руки, когти при этом вытянулись еще на пару сантиметров, и взрыкивая пошло на живописную скульптурно-неподвижную композицию из двух селян и девушки с домовым на загривке. Лена наконец-то отмерла, отвела глаза от монстра-морока, и аккуратно обойдя его, присела на корточки перед Лесем.

— Не наглей, а?!

Лесь, а затем и морок замерли. Леший осиял ее изумрудно-зеленым взглядом. Вдруг глаза его увеличились, заняв почти пол-лица. Он взвизгнул, другим, уже не столь густым, ломким баском заорал «Плесница!», и бросился Лене на шею.

Гораций от неожиданности скатился с Лениной спины на землю, мимоходом буркнув что-то про «психованных лешаков». А Лесь уже радостно болтал ногами, обвив ее шею лапками-корневищами. Морок постоял в задумчивости, после чего осел на землю, рассыпавшись синей пылью. Следом за ним на землю со стоном опустились оба брата, бледные как поганки.

— Ты чего творишь? Зачем своих-то пугать? Лесь отцепись от меня, мне еще дышать нужно-о-о! — прохрипела Лена, пытаясь отлепить от себя лешачка.

Лесь от радости так вцепился ей в шею, что у девушки перехватило дыхание.

— Ну, прости, не признал, — Лесь наконец-то отпустил ее шею, и спрыгнул на землю.

За ее спиной слабо зашевелились братья, — но какое чудище-то а?! — с гордостью переспросил он.

— Впечатляет, — честно призналась Лена, приглаживая ладонью волосы. Ощущение, что на затылке они все еще шевелятся, наконец-то исчезло, — а ты что же Большие Выги в Большие Заики решил переименовать?

— Господин Лесь, мы вам того… ужин принесли, — робко обозначился один из братьев.

— И того… заблудились чуток, — с надеждой поглядывая на лешачка, добавил второй. Гораций осторожно поглядывал по сторонам, прислушиваясь, и даже кажется принюхиваясь. Лесь незаметно встал на пенечек, скрывавшийся в высокой осоке, благосклонно покивал братьям, после чего вернулся к прерванной беседе:

— С гостей я возвращался. Гляжу, хмыри какие-то незнакомые по лесу моему шастают. Хамы невежественные, осину им в дышло. Один вон рябинку под корень обломал почто зря, второй об меня же и споткнулся, да обложил, леса не устыдившись. Ну, я и осерчал. Закрутил их, запутал. И плутать им теперь три дня и три ночи, коли раньше не образумятся, да мне в ножки не поклонятся. Плесень им в печенку.

— Ну а мы-то здесь причем?

— Господин Лесь, а как нам до дому-то добраться? — прыгучий братец подобрал топор, и робко поклонился лешачку.

— Господин Ле-есь, — едва слышно передразнила Лена.

Лешачок, находившийся ближе всего к ней, повернулся и незаметно показал язык. Он опять влез на пенек, от которого не отходил далеко, и хаотично помахал лапкой. Горсточка зеленых искорок сорвалась с его пальцев, и дорожкой разлеглась на земле. На манер огней на взлетном поле.

— Идите, — благосклонно покивал он братьям, — по огонькам. Вскоре дома-то и окажетесь.

— А во-о-олки? — неуверенно протянул второй.

— Идите, идите, — нетерпеливо махнул лешак, — я прослежу.

Рыжие братцы из Больших Выг нервно поклонились, и потопали по светящейся дорожке, все больше ускоряя шаги.

— Дикарские фокусы, — тихо, но отчетливо процедил Гораций.

— Сто-о-о?! — лешачок резко развернулся к домовому, зашепелявив от возмущения.

— Дикарские фокусы, — так же напористо и неприязненно процедил Гораций, вздыбив для наглядности бороду.

— Ах ты домашнюю-ю-юга! — с нехорошей лаской процедил зеленоглазый лешак, встопорщив шерстку на затылке. И сразу стал напоминать кота, повстречавшего собаку, — безде-е-ельничаете на всем готовеньком!

Ветви деревьев пригнул яростный порыв ветра.

— Брейк! — Лена бросилась между спорщиками, — а ну разошлись по разным углам… ну в смысле по разным краям поляны! Мир, дружба, шоколад! Миритесь немедленно!

— Чтобы я с каким-то лесным бродягой братался! — Стобы я да с барцуком-лоботрясом! И хором закончили:

— Ни за что!

— Во-о-от! Видите, по одному вопросу вы уже полностью согласны, — радостно протянула Лена, — ладно предлагаю перемирие.

Оба солидарно засопели, выражая свое общее несогласие с предложением девушки.

— Ладно, — Лена тряхнула головой, — отбрасывая назад волосы, — тогда просто пол-часика посидите без оскорблений и членовредительства, пока мы перекусим.

— Перекусим? — заинтересовался Лесь.

— Конечно! — Лена залихватски подмигнула нечистику, — ты же угостишь нас дарами жителей Больших Выг.

*****

— А в зиму помнится, был случай. Ванька — старшой, тот самый, кто топор себе на ногу уронил, морока моего забоявшись, — Лесь гордо приосанился, — в лес пошел, сухостой рубить. Ну, мне чего, мне сухостою не жалко. Тем паче, что он хлебушка с собой прихватил краюху. Да в залежь-то и провалился, — лешачок сыто вздохнул, и разломил последнюю лепешку пополам. Подумал, и протянул большую Лене, в другую вгрызся сам острыми как у бобра передними зубами. Девушка разломила свою порцию пополам, и протянула Горацию. Тот гордо замотал головой, и презрительно отвернулся. Они так и сидели. Лешак на одном конце бревна, Лена посередине, а Гораций на другом. Нечистики усиленно делали вид, что кроме них на поляне никого больше из собратьев нет. Лена вздохнула, и украдкой сунула порцию Горация за пазуху. После вручит.

Крохотный (больше Лесь развести не позволил) костерок не столько согревал, сколько освещал спутников.

— Сидит, орет. Ногу значится вывихнул. А тут волк, как на грех мимо шел. Ванька как волка-то увидел, такую ноту взял, с сосен снег осыпался. Ну, тут уж и я подоспел. Волка прогнал, Ваньку из залежи освободил. А вот ногу вправить так и не смог, — Лесь лукаво прищурился.

— Почему? — невольно заинтересовалась Лена.

— Дык, я как его освободил, он такого стрекача задал, только его и видели. Вестимо ли за две минутки до селения домчалси.

Лесь тоненько захохотал. Гораций неразборчиво хрюкнул, но потом снова стал серьезным, даже нос наморщил. А потом и вовсе съехал на пузе с бревна, и скрылся в темных зарослях. Лена деликатно отвернулась.

— Не доверяю я ему, плесница, — тут же жарко зашептал ей на ухо Лесь, повиснув у Лены на руке, — барчук, он барчук и есть. Живет в хоромах, совсем обленился. Не ходила бы ты с ним а?!

— Не сепети, Лесь, — Лена деликатно отцепила лапку Леся от своей куртки. Ты же просто не любишь домовых. Вот и все.

— Не все, не все! — заупрямился тот, — этот совсем зажировал. Злобен, да вреден. Какой из него домовой — в избе помощник?! — нараспевку зачастил лешачок.

— Да ну, Лесь, перестань, — мы столько с ним прошли. Я уже привыкла.

Из кустов показался насупленный Гораций.

Лешачок обиженно сморщился, и принялся подкладывать веточки в костерок, бормоча что-то себе под нос. Явно нелицеприятное как в отношении вредного домового, так и в отношении совершенно безмозглой плесницы.

— Слушай, грозный внук Великого Лесьвера, — заискивающе улыбнулась Лена, — а ты тех двоих с ножичками хорошо запутал? То есть, они сейчас к нам из кустов не вылезут?

Лесь еще с минуту подулся, вороша костер палочкой, отчего к черному небу поднимались россыпи красных искр, но потом оттаял, и махнул рукой.

— Вылезут. Но денька через два, не ранее. Так что идите спокойно. А то, гляди, оставайтесь. Я вам дупло (Горация передернуло) побольше выберу.

Лена оглянулась на надутого домового.

— Да нет, мы пойдем, пожалуй. Все равно ночь пропала. Ты только дорогу до Больших Выг покажи, а там уж будем дорогу до дворца выпытывать.

— До дворца? А что это такое? — Лесь не теряя времени даром полез на пенек.

— Ну, дом такой большой каменный, где колдуны живут. Большой черный.

— А, так я знаю, где это.

Лена, нагнувшаяся за курткой, да так и замерла. Гораций споткнулся, и недоверчиво уставился на зеленоглазое чудо.

— Знаю, — совершенно спокойно подтвердил Лесь. Большой. Колдун черноволосый там живет. И сад красивый. Здесь недалеко. Я вам дорожку покажу. А то смотри, может все же останетесь?!

*****

Уже через час Лена начала сильно сомневаться в идентичности исчисления времени и расстояния у леших и у людей.

Вроде бы Лесь сказал — совсем недалеко. Вроде бы с направления они сбиться не могли. Зеленые искорки исправно указывали дорогу сквозь деревья. Которые и не думали заканчиваться.

— Доверилась побродяжке, — ворчал Гораций, деловито шурша в паре шагов позади девушки, — вот и бредем теперича непонятно где. Скоро совсем чащоба начнется. А лешие они ведь знатные плутальщики, как пить дать, направление неправильно указал, али его огонечки малахольные не туда свернули! А скоро вообще на прокорм волкам сгинем. Чай зверюшек-то своих кормить нечем, вот и заманивает народец. Счас как выскочат…

— Гораций, утихомирься, — не выдержала Лена, — начиная против воли внимательнее всматриваться в темноту между деревьями, — у меня уже начинает складываться такое впечатление, что это не ты от хозяев ушел, а они сами тебя вы… сами от тебя сбежали, — в последний момент смягчила формулировку она, — это ж надо в одном некрупном домовичке помещается столько занудства.

В довершение всех бед, оказалось, что лешачок что-то напутал со своим колдовством, и искорки, указывавшие путь, стали постепенно меркнуть. Теперь приходилось внимательно приглядываться, чтобы различить их на земле.

Гораций победно сопел за ее спиной, но пока хоть помалкивал.

— Все, — Лена разогнулась, и потерла глаза, — нужно привал делать. Больше мы ничего не разглядим, заблудимся только.

— А я что говорил?! — не удержался Гораций.

— Иди… — Лена помолчала, корректируя указание адреса в цензурную сторону, — хворосту лучше набери. Ему и расскажешь, какой ты умный. Бухтит, прямо как наша бухгалтерша, накануне выдачи аванса. Сил никаких слушать нет.

Домовой на удивление легко простил ей «бухгалтершу», и даже не поинтересовался, что это такое. Буркнул только «стой тут, непутевая» и исчез в лесу.

Вернулся он, когда Лена уже насобирала горстку веточек по полянке, и раздувала огонек, бухнул рядом с ней горку корявых веток, а рядом бережно поставил берестяную кружечку, в которой лаково поблескивала вода.

Глава 11

— О, спасибо, — Лена отвернулась от потянувшегося к звездам дымка, — а…

— А фляжечку мы чудищу туманистому подарили. Ты ж ее и посеяла.

— Я?!

— А кто ж еще! Лена возмущенно посопела, пытаясь испепелить нахала взглядом. Чихнула, и вполне миролюбиво сказала: — Ладно, Бог с ней с фляжкой. Нужно еще поспать хоть пару часиков. Чур, ты первый бдишь.

*****

— А-а-а-а-а!!!

Пробуждение оказалось не из приятных. Открыв глаза, Лена разглядела перед собой жуткую змееобразную харю, размером со среднюю бочку. Желтые светящиеся глаза с вертикальными зрачками разглядывали ее с явным гастрономическим интересом.

— А-а-а-а-а!!!

Страшная морда дернулась, как от пощечины. Из пасти вырвалось облачко раскаленного пара.

— А-а-а-а-а!!! — окрыленная успехом, девушка взяла на пару нот повыше.

Змеюка раздраженно замотала головой и шарахнулась в сторону. Яркая вспышка, а следом упругий удар воздуха впечатали девушку в землю. Наступила тишина. Лена протерла запорошенные глаза. Над ней по-прежнему качали ветками сосны. Угольки прогоревшего костра переливались всеми оттенками красного. Она приподнялась, опираясь на дрожащие руки.

— Это был самый ужасный кошмар за всю мою недолгую жизнь, — с чувством произнесла девушка.

— Это был самый кошмарный визг за всю мою долгую жизнь, — поддержал ее низкий голос из темноты.

К костерищу шагнул высокий незнакомец в зеленом запыленном плаще. Он откинул капюшон, прочищая оглохшее ухо, — ты, девица не могла бы потише визжать?

Лена с подозрением уставилась на нежданного гостя.

— Что это было? — девушка нащупала позади себя пару веток, и подбросила их в костер, желая получше разглядеть незнакомца. Высокий, коротко стриженный с небольшой темной бородкой мужчина вновь накинул капюшон и подсел к костру.

— Смотря что ты имеешь ввиду, — уточнил он, неторопливо подбрасывая в костер сухие ветки. Пламя весело затрещало.

— Я имею ввиду эту ужасную харю, обнюхивавшую меня минуту назад.

— Ну не такая уж она была и ужасная, — ухмыльнулся незнакомец.

— Эй, Абрам Моисеевич, — Лена беспомощно огляделась.

Вдруг она вспомнила, что рядом должен был быть Гораций. Кроме нее и собеседника на поляне никого не наблюдалось.

— Бонифаций, — девушка вскочила с хвороста и оббежала вокруг костра, — эта зверюга сожрала моего домового! — с ужасом произнесла она, беспомощно опускаясь на бревно, — совсем сожрала!

Из глаз девушки брызнули слезы. Пусть этот наглый тип и доставлял ей кучу проблем, но они столько пережили вместе. Девушка успела привязаться к этому ворчуну. Как же так?!

Лена всхлипнула.

— Ну, вот еще, буду я всякую нечисть есть, — незнакомец откровенно разглядывал расстроенную девушку, — ни рыба, ни мясо. Только несварением желудка потом маешься.

— Вы?!

Для ее бедных непроснувшихся мозгов информации оказалось чересчур много, — Вы… есть?! То есть вы и есть та уродливая змеюка?!

— И не такая уж уродливая, — тип захихикал, — очень милая, и не змеюка вовсе, а дракон.

— Ага, дракон значит, Змей Горыныч? — скептически произнесла она.

— Меня зовут Гор, — с достоинством представился тип, вежливо приподнимаясь и кланяясь.

— Алена, очень приятно.

— И мне приятно, — не стал спорить вежливый Гор, — а нечистика я тут какого-то видел, когда подлетал. И вроде как знакомого. Да потом он меня увидел, да в кусты сиганул, — Гор неторопливо достал из кармана куртки трубку, и принялся ее раскуривать, — не, наверное, обознался, чего ему от меня шарахаться, — закончил он, и выпустил первое ароматное колечко. Колечко взмыло над костром, поменяло цвет на бледно-зеленый, приняло форму вопросительного знака, и растаяло, запутавшись в ветках сосны.

Собеседники в молчании проследили его полет до конца.

— А ты чего, девица, по ночи в лесу бродишь? — со вкусом затянувшись, спросил Гор.

— Я не брожу, — Лена оглянулась, все еще надеясь увидеть Горация, — я тут сплю… ну в смысле спала, пока вы не прилетели.

— А чего ты, девица, в лесу спишь? — продолжил допрос Гор, нисколько не смущаясь.

— А что еще ночью делать, не бродить же, — язвительно сообщила Лена. Она и сама не знала, что ответить любопытному дракону, и изо всех сил тянула время.

— А драконов не боишься? — поинтересовался Гор, пуская в небо следующее колечко.

Это окрасилось в розовый цвет, и приняло форму звездочки.

— Вы же домового не съели.

— Домовых я может и не ем, а вот молодых девиц в самом соку может очень даже уважаю.

Гор довольно прижмурился, как кот, обнаруживший на тарелке перед собой упитанную мышь, а когда открыл глаза, оттуда на миг плеснул желтый свет, перечеркнутый стрелками зрачков. Мгновение, и его глаза снова стали обычными человеческими. Серо-зеленого оттенка. Дальше этой демонстрации дракон не пошел.

— Я невкусная, — доверительно сообщила Лена. Гор почему-то не внушал страха, — я костлявая и желчная. А в больших дозах возможно и ядовитая.

— Ну и нахальные же нынче девицы пошли, — усмехнулся дракон.

— И вообще, я во дворец спешу, — девушка все-таки решила съехать со скользкой темы. У меня для Короля послание важное.

— Однако симпатиш-ш-ш-шные у Короля гонцы пошли, — дракон на мгновение мелькнул раздвоенным языком. Похоже, делал он это нарочно, чтобы попугать Лену.

— Но, — Гор шутливо поднял руки над головой, — я королевских людей ценю и уважаю. И никогда не ем. А коли не шутишь, девица, так приглашаю тебя переночевать в свой с-с-с-замок и отужинать, дабы ценные королевс-с-ские грамоты не выпали из твоих ослабевших от голода пальцев, и не утерялись. Обещаю кров и зас-сщиту.

В усмешке опять мелькнул раздвоенный змеиный язык. Чувствовалось, однако, что дракон стал относиться к девушке куда серьезней. А шутит больше по привычке, не в силах сразу сменить тон.

А почему бы и нет?! Ночевка в замке дракона ничем не хуже ночевки в лесу под открытым небом. А хотел бы дракон ее сожрать, сделал бы это еще здесь и сразу, не разводя церемоний.

— Не шучу, — решилась Лена, — пойдем. Ой, не-е-ет, — тут же сникла она, — как же я пойду, когда у меня домовой потерялся?!

— А что ему сделается? — удивился Гор, вставая и подавая Лене руку.

— Так он же не найдет меня, если я уйду, — привставшая было девушка опять села на бревно.

— Впервые вижу, чтобы о домовых так пеклись, — пожал плечами дракон, — да не беда. Домовой на то и домовой — дом свой, да хозяина, али человека указанного где хочешь найдет, да сквозь все преграды к нему выйдет.

— Да?! Что ж этот паршивец меня к дворцу сразу не вывел, — охнула Лена, — болтаемся с ним по лесу, как неприкаянные третий день.

Дракон взял ее за руку. Дунул на гаснущий костер. Пламя окрасилось малиновым светом, а через секунду на земле осталась лежать только полностью прогоревшая остывающая зола.

— Пойдем, гонец, — Гор двинулся сквозь чащу, — а на домового своего не серчай. Сам-то он выйдет. А вот вывести кого-то, али место обозначить, этого увы они не могут. Темный народец, что с них возьмешь. Но уж хозяина своего завсегда сыщут.

— Да какая я там хозяйка?! Без году неделя, — вздохнула Лена (Гор странно на нее посмотрел), но с души словно свалился камень. И оглянувшись в последний раз, Лена зашагала за драконом.

Замок дракона был небольшим. Из темно-зеленого, почти черного камня. По углам каменной стены, ограждающей его, были установлены башенки, по форме напоминающие шахматных слонов. По периметру каждой крепились факелы.

— Взлетная площадка, — кивнув на одну такую, хмыкнула Лена.

— Что-то вроде, — вежливо поддержал беседу Гор.

Вообще-то, чем ближе они подходили к замку, тем задумчивей становился дракон. Разговор их почти прекратился, и у Лены было достаточно времени, чтобы осмотреть окрестности замка. Что в темноте оказалось не так уж и просто сделать. Тем не менее никаких сожженных лачуг и горок костей ей увидеть не довелось. Так, обычные домики, лепившиеся поближе к замку. Темные пятна уже вскопанных огородиков. Пара пугал. Одно из них оказалось рядом с дорогой, и было выполнено столь реалистично, что Лена не удержав возгласа, шарахнулась в сторону, под насмешливым взглядом Гора.

— Не поверишь, сам первые дни пугался, — сочувственно хихикнул он, и тут же опять погрузился в свои драконьи мысли.

Непуганые собаки провожали их дежурным побрехиванием. Дракон подошел к воротам, и грохнул в них кулаком. За воротами кто-то сонно завозился и закашлялся. Через минуту заскрипели ржавые петли, и у открытых ворот их встретил с поклоном грузный и поседевший стражник с копьем. Гор едва заметно кивнул и проследовал дальше.

Входную дверь уже открывала миловидная тетушка лет пятидесяти. Чем-то она напомнила Лене тетку Орату из Радовиц.

— Доброй ночи, Горын Змеевич, — с поклоном поприветствовала она хозяина.

— Горын Змеевич?! — Лена обогнала дракона, и заглянула ему в глаза, — в смысле Змей Горыныч?!

— Змей Горыныч папаша мой был, чтоб ему и там, где нас нет не кашлялось, — усмехнулся дракон и последовал дальше.

В узком, но очень длинном кишкообразном каменном зале уже суетились двое слуг, накрывая на большой стол.

— Давай, гонец, сначала поедим, а уж потом на боковую, — прищурил Гор в усмешке пожелтевшие глаза, — а то в лесу подзакусить так и не удалось.

— Хорошо, — у девушки потекли слюнки при виде щедро украшенных зеленью кушаний. В последний раз она нормально ела дома, еще в Москве. А, нет, не дома. У Тани на девичнике. Как там у них с Реном дела?!

Лена вздохнула и села на галантно отодвинутый Гором стул. Накрыто было на двоих, хотя стол был явно персон на двадцать.

С потемневших портретов, развешанных по стенам зала, на девушку смотрели седые старцы с пронзительными желтыми глазами, суровые дамы в чепцах. Было еще несколько более свежих портретов с молодой женщиной в розовом платье. Женщина спокойно улыбалась. В светлых волосах переливался искусно прорисованный жемчуг. На одном из портретов женщина держала на руках светловолосую девочку.

— А где ваше семейство? — Лена попыталась завести светскую беседу. Торжественность обстановки просто-таки обязывала к чему-то подобному. Хорошо еще хоть «достопочтенный сударь», или что-то вроде этого не добавила, хотя очень хотелось.

— Съел, — Гор поднял на нее удивительно честные глаза.

Лена поперхнулась вином и раскашлялась. Гор откровенно развлекался.

— Ага, — девушка постучала себя кулаком в грудь, — я так и поняла. Сейчас вы предложите мне выйти за вас замуж. Какой-нибудь местный старец нас обвенчает в подземной часовенке, а на утро мои косточки пополнят вашу коллекцию где-нибудь в заветном чуланчике в подземелье.

Теперь раскашлялся Гор.

— Ну и фантазия у тебя, Аленушка. А замуж-то зачем?

— Ну, допустим, чтобы сохранить торжественность традиции, как-то успокоить свою совесть, или может быть, чтобы девицам не так обидно было, — принялась перечислять Лена, — вариантов может быть много.

Гор гулко расхохотался.

— В отъезде моя хозяюшка, — отсмеявшись, сообщил он, — с дочкой к тетушке уехали.

— В смысле дракониха? — Лена попыталась представить себе двоих драконов в этом узком зале, — Вы же здесь вдвоем застрянете, — без перехода пояснила она возникший у нее в голове образ, — и, не удержавшись, хихикнула.

— В смысле хозяюшка, — с нажимом произнес дракон. В голосе появились угрожающие нотки.

— Поняла. Молчу. Хозяюшка так хозяюшка, — пошла на попятный Лена, и отодвинула от себя хрустальный бокал. Что-то она расхрабрилась. Еще ляпнет что-нибудь незнакомому дракону. И появится на столе еще одно блюдо- шашлык из королевского гонца, — да и все равно вы наверное преобра… преоб… короче в дракона превращаетесь только на свежем воздухе, чтобы обстановку в доме каждый раз не обновлять? — так, нужно это подлое вино срочно чем-нибудь заесть, а то позор какой, уже слова не вы-го-ва-ри-ваются! Девушка усиленно принялась разглядывать ближайшие блюда с едой.

— Я, Аленушка, Черный оборотень, — дракон опять выудил свою трубку, и закурил.

Черный оборотень… черный оборотень… Где-то она это уже слышала.

Стоп! Девушке стало резко не смешно. В прошлом году в доме Вольга и Марьи. Вольг говорил, что он — Серый оборотень. Может превращаться сам в волка, когда захочет, и при этом не теряет человеческого разума… В ее голове зазвучал окающий голосок Марьи: »Серый Оборотень - это оборотень, который при переходе в зверя не теряет человеческих мыслей. Есть еще Черные Оборотни. Они когда становятся зверем, то и мысли у них звериные становятся. А еще есть Белые Оборотни, я их и не видела правда, только в сказаниях слышала. Так они облика то человеческого не теряют, а душа, да мысли у них звериными становятся. Вот они-то самые страшные и есть.»

Веселье как рукой сняло. Кажется, переночевать в замке Гора, было не такой уж хорошей идеей. Лена отложила вилку и с опаской посмотрела на хозяина.

— То есть вы хотите сказать, что можете в любой момент стать драконом, забыть, что собственно пригласили меня в гости… ам и от меня одни тапочки?! — осторожно уточнила она, — прислугу каждый раз заново набираете?

И что она такого смешного сказала. Теперь развеселился Гор. Он захохотал так, что лепестки пламени свечей испугано затрепетали. Отсмеявшись, и утерев проступившие слезы, Гор сказал: — Не беспокойся, Аленушка, тебе ничего не угрожает.

— Как-то слабо верится.

— Я чувствую, когда становлюсь драконом, и обычно ухожу из замка. А тебе с твоими вокальными данными вообще нечего опасаться. Такого отчаянного визга я в жизни не слышал. Меня перевернуло быстрее, чем я успел сообразить, в чем собственно дело, — и Гор опять басовито захохотал. — Знаете, — Лена вздохнула, — я, пожалуй, спать пойду.

Хозяин не стал с ней спорить. Он хлопнул в ладоши. На зов тут же явилась пухленькая молодая служанка с ямочками на щеках. Горын Змеевич негромко распорядился. Служанка поклонилась Лене, и повела ее прочь из зала к широкой лестнице, окончание которой терялось в темноте. Дракон остался сидеть за столом, вертя в руках бокал с вином, и о чем-то напряженно размышляя. Кажется, он сразу же забыл о своей гостье.

Все оказалось не так плохо. На третьем, кажется, этаже (уже на втором пролете Лена позабыла считать их, увлекшись разглядыванием барельефов с изображением каких-то сражений), где ее поселили, свет давали факелы, развешенные по стенам. Ей выделили небольшую комнатку с прочной дверью, запирающейся с обеих сторон. Лена задвинула надежный засов, и немного успокоилась. Окошко было маленьким. В такое не то что голова, и половина той морды, которую она видела в лесу, не пролезет. Девушка облегченно вздохнула, и принялась располагаться на ночлег.

Оказывается, и среди драконов встречаются вполне порядочные люди.

*****

Мрачный мужчина неподвижно сидел за столом. По его лицу плясали отблески огня, догоравшего в камине. Тени, сначала пугливо жавшиеся по углам, вольготно вытянулись, и разлеглись по всему залу. Одна из теней едва заметно дрогнула.

— Выходи, — дракон даже не повернул головы, только его глаза на мгновение вспыхнули. Тень завозилась погромче, вздохнула и шагнула к камину.

— Ну, здравствуй, друг мой, я слышал, ты сменил хозяина, Гораций?

— Я верен только одному хозяину, и ты это знаешь, Гор.

*****

Когда на дружеских застольях наступает время историй из серии «А помнится был со мной такой случай…», нередки сугубо мужские слова: «Просыпаюсь я однажды, а где, не помню…». Со временем такие истории обрастают забавными подробностями, и сами рассказчики уже весело хохочут над своими злоключениями.

Лена открыла глаза. Закрыла, и еще раз открыла. Огляделась, и протерла глаза. К сожалению, картинка не изменилась. Девушка осмотрелась более внимательно, и вынесла единственно верный вердикт: «Влипла!» Небольшая комнатка с земляными стенами и решетками на окнах никак не напоминала горницу, где она заснула, после ужина с драконом.

В замке завозился ключ. Дверь распахнулась, на пороге стоял Гор.

Глава 12

«Капитально влипла!» — уточнила Лена, и отползла в уголок кровати.

— Доброе утро, — непринужденно сказал Гор.

— Доброе? — дипломатично уточнила Лена, осматривая темницу еще раз в поисках пропущенных положительных моментов.

Темница по-прежнему осталась темницей. Сырые земляные стены. Мутные подтеки непонятного происхождения на каменном полу. Тонкие белые корешки проступали кое-где из стен и ясно давали понять, что помещение находится ниже уровня земли. Крохотное оконце под потолком, забранное решеткой, через которое едва проникал зыбкий утренний свет. И совершенно по-идиотски выглядела в этой обстановке кровать. Та, на которой девушка заснула вчера в своей комнате, и собственно на ней же и проснулась, но в другом месте.

Она сумрачно уставилась на хозяина.

— Вы, вероятно, хотите предложить мне погостить немного подольше?

— Боюсь, что так, Аленушка.

— Вы посчитали, что вам будет скучно без компании столь умного человека, и решили сделать предложение, от которого я не смогу отказаться? — скептически уточнила она.

Идиотка! Клиническая! Повелась на россказни незнакомого Змея Горыныча, и сама залезла в мышеловку!

— Скорее выполнил просьбу одного своего знакомого, который хочет пообщаться с этим «умным человеком», — холодно ответил дракон и направился к выходу.

— И кому же так понадобилась столь умная и обаятельная я? — угрюмо спросила она его спину.

Дракон на мгновение замер.

— Я думаю, ты скоро сама все узнаешь.

— Эй, Горын, — крикнула Лена, видя, что хозяин сейчас уйдет, — а как же законы гостеприимства? Я же была твоей гостьей? И я поверила тебе!

«Подлость сближает», — горько подумала она, — «после того, как тебе подложили такую свинью, не видишь смысла общаться на „Вы“.

На этот раз Горын Змеевич молчал намного дольше.

— Ты по-прежнему моя гостья, — наконец произнес он, — и я позабочусь о том, чтобы у меня в замке с тобой ничего не случилось. Сейчас тебе принесут твою одежду, и завтрак. Отдыхай, Аленушка.

И дракон, так и не посмотрев на нее, вышел за дверь.

Через которую, тут же проскользнул хмурый парень лет семнадцати. Настороженно покосившись, он положила на лавку у стены стопку Лениной одежды, и поднос с едой и кофейником. Паренек вышел, и дверь тут же захлопнулась. С противоположной стороны неподкупно лязгнул засов. Лена соскочила с кровати, и босыми ногами пошлепала по земляному полу к лавке. Кто же этот таинственный знакомый, которому так срочно захотелось пообщаться с ней? В прошлый раз все было ясно. Ее привели в замок, чинно представились. И сообщили, что в ближайших планах у них портить Лене жизнь. Другое дело, абсолютно не было понятно зачем, но и с этим в конце концов удалось разобраться. Теперь же… Лена переступила с ноги на ногу. Кроме невнятного разъяснения Селены с указанием конечной цели, никаких вводных. Ей нужно передать таинственный сверток Королю Грелту. И кому-то это активно не нравится. Настолько, что за ней начали охоту еще в Москве. И продолжают по сей день. Девушка невольно огладила мешочек под тонкой тканью рубашки. Этот некто дает указание дракону, и тот заманивает ее в замок. На этом плавное течение Лениных мыслей немного застопорилось. А дальше начиналась какая-то каша. Начать с того, что Горыну Змеевичу не обязательно было разводить такой политес, вести ее с почестями в замок, кормить ужином, и развлекать. Достаточно было показать еще раз свою милую змееобразную рожицу, и она сама отдала бы все что угодно. Хорошо, пусть Гор в своем втором облике неразумен, и обращения происходят спонтанно. Все равно взрослый колдун может не напрягаясь отобрать этот сверток у беззащитной девчонки. Ладно, допустим, дракону передали просьбу о ее хм… задержании позднее, уже ночью, когда она спала. Но это значит, что кто-то за ней наблюдал. Тогда почему он сам не схватил ее, и не отобрал ее ношу?.. Она крутила ситуацию так и этак. Что-то не складывалось. Что же ее напрягает во всем этом?

Девушка еще раз переступила ногами, поджимая пальцы, осознала, что ноги отмерзли уже до колен, подхватила поднос и одежду, и мстительно забралась грязными ногами на белоснежное одеяло. В конце-концов, дракон с ней тоже не очень красиво поступил. Побыстрее натянула теплые джинсы и свитер, и сняла с шеи веревочку с мешочком. Еще раз внимательно осмотрела. Тяжелый. Похоже внутри что-то округлое металлическое или стеклянное. Размером с ладошку. Развязать и посмотреть? Лена со вздохом убрала мешочек за ворот свитера. Не нужно. Ягаба всегда выручала ее, не задавая лишних вопросов. Нужно платить взаимностью, и уважать чужие секреты.

Загремел засов.

В темницу вошел Гор, одетый в темно-зеленый кожаный камзол.

— Алена, выходи, ты свободна.

— Угу, — Лена как можно более скептически фыркнула, и перебралась за спинку кровати.

— Не веришь мне? — невесело усмехнулся дракон.

— Ой, да с чего бы это? — делано изумилась девушка, округляя глаза, — до сих пор вы со мной исключительно честно себя вели. Хозяин-барин, слово дал, слово взял.

Подбородок Гора дрогнул, как от пощечины.

— Я обещал, что здесь с тобой ничего не случится, и я…

— И теперь надеетесь выгнать меня из замка, чтобы камешком по затылку огреть меня уже в лесу? Вроде бы и слово сдержал, и товарищи довольны?!

— А, пожалуй, неплохая идея! — полыхнул желтым взглядом дракон.

— В смысле?

— В смысле камешком по затылку. По крайней мере кое-кто замолчит, и может быть даже начнет думать!

— После такого это будет затруднительно, — буркнула Лена, но все же закрыла рот, и попыталась осуществить указанное действие. То есть задуматься.

В конце-концов, хуже-то все равно не будет. А, в крайнем случае, в замке полным полно помещений гораздо лучших, чем темница. А точнее, все они лучше. Если конечно у дракона пыточная где-нибудь в подвале не завалялась.

Лена покосилась на Гора.

Но на такого заядлого злодея дракон все же не похож.

Горын Змеевич спокойно ждал ее решения, привалившись плечом к косяку. Сегодня он был мрачен, а может быть грустен. В его серо-зеленых глазах посверкивали желтые искры.

— Ладно, — нахально заявила Лена, — уговорили. Так уж и быть, я выйду из темницы (дракон возмущенно покосился на нее). А дальше что?

— Дальше ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, — Горын Змеевич раздраженно пожал плечами, — хочешь, останешься в замке, хочешь, пойдешь на все четыре стороны.

— Ага, а за воротами меня ваши товарищи поджидают. Те самые, которые очень побеседовать хотели.

— Алена, тебе не кажется, что ты испытываешь мое терпение? — вкрадчиво осведомился дракон, — впрочем, — тут же перебил он себя, — если ты захочешь, я могу лично отвезти тебя к королевскому дворцу…

Лена все же вылезла из-за спинки кровати, бочком подошла к Гору, и с опаской высунула голову в коридор. Каменная кишка, уходящая в обе стороны, была возмутительно пуста.

— А где все? — Лена выбралась в коридор целиком.

— Кто это все? — Гор не двинулся с места, продолжая подпирать косяк.

— Ну, стражники с дубинами? — Лена двинулась в указанном Гором направлении, подозрительно разглядывая стены.

Стены, как стены. Факелы потрескивают, шаги отдаются гулким эхом. В общем обычное добротное подземелье.

Лена оглянулась на дракона.

Если бы их процессию увидел посторонний, наверняка решил бы, что узник здесь Горын. Дракон шел позади Лены сгорбившись, и о чем-то тяжело задумавшись, глядел в пол. Девушка тоже внимательно разглядела каменные плиты под ногами, но ничего интересного там не обнаружила.

— Гор, а что это было?

— О чем это ты? — Горын вынырнул из своих мрачных драконьих дум, и недоуменно огляделся.

Впереди показался поворот, откуда явственно тянуло свежим воздухом.

— Ну, это что, драконий юмор такой, гость просыпается, оп… и он в темнице. А потом добрый хозяин приходит, и с радостной улыбкой, — Лена покосилась на Гора. Нет, радостной улыбкой тут и не пахло, — сообщает, что гость может идти на все четыре стороны.

Лена обнаружила за поворотом распахнутую дверь, за которой виднелся обеденный зал с камином, и радостно взлетела по ступеням. Дракон неторопливо поднялся следом.

В зале стражников тоже не наблюдалось, зато на высоком стуле сидел мрачный, как черт на Рождество, Гораций, и болтал ногами.

— Бонифаций, — радостно взвизгнула Лена, и бросилась к нему.

Домовой вывернулся из-под ее рук, и мохнатым шариком скатился с противоположной стороны на пол.

— Гораций, — нелюбезно уточнил он оттуда, — где тебя носило, непутевая?! — Ой, извини, пожалуйста, — девушка виновато потерла нос, — но Гор сказал, что ты сможешь меня найти. А еще он предложил довести нас до королевского дворца!

Лена победно посмотрела на домового, а затем на еще более помрачневшего дракона.

— Ну, дык чего ждать-то? Поехали.

Дракон, ни слова не говоря, вышел во двор. Оттуда послышался его раздраженный голос, отдающий какие-то распоряжения, цокот копыт, и скрип несмазанных колес.

Чуткие рессоры кареты сделали свое подлое дело уже минут через пятнадцать. Рессоры, и те жалкие несколько часов, которые она смогла поспать в предыдущую ночь. С перерывами на стрессы в виде явления Горына Змеевича в образе кошмарной змеюки, а потом и перемещения в темницу. Горын молча глядел в окно, и на вопросы либо отмалчивался, либо отвечал односложно. Лена было сунулась поглядеть, что же там такого интересного показывают. Не наглядела ничего. Чахлые кустики, оперившиеся салатовыми листочками. Полоски леса, вперемешку со вскопанными полями, похожими на заплатки. Кое-где квадратики наделов уже зазеленели, кое-где чернела разбороненная земля. В синем небе кружила черная птица. Неопределимого на таком расстоянии вида, но явно хищной наружности.

— Долго нам еще? — сдалась девушка.

— Не очень, к вечеру будем.

— К вечеру?!

Если учесть, что сейчас еще утро! Лена озадаченно потерла бровь, и отодвинулась от окна. Это ж, сколько бы они на своих двоих топали?!

Ну, что ж, зато будет время подумать обо всем что с ней случилось.

Но ресницы вдруг стали тяжелыми, потянув веки вниз. Пейзаж за окном смазался и расплылся. На полчасика всего, — окончательно решилась она, и привалилась к теплой стенке, обитой черным бархатом.

*****

— Слушай, у тебя там входная дверь не закрыта, — Таня просунула голову на кухню.

— Т-щ-щ-щ. Закрой, — Лена прижала палец к губам, и снова с удовольствием прислушалась к голосам, доносившимся из комнаты.

— А что в кино сегодня не идем? — подруга вернулась через минуту, оглядела Лену, раскачивавшуюся на стуле, и примостилась на соседнем.

— Спорят, — с видимым удовольствием оповестила Лена, и закинула ноги на свободную табуретку. Раскачиваться так было не в пример рискованнее, но гораздо приятнее, — нет, наверное, не пойдем. К Кощею его руководитель проекта приехал. Третий час сидят. А полчаса назад к ним Рен присоединился. Так они еще сильнее заспорили. Руководитель проекта уже прибегал сюда валерьянку пить. Обозвал Кощея неучем, и снова в комнате забаррикадировались.

— А почему у тебя, а не у Кощея? — Таня робко прислушалась к гневному голосу, вещавшему что-то о выскочках от науки.

— Да у Кощея там слишком много вещей из Верволока. Не дай Бог, что на глаза этому попадется. Он же профессор, и вроде бы даже историк, ему не навешаешь лапши, мол в соседнем киоске приобрел. Вот и решили у меня. Да, ты кстати не забудь, что сейчас они Александр Павлович, и Роман Игоревич, — Лена сбросила ноги с табуретки, и вскочила, — ты чай будешь?

— Буду, — определилась Таня, и пошла доставать чашки, — а о чем спорят-то?

— О Карельском фольклоре что-то, — Лена взболтала чайник, проверяя наличие воды, и щелкнула кнопкой, — что-то вроде того, много значительных событий, связанных с применением колдовства, в Карельском фольклоре происходит в одном и том же месте. Описания разные, но в основном из-за преломления чего-то там… ну, в общем, потому, что все по-разному описывают, а какие-то основные вехи все равно совпадают. Рен откуда-то карту приволок, ползают изучают.

— А профессор?

— Профессор не ползает, профессор ругается, — Лена хихикнула, — он же не подозревает, что перед ним живые экспонаты обретаются. Сашка, к нам Таня пришла, — внезапно крикнула она.

— Угу, — невнятно донеслось из комнаты.

Голоса, стихшие на минуту, опять возвысились.

— Саш, вы чай будете? — не унималась Лена.

— Угу, — разнообразием ответы не баловали.

— Мы в кино сегодня не идем? Сова подтверди! — не удержалась Лена.

— Угу.

За стеной наступила тишина. Таня вредно захихикала.

— Алена, — возмущенно грянул дуэт оскорбленных в лучших чувствах изыскателей, — прекращай придуриваться, лучше сделайте чаю, и идите сюда, мы вам интересную штуку покажем.

*****

Карета заскрипела, дернулась и остановилась. Чуть не съехав с лавки, Лена поспешно выровнялась, протерла заспанные глаза, и выглянула в окошко. Карета стояла на обочине широкой дороги у черной витой решетки, за которой начинался сад.

Громада дворца из черного ажурного камня потрясала воображение. Дворцовый парк цвел и благоухал. Даже заходящее солнце ради такого торжественного случая выглянуло из-за облаков, заставив стены дворца зазолотиться искрами.

Ну, вот вроде и все. Лена обернулась на Гора. Дракон сидел в глубине кареты, не двигаясь с места.

— Вот королевский дворец, гонец, — Гор нахмурился, и скрестил на груди руки. Его глаза недобро отсвечивали желтым, — я выполнил свое обещание, Аленушка.

— Спасибо, Гор, ну я пошла, — Лена спрыгнула с подножки, и махнула Горацию, — идем, Бонифаций.

Гор поднял руку, остановить ее, но также резко опустил ладонь, досадливо хлопнув по скамейке, — Это не твоя дорога, Аленушка, сверни с нее пока не поздно, — сквозь зубы, и будто бы через силу, процедил он.

И тут же повелительно махнул лохматому парню на облучке. Так, что, когда девушка удивленно обернулась, карета уже мчалась в обратном направлении.

Лена растеряно помахала ей вслед, и с сомнением уставилась на домового, — странные вы тут все какие-то.

Но Гораций, находившийся в одном из самых своих мрачных расположений духа, только передернул плечами, и не оборачиваясь направился к дворцу.

Ну и ладно! Дворец вот он, ворота нараспашку, чего еще желать! Неужели сейчас она наконец сможет увидеть Короля, и сбросить со своих плеч груз обещания, данного ей колдунье. Лена огладила под курткой мешочек с «посылочкой», и не в силах сдержаться, припустила бегом по аллее.

