Вернуться в прошлое. Второй шанс для лисицы

Глава 1

Ледяной дождь барабанил по медным колокольчикам, развешанным по краю крыши, и по моим бледным щекам. Я стояла на просторной деревянной веранде, обвитой диким виноградом, продрогшая до самых костей. Тем временем матушка, восседала за изящной расписной ширмой, укутавшись в тёплое шелковое покрывало, расшитое золотыми нитями.

— От тебя нет никакого толку! — гневно воскликнула она, с силой ударив ладонью по низкому столику. — У нас три поколения рожают только сыновей, — снова раздался оглушительный треск, да такой сильный, что можно было подумать, будто хрупкий бамбуковый столик вот-вот расколется надвое. — Три поколения, а ты решила всё испортить?

— Простите меня, — я склонила голову, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Приютили никчёмную! — продолжала бушевать матушка. — Ты даже не можешь перевоплотиться! — она вскочила на ноги, отбросив покрывало. — Никчёмная, бесполезная, бракованная лисица! Ты хоть что-то можешь?

Я стояла, не смея поднять глаза, чувствуя, как слова Касуми Сато острыми кинжалами вонзаются в моё сердце. Холодный ветер пронизывал насквозь, но его укусы казались ничтожными по сравнению с болью от жестоких слов матери моего мужа, которую я должна называть матушкой. Пусть мне этого и не хотелось. Но кто будет спрашивать меня?

В этот момент я острее, чем когда-либо, ощутила свою чужеродность в этом доме, в этой семье. Мысли лихорадочно метались в поисках ответа, который мог бы умилостивить разгневанную женщину, но язык словно прилип к нёбу.

В доме мужа я чувствовала себя не лучше бесправной рабыни, лишённой даже минимального сочувствия и понимания.

— Молчишь? — огрызнулась женщина, которая на свадьбе сладко обещала, что будет относиться ко мне словно к родной дочери.

— Мне нечего вам сказать, — тихо ответила я, опустив глаза.

На глаза наворачивались слезы, однако я изо всех сил сдерживала их. Касуми Сато не увидит моих слез! Она не увидит моей слабости, как бы плохо мне ни было!

— Смеешь препираться?! — створки бумажной перегородки с шорохом съехались, и Касуми Сато, облачённая в изящное фиолетовое кимоно, расшитое золотыми хризантемами, вышла на веранду. Её тонкие брови были сведены к переносице, а в тёмных глазах плескалась ярость. Она смотрела на меня так, словно хотела испепелить взглядом.

"Многоуважаемая" свекровь могла пойти на многое, чтобы указать мне на моё место в этом доме.

— Твой отец... — женщина запнулась, её глаза на мгновение расширились, словно от внезапного воспоминания. — Твой отец знал, — продолжила она голосом, напоминающим шипение змеи, — что из тебя ничего не получится! Он хотел опозорить нас, но сам стал позором! Заговорщик и предатель! Тебя нужно было отправить вместе с ним на плаху! Но император в своей бесконечной милости простил тебя, и ради чего... Ну, скажи мне! — она почти кричала, брызжа слюной. — Мой бедный... бедный мальчик, — сокрушённо продолжала Касуми Сато, качая головой. — Досталась же ему такая никчёмная жена!

Косой холодный дождь бил по моей спине, отчего все тело сотрясала нервная дрожь. Промокшая одежда липла к коже, но я не двинулась с места. Сколько еще времени эта жестокая женщина будет издеваться надо мной? Чего она хочет? Чтобы я упала ей в ноги? Стала умолять о прощении за то, что не смогла выносить её внука? А может, она намеренно загружала меня работой? Может быть, она делала это специально, чтобы я потеряла ребенка?

Я вспомнила, как приходил лекарь, когда у меня пошла кровь. Тогда досточтимый Ямамото-сама строго наказал, чтобы мне обеспечили покой и больше не нагружали тяжёлой работой. Нужно быть совсем наивной, чтобы поверить в то, что для Касуми Сато я когда-нибудь стану настоящей дочерью.

Сейчас мне больше всего хотелось убежать, скрыться, исчезнуть. Как жаль, что я не могла перевоплотиться в лису и ускользнуть в лес, растворившись среди деревьев.

Миё Ито — единственная дочь Горо Ито, бывшего главы клана Серых Лис, ныне заклеймённый как изменник и предатель. Я — бракованная, точно гончая с некупированным хвостом, несущая на себе позорное клеймо.

Внезапно на горе Раусу сверкнула ослепительная молния, после чего раздался оглушающий гром. Касуми Сато вздрогнула, и словно в ней проснулась жалость ко мне, наконец, позволила зайти в дом.

— Прибери тут, — скомандовала женщина. — Да не забрызгай ковры! Вечером к приходу мужа приготовишь ужин. Всё как он любит. Мой мальчик получил должность при дворе, он должен хорошо питаться! Поняла меня?

— Да, матушка, — я опустила взгляд и поклонилась, как того требуют манеры.

В женской половине дома, главной всегда оставалась мать мужа, ослушаться ее, все равно что осушаться своего отца.

Дождь тем временем усилился, барабаня по крыше с неистовой силой. Я прошла в кухню, где уже лежала груда немытой посуды. Засучив рукава, принялась за работу, погрузившись в монотонный ритм мытья и вытирания.

Мысли невольно возвращались к отцу. Горо Ито, некогда уважаемый глава клана, теперь был не более чем призраком, изгнанным из памяти тех, кто когда-то преклонялся перед ним.

Закончив с посудой, я начала готовить ужин. Руки двигались автоматически, нарезая овощи и мясо, пока разум блуждал в воспоминаниях. Я вспомнила, как отец учил меня фехтованию, как гордился моими успехами. Теперь же эти навыки были бесполезны в моей жизни.

Когда солнце начало клониться к закату, я услышала шаги у входа. Сердце ёкнуло.

— Миё! — раздался строгий голос Касуми Сато. — Твой муж вернулся. Подай ужин!

— Да, матушка, — ответила я, чувствуя, как напрягается каждый мускул в моём теле.

Я вошла в комнату, где сидел Кейджи Сато — мой муж и господин. Один взгляд на него грел мне сердце. Высокий, темноволосый, строгие черты лица смягчали полноватые губы и глаза цвета лесного ореха. Поженились мы по любви и ради него я готова была вытерпеть любые нападки своей свекрови. До ужаса глупо, но я каждый раз заливалась ярким румянцем, когда он смотрел на меня.

— Скоро мы с вами заживём, — довольно улыбнулся Кейджи. — И Миё не нужно будет самой готовить ужин.

Я осторожно присела рядом на мягкую подушку. Хотелось обнять своего любимого, расцеловать его гладкие щёки, вдохнуть аромат его волос, но под строгим, пронизывающим взглядом матери я не посмела этого сделать.

