Вернуть профессора

Глава 1

«Требуется помощница для сопровождения, ведения корреспонденции и помощи в быту. Проживание и питание включены. Опыт и уровень владения магией не важны. Поместье Блэкторн Грэндж.»

Объявление выглядело подозрительно, но Алиссия перечитала его уже в третий раз, чтобы убедиться в подлинности. Она раз за разом пробегала взглядом по строчкам, хотя ей было достаточно одного. Она решила сразу – этот шанс упускать нельзя. Не сейчас.

В её кошельке оставалось девять медяков. Работы не было, жильё под вопросом. Маг без диплома хуже, чем вовсе без магии: ей не доверяли ни торговцы, ни лекарские гильдии, ни охотничьи команды. Она была никем, в то время как потратила большую часть жизни на то, чтобы стать чем-то большим, чем «обычной человечкой». Обычная человечка… Так выражался её отец по отношению к глупцам, не имеющим магического образования.

Не было в Аэлоре разумных людей, которые не желали бы научиться пользоваться крупицами маны, что пожаловала им Предвечная при рождении, направлять их течение по волевому контуру, как не было людей, которые доверяли бы безумцам, пренебрегшим этой возможностью.

Алиссия ещё раз вчиталась в текст. «…Опыт и уровень владения магией не важны…». Видимо, кто-то так сильно отчаялся, раз давал объявление в газету, не требуя от кандидатов ни навыков, ни хоть какого-нибудь мастерства.

Год назад, когда Алиссия покидала стены Академии Высшей Магии, её тело дрожало от унижения, а глаза горели от слёз, которые она не позволила себе пролить прямо там, на экзамене, на глазах у всех. Экзамен по артефактоведению она завалила несмотря на месяцы подготовки, бессонные ночи и выученные до буквы законы волевого контура. И профессор, лорд Каэрис Арнотир, уважаемый маг и без пяти минут ректор, хладнокровно поставил на её деле печать отчисления, даже не подумав дать несчастной студентке второй шанс.

Принципиальный засранец, чтоб его.

«Ваши идеи граничат с безумием и не имеют ничего общего с теорией стабилизации артефактов», «Это слишком опасно, мисс Эмберлейн» – в мыслях передразнивала Алиссия профессора, лишившего её учёбы, стипендии и, как она считала, великого будущего.

А ведь её теория почти подтвердилась! Для стабилизации артефакта она предложила не чинить, а «добить» его, то есть, довести до разрушения, и только в момент полного распада влить импульс для пересоздания. Некая «перезагрузка». У неё выходило подобное с мелкими артефактами, и девушка считала, что вполне могло получиться и в тот раз – и ничего, что экзаменационный образец устроен сложнее!

Она намеренно дестабилизировала хрупкий артефакт, довела до грани самоуничтожения и в последний момент ввела энергию – собственную ману. Но профессор не дал ей довести эксперимент до конца.

Он оттолкнул её, выставил щит, и артефакт, прервав восстановление, вспыхнул белым пламенем за секунду до того, как полностью развалился. Магический щит впитал выплеснувшиеся излишки маны, а профессор одарил студентку холодным разочарованным взглядом.

Слишком правильный. Трус.

У Алиссии начинали чесаться костяшки каждый раз, когда она вспоминала профессора, и она не считала это совпадением. Она могла поклясться Предвечной, что с удовольствием почесала бы их об его старательно выбритые аристократичные скулы.

Будто вторя недобрым мыслям хозяйки, желудок угрожающе заурчал. Девушка отмахнулась от овладевших её мыслями воспоминаний, поправила полупустую сумку – то немногое имущество, которое у неё осталось, и спешно направилась к городским воротам. Она знала, что если покинуть Альмарк до обеда, то был шанс добраться до ближайшего поместья дотемна. А эта работа ей была очень нужна. Жизненно необходима.

***

Дверь отворил молодой мужчина приятной наружности.

Он был высокого роста, поэтому Алиссии пришлось приподнять голову, чтобы взглянуть на него. Взъерошенные тёмные волосы хозяина дома слегка качнулись от дуновения ветра, устремившегося в распахнутую дверь.

Сперва лицо мужчины приняло вопросительное выражение, но уже через секунду тонкие губы растянулись в приветливой улыбке, а взгляд потеплел.

Показалось, что визит гостьи его разбудил: он выглядел растерянным, не спешил пригласить Алиссию внутрь, а только разглядывал её с головы до ног.

Совсем не было похоже, что ему требовалась хоть какая-то помощь: выглядел он вполне здоровым, если не считать кругов усталости под глазами.

– Ах, вы, должно быть, по объявлению, мисс…

– Эмберлейн, – подсказала Алиссия.

– Мисс Эмберлейн. – Мужчина кивнул и, наконец опомнившись, посторонился и жестом руки пригласил гостью в дом.

– Да. Мне очень нужна работа, а здесь написано, что не требуется опыта и магия не важна, – пройдя внутрь, Алиссия ловким движением достала из глубины сумки смятую газету и не глядя указала пальцем на объявление.

Мужчина вновь доброжелательно улыбнулся, и отблеск светлячковых ламп подсветил яркие морщинки, лучащиеся в уголках его глаз.

– Всё верно. Пройдёмте, мисс Эмберлейн.

Алиссия послушно двинулась за хозяином. Она редко отказывала своему любопытству, поэтому, следуя за мужчиной, не забывала со всей тщательностью озираться по сторонам.

Особняк, несмотря на некоторую отдалённость от городка и внешнюю неприглядность, внутри оказался вполне уютным. На первом этаже, как и полагается, была гостиная. Хозяин, представившийся Кристисом, вежливо предложил присесть и угоститься чашечкой чая.

– Вы далеко не первая, кто откликнулся на то объявление, – начал тот, кивнув на свёрнутую в руках девушки газету и медленно отпил из чашки, – но у нас, честно признаться, долго никто не задерживается. Поэтому буду с вами честен, чтобы сэкономить время – и своё, и ваше. У меня его осталось непозволительно мало... Да вы пейте, пейте. Помощница нужна моему старшему брату: недавно он получил травму и лишился зрения. Несчастный случай… Нужна помощь со всеми бытовыми делами, перепиской и... Ну, в общем, вы понимаете. Я совершенно не могу оставить его здесь в одиночестве, хотя и так уже задержался, а меня ждёт Лиззи, а ещё я так сильно соскучился по Тео…

Алиссия совершенно не понимала, о ком идёт речь, но и перебивать своими расспросами мужчину, который вспоминает о ком-то с подобной теплотой, она не посмела. Осознав, что отходит от темы, мужчина сам прервался и объяснил:

– Прошу проявить ко мне снисхождение, добрая мисс. По жене я соскучился. И по сыну. Завтра же с утра уеду, если мы с вами о работе договоримся. Но скажу вам честно, – Кристис чуть наклонился к Алиссии, вмиг посерьёзнел и сменил голос на шёпот, – мой брат – несносный человек. Поэтому, если вы не отличаетесь стрессоустойчивостью, скажите сразу. Тогда эта работа не для вас.

Прислуживать какому-то увечному грубияну, вот ещё! Но… проживание и питание включены… – пронеслись перед мысленным взором строчки из объявления.

– Нет-нет! – выпалила девушка, – я справлюсь.

– Хорошо, – охотно согласился Кристис. Кажется, он не меньше самой кандидатки желал, чтобы договор всё-таки состоялся, – И ещё: он бывший маг. Потерял свою силу полностью, и для него это тяжелая тема. Но жалости он не терпит. Помощницы у нас не задерживались по двум причинам – либо не выносили его характера и уходили сами, либо проявляли жалость, и он их отсылал, – И, подумав, добавил, будто бы извиняясь: – Вы, главное, не горячитесь, не уходите сразу, как он вас прогнать захочет… Отправьте мне весточку, потерпите, дождитесь, только не бросайте его одного… Хорошо?

Алиссия лишь кивнула. Лицо мужчины вновь озарила улыбка, и в голове девушки мелькнул вопрос, как вообще можно быть таким улыбчивым в столь мрачном мире.

– Ну что ж, тогда давайте я вас познакомлю, – Кристис поднялся с диванчика, – Пойдёмте.

Мужчина повёл её по узкому коридору, освещённому тусклым светом старомодных магических ламп в виде вечно живущих и хаотично мечущихся светлячков внутри стеклянных колб. Гул их шагов приглушал ковер, сотканный не без помощи магии и некогда бывший в моде у всего аристократического общества: начинался он у входа в особняк и стелился по всему полу, умело огибая и стены, и колонны, точно повторяя изгибы лестницы и ширину коридоров.

На втором этаже, миновав несколько закрытых помещений, Кристис остановился перед массивной дверью с потёртой бронзовой ручкой и, повернувшись к Алиссии, тихо проговорил:

– Он внутри. Я не предупреждал его о возможных визитах. Постарайтесь... – Мужчина замешкался, пытаясь подобрать правильные слова, но через пару мгновений выдохнул и вернул себе вежливую улыбку. – Просто проявите терпение.

Он слегка постучал и, не дождавшись ответа, аккуратно открыл дверь и подождал, пока гостья сама сделает шаг внутрь.

Комната была просторной, но почти пустой: только письменный стол, заваленный стопками бумаг, шкафчики с книгами, скромно стоящие вдоль стен, кресло у камина и силуэт мужчины, сидящего спиной к вошедшим. Он медленно повернул голову на звук, и свет камина лёг на его профиль.

Алиссию резко будто прибило к полу. По спине пробежали мурашки, ладони вмиг покрылись леденящим потом, а в животе что-то сжалось. Перед ней сидел он. Она никогда и ни с кем не могла спутать этот точёный профиль.

Каэрис Арнотир. Профессор.

Тот, кто сломал её будущее и заставил прожить последний год в адских условиях, в вечных побегах и поисках работы и лишив всего, что у неё было.

Глаза его скрыты под чёрной повязкой, но она будто и сейчас видела его холодный, отрезвляющий взгляд. Правда, сейчас он был направлен на не неё, а куда-то в сторону. Тем лучше: Алиссия чётко ощущала – если бы его взгляд, хоть и не видящий ничего, кроме тьмы, был обращён к ней, она не смогла бы устоять на ногах: колени так и норовили отказаться ей служить.

Волосы, некогда безупречно зачёсанные, теперь были чуть растрёпаны. Раньше всегда спокойное, невозмутимое выражение лица без толики морщин теперь, видимо, часто хмурилось – об этом говорила вертикальная складка между бровями. Левая рука была положена на трость, прислонённую к подлокотнику кресла.

Его магия больше не текла, как прежде – Алиссия, просканировавшая профессора магическим зрением, не увидела ауры.

– Кристис? – обратился Каэрис, так и не повернув к ним головы.

– Да, братец. Я привёл тебе новую помощницу. Её зовут…

– Лисса, – уверенно произнесла она, не дав Кристису договорить и назвать её полное имя, но тот и не думал возразить. Он лишь мягко попросил, вновь обратившись к брату:

– Ты уж не обижай её, – он подошёл к сидящему в кресле мужчине и положил руку на его плечо, – Каэр, завтра я уезжаю.

Произнёс он это так неуверенно, будто не ставил брата в известность, а спрашивал разрешения.

Да уж, видимо не только у студенток профессор Арнотир вызывает благоговейный трепет.

Алиссия хмыкнула в ответ на свои мысли и почти окончательно пришла в себя, насколько это было возможно после пережитого потрясения.

Профессор кивнул, ничего не ответив, и, будто по старой привычке, потянулся к магическому зрению. Его губы дрогнули, пальцы сжались на трости. Лёгкий, невидимый обычным зрением искристый всполох прошёл по воздуху – и тут же осел, исчез, как мыльный пузырь. Ничего не произошло. Кристис ничего и не заметил. Профессор только глубже втянул воздух сквозь зубы и вновь отвернулся к камину.

Он не узнал её. Да и как мог узнать? Алиссия посещала его занятия больше года назад.

Арнотир с глухой усмешкой в голосе произнес:

– Помощница.

Само это слово было ему противно. Необходимость в помощнице, сиделке, няньке и им подобных вызывало внутри него бурю протеста: он не мог до конца смириться с нынешним положением. Помолчав немного, он продолжил:

– Слушайте меня внимательно: мне не нужна собеседница. Будьте добры, не задавайте лишних вопросов и не пытайтесь поговорить со мной на отвлечённые темы. И избавьте меня от своей жалости, – мужчина сделал паузу, а затем продолжил тем же надменным тоном, – Не притрагивайтесь к артефактам. Не входите в кабинет без стука. И... – он вдруг снова повернул лицо, показывая ей профиль. – Никогда не называйте меня по титулу. Я им больше не обладаю.

Алиссия молча кивнула. Затем, вспомнив, что тот не видит, произнесла:

– Поняла.

– Можете идти, – бросил он.

Направляясь к выходу, девушка успела расслышать диалог двух братьев, понятный только им двоим.

– Каэр, я надеюсь, завтра ты сможешь найти время и ответить им? Иначе, помяни моё слово, они все до одного придут сюда – ты ведь не желаешь этого? – голос Кристиса звучал обеспокоенно, и Алиссии пришлось приложить усилие, чтобы не обернуться. Кто бы ни должен был сюда заявиться, хозяину дома это было не по душе.

– Этого я хочу меньше всего, – проворчал профессор и шумно выдохнул, словно его голову посетили очень неприятные мысли.

– Тогда просто ответь. Лисса поможет тебе.

Ответа не последовало, и девушка вышла в коридор, чувствуя, как у неё внутри всплывает горькое, тяжёлое и неожиданно холодное удовлетворение.

Не хочешь жалости? – подумала она. – Тебе повезло. От меня ты её не дождёшься.

Глава 2

В свой первый рабочий день Алиссия проснулась рано – солнце ещё только-только начало освещать горизонт.

Профессор не узнал меня.

Девушка решила, что это только к лучшему: не хотелось бы лишиться такой выгодной работы – и питание, и проживание в довесок к оплате взамен на помощь слепому калеке – не самое плохое предложение. И сроки не оговорены… Возможно, Кристис не надеялся, что очередная помощница продержится дольше остальных.

Проработаю столько, сколько потребуется, чтобы заработать на хоть какую-то безбедную жизнь. Может, оплачу хотя бы дешёвые магические курсы. Но тратить это время на послушное хлопотание по дому и тихое сострадание? Ни за что.

Алиссия встала, заправила постель, умылась в крохотной умывальне, где вода стекала со звоном в медную раковину, и сразу же отправилась на кухню.

Кристиса нигде не было видно. Видимо, он уехал ещё засветло, как и обещал. В доме царила ничем не рушимая тишина: ни шагов, ни голосов. Только скрип половиц и шорох её дешёвого платья.

На кухне всё было на своих местах: банки с заготовками выстроены в ровные ряды, вся утварь намыта и начищена до блеска, на столах ничего лишнего.

Как жаль, что профессор прогнал всю прислугу. Неужели теперь мне одной придётся поддерживать здесь порядок? Хотя… Думаю, незрячий не станет придираться.

Чай был найден в жестяной коробке. Алиссия заварила его не совсем по рецепту Кристиса, который заботливо проинструктировал её о том, где что лежит, где можно купить продукты, в какие дни будет приходить стряпуха, где найти лекарства и какой чай предпочитает его старший брат по утрам.

Ягодный. Профессор любил сладкий ягодный чай, разбавленный холодной водой. Услышав это, Алиссия решила было, что Кристис её разыгрывает.

С заваркой она намеренно переборщила и добавила в кружку веточку горькой травы, обычно используемую в качестве приправы для мяса. Сушеные ягоды, лежащие в баночке на видном месте, она – и как же так вышло? – забыла добавить.

Говорят, когда теряешь одно чувство, другие обостряются.

Вас ждёт очень горькое утро, неуважаемый профессор.

Заботливая помощница лёгкой походкой, чуть ли не пританцовывая, покинула кухню с кипятком на подносе и едва различимой, если совсем не присматриваться, тенью довольной усмешки на лице и направилась на второй этаж.

Месть – блюдо, которое этим утром Алиссия решила подать горячим. Обиженная студентка определённо собиралась сделать жизнь ненавистного профессора невыносимой.

Прежде чем войти в кабинет, девушка сделала несколько звонких стуков в дверь – вся вчерашняя робость пропала, а настроение повышало предвкушение предстоящих шалостей.

– Войдите, – послышался приглушённый голос профессора.

Лисса, не мешкая, распахнула дверь и вошла. Сегодня, без надзора заботливого Кристиса, который постоянно вставлял свои комментарии по поводу всего, к чему прикасался её взгляд, девушка могла спокойно и до мельчайших подробностей осмотреть кабинет.

Кабинет Каэриса Арнотира напоминал его самого – строгого, нетерпящего хаоса.

Ничего лишнего: стол из тёмного дерева, без резьбы, тщательно отполированный; письменные принадлежности располагались строго параллельно, бумага – в аккуратных стопках, перья подточены, чернильница плотно закрыта; книги на полках рассортированы по авторам, по алфавиту, по дисциплинам, хотя теперь, без зрения, он вряд ли мог это проверить. Но порядок сохранялся. Наверняка он наощупь знал, где что стоит. Как будто этот контроль – последнее, что у него осталось.

А когда-то под его контролем был весь магический Академгородок.

Он был лишь профессором, не ректором и даже не деканом. Он также не был любимцем студентов, не отпускал шуток на лекциях и не снисходил до разговоров «по душам» после пары. Но в том, как он читал свои курсы, было что-то завораживающее: строгий голос, безупречно выстроенная логика и полная отдача делу, которым он горел. Уж не из-за него ли он выгорел?

Профессор был принципиален до мозга костей. Мог отчислить студента за подлог, даже если тот был родственником ректора. Никто никогда не слышал, чтобы профессор кричал или унижал студентов. Но и спорить с ним никто не решался. А наказать он мог лишь своим разочарованным взглядом, под которым любой студент ощущал себя словно глупый котёнок.

Он требовал безупречности. И особенно – в доказательствах теорем и законов по своей дисциплине. Изучение артефактов, их суть, применение, настройка, способы стабилизации тех, что вышли из-под контроля… Это было, можно подумать, смыслом его существа.

И всё же, вопреки ожиданиям, он не был сухим педантом. Профессор знал цену новизне. Часто повторял, что магия – это не только общепринятые алгоритмы, а ещё и вечный поиск. Прогресс невозможен без риска, но логика всегда была для него в приоритете. И если кто-то приносил ему безумную идею, обёрнутую в точную формулу, внятную схему, стройную систему – он слушал, он задавал вопросы. И, случалось, хвалил.

Но Алиссии он не поверил.

Арнотир посчитал её теорию опасной не потому, что она была смелой, а потому, что не счёл её достоверной. Потому что она выбрала нестандартный подход там, где требовалась стабильность. Потому что риск без гарантии результата для него был не научным методом, а детской самоуверенностью.

Он посчитал, что автору подобной безумной идеи не место в таком престижном заведении, как Академия Высшей Магии. Он вышвырнул Алиссию, забрав все её мечты, сломав её стремления и превратив в прах её счастливое будущее. И забыл. Прошёл всего год, а он уже забыл! Сколько ещё судеб он разрушил?

Девушка стиснула пальцы на краях подноса и закусила от злости губу.

Теперь он сидел перед ней – не великий маг, а искалеченный человек.

Сломанный, но всё ещё пытающийся контролировать то, что пока способен и не впустивший хаос, который обрушился на его жизнь, в свой кабинет.Порядок – это, кажется, всё что у него осталось. Да и тот Алиссия вознамерилась расшатать.

Неизвестно, укладывался ли он в постель. Арнотир так же сидел у камина, как и вчера вечером: магия больше не согревала его вены. Считалось, что бывшие маги всегда замерзают. Его правая нога была подогнута, левая – вытянута, на неё он, судя по всему, не опирался вовсе. Трость стояла рядом, прислонённая к подлокотнику кресла, будто продолжение его руки.

Алиссии не было интересно, что с ним случилось и кто его таким сделал. Они не обменялись ни единым словом.

Помощница поставила чашку на миниатюрный столик, стоящий рядом с креслом. Немного дальше от края, чем нужно. Так, чтобы её пришлось нащупывать. Он медленно протянул руку. Пальцы коснулись стола, но, не обнаружив чашки, начали шарить по его поверхности, а меж бровей профессора вновь образовалась складка. Лисса победно улыбнулась.

Нашёл. Мужчина вздрогнул, не ожидав, что чашка окажется настолько горячей, но всё же сделал осторожный глоток и на секунду поморщился, а потом вновь вернул привычное безэмоциональное выражение лица.

– Слишком крепкий, – отметил он ровным голосом, – Кристис не проинструктировал вас?

– Странно, – Лисса вскинула брови, правдоподобно отыгрывая искреннее удивление, пусть её актёрскую игру и некому было оценить. – Я всё сделала так, как учил ваш брат.

Ответа не последовало. Он поставил чашку на место, точно туда же, где взял, и отвернулся к окну.

Интересно, различает ли он свет? Видит ли, что на улице солнечно?

Вдруг мужчина встал, нет, попытался встать. Левая нога предательски подогнулась, и он ухватился за край стола, чтобы не упасть. Алиссия даже не дёрнулась с места, даже не сделала вид, что собиралась помочь, только вздрогнула от неожиданности.

– Профессор?

– Не называй меня так, сделай милость, – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Лордом вас называть нельзя, профессором – тоже. Как же прикажете к вам обращаться? Хозяин? – последнее слово вылетело с ехидной усмешкой.

Арнотир промолчал. Казалось, он сам не знал ответа на этот вопрос. Как же его называть, если он теперь никто?

– Вам вообще не обязательно ко мне обращаться. Лучше принесите мне письма и отпечатывающий артефакт. Всё лежит в верхнем ящике стола.

Услышав удаляющиеся на другой конец комнаты шаги, мужчина плюхнулся обратно в кресло и сделал залпом пару глотков горячего, ужасно горького, наполовину расплескавшегося от пошатнувшегося стола чая. Напиток обжёг его горло, и профессор отставил чашку с отвратительным пойлом подальше в сторону, решив, что его брат утомился подробно инструктировать очередную новую помощницу и в этот раз не потрудился как следует.

Трости под рукой он не нашёл – видимо, она упала на пол, когда тот задел её неудачной попыткой встать. Алиссия это, конечно, заметила, но даже не шевельнулась, чтобы подать её. И пока девушка осматривала письменный стол, профессор, сидя в кресле, наклонился так, чтобы пальцы доставали до пола, и начал беспорядочно его ощупывать в поисках потерянного предмета.

Алиссия тем временем выдвинула верхний ящик, как и приказал профессор. Всё лежало на своём месте – ровная стопка ещё нераспечатанных писем и артефакт.

Он был довольно массивным – немного толще ладони и чуть шире стандартного письма. Гладкий корпус из белёсого кварца, оплетённый инкрустацией из магических камней. На гранях – гравированные руны, каждая с крохотной вмятиной по центру, чтобы ориентироваться на ощупь. Каэрис на своей лекции однажды говорил, что таких больше не делают – слишком сложный синтез механики и магии.

Активация шла через серию щелчков пальцами по граням в нужной последовательности. Артефакт не требовал вливания новой магии – мана его создателя ещё не была израсходована. Полезный предмет, учитывая, что принадлежал он человеку, утратившему её последнюю крупицу.

Алиссия без колебаний взяла устройство в руки, как будто держала его уже сотню раз. Их обучали пользоваться подобным ещё на младших курсах, но большинство студентов смотрели на него как на неуклюжую, устаревшую вещицу. Она же знала: артефакт точно и быстро «считывает» написанное, если положить под него лист, а затем на втором листе выбивает объемный текст – чтобы незрячий мог прочесть пальцами.

На секунду девушка замерла, держа его в руках. Потом, недолго думая, обернулась через плечо, бегло осматривая кабинет, и подошла к книжному шкафу у стены.

Выбрав полку на уровне пояса, она бесшумно положила артефакт рядом с томом по истории артефактологии. Нужный профессору предмет не был спрятан, но и не находился там, где тот интуитивно стал бы его искать. Невинный жест, можно сказать, ироничная шутка.

Повернувшись обратно, она застала профессора в неудобной, почти жалкой позе – он сидел на краю кресла, сильно наклонившись вперёд, и искал трость одной рукой на полу. Голова скрылась под столешницей.

Алиссия подошла ближе. Она беззвучно остановилась рядом и чуть склонилась, подбирая тон.

– Профессор, – позвала она, нарочно проигнорировав его предыдущую просьбу.

Он дёрнулся слишком резко. С глухим звуком его затылок ударился о край стола.

– Тьма… – выдохнул мужчина сквозь стиснутые зубы.

Его ладонь прижалась к затылку, пальцы наткнулись на плотную повязку, скрывающую невидящие глаза. Алиссия невольно задумалась:

Интересно, какие они сейчас, его глаза? Такие же иссиня-чёрные, холодные до невозможности? Вызвал ли бы сейчас его взгляд такое же чувство собственной ничтожности, что и тогда?

Девушка вздрогнула и стряхнула набежавшие от таких размышлений мурашки. Она поймала было себя на неловкой мысли, что переборщила, но быстро взяла себя в руки, опустила глаза, прокашлялась, не сумев сдержать ухмылку, и сделала шаг назад.

– Простите, – пролепетала Лисса с оттенком театральной невинности. – Не ожидала, что вы... так резко. Совсем не хотела вас напугать.

– Ваша способность подкрадываться так бесшумно впечатляет, однако надеюсь вы не забыли, что я слеп, – прохрипел он, отнимая ладонь от всё ещё саднившего болью затылка. – Ещё пара таких случайностей, и я решу, что вы надо мной издеваетесь.

– О, об этом невозможно забыть, ведь вы не устаёте напоминать об этом факте своим поведением. Чтобы избежать подобных случайностей, вам просто стоит держать голову подальше от острых углов, только и всего.

Профессор прекрасно понимал – девушка видела, что именно он искал под столом. И, к слову, безуспешно. Любая другая помощница мигом подала бы трость, но эта не торопилась, и оттого вызывала недоумение. И, кажется, она не слишком-то спешила поддержать его под руку, когда он чуть не упал при неудачной попытке встать. Если бы не стол…

Арнотир вновь промолчал, только сжал губы, превратив их в узкую полоску, и нахмурил брови.

Кажется, профессор растерял хватку.

– Я принесла письма, но никакого артефакта в ящике не было.

Мужчина чуть повернул голову в её сторону. В лице – привычное ничего, но в повисшей паузе чувствовалось напряжение.

– Не было? – переспросил он с нажимом.

– Нет. Либо его туда не положили, либо кто-то забрал.

– Или кто-то всё-таки издевается.

– Можете сами проверить, – Алиссия пожала плечами.

Профессор с великим усилием, опершись на край стола и подлокотник кресла, поднялся и похромал к рабочему столу.

Девушка удивилась, будучи уверенной, что без трости мужчина не справится. Но внутри собственного кабинета он чувствовал себя вполне уверенно, и не было необходимости беспомощно ощупывать пространство тростью на предмет каких-либо препятствий. Тем более, что она, по всей видимости, в первую очередь была необходима ему для опоры – левая нога, всякий раз, когда касалась пола, предательски подгибалась, не в силах долго выдерживать вес тела. Однако такое малое расстояние, как оказалось, профессор смог осилить и самостоятельно, хотя сбившееся дыхание выдавало, с каким трудом ему это далось.

Постояв немного и отдышавшись, он открыл верхний ящик стола, обшарил его обеими руками, опираясь о стол бедром. Затем поочерёдно открыл и другие ящики, снова нахмурился. Ощупал поверхность стола, но кроме писчих принадлежностей и бумаги ничего не нащупал. Артефакта не было.

Алиссия всё это время молча наблюдала за открывшейся картиной и время от времени переводила взгляд на нужный ему артефакт, находящийся в нескольких локтях от него самого.

– Я же говорила.

Профессор без сил плюхнулся на стул и вытер пот со лба. Он повернул голову точно на её голос, нахмурился и пророкотал низким грубым голосом:

– Пойдите прочь.

Алиссия не стала спорить и интересоваться, чем заслужила такие слова, да ещё и произнесённые в подобном тоне. Было и без того понятно: профессор устал и совершенно без настроения, а это лишь означало её победу и удавшуюся шалость. Девушка широко улыбнулась – какое счастье, что можно не скрывать эмоции! Она остановилась, когда уже была в дверях.

– Кстати, – произнесла помощнца, не оборачиваясь. – Трость не под столом. Она укатилась под кресло, ближе к дальней ножке.

И вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 3

Алиссия стояла у плиты, рассеянно помешивая суп. От кастрюли шёл пар, и кухонное помещение окутывало густым запахом душистых трав. Рука сама потянулась к соли, и мысль о том, чтобы высыпать в кастрюлю лишние пару щепоток, была до жути сладкой и так легко выполнимой. Но она остановилась. Она понимала, что профессор не идиот, и уж точно не настолько измождён, чтобы не заметить череду неприятных совпадений. Девушка не знала, как он жил до её появления, но понимала, что столько всего за один день – это слишком. Лучше придержать свои импульсы.

Когда помощница принесла поднос с ужином в кабинет, профессор Арнотир сидел за письменным столом. Стол, как всегда, был безукоризненно прибран: ровные стопки бумаги, строгая симметрия предметов, идеально выверенное пространство. Но нижний ящик был задвинут не до конца, едва заметно выбиваясь из общей точности. Он-то и выдал тот факт, что профессор не один раз перебрал весь стол в поисках артефакта.

В руках у Каэриса было распечатанное письмо. Он не читал его, конечно, потому как физически не мог этого сделать. Профессор просто держал его перед собой, как будто в этом жесте было что-то привычное, и оттого успокаивающее. На лице застыло выражение глухого раздражения и усталости. Меж бровей виднелась уже привычная складка, появляющаяся, видимо, тогда, когда профессор не мог выполнить обыкновенных действий и крайне недоволен собой. Что-то найти, прочитать письмо… Теперь даже такие повседневные задачи были ему недоступны.

И раз профессор бесполезно пялился в письмо, артефакт он так и не нашёл, хотя тот лежал так близко…

Может, вернуть обратно? – пронеслось в мыслях Алиссии, но ненависть к профессору, его уязвимое положение и мысль о том, что тот заслужил всё, что с ним сейчас происходит, показалось такой правильной, что девушка вновь закопала своё сострадание. И это к лучшему, ведь профессор не терпит жалости.

– Ужин, – ровно сказала Лисса, ставя поднос на стол.

Профессор молча кивнул и продолжил сидеть с письмом в руках, будто мог что-то прочесть.

Девушка уже была готова уйти, когда тот заговорил:

– После ужина… – голос его прозвучал с легкой натугой, словно ему было трудно произнести эти слова, – ожидаю вас в кабинете.

Алиссия не могла точно знать, по какой причине профессор просил её вернуться в кабинет после ужина. Возможно, он всё-таки решил снизойти до просьбы о помощи с той пачкой писем, ведь лишившись артефакта, он не мог прочитать их самостоятельно. Тем более, девушка помнила вчерашний диалог профессора с господином Кристисом. Ему срочно нужно было кому-то ответить. Но едва ли профессор доверит ей важную переписку. Нет, скорее Лисса допускала мысль, что тот догадался, вспомнил её и решил уволить. Она корила себя за то, что так быстро выдала себя и что нужно было быть умнее, увёртливее, изощрённее – тогда был бы шанс продержаться здесь дольше.

А ведь это был мой последний шанс… Впереди зима, и вряд ли я успею найти другую работу, да ещё и так удачно. Отец, чтоб тебя Падший разодрал на той стороне, ну почему ты не мог оставить мне хотя бы маленький домик, прежде чем вернуть свою ману Предвечной?! Куда мне теперь податься? Молить на коленях этого негодяя, чтобы он меня хотя бы отсюда не вышвырнул? Глупости. Выкинет и бровью не поведёт. Он к этому привычен… Горькая обида, переходящая в ненависть, затуманила мой здравый смысл. Но мне ведь есть, на что обижаться!

