Вершина

Глава 1. Похищение

– Серёжа, сражайся! – кричала Вика, разрывая связки, и ему казалось, что сейчас у неё из горла брызнет кровь, настолько отчаянными были крики, – не сдавайся! – кричала она и от отчаяния молотила руками по луже, в которой лежала на спине, после того, как её ударили кулаком в лицо.

А он перестал. Перестал сопротивляться. Ему было плевать, что его тащат за ноги по асфальту, и он только старался поднимать затылок, чтобы не разодрать его в кровь. И дело было не в том, что он струсил. Нет, ему было, конечно, страшно! Очень страшно! Так, как никогда до этого не было! Но он не струсил. Он бы продолжал отбиваться до последнего, насколько хватило бы сил, даже не смотря на то, что это было совершенно бессмысленно, силы были очень не равны.

Дело было в том, что стало понятно, что им нужен он. Вика не представляла для них интереса. Почему и зачем он им понадобился, было сейчас не важно, главное, чтобы её не тронули. Он хотел, чтобы они тащили его куда угодно, делали что угодно, лишь бы она поскорее осталась одна и вне опасности. И лишь бы ей хватило ума не побежать следом и не попытаться его отбить.

Но она бы побежала. Обязательно побежала. Поэтому, когда рядом он услышал характерный вздох, какой бывает при открывании двери транскапсулы, то испытал облегчение. Значит, его дальше повезут. Только бы не вернулись за Викой, и только бы она не успела опомниться и кинуться в драку.

Получается, что это было похищение. Кому и зачем он вдруг стал так нужен, было непонятно. Единственное, что приходило в голову, так это то, что кому-то понадобились его органы. Других вариантов пока не было. Но об этом он начнёт беспокоиться позже, когда Вика останется далеко.

Транспортная капсула взмыла вверх, вызвав лёгкое ощущение перегрузки, как в скоростном лифте. В таких быстрых, ему ещё летать не доводилось. Они стремительно удалялись от места событий, и с каждой секундой тревога за Вику отступала, а паника, связанная с его собственной судьбой, наоборот, накатывала неудержимой волной. Так, что даже дышать становилось трудно.

***

Его везли около часа. Учитывая, какая быстрая была транскапсула, улетели они очень далеко. Он чувствовал, что вертикальный подъём закончился, и они полетели горизонтально. Скорее всего, они поднялись над городом. Что это значило? То, что это были не бандиты. Над городом могли подниматься только государственные службы.

Зачем бы он мог понадобиться бандитам? Кто бы на него позарился? У него нечего было брать. Но таким экипированным бандитам, вряд ли понадобилось бы имущество. Скорее информация или навыки, которыми он владеет. Ни того, ни другого, достаточно ценного, чтобы его ради этого можно было похитить, у него не было.

С другой стороны, что за дело до него государству? Не то что бы он был образцом законопослушания, но организовывать операцию с силовым захватом, бить в лицо девушку (тут он опять вспомнил про Вику и вздрогнул), это перебор для любой силовой структуры.

В конце концов, ему могли прислать сообщение на коммуникатор, и он бы сам явился как миленький…

Оставался только один, самый стопроцентный вариант. Его просто перепутали. Приняли за другого. Конечно, в современном информационном мире такое маловероятно, но всё же возможно. А может, этот другой его и подставил. Повесил на него чужой идентификатор, вот его и повязали.

Всё хорошенько взвесив, Сергей решил выбрать стратегию правды. Отвечать предельно честно и откровенно на все вопросы, которые ему будут задавать, даже если что-то очень захочется утаить. На большой срок он за всю свою жизнь не нанарушал, пусть уж знают всё. Потому что, если на него повесят чьи-то чужие грехи, всё может оказаться гораздо серьёзнее.

Через час транскапсула начала снижаться так же стремительно, как и поднималась вначале. Похитители были в масках, и не сняли их до сих пор. Все молчали. Сергей тоже, по одной простой причине – говорить было страшно.

По сменившейся акустической картинке, он вдруг заподозрил, что они влетели под землю. Несмотря на то, что здесь была хорошая звукоизоляция, шум мегаполиса фоном всё равно присутствовал непрерывно. Когда они летели над городом, он отдалился, но не исчез. Это тот шум, который перестаёшь замечать со временем, который всегда рядом с любым городским жителем. А тут вдруг стало совершенно тихо. Совсем. Остался только звук самой капсулы, но он оказался очень тихим.

Так они продолжали двигаться тоже довольно долго, многократно меняя направления. Наконец «транс» приземлился. Никто не шевельнулся, все продолжали сидеть, как ни в чём не бывало. Похоже, чего-то ждали.

Так и оказалось. Минут через пять, которые показались просто вечностью, дверь открылась, и снаружи раздался голос.

– Привезли? – спросил кто-то строго.

Ответа не последовало, вместо этого его просто схватили и поволокли из капсулы наружу. За всё время с момента первого контакта, его похитители не проронили ни слова. Он понял это только тогда, когда услышал голос встречавшего.

Его поставили на ноги и отпустили. Перед ним стоял обычный неприметный человек в сером костюме и в очках и задумчиво на него смотрел.

– Почему ты? – после небольшой паузы спросил он.

– Что, я? – удивился Сергей, внезапно почувствовав себя виноватым, как будто этот человек расстроился из-за него, но тут же спохватился, – что вообще происходит, и кто вы такие?

Наверное, вопросы здесь задавать ему было нельзя, потому что тут же он получил удар локтем в бок, да так сильно, что перехватило дыхание. Человек в очках устало вздохнул, как будто всё произошедшее повторялось уже не однократно. Он махнул рукой, чтобы Сергея вели за ним, и, повернувшись, пошёл со стоянки к ближайшему лифту.

Сергея сильно пихнули между лопаток, и он был вынужден последовать за этим неприятным человеком в очках, которого сразу невзлюбил, потому что чувствовал, что тот имеет непосредственное отношение к происходящему. И если у кого и выяснять, что всё это значит, так именно у него. Надо только поймать удачный момент, когда некому будет бить его по рёбрам.

С ним шли только двое из его похитителей, но и они в лифт не сели. Там оказались другие охранники и тоже двое. Эти были уже без масок, как и очкастый. Лица их ничего не выражали, они делали свою рутинную работу.

Взгляд Сергея случайно упал на панель с кнопками. Они занимали пол стены и их были сотни. Никогда раньше он такого не видел. Лифты в высотных зданиях давно уже строили по новому принципу, и теперь не нужно было пересаживаться, одолев часть пути. Теперь, даже в самых высоких комплексах, лифт ехал снизу доверху, но у этажей не было своих кнопок, а была клавиатура, на которой можно было набрать номер нужного этажа. И хотя Сергей не был знатоком современной архитектуры, но такое количество кнопок казалось запредельным. Пока он не обратил внимание на то, что перед большинством чисел стоит минус.

От нуля вверх было только три кнопки, а вниз почти пятьсот. Пятьсот этажей под землёй? Ну, нет, это же невозможно. Про это даже легенд не ходит. Если бы такое существовало, то информация бы просочилась, хотя бы в виде слухов. Под городом не могло быть таких глубоких построек. Да это вообще, технически достижимо?

Сергей поймал себя на мысли, что думает совсем не о том. Гораздо важнее было то, что с ним сейчас происходит. Но, видно мозг решил спрятаться за рассуждения о невероятном лифте, чтобы не впасть в отчаяние. А отчаяться было от чего. Ситуация не предвещала ничего хорошего. Независимо от того, в чём тут дело. Даже если это ошибка, и он ничего не натворил, а его схватили случайно, с каждой минутой он всё более утверждался в мысли, что обратно его уже не отпустят. Ему казалось, что он начал узнавать то, чего простым людям знать не положено. Хотя, если бы его спросили сейчас, что же именно он узнал, он вряд ли смог бы ответить.

Горела кнопка минус четыреста семьдесят три. Почти в самом низу. Очкастый перехватил его взгляд.

– Да, приятель, ты опускаешься на самое дно этого мира, – и он усмехнулся.

Когда они приехали, а ехать им пришлось не так уж и долго, видно транскапсула проделала большую часть пути сама, и парковка находилась уже довольно глубоко, то его провели по коридору и поместили в чёрную комнату. Она была именно чёрной. Вся. Включая унитаз в углу и откидную кровать у стены. Свет был очень тусклым, и его источник был непонятен. Как будто сами стены слегка светились, но тоже чёрным. Было очень мрачно и тревожно.

Ему по-прежнему ничего не объяснили, да и вообще не разговаривали. Кроме нескольких слов на парковке и фразы в лифте, больше никаких слов не было сказано вообще. Не только ему, но даже между собой его похитители не разговаривали.

Туалет оказался очень кстати. Он уже давно чувствовал сильное давление на мочевой пузырь, даже непривычно сильное, скорее всего от перенесённого стресса. Его это очень волновало, потому что не хотелось обмочить штаны перед этими людьми, кем бы они ни были. Тогда сохранить достоинство будет намного труднее. А он собирался это сделать. Хотя, пока даже представить не мог, что его ждёт.

Отлив, он уселся на кровать и стал ждать. Кровать – это было, конечно, условное название. Жёсткая откидная панель, без белья, подушек и одеял. Просто горизонтальная поверхность. Но хоть что-то.

Он всё сидел и сидел, а никто не приходил. Мысли путались в голове. Эмоции тоже скакали то вверх, то вниз. То ему казалось, что всё это сейчас закончится. За ним долго не приходят, потому что разобрались во всём, поняли ошибку, и теперь думают, как загладить свою вину. Может быть, даже дадут ему компенсацию, за причинённые неудобства. Постепенно, он стал планировать, куда потратит эти деньги. Вся проблема была в том, что он не знал, какая будет сумма. Но Вике хороший подарок нужно будет купить обязательно. А лучше всего съездить вместе куда-нибудь из города. Он, за всю свою жизнь ещё ни разу не выбирался на природу. Вика, насколько он знал, тоже.

Этот благостный поток сознания прервал голос, внезапно начавший орать внутри: «О чём ты думаешь? – кричал голос, – какие деньги? Ты в своём уме? Тебе конец! Думай, как спастись!». Голос был, скорее всего, прав. Но проблема была в том, что спастись вариантов пока не было, а мысли в голову лезли всё равно, и лучше было направить их в спокойное русло, чем поддаваться панике. Планирование траты несуществующих денег, как нельзя лучше подходило для этого.

Он всё сидел и волнообразно переживал перепады настроения, от паники к умиротворению, а никто всё не шёл и не шёл. Неизвестно сколько часов прошло, но ему казалось, что очень много. Хотя, это могло быт субъективным восприятием, никаких внешних ориентиров, по которым можно было бы отслеживать ход времени, не было. Наконец он не выдержал и прилёг, хотя до последнего сопротивлялся этому желанию. Ему казалось, что это будет проявлением слабости, что лёжа он будет более беззащитным. Как будто сидя, он был отчего-то защищён.

Сон набросился на него почти мгновенно. Как только стало не нужно поддерживать положение тела в пространстве, мозг отключил и все мыслительные процессы. Сергей даже не уснул, а как будто потерял сознание.

Проснулся он так же стремительно, и мгновенно сел на кровати. Едва уловимый вздох пневматики при открывании двери, сработал для него как пушечный выстрел. Давая телу отдохнуть, мозг, как оказалось, очень настороженно дежурил.

В проёме двери появился охранник, в такой же форме, как и у тех, что были в лифте. К слову сказать, такую форму Сергей никогда раньше не видел. И не то чтобы он был знатоком, но эта деталь тоже напрягала. Хотелось узнать хоть что-то, пусть даже плохое, неизвестность становилась невыносимой.

– На выход, тебя переводят, – сказал охранник и встал сбоку, ожидая пока Сергей выйдет из камеры.

– Куда, – спросил он, проходя мимо охранника, но тот не удосужил его ответом.

Они шли по безликому коридору, мимо таких же безликих дверей, на которых не было ни номеров, ни каких-то других обозначений. Как, интересно, местные обитатели попадают туда, куда им нужно? Несколько раз повернули то направо, то налево, и наконец, подошли к одной из дверей. Охранник её открыл, пропустил Сергея внутрь, и закрыл снаружи.

Это, наверное, была какая-то шутка. Он оказался в точно такой же камере, как и до этого. Какой смысл был его переводить? Чтобы сменить постельное бельё? Сергей невесело усмехнулся. А может это даже не другая камера, а та же самая? Он бросился искать следы своего пребывания, но не обнаружил, как ни старался. Туалет был чистым, да он и сам помнил, что нажал кнопку слива. Была надежда, что когда спал, слюна стекла изо рта, и на месте где была голова, найдётся хоть какой-то след. Но нет. Всё было идеально стерильно.

А может это и правда была другая камера? Мало ли какие у них тут правила, и зачем понадобилось его переводить. Если он не знает причин, то это не значит, что их нет. Да и, по сути, какая разница? Ему от этого не горячо и не холодно. И в прямом и в переносном смысле. Подумав об этом, он удивился, что здесь и впрямь очень комфортный температурный режим. Было в меру тепло, но не жарко. Просто хорошо, если это слово применимо к данной ситуации в принципе.

Сергей понял, что хочет пить. Про еду пока речь не шла, организм находился в стрессовом состоянии и вырабатывал массу гормонов, которые заменяли ему сейчас пищу. А вот пить хотелось. Жаль он не догадался спросить у охранника. Подождав некоторое время, он убедился, что ничего не изменилось и про него, хотя и помнят, раз перевели в другую камеру, но общаться не торопятся.

Пройдясь по комнате, он остановился возле унитаза. Интересно, а если ему так и не дадут воды, а жажда будет усиливаться, сможет ли он перебороть брезгливость и попить оттуда? Он решил что сможет. Пока, разумеется, не готов к такому шагу, но если припрёт, то даже такой резервуар с водой лучше, чем никакого.

Походив из угла в угол, он опять прилёг, потому что было всего три варианта занятий: ходить, сидеть или лежать. Он решил лежать. И надо же, он опять уснул. Не так быстро как в прошлый раз, но всё равно. Да уж, мозг экономит энергию, подумал он проснувшись.

После пробуждения пить захотелось ещё сильнее. Возможно, что когда он спал, то дышал ртом, потому что там была просто пустыня. Всё страшно пересохло. Поколебавшись немного, он решительно встал и направился к унитазу, стараясь не думать о том, кто мог пользоваться им до него. Подойдя, ошарашено замер. Унитаз был пуст.

Воды не было совсем. Он провёл по стенкам, там, где она должна быть, пальцем. Там было сухо. Но ведь перед тем как уснуть, он же её видел. Недоумение сменилось облегчением, когда он понял, что нужно делать. Протянув руку, он нажал кнопку слива.

Ничего не произошло. Ни звука, ни движения, ни капли воды. Ноль. Зеро. Как будто его мысли прочитали и решили лишить его единственного доступного источника жидкости. А может, не прочитали, а догадались? За ним наверняка наблюдают, и когда он задумчиво рассматривал унитаз, поняли его мысли?

Почувствовав на себе чужие взгляды, Сергей поёжился. Это было неприятно. Сначала, он об этом совсем не подумал, но теперь, это казалось совершено естественным. Конечно, за ним наблюдают. Было бы странно, если бы не наблюдали.

Сергей опять лёг. Его что? Хотят уморить голодом и жаждой? Или это просто совпадение, и воды нет по техническим причинам? Но если хотят морить, то с какой целью? Что им от него нужно? Внутри росло негодование, что его даже не спросили. Он бы им всё и так рассказал. Ну, если бы это не причинило вреда кому-то другому, а только ему.

На этой мысли он решил задержаться. С этой стороны он был ещё не готов к разговору с похитителями и решил хорошенько обдумать, чего о своих знакомых и родственниках говорить не стоит, и есть ли вообще такая информация. Всё что приходило на ум, было каким-то пустяковым. Даже то, что раньше казалось важным, или серьёзным нарушением закона, сейчас, в новом свете, выглядело полной чепухой. Ну не будут похищать человека, чтобы узнать, как кто-то из его знакомых не заплатил налоги с заказа, или стащил что-то в магазине, и целый год об этом всем рассказывал.

Были ещё политические мотивы. Но ярых революционеров тоже не было. Так, кухонные возмущальщики.

Впрочем, морить его не стали. Через некоторое время в стене открылось отверстие, где стоял стакан воды и на тарелке лежал кусок чёрного хлеба, посыпанный чем-то белым. Он взял одну крупинку и положил на язык. Это была соль.

– На хлебе и воде? Серьёзно? В двадцать третьем веке? – сказал он вверх, тем, кто за ним наблюдает. Ему казалось, что они смотрят оттуда. Хотя, возможно, только казалось.

Глава 2. Вика

Как легко опрокидывается жизнь вверх тормашками. Сейчас ты идёшь по улице, думаешь, что всё под контролем, строишь планы. А через минуту уже лежишь в луже с разбитым лицом и смотришь, как люди в масках запихивают твоего парня в транс и увозят в неизвестном направлении. И оказывается, что ты вообще ничего не контролируешь. Всё это иллюзия, которая существует до тех пор, пока от тебя никому ничего не нужно. А как только понадобилось, то вот, пожалуйста. От этого легко впасть в депрессию.

Но обо всём этом Вика думала уже потом, вечером, в паузах между слезами и истериками. Лёжа в постели, она никак не могла понять, как такое вообще могло с ними случиться? И почему именно с ними? Да и, чёрт возьми, что именно случилось? Она не знала. Серёжку схватили, уволокли, затолкали в транс, но кто и зачем было неизвестно.

Сначала они отчаянно сопротивлялись, но после того, как её ударом в лицо отправили в лужу, она видела, что Сергей, как будто сдался. И она догадывалась почему. Он увидел, что она им не интересна, и хотел замкнуть всю эту историю на себе. Чтобы они ушли от неё. Она была в этом уверена почти на сто процентов. И считала, что это было очень самоотверженно с его стороны. Он практически принёс себя в жертву.

А она? Она просидела в луже, пока транс не улетел вверх. Да, она кричала, но ничего не сделала, не бросилась следом. Помогло бы это? Наверное, нет, но сейчас бы ей было гораздо спокойнее. А так, у неё было чувство, что она чего-то не доделала. Спасовала.

Она уговаривала себя, что это бы обесценило Серёжкину жертву, если бы на неё вновь обратили внимание. Но на душе было всё равно гадко.

Как только транскапсула улетела, Вика начала звонить в милицию. Патруль прилетел, но не меньше чем через полчаса. За это время можно было убить, изнасиловать и ограбить кого-нибудь многократно. Вика впервые вызывала помощь, и ей это показалось просто дикостью. В её взвинченном состоянии, эти полчаса показались вечностью.

Прилетевший патруль тоже не проявил особого энтузиазма и заинтересованности. Они вяло расспросили её о произошедшем, и с радостью бы убрались восвояси, сославшись на то, что кроме её слов нет никаких свидетельств произошедшего инцидента, собственно, так они и пытались поступить, но Вика вцепилась в них мёртвой хваткой.

Пришлось взять её и отвезти в отделение. Поскольку она была мокрая после валяния в луже, то в транс её сажать они тоже не спешили, боялись испачкать сиденье. Долго искали в багажнике, что можно подстелить. Вика наблюдала за этим в ужасе, думая о том, что если они так испугались её мокрых штанов, то, что было бы, если бы она истекала кровью? Бросили бы на улице умирать? Ждали бы скорую, но в свою «священную» транскапсулу не посадили?

В отделение её отвезли тоже не сразу. То у них поступил срочный вызов, и они поехали на него. Но особой спешки на этом «срочном вызове» не проявляли, как и с Викой. Вяло ходили, что-то выясняли и, как ей показалось, вообще ничего не сделав, улетели. Потом пришёл сигнал, что камера кого-то опознала, они «устремились» туда…

Вика сидела, прислонившись лбом к стеклу, и чем дальше, тем больше, впадала в апатию. Рядом были сотрудники правопорядка, которым она делегировала свои проблемы, и как большинство граждан думала, что они их сейчас начнут решать: ловить преступников, объявлять план перехват, делать хоть что-то. Но чем больше она наблюдала за их деятельностью, тем меньше верила, что они могут сделать хоть что-то. Вернее, может они и могут, но совершенно не хотят.

Когда её, наконец, привезли в участок, то оказалось, что он был совсем рядом с тем местом, где на них напали. Буквально, несколькими ярусами выше. Неужели нельзя было её туда сразу доставить, а не возить битый час по городу? Там её сдали человеку за стойкой и тут же уехали, чем в очередной раз шокировали.

Человек, с которым ей пришлось общаться, был вообще не в курсе кто она и зачем здесь. Информации о нападении в базе не было. Пришлось объяснять всё заново. Потом пришлось вручную, авторучкой, которую она не держала в руках со школы, заполнять заявление, кучу бланков, и всё это на бумаге!

Вика думала, что бумажный документооборот не существует уже более ста лет. Но оказалось, что в организации, от которой она ждала быстрого реагирования на её проблему, дела делаются именно так.

После того, как она всё заполнила, на что ушло опять не меньше часа, её отвели в кабинет, и она предстала перед человеком, сидящим за заваленным папками столом, и изучающим какие-то бумаги. Не отрываясь, он жестом указал ей на стул, куда она села и принялась ждать, когда же он, наконец, снизойдёт до общения с живым человеком. Произошло это не скоро, но чему уже тут удивляться.

Когда он всё же дочитал свои важные бумаги и закрыл папку, то поднял глаза на Вику и скромно улыбнулся. Вика подумала, что он видит её в первый раз, хотя она сидит в кабинете уже давно. Она не сказала ни слова, и он слышал только шаги, когда она вошла. Он мог представлять её как угодно. Мог думать, что в кабинете сидит мужчина, или бабушка, да кто угодно. А теперь вдруг увидел что это девушка и улыбнулся. Нужно было проявить свою половую принадлежность пораньше, думала она, покашлять, или сказать что-то между делом, может тогда бы не пришлось ждать так долго. Но она вела себя как мышка всё это время, и теперь немного об этом жалела.

– Хотите, угадаю, о чём вы сейчас думаете? – спросил внезапно мужчина.

Вика от неожиданности кивнула.

– Вы думаете, что попали в прошлое и всё здесь происходит нарочито медленно, как бы наперекор этому быстрому и суетному миру, так? – он лукаво прищурился.

Вика решила, что не будет играть в деликатность, и кивнула очень уверенно, мол, если вы всё понимаете, то почему не исправите ситуацию?

– Не нужно думать о нас плохо, мы делаем что можем, – слегка извиняющимся тоном сказал мужчина, – современный мир так устроен, что преступления совершать довольно трудно. Но если кто-то умудряется это сделать, то поймать его дело безнадежное. Девяносто девять процентов вызовов это бестолковая межличностная возня. Люди спорят, ссорятся, дерутся, а мы едем и вынуждены вникать в ситуацию, пытаться что-то предпринять, чем-то помочь. Хотя в большинстве случаев, им нужен психолог, а не милиция.

– Но мой случай не такой! – не выдержала Вика.

– Теперь о вашем случае, – сказал мужчина, – система сомневается, что он вообще имел место быть.

Вика удивлённо подняла брови, а слова застряли в горле. Увидев её замешательство, мужчина опять улыбнулся.