— Миё полезны нагрузки, — парировала Касуми Сато. — Она поэтому и потеряла ребёнка, что больная и слабая.

Эти слова болью отозвались в моём сердце, напомнив о недавней трагедии.

— Матушка, не нужно так говорить, — покачал головой Кейджи. — Все мы знаем, почему так случилось. У Миё нарушена целостность чакр. Ямамото-сама не раз говорил об этом.

"Конечно, — подумала я с горечью, — а то, что со мной обращаются, как с бесправной служанкой, это к делу не относится?!"

Слова Кейджи заставили меня напрячься. Неужели он действительно ничего не понимает? Или просто не хочет понимать?

Низ живота болезненно заныл. Я снова сегодня перетрудилась. Нужно было прилечь, отдохнуть, но меня никто не отпускал. Я чувствовала, как усталость наваливается на меня тяжёлым грузом.

— Кейджи, — прошептала я, стараясь не смотреть на свекровь, — можно мне пойти, прилечь? Чувствую я себя сегодня не очень.

— А кто уберёт посуду? — повела бровью Касуми Сато, её тонкие губы сжались в недовольную линию. — Ты больше не Ито, в этом доме нет слуг. Нужно проявить уважение к своему мужу и свекрови! Кейджи... — когда она говорила о сыне, голос её всегда становился ласковым и приторно-сладким, словно мёд, — устал после тяжёлого трудового дня, а я... — свекровь вскинула подбородок, гордо выпрямившись. — Неужели ты хочешь, чтобы старая, немощная женщина убирала посуду и работала на кухне?

"Старая? Немощная? — пронеслось у меня в голове. — Да она куда здоровее меня!"

— Вот уберёшься, — женщина кивнула, её седые волосы, собранные в строгую причёску, даже не шелохнулись, — тогда можешь идти, куда тебе заблагорассудится.

— Кейджи, пожалуйста, — взмолилась я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

По наивности я думала, что муж встанет на мою сторону, но он остался безучастен к моим проблемам. Его лицо было спокойным и равнодушным, словно вырезанным из камня.

— Ты должна слушаться, — строго ответил Кейджи. — В конце концов, она тебе всё равно, что мать.

"Матери любят своих дочерей", — едва не вырвалось у меня, но я успела прикусить язык.

Скажу что-то против, неизвестно, что ещё придумает эта змеюка. Прикажет стоять голыми коленями на рисе? Изобьёт бамбуковыми палками, как Йоко — единственную служанку в доме, которая после этого до сих пор отлёживается в комнате, стеная от боли?

Касуми Сато за маской благопристойной вдовы прятала настоящего злобного зверя. Странно, что она простой человек, а не из Клана Чёрных Лисиц, Воронов-тэнгу или Драконов.

— Конечно, — я поклонилась, чувствуя, как все мечты о счастливой жизни с любимым рассыпаются в прах, словно песочный замок под ударами волн, — я всё уберу.

Ели они, как назло, долго. Мне же ни единое зёрнышко риса не лезло в горло. Я сидела, словно на иголках, ожидая, когда же, наконец, закончится эта пытка.

— Миё, — опрокидывая к себе в рот обёрнутую в нори порцию риса, проговорил Кейджи, — может, принесёшь из погреба бутылочку сётю? Нужно отметить моё назначение.

— Тебе разве не нужно завтра отправляться на службу? — осторожно спросила я, пытаясь напомнить мужу о его обязанностях.

— Почему ты вечно со всеми препираешься? — стукнула по столу Касуми Сато. — Тебе сказали принести, значит, ты должна немедленно исполнять приказ.

— Я просто беспокоюсь о том, что у Кейджи с утра будет болеть голова. Ваш сын совершенно не умеет пить! — последняя фраза вылетела из моего рта, прежде чем я успела подумать о последствиях…

— Тебе нужно отрезать язык! — резко вскочила Касуми Сато. — Как смеешь ты говорить подобное о своём муже и господине? Неблагодарная!

— Но я говорю прав…

— Мерзавка! — свекровь подошла ко мне вплотную.

Последнее, о чём я подумала, было: "Нет, она этого не сделает!"

Но она сделала это. Холодная, практически ледяная ладонь Касуми Сато полоснула меня по щеке, точно лезвие заточенного мастером клинка. Звук удара эхом разнёсся по комнате.

Не удержав равновесия, я упала на татами, а Кейджи... мой муж и любимый, даже не шелохнулся.

Щека полыхала, словно её коснулся раскалённый кузнечный прут. Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы унижения и обиды.

— И ты позволишь так обращаться со мной? — не выдержав, я взглянула на своего мужа, надеясь найти в его глазах хоть каплю сочувствия.

Равнодушное лицо Кейджи ранило меня больше, чем тысяча мечей. Его холодный взгляд пронзил меня насквозь, оставляя в душе зияющую пустоту.

— Миё, — процедил Кейджи, — не делай из себя страдалицу. Мать не могла тебя ударить сильно. Встань и, как было сказано, принеси из погреба бутылочку сётю.

Меня душила обида, к горлу подступил ком. Я чувствовала себя преданной и униженной.

— Миё, ты меня не слышала? — Кейджи приподнял бровь, отчего его лицо исказилось, приобретая демонические черты.

— Сейчас принесу, — я встала, продолжая держаться за полыхающую щеку, чувствуя, как она пульсирует от боли.

Добредя до погреба, словно в полусне, я взяла пыльную бутылку рисового напитка и отправилась назад. Касуми Сато уже нигде не было, возможно, она ушла спать, оставив после себя тягостное ощущение подавленности.

— Кейджи, я... — начала было я, думая, что в отсутствие своей матери муж будет более добр, но все мои надежды рухнули прахом.

— Матушка сказала, что ты с ней сегодня спорила, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Выражала своё недовольство!

— Не было такого! — отрезала я, понимая, что меня оклеветали.

— Миё, — недобро прошептал Кейджи, поднимаясь с циновки.

Высокий, широкоплечий, совершенно непохожий на других министров. Казалось, он мог раздавить меня, словно букашку. Я лишь пыль под его ногтями. Пусть и принадлежу к клану Серых Лисиц, точнее... принадлежала. Теперь я Сато. Жена придворного министра, коих во Дворце насчитается не меньше сотни. Возможно, поэтому мне сохранили жизнь? Император решил, что раз я не способна на перевоплощение, то и опасности никакой не представляю?

"Уж лучше бы меня казнили вместе со всеми, чем жить такой жизнью!" — в сердцах воскликнула я, чувствуя, как горечь и отчаяние захлёстывают меня с головой.

— Миё, — продолжил Кейджи, нависая надо мной точно скала, его тень поглотила меня целиком, — ты живёшь в моём доме и должна во всём нам подчиняться.