Разноцветные цветы смазались в пеструю ленту. Рыжими запятыми мелькнули куртки стражей. Эхо ее шагов отразилось от зеркальных стен, и затерялось в ажурном переплетении сводов огромного холла. А Лена уже бежала вверх по широкой парадной лестнице. Розовый зал, где она танцевала с Велиром, пустой мрачный кабинет в бордовых тонах. И никого. Никакого понятия о безопасности королевских особ!

Наконец, впереди послышались негромкие голоса. И доносились они из хорошо ей известного Зала Заседаний Великого Совета.

Двое стражей в рыжих куртках, неуверенно шагнули по направлению к ней, но задерживать не стали. Затормозить на скользком полу она уже не успевала. Только выставила вперед руки, ожидая удара. Хорошо, что дверь не была заперта. Створки разлетелись, едва лишь она их коснулась, и замерли, словно прилипнув к стене.

Ну, неужели она все же добралась! Девушка вбежала в зал.

— Выслушайте меня мой Ко….

Трое колдунов и две колдуньи, смутно знакомых по Великому Совету недоуменно уставились на нее. Видимо она ворвалась в самый разгар ужина. Огоньки свечей припали к фитилькам, и снова частыми капельками повисли над столом.

-… роль, — растеряно закончила Лена.

Крупный мужчина во главе стола неторопливо поднял голову, и холодно улыбнулся.

Девушка сухо сглотнула — это был не Грелт.

Но это было пол-беды.

Глава 13

— Мегрен, — с ужасом выдохнула она и попятилась.

За спиной раздался щелчок захлопывающейся двери. Как щелчок мышеловки. Хотя почему как? Лена оглянулась, и ей захотелось зажмуриться. У двери, с видом сытого кота, углядевшего в мышеловке двух мышек сразу, довольно прищурился Велир. Мегрен неторопливо встал:

— Проходи, Алена, ты как раз к ужину.

Лена не двинулась с места.

— Ты выполнил мое поручение, — Мегрен взглянул мимо нее, — добро пожаловать домой.

За ее спиной неуверенно шаркнуло.

Девушка поперхнулась, и раскашлялась.

— Я… старался, хозяин, — к Мегрену, неспешно обогнув ее, просеменил Гораций.

— Я думаю, девице стоит отдохнуть и переодеться, — Велир щелкнул пальцами. С кончиков пальцев сорвалось несколько разноцветных искорок. Дверь так же легко распахнулась, и Великий Колдун насмешливо указал Лене на выход.

Девушка сцепила зубы, и, не глядя ни на кого развернулась к дверям, за которыми ее уже ожидали стражи.

*****

Не темница, и на том спасибо, — злобно подумала Лена, пнув захлопнувшуюся за спиной дверь. Комната, куда ее привели, была похожа больше на кабинет. И кабинет, судя по всему, располагался в башне. Углов здесь не было. Шесть высоких узких окон с цветными витражами, не были забраны решетками. Девушка подскочила к ближайшему, и распахнула створки. И тут же отшатнулась, словно порывом ветра ее могло утянуть вниз. Цветущий королевский сад располагался далеко внизу. А за окном была отвесная каменная стена. Этаж третий не меньше. На выход это никак не тянуло. Разве что в последний путь. Она оглядела комнату. Круглый тяжелый стол, окруженный пятью стульями с высокими спинками, камин, и два кресла возле камина, с обивкой из темно-вишневого бархата с кистями по краям. За окном тоненько запел ветер, чему-то взъярился и затрещал огонь в камине. Под дверью бдительно кашлянул страж.

Лена застонала, как будто у нее разболелись все зубы сразу. Села за стол и уронила голову на руки.

Неизлечима! Это ж надо же дожить до таких лет, и остаться такой идиоткой! И как она не подумала, подбегая к дверям, что вряд ли Мегрен одолжил свою гвардию Королю, для охраны его покоев! Ведь рыжие куртки охраны бросились ей в глаза, но она слишком торопилась, чтобы задуматься над этим. Отмахнулась от Леся, когда он пытался рассказать ей про странности поведения Горация, посчитав это извечной нелюбовью леших и домовых. А ведь стоило ей еще при первой встрече задуматься, откуда у обычного домового из сельской местности, такое странное имя — Гораций. Какой хозяин-селянин мог наградить его столь неуместным прозвищем?

Такое имя мог дать только человек, обладающий определенным чувством юмора, хорошо знавший мир людей, и читавший Шекспира. И теперь она могла без труда назвать имя этого человека. Беда в том, что теперь было слишком поздно. Мегрен и так получил все, что хотел.

Зато теперь у нее будет уйма времени, чтобы подумать, обдумать, поразмыслить… Лена аккуратно постучалась лбом об стол. Так как больше в здешних темницах заняться нечем. А в том, что Мегрен с доброй улыбкой отпустит ее на все четыре стороны, она крупно сомневалась.

Скрипнула открывающаяся дверь. Лена вскинула голову, и закусила губу, но подниматься из-за стола не стала.

Вальяжный Мегрен в темно-синей мантии накидке, издевательски улыбающийся Кемач, и Велир. Серьезный и даже торжественно-мрачный, но с таким самодовольством в прищуре черных глаз, что девушке тут же захотелось запустить в его физиономию чем-нибудь страшно тяжелым. Даже если не попадет, но пусть он хотя бы увернется, и она перестанет видеть этот откровенный насмешливый взгляд!

Лена убрала руки со стола и напряженно выпрямилась.

— Я думаю, нам снова пришла пора поговорить, Алена Евгеньевна, Вы не против? — изысканно вежливо произнес Мегрен, садясь напротив нее.

— А что, если я скажу, что я против, мы пожмем друг другу руки, и просто разойдемся? — устало огрызнулась она.

Мегрен понимающе улыбнулся, — я также надеюсь, что наши гости (слово гости он намерено выделил) не обидятся, если кофе они выпьют без хозяев.

Мегрен хлопнул в ладоши, и в дверь проскользнула бледная русалочка с подносом.

Кемач, подумав, расположился в кресле, спиной к камину, Велир сел рядом с отцом.

В полной тишине все наблюдали, как русалка расставляет чашечки, вазочки и салфетницы. А Лена пыталась восстановить в памяти последнюю фразу, сказанную ей колдуном. Что-то в ней опасно царапнуло. Так, что сердце замерло, пропустив удар, и тут же суматошно затрепыхалось в горле.

Что же?.. Что же?…

Русалка забрала опустевший поднос, и поклонившись, скрылась за дверью.

А!.. Вот оно!…

«Я надеюсь, что наши гости не обидятся, если кофе они выпьют без хозяев…».

Без хозяев?!

— Но это же Королевский Дворец! — помимо воли вырвалось у нее.

Звякнула чашечка. Мегрен смотрел на нее остро и оценивающе.

— Вы быстро соображаете, Алена Евгеньевна, надо отдать вам должное…или посочувствовать.

Если бы она не то, что быстро соображала, а хотя бы имела зачатки интеллекта, она бы не попалась в настолько явно расставленные сети б…бестолочь, блин!

— Алена Евгеньевна, мне кажется, вам нужно отдать то, что передала вам Селена.

Эти слова прозвучали так резко и неожиданно, что Лена выронила ложечку, которую только что взяла в руки.

— Не отдам, — мрачно сообщила она, прекрасно осознавая, насколько глупо это в ее положении звучит, — я обещала передать эту вещь Королю Грелту.

Судя по сгустившемуся молчанию, сделать ей это будет в ближайшее время крайне затруднительно.

Повинуясь какому-то невидимому сигналу, в комнату неслышно шагнули два стража. Один из них деликатно, но сильно прижал ее плечи, второй аккуратно подцепил кончиком ножа шнурки, у нее на шее, и вытянул на свет амулет Вольга, и мешочек из-под мобильного телефона. Амулет Вольга, хмыкнув, отпустил. Камешек, как живой нырнул обратно за ворот куртки. А мешочком занялся особо. Лена не пыталась вырваться, знала, что бесполезно. Она только поморщилась, и отвернулась, не желая видеть, как будут забирать «посылочку». Чиркнуло лезвие, перерезая ремешок. Шнурок, не встречая сопротивления, соскользнул с ее шеи, шекотнув распушившимся кончиком. Мешочек прощально махнув ремешком, полетел в камин, а на ладонь Мегрену лег молочно-белый кристалл, размером с куриное яйцо. В шлифованных гранях плясали отблески огня.

Лена против воли вытянула шею, разглядывая таинственную ношу.

Кемач соскочил с кресла и подошел к столу.

— Кристалл Памяти, — с досадой протянул он, — всего-то. Я проиграл спор, Вел.

— Я предполагал что-то подобное, — Мегрен перекатил кристалл в ладонях. По стенам комнаты пробежались желтые искры, — иначе с чего бы ей так спешить во дворец.

Велир откинулся на спинку стула, и расслабленно пожал плечами, — не думаю, что у нее могло быть что-то еще. Тем не менее рисковать не стоило.

Мегрен на мгновение прикрыл глаза, и провел ладонью над кристаллом. Судя по напряженному вниманию колдунов, что-то должно было случиться. Но не произошло ничего. Только молочная муть в нем заволновалась, как взвесь в потревоженной воде.

— Интересно, а может быть так? — Кемач неслышно оказавшийся у Лены за спиной, внезапно схватил ее за запястье. От неожиданности девушка ойкнула, и попыталась отдернуть руку. Не получилось, горячие пальцы колдуна были как каменные. Он без усилий перевернул ее руку ладонью вверх, и вложил в нее кристалл.

— Защита? — Мегрен одобрительно приподнял бровь, и навис над ее ладонью своей, не касаясь.

Секунд десять ничего не происходило. Потом кристалл начал ощутимо разогреваться. Лена подумала, что он сейчас раскалится, и обожжет ей руку. Она задергалась, пытаясь освободиться, но Кемач по-прежнему крепко сжимал ее запястье. Кристалл задымился. Острые длинные струйки дыма, стали скручиваться под ладонью Мегрена в крохотный смерчик.

Затем послышался шум осыпающихся камней, и грохот пнутого кем-то деревянного ящика.

*****

— А что место получше для встречи нельзя было найти?

— Не думал, что вы столь щепетильны, мой друг.

Если первый голос, низкий и слегка картавивший, узнать было невозможно, то второй, немного брезгливый, девушка узнала сразу.

— Итак, я надеюсь, вы все поняли? Это передадите тому, кто придет вас встречать. Это опознавательный знак.

Раздался скептический хмык, указывающий на то, как собеседник относится к этим детсадовским штучкам.

— Проводник приведет вас на место. В сторожке будет несколько человек, Вы должны всадить нож в сердце зеленоглазого человека, на голове колдуна будет серебряный обруч с зеленым камнем.

— Я помню, — нетерпеливо рыкнул собеседник, — если не всадить нож, так хоть снять у него с головы эту чертову железяку, но вознаграждение при этом уменьшается вдвое. Вот я и хочу знать, когда и где я смогу получить это чертово вознагра…

Послышался грохот. Подобный тому, с каким осыпается груда старых деревянных ящиков, сопровождаемый гулким эхом. Короткий вскрик.

-Господин Кемач, тут девка какая-то прячется.

— А-а-а, лови ее. Лови.ик, — видимо что-то словил. Но все же не девку.

Грохот падающего тела.

Совсем близко короткий, и очень узнаваемый смешок Селены.

И все стихло.

Лена открыла глаза.

Нахмурившийся Мегрен отвел руку. На ее ладони лежал теперь полностью прозрачный камень.

Кемач с озадаченной полуулыбкой, отвел с лица прядь волос, и отпустил ее запястье. На руке Лены остались красные пятна, следы его пальцев.

Она медленно подняла глаза на Мегрена.

— Что с Королем Грелтом, и… с Селеной?

— Мне кажется, Алена, у тебя есть и более насущные проблемы, — неторопливо произнес доселе молчавший Велир, — например, что будет с тобой.

— Господин Мегрен, вам послание, — в комнату сунулся один из стражей.

Свиток сухо зашуршал, разворачиваясь в руках колдуна. Мегрен бегло пробежал глазами текст и встал.

— Прошу прощения, Алена Евгеньевна, мы продолжим нашу занимательную беседу чуть позднее, — колдун переглянулся с Велиром, коротко кивнул Кемачу, и направился к выходу.

Кемач вскочил с кресла, послал улыбку Лене, и пошел вслед за отцом.

От самой двери седовласый колдун обернулся.

— Я понимаю, Алена Евгеньевна, как тяжело вам осознавать ваше поражение. Возможно, вас утешит то, что половину поручения вы все же смогли исполнить. Вы передали кристалл Королю.

И больше не оборачиваясь, колдун вышел.

А Лена тупо уставилась на захлопнувшуюся дверь.

*****

Велир, о котором она успела напрочь забыть, хлопнул в ладоши.

В комнату, как будто бы дожидалась под дверью, вошла та же русалочка с новым кофейником. Лена перевела глаза на Великого Колдуна. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, как в театре, и откровенно любовался ошарашенным выражением на ее лице.

— Ваш отец не может быть Королем! — Лена сама удивилась, как жалко это прозвучало.

— Почему? — Велир налил сначала ей, потом себе кофе из нового кофейника.

— Потому что….

Вот черт. А почему собственно?! Что там в школе проходили о монархии? Абсолютная монархия, ограниченная монархия, номинальные функции…. Приводить единственный довод «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!» было как-то несолидно. Кто же виноват, что для нее нахождение у власти Короля Грелта казалось чем-то вечным и незыблемым, а приход к власти Мегрена не мог присниться даже в страшном сне, после того, как они с Татьяной наклюкались на ее девичнике.

— Алена, — сжалился Велир, наблюдавший за ее умственными потугами, — корона в Верволоке не переходит по наследству. А передается наиболее достойному представителю одного из Двенадцати Колдовских Родов. Вчера состоялся Великий Совет. Отец был провозглашен Королем.

— Но, почему я этого не знала? — пролепетала она, — почему ни Селена, ни Гора… а-а-а ну да… Хорошо, почему Селена не сказала мне о своих подозрениях?!

— Ты разве, Алена не заметила, что колдуны не привыкли доверять людям? Мы настолько привыкли таиться от людей, что неосознанно продолжаем скрывать от них любую информации. Ягаба и ее горничная допустили ту же ошибку.

Лена вспомнила, с каким трудом ей по крохам приходилось выцарапывать информацию в прошлом году, о том, куда она собственно попала, и почему Велиру и Инору нужна была именно она. Осознание выразилось в таком озверелом перекосе лица, что Велир с минуту участливо разглядывал ее, а потом мягко переспросил:

— Ты хочешь что-то сказать?

Сказать ей хотелось очень много. Но все матом. Лена с усилием вспомнила, что она все же культурная девушка, к тому же не самоубийца. Она сжала зубы, отрицательно помотала головой, и исподлобья взглянула на колдуна.

— А Гораций?

Велир усмехнулся, — не думал я, что эта мера понадобится. Тут уж скорее случай помог. Ты споткнулась о него, когда бежала от стражей в Черном Замке. Грех было бы не воспользоваться. Теперь он мог найти тебя везде, вот только место твое указать не мог.

Лена мрачно уставилась в чашку, разглядывая свое отражение. Бледное, растрепанное и злое, — значит вот почему он выпытывал у меня название селения в Чагах?! И уговорил остаться на праздник. Вот почему колдуны так быстро нашли меня?!

— Все так, Алена.

— Вы ведь толком не ловили меня, — скорее утвердительно произнесла она, — Вы сразу знали, что я побегу во дворец?

— Изначально нет. Хотя стоит признать, несколько раз ты заставила нас немного поволноваться. Никто не знал, что именно ты несешь. Но после я решил, что проще помочь тебе добраться, чем пытаться остановить.

— И попросили вашего друга — дракона…

— Не суди его строго, Алена. Против Королевского приказа трудно спорить. Впрочем, даже после этого Горын заупрямился, не желая тебя выдавать. Пришлось предложить ему… отпустить тебя, и даже помочь добраться до дворца. Решение о передаче короны отцу уже было принято, и большинство членов Совета разъехалось.

— Решение о передаче короны самому достойному?! Вы же убили Короля Грелта! — не удержалась она.

Умница, Ленка, а теперь вспомни, кому ты это только что сказала!

Интересно, ее прямо тут прикопают, или все же устроят показательную казнь?!

Видение того, как Велир старательно отколупывает вилкой раствор между каменными плитами в полу этой комнаты, дабы упрятать ее бездыханное тело, немного утешило. Лена поискала глазами на столе вилки, не обнаружила. Подкорректировала картинку, вручив Великому Колдуну в руки чайную ложечку, и окончательно утешилась. Вот и пусть помучается.

— Ты зря числишь меня таким уж злодеем, — словно откликаясь на ее злорадные мысли произнес Велир, — твоя казнь не входит в мои планы.

— Не беспокойтесь, это временно, — не удержавшись, успокоила колдуна она, — неужели домой отпустите?

— Боюсь, что это теперь невозможно, — сочувственно протянул колдун, — но и запирать тебя в темнице тоже никто не будет.

— Странно, а в прошлый раз у вас неплохо получалось, — с самоубийственным упрямством, в тон ему протянула Лена.

Смутить, или разозлить колдуна не получилось.

— Без особого результата, — благодушно развел руками Велир, — твои упрямство, и ненависть к принуждению сводили усилия моей охраны на нет. Что ж, попробуем другой путь. Сейчас ты останешься моей гостьей. Увы, полной свободой пользоваться ты не сможешь, но и взаперти держать тебя никто не станет.

— Быть вашей гостьей? Звучит еще хуже, чем «на рассвете тебя ждет казнь», — фыркнула Лена.

И опять ее выпад «улетел в молоко». Велир лишь понимающе улыбнулся, допил кофе и встал.

— Отдыхай, Алена. Сейчас тебе принесут все необходимое. И., — его улыбка стала совсем уж «отеческой», — может тебе все же стоит переодеться? В шкафу есть многочистой одежды.

И оставив онемевшую Лену, неторопливо вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

В которую тут же впечаталась хрупкая фарфоровая чашечка, разлетевшись пылью-осколками.

Глава 14

*****

Просыпалась Лена с робкой надеждой, что вчерашний вечер ей просто приснился. Девушка приоткрыла один глаз, и с полминуты разглядывала свою руку, покрытую разноцветными пятнами. Пока не сообразила, что это солнце осветило ее сквозь цветные витражные стекла. Надежда на кошмарное сновидение разбилась, как кофейная чашечка об захлопнувшуюся вчера за Велиром дверь.

Вторую тогда, по примеру Кавказской пленницы, Лена с наслаждением грохнула об пол. Та же участь постигла сахарницу. На кофейнике Лена слегка успокоилась, залюбовавшись тонким узором из переплетения листьев, цветов и птиц. Девушка аккуратно поставила прибор на место, и расстроено оглядела свою одежду. Больше всего злило то, что Велир был прав. Ночевки в лесу, неудачные прыжки через костер и дереволазание на пользу внешнему виду не пошли. Удивительно, как ее за нищенку не приняли. Хотя, какое там! Колдуны же ее ждали с распростертыми объятиями! Даже стражей почти отовсюду убрали, лишь бы не спугнуть. А она тоже хороша! Идиотка! Лена нацелилась постучать себя кулаком по лбу, но, подумав, от этой идеи отказалась. Неэффективно. Да и к тому же нечего показывать свое отчаяние на радость врагам. Девушка, в профилактических целях, показала двери язык, и направилась к шкафу. Шкаф не оправдал ее самые мрачные предположения. То есть все оказалось еще хуже. Ни одних штанов, джинсов, или брюк и в помине не было. Мебель была набита исключительно яркими, пышными и нефункциональными вещами. Лена перебрала весь шкаф. Платья. Все до единого. Корсетные, декольтированные, с полупрозрачными газовыми шарфами, и расшитыми камнями воротниками. И туфли. Бр-р-р. Даже в темницу сажать не нужно. Куда она в такой экипировке убежит?! Но ничего не попишешь, тем более, что у двери уже вежливо топталась очередная русалка с огромным махровым полотенцем. Лена выдернула из вороха одежды розовое нечто, и отправилась вслед за русалкой.

— Ты с ума сошел!

— Я хочу, чтобы она осталась жива, — Велир расслабленно откинулся в кресле и прикрыл глаза.

— Зачем! — Кемач вскочил, и не в силах сдержаться, грохнул кулаком по столу.

Палевый кот, до сей поры дремавший у него на коленях, отлетел в сторону, прижал уши и на полусогнутых лапах рванул за кресло Мегрена, внимательно наблюдавшего за сыновьями.

— Слишком много событий связано с ней. Кто мы такие, чтобы пренебрегать такими знаками судьбы?!

— С каких это пор ты стал таким суеверным? — Кемач прошелся вдоль стола, раздраженно передернул плечами, и уставился в сгустившуюся за окном темноту. На границе сада дружелюбно помаргивали огоньки факелов охранных стражей. От окна тянуло сквозняком. Прохладным, пахнущим влажной землей и клейкой молодой листвой. Пару раз долетели обрывки разговоров стражей, — я не понимаю тебя, Вел, — произнес Кемач уже гораздо спокойнее, и вернулся на свое место.

— Я тоже не понимаю, — Велир сидел все так же, не меняя позы, — не понимаю, почему она так часто оказывается у нас на пути, и уж кому как не тебе знать, что такое не бывает совпадением.

— Так что ты предлагаешь?

— Подождать. Девица у нас, Кристалл Памяти тоже, думаю, что она не опасна нам.

— От тебя ли я слышу это? — Кемач снова завелся, — не ты ли вынужден был снять с ее руки кольцо, потому, что она не пожелала оставаться с тобой? Не ты ли произнес заклинание Линии Стыка вместе со всеми, потому, что она принесла Книгу? Не ты ли скрипел зубами, там, в охотничьей сторожке, когда вынужден был стелиться перед ней, чтобы она добровольно пошла на королевский…

— Хватит! — Велир подался вперед, вцепившись ладонями в изогнутые ручки кресла.

В комнате повисла тишина, — хватит, — повторил он уже тише, — я прекрасно помню, что было в прошлом году. Тем не менее, я готов дать слово, что она не опасна нам.

— Хорошо, — Мегрен, до сих пор молча наблюдавший за перепалкой братьев, наконец, тяжело поднялся из кресла и направился к двери, — ты привел ее, Велир, тебе и решать. И уж коли ты решил оставить ее в живых, пусть так и будет. Но помни, ты отвечаешь за нее головой, — Мегрен взялся за ручку двери, и обернулся, — и все же я рад, что так случилось. Было бы жаль, если бы мне пришлось исполнить мое решение, — и, не оборачиваясь больше, вышел за дверь.

Кемач тихонько затейливо свистнул. Из-за ножки кресла показалось острое серое ухо и желтый глаз. Кот опасливо покосился на хозяина, встопорщил усы, и с отчаянностью камикадзе, бросающегося на верную смерть, серой молнией взлетел по штанине и плотному рукаву камзола на плечо Кемача, да там и затих, обернувшись вокруг шеи, и свесив хвост. Кемач рассеяно, и довольно-таки жестко потрепал животное за ухом, и со вздохом поднялся из кресла, — я перестал понимать тебя, Вел, — задумчиво произнес он, и направился вслед за отцом.

Негромко хлопнула дверь. Велир не обернулся. На комнату опустилась бархатная тишина. Тихо потрескивал огонь в камине. По углам шевелились тени. Колдун аккуратно разжал побелевшие пальцы, сжимавшие подлокотник, и со вздохом уставился на свою ладонь, — я сам перестал себя понимать.

*****

Лена соскочила с кресла и со стоном потянулась, по пальцам тут же побежали мурашки. За ночь ноги и руки ужасно затекли. Лена прошлась вокруг стола, разминая ноги. Гостья, ага! Как же, как же! Темницей будет даже самая светлая и комфортабельная комната, просто потому, что она заперта снаружи. Походя, девушка беззлобно ткнула дверь кулаком. Та, издав негодующий скрип, приоткрылась. Мимо такого феномена Лена не смогла пройти мимо, и, на цыпочках подбежав к образовавшемуся просвету, аккуратно выглянула наружу. За дверью обнаружился коридор, с разбросанными по полу и стенам разноцветными пятнами. Витражное, такое же, как и в комнате, окно было немного приоткрыто. Возле окна, привалившись спиной к стене, стоял молодой рыжеволосый страж, с едва пробивающимися усиками, опираясь на легкое копье, и, кажется, дремал. Второй, постарше, лет пятидесяти, присев на корточки с другой стороны от окна, внимательно разглядывал выглянувшую девушку.

— Ага, — глубокомысленно произнесла Лена.

Молоденький страж вздрогнул, и открыл глаза, бдительно вцепившись в копье.

Лена подумала, и была, не была, осторожно вышла из комнаты. Стражи пока не пытались ей препятствовать, или как-то выражать недовольство. Только тот, что сидел на корточках, недовольно поморщившись, поднялся на ноги, и потянулся, склоняя голову то в одну, то в другую сторону. Тоже, наверное, руки-ноги затекли. Лена, не сводя со стражей настороженного взгляда, осторожно направилась к лестнице. Стражи равнодушно последовали за ней. Молодой — чуть ли не в припрыжку, обрадовавшись возможности размяться, пожилой — неторопливо и равнодушно, философски разглядывая заусенец у себя на пальце. Впрочем, и тот и другой шли явно не с намерением «догонять и хватать». Скорее всего, к относительной свободе передвижения по королевскому дворцу она получала приложение в виде бессменных сопровождающих. Лена аккуратно подобрала подол платья, и поскакала вниз по лестнице, заставив ее бдительных попутчиков увеличить скорость. Сначала, она хотела добраться до выхода из дворца, а потом, пользуясь моментом, рвануть через сад к лесу. Но, двумя этажами ниже, внезапно передумала. Попытка, скорее всего, провалится, ведь стражи выглядели вполне себе тренированными, чтобы перехватить девушку уже через несколько шагов. На случай же, если даже этих типов внезапно охватит паралич, допустим от удивления, то у ворот парка дежурит охрана, страдающая идиосинкразией на молодых девиц в розовых платьях. Наверняка, эта бездарная попытка только увеличит подозрительность ее тюремщиков и заставит их усилить охрану. Разогнавшаяся девушка покрепче перехватилась за перила, и остановилась. Молодой Страж, едва не налетев на нее, в последний момент отвернул, и отскочил в сторону, нацепив на лицо безразличное и прогулочное выражение. Лена вздохнула и огляделась вокруг. Она находилась на небольшой круглой площадке, на которую выходило несколько деревянных дверей. Скорее всего, она все еще в одной из башен дворца. В основном здании и сами лестницы огромные, и длиннющие коридоры, подсвеченные потрескивающими факелами на стенах. За одной из дверей послышался звук передвигаемого стула.

— Хотел бы я знать, зачем тебе сдалась эта девица? — голос за дверью был ей вполне себе знаком.

Лена злобно покосилась на переступившего с ноги на ногу стража, и в стиле лучших шпионских фильмов, стала подкрадываться к интересной двери, из-за которой и раздавались голоса.

— Ты же прекрасно понимаешь, что сильно рискуешь, оставляя ее в живых, да еще и в столь комфортных условиях, — продолжал тот же.

Этот же самый вопрос интересовал и ее самому. Девушка замерла, неудобно изогнувшись, и приникнув ухом к замочной скважине. Стражи застыли в нескольких шагах от нее с озадаченными выражениями на лицах. Видимо, мучительно вспоминали, как же им следует поступать, если их подопечная, и не пытается убежать, но напропалую подслушивает под дверью. Пока ничего толкового в голову им не приходило.

— Мы и так рискуем сверх всякой меры, — голос собеседника прозвучал гораздо ближе, и заставил Лену вздрогнуть и задержать дыхание, — что же касается девицы, — послышался смешок, звякнула чашка, — Алена, проходи, пожалуйста.

Дверь неожиданно распахнулась. Велир приглашающее махнул рукой.

Лена независимо распрямилась, и неторопливо двинулась в комнату, игнорируя насмешливый взгляд колдуна. Щеки, впрочем, горели, выдавая ее с головой. Лена торопливо нащупала через ткань платья амулет Вольга, и озадаченно провела по его плоской стороне пальцем.

— Амулет и в самом деле хорош, раздался за ее спиной голос колдуна, да только предупредить тебя должен был хозяин, — Велир грозно глянул на вытянувшихся в коридоре стражей, и захлопнул дверь, — с пяти шагов он у колдунов чутье отбивает, ближе никак нельзя.

Велир отодвинул от стола свободный стул и кивнул девушке, приглашая садиться.

В комнате, несмотря на солнечное утро, жарко горел огонь в камине. В оконные стекла, для разнообразия не витражные, а переплетенные темной узорной решеткой, раненой птицей бился ветер. Ноги утопали в мягком темно-синем ковре, глушившем шаги, чем видимо и воспользовался Велир, неслышно подойдя к двери. С другой стороны небольшого круглого стола, вполоборота, сидел Кемач, протянув руку так близко к пламени, словно собираясь погладить его, как шаловливого щеночка. Он оценивающе оглядел Лену с ног до головы и отвернулся к окну. Девушка возмущенно фыркнула, села на придвинутый Велиром стул и заинтересованно потянула носом. От стола вкусно пахло сдобным хлебом, сыром и почему-то морской капустой.

— Надеюсь, ты хорошо устроилась, — неожиданно прозвучал бархатный голос Велира над самым ее плечом.

— Обстановка великолепная, с компанией не очень повезло, — не удержалась она.

Кемач раздраженно дернул плечом.

— Это бывает, — нисколько не расстроился Велир, устраиваясь напротив нее, — только неужели лучше в компании опального изгнанника-колдуна?

— Кощей не был изгнан, — пылко вступилась Лена, — мы сами ушли!

Велир также, как и его брат дернул плечом и собственноручно налил ей кофе.

— Алена, — ласково, как маленькой, улыбнулся он, — из Верволока колдуны не уходят по доброй воле. Для них это равносильно смерти, — он поднял руку, видя, что она хочет возразить, и неторопливо продолжил, — а если и уходят, то очень быстро понимают, что совершили большую ошибку. Ведь недаром, следом за смертной казнью, по тяжести своей в Верволоке идет изгнание.

Кемач, наконец-то, налюбовался пейзажем за окном, и с интересом обернулся к ним.

— Я не буду тебя ни в чем убеждать. Только я знаю Кощея ни один год, — Велир ухмыльнулся, — верно, и полгода не выдержал Глава Стражей, душа обратно запросилась. Должно статься, молчалив стал, холоден, да раздумчив. И уж как ты не билась, а про думы свои ни словечка не вымолвил, — продолжал он напевно, будто сказку рассказывал.

Лена подняла глаза, и встретилась взглядом с колдуном. Тот, без труда прочитав растерянность в ее взгляде, довольно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Неправда, — неуверенно начала Лена, — вы же не могли ничего видеть, — тут же противореча самой себе, закончила она. Вспыхнула, понимая, что выдала себя с головой, и опустила голову, пряча взгляд.

— Правда-неправда, — произнес колдун, будто шарики перекатил по столу, — пора взрослеть, Алена. Не бывает ни абсолютной истины, ни вечной любви. Даже у черного и белого есть тысячи оттенков….

— Спасибо, — не поднимая взгляда, Лена вскочила со стула, — я уже наелась, — девушка отодвинула от себя почти нетронутую чашку кофе, и решительно направилась к двери.

К ее удивлению, никто не попытался ее остановить. Лена выскочила в коридор, поскорее захлопнув за собой дверь. И все же негромкие слова, произнесенные Велиром словно в раздумье, опередили щелчок закрывающейся двери:

— И ведь не только по Верволоку скучал Кощей.

*****

Лена расстроено огляделась вокруг. За завтраком она выпила едва ли пол-чашки кофе, а ощущение было такое, как будто наглоталась жеваной бумаги. И возникло непереносимое желание надавать самой себе по лицу. Велир наслаждался ситуацией. Зря, что ли она весь прошлый год издевалась над ним. Теперь понятно, почему ее не казнили, конечно, кто ж откажется лишний раз ткнуть носом своего противника в лужу. Да не просто ткнуть, а помакать с наслаждением. Стражи ответственно сопели за спиной. Мимо их живописной группы юркой ящеркой проскочил невысокий колдун с плешивой бороденкой. Даже не глядя под ноги он семенил по лестнице, вперив неподвижный взгляд в желтоватый свиток, испещренный непонятными значками.

Лена недобро улыбнулась. В конце концов ей же нужно восстановить душевное равновесие.

— Господин Предсказа-а-атель, какими судьбами?!

Недомерок выронил тут же свернувшийся трубочкой свиток и ошалело уставился на девушку. В глазах мелькнул образ заснеженной горы и плохо скрываемая паника. Узнал. Лена улыбнулась еще шире. Вот только не ожидал ее увидеть. А если и ожидал, то не здесь. А если и здесь, то не с такой широкой улыбкой, от которой у девушки уже заломило скулы.

— А-алена, — Ривелон отшатнулся, споткнулся о ступеньку, и замахал широкими рукавами, удерживая равновесие.

— Ой, вы и имя мое помните! — восхитилась девушка, и с интересом подняла подкатившийся к ее ногам свиток. Чернильные значки и закорючки, испещрившие его от края до края не говорили ей не о чем.

— Такую ведьму забудешь, — раздраженно передернул плечами колдун-предсказатель, выдергивая документ из ее рук, и пряча в широкий рукав, — А? — колдун выразительно оглядел насупленных стражей за ее плечами, — А-а-а, «гостишь» значит, — самодовольно усмехнулся, и направился далее вверх по лестнице, подметая ступеньки пыльным плащом.

— Гощу. То есть гостю… — согласилась Лена, задумчиво глядя на стоптанные черные сапоги, и край плаща, мелькнувший в верхнем пролете, — а значит, — девушка обернулась к своему конвою, и для убедительности потыкала пальцем в грудь вздрогнувшего стража, — вполне могу сходить на экскурсию по замку хлебосольного хозяина. Правильно? — и не дожидаясь ответа, бросилась вслед за плешивым недомерком.

Догнала она Ривелона вовремя. Тот на самой последней площадке уже отпирал металлическую, полукруглую дверку большим амбарным ключом, так и не отрываясь от изучения таинственного документа. Лена едва успела придержать готовую захлопнуться за ним дверь. Недомерок оглянулся, посмотреть, что же мешает ему запереться, и уронил свиток повторно.

— Что тебе нужно? — прошипел он, перетягивая с девушкой дверь. Стражи за ее спиной набычившись бездействовали, не зная, чью сторону принять, — Уведите ее? — не выдержав, взвизгнул Ривелон.

Глава 15

— Сто-о-оп! Я тут гостья, а значит Велир разрешил мне ходить по дворцу!

Дернувшиеся было стражи снова застыли. Как Лена и предполагала, четких указаний они не получили, а самовольничать боялись. Более пожилой коренастый страж лет пятидесяти с хвостиком отошел на пару шагов, и философски закатил глаза. Видимо тоже сочувствовал связавшемуся с девушкой Велиру. Зато молодой рыжеволосый с небольшими усиками, аж подался вперед, сверкая глазами, вероятно желая совершить подвиг по обезвреживанию особо опасной девицы, но как-то тоже пока не мог определиться, дадут за это медаль, или наоборот накажут.

— Ах, так?! — Ривелону надоело монотонное поскрипывание раскачиваемой то в одну, то в другую сторону двери, и он вскинул руки, широкие рукава опали вниз, обнажая худые руки с острыми локтями, на одном из которых белела повязка.

— Ладно-ладно, — Лена отскочила за спину растерявшегося стража, и вовремя. Пальцы Ривелона уже засветились и окутались зеленоватым сиянием, — уже ухожу. Мне просто может лабораторию предсказателя всегда посмотреть хотелось. А то столько лет на свете прожила, а такого еще не видела.

Ривелон вздрогнул, и опустил руки. Сияние вокруг пальцев погасло. Молоденький страж, боявшийся до сей поры пошевелиться, перевел дух, и вытер лоб. Пожилой едва заметно усмехнулся.

— С таким зловредным норовом, чудо что ты до сих лет дожила, — вдруг успокоившись, произнес Ривелон, — передернул узкими плечами, и внезапно предложил уже развернувшейся уходить девушке, — ну проходи.

Лена неуверенно затопталась на месте. Подразнить Предсказателя это все же одно, а вот заходить в святая его святых, все же было как-то боязно. Впрочем, хуже то быть не может, а значит и бояться уже нечего. К тому же успокоившийся недомерок не выглядел угрожающе. Ему бы стоптанные тапочки, трубочку и кресло-качалку, и можно смело рисовать чопорного английского дедушку. Лена шмыгнула носом, и проскользнула между плотных темных портьер вслед за Ривелоном.

— Ну, как тебе? — на своей территории Ривелон не то, чтобы осмелел, скорее обрел уверенность. Недомерок приосанился и расправил плечи. Походка перестала быть суетливой.

— Ну-у-у, — неопределенно протянула Лена.

Посмотреть здесь несомненно было на что. Чего стоил темный стол с резными ножками, усыпанный такими же свитками, как и тот, что нес в руках колдун. Кроме того, там лежала наполовину свернутая карта (при виде которой у Лены разгорелись глаза), и парочка медных инструментов. Один из них был похож на циркуль, второй на линейку, только вот одна сторона у нее была не прямая, а волнистая, а один конец загнут крючком.

Полка над столом вмещала в себя фолианты с толстыми кожаными страницами (книгами их назвать не поворачивался язык), от размера карманного словарика, до советской энциклопедии. А в левом углу вилась вокруг металлического столба небольшая лестница, уходящая вверх, и терявшаяся в темноте. Неяркий свет давал огонь камине, и огонь разожженный в центре комнаты, над которым на треножнике покачивался огромный котел, наполненный зеркальной жидкостью. Окон не было и в помине, каменные стены тонули в зыбком полумраке, да и вообще, приведи ее сюда с закрытыми глазами, девушка уверенно опознала бы эту комнату как темницу где-нибудь в самом глубоком подвале. В которой, к тому же, не убирались парочку столетий. Видимо увлекшись каким-нибудь очередным предсказанием, хозяин не особо утруждал себя заботами о чистоте. Каменный пол был густо усеян скомканными клочками бумаги, гусиными перьями, огрызком яблока и парой змеиных шкурок, одна из которых зацепилась за Ленин подол, и шурша ползла за ней. Девушка тряхнула юбку, отцепляя украшение, и подняла на предсказателя глаза, — сразу видно, кабинет творческого человека, — вывернулась она.

Колдун вполне удовлетворился подобной характеристикой, и, отойдя к столу, бросил принесенный свиток в горку своих собратьев. Лена опасливо приблизилась к котлу. От зеркальной жидкости по стенам плясали зайчики. И вздрогнула от неожиданно прозвучавшего за ее спиной вкрадчивого голоса Предсказателя.

— Хочешь увидеть собственную кончину?

— Нет, спасибочки, — девушка шарахнулась от коварной посуды, — я уж как-нибудь в неведении помучаюсь.

— Правильно, — не без сожаления, констатировал Ривелон, — никто не хочет, а у меня вот умение зазря пропадает.

Он отошел к массивному сундуку, поблескивавшему оббитыми медью углами, и закопошился там, нырнув под крышку по пояс.

Лена задумчиво осмотрела старый рассохшийся шкаф, закрытый на увесистый замок, и перешла к полке.

— А то может будущее свое хочешь поглядеть, — Ривелон сменил плащ и растоптанные сапоги на теплый халат и тапочки с загнутыми носами, и с надеждой уставился на Лену.

— Не-е-ет. Я, знаете ли, как-то предпочитаю без этих штучек, — девушка поежилась. Да, теплый халат тут явно необходим. Без него работникам астрологического труда здесь грозил бы неминуемый насморк, ангина, радикулит, и еще куча неприятный и противных хворей. Замучился бы эликсиры глотать.

Из темного угла что-то ухнуло, а когда девушка начала присматриваться, внезапно зажглись два круглых желтых глаза, перечеркнутых стрелками зрачков. Лена попятилась, и испугано вздохнула. За ее спиной дробно раскатился смех Ривелона.

— Аира, иди сюда, — колдун подставил локоть.

Желтые буркалы сморгнули, в углу завозилось, зашуршало, и к предсказателю на руку слетела пестрая, в рыжих подпалинах сова. Перебирая узловатыми лапами перебежала к нему на плечо, встопорщила перья и затихла, сузив глаза до едва заметных щелочек.

— Ой, какая хоро….

Щелчок клюва отчетливо прозвучал в наступившей тишине. Лена едва успела отдернуть руку. Ривелон снова ехидно захихикал.

— Ну и… не очень-то и хотелось, — девушка понятливо убрала ладони за спину, и вздохнула.

— Расскажите мне лучше, что такое Предначертание?

— Предначертание? — Ривелон медленно, чтобы не потревожить любимицу, подошел к столу, раскопал среди вороха бумаг зачерствевшую корку хлеба, и задумчиво надкусил. Аира встрепенулась, скосила глаза на источник неприятного хруста, и снова задремала, смежив глаза, и сонно пощелкивая клювом, — предначертание, девица, это особое расположение звезд, предполагающее ту, или иную линию судьбы, — на редкость занудным голосом завел он, — а кроме этого, и множество других тому подобных примет, которые вкупе и приоткрывают мудрому предсказателю завесу над… — Ривелон сморщился, и с удивлением осмотрел обгрызенную корку у себя в руке, бросил рассеяно ее на пол, и вдруг очнулся, — а зачем тебе это, девица?

— Так просто, — Лена безразлично пожала плечами, и задрала голову вверх, пытаясь разглядеть потолок. То ли потолок был совсем уж черным, то ли Ривелон страдал от клаустрофобии, а потому выбрал себе самое высокое помещение, но ничего Лена так и не наглядела. Только в вышине что-то зашуршало, и посыпался мелкий сор, запорошив девушке глаза. Лена поспешно опустила голову, проморгалась и ненароком отступила поближе к освещенному огнем кругу. Мало ли что тут еще у предсказателя, кроме совы обитает?! В углу, подтверждая ее предположения, что-то пискнуло и захрустело. Аира, кажется, еще даже не успев открыть глаза, сорвалась с плеча колдуна, оттолкнувшись от него когтистыми лапами. Недомерка мотнуло из стороны в сторону. Писк, в том углу, где скрылась Аира, на мгновение сменился верещанием, а потом куда более неприятным чавканьем. Лена глотнула и подтянулась к огню еще на пару шагов.

— А хочешь, — Ривелон вполне спокойно проследил сову взглядом, — я покажу тебе прошлое? — глаза предсказателя стали вдохновенными, что вкупе с отблесками зеркальной жидкости на его лице, и игрой теней, наложили на его чело печать вдохновенного безумия.

— Ну, покажите, — Лена покосилась на затихший угол, и обреченно приблизилась к котлу. Зря она сюда пошла. Если мышей она не боится совершенно, то вот пауков и змей… Над головой снова подозрительно заскреблось. Кто его знает, этого зоолога. Может у него тут серпентарий где в уголке обретается.