– Вам кажется, что вы всё время ждёте, а ничего не происходит. Но это совсем не так. Сигнал ушёл сразу после вашего обращения. Он обрабатывался нашей системой. Когда наряд до вас доехал, поиск злоумышленников уже давно шёл. По полученной от вас информации сразу началось отслеживание по всем камерам, но, увы, безрезультатно. Вас так долго везли и оформляли, потому что не было никакой необходимости спешить, пока система работала. Теперь она работу по вашей заявке закончила, и вот я с вами разговариваю.

– Иииии? – спросила Вика, но от волнения голос не послушался и из горла вырвался какой-то хрип, но человек её понял.

– И ничего! Лично я вам верю. Думаю, что инцидент имел место быть, но он как раз попадает в один процент настоящих преступлений, которые раскрыть, очень мало шансов.

– Я ничего не понимаю, – упавшим голосом сказала Вика.

– Именно для этого я с вами и разговариваю, чтобы всё объяснить, – сказал человек и вздохнул, собираясь с мыслями, – система не нашла подтверждений произошедшего преступления, кроме ваших слов. Если этого не произошло в первые часы, то дальше, уже вряд ли случится. Да, ещё несколько дней она будет пробовать разные алгоритмы, но опыт показывает, что если этого не получилось сразу, то и потом шансов практически нет.

– Что за система? – спросила Вика, потому что ничего уже не понимала.

– Наш искусственный интеллект, – сказал человек, – в современном мире преступлениями занимается он. Точнее, как я и говорил, большей частью несерьёзных нарушений. Но вот если кто-то научился хакать систему, или оставаться незамеченным для неё, или придумал что-то своё, нестандартное, а такие уникумы бывают, то ИИ может просто быть в неведении относительно происходящего. Он вычёркивает эти случаи из своей оперативной памяти, и они попадают сюда, – и человек похлопал рукой по бумажным папкам.

– Вы же говорили, что эти преступления не раскрываются, – сказала Вика.

– Но это не значит, что не нужно пытаться. И потом, я немного преувеличил. Далеко не всё, но кое-что мы таки раскрываем, – человек откинулся на спинку своего кресла, – мало кто знает, как работает современная милиция, и тем более люди забыли, что вообще существует преступность. Я имею в виду настоящую преступность, а не драку на улице, или ещё какую-нибудь ерунду. Преступления не показывают в новостях, эта практика давно прекратилась. Я против этого ничего не имею. Любой обыватель, который нарушит закон, скорее всего, предстанет перед судом в тот же день. Но это обыватель…

– Стоп, стоп, стоп, – Вика затрясла головой, – зачем вы мне всё это говорите, и какое всё это имеет отношение к похищению моего друга?

– Я всё это вам говорю, потому что, как уже сказал, верю в вашу историю. Наш ИИ не верит, а я верю. Поэтому хочу, чтобы вы поняли принцип нашей работы, и мы с вами плодотворно сотрудничали. Формально, я могу закрыть дело хоть сейчас. Но я не хочу поступать формально. И дело тут не в вас, хотя вы, безусловно, очень милая девушка, а как раз в том, как наша работа организованна.

– Спасибо, – запоздало среагировала на комплимент Вика.

– В мегалополисе Москва, при двухсотмиллионном населении, каждый год бесследно исчезают тысячи человек. У нас сотни миллиардов камер! А люди исчезают. Как такое возможно? Да, некоторых, бывает, находят, но меньшинство. Где остальные? Знаете, как дальше будет работать алгоритм поиска? – спросил человек.

Вика отрицательно покачала головой.

– Не найдя следов похитителей, он вернётся на место преступления. Да, на нижнем уровне мало камер. Но не ваша вина, что вы решили там прогуляться, это не запрещено. Вы удивитесь, как много людей спускается каждый день в самый низ, чтобы походить по асфальту, и знать, что внизу земля. Это, наверное, некая психологическая потребность, ощутить под ногами земную твердь. Но сейчас не об этом. Система видела, как вы туда пришли. Она знает весь ваш путь до самого низа, и некоторые фрагменты там. Если свидетельств похищения не обнаружено, то система думает, что объект остался где-то внизу, вне зоны камер. Туда будут направляться патрули, они будут вынуждены вручную всё обследовать, заглядывать во все дыры, в надежде найти тело, уж извините. Никто не горит желанием этим заниматься, потому что в подавляющем большинстве случаев результат нулевой. Но и не делать этого нельзя, система требует, чтобы патрульные работали её глазами в зоне, которую она сама не видит.

– Не проще ли установить камеры и там? – спросила Вика.

– Не проще, – ответил человек, – каждый день устанавливаются миллионы новых камер, и места где это происходит, более важны с точки зрения обеспечения безопасности. Вместе с этим растут вычислительные мощности, поскольку эту информацию нужно обрабатывать. Это не вопрос желания или нежелания, это математика. Камеры ставят там, где они нужнее. До нижнего яруса тоже иногда доходит очередь, но редко и по чуть-чуть. Бывает, что и старые-то поменять ресурсов не хватает. Ну так вот, территория будет обследоваться концентрическими кругами. Интенсивность этого обследования будет постепенно падать, система будет закрывать зоны как проверенные и при достижении определённого порога расхода ресурсов дело будет автоматически закрыто. Раньше про такие дела говорили – «висяк». У нас один сотрудник недавно вычитал, нам понравилось, и это слово сейчас становится модным среди следователей.

– Но вы всё равно ведёте такие дела, хотя шансов их раскрыть, очень мало? – сказала Вика.

– Да, – кивнул человек, – какие бы объёмы данных и как бы хорошо не анализировала система, у неё в основе лежат алгоритмы. Да, фантастические! Да, неискушённому обывателю может показаться, что ИИ значительно превосходит человека. Другое дело искушённый обыватель. Он знает, как работают алгоритмы, а значит, может их обмануть. Или ввести в заблуждение. Есть такие умельцы. А есть те, кто знает, как это умение использовать. Есть рынок услуг, и есть те, кто этими услугами пользуется.

– Как пользуются? – спросила Вика, – зачем им могло понадобиться похищать Серёжу? Он обычный человек! Какой в этом смысл?

– Ну, первое что приходит на ум, – сказал следователь, – так это, что его похитили на органы.

– Чтоооо? – Вика непроизвольно поднесла руку ко рту, потому что закрыть его от удивления не получалось.

– Вы про такое не слышали? Это всё политика позитивных новостей. Но, как я и говорил, это не плохо. Меньше идей для тех, кто мог бы пойти по преступному пути, но не видит такой возможности. Когда преступления обсуждали по телевидению, это было своего рода рекламой такой деятельности. Теперь же этим занимаются сугубо профессионалы, поэтому уровень преступности ниже, чем когда бы то ни было в истории человечества.

– Значит, нам просто не повезло? – спросила Вика.

– Вряд ли, – возразил следователь, – думаю, что это не случайность. Если моя теория верна и его похитили на органы, то, скорее всего, знали, кого берут. Косвенно это подтверждает то, что к вам они не проявили никакого интереса. Но есть и другие варианты.

– Какие?

– Возможно, он узнал то, что ему знать не следует…

– Не знал он ничего такого! Он бы мне рассказал! – резко сказала Вика, и осеклась, понимая, что злиться на следователя, который, похоже, хочет ей помочь, не лучшая идея.

– Он мог и сам не знать, что что-то знает. Да, бывает и такое, – сказал следователь, увидев, как удивлённо она на него посмотрела, – мог увидеть кого-то, кого не нужно там, где не нужно. А этот кто-то не хочет, чтобы хоть кто-нибудь знал, что он там был.

– Слишком туманно, – Вика с сомнением покачала головой.

– Да, но бывает и такое. Это всего лишь версия. Бывает, что особо зарвавшиеся элитарии заводят себе рабов. Как для сексуальных игр, так и просто, для самоутверждения. Такие дела пару раз раскрывались. Но большая часть людей, не хочу вас расстраивать, но это правда, исчезают бесследно.

– И что теперь делать? – спросила Вика, – есть хоть какая-то надежда?

– Надежда есть всегда, – ответил следователь, – но лучше готовиться к худшему. Я перевожу ваше дело в бумагу, не дожидаясь пока его закроет система. Вы думаете, наверное, что в процессе нашего общения я говорил, а вы сидели, слушали и не понимали, зачем я вам столько всего рассказываю, да?

Вика кивнула.

– А на самом деле, говорили больше вы, только вот не словами, а всем своим телом, реакциями на информацию. Я мог бы вам задавать прямые вопросы: что вы там делали, имеете ли вы отношение к исчезновению и возможно гибели вашего друга…

– Яаааа? – возмущённо протянула Вика.

– Да, вы! Всегда первым под подозрение попадает тот, кто был рядом с жертвой, даже если это он сам обратился за помощью. И вы бы удивились, если бы узнали, в скольких случаях свидетель бывает замешан. Но вы не волнуйтесь. По вашим реакциям я довольно подробно составил картину произошедшего. Вы тут не при чём.

– Но я же вам ничего не говорила!

– Вы говорили другим. Вся информация у меня на экране, вы просто не видите компьютер за горой папок. Там же у меня все графики анализа произошедшего системой. Но это сюжет. Из ваших же реакций я составил эмоциональную картину произошедшего. Я как будто всё видел своими глазами, – сказал следователь.

– Хорошо, – согласилась Вика, – но это-то вы мне зачем сейчас говорите? Опять следите за моими реакциями?

– Нет, теперь я это говорю, чтобы раскрыть карты и чтобы между нами сложились доверительные отношения. Это полезно для дела. Я дам вам свой прямой номер, вы сможете звонить мне, если вдруг возникнут какие-то новые обстоятельства, договорились? – спросил следователь и улыбнулся.

– Какие, например? – не поняла Вика.

– Ну, например, если ваш друг придёт внезапно домой. Лучше сразу мне об этом сообщите, договорились?

– А такое возможно? – удивилась Вика.

– Возможно всё, но особо не рассчитывайте. Я не хотел вас впустую обнадёживать, просто привёл пример. Ну так что, договорились? – спросил следователь и протянул ей руку, встав из-за стола.

Вика тоже встала и протянула свою руку следователю. Он её пожал и, не отпуская, повёл к двери.

– Вам сегодня пришлось многое пережить. Я вызвал вам автотранс, он вас отвезёт домой. За наш счёт, можете не волноваться об оплате. Это такая социальная услуга для пострадавших. Мелочь, но всё же…

За время разговора со следователем, Вика несколько отвлеклась и начала воспринимать ситуацию немного отстраненно, но дома на неё вновь обрушился весь ужас произошедшего, и последовала череда истерик. С трудом она заснула поздно ночью. А утром неприятности продолжились. Хотя она в такое и не верила, но Вике показалось, что её прокляли.

Глава 3. Следователь ​

Разговор с Викой, как он ей и сказал, позволил увидеть произошедшее не только с фактической, но и с эмоциональной точки зрения. На не это было поводом, чтобы он нарушил заведённый алгоритм действий. Причина того, что он не стал дожидаться закрытия дела системой, а сразу решил перевести его в бумажное, была в том, что он почувствовал вмешательство. Кто-то пытался ненавязчиво спустить это происшествие в унитаз. Система откручивала свои алгоритмы быстрее, чем это обычно происходит. А его намётанный глаз сразу это увидел. Лучше бы они ничего не трогали, и всё бы как обычно сошло на нет. Но если кто-то начинает прятать хвосты, то это уже след. Правда, делающий это мог оказаться ему не по зубам, ну да проигнорировать это, он себе позволить не мог ни при каких обстоятельствах. Потом себе всю жизнь не простит. Дело чести. Хотя он и не пребывал в иллюзиях о порядке царящем в обществе, в отличие от большинства обывателей. Работа не позволяла. Он знал, что его могут сожрать, если что. Уже несколько раз он ходил по краю, но пока что везло.

Именно это и придавало азарта его профессии. Если бы не этот риск, то он бы возможно давно улетел исследовать космос. Бумажная офисная работа не была такой уж безобидной. А тут наклёвывалось интересное дело.

Он не всё рассказал Вике. Система засекла траекторию движения уходящего с того самого места транса. Но потом, внезапно и совершенно нелогично, посчитала эту информацию не относящейся к делу и обнулила. Теперь этих данных вообще не было. Но он успел их увидеть и запомнить, потому что сразу взял на контроль дело о похищении. Правда, транс отследить так и не удалось. Опознавание не сработало. Что тоже было более чем странно.

Его всю жизнь убеждали что система, конечно, не совершенна, но непогрешима. Что она, в отличие от человека, работает честно и неподкупно. Её нельзя запугать и сбить с толку. Да, она не всё может, но она гораздо эффективнее человека, потому что не позволяет вмешиваться в её алгоритмы.

Но он уже не раз замечал манипуляции, которые не могут быть вызваны ошибкой системы или несовершенством алгоритмов. Это было вмешательство извне. Да и странно было бы, если бы всю правовую систему отдали на откуп искусственному интеллекту и не оставили себе никаких лазеек и рычагов влияния. Вопрос только в том, кто за эти рычаги дёргает и с какой целью. И больше всего ему хотелось вытащить этого манипулятора на свет божий и продемонстрировать обществу. Кем бы он ни был. Даже если это будет стоить ему карьеры, а возможно и жизни.

Он понимал, что обладает, по сути, преступным умом, и асоциальным строением личности.Поскольку он понял это давно, то сумел придумать, как обходить алгоритмы тестирования и скрывать это. Судьба сложилась так, что имея тягу разрушать систему, он сейчас работал над её сохранением. Но и здесь он нашёл отдушину. Обратил тягу к разрушению на благо обществу и старался найти тех, кто этой системой манипулирует и использует ради личных целей.

Он знал, что вряд ли умрёт своей смертью в тёплой постели. Это была не его судьба. Он всегда бросал вызов, пусть и не явный. Заложенный внутри него протестный потенциал и тяга к разрушению были подобны складу с взрывчаткой, нужно было только поджечь фитиль. И этот последний случай был именно таким фитилём. Слишком много ошибок наделали те, кто похитил этого парня.

Система их заметила. Потом они стали подчищать хвосты и ещё больше наследили. Этот клубок можно будет размотать. Пока не очень понятно как, но он знал, что если ниточка есть, за неё нужно просто очень аккуратно тянуть и смотреть что ещё вылезет на белый свет.

В бумажной папке по этому новому делу было уже четырнадцать страниц. Это беспрецедентно. Бывало, что дело и за несколько лет не набирало столько информации, а тут за день. Да, пока что всё вилами по воде, да пока что всё косвенно и одни догадки и подозрения. Но и этого уже много.

Опознать транс не удалось, но вот зато установить его модель было возможно. Он распечатал несколько скриншотов на бумаге, прежде чем данные с камер исчезли в результате «технического сбоя», который его совершенно не удивил и являлся лишним следом, который можно взять.

Используя распечатку, удалось установить модель транса. И на такой результат он даже не рассчитывал. Это была особая модель, выпускавшаяся ограниченным тиражом и распространявшаяся исключительно по подписке. Список подписчиков получить удалось, и он, мягко говоря, впечатлял.

Эти транскапсулы изготавливали для силовых структур. Как государственных, так и частных. Технические характеристики у них были повышены за пределы и нормы, устанавливаемые для обычных гражданских капсул. Скорость, запас хода, прочность, часть были бронированными. На многих даже были слоты под вооружение. Это было вообще за гранью. Даже он, работая следователем, ни разу не видел вооружённых транскапсул в городе. А эти были не военными, а именно городскими и легко терялись среди таких же, но обычных, городских летающих машин. Ну, разве что, выглядели дорого. Как транспорт для богатых.

Как найти ту которая нужна, было пока что не понятно, но пара идей у него была. Он решил заняться этим завтра.

Утром он позвонил Вике, чтобы узнать, не вспомнила ли она чего-нибудь ещё. По крайней мере, это была официальная версия, в которой он и сам себя пытался убедить. Вика сказала что нет, но сам тон разговора ему показался странным. Как будто она не в себе. Он спросил, всё ли в порядке? Она ответила, что нет, но это к делу не имеет отношения. Он всё равно попросил рассказать и она рассказала. После этого он сказал, чтобы она ждала его дома, и срочно вылетел к ней. Всё это просто не могло быть случайностью.

Вика встретила его в халате и с кружкой чая в руке.

– Вам налить чего-нибудь? – спросила она первым делом.

– Да, налейте. На ваш вкус. Я не гурман и обычно соглашаюсь на любую халяву, – и он ей искренне улыбнулся.

Но его улыбка не встретила понимания, Вика на него укоризненно посмотрела и отправилась на кухню. Он подошёл к окну. Судя по всему, квартирка была не дорогая, потому что вид из окна был на глухую стену. Вика вернулась через минуту с двумя кружками в руках. Своей и той, что налила следователю.

– Простите, – сказала она, – я так до сих пор и не знаю, как вас зовут, – и она протянула ему его кружку, – это чай. Я сахар не сыпала, у меня его нет, так как сама не употребляю.

– Сойдёт, – пренебрежительно махнул он рукой, – а насчёт имени это моё упущение, простите, я должен был сразу представиться, но зарапортовался. Меня зовут Виктор, – и он протянул ей руку.

Она не ответила на рукопожатие, а только стояла и пристально на него смотрела. Наконец сказала:

– Вы надо мной издеваетесь? Зачем вы приехали?

Он кивнул и полез во внутренний карман. Достал бумажник, из него вынул удостоверение и протянул Вике.

– Мог бы показать электронное, но думаю, что физическое, которое можно повертеть в руках, вас больше убедит.

Вика поставила его кружку, которая до сих пор была у неё в руках на стол, взяла удостоверение и принялась внимательно изучать.

– Вас смутило, что у нас одинаковые имена, только в мужском и женском варианте? Думали, что я над вами решил подшутить, а на самом деле у моего визита совсем другие цели? Интересно. А что навело вас на эти мысли?

Вика вздохнула и вернула ему удостоверение.

– Вы сказали, что произошедшее сегодня не случайность. Я сначала не поверила и решила что это просто совпадение, – сказала она, – но то, что произошло дальше… я даже не знаю как сказать. Мне до сих пор кажется, что это какой-то розыгрыш. А тут ещё вы со своим именем. Всё это укладывается в тот абсурд, который творится со мной уже второй день.

– Уверяю вас, – сказал Виктор, – что с именами действительно совпадение, и в нём я не вижу ничего особенного. Я же ещё вчера знал, как вас зовут, но мне даже и в голову не пришло, что это моё имя в женском варианте. А вы вон как остро среагировали, – не дождавшись пока Вика отдаст ему чай, а она видно про это просто забыла, он сам подошёл и взял со стола предназначавшуюся ему кружку, – расскажите всё по порядку, а потом я вам скажу, почему приехал сюда, идёт?

Вика кивнула и начала:

– Утром я, как всегда, встала на работу. Несмотря на всё произошедшее вчера, я не могла себе позволить прогул. Да и отпрашиваться не очень-то хотелось, можно попасть под горячую руку и вылететь с работы, ведь официального повода, кроме распухшего носа, у меня нет, – Вика потрогала свой нос, скривилась от боли и кисло улыбнулась.

Нос у неё после удара и правды был распухший. Не сильно, но вполне себе заметно.

– А потерять работу я себе позволить не могу, – грустно сказала она, – ну так вот, не успела я встать, как мне позвонили и сказали, что я уволена. На мой вопрос почему, сказали, что плановое сокращение штата. Выплатили положенную компенсацию за срочное увольнение и на этом всё. Я внезапно стала безработной. Я думала, что вчера выплакала все слёзы, но оказалось, что нет. Провалявшись в постели пару часов и промочив слезами подушку насквозь, я решила, что меня прокляли. Не может всё это случиться с одним человеком за столь короткий промежуток времени. Потом я решила, не откладывая, начать поиск новой работы, встала с постели, но тут позвонили вы.

– Но я так понимаю, что после нашего разговора случилось что-то ещё? – спросил Виктор.

– Да. Мне перевели деньги за увольнение, а через некоторое время пришло сообщение, что все мои счета заблокированы, потому что я, якобы, уклонялась от налогов и теперь должна предстать перед судом, – сказала Вика.

– Любопытно, – Виктор ловил каждое слово, – продолжайте!

– Потом позвонил мой арендодатель и сказал, чтобы я срочно освободила квартиру, до завтрашнего дня. Неизрасходованные деньги за аренду обещал вернуть, но что толку, если у меня все счета заблокированы? – Вика замолчала и пристально посмотрела на Виктора, – а вы не могли бы не так очевидно радоваться моим несчастьям? – сказала она.

– Я не радуюсь, – сказал Виктор, широко улыбаясь.

– Ну как не радуетесь, когда у вас вон, рот до ушей? – Вика начинала злиться.

– Да нет, с чего вы взяли? – сказал Виктор, продолжая лыбиться.

– Я вам сейчас плесну кипятком в лицо! – у Вики начали сдавать нервы.

Виктор начал осознавать, что и в самом деле потерял контроль над своим лицом, но ничего не мог с этим поделать. Мысли летели стремительным хороводом, и ему не удавалось их никак удержать. Лучшее что он придумал, так это прикрыть рот рукой.

– Простите, – наконец сказал он, частично справившись с эмоциями, – один вопрос. Что для вас важнее, найти вашего друга, или все вот эти бытовые неурядицы?

– Что за вопрос! Конечно, жизнь Сергея это главное! Остальное, конечно, плохо, но плевать. Если бы вопрос стоял об обмене, я бы, махнула не раздумывая, но ведь дело не в этом, верно? – спросила Вика.

– Да, не в этом, – согласился Виктор, – прошу меня простить за проявленную неуместно радость, сейчас я всё объясню. Дело в том, что происходящее с вами не может быть ни случайностью, ни совпадением. Это всё каким-то образом связанно с похищением вашего друга. И все эти события, это следы. Не понимаю, зачем им понадобилось разрушать вашу жизнь, но каковы бы ни были их мотивы, это большая ошибка. Им нужно было исчезнуть, а они, как нарочно, хотят засветиться. Вы уж меня извините, но я проедусь по всем вашим устроителям неприятностей. Загляну на работу, потом к арендодателю, потом в банк. Глядишь, что и нарою. Не думаю, что смогу сейчас отменить их решения, да и нет такой цели, но пошурудить, как следует, постараюсь. Если повезёт, то спровоцирую противника на ещё какие-нибудь необдуманные действия.

– Противника? – ошарашено спросила Вика.

– Именно. Думаю для того, кто всё это делает, противник самое подходящее название. А что касается вас, то я сниму вам комнату и дам денег на первое время, – сказал Виктор.

– С какой это стати? – удивилась Вика, – нет, ни в коем случае, я этого принять не могу!

– Можете. Придётся, потому что у вас не будет выбора. Вам перекрыли кислород!

– Вы опять радуетесь! – гневно сказала Вика.

– Не обижайтесь! – попытался сгладить свою радость Виктор, – я очень азартный человек. Для меня деньги не самоцель, иначе бы я занимался чем-нибудь другим. У меня сейчас ощущение, что я преследую хищника, и после вашего рассказа я увидел, как в зарослях мелькает его хвост. Для меня сейчас это главное. Я постараюсь вас спрятать. Оформлю всё на своё имя. Система вас всё равно будет видеть, но возможно, что у тех, кто за вами наблюдает, всё-таки не полный доступ и не хватит возможностей, чтобы контролировать всё. Если повезёт, то для них вы исчезнете.

– А если они так сильны, что и вас возьмут в оборот? Что тогда? – спросила Вика.

Виктор пожал плечами.