"Нашли бесплатную служанку..." — с горечью подумала я, сжимая кулаки от бессилия.

— Поняла меня? Чтобы я больше не слышал недовольства! — Кейджи резко схватил меня за руку, больно сжав запястье. Его пальцы, словно железные тиски, впились в мою кожу.

Я вскрикнула от боли, но тут же прикусила губу, чтобы не дать ему удовольствия услышать мои страдания. В глазах Кейджи мелькнуло что-то тёмное, почти звериное. На мгновение мне показалось, что передо мной не человек, а демон в человеческом обличье.

— Да, господин, — прошептала я, опуская глаза. Внутри меня всё кипело от возмущения и страха, но я знала, что должна подчиниться. По крайней мере, сейчас.

Кейджи отпустил мою руку, оставив на запястье красные следы своих пальцев. Он отвернулся и направился к выходу из комнаты, но вдруг остановился и, не оборачиваясь, произнёс:

— И запомни, Миё. Ты живёшь только потому, что я этого хочу. Не забывай об этом.

С этими словами он вышел, оставив меня одну в полумраке комнаты. Я опустилась на колени, чувствуя, как дрожат ноги. Слёзы, которые я так долго сдерживала, хлынули из глаз. Я плакала почти беззвучно, боясь, что кто-нибудь услышит мои рыдания…

Дождь всё ещё неистово барабанил по крыше. Утерев горячие слёзы дрожащими пальцами, я с трудом поднялась на ватные ноги. Механически собрала со стола грязную посуду и, шатаясь, побрела на кухню. Я будто бы находилась в каком-то кошмарном сне, из которого не было выхода — бесконечном лабиринте боли и отчаяния.

Перемыв посуду онемевшими руками, я на негнущихся ногах направилась на задний двор, чтобы проведать Йоко. Несчастная девушка лежала в холодной, сырой комнатушке на тонком, жёстком соломенном матрасе. Касуми Сато даже не позволила вызвать ей лекаря. Мне пришлось самой обрабатывать раны целебной кашицей из корней нарцисса и накладывать повязки.

— Госпожа? — едва слышно пискнула девушка и тут же поморщилась от острой боли, пронзившей тело.

После жестокого избиения Касуми Сато спина Йоко напоминала одно сплошное фиолетово-багровое пятно. Слава богине Инари, сейчас девушка медленно, но верно шла на поправку. Раны и синяки постепенно затягивались, хотя и недостаточно быстро. Каждый раз, когда "многоуважаемая матушка" проходила мимо, у меня замирало сердце от страха, что она не вытерпит и заставит Йоко работать. В открытые раны могла попасть инфекция, вызвать заражение крови, и тогда...

Я резко помотала головой, пытаясь отогнать от себя эти мрачные мысли.

— Йоко, не вставай, пожалуйста, — прошептала я, осторожно присаживаясь рядом с девушкой. — Я принесла тебе немного еды. И нужно поменять твои повязки.

— Вы так добры ко мне, госпожа, — всхлипнула служанка.

Бедной девушке не было и двадцати лет. Она была всего на год младше меня, но выглядела при этом, как измученный жизнью человек, потерявший всякую надежду.

— Вас сильно донимают? — Йоко подняла на меня немигающий взгляд.

— Всё хорошо, не беспокойся, — солгала я, выдавив из себя слабую улыбку.

Йоко не знала, что я потеряла ребёнка. Я решила, что лучше ей вообще об этом не знать, чтобы не волновать её ещё больше.

Смазав ссадины и синяки от бамбуковой палки новой порцией лечебной кашицы и аккуратно перемотав спину бинтами, я ещё немного посидела возле служанки, нежно поглаживая её по руке, пока та не погрузилась в спасительный сон.

Уходить не хотелось. Только здесь, рядом с Йоко, я чувствовала себя по-настоящему спокойно. Однако я понимала, что рано или поздно меня начнут искать. Кейджи или Касуми Сато — не важно, они оба чудовища. Яблоко от яблони... Но год назад все было совсем по-другому. Когда клан Серых лисиц ещё пользовался доверием и уважением. Как же горько осознавать, что тогда я даже подумать не могла, что моя жизнь в итоге превратится в настоящий ад.

Я уже собиралась уходить, как вдруг с внешнего двора донёсся какой-то шум, весёлый хохот и громкие разговоры. Обойдя веранду, я осторожно выглянула из-за угла и застыла в оцепенении от увиденного.

Кейджи беззаботно развлекался в саду с какой-то девушкой. Они сидели на расстеленном шелковом покрывале, попивая сётю и заливаясь беспечным смехом. Мой муж нежно обнимал девушку за тонкую талию своими сильными руками, а та игриво шептала ему что-то на ухо, обдавая его шею горячим дыханием. Моё сердце болезненно сжалось, словно его пронзили тысячей острых игл, а в горле встал огромный ком, мешающий дышать.

Внезапно меня охватила неистовая волна гнева и глубочайшего отчаяния, затопившая всё моё существо.

Как он смеет так бессовестно поступать со мной после всего?

Потеряв над собой всякий контроль, я решительно направилась к ним, чувствуя, как кровь кипит в моих венах. Я была готова высказать всё, что накипело, не заботясь о последствиях.

— Кейджи! Что здесь происходит? — мой голос дрожал от еле сдерживаемых эмоций.

— Миё, — муж медленно повернулся ко мне, хлопая раскосыми от алкоголя глазами. — Я думал, ты уже давно спишь. Познакомься, это Минами Ёсида, — произнёс он с ухмылкой, бесцеремонно ущипнув девицу за округлое бедро, отчего та пронзительно завизжала. — Моя давняя подруга.

— Подруга, значит? — я чувствовала, как горечь разливается по всему телу. — Как ты можешь так поступать? В нашем доме...

— Это не твой дом, — холодно процедил сквозь зубы Кейджи. — У тебя нет дома, — мужчина резко встал с покрывала, — Больше нет. Ты... бракованная! — едко бросил он, словно плюнул мне в лицо.

— Зачем ты так? — к горлу подступил очередной ком слёз. — Разве мы не любили друг друга? Разве не давали священные клятвы?

— После того как вскрылся заговор, в котором принял участие твой клан, все клятвы потеряли силу! — прогремел Кейджи.

— Тебе лишь положение моего клана было нужно? — в сердце вонзился острый клинок.

— А что же ещё? — ядовито усмехнулся Кейджи, и его красивое лицо исказилось от злобы. — Почему ты думаешь, я решил жениться на бракованной лисице? — глаза мужа загорелись зловещим пламенем.

— Если... если тебе больше ничего не нужно, то... то отпусти меня! — взмолилась я. — Зачем тебе такая, как я?

Кейджи многозначительно хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то зловещее.