Ривелон похлопал по полам халата, растеряно оглядел тапочки, и штаны без видимости каких-либо карманов, и, шлепнув себя по лбу, убежал, шаркая задниками к сундуку. Вернулся он с горстью белого порошка.

— Ну что, готова?

Лена кивнула. Ривелон сыпанул порошок в центр ртутного вида жидкости. Невесомый на вид порошок плюхнулся в нее одним комом, и тут же исчез. Жидкость всосала полученное с жадным хлюпом, как трясина брошенный камень. По зеркалу разбежались круги.

— Наклонись, — прошипел Ривелон, — да смотри внимательней.

Его сухие жесткие пальцы впились Лене в загривок, и с силой заставили девушку согнуться, едва не макнувшись носом в блестящий кисель. Горячий, но не обжигающий дым пыхнул ей в лицо, заслоняя от остального мира. Девушка попыталась отодвинуться, но колдун все также крепко удерживая ее уже забормотал что-то каркающее, и царапающее слух, как слова на пленке, пущенной в обратную сторону. Круги разбегавшиеся по зеркалу, замедлили свой бег, а потом и вовсе побежали в другую сторону. К центру. Голос Ривелона отдалился и затих, сменившись тишиной до звона в ушах. Пальцы колдуна ослабили хватку, а потом и вовсе исчезли. Но Лена уже не думала разгибаться. Она смотрела.

*****

— Что это было? — Лена отшатнулась от котла. По лицу тут же потекли струйки теплой воды. Осевшего на лице пара.

— Не ведаю, — на плече предсказателя опять сидела сова, таращась на Лену ничего не выражающим взглядом. Девушка оглянулась — больше ничего не изменилось, — то, что нужно тебе видеть, зеркало тебе одной покажет. И никому более, — Ривелон пожал плечами, потревоженная Аира недовольно клекотнула, — пора тебе, девица, загостилась ты здесь, а у меня еще дел невпроворот.

— Да, — Лена послушно кивнула, и медленно развернулась к двери, — еще один вопрос.

— Ммм… — колдун уже закопался в ворох свитков на столе. Не иначе, как выискивая брошенный туда накануне.

— Предначертание может измениться?

Ривелон на минуту оторвавшись от своего увлекательного занятия, щурясь, оглядел ее с ног до головы, — крайне редко такое бывает, но…

— Но?

— Бывает.

— Ага, — девушка вытерла лицо, недоуменно оглядела влажную руку, — и…

— Ну что еще? — на этот раз Ривелон даже не оглянулся, аккуратно пересыпая что-то из мешочка в деревянную мисочку. Только Аира, не меняя своего положения, повернула голову на сто восемьдесят градусов, и укоризненно уставилась на шумную гостью.

— Это же не ваша лаборатория. А где же ее прошлый хозяин?

— В темнице, Алена. За неподчинение указу Короля, — у двери, скрестив руки на груди, стоял Велир, — я вижу, ты вовсю пользуешься положением гостьи, — и он кивнул склонившимся у двери стражам, — уведите ее в… «гостевую» комнату.

*****

За спиной клацнула засовом дверь. Лена фыркнула и пожала плечами. Подумаешь, не очень-то и хотелось.

Да так и застыла. На подоконнике распахнутого окна кто-то сидел, свесив ноги наружу в трехэтажную пропасть, и беззаботно ими болтая. Его силуэт четко очерчивался на фоне поднимающегося солнца. Лена осторожно подкралась, примеряясь, а заодно и смакуя картинку. Какая классная «ласточка» получится, если сейчас дать пинка. Потом со вздохом выпрямилась, и нелюбезно поинтересовалась.

— Ну что, Бонифаций Вральевич, опять Мегрен слежкой за мной озадачил?

Домовой развернулся, перекинул ноги в комнату, и, не глядя на Лену, затеребил полу своего камзольчика.

— Не-е, хозяин с утра в Медвежки подался.

— Тогда чего тебе в моей комнате нужно?

Лена раздраженно прошлась вдоль стола, и плюхнулась в кресло. Огонь в камине затрещал, и, приветственно, пыхнул клубом дыма.

— Ничего, — Гораций мялся, словно сам сомневался в правильности своего появления здесь, — Завтра Бал в честь Коронации.

— Да что ты?!. Извини, все танцы расписаны, но ты можешь обратиться к Велиру, возможно он уступит парочку.

— До начала Бала у тебя отберут Душу, — брякнул Гораций, как, решившись, в воду холодную прыгнул.

— А… — Лена примолкла. Память услужливо подкинула события прошлогодней давности, и скромненько отошла в сторонку, мол, наслаждайся. Таренго — Заклинание Подчинения. Человек, у которого отняли Душу, становится куклой, подчиненной поработившему его колдуну, — а зачем? — наконец определилась она.

— Бал завтра. Весь Совет, да еще пол-Верволока во дворец съедутся, опасно это — тебя на свободе оставлять. Ты все про заговор знаешь.

— Угу, — Лена задумчиво поджала под себя ноги, и машинально расправила юбки, — что ж они сразу меня под ближайшей сосной не прикопали?

Домовичок спрыгнул с окна, и по широкой дуге (заодно подошел к двери, прислушался) добрел до высокого стула. Ловко вскарабкался на него, и снова заболтал ногой, переключив внимание теперь на пуговицы своего камзольчика, — собирались они, да Велир уперся, уж не знаю, почему. Вот и порешили…

Гораций продолжал бубнить что-то. Обращаясь по большей части к своим пуговицам, а Лена задумалась, глядя на отблески каминного огня на полированной ножке стола.

Мда… сам не гам, и другому не дам. Интересно, на кой-она сдалась Велиру?! Носится с ней, как дурак с писанной торбой. И выбросить жалко, и пристроить некуда. Только вот колдун достаточно умен и честолюбив, чтобы делать это просто так, без всякой причины. А значит жди от него очередной пакости. Тем более неприятной, что пока даже непонятно какой.

— Да слушаешь ли ты меня, балда непутевая?! — домовой стукнул сухоньким кулачком по спинке стула, и тут же стушевался под Лениным мрачным взглядом.

— Зачем ты мне все это рассказываешь, Гораций? Я уже знаю цену твоей помощи.

— Вот еще, стану я тебе, девице безголовой помогать, — вздорно проскрипел он, — должок за мной один имеется. Выручил меня как-то раз домовой сельский. Сильно выручил. Раз уж помог я ему девицу какую-то из темницы вызволить, да из дворца Мегренова вывести, да не до конца должок отдан, половина только, — Гораций зыркнул на нее исподлобья, и снова прицепился к пуговице, крутя ее то в одну, то в другую сторону, — и уж как не хочу я помогать тебе, а уж только долг — он платежом красен…

— А… у-у-у ты помогал Гнетко! — пискнула Лена, и скатилась с кресла.

— Что ты говоришь-то непутевая?! — не на шутку перепугался домовой.

— Гораций, — Лена присела на пол, рядом со стулом, улыбаясь во весь рот, — не пудри мне мозги! Гнетко говорил, что должок отдан с процентами.

— Не тебе решать, — фыркнул тот, не прерывая своего занятия. Пуговица, не выдержав такого внимания к своей персоне, оборвалась. Домовой удивленно осмотрел костяной кругляш на ладони, сунул его в карман, и продолжил, — сам решу — с процентами, али без. И уж коли говорю, должок за мной, значит так оно и есть. По доброй воле ни в жизнь не стал бы помогать тебе, девке безмозглой.

— Ага, ага, — глубокомысленно покивала Лена, — и что у вас нечистиков за манера — обзываться? Леший — плесницей зовет, ты — непутевой, да девкой безмозглой. Вы так что, самоутверждаетесь что ли?

Домовой выразительно постучал себя пальцем по лбу, указывая, что не обманулся в своих предположениях, но на перепалку тратить время не стал. Перешел сразу к делу.

— Вечером сегодня Душу у тебя собираются забрать. Сейчас Мегрен, да стражей с сотню в Медвежки укатили. Бежать тебе надобно.

— Я думаю, и Велира с братцем, да остатка стражей на меня с лихвой хватит.

— Как знаешь, — домовой дернул плечом. Раздался негромкий треск, и вторая пуговица, над которой он трудился, осталась у него в руке, — не сбежишь, ввечеру же куклой бездушной сделаешься. А надумаешь, так через час я тебе лесенку из вервия до земли сделаю. Из окошка по ней спустишься, а там уж беги, Аленушка до лесу, у лешего защиты проси. Хоть и малахольные все они, а не выдадут.

— Аленушка? Ты с самого начала знал мое имя? Просто не называл, чтобы не вызывать подозре… Из окна?!!! Ты что с ума сошел?! Там же высота безумная!

Но в комнате уже никого не было.

Глава 16

Оставшийся час Лена провела на подоконнике, разглядывая пятачок каменной кладки двора, и буйные кусты сирени, которые в отличие от остального Верволока, уже вовсю цвели. Увы, ниже не становилось. Привыкнуть к мысли, что ей придется вылезти наружу по неустойчивой, болтающейся на ветру лестнице, тоже не получалось.

— Что высматриваешь, Аленушка? — вкрадчивый голос Велира прозвучал над ее ухом так неожиданно, что она чуть не осуществила свое путешествие вниз без помощи лесенки.

— Любуюсь сиренью, Ваша Мрачность, — Лена небрежно отошла от окна, и уселась за стол, — а вас папа не учил, что нужно стучаться, прежде чем зайти к даме?

Велир помрачнел.

— Алена, мне нужен твой кулон, — он повелительно протянул руку, — надеюсь, мне не придется прибегать к силе?

Лена вскочила и обошла стол, отгораживаясь им от колдуна.

— Зачем он вам? — она машинально прижала Вольгов камушек ладонью.

Хотя и так понятно — зачем. Им нужен предмет, который она носит давно, чтобы поместить туда ее Душу. Лучшего «хранилища» и не придумать. Амулет она не снимает уже около трех лет. Последние сомнения в правдивости слов Горация растаяли. Значит все-таки в окно. Ох, как не хочется!

Велир и не думал гоняться за ней вокруг стола. Наоборот, отошел к камину, и сел в кресло.

— Алена, я хотел бы, чтобы ты его отдала, пока будешь у нас гостить.

«А если я не собираюсь вам сообщать о своем отбытии?!» — чуть было в сердцах не брякнула она.

Слева от камина шевельнулась непоседливая тень, блеснули глаза.

Гораций!

Велир, сидевший спиной к камину, пока его не заметил. Но это пока…

— Берите! — Лена рывком стянула через голову амулет, и бросила на стол.

Велир, не ожидавший столь легкой победы, изумленно изогнул бровь. Но расспрашивать не стал. Молча подхватил амулет со стола, и, не оглядываясь, вышел. Стыдно, что ли, за предстоящий обряд?

Лена, не шелохнувшись, прослушала его затихающие шаги, и только потом бросилась к домовому.

— Гораций!

Домовой героически сражался с полуметровой кучей хаотически наваленных веревок, которые видимо и являлись пресловутой веревочной лестницей. Лена бросилась помогать. Допихали они этот комок до окна изрядно взмокнув.

— Откуда ты ее только взял-то?

Веревочная лестница, не только страшно тяжелая, но теперь и спутанная, служить благому делу не желала.

— А ты как думаешь? Откуда я тебе вафли таскал? — домовой пыхтя, и поминутно поминая какого-то Злобного Мица, разыскал конец данной приспособления. Точнее начало. Веревки заканчивались острыми металлическими крюками, которые он профессионально закрепил на подоконнике, а потом принялся деловито спихивать оставшийся клубок за окно.

— Значит, — у Лены вырвался нервный смешок, — мы еще и кормились с Мегреновой кухни?

Лестница ухнула вниз неожиданно. Под ее весом крюки лязгнули, выбив из каменной кладки искры. Лена опасливо выглянула вниз. Лестница болталась, подметая концом дворовые плиты. А еще она крутилась, и раскачивалась от ветра.

— Переодеться бы нужно, — девушка огляделась.

Родной куртки, джинсов и свитера не наблюдалось. Она неуверенно шагнула к шкафу.

— Не ищи. Забрали твою одежу, — Гораций кивнул в сторону окна, — так идти придется.

— Та-а-ак?! — Лена зло одернула шуршащую юбку, — либо стриптиз устрою, либо свалюсь, когда в ней запутаюсь.

— А у тебя есть выбор?

Лена горестно вздохнула. Выбора у нее не было.

— Что уже пора? — хрипло спросила она.

Ей только что пришла в голову мысль, что собственно отъем Души не такая уж страшная процедура. Вернут же через шесть дней. Или нет?

— Иди уже непутевая, — голос Горация дрогнул, — вниз только не смотри, голова закружится.

— У меня она кружится, когда я даже просто думаю об этом, — прошипела Лена сквозь стиснутые (чтобы не стучали) зубы.

И полезла через подоконник.

Первая же ступенька прогнулась под ее ногой, заставив лестницу поехать в бок. В комнате скрипнули крепежные крючья.

— Гораций, а выдержат? — жалобно спросила она.

Зубы все же застучали.

— Крючья-то выдержат. Сама держись покрепче, — домовой влез на подоконник и сочувственно глядел на нее сверху вниз, — сейчас все на обеде, и караул будет меняться, самое время.

— Ага, — Лена нащупала ногой вторую ступеньку, и судорожно отцепила одну руку от подоконника, — и вот еще… спасибо тебе.

Зубы еще раз звонко клацнули, и перешли на похоронную барабанную дробь. Лена перехватила рукой перекладину, старательно изучая каменную кладку, дабы не смотреть вниз. И покрепче сжала челюсти. Зубы стучать перестали. Но что еще хуже, задрожали руки.

Пять ступенек. Десять.

Ветер резвясь, раскачал лестницу, а заодно и Лену, заставив ее приложиться локтем о стену башни. Ниже окон не встречалось, только глухая черная, с золотыми прожилками, стена. Оно и к лучшему. Уже через пару метров Лена готова была закончить свое путешествие в любой из комнат, если туда удастся перебраться с лестницы. Дрожали уже не только руки, но и колени. А когда на двадцать третьей ступени лестница затряслась, девушка всерьез попрощалась с жизнью, зажмурив глаза, и прижавшись щекой к колючей веревке. Поднимать голову, чтобы разглядеть, кто же ее трясет, было страшно, и вообще, казалось любое лишнее движение приведет к катастрофе. Со счета ступенек она вскоре сбилась, монотонно переставляя руки и ноги. Поэтому, когда ее нога ткнулась в незапланированное препятствие, она чуть не заревела от обиды. Ну что за напасть? Вторая попытка нащупать ногой веревочную перекладину закончилась так же. Лена осторожно перевела взгляд вниз и с минуту, не меньше разглядывала под собой каменную мостовую королевского двора, находящуюся сантиметрах в двадцати от ее ног. Руки облегченно разжались, и она плюхнулась на камни, чувствительно приложившись копчиком. Что ж, могла и гораздо чувствительней.

А теперь нужно срочно вспомнить, для чего она совершила этот ужасный спуск. И донести эту мысль до остального организма. Поскольку руки и ноги, посчитав, что план они на сегодня перевыполнили, отказывались двигаться, а тем более перемещать ее бренное тело куда бы то ни было.

Лестница, дружески приложив ее концом по спине, начала втягиваться в окно. Гораций заметал следы. Значит и ей незачем рассиживаться. Девушка поднялась, опираясь о стенку, и пошла вглубь сада, пригибаясь за цветущими кустами. Ветер шумел в кронах яблонь, размеренно перекликались стражи. Лена осторожно кралась вдоль кустов одуряющее пахнувшей сирени, поминутно ожидая возмущенного вопля колдунов, лишившихся «гостьи». Но пока было тихо. Сиреневая аллея закончилась. До ажурной решетки — границы королевского сада, было еще метров сто. И еще столько же до вожделенного леса. Лена уже изготовилась рвануть напрямик сквозь цветник из пышных розовых, и ярко-фиолетовых с черными прожилками пионов, как вдруг что-то коснулось ее ноги. Чуть не заорав от ужаса, она скосила глаза вниз. Черно-рыжая изящная кошка, изогнув хвост, прошлась вперед, развернулась, и снова вернулась, мазнув по Лениной ноге другим боком. Лена перевела дух, почесала кошку за ухом, и снова задержала дыхание. С другой стороны куста кто-то стоял. Девушка видела только мягкие рыжие сапоги. Слава Богу, носки, которых смотрели в противоположную сторону. Но вряд ли дело ограничивалось только обувью, поскольку они нетерпеливо переминались, и пару раз даже пнули подвернувшийся под ногу камешек. Кошка же, только что спасшая ее от позорного разоблачения, требовательно ткнулась холодным носом ей в ладонь, не дождавшись от оцепеневшей девушки никакой реакции, обиженно мявкнула, и пошла искать сочувствии к сапогам. Те отнеслись к животинке более холодно. Отпихнули ее, неразборчиво ругнулись, и, наконец, зашагали в сторону дворца. Смена караула началась.

Выждав, пока шаги стихнут, и усилием воли заставив себя переждать еще секунд десять, Лена двинулась вперед в цветущие заросли, которые скрывали ее с головой. Перед глазами замелькали лопушистые листья, и утомляющие яркостью красок цветы. Подол платья намок, отяжелел, и лип к ногам. Разгибаться она опасалась, и очень надеялась, что движется все же к решетке, а не обратно к дворцу, потеряв направление. Лена представила, как она вывалится из пышных зарослей, прямо под ноги к Велиру, вышедшему для послеобеденного моциона, закусила губу, и удвоила усилия.

Вывалилась. Но все же к решетке, так неожиданно, что чуть не расквасила об нее нос. Осторожно оглянулась на дворец, и, была не была, махнула вверх по ограде, цепляясь за многочисленные завитки и украшения.

— Алена!

Ё-ё-ё-ё! Никогда не думала, что собственное имя вызовет у нее такой ужас! Лена распласталась на ограде пришпиленная возмущенным воплем, как бабочка иголкой. Короткий взгляд назад придал ей сил, а конечностям невероятной живости.

К ограде бежали стражи. Человек десять, с разных концов сада. Но это было не самое страшное. Уже преодолев половину расстояния до ограды, к ней быстрым шагом приближался Кемач, с гадкой улыбочкой разминая пальцы.

— Алена, вернись! — Велир, отставший от брата шагов на двадцать стремительно сокращал расстояние.

Бли-и-ин! Ну, нельзя же так под руку орать. Вернее, под ногу. От неожиданности нога соскользнула с очередного завитка, и Лена уже перекинувшая ее через ограду, (Бог с ней с юбкой, задравшейся до бедра, самой бы живой уйти) едва не насадилась на острые верхушки.

— Алена!

Спасибо, я уже запомнила, как меня зовут!

Лена перекинула через ограду вторую ногу, и, плюнув на изящество и приличия, кувыркнулась в едва зазеленевший куст ивняка по ту сторону решетки. Оставив на память колдунам хороший клок юбки. Который, тут же вместе с решеткой оплела мерцающая сеть. Кемач досадливо сплюнул, и перешел на бег, формируя между ладоней новое заклятие.

Сто метров до спасительного леса по открытому пространству. Хотя почему спасительного? Колдуны вполне могут продолжать погоню и там.

Глупая все же была идея. Лена оглянулась через плечо, не переставая работать руками и ногами, и обнаружила братьев гораздо ближе, чем ожидала. Уже по эту сторону решетки.

Не успевает! Уже никак не успевает. Пальцы Кемача окутались белой дымкой. Лена зайцем рванула в сторону, краем глаза заметив, как колдун бестолково взмахнул руками, и рухнул в куст дикого шиповника. Дымка втянулась обратно в пальцы. Из-под его ног вывернулось что-то мохнатое, и стремительно бросилось в сторону.

Двадцать метров. Десять.

— Алена.

Холодный голос пригвоздил ее почище крика.

Велир стоял шагах в тридцати позади нее, сцепив руки, словно держа между ними невидимый мячик. В кустах дрыгнул ногами, выбираясь, Кемач, — Алена, остановись, иначе я вынужден буду убить тебя.

Лена оглянулась на лес. Пять метров, и сразу непролазная чаща. Если она сможет сразу докричаться до лешего, и уговорить его заплутать колдунов, то шанс есть. Но такой ма-а-аленький и доо-о-о-хленький, что… непонятно вообще, чего колдуны опасаются. И непонятно, на что надеется она. Лена еще раз посмотрела на Велира. Тот не двигался, даже руками не шевелил, понимая, что одно его движение, и напружиненная девушка бросится прочь.

Что ж, действительно выбора нет. Побег провалился, и теперь Душу вынут у нее прямо тут. Во избежание.

— Простите ваша Мрачность, я уже слишком много преодолела, чтобы вернуться, — Лена, пока он переваривал ее слова, подхватила опостылевшую юбку, и бросилась вперед.

Не увидев, а, просто почувствовав, как Великий Колдун с гримасой отвращения на лице резко развел руки. Молочно-белая клубящаяся дымка растянулась, как жвачка, прилипшая между ладоней, сформировалась в безглазую, и оттого еще более жуткую морду, раззявившую пасть, с алым пятнышком гортани посередине, и с режущим уши визгом, кинулась за девушкой, направляемая рукой колдуна.

Против такого акустического эффекта устоять было трудно. Лена споткнулась, но все же не упав мельком глянула через плечо.

За ней летела ее смерть. Пасть, увеличивалась в размерах, торжествующе взревела, и выщерила зубы, целясь Лене прямо в голову. Мелькнул красный пятачок ее нёба, подрагивающая рука Велира, продолжавшая четко указывать направление на девушку, его отчаянный взгляд. Лена рванулась вперед уже из чистого упрямства, понимая, что не успевает. Увидела, как дернулась вниз рука Велира, повторяя ее движение, рванулась вниз пасть, сомкнув свои зубы на предплечье девушки. Онемевшие ноги по инерции вяло сделали несколько шагов, и Лена ничком повалилась на землю, уже под сенью спасительных деревьев. Хотя какая теперь разница? Сознание гасло. Последнее, что она запомнила, горячие солоноватые капли, скатившиеся с рассеченной неучтенной веткой щеки.

*****

— Ле-э-энка, не уходи-и-и! — проскулил над ухом знакомый и незнакомый голосок, — Ле-э-э-эн, — кто-то заплакал сначала тихонечко, потом громче, а потом глухо, словно уткнувшись кому-то в плечо.

Что за дурацкое имя, меня по-другому зовут!

— Можешь что-то сделать? — на этот раз сосредоточенный мужской и опять смутно знакомый.

— Думаю да, но мне нужны будут дополнительные травы.

— Ле-э-эн!

— Успокойся, все будет в порядке.

Плавные покачивания, как на волнах, от которых приятно кружится голова.

— Странно, Велир ни разу не промахнулся с этим заклинанием.

— Он давно его не использовал. Грелт запретил его, как и много других. Возможно, просто потерял хватку. Хотя действительно странно…

Волны становятся сильнее, появляются буруны. Лену начинает ощутимо потряхивать.

Грелт… Какое знакомое слово. С ним что-то связано… Что-то важное, но вот что?

— Какого лешего она вообще сюда полезла?!

— Хотел бы я это знать. Хотя, кто бы говорил?! Вы друг друга стоите.

Голоса доносятся как через подушку, но слушать можно. Они уже знакомы, только почему-то никак не удается вспомнить имена.

— У меня не оставалось выбора.

— Ага. Исчезаете оба внезапно. Ни записки, ни телефонного звонка. Спорим, что она тоже скажет, что у нее не было выбора.

Волны уже огромные. Одна из них подхватывает Лену и несет к берегу. Впереди только высокие скалы. Сейчас будет удар… Сейчас… Сейчас…

Волна аккуратно укладывает ее на сухой теплый песок. Почему-то пахнущий сеном.

— С ума спрыгнул, племянничек?!

— Ты, тетушка, не ругайся. Лучше травки свои заветные доставай.

Голоса бесцеремонно бубнят у нее над головой, мешая ей вспомнить что-то крайне важное.

— Кощей, нам нельзя тут долго оставаться…

Кощей… Кощей…

Лена открыла глаза, и тут же зажмурилась.

Так. Что же у нас имеется?!

Сумрак небольшой комнаты, угол беленой печи. На которой, насупившись, мурлычет белая кошечка, прищурив красные глазки. Краешек белой накрахмаленной занавески.

Милая старушка пришлепывает прохладный влажный компресс ей на лоб. Очень знакомая старушка. Глазки бабушки отсвечивают красным.

Лена осторожно приоткрывает правый глаз.

Теперь большую часть комнаты заслоняет кружка, от которой пахнет на редкость гадостно.

— Пей, — старушка приподнимает Лене голову, и бесцеремонно толкает кружку ей под нос.

— Ф-у-у-у, — Лена поскорее зажимает нос, чтобы не чувствовать мерзостного запаха. Рот приходится открыть, чтобы дышать, и туда тут же льется содержимое. На вкус это еще гадостнее. Лена вяло брыкается, но вредная старушка безжалостно вливает ей в рот остатки, а потом ловко подбивает ей под подбородок, заставляя проглотить.

— Бе-е-е-е! — очертания комнаты становятся четче. Голова перестает кружиться. Хотя, если выбирать между этим, и мерзким послевкусием во рту…

В ее ногах на лавке сидит Рен.

— Ну что допрыгалась, лягушка-путешественница?!

Глава 17

Лена без интереса созерцает видение.

— Глюк, — девушка отворачивается к стене.

— Очень приятно, а меня Ренер зовут, — ничуть не смущаясь представляется видение, — ох и влетит же тебе, Алена, от Кощея.

— А с галлюцинациями, читающими мне нотации, я вообще не желаю общаться. И потом, мог бы мне уж с Таней привидеться.

— Да вон она спит на лавке, умаялась.

Лена аккуратно скашивает глаза.

У противоположной стены спит девушка, отвернувшись к стене. Волосы чернильной кляксой разметались по серому тюфячку.

— М-м-м, — Лена с проснувшимся интересом осматривает интерьер, и осторожно подтягивается, пытаясь принять сидячее положение. Компресс съезжает на нос. Руки противно дрожат. Ведьма, бурча что-то под нос, помогает ей подоткнуть подушку, и прислонить ее к стене, — Рен, это правда ты?! А Кощей где?

— Сейчас вернется твой Кощей, разведать обстановку пошел. Ух, он тебе задаст!

— За что?! — возмущенно морщится Лена, пытаясь увернуться от очередной кружки, сунутой под нос, — эх, жаль, я в прошлый раз здесь не всю посуду перебила! Но на этот раз из кружки довольно симпатично пахнет мясным бульоном.

— Что это?

— Супчик из крольчатины, — бурчит ведьма, впихивает ей в ладони кружку, и снова отходит к печи, намеренно громко гремя горшками.

Лена подозрительно принюхивается.

— А это точно кролик?

— Честно-честно, — Рен истово кивает, — сам в охоте участие принимал, он и мяукнуть не успел!

Руки дрогнули, часть бульона, на тот момент просто теплого, плеснула ей на пальцы.

— Да тьфу на тебя, — раздраженно прошипела она, слизывая капли, — шуточки у вас, поручик!

— Я не поручик, я сотник. А вот поручик скоро будет.

Хлопнула входная дверь.

— Алена! — Кощей шагнул в комнату, радостно сверкнув глазами, и тут же нахмурился, — какого лешего тебя понесло в Верволок?!

— Да что ж вы к Лесю-то прицепились?! Он уже наверное там обикался! Не могла я поступить иначе! Выбора у меня не было!

Захохотал Рен. Завозилась и села Таня, сонно хлопая глазами.

— Ленка! — взвизгнула она, осмотревшись, и бросилась к подруге, — а мы так волновались! На Кощея смотреть было страшно!

— Я его и сейчас еще пугаюсь! — Лена натянула сползшее одеяло до подбородка.

— Ладно, — Кощей, не удержав серьезного взгляда, рассмеялся, — кое-кому уши я потом надеру! А пока, не поу… позавтракать бы нам?!

За окном начинал сереть рассвет, — покормишь, тетушка?

Ведьма еще сильнее загремела горшками, игнорируя гостей.

— Тетушка, — возвысил голос Кощей.

— Да в кои-то веки! Всю жизнь девицами пропиталась, а туту ишо их самих потчевать приходится, — злобно забормотала старушка, — да какими! Без роду, без племени, да зловредными без меры!

— Это она про тебя, — Рен радостно ткнул Лену.

Ведьма с лязгом расставила тарелки, шлепнула посреди стола чугунок с густым варевом, и удалилась в сени, по-утиному переваливаясь, и не переставая бормотать ругательства.

— Ну что садимся? — Кощей подтянул свободную лавку к столу, — а заодно послушаем, кто как в Верволоке очутился, — он протянул руку Лене.

Девушка осторожно поднялась, опираясь о его ладонь. Голова почти не кружилась, только щеку стянуло, как от засохшей мыльной пены. Она провела рукой по ней, нащупав длинную подсохшую царапину. Таня с Реном уже вовсю накладывали себе кушанье, оказавшееся картошкой с мясом, пихаясь локтями и хихикая.

— Слушайте, а вас, наверное, уже можно поздравить? — вспомнила Лена, глядя на довольную парочку.

— Она еще и дразнится, — Таня плюхнула себе последнюю ложку картофельной похлебки, и облизала ложку, — Эх, хороша…

— А что случилось?

Пахло аппетитно, но есть пока не хотелось.

— А что бы случилось, если бы в день вашей свадьбы исчезли оба ваших свидетеля, да еще и лучшие друзья по совместительству?! — Рен косо настрогал серый ноздреватый каравай, и придвинул чугунок к себе.

— Как оба? Так значит и ты? — Лена обернулась к Кощею.

— А я что говорю! Два сапога пара! — прочавкала подруга.

— Поешь, Алена, силы нам понадобятся, — Кощей без разрешения положил ей на тарелку пару ложек варева, и протянул ломоть хлеба, — Стражи Медвежки обшаривают, да думаю и все Приграничье, а уж о столице я и не говорю. Посему одна надежда у нас на Бал в честь Коронации. В это время им не до нас будет.

— Коронации? — Рен с Татьяной прекратили пихаться и посерьезнели, — может, все же расскажете, наконец, что с вами приключилось, — Рен с подозрением покосился на хлопнувшую в сенях дверь, — слушай, Кощеич, а она не…

— Да нет, — Кощей пожал плечами, и потянулся за добавкой, — тетушка, конечно, ведьма та еще, но племянника не выдаст, можешь быть спокоен. Ну что ж, приступим? Алена?

— Ой, — Лена выронила ломоть, как будто он внезапно обжег ей руки, — и испуганно подняла глаза. Я ведь вам самого главного не сказала. Лена помолчала, готовясь произнести это вслух, и собравшись с духом произнесла.

— Короля Грелта убили. Мегрен подстроил заговор.

Стукнула ложка. Таня с Реном уставились на Лену став очень похожими друг на друга. Девушка виновато оглянулась на Кощея, — я должна была предупредить Грелта, но я не успела.

К ее удивлению Кощей остался спокоен,

— Что ж, думаю пришла пора поделиться друг с другом сведениями, — он аккуратно заправил ей за ухо выбившуюся прядку, — рассказывай, беглянка.

— Кощей, давай ты первый, а то я от любопытства умру, раньше, чем рассказ закончу, — Лена все же нацелилась на подостывшую картофелину, пытаясь показать, что в ближайшее время рот у нее будет занят, и одновременно размышляя, так ли уж она голодна, или не стоит рисковать. Комната все еще слегка покачивалась.

— Да уж, — поддержала подругу Таня, — хотелось бы узнать, что все-таки с тобой произошло, и как ты узнал, что мы будем у Черного Замка. А Ленка нам потом поведает свою душещипательную историю. Заключительную сцену которой мы уже имели честь наблюдать. Ой, Лен, — Таня хихикнула, — ты бы видела Кемача, когда он из шиповника вылез. Идеальный типаж для подписи «Ну и рожа у тебя, Шарапов»

— А Велир? — заинтересовалась против воли Лена.

— А Велир бледный стоит, как мел. Потом развернулся, как слепой, и к дворцу побрел, даже иллюзию проверять не стал. А Кемач потом....

— Стоп, девушки, — Рен хлопнул ладонью по столу, — эдак мы окончательно запутаемся. Давайте по порядку, — он требовательно уставился на Кощея.

— Ладно, — Кощей вздохнул, и отодвинул тарелку, — все началось за несколько дней до вашей свадьбы. Таня пихнула Рена локтем, но промолчала, — я почувствовал, что переход в Верволок вновь открыт. Как, не спрашивайте, но почувствовал.

За день до моего отъезда в Москву там что-то произошло. Может быть бой, или сильное колдовство, но сигналы оттуда стали яснее. Тогда я вспомнил наш разговор с Александром Ильичем.

— Александром Ильичем? — Лена расковыряла понравившуюся картошку, но есть передумала, выковыривая из-под нее кусочки мяса.

— Мой руководитель проекта. Он был прав. Легенды и сохранившиеся рукописные источники действительно описывают не одно и то же место, даже со скидкой на искажение восприятия отдельных летописцев. Не одно, а два. Выход со стороны Черного Замка, и выход со стороны внешнего мира. А точка перехода одна, — Кощей подался вперед, блестя глазами, — и я пошел проверить. Слишком активно кто-то использовал переход.

— Тогда-то ты и звонил мне? — Рен задумчиво обламывал корочку с ломтя хлеба, по кусочку закидывая себе в рот.

— Да, надеялся проверить и вернуться.

Лена, окончательно потеряв интерес к размазанной по тарелке субстанции, привалилась к плечу Кощея и счастливо воздохнула.

Хорошо, все-таки, что ребята здесь.

Кощей неловко приобнял ее за плечо.

*****

Мир дрогнул. Это продолжалось жалкую долю секунды, что можно было списать на обычное головокружение уставшего научного сотрудника. Но он знал. Знал, что усталость тут не причем. И что порскнувшая из кроны стайка воробьев, и липкий зеленый листок мягко ткнувшийся об асфальт — единственные, кроме него, кто отреагировал на гулкое беззвучное эхо.

Значит это все-таки произошло. И теперь уже бесполезно искать ответ «почему». Зато он знал другой ответ «что делать».

Бледный молодой человек в размахаистой толстовке, до сей поры внимательно разглядывавший салатовый, едва развернувшийся листок у себя под ногами, сбитый стремительным воробьиным крылом, поддернул лямку сумки на плече, развернулся, и решительно пошел вниз по улице.

В ту сторону откуда только что пришел.

Надежный на вид замок открылся на диво легко. Под его пальцами внутри что-то тренькнуло, и скоба сама выскочила из паза. Он стал на ощупь спускаться по темной выщербленной лестнице.

Хрустнул под ногой гравий, чавкнула лужа. Подвал был как подвал, с хламом в виде горки битых кирпичей, и залежи полусгнивших деревянных ящиков у стены, запахом ржавчины и кошек. Колдун вздохнул, и подбил ногой консервную банку. Видно переход все же не здесь. Где-то рядом. Возможно в жилой квартире. На больше он ошибиться не мог.

— Ты че здесь забыл парень?!

Из-за горы ржавого лома со склизкими ошметками картонной коробки, материализовалась, перекрыв слабенький свет подвального окошка, груда мышц, увенчанная круглой бритой головкой, с приплюснутыми как у боксера ушами.

— Кошечку потерял, разыскиваю, — сквозь зубы ответил колдун, высматривая еще противников. «Боксер», вероятно, был один. Да и с ним было можно справиться. Но были дела и поважнее, чем выбивание пыли из завравшегося придурка.

— Нет тут твоей Муськи, вали отсюда, — на пол-тона пониже сообщил агрессивный тип, и вылез из-за металлолома целиком.

— Хорошо, — Кощей развернулся, чтобы не видеть самодовольной улыбки наглеца, которую жутко хотелось смахнуть кулаком, — и направился к выходу.

За время жизни в людском мире он отвык доверять внутреннему голосу. А зря.

«Боксер» бросился неожиданно, в последнюю минуту выдав себя тяжелым выдохом.

А вот рефлексы еще остались. Рывок в сторону — и полоска стали, вспыхнувшая в пятне света из подвального окошка, обожгла плечо. Хотя нацелена была ниже и правее. Агрессивный тип зарычал от злости и уже открыто бросился на Кощея. Какие-то боевые навыки у него наверняка имелись. Оценив стойку колдуна, внешне будто бы даже расслабленного, он засопел, как разобиженный бульдог, и закружил вокруг Кощея уже гораздо осторожнее. Колдун поворачивался за ним, как стрелка компаса, не нападая, а лишь блокируя пробные удары.

С нервами у типа оказалось не очень. Покружив минуты две, он не выдержал, и нахраписто рванулся вперед. Кощей мягко откинулся назад, приняв «боксера» на согнутую ногу, не парировав, а лишь перенаправив направление движения. Точнее уже полета. Недалекий парень на бреющем полете пробил головой насыпь из ящиков, да там и затих, дрыгнув напоследок ногой. Нож, зазвенев, улетел в темноту.

Однако! Кощей осторожно подошел к поверженному. Тип был жив, но в ближайшие пятнадцать минут разнообразить подвальное общество своим неординарным присутствием ему не грозило. Кощей быстро обыскал «боксера», чтобы избежать впоследствии таких неприятностей, как очередной ножичек, или пистолет в руках не вовремя очнувшегося противника. Оружия больше не было. Колдун замер, и, не веря себе, поднес руку к глазам. В ладони лежала металлическая пластинка на кожаном ремешке. Обычная копеечная подвеска для непосвященного человека. Мена — опознавательный знак колдовского Рода для посвященного. И Кощей знал, чьему Роду принадлежит эта.

Бросившийся на него недоумок, теперь мена. Все это начинало очень не нравиться колдуну.

Шорох осыпающейся цементной крошки, и скрип камня о камень заставили колдуна развернуться сразу в боевую стойку, пригодную как для нанесения, так и для отражения удара.

— Я вижу, ты уже здесь, человек, — из темного, окутанного по контуру дымкой проема, образовавшегося в глухой прежде стене, шагнул невысокий, плотненький колдун.

Он оглядел пустой подвал (Кощей невзначай шагнул в сторону, прикрывая ногу бессознательного «боксера», торчащую из-за ящика), и откинул капюшон плаща, обнаружив значительную плешь в венчике пегих волос, — Покажи мне знак.

Кощей закашлялся, выигрывая время.

В Верволоке что-то происходило. Что-то важное, что заставило колдунов совершить почти… нет, просто невозможное — открыть переход в мир людей, казалось бы навсегда закрытый в прошлом году. И то, что Мена принадлежит Роду Мегрена, делало ситуацию совсем уж неприглядной.

Ботинок «боксера» дернулся, и шкрябнул по ящику. Кашель Кощея перешел в затяжную, хроническую стадию.

— Ну?! — в голосе плешивого колдуна появились угрожающие нотки.

Нога «боксера» дернулась еще раз.

— Вот, — Кощей решительно протянул металлическую пластинку.

Плешивый осмотрел, обнюхал, и вроде бы даже надкусил знак, и остался доволен.

— Идем, человек. И надень это, — колдун не глядя сунул Кощею темно-зеленый сверток, оказавшийся на поверку плащом.

«Боксер» неромко застонал, и еще раз дернул ногой, пнув ящик.

К «бронхиту» Кощея добавилась потеря координации. Он направился вслед за сопровождающим, натыкаясь на препятствия. Спотыкаясь о те, что покрупнее, и с грохотом расшвыривая те, что помельче.

Колдун презрительно оглянулся на «чахоточного придурка», но промолчал, ступив в клубящийся дымкой переход. Следом шагнул Кощей, запахнувшийся в плащ. Шорох цементной крошки, и осыпавшихся мелких камушков, знаменующий закрытие перехода, слился с возмущенным ревом «боксера», недовольного своей «отставкой».

Чернильная темнота перехода прорезалась пятнышками факелов. Потом появились звуки. Шелест шагов, голоса. Колдун махнул Кощею, приказывая следовать за собой. И направился по узкому каменному коридору, сухо кивнув почтительно расступившимся фигурам. Фигурам, при виде которых Кощей торопливо натянул капюшон до самого носа. Стражи Мегрена. Кощей ссутулился, и последовал за плешивым. Да и черные плиты пола и стен, будто бы не отражавшие, а впитывающие свет факелов, оптимизма не прибавляли. Такую кладку он видел только в одном месте — трепетно охраняемом Мегреном и его сыновьями Черном Замке. Колдун нервно усмехнулся. Оказаться одному, без друзей и оружия, в окружении стражей, в логове Мегрена и его сыновей! От Алены безалаберностью заразился не иначе. Хорошо хоть тут ее нет.

Впереди забрезжил вечерний свет.

На Верволок опустились сумерки. Пахло сосновыми иглами и дождем. У земли струилась едва заметная дымка, которая позднее станет плотным вечерним туманом, укутавшим землю до утра.

У выхода нетерпеливо перебирали ногами две лошади. Плешивый отцепил поводья от ветки, и протянул один Кощею, — Садись, — на вторую вскочил сам.

Кощей привычно поставил ногу в стремя, подтянулся, и замер, поймав внимательный взгляд колдуна.

Все же в людском мире лошади не являются средством передвижения. И по идее, тот тип, прилегший отдохнуть за грудой ящиков, вряд ли умеет ездить верхом.

Впрочем, от неожиданности все получилось просто чудесно. Нога выскользнула из стремени, и он повис поперек седла на животе, медленно съезжая вниз. Вторая попытка закончилась не менее «печально». Нога выскользнула в тот момент, когда он начал подтягиваться, и колдун, едва не поплатившись за свои актерские таланты кончиком прикушенного языка, приземлился на подогнувшиеся ноги. Лошадь, испуганная резкими движениями ездока, шарахнулась в сторону. Плешивый колдун наблюдал за Кощеем с растущим раздражением. Наконец, поупражнявшись в выпадении из седла, и сделавшись самому себе отвратительным, Кощей умостился на лошади, напряженно выпрямив спину, и вцепившись в поводья. Теперь плешивый недомерок точно не сможет усомниться, что Кощей никогда раньше не ездил верхом. Скорее задастся вопросом — а видел ли человек вообще это животное раньше, и знает ли как оно называется.

Плешивый еще немного посверлил Кощея взглядом. При этом на его лице явно читалось желание отправить недоумка обратно, и найти кого-нибудь посообразительнее. Но потом все же решился, и кивком велев следовать за ним, направил лошадь к лесу, темневшему шагах в тридцати.

Глава 18

Переход по ночному лесу никаких особых новостей не принес. Колдун молчал, отгородившись от Кощея капюшоном плаща, но при этом ни на миг не выпуская спутника из виду. Только представился, словно милостыню бросил: — Зови меня Нерок, — и снова затих.

Ехали они на восток, но не хоженым трактом, пересекавшим Верволок с запада на восток, а в версте от него, путанными тропками, порой едва успевая отводить от лица нависавшие над тропой ветви. Огня тоже не зажигали. Лошадь Нерока два раза споткнулась, приняв выбоину за тень в неверном свете луны. Лошадь Кощея оказалась зорче, и покуда шла ровно, аккуратно переступая выползавшие на тропинку корни, чем очень колдуна радовала. Поскольку выпадать из седла еще раз, доказывая свою некомпетентность очень не хотелось. Наигрался уже. Кощей помрачнел. Дело принимало неприятный оборот. Судя по таинственности мероприятия, предстояло что-то серьезное — Род Мерена обычно мнительностью не страдал.