– Тогда и будем думать. Но я давно этого жду. Рано или поздно, это должно случиться. Морально я готов. Но одно дело разрушать жизнь девушки дизайнера, а совсем другое следователя. У меня есть рычаги, за которые я могу подёргать. А кто знает, что тогда выплывет наружу?

Вика задумалась.

– Ладно, и последний вопрос, – наконец сказала она, – если бы я была мужчиной, вы бы предложили мне точно такую же помощь?

– Что касается расследования, то да, – не задумываясь, ответил Виктор, – а вот что касается материальной составляющей, то вряд ли. Но это вовсе не значит, что я собираюсь поставить вас в зависимое положение и затащить в постель. Без обид.

Вика удивлённо развела руками, мол, почему я должна обижаться?

– Просто, помогать попавшим в беду девушкам, для мужчины, это вполне себе естественно. Может в подсознании и лежит мысль о награде, но настолько далеко, что я её не вижу. Началась охота, а тут уже не до романтики.

Вика подумала ещё немного и кивнула.

– Хорошо, я принимаю вашу помощь!

Вика покидала в большую спортивную сумку вещи, которые могли ей понадобиться на первое время. Виктор настаивал, чтобы она взяла только необходимое, чтобы это не выглядело как переезд или бегство. Всё должно быть естественно, как будто она пошла на тренировку. Собравшись, они договорились встретиться на парковке. Виктор ушёл первым, Вика через десять минут. Поплутав по паркингу, она, наконец, наша его транс, припаркованный за большой колонной. Когда она подошла, дверь услужливо распахнулась.

– Ну, вы и спрятались, – сказала она укоризненно.

– Это место не попадает в поле зрения ни одной из камер, – сказал Виктор, – чем меньше информации о нас попадёт в систему, тем лучше. Да, она может проанализировать, куда вы пошил, и какой транс оттуда выехал, но для этого перед ней должна встать такая задача. Система не анализирует всё подряд. Для этого никаких вычислительных мощностей не хватит.

– Странно всё это, – сказала Вика.

– Что именно? – не понял Виктор.

– Когда Серёжку похитили, ваша система увидела слишком мало. А теперь, по вашим словам, она может засечь каждый наш шаг.

– Система получила достаточно данных для продолжения следствия, но кто-то вмешался и скорректировал их. А сейчас система будет нас игнорировать, но на всякий случай, лучше не оставлять лишних следов. Не будем упрощать жизнь тем, кто может захотеть нас отследить, тем более, если они могут залезать в систему.

Они прилетели на стоянку для арендных трансов и пересели в другую капсулу. После чего, через полчаса пути, сменили транспорт ещё раз. Вика давно перестала понимать, где они находятся. Не знала даже в какой части города. Она сидела и пялилась в окно, глядя на проплывающие там быстро окна и витрины. Судя по ним, они были не очень высоко. Уровень ниже середины города. Магазины были не самые дорогие.

Глава 4. Начало игры

Виктор привёз её на один из нижних уровней, в довольно запущенную жилую зону, где почти не было камер. Это был не самый низ, не асфальт, где вчера случились все неприятности, но негативные ассоциации всё равно возникли.

Оставив его транскапсулу на стоянке, они долго шли по переходам между секциями, пока, наконец, не добрались туда, куда было нужно. За страшной снаружи, но как оказалось, добротной изнутри железной дверью с множеством замков, оказалась вполне себе чистая и обустроенная квартирка. Маленькая, но уютная.

– Я соврал, – сказал Виктор сразу, как только они вошли. Вика резко насторожилась и взглянула на него с опаской, – это не арендное жильё, а моё. Резервное, так сказать, но, по сути, это ничего не меняет.

– А почему сразу было не сказать? – удивилась Вика.

– Сразу, я и сам не знал, – Виктор развёл руками, – сначала и в самом деле думал арендовать. Эта квартира у меня на случай неприятностей. Про неё никто не знает, даже система. Мы шли сюда по маршруту без камер, так что вы пока что потерялись для города, он вас не видит и не знает где вы.

– Честно говоря, мне несколько неуютно, – сказала Вика и поёжилась, – со мной сейчас может произойти всё что угодно, и об этом никто не узнает…

– Как вы могли убедиться, всё что угодно может произойти в любой момент и в любом месте. Советую вам остаться здесь, пока мы не выясним, что происходит и что нужно от вас этим людям. Продукты я вам привезу. Сидите здесь, никуда не выходите, для связи используйте только стационарный коммуникатор и звоните только мне. Тогда эти звонки будут проходить мимо системы.

– А как же мой? – Вика полезла в сумочку и начала там рыться.

– Не трудитесь, я его незаметно вытащил и оставил у вас дома, на диване под подушкой. Побоялся, что вы не захотите с ним расстаться и принял меры. А это было важно, чтобы вас спрятать.

Вика села на стул.

– Это всё происходит не со мной. Я иногда включаюсь в эту игру, но стоит остановиться, как нереальность происходящего обрушивается на меня со всей своей фантасмагорической абсурдностью…

– Сильно сказано! Но это не я уволил вас с работы, заблокировал счета и выселил из квартиры. Думаю, что это всё можно вернуть, если прижать хвост тем, кто на вас давит. А давят на вас, скорее всего потому, что вы начали настаивать на следствии и поисках Сергея. Эти люди хотят, чтобы вы захлебнулись в собственных проблемах, и вам было не до похищения, – сказал Виктор.

– Не слишком ли много внимания моей скромной персоне? Я не так для них опасна, учитывая, что я даже не представляю, кто это может быть, – устало сказала Вика.

– Им до вас нет дела. Наверняка, работает отлаженная схема. Если остаётся свидетель их дел и начинает обращаться в милицию, пытаться докопаться до истины, то включаются протоколы. Их должно быть несколько, в зависимости от степени угрозы. От мягкого разрушения привычной жизни, как с вами, до убийства, в особо сложных случаях, – сказал Виктор.

– Должна признаться, что в данный момент я вас боюсь не меньше чем их, – созналась Вика.

Виктор удивлённо пожал плечами и вздохнул.

– Извините, если проявил мало деликатности, я старался действовать по ситуации и не терять времени. Вы можете уйти из квартиры, ключи я вам оставлю. Но делать этого категорически не рекомендую. Кроме того что я работаю в милиции, у вас нет оснований мне доверять, но я прошу подождать хотя бы сутки. Думаю, за это время я сумею что-нибудь прояснить.

– Вы уверены, что меня здесь нельзя найти? – спросила Вика.

– Смотря кто будет искать. Если бы вы украли секретные правительственные разработки оружия, то вас нашли бы за три минуты, и мы бы уже слышали сирены. Но к этим ресурсам нет доступа у простых смертных. Наша система это просто электронные часы по сравнению с системой госбезопасности. Но её использовать для вашего поиска никто не будет. Вы же не крали секретных разработок?

Вика отрицательно покачала головой.

– Ну вот. А как работать с городской системой я знаю, так что думаю, вы пока что в безопасности. Ладно, мне пора, наведаюсь к вам на работу первым делом. Интуиция говорит мне, что там я быстрее всего раскручу на признание ваше начальство.

Виктор направился к дверям.

– А зачем вам тайная квартира? – спросила Вика.

Виктор обернулся.

– Большинство преступников нарушают закон не из-за денег, а из-за склада характера. Им нужен риск и борьба. Я такой же, только по другую сторону. Да сторона не так и важна. Я не борец за правду, а азартный человек. Но мой азарт приносит пользу обществу. Это даже приятно. Чем крупнее и опаснее рыба, тем мне интереснее. Для этого и квартира. Я далёк от иллюзии, что умру в своей постели. Слишком часто приходится бросать вызов. Как-то так.

– Выходит, мне с вами повезло? Не все следователи ведь такие, да? – сказала Вика.

– Не факт, что повезло. Вы могли пройти через все свалившиеся на вас неприятности, преодолеть их и заново наладить свою жизнь. Но теперь мы вступаем в противостояние, и чем всё закончится неизвестно. Но я ведь давал вам выбор, и вы выбрали борьбу, – сказал Виктор.

– Да? Когда это? – удивилась Вика.

– Когда я спросил вас, что вам важнее, жизнь Сергея или собственное благополучие. Вы ведь ответили не раздумывая, так что я взял вас в оборот.

– А, да! Точно! Конечно! Простите, я совсем запуталась… – сказала Вика, – ну значит, борьба, так борьба.

– Всем, что найдёте в холодильнике или на полках можете пользоваться. Но там, правда, всё длительного хранения, сами понимаете. Однако это лучше чем ничего. А вечером я привезу вам нормальных продуктов. Да, совсем забыл, если зазвонит телефон, то берите трубку, это буду я. Больше сюда никто не может позвонить. Теперь, вроде, точно всё.

Виктор огляделся по сторонам, как бы проверяя, не забыл ли ещё чего-нибудь. Ничего не вспомнив, он кивнул сам себе и вышел за дверь, оставив Вику одну. Она посидела пару минут, глядя в одну точку, потом встала, подошла к дивану и повалилась на него, уткнувшись лицом в спинку. Мыслей в голове не было вообще. Ни одной. Звенящая пустота. Её мозг оказался не готов к такому объёму новых данных и встал на паузу. Незаметно для себя она уснула.

***

Сергея переводили из камеры в камеру через равные промежутки времени. Каждый раз, он совершенно не мог понять, в туже камеру его возвращают или приводят в другую. Он пытался оставлять метки, но возвращаясь не находил их. Либо это всё же были другие камеры, либо в них очень тщательно убирались.

Кормить его продолжали исключительно хлебом и водой. Он даже к этому начал привыкать и воспринимал как определённую диету. Многие его знакомые сходили с ума на питании и чего только не ели, или, наоборот, от чего только не отказывались. Хлеб и вода? Отлично, на этом можно жить.

Морить голодом его, вопреки первоначальным опасениям, не стали, но вот зато недостаток информации был ничуть не лучше. Тишина и стерильность камер, скудная, но регулярная пища, были одной стороной медали. А вот второй стороной была его внутренняя жизнь, которая проходила каждый день по очень широкой амплитуде: от паники и отчаяния, до равнодушия и апатии.

Постепенно в нём сложилось стойкое убеждение, что он стал частью какого-то эксперимента. Что он находится под непрестанным наблюдением, неизвестно кого. Самых убедительных для него вариантов было три. Первый, что это какое-то телевизионное шоу, где людей выдёргивают из жизни и подвергают изоляции, а впоследствии и другим трудностям. Слабым местом этой версии была правовая сторона вопроса. Неужели и впрямь телевизионщики так зарвались, что похищают людей на улицах? Тогда, чтобы сгладить все претензии, им придётся платить крупную неустойку участникам шоу. А ведь некоторые могут и не согласиться, пойти на принцип и начать судиться с телеканалом.

Второй вариант, что его похитила некая криминальная структура и тоже проводит некие, пока что непонятные ему опыты. Это было гораздо хуже первого варианта, потому что там всё могло кончиться благополучно, а здесь уже вряд ли.

Ну и третий вариант был такой, что он стал частью какого-то правительственного эксперимента. Его изучают, наблюдают за всеми его действиями, возможно, моделируют разные поведенческие реакции в сложных ситуациях.

Независимо от того варианта, который имел место быть, в одном Сергей не сомневался. А именно в том, что за ним постоянно наблюдают. Сам того не желая, он все свои действия соотносил с тем, что его видят. Это было что-то похожее на квантовую физику, насколько он имел о ней представление. Объект наблюдения ведёт себя иначе, когда на него смотрят. Он чувствовал, как меняется его поведение, от осознания постоянного визуального контроля за ним.

Из-за этого он даже сначала испытывал проблемы с использованием туалета. Частенько не мог сходить по несколько раз, и приходилось доводить себя до крайней степени желания. Но, постепенно привык и к этому.

Это была восьмая смена камеры, если он не сбился со счёта. А он, скорее всего, не сбился. Войдя, он привычно повалился на свою «кровать», не обращая никакого внимания на охранника, который, как всегда, был абсолютно неразговорчив. Охранники были настолько типичные, что выглядели как близнецы, хотя Сергей был уверен, что приходят разные. Может иногда и бывают одни и те же, но в основном они менялись.

После ухода охранника, он лежал и смотрел некоторое время в потолок, пока в глубине души не шевельнулось какое-то странное чувство. Что-то было не так. Он сел и осмотрел комнату. Проверил метку под кроватью, её там, разумеется, не было. Прошёлся из угла в угол, не понимая, что его насторожило.

«Звук!» – эта мысль прозвучала в его голове оглушительно как выстрел возле уха. Был какой-то не такой звук, когда ушёл охранник. Он быстро подошёл к двери. Так и есть. Она не заперлась. Чуть-чуть, но она не была прижата плотно, оставался маленький зазор. Сергей протянул руку, чтобы её толкнуть, но в последний момент отдёрнул.

Стоит ли это делать? Это то, чего от него хотят, или наоборот то, чего не хотят? Или это, в самом деле, случайность и недосмотр охранника? Это шанс, или ловушка? Он сел на кровать. Мысли путались. Сердце бешено колотилось. Сергей пытался просчитать варианты, но не мог сосредоточиться.

Может, это фантазия и дверь всё равно заперта? Но если он это проверит, а она окажется открыта, то придётся решать. Пытаться сбежать или ждать здесь, что ему уготовили. И то, и то – выглядело плохо. Если за ним наблюдают, то далеко он не убежит. Да если и не наблюдают тоже. Он глубоко под землёй, если кнопки в лифте не были декорацией. А он был уверен, что нет и всё по-настоящему. Как он тогда отсюда выберется? Он даже лифт не найдёт.

Внезапно, ему всё стало ясно как белый день. Если он не знает, что всё это означает, то нужно перестать себя мучить и выбрать один вариант. Тогда все дальнейшие действия нужно будет предпринимать исходя из него, и не стоять перед сложным выбором каждый раз.

Сергей выбрал телешоу. Он буквально увидел людей, которые сидят у экранов телевизоров и наблюдают за ним. Возможно, даже Вика среди них. С ней, наверное, уже связались и всё рассказали. А теперь все, кто смотрят это шоу, недоумевают, почему продюсеры выбрали на главную роль такого унылого персонажа. Сидит и даже не может толкнуть дверь, чтобы проверить заперта она или нет.

Все дальнейшие действия стали понятны. Нужно просто играть в эту игру, и тогда в конце, если он всё будет делать правильно, его ждёт приз. Но даже если он и не дойдёт до конца, гонорар за участие должен быть впечатляющим, чтобы избежать иска за похищение.

В любой игре есть правила, подсказки и лазейки, чтобы игрок мог двигаться по сюжету. В игре, в отличие от жизни, не бывает тупиковых ситуаций. Всегда есть на что надеяться. И как он раньше до этого не додумался?

Сергей встал, уверенно подошёл к двери и толкнул её со всей силы. Дверь широко распахнулась. Он практически услышал аплодисменты сидящих у экрана зрителей, которые облегчённо радуются тому, что дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки. Ему даже захотелось раскланяться, но он сдержался.

«Что ж, попробуем разобраться в этом квесте», – одними губами прошептал Сергей, и представил, как камера крупно взяла его лицо и многие люди смогли прочитать по губам, что он сказал.

Он осторожно выглянул в коридор. Там было пусто и светло. В обе стороны коридор уходил вдаль. Всё это Сергей видел буквально несколько минут назад. С тех пор ничего не изменилось. Он сделал шаг и оказался вне комнаты. Ничего не случилось. Не взвыла сирена, не раздались шаги топающей торопливо охраны. Тишина и покой.

Сергей на секунду задумался, вспоминая, с какой стороны он пришёл с охранником. Точно справа, сомнений быть не может. Там не было ничего интересного. Он решительно повернулся и пошёл налево.

Шёл быстро, но спокойно, без суеты, не скрываясь. Прятаться здесь всё равно было некуда. Если уж заметят его, то заметят. А пригибаться и бежать от стены к стене, это будет смешно выглядеть, а на него всё-таки зрители смотрят.

Он шёл и шёл, время от времени толкая двери, то с левой стороны, то с правой. Все они были закрыты. Дойдя до перекрёстка, он решительно повернул налево, решив придерживаться тактики левого поворота. Если это лабиринт, то он, по крайней мере, будет двигаться в нём по системе.

На следующем перекрёстке он тоже свернул налево. Потом ещё раз, и ещё. Однообразие коридоров, наконец, нарушилось, и он увидел вдалеке открытую дверь. Первоначальная радость от того, что он нашёл хоть что-то, неважно что, хоть даже и пост охраны, сменилась горьким разочарованием.

Он физически слышал в ушах хохот зрителей, как будто здесь были установлены динамики, и ему транслировалась зрительская реакция. Даже не доходя до нужного места, он уже знал, что это его камера, из которой он совсем недавно вышел.

Так оно и оказалось. Хотя, конечно, это могла быть и другая. Все, в которых он был до этого, были как две капли воды похожи, если, конечно, он не возвращался в одну и ту же. Но если учесть тот факт, что он вообще впервые видел здесь, за всё время пребывания, оставленную открытой дверь, то даже последние робкие сомнения развеивались.

Остановившись возле своей камеры, он недолго подумал. Оставленная открытой дверь сильно привлекала внимание. Зайти обратно мысли даже не возникло, но если он дверь закроет, то такой возможности не будет в принципе. Даже если она не запрётся, то он её просто не найдёт.

Странным образом, в сложившихся обстоятельствах эта камера была уже знакомым островком стабильности, а после того как он уйдёт, его ждёт неизвестность. Терять стабильность было страшно. Первый раз он сделал это под влиянием импульса, но теперь, после возвращения, рушить этот мостик не хотелось.

Опять помогли мифические зрители, которые, как ему казалось, наблюдают за ним. Они и так-то были не высокого мнения об его способностях, но эта нерешительность совсем опускала его в их глазах.

Он решительным жестом закрыл дверь. Проверил на всякий случай, она оказалась не заперта. Это его немного согрело, но он твёрдо решил не возвращаться и не менее решительно, чем в первый раз, направился по коридору в ту же сторону.

В этот раз он прошёл перекрёсток прямо. Довольно долго ничего не менялось. Потом попался ещё один перекрёсток, и на нём тоже он не стал сворачивать. Вопреки собственной воле, в голове он всё равно пытался запомнить обратный маршрут на всякий случай, и пока что это было не сложно. Главное будет после нужного перекрёстка найти дверь. Он гнал от себя трусливые мысли о возвращении в камеру, но прагматик глубоко внутри настаивал на том, что не стоит отбрасывать никакой вариант. Умереть в пустынных коридорах от жажды тоже было вполне возможно, потому что пустота, царящая здесь, пугала не меньше, чем испугало бы чьё-то внезапное присутствие.

Впереди он увидел конец коридора. Сначала показалось, что это тупик, но нет, это был поворот направо. После поворота, метров через сто, Сергей вышел в большой холл с лифтами. Их было пять штук, совершенно одинаковых.

Пришла мысль, что когда его вели от лифта в камеру впервые, то путь был гораздо короче. Значит, его всё-таки переводили из камеры в камеру. Или это другой лифтовый холл? Сергей огляделся. Как ни старался, но не получалось вспомнить, здесь он был или нет, когда его привезли в это место.

Немного удивляла обыденность происходящего, это всё было не очень похоже на побег после похищения. Он подошёл и нажал кнопку вызова.

Глава 5. Игра продолжается

Когда приехал лифт, и створки разъехались в стороны, внутри оказалось светло и пусто. Внезапно накатило ощущение, что он единственный оставшийся в живых человек во всём мире. Случилась катастрофа и всё человечество погибло, остался только он один. Иначе, как объяснить это запустение? Хотя, когда его сюда привезли, здесь тоже никого не было. И когда уводили из камеры, то он не видел ни одного человека. Возможно, это просто такое место.

Тут Сергей вспомнил про зрителей своего шоу и уверенно шагнул внутрь лифта. То же самое множество кнопок. Зачем их столько? Можно же было сделать клавиатуру, как везде, и просто набирать нужный этаж. Как и в прошлый раз было несколько сотен кнопок с минусом, потом ноль и три этажа без минуса.

Сергей нажал ноль. Ничего не произошло. Точнее произошло, но он не сразу это заметил. На самом верху загорелся экранчик с надписью: «Право доступа не подтверждено, отпечаток пальца не распознан. Попробуйте ещё раз». Внутри у него всё опустилось. Вот так, внезапно и бесславно закончился его побег. Что теперь делать? Идти с виновато опущенной головой к себе в камеру? Или поискать лестницу, по которой придётся подняться на пятьсот этажей? Да вряд ли такая здесь существует.

Он стал наугад тыкать в разные кнопки, начиная сверху, и каждый раз вспыхивала одна и та же надпись: «Право доступа не подтверждено, отпечаток пальца не распознан. Попробуйте ещё раз». Мелькнула мысль, есть ли здесь ограничение на количество попыток, после чего будет объявлена тревога и его заблокируют внутри лифта до прибытия охраны.

Он так отчаянно тыкал по кнопкам, что даже не заметил, что одна из них загорелась зелёным. После этого на остальные нажатия лифт перестал реагировать, табло больше не загоралось, и Сергей с удивлением понял, что он едет. Лифт двигался вверх. Мягко, едва уловимо, но он определённо ехал вверх, на минус двести пятьдесят шестой этаж.

Накатила волна радости, которая тут же сменилась тревогой. А куда он едет? Что его там ждёт? Почему именно этот этаж не заблокирован и для него не берут биометрические данные? Сколько тут таких открытых этажей? Вряд ли он попал на единственный существующий.

Наверное, это этаж охраны, а зачем ограничивать к нему доступ? Любой беглец, попавший туда, будет сразу пойман.

Сергей подумал, что опять забыл о том, что это телешоу. Он решил, что если на этом, двести пятьдесят шестом этаже всё пройдёт хорошо, если его не схватят сразу, а он найдёт какой-нибудь выход – тогда это будет точно телешоу, вне всяких сомнений.

Он вдруг подумал, что весь его свободный выбор это иллюзия. Открытая дверь, не его заслуга. По коридорам он ходил до тех пор, пока не нашёл лифт. Было подозрение, что если бы он исходил все коридоры во все стороны, то всё равно кроме лифтового холла бы ничего не нашёл. Да и в лифте, есть ли другие активные для него кнопки? Или все кнопки это бутафория, а приедет он всё равно в одно и то же место, независимо от цифры, горящей зелёным цветом.

Да! Его ведут по сценарию, а он по этому сценарию идёт как подопытная крыса в лабиринте. Без всяких сомнений, это телепроект. Наверное, какой-то новый, ему просто повезло попасть в пилотный выпуск.

Но, с успокаивающей мыслью о телевидении всегда спорила другая. «А что если нет? Что тогда? Вдруг это всё взаправду, и ты сам не понимаешь, во что вляпался?»

Независимо от того что было правдой, а что нет, приходилось следовать по этому пути. Сергей с тревогой стоял и ждал, когда створки лифта откроются. Наконец лифт остановился, и они поползли в стороны.

***

– Я не понимаю, чего вы от меня хотите? – руководитель отдела, в котором работала Вика, довольно молодая девушка, судя по всему занимающая своё место не за профессиональные качества, была очень напугана и сбита с толку, – с каких это пор милиция занимается вопросами увольнения сотрудников в частных фирмах? – руки у неё дрожали, она не знала что делать.