Девушка вошла в кабинет и, стараясь скрыть дрожь в голосе и сделав его нарочито твёрдым, хотя коленки словно в противовес казались ей такими мягкими и ненадёжными, решила хотя бы попытаться объясниться.

– Профессор, я не сделала ничего такого, чтобы вы меня…

– Сядьте. – Арнотир безошибочно кивнул на то место, где по его памяти располагалось кресло.

Алиссия молча опустилась на сиденье напротив и уставилась на мужчину.

– Прочтите мне. – он протянул ей распечатанное письмо.

Девушка с облегчением выдохнула, но внутри всё ещё ликовала. Профессор её не узнал! Он позвал её не за тем, чтоб уволить! Он действительно всего лишь нуждался в помощи! Алиссия на радостях решила даже не придумывать на этот раз хитрости, как бы его облапошить. Но только на этот раз.

Она развернула плотную бумагу и узнала изображённую на ней печать Академии Высшей Магии.

– Глубокоуважаемый профессор Арнотир, выражаю своё искреннее сожаление в связи с вашими недавними обстоятельствами. Академическое сообщество обеспокоено вашим положением и готово оказать любое…

Значит, профессор стал таким совсем недавно. Сколько времени, интересно, он игнорировал личную почту?

Помощница держала письмо и молчала чуть дольше, чем было позволительно. Профессор, будто уловив её колебание, поднял голову.

– Вы собираетесь читать дальше или мне ждать до завтра?

Алиссия чуть вздрогнула и, перейдя на следующий абзац, продолжила.

– Дорогой коллега, надеюсь, что ваше нынешнее положение позволяет вам находить время для приятных прогулок и размышлений. Академия, разумеется, ощущает ваше отсутствие, хотя, смею заметить, новые методики, к которым мы вынужденно обратились, уже приносят неожиданные плоды. Буду рад вашему возвращению в случае, если вы сможете поправиться, чтобы лично с вами обсудить магические открытия. Желаю вам крепкого здоровья, пусть мана вновь заструится по вашим венам.

По лицу профессора не было видно, как письмо повлияло на его настроение. Только едва заметная усмешка скользнула по его губам.

– Следующее.

Алиссия послушно вскрыла следующий конверт.

– Лорд Арнотир, пишу вам от лица Совета Академии, выражая искреннее сожаление по поводу утраты магии и вынужденного выхода из преподавания. Мы ценим ваш многолетний вклад в развитие дисциплины и обучение студентов. Вместе с тем, учитывая нынешние обстоятельства, Совет пришёл к выводу, что продление лицензии на магическую практику для вас нецелесообразно. Процедура аннулирования уже завершена, и, надеюсь, это избавит вас от ненужных формальностей. С неизменным почтением, ректор Тарвин Мейр.

Молчание. Только привычная складка меж бровями снова заняла своё место. Затем, по немой просьбе профессора, Лисса распечатала следующее послание и зачитала:

– Уважаемый профессор Арнотир, не скрою, известие об утрате вами магии застало меня врасплох. Мы с вами не раз спорили о границах допустимого риска в исследованиях, и теперь, увы, вы сами оказались за этой границей. Я слышал, вы почти не появляетесь в городе. Понимаю – академическая среда бывает жестокой к тем, кто утратил свои возможности. Но, может, это и к лучшему: вам не придётся наблюдать, как дисциплина, которую вы так ревностно оберегали, меняется до неузнаваемости. И всё же, если пожелаете – загляните в Академгородок. Мы всегда рады старым знакомым, даже если они уже не практикуют. С уважением, магистр Корвин Элдер.

Ясно, что переписка не приносила бывшему магу никакого удовольствия. Под вежливостью в словах коллег чувствовалась язвительная ухмылка. Она знала этот тон. Преподаватели, которые о нём «беспокоились», при нём же поджимали губы и боялись лишний раз пересечься с ним в коридорах академии. Они все как преподаватели не стоили его одного.

Алиссия не понимала, зачем вообще он так внимательно слушает каждое сообщение. Ведь можно было не мучить себя и написать формальный ответ. Так всегда поступал её отец. Он слишком ценил своё время и не считал, что каждый, кто ему писал, был достоин его отнимать. Но профессор… Это было так на него похоже. Сделать до конца, завершить начатое, ответить честно, поступить как должно, а не как хочется. В этом был весь он, и кажется, эта черта его характера не изменилась.

«Не знаем, возможна ли теперь для вас какая-либо нагрузка…» – прочитала Алиссия отрывок следующего письма про себя, не произнося этого вслух и взглянула на сидевшего перед ней профессора.

Лучше ему этого не слышать…

Следующее письмо – от декана:

– …В академическом совете обсуждается вопрос о почётной отставке. Мы хотим узнать ваше мнение, если, конечно, вы ещё располагаете к переписке.

На этом месте Лисса чуть скривилась. Она вновь взглянула на Арнотира и увидела лишь холод и максимальную сдержанность: на его лице ни один мускул не дрогнул. Но также она заметила, как напряглись пальцы профессора на подлокотниках стула.

Потом было зачитано ещё несколько писем. Она читала их одно за другим, чувствуя, как нарастает странное ощущение. Ей не могло быть жалко его, нет. То, как он испортил ей жизнь не перечеркнёт несколько неприятных писем в его адрес. Но вместе с тем она видела и ясно осознавала, сколько в этих письмах лжи и мелкого торжества. Каждое письмо как пощёчина. И это было мерзко, особенно когда знаешь, что эти люди годами прятались за его спиной и ждали, когда он оступится.

Профессор не говорил ни слова, ожидая услышать следующую колкость, поданную под видом искренней доброжелательности. Молчал и ждал, но ни разу не потупил лицо, держал его всё так же прямо, как и тогда, год назад. Тогда Алиссия считала его слишком самодовольным, сейчас же… Сейчас она не понимала, на чём держится его чувство собственного достоинства.

Она вдруг остро ощутила, насколько несуразно это выглядело: этот сухой, мрачный человек, который раньше одним лишь словом мог заставить аудиторию стихнуть, теперь сидит за столом с чуть сбившейся повязкой на глазах, опирается на трость и вынужден доверить ей эту унизительную переписку. Вынужден быть рядом с ней, зависеть от неё. А она, когда-то изгнанная им и ненавидящая его, должна сейчас ему помогать.

Она понимала, что педагогический состав Академии – те ещё лицемерные существа, но даже не подозревала, насколько. И эти люди учат молодых магов? Чему они могут их научить? Их причастность к Академии уже сама по себе словно пятно на самой сути высшей магии.

– Как вы ответите, профессор?

– Я больше не профессор. – Напомнил он, а после, вздохнув, сказал: –Пишите.

Алиссия по привычке кивнула и взяла перо.

Голос его был ровным, почти без интонаций, как будто ни в тексте писем, ни в ситуации его ничего не зацепило.

– Уважаемые коллеги, – он сделал лёгкую, почти формальную паузу. – Благодарю за проявленное участие.

Она уже знала, что дальше не последует ни слов объяснений, ни попыток защищаться.

– Вы правы. В настоящий момент я не располагаю возможностью принимать участие в академической деятельности в рамках прежнего статуса.

Пауза. Он продолжил тем же бесстрастным тоном, будто диктовал стандартный ответ на служебный запрос.

– Аннулирование лицензии принимается к сведению. Я ожидал, что это произойдёт. Это необходимый шаг в случае утраты магии. Благодарю вас за проявленный интерес к моему здоровью.

Тишина между словами была не напряжённой, а скорее сухой, почти деловой. Ни малейшего признака уязвлённости, ни капли обиды.

Он словно подчёркивал этим: вы – вы, я – я. Мои дела больше не касаются вас, и слава Предвечной. Но Алиссия нутром чувствовала, с какой тяжестью даются ему эти слова. Она знала, что магия, преподавание для него были всем. Оттого было удивительно слышать, как легко звучали его слова, разрывающие связь с былой жизнью:

– Настоящее письмо не предполагает продолжения переписки.

Алиссия подняла глаза, удивлённая последней строчкой. Удивительно было не то, что профессор просит больше не донимать его письмами и вовсе не то, что он об этом открыто заявил, отбросив рамки приличия, нет, это было вполне в его стиле. Он всегда говорил прямо то, что думал, и никого не пытался щадить своими словами.

Последней строчкой профессор так просто, будто между делом, разрушил связь со всем своим прошлым миром.

Мужчина спокойно добавил:

– Подпишите: с уважением, Каэрис Арнотир.

– Но подпись должна стоять ваша, – возразила Алиссия.

Профессор нахмурил брови и, после недолгого колебания, произнес:

– В таком случае, покажите, где подписать.

Девушка перевернула листок к нему, ловким движением вставила перо в его пальцы, рукой направила его к нужному месту.

Она едва коснулась его ладони, но этого ей хватило, чтобы почувствовать, что кожа профессора будто состоит изо льда. Ни крупицы магии не осталось в его венах. Арнотир ловко оставил свою подпись в том месте, куда направила его перо Алиссия и произнёс:

– Отправьте завтра это письмо. Кристис рассказал вам, где найти ближайшее поселение?

Девушка будто не услышала его слова.

– И это всё?

– Простите?

– Это действительно весь ваш ответ? Вы так просто проглотите всю плевóту, что вам наговорили? Согласитесь уйти в тень? – Алиссия всё меньше верила, что перед ней сидит сейчас тот самый профессор Каэрис Арнотир, который пылкой страстью относился к артефактоведению. Нет, это был будто совершенно другой человек.

Ну и кому мне тогда мстить, а?

Появившись в этом поместье и узнав, на кого будет работать, Алиссия мечтала лично наблюдать за его падением. А выглядело всё так, будто ему уже некуда падать. Никакого сопротивления.

– Не похоже на слова порядочной леди. «Плевота»? – профессор скривился, – Где вы успели этого набраться? Судя по голосу, вы ещё довольно юны. А я, знаете ли, хотел бы доверять своему слуху.

О! Не совсем профессор покинул нас. Слышу знакомые нотки и совершенно неуместную дотошность. В его стиле. Но теперь-то я имею право ему хамить, – Алиссия усмехнулась своим мыслям.

– Не ваше дело. Как вы уже говорили, вы теперь не профессор. И сколько бы мне ни было лет, я совершенно точно не ваша студентка.

Арнотир цокнул себе под нос и ответил:

– В любом случае, я не собираюсь препятствовать своей отставке. Мне больше нечего дать ни Академии, ни её ученикам.

– Но вы могли бы преподавать и дальше. Да, магии больше нет, но в теории с вами никто не сравнится и…

– Откуда вы можете это знать? – Перебил мужчина забывшуюся девушку.

– О, профессор, – Алиссия широко улыбнулась, а Каэрис снова недовольно нахмурил брови. Кажется, он начал смиряться, что это обращение останется с ним до встречи с богиней, – Ваша слава простирается гораздо дальше, чем вы думаете.

Не могла же она сказать, что лично видела, как замечательно он преподаёт теорию, и уж точно она не могла признаться, что артефактоведение было её любимой дисциплиной.

– В любом случае, как вы верно подметили, это не ваше дело, – припомнил он девушке её же слова.

Глава 4

Алиссия втянула шею в ворот платья и поправила старую сумку на плече. Сегодня эта вещица сослужит ей свою службу как дóлжно: внутри лежало письмо, которое необходимо было отправить, а на обратном пути нужно было наполнить её продуктами.

До ближайшего поселения – Араш'Тарр – идти было совсем недолго, верхушка его самого высокого здания, церкви, была видна из окна кабинета на втором этаже поместья. Но дело близилось к зиме, а одета девушка была совсем не по погоде: в её распоряжении было всего два простых платья да варежки, подаренные ещё академской подругой, с которой связь давно уже прервалась.

И хоть Алиссии хватило наглости стащить тёплые хозяйские ботинки, и её пятки, хоть и выскакивали на каждом шагу, но в целом находились в тепле, она только и мечтала поскорее добраться до какого-нибудь трактира и согреться.

Злой ветер обдувал лицо, волосы залезали в рот, но девушка не спешила их поправлять, потому что для этого ей бы пришлось снять варежки, а руки морозить совсем не хотелось.

– Слышь, сестрица! Глянь кого принесло! – звонко обратился к собеседнице явно поддатый с утра мужичок, указывая на вошедшую Алиссию.

Сложно было осудить его бестактность: зрелище действительно открывалось удивительное. В трактир вошла девушка с лицом, покрытым красными пятнами, и зубами, отстукивающими неопределённый ритм. Ветер отменно потрудился над её прической, не забыв попрятать особо непослушные завитки ей прямо в рот. Могло даже показаться, что девушка стучит зубами не от холода, а потому что жуёт свои волосы. Одето было это чудо в середине осени в простое лёгкое платье и старалось спрятать шею в его высоком воротнике. Ноги обуты в очевидно великоватые ей мужские ботинки, а на руках красовались тёплые варежки с какой-то незамысловатой вышивкой.

Профессор, понятное дело, не видел, в чём она ходит, а попросить одежду у него было ниже её гордости. Да и откуда у него могла взяться одёжка ей по размеру? Ничего, может, здесь чего-нибудь прикупит – Кристис оставил несколько золотых ей на личные расходы.

– Эка красота! – не переставал галдеть пьяница, – Ты, кажись, от самого Падшего сбежала – трусишки-то хоть успела напялить, юдная?

Сказал он это и сам от себя загоготал, но веселье его прервала женщина, которая огрела его мокрой тряпкой по спине.

– Ай! Да не гневись, хозяиня! Я же это по-доброму, без злого умысла…

Алиссия лишь смерила его презрительным взглядом и подошла к пустой стойке – туда, где обычно стоит хозяйка или носильщица.

Хозяйка, полная энергичная женщина, шустро заняла своё место, приветливо улыбнулась, и миниатюрные ушки её мигом спрятались за раздавшимися в разные стороны пухлыми щеками.

– Приветствую, гостья, – голос её оказался глубоким, приятным на слух, а улыбка вовсе не показалась неискренней. Поэтому Алиссия не стала отшатываться от руки доброй женщины, когда та потянулась к её лицу и поправила волосы, вынув их изо рта и убрав за уши.

Девушка, так и не вытащив закоченевшие руки из варежек, оценила этот заботливый жест со всей благосклонностью, кивнула и коротко улыбнулась.

– Ты на этого обалдуя внимания не обращай, – кивнула женщина на окосевшего мужичка, – Чем угоститься изволишь? Наша Марьяша сегодня наготовила наисочнейшие копытца флюарка, с пряными приправами да спелыми овощами.

– А супчик у вас какой-нибудь есть?

– Этого добра всегда навалом. Эй, Рийка, неси супа гостье, да мясца побольше поклади! – крикнула женщина, обернувшись назад, в сторону стряпальни, а потом вновь повернулась к Алиссии и вернула добродушную улыбку, – Меня Ильдой звать, муж – хозяин трактира, а я слежу тут за всем и… тоже хозяйничаю, выходит. Гляжу, не здешняя ты. Куды путь держишь? Да что за нелюдь отпустил тебя в таком виде на холод?

– Меня Лисса зовут, – представилась девушка в ответ, однако полное имя всё же назвать не решилась: она не знала, в каких отношениях здешние находятся с бывшим лордом, – Я здесь недалеко живу, в Блэкторн Грэндж, работаю на профессора Каэриса Арнотира.

Когда Алиссия произнесла имя профессора, улыбка сошла с лица Ильды, и та потупила взор, о чём-то задумавшись. Девушку такая реакция заинтересовала, и она продолжила:

– Я здесь по поручению профессора: мне письмо нужно отправить и продуктов накупить. Буду признательна вам, если подскажете, куда идти, – И, помолчав, добавила: – А вы с профессором давно знакомы? Его тут все знают?

– Все, – кратко ответила женщина, делая вид, что работники трактира сейчас нуждаются в её пристальном наблюдении. На Алиссию она больше не взглянула.

К ним подошла молодая веснушчатая девушка в фартуке и поставила перед Алиссией миску супа и два ломтя хлеба.

– Спасибо, Рийка, – сказала Ильда и проводила девушку взглядом, – Ты кушай, не торопись. А после я тебя провожу.

Женщина ушла куда-то, оставив Алиссию наедине с горячим супом. Девушка всё-таки сняла варежки с отогретых ладоней, спрятала их в сумку и взялась за ложку. Множество неясных мыслей и догадок металось у неё в голове, но сейчас единственное, чего она хотела больше всего – почувствовать, как горячий бульон обжигает горло.

– Иди по этой улице прямо, никуда не сворачивай, – наставляла Ильда, кутая Алиссию в меховую шаль, – Слева увидишь почтовую вывеску.

– Спасибо вам, – поблагодарила Алиссия.

Она больше не расспрашивала Ильду о профессоре. Ей хватило нескольких косых взглядов во время трапезы, чтобы она поняла – Каэриса Арнотира здесь недолюбливали. И она могла понять этих людей… Но почему же араш'таррцы не говорят о своей нелюбви открыто? Она бы с радостью поддержала их разговор о том, насколько он надменный и бесчувственный человек. И ей было, что рассказать!

Позже, всё позже. Вот начну сюда почаще выбираться, тогда и примут меня за свою. Уж тогда-то мы и перемоем все косточки этого противного человека!

Алиссия вышла из трактира, завернувшись в мягкую, пахнущую дымом и пряностями шаль. Ветер немного стих. Или так показалось? Во всяком случае, тело, согретое супом и добродушной заботой трактирщицы, лучше сопротивлялось холоду.

Улица, по которой она шла, была главной и, судя по всему, единственной в этом поселении. По обе стороны теснились дома – небогатые, но крепкие, сложенные из темного, местного камня, с тяжелыми деревянными дверями и крошечными окошками.

В нескольких местах дорогу пересекали переулки. Они, должно быть, вели к хлевам, кузнице, огородам… Чему там ещё полагалось быть в каждом уважающем себя поселении? Алиссия надеялась, что без труда отыщет если не целый рынок, то хотя бы продовольственный магазинчик. И одежду тоже было бы хорошо подыскать. Пусть, завернувшись в шаль доброй трактирщицы, и в хозяйской обувке было не так уж и холодно, но всё-таки выглядело это весьма неприлично.

Рядом с главной улицей, там, где начинали редеть жилые дома, девушка услышала детский смех, а затем увидела, как двое ребятишек гоняли по обледенелой луже деревянный обруч, звонко перекликаясь. Они замолкли и уставились на Алиссию, на ее непривычный для этих мест слишком легкий наряд и огромные ботинки. Она остановилась и, улыбнувшись, помахала им рукой. Один мальчик, тот, что оказался смелее, широко улыбнулся ей в ответ и хотел было подойти, но девушка так и не узнала, что тот хотел ей сказать: с крыльца дома его окликнула женщина.

– Томас! Что я тебе говорила?! А ну бегом домой!

Мальчишка, белобрысый хулиган, молча кинул в Алиссию какой-то камушек, подмигнул ей и рванул к матери. Сначала девушка испугалась и даже разозлилась. Камушек упал ей прямо под ноги, и подняв его, она поразилась тому, каким лёгким он оказался. Это был не камень, а самая простая самодельная погремушка, какие делают в бедных семьях, которым не хватает денег на красивые, магические, умеющие воспроизводить простые мелодии.

Это был полый шарик, внутри него, судя по звуку, который Алиссия услышала, когда потрясла его рядом с ухом, находилась крупа. В отличие от дорогих погремушек, которые сами воспроизводили песенку, такими нужно было уметь трясти в определённом ритме, чтобы получить что-то похожее на мелодию.

И зачем он мне её дал? – подумала Алиссия. – И всё-таки дети – совершенно непонятные для меня существа.

Но выкидывать подарок девушка не стала. Она убрала его в сумку и продолжила свой путь. Наблюдая за реакцией местных, Алиссия догадалась – весть о том, что она работает на профессора, быстро распространилась по всем здешним жителям: они её сторонились.

И что же такого сделал им профессор? Тоже откуда-то выгнал?

Наконец, путница заметила здание с почтовой вывеской. На ней, как ни банально, было изображено письмо в конверте. А рядом маленькая улитка.

Интересно, что бы это могло значить?

Внутри почтовое отделение выглядело совсем не так, как привыкла видеть Алиссия. Пахло так же, чернилами и бумагой. Но ящиков для отправки писем было в пять раз больше, чем в городском отделении – целых пять штук! Девушка даже не потрудилась прикрыть открывшийся от удивления рот рукой.

В Аэлоре для отправки письма требовался всего один магический ящик, и ещё один должен был быть у получателя. Магический ящик, его ещё называли почтер – это артефакт в виде коробки с отверстием. Конечно, он устроен гораздо сложнее: определённая система рун внутри, чтобы он работал правильно и отправлял письма по нужному адресу, хитросплетённый механизм, позволяющий принимать письма, отправленные с других уголков света… Алиссия изучала это на уроках по артефактоведению. Но для простого обывателя это был всего лишь ящик отверстием, куда ты бросаешь конверт, и тот через мгновение оказывается в почтере по тому адресу, который ты написал.

Сколько Алиссия себя помнила, на одно почтовое отделение приходился один почтер – больше и не было нужно. Но пять! Да и выглядели они как-то по-другому.

К девушке приблизился низенький худощавый мужчина преклонного возраста. Его голова была совершенно лысой, у него не было бороды, которая скрыла бы хотя бы часть его морщин, но при этом густые брови почти полностью закрывали его глаза. По всей видимости, это не помешало ему разглядеть полнейшее изумление Алиссии, потому что он сказал ей своим скрипучим голосом:

– О, деточка, ты не первая, кто так удивляется. Но поверь, по-другому никак. То, что ты видишь – не те почтеры, к которым ты привыкла, а их жалкая пародия, хе-хе-хе.

Девушка лишь перевела свой недоумённый взгляд на старичка, а тот продолжил:

– Уже как полгода наш почтер не может работать нормально – все отправленные письма затерялись, – старичок задумчиво почесал свою лысину и облизнул сухую губу, – У-ху-ху, какой был скандал! Поэтому перебиваемся недоделками. Почтер-то новый поставить нельзя… А недоделки эти, чтоб их Падший на свою сторону утащил, совсем плохо работают! Долго, долго письма идут – целый день! Мы специально проверяли…

– Как же так… – Алиссия слушала жалобы пожилого араш'таррца, и ей казалось, что волосы у неё встают дыбом. Это ведь неслыханно!

Почтер – единственный, самый надежный вид связи. И если люди остаются без него… Это сравнимо с тем, что всю жизнь у тебя был язык, а в один момент – хоп! – и нет его.

– Да, деточка, да… Письмо, которое доходило за секунду, идёт теперь целый день. А за день ведь столько всего может произойти! – старик вновь облизнул сухую губу, – и пока письмо не дошло, этот лже-почтер трогать нельзя. Поэтому их пять, теперь понимаешь?

– Не понимаю…

– Ну как же, – усмехнулся старик, – Мы всё рассчитали и составили расписной график. Теперь на каждый дом приходится день, когда их очередь отправить письмо. И всё сошлось так, что достаточно четырёх, чтобы в неделю все семьи нашей общины отправили письма. И один почтер – на письма вне очереди.

– Вот же Падший…

– И я говорю! – поддержал старикашка, – Меня, кстати, Дедом зовут.

– Что, прямо Дедом? С самого детства? – удивилась Алиссия, и старик рассмеялся.

– Родители меня нарекли другим именем, но сколько я себя помню, а память у меня никуда не годится, меня дедушкой величали. И ты зови меня так.

– Дед, а мне можно сейчас отправить письмо? – неуверенно спросила Алиссия и очень надеялась, что весь этот путь она проделала сегодня не зря.

Старик почесал лысый затылок.

– Сегодня нельзя. Приходи завтра. Завтра Рийкина очередь, она тебе, я уверен, уступит – некому ей письмо отправлять. Мы её так, чтоб не обидеть добавили…

– Завтра никак! – взвыла Алиссия, – Прошу, разрешите сегодня, может, вне очереди… Вы что-то говорили о пятом почтере.

– Это на крайний случай. Вдруг что случится – и сигнал не отправить! – возразил Дед.

– Дедушка, ну пожалуйста! – взмолилась девушка. Уж никак её не прельщала идея завтра идти сюда снова, – Я еле дошла до вас, устала, замерзла, неужели совсем ничего нельзя сделать?

Она умоляюще посмотрела на старика, и тот ещё сильнее нахмурил брови.

– А ты откуда вообще такая юдная пришла?

Девушка закусила губу. Похоже, до Деда не дошли слухи. Она не знала, куда повернёт диалог и состоится ли вообще его продолжение, если он узнает, на кого та работает. Но Алиссия не нашла, что ответить, поэтому сказала правду.

– С Блэкторн Грэндж.

Дед кашлянул и вскинул широкие брови так, что на секунду показались его серые, выцветшие от старости глаза.

– Ох-ох-ох, бедный мальчик… – тихо произнёс он, а потом снова посмотрел на Алиссию и позвал её, – Иди за мной.

Неужели я нашла того, кто не испытывает к профессору неприязни? А что, если он расскажет…

Девушка послушно последовала за Дедом, и они остановились у одного из почтеров.

– Бросай своё письмо, – велел Дед серьёзно, – будем молиться Предвечной, чтобы сегодня нам не понадобился этот ящик…

– Благодарю вас, дедушка.

Алиссия бросила запечатанный конверт с адресом Академгородка в отверстие.

Надеюсь, письмо не будет идти слишком долго.

Почему-то ей вспомнилась вывеска с улиткой, и она решила спросить:

– Дедушка, а там, на улице, улитка у вас нарисована… Это потому что почта долго идёт?

Старик добродушно улыбнулся, и тревога на время его отпустила.

– Нет, деточка. Существует поверье, что улитки – самые одинокие создания на свете. Рожденье их тихое, жизнь – короткая, а конец – незаметный. От одной травки до другой – целое путешествие, а уж до сородича своего и вовсе за всю жизнь не доползти. И вот, Предвечная, говорят, сжалилась над ними и дала им что-то вроде писем. Что-то маленькое, улиточное, мы этого не видим, но нам приятнее знать, что богиня их не оставила, и что они общаются на расстоянии. Потому что пока одна до другой доползёт, её жизнь-то уж и закончиться может… А с письмами не так одиноко. И может, артефакт наш создан по образу и подобию того, улиточного… – Дед снова ушёл в свои размышления, а потом добавил: – Ну, это я уже своё додумываю.

– А я и не знала, что такое поверье есть.

– Да ты ещё ма-а-ахонькая, ещё успеешь всё на свете узнать. Главное – хотеть узнавать. Ты это дело не бросай! А то ишь, академии, колледжи пооканчивают и думают, что всё уже знают! Что больше ничего знать не надо! – Дед сжал сухонький кулачок, и Алиссии показалось, что это он кого-то конкретного вспоминает – настолько явственным негодованием он наполнился.

Девушка сжала губы. Дед ведь не знает, что она даже академию не смогла окончить. И раз уж он упомянул…

– Дедушка, а вы знаете профессора Арнотира?

– Конечно знаю, как ж не знать, – ответил ей мягко старик. Вся злость его мигом растворилась, – Хороший был мальчик. Улыбался мало, но всегда нам помогал. Как что сломается, любой артефакт – всегда несли к нему, ни разу грубого слова не слышали, денег он с нас не брал, так мы ему продуктами отдавали, да и всем, чем могли. Но сейчас он другой… Говаривают, проклят он силой нечистой. Мол, Падший его за ногу хотел на свою сторону затащить… – последние слова старик прошептал, – Ой, опасно тебе с ним находиться, деточка.

– А что ж он сделает? Не убьёт же меня… Даже если и хотел его зачем-то Падший к себе забрать, почему от него все отвернулись?

– Говорю же, другой он теперь, совсем другой. У него девчонок как ты, деточка, много с тех пор было, да хде ж они все, а?!

– Так уволил он их. Кто-то – сам уволился. Не съел же!

– Тьма поселилась в нём, – не унимался старик, – к нему Дейша ходила, красавица наша местная, утешить хотела, да к нам позвать жить, ближе к народу, мы б его не бросили, помогли бы, без крыши и еды б не оставили… Так она вернулась в слезах, в истерике, чего он ей там наговорил!? До сих пор она не рассказывает! Обидел девку! Ай, – махнул он рукой.

Алиссия охотно представила гнев профессора, когда девушка пришла к нему в дом, чтобы показать всю свою жалость и сострадание, и невольно улыбнулась.

Наверное, я всё ещё не выброшена на улицу только из-за отсутствия этого самого сострадания. И даже общаемся мы вполне сносно… – девушка невольно вспомнила диалоги с профессором, которые не обходились без взаимных уколов.

Удовлетворив своё любопытство, она ещё раз поблагодарила Деда и собралась на выход под звуки заботливых наставлений.

До поместья Алиссия добралась уже затемно. Она несла полную сумку необходимых продуктов, но и про себя не забыла: на ней был надет новенький, хоть и дешёвенький плащ, а ноги наконец-то были обуты в сапоги по размеру. Но пятки всё равно жутко гудели после такой долгой прогулки, да и всё тело ужасно ломило.

Когда девушка приблизилась к особняку, её слух вдруг уловил резкий стук и хруст.

Глава 5

Алиссия вернулась в поместье, когда солнце уступило небо звёздам, а воздух наполнился вечерней прохладой.

Едва девушка приблизилась к особняку, её слух вдруг уловил резкий стук и хруст. В темноте даже незначительные страхи обретают вес, а любая тревога способна захватить власть над разумом. В голове Алиссии пронеслись нехорошие мысли, и она бросилась на звук. Завернув за угол дома, она застала неожиданную картину.

Профессор, засучив рукава по локоть, стоял, опершись бедром здоровой ноги о столбик беседки. Он наклонился, нащупал бревно из сваленной рядом стопки, ловко поставил его на широкий чурбан и, ощупав рукой его центр, замахнулся и ударил по нему топором. Раздался громкий стук, полено с сухим треском разлетелось на две половины. Арнотир подобрал дрова и отбросил их в сторону, к груде уже расколотых.

Алиссия заметила капли пота, покрывшие его лоб, шею и грудь. Профессор был в одной рубахе с расстёгнутым воротом. Она обнажала его разгорячённое тело, от которого в холодном воздухе поднимался лёгкий пар.

Профессор выбрал следующее бревно, водрузил на чурбан и занёс свой топор. Мышцы спины и плеч напряглись, обозначившись под промокшей тканью. Топор, со свистом рассекая воздух, опустился точно в центр полена, и ровные половинки снова отлетели в стороны.

– Долго вы намерены здесь стоять, мисс Лисса? – выпрямившись, произнёс мужчина низким, ровным голосом.

Алиссия к своему разочарованию осознала, что на этот раз талант быть беззвучной её подвёл. Глаза профессора всё так же были спрятаны под чёрной повязкой, но голову он повернул точно в её сторону.

– Письмо отправлено? – вновь заговорил он, вытирая тыльной стороной ладони капельку пота со лба.

– Да, – отозвалась Лисса.

Арнотир коротко кивнул и продолжил свою работу. Рубка дров уже давно стала для него своего рода медитацией: он концентрировался на своих ощущениях и движениях и забывал обо всём остальном. К тому же, это стало необходимостью: потеряв магию, он жутко мёрз в любую погоду, ведь раньше мана, текущая по венам, постоянно согревала его тело, а теперь её не было. Профессор мёрз всегда, за исключением тех случаев, когда кровь разгонялась тяжёлым трудом, как сейчас. Поэтому камин в кабинете и спальне топился без перерывов, и поленья постоянно заканчивались. Каэрис специально выбирал тёмное время для колки дров – слепому для этого дела свет не требовался, но именно ночью его одолевали кошмары, которых он старался таким образом избежать. Довести своё тело до измождения, еле-еле добраться до постели и уснуть крепким сном.

Алиссия не спешила предлагать свою помощь, задавать вопросы – пусть занимается, чем только хочет. По его точным, выверенным движениям создавалось впечатление, что у мужчины всё под контролем и что это его привычное занятие.