В том направлении, в котором они двигались, не было ничего интересного. Дорога на столицу осталась южнее, первые крупные селения располагались в двух-трех днях конного перехода, замков тоже быть не должно. Так куда же его так таинственно препровождают?!.

Поездка закончилась неожиданно, прямо посреди леса. Нерок соскочил на землю и поймал за узду лошадь Кощея:

— Слезай, человек.

На этот раз изобразить неумелого наездника оказалось еще проще. Колдун неуклюже съехал с лошади на затекшие от долгой езды ноги.

Еще не светало, но судя по ощущениям, рассвет должен был вот-вот начаться. Нерок настороженно оглядываясь на Кощея, прошелся по краю поляны, подбирая сухие ветки, и запалил костер. Темнота отступила вглубь чащи, раскорячившись зловещими тенями.

— Садись, человек.

Кощей с наслаждением прошелся вокруг костра, и сел по другую сторону огня.

— Ты знаешь, что тебе предстоит сделать? — Нерок нервно оглянулся на треск хрустнувшей в лесу ветки, и вновь исподлобья уставился на Кощея.

— Мне сказали, что все инструкции я получу позднее, — хрипло, подражая голосу «боксера» ответил тот.

Начиналось самое интересное. Если Нерок чуть больше знает о том, кто, и какие инструкции давал «боксеру», разоблачения уже не миновать.

Обошлось. Нерок с минуту помолчал, прищурившись, и натягивая нервы Кощея. Сплюнул в огонь, и пробормотал что-то вроде «идиоты».

— Я сам все расскажу ему.

Из-за спины Кощея, заставив того отшатнуться от неожиданности, появилась темная фигура в плаще. Новоприбывший устало вздохнул, и присел к костру, откинув капюшон (и заставив Кощея до упора натянуть свой). На плечи упали длинные грязно-серые пряди волос, огонь осветил глубоко запавшие глаза в сеточке мелких морщин.

Предчувствия Кощея не обманули. Почти. В том плане, что влип он куда основательнее, чем предполагал вначале. Он знал этого колдуна. Веерк — сподвижник Мерена, любитель скользких авантюр. Гораздо хуже другое — Веерк тоже прекрасно знал Кощея. Случалось им пару раз сталкиваться во дворце. Отношения не заладились. Один раз дело чуть не дошло до дуэли. В тот раз Веерк предпочел уйти от скользкой темы. Честные поединки были не его сильной стороной. Обычно он предпочитал наемных убийц. То ли Веерк решил не связываться с начальником Стражей, а по совместительству и начальником тайной службы Велира, то ли на наемных убийц в то время был неурожай, но удара в спину Кощей в тот раз так и не дождался.

- Слушай внимательно, человек. Завтра вечером мы подъедем к дому…

Ночной туман, круживший вокруг пятачка с костром, хищной птицей, распадался на клоки и понемногу таял. Забрезжил серенький рассвет. Веерк замолчал. Эхо его слов вместе с искрами от костра, унеслось к верхушкам сосен, а Кощей все молчал, сраженный грандиозностью замысла.

Вот это да! Как говорила в подобных случаях Алена — хищный пушной зверек подкрался незаметно.

Имени Веерк не назвал, но предполагаемая жертва и так была описана во всех подробностях. Сомнений не оставалось. Кощею предполагалось стать убийцей Короля Грелта.

— Когда я смогу получить обещанное вознаграждение? — хрипло спросил Кощей. Даже голос менять не пришлось. Свой хрип он и сам едва узнал. Веерк искривил в усмешке тонкие губы, — сразу после исполнения поручения, разумеется.

Второй день пути прошел еще тоскливее. Нудный и изматывающий переезд по едва намеченным лесным тропкам. Нерок, сделавшийся с появлением Веерка серым, незаметным и унылым, ехал впереди, и то и дело клевал носом. Лошадь Кощея шла след в след за лошадью Нерока. Узда лошади Кощея была накинута на заднюю луку седла Нерока. Веерк бдительности не терял, поводя головой под раздувающимся капюшоном, внимательно присматриваясь и прислушиваясь. Плавными настороженными движениями он напоминал изготовившуюся для удара кобру. Не зря в своих кругах его иногда называли Змеем. А за глаза и Гадом Подколодным.

Кощей тоже согнулся в седле, отгородившись от мира капюшоном. Склоняясь к конской гриве, и иногда вздрагивая. Кемаря, сначала для вида (чтобы не лезли с неудобными вопросами), а потом и на самом деле (сказывалась бессонная ночь). Реальность в виде конской шеи, и кусочка тропы, видимой из-под капюшона, периодически смазывалась, перекрываясь обрывками сновидений: улыбнулась, вопросительно подняв брови Алена; Ренер в белом свадебном костюме поднял с пола букет, и метнул его, раскрутив на манер пращи, в пасть гигантской кобры, подрагивающей раздвоенным языком; в беззвучном крике искривил рот Король Грелт.

Кощей вздрогнул, и проснулся. Лошади стояли. Лесная поляна ровной округлой формы, напоминала тарелку. Спешившийся Нерок, заспанный и унылый, еще раз тронул Кощея за ногу, — слезай, человек.

Над поляной уже висели частые апрельские звезды. Поздний вечер, а может уже и ночь. Со счета времени он давно уже сбился. Веерк поднял ладонь над горкой дров. Поленья пыхнули дымом и тут же вспыхнули, как облитые бензином. Нерок сбегал к лошадям, и принес металлическую флягу, обшитую кожей, которую с поклоном, и еще более унылой физиономией протянул Веерку, а затем поколебавшись и Кощею. В ней оказался крепкий сладкий чай. И то лучше, чем ничего. За время пути колдуны озадачились кормежкой всего пару раз, сунув сопровождаемому ломоть мяса с лепешкой, и флягу с водой. На месте «боксера» (хотя, если подумать, именно на его месте он и находится), он бы всерьез задумался о скупости собственных нанимателей, и соответственно о возможности получения обещанного гонорара.

Разносолами его и на этот раз баловать не стали. Все тоже мясо и лепешка. Веерк брезгливо отряхнул крошки с пальцев, и поднялся с места.

— Через час мы будем на месте, — Веерк, подтянул подпругу сначала у своей лошади, а потом и у лошади Кощея, — повтори, что ты должен сделать?

— В доме будет несколько человек, — заученно забормотал Кощей. Капюшон съехал ему на лоб, скрывая глаза, — среди них мне нужно будет выбрать черноволосого и зеленоглазого колдуна. На его голове будет серебряный обруч с зеленым камнем. Я должен всадить ему под сердце нож, а в случае непредвиденной ситуации, просто снять обруч у него с головы. Но вознаграждение при этом уменьшается вдвое.

— Хорошо, — Веерк вытянул руку в сторону костра. Взметнулось облачко пара, и рубиновые угли тут же почернели, будто сбрызнутые водой, — поехали.

Мужчины поднялись, и пошли к лошадям. Человек в черной толстовке неловко взялся за стремя.

— Стой, — ему в спину внимательно и тяжело смотрел Веерк, — я не говорил тебе, что твой клиент — колдун. И я не говорил тебе, что в обруче есть зеленый камень… Подними капюшон, я хочу видеть твое лицо, человек.

Хлоп. Синий поисковый шар взорвался в метре от него, и тут же растекся белыми струйками дыма, зашарившими вокруг, как щупальца осьминога, в поисках добычи. Еще один лопнул метрах в трех, высветив изумленного внезапной иллюминацией зайца.

Превращение «боксера» в Кощея Веерк воспринял болезненно, и считать это дружеской шуткой отказался. Хотя растерялся заметно. Закашлялся. А, совладав с голосом, прохрипел несколько слов. Первое было имя Кощея, остальные — нелицеприятное мнение о нем же. На этом переговорная часть была закончена, а со скрюченных пальцев Веерка посыпались молнии. Кощей легко парировал их воздушным щитом, но ответного удара нанести не успел. Полненький и унылый Нерок, как оказалось неплохо владел ледяным колдовством. В левое плечо Кощея, едва затянувшееся после встречи с ножом боксера, впились ледяные иглы. Колдун вскрикнул, и кувыркнулся под прикрытие ближайшего ствола, уходя от оружия пострашнее. Секундой позже сосновый ствол сыпанул веером щепок, срезанных ледяным кинжалом, тут же истаявшим ядовитым зеленоватым дымком. Иголки на сосне порыжели и посыпались на землю. Плечо ныло, видимо в иглах тоже что-то было. Что-то блокирующее колдовство. Это Кощей понял, вхолостую взмахнув рукой. Ожидаемого огненного шара не получилось. Зато экстренный отскок в сторону, дабы спасти свой бок от такого же ледяного шара противника, вышел выше всяких похвал. Бок был спасен, а тактическое отступление временно было признанно лучшим в данной ситуации. Кощей кувыркнулся, уходя от ловчей сети, и бросился в темноту.

Плечо отпустило минут через десять.

В пальцах закололо. Поисковые шары освещали лес еще трижды, все больше и больше удаляясь. Видно было, что след колдуны потеряли, и помогать им в обнаружении, применяя колдовство, Кощей не собирался. Веерк наверняка отслеживает любое заклинание. Кощей шел напролом, сквозь чащу, отводя ветки деревьев. Лопнул последний шар, и наступила долгожданная темнота. И тишина. В которой очень неприятно проскрипел усиленный голос Веерка: — Беги, Кощеюшка, все равно тебе теперь не скрыться.

Кощей удвоил усилия, последовав совету. Оглянулся на прощание, и нога не нащупала земли. Он внезапно покатился на дно неглубокого оврага, в период таяния снегов становившийся речкой. В следующий миг весь лес осветила лимонная вспышка, и над ним пронесся желто-лимонный клуб дыма и пыли. Рефлексы сработали отменно. Кощей припал к земле. Большая часть дыма пронеслась выше, но небольшой лимонный сгусток ударился в противоположную стенку оврага, выбив оттуда каменную крошку, и обессилено стек на дно, постепенно выцветая. Кощей схватился за левое плечо (не везет ему сегодня) осколок камня оставил на память о себе длинную ссадину. Которая практически сразу перестала ныть. По пальцам пробежал приятный холодок, и колдун вообще перестал чувствовать левую руку. Он опустил глаза, и торопливо отполз от бело-лимонной дымки слабо плещущейся на дне оврага. Знатное заклинание. Если бы не внезапное падение, трепыхаться бы ему сейчас, как мухе в ожидании двух пауков. Конечно, это заклинание требует значительных усилий как минимум двух колдунов. Но жертве, попавшей под него, как правило, уже все равно. Кощей осторожно поднялся, и, пригибаясь, побежал вниз по оврагу. Кажется, он начал догадываться, куда его могли сопровождать.

Солнце уже поднялось на треть ствола ближайшего дерева, а Кощей все еще не торопился выходить на открытое пространство. Из сторожки не доносилось ни звука. Только птицы перекликались, встречая новое утро, да качал ветвями молодой шиповник. Проверить заклинанием присутствие кого-либо внутри тоже было невозможно. Сторожка блокировала любое колдовство как внутри, так и вокруг себя, а потому издавна использовалась для переговоров противоборствующих сторон. Знать бы еще каким образом Мегрену удалось уговорить Грелта встретиться здесь?!

Звонко цвиркнувшая над головой синичка отважно перелетела на покачивающуюся ставню, и прицепившись тонкими коготками, принялась увлеченно кого-то выковыривать из щели между досками. Кощей поднялся, и открыто пошел к двери.

*****

— В сторожке никого не оказалось, — Кощей устало откинулся на лавке, и с силой провел ладонью по лицу, — только вот это, — он двумя пальцами вытащил из-за пазухи, и положил на стол плотный клочок ткани, размером с пятирублевую монетку.

Таня с Реном сидели с одинаково непроницаемыми лицами.

— И что это? — Лена недоуменно повертела в руках разноцветный обрывок.

— Цвета рода Грелта. Синий, зеленый, серебристый.

Клочок выскользнул из пальцев девушки и мягко спланировал на стол.

— Значит…

— Скорее всего…

— А я так надеялась, что все же ошиблась… Значит все же…

— Нет, — Кощей забрал обрывок, и снова упрятал его за пазуху, — это значит только, что Грелт был в сторожке, и я опоздал. Но возможно и Мегрен не успел подыскать нового исполнителя. Так что надежда есть.

Лена перевела глаза на Ренера, — но…

— И мы тоже опоздали, — с невеселым вздохом «утешил» ее сотник, — мы вообще к вашим развлечениям присоединились чуть позднее.

— А как же ваша свадьба?

— Ну, ты даешь, подруга, — Таня сердито фыркнула, и ткнула в бок сотника, мол полюбуйся на нашу красавицу!

— После того, как мы обнаружили ваше исчезновение, — продолжил Рен, потирая бок (Танин тычок вышел сильнее, чем она планировала), — мы быстренько свернули церемонию, а-ля поссорились, и вообще, нам нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Кто посочувствовал, кто злорадно похихикал в кулачок. Хотя в обиде гости не остались, ведь ресторан мы оплатили, ну и отправили их сразу туда. Сначала к тебе заскочили. Татьяна пошарилась по полкам, — Ренер смущенно отвел взгляд. Видать шарились впопыхах вместе.

— Там теперь беспорядок, — теперь и Таня разглядывала узор на столешнице, — мы тебе звонили, — торопливо добавила она, наблюдая, как у Лены ползут вверх брови, — но ты телефон выключила. (Ну, Селена, я тебе… при встрече…) Сумки твоей черной не было, и вещей некоторых.

— А Кощей еще с Петрозаводска потерялся, — подхватил эстафету Ренер, — а в свете его звонка накануне, и решили мы, что искать приключения на свои… гм… нижние части тела вы решили совместно. А для остроты ощущений, и на территории Верволока. Где Вас обоих ожидает теплая дру… точнее горячая вражеская встреча.

— И?

— И решили поучаствовать в этом бодрящем мероприятии.

— А Кощей? — Лена покосилась на усмехающегося колдуна.

— А Кощеич конечно же раскаялся, в отличие от некоторых, — Ренер выразительно посмотрел на девушку, — в том, что решил оставить друга без такого захватывающего приключения, — Ренер уже подхихикивал, — ну и решил вернуться в Черный Замок. Мол, пустите, дяденьки стражи, я обратно хочу.

— Иди ты!

Ложку, запущенную навесом, Ренер перехватил уже у самого лба, кусочек картошки сорвался с ее края, и довершил черное дело, родинкой распластавшись в самом центре лба сотника.

— Вы еще поплюйтесь, — с досадой сказала Лена, поглядывая то на прячущего смущенную улыбку Кощея, то на разглядывающего прилетевшую ложку сотника, — что на самом-то деле было? Ренер, прекрати ерничать, а то я для комплекта свою тарелку добавлю. Будет чем повторно отужинать.

Татьяна оценила полную тарелку, стоящую перед подругой, и на всякий случай отодвинулась от сотника.

Ренер стер со лба картошку, и машинально сунул в рот.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял руки он, — тебе-то уж Аленушка, не положено так себя вести. Это вот Кощей Бессмертный колдунище злобный да страшный, ему и положено пакости вершить, да… ложками грязными в честных сотников швыряться.

— Остапа понесло, — философски вздохнула Таня.

— Прекращайте балаган, сотник Ренер, — Кощей бесстрастно выпрямился, но в его глазах прыгали смешинки, — доложите кратко обстановку, а то, — он оглянулся на окно, мгновенно став действительно серьезным, — времени у нас не так уж много. Наверняка по следам погоня пущена.

Глава 19

— А если коротко, — Ренер тоже перестал улыбаться, — мы приехали в Петрозаводск, и совершили увлекательную экскурсию по местам боевой славы… Все-все, — замахал руками Ренер, увидев, как нахмурилась Лена, — по бывшим точкам перехода. Все было перекрыто наглухо. Мы уже скисли, но тут Татьяна вспомнила, как проходили вы через Черный Замок, когда вас Инор полонил. Сели в такси. И… раза с седьмого нашли нужный дом.

Таня полыхнула щеками, — как будто мне в тот момент, когда нас этот тип со шрамом вез неизвестно куда, только и было, что в окно смотреть?!

— Ага, — Рен радостно закивал, — зато тот куст колючий в который ты ее упорно из машины выпихихивала, она очень даже запомнила. Да и таксист теперь эту дорогу до смерти не забудет. Раз на третий он с нас денег вперед потребовал. Опасался, что накатаемся, да сбежим…

— Да тьфу на тебя, — Лена с надеждой перевела взгляд на колдуна, — Кощее-е-ей?

— Да все обсказано почти, Алена. Дело оказалось куда как серьезнее. Решил я друга звать с собой. С переворотом в Верволоке почитай все переменилось. Кому верить, кому не верить неизвестно. Да и был он тут поболее меня в последние годы. Меч Ренер не впервые видит, и голова на плечах имеется. А пуще того, со стражами многими в дружбе был. Это умение сильно пригодиться нам могло. Вернулся я к Черному Замку. Как я к переходу пробирался — то отдельная песня, хорошо, хоть навыки колдовские при мне были. Как с Ренером чуть друг-друга не порубили, когда неожиданно друг перед другом выскочили, тоже умолчим. А обратно нам повезло сильно — Ренеров дружок давнишний как раз в дозор выступил. Согласился минуток на десять ослепнуть и оглохнуть. Так и выбрались. Вот тут-то, — сердито изогнув бровь, произнес Кощей, — кое-кто мне и поведал, что не один я исчез. А некая девица, вместо того, чтобы подружке на свадьбе помогать, да су… друга поджидать, приключения искать отправилась с котомкой наперевес.

— Нету теперь поди сумки-то, — Лена задумчиво улыбнулась, игнорируя гнев колдуна, — последнее, что видела — как ей Селена лихо стражей гасила.

— Ну что с ней прикажете делать?! — беспомощно развел руками Кощей.

— Привязать к стулу, — прижмурила один глаз Таня, вторым критически изучая подругу, — по-другому она все равно не утихомирится.

Кощей безнадежно махнул рукой, — в общем решили мы тебя разыскать, у добрых людей порасспрашивать. Раздобыли лошадей…

— Теперь это так называется? — Таня прищурила другой глаз и уставилась на Кощея, — а я то думала, это называется — «украли»!

— Ну…

*****

— Именем Короля, откройте!

Выроненная кружка, сдавленный писк, и упоминание родни Леся вряд ли оказалось проявлением радости.

Незваные гости тоже не стали особо церемониться. Хлипкая на вид дверь выдержала массивный удар, только пыль из щелей полетела.

— Ё-ё-ё! — Рен, свернув со стола еще одну чашку, кинулся к окну. Кощей секундой позже в сени.

— Стражи! Человек тридцать! — Ренер, прижавшись к стене осторожно отодвинул занавеску, — какого черта они здесь? Сегодня же Коронация!

— Коронация! Именно поэтому мы наблюдаем здесь только стражей, — Кощей выглянул из сеней, и поманил Ренера пальцем. Его место у окна тут же заняла Татьяна, сунув нос за занавеску, — никакой колдовской поддержки. Мегрен нас явно недооценивает. Но вот как они нас так скоро разыскали?!

Конец фразы перекрыл грохот очередного удара. Казалось, подпрыгнула даже крыша домика, но дверь не шелохнулась.

— Тетушкина работа, — с гордостью произнес Кощей, разглядывая дверь и снова скрываясь в сенях.

— Откройте, не очень уверенно потребовали с той стороны.

— Наивные, — Лена вяло сползла с лавки, и, проклиная расторопность неуемных противников, потопала в сени немного поучаствовать в общем совещании.

Входная дверь светилась по контуру, явно защищаемая не только ржавым засовом. У двери уже собрались остальные.

— Да нет, — Кощей замолчал, пережидая очередной удар, — не очень глупо. Мегрен надеется, что мы не будем против своих же воевать.

— Но это же нечестно! — возмущенно чихнула Татьяна.

— Нечестно. А что делать, — Ренер отодвинул ее подальше от двери, — считай эти ребята под нашим началом не один год ходили.

— А сами-то!

Зазвенело разбитое стекло в комнате. Сотник передвинул Татьяну подальше от комнаты, и исчез там, — будем действовать простыми народными методами! — жизнерадостно донеслось оттуда.

Заглянувшая в комнату Лена успела заметить полено, исчезнувшее в окне. Посланное щедрой рукой Ренера в обратном направлении, в обмен на мерцающую сеть, бессильно корчившуюся на полу, — смотри не наступи, спеленает, — Ренер озорно улыбнулся, и бросился к печи за следующим поленом. Судя по внушительной поленнице у печного бока, обмен любезностями через окно предстоял долгий и увлекательный.

— Алена, — Кощей схватил Лену за плечи, и легонько встряхнул, — приходи в себя и марш с Татьяной наверх, — он несильно подтолкнул ее к лестнице ведущей на чердак, — отсидитесь там. Если дело будет совсем плохо, уходите через чердачное окошко.

Лена неуверенно кивнула и направилась к лестнице.

— Вот еще! — Таня вздорно фыркнула, и попыталась улизнуть в комнату, — я тут останусь!

— Татьяна, — Кощей перехватил девушку за руку, и подпихнул ее к лестнице, по которой уже начала подниматься Лена, — нам с Ренером проще оборону держать будет, — в случае чего, можете прицельно поплеваться сверху. Только не высовывайтесь сильно, под сеть не попадите.

— Нет!

— Татьяна!

— Нет!

— Бросишь ослабшую подругу?! — коварно поддел Кощей.

Девушка попыталась испепелить его взглядом, тренировочно плюнула себе под ноги, и раздраженно сопя, полезла наверх.

Соломинки вперемешку с пылью, мельтешившие в воздухе, создавали впечатление снегопада. Соломопада. Крыша, не защищенная заклинанием, просыпалась трухой и мелкими соломинками на залежи сена, укрывавшие большую часть чердачного пола. Красноглазая кошечка, одарив их неприязненным взглядом, как главных виновниц торжества, сиганула на стропила, скрывшись между перекрытий, и напоследок обчихав их оттуда.

— По-моему, она хотела сказать, что чихать она на нас хотела, — Лена пассивно покосилась на чердачное окошко, и раскашлялась, глотнув соломенной пыли.

— Ленка, — Таня подскочила к подруге, — ты чего расселась, нужно же как-то ребятам помочь. Подруга только вяло отмахнулась, подгребая под себя сенные залежи, — ну давай и правда поплюемся. Ой, — рука наткнулась на что-то твердое. Отвернув сенную подушку, Лена с удивлением погладила берестяной бок круглой баночки, плотно закрытой такой же берестяной крышечкой, — тут запасы какие-то.

Таня бесцеремонно содрала с туеска крышку, — варенье, кажется. А чего не в погребе?

— У нее там девицы замаринованные, — от собственного предположения Лену замутило. Голова закружилась с удвоенной силой.

— Фу-у-у!

Домик покачнулся от очередного удара.

— Слушай, — Лена пошарила в соломе, — тут их много.

— И чего, — подруга отковыряла задвижку, высунулась в круглое окошко. Секундой позже экстренно втянулась обратно, едва вывернувшись из-под сети, сверкнувшей на солнце, — мазилы! — и по совету Кощея прицельно плюнула в ответ.

Суда по раздраженному возгласу снизу попала.

— Верблюд! — улыбнулась Лена, и потрясла головой, отгоняя головокружение, — а у меня есть идея получше!

Туесок, влетевший в грудь чернявого Стража, только раскрывшего рот, заставил того подавиться возгласом, и опрокинуться на спину. И благополучно лопнул, изукрасив рыжую куртку и лицо пострадавшего зловещими кроваво-красными потеками. Страж недоуменно потряс головой, скосил глаза вниз, икнул и обмяк, на всякий случай притворившись мертвым.

— Уй, класс! — радостно взвизгнула Таня, и принялась ошалевшим терьером перерывать сено в поисках новых метательных снарядов, — ну ты и снайпер!

— Ну, вообще-то да, — Лена схватилась за закружившуюся с удвоенной силой голову, и попыталась сфокусировать взгляд, — хотя я вон в того кучерявого сильно орущего, который за бревно держится, целилась.

— Ага, — Таня почесала нос, подумала, но все же чихнула, — ну ничего, так тоже неплохо вышло.

В ответ на очередную провизионную диверсию, вверх взметнулись веревки с крючьями. Три крючка кровожадно вгрызлись в раму окна, брызнув щепками. Один, бессильно царапнув по стене свалился вниз.

— Отлично, — тоном, свидетельствующем об обратном, откомментировала Лена, и потрогала гладкий бок крюка, — и что мы дальше будем делать?

Трое Стражей, один в живописных вареньеподтеках, а потому особо ретивый, с мясницким хэканьем начали подтягиваться. Девушки растеряно переглянулись.

— Кощей!!!

Таранное бревно в руках нападавших рассыпалось в мелкую щепу, словно взорвавшись изнутри. Входная дверь распахнулась самостоятельно, припечатав двоих, не особо расторопных нападавших. Бледный Кощей, показавшийся в проеме, небрежно махнул рукавом в сторону чердачного окошка, и снова скрылся в сенях. Лебеди из рукава не посыпались. Посыпались верхолазы, вместе с внезапно оборвавшимися веревками.

Входная дверь заскрипела, качнулась, и с шумом захлопнулась, сметя с крыльца парочку на этот раз чересчур расторопных стражей, сунувшихся слишком близко.

Несмотря на явную неудачу, нападающие радостно взревели, и с удвоенными усилиями налегли на дверь, игнорируя даже несанкционированные осадки в виде трех туесков с земляничным вареньем, и одного горшка с маринованными опятами, выбивших из рядов противника еще двоих.

За спинами стражей мелькнул беленький платочек.

То ли что-то не сработало с колдовством, то ли оно было одноразовым, но серебристого сияния по периметру захлопнувшейся двери больше не появилось. И повела себя она как самая обычная иссохшаяся калитка. От очередного удара доски проломились, а после следующего, и вся она сорвалась с верхней петли, и повисла перекосившись. Служа теперь лишь помехой, но никак не преградой гвардии Мегрена.

Увесистое полено, вылетевшее на сей раз из сеней, несколько охладило пыл нападавших, но остановить уже не могло.

Компактная ударная волна, разметавшая стражей, пришла совсем не с той стороны, откуда они могли ожидать. За спинами нападавших стояла бурая от возмущения тетушка Кощея. Глаза отсвечивали красным. Кони, привязанные к плетню, вставали на дыбы, кося диковатыми глазами на ведьму.

— Имущество мое портить! — совладала наконец с голосом старушка, и вновь отмахнулась рукой. Поторопившиеся подняться стражи, сразу же об этом пожалели, вновь разложившись на молодой травке.

Ведьма еще раз повела головой из стороны в сторону, и направилась к крыльцу.

— А они вам еще всю крапиву потоптали, — в наступившей тишине, наябедничала с чердака Таня.

Старушка мрачно покосилась на чердак, и сплюнула себе под ноги. Песок зашипел, оплавляясь.

— Вот до чего можно женщину разозлить. Ядовитая старушка, — себе под нос буркнула Лена.

И хоть ведьма по всем параметрам ее услышать не должна была, она остановилась и тяжело уставилась на чердак.

— Укороти язык, девица. А то помогу. Выскочка, — тяжеловесно уронила она, и переваливаясь взобралась на крыльцо. Еще раз сумрачно оглядела поле боя, приподнявшиеся было стражи, пригнулись, и с силой захлопнула перекошенную дверь.

— Ну что? Наворотил делов, племянничек, — послышалось из комнаты.

— Да ладно тебе тетушка. Помоги девиц вызволить. Сами-то выберемся, — тихий голос Кощея подрагивал от усталости, будто только что на нем поле вспахали.

— Будет тебе тетка Агафья, — бодро поддержал из комнаты Ренер, — не вредничай. Чай не чужих девиц, неве… друзей племянника выручаешь.

Судя по раздавшемуся шипению, тетушка Агафья еще раз досадливо плюнула. А потом ступени чердачной лестницы натужно заскрипели.

За окном опять послышался шум. Оправившиеся стражи снова осторожно стали подступать к двери.

Из люка показалась ведьма с собственной персоной. Таня вздрогнула и вцепилась в руку подруги. Лена, уже наблюдавшая преображение милой старушки в ужасную ведьму, отделалась всего лишь учащенным сердцебиением.

Новый удар, потряс дом. Дверь судя по грохоту все же вылетела, бой закипел в доме. Тетка Агафья сморщилась, и зашипела, как сковородка, на которую плеснули воды.

— Вот вам плащи, метлы, и чтобы духу тут вашего через пять минут не было, — ведьма швырнула в них скомканными плащами с капюшонами, сверху зловредно припечатав двумя дворницкими метлами.

— Это как?! — Таня подняла свой плащ, и примерила, — а что, ничего так смотрится.

Внизу послышался грохот, и звон разбитой посуды.

— Не везет вам с посудой.

Тетушка Кощея перевела взгляд на Лену, заставив ту поперхнуться концовкой, и приняться судорожно натягивать плащ.

Грохот внизу раздался такой, что судя по всему опрокинули печь не меньше.

— А дальше что? — Лена растеряно подняла дворницкий инвентарь.

Из сеней ощипанными курицами принялись вылетать стражи. Живые, но потрепанные. С упорством, достойным лучшего применения, они поднимались, отряхивались, и снова шли приступом на дом, неизвестно какой силой вышибленные оттуда.

От Медвежек уже спешила социально активная группа представителей народа. С факелами, вилами и дрекольем. Разобраться, что там за шум. А там и подсобить. Какой-нибудь стороне.

— Ну и подсуропил ты мне, племянничек! — ведьма с развевающимися серыми патлами, и сверкающими алыми глазами, и без того производившая неизгладимое впечатление, выщерила в улыбке кривые зубки, и прицельно скинула последнюю банку варенья вниз.

— Ничего, тетушка, — выглянувший из сеней Кощей, едва не попал под ловчую сеть, и снова скрылся, — тебе не привыкать.

— И то верно! А ну избушка, пошли версты считать! Брысь отседова, мокроносые!

То, что «мокроносые» относится к ним, Лена поняла только после ведьминого пинка, чуть пониже спины. От которого она споткнувшись о бортик чердачного окошка, благополучно вылетела на улицу, от неожиданности, намертво вцепившись в древко метлы.

— А-а-а-а!

Метла в каких-то десяти сантиметрах от голов пригнувшихся нападавших, перестала изображать из себя подбитый истребитель, и по красивой траектории пошла вверх, словно не замечая веса облепившей ее руками и ногами Лены. Следом, заправской ведьмочкой, из окошка вылетела Таня. Капюшон слетел ей на плечи, и волосы черной копной развевались за спиной. Пожалуй, Лена даже залюбовалась бы подругой, если бы в этот момент пальцы не заскользили по гладкой палке, отполированной руками трудолюбивой ведьмы. Лена, не успев озвучить своего нецензурного отношения к данной ситуации, кувыркнулась с метлы, и повисла на ней вниз головой, как миссионер, влекомый на съедение не оценившими его стараний туземцами, — Танька, я падаю! Как ты на ней держишся-а-а!

— Лен, она плоская с одной стороны!

— Сама ты плоская! Она вся круглая и скользка-а-ая! А-а-а-а!

Психической атаки в виде двух визжащих ведьмочек, стартовавших с крыши, стражи не ожидали. Нападающие дрогнули. Противник Кощея пропустил удар, и тут же словил хук в челюсть от колдуна, на секунду показавшегося в проеме двери, и тут же снова скрывшегося. Полено, вылетевшее из окна, также нашло свою зазевавшуюся цель. Еще один страж разлегся в крапиве у крыльца.

Метлы, набрав высоту, выровнялись, сделали прощальный круг над избушкой, сопровождаемые салютом из сверкающих на солнце ловчих сетей (ни одна не долетела, но смотрелось очень эффектно). И уверенно взяли курс на темнеющий вдалеке лес.

Последнее, что Лена наблюдала, это как перевернутые вверх ногами нападающие с криками разбегаются, а перевернутый беленый ведьмин домик, натужно скрипя и переваливаясь, выдирает из земли мощные лапы-корни, издалека жутко смахивающие на куриные лапы, и не торопясь шлепает к околице, залихватски сдвинув набекрень соломенную крышу, и периодически отбрыкиваясь от особо надоедливых преследователей.

Глава 20

Лес, видневшийся вдалеке, вскоре оказался под ними, а потом и вокруг. Метлы синхронно снижались, аккуратно выбирая наиболее приемлемые для полета просветы. И к счастью. Побелевшие Ленины пальцы уже занемели. Девушка зажмурилась, красочно представляя себе короткий перелет в посвисте ветра сквозь хлесткие ветви, а потом и приземление куда-нибудь в муравейник, или в колючий куст. Метлы снизились и замедлились, показывая, что путешествие закончено.

Лена съехала с метлы, и упала на спину, картинно раскинув руки. Непокорная метла спикировала в куст, метрах в двух впереди, там и застряла, перекосившись, и растопырив прутья.

— Лен! — подруга элегантно соскочила со своей метлы, и подбежала к поверженной страдалице.

— Уйди, несчастная! — простонала та, — эта ведьма хотела убить меня, и подсунула мне круглую и скользкую метлу! Ну, я ей это припомню!.. Впрочем, — бодро продолжила она, приподнимаясь на локтях, — есть вопросы и поважнее.

— Это какие, например, — осторожно уточнила подруга, присаживаясь рядом.

— Например, разведать, куда же нас собственно занесло. Можно на дерево залезть, или просто сходить осмотреться, — Лена вскочила. Тут же пошатнулась, схватилась за дерево, и, скривившись, куда более аккуратно присела на подходящий пенечек, — фу-у-у, я думала эта дрянь уже отпустила, — девушка схватилась за голову, — опять все кружится. Ну, Ваша Мрачность, ну Велир Мегренович, ну погодите. Я вам припомню, как мне плохо было! — на всякий случай шепотом принялась ругаться она.

— Лен, — Таня, отстранившись, оглядела побледневшую подругу, и со вздохом пошла выдирать ее метлу из куста, — ты чего, не понимаешь? Подними он руку чуть выше, и тебе бы было уже хорошо.

— В каком смысле?

— Говорят, на том свете всем хорошо, — невнятно пробурчала подруга, и с гордостью потрясла над головой отвоеванным трофеем.

Лена равнодушно покивала успеху подруги и задумалась. Вот как значит. Ну что ж, по крайней мере Велир предупреждал, что вынужден будет убить ее, если она не остановится. Правда, до сей минуты Лена так и не смогла осознать, что это так и будет.

Лететь куда бы-то ни было метла отказывалась. Отпущенная — падала, подкинутая — тоже, но по более изогнутой траектории. Таня махнула рукой и вернулась к примолкшей страдалице, — короче, радуйся, что только этим отделалась.

— Радуюсь, — мрачно подтвердила Лена.

— Как-то ты чересчур мрачно радуешься, — Таня подозрительно посмотрела на подругу, — и вообще, мне кажется, нам лучше здесь посидеть, подождать. Если ведьма свои летательные аппараты на определенный маршрут настроила, то наверняка скажет ребятам, где нас искать.

— Скажет она, как же! Держи карман шире! — нисколько не убежденная проворчала девушка, — ну давай подождем.

*****

Ждать долго не пришлось. Минут через двадцать за их спинами затрещали ветки, и на поляну выехали Ренер и Кощей. Если им и пришлось удирать, то делали они это с комфортом. Сотник соскочил с лошади, и отцепил от седла котелок, и туго набитый холщовый мешочек.

— Девушки, нужна вода, — он перекинул им поклажу, а сам тут же углубился в лес, хрустя ветками и посвистывая.

Лена без энтузиазма повертела котелок в руках, и попыталась подняться.

— Сиди уж, зелень болотная, — осунувшийся и бледный Кощей, посмеиваясь, забрал котелок из ее рук, — я сам. Тетушка Агафья сказала, кормить тебя нужно сейчас побольше. Вот тем мы сейчас и займемся, — и Кощей следом за Реном скрылся среди деревьев.

— Это она по инерции, привыкла девиц перед съедением откармливать, — Таня перекинула мешочек из руки в руку, и принюхалась, — гречка, кажется.

— Кто?

— Да родственница твоя будущая.

— Ой, Тань, ну вот хоть ты то не подкалывай, — раздраженно поморщилась Лена.

— Насчет откармливать, или насчет родственницы? — хитро прищурилась подруга.

— Насчет родственницы.

— Что-то не нравится мне твое настроение, Ленка.

— Не поверишь, мне самой оно жутко не нравится, — Лена страдальчески осмотрела ближайшие кусты, но все же решила принести пользу общественности в виде сухих веточек для костра. Заодно и от Тани можно отвернуться по достойному поводу. На лице у нее, вероятно, сейчас было все написано, не даром подруга с тревогой к ней присматривалась, — расскажи мне лучше, как вы меня в королевском дворце-то нашли?

— Да просто все, — у подруги как назло тоже проснулся трудовой энтузиазм, и она присоединилась к увлекательному процессу общипывания ближайшего куста на предмет растопки, — мы тогда уже к Ягабе направлялись, нам навстречу чудовище синее вылезло. Б-р-р-р, — Татьяна передернулась, — голый, синий, буркалы белесые, противные, и с топором в руках, на нас пошел. Мы чуть с лошадей не попадали. Тут твой Кощей с лошади сиганул и в кусты. Я в первое мгновение невесть что подумала, — Таня нервно усмехнулась, — а он обратно, и за шкирку кого-то волочет.

— Что-то мне все это напоминает, — Лена помимо воли улыбнулась, — только помнится у него там мужик без топора был. Растет нечистик.

— Ага. Ну и синий мужик постоял-постоял и рассыпался синей пылью. Как в ужастиках, честное слово! А Кощей тому в серой шкурке и с глазюками на пол-лица кулак показывает, мол, ты на кого свою лапу древесную поднял?

— А Лесь?

— Лесь? А, лешак этот? Брыкается, шепелявит, мол колдуна-то я не разглядел, отпусти дяденька, тренируюсь я тут, девицу-плесницу выручать иду. Кощей, как это услышал, аж типа этого шепелявого уронил. Кого, говорит, выручать идешь?

— Что-то я не припоминаю, чтобы я про «плесницу» Кощею рассказывала, — Лена попыталась почесать ухо рукой с зажатыми веточками и едва не ткнула ими себе в глаз.

Таня подозрительно захихикала, — я спросила, мне Рен потом объяснил. «Плесница» — это ругательство такое селянское…

— Ну, кто бы сомневался. И что все-таки это обозначает?

— Это когда в помете у кошек, или собак есть щенок, там, или котенок, слепой еще, глупый, но вечно пытается вылезти из корзинки, ползти куда-то, тыкается носом, то его обзывают плесницей, — Татьяна захихикала, глядя на Ленино озадаченное лицо, — и глупых людей, которые лезут, сами не зная куда, называют «плесницами».

— Та-а-а-ак! — девушка уперла руки в бока, — сдается мне, у меня будет с Лесем серьезная беседа! А Кощей?

— Так Кощей по это «плеснице» тебя и опознал. Говорит, о ком еще могла идти речь?!

— И с Кощеем тоже, — Лена бросила веточки в центр поляны, и возмущенно плюхнулась на пенечек, — это ж надо ж было додуматься! Вот ведь…

— Ладно тебе, Ленк, — Таня шутливо дернула подругу за волосы, — если бы не этот лешак, кто знает, успели бы мы тебя вытащить оттуда, или нет. Если совсем коротко, то к этому лешаку прибежал какой-то домовой, и слезно просил помочь выручить тебя. Тот покочевряжился, но как узнал о ком речь, решил выручить. Вроде бы ты как-то ему страшно помогла. И вот он направляется к своему дяде, чей лес рядом с королевским дворцом, чтобы совместно натянуть там морок, и скрыть тебя от глаз колдунов как только ты переступишь черту леса. А там, если я правильно поняла, расклад такой: лешие-то колдунов боятся, и дорогу им не переходят. Но на своей территории, да еще и вдвоем, морок такой состряпают, ни один колдун не перебьет, и плутать будет хоть до скончания века. Правда и потом отомстить может. Вот в общем на это расчет и был, — Таня вздохнула, и примостилась рядом с подругой, — взяли мы, точнее Кощей, лешака этого себе на лошадь, и поехали ко дворцу. То есть, как я поняла, Кощей и леший они бы и быстрее могли там оказаться, но нужно же было еще и нам с Реном ехать, так что только верхом. Я, между прочим весь … всю свою нижнюю часть талии отпинала этим жестким седлом.

— Ну, а дальше, ты и сама знаешь, — Ренер неожиданно вынырнул из-за дерева, у которого они сидели, с охапкой дров.

В принципе, такие слова девушкам знать не полагается.

— Еще раз так появишься, — Таня кинула в жениха шишкой, — и у тебя будет заикающаяся жена.

— А вы, красавицы, это и стражам скажете, когда они из-за всех деревьев понавылезают? — Рен отбил шишку охапкой веток, и со вздохом облегчения свалил дрова в центре поляны, — вы почему, девицы, бдительность теряете?

— Ладно, извини, мы заболтались, — Лена подтянула под себя ноги.

Рен с Таней, уже подхватили по второй шишке, и явно были настроены побегать друг за другом по поляне, выясняя, кто же менее бдителен. Вероятно, тот, в кого больше шишек попадет. И отдавать им на растерзание свои обутые в тоненькие босоножки ноги, очень не хотелось.

— Заметно, — Ренер, отбросил шишку за спину, и склонился над ветками. Вскоре над ними закурился, загустел и вытянулся в небо тоненький дымок, — лучше ты, — Ренер захихикал, — «плесница», расскажи, как во дворце-то очутилась. Мегрен по тебе соскучился?

— Нет, Велир в гости позвал.

— И как гостилось? — сумрачный Кощей вышел к костру, и поставил у огня плеснувший котелок, — вот что я вам скажу, слишком уж быстро нас разыскали. Даже при удачном для них раскладе. Прямо как по следу шли. И рассиживаться нам здесь, пока не поймем, как, не стоит.

— Ладно, — Рен обрубил несколько сучьев и приладил их над костром, предварительно насадив на поперечный котелок с водой, — поедим, и в дорогу.

Сотник склонился над огнем, аккуратно пересыпая крупу из мешочка в воду, — чай только отдельно кипятить придется, котелок-то один всего.

— После попьем, — Кощей еще раз подозрительно огляделся, проверил, как ходит меч, в притороченных к седлу Ренера ножнах, и только после этого напряженно присел рядом с Леной, — и не чую ничего, и ровно следит кто-то за нами.

— Может, кажется? — Таня тоже присмирела, и примостилась рядом с сотником, смотреть, как он аккуратно помешивает варево в котелке, сдувая с ложки попавшие в воду веточки и угольки.

— Может, — Кощей, отстранившись, оглядел ёжащуюся Лену, и стянул с себя куртку, — на, накинь. Но тогда и стражи у тетушкиного дома нам тоже примерещились. А ведь мы и темпа не сбавляли, и у тетушки всего ничего пробыли.