– Ваши фирма не частная, – Виктор удивлённо поднял брови, удивляясь неосведомлённости собеседницы, – она с государственным участием и работает на госконтрактах. Но дело не в этом. Идёт следствие, и нам нужна информация. Вы эту информацию можете предоставить, но не хотите сотрудничать. Может вам самим есть что скрывать? Чего вы боитесь?

– Я ничего не боюсь! – с вызовом сказала девица, – но не думаю, что мы должны отчитываться в причинах увольнения своих сотрудников!

Виктор устало откинулся на спинку стула.

– А есть тут у вас кто-нибудь поумнее… простите, поопытнее и старше по должности, – спросил Виктор, умышленно стараясь её задеть.

Девица вспыхнула.

– Разговаривайте со мной! Больше никого нет!

– Вы, наверное, думаете, что я пришёл к вам от избытка свободного времени. Что мне просто заняться нечем. Я живой человек, я на работе и терпение у меня не безграничное. Если меня разозлить, а я очень не люблю злиться, так вот, если меня разозлить, то я могу и отомстить потом. Например, ваша компетентность вызывает сомнения, а зарплату вы получаете от государства, пусть и через прокладку. И что-то мне подсказывает, что зарплату завышенную. Уж не знаю благодаря чему: родственным ли связям или особым навыкам в постели… по вашей реакции вижу что второе. Вы правы, это не моё дело. Но есть те, кто с интересом рассмотрят эту ситуацию. Есть профильный комитет, который как раз занимается такими вопросами. А у нас, знаете ли, тесные взаимовыгодные связи. Мы им помогаем в сложных случаях, они нам. Думаю, ваше дело их заинтересует. А если даже и нет, то я настоятельно попрошу в нём разобраться. Негоже разбазаривать государственные деньги на некомпетентных сотрудников.

Руководитель отдела молчала, яростно глядя на Виктора, и часто дышала, раздувая щёки. Судя по всему, это было первое серьёзное испытание за всю её жизнь. До этого она жила легко и непринуждённо, хорошо зарабатывала и ни в чём себе не отказывала. У этого конечно была своя цена, но и её она воспринимала органично, как часть заведённого порядка вещей. И тут такое – шантаж и угрозы.

– Что вам нужно? – сквозь зубы прошипела она.

– Я вам свой вопрос озвучил с самого начала. Откуда поступило распоряжение уволить Викторию Мишину? – сказал Виктор.

– Вы не представляете, с кем вы связываетесь и кто я такая! – продолжала цедить сквозь зубы руководитель отдела.

– Ну почему же, очень даже хорошо представляю! Вы проститутка. Замаскированная под порядочную девушку, но проститутка. Вы продаёте свои услуги, но оплату получаете не напрямую, а через непомерно высокую зарплату, на должности, которой вы не достойны. И если вы думаете, что за проститутку кто-то будет рисковать своей карьерой или репутацией, то сильно ошибаетесь. Как только с вами начнутся какие-то проблемы, вас просто вышвырнут на улицу. И всё! Сказка закончится. А если вы думаете, что тут же найдёте себе подобного спонсора, то это не так. Вы уже б/у. Ваша цена снижается с каждым месяцем. На ваше место стоит очередь из более молодых и красивых. Так что, я провозглашаю конец вашей счастливой жизни.

– Что вам нужно? – уже с наворачивающимися на глаза слезами и дрожью в голосе спросила руководитель отдела.

– Откуда поступило распоряжение уволить Викторию Мишину? – терпеливо повторил Виктор, – открою вам маленькую тайну, хотя и не нужно было бы. Некие силы разрушают жизнь Виктории. Вы в этом, не задумываясь, поучаствовали, потому что вам плевать на всех. А Виктория этого не заслужила. Вот вы, например, заслужили, а она нет.

– Она плохо работала, это решение назревало давно, – попыталась взять себя в руки и начать выкручиваться руководитель отдела.

– Вы что, думаете, я совсем дурак? Или что Виктория пришла в милицию и пожаловалась, что её уволили с работы? Нет, все эти факты всплывают в рамках другого дела, очень серьёзного, – Виктор встал, и устало вздохнув, собрался уходить, – я вас предупредил, и не тешьте себя мыслью, что после того как я уйду, всё закончится. Я вам отомщу. Я всегда мщу тем, кто не хочет помогать мне ловить преступников, независимо от их внешних данных и половой принадлежности. Получается, что они и сами преступники. А значит, заслужили возмездие.

Виктор достал из кармана старомодную визитную карточку, какими уже лет двести никто не пользовался. На ней был только его номер и имя.

– Вот, – протянул он визитку девице, – если вдруг передумаете, то звоните. Но не советую вам сильно тянуть, потом процесс будет запущен и его уже будет не остановить.

Руководитель отдела тупо смотрела на визитку, она видно вообще не понимала что это такое, но автоматически взяла её в руки.

Это был один из любимых приёмов Виктора. Эти визитки, были своего рода крючком, на который он ловил рыбу. Можно было просто оставить контакты, но это не то. Он ушёл и разговор начнёт стираться из памяти, казаться не таким напряжённым, ситуация не такой острой. Но оставшаяся визитка служила физическим напоминанием о возникших проблемах. Те, кому он их оставлял, после его ухода подолгу вертели их в руках и постепенно, вместо того чтобы успокаиваться, наоборот начинали паниковать. Это был физический символ начинающихся проблем. Поэтому, раздавал он их только тем, на кого пытался оказать давление. Трудно было понять, работает ли это на самом деле, но ему казалось, что очень хорошо работает. Всегда, после того как он оставлял визитку, ждать долго не приходилось. Реакция следовала в ближайшее время.

Естественно, прежде чем ехать к Вике на работу, он навёл справки. Про эту девицу всё было ясно с самого начала. И про то, что решение принимала не она, тоже. Можно было сразу пойти выше, но тогда не удалось бы достигнуть нужного резонанса. Хотелось вовлечь в это дело побольше людей и качнуть всех замазанных в этом за один заход. Конечно, она побежит жаловаться своему покровителю, через которого и пришло, скорее всего, распоряжение об увольнении. Иначе бы эта девица не стояла так насмерть, не желая называть того, кто отдал такой приказ. Так самоотверженно себя вести, такие могут только в одном случае, когда угроза может перейти на хозяина, а его подводить нельзя. Любого другого можно, а его нельзя. Это просто инстинкт самосохранения.

Предоставив им возможность вариться во внезапно возникших проблемах, Виктор направился в банк.

Там всё оказалось проще. Личный фактор уже не играл большой роли, многие процессы были автоматизированы, клерк, с которым ему пришлось общаться, был надрессирован на приветливость и дружелюбие. Ему платили за решение проблем, и он честно отрабатывал свои деньги, искренне стараясь помочь.

Поскольку запрос был из милиции, общался с Виктором старший менеджер смены. Посмотрев профиль Вики, он сказал, что внутренний робот заметил злоупотребления с финансами и заблокировал ей доступ ко всем её средствам.

– Ну и какие именно злоупотребления, если не секрет? – спросил Виктор.

– Здесь этого не видно… – с искренним сожалением в голосе сказал клерк.

– А если робот ошибся и лишил человека всех средств к существованию? Как быть в такой ситуации? – спросил Виктор.

– О нет! Наш робот не ошибается! Это очень продвинутая версия искусственного интеллекта! – гордо сказал клерк.

– Я работаю с системой безопасности города и кое-что в этом понимаю. Не бывает безошибочных программ. А это просто программа. Плюс ко всему, программу можно взломать…

– Но не нашу! – бросился на защиту клерк.

– И вашу тоже. Любую. А если и не сломать, то влезть и подкорректировать, если есть доступ. Отсюда вопрос. Человек лишён средств к существованию по решению робота, который непонятно чем руководствовался. Что делать? Не было ни суда, ни следствия, ни приговора. А человек может остаться без жилья и умереть с голода. Это же убийство будет. И всё по решению неизвестных алгоритмов, у которых даже показания взять нельзя?

Клерк совсем сник и повесил голову.

– И что вы предлагаете? – спросил он.

– Я предлагаю вернуть доступ к счетам Виктории Мишиной, – сказал Виктор.

– Это невозможно! – клерк пожал плечами, – робот работает изолированно и в его решения нельзя вмешиваться.

– Вам это не кажется странным? А если бы вы оказались на месте Виктории, и вам бы заблокировали все счета? Что бы вы делали? – спросил Виктор.

– Со мной этого не случится! Я законопослушный гражданин!

– Она тоже! – Виктор со всей силы хлопнул ладонью по столу.

Клерк не ожидал такого поворота, такой резкой смены интонации, и весь сжался. На этой работе на него ещё никогда не кричали посетители. Наоборот, всегда заискивали, потому что в банке были их деньги, а зачем злить сотрудника банка, вдруг он нажмёт какую-то кнопочку и с деньгами что-то случится? Мало ли? Каждый раз разговор с клиентами походил на взаимное облизывание и вычурную вежливость. Клиенты так вели себя из-за денег, а он из-за того, что его так надрессировали.

Правда, раньше к нему никогда не приходили из милиции. Все сложные вопросы решались наверху ведомства. А тут прямой визит в отделение банка. Он действительно не знал, почему заблокировали счета этой девушки, не мог это выяснить и не мог отменить. И за что ему всё это?

Виктор сидел и барабанил пальцами по крышке стола, о чём-то размышляя. Наконец, по всей видимости, принял решение.

– Значит так! Такие случаи нельзя оставлять без внимания. Придётся через правительство инициировать проверку всей банковской системы и использования в ней искусственного интеллекта. Даже одной разрушенной жизни для этого достаточно. Но, думаю, что когда мы начнём копать, выявятся тысячи подобных инцидентов. С этим нужно что-то делать.

Клерк сидел ни жив ни мёртв. Проверка всей банковской системы? И начинается вся эта заварушка здесь, в его кабинете? Или этот милиционер блефует? Не по силам ему инициировать такой масштабный процесс. Как будто прочитав его мысли, Виктор сказал.

– Любой человек может инициировать проверку работы систем, контролируемых искусственным интеллектом. Этому закону уже лет сто, и никто его не отменял. А введён он, потому что были прецеденты злоупотреблений. Такие как сейчас! – и Виктор ткнул пальцем в клерка, – понятно, что обычному человеку трудно запустить эту машину. Нужны серьёзные основания и ресурс. Но я ведь и не обычный человек. Я следователь по особо важным. Есть основания – разрушенная жизнь девушки. Есть необходимые знания для инициации такого процесса и ресурс. Придётся этим заняться!

В том, что говорил Виктор, была только половина правды. Точнее, это всё была правда, но практически не реализуемая. Запустить такой процесс было возможно, но очень сложно. Нужно чтобы большие силы во властной вертикали этим озадачились. А такое было никому не под силу. Но ему это было и не нужно. Ему было необходимо разворошить осиное гнездо, вызвать ответную реакцию. Это была провокация, и теперь нужно было ждать результата. А в том, что он последует, сомнений не было. Они не смогут не отреагировать. Формальный повод требовать от них справедливости у него есть, каждый клерк на своём уровне будет пытаться уйти от сложного решения и передавать его наверх, как высоко уйдёт этот вопрос неизвестно, но реакция будет, это точно. Виктор положил перед клерком свою визитную карточку и направился к выходу.

Клерк сидел вжавшись в кресло, смотрел вслед уходящему следователю и в голове вертелась только одна мысль: «Почему я?».

Проще всего было с квартирным хозяином Вики. Тот сразу сдал всех с потрохами. Ему позвонили из жилищного департамента и потребовали выселить её в срочном порядке. Не освободить её квартиру, тогда можно было бы её переселить в другую, а именно выселить. Хозяин был частником, который занимался арендным бизнесом, и такое обращение с собой перенёс очень болезненно. И не в Вике, как таковой, тут было дело. Он воспринял это как произвол. Но в тот момент противопоставить ничего требованиям департамента не смог, с ним ссориться себе дороже и пришлось подчиниться.

Но теперь, когда пришёл следователь, он почувствовал шанс отомстить им за самоуправство и рассказал всё что знал. Кто именно звонил, что говорил, даже предоставил все записи разговоров, которые он вёл по старой привычке, после одного проигранного судебного процесса. Попросил навести порядок и передать Вике свои сожаления, по поводу сложившейся ситуации, а так же то, что её квартиру он занимать не будет, вещи, которые там остались, будут в целости и сохранности. А после разрешения ситуации, в котором он не сомневался, ждёт её возвращения и предоставит ей хороший дисконт на аренду на весь срок её дальнейшего проживания.

Виктор подивился самоотверженности хозяина квартиры. Дела с департаментом могли и не склеиться, и он сильно рисковал, тем более, предоставляя записи разговоров. И хотя изначально он Вику выселил, но с совестью у него оказалось всё в порядке, и он теперь пытался реабилитироваться сам перед собой, за это предательство.

«Бывает и так!» – подумал Виктор и отправился за продуктами для Вики, решив, что на сегодня хватит. Но доехать не успел, началась реакция на предыдущие провокации.

Глава 6. Лестница

Когда створки открылись, за ними никого не оказалось, чему, наверное, можно было порадоваться. Сергей вышел в точно такой же холл, как тот, из которого он уехал. Хотя были и отличия. Вдоль стен стояло оборудование, которое он безошибочно определил как уборочное. Большие моющие пылесосы, промышленного вида. С ними соседствовали старые добрые вёдра, швабры и веники. Никакие современные технологии и разработки не могли полностью отменить человеческое вмешательство, и ручной труд так и остался по соседству с современными умными машинами.

Машины, кстати, начали оживать после открытия лифта. На них стали загораться табло и мигать огоньки. Они опознали присутствие человека и теперь ждали команд. Команд не последовало и через некоторое время они опять начали засыпать. Но Сергей этого не увидел, потому что уже шёл по коридору, дёргая за каждую дверную ручку.

Все двери были не заперты. За ними располагались в основном склады с бытовой химией, туалетной бумагой, уборочным инвентарём и подобной необходимой для функционирования любого помещения, где работают люди, дребеденью.

Несколько раз ему попадались комнаты, где персонал, по всей видимости, отдыхал. Там были диваны и даже иногда кровати, но не было ничего съестного. Видимо, питались они в другом месте. А пожевать чего-нибудь Сергей бы сейчас не отказался.

В одной из таких комнат отдыха он увидел на стене часы. Они шли и показывали тридцать пять минут четвёртого. Возможно этим, объяснялось полное безлюдье везде, где он пока что успел побывать. Хотя, вроде, ночь, самое горячее время для уборки. Но кто ж знает, какие у них тут порядки? А может, они все сейчас как раз и занимаются уборкой на разных уровнях, поэтому здесь никого и нет. Это было тоже вполне вероятно. Косвенно в пользу этого свидетельствовал инвентарь в лифтовом холле. Вряд ли они там его хранят всё время, наверное, там оставили то, что скоро понадобится.

После этих мыслей Сергей стал более осторожно и внимательно перемещаться по коридорам, но по-прежнему там было пусто и безжизненно. Опять вернулась мысль о телешоу. Как должен поступить герой такой передачи, оказавшись в подобной ситуации? Зрителям ведь всегда известно, что нужно делать, и в их понимании герои обычно тупят и проявляют слабость и нерешительность.

Сергей попытался представить себя на месте зрителя. Как бы он в такой ситуации посоветовал герою поступить? Внезапно, после поворота, он оказался вновь в холле, вроде лифтового, но без сомнения другом. Да и по его соображениям он был сейчас в противоположной стороне от лифтов. Холл был пустой и всего с одной дверью.

Сергей подошёл и взялся за большую горизонтальную ручку. Она плавно продавилась вниз, отпирая дверь, и та плавно начала открываться. Он выглянул наружу. Это была лестница. Обычная лестница. Несмотря на кардинальное изменение архитектуры, да и вообще принципов строительства, благодаря которым города начали расти не вширь, а вверх на километры, тем не менее, некоторые рудименты упорно сохранялись. Один из них это лестницы. Ими уже давно никто не пользовался, но всё равно их упорно продолжали делать. Естественно, смысл в этом был, и очень глубокий. При отказе оборудования или сбоя в подаче энергии, только лестница могла помочь выбраться из заблокированного сектора.

Да, обычно по ним не ходили, но в случае неприятностей, они нередко спасали жизни. Здесь строители видно тоже постарались и сделали запасной выход. Сергей вышел на лестницу, подошёл к перилам и постарался посмотреть между ними наверх, задрав голову. За его спиной с мягким чмоком закрылась дверь. По спине пробежал неприятный холодок. Он подошёл и попытался, нажав на ручку, открыть её, но она не среагировала. Похоже, работала только на выход, а чтобы попасть внутрь, нужна была карточка, прорезь под которую дружелюбно светилась мягким зелёным светом.

Сергей постарался вспомнить, на каком он уровне подземного небоскрёба. Вроде бы на двести пятьдесят шестом, если он ничего не путает. Ни на двери, ни на лестничной клетке никаких обозначений не было.

Ступени были обычного серого бетонного цвета, потолок белый, а стены светло-коричневого оттенка, приятного для глаз. Было чисто. Ни пылинки, ни соринки. А Сергей их старательно искал, задавшись целью, на всякий случай оставить метку на этом этаже. Мало ли, вдруг пригодится. Хотелось иметь возможность найти этот этаж, если ему придётся возвращаться, а такой поворот событий он не исключал.

Если найти что бросить на пол, то это могут убрать. Запустят робот пылесос и пиши пропало. А судя по всему, тут такой агрегат периодически проползает по лестнице. Слишком уж чисто. Лучше было оставить что-то неубираемое.

Сергей пожалел, что обследуя комнаты отдыха, не разжился чем-нибудь интересным. Мало ли что ему может пригодиться? Даже рулон туалетной бумаги бы не помешал. Но он тогда об этом не думал. На будущее он твёрдо решил, что если будут попадаться какие-то вещи, то он будет брать с собой то, что можно использовать. Если, конечно, он выберется с этой бесконечной лестницы.

Из карманов у него всё выгребли, там не осталось даже мусора, который всё время набивается в швы. Но кое-что твёрдое у него всё же осталось. Молния на брюках и пуговицы на рубашке. Пуговицы были слишком гладкими, а вот собачка молнии на ширинке вполне подходила.

Зажав брелок собачки между пальцами, он подошёл к стене, прижался к ней и стал чиркать брелком по краске сначала горизонтально, потом вертикально. Наверное, проще было бы снять штаны, но учитывая то, что он сейчас был в статусе беглеца, оставаться без одежды, пусть даже на короткий срок, совершенно не хотелось.

В принципе, с задачей он справился. Правда, получился не крестик, а скорее уголок, потому что делал он это вслепую. Но с одной стороны, эта метка не бросалась в глаза, а с другой, если знать что искать, её можно было рассмотреть, не подходя близко, а просто идя мимо. То, что нужно.

Выбора не было. Нужно было идти наверх. Только так был шанс отсюда выбраться. Немного напрягала мысль, что если это не телешоу, то у него сейчас нет возможности даже отыграть назад. Вернуться и сдаться обратно своим похитителям, если дела пойдут совсем туго. Что если он так никого и не встретит и начнёт умирать на этой лестнице от голода и жажды? Или придёт к какой-нибудь закрытой двери, и это будет окончательный тупик, из которого не будет выхода? Вот это будет полное фиаско и бесславный конец его жизни. Сбежать от похитителей и умереть на лестничной клетке от обезвоживания. Глупее и придумать что-то сложно.

Он ещё раз постарался рассмотреть хоть что-нибудь наверху, глядя между перилами, но опять безрезультатно. Да и что там можно увидеть? Бесконечные лестничные пролёты? Тяжело вздохнув, он поставил ногу на первую ступеньку ведущую наверх.

Двести пятьдесят шесть, это много или мало? После того как пройдёшь три, кажется что мало и получится одолеть это количество без особых проблем. После тринадцатого начинаешь сомневаться, что всё будет так легко. После двадцать третьего становится очевидным факт, что сил понадобится очень много. Учитывая то, что пролёты между этажами были довольно длинными, получалось даже больше этажей в пересчёте на ступеньки, если сравнивать с обычным домом.

Пройдя пятьдесят шесть этажей, если он нигде не ошибся и не сбился, Сергей решил сделать большой привал. В буквальном смысле этого слова. Он повалился на пол и, тяжело дыша, лежал с закрытыми глазами, пока дыхание не восстановилось.

А ведь он специально не спешил, старался подниматься размеренно, чтобы не сбивать дыхание и не сильно уставать. Но всё равно вымотался. Ноги были как ватные, он сильно пропотел, и дыхалка была ни к чёрту. Да, нужно было заниматься спортом, а не собираться пойти в фитнес клуб в начале каждого сезона.

Это у него была такая фишка, чтобы оправдаться перед собой, почему он не ходит. Планировать с нового года, это если не начал, то долго ждать до следующего. Планировать с начала месяца, тогда придётся часто переносить сроки. Он планировал раз в сезон. Первый день весны – отличное время, чтобы заняться спортом. Но тут навалились проблемы, на работе завал, да ещё и на другую квартиру пришлось переезжать. Ну какой сейчас спорт? Ничего страшного, будет первый день лета, это даже лучше. Начало лета – начало новой, спортивной жизни. И так продолжалось годами. Самое интересное, что он сам во всё это искренне верил, что просто обстоятельства так складываются. До этого самого момента, пока не лёг между лестничными пролётами на пол, пытаясь восстановить дыхание. Тут ему стал очевиден весь самообман, в котором он жил всё это время. Стало очень неприятно от себя такого. Он твёрдо решил, что если выберется, то обязательно займётся спортом, и тот будет играть значительную роль в его жизни. Теперь только так!

Отдышавшись, он встал. По его расчётам идти было ещё двести этажей. Подойдя к стене, он замком от ширинки накарябал на стене число двести. Получилось коряво, но вполне читаемо. С ненавистью посмотрев на уходящие вверх ступеньки, Сергей тяжело вздохнул и пошёл дальше.

На каждом без исключения этаже, он проверял, заперта ли дверь. Осторожно надавливал на ручку и толкал. Все двери оказывались заперты. После этого он всегда прикладывал ухо к двери и слушал, надеясь уловить хоть какой-то звук. Но всё было тихо. Ни разу ему не удалось уловить ни единого шороха.

Он преодолел ещё пятьдесят этажей и окончательно выдохся. Во рту была так сухо, как будто туда насыпали песок. И в противовес этому очень сильно хотелось в туалет. Он терпел, сколько мог, стараясь сохранить в организме столь необходимую ему жидкость, но в итоге нарисовал на стене знак вопроса струёй и пошёл дальше.

Вопрос он нарисовал не случайно. С момента похищения вся его голова была забита одними вопросами, а ответов как не было, так и нет. Всё происходящее казалось нереальным.

Нацарапав на стене число сто пятьдесят, он опять улёгся на пол и лежал так довольно долго, не в силах подняться. За время второго захода он уже не был уверен, что считал правильно, раза три он точно сбивался. Но примерно число было верным. Он прошёл сорок процентов пути. Меньше половины, а сил уже не оставалось. Это ещё ему повезло, что половину этажей он проехал на лифте. Если бы он нашёл лестницу на своём этаже, там, где была его камера, то наверняка умер бы по дороге. А тут надежда ещё есть. Только бы наверху был выход, будет обидно проделать такой путь впустую.

На полу лежать было жёстко и довольно прохладно, но он настолько устал, что это не помешало ему уснуть.