Действительно, чем же ещё заниматься человеку, который остался без магии? Остаются обычные бытовые дела. Главное, чтобы меня он в это не втягивал.

Усталость прошедшего дня тяжким грузом давила ей на плечи. Или это наполненная продуктами сумка напоминала о себе? В любом случае, Алиссия мечтала поскорее забраться в постель.

– Уже слишком поздно, профессор, – сказала девушка с намерением удалиться в свою комнату.

– Я почти закончил, – недовольно проворчал Арнотир, неловко переминаясь с ноги на ногу: правая порядком устала в одиночку удерживать вес его тела.

– Да мне, в общем-то, всё равно, – пожала плечами помощница, – Я иду спать. Сделайте одолжение, не свалитесь тут, ладно? Я так устала, что вряд ли услышу ваш зов, – последние слова она выдавила сквозь непроизвольный зевок.

Профессор ещё минут пять стоял, вслушиваясь в удаляющиеся шаги его помощницы, которая, если бы добросовестно выполняла свою работу, должна была, наверное, предложить ему помощь? Он не был уверен. Но что-то ему подсказывало, что Кристис нанимал ему няньку не для того, чтобы та оставляла его ночью рубить дрова, даже не попробовав убедить его отправиться в постель.

Он растерянно почесал затылок. Нет, его всё вполне устраивало. Предыдущие работницы глаз с него не спускали, не давали ему и шагу спокойно ступить и будто вечно дышали в затылок, чем только вызывали в нём бешенство. Они будто нарочно напоминали ему о его беспомощности, а он всем своим существом ненавидел это чувство.

Они все были одинаковы: относились к нему с сочувствием, заботились словно о малом ребёнке, и мужчина не был вправе их за это упрекать, но ничего не мог с собой поделать – прогонял каждую. А потом осознавал, что этим привязывал младшего брата к себе, ведь Кристис не мог оставить его одного. Да Каэрис и сам не был настолько самонадеян, чтобы обманываться иллюзиями о том, что всё в порядке. Ничего не в порядке. Его практически убивало признание того факта, что помощь была ему теперь необходима. Поэтому каждый раз он терпеливо наблюдал за попытками младшего брата найти ему няньку. И каждый раз выходил из себя, когда та своим поведением давала понять, что окружающие видят в нём немощного калеку.

С Алиссией этого гадкого ощущения не возникало. Профессор, почувствовав, что больше не в силах стоять, скатился спиной по столбу беседки и вытянул ноги. Похоже, с дровами на сегодня покончено. На лице мужчины появилась слабая улыбка.

– Апчхи-и, – издала громкий звук девушка уже примерно десятый раз за утро и тихо выругалась.

Она поставила поднос с горьким горячим чаем на столик, и профессор, сидящий в кресле у камина, ловко нащупал чашку, но не стал торопиться из неё пить.

– Я надеюсь, вы не чихнули мне прямо в чай, – невозмутимо отозвался он.

Алиссия не ответила, лишь показательно шмыгнула носом, создав противное хлюпанье.

– Вы заболели, – констатировал мужчина и отнял руку от чашки, так и не отведав её содержимого.

– Профессор, я поражена вашей проницательностью.

Арнотир коротко ухмыльнулся её замечанию.

– Больные люди должны больше отдыхать. Идите, прилягте. Я справлюсь и без вашего присмотра, от вас мало пользы в таком состоянии.

Девушка приподняла одну бровь, удивившись такой заботе от самого Каэриса Арнотира.

– Я лягу, а вы будете носить мне чай и подкармливать фруктами, профессор? – с ноткой усмешки спросила она.

– Вы забываетесь.

– Прошу прощения.

Не могла же Алиссия признаться ему, что сейчас, когда она не видела его холодного надменного взгляда, когда его черты лица не казались ей такими резкими и чересчур аристократичными, и она даже иногда ловила взглядом его мимолётные улыбки, она время от времени забывала, что перед ней тот самый беспощадный профессор Арнотир. Порой он казался ей совершенно обычным мужчиной, с которым можно просто говорить, над которым можно подшучивать, и ничего ей за это не будет.

– Тогда просто дайте мне целебный и́ликс, и дело с концом, – предложила Алиссия.

Пузырёк целебного иликса всегда справлялся с подобными симптомами, это было широко распространённое и легкодоступное средство в Аэлоре. Даже бедняки могли себе его позволить, ну а маги, тем более, такие опытные, сами могли его сотворить. Для этого лишь требовалось в пузырёк с нужными компонентами пустить поток своей маны в необходимом количестве – и чудодейственное средство было готово к употреблению. Существовали разные иликсы, и в зависимости от предназначения, поток маны и состав компонентов необходимо было регулировать. Алиссия изучала этот вопрос на втором курсе Академии. Поэтому девушка даже не сомневалась, что у профессора были запасы.

– У меня его нет, – мрачно отозвался профессор, и меж бровей пролегла знакомая складка.

Не мог же Каэрис признаться ей, что несколько месяцев назад, тяжело переживая утрату магии, он не мог вынести того, что кому-то она была всё так же доступна. Поэтому он строго запретил Кристису не только пополнять иссякшие запасы иликсов, но и целом обращаться к волевому контуру на территории поместья.

Теперь же профессор относился к этому не настолько болезненно, он привык к отсутствию магии так же, как здоровый человек может смириться с неизлечимой болезнью. Это осознание всё ещё отдавало глухой болью, но он научился с ней жить. А Кристис, будучи заботливым братом и неконфликтным человеком по своей сути, больше не возвращался к той теме, не желая бередить раны любимого старшего брата.

– Что, ни одного пузырька? – не скрыла своего удивления девушка, о чём сразу же пожалела. За то недолгое время, что она прожила с профессором, она научилась определять по тону голоса и выражению лица его болевые места. Увольнения она страшилась, а потому, не дожидаясь ответа, на свой бестактный вопрос, предложила: – Тогда просто давайте я замешаю.

Профессор слегка опустил голову и принял задумчивый вид, будто боролся с сомнениями, а затем покачал головой – сомнения одержали победу.

– Нет.

– Но почему?

– В моей лаборатории слишком много опасных компонентов. Я вас не знаю, – признался Арнотир, а затем уточнил: – Я не знаю, насколько вы умелый маг. Это может быть опасно.

Как же я скучала по этим профессорским ноткам, – саркастично отметила про себя девушка.

– Боитесь, что я вас отравлю?

Мужчина вновь покачал головой и ничего не ответил.

– В таком случае, я не стану ожидать, что вы дважды повторите своё щедрое предложение, – сдалась Алиссия, – и пока вы не передумали, я последую вашему совету и прилягу отдохнуть.

Девушка развернулась и направилась к выходу из кабинета профессора, а перед тем, как покинуть его, пообещала:

– Обед принесу вовремя. Не скучайте.

Сама того не желая, Алиссия провалилась в сон. А проснулась она, услышав звонкий, возбуждённый мужской голос. И это был не голос профессора.

Вот же тьма… Хотела же просто прилечь! – девушка спешно взглянула в окно, – Тьма темнющая, уже солнце скоро сядет, сколько же я проспала!? Обед…

Она звонко хлопнула себя по лбу и подорвалась с постели. Не успела девушка отворить дверь своей комнаты, как снова услышала тот самый чужой мужской голос. Покои помощницы находились на первом этаже, а потому она отчётливо слышала каждое слово, и голос говорившего показался ей смутно знакомым.

– … И ты представляешь, Каэр, в каком необъятном шоке был Совет Академии! Да они просто в ужасе! – раздался чей-то звонкий бас из-за двери, – Весь педсостав кипит так, что ты просто… Да ты даже нашего Мейрюшу не пожалел, гад! Я даже не знаю, как тебя ещё обозвать!

Несмотря на слова, тон показался Алиссии весьма дружелюбным. Она тихонько приоткрыла дверь. Её удивляло то, что у профессора, оказывается, ещё есть друзья – и какие! – кажется, он имеет отношение к Академии Высшей Магии, к тому клубку ядовитых змей…

Впрочем, мне нет до этого дела. Зато теперь мы убедились, что письмо дошло, и слава Предвечной. А теперь… Мне нужно готовить ужин.

Девушка направилась в сторону кухни, и когда проходила мимо проёма гостиной, где находились профессор и его гость, она кинула лишь мимолётный взгляд в их сторону. Посмотрела всего лишь мельком, но фигура гостя, весь его силуэт вместе с белым цветом волос, показался ей отчего-то знакомым. Но он ничего у них не вёл, Алиссия бы точно запомнила.

Девушка не планировала останавливаться и здороваться, но этот радостный гость, отчего-то позволяющий себе так вольно беседовать с профессором (чем не мог похвастаться даже его собственный брат), оказался, как назло, ещё и очень цепким. Будто ничего не могло быть неважным, всё вокруг требовало его внимания.

Не успела девушка пройти мимо, как он тут же её окликнул:

– Мисс! Стойте! – а затем, резко развернувшись к профессору, спросил у него: – Каэр, подлец, ты собирался спрятать от меня милую леди? Кто эта прелесть?

Ничуть не смущаясь, говоря о девушке такие вещи при ней же самой, этот мужчина подошёл к ней, нежно взял её за кончики пальцев и коснулся их сначала тёплым дыханием, а затем и нежностью губ. При этом он не сводил с неё хитрого прищура глаз.

Алиссию облило краской, а по телу пробежало волнение. Но не от действия его чар, нет, хотя они вполне были способны одурманить любую юную девушку. Но не Алиссию. И точно не сейчас, потому что, когда он оказался так близко, она его вспомнила. И пока стояла, наливаясь румянцем, молила богиню, чтобы его память не была так же хороша, как её. А он всё никак не отпускал её пальцы.

– Вил, будь так любезен, не приставай к моей помощнице, – спокойно попросил профессор.

– Помощница? – удивился беловолосый и вновь перевёл взгляд на девушку, теперь уже не хитро прищурившись, а подозрительно, – Постойте, где-то я вас уже видел…

Не успел мужчина закончить, как Алиссия звонко чихнула, резко выдернула свои вспотевшие пальцы из нежного захвата и побежала по лестнице на второй этаж особняка.

Она была в ужасе. Он её помнил! Ви́льгельм Ивер, преподаватель последнего курса, до которого ей не удалось доучиться, видел её в стенах Академии, и он помнил её. Когда-то Алиссия мечтала поскорее приступить к изучению его дисциплины – Защитная магия. Магия щитов… То, что Алиссии теперь никогда не постичь. Из-за профессора Арнотира, который настоял на её отчислении. Она и не подозревала, что эти двое такие близкие друзья. В Академии все преподаватели создавали иллюзию, будто они дружны.

Девушка не знала, куда ей деться, ей оставалось только надеяться, что Иверу не придёт в голову гнаться за ней.

Он же преподаватель, всё-таки. Должен вести себя подобающе… О богиня, лишь бы он меня не вспомнил…

Лисса мерила шагами второй этаж особняка, метаясь то в одну, то в другую сторону. Сердце постепенно начинало успокаиваться, голосов и шагов не было слышно.

А ведь если так подумать, то Кристис не особо-то и показывал мне второй этаж. Только служебные помещения. Интересно, что вон за той запертой дверью?

Девушка приблизилась к двери, запертой на замок, и прислонила ухо к холодной древесине. Тишина. Тогда она, прищурившись, заглянула в щель. Но, не успев ничего увидеть, вздрогнула, когда вверху лестницы раздались неровные шаги. Обернувшись, девушка увидела профессора. Одного. Алиссия выдохнула с облегчением.

– Любопытство не украсило ещё ни единого знакомого мне человека, мисс Лисса, – сказав это, профессор тяжело выдохнул – он никак не мог восстановить дыхание после тяжелого подъёма на второй этаж, – Что вы здесь делаете?

– Вы так требовательны к людям, профессор. У человека вместе с достоинствами должны быть также и недостатки. Вы так не считаете?

В тот момент девушка сделала над собой усилие, чтобы не начать перечислять его собственные слабые стороны.

– Я считаю, что каждый человек должен стремиться искоренить свои недостатки. Или хотя бы стыдиться их.

– Пытаться казаться лучше, чем ты есть на самом деле… Я считаю это бóльшим пороком, чем любопытство, – неприязненно скривилась Алиссия, – Пойду готовить ужин.

Алиссия не могла уснуть, как ни пыталась. Она всё прокручивала в голове последний разговор с профессором, после которого они не обменялись ни единым словом.

Всё-таки он остался таким же. Принципиальный идеалист, считающий, что все вокруг должны быть такими же… И как он только спелся с этим Ивером? А тот ещё и меня узнал… – девушка зарыла голову под подушку и приглушила ей своё злобное мычание.

События прошедшего дня – неприятные слова, неприятная встреча, прикосновения чужих пальцев и губ, чувство обиды, закрытая дверь – калейдоскопом кружились перед её мысленным взором.

Что же всё-таки за той дверью? Профессору не слишком-то понравилось, что я ошивалась в той части особняка. Я же теперь вот совсем не засну, пока не узнаю.

Измученная любопытством девушка перебрала несколько догадок, самой скучной из которых оказалась «комната, до потолка набитая опасными компонентами для иликсов», а потом забралась с головой под одеяло, соединила пальцы в кулак, пару секунд концентрировалась на нём, а затем медленно разжала. Кончики пальцев охватила приятная тёплая вибрация, и из-под ногтей полились тоненькие огоньки тёплого света. Она пошевелила пальцами, и огоньки запрыгали, слушая её мысленные команды. На лице Алиссии расцвела хитрая улыбка.

Пусть я не получила диплом мага, от этого магом я быть не перестала. Уж отпереть какой-то там замок моего мастерства должно хватить. Заслуживаю я хоть чего-то хорошего за день или нет!?

Убедив себя в мыслях, что непременно заслуживает (долго уговаривать себя не пришлось), девушка поднялась с кровати, накинула поверх ночной рубашки тёплую Ильдину шаль и вышла из комнаты. В коридоре она несколько секунд беззвучно стояла, прислушиваясь, но не уловила ни единого звука, кроме стука собственного сердца. Оно почему-то билось в ушах.

Тогда она двинулась к лестнице, ступая так медленно и осторожно, что при такой темноте стала похожа на тень без хозяина. Подняться по лестнице, не издавая ни звука оказалось тем ещё испытанием. Алиссии ещё никогда раньше не нравился ковёр так сильно, как в тот момент – он превосходно заглушал звуки шагов. От волнения сбилось дыхание, и было трудно пыхтеть бесшумно, но, похоже, профессор оказался прав – в этом у Алиссии определённо был талант.

Может, поэтому её и отчислили: будучи вполне ответственной студенткой, она ни разу не отличилась, ни разу не заявила о себе и своих талантах. Всегда старалась быть неприметной тенью. Такой она была по своей натуре. Может, если бы она была на слуху, за неё бы вступились? Алиссия не раз размышляла об этом и корила себя за недостаточную уверенность в себе и лишнюю робость. Может, профессор и прав в том, что нужно устранять свои недостатки?.. Но теперь, год прожив, только и делая, что пыталась выжить, она изменилась. Той нерешительной скромной девушки больше нет – она умерла на улицах Аэлора.

Наконец, лестница была позади. Остался лишь коридор, нужно было прошмыгнуть мимо кабинета, потом – мимо спальни профессора, пройти ещё дальше и завернуть налево. Девушка переживала, что профессор, потеряв зрение, обрёл острый слух. Она всё ещё сомневалась в удачности своей идеи, и с каждым шагом та нравилась ей всё меньше, но Алиссия упрямо убеждала себя, что всё уже решено и нужно просто довести начатое до конца. Да и пальцы так скучали по магии…

Может, любопытство и порок, но любознательность – прекрасное качество.

Девушка, подобно тени, кралась мимо спальни профессора в тот самый момент, когда её слух уловил низкий, сдавленный стон, исходящий из-за прикрытой двери.

Глава 6

Алиссия вздрогнула. На секунду ей показалось, что звук из спальни профессора ей померещился – чего только не сотворит взволнованный разум? Но из комнаты снова послышался тихий, приглушенный стон, будто отчаянно сдерживаемый. Девушка приблизилась к двери, стараясь не дать себя обнаружить, и снова замерла, прислушиваясь.

Она уловила шум судорожного дыхания, время от времени прерываемого приступами сдавленных стонов. И когда её сердце, подгоняемое звуками чужой боли, забилось непозволительно часто от непонимания происходящего и сомнений в том, стоит ли войти и помочь или лучше сделать вид, что её здесь не было, она всё же распахнула дверь и переступила порог профессорской спальни: вдруг он неудачно упал и разбил голову или ещё что похуже… Хотя что могло быть страшнее? Упустила бы время, и всё могло кончиться очень и очень плачевно. Она, конечно, мягко говоря, не любила профессора, но и убийцей ей быть не хотелось, это уж слишком. Ещё и работы не хватало лишиться…

Её глаза сразу различили в тёплом свете огня от камина фигуру профессора, который сидел на полу рядом с кроватью. Покрывало с кровати свисало на пол, ему под бедро.

Алиссия, увидев профессора на полу, с трудом подавила испуганный вскрик, решив было, что худшая её догадка подтвердилась. Но затем внимательней присмотрелась и чуть успокоилась – на столько, насколько это было возможно, видя весь ужас происходящего.

Он очень часто и прерывно дышал, и временами его дыхание переходило на хрип. Лицо мужчины было искажено гримасой мучительной боли, лоб и скулы блестели от пота, повязка съехала с глаз, обнажая его пустой невидящий взор. По коже Алиссии пробежали мурашки.

Одну руку он сжимал на левой ноге, второй – крепко вцепился в ткань покрывала. Его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а в горле то и дело застревал стон, который профессор изо всех сил пытался подавить.

Похоже, он не услышал помощницу, хотя та открыла дверь в его спальню, уже не скрываясь. Она уже решила вмешаться, и прятаться ей не оставалось никакого смысла. Девушка подошла чуть ближе к профессору, наклонилась и негромко, чтобы не напугать, подала голос:

– Профессор… Что с вами?

Мужчина тут же притих. Глаза его взволнованно взметнулись, но не поймали взгляда, а смотрели сквозь её губы. Брови сильнее нахмурились, но дыхание стало тихим, пусть и таким же тяжёлым.

Он медленно опустил голову, а пальцы сильнее сжали больную ногу и покрывало.

– Уходи, – прорезал он хриплый голос.

Слова, похоже, давались ему тяжело. Он стиснул зубы, и на скулах проступили желваки, а на шее появилась пульсирующая жилка.

– Уйдите прочь, – из последних сил выдохнул Арнотир.

– Я не уйду, – сразу предупредила помощница, – Моя работа – помогать вам. Почему вам так больно? Нога?

Профессор был не в состоянии спорить. И отвечать он, казалось, не мог. Он всё сидел, не поднимая головы, плечи и грудь его качались от глубоких, судорожных вдохов, а из его горла вырвался стон, который мужчина не сумел удержать. По виску стекла капелька пота.

Было бы ложью сказать, что Алиссия не испугалась. Ей было очень страшно, такое она наблюдала впервые. Профессора, как бы он ни был ей неприятен, она интуитивно считала очень сильным человеком. И как бы ни была на него зла и обижена, всё-таки уважала. Как бы ни смеялась над ним, глубоко в душе воспринимала авторитетом.

И этот человек сидел сейчас перед ней, с глазами, не видящими ничего, кроме тьмы, истязаемый невыносимой агонией. Видеть его таким уязвимым, дрожащим от боли было куда страшнее, чем стать объектом его холодного презрения. Это будто лишило её опоры, и Алиссия бухнулась на колени рядом с ним, аккуратно коснулась его лица, поправила прилипшие к горячему влажному лбу волосы и попыталась дозваться его:

– Эй… Вы меня слышите? Профессор, что мне сделать?

Сейчас она действительно искренне хотела ему помочь. Мужчина вздрогнул от прикосновения её холодной ладони и невольно прижал к ней щеку, будто от этого ему становилось чуть легче.

– Ничего, – выдавил тот и отстранился от её прохладной руки. Казалось, что даже в таком состоянии профессор не забывал о приличиях, – Это скоро прой…

Не договорив, Арнотир резко запрокинул голову и с усилием сжал зубы. На горле выступил острый кадык, а по телу пошла судорога боли.

– Тьма… – прошипел он, не разжимая зубов, – Лисса… прошу.

Девушка без слов поняла, что просит он не о помощи, а о том, чтобы она ушла и не унижала его своим учтивым присутствием.

– Я не уйду! – возразила она, – Поэтому или смиритесь, или скажите, как я могу облегчить ваш приступ. Только скажите – и я замешаю вам иликс от боли.

Алиссия с надеждой взглянула на профессора, но тот лишь мотнул головой. Мощная волна боли снова прошла по его телу, и он потерял равновесие: его тело качнулось в сторону, и ему пришлось опереться локтем о пол, чтобы не упасть. Он уже не то, что не спорил с помощницей – у него не осталось и малости сил сохранять перед ней лицо.

Девушка, придвинувшись к мужчине ещё ближе, помогла ему вновь принять вертикальное положение, а затем обхватила обеими руками его лицо и потребовала, потеряв последнюю каплю терпения:

– Лаборатория. Где она? Живо.

Их лица находились так близко, что, когда мужчина приоткрыл глаза, девушке показалось, что его взгляд был точно на ней, будто он её видел. Профессор молчал, только старался тише дышать.

– Отвечайте мне, – с нажимом повторила Алиссия.

Его глаза… Она никогда не видела их так близко. Раньше ей казалось, что они просто холодные, чёрные, что в полной мере оправдывало впечатление, которое он производил на всех окружающих. Теперь у неё была возможность разглядеть его радужку, которая вблизи оказалась не чёрной, а тёмно-синей, с вкраплениями табачного цвета. И, кажется, его взгляд потускнел. Она смотрела в его глаза и не испытывала желания спрятаться, её больше не сковывало то противное липкое чувство, будто он видит насквозь все пороки и презирает её.

Профессор тяжело и прерывно дышал. Она помнила его слова о том, что ничего сделать нельзя, и боль скоро должна пройти.

Неужели он уже испытывал это?.. Да как такую пытку вообще можно терпеть… – неожиданно для себя Алиссия испытала к нему одновременно и сострадание, и уважение.

– Профессор! – Девушка видела, как боль всё сильнее сжимает его, и ей было невыносимо просто наблюдать за этим, но и бросить его она не могла.

– Назовите компоненты, – прохрипел профессор, опустив голову, и девушка вскинула брови.

Неужели этот человек скорее примет экзамен в таком состоянии, чем просто доверится? И всё же… Даже таким образом, он даёт мне шанс. Шанс помочь ему. Раз так, дело действительно плохо.

К счастью, тема иликсов интересовала Алиссию в студенческие годы, и она не переживала, что ошибётся и ударит в грязь лицом. Только не сейчас. Она уверенно отчеканила названия всех компонентов снадобья в правильной последовательности их добавления. Арнотир внимательно слушал, и будто это его даже немного отвлекло.

– Хорошо, – прошептал он с натугой, – лаборатория напротив кабинета… Она заперта.

– Поняла. Держитесь, профессор. Я вернусь очень быстро, – помощница поднялась и ободряюще похлопала его по плечу, – Соскучиться не успеете.

Профессор сквозь боль позволил себе улыбку, которая через секунду исказилась в оскал.

Девушка стремительно покинула спальню и направилась в лабораторию, которая, к великой удаче, находилась совсем рядом.

И что ж ему так нравится всё запирать?

По крайней мере, не нужно было обладать огромным запасом маны или особым мастерством, чтобы отпереть простой замок. Защёлка довольно быстро поддалась призванным магическим силам, и дверь писклявым скрипом любезно пригласила гостью войти.

Лаборатория встретила её тишиной. Алиссия запалила светляк, и тот нашёл ближайшую лампу, заставив её загореться и запустить цепь – сонные светлячки заметались в каждой лампе, выхватывая пространство из привычной темноты.

Тут же девушка заметила скопления пыли, поднятой открывшейся дверью, у ламп. Они были похожи на хлопья снега, озарённые светом уличных фонарей.

Её взгляд упал на огромный стол, уставленный различными склянками, колбами, мерными стаканчиками и прочими приспособлениями.

Полки от пола до потолка были уставлены банками и сосудами с этикетками на изящном, знакомом Алиссии почерке. Всё говорило о порядке и строгости, о точном уме, который всё это организовал, и о внезапном прекращении всякой деятельности внутри этого помещения.

Алиссия не стала медлить. Её взгляд, привыкший к пестревшим от количества компонентов полкам в лаборатории Академии, быстро скользнул по этикеткам, выискивая знакомые названия.

Сок стебля скороцвета, настойка лабирного корня, эфирное масло синего нирта, двадцатипроцентный раствор лунной росы...

Она находила флаконы один за другим, ловко снимая их с полок и стирая пальцем пыль со стекла. Компоненты были в идеальной сохранности. Девушка удивилась количеству различных ингредиентов: здесь были даже такие компоненты, о которых она ни разу не слышала. Скорее всего, среди них и были те самые – опасные, о которых профессор не так давно предупреждал.

И правда, если не знать точно, что ищешь, можно напутать и создать не целебный иликс, а яд.

Жизнь профессора сейчас была в руках Алиссии, ведь отпустив её в лабораторию, Арнотир фактически согласился выпить тот иликс, который она ему принесёт. От внезапного осознания по телу девушки пробежала тревожная дрожь. Она пошлёпала себя по щекам, приводя в чувства.

Найдя чистый пузырёк, девушка расставила ингредиенты в строгой последовательности, как диктовал учебник и как она бойко отчеканила профессору пару минут назад. Действия её были быстры, но лишены суеты.

Капля сока, четыре капли настойки, взболтать, добавить одно деление эфирного масла…

И вот последний компонент занял своё место в склянке. Настал ключевой момент. Алиссия обхватила сосуд ладонями, ощутив прохладу стекла. Она закрыла глаза и постаралась отогнать прочь образ тёмно-синих глаз профессора, преследующий её теперь каждый раз, когда та смыкала веки. Внутри неё, в глубине грудной клетки, где пребывал источник её силы, тихо зажглась и пришла в движение мана. Девушка мягко пустила её течение по волевому контуру: она не изливалась бурным потоком, Алиссия, помня уроки второго курса, виртуозно регулировала её ход. Поток должен быть несильным, но непрерывным, ровным и мягким, и только ближе к завершению насыщения иликса магией можно усилить интенсивность её течения, чтобы запечатать силу внутри.

Из её ладоней в жидкость тянулась тончайшая золотистая нить энергии, такая плотная, что была почти видима глазу. Она вплеталась в смесь, заставляя компоненты вступать в мгновенную реакцию.

Мутная жидкость внутри начала светиться мягким зеленоватым сиянием, затем вспыхнула ярче, и, наконец, успокоилась, превратившись в полупрозрачную жидкость с изумрудным отливом. Мощный болеутоляющий иликс был готов. Он должен был, если и не убрать всю боль, то как минимум сильно её притупить.

Алиссия улыбнулась – как же, всё-таки, оказалось приятно вспомнить то, чему она училась в Академии. И какая злая ирония: она сделала это, чтобы помочь тому, кто её из этой самой Академии исключил. Но сейчас это было не важно. Девушка прикрыла пузырёк пальцем, решив не тратить время на поиски пробки, и рванула обратно, в спальню профессора.

Тот встретил её, стоя на четвереньках, в попытках одной рукой расстегнуть ворот рубашки. Он услышал её шаги и, неловко пошатнувшись, оставил свои усилия и сел, опершись спиной о кровать.

– Иликс готов, – Алиссия присела рядом и предупредила: – Я волью его вам в рот, хорошо?

Профессор чуть успокоил дыхание и слабо кивнул. Боль была невыносима, всё тело пробивала дрожь, руки не слушались. Он даже не думал о попытке выпить его без помощи, и ему пришлось умерить свой нрав и принять помощь Лиссы.

Одной рукой помощница придержала его голову, а второй – поднесла горлышко пузырька к его приоткрытым губам. Горький иликс чуть-чуть пролился ему на подбородок, когда тот делал глоток. Алиссия неожиданно поймала себя на мысли, что хочет вытереть капли, но вовремя одёрнула руку.

Когда пузырёк опустошился, Арнотир и его помощница просто молча сидели рядом. Она слушала его дыхание, с надеждой ожидая момент, когда оно станет спокойнее. Отчего-то она хотела обозначить своё присутствие, дать понять, что не ушла, но за неимением нужных слов – Алиссия знала, что не умеет утешать, да и не была уверена, что профессору это было нужно – она решила прикоснуться к нему. Конечно, она не решилась взять его за руку. Девушка мягко положила ладонь на его плечо. Он не стал возражать.

Боль постепенно отпускала. Его дыхание стало ровнее, зубы перестали сжиматься, и разгладилась складка между бровей. Через некоторое время в спальне стало совсем тихо, и профессор первым нарушил молчание:

– Спасибо, – сказал он тихо.

– Я рада, что иликс подействовал, – с улыбкой ответила девушка.

Профессор повернул голову в её сторону. Алиссия отметила на его лице и усталость, и облегчение.

– Вы не перестаёте меня удивлять, – честно признался он.

– Да? Вы были уверены, что я неумёха?

Арнотир недоумённо моргнул, не сообразив, как ответить, и девушка, рассмеялась.

Глава 7

Ветер срывал последние листья с деревьев, и те своими голыми ветками царапали небо.

В этой части города всегда было безлюдно. Холодные стены каменных, наполовину пустующих домов стояли слишком близко друг к другу, и даже при свете дня в проулках было темно. Идеальное место для тайных свиданий.

Чёрный экипаж с золотой отделкой на окнах – нечастое явление в подобном месте – подъехал к одному такому проулку, и мужчина в длинном плаще с глубоким капюшоном в последний раз затянулся и потушил дорогую сигару о стену. Из-под капюшона повалил густой дым.

Мужчина сделал пару шагов навстречу экипажу. Дверца того открылась, повозка едва заметно накренилась, и наружу вышел полный мужчина. В руках он держал папку с документами. Увидев человека в плаще, он суетливо подался ему навстречу, громко пыхтя и переваливаясь с ноги на ногу.

Подойдя к мужчине, толстяк вдохнул остатки едкого дыма и закашлялся. Его толстые короткие пальцы сделали пару взмахов, чтобы отогнать испорченный воздух, и откашлявшись, тот тихо произнёс, озираясь по сторонам:

– Г-господин, – Его редкие волосы, не обрезанные, потому как служили для перекрытия лысины, качнулись из стороны в сторону, – Так ли н-нужно нам было встретиться именно здесь? Могли б как обычно, в стенах…

– Тс-ш, – громко шикнул на него господин в плаще, – Теперь нас никто не должен увидеть вместе. Ты ж не додумался никого предупредить, куда поехал?

– Что вы, что вы! – вскинул одну руку толстяк, а второй прижал папку к мягкой груди.

Мужчина в плаще одарил толстяка испытующим взором, а потом перевёл его на папку, которая была прижата к телу дрожащей потной рукой. Говорить ничего не пришлось – папка была ему тут же подана, и пока господин изучал документы, его подручный с довольным видом комментировал:

– Это документ о собственности, вот тут – договор купли-продажи… Так, это как раз сделка и обещанный платёж, – его глаза сверкнули, когда господин долистал до последнего документа, и пухляш с гордостью объявил: – А вот и залог! И всё официально, никакой фальши! – он еле удержался, чтобы не хлопнуть в ладоши, опомнился и деловито пригладил волосинки.

Господин удовлетворённо хмыкнул и вернул документы помощнику.

– Отличная работа, Хиггс! – похлопал он того по плечу.

Толстяк смущённо покраснел и скосил маленькие глазёнки в сторону.

– Не стоит, – ответил он, – Это всё потому, что находчивый господин сумел раздобыть подпись.

– Мне повезло.

– Съездить, поставить в известность?

– Не стоит. Отправь извещение, приложи копии. Никуда он не денется, такой уж он человек.