В молчании все проследили, как Рен снимает кашу с огня, натянув на ладонь рукав куртки. Сотник сбегал к своей лошади, и приволок оттуда две чашки, и три ложки. Подумал, и благородно протянул девушкам по чашке с ложкой, предварительно плюхнув туда каши.

— Ну, а мы уж с побратимом одной как-нибудь обойдемся.

Лена с сомнением поглядела на бурую субстанцию, из центра которой тянулся тоненький дымок, и рискнув, подцепила комочек. Как не странно, тошнота отступила, несмотря на то, что на вкус пресная каша напоминала размокший картон.

— А где соль? — не удержалась она.

— Ты еще маслица попроси, — Рен протянул ложку колдуну, — мы же от погони уходили, а не на бал собирались.

— От пого-о-они, — Таня без энтузиазма ковырнула свою порцию, и недовольно сморщилась, — зачем вообще напускать на нас стражей, если вы заведомо от них отобьетесь?

— Измотать вон его, — Рен кивнул на устало откинувшегося на ствол сосны, и прикрывшего глаза Кощея, — колдовство-то оно ведь через нутро проходит, и сил много расходует. Умотают колдуна, а потом и бери нас тепленькими.

Лена с тревогой покосилась на бледного Кощея.

— Так вот почему колдуны в большинстве своем худые? — внезапно озарило Татьяну.

— Не знаю, — Ренер озадачено почесал черенком ложки в затылке, — не думал я об этом.

Сотник посмотрел на ложку в своих руках, и категорично ткнул ее в руки задремавшего уже колдуна, — ешь давай, тебе сил набираться нужно. И ты ешь, — напустился он уже на Лену, — тетка Агафья сказала, что это первейшее лекарство. А то сидят тут… два чахлика бледных.

Лена тоскливо поморщилась, но протестовать не стала, переключившись на поостывшую уже кашу в своей чашке.

С минуту над поляной стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием угольков костра и поскребыванием деревянных ложек о стенки котла и кружек.

— А расскажи-ка нам, Аленушка, — поевший Кощей приободрился, даже бледные прежде скулы порозовели, — как ты в гостях у Мегрена с сыновьями оказалась?

— Глупо, — самокритично призналась Лена, — я по просьбе Ягабы Кристалл Памяти несла королю Грелту с предупреждением о заговоре. И опоздала. Прибежала во дворец прямо в руки к заговорщикам.

Колдун отвел взгляд и нахмурился.

— А как тебе удрать удалось? — Ренер облизал ложку, и с сожалением посмотрел на опустевший котелок.

— Домовой Мегрена помог. Сказал, Душу у меня отберут, если я не сбегу раньше.

Кощей вздрогнув, изумленно поднял глаза на девушку, — и ты ему поверила? Домовые преданы своим хозяевам.

— Поверила, — тяжело вздохнула Лена, — у меня Велир кулон Вольга забрал, чтобы туда Душу помес…

— Что?!

— Кулон Вольга у меня Велир забрал… — растеряно повторила Лена.

Рен уронил ложку в котелок.

Кощей медленно выдохнул, — Алена, — с деланным спокойствием уточнил он, — ты хочешь сказать, что все это время твой кулон находился у Велира?

— Да, — Лена беспомощно оглянулась на подругу, но та лишь недоуменно пожала плечами.

— Аленушка, — видно было, что спокойствие дается Кощею нелегко, — значит, все это время мы были у Велира как на ладони, — Кощей опустил голову и прикрыл глаза. Когда он через минуту открыл их, зрачки разлились во всю радужку, делая их пугающе нечеловеческими. Подруги отшатнулись, до того разительна была перемена. Кощей еще больше побледнел, и чернильно-засасывающие глаза на белом лице откровенно пугали.

Ренер однако, отнесся к преображению побратима спокойно. Подобрал котелок, и ложки с кружками, и принялся вытирать их пучком сухой травы.

— Поставил? — только уточнил он.

— Поставил, — голос Кощея был непривычно низким.

— Что это с ним? — дрогнувшим голосом уточнила Таня.

— Защиту Кощей от колдуньего чутья поставил, — Ренер покидал посуду в чересседельную сумку, — а то Аленку и так-то как облупленную Мегреново семейство знает. Два года ее отлавливали. А тут еще и амулет ее к ним в руки попал. А после этого хоть вообще точку на карте рисуй — не промахнешься.

— Кощее-е-ей, — покаянно проскулила Алена, — я забыла.

— Уезжать отсюда нужно, — колдун поднялся и ободряюще провел Лене по волосам, — на день да на ночь моей защиты хватит. За то время подалее нам нужно убраться.

*****

— Здравствуйте. Надеюсь, я не помешаю, вам. В принципе, так, или иначе, отреагировали все. Татьяна охнула, Ренер чертыхнулся. Только Кощей даже не вздрогнул, словно уже давно догадался о приближении гостьи с мелодичным голосом новогодней феи.

Лена обернулась, проследив взгляд Кощея себе за плечо. В нескольких шагах от костра стояла очень красивая женщина. Высокая, с точеным носиком, и карими глазами олененка. Одетая в бежевый комбинезон для верховой езды. Женщина улыбалась, мило морща носик. Мышасто-серая кобылка перебирала тонкими ногами, и то и дело вздергивала голову, будто проверяя прочность поводьев, зажатых в пальцах незнакомки. Ренер привстал и слегка поклонился, приветствуя даму. Над костром повисла тишина. Рен искоса уставился на Кощея, проследив его взгляд, Таня тоже перевела глаза на колдуна. Лена с любопытством разглядывавшая незнакомку, спиной ощутила напряжение, и обернулась к друзьям. Кощей чуть сузил глаза, и едва заметно склонил голову в поклоне: — Здравствуй, Эллана, я рад тебя видеть.

***** — Черт, черт, черт, черт!!! — Лена подхватила с земли шишку, и изо всех сил запустила ее в чащу леса, — нет, ты видела эту кикимору! — Лен, успокойся! Ничего страшного не произошло. Они просто поговорили. — Поговорили?! Да ты видела его глаза! А эта ведьма! Если уж так необходимо поговорить, можно просто отойти в сторонку! А вовсе не обязательно шептать на ушко, и прижиматься к нему! — Лен, да что с тобой?! Ты же сама говорила, что не ревнивая. — Кто ревную? Я?! И вовсе я не ревную! Я просто… просто… глупо, бездарно и пошло ревную! Но Та-а-ань, — Лена села на пенек, забыв про свое платье, и почти шепотом закончила — я увидела его глаза в тот момент, когда эта Эллана появилась рядом с ним. Она не просто его знакомая колдунья. Она смотрела на него как влюбленная кошка, и он… он тоже смотрел…

Глава 21

— Ну, смотрел. Что же ему теперь отвернуться что-ли? — Не знаю, Тань, — Лена тяжело вздохнула, — он не просто смотрел. А вообще чего это я?! — она с ожесточением вырвала из земли прошлогодний мослатый стебель, и бросила его через плечо, — Кощей мне ничего не обещал. И обязательств у него передо мной никаких нет. Это просто нервы. Конечно, если тебя который день гоняют все кому не лень, с прицелом на «растереть в порошок» нервы будут ни к черту! Только, Тань, почему же мне хочется пнуть эту расфуфыренную дамочку все сильнее и сильнее?! — О чем разговор, девушки? Почему в честных сотников травой швыряетесь, — Рен со своей дурашливой усмешкой подошел со спины, покачивая в руках стебелек с комельком. Чего в тут застряли? Пойдемте скорее, Эллана сказала, что знает, где искать Грелта, и готова ехать с нами. — Ой, я почему-то не удивилась. Ведь если просто назвать адрес, мы же непременно заблудимся! — буркнула Лена себе под нос, — кто она, Ренер? — В каком смысле? Ренер изучил с ног до головы хмурую девушку, и заметно погрустнел, — А-а-а, ты в этом плане. Знакомая… Давняя, — оценил два хмурых взгляда снизу вверх, и нехотя закончил, — Кощея.

Когда девушки под бдительным присмотром сотника вернулись на поляну, Кощей и Эллана мило беседовали, сидя у костра. — Алена, — Кощей поднял на девушку сияющие глаза, — теперь мы знаем, где может находиться Король Грелт. И вероятнее всего он жив! Эллана, расскажи им! Красотка смущенно опустила ресницы, и переплела тонкие пальцы. — Когда ты появился в Верволоке, я почувствовала это. — Ну, надо же! — буркнула себе под нос Лена, занимая противоположный конец бревна, — все всех чувствуют. Просто аэропорт какой-то. Может тогда расписание повесить. Прилет. Отлет. — И на Коронации была особенно внимательна. Я думала, что может быть ты снова с Велиром, и я смогу увидеть тебя. … какая трогательная забота… — Поэтому, когда в зале появился Веерк, я совершенно случайно оказалась недалеко от трона… …Мисс Марпл и Эркуль Пуаро в одном флаконе… — Мне удалось услышать совсем немного, — Эллана обиженно надула губки… … уши от серы нужно хоть иногда чистить… — Но думаю, этого достаточно. Веерк только кивнул, показывая, что выполнил какое-то поручение. Тогда Мегрен поманил его пальцем к себе. К сожалению, мне приходилось кокетничать с Кемачом… …кокетничать?! А сейчас вы, сударыня, чем изволите заниматься? — И я расслышала только конец фразы. Он сказал, — колдунья сделала паузу, и еще раз трепыхнула ресницами, — что-то вроде «его везут в Северный грот». Мегрен кивнул, и они разошлись. Тогда я еще не знала о ком речь, и предположила, что речь идет о тебе… Ведь, — Эллана на миг коснулась плеча Кощея, — у тебя были неприятности с Родом Мегрена. ..... Да, сущие пустяки! Его всего лишь пару раз чуть не казнили, и еще лишили способностей… — Алена, — Кощей на миг оторвал взгляд от Элланы, — что ты там бормочешь? Таня ткнула Лену локтем в бок. — Считалочку, — девушка поморщилась, потирая ушибленный бок, — детскую.

— Ну что ж, — Кощей хлопнул ладонями по коленям, — и встал. Нужно ехать к Северному Гроту.

— Я… я поеду с вами, — Эллана беззащитно улыбнулась, глядя на колдуна снизу вверх, — я помогу вам.

Ренер пожал плечами, и направился к лошадям, — Кощеич, я конечно не сомневаюсь в нашей непобедимости, — он отцепил поводья рыжебоких лошадок, и повел их к костру, — но ты уверен, что Мегрен не умрет от смеха, увидев наш спецотряд быстрого реагирования?

— На всех один меч, один колдун, — неторопливо перечислила Татьяна.

— А ты еще не хотела, чтобы я его с собой брал!

— Два, — робко добавила Эллана.

— Меча?

— Колдуна.

Таня задумчиво покосилась на красотку, тяжело вздохнула и закончила, — и офигительный радиомаяк в виде подраненной самим Велиром Ленки.

— Подраненной? — Эллана вопросительно подняла тонкую бровь, обернувшись к Кощею.

— Триино.

Колдуны обменялись одним им понятными взглядами, после чего Эллана едва заметно покачала головой, — Велир просто так не промахивается.

— Нечего обсуждать, — Лена сдула с носа упавшую челку, сквозь которую она разглядывала колдунов, и поднялась, отряхивая подол, — в ставке Гитлера ходят упорные слухи, что у Мегрена туговато с чувством юмора. Два года веселю его, и все никак, — девушка пожала плечами, и направилась к лошадке Кощея, поддержавшей ее ехидным ржанием, — так совместим приятное с полезным.

Ренер деловито раскидал почти потухший костер, придавливая каблуком наиболее подозрительные угли, — что будем считать приятным, а что полезным?

— Ну, допустим, полезно будет тактически отступить, ведь Мегрен наверняка засек нас, и только и ждет окончания Бала, чтобы прийти поздороваться.

— А?

— А приятно будет напасть на этот ваш Северный Грот, и освободить Короля Грелта.

— А что же тут приятного? — не удержалась Таня.

— А наверняка не получится, — легкомысленно отмахнулась подруга, — зато представь, как обалдеет от нашей наглости Мегрен, когда узнает, что же мы пытались сотворить.

— Мегрен обалдел бы, даже если просто услышал бы твои речи, Алена, — Кощей злорадно улыбнулся, — но делать ведь все равно больше нечего.

А делать действительно больше было нечего. Поэтому времени на сборы особо не тратили. Ренер приторочил к седлу единственный меч, и подсадил в седло Татьяну. Кощей подал руку Лене, и, подхватив ее, взлетел в седло. Едва заметно поморщившись, Эллана замкнула кавалькаду, кутаясь в серый теплый плащ, прекрасно оттеняющий ее каштановые кудри.

И их маленький отряд направился вглубь леса.

Вел Кощей, уверенно направлявший свою лошадь по едва заметной тропинке. Лошадка Рена, разморенная длительной стоянкой, и не желавшая двигаться куда бы то ни было, заупрямилась, вздорно вздергивая морду, и норовя свернуть с пути истинного, чтобы скусить наиболее аппетитный по ее мнению листочек с куста. Ренер неразборчиво ругался, и натягивал поводья. В конце-концов, подбодренная несколько раз каблуками, животинка смирилась со своим участием в героическом походе и приноровилась к рыси сестрицы.

А погода как для героической гибели, так и для середины апреля в Карелии стояла неподходящая. Солнце застыло в зените, и жарило, что есть мочи, пробивая еще жиденькую листву весеннего леса. Птицы изумленно присвистывая, растаскивали прошлогодние иглы на гнезда, всерьез задумавшись о продолжении рода. Ошалевший, и еще не до конца проснувшийся шмель сначала попытался пойти в лобовую атаку на лошадиную морду (лошадь отнеслась к его идее равнодушно, флегматично тряхнув головой), а потом пристроиться на серебристой Лениной босоножке. Соскользнул, и обиженно гудя скрылся в чаще. Лена на всякий случай, предупредительно дрыгнула ногой еще раз.

— Алена, как ты себя чувствуешь? — Кощей внимательно разглядывал ее профиль.

— Нормально.

— Ты очень бледная.

Поворачиваться лицом, и смотреть ему в глаза очень не хотелось. Потому, что под ложечкой все еще сидела жгучая обида, и смешно сказать, ревность к этой кукольной красотке, ехавшей позади.

Смешно сказать, потому, что ревности ей еще ни разу не доводилось испытывать. Даже когда на первом курсе Лена встретила своего горячего поклонника, нежно поддерживающего под локоток Ленину же подругу. По сведениям девушки оба они были тяжело простужены и сидели дома.

Видимо лечиться вместе оказалось не в пример эффективнее, выглядели они донельзя довольными. Выглядели. Пока не увидели Леночку, перекосившуюся под тяжестью сумки с картошкой.

Конечно, они удивились, ведь пятнадцать минут назад девушка заверила своего едва сипящего в телефонную трубку друга, что будет готовиться к экзаменам, и до вечера свежий воздух ей не светит. Не повезло ему. Бабуля оказалась гораздо упрямее внучки, считая, что небольшой моцион вкупе с физической нагрузкой в виде пяти килограмм картошки будет внучке просто необходим. А то макароны на ужин всем надоели.

Бедный Мишка.

Еще больше он удивился, когда на робкое ей в спину «Леночка, тебе помочь?», девушка ответила: «Конечно!», — и вручила незадачливому кавалеру авоську.

Свидание у него в тот день так и не задалось, кажется. Хлебосольная бабушка силком утянула поклонника за стол, а ветреная подруга отказалась подождать каких-то сорок минут под дверью.

Потом Мишаня пробовал наладить отношения. Но двух шикарных букетов, выкинутых с балкона, и одной угрозы, что третий будет в вазе, и полетит целенаправленно ему в голову, оказалось вполне достаточно.

— Видимо ты меня совсем не любила! — обиженно произнес он, прежде чем уйти.

— Мишаня, — запыхавшаяся Леночка отбросила с лица волосы, — ревность — это глупо, тупо и нелепо! И уж любовь-то тут совсем не причем! Любящий человек должен желать счастья тому, кого он любит. Понял? Так вот, желаю вам счастья!

Эхо от ее голоса разнеслось по пустой лестничной площадке, переплетясь с топотом ног исчезающего с ее горизонта кавалера.

— Алена?

— Все нормально, Кощей, — девушка вздохнула, отгоняя воспоминания, — все нормально. Только…

— Что?

— Только, кажется, я съезжаю, — Лена жалобно сморщила нос, — это дурацкое шелковое платье поросячьего цвета…

Кощей усмехнулся, и подсадил ее повыше.

— Далеко нам еще? — Лена поерзала, устраиваясь поудобнее, и все же отвернулась, пытаясь разглядеть тропку под копытами лошади.

— К вечеру должны быть, — Кощей подбодрил притормозившую кобылку каблуками, и обернулся назад осматривая свое войско. Ренер с Татьяной старательно о чем-то шушукались, посмеиваясь в кулачок. Поймав взгляд колдуна, заулыбались, помахали ладонями, как перед телекамерой, и снова вернулись к своему тайному совещанию. Эллана задумчиво покусывала сорванный где-то стебелек. Серая лошадка, изящная, под стать хозяйке, перебирала тонкими ногами, будто узор плела.

— А что это такое — Северный Грот? — Лена вытянула шею, вслед за Кощеем, осматривая друзей из-за его плеча, и снова расслабилась облокотившись на руку колдуна, — ужасно неудобно боком сидеть.

— Северный Грот? Это лесная пещера в северной части Приграничья. Я все думаю, Алена, — Кощей обломил тоненькую веточку с набухшими почками, и сунул ее в рот, — как нам повезло.

— Повезло? В том плане, что заскучать нам не дадут?

— В том плане, что я, как бывший начальник Тайной службы Мегрена, знаю, что такое Северный Грот. Что Эллана услышала, то, что нужно на Коронации. И что она встретилась с нами.

Похмыкивание позади перешло в откровенное фырканье, а потом и похрюкивание, словно кто-то хихикал, старательно зажимая рот ладонями.

— Кощеич, — сдавленным от смеха голосом позвал Рен, — тебе не кажется, что нужно хотя бы для вида обсудить наши грозные планы? Нет, ну мы понимаем, конечно, что когда в наших рядах такое грозное оружие, как Ленка (Таня снова зафыркала в ладони), нам бояться нечего, но все же.

Кощей натянул поводья.

— Все бы вам хиханьки, — Лена соскользнула со спины лошади, и с наслаждением размяла затекшие ноги. А люди серьезно подходят к вопросу. Вон переворот организовали, за нами охотятся, а вам все шуточки. И вообще, причем тут я?

— Ну, как причем, Лен. Ты же два года Велира за нос водила. Мы с Реном поняли, наконец, в чем твоя хитрость.

— И в чем же? — Кощей присоединился к компании с самым серьезным выражением на лице, да только задорные искры, прыгавшие в его глазах, выдавали колдуна с головой. Таня с Реном переглянулись.

— Ну, во-первых, ты всегда сначала делала, а потом думала, — Ренер на всякий случай отгородился от нахмурившейся Лены лошадью.

— А во-вторых, — Таня отгородилась от подруги и лошадью, и Ренером, — ты всегда очень быстро бегала!

И оба радостно захохотали.

— Да ну вас, — Лена, грозно направившаяся к пересмешникам, махнула рукой, и улыбнулась.

Колдун соскочил с лошади. Их небольшой отряд как раз въехал в светлую березовую рощицу. Кощей, подозрительно прищурившись, оглядел светлые стволы, укутанные кружевом мелких, едва развернувшихся листочков, колючие кусты шиповника вдоль тропки, и даже мелкую пеструю птичку, зависшую на кончике тонкой березовой веточки. Птица возмущенно цвиркнула и упорхнула. Видимо, на шпионов ни те, ни другая все же не походили. Колдун покрепче сжал повод, и лошадка нехотя затопталась, разворачиваясь на узком пятачке.

— Ну, хорошо, — Кощей подождал, пока Ренер поравняется с ним, — до Грота не так уж и далеко, теперь можно и обговорить.

Ренер перестал дурачиться, и стал серьезным. Рыжие лошадки склонились друг к другу, и о чем-то секретничали, потряхивая мордами и звеня уздой. Лошадка Элланы встала рядом с Ренеровой кобылой и брезгливо поджимала ногу, только что соскользнувшую с сухой кромки в жидкую весеннюю грязь.

— А план у меня вот какой, — убедившись, что вся компания обратилась в слух, начал Кощей, — сей же час мы с Ренером на разведку отправимся, а ты, Эллана, — повернулся он к красавице, видя, что она собирается возразить, — уж лучше тут побудь. Ведь, кроме тебя, девиц от чутья скрыть некому. А другой защиты у нас теперь нет.

Колдунья кивнула, опустив ресницы, Лена покраснела.

— И ежели Грелт в том Гроте, — продолжил Кощей, — нужно нам будет беглый Ловчий отряд разыскать, авось сговоримся.

— Какой? — Таня, до этого момента, казалось мирно дремавшая у Ренера на плече, приоткрыла один глаз и с надеждой покосилась на сотника.

Но, тот выглядел не менее удивленным.

— Ловчий отряд, — устало вздохнул Кощей, и стер тыльной стороной ладони бисеринки пота с бледного лба. О том, что он все еще держит защиту от колдуньего чутья, говорили только его зрачки, заполнившие всю радужку и бледность, становившаяся все заметнее. Создавалось впечатление, что ему даже слова давались с трудом, — Эллана сказала, что не все смерть Грелта поверили. Сотня королевских Ловцов, что при дворе была взбунтовалась. Говорят Мегрен отослал сотню куда-то поближе к морю, якобы для наведения порядка на Побережье. Но мне кажется, что просто Сорот отказался Мегрену присягать, и увел свою сотню. Колдуны бросили было Сеть, но опоздали. Видать схоронились хорошо ребята, никого так и не выловили.

— И теперь? — Ренер задумчиво потер переносицу.

— И теперь нам надо их найти.

— Всего-то, — с деланным восторгом воскликнул сотник, — подумаешь, какая ерунда. Всего лишь найти ребят, спрятавшихся леший знает где, да так, что их даже Мегрен со всеми своими талисманами не отыскал. Территория поиска — весь Верволок. Время на это денька два, от силы три, пока нас самих в Сеть не поймают.

Кощей загадочно улыбнулся и подмигнул растерянной Лене, — спокойно, сотник, на то секрет у меня имеется.

Лена, внимательно наблюдавшая за ним, увидела, как у него едва заметно подогнулись колени. Колдун ухватился за край седла, и удержал равновесие. Друзья уже спешились и с довольным видом разминали затекшие ноги. Эллана выбрала пятачок посуше и аккуратно соскочила в жухлую прошлогоднюю траву.

— Ну что, пошли? — Кощей махнул Ренеру, — и направился к ближайшим кустам.

— Как? Прямо сейчас? — сотник удивленно бросился следом, — а как же…

— А ты предлагаешь еще пару деньков подождать, пока защита моя не закончится, и Мегрен за нами как по компасу придет? — Кощей хлопнул по плечу поравнявшегося с ним сотника, хотя вышло это уже не как дружеский хлопок, а как судорожная попытка схватиться за плечо друга, чтобы не упасть. Кощей стремительно терял силы, — Эллана…

Колдунья кивнула ему и внимательно посмотрела на Лену, — я готова, — она на мгновение прикрыла глаза, вздрогнула, и знакомая уже сосущая темнота затопила ее глаза.

Эллана наклонила голову сначала к одному, потом к другому плечу, будто привыкая к новым ощущениям и, вдруг покачнулась, схватившись за ствол ближайшей березы. Кощей остановился, тревожно наблюдая за ней.

Глава 22

— Идите, — Эллана осторожно прислонилась к стволу спиной, — иди же, Кощеич, я справлюсь, дело важнее.

Колдун еще несколько секунд изучал ее побледневшее лицо, потом вздохнул и зашагал к кустам, подпихнув в спину замешкавшегося Ренера.

— Ну, что девицы, — колдунья отлепилась от ствола, и на удивление бодро прошествовала мимо Лены, попутно накинув повод своей лошадки на надломленную ветку, — неплохо бы и огонек развести.

Она подошла к старой склизкой коряге, валявшейся посреди небольшой полянки. Судя по всему, коряга лежала тут не одну зиму и уже сильно подгнила. Эллана, неуловимым движением, мазнула воздух в нескольких сантиметрах над ней, и вдруг, коряга вспыхнула ровным высоким пламенем, словно облитая бензином.

— Ага, — Таня зачаровано подцепила повод своей лошадки, и на ощупь Лениной, — а как вы себя чувствуете?

— Замечательно, — Эллана удивленно повернулась к Тане, — ах ты об этом? — колдунья протянула руки к огню и прижмурилась, глядя на пламя, — Кощеюшке ведь всегда тяжело давалось это заклятие. Уж больно упрям. Не по лицу ему прятаться, да скрываться, а колдовство ведь из души должно идти.

Таня многозначительно оглянулась на Лену. А та обошла костер с другой стороны и села на поваленный ствол не сводя глаз с колдуньи, — значит, вы нарочно притворились, что вам тяжело!

— Я?! — Эллана холодно улыбнулась кончиками губ, в чернильных зрачках прыгали огоньки, отражение пламени, — нога у меня подвернулась, девица.

Лена запахнулась в куртку и уткнулась лицом в ладони. Так паршиво ей давно не приходилось себя чувствовать.

*****

— Ленк, ты чего?

Лена открыла глаза и с удивление огляделась вокруг. Стволы берез приобрели нежно розовый оттенок, а их тени вытянулись и разлеглись на траве. Немногочисленные желтые цветочки радовавшие взгляд, сомкнули лепестки прячась на более прохладную ночь. Коряга полностью прогорела. Только угольки, повторявшие ее форму, переливались всем оттенками красного.

— Я что уснула? — Лена повертела головой, осматриваясь, а заодно и разминая затекшие шею и плечи.

— А кто тебя разберет, — Таня, присевшая рядом, беззаботно пожала плечами, — я думала, ты скорбишь там себе тихонечко. А ты, оказывается дрыхнешь бессовестно, вместо того, чтобы за суженного волноваться.

Эллана, поправлявшая что-то на седле своей лошади, раздраженно дернула плечом.

— Расширенного, — вяло огрызнулась Лена, потягиваясь.

— Тебе что кошмар приснился, Ленк? Такая милая девочка была, от колдунов резво бегала, — подруга фыркнула, — а теперь у тебя такое лицо, что попадись Велир тебе сейчас, ты бы его сама бы на кусочки порвала.

Лена грустно улыбнулась.

— Эллана, вы можете почувствовать, где сейчас Кощей с Ренером? — Лена из-под руки посмотрела колдунью.

— Нет. Такое мне не под силу, — колдунья оставила в покое седло, и вернулась к костру, — я могу только ощутить, что с Кощеем все в порядке, — она прикрыла глаза, ладонью, и, поморщившись, потерла висок, — у него хорошее настроение, и он приближается.

— А Ренер?!

— Извини, девица, — Эллана обернулась к Тане, — сотника я не могу почувствовать. Для этого нужна сильная душевная связь.

— Да не дергайся ты, — Лена сама ощущала, что выходит сердито и почти зло, но ничего с собой не могла поделать, — думаешь, Кощей был бы в хорошем настроении, если бы с твоим другом случилось бы что-то плохое?!

Таня изумленно покосилась на подругу.

— Полагаю у Кощея хорошие новости, — Эллана мечтательно улыбнулась, не открывая глаз.

— Надеюсь, — Лена со вздохом отвернулась от колдуньи и подкинула в угли несколько веток. Которые тут же оплелись язычками пламени, — эй, — Лена легонько ткнулась носом в плечо насупленной подруги, — прости, Тань.

— Что с тобой, Ленк, — Таня печально посмотрела в глаза подруги.

— Да не знаю я, — Лена проводила взглядом колдунью, опять вернувшуюся к своей лошадке, и понизила голос — с какого-то момента мне все больше и больше кажется, что я здесь лишняя.

— Где лишняя? — Таня озадаченно склонила голову на бок, и, покосившись на Эллану, тоже понизила голос.

— Здесь. В Верволоке. Рядом с Кощеем. Везде.

— Ленка ты перегрелась, — Таня склонилась к подруге и зашептала, ей на ухо, — или переохладилась, не знаю. С чего ты взяла? Ну, Бог с ним с Верволоком. Но Кощей…

— О чем шушукаетесь, красны девицы? — Ренер появился из кустов за их спинами неожиданно и практически бесшумно. По крайней мере, подруги шума произвели гораздо больше. Таня, более привычная к выходкам своего жениха, ограничилась испуганным возгласом, Лена взвизгнув, отскочила, чуть было не влетев в разгоревшийся костер. И в последний момент была перехвачена сильной рукой Кощея и водворена на место.

— Стоило вас оставить ненадолго, и вы уже начинаете заговоры плести? — Кощей улыбался, и действительно выглядел вполне довольным жизнью.

— Выплетаем, — Лена усмехнулась, и выскользнула из объятий Кощея, — ну что, у вас есть новости?

— Конечно! — Ренер жизнерадостно обежал вокруг костра, собирая сухие ветки, и подбрасывая их в огонь, — у нас куча новостей!

— И сейчас нас за них начнут бить, — хитро улыбнувшись, добавил колдун.

— Колитесь уже, — устало вздохнула Таня.

Эллана аккуратно подошла поближе, внезапно неуверенно переставляя ноги, и придерживаясь за стволы деревьев, и бледно улыбнулась подрагивающими губами.

— Сейчас, — Кощей подскочил к покачнувшейся колдунье, и аккуратно усадил ее на бревно, — молодец, Эллана, я сейчас, потерпи еще минуту, — он глубоко вздохнул и закрыл глаза, — все, теперь можешь снимать защиту.

— Ну, все уже? — нетерпеливо фыркнул Ренер, — теперь уже можно рассказывать?

— Давай, — Кощей присел рядом с Леной, протянув руки к костру. В его почерневших глазах плескались отблески огня.

— А пошли мы добры молодцы, да по узенькой тропиночке, буйны головы да ниже плеч повесивши, — довольно гнусаво завел Ренер, подражая сказителям.

— Ой, гой если добры молодцы, да добры соколы, — подхватила Лена, подражая его завываниям, — Рен, Таня рискует остаться вдовой, — уже нормальным голосом пригрозила она.

— Вот так всегда, не дают таланту развернуться…

— Грелт в Северном Гроте, — тихонько посмеиваясь, оборвал завязывающуюся перепалку Кощей, — жив. На счет здоров не уверен, но жив — это уже не мало.

У Лены словно камень свалился с души. До сих пор, она и не представляла, как тяжело было ей осознать, что первого в ее жизни Короля, мудрого Правителя Верволока с изумрудными глазами, могло уже не быть в живых.

Впрочем, ребята тоже были оживленнее, чем обычно. Таня облегченно засмеялась.

— И почему вы думаете, что мы должны вас побить за такие хорошие новости?

— Не отчаивайся, все еще впереди, — обнадежил Ренер, обнимая Таню.

— Король в Гроте, мы это сразу почувствовали. Но подойти ближе нам так и не удалось. Вокруг стражи ненавязчиво прогуливаются. А из Грота только раз Веерк нос высунул, видать почуял что, — защитное колдовство давалось Кощею заметно тяжело. Щеки его побледнели, а плечи опустились, будто бы ему приходилось нести огромный груз, — после этого уж больше нельзя нам было там оставаться. Веерк и так хитер да осторожен, а теперь сверх меры подозрителен будет. На любую шевельнувшуюся ветку Ловчую Сеть накинет и бантик завяжет.

— Как Кощей на морду Веерка налюбовался, — не выдержал Рен, — я думал к вам вернемся. Ан нет. Смотрю, круги по лесу нарезает, будто заблудился. Ну, я ему и говорю: «Ты что побратим, дорогу обратно никак ищешь?».

— Ну, допустим, звучало это совсем и не так, — усмехнулся Кощей.

— Да ладно, не придирайся к словам. В общем, оказалось, этот тип успел в свое время спеться с Соротом, и теперь пытался его унюхать.

— Да не унюхать, балда! — не выдержал колдун, — оберег он в свое время мне на память оставил. А я ему свой. А по оберегу и найти человека можно, если тот и скрываться от тебя не желает.

— А Сорот это тот, который Мегрену присягать отказался, да? — поинтересовалась Таня.

— Да. Он самый, Глава Королевских Ловцов, — кивнул колдун.

— Откуда такая трогательная привязанность? — не удержалась Лена, — ведь Мегрен всегда против Грелта выступал. Значит и вы вроде как должны были враждовать?

— Вот еще, — опять усмехнулся Кощей. Попытался погладить девушку по голове, но она увернулась, — Мегрен никогда открыто Грелту не угрожал. А что на Совете они ругались, так на то он Совет и есть, чтобы разногласия решать, да зла после этого друг на друга не держать. Сорот с Веерком тоже не очень ладил. Был случай, я спину его от ножа уберег. А потом уж и он меня предупредил вовремя. Так и спелись.

— Поня-я-ятненько, — протянула Таня, — ну и?

— Нашли! — радостно сообщил Ренер.

— Они нас сначала чуть было не порешили, потому как сидят в глухой обороне, добра не ждут. А тут уж каждый шорох бедой чудится, — Кощей устало потер висок. Только теперь девушка заметила царапину, пересекавшую его запястье, — а потом так обрадовались, что чуть было на Северный Грот нас не дожидаясь не пошли. Еле упросили подождать немного. Колдунов-то среди них почитай и нет.

— А этот… как его, Сорот?

— Человек это. Вояка бравый не спорю, но не колдун. Не выстоять ему против Веерка. А кроме Веерка там еще парочка вражин в засаде сидеть может. Положат ребят, и стражи не нужны будут.

— А как же вы? Получается, против Веерка и других только ты с Элланой будешь? — Ленин желудок сжался и плавно попытался переползти куда-нибудь пониже.

— Только я Алена, — мягко сказал Кощей, — Эллана с вами пойдет подальше отсюда.

— Но я могу помочь, — молчавшая до сих пор колдунья встрепенулась и умоляюще уставилась на Кощея.

— Вот и помоги, Эл, — Кощей тряхнул головой, — забери девиц к себе в замок, — с ними мы только уязвимее, а оставлять их одних нельзя без защиты. Мегрен Алену сразу вычислит. Хороши же мы будем, коли Грелта освободим, а Алену на съедение Мегрену бросим.

Колдунья презрительно покосилась на Лену и решительно тряхнула головой, — хорошо Кощеич, я готова.

— В замок их свой отведи. Здесь недалеко, а у тебя вряд ли кто искать Алену станет. Вот только уж не обессудь, защиту тебе удержать придется, пока мы не вернемся. А нам пора. Время на Мегреновой стороне, как бы исполнителя из мира людей они не нашли, раньше, чем мы до Грота с ребятами Сорота доберемся.

Татьяна до сей поры подозрительно пыхтевшая, как закипающий чайник, наконец, не выдержала:

— Нет, и что вы о себе думаете?! Вы значит там сражаться будете, а мы у окошка сидеть, вас дожидаться. А вот фиг вам! Ленк, скажи им!

— Татьяна, — Ренер попытался грозно сдвинуть брови, — вы нам будете только мешать!

— Ни-фи-га! — раздельно выпалила она, — в избушке не мешали и сейчас хоть поплюемся издали! Ленка, ну ты-то чего молчишь!

— Таня!

— Нет!

— Татьяна, можно тебя на минутку, — Ренер отбуксировал возмущенно булькающую невесту в сторонку, и что-то зашептал ей, делая руками какие-то таинственные жесты, и пару раз указав на Лену. Таня перестала шипеть, и задумчиво посмотрела на подругу.

— Эл, могу я тебя попросить об одной услуге? — Кощей, старавшийся не смотреть на молчаливую Лену, осторожно подцепил колдунью под локоток.

— Конечно, Кощеич, — медовый голосок колдуньи явно подразумевал на месте имени «милый».

Но Лена только вздохнула. Откровенное кокетство Элланы перестало ее злить. Ей внезапно стало это абсолютно безразлично. Только бы закончилось скорее это безумное приключение. Только бы с Кощеем и Ренером все было в порядке. Она сделает так, как хочет колдун. Она и так слишком много натворила глупостей, из-за которых ему постоянно приходится рисковать, защищая ее. Лена поглубже натянула Кощееву куртку и положила подбородок на переплетенные руки.

К почти погасшему костру Таня вернулась притихшая и задумчивая, порывисто обняла сотника, и устроилась рядом с подругой. Кощей с Элланой вернулись почти сразу же после них. Это Лена даже не увидела, поскольку не смотрела на них, а услышала.

— Ну что, нам пора, — преувеличенно бодро воскликнул Ренер, прерывая неловкую тишину, — лошадей мы оставим вам, а ты Ленка смотри, чтобы моя невеста с лошади не свалилась. А то придется ей всю свадьбу в двойной фате сидеть.

— Несносное создание, — пробормотала Таня и первой направилась к своей лошади, — как на нее садиться-то?

— Пойдем, помогу, — сотник удалился, поддерживая под локоток Татьяну.

— Ну, что ж, идите.

Лена кивнула не поднимая глаз и пошла за колдуньей.

— Алена! — Кощей растеряно смотрел ей в след.

— Да, Кощей.

— Будь осторожней, ладно?

— Хорошо, — Лена обернулась только тогда, когда услышала удаляющиеся шаги колдуна. И успела увидеть, как он исчезает в негустых еще зарослях, словно растворяясь в незаметно подкравшихся сумерках.

— Ленк, ну где ты там застряла?

— Иду, — девушка мрачно тряхнула головой, и направилась к своим спутникам.

*****

Ехать, по словам Элланы, нужно было около часа. Все это время Лена просидела молча, мрачно покачиваясь в седле. Таня пыталась развлечь ее разговорами, но после того, как ее лошадь оступилась, замолчала, напряженно выпрямив спину и вцепившись в поводья.

Перед ними возвышался замок из желто-рыжего камня. На фоне сиреневого сумеречного неба он терял свою тяжеловесность. Окошки светились уютным оранжевым светом.

Ворота открылись с противным скрипом и навстречу хозяйке выскочил паренек с льняными волосами, собранными в небрежный хвостик. Он почтительно подхватил лошадь Элланы под уздцы и повел внутрь. Лена со стоном съехала на животе со своей и запрыгала, разминая ноги.

— Ленк, а может ну его, этот замок. Смоемся, пока эта швабра отвлеклась, и к Гроту поедем? Вдруг ребятам помощь нужна? — конспиративно зашипела Таня, косясь на приоткрытые ворота.

— Тань, не говори ерунды. Во-первых, мы понятия не имеем, где этот Грот…

— Зато я дорогу от нашей стоянки запомнила, — гордо сообщила подруга.

— А во-вторых, Мегрен просто счастлив будет, если у него в руках окажемся мы, после того, как ребята освободят Грелта. А мы окажемся у него в руках, если смотаемся от этой ведьмы. Хватит, — Лена устало вздохнула, и потянула свою лошадь к воротам. Кажется, более торжественной встречи им ожидать не приходилось, — наделала уже глупостей.

— С каких это пор ты вдруг такая серьезная стала? — Таня, по примеру подруги, спрыгнула со своей рыжехвостой кобылки, и посеменила следом, — раньше вон бегала, колдуны только макушки чесали, догнать не могли, а теперь на тебе?!

— С таких, — буркнула Лена, — как мозги включила. Слишком многие из-за моей глупости пострадали.

— Это кто же?

— Ты с Ренером. Вон свадьбу отменили, чуть головы не лишились. Грелт…

— А он-то с какого перепугу, не ты же на него покушение устроила.

— Не я, но кто знает, может быть я успела предупредить его, если бы не моталась, по лесам и селениям, а напрямую побежала бы к нему.

— Та-а-а-ак, судя по всему, у тебя начался приступ самокритичного самобичевания, — Таня шикнула на лошадку, ткнувшуюся мордой ей в плечо.

— Кощей, которому мою глупость во всю приходится расхлебывать, держа защитное заклинание, потому что у меня нет кулона.

— А что ты могла сделать? Зубами вцепиться и не отдавать, когда его Велир у тебя забирал? — резонно возразила подруга.

— Хотя бы сразу предупредить вас об этом!

— Понятненько, но ведь есть что-то еще? — Таня фыркнула, и недоуменно огляделась вокруг.

— Есть но… — Лена тоже замолчала.

Оказывается, они уже давно подошли к каменному крыльцу замка, так и не заметив этого за своей увлекательной беседой. На крыльце их почтительно дожидался седой старик в потертом камзоле. На его лице бывшего рубаки застыла философская брезгливость. Создавалось впечатление, что привлекать к себе внимание, он считает ниже своего достоинства. За его спиной шушукались два щекастых паренька в кожаных рубашках и с махристыми хвостиками на голове.

Глава 23

Когда старик заметил, что вниманием девушек он, наконец, завладел, он едва склонил голову. При некотором воображении это вполне можно было считать поклоном, и открыл дверь, приглашая их войти внутрь. Хвостатые сопровождающие с неохотой закончили сплетничать и сбежали с крыльца, почтительно выдернув поводья из рук подруг.

Лена хмыкнула, и закрыла рот. Все же устраивать диспут на пороге замка Элланы в присутствии ее слуг, была не самая лучшая идея. Хотя за сегодняшний день их у нее, кажется, вообще не было. Девушка пожала плечами, и отправилась вслед за неторопливо переставлявшим ноги дворецким.

*****

— Ну что, страдалица, обосновалась? — Таня ворвалась в Ленину комнату, спустя пять минут, после того, как их развели по соседним, с пожеланием располагаться и чувствовать себя как дома.

— Тань, у тебя совесть есть? Ты все больше и больше становишься похожей на Рена. Еще и пяти минут не прошло.

— Пять прошло! Во-первых, я очень переживаю за ребят. А нервничать в одиночестве я не могу. А во-вторых, ты меня заинтриговала. В последнее время я тебя тоже перестала узнавать, но мне кажется, Кощеем тут и не пахнет. Ну, в смысле на Кощея ты не становишься похожа. А просто сама не своя.

— Да? — заинтересовалась Лена, без особой надежды похлопав дверцами шкафчиков, в надежде обнаружить там что-нибудь взамен уже опостылевшего ей платья, — и с какого же момента это началось?

— Так, — подруга бесцеремонно плюхнулась в кресло у камина, и закинула ноги на подставку для кочерги, — давай подумаем. Встретились мы с тобой, когда ты драпала от Велира и Кемача, что вполне в твоем вкусе. Кстати, сбежала ты от нас тоже очень даже в своем репертуаре. Значит, на тот момент ты была еще очень даже в себе. Потом, — Таня сморщила нос и задумалась, — потом ты плохо себя чувствовала, потому, как тебя эта морда страшная за руку укусила. Так что в избушке у Кощеевой тетушки ты была не боец, но с вареньем ты здорово придумала, а значит у тебя все было в порядке. Потом мы осваивали метлы и ты ругалась, так что птицы с курса сворачивали.

— Неправда! — не выдержав, улыбнулась Лена.