— А знаешь, ты права. Ведь звание министра я уже получил!

Кейджи возник передо мной в одно мгновение ока, словно демон из преисподней. Мужчина грубо схватил меня за руку. Его хватка была подобна стальным тискам. Краем глаза я успела заметить злобную ухмылку Минами Ёсида. Глаза девушки засветились жестоким удовольствием, прежде чем меня потащили к небольшому пруду возле веранды.

— Кейджи, что ты хочешь сделать? — испуганно протараторила я.

— Что делают с бракованным товаром? Избавляются от него! — злобно прошипел он.

Я отчаянно сопротивлялась, царапаясь и пытаясь вырваться, но силы были неравны. Меня швырнули в холодную воду пруда и силой удерживали под поверхностью.

Вода была повсюду. Тёмная, мутная, она безжалостно заливалась в горло и нос, наполняя лёгкие. В глазах стремительно темнело, а сознание начинало ускользать. Сил, чтобы всплыть и вдохнуть спасительного воздуха у меня не осталось. Резкая боль… а после кто-то схватил меня, потянул на себя, и я оказалась в чьих-то объятиях, от которых веяло теплым кедровым ароматом.

Глава 2

Тёплый, пряный аромат кедра ласкал ноздри, проникая в самую душу, даря ощущение безмятежного покоя. Мне было так хорошо, так умиротворённо, словно я парила в облаках, освободившись от оков бренного мира.

"Я, должно быть, умерла и перенеслась в мир духов, где меня ждёт отец", — промелькнуло в затуманенном сознании.

Открывать глаза не хотелось. Страх, леденящий и острый, сковывал меня – страх спугнуть этот драгоценный миг безмятежности. Впервые после замужества я чувствовала себя так спокойно, так защищённо...

— Госпожа!

Резкий крик пронзил блаженную тишину, тёплые объятия в одно мгновение сменились ледяной пустотой, и я оказалась лежащей на холодном, шершавом камне.

— Госпожа, о богиня Инари!

Голос... знакомый голос... Юки? Моя служанка? Но как это возможно? Она служила мне ещё в те далёкие времена, когда я, беззаботная и счастливая, жила в доме отца. Но ведь после того, как раскрылось предательство клана Серых Лисиц, всех казнили. Всех до единого… даже слуг.

Меня, единственную, пощадили лишь потому, что в тот роковой день я вступала в Дом Сато. Отца казнили в день моей свадьбы.

— Госпожа, вы меня слышите? — меня начали трясти за плечо, и в этот момент острая, боль пронзила тело, возвращая к реальности. В мире духов нет боли.

Горло и лёгкие горели огнём, словно я вдохнула раскалённый воздух. Тело сотрясала крупная дрожь, а руки и ноги казались ватными, непослушными.

— М-м-м, — простонав, я попыталась разлепить тяжёлые веки.

Яркий солнечный свет брызнул в глаза, ослепляя после длительного пребывания во тьме.

— Что… что происходит? — прошептала я, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Госпожа, вы упали в пруд, — раздался встревоженный голос Юки.

Зрение постепенно прояснилось, и я смогла разглядеть свою служанку. Это была она! Те же две тугие косички, пухлые детские щёчки, вздёрнутый носик и раскосые глаза.

— Шли по самому краю, поскользнулись, — продолжала Юки, — я сама видела. Хорошо, что господин Андо был неподалёку. Он вас и спас.

Стоп… Андо? Клан Драконов?

Преодолевая сухость, я с трудом сглотнула и подняла глаза. Надо мной стоял высокий мужчина. Длинные чёрные волосы, подобно шелковым змеям, ниспадали на широкие плечи. Его лицо с чётко очерченными скулами, изящным изгибом бровей и пронзительным взглядом казалось высеченным из камня. Чёрное шелковое кимоно, расшитое агатовыми драконами, подчёркивало сильное, мускулистое тело.

“Этого не может быть!” — кричало моё сознание, отказываясь верить в то, что Эиджи Андо, единственный оставшийся в живых представитель своего клана, спас мне жизнь. Да и в то, что этот человек вообще стоял передо мной, тоже было невозможно поверить. Ведь именно Эиджи Андо обвинил моего отца в попытке отравить императора!

— Госпожа, вставайте же, — засуетилась Юки. — Вам нужно переодеться в сухое, а то простудитесь. Как же я тогда посмотрю в глаза вашему отцу?

Отцу? Она сказала отцу?

Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди.

— Юки! — я схватила руку служанки, сжимая её с такой силой, что та даже сморщилась. — Какой сейчас год? Месяц?

Юки непонимающе захлопала глазами.

— Госпожа, вы ударились головой?

— Наверное... Так какой сейчас год? — повторила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

— Пятый лунный месяц, десятого года Юнде, — ответила Юки.

— Десятого года Юнде? — прошептала я, не веря своим ушам.

Юки кивнула.

О, великая богиня Инари! Год. Целый год унижений и страхов остался позади! Нет больше Кейджи и его деспотичной мамаши. Нет свадьбы и неудачной беременности. Неужели я дома? Неужели я снова дома?

Сомнений не было – я находилась дома! В любимом саду, который мы с отцом лелеяли как драгоценность. Небольшой пруд, где нежились в солнечных лучах золотистые карпы, можжевельники и пихты, что тянули свои ветви к небу вдоль старой кирпичной стены, опьяняющий аромат цветущей азалии и вишнёвые деревья, что бросали ажурную тень на открытую веранду.

Я была дома… Но как такое возможно?

Воспоминания нахлынули леденящей волной. Кейджи… он… он же утопил меня!

Сердце сжалось в болезненный комок, по телу пробежала дрожь, и я судорожно вцепилась пальцами в край своего шелкового кимоно.

— Госпожа, что с вами? — испуганный голос Юки вернул меня к реальности. — Неужели жар? Давайте же, поднимайтесь скорее, – девушка помогла мне встать. – Господин, — Юки низко поклонилась, когда я уже твёрдо стояла на ногах, — благодарю вас за спасение моей госпожи.

Я перевела взгляд на Эиджи Андо. Красивый, статный, словно сошедший с древней гравюры воин. Но взгляд его янтарных глаз был холоден, как лезвие катаны, и от него по моему телу пробежала новая волна мурашек.

— Спасибо, — пробормотала я, избегая его взгляда.

Дракон ничего не ответил, лишь коротко кивнул и, развернувшись, направился прочь из сада, растворившись в тени деревьев.

Что он здесь делал? Не припомню, чтобы отец когда-либо приглашал Эиджи Андо в свой дом.

А может быть, всё происходящее — всего лишь сон? Может, Кейджи пожалел о содеянном, и сейчас я лежу без сознания, а всё вокруг – лишь игра моего воспалённого разума?