Хиггс кивнул, постоял ещё немного, переминаясь с ноги на ногу, и наконец неуверенно спросил:

– На этом всё? Я могу быть?..

Капюшон медленно кивнул, и толстяк поспешил удалиться.

– Уж теперь ты ни за что не выкарабкаешься, Каэрис Арнотир, – злобно проговорил мужчина себе под нос и широко улыбнулся.

Всё утро Алиссия чувствовала себя не в своей тарелке. Она всей душой хотела сделать вид, что проспала, чтобы не идти в кабинет к профессору.

Вообще-то имею полное право. Я же почти всю ночь с ним просидела! Могла бы и поспать подольше… А вдруг и он сейчас спит? Нет, на него не похоже: что бы не случилось ночью, этот поклонник расписания наверняка сидит в своём кабинете и ожидает утренний чай! Будто ничего и не было…

Девушка нахмурилась, осознав, что подобные приступы уже случались с профессором, может и во время её пребывания в этом поместье, но каждое утро она находила профессора в кабинете. Иногда он казался более уставшим, чем обычно, но больше ничего не выдавало того, что ему приходилось терпеть.

Надо спросить у него. И настоять на приготовлении запаса иликсов. Он же не знает, что у меня нет ни диплома, ни магической лицензии. И не узнает!

Она недовольно закусила губу, припомнив профессора Ивера.

Алиссия, как завелось, намешивала отвратительный чай, напрочь игнорируя баночку сушёных ягод, одиноко стоящую на столе. Зато горькую траву, заготовленную в качестве приправы, она не забывала никогда.

Уголки её губ приподнялись в мимолётной улыбке, когда та прокрутила в голове остаток прошедшей ночи. Она помнила, как смеялась, сидя на полу в спальне профессора, того самого, которого ненавидела и вознамерилась презирать до конца своих дней. Помнила, как без опаски заглядывала в его глаза. Со смущённым румянцем вспомнила, как профессор, поднимаясь на ноги, случайно задел ладонью её коленку. Он дотронулся до неё через ткань длинной ночной рубашки, но немного смутился и попросил его извинить. Почему-то прикосновение его руки не показалось ей таким неприличным, как нежный обхват пальцев господина Ивера. В лице профессора не читались бесстыжие мысли, его взгляд не был жадным, жаждущим, от него не хотелось отмыться – и это не потому, что он слеп, просто он сам по себе такой… До глупости нравственный. Чаще всего эта его черта раздражала, но иногда, как оказалось, могла и умилять.

Той ночью профессор позволил себе показать благодарность и уважение. И немного неловкости. А теперь смущалась она. Это была ночь уязвимости, и в тот момент они были близки как никогда раньше. Но она прошла, и Алиссия не понимала, как теперь себя вести.

Неужели достаточно всего капельки признания, чтобы я начала прощать? Ну нет! – девушка мотнула головой, – Уверена, мы быстро всё забудем – и я, и профессор. Всё будет как раньше.

Она была бы рада, если бы всё осталось, как прежде – тихая взаимная неприязнь. Ей не хотелось сближаться с профессором, начать искренне за него волноваться. И уж точно она не желала его спасать. И пусть Алиссия ему помогла – всё же она человек, не изверг – она не собиралась становиться профессору другом.

Алиссия вошла в кабинет как обычно, без приветствия и ненужных формальностей в виде комментариев о погоде и вопросов о том, хорошо ли ему сегодня спалось. Последнее этим утром было тем более неуместно.

Профессор, как она и предполагала, уже сидел на своём месте – в кресле у камина. Он был немного растрёпан – впрочем, как в последние несколько дней, но цвет лица был чуть бледнее обычного.

Одет он был словно с иголочки: тёмная выглаженная рубашка застёгнута на все пуговицы до единой, штаны, ремень – всё было при нём. Алиссия практически сразу, как начала здесь работать, заметила, что вся одежда профессора подобрана так, чтобы он, даже не различая цветов, одевался всегда гармонично. Ни разу она не видела на нём нелепого сочетания. Но так и не поняла, профессор сам дал такое указание или же это было проявлением заботы его братца-Кристиса?

– Ваш чай, – помощница подошла ближе и поставила чашку на столик.

Арнотир как обычно нащупал её не там, где ему было бы удобнее, сделал глоток и сморщился от его горького вкуса. Он прокашлялся и тихо сказал:

– Мисс Лисса, – девушка вздрогнула, не ожидав, что он к ней так обратится: обычно, если ему что-либо было нужно, он просто давал указания – принести, сходить, узнать, прочитать, найти. Он немного замялся, но всё же закончил: – Я должен вас поблагодарить. Ещё раз.

Алиссия чуть смутилась. Профессор выбрал другой путь – не тот, который был бы удобен им обоим – сделать вид, что ничего не было. Нет, хоть ему было и тяжело, учитывая его гордый нрав, он всё же решил выразить свою благодарность.

– Не за что, – спокойно ответила девушка, – Я же сказала: это моя работа – помогать вам.

Мужчина еле заметно кивнул. Но Алиссия, раз уж профессор сам наступил на эту тему, всё же решила получить ответы на вопросы, которые так её волновали.

– Скажите, профессор… – она сделала паузу, подбирая слова, – Вы тогда говорили, что этот приступ должен скоро пройти. У вас они часто случаются?

– Чаще, чем хотелось бы, – пожав плечами, просто ответил тот.

Отшутиться хотите? Что ж, у вас не получится. Чувство юмора – не ваше сильнейшее качество.

– Это совсем не ответ.

Складка пролегла меж бровей профессора, когда тот понял, что от серьёзного разговора не уйти. И ответить, что это не её ума дело он не мог – он считал исключительно своим упущением то, что юная девушка стала свидетельницей столь неприглядной сцены. И было естественным то, что она захотела об этом узнать.

– Да. Довольно часто. Мне жаль, что вам пришлось это увидеть, – Арнотир пообещал себе, что отныне будет закрывать дверь своей спальни на щеколду.

– И вы каждый раз терпите это… в одиночестве? – ужаснулась Алиссия, и мужчина сильнее нахмурился, хотел что-то ответить, но сделал ещё пару глотков отвратительного чая, – А что же ваш брат? Неужели он уехал, не оставив вам иликсов?

– Он не знает об этом, – серьезно произнёс профессор, – И я надеюсь, вы умеете хранить чужие секреты.

Алиссия закусила губу. Она не могла поверить, что Кристис, который, прожил здесь намного дольше, чем она, не застал ни одного такого приступа… Или раньше они не были такими сильными?

– Вчера я заметила, что вы держались за ногу. Проблема в ней? Это она так сильно болит? – задавая этот вопрос, помощница знала, что ходит по тонкому краю терпения Арнотира. Она понимала, что может разозлить его подобными расспросами, и он просто её отошлёт. Но всё же решила воспользоваться моментом, пока благодарность профессора мягким облаком покрывала его броню.

Профессор замешкался – не от сомнения, стоит ли отвечать, а размышляя, как бы правильно объяснить – и произнёс:

– Боль приходит только ночью и всегда начинается одинаково: левую ногу сначала слегка покалывает, а через несколько минут разрастается так, что мне кажется, будто её пронзает сразу сотня кинжалов, – профессор говорил это с такой неприязнью, будто саму ногу считал виноватой в этом мучении, – потом боль стремительно распространяется по всему телу, а дальше... вы видели, – мужчина нахмурился и сжал зубы, а потом повернул лицо в ту сторону, откуда ранее слышал голос помощницы, – Надеюсь, я смог удовлетворить ваше любопытство?

Алиссия сжала губы в тонкую линию, но проигнорировала укол.

– Это началось сразу после того, как вы стали… – девушка осеклась, не подумав о формулировке вопроса, – как вы получили травму?

– Этот допрос обязателен? – напрягся профессор.

– Я просто хочу знать, что случилось.

Мужчина удивлённо вскинул брови.

– О, неужели вы не слышали? Одно время все газеты трубили об этом. «Опытный маг, почти ректор героически спас целый класс студентов от вышедшего из-под контроля артефакта, но сам остался калекой» – процитировал он, выплюнув последнее слово с видимой долей отвращения, – мисс Лисса, вы меня утомили. Я бы хотел остаться один.

Если бы профессор мог видеть, то без труда наблюдал бы, как увеличиваются глаза и приоткрывается рот у его помощницы ровно с той скоростью, с какой меняется его тон от сдержанного дружелюбия до почти бешенства.

Повисла тяжёлая тишина, и лишь частое дыхание профессора её нарушало.

– Хорошо, – отозвалась Алиссия, постаравшись сделать свой голос как можно спокойнее, хотя внутри у неё тоже всё кипело.

Не могла же она сейчас на него сорваться и высказать, что ей этот год было не до новостей и слухов, что она читала только колонки с вакансиями, что работала почти целыми днями, чтобы не умереть без крыши над головой от голода – и всё это по его милости. Она оказалась одна, без стипендии, общежития, без диплома и надежды на лучшую жизнь. И сейчас она довольствуется должностью помощницы – домработницы? горничной? девочки на побегушках! – у неблагодарного озлобленного господина. Потому что лучшее, большее, ей не светит.

Она резко развернулась и стремительным шагом покинула кабинет, гулко хлопнув тяжёлой дверью.

Нет. Ни за что его не прощу.

Глава 8

Чтобы больше не утомлять профессора разговорами, которые так ему неприятны, Алиссия в тот день больше не произнесла ни слова. И на следующий тоже. И даже через день.

Она молча исполняла свои обязательства и его мелкие поручения: заваривала отвратительный чай по утрам, приносила обед и ужин, поддерживала порядок в особняке, иногда перекладывала бумагу в его кабинете, чтобы профессору приходилось долго хмуриться и искать листы, когда тот собирался прочитать нужную страницу книги или письмо с помощью отпечатывающего артефакта (через какое-то время он всё же его отыскал). А один раз даже затушила камин, когда мужчина ненадолго покинул комнату. Она старалась делать жизнь профессора неудобной, создавая череду неудач, но пакости её были нечастыми и оттого незаметными, что он не мог её с уверенностью обвинить. И конечно же, она никогда не срывалась помочь ему, когда он что-то случайно ронял – будь то трость, книга или ещё что-нибудь. Даже когда находилась близко, и профессор об этом знал, Алиссия не трудилась создать хотя бы видимости участия.

Профессора, казалось, ничуть не смущало её молчание. Помощница только безмолвно наблюдала за жизнью господина, практически не вмешиваясь в неё, и по своему обыкновению снова стала похожа на тень.

Она заметила, что днём профессор часто запирается в одной комнате – не в той, которая до этого её так заинтересовала, но рядом, в той же части особняка. Что он там делал – догадок не было, но покидал он её только через несколько часов и всегда с озадаченным видом.

В конце третьего дня их безмолвного сосуществования, уже лёжа в постели, Алиссия услышала за окном знакомый стук и сухой треск древесины. Профессор снова рубил дрова. Девушка долго слушала монотонные звуки ударов, про себя удивляясь его выносливости. Она даже постепенно начала засыпать под создавшийся ритм, как вдруг стук прекратился. Она полежала так ещё немного, ожидая либо продолжения работы, либо скрипа входной двери, но больше ничего не услышала. Тогда девушка посмотрела в окно.

Профессор сидел, прислонившись спиной к столбу беседки. В одной руке он держал топор, а ладонью второй оглаживал его лезвие. Алиссия улеглась обратно в постель.

Наверное, это подъем с кровати согнал последние остатки сна, и он никак не хотел возвращаться. Алиссия долго ворочалась, донимаемая собственными тревожными мыслями и случайными плохими воспоминаниями – всем, чем обычно страдают люди, которые не могут заснуть. Ей пришли в голову, казалось, все нелепые ситуации из прошлого по очереди, вспомнились все диалоги, в которых она не нашла достойного ответа в нужный момент. Девушка спрятала голову под подушку, проклиная свою хорошую память.

Проклятья не помогли. Девушка встала и, нацепив на босые ноги тапочки, вновь подошла к окну. Она всегда смотрела на звёзды, когда мучилась от бессонницы. Где бы она ни была – в общежитии Академии, в старой съемной комнатушке, на которую хватило денег, или в заброшенном, полуразрушенном домишке – небо везде взирало на неё одинаково безразлично, и эта неизменность её успокаивала.

Она перевела взгляд туда, где некоторое время назад видела профессора. Он по-прежнему сидел у беседки, только отложил топор в сторону и больше не двигался. Из-за повязки, скрывающей его глаза, невозможно было понять, спит он или просто сидит, погружённый в свои размышления.

Ночи в середине осени были холодными, трава на затвердевшей мёрзлой земле уже пожелтела и местами иссохла, открывая для взора потрескавшуюся почву. Даже слабое дуновение осеннего ветра вызывало холодную дрожь. Ночные светлячки уже не покидали своих укрытий, готовясь уйти в зимний сон, чтобы никогда уже не проснуться.

Алиссия ещё какое-то время постояла у окна, наблюдая за неподвижным профессором, и всё же решила спуститься, чтобы позвать его в дом. Пусть они и закончили общение на плохой ноте, и она никаким образом не желала возобновлять его с этим несносным человеком, чего она ещё больше не хотела – это ухаживать за больным несносным человеком.

Девушка укуталась уже полюбившейся шалью, натянула повыше тёплые носки, надела новенький плащ и обувку, вышла и спустилась по ступенькам крыльца.

Луна на безоблачном небе ярко освещала территорию поместья, и Алиссия, ещё не доходя до беседки поняла, что была замечена – профессор повернул голову на звук её шагов.

– Мисс Лисса… – произнёс он тихо, но Алиссия не дала ему договорить.

– Профессор, – обратилась та нарочито сухо, чтобы он даже думать не смел, что помощница за него беспокоилась, – Вижу, вы закончили свою работу. Пойдёмте в дом, на улице холодно. Не хватало ещё, чтобы вы застудили себе что-нибудь важное.

Мужчина вымученно улыбнулся.

– В моём теле уже не осталось ничего важного. – он небрежно махнул рукой.

Девушка лишь подняла бровь. Она не собиралась уверять его, что это не так, но в дом зайти всё равно было нужно, и как только она раскрыла рот, чтобы ответить что-то о нежелании подтирать его сопли, профессор продолжил:

– Мисс Лисса, я должен перед вами извиниться. Я повёл себя непозволительно грубо. Простите меня.

Несмотря на немногословность и сдержанность, его извинение звучало на удивление искренно. Зная профессора и его стиль общения, она смогла различить в его голосе оттенок вины.

Никогда бы не подумала, что профессор Арнотир умеет просить прощения, при том не из чистой формальности…

Поражённая неожиданной милостью, Алиссия ненадолго лишилась дара речи и даже почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она вообще ни разу не слышала, чтобы профессор перед кем-либо извинялся.

Мужчина сидел и мучительно дожидался ответа, не имея даже возможности проследить за выражением её лица. Девушка, быстро осознавшая это, ответила более мягким тоном, чем минуту назад:

– Хорошо. А теперь пойдёмте в дом, профессор.

После ответа Алиссии напряжение спало с лица профессора, он тихо выдохнул и кивнул.

– Вы идите, – ответил он, – Я соберу дрова и тоже зайду.

– Вместе мы можем быстрее справиться с этим, – предложила помощница, – Раз уж я всё равно здесь, могу заодно прихватить парочку.

– Если вас это не затруднит, – не стал спорить профессор.

Алиссия присела на корточки и начала собирать порубленные поленья. Взгляд её время от времени скользил в сторону профессора, но тот, казалось, не торопился вставать с отсиженного места.

Арнотир ждал. Он дожидался момента, когда помощница уйдёт, чтобы подняться на ноги. Этот процесс всегда был лишённым достоинства зрелищем, и профессор предпочёл бы обойтись без свидетелей.

Когда шаги девушки скрылись за дверью, профессор начал свой манёвр. Опершись на сильные руки, он неуклюже подвернул ноги под себя и, упирая правую ногу в землю, держась за столбик беседки, начал медленно её выпрямлять. Здоровая нога уже привыкла выдерживать вес его тела, и профессор поднялся с первого раза. Раньше ему требовалось больше попыток: удерживать равновесие вслепую – задача не из простых.

Убедившись в собственной устойчивости, мужчина наклонился и нащупал на земле трость, лежавшую рядом с топором. Он выпрямился и похромал по земле, обнаруживая с помощью трости разбросанные поленья и неизящно наклоняясь, чтобы их подобрать. Набрав столько, сколько уместилось в одной его руке, профессор поковылял к дому.

Кровь, разгорячённая рубкой дров, уже давно остыла, и мужчина, уставший и до костей продрогший, испытал волну неописуемой благодарности к помощнице, когда, из последних сил поднявшись в свою спальню, ощутил тепло только что растопленного камина. Алиссии в комнате уже не было.

Эта юная девушка была так добра к нему… Арнотир понимал, что обидел её тем утром, три дня назад, притом сразу после того, как та ему помогла. Увидев его жалкое состояние во время приступа, она не оскорбила его бессмысленной жалостью, от которой он порядком устал. От неё действительно был толк.

Профессор уже не в первый раз ловил себя на удивительной мысли, что он был очень доволен помощницей – она действительно помогала тогда, когда это было необходимо, не делала из него беспомощного калеку, не душила своим состраданием, не упивалась своей благодетельностью. Странным образом у неё получалось не наносить урон по его и без того почти разрушенному чувству собственного достоинства.

Удивительная девушка.

Сила окончательно покинула тело профессора, когда он с ужасом для себя обнаружил, что привыкает к ней. Мужчина задумчиво плюхнулся на край кровати. Он привыкает к помощнице. Даже к её безобразному чаю.

И вместе с этим он ещё острее возненавидел себя. Он мысленно отругал своё поломанное самолюбие, которое незаживающей раной отравляло его и без того скверное поведение. Его душевная травма – только его проблема, и то, что случилось тогда, почти год назад, перевернуло только его жизнь, и не каждый обязан об этом знать, и уж тем более – помнить.

Страдая от собственной потери, утонув в жалости к самому себе, он порой забывал, что у каждого есть своя боль и своё несчастье. Душераздирающий стыд сжал его грудь, мужчина тяжело выдохнул и нахмурил брови.

Профессор твёрдо решил для себя искупить вину перед Лиссой. Он больше никогда не обидит эту девушку – ни словом, ни делом, и будет для неё открыт. Вернее, постарается быть открытым и расскажет всё, что заинтересует её любопытный ум. Дав себе это обещание, Арнотир облегчённо вздохнул.

Вдруг он услышал тихий стук в дверь. Он не ожидал, что помощница ещё зайдёт к нему, и растерявшись, не ответил сразу.

– Профессор, вы ещё не спите? – послышался её приглушённый голос.

– Нет, входите.

– Я заварила вам чаю, – дверь отворилась, и Алиссия вошла в комнату, держа в руке горячую чашку.

– Спасибо, – мягко ответил профессор, улыбнувшись.

Девушка опешила от резкой перемены его настроения, остановившись на середине комнаты.

– С вами всё хорошо?

– Порядок. Спасибо, что растопили камин. Но боюсь, чтобы согреться изнутри, чая будет уже недостаточно. Там можно найти бокалы и вино. – профессор кивнул в сторону стоящего у стены дрессуара, – Нальёте? Этот напиток наверняка нас согреет.

Девушка уже устала удивляться и решила просто послушаться профессора. Но предложение выпить… и этот строгий мужчина – такое сочетание вызывало лишь замешательство.

Что будет дальше? Какую шалость предложит потом? Проспать завтра до середины дня? Нет. Это уже какое-то хулиганство.

Усмехнувшись собственным мыслям, Алиссия обыскала несколько дверец и нашла бокалы и бутылочку старенького фруктового вина. Это её уже не так впечатлило – выбор, достойный любителя ягодного чая. Она легко открутила крышку и разлила вино по бокалам – и профессору, и себе. От такого щедрого предложения девушка отказываться не собиралась, как бы абсурдно оно ни звучало. Ей редко доводилось пить вино, тем более те помои, которые она могла себе позволить, вряд ли заслуживали такого названия.

Когда Алиссия приблизилась к профессору, тот уже водрузился на кровать и сидел, прислонившись спиной к её изголовью.

– Возьмите, – сказала помощница, и когда профессор протянул руку, поместила наполненный бокал между его пальцами, так, что они обвили стеклянную ножку.

Мужчина жестом пригласил помощницу занять место у противоположной спинки кровати. Та удивилась, но послушно уселась напротив профессора и поправила полы ночной рубашки.

Ночь, треск поленьев в камине, спальня профессора, и он сам, сидящий так близко с бокалом напитка прозрачно-кровавого цвета. Она и предположить не могла, что когда-нибудь окажется в такой обстановке. Алиссия почувствовала неясное беспокойство и поторопилась сделать глоток.

Приторно-сладкая жидкость мягко растеклась по языку, приятным теплом обволокла горло и ласковым жаром разлилась в груди.

– Вкусное. – вырвалось у неё довольное мычание, и не сдержавшись, она тут же пригубила снова.

Профессор тоже отпил из бокала и лишь одобрительно хмыкнул.

Через пару больших глотков девушка почувствовала, что напиток ударил ей в голову, но не тяжестью, отдающей в висках, как раньше, а приятной легкой дымкой притупив все тревоги и напряжение. На душе стало непривычно свободно и хорошо. Она твёрдо решила, что теперь никогда не выпьет и глотка дешёвой рыночной дряни – так явственна была разница.

Алиссия одурманенным взглядом рассмотрела профессора, и к своему удивлению, нашла его черты весьма притягательными. Профессор не был красавчиком в привычном понимании этого слова, но его лицо было интересно долго и бесстыже рассматривать, к тому же, такая возможность была, и девушка ею охотно пользовалась.

Первыми бросались в глаза высокие, острые скулы и чёрная повязка, скрывающая глаза и бросающая тень на его лицо. Прямой, без малейшей горбинки нос, придавал ему почти аристократическую утонченность. Взгляд Алиссии скользнул ниже, к тонким губам, которые сейчас были слегка приоткрыты, словно профессор собирался что-то сказать. Твердый подбородок говорил о решимости, а четко очерченная линия челюсти добавляла суровости. Но несмотря на это, в его лице всегда читалась глубокая, завораживающая задумчивость. Взгляд девушки проследил за движением его кадыка, когда тот сделал глоток.

– Это случилось в начале весны, – неторопливо проговорил профессор глубоким голосом, а Алиссия вздрогнула, пробудившись от своих размышлений, – Все было как обычно. Плановое практическое занятие по стабилизации артефактов, у каждого студента повреждённый образец.

Профессор притих, погрузившись в мысли, а Алиссия терпеливо молчала, ожидая продолжения. Ей показалось естественным его решение поведать о произошедшем. Когда она выпивала с кем-то, все делились чем-то своим, сокровенным – тем, чего не могли рассказать при ясном рассудке. Она понимала, что та история терзала бывшего мага, к тому же, напоминание о ней стало причиной их недавней размолвки.

– Я до сих пор так и не понял, как это получилось. Студент, Маркус Тоби́ас – толковый парнишка, делал всё по инструкции. Ошибка исключена, я сам контролировал весь процесс, – девушка не сомневалась в правдивости его слов: профессор строжайше относился к практическим опытам и требовал точного соблюдения алгоритма. Поэтому он был столь суров в её случае, когда на экзамене она позволила себе дерзкий эксперимент. Алиссия сделала ещё глоток вина, а Арнотир продолжал, – Реакция артефакта была нетипичной. После настройки и детального восстановления внутреннего механизма вместо того, чтобы впитать в себя точный поток маны, он начал её отторгать, притом, с невероятной скоростью множа её количество. Сила отталкивания вмиг стала такой интенсивной… – Арнотир глубоко вдохнул, сделав паузу между словами, – Маркус не смог ей противостоять, и артефакт мог в любую секунду взорваться… – профессор сжал пальцы так, что побелели костяшки, а вино чуть не пролилось на кровать.

Алиссия слушала очень внимательно, и казалось, видела описываемую им картину своими глазами. Ей стало не по себе. Она отставила опустевший бокал на пол и придвинулась поближе к профессору, не сводя с него взгляда.

– Доли секунды… Всё случилось за доли секунды, и не было времени обдумывать план, – хрипло продолжил мужчина, – Я рефлекторно толкнул Маркуса и выставил щит, но сила входящей энергии была так колоссальна, что я отчётливо осознавал: прочности щита не хватит… а рядом стояли студенты, которые были уверены, что всё под контролем, я же профессор, – горько усмехнувшись, Арнотир сделал паузу, а потом очень тихо, почти шёпотом произнёс, – Я не придумал ничего лучше, чем потратить весь свой резерв, обнажить источник, – мужчина коснулся дрожащей рукой своей груди, – и молиться Предвечной, чтобы этого было достаточно… Я вывернул контуры наизнанку. А потом была тьма. Я даже не услышал взрыва, не увидел ослепительного сияния своего палача, – последнее слово было сказано одними губами, и вино из его бокала всё-таки капнуло на постель.

Алиссия мягко взяла его руку и забрала из неё бокал, поставив на прикроватную тумбочку. Мужчина молчал, восстанавливая дыхание, погружённый в свою темноту.

Девушка не могла подобрать слов, которые были бы здесь уместны. «Всё это было не зря, вы спасли с десяток студентов»? Это и так было очевидно, но никак не умаляло его потери. «Вы сильный, вы и так справитесь»? Глупости. «Всё будет хорошо»? Враки. Ничего никогда не будет как прежде. Этот человек лишился всего, что так любил.

Поэтому она просто сидела рядом, не отпуская его руки, и это показалось ей правильным. Они просидели так, казалось, целую вечность.

– Спасибо, что рассказали, – шёпот Алиссии нарушил молчание.

Она отпустила руку профессора и собралась отстраниться, но тот поймал её ладонь и еле слышно попросил:

– Пожалуйста. Посидите так ещё немного.

Они не спали всю ночь. Говорили о каких-то неважных мелочах и о вещах такой важности, что по сравнению с ними сами казались песчинками. Сидя друг напротив друга, прислоняясь к противоположным спинкам кровати, они осушили всю бутылку вина. Они держали дистанцию и больше не переходили на личные темы, обсуждая абстрактные явления и фантазируя о далёком будущем – несерьёзно и невпопад. Но Алиссии это понравилось. Она даже на какое-то время перестала видеть в мужчине профессора. Он казался ей старым знакомым, который, по правде сказать, в каждой теме разбирался лучше неё.

Под утро он всё же предложил ей невиданное хулиганство – проспать до середины дня и пропустить утренний чай. Сонная Алиссия, спускаясь в свою комнату, не сразу услышала, что во входную дверь кто-то настойчиво барабанил.

Глава 9

Протерев сонные глаза, Алиссия приблизилась к двери. Выпившая почти половину бутылки фруктового вина, девушка чувствовала слабость во всём теле, да и ясный рассудок ещё к ней не вернулся. Все вокруг было окружено приятной дымкой, которая мешала здраво оценивать происходящее. Поэтому она и не задавалась лишними вопросами: если кто-то стучит – значит, надо открыть.

Профессор оказался не так чувствителен к винным чарам. Услышав гулкий стук внизу таким ранним утром, он вылез из постели и бодро похромал по лестнице вниз.

– Кого там принесло? – проворчал он, спускаясь.

Неужто стряпухе не спится в такую рань? Арнотир помнил, что два раза в месяц в поместье должна заявляться стряпуха из Араш'Тарра. Обычно она приносила продукты и заготовки, робко предлагала что-нибудь приготовить, но услышав отказ, тихо и облегчённо выдыхала. Сегодня как раз тот день, когда она должна была прийти – последнее воскресенье месяца.

Больше сюда никто не заявлялся – профессора нельзя было назвать гостеприимным хозяином.

Преодолев последнюю ступеньку лестницы, Арнотир, тяжело дыша, приблизился к Алиссии, но девушка молчала. Она задумчиво рассматривала конверт, который только что подобрала на крыльце. Кажется, тот, кто его оставил, устал колотить в дверь и, чуть-чуть не дождавшись, положил его и ещё какую-то папку прямо на землю, придавив небольшим камушком.

– Тут никого, только конверт и документы, – объяснила Алиссия, заметив подошедшего мужчину.

Арнотир сдвинул брови.

– Академия?

– Нет. Печать на конверте мне незнакома.

Профессор протянул руку, и Алиссия вложила конверт в его ладонь. Длинные пальцы ощупали его края, прошли по материалу – плотной шершавой бумаге и остановились на выпуклой печати. Кончиками указательного и среднего пальцев профессор огладил её ровный контур и изображённый на ней символ.

– Пойдёмте в дом, – мрачно скомандовал Арнотир и, повернувшись назад, похромал в гостиную.

Девушка зевнула и послушно последовала за ним.

В гостиной профессор не очень изящно опустился в кресло, вытянул левую ногу и, не желая тратить времени на отпечатывающий артефакт, попросил Алиссию распечатать письмо и зачитать его.

Развернув сложенный вдвое листок, помощница бегло проскользила взглядом по тексту, и весь сон как рукой сняло. Она озадаченным голосом произнесла:

– Извещение… – Алиссия с недоумением снова пробежала глазами по строчкам и, ничего не поняв, продолжила зачитывать: – Уважаемый Каэрис Арнотир, настоящее письмо служит, чтобы уведомить Вас об успешном завершении сделки по покупке Вами поместья Ровер Стоунс, – девушка бросила краткий взгляд на профессора и ей показалось, что его межбровная складка стала ещё темнее и глубже, – Все копии документов прилагаются. Напоминаю, что первый обещанный платёж в размере ста пятидесяти золотых должен поступить от Вас не позднее конца следующего месяца. С Уважением, Р. Хиггс.

Девушка отложила письмо и торопливо заглянула в папку. Она достала первый попавшийся лист – документ о собственности и пробежала по нему глазами. В конце страницы стояла подпись профессора.

– Не знала, что вы решили приобрести ещё одно поместье… – проговорила та непонимающе, – Но все документы теперь у вас. Поздравляю.

– Я ничего не покупал, – хмуро ответил профессор, – Здесь, должно быть, ошибка.

– Но на всех документах стоит ваша подпись.

– Что? – не сдержал тот своего изумления.

– Ваша подпись, – повторила Алиссия, высыпав остальные листы из папки, – Она стоит на всех документах.

– Я должен сам это увидеть.

Сказав это, профессор поспешно поднялся, и проклятая нога снова невовремя его подвела. Арнотир плюхнулся обратно в кресло и раздражённо выругался.

– Давайте лучше я сбегаю, – предложила Алиссия.

Она и сама не хотела ждать, пока тот доберётся до своего кабинета. От расслабленного послевкусия прошедшей ночи не осталось и следа. Профессор кивнул.

Помощница устала наблюдать, как профессор сканировал каждый лист отпечатывающим артефактом и задумчиво ощупывал пальцами все символы до последнего, и когда её терпение догорело, она не выдержала и прервала молчание:

– Ну? Что всё это значит?

Арнотир, сделав долгий задумчивых выдох, отложил один лист с выпуклой проекцией документа и молча начал прощупывать верхние строки другого.

Похоже, пока профессор не просмотрит их все, мыслями своими делиться не собирается.

Девушка встала, потянулась, покачалась с носка на пятку, ещё раз зевнула и посмотрела в окно.

– О! Кто-то идёт! – оживилась она.

На горизонте показалась сначала голова, а потом и пышная фигура какой-то женщины. Алиссия присмотрелась, но не узнала её.

– Это, должно быть, мисс Хамарьяда, – запоздало ответил профессор, не отвлекаясь от бумаг, – Стряпуха с поселения.

– А-а-а, – протянула помощница, наблюдающая за приближающейся фигурой, – Какое странное имя… Не здешняя, что ли? Кажется, хозяйка таверны называла её Марьяшей. Но супчик у неё отменный! – мечтательно проговорила девушка и погладила свой живот, который взволнованно уркнул при упоминании еды.

Эх, завтрак бы приготовить…

Профессор на секунду отвлекся от документа и повернул голову в сторону Лиссы.