— И визжала вдобавок! — добила Таня, — так что бедные стражи разбежались. Так что тут тоже все в порядке. Потом мы встретили эту Эллану. Тут ты тоже ругалась, — Таня задумалась, соскочила с кресла, и подошла к подруге, пытаясь заглянуть ей в глаза, — а потом все! Ты словно замороженная не радуешься, не шутишь, не делаешь глупости. Ленка, ты даже не ругаешься! Слу-у-у-ушай, а может она тебя заколдовала?! Точно!

— Тань, не говори ерунды! — Лена попыталась отвернуться от подруги, но Таня вцепилась ей в рукав и уставилась в глаза.

— Госпожа Эллана приглашает вас к столу, — послышался надтреснутый голос. Из-за двери высунулся дворецкий.

— Мы благодарим госпожу Эллану, — елейным голоском пропела Таня, — но мы очень устали, и вынуждены отказаться от ее предложения.

Дворецкий, поразмыслив, кивнул и скрылся.- Ленка, она тебя заколдовала! — вернулась Таня к разговору.

— Та-а-а-ань, ну прекрати. Зачем ей это было нужно!

— Как зачем! — Таня всплеснула руками, и снова упала в свое кресло, — ты что не видишь, что она на Кощея как лиса на цыпленка облизывается. Ресничками хлопает, глазками стреляет. Вся такая невинная, вся такая незаменимая! Просто икону писать можно! А Кощей… Ой! — Таня осеклась и уставилась на подругу круглыми глазами.

— Вот именно, Тань, — Лена хмыкнула и подошла к окну, — вот именно.

В комнате наступила тишина. Лена покачала тяжелую благородно-серую штору, рассматривая темноту за окном.

За ее спиной скрипнула дверь. В комнате показалась сначала нога в широком черном сапоге, потом поднос заставленный едой, а потом красное от натуги лицо мужчины, тащившего все это добро. Он с облечением плюхнул на стол поднос. Чашки на нем жалобно звякнули. Положил на стул стопку какой-то одежды и, наконец, удостоил вниманием подруг.

— Вам госпожа Эллана просила передать, — буркнул он. Поставил поровнее стулья вокруг стола, косясь на подруг так свирепо, как будто они устроили в комнате жуткий свинарник. После чего торжественно ретировался. Таня тут же распотрошила стопку одежды, которая оказалась приличными плотными штанами болотного цвета, зато очень смахивающими по покрою на джинсы, тонкой белой рубашкой, болотного же цвета камзолом без расшитых отворотов, что вполне могло сойти за теплую куртку и высокими сапожками из тонкой рыжей кожи.

— Ленк, тут кажется тебе гостинец, — Таня покрутила в руках камзол и бросила его обратно на стул, — ладно подруга, не грусти. Все образуется, вот увидишь. Нам сейчас надо выспаться, потому, что завтра еще неизвестно что будет.

— Здесь, Тань, не только это, — сказала она не оборачиваясь, — Кощей ведь тоже… Ладно. Сейчас не это главное. Пусть только ребята живые и здоровые вернутся и с Грелтом. Лена махнула рукой и снова уставилась в черноту ночи за окном.

*****

— Открывай ворота!

Лена вскочила из-за стола, за которым видимо и задремала. Во дворе замка нарастал какой-то шум. Невнятные возгласы, топот лошадей. Но этот отчаянный крик был единственным, который можно было разобрать отсюда. Девушка бросилась к окну. Во дворе метались пятнышки факелов, то здесь, то там мерцали белые вспышки, высвечивая на долю секунды лошадь, взвившуюся на дыбы, двух крепких пареньков в кожаных рубахах, тащащих бревно в сторону ворот, высокого колдуна, запахнувшегося в плащ, кричащего что-то неразборчивое за дальностью расстояния и грохотом канонады. Именно канонады, как только теперь сообразила девушка, к белым вспышкам, раньше мерцавшим беззвучно и оттого не менее жутко, прибавился грохот разрывов. Последняя, самая яркая, залила весь двор, после чего замок тряхнуло так, что Лена покачнулась и опрометью кинулась к двери, а оттуда к стулу с вожделенными штанами. Пометавшись туда сюда и разрываясь между необходимостью срочно оказаться внизу, в гуще событий и отвязаться наконец от опостылевшего платья, девушка, проклиная собственную лень, все-таки бросилась к стулу и судорожно запрыгала вокруг него, пытаясь поймать штанину ногой. Замок тряхнуло еще раз. Лена и без того неустойчиво покачивавшаяся, хлопнулась на жалобно скрипнувший стул. В замке уже давно не было тихо. Слышался топот ног, хлопанье дверей. Девушка, разобравшись со штанами, путаясь в подоле, скинула с себя платье, накинула через голову рубашку и камзол, и выскочила в опустевший коридор. Еще секунд тридцать она потеряла, чтобы, чуть не выдернув с корнем ручку, ворваться в комнату Тани, убедиться в отсутствии подруги, и выскочить вон, чуть не споткнувшись об одеяло, валяющееся посреди комнаты. И явно свидетельствующее, что подруга покидала комнату тоже в жуткой спешке.

В холле, через который они вчера так неспешно следовали с дворецким столпились, казалось все обитатели замка. Сизые клубы дыма плавали, размывая и скрывая от девушки лица. Хищно прищурившаяся Эллана зеленом костюме для верховой езды, резко провела одной ладонью по другой, и в темноту за открытым окном отправился еще один ослепительно белый шар. Саму колдунью при этом толкнуло назад, как при отдаче после выстрела из ружья. Трое совершенно одинаково одетых типов дружно перетаскивали в холл какие-то странные дубинки, с оголовьем, окованным железом. Двое вчерашних конюхов в распахнутых на груди рубахах, стреляли из арбалетов, подгадывая выстрелы под белые вспышки. Третий арбалетчик сидел на полу под окном, закрывая ладонью расплывающееся красное пятно на рукаве. Арбалет с раздробленным прикладом валялся рядом. На этом фоне совершенно нереально смотрелся седой высокомерный дворецкий, неторопливо разжигающий огонь в камине. Очередная вспышка во дворе высветила черноволосого колдуна выцеливавшего ладонью что-то, или кого-то за полуоткрытыми воротами и хищно оскалившегося стража, подкрадывавшегося к нему со спины.

— Кощей! — взвизгнула Лена, и бросилась к двери.

— Назад, малахольная, — кажется, это крикнул один из арбалетчиков.

Впрочем, предупреждение оказалось слегка запоздавшим. Стоило Лене открыть дверь до половины, что-то грохнуло, сверкнуло перед самыми ее глазами и девушку швырнуло обратно, прокатив по гладким плитам до середины зала. Лена села и ошалело потрясла головой.

— Куда ты суешься, дурная! — Эллана одной рукой легко приподняла ее за шиворот и встряхнула.

Между тем входная дверь распахнулась повторно, на этот раз без таких спецэффектов, и в зал ввалились Ловцы. В холле сразу стало тесно и темно от обилия черных кожаных курток.

— Кощеюшка, — Эллана отпустила Ленин ворот и нырнула куда-то в гущу Ловцов. Через минуту, она уже висела на шее перемазанного сажей, но живого и здорового Кощея. У Лены от облегчения подогнулись колени и она уже самостоятельно опустилась на каменный пол рядом с подкладывающим дрова в камин дворецким.

— Ща, ща, разберутся колдуны, а потом кофею захотят как пить дать. И опять Данило туда, Данило сюда…

Лена с минуту слушала бормотание старика. Потом истерически засмеялась, и поджала ноги, на которые кто-то усердно пытался наступить.

— Гнать ворога! — рявкнул кто-то над ее головой. С полуседой головы обладателя командного голоса свалился капюшон, и Лена с изумлением увидела на нем серебряный обруч с зеленоватым камнем.

— Грелт, но разве он седой?!

Король рванулся к двери, на его руке повис Ренер, пытаясь замедлить продвижение монарха и что-то доказывая ему. Грелт притормозил прислушиваясь.

— Нам надо ехать, мой Король, — рядом мелькнула черная шевелюра Кощея, — Эл, милая, — он ласково погладил по плечу колдунью, — совсем я тебя загонял. Ты уж потерпи. С Алены глаз не спускай. А еще лучше повыше ее упрячь в башню какую-нибудь. Так безопаснее будет. Колдовство ведь….

— Кощей, — нетерпеливо рявкнул Ренер от самых дверей.

Откуда-то сбоку выскочила Татьяна, и с радостными воплями, бросилась на шею сотнику.

Ренер счастливо прижал к себе невесту, что-то зашептал ей на ухо, аккуратно отцепил ее руки от себя и выскочил за дверь.

— Ловцы, на коней, — заорал Кощей, в последний раз оглянулся, выискивая кого-то глазами, мимолетно улыбнулся Эллане и выскочил за дверь.

Во дворе послышался удаляющийся конский топот.

— Ленка! — Таня налетела на нее, едва не сбив ее с ног, — ты видела, Грелта спасли!

— Видела, Тань. А что он такой седой-то? И куда они опять умчались, — Лена с силой потерла висок и покосилась на довольную как кошка Эллану.

— Ну, мне в двух словах Ренер только успел шепнуть, — Таня наморщила лоб и медленно заговорила, видимо стараясь передать слова жениха близко к тексту, — сказал, что Грелта они отбили. У тех, в пещере Веерк, да еще пара сильных колдунов там была. А Мегрен и его сыновья во дворце сейчас. Сказал, что Грелт, как освободился от заклятий, Веерка на … эту как его… Короче Грелт заблокировал Веерка, чтобы он не мог весточку Мегрену передать, а другие на такое расстояние не потянут. Ну, вот и теперь они рванули во дворец, чтобы Мегрена и Велира с Кемачем прямо там перехватить, и этот заговор с корнем выдрать. Сказал сидеть и не высовываться, особенно тебе, потому что Мегрену единственная надежда, если уйдет, тобой и мной от королевского гнева прикрыться. Потому, как вроде бы тот самый Сорот погиб и Ловцов человек семь. А Король смерти Сорота точно Мегрену не спустит.

— Ничего себе два слова, — уважительно присвистнула Лена, когда ж вы успели, он же тебе всего ничего шептал.

— Вам лучше вернуться к себе, — раскрасневшаяся Эллана стряхнула невидимую соринку с камзола и повелительно кивнула в сторону лестницы.

— Кофе, госпожа, — у камина стоял седой дворецкий, протягивая им поднос с фарфоровыми чашечками.

*****

Четкий стук каблучков по коридору и короткий стук в дверь выдернули Лену из задумчивости над книгой. Девушка вскинула голову, но хозяйка, посчитав условности достаточными, уже входила. И Лена снова невольно залюбовалась. Эллана была хороша. Каштаново-рыжие волосы, уложенные в высокую прическу искусно растрепались несколькими прядками, спускавшимися по вискам и тонкой белой шее. Черные ресницы оттеняли невозможно синие глаза, придавая лицу выражение трогательной наивности. Лена восхищенно вздохнула, но позу менять не стала, слегка кивнув хозяйке. Эллана чуть брезгливо оглядела девушку, расположившуюся у камина с книгой в руках. Ноги Лена закинула на соседний стул. Сапоги мирно грелись у ножки стула. Под взглядом Элланы девушка почувствовала себя почти нищенкой в ворот храма, выпрашивающей милостыню у высокопоставленной дамы, цепляясь за подол ее платья.

— Добрый вечер, Алена, как ты расположилась? — Эллана медленно прошлась вдоль стола, ведя по скатерти тонким пальцем по гладкой ткани.

— Благодарствую, все в порядке, — Лена дернула уголком губ, но менять что-либо было уже поздно, дурашливый тон, проскочивший в ее словах, заставил Эллану только приподнять бровь, и посмотреть на нее как на маленького ребенка.

— Я получила весточку от Кощея.

Лена вздрогнула, и захлопнула книгу. Колдунья замолчала, с интересом разглядывая картины, развешенные над камином, с таким интересом, будто видела их в первый раз в жизни.

— И что? — не выдержала Лена, проиграв эту игру в молчанку.

— Он пишет, что заговорщики схвачены. Грелт собирает Всеобщий Совет. К некоторым из членов Совета пришлось отправлять Ловцов, поскольку выяснилось, что они находятся под так называемым домашним арестом…

— Что с Кощеем и Ренером? — не выдержала Лена. Стыдно сказать, но подробности смены власти сейчас интересовали ее меньше всего.

— О, с ними все в порядке. Скоро они вернутся.

— А?

— А тебе Кощей передает привет.

Так. Лена опустила голову, пряча от колдуньи озадаченный взгляд. Привет значит.

— Алена, — Эллана обошла вокруг стола, и наконец села на стул, видимо предварительно выбрав самый чистый для своего ослепительно белого платья. Колдунья хлопнула в ладоши, — мне кажется, что твоя история в Верволоке на этот раз закончена. Тебе пора возвращаться.

В комнату вошла горничная с подносом, на котором стояли чайник, две чашечки, и блюдце с печеньем. Эллана жестом пригласила Лену за стол.

— Пора, — Лена на ощупь поддела и натянула на ноги сапоги, не отрывая взгляд от красавицы, — только как?

— В Черном Замке сейчас заправляет Ягаба по велению Короля Грелта. До замка добраться не сложно. Час на восход солнца, а далее на юг по тракту. Половина дня ходу. Заблудиться не сможешь даже ты.

Горничная наполнила чашечки темным, почти черным напитком. И Эллана жестом отпустила ее.

— Ну, да наверное, — неуверенно протянула Лена, по-прежнему будучи не очень высокого мнения о своих топографических способностях, — стоп…, а почему даже я? Мне же нужно дождаться Кощея. Да и Ренер с Таней наверное поедут, — девушка растерянно села на соседний стул, и уставилась на безмятежную колдунью.

— У Кощея в Верволоке еще много дел, — колдунья поднесла чашечку ко рту, изящно оттопырив мизинчик.

— Значит, я его подожду, — девушка подавила желание схватить свою чашку двумя руками, и выпить сразу половину. Отточенные манеры Элланы нервировали. Повторить подобное Лена не смогла бы и под расстрелом, но постоянно ощущать на себе брезгливо-жалеющий взгляд было невыносимо.

— Зачем? Как ты видишь его дальнейшую судьбу? — Эллана отломила и положила в рот кусочек печенья, задумчиво рассматривая девушку.

— Так же как и раньше, — Лена отставила свою чашку, пахнущую малиной и растеряно пригладила волосы, — мы вернемся домой.

— И? — Эллана с жалостью посмотрела на собеседницу, — и он, сильный и могущественный колдун будет опять влачить жалкое существование младшего научного сотрудника какого-то там музея? Лишенный всех своих колдовских способностей, без которых ни один колдун не представляет себе жизни? Ты понимаешь, девица, на что ты его обрекаешь?

— Я?! — Лена нахмурилась, — но ведь он сам…

Глава 24

— Са-а-ам, — передразнила Эллана, — ты думаешь, он уже десять раз не пожалел о своем решении? Ты думаешь, он не желал все это время вновь оказаться в Верволоке, чтобы вновь ощутить жизнь? Чтобы скакать на разгоряченной лошади сквозь свист ветра, и вновь взять в руки меч? Чтобы самостоятельно решать свою судьбу? И, — Эллана печально покачала головой, — ты думаешь, он бы поехал за тобой, если бы не был обязан тебе жизнью?!

— Хватит патетики, — Лена схватила таки свою чашечку двумя руками, и отпила, проглатывая подступивший к горлу комок, — что вы имеете ввиду?

— Отпусти Кощея, детка, — Эллана вдруг тоже успокоилась и откинулась на спинку стула, — если ты его любишь, отпусти. Останься здесь, и ты ему будешь только обузой. Не имея колдовских способностей, и половину недоброжелателей Верволока, как освободительница Короля Грелта. И вся его жизнь сведется к твоей постоянной защите.

— Но Ренер и Таня…- девушка опустила голову.

— Ренер никогда не был колдуном. И для него переход в другой мир не означает конец всего, — Эллана печально улыбнулась, и потянулась погладить по голове поникшую девушку. Колдунья уже поняла, что победила. Лена отстранилась, яростно сверкнув глазами. Рука колдуньи повисла в воздухе.

— Но ведь есть и еще что-то?

— Есть, — Эллана щелкнула пальцами, и в канделябрах затрепетали огоньки свечей, залив комнату мягким уютным светом, — и ты это знаешь.

— Это неправда…

Эллана укоризненно покачала головой, и, встала из-за стола.

— Подумай, Алена. Ты ведь любишь его. А раз любишь, то отпусти.

Шаги колдуньи давно затихли в конце коридора, а поникшая девушка все сидела за столом, склонившись над чашкой с недопитым чаем и шепча одной ей понятные слова:

— Это неправда…. Это неправда… Это неправда…

Правда. И она это действительно прекрасно знала. Только не хотела верить. Тогда в башне колдуна-предсказателя, Ривелона. Смешного козлобородого недомерка с рыжебрюхой совой Аирой на плече.

— Наклонись, — прошипел Ривелон, — да смотри внимательней.

Его сухие жесткие пальцы впились Лене в загривок, и с силой заставили девушку согнуться, едва не макнувшись носом в блестящий кисель. Горячий, но не обжигающий дым пыхнул ей в лицо, заслоняя от остального мира. Девушка попыталась отодвинуться, но колдун все также крепко удерживая ее уже забормотал что-то каркающее, и царапающее слух, как слова на пленке, пущенной в обратную сторону. Круги разбегавшиеся по зеркалу, замедлили свой бег, а потом и вовсе побежали в другую сторону. К центру. Голос Ривелона отдалился и затих, сменившись тишиной до звона в ушах. Пальцы колдуна ослабили хватку, а потом и вовсе исчезли. Но Лена уже не думала разгибаться. Она смотрела.

Серые стенки котла расплылись, сменяясь розовым камнем, который спустя мгновение оплелся каменной лозой с гроздьями винограда. Смеющиеся колдуны, нарядные колдуньи. Велир, серьезный и стремительный идет через зал, быстро кивая здоровающимся с ним колдунам. Кемач рассказывает что-то стеснительно хихикающей молодой колдунье в атласном наряде. А позади… Кощей кружит на руках растрепанную и смеющуюся Эллану. Солидные колдуны снисходительно улыбаясь отходят в сторону. Молодые дамочки с завистью косятся на влюбленную пару. Кощей нежно склоняется к губам смущенно зардевшейся красавицы, и глаза его светятся таким счастливым светом.

Кощей, Эллана, лица и стены зала расплываются, и перед ней снова стенки котла и невообразимо режущая глаз блестящая ртутная жидкость.

*****

Лошади вывернули из-за леска внезапно. Дробным галопом пронеслись по подъемному мосту и встали, тяжело дыша и поводя взмокшими боками. Всадники синхронно соскочили с седел. Охранные Ловцы с руганью бросившиеся было наперерез незваным гостям, смущенно притормозили, и склонили головы. Ренер провел рукой по щеке размазывая осевшую за время безумной скачки пыль. На щеке остались светлые полоски — следы пальцев. И улыбнулся, как негр, блестя зубами, и белками глаз. Кощей, не только пропыленный, но и вдобавок перепачканный серой подсохшей грязью, с живописным кровоподтеком на виске, прищурившись оглядел застывших в ожидании людей, и тоже сверкнул счастливой улыбкой:

— Победа, заговорщики схвачены!

На двор опустилась тишина. Чтобы в следующую секунду взорваться приветственными криками. Тяжелая входная дверь качнулась, задумчиво, потом нехотя начала отворяться, обнаружив с обратной стороны, упирающуюся в нее двумя руками Татьяну. Открывшись достаточно, чтобы пропустить сопящую от усердия девушку, и пышную юбку ее жемчужно-серого платья, дверь еще раз величаво качнулась и остановилась. Таня, путаясь в подоле, и бормоча про то, что «.в кои-то веки понимает Ленку, с ее вечными джинсами…» бросилась вниз по ступенькам. И с визгом повисла на шее у сотника.

— А где Алена?

— Ленка? Не знаю. Наверное, дрыхнет еще. Я ее сегодня еще не встречала, — Таня оторвалась от запыленного ворота кожаной рубашки Рена, и счастливо шмыгнула носом.

Кощей, мимоходом улыбнулся появившейся на крыльце Эллане, бросился вверх по ступенькам.

*****

— Алена, заговорщиков взяли! — радостный и перемазанный грязью Кощей вбежал в комнату, тыльной стороной ладони утирая кровь с виска.

Огонь в камине пугливо пригнулся к дровам, спасаясь от сквозняка. С круглого стола слетел белый листок, и, описав полукруг, мягко ткнулся в ворс ковра.

В комнате никого не было.

*****

Лена придержала, порывающуюся захлопнуться дверь, и огляделась. В коридоре никого не было. Что ж, будем надеяться ребята ее поймут. Или хотя бы простят.

Полусонные Ловцы у входа, проводили ее хоть и удивленными, но не подозрительными взглядами.

Теплая темнота конюшни встретила ее попискиванием и хрупаньем. Когда глаза девушки привыкли к полумраку, она разглядела разгороженную невысокими деревянными стойками стойла. Запирались они обычным колышком, заткнутым между досками двери и стенки. Ближайшая лошадка обнюхала Ленины волосы, настырно ткнулась мордой ей в плечо. Паче чаяния, любопытная кобылка была оседлана. Лена рассеянно погладила звездочку у лошади на лбу. А большего ей и не требовалось. Девушка еще раз оглянулась на начавший светлеть проем, и решительно выдернула колышек дверки крайнего стойла. Как там сказала Эллана? На восход до тракта, а там уже не заблудишься? Будем надеяться, Госпожа Ягаба не придушит ее на месте, после ее позорного провала с кристаллом памяти?

Стремена оказались прямо по ноге. Жаль. Зря значит, она вчера достала вежливого Ловца, пытаясь научиться седлать лошадь, и подгонять стремена. Под конец, и Ловец, и лошадь выглядели довольно замученными, но перечить освободительнице Короля Грелта с мрачным огнем в глазах, по новой расседлывающей лошадь, чтобы начать все заново, не тот, не другая не решились. В конце концов, Лена прищемила себе седлом палец. Посчитала, что выучилась вполне достаточно для того, чтобы не свалиться при необходимости, или не съехать лошадке под брюхо. Рассеянно поблагодарила, и направилась к замку, шепотом ругая тяжелое седло, и посасывая ушибленный палец. Нужно было еще запастись продуктами.

Ловец облегченно вздохнул, и пошел расседлывать лошадку.

Рассвет уже вполне мог называться таковым. Над горизонтом, при желании, можно было разглядеть розоватую полоску. Со стороны кухни доносились голоса, звяканье посуды. Потянуло горьковатым дымком. Часа через два проснется весь замок. Лена еще раз виновато покосилась на резной контур башен на фоне светлеющего неба, попыталась разглядеть окна комнаты Татьяны, но вскоре сдалась. И потрепав недовольную лошадку по холке, уверенно вскочила в седло. В последнее время это получалось у нее не хуже, чем у Кощея.

Значит на восход.

Молодая женщина с тщательно уложенными каштановыми волосами смотрела вслед одинокой всаднице, пока фигурка не сделалась совсем уж маленькой, и не затерялась среди деревьев. Потом аккуратно прикрыла окно, и отошла к огню.

Так будет лучше для всех.

Впрочем, уже выезжая на утоптанный и сухой тракт, Лена начала сомневаться в правильности своего поступка. Хотя, с другой стороны, слова Эланы и Велира только подтвердили ее смутные, даже ей самой порой непонятные сомнения последнего времени. Кощей — сильный колдун, имевший когда-то большой вес в Верволоке. Кем он стал с ней в Москве? Заурядным сотрудником музея, без друзей и родных? И кто знает, не пожалел ли он уже о том опрометчивом шаге через границу в день, а точнее в ночь перекрытия Линии Стыка двух миров? Возможно, именно поэтому он стал таким сумрачным в последние дни. Лена подбодрила каблуками притормозившую у обочины лошадку. Та обиженно всхрапнула, в последний раз куснула ежик свежей салатовой травки, и вновь пошла тряской рысцой. Лена вздохнула, и поудобнее устроилась в седле.

С другой стороны, может быть и не стоило уезжать так внезапно, никого не предупредив. Хотя, что бы она сказала Кощею? Я уезжаю, потому, что не хочу портить тебе жизнь?! Благородный колдун тут же убедил бы ее, что нисколько она жизнь ему и не портит. И поехал бы с ней в Москву, оставив Верволок, друзей и привычную жизнь. Нет, так будет лучше. И вообще, ей не в первой уходить по-английски. Но кто бы знал, как ей это надоело!

Лошадь всхрапнула, и снова остановилась. Девушка недовольно подняла глаза. Перед ней на дороге стоял высокий худой колдун в черном плаще. Лицо его было скрыто капюшоном, из-под которого выбивалась только одна длинная, серая, будто бы сальная прядка. Колдун медленно поднял голову. Капюшон упал на плечи.

— Ну, здравствуй, Аленушка.

— И вам того же.

Собственно говоря, пожелание было весьма кстати. Выглядел колдун неважно. Серый, землистый цвет лица, ссадина на скуле и темные круги под глазами, красоты и без того неприятному типу никак не добавляли. Покрасневшие глаза сверкали неприкрытой ненавистью. Видимо, это и был один из предсказанных Элланой недоброжелателей.

Следующее предложение понравилось Лене еще меньше.

— Слезай с лошади, — тип схватил дернувшуюся от неожиданности кобылку под уздцы,

— Зачем? — Лена оглянулась.

Пустой, залитый солнцем тракт. С обоих сторон качают ветками молчаливые сосны.

— Мне она еще понадобится.

«А вот тебе уже нет» — ясно послышалось в его хриплом смехе.

Лена медленно вынула левую ногу из стремени, и перенесла вес на другую, планируя, спрыгнув с лошади, хоть на время отгородиться ею от колдуна. А там уж, вдруг кривая вывезет. Права была Эллана, ох права. Какой она жилец в Верволоке, если от своих противников она только и может, что убегать со всех ног?!

— Ну?! — колдун обнажил в улыбке желтые зубы, пальцы правой руки окутались зеленоватой дымкой.

— Веерк, стой!

Лена завертела головой, пытаясь одновременно удержать в поле зрения неприятного колдуна, а заодно и увидеть владельца столь решительного голоса. Им оказался темноволосый, коротко стриженный мужчина в темно-зеленом плаще. На рукаве кожаной рубахи выделялась повязка. Синий, зеленый, серебристый. Девушка облегченно выдохнула. Королевский отряд. Еще большей бодрости духа ей придали несколько Ловцов, появившихся из-за спины колдуна. Лошадка, тоже возжелала поглядеть на вновь прибывших, но поскольку Веерк поводьев из руки не выпустил, возмущенно загарцевала, заставив девушку побыстрее вернуть ногу в стремя, и сесть в седло.

Злобный тип, к сожалению, бежать и не собирался. Он только покрепче перехватил поводья, и направил ладонь, уже целиком опутавшуюся зеленой дымкой в сторону Лены.

— Стою, Рад, что дальше?

Ухмылка Веерка Лене абсолютно не понравилась.

— Отойди от нее, — Рад вынул из-за пазухи синий пушистый комок, размером с теннисный мяч.

— Нет, Рад, мне терять нечего и ты это знаешь.

— Только тронь девицу, и твоя участь будет ужасна.

— Она и так будет ужасна.

— Отойди от нее.

— Нет, Рад.

— Отойди.

— Так я пойду? — робко уточнила Лена, — а вы тут пока побеседуете.

— Сидеть!!! — Веерк рявкнул так, что лошадь взвилась на дыбы и попятилась, приседая. Лена приподнявшаяся на стременах, не удержавшись на ногах, шлепнулась в седло.

Веерк обидно захохотал.

— Ты знаешь, Радомир, — отсмеявшись, продолжил Веерк, — я уже проиграл. Сейчас, через пару дней, или через полгода, меня все равно ждет смертная казнь. И уж девицу то я успею прихватить с собой.

По зеленоватой дымке, направленной Лене в лицо, прошлись ветвистые молнии. Девушка замерла на полувдохе.

— Чего ты хочешь?

Судя по тому, как напрягся Радомир, угроза не была пустой. Колдун замер, стараясь не делать резких движений.

— Отомстить, — хищно улыбнулся Веерк, — и уж коли не удалось до Кощеюшки добраться, так хоть девицу эту с собой прихвачу. Хотя, — каркающий смех перешел в кашель, — так ведь даже лучше будет. Да, Рад? Что такое мгновение смерти, против века мучительных воспоминаний, — Веерк улыбнулся еще шире. Голос его приобрел масляные интонации. Радомир наоборот побледнел.

— Отпусти ее, — Рад медленно выговаривал слова, словно размышляя над смыслом каждого из них, — и я гарантирую тебе жизнь.

— Что ты можешь?

По изменившемуся тону Веерка, и расширившимся на миг его зрачкам, Лена поняла, что смертный приговор был делом решенным. И об этом прекрасно осведомлены и Веерк, и Радомир.

— Я, — все так же медленно произнес Рад, — могу добиться замены казни на изгнание, если ты отпустишь девицу.

Веерк озадаченно рассмеялся. Зеленоватое сияние перебежало на кончики его пальцев и слегка померкло.

— Говори, — тяжко исподлобья глядя на Рада, вдруг решился он.

Радомир на секунду прикрыл глаза. Когда он их открыл, черные зрачки заливали всю радужку. Лена, уже приготовившаяся к чему-то подобному, все равно вздрогнула. Колдун поднял правую руку, и заговорил низким, совершенно не похожим на свой, голосом.

— Я — Радомир, сын Вееда, клянусь, что смертный приговор тебе Веерк, сын Милада, будет заменен изгнанием из Верволока. Если ты оставишь в живых девицу Алену…

— Дочь Евгения, — мрачно подсказала Лена, наблюдая, как по мере произнесения колдуном слов клятвы, его силуэт начинает светиться, словно за его спиной разгорается огонь. И, кажется, она опять куда-то вляпалась.

Радомир опусти руку, и сморгнул. Глаза стали прежними. Веерк помедлил. И с видом человека, не доверяющего своим ушам, опустил сначала узду Лениной лошади, а затем и руку, вокруг которой секунду назад погасло опасное зеленоватое сияние. Радомир снова достал, и подкинул на ладони синий пушистый клубок. Который, развернувшись, метнулся к Веерку, и опутал того тонкой голубой тканью. Ткань помедлила, и всосалась в одежду колдуна, оставив на ней легкий синий оттенок. Руки и ноги Веерка по-прежнему оставались свободными, да и плащ, как и прежде складками лежал на плечах. Но Радомир и Ловцы почувствовали себя гораздо свободнее.

— Алена, — теперь уже Радомир сам взял под уздцы Ленину лошадку, — что ты здесь делаешь?

— Еду к Госпоже Ягабе в Черный Замок…

Радомир удивленно приподнял бровь.

— По поручению, — врать колдуну который только что спас твою шкурку, очень не хотелось, но, говорить правду не хотелось еще больше.

Вторая бровь полезла вверх, и сравнялась с первой. Радомир осуждающе покачал головой, видимо имея ввиду безалаберность колдунов, отпустивших ее одну в столь далекое путешествие.

— Я дам тебе провожатых, — мягко сказал он, махнув рукой Ловцам, — они проводят тебя к Ягабе.

Двое из Ловцов отделились от общей группы, и бросились в лес. Вернулись они через минуту, ведя в поводу лошадей. Первый из них вскочил на лошадь, и, объехав девушку, двинулся вперед, махнув ей рукой, чтобы присоединялась. Второй чуть приотстал, прикрывая ее сзади. Лена благодарно кивнула Радомиру, и пришпорила лошадку.

Последнее, что она увидела, обернувшись на прощание — Ловцы, садящиеся на лошадей, и Веерк, внимательно глядящий ей в след со смесью жалости и мрачного торжества на осунувшемся лице.

Глава 25

Через час молчаливой езды, передний Ловец коротко оглянулся, махнул ей рукой и свернул с тракта прямо в лес, непонятно каким образом определив место поворота. Разве что сосны считал. Деревья там были абсолютно такие же, как и окружавшие тракт пятью минутами раньше. И полчаса назад тоже. Лошадь Ловца, привычная к подобным путешествиям, спокойно ступила на рыжую подстилку из сосновых игл. Ленина заупрямилась, считая, что стоптанный до каменной плотности тракт гораздо приятнее, чем лесная чаща. Лена нетерпеливо пнула ее каблуками, и кобылка смирилась, мстительно хлестнув ее хвостом по ноге.

И вот уже минут пятнадцать девушка свешивалась с седла то влево, то вправо, пытаясь разглядеть из-за широкой спины в черной куртке, хоть какие-то ориентиры, по которым уверенно направлял лошадь Ловец. Ничего. Даже захудалой тропинки под копытами лошади не видать. Ну и как Эллана предполагала, Лена найдет Черный Замок? Или собственно она и не должна была его найти, повстречавшись с каким-нибудь «добродушным» отступником, вроде Веерка?!

Деревья расступились абсолютно неожиданно, открыв печально ей известные черные каменные стены.

Судя по всему у Черного Замка вообще не было центрального входа. Так же как и дороги, ведущей к нему. По крайней мере, Лене так и не удалось увидеть ни того, ни другого.

Замыкающий Ловец обогнул ее лошадь, и, соскочив со своей, галантно и молчаливо протянул ей руку. Да и вообще, за время их поездки не было произнесено ни слова. Ловцы в разговоры не вступали, ограничиваясь жестами. А их замкнутые и холодные выражения лиц вполне отбивали у Лены охоту начать задушевную беседу. Маленькая деревянная калитка, кажется та самая, через которую Лена бежала в прошлый раз, была закрыта. Рядом настороженно топтались двое пареньков в легких кольчужках и опоясанные ножнами с короткими широкими мечами. Первый Ловец о чем-то негромко переговорил с ними, после чего коротко склонил перед Леной голову. Второй склонился ниже, и даже кажется, улыбнулся девушке, впервые за все их путешествие. После чего оба вскочили на лошадей и скрылись в лесу. Лена прослушала затихающий топот, глядя на мельтешащие ветви кустов в той стороне, куда скрылись всадники, и очнулась, только когда один из пареньков тронул ее за рукав: — Госпожа Алена, пойдемте, Госпожа Ягаба ждет вас.

… Ну, кто бы сомневался! Конечно, колдунья уже в курсе ее прибытия. Что ж, пойдем получать заслуженные подзатыльники.

Сумрачные коридоры Черного Замка казались вымершими. Только иногда в неярком свете факелов, развешенных по стенам, вырисовывались разновозрастные стражники в кольчужных рубашках, с мечами, и даже копьями. Но простые веснушчатые и добродушные лица напрочь портили все впечатление, с головой выдавая деревенских мужичков. Выражение лиц у всех впрочем было серьезное и ответственное. В перекрестьях коридоров дежурили Ловцы, в своем черном одеянии, почти сливающиеся со стенами. Внешне спокойные и даже расслабленные, они провожали их делегацию настороженными взглядами. Сразу было видно, Госпожа Ягаба взялась за охрану замка всерьез.

Камушек, на который Лена наступила, вылетел из-под ее ноги, как из пращи, ударился о стену, и, вертясь, улетел в темноту. Девушка проследила его полет, и будто бы в первый раз, огляделась вокруг.

Черные стены, лаково поблескивающие в свете редких факелов. Провожатый оглянулся, недовольно звякнув кольчугой, ну что она там застряла?!

…А ведь она здесь действительно в последний раз. И значит, что ни Грелта, ни колдуна-предсказателя Ривелона она больше не увидит. Ни даже до оскомины ей надоевшую ледяную улыбочку Кемача, и пронзительный пугающий взгляд Велира… Хотя нет. Их, скорее всего, ждет суд и казнь…

Под ложечкой противно засосало.

Значит так и надо. Здесь свои законы, и не ей вмешиваться в ход событий.

«Уж кто бы говорил. Во все, во что могла, здесь, ты уже вмешалась», — захихикал ехидно внутренний голос.

По спине пополз противный липкий холодок.

….Король Грелт вернет себе корону, или как там у них называется символ верховной власти. И будет привычно мудро управлять Верволоком. Жизнь мира колдунов опять войдет в свою обычную колею. Кощей займет полагающийся ему по заслугам пост во главе Ловцов, а может быть и стражей, которых переведут на службу Короля. Ренер опять будет у него под началом. А Танька будет жить в замке и носить красивые платья с корсетами и пышными юбками. Эллана….

Лена споткнулась о выступающий выше других из кладки пола камень, и закусила губу сдерживая слезы, от боли в ноге и обиды. На весь мир, и на саму себя. Гордость и благородство вещи до ужаса неблагодарные. Для тех кто совершает подобные поступки. Но если уж начала, нужно пройти этот путь до конца.

….Эллана и Кощей будут счастливы вместе…- сердито закончила она про себя. Пнула неугодный ей камень, и, придушив попискивающий на грани сознания голосок, упрашивающий ее «вернуться, просто вернуться и поговорить с Кощеем. А там уж…», упрямо зашагала за сопровождающим ее пареньком. Тем более, оказалось, что они уже пришли.

*****

С момента ее волнительной беседы с Инором, этот зал стал выглядеть более уютно. В камине пылал огонь. Солнце, заглядывающее в узкие высокие окна разбросало по стенам светлые пятна, и расстелило дорожки теней по каменному полу. На черном прямоугольном столе у окна, были разбросаны книги, вперемешку с пожелтевшими свитками разной величины. Несколько стопок из книг стояло на полу. Одна из них опасно накренилась.

— Здравствуйте, Госпожа Ягаба.

— Здравствуй, Алена. Ты все больше становишься похожей на коренную жительницу Верволока, — колдунья в черном строгом платье составила еще одну книжную стопку на пол, подперев ею кренящуюся и устало разогнулась, — и у тебя ко мне конечно срочное, важное и неотложное дело? — Ягаба придвинула к столу кресло с высокой спинкой и изогнутыми ножками, и села.

— Да. То есть нет, — Лена смутилась, — простите меня, Госпожа Ягаба, я не выполнила вашего поручения.

— Я знаю. Тем не менее, вы с друзьями вполне справились с возвращением Грелту законной власти.

— Но обещания я так и не сдержала.

— Не сдержала, — не стала спорить Ягаба, негромко хлопнув в ладоши, — значит ты просто все еще должна мне его.

В комнату вошла молодая светловолосая женщина в синем платье и белом переднике. Она поклонилась Ягабе, и принялась расставлять на небольшом участочке стола, свободном от книг, чашки, молочник, сахарницу и тарелочки с печеньем и конфетами.

Лена с удивлением посмотрела на незнакомую горничную, перевела взгляд на черное платье Ягабы, и слова застряли у нее в горле.

Господи, как же она могла забыть о Селене?! Но, нет! Этого просто не может быть! Лена так часто за время своего путешествия по Верволоку костерила хитрую горничную Ягабы, обещая придушить ее собственными руками за все те недоговорки, из-за которых Лена вляпалась в такое количество неприятностей, но ей и в страшном сне не могло привидеться, что обещание уже осуществилось, и Селены больше нет.

Светловолосая горничная озадаченно покосилась на таращащуюся на нее с невыразимым ужасом девушку, но дисциплинированно промолчала. Еще раз поклонилась колдунье, и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Садись, Алена, — Ягаба кивнула на соседнее кресло.

— Госпожа Ягаба, — голос Лены прерывался, — простите, я… я не знала, что это случилось.

— Случилось? — Ягаба склонила голову на бок и с вежливым удивлением посмотрела на девушку.

— Селена! — горестно прошептала Лена.

— Селена?! — громко, словно не расслышав, произнесла колдунья.

За ее спиной качнулась тяжелая бордовая портьера, на мгновение приоткрыв деревянную дверь, оббитую железными полосами и с массивным кольцом вместо ручки. Черноглазая горничная невозмутимо улыбнулась, и, одернув темно-синее платье, подошла к колдунье, встав за спинкой ее кресла.

— Селена, — Лена нащупала за собой кресло, и, не глядя села, сцепив внезапно задрожавшие пальцы, — как же я рада, что ты жива!

Горничная опустила на пол черную спортивную сумку, подозрительно бугрящуюся с одной стороны, и печально провисшую с другой, — надеюсь, у тебя там не было ничего бьющегося? — она прищурилась, — учти, ущерб возместить не смогу. Я тебе между прочим в этот момент жизнь спасла, и из Черного Замка выбраться помогла!

— Ты?! А кто меня в это дело меня втравил безо всяких объяснений?! — руки дрожать перестали, и Лена тут же возмущенно скрестила их на груди, — как же я рада, что ты жива! Потому, что я лично хочу придушить тебя. И готова начать прямо сейчас!

Но горничная только равнодушно хмыкнула, и принялась разливать кофе из кофейника, стоящего на столе. Ягаба передвинула из-под руки стопку пожелтевших, мелко исписанных черными чернилами листочков.

Лена еще посопела на переставшую обращать на нее внимание, горничную, махнула рукой, и придвинулась вместе с креслом поближе к столу.

— Вы что-то искали, Госпожа Ягаба? — взяв в руки чашечку, вежливо осведомилась она, кивнув на заваленный стол.

— Скорее, пыталась понять, что же здесь искали другие, — колдунья задумчиво перебрала несколько листочков, и снова откинулась на спинку кресла, — но ты ведь не за этим появилась здесь?

— Я? А, да. Не за этим, — улыбка, появившаяся было на Ленином лице, вновь погасла, — госпожа Ягаба, верните меня домой.

Казалось, колдунья совсем не удивлена. Она коротко кивнула Селене, и та понятливо откланялась, выйдя на этот раз через другую дверь. Ту, через которую Лену привели сюда.

— Я полагаю, — Ягаба изучающе прошлась взглядом по поникшей фигурке девушки, — ты хочешь вернуться одна?

— Да.

Больше всего Лена боялась расспросов о причине своего скороспелого возвращения в мир людей. Но их, как ни странно, не последовало. Ягаба пожала плечами, и пошла к камину.

— До того, как закипит вода, у нас есть немного времени, — колдунья подвесила над огнем мятый походный котелок с водой, и вернулась к столу, — расскажи мне пока, что с тобой произошло по пути сюда? Серд сказал, что на тебя напали.

— Да, госпожа Ягаба, беглый отступник по имени Веерк.

Селена еще раз налила им кофе. Котелок фыркнул и выпустил в дымоход первое колечко пара как раз, когда Лена закончила свой рассказ о своем путешествии по лесу.

Колдунья с непроницаемым лицом принялась крошить в котелок травки, что-то напевно нашептывая. За окном послышался конский топот, и девушка против воли напрягла слух, пытаясь расслышать знакомые голоса. Короткая перекличка, чей-то смех, и все стихло. Дым над котелком загустел, и окрасился в зеленый цвет.

— Госпожа, Ягаба, — Лена заворожено наблюдала, как дым свивается в колечки и исчезает в дымоходе, — а почему вы сказали, что я все больше и больше становлюсь похожей на жительницу Верволока?

Ягаба резко развела руки и обернулась, — переход открыт Алена, ты можешь идти.