Я ущипнула себя за руку. Боль пронзила тело, заставив меня поморщиться. Значит… никакой это не сон, и я действительно вернулась в своё прошлое! Неужели богиня Инари, которой поклоняются все лисицы, услышала мои предсмертные мольбы и подарила мне второй шанс?

Грудь сдавило от нахлынувших эмоций.

Что сказала Юки? Пятый лунный месяц, десятого года Юнде...

“Совсем скоро начнёт цвести сакура” — промелькнула в голове мысль, и в тот же миг земля ушла из-под ног. Я словно окаменела, не в силах пошевелиться.

— С первым расцветшим цветком я приду просить руки у твоего отца… — слова сорвались с губ прежде чем я успела осознать, что говорю.

Кейджи! Он придёт свататься. Уже завтра!

— Что вы такое говорите, госпожа? — Юки смотрела на меня как на умалишённую.

Честно признаться, я бы тоже так решила.

— Пожалуй, мне стоит позвать лекаря, — прошептала она. — На всякий случай.

— Да-а, — протянула я, пытаясь взять себя в руки. — Лекарь сейчас совсем не помешает.

Проводив меня в комнату и заботливо укутав тёплым пледом, Юки тут же поспешила за лекарем. Оставшись одна, я медленно опустилась на жёсткую деревянную скамью, чувствуя, как предательски дрожат колени. Мысли вихрем кружились в голове, подобно опавшим листьям в бурю, не давая сосредоточиться, сбивая с толку.

— Кейджи завтра придёт просить моей руки, — прошептала я, и от этих слов, произнесённых вслух, по телу пробежал холодок.

Тогда… то есть сейчас, я была по уши влюблена в этого человека. Наивная, я даже не догадываясь, какой он на самом деле. Видя меня счастливой, ослеплённой любовью, отец, разумеется, согласился на помолвку.

Однако я больше не та наивная дурочка, которой была год назад. Жизнь, словно строгий учитель, преподала мне неплохой урок, высеченный на сердце горьким опытом: с семейством Сато лучше не связываться.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, усмирить бурю в душе и привести мысли в порядок.

— Чтобы история не повторилась, – пробурчала я себе под нос, сжимая кулаки, – нужно поговорить с отцом…

— И о чём же ты хочешь со мной поговорить? — усмехнулись в ответ.

Я резко открыла глаза и не смогла сдержать подступающих слёз…

Время остановилось, когда отец сошёл с веранды. Лицо его, загорелое и обветренное, с резкими, словно высеченными морщинами вокруг глаз и губ, озарилось знакомой тёплой улыбкой. Седина, точно серебряные нити, прорезала его густые тёмные волосы, добавляя ему статной важности. В этот миг он ничуть не отличался от того образа, который бережно хранила моя память.

Сердце сжалось от нахлынувших чувств. Горячая волна подступила к горлу, заставляя глаза защипать. Не в силах больше сдерживаться, я бросилась к отцу. Его крепкие объятия стали для меня островком безопасности и покоя в бушующем море эмоций. Знакомый аромат табака и хвои, неизменно сопровождавший отца, обволок меня, словно тёплое покрывало, мгновенно возвращая в детство, в те далёкие дни, когда мир казался проще и безопаснее.

— Миё, — раздался над ухом его раскатистый смех, вибрирующий в груди.

— Я так скучала, — прошептала я, уткнувшись лицом в грубое полотно его серого кимоно.

Слёзы непроизвольно полились из глаз, оставляя на щеках горячие солёные дорожки.

— Миё, — отец нежно погладил меня по волосам, — ты меня будто год не видела.

— Так и есть, — выдавила я, ещё сильнее вжимаясь в отца.

Разрывать объятия не хотелось. Казалось, если я сделаю это, то отец исчезнет, растворится в воздухе, теперь уже навсегда.

— Юки рассказала, что ты в пруду искупалась, — отец аккуратно отстранил меня от себя и заглянул в лицо.

В его взгляде читалась тревога, смешанная с растерянностью. Морщинки вокруг глаз стали глубже.

— Ты не ударилась? — продолжил он, прикасаясь горячей ладонью к моему лбу.

— Всё в порядке, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё ещё дрожало. — Я даже рада… в какой-то степени, — добавила я, пытаясь улыбнуться.

"Ведь теперь я с тобой", — прошептала я про себя, чувствуя, как волна тепла разливается в груди, отгоняя прочь холод страха.

"И на этот раз я сделаю всё, чтобы ты был рядом".

— Эиджи Андо помог тебе выбраться, — произнёс отец, и его слова заставили меня вздрогнуть.

Я с трудом сглотнула, представляя себе холодный, пронзительный взгляд Дракона. По спине пробежал табун мурашек, словно ледяной ветер коснулся моего тела.

— Он просто оказался рядом, — поспешила я оправдаться. — Я бы и сама справилась!

— Верю, — отец улыбнулся. — Ты у меня всегда была сильной.

Он, конечно, льстил. Сильной я себя не считала. Но в этот момент, глядя в его глаза, я дала себе твёрдое обещание измениться. Ради него… Ради себя.

— Мне нужно с тобой поговорить, — произнесла я, сжимая руки в кулаки. Ногти больно впивались в ладони.

— Может, позже? — предложил отец. — Тебе нужно отдохнуть, переодеться. Уверен, что бы ты ни хотела мне сказать, это может подождать.

— Нет, разговор очень серьёзный, — настояла я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Отец, заметив мою тревогу, взял меня под локоть и помог дойти до ближайшей лавки.

— Я слушаю, — сказал он, усаживаясь рядом.

— Кейджи, — от одного этого имени к горлу подступил тугой ком, словно я пыталась проглотить камень.

Мне не то что говорить, даже думать о нём не хотелось. Одно его имя вызывало в душе целый вихрь эмоций: гнев, обиду, боль.

— Завтра… — я попыталась прочистить горло, но ком не поддавался.

Лишь глубоко вздохнув, я смогла продолжить:

— Завтра Кейджи Сато придёт просить моей руки.

О том, что я была влюблена в этого человека, знали все. Поэтому отец лишь утвердительно кивнул, его взгляд смягчился, наполнился пониманием. Настоящим шоком для него стали мои следующие слова:

— Откажи ему, — проговорила я, чувствуя, как комок в горле рассасывается, а на его месте растёт уверенность.

— Отказать? — переспросил отец, и его брови удивлённо поползли вверх. — Но как же так? Ты ведь сама…

— Откажи, — упрямо повторила я. — Я поняла, что Кейджи Сато не тот человек, который мне нужен.

— Хорошо, — медленно проговорил отец. — Раз ты так решила… Но я не понимаю. Что произошло? Почему такие резкие перемены?

— Может быть… я изменилась? — попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Холодная вода в пруду прочистила мне мозги!