– Вы были в таверне?

– Угу, – промычала девушка в ответ, – Знаете ли, замерзла, когда ходила отправить ваше письмо.

Помощница заметила появившееся на лице профессора неодобрение. То ли он был недоволен, что юная девушка посетила таверну, то ли заподозрил, что Алиссия могла наслушаться сплетен о нём. Как бы то ни было, его опасения вполне подтвердились. Но девушка, разумеется, не собиралась ему об этом сообщать.

Он не высказал свой упрёк, а ей было не очень-то важно, что мужчина о ней подумает. Не теперь. Алиссия больше не страшилась порицания – ни его, ни кого-либо ещё.

Познакомившись с профессором поближе, она совсем перестала воспринимать его как раньше, а раньше он был для неё почти божеством. И даже ненавидя его, девушка испытывала волнение, представляя его холодный, бесстрастный образ и леденящий взгляд чёрных глаз.

За прошедший год многое изменилось и в ней самой. Из неуверенной мышки, которая считала, что всё делится на правильное и неправильное, она превратилась в реалистку, принимающую жизнь такой, какая она есть. Теперь она жила как придётся, хваталась за возможности, где получалось, шла по дороге, выложенной из случайностей и обстоятельств и не знала, куда она её заведёт.

А раньше… Раньше её жизнь имела чёткий план. Учеба в элитной Академии, практика, где договорится отец… Она должна была перенять его дело – стать стихийным магом, а после работать на правительство. Магия стихий считалась одной из самых сложных, и не каждому было дано её постичь. Магия стихий открывает удивительные возможности. Но Алиссия, конечно, смогла бы. Она же не жалкая человечка…

Скорее всего, отец подыскал бы ей выгодную партию, и она родила бы какого-нибудь способного мальчика. А теперь… Теперь она вольна делать, что хочет и жить, как хочет. Сначала она не очень-то обрадовалась этому обстоятельству, да и теперь ей бывает тяжко. Но такова жизнь, и она приняла её, и даже построила какие-то планы: поработать на профессора, пройти дешёвые магические курсы, получить хотя бы магический сертификат – и тот уже откроет ей новые возможности, а она-то сумеет за них ухватиться – дальше всё в её руках. И никакой выгодной партии! Можно вообще обойтись без брака…

В дверь постучались. Помощница поспешила её открыть, и на порог заявилась мисс Хамарьяда. Издали она казалась полноватой, но при более близком рассмотрении Алиссия поняла, что приняла две наплечные сумки за аппетитные женские формы. Стряпуха, на вид немногим старше Алиссии, не скрыла своего удивления, когда увидела её. Она поставила тяжёлые сумки на пол и поздоровалась, поклонившись и сведя ладони на уровне лба. Её короткие тёмные волосы с зеленоватым отливом с лопаток перекатились на грудь.

– Хамарьяда приветствует.

Алиссия слегка опешила от неожиданности: мало кто в Аэлоре здоровается таким образом, но слышала, что в соседней стране, кажется, в Эрине, это было в порядке вещей. Она сложила руки в похожем жесте, поклонилась и ответила:

– Лисса приветствует.

Хамарьяда просияла благодарной улыбкой.

Интересно, знает ли профессор, что она здоровается таким образом? Или она начала приходить уже после того, как профессор ослеп? Как же ей, наверное, неудобно каждый раз…

Девушки переглянулись и, не сговариваясь, схватили по сумке и помчались на кухню. Хамарьяда начала вынимать свои богатства и под восхищённые ахи помощницы заставлять ими полки и стазларь – магический ящик, в котором останавливается поток времени, и продукты могут храниться невероятно долго.

Стряпуха принесла как различные заготовки, так и готовые блюда, и Алиссия, поражённая их количеством и разнообразием, не могла сдержать своих восклицаний: она в жизни не видела столько еды сразу.

Она то и дело порывалась назвать Хамарьяду чудесницей и пригласить её жить прямо здесь, в особняке. Зеленоволосая смущённо отнекивалась, но искреннее восхищение Алиссии ей было приятно.

Через полчаса общения девушки уже вовсю разболтались, и Алиссия получила приглашение в гости, где её пообещали накормить каким-то невероятным блюдом, которое не подаётся в таверне. Его названия, правда, Алиссия не запомнила, но заверила, что придёт при первой возможности. Девушки даже забыли о том, что в гостиной находился профессор, но тот поспешил о себе напомнить:

– Мисс Лисса, вы мне нужны, – послышался его низкий голос.

Хамарьяда, услышав профессора, заметно оробела, и Алиссии показалось, что девушка его не стесняется, а прямо-таки боится.

– Да что он вам всем сделал? – шепнула Алиссия: она искренне не разделяла всеобщего страха, и ей уже начинало казаться, что она одна не знает чего-то важного.

– А? Н-ничего… – испуганно ответила стряпуха, – Ничего не сделал. Я потому и хожу сюда – господин ведь не причинил никому зла... Мне его жалко. Но… Ты же знаешь о проклятии Падшего, что покусился на его душу и тело? Мне становится страшно – ведь когда господин рядом, Падший может забрать заодно и меня.

– Понятно, – Алиссия снисходительно улыбнулась, – Но ты больше можешь не приближаться к господину. Он ведь звал только меня. Теперь, приходя сюда, будешь иметь дело только со мной!

Хамарьяда ласково улыбнулась, но её улыбку быстро омрачила печаль.

– Нет, тебя я не брошу. Одну не пущу! Здесь были девушки и до тебя, Лисса, но мне не хватило смелости, и они все пропали… Пропали. Их забрал Падший, я знаю, – зеленоволосая сжала нежные кулачки, – Лисса, я была рада, что он забрал их, а не меня, – прошептала она, опустив голову, – Но тебя я ему не отдам!

Алиссия еле сдержала смешок и чуть было не задала осмелевшей девчушке вопрос, каким образом та собирается её уберечь, ведь она всё равно уйдёт обратно в селение, а помощница останется здесь, с проклятым господином. Но решила не расстраивать её и согласилась.

– Тогда идём, господин уже ждёт! – Лисса взяла её за руку и повела в гостиную.

Профессор, услышав не одну пару шагов, вежливым кивком поприветствовал стряпуху.

– Здравствуйте, мисс Хамарьяда.

– Хамарьяда приветствует, – девушка поклонилась, сложив ладони у лба, как полагается, хотя профессору явно не было до этого дела.

Да, надо будет объяснить ему, как следует приветствовать эту девушку. А то выглядит как грубиян и невежда! А недостатки, как вы и говорили, необходимо искоренять, профессор.

– Мисс Лисса, необходимо написать письмо. Возьмите лист и перо. Мисс Хамарьяда, надеюсь, вы не торопитесь, – обратился он к девушке, в точности определив её местоположение, пока Алиссия побежала наверх за писчими принадлежностями, – Сможете ли вы отправить письмо?

– Д-да, – тихо ответила зеленоволосая.

– Тогда прошу, присаживайтесь, – профессор жестом указал ей на диванчик.

Алиссия не хотела оставлять Хамарьяду наедине с профессором надолго, зная, как та страшится его, но ей необходимо было написать второе письмо, и желательно, чтобы профессор об этом не узнал. Помощница второпях начала выводить неровные строки.

«Господин Кристис! Вы просили писать, если что-то произойдёт. Кто-то пытается обмануть Вашего брата. Думаю, вам лучше приехать»

Алиссия сложила листок несколько раз, схватила чернильницу с пером и помчалась в гостиную.

Белая стряпуха встретила её облегчённым взглядом, а профессор, услышав стремительные шаги, проговорил:

– Наконец-то. Пишите.

Девушка пододвинула стул и разместилась за накрытым светлой шершавой скатертью столом, приготовившись писать. Отчего-то она заранее знала, что письмо профессора будет адресовано не младшему брату: он из тех, кто скорее самостоятельно постарается решить проблему, чем обратится за помощью. Но Алиссия не собиралась пускать это на самотёк – пусть профессор сколько угодно упражняется в благородной самостоятельности. Девушка успела осознать масштабы проблемы, заметив документ, согласно которому в качестве залога идёт Блэкторн Грэндж. Ситуация до невозможности серьёзная! И лишиться жилья и работы, позволив профессору самому решить опасную ситуацию и что-то себе доказать, не входило в её планы. Она хотела подстраховаться.

– Уважаемый Торелл Сандерс, – начал диктовать профессор своим спокойным глубоким голосом и, как и ожидала Алиссия, письмо было адресовано незнакомому ей человеку, – Я надеюсь, что письмо застанет вас в добром здравии. Пишу, чтобы попросить вас об услуге. Она касается проверки подлинности документов, и в частности – выявления подделки подписи. Прошу посетить Блэкторн Грэндж как только это представится для вас возможным. С уважением, Каэрис Арнотир.

Очень кратко и сухо, чётко по делу – вполне в стиле профессора. Он и раньше был таким.

Дописав последнее слово, Алиссия поднялась, приблизилась к креслу, в котором сидел мужчина, и положила ту часть листка, где была необходима его подпись, на жесткую поверхность подлокотника. Вблизи профессор казался ей спокойнее, чем предполагала ситуация. Она вставила в его пальцы перо, и взяв за ладонь, направила кончик в нужное место. Секунда – и подпись была поставлена легким росчерком.

– Спасибо, – проговорил мужчина спокойно, – А теперь, мисс Хамарьяда, будьте любезны, заскочите на почту и отправьте это письмо.

Зеленоволосая, которая всё это время молча и с нескрываемым напряжением наблюдала за профессором и его помощницей, поднялась с диванчика.

– Д-да, к-конечно. Будет исполнено, – проговорила она робко и торопливо засеменила к выходу.

– Я провожу, – Алиссия пошла вслед за ней.

Когда девушки вышли на крыльцо, помощница всучила ей и свою записку.

– Вот, – прошептала она, – отправь и это письмо тоже. И… Спасибо тебе.

Хамарьяда смотрела на Алиссию так, будто они видятся в последний раз, и казалось, что вот-вот из её глаза сорвётся слеза. Девушки вежливо поклонились друг другу, хотя обе хотели обняться. Смелости хватило лишь у Алиссии, и едва Хамарьяда начала оборачиваться, чтобы уйти, она обхватила подругу руками и нежно погладила по спине.

– Скоро встретимся, – прошептала Лисса ей на ухо, и Хамарьяда заплакала.

Глава 10

После произошедшего наступили спокойные деньки – оставалось только ждать ответ. Всё стало как прежде, а та ночь, когда они, казалось, сблизились, практически забылась – каждый был занят своей ежедневной рутиной, а все их разговоры свелись к минимуму.

Алиссию тревожила ситуация с поместьем, и она время от времени перечитывала документы, будто собиралась найти в них что-то важное – то, что они оба могли пропустить. Девушка привыкла к тихой и мирной жизни, где все сражения сводились к диалогам с профессором, и она вцепилась в этот островок спокойствия, не пожелав его потерять.

Ей казалось, что профессор чересчур легкомысленно относился к перспективе потерять свой дом.

Профессор же больше не возвращался к той теме. Он не выглядел ни взволнованным, ни обеспокоенным, не трогал больше тех документов и больше никому не писал. Его жизнь вернулась в привычное русло, и не было похоже на то, что он собирался решать проблему – он вёл себя так, словно проблемы не было вовсе.

Однажды, протирая пыль в кабинете профессора, она спросила его напрямую:

– Вы что, совсем не переживаете? Меньше, чем через месяц нужно отвалить сто пятьдесят золотых за поместье, которое вы не покупали и даже не знаете, где оно находится. И если нарушите условие сделки по ежемесячному платежу, окажетесь на улице. Неужели вас это нисколько не беспокоит?

– Я знаю, где находится Ровер Стоунс, – ровно ответил профессор, не отвлекаясь от своего занятия: он наощупь пытался разобраться с механизмом какого-то маленького артефакта.

Алиссия уже давно заметила, что профессор, выходя из запертой комнаты, в которой проводил по нескольку часов в день, иногда прихватывал с собой какие-то неизвестные артефакты, чтобы ковыряться в них, сидя у камина. Они были такими маленькими, почти игрушечными.

И зачем они ему? Он же всё равно не сможет их запустить…

Правда, спрашивать она не собиралась – не её это дело, да и опасная эта тема. Алиссия поняла, что тихо и незаметно выводить профессора из себя ей нравилось, но намеренно нарываться на грубость она не любила. Поэтому решила просто наблюдать со стороны. Вдруг, он на них тренируется и пытается призвать контроль над выгоревшими магическими потоками?

– И где же оно? Почему вы туда не заявитесь? – продолжила диалог девушка.

– Это не имеет смысла, ведь сделка – фальшивка. Я совершенно точно не подписывал те документы ни в бреду, ни при здравом рассудке. А значит, я не являюсь владельцем той старой развалюхи. Осталось лишь это доказать, и в этом нам поможет один мой хороший приятель, – ответил профессор, приживляя деталь механизма.

А ещё профессор после того трагичного случая ещё ни разу не покидал своего поместья. И не собирался. Он постарался оградить себя от внешнего мира настолько, насколько это было возможно, добровольно заработал репутацию отшельника и дикаря, и его это вполне устраивало. Но об этом он, конечно же, умолчал.

Алиссия какое-то время следила за ловкими движениями его пальцев, а потом перевела взгляд на лицо мужчины.

– А кто он, этот Сандерс? – не отставала Алиссия, а профессор не ожидал продолжения диалога и сконцентрировался на своём деле. От внезапного вопроса его рука чуть заметно дрогнула, и деталь, отскочив от артефакта, со звоном укатилась под стол.

Молчание. Алиссия перестала работать тряпкой и уставилась на профессора. Она уже ожидала, что тот в порыве раздражения прогонит её из кабинета. Он и так проявил большее великодушие, чем вообще имел, отвечая на её расспросы.

– Тьма… – прошипел, наконец, профессор.

Он слышал, в какой стороне запчасть ударилась о пол и куда покатилась. И просить девушку залезть под стол, за которым он сидел, оказалось ниже его достоинства, поэтому он медленно сполз по креслу вниз и, стоя на четвереньках, начал ощупывать пол.

Алиссия, почувствовала долю своей вины. Она прекрасно видела, где лежала деталь, поэтому решила ему подсказать:

– Чуть выше, профессор. Левее, – командовала она, а профессор покорно позволил ей побыть его глазами.

Кажется, этот артефакт важен. Не стал бы он ползать под столом ради простой безделушки, и уж тем более, так спокойно принимать мои подсказки.

Наконец, отыскав нужную деталь, профессор, неловко покачиваясь, поднялся с опорой на кресло и уселся в него. Он молчал и тщательно ощупывал поверхность запчасти.

– Падший тебя забери… – прохрипел он, и Алиссия понадеялась, что он адресовал эти слова не ей, а запчасти.

Профессор медленно поднял голову и повернул её в сторону помощницы. Девушка притихла, поэтому он не совсем угадал с точным направлением, и «смотрел» на неё полубоком.

– Мисс Лисса, мне потребуется ваша… магия.

Девушка удивлённо моргнула.

– Говорите, что делать, – подала она голос, стараясь не выдать своего изумления, и Арнотир, уловив звук, повернулся теперь прямо к ней.

– На этом фрагменте артефакта, – профессор протянул девушке ладонь с запчастью, и та подошла поближе, – нарушена целостность руны. Мне нужно, чтобы вы вывели новую и влили немного своей магии.

Мужчина не сомневался в способности помощницы – нужно было обладать определённым уровнем мастерства, чтобы суметь замешать мощный иликс, а с этим она справилась блестяще.

Алиссия подобрала с ладони профессора фрагмент, чтобы внимательнее его изучить, и заметила, что на одной из гладких поверхностей видны прерывистые очертания руны. Кажется, что-то знакомое. Она уже видела этот символ раньше, но никак не могла вспомнить его назначения.

Артефактные руны довольно капризны в использовании: чтобы она вызвала нужный эффект, необходимо было в точности до миллиметра изобразить её – каждую чёрточку символа, каждую точку рисунка. Иначе либо артефакт не сработает вовсе, либо… Могло произойти всё, что угодно, но явно не то, чего от него ожидали. И Арнотир не мог рисковать и пытаться, видя только слепую тьму, изобразить точный рисунок.

– Пойдёмте. В библиотеке есть справочник с изображением этой руны.

«У вас и библиотека есть?» – чуть не вырвалось у Алиссии, но девушка вовремя опомнилась.

Конечно, у него есть библиотека. Он же был преподавателем. Профессором артефактологии! Ты же не думала, что весь запас его книг – это пара шкафчиков в кабинете?

Профессор поднялся с кресла и, опираясь на трость, похромал из кабинета в одну из закрытых дверей в коридоре. К удивлению Алиссии, она не была заперта.

Профессор открыл дверь, и девушка, шагнув за порог, подняла в воздух магический огонёк и запустила его в ближайший светильник, цепной волной разбудив спавших в колбах светлячков. Они заметались и постепенно выхватили всё пространство из темноты. Алиссия разомкнула губы в немом восхищении. Библиотека была огромна! Одним только взглядом невозможно было объять всего разнообразия книг, хранившихся в этом зале.

– Неужели это всё – научные труды? – неверяще проговорила девушка и сделала несколько шагов вперёд, всё время оглядываясь своим жадным мечущимся взором.

– Нет. Здесь есть и другая литература. Эту библиотеку собирала вся наша семья – здесь есть книги, которые любит Кристис, книги наших родителей, – спокойно объяснил профессор, – Приключения, фантастика, любовные романы – здесь, наверное, всё можно найти.

От пола до потолка тянулись ввысь стеллажи, образуя целые коридоры из книг. Полки были плотно, почти до отказа заставлены томами разнообразных размеров и цветов переплётов – от потертой коричневой кожи до синего сафьяна и скромного серого картона. Чтобы добраться до верхних ярусов, в зале стояла высокая деревянная лестница на массивных колёсах, прислонённая к одному из рядов.

– Я такую библиотеку видела только в… – забывшись от восхищения, Алиссия чуть не проговорилась, – И как только здесь можно найти нужную книгу?

Девушка гуляла между рядами книг и лёгким прикосновением кончиков пальцев снимала пыль с корешков. Воздух здесь пах иначе, чем в остальном доме – ароматом старой бумаги, кожи и древесного воска.

Профессор остановился у одного из стеллажей. Там, наверху, по его памяти, стояла нужная книга, и мужчина терпеливо ждал, пока помощница умерит своё восхищение и вспомнит про дело.

– Вы можете приходить сюда, когда захотите, и брать любую книгу.

Алиссия высоко оценила этот щедрый жест. Девушка развернулась на пятках и наконец подошла к профессору.

– Благодарю, – улыбаясь, проговорила она, – А где искать книгу с рунами?

– Она должна быть где-то там, – профессор кивком указал на верхнюю полку стеллажа, – Вам понадобится лестница.

Помощница мигом прикатила лестницу, установила её и ловко начала взбираться.

– Как она называется? – послышалось сверху.

– Ищите «Магию преобразований», том третий, – отозвался мужчина.

– Кажется, это надолго.

Арнотир зачем-то держался за одну из перекладин передвижной лестницы. Не то, что он рассчитывал её удержать в случае чего. Однако так он мог пальцами улавливать малейшие её колебания и следить за движениями помощницы: если она лезла или отклонялась от неё, лестница дрожала.

– А вы так и не ответили на мой вопрос, – послышалось сверху.

– Какой вопрос?

– Про господина Сандерса.

– Ищите книгу. Не отвлекайтесь.

– Передвиньте лестницу вперёд от себя… Спасибо. Сандерс ваш друг? – не унималась Алиссия.

– Мой должник, – коротко ответил профессор, – Документовед. Адвокат. Консультант.

– Ого!

– Нашли? – оживился мужчина.

– Нет. Удивляюсь многоликости вашего товарища.

– Должника, – поправил профессор.

– Передвиньте ещё… А какую услугу вы ему оказали?

– Создал один нужный ему артефакт.

Алиссия ещё во время учёбы в Академии слышала, что профессор занимается не только стабилизацией, но и созданием новых артефактов, поэтому не слишком удивилась. Хотя в то время эта новость весьма впечатлила её восприимчивую натуру.

– О! – воскликнула девушка после непродолжительной паузы.

– Нашли? – с надеждой вновь спросил Арнотир.

– Нет. Тут между научными томами затесался приключенческий романчик.

– Когда-то я любил читать приключения, – неожиданно для себя вслух признался профессор.

– Хотите я вам вечером почитаю? А то скучно… – не успела Алиссия договорить, как её нога неожиданно соскользнула, и она с визгом полетела вниз.

Раздался грохот. Испугавшаяся девушка распахнула глаза, присела и ощутила, что не слишком-то и ушиблась для такой высоты, а затем осмотрелась и осознала, что сидела в обхвате рук тяжело дышавшего мужчины. Одна его рука протянулась ей под колени, ладонью второй он поддерживал её голову, а сбившееся дыхание щекотало шею.

Почувствовав содрогание лестницы и услышав вскрик, мужчина машинально выбросил трость и подставил свои руки, чтобы поймать Алиссию. Его ноги не выдержали, и он грохнулся вместе с ней, смягчив для неё падение.

Но он был рад, что не дал ей упасть.

– С-спасибо, – тихо проговорила Алиссия, слегка повернув к нему голову, и забыла, как дышать.

Близко. Слишком близко. Она чувствовала, как заходится в бешеном ритме его сердце. Видела капельку пота, стекающую по виску. Ощутила его запах – запах кожи, смешанный с тонким ароматом сгоревшего дерева и сухой травы. Наверное оттого, что профессор вечно сидел рядом с камином. Повязка съехала с одного глаза, наполовину открыв его, но она не осмелилась в него заглянуть – слишком, слишком близко. Её словно обдувало ледяным холодом его кожи.

– В этом доме хватит и одного калеки, – тихо выдохнул он в ухо помощницы, – Книгу достали?

Алиссия, не слезая с рук профессора, слегка потянулась и подобрала упавшую вместе с ней книгу.

– Хроники железного леса: руководство по выживанию среди стальных корней, – зачитала она.

– Так вот, куда она подевалась, – проговорил профессор с уставшей улыбкой, – Интересная книга. Она о том, как необученный магии мальчишка сам постигал её основы, очутившись на загадочном острове.

Он опомнился и выпустил девушку из захвата сильных рук. Алиссия тут же вскочила на ноги и повернулась к сидевшему на полу мужчине.

Ей вдруг захотелось поправить сместившуюся повязку – такой небрежный вид не сочетался с присущей профессору строгостью и собранностью, и видеть это было практически невыносимо, но помощница сдержала свой порыв.

– Вы в порядке? Я, наверное, вас придавила… – она, не спрашивая разрешения, нырнула под его левую руку, приняв её на свои плечи, и скомандовала, – Поднимайтесь.

Девушка начала медленно выпрямляться вместе с профессором, служа для него опорой вместо левой ноги. Мужчина встал и, слегка пошатнувшись, оперся рукой о стену.

– Спасибо, – проговорил он глухо себе под нос.

– Дальше искать книгу? Что-то её нет там, куда вы указали, – проговорила девушка, поднимая и подавая профессору трость.

Алиссия впервые за всё время подала ему трость, и хоть сделала она это так буднично, отвлекшись на разговор, внутри у неё всё ещё не улеглись эмоции. В ней ещё не успокоилась проснувшаяся благодарность – этот мужчина только что спас её от ужасного подения. Она в смятении бросила ещё один взгляд на его взъерошенные волосы и съехавшую повязку.

Арнотир будто его почувствовал – он коснулся кончиками пальцев своих ресниц, и поняв, что повязка открыла взору его уродство, тут же поправил чёрную ткань.

– Нет, – ответил он, – Довольно поисков на сегодня, артефакт подождёт. Вы, кажется, говорили что-то о чтении книги.

– Да. Я предлагала вам почитать.

– Я принимаю ваше предложение. Жду вас вечером у себя, – сказав это, профессор развернулся и похромал прочь, оставив Алиссию наедине с замешательством.

Глава 11

Направляясь вечером в спальню профессора с книгой в руках, Алиссия испытывала неясное волнение. Мысли о том, что она проведёт вечер с ним, тёплой приятной волной отзывались в груди, и тут же сжимались комком растерянного беспокойства.

Перед её мысленным взором открылась картина: они с профессором сидят на кровати друг против друга, совсем как той ночью. Их окутывает тёплый полумрак, она читает ему о приключениях какого-то несчастного мальчика, и у профессора нет ничего, кроме звука её голоса. Возможно, он даже смог бы заснуть под него. Она будет читать негромко, так, чтобы не спугнуть духа умиротворяющих грёз, что решит опустить профессору веки.

…Снимет ли он на ночь свою повязку? Так-так-так, это что ещё за мысли!? – повертела она головой, но фантазии уже давно завладели внутренними ощущениями, и так просто от них не избавиться, – Я признаю, что испытала удовольствие во время прошлой ночной беседы с профессором. Признаю, что мне сложно делать вид, будто ничего не было. Но с бутылкой хорошего вина почти любая компания может показаться сносной. Без неё, вероятно, будет не так уж приятно, так что не обольщайся, Эмберлейн. А ещё… Ещё я просто чувствую благодарность за то, что он меня сегодня поймал – могла бы ведь и разбиться! Вот и всё. А что он чувствует… Я не знаю. Думаю, он решил скрасить свой вечер, а ещё соскучился по чтению книг. Только поэтому и позвал... Вечером, в свою спальню… Почитать книгу. Да. И ничего такого в этом нет. Ему вообще-то всегда темно.

Кое-как разобравшись со своими мыслями, девушка с облегчением выдохнула, прибавила шаг и дойдя до нужной комнаты, постучалась.

– Войдите, – послышалось по ту сторону двери, и помощница распахнула её.

Через мгновение её тело обдало тёплым воздухом – в спальне профессора было куда жарче, чем в коридоре.

Алиссия переступила порог и тихонько прикрыла за собой дверь. Бросив взгляд на кровать, профессора она не заметила, и отчего-то напряжение спало. Девушка расслабила плечи и обвела комнату взглядом в поисках мужчины.

Он сидел к ней спиной, в кресле у камина. На секунду ей припомнилась их первая встреча в этом поместье – он так же сидел у камина, и кресло закрывало всю его фигуру, показывая только профиль лица. В тот раз она была в ужасе от его вида, сейчас же, узнав его лучше, привыкнув к нему, она всё больше осознавала, что ей хочется стать ему другом, иметь возможность говорить с ним, когда вздумается.

Горькая обида, что целый год отравляла её душу, постепенно сменялась более приятными чувствами. Алиссия не хотела им противиться. Она научилась не бороться с собой, а принимать всё как данность. Если ей было обидно – она обижалась, хотелось смеяться – громко хохотала, хотелось бежать – убегала, хотелось остаться – оставалась. Она уже многое упустила, пока пыталась жить правильно и следовала принципам, которые в ней так старательно взращивали. Но прошедший год – время, которое она провела, пытаясь остаться на плаву, также многому её научил.

Она познакомилась со многими настоящими людьми – не теми избранными, которым повезло попасть в Академию Высшей Магии. А с теми, кто, как и она, старался жить, не имея ничего. Она успела познать и дружбу, и предательство, она видела, как может измениться жизнь из-за одного выбора. Успела увидеть и то, с каким страданием эта самая жизнь может закончиться. Жизнь так хрупка… И нет смысла тратить её на самобичевание и ненависть. Поэтому этим вечером она пришла к человеку, которого совсем недавно ненавидела, чтобы почитать ему книгу.

Она приближалась к нему, прокручивая в голове их первую встречу, а потом ночь, когда они сидели на кровати и просто разговаривали до утра, и поражалась, как быстро всё поменялось. И как хорошо, что сегодня они переместились ближе к камину – кровать уж слишком размывала дистанцию, провоцировала на откровенность.

– Я подумал, что при свете огня читать будет удобнее, – будто угадав её мысли проговорил Арнотир, указывая жестом на соседнее кресло.

Пересекая комнату, Алиссия успела обратить внимание на окна, завешанные тёмными плотными шторами. В спальной профессора, похоже, не только ночью, но и днём царила тьма.

Девушка опустилась в кресло и взглянула на мужчину. Тёмная повязка, как всегда, бросала холодную тень на его лицо, но было в нём что-то непривычно спокойное: расстёгнутый ворот рубашки, открывающий любопытному взору грудь с завитками тёмных волос, рука, небрежно лежащая на подлокотнике, а не цепляющаяся за трость и лицо, пребывающее в предвкушающем умиротворении – ни одной напряжённой морщинки. Свет камина мягко ложился на его чисто выбритый профиль, и может, оттого его лицо утратило присущую ему строгую холодность. По крайней мере, сейчас Алиссия её не улавливала.

Книга, кажется, детская, лежала у неё на коленях. На тёмно-зелёной обложке с позолоченными буквами названия красовался лохматый мальчишка, выставляющий руку вперёд. Из его ладони сочилась магия – свечение белого цвета. А позади него возвышались исполины-деревья – на картинке уместились лишь их гигантские корни.

Алиссия не могла придумать, что сказать, да и не знала, предполагает ли их встреча какой-либо диалог, поэтому, посидев немного, нарушила тишину:

– Тогда я начну читать, – девушка раскрыла книгу на первой странице и зачитала строчку, помещённую над всем остальным текстом, – В венах твоих дремлет великая сила, так открой же глаза, храбрец, да направь её во врагов...

Алиссия читала строчку за строчкой, изредка поглядывая на профессора. Она читала вдумчиво, не спеша, стараясь проникнуться текстом, и картинка сама вырисовывалась в её воображении.

Профессор слушал её, сидя неподвижно, и на его лице время от времени появлялась мимолётная улыбка.

В детстве эту историю ему прочитал отец, а потом он, как истинный старший брат познакомил с ней маленького Кристиса. Да и во взрослой жизни он много раз к ней возвращался, каждый раз умудряясь найти в ней новые смыслы. В последний раз книга была перечитана, когда он уже преподавал в Академии, и теперь, после всего случившегося, было до безобразия приятно вновь к ней прикоснуться.

Вслушиваясь в голос помощницы, мужчина будто бы снова видел знакомые строки – они прочно отпечатались в его памяти. Пожалуй, он мог бы и сам в точности пересказать всю историю.

За окном давно погасли последние отсветы заката, и ночь вошла в свои права. Камин по-прежнему горел живым пламенем, отбрасывая на стены и лица сидящих танцующие тени. Потрескивание поленьев вторило непрерывному голосу Алиссии.

Дочитав вторую главу, она остановилась. Профессор сидел, не шевелясь, а его дыхание было таким умиротворённым, что девушке показалось, будто он спит. Она уставилась на него, не понимая, что теперь делать, и вздрогнула, когда мужчина вдруг повернул к ней лицо.

– Почему вы остановились?

– Подумала, что вы заснули, – честно ответила девушка.

– Я просто внимательно вас слушал. Вы читаете так, что мне порой кажется, будто я вас уже давно знаю, – если бы профессор был зрячим, то он был увидел, как стремительно изменилось выражение лица его помощницы, – Наверное, дело в том, что эта сказка мне уже как родная... Приятно вернуться в детство. А у вас есть любимая книга?

– В детстве мне не читали сказки – маму я вообще не помню, а с отцом мы были не очень близки, – отстранённо проговорила Алиссия, – зато потом, когда научилась читать сама, я поглотила их великое множество. Но ближе всего мне поэзия.

– Вот как, – профессор удивленно прихмыкнул.

– Да. Если вам интересно, могу как-нибудь зачитать, – не подумав, предложила девушка и смутилась.

И с чего я вообще взяла, что ему это может быть интересно?..

Но профессор, вопреки её ожиданиям, с удовольствием согласился.

– Буду ждать с нетерпением, – проговорил он с легкой ухмылкой, и помощница смущенно отвела взгляд от его лица.

Нет, Эмберлейн, ну кто тебя за язык тянул?! Читать профессору стихи… Едва ли я когда-нибудь буду к такому готова. Только если он прочитает первым.