Лена проследила взгляд колдуньи. Часть каменной стены зала напротив камина исчезла. Вместо нее обрисовалась мутная черная пустота с зыбкими краями.

Девушка неохотно сползла со своего кресла, подобрала сумку, и уже стоя допила свой кофе.

Ягаба достала из мешочка последнюю веточку с мелкими синими цветочками, и задумчиво помахала ею у виска, — а Радомира я еще мальчишкой знала, тогда уже смелый паренек был, отчаянный, — словно продолжая незаконченный разговор, сказала колдунья. Но голова у него всегда на плечах была, а значит и клятву он в этот раз давал осознанно, — продолжала Ягаба, будто бы беседуя сама с собой, наблюдая как Лена медленно и неохотно идет к мерцающему переходу, — жалко его.

— Жалко? — Лена в последний раз оглянулась и вскинула сумку на плечо, — почему жалко, — вдруг очнулась она.

— Король не будет нарушать закон сразу после восстановления власти. Ведь сейчас, как никогда необходимо соблюдать законность, а значит, — Ягаба задумчиво посмотрела на веточку в своей руке, — а значит, Веерка вместе с остальными заговорщиками ждет казнь.

— Веерка? — Лена мучительно пыталась сосредоточиться на прощании с этим миром, теперь уже навсегда. Разговор отвлекал и дезориентировал, — а причем здесь Веерк?

— Если Веерка казнят, Радомир умрет. Смертельные клятвы так просто не даются, — буднично закончила Ягаба, и бросила в котелок веточку.

Бах! Многострадальная спортивная сумка шлепнулась на пол. Впрочем, если вспомнить, как гвоздила ею Селена стражей по головам, там уже действительно нечему биться.

Лена отвела глаза от черной мерцающей пустоты перехода, и медленно обернулась.

— Что?!

— Алена, Радомир дал смертельную клятву. Если он ее не сумеет выполнить, он умрет.

— За….зачем он это сделал?!

— Видимо затем, что по-другому тебя было не спасти. Веерк не тот колдун, который бросает… бросал слова на ветер.

— Б…бросал?! — Лена шагнула к колдунье и, споткнувшись о собственную сумку, едва не приземлилась на четвереньки, прямо ей под ноги.

— Сегодня вечером состоится суд над заговорщиками. Полагаю, что после этого будет казнь. Гонец только что передал мне весть, — колдунья подошла к столу, выудила из вороха бумаг и помахала у виска полусвернувшимся свитком.

— К…какая казнь?! — завопила девушка, — видимо заикание теперь грозило ей надолго, — что ж у вас здесь все не как у людей-то?!

— Возможно, — Ягаба села в кресло, — потому, что мы не совсем люди.

— Госпожа Ягаба, — Лена теперь уже по собственному почину шлепнулась перед колдуньей на колени, — нужно срочно послать гонца Королю. Нужно сообщить ему, что…. что Веерка нельзя казнить!

— Алена, — возмутительно спокойная госпожа Ягаба бросила свиток на стол, — королевский гонец полчаса назад отбыл из замка. Вряд ли кто сможет догнать его.

— А вы? — Лена с надеждой уставилась на колдунью, — Вы же можете передать эту информацию Королю Грелту?!

— Увы. Все передающие вести заклинания заблокированы в Верволоке. Во избежание оповещения сообщников заговорщиков, оставшихся на свободе.

— Ой ё-ё-ё-ё! — застонала Лена, покосившись на солнце, уже кренящееся к горизонту, — ну хоть лошадь-то у вас найдется?!

В зал неслышно вошла Селена, и, склонившись за спинкой кресла колдуньи, что-то тихо ей шепнула. Колдунья выслушала горничную, склонив голову на бок и кивнула, улыбаясь чему-то своему.

— Твоя лошадь еще не расседлана во дворе. Но ты же собиралась вернуться в свой мир.

— Я передумала! — Лена поймала ехидный взгляд горничной, и украдкой от Ягабы показала ей кулак, — как мне добраться до королевского дворца?

Селена, до сих по державшая руки за спиной, протянула госпоже Ягабе большой клубок ниток болотного цвета. И из-за спины колдуньи показала Лене язык.

— Возьми, — Ягаба вложила в ладонь Лены, притихшей от неожиданной фамильярности всегда высокомерной Селены, моток ниток, — пользоваться, надеюсь, умеешь?

— Умею, спасибо, госпожа Ягаба, — Лена стряхнула с себя оцепенение, склонилась перед колдуньей, и, метнув возмущенный взгляд в сторону усмехающейся Селены, бросилась к выходу.

Госпожа Ягаба улыбнулась, погладив вспрыгнувшего ей на колени кота, и потрепав его за ухо, кивнула на закрывшуюся за девушкой дверь, — ну что Лемер, присмотришь за девицей? Как бы опять в неприятности не ввязалась? И когда только они разберутся?!

Лемер сощурил янтарно-желтые глаза, помедлил, и, потянувшись, соскочил на пол. Прошествовал к окну, задрав хвост трубой, и еще раз вопросительно оглянулся на хозяйку.

— Иди-иди, — усмехнулась та, — девица-то поди, уже лошадь седлает. Разомнешь лапы в кои-то веки.

Лемер дрогнул усами, напружинился, и вдруг легко для такого крупного животного, взлетел на окно. Из-за которого уже послышался удаляющийся конский топот.

Ягаба устало потерла висок, и провела рукой по воздуху снизу вверх, закончив жест круговым движением кистью. Края перехода окутались белесой дымкой. После чего, тот свернулся до сверкающей точки и исчез.

— Интересно, эта девица научится когда-нибудь думать в первую очередь, а действовать во вторую, а не наоборот? — раздумчиво произнесла Ягаба, перекатывая свиток по столу, — принеси еще кофе, Селена.

Горничная улыбнулась, и, поклонившись хозяйке, отправилась выполнять поручение.

Глава 26

*****

Клубок, в последнюю секунду, вывернулся из-под лошадиных копыт, и снова жизнерадостно заскакал вперед, натягивая нить. И если бы не добротная петля, затянутая у девушки на запястье, давно ускакал бы самостоятельно. Дороги он особо не выбирал, а потому, скучать на скачущей во весь опор лошади, Лене не приходилось. Два раза она едва успела увернуться от толстых ветвей, нависавших над дорогой, на третий раз повезло меньше, и девушка распрощалась с прядью волос, оставив ее на память корявой сосновой ветке, когда недостаточно проворно пригнулась. Натягивать поводья она даже и не думала. Лошадь скакала по узкой дорожке, среди деревьев, явно ориентируясь на клубок, а не на указания всадницы.

Судя по книгам и фильмам, а до Верволока, знакомство Леночки с лошадьми ограничивалось именно этим, девушка была уверена, что лошади должны бояться мелкой живности у себя под ногами. Собачек там разных, змей, мышек.

То ли ей досталась неправильная лошадь, то ли сведения были неверны, но ее собственная кобылка неслась за клубком как привязанная, в явной надежде растоптать его, даже не нуждаясь в поводьях. Еще один сук свистнул у самого носа, и Лена, плюнув на гордую посадку, приникла к конской шее.

Впереди мелькнул просвет. Клубок, в очередной раз увернувшись от конских копыт, натянул нитку и скакнул на тракт. Следом из-под сени вечнозеленых сосновых ветвей, выбралась и всадница на недовольно вскидывающей голову кобыле. И Лена, наконец-то, натянула поводья. Откинула со лба всклокоченную челку, и пригладила вздыбленные от дикой скачки волосы. Солнце уже почти касалось верхушек сосен. Клубок нетерпеливо подпрыгивал и натягивал нитку, как вырвавшийся на прогулку пес. Лошадь перебирала копытами, готовясь продолжить увлекательную погоню. Все, кроме нее жизнерадостно рвались вперед. Лена настороженно оглянулась. Пустынный, прогретый солнцем тракт, обрамленный соснами, производил гнетущее впечатление. Казалось, сейчас из-за деревьев выскользнет очередной полубезумный заговорщик с пылающим ненавистью взором. Справа за деревьями мелькнула чья-то тень. Сердце пропустило удар, и попыталось дезертировать в пятки.

— Впрочем, — Лена мельком глянула на солнце над верхушками сосен, — пусть сначала догонит! И саданула каблуками по бокам лошади. Клубок рванулся вперед, лошадь обиженно всхрапнув, бросилась следом.

Замок, маячивший далеко на горизонте, за молодой сосновой порослью, внезапно вырос где-то слева. Песочно-рыжие камни стен, до поры успешно притворявшиеся сосновыми стволами, вознеслись вверх над ее головой, заслонив небо и собственно лес. Лена недоуменно натянула поводья. На королевский дворец он не походил ни цветом, ни архитектурой. А походил он на замок колдуньи, с цветом волос, похожим на эти стены. И откуда Лена не так давно уехала.

Клубок подскочил еще пару раз, подкатился к воротам и затих, посчитав свою миссию выполненной. Ворота со скрипом распахнулись. К ней бежали Ловцы.

— Эй, ты, — Лена свесилась с седла, — Сусанин, ты куда меня привел? Мне во дворец нужно!

Лошадка солидарно заржала. Моток ниток остался равнодушно лежать, игнорируя разъяренную девушку, и обиженную лошадь.

— Госпожа Аленушка? — в голосе Ловца, перехватившего ее лошадь за узду, сквозило сомнение.

— Да, — Лена поморщилась, и на пузе съехала с бока лошади на негнущиеся ноги. Подумала, и со вздохом подобрала клубок.

— Пойдемте, госпожа Аленушка, вас ждут.

Во дворе замка было шумно и оживленно. Как до этого при осаде. Ловцы в полной боевой готовности седлали лошадей. На широких ступенях крыльца в своем белом светящемся платье стояла Эллана, будто бы готовясь благословить войско, идущее в священный поход. На стенах у входа чадили так и не потушенные с ночи факелы, добавляя в атмосферу нотку тревожности. Лена удивленно подняла брови, и оглянулась на Ловца, ведущего ее лошадь. Здесь что, по-новому война загромыхала? Но откуда?..

— Алена! Где ты была?! — один из Ловцов, седлавший вороного жеребца оглянулся, и девушка с удивлением узнала Ренера, одетого в черную форму. Сотник подскочил к девушке, и хорошенько встряхнул ее за плечи. У Лены клацнули зубы. Никогда она еще не видела Ренера таким разозленным, — весь гарнизон стоит на ушах! Кощей тебя просто убьет!

Только подготовившая покаянную речь, Лена отпрыгнула, ощупывая языком прикушенную щеку, — ты и с Таней так же разговариваешь? А насчет «убьет» — так это на сегодня слишком много желающих. Кощею придется в очередь записываться.

— А кто еще? — Ренер, уже устыдившись своей вспышки, отпустил девушку, и отвернувшись к своему коню, вскинул ему на спину седло, предварительно накинув потник.

— Веерк.

Седло шлепнулось с противоположной стороны. Конь начал пятиться, приседая на задние ноги и диковато кося на хозяина. Но Ренер этого даже не заметил. Он ошарашено оглянулся на девушку.

— Кто?!

— Веерк, — Лена опустила голову, и тяжело вздохнула, — Веерк перехватил меня в лесу, и попытался убить, но Радомир спас меня. Для этого он дал смертельную клятву, и теперь мне срочно нужно во дворец до захода солнца, чтобы успеть сказать Королю…

Сотник закрыл ей ладонью, приятно пахнущей выделанной кожей, рот. Возвел глаза к небу, словно прося у него терпения, чтобы дослушать девушку, а не придушить ее вот прямо сейчас. И когда Лена уже примеривалась, как бы поделикатнее укусить его, чтобы освободиться, и продолжить рассказ, отпустил, и проникновенно глядя ей в глаза, раздельно произнес:

— Алена. Еще раз. Четко и медленно, — и подумав, добавил, — пожалуйста.

Лена вздохнула. Сдерживая нетерпение, повторила свою историю медленно и подробно.

К концу ее рассказа брови Ренера исчезли под отросшей челкой. Сотник молчал долгую минуту. Ловцы, заседлавшие лошадей выжидательно поглядывали на них, видимо ожидая от Рена указаний. Солнце ласково коснулось верхушек ближних сосен. Лена обернулась на замок. Колдуньи на крыльце не было.

— Хорошо, — Ренер откинул со лба челку, обернулся и негромко раздал какие-то указания Ловцам. Те, то ли облегченно, то ли разочарованно зашумели, и повели лошадей в сторону замковых конюшен. Двое немолодых, с неулыбчивыми, прорезанными глубокими морщинами, лицами, наоборот вскочили на коней, и подъехали поближе. И что девушке совсем не понравилось — совершенно серьезно проверили легкость хода мечей в ножнах, притороченных к седлам.

Ренер обернулся к Лене, — мы едем во дворец.

Молодой светлоглазый паренек в легкой кольчужке уже вел для нее тонконогую серую в яблоках лошадку из конюшни колдуньи.

Все еще сердитый сотник вскочил на своего спешно доселанного коня, и ни слова не говоря махнул ей рукой, посылая коня сразу в галоп, в сторону спешно распахиваемых ворот.

Подумаешь, не очень-то и хотелось!

Лена вскочила на лошадь и раздосадовано всадила каблуки в ее бока, чуть не вылетев при этом из седла — кобылка рванула за жеребцом так резво, что Лена чуть не выпустила поводья из рук.

Ловцы невозмутимо двинулись следом.

Если сотник считает, что может безнаказанно орать на нее, то он глубоко ошибается! Она может постоять за себя! И сейчас она ему выскажет все, что думает!

Лошадиные копыта гулко прогрохотали по доскам мостика, и Лена, открывшая было рот, чтобы возмутиться, тут же спешно его захлопнула — вылетевшие на тракт лошади, подняли клубы желтоватой пыли.

Ну, в крайнем случае, Таньке наябедничает, чтобы призвала жениха к порядку!

Спустя два часа, после начала бешеной скачки, Лена немного поостыла. А ее гневное: «Нет, ну что они о себе думают!» ужалось до: «Ну может быть и не стоило так поступать», а спустя еще пол-часа, и вовсе съежилось до: «Ё-е-е-е-е! Что ж я натворила-то?!»

Впрочем, терзаться угрызениями совести на скачущей лошади оказалось делом неблагодарным. Хотя галоп и оказался не в пример плавне рыси. Разозленная вспышкой сотника, она не проверила стремена, и теперь плавно сползала то влево, то вправо с седла. А, кроме того, зловредная кобыла так резко подкидывала задние ноги, что уже отпинала Лене седлом все, что только возможно. Так, что когда Ренер натянул поводья, переходя с галопа на тряскую трусцу, испытала сначала облегчение, и лишь потом раскаяние снова захлестнуло ее. Пожалуй, если сейчас Ренер выскажется по поводу ее умственных способностей, женской логики, да и вообще наличия мозгов в ее голове в целом, она промолчит. А то и добавит от себя лично. Сотник еще притормозил, и их лошади поравнялись.

— Алена… — Ренер сумрачно помолчал. Судя по тону и выражению его лица, именно это сотник и собирался сделать, но, полюбовавшись на отчаяние, написанное на ее лице, он благородно пропустил вводную часть, и на тон пониже, продолжил, — через час мы будем у Королевского дворца. Суд должен состояться сегодня на закате. Казнь — завтра на рассвете…

Значит все-таки казнь.

-… уж и не знаю, кто решение Совета переменить может. Разве что Кощей. Нам надобно его разыскать во дворце. Будем надеяться, что он еще не умчался на твои поиски. Хотя, во время Совета, Глава Ловцов бесперечь присутствовать должен. Ну а там уж только на судьбу нам полагаться и придется. Законность Грелту сейчас никак нельзя нарушать, — сотник с усилием потер лоб, словно надеясь надумать еще что-нибудь. Но не надумал, и снова подхлестнул вороного. Девушка тоскливо покосилась на скрывшееся за соснами, и иногда мелькавшее в просветах между ветвями солнце, и зло хлестнула свою кобылку по крупу. Ловцы, замыкавшие процессию, черными коршунами, взмахнув, как крыльями, краями плащей, рванули следом.

Заходящее солнце, уже неяркое и негреющее, все равно ударило по глазам, когда всадники вырвались из леса. Перед ними раскинулся огромный королевский парк за изящной кованой решеткой. Россыпь солнечных зайчиков брызнула от витражных стекол. Охранные Ловцы, бросились наперерез всадникам, что-то крича, и размахивая руками. Ренер поморщился, но все же натянул поводья, и поднял руку, призывая спутников остановиться, а, заодно, освобождая ее из-под плаща, чтобы была видна повязка.

Стражников, однако, данная метка не удовлетворила, и, перехватив повод его коня, они о чем-то жарко заспорили. Сотник соскочил на землю, и яростно жестикулируя, включился в дискуссию, указывая то на черные стены дворца, то на нее.

Малиновые зайчики в последний раз пробежали по витражным окнам, и погасли. Солнце скрылось за горизонтом.

Со стороны королевского сада повеяло речной свежестью и прохладой, и Лена запоздало вспомнила, что с противоположной стороны дворца его огибает широкая полноводная Лесьвельга — единственная равнинная река во всем Верволоке. Так когда-то рассказывал ей Кощей. В нескольких окнах засветились дрожащие огоньки свечей.

Спор поутих и перешел в вялую перебранку, когда собеседники уже не надеются друг друга убедить, но и сходить со своих позиций как-то не солидно.

Сжавшись в седле, Лена тоскливо наблюдала, как теряют яркость цвета, и размываются контуры в ранних апрельских сумерках.

Воображение, подстегнутое вынужденным бездействием, погасило и без того неяркий вечер, предоставив вместо него тревожное туманное утро, и быстренько нарисовало ей черный куб помоста, мускулистого палача и Веерка с совершенно неуместной, но оттого не менее злорадной улыбкой, кладущего голову на плаху. Замах полукруглого топора, глухой удар, и Радомир, до сих пор стоявший в рядах зрителей, смертельно бледнеет, хватается за сердце, и оседает на землю…

Седой незнакомый колдун в черной хламиде обличающее тычет в нее пальцем… Король Грелт печально и осуждающе качает головой…

И вот уже и ее ведут на плаху со связанными руками. Глашатай зачитывает приказ со свитка, перечисляя ее страшные прегрешения: … Повинна в смерти колдуна Радомира сына Вееда…

Неизвестно, до чего еще она успела бы довоображаться, но Ренер в это время тронул ее за штанину. Лена едва не заорав, от неожиданности, схватилась за поводья, и вынырнула из ярких образов. Как раз вовремя, в этот момент палач уже замахнулся.

Она инстинктивно потерла шею, и попыталась вникнуть в то, что уже второй раз пытался сообщить ей Ренер.

— Алена, — Ренер оценил бессмысленность ее взгляда, и посильнее дернул девушку за ногу, приводя в чувство, — дальше ты пойдешь одна. Суд уже начался, и медлить дольше нельзя. Зал суда опечатан. Тебе нужно разыскать Кощея, думаю, только он сможет помочь тебе.

— Как же он сможет помочь мне? Ведь в опечатанный заклинанием зал невозможно войти до принятия колдунами решения, или, не принеся важную для того весть, — Лена спрыгнула с лошади.

— Для главы королевских Ловцов такая возможность предусмотрена. Иначе как быть, если в рядах Совета заведется предатель?! Да и потом весть, которую принесет Кощей, действительно может оказаться очень важной. Сама не суйся, если заклинание посчитает весть не очень важной, оно тебя попросту убьет…

Но Лена уже бежала по дорожке ко дворцу.

Гулкая тишина холла раздробилась звуком ее шагов по прозрачным плитам. Ловцы, стоявшие у входа проводили Лену настороженными взглядами, но не шелохнулись, видимо предупрежденные о ее визите. Девушка прислушалась к едва слышному гулу голосов, доносившемуся откуда-то сверху, и бросилась к широкой лестнице. Где находится зал Всеобщего Совета она знала. К сожалению, даже очень хорошо.

*****

Девушка коротко взвизгнула, и заболтала ногами в воздухе, подхваченная чьими-то сильными руками.

— Алена?! — Кощей поставил ее на пол, и отступил на шаг, словно желая убедиться, что это действительно она.

— Кощей?!

Колдун был одетый в черную униформу Ловцов выглядел бледным и осунувшимся. Он оглядел ее с ног до головы, и вдруг улыбнулся так счастливо, что у Лены защемило сердце. Такую улыбку она видела у него только однажды. Там в котле колдуна-предсказателя Ривелона. Когда он кружил на руках Эллану.

— Кощей, я….

— Алена, как ты могла уехать?! — Кощей схватил ее за руку, будто бы опасаясь, что она вот-вот исчезнет.

— Кощей, я потом все объясню. Сейчас нужно срочно попасть на Совет, иначе Радомир может погибнуть!

Видимо, Кощей знал, кто такой Радомир. Улыбка погасла. Колдун прищурился и обреченно вздохнул:

— Рассказывай.

Лена, торопясь и путаясь, пересказала историю своего путешествия, то и дело нервно поглядывая наверх, где-то звучали громче, то затихали голоса. В этот раз у нее получилось воссоздать события довольно-таки внятно. Кощей не стал переспрашивать, или задавать дополнительные вопросы. Только хмурился все сильнее.

Когда она замолчала, колдун ненадолго задумался. А потом тяжело вздохнул:

— Пойдем, сделаю, что смогу. Ну, уж коли жив останусь… — колдун взглядом примерился к ее шее, и побежал вверх по ступеням, только плащ хлестнул по перилам. Девушка бросилась следом. Что-то все сегодня неровно дышат к ее шее… Стоп! Что значит, если останусь жив?!

— Кощей, подожди, что значит — если останусь жив?! — эхо оттолкнулось от стен и заскакало по пролетам вверх дробя и искажая ее крик.

Но колдун уже распахнул дверь.

— Выслушайте меня, мой Король!

Как в замедленной съемке Лена увидела, как зеленоватое сияние с едва слышным хрустальным звоном полупрозрачной завесой осыпалось вниз, но не раскатилось искристыми брызгами по полу, как в прошлый раз, когда она принесла Книгу, а окутало фигуру колдуна. И, в наступившей тишине, между гулкими перестуками своего сердца, как наяву услышала она слова сотника, сказанные ей у ворот парка: «Если заклинание посчитает весть не очень важной, оно тебя попросту убьет». Охнув, девушка бросилась вперед.

Глава 27

Зеленоватое сияние вокруг фигуры колдуна померкло, и, помедлив, прозрачным песком осыпалось вниз. Дверь захлопнулась. Лена в изнеможении привалилась к прохладному камню стены спиной.

Голоса то взлетали яростными криками, то затихали. Потом все замолчали, и в наступившей тишине зазвучал хрипловатый голос Кощея. Лена облокотилась затылком о гладкие камни стены, и попыталась разобрать слова. Ничего не получилось. Кощей говорил негромко. Зеленое сияние, периодически вспыхивающее по периметру захлопнувшейся двери, ясно давал понять, что еще одного святотатца, покусившегося на посещение Великого Совета оно никак не потерпит. А пепел, оставшийся у входа, можно будет и потом замести.

По ступенькам процокала каблучками молодая колдунья. Увидела Лену и уставилась на нее, как на привидение. Даже рот приоткрыла. Лена со вздохом отлепилась от стены, и отвернулась. Каблучки зацокали дальше. В два раза чаще. Собрание за дверью вновь взорвалось недовольными криками.

«Теперь понятно, почему их запирают. Иначе они точно никогда не договорятся!»

Лена мрачно покосилась на дверь, и принялась мерить шагами площадку перед залом. За окнами уже совсем стемнело, и только тут девушка обратила внимание, что до сих пор не натыкается на стены, и не двигается на ощупь. Над ее головой в канделябрах, искусно замаскированных в лепнине на стене, беззвучно зажглись огоньки свечей, разбавляя сгустившуюся темноту. За дверью снова все стихло. Теперь там звучал один усталый и негромкий голос. И хоть голос был тих и нетороплив, Лена буквально ощущала, как наэлектризовывается атмосфера в Зале Совещаний. Как вспыхивают, и тут же гаснут, спрятанные под ресницы, гневные взгляды, поджимаются недовольно губы. Голос затих, наступила тишина, в которой четко прозвучали шаги. Зеленый огонек в последний раз пробежал по косяку и погас. Дверь распахнулась. Кощей обернулся к собранию, склонился в поклоне, и вышел на площадку. За стеной зашумели отодвигаемые стулья и кресла.

— Ну что? — Лена подскочила к колдуну.

Но тот только перехватил ее за руку, и потянул вверх по лестнице за собой.

— Пойдем скорее, — и побежал, перескакивая через ступеньки.

Лена бросилась следом.

Дверь из темного резного дуба гулко захлопнулась за ними, отгораживая их от шума шагов и неровного гудения голосов, расходящихся членов Великого Совета. Огоньки свечей самостоятельно вспыхнули, освещая ровным, чуть дрожащим светом темно-бордовые стены, тяжелые гардины, и оружие, развешанное по стенам. Мечи, арбалеты, колчаны, охотничьи ножи. В свете пламени тускло сверкнуло золото, нехотя отозвались драгоценные камни, щедро украшающие ножны и рукояти. Выгравированный на колчане, матерый волк шевельнулся, как живой в неверном свете свечей, подмигнул изумрудным глазом.

— Что случилось, Кощей? Почему мы убежали? — Лена споткнулась о складку ковра, и неизящно шлепнулась на стул. Бархатная скатерть с тяжелыми кистями, свисавшими почти до пола, вяло шелохнулась.

— Не бежали, — колдун выглянул за дверь, прислушиваясь, и с довольным видом поплотнее прикрыл ее, — всего лишь ускорено покинули Совет, — он искоса глянул на Лену и по-мальчишески улыбнулся, — не хотелось, чтобы еще и ты под горячую руку попалась.

— Так значит?!..

— Радомир спасен. Смертную казнь Веерка заменили на изгнание из Верволока.

Лена аккуратно выдохнула. Только теперь она поняла, что возвращаясь во дворец, пререкаясь с Ренером, ожидая под дверью Зала Всеобщего Совета, она неосознанно стискивала зубы, даже боясь представить себе, что же будет, если она не успеет, и благородный Радомир, рисковавший из-за ее глупости, погибнет. Девушка с удивлением потрогала занывшие от долгого напряжения скулы.

— А почему я должна была попасть под горячую руку? — она облокотилась локтями на стол, и подперла ладонями голову, расслаблено наблюдая, как колдун щелчком пальцев зажигает огонь в камине, и устраивается поудобнее напротив нее за столом.

— Потому, Алена, что законы Верволока незыблемы и нерушимы. И кому как не Грелту, только что предотвратившему переворот, не нарушать их?!

— Так как же тебе удалось уговорить их? — Лена вытащила из-за пазухи уже ненужный клубок зеленой шерсти, и принялась бездумно перекатывать его в пальцах.

— Я попал в опалу, — просто сказал Кощей, и почему-то ехидно улыбнулся, — меня лишили должности Главы Королевских Ловцов и Стражей, и вынесли порицание.

— Какая досада, — буркнула Лена, а червячок обид и сомнений снова чувствительно ткнулся ей под ложечку.

«Значит, колдун все же принял должность не раздумывая».

— Грелт схитрил, — Кощей вопросительно покосился на нахохлившуюся Лену, но тут же отвлекся на шум за окном. Прислушался, и упруго вскочив из-за стола, приникнул к окну. Во дворе зазвучали голоса, послышался цокот копыт. Кощей наблюдал за происходящим, едва отодвинув бархатную гардину, а когда цокот копыт участился, и целиком скрылся за ней, и невнятно продолжил, — уж он-то прекрасно знал, что я отказался от должности. Король попросил меня лишь временно принять дела, пока он не подыщет достойную замену Сороту. Так что и разжалование получилось номинальным. Но многие остались довольны. Колдун лег животом на подоконник и высунулся в окно, высматривая что-то у стен дворца.

Лена поперхнулась, и, стиснув клубок, уставилась на брыкающуюся портьеру. Будь она сейчас на месте Кощея — вывалилась бы наружу от такой новости, как пить дать!

Значит, он отказался! Сразу и не раздумывая!

Значит, не собирался оставаться в Верволоке, как сказала Эллана! Значит… мог запросто погибнуть от Опечатывающего Заклинания. Ведь должность Главы Ловцов уже не защищала его, а весть Заклинание могло посчитать не столь уж важной для Совета. Ой, мама-а-аа!

Колдун выпутался из гардины, и удивленно посмотрел на Лену, в ужасе таращившуюся на огонь в камине. На всякий случай, оглядел камин, и не найдя ничего, стоящего внимания, вернулся к столу.

— Я полная иди… ой, — Лена озадачено хлопнула себя по лбу, — там же Ренер у ворот. Во дворец меня одну пропустили! — теперь уже девушка сама подошла к окну и отодвинула тяжелую гардину. В лицо из открытого окна дохнуло свежестью и влажной землей. Шумели капли дождя падая на камни мостовой, листья и цветы. Создавая такое разнообразие звуков, что если прислушаться, можно было различить мелодию дождя. Лена так заслушалась, что вздрогнула, когда услышала у себя за спиной голос колдуна:

— Не волнуйся. Совет окончен, и Ренер уже во дворце. Он и сам меня отыщет. Когда время придет.

— Когда время придет? — эхом повторила Лена, вдруг смутившись, и не торопясь оборачиваться. Что-то в голосе Кощея изменилось, придав ему томящей уверенности.

— Да, Алена. Потому, что я готов запереть дверь на огромный засов, и заколотить все окна, чтобы наконец получить возможность в спокойной обстановке поговорить с тобой.

— Поговорить? — Лена все еще медлила и не оборачивалась, спиной ощущая его присутствие совсем близко.

— Да, Алена. Ведь самые красивые истории могут быть разрушены обычными недоговорками.

— Не надо, — Лена резко развернулась, чтобы сказать колдуну… сказать что… И столкнулась с его взглядом. Взглядом, в котором светилась такая сумасшедшая нежность, что слова больше и не были нужны. Кощей шагнул к ней, взял ее за плечи, и склонился к ее губам. Спокойно и уверенно.

Зеленый клубок мягко упал на пол, и покатился, оставляя за собой зеленую ниточку-дорожку.

Смущенное похрюкивание от двери раздалось совершенно неожиданно. И на редкость не вовремя. Кощей недовольно распрямился, заслоняя ее, но Лена все же успела увидеть довольного Ренера, изобразившего руками дружбу сверхдержав, и попытавшегося вновь скрыться за дверью.

— Заходи, побратим. Заходи, раз пришел, — в голосе Кощея скользнула досада, — вовремя ты.

Лена полыхнула румянцем, как пятиклассница, застуканная за поцелуем с соседским мальчишкой. Ренер бесцеремонно оглядел их, еще раз довольно ухмыльнулся, и поплотнее закрыл за собой дверь.

— Смущение у тебя никогда не выходило изобразить, — усмехнулся Кощей, — докладывайте, сотник.

Колдун подсел к столу, предварительно усадив рядом Лену. Прищурился, и закаменел скулами. Перед девушкой сидел совсем другой человек спокойный и собранный, готовый принять решение, и взять на себя ответственность за него. Глава Ловцов и Стражей колдовского королевства Верволок.

— Тебя Грелт зовет, — сотник устало плюхнулся на соседний стул, и со вздохом наслаждения вытянул усталые ноги, — завтра на рассвете казнь, ну и…

— Хорошо, — Кощей отвел глаза, и опустил голову, мрачно разглядывая ковер.

— Ты же знаешь, Грелт и сам не рад. Да только изменить ничего не может.

— Знаю, — отрезал колдун, — про Радомира слышал?

— Ага, — Рен снова ухмыльнулся, — слышал, как Дерен ругался, аж Ловцы рты пораскрывали, новые выражения запоминая.

— Ладно, идти надо, — Кощей встал из-за стола, — Татьяна-то где?

— У Элланы осталась, — Ренер вскочил следом, — не след ей на казнь смотреть. Да и Аленке не нужно.

За дверью пробухали шаги, и в дверь, почти без стука ввалился коренастый Ловец. Почти — потому, что сначала ввалился, а потом, спохватившись, постучал по косяку.

— Вас просит к себе Король Грелт.

— Пойдем, — Кощей обернулся к Лене, его рука дрогнула, будто он хотел провести девушке по волосам, — Алена, подожди нас здесь.

— Хорошо.

Кощей и сотник понимающе переглянулись, словно прикидывая, как бы потактичнее ее связать, чтобы она опять никуда не сбежала.

— Я подожду, подожду, — торопливо добавила Лена, мягко улыбнувшись Кощею. Потому как с них станется.

Мужчины еще раз пару мгновений посверлили ее взглядом, и, пожав плечами, вышли следом за Ловцом.

Лена опустила голову, и прослушала хлопок закрывшейся за ними двери, и затихающие в другом конце коридора шаги.

С уходом Кощея в комнате стало пусто и тоскливо. Лена поежилась. Несмотря на жаркий огонь и теплый камзол, ей вдруг стало холодно. Девушка покосилась на камин, но потом, передумав, вскочила с кресла и потащила его к окну. Откинула гардину, и забралась в кресло с ногами.

Дождь усилился. Косые струи дождя перечеркивали темноту за окном. А отголоски прежней его музыки слились в монотонный гул. Ветер поменялся, и брызги долетали до девушки, умостившейся в кресле, заставляя ее вздрагивать.

Во дворе завтра будет сыро, — подумала она, — и… страшно.

Сказка закончилась. Теперь это просто самая обычная жизнь в Верволоке. И завтра на рассвете свершится то, что положено по всем законам этого колдовского государства. Род Мегрена перестанет существовать. А Мегрен, Велир и Кемач взойдут на эшафот. На этот раз в качестве жертв палача. Веерк из-за ее глупости будет помилован и изгнан. Куда? Ну, наверное, в мир людей, если у них еще какого-нибудь сопредельного мира не наблюдается. Как будто в мире людей своих психов мало. А главные участники заговора против Короля будут казнены.

Все правильно. Все честно. И убийственно законно.

Ветер снова неожиданно поменял направление, бросив ей в лицо пригоршню ледяных капель. Девушка вздрогнула и машинально вытерла лицо, продолжая невидящим взглядом всматриваться в темноту за окном. Какая-то странная догадка толкнулась, и словно испугавшись, растворилась среди роя товарок-мыслей, от которых у девушки и так гудела голова. Лена потерла висок, и попыталась вернуться к прежним размышлениям: «Из-за ее глупости, того типа с полным ненависти взглядом не казнят, а отправят в изгнание в мир людей…. Из-за ее глупости…»

За спиной хлопнула дверь. Лена стремительно обернулась. В комнату уже входил Грелт, а следом за ним несколько колдунов и колдуний в темных одеяниях. Троих из них Лена смутно помнила по Совету. Одну видела на ужине у Мегрена. Остальных припомнить с ходу не смогла.

Если данное вторжение было задумано с целью произвести впечатление, то эффекта они добились. Лена безусловно впечатлилась. Во-первых Короли к ней сами еще не приходили ни разу. А уж в окружении такой многочисленной свиты и подавно. Грелт выглядел уставшим и постаревшим. Прежде черные волосы теперь казались серыми, будто бы из припорошил пепел. В уголках глаз залегли глубокие морщины. Король прошел вперед и едва заметно поклонился:

— Вы позволите, Госпожа Алена?

Лена подскочила и утвердительно раскашлялась.

Остальные колдуны потянулись следом. Комната сразу стала казаться маленькой и тесной.

Приветственная часть была закончена. В воздухе сгустилась тишина. Грелт молчал, опустив глаза. То ли собирался с мыслями, то ли ожидал положенного по этикету приветствия. Лена пару раз беззвучно открыла и закрыла рот, так и не придумав начало для светской беседы с Королем. А, судя по обращению к ней Грелта, их визит был именно официальным. Остальные колдуны помалкивали, изредка бросая на девушку любопытные взгляды. Видимо, тоже терзались вопросом — с чего это она удостоилась такой чести. Впрочем, один черноглазый и чернобородый колдун в темно-синем камзоле, смотрел на нее откровенно неодобрительно, даже не думая скрывать своих чувств. Но только Лена собралась вернуть ему не менее неприязненный взгляд, как Грелт поднял зеленые, будто бы выцветшие за последние дни глаза, и заговорил:

— Госпожа Алена, я бы хотел еще раз выразить вам свою безграничную благодарность за спасение жизни Короля, раскрытие заговора и предотвращение злодейского переворота. А так же хочу напомнить, что за сии героические деяния я, Король Грелт, дарую вам одно пожелание. Любое ваше слово будет исполнено властью данной мне. Любое ваше желание. — Грелт склонился перед ней в поклоне. В серебряном обруче отразились огоньки свечей. И не говоря больше ни слова, развернулся, и вышел сквозь толпу своих сопровождающих. Остальные нестройно поклонились девушке. Кто искренне, кто едва заметно, и вероятно даже сцепив зубы. Чернобородый встретился с девушкой взглядом, прищурился, и едва склонил голову, не думая при этом спрятать тонкую злобную полуулыбку. Понемногу все развернулись и за Грелтом перетекли в коридор. Дверь закрылась.

Стук захлопнувшейся двери лишь ненадолго опередил отчетливое клацанье зубов. Девушка осознала, что стоит с открытым ртом, и поскорее его захлопнула.

— Что это было? — изумленно произнесла она в пустоту, разглядывая дубовую дверь за которой только что скрылись колдуны. Как и ожидалось, ответа не последовало. Огонь в камине брезгливо трепыхнул язычками, мол, кто вас людей разберет. Золотой волк на колчане сочувственно подмигнул изумрудным глазом. За окном брошенным щеночком заскулил ветер. Девушка обошла комнату по периметру ковра, заложив руки за спину, но ничего так и не надумала. Странный это был какой-то визит. Неправильный. Начиная с того, что она-то тут почти совсем не причем. Главную роль в освобождении Короля сыграли Кощей и Ренер. А кроме этого, создавалось впечатление, что Грелт говорил все это так, словно пытался донести до нее какую-то мысль.

Лена вздохнула и вновь забралась с ногами в кресло.

Если и так, то он явно переоценил ее способности.

*****

— Госпожа Ягаба уже здесь?

— Ягаба? Да. Приехала час назад. Я был у нее.

— Ну и как она?

Совершенно не в духе. Велела мне убираться… Ну и в общем четко обрисовала дорогу.

— Ей тоже не нравится то, что сегодня случится. Да и не только ей. Многим это не нравится. Но закон есть закон.

Голоса звучали то тише, то громче. Будто бы собеседники, забываясь, начинали говорить в полный голос, а потом, спохватывались, и снова понижали его до почти шепота.

— Закон. Не значит ли это, что закон попросту устарел, и пора менять его?!

А еще голоса были спокойные. Чересчур спокойные. Как будто бы говорившие изо всех сил старались сделать вид, что ничего важного не происходит.

— Ты сейчас ничего не сможешь изменить, Кощей.

— Я знаю, Рен.

Глава 28

Лена открыла глаза. Нагретая темнота, пахнущая выделанной кожей, прорезалась светящейся полоской. Девушка тихонько потянула за край кожаную куртку Кощея, которой она была укрыта с головой. Светящаяся полоска расширилась до высокого узкого окна, у которого в кресле она вчера и уснула.

Дождь закончился. Королевский сад был укрыт плотным, густым, как кисель туманом. Отдельные клочья, оторвавшиеся от покрывала медленно проплывали за окном, беспокойными призраками.

А еще исчезло ощущение пустынности дворца. За стеной звучали шаги, шуршали плащи и платья. Во дворе жалобно заржала лошадь, простучали копыта по каменной мостовой. Гул голосов, изначально, даже не воспринимаемый сознанием, рассыпался на отдельные возгласы, и снова сливался в монотонное, угрожающее, едва заметное гудение растревоженного улья.

Лена еще стянула куртку в сторону, и увидела Кощея, сидящего спиной к ней за столом. Усталый Ренер присел у камина, и протягивал руки к огню.

Скрипнула дверь. Мужчины резко подняли головы, наблюдая, как медленно ползет в сторону створка.

Большой желтоглазый кот, с толстым, как полено, гордо задранным хвостом, с королевской невозмутимостью, прошествовал в комнату.

— А, Лемер, — Рен нервно усмехнулся, и потянулся почесать гостя за ухом. Лемер вытерпел секунд десять, после чего увернулся из-под руки сотника, продефилировал к столу, и вспрыгнул на свободный стул.

— Привет, Лемер, — Кощей гладить кота не стал, только устало склонил голову на бок, — что Ягаба?

Лемер укоризненно прищурил глаз, покосился на колдуна, и принялся вылизывать лапу.

За окном запели трубы. Сотник резко выпрямился. Кощей с громким стуком поставил чашку на стол.

— Пора. Лемер, останься с Аленой, — колдун подхватил со стола перевязь с мечом, и торопливо перепоясавшись, подошел к креслу.

Лена села, и потрясла головой, прогоняя остатки сна. Впрочем, он и сам с нее слетел моментально, как только она вспомнила о том, что должно состояться сегодня на рассвете.

— Алена, — Кощей забрал куртку, взамен, накрыв плечи девушки серым пуховым платком-шалью, — нам пора идти. Тебе лучше остаться здесь. Не нужно тебе этого видеть.

Лена молча кивнула, кутаясь в платок. Ее зазнобило. Трубы взвыли еще раз.

Кощей замер, словно собираясь что-то сказать, но промолчал. Резко отмахнулся рукой, и пошел за поджидавшим его у двери сотником.

Лемер соскочил с кресла, с наслаждением потянулся, вытянув передние лапы, и изогнув спину горбом, и так же неторопливо направился к девушке.

Не нужно ей этого видеть. Лена поглубже уселась в кресло и сжала подлокотник.

Ее пальцы были ледяными, и слегка подрагивали.

Лемер вспрыгнул ей на колени, и девушка, совсем забывшая о нем, нервно вздрогнула, и бездумно почесала кота за ухом. Лемер явно передернулся, но отстраняться почему-то не стал. Скомпоновался в увесистый комок, подвернув хвост, и замер, таращась в окно, и рефлекторно выпуская и втягивая когти.

Не нужно ей этого видеть… Не нужно… Они получили по заслугам… Кто знает, сколько колдунов загубили они, пока Мегрен рвался к власти. Верволок станет чище без них. Жители вздохнут спокойно, и будут дальше жить в своем полусказочном королевстве…

За окном тонко и заунывно запели трубы.

Благоразумие разбилось вдребезги, разум умолк и отошел в сторонку. Девушка резко вскочила. Кот, нежившийся у нее на коленях, с обиженным мявом отлетел в сторону. Лена распахнула дверь и бросилась вниз по ступеням. Серебристый пуховый платок остался лежать на полу.

Девушка бежала вниз по широкой лестнице, в зеркалах отражалось ее бледное лицо. Широкий холл с прозрачно-черными плитами. И, как всегда, ступив на них, Лене показалось, что еще шаг, и она провалится в ледяную черную воду глубокого озера. Трубы взвыли еще гнусавее. Лена отчаянно толкнула дверь.