— Возможно, — задумчиво протянул отец. — Но всё-таки, Миё, ты хорошо всё обдумала? Может быть, не стоит рубить сплеча? Дай себе время. Неужели холодная вода смогла так быстро охладить твоё сердце?

— Отец, — твёрдо ответила я. — Я уверена в своём решении. Мне не нужно время на раздумья! Моё сердце не охладело, оно прозрело, скинув пелену иллюзий!

— Ладно, — произнёс он. — Как скажешь. Передумала, значит, передумала. Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты решила покапризничать, поиграть с сердцем влюблённого в тебя юноши. Но это ведь не так? Скажи мне, Миё, ты бы не стала насмехаться над чувствами другого человека?

— Нет, отец, — ответила я, и мой голос дрогнул. — Конечно же, нет. Кейджи найдёт себе другую невесту. Гораздо лучше меня.

— О, не будь так строга к себе, — мягко возразил отец. — Невеста лучше тебя? Где же он сыщет такую?

Я молча пожала плечами, пытаясь отогнать от себя образ, вновь и вновь всплывающий в моей памяти: надменное лицо той девушки, с которой Кейджи так беспечно проводил время в саду. Минами Ёсида… по уверениям моего мужа, всего лишь давняя подруга.

"Вот пусть на ней он и женится!" — подумала я. — "А меня оставит в покое! Я даже видеть его больше не хочу!"

Однако… Как бы ни была великодушна ко мне судьба, нам суждено было встретиться. Утром, когда он прибыл в наш дом, чтобы просить моей руки, наши взгляды на мгновение пересеклись. Я вновь увидела его таким, каким знала всегда: красивым, высоким, с глазами, лучащимся уверенностью. Но сейчас, после всего, что произошло, эта уверенность казалась мне наглостью, а нежность — лицемерной фальшью.

“Жаль, что я не увижу его лица, когда отец ему откажет!” — мелькнула у меня злая мысль.

Прошло не более десяти минут, и в тишине дома раздался треск, словно кто-то сломал сухое дерево. Выглянув из-за ширмы, я едва не рухнула на пол от неожиданности. Кейджи решительным шагом направлялся в мою сторону! Но, завидев отца, находящегося в противоположной стороне дома, он резко остановился. На мгновение идеальные черты его лица исказились гримасой гнева, превратив его в чужого, незнакомого мне человека.

— Миё, — прошипел он. — Что всё это значит?

Я молчала, бессильно вцепившись пальцами в отполированное дерево веранды.

— Сато-сан, — раздался спокойный, но твёрдый голос отца. — Я полагаю, наш разговор окончен. Прошу вас покинуть наш дом.

— Мы ещё не закончили, Миё…

Кейджи дернулся, словно его пронзила молния, после чего он резко развернулся и покинул дом.

“Мы ещё поговорим…”

Из его уст эта фраза прозвучала зловеще. Словно он мне угрожал!

— Невероятно! — возмутился отец. — Этот мальчишка, всего лишь сын провинциального министра, а ведёт себя так, будто он — первый сын императора! Ты бы слышала, какими словами он кидался! Миё, ты абсолютно правильно сделала, что попросила мне отказать ему.

— Я бы не хотела его больше видеть, — прошептала я, сглатывая подступивший к горлу комок.

— Не беспокойся, — успокоил меня отец. — Стража его сюда не пропустит.

Когда Кейджи покинул дом, на душе как-то сразу полегчало. Одно дело было сделано. А вот что сделать с покушением на императора, в котором обвинили моего отца? Этого я пока не знала.

Глава 3

— Отец.

— Что такое, Миё?

— Император... — я запнулась, не зная, как продолжить разговор. Слова застряли в горле, подобно острым осколкам стекла.

Мне совершенно не верилось в то, что отец мог пойти на подобное преступление. Отравить императора? Зачем ему это? Эта мысль казалась абсурдной, нелепой!

— Что не так с императором? — в голосе отца появились нотки беспокойства.

— Наш клан ведь ему верен? — едва слышно поинтересовалась я, чувствуя, как дрожит мой голос. — И ты никогда не пойдёшь против него?

Лицо главы клана Серых Лисиц тут же помрачнело, словно на отца набросили чёрную вуаль. Морщины на его лбу стали глубже, а глаза потемнели, как грозовое небо.

— Миё, как ты можешь спрашивать о подобном? — в его голосе звучало неприкрытое возмущение и боль от моего недоверия.

— Просто ответь на вопрос, отец! — воскликнула я, чувствуя, как паника охватывает меня. — От этого зависят наши жизни!

— Миё, конечно же нет! — строго отчеканил отец. — Каким образом такие мысли вообще появились в твоей голове?

— Прости, отец, за этот вопрос, — я опустила глаза, чувствуя стыд за свои подозрения. — Но мне нужно знать. Я должна быть уверена.

— Наш клан давал клятву верности, — выдохнул он. — И мы её никогда не нарушим! Это так же верно, как восход солнца и смена времён года. Но почему ты спрашиваешь? Что заставило тебя усомниться в нашей преданности?

— Ты всё равно мне не поверишь, — уклончиво ответила я.

Перемещения во времени? Вряд ли даже великие мудрецы и заклинатели ведали об этом. Если я признаюсь... Нет, отец мне всё равно не поверит. Скажет, что я ударилась головой, подхватила лихорадку или что-то в этом духе.

— Ты очень странно себя ведёшь, — отец внимательно изучал моё лицо, словно пытаясь разгадать сложную головоломку. — Сначала отказ от помолвки, а теперь ещё и это. Что происходит, Миё? Ты стоишь такая серьёзная, словно готовишься к великой битве. Где же моя жизнерадостная дочь?

"Её больше нет", — с горечью подумала я. Она умерла…

— Я всё ещё здесь, — я натянула на себя улыбку, словно маску, чтобы не беспокоить отца. — Твоя Миё здесь, просто... я повзрослела.

Я подошла ближе и обняла его, вдыхая знакомый запах сандалового дерева и чернил. Но мысли мои сейчас витали далеко отсюда, в будущем, которое я должна была предотвратить.

Если отец не пытался отравить императора, то кто же это мог сделать? Кто подставил наш клан? Эти вопросы жгли мой разум, не давая покоя.

Всего в империи существовали четыре клана оборотней. Вороны, Лисицы, Волки и Драконы.

Драконы являлись самым сильным кланом, вернее, были... когда-то. Пока не погибли, спасая страну от тёмных заклинателей, пожертвовав собой ради благополучия империи. Эиджи Андо — единственный, кто выжил из этого славного рода. Последний дракон, несущий на своих плечах наследие целого клана.

Вороны жили на священной горе Раусу и славились как лучшие врачеватели в империи. Их знания о травах и ядах были непревзойдёнными.