Девушка улыбнулась, представив серьезного профессора, читающего какой-нибудь проникновенный сонет. Она уже хотела признаться, что это плохая идея и она погорячилась, пообещав такое, как вдруг поток её мыслей резко остановился.

Она смотрела на профессора и видела, что его лицо вмиг напряглось: он свёл брови и сжал зубы так, что проявились желваки. Алиссия почувствовала неладное, но понадеялась, что ошибается.

– Профессор, что такое?

Мужчина промолчал, задержав дыхание и стараясь сохранить нейтральное выражение лица, но сделать это было трудно: на висках тут же проступила испарина.

– Только не сейчас, – прошептал он себе под нос и, опустив голову, снова сжал зубы.

– Начинается? – тихо предположила помощница, профессор лишь кивнул и схватился за напряжённо вытянутую левую ногу, – Я замешаю иликс.

Алиссия отложила книгу и стремительно вскочила на ноги.

Мужчина промычал что-то невнятное себе под нос, но девушка и не думала, что он может ей возразить – в прошлый раз иликс очень быстро снял все симптомы, и профессор, казалось, остался доволен.

Помощница уже дошла до двери, когда профессор набрал достаточно сил, чтобы крикнуть.

– Нет! – рявкнул он так, что девушка испугалась, – Нет… – повторил он уже тише, – Просто уходите. Идите в свою комнату и ложитесь спать.

Профессор делал паузы между словами и старался сохранять ровный тон голоса, но получалось у него неважно. Судя по его реакциям, приступ прогрессировал довольно быстро.

Почему? Всё же было так хорошо…

Ему уже невыносимо было сдерживаться, и он жаждал только одного – чтобы помощница ушла и не видела этой жалкой картины.

– Но я могу вам помочь! – возразила Алиссия, – Если вы забыли, я снова повторю компоненты, – профессор молчал, стараясь проглотить стон, и с трудом сделал медленный вдох. Девушка восприняла это молчание по-своему и начала: – Сок стебля скороцвета, настойка…

– Я сказал вам – уйдите, – злобно прошипел он, и девушка опешила от такого тона, хотя понимала, что за него говорит сейчас боль.

Она несмело подошла к нему, вжавшемуся в кресло, и тихо проникновенно проговорила:

– Но я не хочу вас оставлять в таком состоянии, – помощница протянула было руку в его сторону, но тут же отвела обратно к себе.

Тем более, после того, что вы для меня сделали, – мысленно договорила она, не решившись произнести это вслух.

По телу профессора прошла судорога боли, и он вцепился в подлокотники кресла.

– Не. Заставляйте. Меня. Повторять.

Девушка сделала шаг назад. Она не могла понять, почему он отказывается от помощи сейчас, когда ему так больно, и когда способ прекратить эту пытку прямо у него перед носом.

Он во мне опять сомневается? Не верит в мои силы?

Ей казалось, что она никогда не сможет добиться от этого мужчины и капли доверия. Он, в каком бы состоянии не находился – и будучи преподавателем, и находясь в мучительной агонии, не поверит в её способности. И стало так горько. Она почувствовала себя до невозможного бесполезной, и просто так смотреть на эти муки было выше её сил. Да, Алиссия не желала его оставлять, но если профессору так неприятна её помощь – лучше действительно было покинуть его.

– Я вас не понимаю, – лишь проронила она перед тем, как удалиться.

Девушка выскочила из спальни профессора под звуки его прерывистого дыхания, переходящего не то в стон, не то в хрип.

Этот мужчина…

Глава 12

Утро было совсем не доброе.

Алиссия почти всю ночь не могла заснуть, думая о профессоре и с трудом сдерживая порывы вернуться и силком влить в него пару бутылочек иликса – так, на всякий случай. Их свойства до конца не изучены, вдруг целебным эффектом можно запастись впрок?

А теперь, с утра пораньше, во входную дверь кто-то усердно тарабанил. Алиссия зевнула, нехотя поднялась с кровати, накинула на плечи шаль и высунулась наружу. В коридоре никого не было, профессор на звук не вышел, и девушка, подойдя к двери и малость её приоткрыв, так, чтобы в щель можно было посмотреть одним глазом, сонно произнесла:

– Я помощница господина. Чем могу вам помочь?

Взглядом она пыталась рассмотреть, кто побеспокоил и её без того неудавшийся сон, но никого не смогла увидеть через узкую щель.

– Здравствуйте, м-мисс. Мне велели передать письма, – послышался неуверенный мальчишеский голос, и тогда, опустив взгляд, она заметила маленький любопытный глаз, который тоже за ней наблюдал.

Алиссия открыла дверь и увидела мальчика, стоящего на крыльце и переминающегося с ноги на ногу. Не успела она ничего сказать, как он всучил ей в руки два письма и рванул в сторону поселения.

– До свидания, мисс! – крикнул он уже на бегу.

Ну и дела! Боятся проклятья поместья, а с письмами послали мальчишку. Либо рассчитывают, что быстрые ноги способны унести от Падшего, либо у них есть запасной ребёнок.

Девушка лениво протёрла глаза, прогоняя остатки сна, и, заперев дверь, взглянула на конверты, хотя заранее предполагала, от кого они. Один конверт предназначался ей – ответ господина Кристиса. А второй – ответ для профессора от его товарища-должника, Сандерса.

Она нетерпеливо распечатала первый конверт и вчиталась в строки.

Дорогая мисс Эмберлейн!

Рад получить от Вас письмо – это говорит о том, что мой дорогой брат не сильно Вам докучает, и Вы не оставили его. Надеюсь, и Вы, и он в добром здравии.

Ваше послание встревожило меня, но при всём желании сию же минуту отправиться в Блэкторн Грэндж, сейчас я не в силах этого сделать – серьёзно заболел мой горячо любимый сынишка. Я не могу оставить его сейчас. Надеюсь, Вы проявите великодушие и поймёте меня.

Мой брат – человек рассудительный. Я стараюсь верить, что дело не такое серьёзное и не требует моего срочного вмешательства. Не предпринимайте никаких поспешных решений.

Вы можете написать в ответном письме подробности дела – я помогу, насколько это будет возможно, или отправлю необходимых людей.

Ещё раз прошу меня простить. Спешу Вас заверить – как только ситуация улучшится, я сразу направлюсь к вам.

С уважением, Кристис Арнотир.

На оборотной стороне листа была указана дата отправки – письмо было написано четыре дня назад. Алиссия медленно отложила его на прикроватную тумбочку и предалась невесёлому размышлению.

Господин Кристис не может приехать. Значит, вся надежда только на господина Сандерса. Нужно как можно скорее отнести письмо профессору – неизвестно, сколько оно пролежало на почте... Видеть этого профессора не хочу. – Она нахмурила тонкие медные бровки, – И в порядке ли он? В прошлый свой приступ он будто еле дожил до иликса, а вчера… В каком он сейчас состоянии, боюсь даже предположить. Но письмо! Я должна как можно скорее ему отдать.

Несмотря на самые страшные предположения, Алиссия нашла профессора в его кабинете. Она, как и всегда по утрам, постучалась в дверь, и не дожидаясь ответа, открыла её и внесла поднос с утренним чаем. Сегодня помощница особенно над ним постаралась.

Поставив чашку на стол, будто бы невзначай туда, где профессору снова придётся искать её, она окинула недовольным взглядом его лицо. Мужчина, стоит отметить, как следует привёл себя в порядок – в его виде не находилось ни одного видимого отголоска ночной пытки: чёрные волосы были причёсаны, хоть ему не помешало б подстричься, а повязка ровной тенью лежала на глазах. Возможно, она скрывала круги усталости под глазами, но об этом можно было только догадываться. Он был чуть бледен, но в целом не являл собой образца мученика.

Профессор, привыкший к странным выходкам помощницы, довольно ловко отыскал на столе кружку и сделал глоток самого горького в своей жизни чая, если эту дрянь вообще было позволительно так называть: в ход пошли различные травяные и порошковые приправы, а также несколько капель настойки неясного содержания, которая нашлась на одной из полок на кухне. То, что она находилась на кухне, дало Алиссии повод предположить, что мутная жидкость в маленькой баночке не была ядом. Она даже капнула немного себе на язык, чтобы проверить: убивать профессора она всё же не собиралась. Гадость редкостная, но не отрава.

Однако он под изумлённым взглядом помощницы невозмутимо выпил залпом всю эту смесь. Мужчина поставил чашку на стол, вытер тыльной стороной ладони намокшие губы и, прочистив горло, негромко проговорил:

– Я обещал себе быть честным с вами. – Алиссия скептично изогнула бровь, но не стала прерывать его. – Уходя, вы сказали, что не понимаете меня. Полагаю, я должен объясниться. Вы, вероятно, считаете меня глупцом или мазохистом, ведь я предпочитаю терпеть боль вместо того, чтобы от неё избавиться, – профессор говорил спокойным ровным голосом и «смотрел» прямо, а не в сторону Алиссии, и казалось, что он ведёт монолог сам с собой, но девушка его внимательно слушала, – Сегодня вы есть и готовы замешать мне спасительный иликс. А завтра вас нет – я не знаю, как долго вы собираетесь здесь работать. Не думаю, что слишком долго. У меня нет права полагаться на ваши снадобья. Я должен привыкнуть к этой боли – она будет со мной до конца моих дней, – мужчина положил ладонь на левую ногу и сжал её, – Мне нужно научиться справляться с этим самостоятельно. Ваше… желание помочь похвально, но в долгосрочной перспективе оно принесёт больше вреда, чем пользы. Вы понимаете, о чём я?

Профессор умолк, и Алиссия, которая только ещё сильнее разозлилась на него, резко заговорила:

– Тогда могу я тоже позволить себе быть откровенной? То, что вы вознамерились терпеть боль – я не считаю вас мазохистом, нет. Вы – эгоист, – профессор нахмурился, – Если вы однажды позволили мне увидеть ваш ночной приступ, то не требуйте от меня всё забыть. Не ожидайте, что я буду спокойно спать, зная, что с вами происходит, и что я могла бы помочь. У меня пока ещё есть сердце. – А потом, чуть тише, девушка проворчала: – И если вы вдруг подумаете, что мне вас жалко, то вы глубоко ошибаетесь. Просто я хочу полноценно выполнять свою работу, а вы мне мешаете.

Профессор сидел с минуту, сдвинув брови, и Алиссии уже начало казаться, что она перешла границу дозволенного, но теперь оправдываться не собиралась. Она уже умела говорить, что думает, осталось научиться перестать страшиться реакции на эти слова. И сейчас – самое время.

– Я вас понял, – наконец произнёс профессор. В его голосе не было злобы, только растерянная задумчивость, – В таком случае, я согласен на небольшой запас болеутоляющих иликсов. Буду принимать в крайнем случае. Тогда вы будете знать, что ваша работа выполнена – вы сделали, что смогли. А уж право выбирать, терпеть боль или выпить иликс, я оставляю за собой. Тогда… Вы не в обиде?

– Я не имею права на вас обижаться. Скажу прямо – жизнь у меня сложилась не самым удачным образом, и сейчас мне нужны деньги и крыша над головой. А вам нужна помощница, которая не будет лезть не в своё дело. Давайте просто дадим друг другу то, что нужно. И всё.

Профессора вполне устраивало такое сотрудничество, но отчего-то ему не понравился сухой тон, с которым помощница его предложила. Он вдруг почувствовал, что она начала от него закрываться, но не мог её в этом упрекнуть.

– В таком случае, лаборатория в вашем распоряжении.

– Благодарю.

– Позвольте поинтересоваться… – профессор засомневался, но всё же решил спросить, – Вы открыли запертую дверь, замешали мощный иликс, собираетесь воспроизвести руну, в конце концов. У вас явно есть магия и определённые знания, так почему вы считаете, что ваша жизнь не сложилась? Вы молоды, для вас все пути открыты – вы могли бы найти и более выгодную работу.

– Я… – Алиссия запнулась, не ожидав такого вопроса, и на секунду он поставил её в тупик. Не могла же она признаться, что у неё нет магической лицензии – после того, как она продемонстрировала свою магию, это всё равно, что сознаться в преступлении. – Это уже моё личное дело, – отрезала девушка. Я не собираюсь докучать вам, а вы, будьте так любезны, не лезьте в мою жизнь. Лучше возьмите это.

Профессор непонимающе протянул руку и спросил:

– Что это? – помощница вложила в его ладонь нераспечатанный конверт. – Письмо? Сандерс?

– Угу, – промычала Алиссия, – Подать артефакт?

– Нет, не нужно, – отмахнулся профессор, не желая тратить на это время, – Просто прочтите.

– Как скажете. – девушка послушно распаковала конверт, развернула лист и… поразилась, насколько коротким оказался ответ.

Видимо, он тоже не поклонник долгих расшаркиваний. А это ещё что? – Алиссия уставилась на прямоугольник, начерченный внизу страницы. От него исходила сильная магическая аура, да и если присмотреться, края его состояли не из обычных линий, а из крошечных символов.

– Мисс Лисса, что там? – напомнил о себе сидящий рядом мужчина.

– Уважаемый Каэрис Арнотир, я счастлив наконец-то получить от вас письмо. Кажется, ваше дело не терпит отлагательств. Вы знаете, что делать, – зачитала недоумевающая Алиссия, – И это всё. Тут, правда, какое-то поле, напитанное магией…

В отличие от своей помощницы, профессор ответом был полностью удовлетворён.

– Подайте мне перо и покажите, где контур отклика.

Девушка мигом вернулась с пером в руках и поставила руку мужчины внутрь фигуры. Арнотир проворно начеркал внутри слово на неизвестном девушке языке, и ряды крошечных символов, составляющих границы магического прямоугольника – контура отклика, как выразился профессор, в ту же секунду вспыхнули.

– Что вы только что сделали? – Алиссия с широко распахнутыми глазами, наблюдала, как переливаются светом маленькие, почти незаметные буквы.

– Подтвердил перемещение Сандерса. Скоро он должен здесь появиться.

– Как, телепортом?! – тоном голоса, с которым прозвучал этот вопрос, девушка в полной мере показала степень своего потрясения. – Просто написав слово на листе? Да это же невозможно! Для телепорта нужен целый ритуал из рун и мощная магическая подпитка! Или вы… – удивленная помощница осеклась и ещё раз пронзила профессора испытующим взглядом, но тот решил воздержаться от объяснений и споров. Он просто ждал появления гостя. – Это вы изобрели этот артефакт… – обескураженная собственной догадкой тихо выдохнула Алиссия.

Профессор ответил не сразу.

– Нет.

Помощница не успела ни возразить, ни продолжить пытаться добиться ответа. В прошлом она была увлечена изучением артефактов, но ничего подобного не встречала.

В дверь постучались. Алиссия, не дожидаясь команды профессора, побежала её открывать.

На пороге она увидела высокого немолодого мужчину. Его возраст выдавали лишь поседевшие пряди, лицом же он выглядел чуть старше профессора. Его тёмно-серые глаза, хоть и отливали холодным оттенком, смотрели на девушку с дружелюбной растерянностью. Мужчина наконец опомнился и поприветствовал незнакомку учтивым поклоном, сняв ловким движением руки с себя шляпу. С неё тут же посыпался песок, Алиссия отступила на шаг и вскоре заметила, что голова его была перепачкана землёй и прилипшей травой.

Мужчина же, ничуть не смутившись, представился:

– Торелл Сандерс, к вашим услугам, – из-под острых закрученных в разные стороны усов показалась улыбка, и их кончики стали похожи на её продолжение.

– Я Лисса, помощница господина, – ответила девушка, рассматривая гостя с головы до ног, – Он ожидает вас в кабинете, на втором этаже.

Тёмно-коричневый сюртук консультанта тоже был весь в траве, но его это, казалось, ничуть не беспокоило. В руках он держал небольшой чемодан. Пока они поднимались по лестнице, Сандерс успел пожаловаться на погоду, и девушке стало жутко любопытно, на какие дистанции может перемещать такой телепорт.

Торелл влетел в кабинет и, увидев профессора, стоящего в ожидании гостя, подошёл к нему ближе и отвесил такой же приветственный поклон.

– Лорд Арнотир! Как я рад вас видеть! – профессор нахмурился и хотел было возразить, но консультант не дал вставить ему и слова, – Перенос ваш немного коряво работает. Если телепортироваться на далёкие расстояния, он переворачивает меня вверх ногами, сейчас вот в вашем саду оказался головой в клумбе. Бедные цветы… Прошу прощения! – Сандерс удостоил стоящую рядом Алиссию виноватым кивком, почему-то решив, что та ухаживает за растениями.

– Так это всё-таки ваше изобретение! – воскликнула девушка, повернувшись к профессору

– Нет. – коротко ответил профессор, – Я лишь доработал чужой артефакт.

– Не скромничайте, – пригладив усы, проговорил Сандерс, а затем обратился к Алиссии полуголосом: – Телепортация по контуру отклика – дело умелых рук лорда. Раньше можно было только писать единоразовые послания.

– Я всё слышу. – грозным тоном проговорил профессор, – И я больше не лорд, Сандерс.

Услышав свою фамилию, произнесённую с шипящим раздражением, усач решил, что пришло время заняться делом. Он по-хозяйски сел за стол, засучил рукава до локтей, церемонно нажал на кнопки на своём чемодане и, когда тот открылся, проговорил совершенно другим тоном:

– Давайте свои документы.

Алиссия принесла папку и протянула ему, а профессор, пока посерьёзневший консультант шелестел бумагами, по очереди вкладывая каждый лист на дно своего чемодана и многозначительно хмыкая, хромал по комнате из стороны в сторону.

Помощнице надоело наблюдать, как Арнотир мерит кабинет различными по величине шагами, и она тихонько подошла к Сандерсу, встав позади него, и заглянула ему через плечо.

Тот её любопытство либо не заметил, либо решил проигнорировать, полностью сосредоточившись на работе. Девушка восхитилась, увидев, что сам чемодан – и есть артефакт. На дне и по бокам выгравированы руны; на одной стенке по углам были установлены пластины, в которые консультант вставлял листы. На другой стороне было закреплено несколько индикаторов, но загорался всегда только один – белый.

– Зафиксируем, – серьёзно проговорил Сандерс, вынув последний лист, и профессор остановил свои похождения, а Алиссия обошла консультанта и встала за спинку стоящего перед столом кресла, – Все документы подлинны. И ни одной подделанной подписи.

Тишина.

Сандерс с Алиссией уставились на профессора, а тот отвернулся к окну.

– Ты успел прочитать? – лишь спросил он, опершись бедром о подоконник, а руки скрестив позади. Если не знать, что он слеп, можно было решить, что профессор внимательно изучает пейзаж.

– Разумеется.

– Тогда скажи, как это могло получиться.

Алиссия стояла между ними и ей только и оставалось, что переводить взгляд с одного мужчины на другого.

– Есть у меня одна догадка… Каэрис, скажи, твой брат в добром здравии? Где он сейчас?

Профессор медленно обернулся.

– Сигнум? Это – твоя догадка? Ты в своём уме?

– Это единственное объяснение, – пожал плечами Сандерс, – Либо ты сам их подписал.

– Что такое сигнум? – не выдержала Алиссия.

– Это такой древний артефакт, – отозвался усач, – Сейчас такие уже не изготавливают. Предназначается для копирования подписи и используется как инструмент для тех, кому нужно по воле должности ставить их множество раз. Подпись, поставленная сигнумом, считается подлинной, как если бы человек сам вывел фамилию своего рода. Артефакт для ленивых, изначально – для монархов, которые передавали власть своим детям, поэтому сигнумом с подписью одного человека может воспользоваться не только он сам, но и его кровный родственник, – Профессор, услышав эти слова, окончательно помрачнел.

– Не стоит так сл… – Торелл закашлялся, – безоговорочно доверять родственникам, – обратился к нему консультант, уловив его настроение, – Я такие дела разбирал… Порой начинает казаться, что нет врагов хуже, чем самые близкие.

Алиссия невольно припомнила образ отца.

– Я не хочу в это верить, – мрачно произнес профессор.

– Твоя воля, – пожал плечами усач, – Но, позволь напомнить, документы действительны – а значит, и долг, и залог – реальны. Подумай об этом. Срок, – консультант перебрал несколько листов, – Две недели. У тебя есть сто пятьдесят золотых на первый платёж?

– Придумаю что-нибудь, – буркнул профессор, отвернув голову в сторону. Обсуждать своё финансовое положение он желанием не горел.

– Зафиксируем, – Сандерс ещё раз пригладил и без того идеально ровные усы, – Чаем хоть угостишь?

Арнотир отвлёкся от гнетущих раздумий и многозначительно улыбнулся.

– Только не уверен, что он придётся тебе по вкусу.

Глава 13

Вопреки ожиданиям профессора, Сандерс за столом ни разу не закашлялся и не поинтересовался, что за дрянь здесь подают вместо нормального чая. Напротив, тот прихлёбывал неторопливо, растягивая удовольствие.

Арнотир же за четыре глотка осушил чашку, не желая продлевать это терпкое издевательство и закашлялся – напиток оказался ещё и горячим. Алиссия, сидящая поодаль от господ, заметив это, беззвучно хихикнула.

– Давно же мы с тобой не виделись… – прервал молчание усач, – До сих пор помню, как я, прочитав, что стряслось, пытался с тобой увидеться, примчал аж из Мэдвиса за неделю, сам, без телепортов – кто ж их одобрит, – он усмехнулся себе в усы, – но ты через дворецкого меня отослал… – предавшийся воспоминаниям Торелл, увидев, как профессор с каждым словом мрачнеет, торопливо добавил: – Ну, я не в обиде, как видишь! – и смачно хлопнул того по плечу.

Сандерс снова затих, ожидая ответа, и глоток чая показался слишком громким в образовавшейся неловкой тишине, но профессор молчал. Да и что он мог сказать?

Они с Сандерсом познакомились ещё в студенчестве, но не связали себя теми узами, чтобы их можно было называть друзьями. Это было даже лучше, чем дружба – они не могли поссориться из-за разности взглядов. Они не тратили время на совместные посиделки или прогулки, да и на всё остальное, чем необходимо заниматься настоящим друзьям. Эти двое могли совсем не общаться по нескольку лет, а потом, как ни в чём не бывало поделиться удачной идеей или попросить помощи.

И всё же профессор, потеряв магию, долгое время не мог с этим смириться. Проконсультировавшись со всевозможными лекарями, побывав бессчётное количество раз подопытным образцом, он понял, что медицина и даже наука здесь бессильны – магический контур восстановлению не подлежит.

Он был как бешеный зверь, собственноручно запертый в клетке – его раздражало присутствие Кристиса; он отослал всю прислугу; он совсем перестал показываться за пределами своего поместья. Будто лишившись тех, кто вызывал в нём ярость своим сочувствием, он мог без зазрения совести жалеть себя сам.

Разумеется, он долгое время не принимал никаких гостей – ни формальные визиты из вежливости, ни тех, кто действительно за него волновался. Выносил только общество младшего брата, и то без особого удовольствия. Сколько же Кристис вынес нелестных слов в свой адрес, высказанных в приступе злобы – в основном, на себя, да и на всё вокруг. Сколько раз ему в неучтивой форме было велено уезжать… Но Кристис всегда оставался, всегда терпел и смиренно выполнял свою роль.

Поначалу он был кем-то вроде сиделки: внезапно ослепнув и лишившись ноги Каэрис походил на капризного ребёнка. Он всё по привычке пытался обратиться к силам, но магия не отзывалась. И это в нём вызывало лишь бешенство.

Позже Кристис стал надзирателем: едва лишь оправившись от телесных увечий, Арнотир рвался вернуть свою магию, и когда благословлённая Предвечной медицина оказалась бессильна, он то и дело норовил обратиться к сомнительным способам, порой рискуя даже собственной жизнью.

Кристис раз за разом возвращал его в чувства, и ни разу не упрекнув, дал ему время свыкнуться со своим положением. Что же было в его голове, каков был его план? Вопросы множились против воли, и сомнения ядовитыми когтями царапали изрубцованную душу.

Профессор, преследуемый смутными догадками, своим видом показывал, что чаепитие – не то, чем он хотел бы сейчас заниматься. Он был задумчив и угрюм.

– Что думаешь теперь делать?

Услышав вопрос, Алиссия, которая писала список необходимых продуктов для ужина, замерла и прислушалась. Она и сама хотела бы его задать.

– Я должен написать Кристису, – помедлив, ответил профессор.

Он всё же надеялся поговорить с братом и разобраться. Сандерс, по-своему истолковав его намерения, с облегчением улыбнулся.

– И правильно. Он, разумеется, сможет помо… – не успел тот договорить свою мысль и уверить профессора, что его брат не такой уж мерзавец, чтобы отказать ему в финансовой поддержке, резкий голос Алиссии его прервал.

– Господин Кристис не приедет.

Оба мужчины повернули свои лица к ней. Сандерс – с удивлением и немым вопросом, хмурый профессор – будто не расслышав её слова или не поверив им.

Девушка подняла на них взгляд и повторила:

– Он не приедет. Я ему уже написала.

– Вы… Что сделали? – ледяным голосом переспросил профессор, и Торелл с тревогой на него покосился: он знал, что этот тон не предвещает ничего хорошего.

– Каэр, успокойся, – примирительно проговорил усач, положив руку на плечо друга, – девочка, должно быть, просто растерялась.

Профессор повёл плечом, давая понять, что сейчас его лучше не трогать.

– В тот же день, как мы получили ту папку, я написала господину, – сама удивляясь своему ровному голосу, ответила девушка, – Спешу напомнить, что нанимал меня он, а не вы. И я лишь выполнила его указание.

Профессор сжал губы в тонкую линию и шумно выдохнул – крылья его ноздрей хищно раздулись.

– Вы не имели права делать этого за моей спиной, – от его низкого, пропитанного едва сдерживаемой злостью голоса, захотелось вжать голову в плечи, как раньше, но помощница давно для себя решила, что больше не позволит профессору себя напугать.

– Я не обязана отчитываться по каждому шагу. В Аэлоре эпоха печатного закрепощения* миновала уже очень давно.

Профессор рывком встал из-за стола, и стул, на котором он сидел, опрокинулся бы, если бы его ловко не подхватил Сандерс. Арнотир уже не мог вынести того, что говорил в пустоту. Он был не в силах увидеть помощницу, хотя многое бы отдал, чтобы взглянуть ей прямо в глаза, но хотел, чтобы она хотя бы стояла напротив него, когда отвечает. Ему отчего-то отчаянно захотелось уловить мельчайшую дрожь её голоса, ощутить кожей её содрогающееся дыхание. Он хотел напугать её? Пожалуй.

Мужчина стремительно обошёл стол, припадая на левую ногу, и сделал несколько шагов в сторону кресла. Алиссия напряглась и нарочно, будто подбадривая себя, выпрямила спину. Её осанка, как ей в тот момент показалось, ещё никогда не была такой безупречной. Жаль, профессор этого не увидит.

– И что же вы ему написали? – профессор стоял в пяти шагах от её кресла, но обращённый чуть в сторону. Казалось, что вопрос предназначен не ей, а кому-то невидимому за её спиной.

– Я написала, – подала голос помощница, и Арнотир повернулся на звук, – что кто-то пытается вас обмануть. И попросила его немедленно приехать.

Сандерс, наблюдая, как Каэрис приближается к девушке, встал со своего стула и тихо обошёл стол. Он был насторожен, готовясь, сам не толком не зная, к чему. Нет, он не верил, что его рассудительный друг бросится на помощницу, но… Всё же, они очень давно не виделись. Девушка не должна пострадать – это влечёт за собой огромную бумажную волокиту, а ему не хотелось ничем таким заниматься, тем более, в отношении давнего товарища. Ну, и юную мисс тоже жалко.

Профессор, неточно рассчитав расстояние, подошёл к креслу ближе, чем следовало. И когда Алиссия, не желая сидеть под его нависающей тенью, поднялась на ноги, его дыхание обожгло ей лицо. Но девушка не попятилась из упрямства, хоть молодой леди стоять едва ли не вплотную с мужчиной считалось верхом неприличия. Арнотир зло выдыхал, и от его резкого дыхания колыхались лёгкие завитки её волос, выбившиеся из причёски.

– И что же он вам ответил? – чуть отодвинувшись и опустив голову, вполголоса спросил мужчина.

Всё равно он был выше неё, и Алиссии казалось, что, даже не видя, он смотрел на неё свысока. Она вскинула подбородок и впилась взглядом в чёрную повязку у него на глазах, непроизвольно представляя их цвет, леденящий своей глубиной.

– Ответил, что не сможет приехать: заболел его сын, – отчеканила та, и он почувствовал дыхание помощницы на своём горле.

Профессор собирался ей что-то ответить, но тут между ними протиснулся Сандерс, и, отодвигая от девушки своего друга, с неловкой улыбкой проговорил:

– Ну, вот и выяснили. Так и зафиксируем: не может приехать по причине болезни, – усач увёл Каэриса в сторону, – Ты мне лучше вот что скажи: сбережений что, совсем не осталось?

Профессор, в задумчивости коснувшись пальцами своего горла, не сразу понял смысла обращённого к нему вопроса. Но немного подумав, честно ответил:

– Поместье не приносит дохода. Я никогда не был богат, несмотря на свой статус, – невесело усмехнулся он, – Просто много работал. Бóльшая часть заработка уходила на исследования и дорогостоящие компоненты. А после того, как стал калекой – потратил почти все сбережения на шарлатанов. Осталось немного на жизнь – но точно не на покупку нового особняка.

– Назвать Ровер Стоунс новым особняком… Да ты законченный оптимист! – попытался пошутить Сандерс, но никто даже не улыбнулся, и вскоре он сам посерьёзнел, – Неужели нельзя попросить Кристиса…

– Нет. – отрезал профессор.

– Тогда я просто пришлю тебе деньги.

– Не посмеешь.

– В долг! Напишем расписку…

– Нет. Я не буду брать долг, который не сумею вернуть.

– Ну не на улицу же тебе теперь, в самом деле… – с досадой проговорил консультант.

Алиссия медленно опустилась обратно в кресло. Разговор мужчин фоном гудел у неё в ушах, но в голове гуляли тревожные мысли. Она не могла понять, действительно ли её волнует судьба профессора или она просто так сильно не хочет возвращаться туда, откуда начинала. Всё же, оказаться на улице ей было неприятно, но в целом терпимо. Опять бы ночевала, где придётся, пару раз пришлось бы стащить себе пропитание, а потом она, как обычно, нашла бы себе несносную работу за гроши. Удачно, если можно будет ночевать прямо там. Можно было бы и озолотиться, но светить магией без лицензии она всё же ещё не решалась.

Светить магией… А ведь это может сработать!

Она снова поднялась с кресла и направилась к спорящим мужчинам.

– Профессор! – голос девушки внезапно прервал пререкания.

– Мисс Лисса, – вспомнив о помощнице, проговорил профессор, – Вам следует в ближайшее время уехать, – не успела Алиссия ответить, как он продолжил, – Я напишу вам хорошую рекомендацию и заплачу за работу.

– И неустойку за увольнение раньше срока… – тихо подсказал ему Сандерс, который лучше разбирался в трудовых законах.

– И неустойку, – согласился профессор.

– И как же вы мне заплатите… – вырвалось у Алиссии, и профессор нахмурился.

– Если я не могу купить особняк, это не значит, что я совсем беден. И это не ваши проблемы.

– И что же вы потом собираетесь делать?

– Я разберусь с этим как-нибудь сам.

Алиссия перевела взгляд на консультанта, который стоял чуть позади профессора, и тот пожал плечами.

– А если я не хочу уезжать? Мне некуда.

– У вас есть время найти.

– Вот вечно вы так… – пробурчала Алиссия себе под нос.

– Что? – не понял профессор.