Широкий двор королевского дворца был забит под завязку. Все одиннадцать Великих Родов, жители Приграничья, дворцовая прислуга. У стены блеснула на солнце серебристая шерсть. Может это Вольг? Помост представлял собой каменный куб с черными поблескивающими гранями. Величественный Грелт с седыми волосами, перечеркнутыми серебряным ободом с зеленоватым камнем, сидел в роскошном кресле с резной спинкой. На нем была белая мантия с черной отделкой. Знак траура в Верволоке. Король скорбел по заблудшим душам Двенадцатого Великого Рода. Лена взглянула на помост и у нее перехватило дыхание. Мегрен в простой белой рубахе, и черных штанах отрешенно стоял на помосте перед деревянной колодой. Палач сжал его плечо, и седовласый колдун покорно опустился щекой на еще свежий сруб. У Лены заныло под ложечкой от повторяемости ситуации. Она уже видела это, но никогда даже предположить не могла, что на плахе когда-нибудь окажется сам Мегрен. Девушка перевела взгляд к подножию куба. Под охраной королевских ловчих со связанными руками стояли Кемач и Велир. Кемач стоял плотно сжав губы, и не поднимая глаз, Велир неторопливо разглядывал толпу, подолгу останавливая взгляд то на одном, то на другом колдуне. Встретившиеся с ним взглядом отводили глаза. Черные пряди выбившиеся из хвостика, перечеркивали бледное до невозможности лицо. Черные глаза прожигали насквозь. Лена вздрогнула и очнулась, колдун смотрел прямо на нее. Этот мрачный, прожигающий взгляд и помог ей выйти из ступора. Палач в маске, с прорезями для глаз, выдернул из колоды топор. Постепенно ускоряясь заверещала барабанная дробь.

— Стойте! — Лена бросилась на колени перед королем Грелтом, — выслушайте меня мой Король!

Барабанная дробь сбилась и захлебнулась, Король Грелт привстал, с кресла.

— Встань дитя мое, что ты хочешь?

Лена тревожно покосилась на палача, ожидавшего распоряжений, на Короля, и затараторила.

— Мой Король, вы сказали, что у меня есть последнее жела… тьфу, то есть просто желание, которое Вы исполните.

— Да, Алена, но ты думаешь, сейчас самое подходящее время?

Колдуны отмерли, и заворчали. Какая-то экзальтированная дамочка сползла в обморок, не выдержав накала страстей. Лену и саму била дрожь, так, что для внятной речи ей требовалось прилагать значительные усилия.

— Самое время, — она огляделась вокруг, представив, что сейчас начнется, и, зажмурившись от собственной глупости, громко выпалила, — Отмените казнь, мой Король! Над дворцом повисла тишина, девушка даже на мгновение загордилась собой. Повергнуть в ступор такое количество народа, это же нужно умудриться.

— Ты понимаешь, о чем ты просишь, Алена? — спросил Грелт, внимательно наблюдавший за девушкой. Кажется, он один не был удивлен.

Мегрен неуверенно поднял голову с колоды и недоуменно уставился на Лену, на его щеке отпечатались вековые кольца сруба дерева. Кемач, словно не доверяя собственным ушам, склонил голову на бок и уставился на Лену, как на ненормальную. Велир наоборот смотрел в землю.

— Да, мой Король, отмените казнь, это и есть мое желание, — задрожавший вначале голос, звенел уверенностью.

Лена вдруг поняла, что поступила правильно, что это именно то, что угнетало ее последние дни во дворце.

И тут грянула буря. Придворные колдуны не выдержали произвола. Покрасневшие от возмущения члены Великого Совета потрясали посохами, мантиями и вздыбливали бороды. Общий смысл их выкриков состоял в том, что какая-то девчонка в который раз пытается нарушить основополагающие законы Верволока, по которым жили веками. По им жили их деды и прадеды, и если и сейчас пойти у сей девицы на поводу, привычный миропорядок рухнет. Король не останавливал их, неторопливо разглядывая свои руки. Через пару минут крики утихли сами собой. Все понимали, что последнее слово все равно будет принадлежать Грелту. На Лену же смотрели с удивлением, и неодобрением. Хотя как девушке показалось, она заметила и пару понимающих и одобрительных взглядов. Проблема была в том, что она и сама себя до конца не понимала.

— Почему ты решила так поступить, дитя мое? — как и прежде мягко спросил Грелт. Девушка немного осмелела. Может быть ее мысль не такая уж безумная, как ей показалось вначале.

— Не знаю, Король Грелт, — честно произнесла она, — они преступники по всем Вашим законам, и вероятно по нашим тоже. И Ваше спокойствие будет нарушено, если они останутся живы. Но… — Лена оглянулась вокруг в поисках поддержки, — я хочу чтобы это была счастливая сказка, и чтобы злодеи были наказаны, но не так, не смерть, пожалуйста…

Лена окончательно сбилась и замолчала. На секунду ей показалось, что губы Короля приподнялись в понимающей и ироничной улыбке, но уже через минуту видение исчезло. Грелт как и прежде смотрел на девушку холодно и серьезно.

Вдалеке визгливо прокричала речная чайка. Ветер взлохматил девушке челку, словно подбадривая.

Грелт еще раз посмотрел на нее прищурив невообразимо яркие изумрудно-зеленые глаза, а потом обернулся к подданным.

— Законы Верволока нерушимы, и должны исполняться в точности.

Половина подданных заурчала от восторга, половина застонала.

— Как же нам быть с Королевским Словом, данным девице сей? Ведь по закону нерушимо Слово Короля.

Король замолчал, давая толпе осмыслить только что сказанное. Ветер шуршал в верхушках сосен. Народ озадаченно затих. Лена разогнулась, от напряжения у нее сводило скулы.

Король оглянулся на помост и, после томительной паузы заговорил медленно. Роняя в толпу слова, обретшие весомость и тяжеловесность.

— Я исполню данное девице Алене Королевское Слово.

Лене казалось, что лимит минут тишины на сегодня исчерпан. Но над площадью повисла такая глубокая тишина, что девушке на мгновение показалось, что у нее заложило уши. Кто-то обнял ее за плечи, Лена вздрогнула и оглянулась. Позади нее стоял Кощей, тревожно разглядывая своего бывшего начальника.

— Смертный приговор троим отступникам заменяется на изгнание в мир людей.

Король Грелт махнул Ловцам, стремительно поднялся с кресла, и направился ко дворцу. Проходя мимо Лены с Кощеем, он посмотрел на Лену печально и сурово. И быстро отвернулся.

Неужели все? У девушки от облегчения подогнулись колени, и Кощей придержал ее за плечи.

Ловцы уводили с площади преступников. Площадь гудела, как растревоженный улей. То здесь, то там взлетали к небу отдельные выкрики, но в общем гуле не было слышно о чем они. Уже перед входом во дворец, Ловцы, ведущие преступников, завязли в густой толпе. Кто-то закричал высоко и истерично. Вспыхнул и тут же лопнул синий шарик заклинания. Словно в ответ на него мелькнула, на мгновение желтая вспышка. Ловцы, слаженно оттеснили зрителей, разгораживая их и ведомых. Перед дверью в подвалы на мгновение обернулся Мегрен, встретившись взглядом с Леной. Приязни в его взгляде Лена не заметила. Скорее предчувствие скорой и неприятной встречи. После того, как за преступниками захлопнулась дверь, толпа утихла. Группа воинственно настроенных колдунов еще кричала что-то у самой двери, потрясая кулаками и посохами. Но штурмовать дверь то ли не собирались, то ли не решились. Остальные зрители уже понемногу расходились. Парковые дорожки, заполнились народом. Лена спиной ощущала, как отступает напряжение, буквально давившее на нее. Кощей и Лена остались одни.

— Пойдем в парк, погуляем, — беззаботно предложил Кощей, разрывая кокон кошмара, сгустившегося над ними этим утром.

Солнце показало краешек из-за верхушек деревьев. Туман распадался на клочья и медленно таял, оставляя за собой россыпи капель росы на листьях и цветах, переливающихся в лучах восходящего солнца. Кощей вел ее по влажным камням парковой дорожки и молчал. И Лена была благодарна ему за молчание. Потому что, только что до нее стало доходить, что все наконец-то закончилось. Переворот не состоялся, страшной казни не будет, а Кощей идет рядом. И все у них будет хорошо.

— Так значит все закончилось? — голос дрогнул, сказывалось напряжение последних дней.

— Да. И теперь все у нас будет хорошо, — эхом ее мыслей отозвался Кощей, — похожа?

Они остановились у корявой раскидистой яблони, обсыпанной бело-розовыми цветами. Лена склонила голову.

— Похожа. Под такой же яблоней в замке у Мегрена мы играли в снежки. А вы с Ренером тогда подло дезертировали на ужин. А, кстати, где он?

— Да сразу и помчался в замок Элланы. Ненаглядную свою забирать.

Колдун потянулся, и, стараясь не ступить во влажную траву, сорвал с ветки розовый цветок. И быстро, пока девушка не сообразила в чем дело, воткнул его Лене в волосы, и отступил, любуясь.

Солнце окончательно разогнало туман, и рьяно принялось за просушку сада. На камнях садовых дорожек появились первые светлые сухие пятна в окаймлении бороздок, которые пока не желали просыхать.

— А как же Король Грелт? — Лена аккуратно потрогала цветок у себя за ухом.

— Грелт? Думаю, Грелт справится. Он достаточно показал свою власть, чтобы подобное больше не повторилось. И все же тебя даже Грелт не смог предугадать, — Кощей протянул Лене руку, и потянул ее за собой. Садовая дорожка поворачивала, огибая большой разноуровневый цветник, подобранный по цветам Рода Короля Грелта: синие обыкновенные васильки перемешивались с большими небесно-голубыми игольчатыми цветами, похожими на астры, пышные каплеобразные колокольчики необычного светло-салатового цвета уже вовсю распускались, поворачивая головки навстречу солнцу. Мелкие, серо-серебристые метелочки соцветий, уж совсем ни на что не похожих цветков, качались на тонких стеблях, разбрасывая вокруг себя то ли капельки не успевшей просохнуть росы, то ли поблескивающую под солнцем пыльцу.

— Грелт оказался достаточно опытен, чтобы озаботиться в первую очередь охраной места казни. Ловцов было нагнано втрое против обычного. Заклинания были заблокированы. И хоть при казни вряд ли такое охранение понадобилось бы, но вот при отмене приговора в самый раз сгодилось.

— Что?! — Лена обернулась, оторвавшись от разглядывания черного с перламутровой спинкой светляка, упорно пытавшегося найти укрытие в салатовом бутоне. Цветку подобная фамильярность не нравилась, и он периодически потряхивал головкой, заставляя насекомое падать обратно на землю, и начинать путь сначала, — Кощей, я же просто полная идиотка! — девушка хлопнула себя ладонью по лбу, — ведь Грелт за этим и приходил вчера, а я, тупица, и не догадалась! И чуть было… — Лена нервно расхохоталась, выплескивая напряжение последних дней, — я же до последнего момента сомневалась. Я же… Ведь только я могла об этом попросить, единственная пришлая из мира людей и из Великого Рода колдунов. Только я, а я чуть было… Он же приходил специально за этим! И Слово дал специально, два раза специально повторил, а я…. — Алена истерически расхохоталась, из глаз полились слезы.

— Алена, успокойся, — колдун схватил ее за плечи, и встряхнул. Лена всхлипнула и примолкла, — Алена, все позади, — колдун прижал ее к груди, — все уже позади.

Лена уткнулась в кожаную куртку колдуна и затихла. Чувствуя, как потихоньку ослабляется натянутая до предела струна где-то в груди. Они долго стояли на дорожке. Лена перестала дрожать. Ей стало тепло и уютно.

«Наверное солнце поднялось повыше, и осветило их», — мимоходом подумала девушка.

— Алена, что с тобой творится в последнее время? Солнце зашло за тучку, подул холодный ветерок.

Лена выскользнула из объятий колдуна, и отвернулась к цветнику, где настырный светляк в сотый раз влез по стеблю, и скрылся в полураскрывшемся бутоне.

Не будет у них все хорошо. Потому что, Кощей целиком принадлежит Верволоку, и никогда не сможет стать обыкновенным москвичом, размышляющим не просрочил ли он квартплату, и когда следующее ТО у его машины. А не о том, легко ли вынимается меч из ножен, и где отряд Ловцов может поджидать засада. И она сама не позволит ему вернуться в Москву. Потому что видела, как загорелись глаза колдуна, когда он ступил на землю Верволока.

А она? Среднестатистическая москвичка с высшим образованием, и не очень престижной, но вполне приемлемой работой бухгалтера в небольшой фирме. Она бросит всех своих друзей, родных и родителей, и уедет навсегда сюда? Что она будет делать в Верволоке не умея не то, что отвести от себя направленное на нее колдовство, но даже и правильно взять в руки меч, если поднимет, конечно? И что ей сделать здесь? Сидеть в светелке и прясть пряжу, ожидая возвращения суженого из дальнего похода?

— Алена, — Кощей положил руку ей на плечо, — что с тобой?

— Все в порядке, Кощей, — бесцветно ответила Лена, — все в порядке.

А перед ее глазами снова встал розовый королевский зал со стенами, оплетенными лозой. И колдун с влюбленным взглядом, кружащий на руках смущенную красавицу с каштановыми волосами.

Глава 29

— Господина Кощея к Королю, срочно! — еще издалека проорал молодой паренек с соломенной растрепанной шевелюрой. Лена поймала тревожный взгляд Кощея, и снова опустила глаза.

— Алена.

— Я подожду тебя здесь, Кощей.

— И ты?

— И я никуда не сбегу, пока мы не договорим, обещаю.

Паренек нервно приплясывал между ними, жалобно поглядывая то на Кощея, то на девушку. Как будто, перед тем как отправить его с поручением сюда, его перехватили перед заветной дощатой будочкой, а ему срочно нужно было обратно. Кощей смерил Лену долгим серьезным взглядом, развернулся, и пошагал за провожатым, резво припустившим шагов на пять впереди.

Лена вытащила руку из кармана, и расцепила скрещенные пальцы.

Нет, убегать она больше не собиралась. В конце-концов, им и правда нужно поговорить, иначе Кощей действительно помчится за ней в Москву. Но Лена не любила давать обещаний.

Девушка медленно пошла по дорожке, стараясь наступать только на высохшие участки камней. Для этого ей приходилось перескакивать то вправо, то влево, и вероятно издалека в своих болотного цвета штанах и такого же цвета камзоле, она здорово напоминала подгулявшего студента театрального ВУЗа, хорошо отметившего окончание сессии.

«И потом, он ведь так и не сказал….»

Лена перепрыгнула на очередной камень в центре дорожки. И уткнулась взглядом в чьи-то сапоги. Девушка шагнула вправо, чтобы избежать столкновения с владельцем обуви, но сапоги повторили ее маневр. Видимо, на данной дорожке сапоги находились исключительно по ее душу. Лена медленно подняла глаза. Перед ней стоял черноглазый и чернобородый колдун, которого она видела в свите Короля Грелта в вечер перед казнью.

Темно-синий камзол он сменил на бордовый. Взгляд с момента их последней встречи более приязненным не стал. В руках чернобородый сжимал посох, изрезанный непонятными символами и фигурками, даже костяшки пальцев побелели.

На этот раз у Лены было соответствующее настроение, а также достаточно времени. Девушка отступила на шаг, чтобы не смотреть снизу вверх, сунула руки в карманы камзола, и уставилась на того, попытавшись точно скопировать брезгливое выражение на лице колдуна. В лице типа что-то дрогнуло, рука с посохом дернулась по направлению к девушке.

— Почему ты попросила Короля отменить казнь? — голос колдуна звучал хрипло, как будто бы он крайне редко им пользовался, и сейчас сделал это впервые за пару тройку дней.

К тому времени Лена все же вспомнила, что все люди братья, и к тому же этот тип может испепелить ее за пару секунд, и пепел на удобрения в цветник смести. По крайней мере выражение его лица в тот момент было именно таким.

Поэтому, она ответила более-менее мирно:

— Потому, что я не хотела, чтобы их казнили.

— Почему? — все с той же брезгливо-требовательной интонацией прохрипел колдун.

— Да, знаете ли привыкла как-то. Все же уже не первый год знакомы. Можно сказать старые добрые враги. Как не посодействовать?! — выпалила она прежде, чем успела саму себя одернуть. Странный тип выплевывающий вопросы с видом подающего милостыню, сильно раздражал.

— Он хочет переговорить с тобой. Приходи к королевским темницам через пол-часа. Если не боишься, конечно, — колдун опять тонко и неприятно ухмыльнулся, и повелительно протянул руку, — возьми, он возвращает тебе это.

Лена машинально подставила ладонь.

— Кто — «он»?

Но чернобородый уже развернулся и, не оборачиваясь, пошел по садовой дорожке.

На ее ладони лежал полностью прозрачный Кристалл Памяти, размером с куриное яйцо.

Ну и о чем же Великий Колдун желает поговорить с ней?

Минут двадцать Лена потратила, бродя по дорожкам парка. Все они поворачивали влево, огибая какой-нибудь цветник, или клумбу, а после пересекались со следующей. Вероятно, с высоты это выглядело очень эффектно. Ни Кощей, ни неприятный тип больше в зоне видимости не появлялись. Да и вообще, в парке, похоже, никого кроме нее не было. Со стороны дворца до нее долетали голоса, цокот копыт, лязг металла о металл, но здесь под сенью яблонь было тихо и прохладно.

Через двадцать минут, девушка заторопилась в сторону дворца.

Боится? Она? Вот еще! Наверняка, пленников очень хорошо охраняют, да и вряд ли Велир приставит ей к горлу выточенный за ночь из столовой ложки, нож, и потребует немедленно его освободить, а не то… Не его это методы.

Несмотря на все это, идти было жутковато. Как в клетку ко льву, связанному простыми ленточками.

И только подойдя к дворцу, Лена сообразила, что не знает, где находятся королевские темницы. То есть, где располагаются темницы во дворце Мегрена, она представляла себе даже очень хорошо, а вот с королевскими темницами как-то не удалось познакомиться.

Лена вошла в холл, рассеянно кивнув, дежурившим у входа Ловцам. Народу во дворце сновало много. Кто-то спокойно смотрел на нее, кто-то подозрительно косился, и даже уступал дорогу.

С черным типом она столкнулась случайно, свернув в один из узких темных коридоров под лестницей, и размышляя, обязательно ли темницы располагаются в подвале, или здесь предусмотрены какие-нибудь специальные. Что-то вроде «в самой высокой башне, за семью замками, за семью запорами».

Колдун, как само собой разумеющееся, кивнул, отшатнувшейся от неожиданности Лене, и велел следовать за собой.

В груди снова противно похолодело, а сердце учащенно забилось, выказывая полную готовности при первой необходимости экстренно сбежать в пятки. Колдун открыл неприметную дверь (Ловцы почтительно вытянулись), и стал спускаться по высоким ступеням в едва разбавляемую факелами темноту.

Лена потопталась на пороге и, с обреченным вздохом, последовала за ним.

Спускались они долго по закручивающейся влево лестнице. И судя по расчетам Лены углубились уже этажа на два под землю. Впрочем, она могла и ошибаться. Тусклый свет факелов давал весьма обманчивое ощущение пространства, скрывая, или наоборот увеличивая расстояние. Два раза она стукнулась локтем о стену, которая по ее прикидкам должна была быть дальше. Перестала заниматься бесполезными подсчетами, и стала внимательно смотреть под ноги.

Куда ее опять понесло, да еще с непонятным типом, да еще в катакомбы?! Сгинет же здесь, и не найдет никто! Может хоть Ловцы запомнят, куда и с кем она спустилась. Если, конечно они сами не на посылках у чернобородого.

Бесконечная лестница наконец-то закончилась, и перед ней открылся каменный коридор с деревянными дверями по обеим сторонам. Конец коридора терялся в темноте, но освещение тут было на порядок лучше. Да и привычные Ловцы стояли у входа. Колдун так же равнодушно проследовал мимо них, и подошел к третьей двери. Стукнул в нее два раза, что-то негромко сказал. Потом на полном серьезе склонился в поклоне, и, помедлив, подошел к девушке: — Иди, я подожду тебя наверху, — чернобородый махнул рукой в направлении черного провала выхода, и тут же растворился в нем. Прошуршали и затихли шаги. Лена неуверенно покосилась на бесстрастных Ловцов, на первые четыре ступени лестницы (уже пятая совершенно терялась в темноте), подавила дикое желание задать стрекача вслед за чернобородым, и пошла к двери темницы.

Ведь за этим она сюда и пришла.

Нижняя часть зарешеченного окошка находилась как раз на уровне ее глаз. Лена нерешительно приблизилась, и едва удержалась, чтобы не отпрыгнуть назад. Велир стоял у самой двери и молча смотрел на нее. На нем была все та же белая свободная рубаха, в которой он был на казни. Пряди черных волос змеились по плечам.

— Здравствуй, Алена.

— Здравствуйте, Ваша Мрачность, — Лена все же не удержалась, и ненавязчиво отступила на шаг, — зачем вы звали меня?

— Именно об этом я и размышлял последний час, — Велир растерянно поднял брови и улыбнулся. На пленника колдун абсолютно не походил. Как и на побежденного, — так же, как и о том, почему ты все же пришла сюда.

— Велир Мегренович, — Лена нервно оглянулась, заметив краем глаза движение, и напряженно вглядевшись в темноту коридора. По ногам потянуло сквозняком, и пламя факелов пригнулось, заставив тени заплясать по стенам. Лена поежилась. Королевские темницы были не самым приятным местом на земле. И ей хотелось побыстрее оказаться где-нибудь подальше отсюда, — Велир Мегренович, — повторила она, — у вас не так много времени. Я полагаю, вряд ли вы позвали меня сюда, чтобы скрасить свое пребывание в темнице светской беседой.

Колдун смахнул напускное благодушие, и прищурился.

— Почему ты просила Короля отменить казнь? — спокойно и требовательно спросил он.

«Снова здорово! И что они прицепились к ней с вопросом, на который она сама не знает ответа?!»

— Не хотела лишится приятной компании таких преданных врагов, — буркнула она, и незаметно отступила еще на полшага. Желание оказаться подальше от колдуна и от этого подземелья становилось все сильнее.

Заметив ее маневры, Велир печально усмехнулся.

— Ты можешь уже не опасаться меня, Алена. Я не смогу причинить тебе вреда теперь. Колдовских способностей у меня уже нет.

— Как уже?! — растерялась Лена, — но как же Ваша Мра… то есть Велир…

— Уже, — оборвал ее колдун, — а в ближайшее время состоится переход в мир людей. Потому-то мне и хотелось узнать: неужели ты не побоялась сделать это, зная, что четверо твоих лютых врагов отныне будут находиться в мире людей, куда вскоре вернешься и ты?

— С чего это вы взяли, что я вернусь? — из упрямства, а больше того, боясь признаться, что такая мысль до этой минуты просто не пришла ей в голову, пробормотала Лена.

— А разве не так? — Велир невозмутимо изогнул бровь, — ты не сможешь полноправно находиться в Верволоке, не имея достаточно сил, чтобы противостоять твоим врагам. А их у тебя, поверь, будет немало. И самое главное, — Велир покачал головой, — ты и сама это прекрасно осознаешь!

— Неправда, — пылко воскликнула девушка.

— Правда. Зачем же обманывать себя?

— Вот еще! Я никогда не вру! — сказала Лена, почувствовав, как предательски заполыхали щеки.

— Да? Тогда, почему бы тебе не признаться, хотя бы самой себе, что ваши пути с Кощеем расходятся, и ты ничего с этим не можешь поделать? — свистящим шепотом произнес Велир, так неожиданно и резко склонившись к самой решетке, что Лена все же с писком отшатнулась.

И тут же бросилась вперед, чтобы высказать этому невозмутимому типу… высказать… Лена сузила глаза и остановилась.

— Разве наши отношения должны волновать Великого Колдуна? — медленно и холодно произнесла она.

— Браво, Алена — Велир откинулся, разглядывая ее, — ты взрослеешь.

— Ага, еще пара лет, и в куклы брошу играть, — с досадой поморщилась она — попалась на банальную провокацию, — так зачем вы звали меня, Велир? — она плотнее сжала губы.

— Мне бы очень хотелось оставить тебе на память это, — перед решеткой закачалась прозрачная капелька-хрусталик на тонком кожаном шнурке.

— Что это? — подозрительно сощурилась девушка, был помнится уже один подарочек — колечко. Еле отвязалась.

— Не волнуйся, — Велир невесело рассмеялся, — этот кулон не принесет тебе вреда, и не будет указывать твое местоположение. Я обещаю.

— А зачем тогда он мне? — все еще настороженно девушка подошла поближе.

— Просто. Просто подарок. От старого доброго врага за спасение жизни. Или ты все же боишься?

— Вот еще! — Лена решительно протянула руку. Хрустальный кулончик скользнул в протянутую горсткой ладошку.

-А теперь уходи. Тебе пора, — Велир еще раз внимательно посмотрел на нее и резко отвернулся.

— Прощайте, Велир.

— До свидания, Алена.

Гордо задранного носа и неторопливой походки ей хватило ступенек на семь.

А потом, Лена рванула вверх по лестнице, желая, как можно скорее очутиться подальше от королевского подземелья, Великого Колдуна, и его мрачных загадок.

— Она взяла амулет? — Да. Я ведь сказал ей чистую правду. Он действительно не причинит ей вреда, и не поможет нам отследить ее. — И ты считаешь, она будет его носить? — Будет. Хотя бы для того, чтобы доказать себе, что не опасается меня… А она опасается… И правильно делает.

Сильный порыв ветра, непонятно откуда взявшийся в подземелье, потушил и так редкие факелы, развешанные по стенам вдоль лестницы. Так что последние метры Лена пробежала практически на ощупь в полной темноте. Нога не нащупала ступеньки, по счастью, последней, и Лена пролетев вперед, с размаху саданула ладонями по двери. Едва не прихлопнув ею чернобородого, терпеливо поджидавшего ее у выхода. Колдун оглядел ее с ног до головы, развернулся и молча пошел прочь.

Лишившись компании, хотя бы и такой, Лена растеряно огляделась. Дворец жил своей жизнью. Колдуны спешили по своим делам. Ловцы бесстрастно застыли у дверей. Слышался гул голосов, шорох шагов. Со двора доносился звон оружия, чей-то смех. Лена оглянулась.

«Кощей! Он же наверняка уже весь дворцовый парк обыскал!»

И девушка бросилась к выходу, заставив отшатнуться от неожиданности пожилую горничную с подносом хрустальных бокалов. Женщина проявила поразительную ловкость, вся посуда осталась цела, но жалобный стеклянный звон сопровождал Лену до самых дверей.

«Не весь. То есть, видимо и не начинал обыскивать».

Лена вздохнула, и, подтянувшись на руках, примостилась на толстой яблоневой ветке, склонившейся почти до самой земли. Лавочек в парке было не предусмотрено, а ноги от постоянных пробежек уже гудели.

Кощея в парке не было.

Лена раскрыла ладонь, и полюбовалась кулоном — капелькой, переливавшейся в лучах по-летнему жаркого солнца.

Велир не врал. И Лена это чувствовала. Хрустальный кулон не должен принести ей вреда.

«Тогда, почему бы тебе не признаться, хотя бы самой себе, что ваши пути с Кощеем расходятся, и ты ничего с этим не можешь поделать?» — зазвучал в ее ушах насмешливый голос Великого Колдуна.

«А может, и в этом Велир не ошибся?» — мелькнула в ее голове крамольная мысль, — «ведь за все время их знакомства, он так ни разу и не сказал ей…».

— Госпожа Алена! — к ней опрометью бежал давешний соломенноголовый паренек.

Лена чертыхнулась и спрыгнула с ветки, едва не выронив кулончик.

— Ну что тебе? — хмуро осведомилась она.

Судя по всему, сегодня парня пробрало сильнейшее расстройство желудка, и его опять крайне не вовремя отправили на задание. По-крайней мере, приплясывал он не менее нервно, то и дело тоскливо косясь в сторону дворца.

— Госпожа Алена, вас того… Король просит пожаловать, — скороговоркой выдал он.

— Хорошо, — вздохнула Лена, надевая ремешок, и пряча под свитер «капельку» (Боится она? Ха!), — я пойду во дворец, а ты подожди, пожалуйста, здесь Кощея… (взгляд паренька стал совсем тоскливым)… хотя ладно, — Лена пожала плечами, — пойдем вместе.

Паренек радостно затрусил впереди, нервно из-за плеча поглядывая на девушку.

Провожатый привел ее к залу Совета, бухнул кулаком в дверь, и старательно проорал:

— Госпожа Алена!

Распахнул дверь, и с плохо скрываемым облегчением склонился в поклоне.

Король Грелт уже в своем обычном серебристо-зеленом одеянии восседал на троне.

Как живая иллюстрация на тему: «Результаты их трудов по предотвращению переворота» И обруч с зеленым камнем привычно перечеркивал лоб.

Кроме самого Короля в зале были все члены Совета. Лена вздрогнула, столкнувшись взглядом с чернобородым, сидевшим слева от Короля. Татьяна с Ренером. Таня радостно подскочила, увидев ее, и попыталась подбежать к подруге — потискать, но была вовремя одернута Ренером за платье, и водворена на место. Таня открыла рот, чтобы что-то возразить, но Ренер сделал ей страшные глаза, и она промолчала, только засопела обиженно. С другой стороны от Ренера сидела Эллана, сияя синим лучистым взглядом. Кощей тоже был в зале. Стоял у двери, скрестив руки и смотрел на нее, с нескрываемым удовольствием.

«Искал он ее, как же?!»

Глава 30

Да и вообще, все они смотрели на нее, и чего-то ждали. Лена сунула руки в карманы камзола и попятилась, пока не уперлась спиной в захлопнувшуюся дверь. Смотрелась она в окружении расшитых золотом и серебром камзолов и платьев явно иррационально. Да и бег по темной лестнице, как выяснилось, не прошел для нее даром — на только теперь занывшем локте зияла дырка.

— Госпожа Алена…

Девушка поежилась от хорошо поставленного голоса Короля, и затравленно оглянулась.

Значит еще один официальный прием с непонятными намеками… Кощей ободряюще улыбнулся ей.

— …за ваши несомненные заслуги перед Королевством мы решили…

Эллана покосилась на Кощея, и вопросительно подняла бровь. Кощей едва заметно отрицательно покачал головой. Лена сморгнула, и отвела от них взгляд.

«А ведь за все время их общения…»

— … предложить вам четверым поступить на Королевскую службу в должности…

«Кощей так ни разу…»

Эллана перевела на нее лучистый синий взгляд, и снисходительно-жалостливо улыбнулась.

— …Королевских Хранителей Перехода в Черном Замке со всеми привилегиями, и на полном довольствии.

«Не сказал ей, что он любит ее…»

В зале наступила тишина. Теперь все смотрели на нее выжидательно и недоуменно. Видимо, она должна была запрыгать от радости, и рассыпаться в благодарностях.

Лена обернулась. Судя по сияющей Татьяне, и довольно улыбающемуся Ренеру, предложение было потрясающим, и они уже дали свое согласие.

Пауза начинала затягиваться.

Лена покачала головой, и больше не оглядываясь на друзей, склонилась перед Грелтом:

— Это великая честь для меня, мой Король. Но, к сожалению, я вынуждена отказаться. Мне пора возвращаться в Москву, — и слепо развернувшись, в гробовой тишине, вышла из зала.

*****

— Ты с ума сошла!

— Тань, отвяжись, а, — Лена вяло отмахнулась от наскакивающей на нее подруги, и снова уставилась в окно.

— Не-е-ет! — Татьяна обежала подругу, и встала между ней, и пейзажем Королевского парка, тонущим в сиреневых сумерках, — не отвяжусь, пока ты мне не объяснишь…

— Что? — Лена отвернулась от нее вместе с креслом, и уставилась на огонь в камине, — ну что я должна тебе объяснять?!

Таня эмоционально помахала руками, наконец, определилась, и отгородила подругу на этот раз от камина.

— Почему тебе приспичило уехать?! Ведь так все отлично складывается! Черный замок — это точка перехода в наш мир. И охранять ее нужно не только от колдунов, но и от людей. И мы там нужны, так же как и Ренер и Кощей. Потому, что лучше знаем наш мир. И Ловцов нам дают, и оклад! Ренер как услышал, едва челюсть удержал! И даже отпуск на месяц! И к родителям можно съездить будет! А сказать можно, что живем с мужьями в Петрозаводске. А ты… — Таня обежала вокруг, и вцепилась в ручку кресла, — да это же вообще единственный шанс!

— Тань, тебе Ренер признавался в любви?

— А… — подруга, открывшая было рот, чтобы продолжить обличительную тираду, запнулась, и осторожно ответила, — ну, да. А что?

— Ничего. Просто за все это время, Кощей ни разу не сказал мне, что он любит меня.

— И это все, из-за чего ты хочешь уехать?

— Все, — вздохнула Лена.

Потому, что все равно не сможет объяснить подруге — какими стали глаза у Кощея, когда он вернулся в Верволок. И какой счастливый и влюбленный взгляд был у него там, в отражении зеркальной жидкости, когда он кружил на руках Эллану. И жалостливая улыбка рыжеволосой красавицы там в зале Совета.

— Ой ду-у-у-урочка, — протянула Таня, но скорее уже по инерции, села боком на ручку кресла, бесцеремонно столкнув оттуда Ленину руку, и задумалась, — А почему? — Таня, так же как и Лена уставилась на огонь.

— Не знаю. Может просто обманывать не хочет.

— Ой дура-а-а-ак! — Таня поерзала, устраиваясь поудобнее на скользкой ручке, и сморщила нос, — а вы целовались?

— Та-а-а-ань!

— Да ладно тебе.

— Ну, целовались.

— Ну и как тебе?

— Та-а-а-ань!!!

— Да ладно, Ленк. Я где-то читала, что по поцелую сразу понять можно.

— Тань, отвяжись, а?! — Лена спихнула подругу с ручки кресла.

Татьяна нисколько не расстроенная, легко спрыгнула на пол, и с противным скрежетом приволокла из противоположного угла еще одно кресло, в которое тут же и забралась.

— И все равно он тебя любит, — задумчиво накрутила на палец прядку волос она.

— Или жалеет…

— Любит, Ленк. Ты его лицо не видела, когда Велир в тебя этой мордой запустил. Такое ощущение было, будто он свою смерть увидел.

— Не знаю, Тань. Кощей вернулся домой. Здесь его друзья, любимая работа. И нужна ли я здесь ему, я не знаю.

— А как же любовь?

— И любовь найдется, Тань, — Лена раздраженно махнула рукой, не рассчитав, саданула себя кулаком по виску и раздраженно зашипела, — с каштановыми волосами и кареглазая. Которая сможет встать плечом к плечу, а не драпать от каждого недружелюбно настроенного встречного, который умеет кидаться колдовскими шарами.

Таня открыла рот, закрыла, глубоко вздохнула и задумалась, болтая ногой, — Васька, по-моему ты просто заболела, и у тебя жар, — вынесла наконец она вердикт.

Лена слабо улыбнулась своему старому школьному прозвищу и пожала плечами.

Дверь распахнулась и в комнату ворвался взъерошенный Ренер, радостный и недовольный одновременно.

— Татьяна, твоя подруга сошла с ума! — торжественно заявил он невесте.

— Знаю, — подруга меланхолично пожала плечами, — я вокруг нее уже битый час прыгаю.

— Да? — Ренер заинтересованно склонил голову к плечу и уселся на ближайший стул, — покажешь?

— Вот еще!

— Алена, — после шумного явления сотника, появление Кощея в комнате прошло незаметно.

Таня вздрогнула, когда его голос раздался за спинкой ее кресла. Лена подняла глаза к потолку и беззвучно застонала. Ренер понимающе покосился на друга, и дернул Татьяну за рукав, указав глазами ей на дверь. Через минуту дверь за их спинами захлопнулась. Лена с Кощеем остались одни.

— Алена, — повторил он, — почему ты отказалась от предложения Грелта?

Кощей выглядел уставшим и растерянным.

Девушка на секунду спрятала лицо в ладонях, а потом с силой потерла щеки. В конце-концов этого разговора все равно было не избежать.

— Кощей, — мягко сказала она, — я хочу вернуться в Москву. Я устала от этой истории от вечной беготни от колдунов. Я не хочу, — она запнулась…

«Боже, как же я хочу остаться здесь насовсем, я жизни себе не представляю без Верволока»…

— Я не хочу больше никаких приключений. Я хочу вернуться домой и жить как раньше.

«Этот год я как и ты скучала по Верволоку, сама о том не подозревая. Но ты вернулся домой, а я нет»…

— И, — Лена еще раз замолчала и с трудом выговорила, — я не хочу, чтобы ты возвращался со мной…

«Я не могу себе представить, как я буду жить без тебя»…

Кощей изумленно поднял на нее глаза. В комнате повисла тишина.

— Хорошо, — спокойно и безжизненно ответил он, — я сделаю, как ты сама хочешь, но ответь мне только на один вопрос, Алена, почему?!

— Потому что, — Лена мысленно сосчитала до трех и выдохнула.

«Потому, что я люблю тебя, и хочу, чтобы ты был счастлив здесь»…

Если уж рвать все нити, то лучше сразу…

— Потому что я не люблю тебя.

Лена ожидала всего чего угодно, возражений, криков, просьб, но только не этого спокойного пустого взгляда ей в глаза. Слишком спокойного для живого человека. И сухого бесцветного голоса.

— Собирайся, я жду тебя внизу.

Кощей ссутулившись вышел за дверь.

— Ну вот, значится, теперь пора, — сказала она камину, и не узнала своего охрипшего голоса. Девушка еще раз обвела комнату прощальным взглядом и медленно вышла за дверь, вслед за колдуном. Кажется, она теперь никогда не будет любить бордовый цвет.

Во дворе было пусто. Неприветливый, холодный ветер гонял по каменным плитам двора скомканный свиток надорванный и уже запылившийся. Кощей стоял у самых дверей, держа под уздцы двух лошадей и как зачарованный наблюдал за его хаотическими перемещениями. Он уже успел переодеться. Лена с удивлением увидела на нем джинсы и черную толстовку с капюшоном.

— Поехали, Алена, — Кощей аккуратно подсадил оцепеневшую девушку на одну из лошадей, и закинул на плечо черную спортивную сумку. Лошадь покосилась на непривычно одетого человека, но возражать не стала. Колдун поудобнее устроился в седле и тронул бока лошади каблуками.

— Кощей, — только что мечтавшая проехать всю дорогу молча, безо всяких расспросов, Лена не удержалась, — почему ты так одет?

— Я отказался от должности и решил вернуться в Петрозаводск, — Кощей качнул головой, но не обернулся, хотя лошадь все же придержал и Лена поравнялась с ним.

Они как раз неторопливо проезжали границу Королевского сада, широкие ворота позволяли двум лошадям идти рядом. Лена машинально проводила взглядом вытянувшихся перед Кощеем Ловцов.

— Но, почему?! — девушка в упор уставилась на бледный профиль Кощея, четко проступившие скулы, словно он изо всей силы сжимал зубы.

— Я решил вернуться в музей, диссертацию надо завершить. Да и потом кого же Мария Васильевна будет кормить пирожками?

Лена потрясла головой. Флегматичный тон и легкомысленные слова никак не вязались с происходящим.

— Ты с ума сошел, колдун! — взорвалась она. Лошадка под девушкой вздрогнула, прижала уши и сбилась с шага. — Верволок — это твоя жизнь! Ты не сможешь быть счастливым в нашем мире! Твой мир — здесь!

Теперь на Лену начала опасливо коситься и вторая лошадь. Если бы они уже не въехали в лес, вероятно, она бы уже давно шарахнулась в сторону, чтобы оказаться подальше от импульсивной всадницы. Но тракт был не настолько широк, чтобы позволить такие маневры. Лес встретил их густым духом сосновой смолы и влажной земли. На ветвях бесновались птицы, то ли упражняясь в более замысловатых трелях, то ли просто ругающихся и пытающихся перекричать друг друга. Даже Лена на минуту отвлеклась от гневного сопения и восторженно вздохнула.

Кощей равнодушно огляделся вокруг и пришпорил лошадь.

— Потому, что мне не нужен Верволок без тебя.

*****

— Ленка, — Таня в сияющем стразами белом платье и сбившейся набок фате выскочила из дверей кафе, прихватив с собой взрывы хохота, голос тамады, пытающегося перекричать развеселившихся гостей и еще более громкую музыку, с легкостью заглушающую и тамаду и гостей. Она оперлась на перила рядом с подругой и подставила разгоряченное лицо прохладному ночному ветерку. Дверь захлопнулась, отрезая их от шума, — вот ты где!

— Ага, — Лена сладко потянулась, — у меня не столь важная должность, я всего лишь свидетельница. А вот тебе-то как удалось ускользнуть? — Лена переступила с ноги на ногу и поморщилась, — совсем отвыкла на каблуках ходить.

— А, — невеста беспечно отмахнулась, — там Ренер за двоих отдувается. Кстати, — она зловредно захихикала, — он тебя за твой тост обещал придушить после свадьбы! Ты учти, я предупредила.

Лена коварно улыбнулась.

— А я между прочим тоже предупреждала. Но он мне не поверил.

— Ага, — Таня замахала руками перед лицом, отгоняя комара, — ты бы видела его лицо!

— Я видела. И наслаждалась…

— И кстати, — перебила Таня, — почему вы так и не соизволили меня украсть? — она попыталась грозно воззриться на подругу, но не выдержала и рассмеялась.

— Кощей уговорил. Говорит, жалко Ренера, — Лена хмыкнула и переложила довольно потрепанный букет из белых роз и гвоздик в другую руку, — ты, кстати, не могла себе букет полегче выбрать? Я уже замучилась его таскать.

— А нечего было уворачиваться, когда я его в тебя кидала! — теперь ехидно заулыбалась Татьяна, хорошо Кощей тебя придержать успел, чтобы ты не слиняла.

— Ироды, — беззлобно фыркнула Лена. Переступила с ноги на ногу и тоскливо покосилась на дверь кафе. Но все решила пока не менять сладкий воздух и темноту майской ночи на стул в шумном зале, — думаете приятно букет лицом словить?!

— Зато теперь не отвертишься! — Кощей выскочил откуда-то из темноты и легко взбежал по ступеням, — держи, — он протянул Лене веточку сирени с пышной шапкой уже распустившихся цветов, на которых таинственно поблескивала ночная роса, — нам пора, свидетельница.

— Как уже? — расстроилась Таня, — а мы еще торт не резали.

— Поезд через час, — улыбнулся, Кощей, — это вам полноправный отпуск выделили, господа молодожены, а нам завтра в полдень нужно быть в Черном Замке, у Грелта с этим строго.

— Конечно, — фыркнула Лена, — как жизнь спасать Королю, так мы первые, а как отпустить на пару деньков, так фигу с маком! Ну ладно, Тань, ждем вас с Ренером через две недели, а то мы там вдвоем ошалеем дежурить, — она чмокнула подругу в нос и с радостным лицом, никак не соответствующим ее предыдущему бурчанию, побежала вниз по ступенькам навстречу колдуну.