"Яд..." — эта мысль вспыхнула в моём сознании, как молния в ночном небе. "Императора пытались отравить".

Вороны хорошо разбирались в таких тонкостях. Могли ли они быть замешаны в этом заговоре? Или, может быть, Волки решили подставить Серых Лис, чтобы избавиться от конкурента в борьбе за власть?

У меня не было ни единой зацепки, ни единой улики. Как мне спасти клан, если я блуждаю во тьме неведения?

Внезапно меня поразила, догадка. Дракон! Он обнаружил пузырёк с ядом. Что, если именно Андо решил подставить отца? Эта мысль заставила меня вздрогнуть.

— Эиджи Андо, — глухо проговорила я, чувствуя, как это имя обжигает губы.

— Что? — отец посмотрел на меня с удивлением.

— Зачем он приходил?

— Зачем приходил? М-м-м... — отец как-то странно замялся.

Его необычная реакция заставила моё сердце забиться ещё быстрее. Что-то было не так, я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

— Ради всех лисиц и богини Инари, говори! — воскликнула я, не в силах больше сдерживать своё нетерпение.

— Он просил твоей руки.

После этих слов у меня земля едва не ушла из-под ног. Комната закружилась вокруг меня, и я вынуждена была схватиться за край перегородки, чтобы не упасть. Эиджи Андо просил моей руки? Разве такое возможно? Мы с ним даже не разговаривали толком никогда, лишь обменивались холодными кивками в знак приветствия на официальных церемониях.

— Ты, наверное, шутишь? — я сглотнула вязкий комок, налипший на горло.

— Ничуть.

— И что же ты ему сказал?

— А что я мог ему сказать? — отец вздохнул. — Отказал, разумеется. Ты ведь сама мне все уши прожужжала, что влюблена в Кейджи Сато! Если бы я знал, что ты попросишь меня отказать ему, то...

— То? — я подалась вперёд, чувствуя, как каждый нерв в моём теле напрягся в ожидании.

— То я бы с любопытством рассмотрел кандидатуру Эиджи Андо в качестве твоего будущего мужа, — закончил отец, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Реакции не последовало. Точнее, она была, но я тщательно скрыла её под маской безразличия.

— Эиджи Андо, — размеренно продолжил отец, — весьма достойный мужчина. Благородный, сильный, преданный. Могущественный воин! И ты, Миё, могла бы стать его женой, подарить ему наследников, продолжить род, столь же древний, как и наш собственный.

Слова отца отозвались тупой болью в груди. Я невольно приложила ладонь к животу. Ещё совсем недавно там, под сердцем, теплилась жизнь. Я носила ребёнка Кейджи… Но я его потеряла. И эта потеря, подобно кровожадному зверю, терзала меня изнутри.

А что, если это случилось из-за того, что я слаба? Что, если моя неспособность к перевоплощению, стала причиной гибели моего ребёнка? История может повториться! Я снова и снова буду обречена терять своих детей? Нет, я не выдержу этого! Не переживу этой боли ещё раз!

— Я не смогу выносить ребёнка, — проговорила я, и голос мой, несмотря на все усилия, дрогнул. — Будь то Дракон или Лис…

— Миё, — отец покачал головой. — Пожалуйста, не говори так. Твои слова ранят меня острее любых клинков.

— Но отец! — воскликнула я, не в силах сдержать переполнявших меня эмоций. — Богиня Инари не наделила меня силой. Я не могу перевоплощаться, а значит…

— Ничего это не значит! — сурово прервал меня отец. — Ни ты одна не можешь. Вспомни хотя бы свою двоюродную бабку Хару. Она тоже не владела даром перевоплощения, но это не помешало ей подарить нашему клану пятерых великих Лис! Так что даже думать о подобном не смей! Все это пустые пересуды, досужие вымыслы завистников! — отец бережно приподнял мой подбородок, заставляя взглянуть на него. — Улыбнись, Миё, — проговорил он с непривычной мягкостью.

Я послушно растянула губы. Всё-таки не все ещё потерянно. Я дома, отец жив, как и весь наш клан. А с будущим… с будущим я как-нибудь разберусь.

Когда солнце перевалило зенит, я, взяв с собой Юки, отправилась на рынок. Нужно было развеяться, отвлечься от гнетущих мыслей, ощутить бурлящую энергию жизни. А ещё — поразмыслить вне стен дома.

Отец отказал Дракону… Что если, он решил отомстить? Сам отравил императора, а пузырёк с ядом подбросил в наш дом!

От этой мысли мне стало не по себе.

Эиджи Андо — глава императорской стражи. Поговаривали, что его воины не только охраняют покой Его Светлости, но и ведут тайный шпионаж, следят за сановниками и ведут розыск преступников.

Думаю, такой человек, как Эиджи Андо может быть готов на всё. Уязвлённая гордость могла стать спусковым крючком к мести.

— Госпожа, смотрите какая прелесть, — Юки, вытягивая меня из мрачных мыслей, повела в сторону лавки с украшениями.

Торговец, заметивший наш интерес, расплылся в улыбке и начал демонтировать свои товары: заколки из серебра, гребни из слоновой кости, усыпанные россыпью мелких речных жемчужин.

— Вот, поглядите, — затараторил он, — какая изящная вещица! Подобное носила сама госпожа Ханако, первая наложница императора.

— Очень красиво, — я взяла в руки серебряную заколку в форме цветка сакуры. Лепестки были покрыты белой эмалью, а в центре мерцал крупный розовый жемчуг. — И сколько же она стоит?

— Десять серебряных, госпожа, — пролепетал торговец, пряча глаза.

— Да ты с ума сошёл! — возмутилась Юки. — За эти деньги можно купить десять таких заколок!

— Не нужно, Юки, — я положила заколку на место.

Стоила она действительно дороговато для простой безделицы. Хотя признаю, она мне очень понравилась.

— Я подумаю о покупке, — с тихим вздохом ответила я.

— Ну что ж, — развёл руками торговец, — дело ваше. Но такие украшения…

— Позвольте, я куплю её для вас! — неожиданно гомон толпы прорезал до боли знакомый голос.

— Десять серебряных, говорите? — Кейджи небрежно бросил мешочек с монетами, после чего принял из рук торговца заколку.

Я инстинктивно отшатнулась от своего “бывшего мужа”. Страх сковал сердце невидимыми путами.

— Я ведь сказал, что мы ещё встретимся, Миё, — пошипел Кейджи, двинувшись на меня.

Его лицо вытянулось, приобретая хищные, острые черты. Глаза, горевшие когда-то ореховым цветом, теперь походили на два ледяных кристалла. Он напомнил мне ядовитую змею, готовую в любой момент вонзить острые зубы в податливую плоть.