Девушка, конечно, вкладывала иной смысл в эти слова, но ответила, не раскрывая их общего прошлого:

– Вы опять сдаётесь. Опять идёте по течению обстоятельств – я это очень хорошо вижу: раньше сама такой была. Но теперь поняла, что нужно всегда бороться, нужно находить силы идти против течения, даже когда кажется, что выплыть уже невозможно. Вы не поверите, но… Можно сказать, это вы меня научили, – профессор снова нахмурился, – И у меня появилась одна идея.

– И что же вы предлагаете? – не без сомнения, но он всё же поинтересовался.

– Я узнала, что раньше помимо преподавания вы занимались починкой и даже созданием артефактов. И вы сейчас не можете этим заниматься, потому что лишились магии, так?

– Так. – мрачно согласился профессор, понимая, куда она клонит.

– У меня есть магия. У вас – знания и умение объяснять. Вы же профессор, – после этих слов Алиссия заметила, что Сандерс прямо-таки просиял.

– Бывший.

– Это не имеет значения. Вы поняли, что я имею в виду?

– И как вы это себе представляете? – скептично подняв бровь, спросил Арнотир.

– А это уже ваша задача. Я лишь сказала, что согласна побыть вашим инструментом.

– И зачем это лично вам?

Алиссия шумно выдохнула.

– Я же сказала: мне некуда идти. Я не хочу лишиться этого места. И в этом есть моя выгода – поработав с вами, я получу опыт и бесплатные знания на уровне Академии. Возможно, мы совершим какое-нибудь громкое открытие… Даже если нет, я смогу использовать всё это в дальнейшем. Это лучше, чем просто рекомендация от профессора. Бывшего.

Разумеется, она не собиралась никому признаваться, что лицензии у неё нет, но кто будет сомневаться в помощнице всем известного артефактора?

Профессор умолк и принял задумчивый вид, а Торелл с Алиссией уставились на него, стараясь даже тише дышать. Но усач всё же заговорщицки наградил девушку одобрительным взглядом.

– Хорошо, – наконец произнес профессор после некоторых раздумий, – Но если ничего не получится – вы сразу уедете.

* Печатное закрепощение – социальный порядок, существовавший в Аэлоре более столетия назад. В ту эпоху люди, не обладавшие магическим источником либо не обученные им пользоваться, закреплялись за магом посредством магической печати и считались его имуществом.

Глава 14

Прошла уже пара дней после того, как Сандерс телепортировался обратно в Мэдвис. Профессор пояснил Алиссии, где находился этот городок – на восточной границе Аэлора, примерно две недели пути верхом, если останавливаться на ночлег, а в экипаже – ещё дольше.

После соглашения о совместной работе, то есть, о «добровольно-принудительном наставничестве», как это обозвал профессор, ему пришлось наконец открыть одну из запертых дверей поместья. Это была как раз та дверь, которая заинтересовала Алиссию настолько, что та собиралась ночью тайно её взломать.

К удивлению девушки, эта комната не была напичкана запретными компонентами для иликсов, в ней также не нашлось секретных документов и компромата на верхушку управления Академией. Никаких пропавших девиц, останков нерадивых студентов, да хотя бы картинок с прекрасными нимфами, на которые так любят засматриваться мужчины его возраста – совершенно ничего такого!

Зато все поверхности были сплошь заставлены артефактами. Как ощутила Алиссия, она все были неисправными – их магическая аура не светилась ровным сиянием, а либо подрагивала, либо отсутствовала. Все полки, тумбы и стеллажи были заняты ими. Из-за обилия разнообразных реликвий и их запчастей казалось, что в комнате беспорядок.

В центре стоял круглый стол – единственная свободная поверхность, на которой располагался лишь один артефакт. Его аура, хоть и светилась ровнее других, в нескольких местах будто бы замыкала. Скорее всего, профессор собрал его по частям, приживил нужные элементы и осталось лишь влить ману в нужном количестве.

Теперь стало ясно, где пропадал профессор столько часов каждый день. Мастер, даже оставшись без магии, всё же не мог оставить дело всей жизни.

И, похоже, именно поэтому его не пришлось долго уговаривать чинить артефакты – он и не прекращал заниматься этим.

Алиссия подошла поближе к предмету и осторожно взяла его в руки. Артефакт помещался в ладонях, но весил больше, чем можно было предположить по его размерам. Девушка повертела его в руках, провела пальцами по гладкой поверхности.

Профессор, услышав, как помощница подошла к столу, догадался, что именно привлекло её внимание.

– Вы видите его ауру? – спросил он, подходя ближе.

Девушка вновь обратилась к магическому зрению и заметила, что каждый стук трости отражался на ауре артефакта еле заметным подрагиванием.

– Да, – она коротко ответила, продолжая с интересом осматривать предмет.

На нём не было хрупких и деталей и мелких частей – скорее всего, из-за потери зрения профессор выбирал только такие артефакты для работы.

Ну, теперь-то мы расширим круг возможностей! Главное сильно не тормозить, а то профессор и так считает, что это плохая идея. И где-то я этот артефакт уже видела…

– Для того, чтобы учить вас, я должен понять, что вы знаете.

Сферический артефакт, из которого торчали два маленьких диска-колёсика и выемка на обратной стороне. Алиссия напрягла память – такая незамысловатая конструкция ей была знакома, и даже название вертелось где-то на кончике языка.

– Это хроно… Хронолит? – с неуверенностью предположила она, но профессор удостоил её кивком одобрения.

– Хроноскоп, – поправил он её, – Хорошо.

В стенах Академии он ни за что не похвалил бы ученика, который вспомнил название артефакта – это считалось базовым знанием. Но сейчас он считал, что ему повезло – помощница оказалась не так далека от артефактологии. И раз это название у неё на слуху, то она, скорее всего, знает, для чего он нужен и хотя бы примерно знакома с принципом его действия. Если она сможет его починить – это будет практически чудом: у него нет никакого желания обучать помощницу, начиная с самых азов. Нет, он бы, конечно, попробовал – другого выхода не было, но это заняло бы слишком много времени, а им они совершенно не располагали.

Алиссия никогда не была сильна в названиях. И во времена учёбы в Академии эта слабая сторона часто её подводила. Она на зубок могла воспроизвести теорию, перечислить и правила, и порядок действий, потому что могла разобраться в тонкостях и понять, и оттого было проще запомнить. Но названия… Их можно было только зубрить, а это дело она терпеть не могла.

Артефакт для записывания голоса. Я помню! – внутренне обрадовалась Алиссия, – Крутишь нижний ролик до упора, говоришь в отверстие, крутишь обратно. Чтобы воспроизвести, прокручиваешь верхний ролик. Точно, хроноскоп. Так, а чинить его вроде нетрудно. Зависит от того, на каком этапе затык.

Она молча начала крутить нижний диск артефакта, и послышался характерный треск. Профессор слушал, но не вмешивался: ему было интересно, что предпримет помощница. Произошёл щелчок – ролик прокручен до упора.

Алиссия задумчиво хмыкнула, обнаружив разрыв контура, и, не выключая магического зрения, начала аккуратно крутить колесо в обратную сторону. Верхнее совсем не крутилось – там тоже была проблема во внутренней схеме, но пальцами и инструментами её не исправить. Всё, что нужно, профессор уже сделал.

Наощупь! – поразилась Алиссия его мастерству, но вслух ничего не сказала.

Теперь оставалось пустить поток магии, но не просто влить ману, нет – ману необходимо было запитывать под нужным углом и усилить её течение именно тогда, когда она достигнет разрыва контура, чтобы его скрепить.

Профессор прислушивался, но не уловил действий помощницы, и молчание он расценил как растерянность.

– Поставьте артефакт на стол прямо перед собой. Коснитесь оснований роликов с обеих сторон, указательные пальцы должны…

Не успел он договорить, как снова раздался щелчок. Профессор нахмурился.

– Вы меня слушаете?

В комнате раздался чуть приглушённый голос, в точности повторивший его вопрос, и Арнотир поднял брови.

– Вы… Уже? – удивился он, – Молодчина, мисс Лисса.

– Да, я кое-что знаю, – с улыбкой проговорила Алиссия.

– Я впечатлён.

Профессор подошёл поближе к помощнице и протянул ладонь, Алиссия вложила в неё исправный артефакт.

Мужчина ещё раз прокрутил верхний диск, и в комнате снова раздалось его недовольное «Вы меня слушаете?». Профессор, усмехнувшись, проговорил:

– Вы только что смогли заработать пять золотых.

Алиссия, довольная собой, покачав головой, ответила:

– Нет. Это мы смогли заработать. Вот видите! – припомнила она его скептицизм, но теперь, казалось, профессор и сам поверил в успех этого дела.

– Кажется, это будет проще, чем я предполагал, – Мужчина даже позволил себе улыбку, но не смог сдержаться и не задать вопрос: – И всё же, от кого вы так прячетесь? Судя по всему, вы хорошо обучены. Почему вы здесь?

– Это сложная история, – уклонилась девушка от ответа, а радость от успеха быстро угасла, сменившись тревогой, – И я не хочу её вспоминать.

Профессор кивнул. Он не слишком-то любил секреты. Когда ты чист перед другими и перед собой, тебе скрывать нечего – так он считал. Но также он понимал, что для помощницы он никто, и она в полном праве не рассказывать своего прошлого. Имея свои болевые точки, он учился не наступать на чужие. Удавалось это пока со скрипом, но определённые успехи он всё-таки делал.

– Положите его туда, – профессор указал в сторону тумбы, рядом с которой находилась большая коробка.

Алиссия заглянула в неё и увидела ещё несколько артефактов со стабильной аурой.

– Я стабилизировал их, но не успел отдать заказчикам, – пояснил он, – Нужно будет связаться с ними.

– Артефакты несложные, скорее расходники, – она достала один из них и осмотрела конструкцию, – Не думаю, что хозяева всё ещё ждут их. Может, просто продать?

– Сначала – заказчики. Если откажутся – продадим.

Девушка закатила глаза.

Скорее лишится продаж и останется мёрзнуть на улице, чем забудет хоть на время о ненужной порядочности. Никто ведь и «спасибо» не скажет!

– И где они, эти заказчики? – Алиссия обернулась к профессору, который сел за стол и вытянул больную ногу.

– В Альмарке. Нужно будет отнести всё в городскую реликварную лавку.

– А как они узнают, что заказ готов? Почти год прошёл!

– У хозяина лавки есть педж – такой артефакт, на который… – начал он пояснять, но Алиссия его перебила.

– Знаю я, знаю, – отмахнулась она, – Они же у всех в городе есть.

– Так вы из города... Я так и думал. В поселении не было столь одарённых девиц.

Алиссия не понимала, радоваться ли ей тому, что профессор назвал её одарённой или сокрушаться о собственном промахе – разозлившись на то, что он объясняет ей очевидную вещь, словно глупому ребёнку, она в легкомысленном порыве сболтнула лишнего.

И пусть знает. Если я из Альмарка и неплохо разбираюсь иликсах и артефактах, это же не повод думать, что я училась в Академии… Так ведь? Да?

– А когда мы поедем в город? – Алиссия решила не реагировать на слова профессора и перевела тему, – Здесь так-то уже накопилось достаточно починенных артефактов. Было бы неплохо узнать, можно ли их продать – от этого будет зависеть, сколько золотых осталось заработать…

– И тогда можно будет определиться с темпом работы, – профессор почесал гладкий подбородок, – Вы правы. При следующем визите мисс Хамарьяды я напишу записку с просьбой прислать экипаж. Свой я, увы, отдал Кристису, – мужчина нахмурился, – Отправитесь, как только будет возможность.

– Отправлюсь? Одна? – Алиссия непонимающе вскинула бровь, – А вы?

– Я напишу адрес лавки.

– Но почему не поедете? Вас там знают, а меня – нет.

– Я уверен, вы справитесь, – с нажимом ответил тот, выделяя последнее слово.

Профессор уклонялся от прямого ответа и с каждым вопросом закрывался всё больше. Она это чувствовала, но не понимала причину.

Неужели он страшится слухов, что вокруг него ходят?

– Если хотите спихнуть всё на меня, то хоть потрудитесь предупредить хозяина лавки.

– Да. Хорошо, – профессор охотно согласился с условием, а потом, немного подумав, добавил: – Я могу попросить одного приятеля сопроводить вас. Вы его уже видели, это тот джентльмен, который посчитал, что я вас прячу.

Профессор Ивер? Сопроводить? Меня?!

– Н-нет, не стоит, – торопливо проговорила Алиссия, поднялась и отошла от коробки.

– Он надёжный человек. Я давно с ним знаком, – на всякий случай уверил профессор, хотя ему не были понятны причины, почему помощница его избегает. Обычно Вил наоборот пользовался успехом у женщин.

– Я справлюсь. Вы же сами сказали, – как можно более уверенно произнесла девушка, хотя у самой подрагивали коленки.

Он меня вспомнит. Он меня точно вспомнит! Ну уж нет.

– Как скажете, – пожал плечами мужчина.

– Ну что, ещё поработаем?

Они встретили сумерки в комнате, стабилизируя артефакты один за другим. Алиссия была хороша в теории, но ей не хватало практики, и подсказки профессора ей всё же потребовались.

Девушка подавала ему артефакты, с которыми раньше не сталкивалась, Арнотир их ощупывал и, не утратив своей преподавательской жилки, понятно и чётко описывал принцип их действия и алгоритм стабилизации.

Девушка, к его удовольствию, схватывала всё на лету. Он не знал, что она, привыкшая к его инструкциям, была словно уже настроенный инструмент.

Но совместная работа удовлетворяла не только профессора – девушка и сама была рада вернуться к учёбе. Она знала, что соскучилась по любимому раньше предмету, но не подозревала, насколько.

За один вечер они справились со всеми простыми артефактами – теми, которые профессор чинил сам вслепую после ранения. Им требовалась только магическая подпитка.

Остальные артефакты, с более мелкими деталями и сложной настройкой, а также те реликвии, где нужно было выводить руны, требовали от мастера зрения. Но их было решено оставить на следующий раз.

– Кажется, всё, – выдохнула Алиссия, смахивая капельку пота со лба.

Она отвыкла от такой нагрузки, и магический резерв вибрировал от напряжения, но вибрация эта была приятной, как и усталость. Нагретые магией контуры окутывали тело теплом, и девушка даже рассталась с облюбованной шалью.

– Вы сегодня хорошо поработали, – похвалил он помощницу, и в его словах Алиссия уловила благодарную нотку.

– Мне приятно быть полезной.

За вечер они даже ни разу не зацепились словами, полностью сосредоточившись на работе.

– Кажется, уже поздно. Пойдёмте, мисс Лисса, – профессор поднялся со стула и подал руку помощнице.

Девушка помедлила, не ожидав от профессора этот вежливый жест, но ухватилась за его длинные пальцы и встала. Его кожа была такой ледяной, что захотелось поделиться теплом – ладони, разогретые проходившей через них маной, были словно окутаны невидимыми перчатками.

– Благодарю, – встав на ноги, Алиссия не сразу отпустила его руку, а профессор не стал её забирать, и они простояли так несколько неловких секунд, пока девушка не опомнилась.

– Тёплая, – после некоторой паузы прокомментировал мужчина и направился к выходу.

Дверь профессор больше не запирал, а только прикрыл её. Они молча дошли до его спальни – в коридоре звучал только шелест юбки и стук трости. Но молчание уже не было натужным. Они оба устали, каждый был в своих мыслях, и одна из них была общая – поскорее бы добраться до постели.

Так и начались дни совместной работы над артефактами – утренний чай, затем перерыв на свободное время и личные дела, обед, а после обеда они закрывались в мастерской и усердно трудились.

Своё свободное время Алиссия чаще всего коротала в библиотеке. Для неё это был целый неизведанный мир, но несмотря на возможность взять совершенно любую книгу, она отказывала себе в таком удовольствии. Её беспокоила одна незавершённая миссия. Перед внутренним взором частенько возникали очертания той повреждённой руны, и отчаянно хотелось вспомнить её значение.

В очередной раз засидевшись в поисках третьего тома «Магии преобразований», Алиссия наткнулась на занятный фолиант. Смахнув слой пыли, она обнаружила испещрённую множеством царапин обложку. Царапин было настолько много, что оказалось невозможным прочесть название книги. На первом попавшемся развороте взору явились только пустые страницы. Девушка бегло прошерстила книгу в поисках хоть какого-то текста, но перед глазами маячили лишь белые листы.

Это ещё что?

Тогда Алиссия обратилась к магическому зрению, и увидела, что всего один лист имел особую ауру, и это свечение выделяло его среди сотен обычных страниц, словно закладка.

Она раскрыла книгу на нужной странице. На ней магическими, невидимыми обычному взгляду чернилами, был выведен рунный круг. Он взывал, он просил, чтоб его наполнили, пустили магию по его начертаниям.

Всего один круг на всю книгу… И что же он делает? – девушка, сидя на полу с книгой в руках, мучительно пыталась вспомнить хотя бы часть символов, – Так, посмотрим… «Покой», «Запечатывание», «Клетка»… «Сокрытие запаха»? – Алиссия вскинула брови и перевела взгляд на следующий символ, – Что-то про хвост… Тёмные! Знала же, что стоило уделить больше внимания изучению рун. Не завалялся ли тут учебник по руноведению? – Девушка поднялась с пола и окинула полки беглым взглядом.

Нет, искать ещё одну конкретную книгу здесь она была не готова.

Раскрытый фолиант лежал по полу, а рунный круг жалобно взирал на неё, манил пустить по его пустому контуру ману. Она снова присела и медленно приблизила палец, но не решилась – в последний момент отняла руку от страницы. Символы, направленные на обезвреживание когтей и зубов, не вызывали доверия. Призвать какого-то монстра совсем не входило в её планы. И был ещё один знак, который она так и не смогла разобрать.

Убирать столь занятный фолиант обратно на полку Алиссия себе не позволила – ей непременно хотелось разобраться, что здесь к чему. Она решила, что как-нибудь невзначай постарается узнать у профессора. Или, может, учебник всё-таки подвернётся? В любом случае, так всё это оставить было не в её правилах. Поэтому девушка забрала книгу в свою комнату. Она не стала её прятать – профессор никогда в неё не входил, да и если б вошел, всё равно не увидел бы.

Глава 15

Каждый день Алиссия проводила в мастерской и под чутким руководством профессора стабилизировала артефакты. И, надо сказать, сработались они просто прекрасно: помощница исправно следовала указаниям, и скоро заполнилась не только коробка, но и появился целый стеллаж со стабилизированными реликвиями.

– И как же я дотащу всё до города? – поставив на полку очередной артефакт, задала вопрос девушка.

Но профессор с самого начала продумал этот момент и, кивнув на тумбу у двери, произнёс:

– Загляните туда.

Помощница послушно открыла дверцу и достала единственный предмет, который там находился – маленький, размером с яйцо, гладкий камушек. От него исходила сильная магическая аура.

– Что это?

– Бросьте его на пол.

Алиссия, уже привыкшая без вопросов выполнять указания профессора, выпустила камень из рук, и тот, ударившись о пол, исчез в ослепляющем свете. Мгновенная вспышка рассыпалась белой пылью, и осевшие частицы образовали на поверхности пола магическое поле.

– Теперь можете переместить все исправные артефакты во временный схрон – они не будут иметь абсолютно никакого веса.

– Ничего себе… Я, кажется, что-то такое припоминаю, – девушка приняла задумчивый вид, – А! Такие камни используются в основном при переездах. У моего отца был один. Дорогой артефакт…

– У меня много образцов. Сейчас в них можно поместить всё, что угодно, но раньше они вмещали не больше, чем обычная сумка. Потом получилось расширить объем до размеров большой коробки, потом – комнаты, а теперь они безграничны и имеют весьма обширное применение. На них можно было поднять целое состояние, но предприниматель из меня никудышный, – пожал плечами профессор, – Да и такие вещи должны быть доступны всем, иначе какой смысл в исследованиях…

– Это что, ваше изобретение?!

– Да. Одно из, – просто ответил профессор, и в его тоне не послышалось и толики самолюбия, будто изобрести артефакт может каждый, и это вовсе не повод для гордости.

Алиссия новым взглядом оценила вместилище. Подумать только – перед ней сидел создатель артефакта, которым пользовался её отец. Интересно, знал ли он, кто его сотворил, задумывался ли вообще об этом? И, разумеется, он не мог и предположить, что его дочь будет иметь дело с таким выдающимся человеком.

– А как потом вынуть оттуда все предметы?

Хоть этот артефакт был ей знаком, отец никогда не объяснял, как им пользоваться.

– Можно снова бросить его на пол: тогда извлечёте всё разом. Либо заводите руку с камнем за голову и резко подаёте вперёд, будто хотите метнуть, но пальцы не разжимаете – и предметы будут появляться по одному, в случайном порядке.

– Интересно придумано. Остаётся надеяться, что получится всё продать прежде, чем закончится время.

Письмо с просьбой прислать экипаж уже было отправлено вместе с мисс Хамарьядой. Стряпуха всё порывалась забрать Алиссию с собой в поселение, но кажется, уже перестала за неё так волноваться и смирилась с нахождением подруги рядом с проклятым господином.

Ответа всё не было, а артефакты копились. И чем больше времени проходило, тем сложнее оказывалась их настройка: с самыми простыми они справились за неделю.

До обещанного платежа оставалось шесть дней, и с каждым днём Алиссия всё сильнее утопала в тревоге. Это сказывалось и на её волевых контурах – они становились не такими стабильными и не всегда слушали свою хозяйку.

– Вот же Падший! – выругалась девушка, провалив восьмую за вечер попытку настроить артефакт.

Профессор же сохранял свойственное ему спокойствие. Он нахмурился лишь тогда, когда его слух резануло ругательство, в сердцах произнесённое помощницей.

Он всё это время сидел рядом с ней за столом. Сначала ощупывал мелкие детали конструкции и определял их нужное местоположение внутри артефакта, отдавал помощнице с указанием, куда нужно их вставить и с чем соединить. Теперь он лишь диктовал порядок магической подпитки.

– Давайте сначала. Соберитесь, мисс Лисса, – терпеливо проговорил он, – Ставьте пальцы, на место. Угол настроили?

– Угу, – угрюмо промычала девушка.

– Пускайте поток, – Алиссия снова попыталась сосредоточиться, и мана пошла по её волевым контурам, нашла выход из-под ногтей и перетекла в механизм артефакта. Профессор, зная устройство реликвии и её габариты, вовремя скомандовал: – Теперь три усиленные волны.

Мана хлынула интенсивнее, и аура артефакта ровно три раза вспыхнула, но не погасла, продолжая слабо светиться.

– Угу.

– Выравнивайте поток. Меняйте угол, – течение маны поколебалось, но девушка, задержав дыхание, с трудом смогла его сохранить и поменяла положение пальцев.

Не услышав раздражённого бурчания – а на этом этапе стабилизация прерывалась уже несколько раз – профессор продолжил инструкцию, делая необходимые паузы, будто в своей тьме отчётливо видел, как мана течёт по внутренней схеме артефакта:

– Усиленная – стабильная – долгая усиленная.

Девушка сделала короткий напряжённый вдох, а после послышался её голос, ясно давший понять, что очередная попытка провалена, а терпение иссякло:

– Да пропади ты! – прорычала она, – Не могу. Не выходит!

Алиссия виновато взглянула на профессора. Она чувствовала себя невероятно бездарной, и ей казалось, что этот терпеливый мужчина вот-вот скажет, что разочарован в ней. Снова.

Но тот молча поднялся из-за стола и протянул ей свою ладонь. Девушка, привыкшая к тому, что профессор в конце каждого дня их совместной работы подавал ей руку, решила, что на сегодня, видимо, хватит. И хотя до сна ещё оставалось время, а они обычно работали до последнего, она решила, что профессор просто устал от её жалких попыток и не желает продолжать работу. Эта мысль одновременно и расстроила её, и дала облегчение – ей и самой уже надоело позориться.

Но, к её удивлению, когда она встала, профессор уселся на её стул и как можно ближе придвинулся к его спинке, так, что на сидении оставалось место ещё на одного человека. Мужчина жестом пригласил помощницу сесть обратно.

– Что вы делаете? – напряглась девушка.

– Попробуем по-другому.

Алиссия осталась стоять, скрестив на груди руки. У неё не было ни малейшего желания садиться с ним на один стул. Это же неприлично!

– Ну же, – профессор повторил своё приглашение, постучав по свободному месту перед собой.

Когда дело доходило до науки и работы с артефактами, его разум работал лишь на нахождение способов решения поставленных задач – он мог забыть обо всём остальном, в том числе, и о рамках приличия, и совершенно не думал, что его идея может быть воспринята со стороны по-другому. Впрочем, наверное, эта черта и делала его гениальным артефактором. Гибкость и умение приспосабливаться часто выручают там, где не работают привычные методы.

Девушка, совершив некоторое усилие над собой, всё же опустилась на свободный край стула. Она скептично отнеслась к задумке профессора, но зная, насколько он порядочный человек, она не могла заподозрить его в скрытых мотивах. Скорее ей было просто неловко – он всё же мужчина. И ей было всё равно, что по всей видимости этот самый мужчина совсем не воспринимал её как женщину.

Ещё сильнее она смутилась, когда профессор легонько прижался своей твердой грудью к её спине, а подбородком случайно коснулся её плеча. Его ледяная кожа скользнула по предплечьям помощницы, и мужчина поставил свои пальцы поверх её. Арнотир, управляя её руками, взял артефакт и сразу настроил нужный угол для подачи маны.

Бархат ровного голоса совсем не подействовал на Алиссию успокаивающе, когда прозвучал так близко над её ухом.

– Пускайте поток, – его ладони, которые казались по сравнению с её такими большими, еле касались поверхности кожи. Мана вновь ровным потоком хлынула и перетекла в артефакт.

Профессор чувствовал, как нагревались её кончики пальцев, и в нужный момент аккуратно надавил на них, приказывая усилить течение. Магия помощницы поддалась его воле, и аура артефакта запульсировала, а затем вновь замерла в равномерном свечении.

– Выравнивайте, – тихо скомандовал профессор, и его дыхание тёплой волной огрело ухо Алиссии.

Та замерла, стараясь сконцентрироваться на потоке маны, но магия колебалась, а пальцы подрагивали под его пальцами. При таком нестабильном течении угол менять было чревато срывом стабилизации, но по всем правилам это сделать было необходимо. Алиссия, пытаясь наладить подачу энергии, замедлила дыхание, а затем, как обычно в таких ситуациях, и вовсе задержала его. Профессор уловил это, как и дрожь её пальцев.

– Дышите, – прошептал он, но девушка не послушалась, боясь прервать настройку.

– Не могу, – еле слышно прошелестела она, мотнув головой, и виском коснулась края его повязки.

Алиссия чувствовала, насколько он близко, ощущала запах дыма и сухой травы, и иногда ей казалось, что его сердце стучало ей в спину.

– Закройте глаза. Дышите, – повторил он, и его глубокий низкий голос прозвучал так убедительно, что ей отчаянно захотелось просто ему довериться.

В ней пробудилось столь сильное желание выбросить всё из головы и действительно стать лишь инструментом в руках профессора, что она сомкнула веки и тихо выдохнула.

Паника медленно отступила, и подача маны постепенно восстановилась. Профессор аккуратно поменял положение пальцев помощницы. Он сильнее нажал на них, а потом вновь отпустил, и магия Алиссии, став податливой и пластичной глиной в его руках, повиновалась его воле, принимая нужные формы.

Помощница всем телом чувствовала спокойную уверенность в каждом жесте мужчины. В каждом прикосновении, в каждом миллиметре движения, в каждом нажатии пальцами. Ни одного лишнего вдоха, ни одного суетливого выдоха – он с мастерской точностью принял всё управление.

В конце концов, Алиссия полностью на него положилась, и только ближе к завершению настройки артефакта её запястье непроизвольно дрогнуло – тело устало непрерывно гонять поток маны.

– Потерпите ещё немного, – шепнул профессор и подставил своё плечо, чтобы она могла на него опереться.

Измотанная и доверившая себя профессору, она и сама отодвинула на второй план всякие границы и прислонилась спиной к мужчине, который был полностью сосредоточен на артефакте и был совсем не против послужить её уставшему телу поддержкой.

Наконец, последний элемент сложной настройки был проделан, и аура артефакта загорелась стабильным свечением. Алиссия даже не сразу поняла этого – она сидела с закрытыми глазами, растворившись под управлением профессора, став его временным волевым контуром.

Мужчина, закончив стабилизацию, не стал менять положения своего тела, не желая беспокоить обмякшую в его руках девушку. Он ждал, когда та придёт в себя, но её висок уже давно покоился на его щеке, а их дыхание незаметно слилось в едином ритме.

Просидев так несколько секунд, Алиссия наконец медленно приоткрыла глаза и увидев ауру артефакта, обессиленно размыкая слипшиеся сухие губы, проговорила:

– Получилось…

Профессор кивнул, и почувствовав шершавость двухдневной щетины на своём виске, девушка опомнилась и отстранилась. Впрочем, лишённая всяких сил, вставать она не спешила, а лишь выпрямила спину, прекратив так бесстыже опираться о сидевшего позади мужчину.

– Я так устала… – пожаловалась она будто бы в оправдание, но профессор и не собирался ни в чём её обвинять.

– Вы славно потрудились сегодня, – согласился он, откинувшись на спинку стула и увеличив дистанцию.

Себя же героем профессор отнюдь не считал: сам он ничего не сделал, а лишь только управлял чужой магией. Он просто знал алгоритм стабилизации артефакта, и в этом не было ничего выдающегося.

Вклад помощницы, напротив, заслужил похвалу – она, не зная всей инструкции целиком, не представляя картины внутренних процессов, смогла подстроиться, мгновенно реагируя на все его указания. Он представлял, как ей было тяжело – это была, всё же, не ученица Академии Высшей Магии. Хотя действовала она так умело, что вполне могла бы ей стать. В таком случае он бы даже лично вызвался её курировать – такие талантливые, тонко чувствующие и заинтересованные студенты были большой редкостью.

Алиссия, вспомнив о здравом смысле, решила подняться – не сидеть же так вечно, хотя в целом она комфортно себя ощущала. Все смущающие мысли вытеснила набежавшая усталость.

Почувствовав, что девушка встала, профессор, наконец, позволил себе вытянуть больную ногу, которая уже затекла в неудобном положении – пришлось расставить ноги в стороны, чтобы не стеснять помощницу. Мужчина едва заметно поморщился от прострелившей его боли и неприятной мысли, что придётся ещё некоторое время посидеть, прежде чем попытаться встать.

Девушка, научившаяся различать, когда профессор хмурился от того, что недоволен, а когда – от боли, ещё раз вспомнила о ящике, битком заполненном болеутоляющими иликсами, который она на днях ему вручила, притащив прямо в спальню. Один из пузырьков под её требовательным контролем он положил в карман рубашки. Алиссия была спокойна, зная, что её работа как помощницы выполнена – профессор при желании мог избавиться от неприятных ощущений.

Не то, чтобы она сильно за него волновалась… Но всё же она хотела иметь возможность самостоятельно доставлять ему неприятности. А те, что у него уже и так имелись, она была не прочь устранять. Ради своей же совести! Всё-таки она получала плату за эту работу.

Алиссия отнесла стабилизированный артефакт на полку и взглянула в окно. Сгущались сумерки, и линия горизонта, освещённая прощальными лучами солнца, становилась всё тоньше, пока в конце концов полностью не растворилась во тьме. Девушка не сдержала зевоту.

– Всё на сегодня?

– Да, – ответил профессор, уловив намёк помощницы, что пора расходиться.

Потянувшись, он достал свою трость и хотел уже начать подниматься со стула в надежде, что проклятая нога не сделает из него в очередной раз посмешище. Хотя помощница никогда не смеялась, как и не издавала испуганных ахов и вздохов. Она никак не реагировала на его иногда неудачные попытки подняться, за что он был ей благодарен, хотя не знал наверняка, видела ли она их. Но подозревал, что помощница была свидетельницей как минимум половины подобных казусов: они происходили не слишком часто, но нужно было быть совершенно слепой, чтобы их совсем не заметить.