Когда он проснулся, то совершенно не имел представления, сколько времени проспал. До этого, он хоть примерно представлял который час. После того как обнаружил часы в комнате уборщиков, он всё время старался фиксировать сколько прошло. Да, это было субъективно, но хоть что-то. До сна он понимал, что было ещё утро. Теперь же могло быть сколько угодно времени. Тело болело от лежания на жёстком полу, это свидетельствовало о том, что спал он не пять минут, а долго. Но зато, возможно, восстановил силы.

Если и восстановил, то он этого не заметил. Теперь ноги были не ватными, как сразу после подъёма, а болели, после перенесённой нагрузки. Жажда была дичайшая. Голод тоже, но про это можно было пока не думать. Пить хотелось сильнее.

Единственный выход, который он видел в сложившейся ситуации, это продолжать движение вверх. Только там может быть надежда на спасение.

До следующей остановки он смог одолеть только двадцать этажей. Это было катастрофически мало. Он предполагал, что будет трудно, возможно даже очень, но то, что он выдохнется примерно на середине, это было чересчур. Впереди было ещё не меньше этажей, чем он преодолел до этого, а сил уже не было.

И это учитывая то, что он недавно поспал и отдохнул. Как же он на поверку оказался слаб и не подготовлен. За всё время подъёма, ему на глаза не попалось ни одного средства наблюдения и контроля. Был шанс, что они здесь были замаскированы, но и в этом он сомневался. Лестница была очень будничной и обычной.

Вспомнилась его теория с телешоу, которую он несколько забросил. Вряд ли зрителям будет интересно, как он преодолевает десятки этажей и мочится на стену, рисуя знак вопроса. Теперь всё это казалось просто смешным. Какое телешоу?

Однако, эта мысль его парадоксальным образом подстегнула, он не стал гасить этот внезапный импульс, а постарался поддержать его, представляя сидящих у экранов обывателей и смотрящих за тем, как он оттуда выбирается. Резко встав, он, держась за перила и перехватываясь при каждом шаге, пошёл вверх.

На этом порыве удалось преодолеть ещё десять этажей. Силы, конечно, закончились раньше, но он специально добил до ровного счёта, чтобы не сбиться. Получалось, что прошёл он сто тридцать шесть этажей, а осталось сто двадцать. На то, правильно ли он считал или нет, он решил пока не отвлекаться.

Радует то, что больше половины, но ещё так много осталось! Было досадно, что он оказался таким слабым. Но сто двадцать уже не так пугало. Нужно преодолеть двадцать, и останется всего сотня. А там вообще пойдут двузначные числа.

Он понимал, что без отдыха идти не сможет. Сергей сел, привалясь к стене, и закрыл глаза. Он опять уснул. Просто провалился в темноту. В какой-то момент ему показалось, что он падает, он вздрогнул и резко проснулся.

В первую секунду он не понял, где находится и что происходит. Но потом память вернулась, а вместе с ней накатила и волна отчаяния. Да такая, что слёзы навернулись на глаза.

Он резко встал. Не хватало ему ещё расплакаться. Почему-то очень важной показалась мысль, что так он тоже будет терять влагу, столь ценную сейчас. Глупо, конечно. Но эта мысль никак не отпускала и заставила взять себя в руки.

Собрав всю волю в кулак, он встал и решительно направился к лестнице. Сергей решил, что пройдёт двадцатку за один заход, чего бы ему это не стоило. Он решительно зашагал вверх, и сначала даже удивился, насколько легко это у него получается. Но уже буквально через один этаж силы начали резко заканчиваться.

Он не сдавался и упрямо переставлял ноги со ступеньки на ступеньку. Шаг за шагом, шаг за шагом, шаг за шагом.

В какой-то момент, он поймал себя на мысли, что перестал считать этажи. Да, прошёл он не много, но сколько именно? Уставший мозг расценил это как трагедию. Он положил руки на перила, скрестив их между собой, потому согнулся и упёрся в них головой.

– Пять! – прошептал он, – пускай будет пять этажей. Если это так важно, буду считать, что прошёл пять этажей.

Это помогло, но симптом ему не понравился. Вслед за телом начинала сдавать и психика. Даже когда его похитили, он был больше в форме. А теперь его подкосила эта проклятая лестница?

Конечно, дело было не в ней. Это был накопительный эффект негатива, который теперь прорывался наружу, почувствовав ослабление контроля. Нельзя было этому поддаваться, нужно было стараться держать себя в руках.

Сергей вздохнул и вновь стал переставлять ноги со ступеньки на ступеньку, не забывая перехватывать перила после каждого шага. Теперь он считал этажи очень внимательно. Как оказалось, это было важно. Нужно было знать, сколько он прошёл и сколько осталось. Так можно было хоть что-то планировать и хоть как-то рассчитывать свои силы. Которых, впрочем, уже не осталось.

Он постарался вспомнить, когда пил в последний раз. Точно не больше суток. Без воды человек может обходиться вроде бы два дня? Ну, так у него ещё один день в запасе, за который ему нужно преодолеть чуть больше сотни этажей. Плёвое дело.

Он так погрузился в эти мысли, что даже не сразу это заметил. Даже когда сигнал дошёл до мозга, он остановился и не сразу понял что произошло. Он стоял и смотрел на дверь, которую уже почти прошёл мимо. Дёргать за ручки он уже некоторое время назад перестал, чтобы не тратить силы на это бесполезное занятие. Возможно, что зря.

Эта дверь была слегка приоткрыта. Совсем чуть-чуть. Он осторожно подошёл, чтобы не спугнуть это невероятное явление и рукой толкнул дверь дальше. Она открылась на всю ширину. Его не волновало сейчас, что его там может ждать. В любом случае, в сложившихся обстоятельствах это был шанс на спасение. По крайней мере, от скорой и мучительной смерти.

Он решительно шагнул внутрь.

Глава 7. Новая локация

Сергей не был геймером но, нет-нет, да поигрывал во что-нибудь. И вот сейчас у него возникла чёткая ассоциация, что он в игре перешёл в другую локацию. Может он и правда не на телевидении, а внутри игры? Спит, подключённый к каким-нибудь интерфейсам и проходит квест?

Он потряс головой. Нет, это уже совсем похоже на бред. Глупость какая-то. Какая игра? Какое телешоу? Он чуть не загнулся на лестнице, теперь он с неё выбрался, но задача номер один для него, найти воду. И тут же вновь подумал: «А чем это не квест?».

Развивать эту мысль не имело смысла, и он, не таясь, зашагал по коридору. Коридоры были опять удивительно пустынны. Он поднимался целый день, и сейчас опять настала ночь? Где люди? Это такое поразительное везение или наоборот невезение?

Все двери были закрыты, но сами коридоры и обстановка отличались от тех, которые он встречал до этого. Стены были тёмно красного цвета, в коридорах были закутки, где стояла мягкая кожаная мебель. В этих же закутках стояли растения в кадках. Было довольно уютно, но по-прежнему пусто.

Вдруг, он увидел впереди, что одна стена коридора становится стеклянной. Это было необычно. Сергей ускорил шаг. Ещё даже не подойдя вплотную, он уже знал что это. А шаг он ускорил, потому что его организм уловил то, что мозг на уровне сознания ещё не понял.

Влажность! Здесь влажность была выше. В воздухе был определённый знакомый запах. Ну конечно, это же бассейн! Характерный запах бассейна! Вода с примесью химии и повышенная влажность в воздухе. Последние метры он уже бежал.

За стеклянной стеной, действительно был бассейн. Вода была без единой морщинки и выглядела как стекло. Вдоль бортиков опять стояли кадки с растениями, создавая иллюзию тропической природы, а под ними были лежаки. На другой стороне был ряд дверей в стеклянных стенах, за которыми угадывались парилки. В общем, стандартный набор.

Беда была в том, что в этой стене не было дверей. Это было просто большое окно, во всю стену коридора. Он прижался к нему лицом, пытаясь разглядеть, как следует, внутреннюю обстановку. Слева, с той стороны, откуда он пришёл, и справа, были выходы. Логично было бы предположить, что они ведут в раздевалки. Одна в мужскую, другая в женскую.

Он побежал по коридору к первой двери перед бассейном, надеясь, что это вход. На двери, как и на всех прочих, не было никаких обозначений. И как люди здесь ориентируются? Наизусть всё знают? А новички?

Дверь оказалась заперта. Он её ощупал, и она не внушила ему доверия. Обычная дверь. Скорее всего, тонкая и хлипкая, ведь за ней не прячут ничего ценного. Он бегом бросился к ближайшей нише в стене, которая была метрах в пятидесяти. Про себя он успел отметить, что в новых условиях у него открылось как будто второе дыхание и он сейчас не чувствует усталости, только жажду. Значит, были ещё у организма резервы? Может и ещё найдутся? Интересно сколько?

Ухватив небольшое кресло, он поволок его к двери в предполагаемую раздевалку. Там, взвалив его на плечо, он разбежался и со всего маху врезался в дверь. Раздался треск. Ему показалось, что трещит его плечо, которое упиралось в кресло. Видно ничего не было, но он почувствовал, что дверь поддалась. Однако кресло застряло в дверном проёме и не дало ему пролететь внутрь.

Сергей резко отскочил назад, и кресло обрушилось ему под ноги. Дверь за ним оказалась открыта. Место, где был замок, оказалось выворочено и висело на честном слове. На косяке тоже был выломан кусок. Перемахнув через кресло, он бросился было внутрь, но потом резко остановился. Что-то внутри ему мешало. Он был всю свою жизнь законопослушным гражданином, и то, что он только что сделал, выбивалось из привычного алгоритма его действий. Так было делать нельзя. Он сломал дверь и проник в запертое помещение. То, что его похитили, и он был в бегах, как-то отошло на второй план. Это же совсем другое место, люди, которые здесь работают и отдыхают, скорее всего вообще не имеют никакого отношения к тому, что с ним произошло.

Тяжело вздохнув, он вернулся и поставил кресло на ножки. Одна из них оказалась сломана ударом о дверь, пришлось придвинуть кресло к стене, чтобы оно стояло ровно. Заметя ногой упавшие на пол щепки внутрь раздевалки, а он не ошибся, это была именно раздевалка, он осторожно попытался воткнуть на место выломанный кусок с замком, после чего аккуратно прикрыл дверь. Конечно, шито белыми нитками, но лучше чем было и не производит впечатления погрома с первого взгляда.

Слегка успокоив этим свою совесть, он бросился бегом в помещение, где находился сам бассейн. Подбежав к нему, он упал на живот и окунул голову в воду по самые уши. Захлёбываясь начал глотать. Вода попала в нос, он закашлялся, вынырнул наружу, но тут же вновь нырнул и начал жадно заглатывать живительную влагу до тех пор, пока живот не начал возмущённо урчать и булькать.

Тогда он откатился на спину и, тяжело дыша, уставился в потолок. Брожение в животе продолжилось, сначала там что-то опять забулькало, потом куда-то перетекло, и он выдал громкий и продолжительный пук с переливами.

Сергей сам этого не ожидал и резко приподнялся на локтях, оглядываясь по сторонам, но тут же откинулся обратно и приглушённо засмеялся, прижав руки к лицу.

– Боже, какой идиотизм! – сказал он вслух, – как меня может беспокоить, что кто-то услышал, что я испортил воздух?

Звук собственного голоса в пустоте бассейна его немного напряг. Да, он только что ломал дверь и пил воду взахлёб. Но голос, звучащий в пустоте, вселял тревогу, несмотря на то, что этот голос был его собственный. Он затих и прислушался. Ему показалось, что он слышит чей-то крик вдалеке. Похоже, что женский. Он прислушался внимательнее, но, сколько не напрягался, больше не уловил ни одного звука. Только в животе продолжало что-то булькать и перетекать.

– Показалось, – сказал он негромко, чтобы звук голоса не разлетался по бассейну, – и зачем я хлебал воду прямо оттуда? Здесь наверняка есть душ с водопроводной водой, она куда лучше, а в бассейн обязательно льют какую-нибудь химию, вот и результат.

Когда он говорил негромко, почти шёпотом, собственный голос начинал успокаивать, а не напрягать. Сергей начал оглядываться в поисках туалета, но здесь его искать было бессмысленно, нужно было идти в раздевалку. Он осторожно встал и пошёл туда, потому что резких движений ему было лучше не делать, а то всё могло плохо кончиться. Давление внутри нарастало, и он плавно засеменил к раздевалке, стараясь не расплескать.

Вопреки заведённому здесь принципу, на туалете всё же было обозначение в виде писающего мальчика. Срывая на ходу штаны, он валился туда и буквально рухнул на унитаз. Живот свело судорогой, он сидя согнулся пополам, прижавшись грудью к ногам, и началось…

Обратно он вышел минут через десять, когда уже точно был уверен, что всё. Смывать не стал, чтобы не издавать лишнего шума, хотя руки так и тянулись к кнопке. Выйдя, пошёл опять к бассейну, желая, если всё по-прежнему тихо, быстро окунуться, потому что ему это было более чем необходимо. Он уже давно не имел возможности помыться. Хотя, возможно, это было и не лучшее время, чтобы думать о гигиене, но уж очень хотелось ощутить прикосновение воды к телу.

Выйдя через дверь, он обомлел. Его парализовало от неожиданности. На том самом месте, где он лежал и пил воду, лежала и точно так же пила, погрузив голову по самые уши, полуголая девчонка, замотанная в какие-то грязные тряпки. Такое он ожидал увидеть сейчас меньше всего. Вполне ожидаемо было увидеть охрану, или уборщиков, или людей пришедших поплавать. Но девушку в тряпье, изнывающую от жажды, как и он совсем недавно?

Боясь её спугнуть и не зная пока как поступить, он сделал небольшой шаг в сторону и нечаянно натолкнулся на стоящий рядом шезлонг. Тот коротко скрипнул по полу. Этого хватило, чтобы девчонка его услышала, резко вскочила и села на корточки, касаясь пальцами пола. Всё её тело было, как взведённая пружина, и она была готова в любую секунду бежать или обороняться.

Сергей тут же выставил вперёд руки с растопыренными пальцами, желая её успокоить.

– Стой, стой, стой, – быстро заговорил он, – я тебе не враг, я сам в сложной ситуации, я так же лежал здесь недавно и глотал воду. Должен сказать, что это была плохая идея, потому что моему желудку это не понравилось.

Девчонка резко приложила одну руку себе к животу. Похоже, у неё там тоже начинались какие-то процессы. Но взгляд у неё был по-прежнему недоверчивый. Сергей решил быть откровенным и говорить всё как есть. Многое свидетельствовало о том, что у девочки похожие проблемы. Нужно было постараться наладить контакт, а лучший способ это честность.

– Меня похитили и запрели, я сбежал и брожу тут давно. Страдал от жажды, нашёл бассейн, и пришлось выломать дверь, чтобы напиться.

Девчонка бросила взгляд в ту сторону, где была эта самая выломанная дверь. Похоже, что она проникла сюда, как раз через неё.

– Где здесь туалет? – вдруг сказала девчонка.

Похоже, что она находилась в затруднительном положении. Доверия к незнакомцу она ещё не испытывала, но в организме уже начиналась реакция на воду из бассейна. Сергей это понял.

– Я был здесь, но туда не советую, я не стал смывать, чтобы не шуметь лишний раз. Но на противоположной стороне тоже должна быть раздевалка, и скорее всего женская, там тоже должен быть. Не волнуйся, я тебя покараулю, – сказал он ей.

– Не нужно! – сказала она, выставив вперёд руку, и вскочив, быстро побежала вдоль бассейна, изредка недоверчиво оглядываясь на Сергея.

– Делаааа! – протянул Сергей и, решив не смущать и не напрягать незнакомку, вернулся в мужскую, судя по значку на туалете, раздевалку и стал обшаривать шкафчики, не забыв перед этим всё-таки смыть. Как-никак дама рядом.

По шкафчикам он шарил не просто так. У девушки были проблемы с одеждой, ей видно пришлось хуже, чем ему, и он хотел ей помочь, найдя хоть что-то более-менее подходящее. Но, как назло, шкафчики были стерильно пусты и чисты.

Они все были открыты, ведь посетителей не было, кроме двух крайних. Они были служебными и стояли слегка отдельно. Но замки на них были хлипенькие, как всегда в спортивных раздевалках и были рассчитаны только на то, что взлом это уже само по себе преступление, потому что остановить они могли разве только маленького ребёнка.

Сергей взялся за ручку первого и рванул что есть сил. Дверца распахнулась, он приложил даже избыточные усилия. Внутри были стопки с полотенцами. Он сразу взломал и вторую. Там лежало стопка чего-то белого. Вероятно свёрнутые простыни, в которые можно было заворачиваться после сауны.

– Что происходит? – услышал он за спиной женский голос.

Сергей резко обернулся. Он так увлёкся поисками, что совсем забыл об осторожности. Это была его новая знакомая.

– Я это… просто хотел найти тебе чего-нибудь из одежды, – почему-то виновато сказал Сергей.

– Ну и как успехи? – спросила девчонка и, перехватив его взгляд, который невольно опустился на выглядывающую из под тряпья грудь, резко поправила тряпку.

– Прости, – сказал Сергей, – только полотенца и простыни, но возможно из них получится что-то сварганить.

Было не очень понятно, за что он извинился, за то что пялился на грудь, или за то, что не нашёл ничего лучше.

Девчонка кивнула. По её виду было понятно, что она ему по прежнему не доверяет. Но она всё равно шла на контакт, потому что вариантов особо не было. Если этот парень говорит правду, то им лучше объединиться, если нет, то вряд ли у неё получится убежать. Просто потому, что бежать тут некуда.

– Знаешь что? – Сергей начал решительно расстёгивать рубашку. Девчонка испуганно сделала шаг назад, – да нет, я не в этом смысле! Бери рубашку себе. Тебе нужнее. Она, конечно, не свежая, уж извини, но другого ничего просто нет.

Сняв рубашку, он бросил её ей. Она поймала и нерешительно помяла в руках.

– Спасибо! А ты как же? – спросила она.

– Я-то? Да вон, из полотенца себе тогу сделаю, или ещё что-нибудь. Обойдусь!

– Спасибо, – ещё раз сказала девушка, – стой здесь, – она отошла за шкафчики и зашуршала там одеждой.

Через минуту она вышла обратно. Клетчатая рубашка ей оказалась к лицу. Рукава она закатала. Грудь была теперь спрятана надёжно, но вот внизу, рубашка еле-еле прикрывала. Девушка приподняла вопросительно брови, мол – ну как?

Сергей вздохнул.

– Юбка нужна. Может из полотенца попробовать сделать? Ты не подумай, мне наоборот так нравится, но думаю, что ты будешь чувствовать себя незащищённой, – чуть-чуть попытался пошутить Сергей.

Девушка грустно улыбнулась.

– Именно так я себя и чувствую, последние дней десять, если не больше.

– Я тоже, – почему-то обрадовавшись тому, что у них есть кое-что общее, сказал Сергей, – правда я не знаю точно, сколько дней, уже давно сбился, здесь время вообще не по чему отмечать.

– Я тоже не знаю, – кивнула девчонка, – это я примерно сказала. Меня Оля зовут.

– Меня Сергей.

Возникла неловкая пауза. Сказать было нужно многое, и хотелось узнать всё друг о друге, ведь они, похоже, были в одинаковом положении, но никто не знал, как начать разговор. Сергей сел на лавочку и решил рассказать про себя.

– Меня схватили на улице, ударили мою девушку в лицо, так что она упала, но она им была не нужна. Почему-то им был нужен я. Меня затолкали в транс, надо сказать очень дорогой и быстрый, и повезли. Высадили под землёй, там меня забрал какой-то человек…

Сергей вкратце пересказал все события, которые с ним произошли за последнее время, стараясь ничего не упускать. Оля очень удивилась, когда узнала что они глубоко под землёй.

– А я то и думаю, почему нигде окон нет? – сказала она, – говоришь, около ста этажей?

– Да, приблизительно, – сказал Сергей, – я сбивался несколько раз, но думаю, что ошибся не сильно. Это не запредельно. Сложнее чем я думал, но возможно. Если бы не жажда, я бы так и шёл наверх.

– А ты уверен, что там есть выход? – спросила Оля.

–Нет, конечно, откуда? Но я просто не вижу других вариантов. Только вот я бы поискал ещё здесь еды, и в чём с собой воду можно было бы взять.

– Только не из бассейна! – сказала Оля и улыбнулась.

– Да! Это точно! Только не из бассейна! – подхватил Сергей и тоже улыбнулся.

Лёд между ними растаял, и отношения потихоньку налаживались.

– Расскажешь свою историю? – спросил Сергей.

– Обязательно, только позже. Она не сильно отличается от твоей, но сейчас не хочется терять время. Я, если честно, хочу убраться отсюда куда-нибудь. Хоть даже и на твою лестницу.

– А ты не кричала случайно, незадолго до того, как мы встретились? – вспомнил вдруг Сергей.

– Кричала. Это было отчаяние. Я уже не знала что делать, и мне было всё равно, кто меня услышит и найдёт. Лишь бы хоть кто-то нашёл, – сказала Оля.

– Но когда я тебя нашёл, ты не очень-то обрадовалась.

– Ты застал меня врасплох, на водопое, – сказала Оля и весело хохотнула.

От этого небольшого проявления эмоций, Сергею вдруг показалось, что мир встал на место. До этого он был каким-то искажённым. Всё было нереально. А тот девчонка хохотнула, и вернула всё на свои места. Мир опять стал реальным. Да, они по-прежнему были в сложной и непонятной для обоих ситуации, но теперь они были вдвоём, и всё стало казаться проще.

«Всё-таки человек социальное животное» – подумал про себя Сергей, – «как сразу меняется мировосприятие, когда его есть с кем разделить!»

Он взял одну простыню, расстелил её и навалил внутрь других и несколько полотенец. Потом скрутил это с концов, как конфетку, связал концы и перекинул через плечо. На вопросительный Олин взгляд ответил:

– Нам ещё нужно тебе юбку сделать, мне рубаху. Да и если спать придётся, хорошо, если есть что подстелить. Но голом бетоне не очень приятно.

Оля кивнула соглашаясь.

– Ладно, командуй, что дальше? – сказала она, отдавая ему право принимать решения.

– Для того чтобы заняться кройкой и шитьём, нам нужно что-то острое. Да и с едой желательно что-нибудь придумать, – сказал он.

– Ну и что ты предлагаешь? – спросила Оля.

– Чтобы напиться, я выломал дверь. Предлагаю повторить этот нехитрый приём. Первый раз сработало, может и ещё повезёт? – ответил Сергей.

– Ну что ж, действуй, разрушитель, – сказала Оля и похлопала его по плечу.

Сергей очень воодушевился от её слов и направился к своему уже проверенному тарану без одной ножки.

Глава 8. Оля

Оля была довольно хрупкой и миниатюрной. Невысокого роста, почти на голову ниже Сергея. Волосы у неё были тёмные, почти чёрные, до лопаток и забранные в хвост. Фигурка ладная, ножки стройные. Это Сергей отметил сразу же, и в дальнейшем невольно заглядывался на них, когда она шла впереди, к следующей двери, которую предстояло выломать. Он шёл сзади, взвалив на себя кресло, и из-под него видел только её нижнюю часть.