Инстинктивно пятясь назад, я пыталась увеличить ничтожное расстояние между нами, поставить хоть какой-то барьер между собой и Кейджи. Но было уже поздно. Рука, словно стальной капкан, сомкнулась на запястье, не давая сделать и шага.

Не обращая внимания на мою реакцию, Кейджи другой рукой подхватил купленную им заколку и резким движением, больше похожим на удар, вонзил её в мои волосы.

Боль пронзила кожу головы, словно раскалённый добела клинок. В глазах защипало от слёз, которые я изо всех сил старалась сдержать.

Кейджи хотел видеть мою боль, хотел насладиться ею, как изысканным вином. Я знала. И поэтому лишь стиснула зубы, стараясь не выдать своего состояния ни единым звуком, ни единой гримасой.

Кейджи наблюдал за мной, и на его лице играла издевательская усмешка. Он упивался, смаковал мою боль, видя, как побледнела кожа, как выступили капельки пота на лбу, как судорожно сжались пальцы, пытаясь найти опору в пустоте.

— Тебе очень идёт, — прошептал он, склонившись ко мне, и его дыхание, изрядно приправленное едким запахом табака и дорогого алкоголя, опалило мне щеку. — Беззащитная, хрупкая... как фарфоровая. Может, такая красавица составит компанию и пройдётся со мной по мосту Ханоке?

Я бросила тревожный взгляд на Юки, которая застыла в нескольких шагах от нас, словно испуганная птичка. Глаза её бегали, лихорадочно ища помощи, цепляясь за лица прохожих, но не находя отклика.

— Госпожа… — служанка сделала шаг, но после того как Кейджи бросил на неё взгляд, полный холодной ярости, Юки буквально омертвела на месте, боясь даже дышать.

— С твоей госпожой ничего не случиться! — огрызнулся он. — Всё-таки я её жених…

— Бывший жених, — процедила я сквозь зубы, с вызовом глядя ему прямо в глаза. Хотела было высвободиться из стального захвата, оттолкнуть его от себя, но это оказалось бесполезно: Кейджи только усилил хватку.

— Простите, но нас ждёт Ито-сама, — раздался неожиданно твёрдый голос Юки.

— Ты меня не слышала? — прошипел мужчина. — Возвращайся домой! Я сам провожу твою госпожу.

— Но…

— Пошла отсюда! — взревел Кейджи, и его голос привлёк к нам внимание прохожих. Но это его ничуть не волновало, он словно был выше всех законов и приличий.

Мне стало страшно за Юки. Со мной на людях Кейджи ничего сделать не сможет. Всё-таки я Ито. А вот со служанкой… Он запросто мог позвать стражу и, обвинив Юки в неуважении, те избили бы ее бамбуковыми палками.

— Юки, иди, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Со мной всё будет хорошо.

Служанка мялась, разрываясь между чувством долга и страхом за мою жизнь. Но ослушаться всё же не посмела. Низко склонившись, она поспешно ретировалась, растворившись в толпе.

— Что происходит, Миё? — голос Кейджи, обычно сладкий как мёд, сейчас был ледяным.

Он и не думал ослаблять хватку. Его пальцы, словно стальные кандалы, сковывали моё запястье, не давая сделать ни единого шага прочь от него.

— Почему твой отец отказал мне? — прошипел он, грубо дёрнув меня к себе.

Острая боль пронзила плечо, но я стиснула зубы, чтобы не выдать своей слабости, не дать Кейджи вновь насладиться моей болью.

— Ты же обещала, что поговоришь с ним! Что пошло не так?

— Я передумала, — выплюнула я.

— Передумала? — Кейджи издал звук, похожий на рычание раненого зверя. — Что, скажи на милость, значит «передумала»?

— То и значит! — мой голос, хоть и дрожал, но звучал твёрдо. — Никакой свадьбы не будет! Я не выйду за тебя замуж!

— Ты больше не любишь меня? — его голос дрогнул, и на мгновение мне показалось, что на его лице, до этого бесстрастном и холодном, промелькнула тень боли, словно он и сам был удивлён моим отказом. Но это длилось лишь мгновение, как вспышка молнии, за которой следует мрак.

— Нет… — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Мир вокруг бешено закружился, когда Кейджи переместил свою руку от запястья к моим пальцам, сжимая их с такой силой, что кости затрещали, словно сухие ветки.

— Какие разительные перемены, — с насмешкой хмыкнул он, окидывая меня презрительным взглядом.

В его глазах, прежде таких пленительных, а теперь вселяющих ужас, плясали пугающие отблески безумия.

— Отпусти меня, — прошептала я, уже не надеясь быть услышанной.

— И не подумаю, — на лице Кейджи расползлась мерзкая ухмылка, от которой у меня по коже побежали мурашки. — Ты моя, Миё, — прошептал он, наклонившись так близко, что я почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. — И всегда будешь моей.

Меня тошнило от одного его вида, от его прикосновений, которые раньше казались такими нежными, а теперь вызывали лишь отвращение, от его слов, пропитанных ядом, словно змеиный укус.

— Не забывай, — продолжил он, выпрямив спину и осмотрев мост Ханоке, до которого мы успели дойти.

Здесь, в отличие от шумного рынка, оставшегося позади, не было ни души, только мы одни, а внизу с оглушительным рёвом неслись бурлящие потоки воды, готовые поглотить всякого, кто осмелится сделать неверный шаг.

— Я обещал довести тебя до дома, не так ли?

— Сама справлюсь, не маленькая!

— Ну вы только поглядите! Какая храбрая лисица, — ядовито рассмеялся мужчина. — Хотя нет, кого я обманываю? Никакая ты не лисица. Может, ребёнка Горо Ито подменили во младенчестве, положив вместо породистого лисёнка, обыкновенную дворняжку?

— Тебе повторить ещё раз? — я сглотнула вязкий комок, налипший на горло, пропустив мимо ушей издёвку Кейджи. — Я не выйду замуж за такого монстра, как ты!

— Ты пожалеешь об этом, Миё, — процедил он сквозь зубы, сжимая мою руку ещё сильнее, и на этот раз я не смогла сдержать стона боли. — Ты даже не представляешь, на что я способен ради того, чтобы ты стала моей.

— Я не боюсь тебя, — прошептала я.

Его смех, хриплый и зловещий, эхом разнёсся над рекой.

— Неужели? — Кейджи резко разжал пальцы, и я, потеряв равновесие, от неожиданности, едва не упала с моста, но в самый последний момент меня подхватила какая-то невидимая сила.

Ощущения были странными. Тепло… оно словно обволокло меня, как мягкое, пуховое одеяло.

Медленно подняв глаза, я увидела его… Эиджи Андо стоял на мостике, бережно держа меня за талию. А его глаза... цвета расплавленного янтаря, смотрели прямо на меня.