Она, похоже, чувствовала его взгляд и возможно, но это не точно, слегка повиливала бёдрами. Без сомнений, Оля знала о своих достоинствах и старалась очень тонко их использовать. Скорее всего, инстинктивно, но всё же, она вела себя очень по-женски. Отдала ему право принимать решения, но начала стремительно завоёвывать его симпатию. В итоге, он чувствовал себя настоящим мужчиной, который спасает девушку, но стоило ей высказать своё мнение, как он невольно шёл у неё на поводу, сохраняя иллюзию, что он тут главный.

Оля, возможно, даже сама этого не осознавала, а действовала по алгоритму, давным-давно заложенному природой. И кто в их дуэте был главным, в итоге было большим вопросом. Такое поведение в той или иной степени свойственно всем женщинам, но у некоторых просто врождённый талант к этому. Оля была из таких.

Сергей периодически вспоминал про Вику, и ему становилось неловко. Он убеждал себя, что ничего предосудительного не делал, наоборот, вёл себя в высшей степени деликатно. Ну, один раз случайно засмотрелся на оголившуюся грудь. Ну, пялился на ножки… уже, правда, не очень случайно. Но разве это серьёзно? Но обманывать себя было чем дальше, чем труднее, и он понимал, что постепенно проникается всё большей и большей симпатией к Оле.

Вика как будто осталась в другом мире. Как будто в прошлой жизни. А тут началась другая, полная опасностей и неопределённости. И, хочешь не хочешь, но сейчас он вынужден делить все трудности с новой знакомой. А новая знакомая оказалась, как назло, очень привлекательной.

«Нужно всё-таки соорудить ей юбку, а то так и до греха недалеко…» – подумал Сергей.

Но больше чем юбка, его беспокоило то, что она шлёпала перед ним по полу босыми ногами. Юбка не особо сейчас играла роль в их выживании, а вот обувь играла, да ещё какую. Босиком далеко не уйдёшь. У современного человека ноги нежные, не загрубевшие, и лишившись постоянной своей защиты в виде обуви, очень ограничивают возможность к передвижению. Даже внутри помещений.

Сергей это очень хорошо понимал, и с этим нужно было что-то решать. Если они всё же пойдут по лестнице дальше вверх, к чему он склонялся, то сколько она выдержит босиком? Как скоро натрёт или поранит себе ступню и станет малоподвижной? А если они сумеют выбраться на улицу, то как она босиком будет перемещаться по городу?

Хотя, об этом ещё рано было думать. Если они выберутся наружу, то перед ними встанет много разных проблем, и обувь, возможно, будет здесь не главной.

Что им обоим было очевидно, так это то, что этим спортивным клубом, совершенно точно, пользовались. Несмотря на удивительную и пугающую пустоту, люди здесь раньше бывали и в большом количестве. Вещи здесь не были новыми. Да, в хорошем состоянии, но на них были видны следы многократного использования.

Кожа на диванах и креслах была местами потёрта. На дверных косяках были незначительные царапины, это говорило о том, что люди входили и выходили регулярно, иногда задевали своими сумками, или твёрдыми элементами одежды. Сергей специально заострил на этом внимание. Но и дальше, когда они начали ломать двери одну за другой, эта версия находила всё больше и больше подтверждений.

За первыми восемью выломанными дверями находились спортивные залы различного назначения. В одном было множество велотренажёров перед экраном. На нем, скорее всего, показывали дорогу, создавая иллюзию настоящей езды. Под экраном стояли ветрогенераторы, создающие поток встречного воздуха. Сергей такое уже видел, в этом не было ничего особенного. Потом шло несколько залов для единоборств. В них были ринги, висели груши, была куча всякого инвентаря для тренировок, но ничего полезного, чем они могли бы воспользоваться, не попадалось.

Потом пошли залы для танцев. Сергей решил, что там брать тоже нечего, но Оля взяла из стопки два коврика для йоги и скатала их в трубочку.

– Ты, кажется, говорил, что на голом бетоне спать не очень приятно? Думаю, это будет лучше, чем простыни, – сказала она.

Сергей направил на неё указательный палец.

– Умно! – сказал он, – соображаешь, напарница!

– А то ж! – гордо сказала она и, зажав коврики подмышкой, направилась к следующей двери, опять вводя его в искушение своими ногами.

Сергей старался не смотреть, но это было выше его сил.

По-настоящему им повезло, только когда они выломали девятую дверь. Там оказался кафетерий. К этому времени Сергей уже отработал технологию выбивания дверей креслом. Он делал это одним точным и сильным ударом в область замка, с небольшого разбега. Постепенно стало понятно, с какой силой и куда нужно бить, чтобы не тратить лишних сил и не создавать дополнительных разрушений.

Когда дверь распахнулась, и Сергей увидел что там, он с грохотом отбросил кресло в сторону и повернулся к Оле. Она тоже уже видела, что там, и повернулась к нему с восторженно блестящими глазами.

– Джек-пот! – закричала она, вскинув руки высоко вверх, рубашка вздёрнулась, и Сергей увидел, что нижнего белья на ней тоже нет.

Он судорожно сглотнул. Но Оля всего этого не заметила. Опустив руки, она с лёгким повизгиванием похлопала в ладоши и бросилась внутрь.

«Почему она не могла оказаться в джинсах?» – подумал Сергей и вошёл следом.

Оля уже хозяйничала за стойкой, беспрестанно повторяя:

– Джек-пот, джек-пот, джек-пот…

– Знаешь, – сказал вдруг Сергей, – мне кажется, мы немного расслабились. Я вон даже смыть в туалете поначалу боялся, а мы теперь ходим, ломаем двери, кричим, как бы это не довело нас до беды. Мы по-прежнему не знаем, почему здесь пусто. Возможно, сейчас ночь просто? Но если так, то она закончится, и сюда придут люди. А что тогда будет неизвестно. Интересно, сколько сейчас времени?

– Ты паф, – сказала Оля с набитым ртом, она нашла фруктовые фитнес батончики и теперь жевала изо всех сил, – буф? – она протянула Сергею такой же, как ела сама.

Сергей подошёл и взял батончик.

– Нам нужно набрать сколько сможем и побыстрее уходить отсюда, – сказал он, открывая батончик, – найдём тихое место, разберёмся с одеждой и двигать на выход. Поиск еды превратился для нас в самоцель. Если нас уже хватились, то возможно ищут, а когда найдут, это просто вопрос времени. Меня похитили серьёзные люди, с большими ресурсами и хорошим оборудованием. Даже если мы вышли из зоны их контроля, то это не значит, что они не смогут нас найти.

Оля сразу посерьёзнела. Было видно, что восприняла его слова всерьёз. Совсем недавно она бегала полуголая и умирающая от жажды по коридорам, но встретив Сергея и наладив с ним контакт, впала в лёгкую эйфорию. Стало казаться, что всё будет хорошо. Но это было совершенно не очевидно.

– Дай одну простынь, – сказала она.

Сергей достал из своей вязанки и протянул ей. Она расстелила её на полу, и начала бросать туда сверху разные фитнес батончики и полулитровые бутылки с водой. Он в это время обошёл стойку и начал шарить по ящикам.

– Есть! – сказал он через минуту.

– Что есть? – спросила Оля.

– Нож есть, и ножницы тоже. Сможем приодеться. А то с голым торсом всё-таки зябко ходить.

– Ох, как же я тебя понимаю, – улыбнулась Оля, – ты же видел, во что я была одета, когда мы встретились!

– Да! Такое разве забудешь! – искренне сказал Сергей и осёкся.

Возникла неловкая пауза.

– Так, что нам ещё может понадобиться? – решила сменить тему Оля, – я посмотрела, холодильник пустой. Он даже отключен. Всё что тут есть, так это бутылки с водой и вот эти батончики всевозможных сортов.

– Это наводит на мысль, – задумчиво сказал Сергей, – что клуб пустует не просто так. Он как бы законсервирован. Продукты в буфет не завозят, всё то, что может испортиться, отсюда забрали. Оставили только длительного хранения.

Оля повертела батончик в руках.

– Вот, дата производства, около полугода назад. А срок хранения два года. Это нам что-нибудь даёт? – спросила она.

– К сожалению, нет, – сказал Сергей, – сюда их могли привезти и сразу после производства и вчера. Мы знаем только, что не больше чем полгода назад, здесь кто-то был. Но что нам это даёт? Ничего! – он развязал свой узелок в форме конфеты и разложил содержимое на полу, – поскольку мы начинаем убеждаться в том, что сегодня сюда вряд ли кто-то придёт, предлагаю заняться одеждой.

– Давай, – кивнула Оля, – чур, ты первый, я посмотрю на твой неудачный опыт, сделаю соответствующие выводы и сооружу себе юбку.

– Почему это неудачный, – слегка наигранно обиделся Сергей, – может хорошо получится.

– Первый блин обычно комом, поэтому я выбираю второй, – улыбаясь, сказала Оля.

– Ладно, как скажешь, – Сергей потёр ладони одну об другую, – никогда не шил, но ведь когда-то нужно начинать?

– Ну, чисто технически, шить тебе и не придётся, – сказала Оля, поставила ногу на стул и, оттолкнувшись, запрыгнула на барную стойку. Села там, слегка наклонившись вперёд и уперев руки в край столешницы, и начала болтать ногами, с любопытством глядя на Сергея.

Она оказалась высоко, а он помнил о том, что на ней нет белья. И хотя она села так, что видно ничего не было, но знание это он деть никуда не мог, и поэтому лишний раз старался на неё не смотреть. Потому что непроизвольно попадал взглядом не в её глаза, а гораздо ниже.

– Да что же это такое, – неслышно одними губами пробормотал он, досадуя на то, что не может контролировать себя даже в таком простом вопросе.

– Что ты там шепчешь? – спросила Оля, улыбаясь, – говори громче! Если не знаешь с чего начать, может, я тебе подскажу?

Всё это время Сергей вертел в руках бордовое полотенце. Оно было в тон стенам, но гораздо темнее. Видно, разнообразные оттенки красного были клубными цветами этого странного фитнес центра.

– Спасибо, сам разберусь! – сказал он, стараясь, чтобы его слова не прозвучали грубо.

Он сложил полотенце пополам, положил на стол и на месте сгиба вырезал полукруг. Когда развернул, то в самом центре оказалась круглая дырка. Он просунул в неё голову и оказался в чём-то вроде пончо. Но на этом не остановился. Он аккуратно отрезал от простыни несколько полосок и сплёл их в тугую косичку. Подпоясавшись этой косичкой, он расставил руки в стороны и торжественно сказал:

– Та дам!

Оля поджала губы и с уважением покачала головой, после чего выставила вперёд кулак с торчащим вверх большим пальцем.

– Круто! – сказала она, – а может, и мне сделаешь, раз ты у нас такой модельер?

– Может, и сделаю, – гордо сказал он, – какую ткань мадмуазель предпочтёт использовать? Потолще? – и он поднял в одной руке полотенце, – или потоньше? – и он поднял в другой руке простынь.

– Хм… – она постучала указательным пальцем по губам, размышляя, – выбор не простой. Но, думаю, что лучше из тонкой материи. В ней будет удобнее, чем ходить обвязанной полотенцем.

– Ну, раз мадмуазель не боится застудиться, – сказал Сергей и, отшвырнув полотенце, взмахнул простынёю.

Она взлетела в воздух и опустилась на стол как скатерть. Он несколько секунд размышлял с чего начать. Потом решительно взмахнул ножницами и начал резать. Он вырезал квадрат, сложил его пополам, и получилась заготовка для двухслойной юбки, с таким расчётом, чтобы обернуть её вокруг талии полтора раза. Отрезал от полотенца длинную полосу для пояса, вложил её в сгиб, и поднял эту конструкцию в воздух, демонстрируя Оле.

– Как сумел, – сказал он, – как сумел, прошу не судить меня строго.

Ольга спрыгнула со стойки, прошлёпала босыми ногами по полу к Сергею и взяла из его рук юбку. Она тут же обернула её вокруг пояса, прямо поверх рубашки, получилось как и планировалось полтора оборота, но вот пояс оказался коротковат и не получилось завязать его.

– Ты мне льстишь! У меня не такая тонкая талия! – рассмеялась она.

– Длинна пояса обусловлена не твоей талией, а размерами полотенца. Но, думаю, что это не беда, мы его надставим, – сказал Сергей и отрезал от полотенца ещё одну полоску.

Они их связали, и теперь хватило на второй оборот, на узел и на красиво свисающие хвостики. Оля расставила руки в стороны и начала кружиться на месте. Юбка держалась отлично.

Ольга подбежала к Сергею, обвила руками его шею и чмокнула в щёку, шепнула ну ухо «спасибо», и так же быстро отбежала обратно и продолжила кружиться.

– Знаешь, что странно? – спросила она остановившись.

– Всё? – разведя руки в стороны, спросил удивлённо Сергей.

– Ну да, это понятно, тут всё странно! Но я о другом. С момента нашей встречи, ты пытаешься меня одеть, а обычно парни действуют с точностью до наоборот. Ты такой милый. Я специально попросила тебя сделать мне юбку, думала, что ты сделаешь что-то легкомысленное с разрезом. Ан нет! Длинна миди, большой нахлёст. Получилось очень по пуритански! – и она весело рассмеялась.

– Ну, прости, что не оправдал твоих ожиданий. Надо было высказывать свои пожелания заранее, глядишь, и на ткани бы сэкономили, – попытался отшутиться Сергей, но было видно, что он очень смущён.

– Да нет, – спохватилась Оля, решив, что может его обидеть, – наоборот, это здорово. Я же ловлю твои взгляды, и вижу что с тобой всё в порядки, да и я тебе нравлюсь. Но ведёшь ты себя очень воспитанно. Хотя, в такой ситуации, многие бы сделали что захотели, не считаясь с моими желаниями. Ну, точнее, попытались бы воспользоваться ситуацией. Хотя, не факт что получилось бы, – и она ему лукаво подмигнула.

– Можешь за себя постоять? – слегка скептически сказал Сергей. Внешне Оля не производила такого впечатления, что может оказать серьёзное сопротивление.

– Нет никого опаснее доведённой до отчаяния женщины, – серьёзно сказала Ольга, – слышал такую поговорку: «страшнее бабы зверя нет», так вот – это правда!

– Где-то слышал, но мне кажется это по какому-то другому поводу…

– Это по любому поводу! Бойся меня! Ррррр… – и она сделала вид, что царапает ногтями невидимую стену, после чего весело рассмеялась, так что Сергей не понял, серьёзно она всё это говорила или шутила.

– Значит, ты замечала, как я на тебя поглядывал? – спросил он, желая уже довести этот разговор до конца и расставить все точки.

– Естественно! Я же не дура и не слепая. Мне это даже льстило. Но когда после нашего знакомства, ты первым делом начал ломать шкафчики, чтобы найти мне одежду, а потом отдал свою рубашку, я поняла, что тебе можно доверять и перестала тебя бояться. Ты заметил, как мы быстро сдружились? Сколько мы знакомы? Час? Два? Так редко бывает, – Оля подошла и взяла его за руку, – и всё это нисколько не подвергает сомнению твою мужественность. Есть стереотип, что настоящий мужчина должен набрасываться на женщину при первой возможности. Это всё глупости. Нам это не нравится. Это придумали дураки, чтобы оправдать свою несдержанность. Животные, – в глазах Оли что-то блеснуло, – похоже, она очень хорошо понимала, о чём говорила, – а настоящий мужчина, это тот, которому можно доверять. Вот я тебе доверяю. Значит, ты настоящий.

– А может, я тебя обманываю? – сказал Сергей.

Оля ласково на него посмотрела.

– Нееет, не обманываешь, – сказала она, – я же вижу. Ты просто другой.

– На самом деле всё проще. У меня есть девушка, – сказал он.

– И это только подтверждает то, что я тебе до этого говорила. Ты просто порядочный человек. Там, – она приложила ладонь к его груди, – в душе, в самой своей сути.

Сергею начало казаться, что в результате этого разговора о порядочности, эта самая порядочность будет нарушена. Между ними что-то происходило, и внутренне он чувствовал, что это нужно остановить, но был не в силах. Ему и не пришлось.

– Какого лешего вы здесь творите? – раздался от двери мужской голос.

Они резко обернулись.

Глава 9. Охранник

Охранник судорожно теребил застёжку на кобуре, пытаясь достать пистолет, но это у него никак не получалось. Почему он решил, что пистолет ему понадобится, было непонятно, Оля с Сергеем не выглядели так уж угрожающе. Возможно, он просто действовал по инструкции. Да и разнесли они уже в клубе немало имущества.

Ольга, увидев его, завизжала, подбежала к стойке бара, схватила пустой стеклянный кувшин для воды и, что есть силы, швырнула в охранника. Сергей как в замедленной съёмке наблюдал, как тот летит, вращаясь, в сторону неожиданно появившегося сотрудника клуба.

Охранник никак не мог совладать с застёжкой, так что даже не сразу заметил угрозу. Лишь когда кувшин был уже совсем близко, он боковым зрением уловил его приближение и повернул голову, как раз подставив лоб под удар. Кувшин врезался в него дном и брызнул миллионом мелких осколков. Охранник от удара сразу поплыл, сделал два шага назад, попытался сохранить равновесие и сделал два неуверенных шага вперёд, но всё-таки не устоял на ногах и завалился набок. Падая, он с глухим треском врезался виском в угол стола, после чего упал на пол и затих.

Наступила полная тишина. Никто не шевелился. Если бы в соседнем помещении пролетала муха, то они бы её услышали, но не было даже этого. Как будто кто-то нажал на стоп-кадр. Сергей скосил глаза на Олю, она стояла, прижав ладонь ко рту и широко выпучив глаза, видно сама не ожидала такого эффекта от своего импульсивного броска. Наконец она тоже повернулась к Сергею и прошептала:

– Я его знаю, он один из тех, кто меня охранял, поэтому я так и психанула…

Сергей медленно направился к лежащему на боку охраннику. Ольга автоматически двинулась следом. Он остановился и сделал ей знак рукой.

– Не ходи туда, ноги поранишь, ты же босиком, – сказал он.

Она приложила ладонь к груди и склонила голову набок. Взгляд её говорил: «Уууу, спасибо, что продолжаешь быть таким милым!». По крайней мере, так прочитал его Сергей. Похрустывая осколками, он подошёл к лежащему на полу человеку и присел рядом на корточки. Охранник не подавал признаков жизни. Сергею ещё не приходилось определять, жив человек или мёртв. Он за свою жизнь и на похоронах то бывал не часто, но даже там к покойникам не прикасался. Как-то не довелось.

Но сейчас было необходимо это сделать. Он просто обязан был убедиться в том, что охранник мёртв. Ну, или в обратном. От этого зависело, что они будут делать дальше. Как это делается, он видел только в кино. Вытянув вперёд руку, он двумя пальцами прикоснулся к его шее. Подождал немного, но всё равно ничего не почувствовал.

Чтобы проверить, всё ли он правильно делает, он приложил те же пальцы к своей шее и почувствовал под ними частую пульсацию. Вернул их на шею охранника, подержал – ничего. Он взял с пола осколок графина побольше, но, говоря по правде, всё равно маленький, и поднёс его ему ко рту. Потом к носу. Посмотрел близко-близко, но испарины не заметил. Аккуратно положив осколок обратно на пол, он взял охранника за кисть и стал пытаться почувствовать пульс там.

– Хватит там его уже щупать! – раздался сзади шёпот Ольги, – готов он, уже не встанет.

Всё время прошедшее после падения охранника, они разговаривали шёпотом, и двигались очень осторожно, стараясь максимально не шуметь. Сергей смирился с неизбежным, охранник был мёртв. Он даже не понимал пока, хорошо это или плохо. Медленно встав, он, похрустывая осколками под ногами, двинулся осторожно обратно, в сторону Оли. Подойдя к ней вплотную, он тихонько сказал:

– Похоже, мы его убили!

Оля грустно улыбнулась и положила руку ему на грудь.

– Спасибо, конечно, но не в этот раз. Не мы его убили, а я. Это не обсуждается!

Сергей отрицательно покачал головой.

– Нет! Мы в одной лодке. Я не дам тебе взвалить всю вину на себя. Если бы твой бросок не оказался таким удачным, то ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

– Вот и не примазывайся к моей славе, это моя добыча, – сказала Ольга и хлопнула его по груди.

– Кстати, о добыче, – Сергей повернулся к лежащему на полу охраннику, – как я сразу не сообразил, нужно забрать у него пистолет.

– Мужчины! – сказала Оля и закатила глаза к небу, – только покажи вам оружие, сразу: хочу, хочу, хочу! У него должно быть кое-что поинтереснее.

Сергей посмотрел на неё удивлённо, не понимая, к чему она клонит. Всё это время они продолжали говорить шёпотом.

– Что ещё есть у всех охранников? – спросила Оля и протянула ему открытую ладонь, как бы предлагая взять ответ оттуда.

– Дубинка? – спросил Сергей, понимая что ответ неверный, но не находя нужного.

– Сам ты дубинка, – Ольга постучала костяшкой пальца ему по лбу, – ключи!

Сергей расплылся в улыбке.

– Можешь звать меня дубинкой весь день, я это заслужил!

– Нет никакого удовольствия, называть человека обидным словом, если оно ему нравится. Пропадает весь смысл, – сказала Оля и подтолкнула его в сторону лежащего охранника. Он опять слегка похрустывая направился к трупу. Подошёл, присел на корточки и начал его оглядывать. Снаружи ключей видно не было. Он попытался поискать в карманах, до которых смог дотянуться, но и так не нашёл. Были ещё карманы, на которых он лежал, но чтобы туда залезть, нужно было перевернуть труп.

Сергей вздохнул, подхватил охранника подмышки и потащил вглубь буфета, чтобы обыскать его в спокойной обстановке, а не сидя среди осколков на корточках.

– Что ты делаешь? – возмущённо зашипела на него Оля, но он не обратил внимания и дотащил тело до места, где было чисто, – ты хочешь, чтобы я его обыскала? – удивилась она, поняв, куда он его приволок.

– Нет, – Сергей отрицательно покачал головой, – просто здесь удобнее.

Он положил охранника на спину и принялся методично проверять его карманы, выкладывая всё в одну кучку. Там была небольшая записная книжка, с ручкой, вставленной в переплёт. Но она была абсолютно чистая, ни один листик не был исписан. Носовой платок, производящий впечатление не чистого, а нового и хрустящего. Одна рублёвая монета. Складной стаканчик и всё. Ключей не было. Ещё была кобура с пистолетом на поясе, к которому с другой стороны была пристёгнута дубинка.

Сергей сел на пол, уперев голову в кулак, и задумался. Оля всё это время сидела на стуле, закинув ногу на ногу, слегка иронично глядя на него и ожидая, когда же он закончит. Не дождавшись результата, она спросила:

– Ну как там с ключами?

– Это квест! – сказал он, продолжая сосредоточенно думать.

– Что? – не поняла она и даже наклонилась вперёд, думая, что ослышалась.

– Так не бывает, – сказал он, – все, что со мной произошло, это как будто не по-настоящему.

– Что ты имеешь в виду? – Оля не на шутку заинтересовалась и ещё больше подалась вперёд.

– Возможно, это глупо прозвучит, но я периодически думал, что я снимаюсь в каком-то новом телешоу. Я даже действовал с учётом того, что на меня зрители смотрят. Можешь считать, что я спятил, но многое было, как будто подстроено. Начиная с того как я сбежал, ведь дверь-то мне оставили открытой, продолжая тем, как я попал на этот этаж, он единственный был не заперт. Да и вот сейчас. Посмотри. Чистый блокнот. Им не пользовались. Чистый носовой платок. Всё это как будто не принадлежит ему, а детали костюма, – сказал Сергей.

– Хочешь сказать, я убила актёра? – недоверчиво спросила Оля.

– Я не знаю, – покачал головой Сергей, – но это ничего не меняет, не ты убила, а мы.

– Погоди-ка, – Ольга вдруг лукаво улыбнулась и откинулась на стуле, – а со мной ты себя так деликатно вёл, потому что думал, что на нас смотрят? Не хотел ударить в грязь лицом, перед аудиторией? Да и девушка твоя может увидеть, так?

– Нет, не думаю, – сказал Сергей, на самом деле стараясь понять даже для себя, чем были мотивированны его действия, – после встречи с тобой, я об этом не вспоминал совсем, пока сейчас по карманам шарить не начал. Просто все эти вещи, какие-то ненастоящие, – он указал рукой на кучку.

Потом решительно расстегнул кобуру и достал оттуда пистолет. Ольга напряглась и замерла на стуле. Возможно подумала, что Серёжа слегка поехал, а с такими нужно держать ухо востро. Он повертел пистолет в руках. Вспомнил, что обычно, судя по кинофильмам, они находятся на предохранителе. Сдвинул рычажок, который единственный подходил на эту роль, направил пистолет в стену и нажал на курок.

Выстрел грохнул так, что у них заложило уши в гулком помещении. От пистолета пошёл лёгкий дымок, а в стене образовалась аккуратная дырочка.

Оля несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь избавиться от заложенности в ушах, и сказала:

– Ну что, тоже бутафория?

– Нет, но это только подтверждает мою теорию, – сказал Сергей.

– Да, и чем же? – удивилась Ольга.

– Ты давно видела охранников в фитнес центре с огнестрельным оружием? А если он тут вообще как ночной сторож? Заметь, у него не газовый пистолет, не электрошокер, не травматический, ни даже модный сейчас парализатор. Огнестрельный пистолет! Такими в городе уже ни одна служба не пользуется. А тут вдруг охранник в пустующем фитнес центре. Не кажется странным?

– Кажется, – кивнула Ольга, – а ты шума как-то резко перестал бояться. Если тут кто-то ещё есть, то сейчас прибежит, наверное.

– Очень на это надеюсь, – сказал Сергей и приподнял пистолет, – а мы его встретим. Эта игра зашла уже очень далеко.

Они замолчали и стали прислушиваться, не раздадутся ли в коридоре торопливые шаги. Но всё было тихо. Для верности, они сидели в тишине минут пятнадцать, но никто так и не пришёл. Решив, что они ждут уже достаточно, Сергей сказал:

– Нужно всё это забрать с собой. Думаю, что нам эти вещи понадобятся.

– Как скажешь, – обречённо развела руки в стороны Оля, её слова Сергея пока не убедили, но возражать она не видела смысла. Подумаешь, мелочёвка какая-то, – а ты в задних карманах у него смотрел? Тут, по-моему, все двери картами открываются, а её можно и не заметить.

Сергей расстегнул на охраннике пояс и перекатил его на спину. В задних карманах штанов никаких ключей тоже не было. Сергей поднял пояс и застегнул на себе.

– Кажется, пришло время рассказать, где именно держали тебя и как ты выбралась. В моей картине мира не хватает этой информации, – сказал он.

– Подозреваешь меня в чём-то? – лукаво спросила Оля.

– Нет, но возможно это что-то прояснит. Рассказывай, – сказал Сергей и сел напротив неё на стул.

– Да тут и рассказывать-то особо нечего, – начала Оля, – меня забрали из дома ночью. Прям из постели вытащили за ноги. Какие-то люди в чёрных масках. Надели мешок на голову, так потом и везли всю дорогу. Потом вели всё в том же мешке. Сняли его только в небольшой комнатке, где кроме кровати и унитаза ничего не было. Я там сидела несколько дней. Привезли меня в ночной рубашке на голое тело и босиком. Кормили хлебом и водой, больше ничего не давали. Охранники, которые приносили еду, всё время пытались приставать. Торговались, что еду отдадут только в обмен на определённые услуги. Но всегда отдавали так. Видно боялись, что их накажут, если они грань перейдут. Но вот этот, – она дотянулась и пнула ногой, лежащий на полу труп, – один раз перешёл. Напал, разорвал на мне рубашку, но не сладил, я сильно сопротивлялась. А бить видно боялся, следы же могли остаться. Обрывки моей единственной одежды унёс с собой. Я осталась в своей камере совершенно голая, и поняла, что нужно бежать, потому что добром всё это не кончится. До этого я ещё на что-то надеялась, а тут поняла, что всё! Под потолком там была вентиляционная решётка. Если встать на унитаз, я до неё могла дотянуться. Она была не прикручена, и я её вытащила. Шахта оказалась узкой, но я смогла пролезть. Если бы ты знал, какой приступ клаустрафобии я там испытала. Даже не думала что такое возможно. Мне показалось, что я застряла, и все тормоза слетели. Лежала в трубе, орала как сумасшедшая, сучила ногами… в общем кошмар.

– И что? Никто не услышал и не пришёл? – спросил Сергей.

– Да, повезло. Кое-как успокоившись, смогла пролезть дальше и в итоге добралась до небольшого помещения, где лежал всякий старый хлам. Там нашла какую-то тряпку, половую, наверное, и соорудила себе из неё платье, в котором ты меня и встретил. Но просидела я в этой каморке больше суток. Не могла выйти. Только потом, когда уже начала невыносимо страдать от жажды, вдруг додумалась, что замок в хозблоке должен отпираться изнутри без ключа. Нашла на нём фиксатор и смогла выйти. Бродила по коридорам несколько часов. От отчаяния начала кричать даже. Потом нашла этот бассейн, ну а дальше ты знаешь.

– Значит, ты всегда была на этом уровне? Никуда не спускалась и не поднималась, на лифте не ехала? – спросил Сергей.

– Нет, но лифты видела. Нашла лифтовый холл, но он был отделён стеклянной дверью, а она была заперта. Открыть я её не смогла. Если бы у нас был ключ, то возможно бы мы смогли на лифте уехать отсюда, – Оля вдруг вскочила со стула, подошла к охраннику, и сама его ещё раз быстро обыскала, надеясь, что Сергей ключ просто не заметил. Но в карманах больше ничего не было.

– А может нам разбить стекло и добраться до лифта? – предложила она.

– Там может оказаться небьющееся стекло. Да и на лифте нам лучше не ехать. Во-первых, там большинство кнопок не работают без идентификации. Во-вторых, больше шансов нарваться на кого-нибудь. Мне кажется, что надёжней по лестнице. Ей никто не пользуется. Это же аварийный вариант. Я там даже камер не видел, – увидев кислое выражение лица Оли, он добавил, – я и сам не хочу. Как вспомню, так вздрогну. Я там чуть не помер. Но мы теперь нормально подготовимся.

– Да я не возражаю, это я так… к тому же лифты я, скорее всего, и не найду теперь, – сказала Оля, грустно вздохнув, – тут такой лабиринт! Думаешь, это всё фитнес клуб?

– Думаю, нет, но что там дальше не знаю. Скорее, это зона где сотрудники занимаются спортом и отдыхают. А вот чем они занимаются тут в рабочее время, это очень даже интересно. Давно уже сомневаюсь, что чем-то законным. У тебя какой размер? – спросил вдруг Сергей, глядя на ботинки охранника.

– Тридцать пятый. Такие ласты даже и думать нечего надеть, – ответила она, перехватив его взгляд.

– План другой. У меня сорок первый. Я отдам тебе свои кроссовки, а сам одену его ботинки, – Сергей встал на четвереньки и посмотрел на подошву ботинок охранника, – сорок четвёртый, – прочитал он.

– Класс, и мы оба окажемся в обуви не по размеру, – скептически сказала Оля.

– Да, но зато ты не будешь босиком. Думаю, что если на тебя надеть его боты, то ты вообще ходить не сможешь. А кроссовки у меня лёгкие. Нужно что-то придумать, натолкать внутрь, чтобы нога не болталась, – Сергей задумался.

– А может я всё-таки босиком? Я уже даже немного привыкла, – пожала плечами Ольга.

– Это пока пол чистый. А как только что-то происходит, – Сергей кивнул на место у входа засыпанное осколками, – так начинаются проблемы. Да и по лестнице ты себе ноги сотрёшь в кровь. Там шершавый бетон, не такое гладкое покрытие как здесь, – он подумал ещё немного, – есть идея!

– Делись, – сказала Ольга.

– Я по истории помню, рассказывали, что раньше солдаты наматывали на ноги тряпки вместо носков. И вроде бы это было даже удобно. А намотать ведь можно столько, сколько хочешь, пока размер не совпадёт. Может, попробуем?

– Портянки это, кажется, называлось. Давай рискнём, – кивнула Оля.

Они нарезали простынь на широкие ленты, Сергей отдал Ольге свои кроссовки, сам стянул высокие ботинки на шнурках с охранника, и они принялись мотать портянки. Получилось далеко не сразу. Техникой они не владели и действовали методом тыка.

Сергей справился первый. Но у него и разница в размере была не такая большая. Добившись, чтобы ничего не мешало и не тёрло, он, наконец, зашнуровал ботинки и прошёлся, специально сильно надавливая на ступню. Было терпимо. Ольга же всё возилась с первой ногой.

– Давай помогу, – Сергей присел перед ней на колени.

Она махнула ему рукой, мол – действуй. Он начал аккуратно обматывать маленькую девичью ступню, и заметил, что сердце у него стало биться гораздо чаще. Даже в ушах начал слышаться пульс. Он понял, что нужно срочно отвлечься, иначе она заметит, как он взволнован этими прикосновениями.

– Между нами была разница уровней в сто пятьдесят примерно, – сказал он, – но кормили нас одинаково, хлебом и водой. Это наводит на мысль, а точнее подтверждает её, что у нас одни и те же похитители. Что же получается? Весь этот огромный подземный, не побоюсь этого слова – город, принадлежит им? – он поднял взгляд на Олю, ожидая, что она поддержит разговор.

Но Оля, похоже, думала совсем о другом. Она с интересом смотрела на то, что он делает, и видно тоже переживала определённые эмоции. Губы у неё слегка приоткрылись, а грудь вздымалась довольно часто. Она вообще не поняла, что он ей сказал. И Сергей решил не продолжать.

Он аккуратно обмотал одну ногу и обул в кроссовок, потом вторую, и хотя процесс доставлял ему удовольствие, он испытал неимоверное облегчение, когда закончил. Ольга шумно выдохнула и, взяв рубашку двумя пальцами на груди, начала быстро её подёргивать, гоняя воздух внутри.

– Фуууух, – наконец сказала она, – должна сказать, что внезапно это оказалось очень… волнительно, что ли? Ты ведь тоже почувствовал? – она ему улыбнулась и подмигнула.

Сергею не хотелось сознаваться, но он был вынужден кивнуть. Ольга встала и прошлась туда-сюда.

– Знаешь, пока вполне неплохо, спасибо! Надеюсь, что и дальше будет так же и мне ничего там не натрёт. Но не думаю, что это случится, ведь ты был так нежен и аккуратен… – и она опять ему подмигнула.

Сергей почувствовал, что краснеет. Он не ожидал, что она прочитает его состояние, но ошибся. Чтобы замять эту неловкость, он решил действовать.

– Нам не стоит тут задерживаться, – сказал он, – мы и так уже довольно много времени здесь провели. Тем более, сидеть возле трупа не лучшая идея.

Он начал собирать то, что они планировали взять с собой. Первым делом распихал по своим карманам мелочёвку из карманов охранника, потом начал вязать сумку из простыни с провизией.

– Любопытно, – сказала вдруг Оля, и Сергей на её вопросительно посмотрел, – я только что убила человека, но совершенно по этому поводу не переживаю. Это ведь не нормально, да?

– Думаю, что мы находимся в состоянии стресса, поэтому не все наши реакции адекватны ситуации, – сказал Сергей, но имел он ввиду не только отношение к трупу, а ещё и тот контакт, который возник между ними столь быстро, – двигаем? – сказал он и закинул суму с провизией на плечо.

Глава 10. «РОКО»

Вика сидела на диване, поджав ноги и укутавшись пледом. Виктор сидел напротив неё и весь сиял от счастья. После того как он её привёз на свою тайную квартиру, прошло три дня. За это время он ни разу не смог добраться до Вики и обещание с покупкой продуктов не сдержал. Но зато звонил два раза в день, уверял, что всё идёт по плану, и у него просто нет времени заскочить и проведать её.

От отсутствия продуктов Вика не страдала. Аппетита всё это время у неё совершенно не было, а когда она всё же заставляла себя поесть, то консервов и замороженных полуфабрикатов вполне хватало.

Она пребывала в депрессии, вызванной последними событиями. То лежала в прострации, уставившись в потолок, то пялилась тупо в телевизор, совершенно не понимая, что там происходит. Нашла на полке несколько книг, выбрала наиболее подходящую ей по вкусу, но дальше пятой страницы двинуться не могла. Она начинала сначала раз двадцать, но всегда, именно на пятой странице понимала, что не знает вообще, о чём идёт речь. И если даже сейчас кто-то спросил её, о чём она читала, она не вспомнила бы ни одного слова, ни одной мысли из этой книги.

И вот теперь, наконец, Виктор приехал, привёз два здоровенных пакета с продуктами и горел желанием поделиться новостями. Выдержав торжественную паузу, он выставил вперёд ладонь с растопыренными пальцами, среди которых был прижат только большой, и радостно сказал:

– На меня покушались четыре раза! Четыре!!! – и он потряс растопыренными пальцами, – представляешь? – Виктор, незаметно для себя, перешёл на ты, но Вика этого даже не заметила.

– Это что… хорошо? – удивлённо спросила она, слегка приподняв брови.

– Это отлично! – Виктор удовлетворённо откинулся на спинку стула.

– Но, судя по тому, что ты до сих пор жив, видно орешек оказался им не по зубам? – сказала Вика, тоже переходя на ты. Возможно, ей казалось, что они так и общались до этого.

– Не так-то легко убить человека, который работает в органах и ждёт этого. А я ждал! Скажу больше, я на это очень надеялся.

– То есть, никакого риска не было? – спросила Вика.

– Был, конечно! Как же без риска! Риск всегда есть. Но в этом то и весь смысл.

– Похоже, ты и правда, немного… как бы это сказать… игрок! – выкрутилась Вика, потому что на ум лезли более обидные эпитеты.

– Да, и я тебя об этом предупреждал. Так что, с меня взятки гладки. Думаю, тебе интересно узнать подробности? – спросил Виктор.

– Про покушения? – удивилась Вика, потому что такого интереса у неё близко не было.

– Нет, конечно, про ход дела, – сказал Виктор.

– Ну, поскольку ты до сих пор об этом не сказал, значит Серёжу вы не нашли пока, – грустно сказала Вика, – а всё остальное детали. Можешь рассказать, но без особых подробностей.

– Я и не собирался тебя перегружать лишней информацией. Прости, я иногда забываю проявлять участие – слишком увлекаюсь работой. Я не чёрствый, просто заводной. Я сейчас на охоте и преследую дичь, – попытался оправдаться Виктор.

– Да, я помню эту аналогию про охоту, и, глядя на тебя, должна сказать, она очень соответствует действительности, – сказала Вика.

– Ты меня прости, – ещё раз повинился Виктор и задумался на секунду, – а мы давно перешли на ты? Я этого как-то не заметил.

– Не знаю, но мне всё равно, меня это не коробит. Давай на ты, я не возражаю, – сказала Вика.

– Хорошо. Ну, так вот. Откуда бы начать… – в нерешительности задумался Виктор.

– Начинай сначала, – подбодрила его Вика.

– Я вскользь уже упоминал об этом, но с твоей квартирой всё в порядке. Вещи на месте и в полной сохранности, хозяин ждет, когда ты вернёшься, теперь за жильё ты будешь платить меньше, чем раньше. Неплохой человек оказался, просто на него крепко надавили. Счета тебе уже разблокировали. Вопрос с работой в процессе, но тоже будет решён. Там сейчас идут кадровые перестановки, так что вернёшься ты, скорее всего, с повышением. Это что касается тебя... – Виктор вздохнул, – но пользоваться пока что всем этим нельзя, потому что основную рыбу мы ещё не поймали. Придётся ещё попрятаться здесь. Если что-то нужно, ты говори, я привезу. Теперь уже не должен пропасть надолго. Просто тогда, больно уж быстро события начали развиваться, как снежный ком. Как только мы размотаем клубок до конца, тогда можно будет спокойно возвращаться к нормальной жизни.

– Боюсь, что нормально уже никогда не будет, – печально сказала Вика, – так, что насчёт Серёжи? Что-нибудь выяснить удалось?

Виктор колебался, говорить ей или нет, она это увидела и спросила:

– Тайна следствия? Я понимаю, если нельзя, то нельзя. Я подожду, – и она совсем сникла.

– Оно, конечно, тайна, но тебе бы я сказал. Всё равно ты тут сидишь в изоляции, навредить следствию при всём желании не сможешь.

– Получается, что плохие новости? – спросила Вика, и глаза у неё слегка заблестели.

– Ну, как бы да, – нерешительно сказал Виктор, потом решил, что мариновать её неизвестностью ещё хуже и продолжил, – ладно. Дело в следующем. Те, на кого мы вышли, это всё-таки торговцы органами. Вика закрыла глаза и посидела так какое-то время. Виктор ждал пока она придёт в себя. Когда она глаза открыла, он продолжил:

– Но конкретно про твоего друга, мы ничего пока не знаем. Так что, шанс есть. Это оказалась довольно крупная и сильная организация. Там, разумеется, не только органы. И наркотики, и даже шпионаж. Такой клубок разматываем, мама не горюй. Вся эта теневая деятельность находится под крышей корпорации «РОКО», думаю, ты слышала про такую. Они чем только не занимаются.

Пришлось подключить почти все спецслужбы, включая контрразведку. Щупальца идут далеко во власть. Голов полетит… сотни, я думаю. Заварушка получилась знатная. Но мы три дня как шебуршить их начали, до конца ещё далеко. Но и очень долго это продолжаться не будет. Возьмём их стремительным нахрапом. У них структура уже посыпалась.

Пока он это говорил, то начал заводиться в глазах опять засверкал азарт. Он даже вскочили и начал ходить по комнате, от возбуждения.

– Я понимаю, что это хорошо, и что это спасёт много жизней, но искренне радоваться твоим успехам не получается. Даже то, что ты вернул мою жизнь обратно, тоже особо не трогает. Я, похоже, совсем расклеилась.

– Да нет, всё правильно, – сказал Виктор и присел рядом, – своя рубашка всегда ближе к телу. Твоего друга мы не нашли, а остальное это просто фон, лишняя информация, – он обнял её одной рукой, притянул к себе и её голова оказалась у него на плече, – прости, я всё-таки сухарь. Утешать и успокаивать это не моё. Моё, это наоборот, выбивать из колеи и провоцировать.

– Да нет, ничего. Ты и так делаешь что можешь. Мне ли жаловаться? Такую бурную деятельность развернул. Если бы я могла взглянуть на это непредвзято, то, наверное, просто восхитилась бы. Всё так сложно… шли по улице, на нас напали, моего парня затолкали в транс и увезли. И его судьба до сих пор неизвестна. До сих пор не могу поверить до конца, что это всё с нами произошло, – Вика всхлипнула, Виктор скосил глаза и увидел, что по лицу у неё сбегает слеза за слезой.

Кроме как обнять и сказать пару утешающих слов, он не мог придумать что делать, а это он уже использовал. Оставалось только сидеть и ждать, пока она проплачется. Но Вика не стала распускать нюни, быстро взяла себя в руки, отстранилась, вытерла лицо рукавом и сказала:

– На самом деле, спасибо! Возможно, со стороны кажется, что я дрянь неблагодарная. Ты меня поселил в своей квартире, все мои проблемы разрешил, а я всё недовольничаю. Не принимай близко к сердцу. Если бы не ты, то вообще неизвестно чем бы всё закончилось. Я благодарна, только выразить этого не могу. Никак в себя не приду. Иногда кажется, что вроде всё, взяла себя в руки, а потому раз, и опять плыву, – сказала Вика.

– Всё ты можешь, и благодарность я чувствую, хотя и не ради неё работаю, – сказал Виктор, – и тебя я очень хорошо понимаю. Мы этих сволочей размотаем, ты не сомневайся. И приятеля твоего спасти постараемся. Не могу обещать, но сделаем всё возможное, если, конечно, его сердце прямо сейчас кому-то не пересаживают…

После этих слов Вика не выдержала и из глаз у неё брызнули слёзы. Она заплакала навзрыд, так, что даже вздохнуть толком не могла.

– Да что со мной такое! Что я за идиот! Нельзя меня к девушкам подпускать, тем более к расстроенным. Совсем фильтровать не умею, что можно говорить, а что нельзя, – расстроено, сказал Виктор.

– Да нет, – пытаясь остановить рыдания, сказала Вика, – ты говоришь как есть. Может оно так и лучше, чтобы не питать ложных иллюзий.

– Я, наверное, пойду, – нерешительно сказал Виктор, – думал тебя порадовать, а сам вон, до истерики довёл. Постараюсь завтра зайти. Если вдруг не получится, то я позвоню. Не забудь продукты разобрать, а то там скоропортящиеся есть.

Виктор встал и направился к двери, когда взялся за ручку, услышал за спиной Викин голос:

– Вить, ты там это, береги себя! Хватит покушений. Арестовывай всех бандитов и возвращайся. Я завтра тебя буду ждать и постараюсь без истерик. Спасибо тебе! Ты хороший человек.

– Вообще-то не очень, но мне приятно, что ты так думаешь, – сказал он и улыбнулся, – до завтра, Вик, – сказал он и вышел за дверь.

Когда дверь закрылась, Вика вдруг резко успокоилась.

– Почему это я вела себя с ним как дура? – сказала она негромко, – что это на меня нашло? Что за припадки слёзные? Он этого не заслужил. Человек мафию уничтожает, а я всё ною. А если бы мне другой попался? Так, написанным заявлением бы всё и ограничилось. И была бы я сейчас без работы, без жилья и без денег. А за Серёжку остаётся только молиться и надеяться, что он ещё жив. Если он протянет подольше, то Витя его спасёт. Он же как танк, его не остановишь.

Проговорив все эти очевидные вещи вслух, она вдруг успокоилась. Решила, что будет – то будет. Повлиять она больше ни на что уже давно не может. А вот убрать продукты в холодильник, ей вполне по силам. И надо будет завтра приготовить поесть к приходу Вити. Он в таком ритме сейчас живёт, что вряд ли питается нормально, если вообще питается. И подхватив тяжеленные пакеты, она потащила их к холодильнику.

Выйдя из квартиры, Виктор прислонился к стене и задумался. План у него был совсем другой. Он пришел, чтобы здесь переночевать. Ничего личного, просто он, и правда, пережил четыре покушения. Домой сейчас возвращаться было нельзя, там можно было дождаться пятого и на этот раз успешного. А больше идти ему было некуда. Жаль, что он не завёл себе вторую тайную квартиру.

Простояв несколько минут так, прикидывая разные варианты, он нашёл только один выход. Спать где-нибудь в подворотне не хотелось, ему нужно было хорошенько выспаться. На работу тоже сейчас было нельзя, там его могли достать наёмники «РОКО». Для них пункт милиции не являлся священной территорией. А поскольку организация сейчас билась в агонии, сжимаемая со всех сторон, то действия могли предпринять самые решительные и не вполне рациональные. Например, отомстить. Убить его, чтобы другим не повадно было лезть к сильным мира сего. Поэтому, стоило затаиться.

Вариант, который он придумал, так это заночевать в квартире Вики. Там его вряд ли будут искать. Конечно, ему придётся попасть в поле зрения камер, и система будет знать где он. Но «РОКО» им вроде удалось отрубить от использования системы. А надо сказать, ключи у них были, и с очень серьёзным доступом. Но кто знает, вдруг остались какие-то каналы?

Однако, Виктор решил рискнуть. Это казалось ему более приемлемым вариантом, чем возвращаться в свою конспиративную квартиру. Особенно было тяжело то, что там находилась плачущая девушка. Проще было рискнуть жизнью, чем опять смотреть на её слёзы и не знать, что делать. А если это затянется до завтра? Если она так и будет рыдать? Да он с ума сойдёт.

Был ещё один момент. Ему было почему-то очень важно, чтобы она не подумала, что он пытается воспользоваться положением. Заманил к себе в квартиру. Теперь сам пришёл. Глядишь, и лечь под бочёк захочет. С какой стати его это так волнует, он не знал. Не мог объяснить. Но воспринимал общение с Викой очень серьёзно и не хотел допускать двусмысленностей. Как оказалось, даже если цена – риск для собственной жизни. Месяц назад он бы не поверил, что может так нерационально поступить. А вот надо же, поступил не раздумывая.

И сейчас он шёл к подменной транскапсуле безкамерным маршрутом, и размышлял о превратностях судьбы. Номинально, его почти уволили. Прилетел приказ сверху. Но после этого произошло много событий, и он не сомневался, что его восстановят. Скорее всего, даже с повышением. Такое дело раскрутил! Не до конца пока, но в успехе он уже не сомневался. Позавчера ещё было пятьдесят на пятьдесят, вчера уже лёд тронулся, ну а сегодня, всё стало окончательно понятно. Но чисто технически, сейчас он был безработным и следовательно, без защиты тех институтов, которые призваны охранять сотрудников правопорядка разных уровней. Были специальные сценарии, алгоритмы действий и места. Но воспользоваться он ими не мог, потому что не являлся в данный момент сотрудником милиции. Цифровизация не смогла побороть бюрократию, она пробралась и сюда, и местами даже усилилась.

Посему, пока «РОКО» не будет полностью уничтожено, а он не будет восстановлен в должности, ему придётся заботиться о себе самостоятельно. Выживать, как сможет. Но разве это не тот адреналин, который он так любит? Почувствовав себя диким зверем в этих каменных джунглях, он воодушевился и зашагал быстрее.

Возник сопутствующий вариант. Он придёт к домовладельцу Вики и поговорит с ним. Дядька оказался неплохой. Он может раскрыть ему кое-какие детали операции, которые касаются жилищного департамента. Сказать, кто попал под раздачу. И доверительно попроситься на ночлег. Если у того есть свободная квартира, то арендовать без оформления на сутки. Если нет, попросить чтобы пустил к Вике. В крайнем случае, скажет, что она разрешила. Наверное, так и стоит поступить.

Мысли вернулись к корпорации «РОКО». Это был гигант, в масштабах мегалополиса Москва. В мировом масштабе, конечно же, нет, но здесь – ого го. Те, кто прикрывал и лоббировал их деятельность наверху, возможно и не знали про торговлю органами и наркотики. Думали, что это чистая фармацевтика. Конечно, так удобно думать, когда берёшь деньги. Я, вроде бы, чист. Но те ниточки, за которые пришлось тянуть в эти три дня, вели далеко наверх. Виктор чувствовал, что их полномочия кончатся на определённой прокладке. А основной бенефициар останется вне подозрений. Но они и так тряхнули это болото очень хорошо.

Удалось вскрыть всю инфраструктуру. Все их лаборатории и подпольные хирургические клиники. Даже сейчас, он это точно знал, шли облавы и задержания. Работал, чуть ли не весь спецназ города. Нужно было выждать совсем немного, пока у этого зверя больше не останется ни когтей, ни лап, ни щупалец, ни чего бы там у него небыло ещё припасено.

Очень помогла в этом деле контрразведка. Они задействовали свои ресурсы, и многое вскрылось благодаря использованию их системы. Городская бы это не потянула. «РОКО» сгубила жадность. Если бы они не связались со шпионажем, то контрразведчики бы не подключились и этот клубок распутать бы либо вообще не удалось, либо, это заняло бы очень много времени. Возможно годы. А в течении длительного времени сложно соблюдать повышенную концентрацию и осторожность, так что, вполне возможно, что очередное покушение закончилось бы успешно. Для них, разумеется, успешно. А для него, с точностью до наоборот.

За этими размышлениями он добрался до квартирного хозяина Вики. Тот оправдал его ожидания и, проболтав пару часов о жизни и засилье продажных дураков в органах власти, дал ему ключи от квартиры Виктории.

Войдя в квартиру, он испытал страшную неловкость. Как будто он подглядывает за ней. Это же было её жилище, а он находился здесь тайно и без разрешения. Но он тут же решил, что расскажет ей об этом. Придётся придумать убедительную причину, почему он решил здесь переночевать. Не сознаваться же, что постеснялся остаться в своей квартире. Да он даже и не постеснялся, а скорее испугался. А в этом, признаться ещё страшнее.

Глава 11. Снова лестница

Путь до лестницы они нашли сразу же, Сергей его не забыл. Дверь была всё так же приоткрыта. Они осторожно вышли через неё и прислушались. Царила полная тишина.

– Условно будем считать, что нам осталось сто этажей, – сказал Сергей, – идёт?

– Идёт, – кивнула Оля.

– Как кроссовки? Хорошо сидят? – спросил он.

– Отлично! Эти портянки – годная вещь, – ответила Оля, – а ты как?

Сергей посмотрел на свои ботинки.

– Сойдёт. Надо немного привыкнуть. Жарко, правда. Много тряпок намотано на ноге.

– Это да, у меня тоже ноги уже вспотели, прошу прощения за подробность, – сказала Оля.

– Ну, если ждать больше нечего, вперёд, совершим это восхождение! – сказал Сергей и первый стал подниматься по ступенькам.

– Да мы так год будем идти, – сказала Ольга, обгоняя его.

– Нет, не спеши, быстро выдохнешься. Тише едешь дальше будешь. Проверено на личном опыте. Лучше войти в ритм и соблюдать его. Тогда получится пройти больше без остановки, – сказал Сергей.

– Ладно, ты у нас мастер восхождений, – сказала Ольга и пошла в его темпе, но на полпролёта выше.

Сергей решил, что она специально его дразнит. Идёт и виляет бёдрами у него перед лицом. Но потом отмахнулся от этой паранойи. «Разве не может быть, что девушка просто идёт? Почему все действия нужно проецировать на себя? Что я за персона такая, чтобы всё, что бы она ни сделала, было адресована мне?». Но перестать смотреть всё равно не мог, как себя не заставлял, хотя это и тревожило его и настраивало совсем не на тот лад, на который он хотел.

А хотелось ему выбраться отсюда живым. Да и эту девочку вывести. Но трудно концентрироваться на цели, когда перед глазами ритмично перекатываются ягодицы. Левая – правая, левая – правая, левая – правая…

– Оль, давай я первый пойду! Впереди идти тяжелее, – сказал он вдруг, – все спортсмены это знают.

– Да? Хорошо. Я-то думала, что ты за мной как на крыльях летишь… выходит зря старалась! – сказала Ольга, слега наигранно обидевшись.

– Так ты что? Специально? – удивился Сергей.

Она заливисто рассмеялась.

– Конечно! Я старалась, думала, тебе нравится!

– Пойми меня правильно, мне нравится, но сейчас лучше о другом думать, и…

– И у тебя девушка есть, я помню, помню… да я пошутила просто, не принимай близко к сердцу. Я просто дурачусь! – сказала Ольга и опять рассмеялась.

– А помнишь, как ты сегодня лежала у бассейна и хлебала воду с химикатами? А потом как охранника кувшином убила, помнишь?

Теперь Ольга обиделась по-настоящему.

– Ну, зачем ты? – сказала она и пошла, молча, рядом.

– Ты не обижайся, – примирительно сказал Сергей, – я тебя просто отрезвить немного хотел. Ещё ничего не кончилось. Если что-то случится, то обязательно неожиданно. А если мы будем дурачиться всё время, то это неожиданно нас убьёт.

– А если не будем дурачиться? – с интересом спросила Ольга.

– А если не будем, тогда шанс есть. По крайней мере, тогда есть надежда, что всё кончится хорошо. Ну, или не очень плохо. Я ведь и о тебе тоже думаю. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – сказал Сергей.

Некоторое время они шли молча.

– Прости, – вдруг сказала Оля, – я не права. Ты прав, а я нет. Меня и правда заносит иногда. Возможно это на нервной почве. Обычно я себя так не веду. Честно-честно! Ты мне веришь?

– Верю, – пожал плечами Сергей, – почему я тебе не должен верить? Конечно, верю.

Дальше они долго молчали, чтобы не сбивать дыхание, да и общаться, после такого разговора, у обоих желания особо не было. За один заход, они сумели одолеть пятьдесят этажей. Сергей считал очень внимательно, и вроде ни разу не сбился.

Оля запросила пощады несколько раньше, но он уговорил её дотянуть до круглой цифры. На пятидесятом пройденном этаже, она повалилась на пол и застонала.

– Оооо, мои ножки! Я не думала, что это будет так тяжело! – Потом из своей сумы достала коврик для йоги, не вставая, лёжа, расстелила и перекатилась на него, продолжая немного постанывать.

Сергей достал себе тоже коврик, лёг на него и, заложив руки за голову, сказал:

– А мне подъём в этот раз легче даётся. Хотя, я не должен был пока восстановиться. Но, почему-то, без особых проблем иду. Странно!

– Ничего странного, – повернулась к нему Ольга, – ты просто включил режим «МАЧО».

– Чего? – не понял Сергей.

– Режим «МАЧО». Теперь ты идёшь с хорошенькой девушкой, и не можешь ударить в грязь лицом. Ты обо мне заботишься, а для этого нужно быть сильным. Это и есть режим «МАЧО».

– С хорошенькой, и главное, очень скромной, – поддел её Сергей. Но она не подделась, а ответила:

– Вот видишь, как хорошо ты меня уже знаешь? Буквально видишь насквозь! – и она закрыла глаза.

Он последовал её примеру. Никто этого не ожидал, но они оба уснули. Отключились просто мгновенно. Но и во сне Сергею явилась Оля и продолжала с ним легко и непринуждённо флиртовать. А ей приснился он, и тоже, продолжил трогательно заботиться. Но об этом они, разумеется, не знали.

Сергей проснулся очень резко, сильно вздрогнув. В первую секунду, как это часто бывает, совершенно не понял где он. Но осознание реальности тут же накрыло его. Оля лежала почти на нём, положив голову ему на грудь и обняв левой рукой. Левую ногу она тоже закинула на него. Но и он обнимал её двумя руками. Когда они успели так сплестись, он не имел понятия. Скорее всего, это произошло во сне и неосознанно.

Её макушка была прямо у него перед носом и её волосы его слегка щекотали. Он подвигал крыльями носа, стараясь подавить желание чихнуть. Вроде отпустило. Он полежал немного прислушиваясь. Казалось, что всё нормально. Очень не хотелось разрушать эту нежную идиллию и будить Олю, но было нужно.

Он слегка пошевелился. Оля завозилась, устраиваясь поудобнее, и прижалась к нему ещё плотнее. Он тихонько постарался выбраться, но она вцепилась в него мёртвой хваткой. Потом медленно подняла голову, и он увидел её, блестящие озорством, глаза. Она вдруг отстранилась.

– Ладно, иди, а то ещё скажешь, что я к тебе пристаю, – сказала она.

– А что? Разве нет? – пытаясь подыграть её тону, сказал Сергей.

– Конечно, нет, ты посмотри, на чьём мы коврике спали! – торжествующе сказала она, села и упёрла руки в боки.

Сергей посмотрел и увидел, что действительно, они лежали на её коврике. А его был вообще в стороне. Это что же получается? Он сам к ней приполз во сне? Или прикатился? Увидев его озадаченный взгляд, Оля рассмеялась.

– Ладно, не переживай. С кем не бывает! Твоё подсознание тебя выдало, – и она подмигнула ему.

Он хотел ей что-нибудь ответить, но не нашёл удачного варианта. Поэтому промолчал и стал собирать коврики. Оля тоже не стала его больше этим терроризировать, и так победа была на её стороне.

Они перекусили фитнес батончиками, попили воды из бутылок и двинулись дальше. Теперь остановки приходилось делать чаще. Он может и правда действовал в режиме «МАЧО», но вот Оля уставала. Они решили останавливаться каждые десять этажей. После пары остановок снизили планку до семи, в следующий раз до пяти. Потом прошли ещё три, и пришлось опять сделать большой привал.

– Боже, какие же большие этажи, какие же длинные пролёты лестниц, – стонала Оля, сидя на полу, вытянув вперёд ноги и мелко ими тряся, чтобы мышцы расслабились.

– По нашим последним подсчётам осталось пятнадцать этажей, – сказал Сергей, – но это примерное количество, я же говорил, что сбивался при подъёме.

– Молись, чтобы их осталось меньше, чем пятнадцать! – сказала Оля, – если их будет больше, то ты мне ответишь за каждый этаж.

– Да, и каким же образом? – спросил Сергей.

– Пока не знаю, но отомщу тебе страшно! – и она невинно улыбнулась.

– Единственное, что хорошо, – сказал Сергей, – так это то, что я чувствую себя на этой лестнице в относительной безопасности. Хорошо, что она есть, и хорошо, что ей никто не пользуется.

– Да, – согласилась Оля, – ещё бы она вывела нас туда, куда нужно.

– Скоро мы это узнаем, – ответил Сергей.

– Неправильный ответ, – возмутилась Оля, – ты должен был сказать, что выведет обязательно, что других вариантов и быть не может. А это твоё «скоро узнаем», вообще не внушает доверия.

– Ну извини, я просто стараюсь быть объективным. Я вообще заметил, что с тех пор как мы вышли на лестницу, у тебя характер несколько испортился, – сказал Сергей.

– Знаешь что? Вот тебе! – и она треснула его по лбу полупустой бутылкой с водой.

– Вот видишь, я же говорил! До лестницы ты меня не била! – сказал Сергей.

– Так это твоя идея, вот ты за неё и расплачиваешься. А когда выведешь нас на свободу, я упаду тебе в ноги и начну причитать и просить прощения, – сказала Оля.

– Надеюсь, ты шутишь! – сказал Сергей.

– Я тоже надеюсь, что я шучу, но, честно говоря, уже и сама не знаю, что от себя ожидать.

Они посидели так, препираясь, минут десять. Наконец Сергей решил, что пора двигаться дальше. Но эта идея не вызвала восторга у Оли. Пришлось уступить и посидеть ещё. Он решил больше её не подгонять, и дождался, пока она сама не предложит идти. Это произошло довольно скоро. Как только он перестал её тянуть вверх, ей стало скучно тянуть его вниз.

Пройдя ещё пару этажей, они, совершенно внезапно, встретили кулер с водой. Это было удивительно и непонятно, почему именно здесь. Почему не было раньше? И если даже ставить один, то лучше ниже. Если люди поднимаются с самого низа, до этого места они могут и не дойти. Но он просто был, и всё тут. Кулер был простой. Не электрический. Вода текла самотёком, из стоящей сверху бутылки, которая была наполнена наполовину.

Сбросив первое оцепенение, Сергей вдруг гордо и слегка хитро посмотрел на Олю и вытащил из кармана складной стаканчик, который достал из кармана охранника. Разложил его взмахом руки и, подойдя к кулеру, наполнил, с чувством превосходства поглядывая на неё. Когда стаканчик стал полон, он поднёс его ко рту, и почувствовал что вода, похоже, не очень. Сделал глоток – точно, она протухла. Пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, он выплеснул воду на пол, аккуратно сложил стаканчик и убрал его в карман, всё так же торжествующе продолжая смотреть на Олю.

– Не пойму, чем ты гордишься? – сказала она, – я даже отсюда чувствую, что вода испортилась.

– Это не отменяет того факта, что стаканчик пригодился. Если бы мы умирали от жажды, то пили бы эту воду за милую душу. То, что стаканчик оказался у нас, было подстроено. А вот то, что мы нашли воду в бутылках и взяли с собой, это, наверное, упущение сценаристов. Они всё просчитали, и добраться до этого места, у нас должно было хватить сил. А тут, нас спас бы стаканчик!

– Если бы мы умирали от жажды, то напились бы и без стаканчика, – сказала Оля и первая пошла дальше вверх по лестнице, на время забыв, что она изнемогала от усталости.

Эта фраза на долю секунды озадачила Сергея, но он тут же отбросил эту мысль как несущественную и остался при своём мнении. Так же его не смутило то, что стаканчик у них оказался в результате убийства, подстроить которое, по крайней мере, в том виде, как это произошло, было нереально.

То, что они нашли кулер, сбило их с привычного ритма подъёма, странным образом придало сил, и они дошли до самого верха уже без остановок. Этажей оказалось на четыре больше, чем они рассчитывали. После каждого лишнего этажа, Оля останавливалась и тыкала в него пальцем, мол, я всё считаю и запоминаю. После четвёртого тычка, они поднялись на пролёт и оказались перед дверью. Хотя они очень ждали этого момента, но произошёл он всё равно неожиданно. Оля ткнула в него ещё раз, уже согнутым пальцем, что, наверное, означало половину этажа. Получилось четыре с половиной.

– Господи, дошли! – сказала Ольга после этого и сползла по стене.

Сергей сполз по стене рядом. Они долго сидели и смотрели на дверь, не решаясь подойти и открыть её. Первой, после продолжительной паузы, заговорила Ольга:

– На двери электронный замок. Думаю, она заперта.

– Возможно. Но это не сейфовая дверь. Она не производит впечатления очень прочной. Думаю, мы сможем с ней справиться, сказал Сергей.

– Если что, то у тебя есть пистолет, ты выстрелишь в замок. Я видела в старых фильмах, обычно это помогает, – сказала Ольга.

– Постараемся обойтись без этого, – сказал Сергей, – мы не знаем что снаружи. Шуметь и привлекать к себе внимание, было бы опрометчиво. Оставим этот вариант на самый крайний случай.

– Идёт, – кивнула Оля. Они помолчали ещё, – не хочешь подойти и попробовать? – наконец не выдержала она.

Сергей и хотел и не хотел. С одной стороны, это была их цель, с другой, он боялся разочарования. Неизвестность пугала. Куда откроется эта дверь? За ней могло оказаться что угодно, или кто угодно. Может, их уже давно вычислили, и только ждут, когда же они выйдут отсюда, чтобы вновь схватить. Зачем самим по лестницам бегать, если можно взять у выхода тёпленькими.

Сергей не спеша встал, подошёл к двери, нажал на ручку и толкнул дверь наружу. Она не поддалась. На всякий случай, он нажал на ручку ещё раз и потянул дверь внутрь. Никакого эффекта. Он повернулся к Оле и увидел, что она вся напряглась и смотрит на него.

– Заперто! – сказал Сергей.

– Это было, в общем, ожидаемо, – сказала она, – есть идеи как открыть?

Он ещё раз посмотрел на замок, и тут в его глазах что-то блеснуло, и он стал расплываться в улыбке. В это же время он полез одной рукой в карман.

– Ты что-то придумал? – спросила осторожно Ольга, боясь спугнуть его идею.

Сергей кивнул, и, вытащив что-то из кармана, торжественно поднял вверх. Она даже не сразу смогла разглядеть что это. А это был рубль. Ещё одна вещь из кармана охранника.

– Тьфу ты, чтоб тебя! Ты опять за своё? Ну и как тебе поможет монета? Там что, есть монетоприёмник? Выход отсюда платный и стоит один рубль? – начала раздражаться Ольга.

Не снимая торжественности со своих движений, Сергей отрицательно покачал головой и сделал монеткой вращательные движения, как отвёрткой.

– Ты хочешь разобрать замок при помощи монеты? – догадалась Оля, – знаешь, я больше не буду играть с тобой в угадайку. Желаешь что-то сказать – говори. Впрочем, делай что хочешь, главное, открой эту проклятую дверь. Она устало закрыла глаза и осталась сидеть так.

Сергей выждал немного, но она видно и правда решила не смотреть, что он будет делать, а дожидаться готового результата. Он пожал плечами. Ладно, чего уж тут. Девочка очень устала и стала раздражительной, можно понять. Он приложил монетку ребром к одному из четырёх винтов, крепящих замок в двери. Ему наличие этих винтов казалось совершенно закономерным. Если это квест, то всё должно сходиться, главное понять, чего от тебя хотят сценаристы. Рубль идеально вошёл в прорезь головки винта.

Сергей надавил, но винт не поддался. Он надавил сильнее – по-прежнему никакой реакции. Он взял край полотенца, служившего ему сейчас одеждой, обернул рубль сверху, чтобы он не резал руки, и надавил, как только мог сильно. Всем весом своего тела.

Ему показалось, что винт слегка тронулся. Он посмотрел, и правда, прорезь была горизонтально, а теперь под углом в сорок пять градусов. Воодушевившись, он навалился ещё раз и почувствовал, как винт поддаётся. Дальше, нужно было его просто отвернуть, что он и сделал. Второй и третий поддались вообще без проблем. А вот с последним пришлось повозиться. Он ещё находился в самом неудобном месте, прямо под ручкой. Сергей пробовал его раскачать, то в одну, то в другую сторону, и когда уже готов был сдаться, на последнем отчаянном рывке, его усилия принесли плоды.

Когда все винты были откручены и улетели на пол, он стал осторожно снимать накладку, поддев её, всё тем же рублём. Она легко поддалась и, сняв её через ручку, он отправил её на пол вслед за винтами. Тут он заметил, что привлечённая шумом Ольга уже не сидит с закрытыми глазами, а внимательно смотрит за тем, что он делает.

После снятия накладки, его взору открылись внутренности замка. К механизму из тела двери шло несколько разноцветных проводков. Сергей подумал, какой стоит выбрать, но потом, чертыхнувшись, решил, что разницы никакой, это же не бомба, и нужно вырвать все. Даже протянул руку, но замер поражённый внезапной мыслью – «А вдруг, и правда, бомба?». Но развивать дальше эту мысль не стал, не дал укрепиться в себе сомнениям и рванул, что было сил, за все сразу.

Внутри что-то коротко и негромко загудело, а потом щёлкнуло. Обычно, электрические замки отпираются при потере питания. Это, похоже, был из таких. Сергей повернул голову к Оле.

– Ты идёшь?

Она тут же вскочила и подбежала к нему. Они стояли плечом к плечу.

– Давай уже, не томи, – сказала она.

Он медленно надавил на ручку и толкнул дверь наружу. Она открылась на всю ширину.

– Твою ж мать! – вырвалось у Оли.

А Сергей ничего не сказал. Он только стоял, обалдело смотрел и не верил своим глазам. Этого просто не могло быть!