Но в этот раз, когда профессор собирался подняться, Алиссия, протянув ему руку, с озорной улыбкой проговорила:

– Хватайтесь.

Мужчина не сразу понял, что это значит, но довольно скоро предположил, что девушка имеет в виду их сложившуюся традицию. Правда, обычно это он помогал ей встать: ему казалось, что после долгого выпускания магии из резервов помощница могла быть обессиленной и хотел проявить вежливость. Но потом это просто стало привычкой. Да и держать в своей ледяной ладони пальцы, нагретые потоком маны, было приятно.

Профессор неуверенно протянул руку вперёд, в пустоту, и тут же почувствовал горячее прикосновение пальцев помощницы. Она потянула его на себя, приглашая встать, и мужчина, опершись на трость, рывком выпрямился.

Нога, как он и ожидал, подогнулась, но девушка, не отпустив руки, не дала ему плюхнуться обратно на стул, и мужчина смог устоять. Он смутился и ослабил хватку, но Алиссии, которая ощущала вибрацию в пальцах, будто магия всё ещё проходила сквозь них, хотелось подольше чувствовать успокаивающую прохладу ладони профессора.

– Постойте. Дайте немного остужу свои контуры, – попросила девушка, и Арнотир не отнял руки.

Профессор сомкнул большой и указательный пальцы другой руки вокруг древка трости, а три освободившихся протянул девушке, и та охотно обхватила их свободной ладонью.

И они пару минут простояли так, в этой несуразной позе, держась за руки. Профессор при этом «смотрел» куда-то поверх неё, а она опустила голову и рассматривала их соединённые руки, поражаясь разнице в их величине. И как только он, имея такие длинные пальцы, смог так виртуозно управлять её – такими короткими?

– Спасибо, – произнесла Алиссия, отпустив, наконец, его руки, – Мне уже лучше. Пойдёмте?

– Да, – кивнул профессор.

Пока они так стояли, его затекшая увечная нога успела налиться кровью и стала лучше слушаться.

По пути из мастерской помощница нарушила привычное молчание и спросила:

– А мы теперь все артефакты будем стабилизировать… Так?

Профессор, хромая, но не отставая от Лиссы, задумался, прежде чем дать ответ.

– Оставшиеся артефакты не проще в настройке, чем тот, над которым мы трудились сегодня. И я не исключаю возможности, что вам может снова потребоваться помощь, – честно ответил мужчина, – Но не думаю, что все артефакты потребуют моего вмешательства: может быть, вы привыкнете, ваши пальцы натренируются, а контуры окрепнут. Это вопрос практики.

Хотя он был бы не против работать как сегодня со всеми оставшимися артефактами. Ему даже почудилось, что он сам испускает магию – настолько слаженно у них получилось сработаться. Это чувство появилось всего на пару мгновений, но оказалось крайне приятным. И настолько же тяжело ему было сразу же вспомнить, что эта магия – не его собственная.

– Поняла. Надеюсь, завтра мы успеем стабилизировать больше, чем сегодня.

– Не перетруждайтесь. Вы и так быстро работаете. Вам не нужно так напрягать свой резерв.

Дойдя до спальни профессора, они пожелали друг другу спокойного сна и уже практически разошлись, как вдруг из комнаты послышался настойчивый стук.

– Что это? – испуганно спросила Алиссия.

– Звук такой, будто что-то бьётся о стекло окна, – прислушавшись, ответил профессор, отворил дверь, и они с помощницей вошли.

– Да, там что-то есть, – заглянув за шторы, проговорила помощница и, открыв окно, поймала что-то маленькое, – Птица?

– Полагаю, ответ хозяина лавки, – объяснил профессор, – Я оповестил его о вашем скором визите и сообщил о проблемах с местным почтером. Потяните за клюв.

Алиссия выполнила его просьбу, и вместе с клювом от тела искусственной птицы отделилась маленькая записка. Из-за ограниченности такого метода связи в записке было принято писать только самое главное. Профессор ожидал получить лишь подтверждение, которое можно было уместить в одном-двух словах. Но Алиссия зачитала четыре:

– Невозможно. Необходимо ваше присутствие.

Кусочек карты Аэлора

Здравствуйте, дорогие читатели!

Большое спасибо за то, что проявили интерес к моей истории. Делюсь с вами кусочком карты Аэлора. Больше всего нас интересует во-о-он тот маленький домик с забором в правой части карты, которым я обозначила поместье нашего с вами профессора – Блэкторн Грэндж. Именно там, в этой точечке, сосредоточены основные события истории.

Чуть ниже, в шаговой доступности, расположилось поселение под названием Араш'Тарр – их ближайшие соседи. Именно туда Алиссия ходила, чтобы отправить письма. И именно оттуда два раза в месяц приходит Хамарьяда с запасом вкуснейших заготовок, которые так понравились героине.

По центру карты можно увидеть город, Альмарк, в котором находится та самая Академия Высшей Магии, с которой и началось всё повествование. В этом городе раньше жила и училась Алиссия, в нём же она потом выживала. Также в Альмарке находится реликварная лавка – туда и отправятся наши герои в следующей главе.

Глава 16

Та часть Альмарка, которая находилась за пределами городской стены, казалась всеми забытой: на ухабистую дорогу смотрели редкие неприглядные домики, а дикие, растущие где попало деревья закрывали сухими стволами и без того тускло светящее солнце.

Наехав на очередную яму, скрипнуло колесо экипажа, лошадь резко взмахнула хвостом, и поднявшаяся дорожная пыль осела на тонком стекле. Алиссия задёрнула шторку и вновь посмотрела на сидящего напротив мужчину. Он казался расслабленным. Одна его рука лежала на трости, а вторая выстукивала незамысловатый ритм на поверхности сиденья. Свисающие полы чёрного плаща покачивались в такт повозке над начищенными до блеска ботинками.

Чисто выбритый подбородок, повязка из чёрного шёлка, зачёсанные назад волосы… Весь его образ контрастировал с окружающей невзрачной действительностью. Будто картинку из модного журнала прилепили на страницу помятой газеты.

А я вот отлично вписываюсь, – девушка окинула взглядом свой дешёвенький коричневый плащик, из-под которого выглядывала юбка застиранного потускневшего платья. Зато сапожки хорошенькие! Из мягкой, но плотной кожи, они сидели на ноге как влитые. Небольшой каблучок смотрелся изящно, а медная пряжка отблескивала на свету.

На коленях она держала сумку, в которой покоился камень-схрон со всеми артефактами, которые они с профессором успели стабилизировать за прошедшую неделю.

Алиссия была рада, что ему тоже пришлось поехать в город. Хотя вчера вечером после получения записки он заметно помрачнел, а когда утром прибыл запрошенный экипаж, он побледнел и стал слишком уж раздражительным – не подступиться. Помощница уже успела привыкнуть к тому понимаю, которое возникло между ними за время совместной работы.

Но несмотря на то, что профессор вспомнил про свою вредную и колючую ипостась, Алиссия считала, что всё сложилось как нельзя лучше. С ним, имеющим безукоризненную репутацию, никто не обратит внимания на какую-то невзрачную помощницу. Тем лучше – девушка не хотела привлекать к себе ненужный интерес. И, разумеется, никому не придёт в голову проверять, как были починены артефакты, и чья магия течёт по их внутренним схемам.

– Надеюсь, вы не рассчитываете, что я собираюсь присвоить ваши заслуги себе? – внезапно заговорил мужчина.

Да он что, мои мысли читает? – удивилась Алиссия, а потом с досадой подумала: – Уж лучше б присвоил.

Узнать, есть ли у мага лицензия, было достаточно просто: благословлённая Предвечной магия золотистым пятном отображалась в ауре. Но увидеть его мог только тот, у кого оно тоже есть. И для этого необходимо было присматриваться – пятно перетекало по ауре с места на место, а сверлить незнакомца магическим зрением было не очень культурно.

И если профессор не скажет открыто, как он стабилизировал артефакты, то даже если и будут присматриваться к её ауре, едва ли кто-то осмелится высказывать подозрения в адрес помощницы столь уважаемого человека: мало ли, может, он починил их сам ещё до потери магии.

Но если он скажет… И если лицензию не найдут… Дело пахнет большими проблемами.

– Профессор, – севшим голосом обратилась Алиссия – в горле образовался тревожный комок, и девушке пришлось прокашляться, прежде чем продолжить: – Я вас устраиваю?

– Что вы имеете в виду? – сдвинул брови мужчина.

– Ну как помощница. Я вас устраиваю?

– Вы совершенно не умеете заваривать вкусный чай, – заметил он, – Но в целом – устраиваете. Почему вы вдруг спрашиваете? А, – профессор принял понимающее выражение, – Нашли другую работу?

– Нет. Просто… – Алиссия сглотнула, – Просто я кое от кого прячусь и не хочу привлекать внимание. Вы можете мне помочь?

Девушка боялась так говорить, ведь профессор мог бы решить, что она какая-нибудь беглая преступница, что было фактически правдой, просто о преступлении пока не узнали. Но она решила всё же попытаться договориться. Лучше так, чем он объявит во всеуслышанье, что его помощница стабилизировала артефакты.

Но вопреки её ожиданиям, а ожидала она, что тот непременно нахмурится и потребует рассказать, что же такого она натворила, профессор будто оказался чем-то доволен.

– Не нашли, значит… – проговорил он себе под нос, – Тот, от кого вы прячетесь, в городе?

– Да, – ответила девушка, практически не соврав, ведь прячется она от любого бдительного мага, – Он может быть в городе.

– Что он вам сделает, если найдёт?

Профессор всегда предпочитал знать, к чему быть готовым.

Алиссия не придумала, как соврать. Не могла же она сказать правду – если внимательный маг не найдёт в её ауре разрешения распоряжаться магическими силами, то её будет ждать заключение и насильственное лишение магических сил.

– Пока не уверена, но точно ничего хорошего… Так вы мне поможете?

– Понять не могу, чего вы от меня хотите, – проворчал он, явно недовольный её туманным ответом, – Как я могу вам помочь?

– Я не прошу многого. Просто не привлекайте ко мне внимание: не нужно меня представлять. Можете сказать, что вы сами стабилизировали артефакты – я не обижусь…

– Врать я не буду, – прервал он её, – Но вашу просьбу услышал. И сделаю, что в моих силах.

– Благодарю вас.

Экипаж немного качнулся вперёд и резко остановился. Алиссия вновь заглянула за шторку. Вид за окном разительно отличался по сравнению с тем, что она видела какие-то полчаса назад: улицы были живыми, люди сновали по своим делам, бегали дети, разъезжали другие экипажи. Дома, отделанные в едином стиле, плотно жались друг к другу. Ей всегда нравилось, как выглядел центр Альмарка. Даже тогда, когда она всё потеряла, и собственными глазами узрела его потаённые уголки.

– Приехали, – объявила она то, что и так было очевидно и перевела взгляд на профессора.

Тот сидел, вжавшись в сиденье повозки: позвоночник, неестественно напряжённый, давил на обитую спинку, пальцы вцепились в ткань, а затылок упирался в стенку. Мужчина медленно выдыхал.

– Профессор, вы как?

Он сделал ещё несколько глубоких вдохов и натужно проговорил:

– Я не был здесь с прошлой весны.

Весна… Как раз то время, когда произошёл тот трагичный случай – Алиссия помнила это из его рассказа. А ещё ей почему-то сразу вспомнился вчерашний вечер – бархат его голоса прямо над ухом, спокойная уверенность в каждом движении. Сейчас перед ней сидел будто другой человек – напуганный, как зверь, загнанный в угол. Смотреть на это было невыносимо. Алиссии вдруг захотелось стать для него той же опорой, какой он был для неё вчера.

Она пересела к нему поближе и аккуратно положила свою ладонь на его напряжённые, цепляющиеся за угол сиденья пальцы. Он еле заметно вздрогнул, но руки не убрал.

Пока Алиссия собиралась с мыслями, чтобы сказать что-то нелепое и совсем ей несвойственное, что-то о том, что она будет рядом, что если ему так будет удобнее, то она может взять его под руку… Не успела она ничего такого сказать, как дверь экипажа вдруг распахнулась, и внутрь просунул голову незнакомый парнишка.

– Чего ждём? – всё пространство заполнилось оглушительным звоном его голоса, – Аль поехать куда желаем? Десять серебряных – и домчу с ветерком!

Это был не тот извозчик, с которым они приехали сюда, и Алиссия удостоила его таким исполненным злости взглядом, что незнакомец опешил.

– А ну пшёл отсюда! – прошипела она, а парень застыл и хлопнул глазами, – Не понял? Свалил быстро, чмрет недоделанный!

– Ненормальная…

Парня как ветром сдуло. Алиссия вновь повернулась к профессору, который выглядел уже не столько встревоженным, сколько шокированным и, смутившись, пробурчала себе под нос:

– Терпеть не могу таких наглецов…

– И где же вы научились так ругаться?

Девушка заметила, что рука под её ладонью расслабилась, пальцы больше не хватали сиденье, но профессор не спешил прерывать контакт, и она сделала это первая.

– Тут по-другому никак, – улыбнувшись, ответила Алиссия, имея в виду не город, а те его части, где ошивались такие же несчастные, как и она сама, – Пойдёмте?

Профессор вытер испарину со своего лба, отлип от сиденья, и лицо его снова приняло напряжённый вид. Он быстро нащупал рукой край двери, а тростью очертил порог и поставил её на ступеньку повозки.

Он почти сделал шаг наружу, но вдруг развернулся и опустился обратно на сиденье.

– Мисс Лисса, – проговорил он в пустоту.

– Да? – отозвалась помощница, и профессор повернул голову к ней.

– Вне дома мне затруднительно ориентироваться, – мужчина сглотнул, и было видно, как сильно он нервничал, хотя как мог пытался держать лицо, – Поэтому я настоятельно прошу вас следовать всегда рядом со мной. Вы будете задавать направление. И я хочу знать, что вокруг происходит. У меня здесь много… Знакомых. Если кто-то вздумает подойти, я хочу узнать об этом до того, как ко мне обратятся, – А затем мрачным тоном добавил: – Терпеть не могу угадывать по голосу. Никуда. Слышите? Никуда от меня не отходите.

– Да. Я поняла вас.

Профессор шумно выдохнул и снова повернулся к выходу. Ступив на брусчатку, он обернулся, чтобы подать руку помощнице, как всегда это делал, когда покидал экипаж в обществе дамы.

Только раньше он видел и экипаж, и эту самую руку, и всё вокруг. Теперь же он пребывал во тьме. И как только профессор выбрался, на его привычную пустоту обрушился шквал городских звуков, от которых он успел отвыкнуть за месяцы уединения.

Где-то сбоку всхрапнула лошадь. Совсем близко, смеясь, пробежали дети – кожи коснулся порыв ветерка. Профессор отступил назад и услышал звонкий стук копыт по дороге. Пронзительно взвизгнула птица. Он выставил руку вперёд, в ничто, и коснулся лишь воздуха. Повсюду шаги. Непрерывный гул звуков и голосов – обрывки фраз, смех… Потерявший ориентир, мужчина попятился. Куда? Он не знал. Он уже не имел представления, где экипаж, где дорога, а где тротуар. Всё, что ему было доступно – пестрый гомон, шаги, лязг, визг. Всё слишком близко. Невыносимо близко.

Он сам не заметил, как уронил трость и закрыл уши руками. Нестерпимо хотелось просто заглушить этот непрерывный давящий шум. Просто исчезнуть.

Чьи-то тёплые пальцы коснулись его ладоней, отвели руки от головы и медленно опустили их.

Он не стал сопротивляться. Эти пальцы… Арнотир никогда и не думал, что если ослепнуть, то можно научиться определять человека по ним. Но он столько раз тянул помощнице руку после работы, чтобы коснуться их, а потом и сам управлял текущей через них магией. После же – эти самые пальцы не дали ему упасть. Он исследовал эти подушечки, не слишком мягкие, привыкшие к труду, успел запомнить расстояние между сгибами, нежность фаланг. Теперь эти пальчики – всё, что не давало ему уйти в беспроглядную тьму. Поэтому – пусть они управляют им. Он был готов подчиниться. Главное, чтобы они не отпускали его.

– Профессор, – среди какофонии послышался голос помощницы.

Она держала его, тяжело и быстро дышащего, за ладони и подняла голову, чтобы увидеть его лицо. Его брови были нахмурены, а ноздри напряжённо вздувались. Алиссия освободила одну руку из его захвата, достала варежку из кармана и промокнула ею капли пота.

– Вот так, – проговорила она тихо, водя мягкой варежкой по влажному лбу мужчины, – Я здесь. Я никуда от вас не уйду, – продолжала она еле слышно его успокаивать.

Помощница заметила лежащую на брусчатке трость и хотела лишь наклониться, чтобы поднять её, но стоило ей чуть от него отстраниться, как профессор поймал её за руку. Он ничего не сказал, но было понятно: помощница была сейчас его единственным ориентиром, последним якорем, который связывал его с этим миром и отделял от кошмаров, и он не желал терять эту связь.

– Я только подниму трость, – объяснила Лисса, и тогда профессор нехотя разжал пальцы.

Через секунду девушка вставила набалдашник трости в его ладонь, а рукой обвила плечо мужчины. Оно оказалось на удивление крепким, и даже сквозь плотную ткань плаща Алиссия почувствовала твердость мышц.

– Вы не будете против, если я буду за вас держаться? – спросила она, театрально подделав голос под тон нежных девиц, что не могут и шагу ступить без сопровождения кавалера.

Профессор шутку не оценил, но кивнул, соглашаясь.

Город кипел жизнью. Широкая улица, по которой они двинулись, вела на базарную площадь. Жилые дома перемешались с витринами магазинчиков, лавок, вдали виднелись торговые шатры. В том месте можно было найти всё, что угодно. Беспрерывно слышались выкрики торговцев, звон монет, чьё-то зазывное пение.

Здесь смешивались не только звуки, но и запахи. Воздух пропитался ароматом свежей выпечки, терпким благоуханием специй, едким запахом потных работяг, что разгружали телеги и бьющим по носу ароматом парфюма проходящих мимо дам.

Алиссия время от времени косилась на своего спутника, пытаясь отгадать, чем были заняты его мысли. Ему было несладко, но он держал эмоции при себе, только складка между бровями иногда становилась глубже. Может, будь он без повязки, эмоции на его лице выражались бы куда отчётливее. Хотя… Раньше кроме презрения и недовольства она ничего в его глазах больше не видела, не считая увлечённости во время чтения лекций, и на самом деле страшилась, что и сейчас было бы точно так же. И тем не менее, теперь она открыла для себя и другие настроения профессора. Он мог быть неловким и даже чуточку милым – её губы на секунду сложились в мимолётной улыбке от таких мыслей.

Он был не только строгим, нет. Профессор мог быть и благодарным, и удивлённым, и даже смущённым. Он порой был резок в высказываниях, но также был способен чувствовать за это вину. И иногда ей казалось, что он хорошо к ней относится, и в такие моменты ей бы хотелось видеть его глаза. Возможно, это могло бы помочь стереть те неприятные воспоминания, которые до сих пор коробили душу, ну или хотя бы ещё сильнее их притупить. Да, определённо, теперь она смогла бы усмотреть в его глазах что-то помимо привычной холодности.

– Профессор, – вдруг нарушила молчание помощница.

Ответа не последовало, и девушка сжала его руку.

– Профессор.

– Да? – ответил наконец мужчина, выбираясь из своих мрачных мыслей, и чуть склонил голову к ней.

– Я тут подумала… А почему вы носите повязку? – профессор вновь выпрямил голову, ничего не ответив, и Лисса продолжила, – Я видела ваши глаза. Они… Нормальные. Почему вы скрываете их?

– Я не знаю, что нормального вам удалось усмотреть, – произнёс он угрюмо вполголоса, – Чувствуя, что на глазах есть преграда, мне проще смириться с темнотой, которую я вижу. И иногда я забываю, что слеп – мне кажется, что я не вижу из-за этой тряпки, – неожиданно откровенно ответил профессор, – И разве не жутко было бы видеть мой пустой взгляд? Я ведь совсем не контролирую его. Мне тошно даже представить, что я могу кого-то этим напугать.

– Вовсе нет, – поспешно возразила помощница, – Я вот точно бы не испугалась!

– Ну, это вы, – профессор позволил себе слабую улыбку, – Не все обладают вашей смелостью. Я должен их пощадить.

– Да, но в поместье… Вы могли бы снимать повязку, хоть иногда?

– Зачем это вам? – нахмурился Арнотир.

– Я бы хотела лучше вас понимать, – честно ответила девушка.

Мужчина вновь принял задумчивый вид, ничего не ответив.

Алиссия шла с профессором под руку и старалась избежать столкновения со снующими мимо людьми. Кто-то спешил и старался их обогнать, кто-то – останавливался прямо перед ними, чтобы поглазеть на товар. Иногда ей приходилось дергать профессора ближе к себе, чтобы он ни в кого не врезался.

Она нервничала и то и дело случайно сжимала пальцы на плече, за которое держалась. Он же старался не показывать своей нервозности, хотя всё происходящее изрядно действовало на нервы. Алиссия заметила, что профессор старался не хромать слишком заметно. Трость он использовал для опоры, а не очерчивал ею путь на предмет возможных преград, полностью доверившись в этом плане помощнице.

Благо, экипаж подъехал как можно ближе к нужному адресу, и вскоре Алиссия увидела вывеску реликварной лавки.

Глава 17

– Пришли, – с видимым облегчением сказала она, и когда профессор отстранился от неё и направился к входу, предупредила, – Тут ступеньки!

– Я знаю, – отозвался мужчина, оценивая тростью высоту первого выступа, – Раньше я часто бывал здесь.

Профессор уже почти справился с лестницей, и девушка последовала за ним, чтобы не отставать.

– Вы помните про наш уговор? – тихо спросила она, нагнав его на последних ступенях.

– Разумеется. Только с памятью мне ещё проблем не хватало, – ответил мужчина, и Алиссия неловко улыбнулась.

О, дорогой профессор, боюсь, вы сильно разочаруетесь в возможностях своей памяти, если узнаете один мой секрет…

– Давайте схрон.

Алиссия, порывшись в сумке, достала камушек и положила его на протянутую ладонь. Не успел профессор обхватить его пальцами, как помощница выхватила камень обратно – она заметила, что случайно дала ему завалявшуюся в сумке погремушку.

И зачем я только его ношу с собой?

– Вы что делаете? – мужчина, у которого только что отобрали погремушку, непонимающе нахмурился.

– Сейчас… – проговорила девушка, копаясь в сумке, и достала наконец камень-схрон, – Вот, возьмите.

Профессор, когда на его ладони снова появился предмет, торопливо сжал его пальцами – чтобы вновь не отняли. Лисса тихо хихикнула.

В реликварной лавке оказалось на удивление тихо. Или это после шума городской улицы так показалось? В помещении не оказалось никого, даже хозяина. Закрывшаяся за вошедшими дверь звякнула в самодельный колокольчик, но никто не вышел их встретить.

– Тут никого, – ответственно сообщила помощница своему господину, и тот, сделав несколько смелых шагов, наткнулся на диванчик для ожидания.

– Полагаю, здесь мало что изменилось с моего последнего визита, – проговорил он, усаживаясь, – И Кемпсхи всё так же витает в облаках. Придётся подождать, мисс Лисса.

– Кемпсхи? – переспросила его спутница, – Это имя хозяина лавки? Ни разу такого не слышала. Он иностранец?

– Фамилия. Он из Эрина.

– Вот как… Как и Марь… ой, то есть, мисс Хамарьяда.

Интересно, есть ли у них схожесть во внешности? – задумалась девушка, – Хотя глупо считать, что эринцы похожи. Мы вот с профессором из Аэлора, но совсем разные.

Пытаясь зачем-то представить внешность хозяина лавки, Алиссия решила пока осмотреться: нечасто увидишь столько диковинок в одном месте, ну, не считая профессорской мастерской. Однако, здесь, в отличие от поместья, царил полный порядок: все артефакты располагались на полочках за стеклом, а дверцы витрины были запечатаны магией. Глаза разбегались от обилия разных, в большинстве своём, незнакомых предметов. Каждый артефакт находился на своём месте: на стёклах перед каждым мерцали символы – судя по всему, какая-то доступная только хозяину маркировка.

Но ещё больше её любопытную душу интересовали магически замки, на которые запиралась витрина. Она такие ещё ни разу не видела и, уж тем более, не вскрывала. Хотя за время нужды Алиссия взломала их великое множество.

Она не гордилась этим, но иногда это требовалось для того, чтобы переночевать под крышей. В иных случаях за такими замками находились предметы, которые можно было обменять на еду. Но этим постыдным занятием двушка занималась только в те сложные дни, когда оставалась совсем без работы – тогда, когда на чашу весов вставало выживание. Она не из тех смельчаков, что лучше умрут, но не предадут свою честь и достоинство. Нет, Алиссия всегда выбирала жизнь.

Девушка призвала свои силы.

Я только попробую. Я же ничего не собираюсь украсть, – Она медленно пустила ману по волевым контурам и аккуратно коснулась замка. Замочной скважины не было – он представлял собой крохотный механизм, оснащённый магической печатью, – Я лишь взгляну, как мана потечёт по каналу замка, – Девушка, пуская ровный поток, обратилась к магическому зрению, – Какая занятная штука…

– Что вы делаете? – Алиссия испугалась резкого голоса и торопливо втянула ману обратно.

На неё смотрел стоящий в проёме дверей молодой мужчина и недовольно сдвигал тонкие брови. Вопреки её представлениям, что хозяин лавки – мужчина преклонного возраста, непременно в очках и со вторым подбородком, она увидела перед собой высокого статного юношу. Его кожа была смуглее, чем предполагал здешний климат, а коротко постриженные тёмно-зелёные волосы, кажется, не хотели лежать как надо. Зачёсанные назад, они немного топорщились кверху.

Всё же, у эринцев есть схожие черты… Как же неудобно получилось… – девушка слегка покраснела, – И как он так тихо вошёл?

– Зи́ден, – профессор поднялся с дивана, – Ты снова заставляешь себя ждать.

Хозяин лавки бросил взгляд на мужчину и снова перевёл его на смутившуюся Алиссию. Он взирал на неё презрением, как на пойманного с поличным воришку.

– Минуту, лорд Арнотир, – ответил ему Кемпсхи, не сводя грозного взгляда с девушки, – Сперва я разберусь с одной неприятностью.

Это он обо мне сейчас!? – Алиссия захлебнулась воздухом от невысказанного возмущения.

Помощница молча направилась к профессору – ей хотелось дать понять грубияну, что она пришла вместе с ним, но парень не дал ей закончить манёвр, крепко схватив за запястье.

– Куда это ты, ворюга? – Зиден резко потянул Алиссию на себя, – Сбежать вздумала?

Лисса понимала, как это выглядело. Хозяин лавки, разумеется, и подумать не мог, что такая оборванка сопровождала уважаемого человека. Профессор, наверное, и сам устыдился бы показываться рядом с ней на людях, если б мог видеть её.

– Я ничего такого не сделала, – буркнула девушка, пытаясь вырвать руку из захвата.

– Не прикидывайся дурой. Я видел, как ты вскрывала замок, – парень сжал её крепче и ещё ближе притянул к себе.

Алиссия усилила сопротивление и, оскалившись, практически упёрлась лбом в подбородок соперника.

– Мне просто… – не успела она закончить, как раздались два громких удара тростью о пол.

Зиден с Алиссией, не расслабляя хватки, оба повернули головы в сторону профессора.

– Какого Падшего происходит? – нахмурился тот.

Первым опомнился Кемпсхи.

– Грязная воровка хотела сбежать, мой лорд, – проговорил тот, заламывая руку Алиссии, отчего она болезненно ойкнула, – Я сейчас же с ней разберусь.

– Сам ты грязный, – выпалила девушка, – Я вообще-то каждый день моюсь…

Профессор, не до конца понимающий, что происходит, в кои-то веки проигнорировал неугодное ему обращение.

– Объяснитесь сейчас же.

– Меня всего лишь заинтересовали магические замки, – жалобно отозвалась девушка, – Я хотела узнать, как они работают, а этот… – она бросила злобный взгляд на хозяина лавки, – Решил, что я собираюсь что-то украсть. А теперь он удерживает меня, – не постеснялась наябедничать помощница, за что была удостоена ещё более цепкого захвата, – Ай!

– Немедленно отпусти её. – приказал Арнотир низким, суровым голосом.

Зиден, поняв, что девушка действительно являлась спутницей лорда, нехотя разжал руки и подтолкнул её в сторону мужчины.

– Держите руки при себе. Вы позорите лорда.

Алиссия подошла ближе к профессору и, разминая руку, кинула угрюмый взгляд исподлобья. Она могла бы ответить ему, но посчитала, что это ниже её достоинства.

– Не смей отчитывать мою спутницу, Зиден, – процедил разозлённый мужчина.

Девушка удивлённо на него посмотрела – она не ожидала, что тот станет за неё заступаться. За неё вообще обычно никто не заступался, даже родной отец – и оттого это было для неё так поразительно. Она стояла, прижав больную руку к груди, уже не слушая разговора мужчин, и пыталась понять свои чувства. Кажется, это была благодарность. Как же приятно. Тёплое ощущение разливалось в груди, обволакивало только что вспыхнувшую обиду, постепенно тушило её и вымещало прочь.

Алиссия снова взглянула на стоявшего рядом профессора, который уже перешёл к делу и протягивал хозяину лавки схрон.

– … и оповестить заказчиков, – девушка застала только конец фразы, сказанной им, но этого было достаточно, чтобы понять, о чём речь.

На самом деле она надеялась, что заказчики не объявятся, и настроенные артефакты можно будет продать. Цена на стабилизацию артефактов постоянно растёт, но заказчик заплатит старую цену, и это профессору было совершенно не выгодно.

Пока Кемпсхи был занят поисками соответствующего каждому артефакту заказчика и отправкой оповещений по педжу, Алиссия сидела на диванчике рядом с профессором и прихлёбывала услужливо принесённый хозяином чай.

Правда, в каждом взгляде парня она улавливала неприкрытую неприязнь. Но… Её это не особо-то волновало. Пусть бесится.

– Профессор, – тихо обратилась к задумавшемуся мужчине помощница, – Я бы хотела сказать… В общем, спасибо вам.

– Мисс Лисса, – прошипел профессор, – Не думайте, что я поощряю вас. Такое поведение недопустимо.

– Простите, – Алиссия стыдливо потупила взор.

– Вам повезло, что Зиден давно меня знает, – продолжил Арнотир, – Он запросто мог выдать вас Комитету. И я не вправе ему в этом препятствовать.

– Я понимаю…

Оставшееся время они просидели в молчании. Пристыженная Алиссия корила своё любопытство и лишь иногда поднимала свой взгляд на профессора и, натыкаясь на непроницаемую повязку, была рада, что та закрывала его, скорее всего, разочарованный взор.

Наконец показался зеленоволосый. Он подошёл ближе, держа в руках лист, и зачитал результаты переговоров с заказчиками. В итоге из тридцати с небольшим артефактов заказчики объявились лишь у шести – остальные реликвии Кемпсхи был готов выкупить по новой цене. Эта новость так порадовала помощницу, что она даже перестала сверлить парня взглядом, полным враждебности.

Лавку они покинули с опустевшим схроном и ценной бумагой, которая могла покрыть полностью первый платёж. Арнотир с Зиденом пожали друг другу руки, а Алиссия на прощание поклонилась ему, сложив ладони у лба по эринскому обычаю. Парень на секунду опешил и, вмиг изменившись в лице, растерянно хлопнул глазами, а потом всё же спохватился и присел в ответном поклоне.

И пока мужчины, стоя на крыльце, договаривались о следующем визите, Кемпсхи ещё несколько раз удостаивал спутницу Арнотира заинтересованным взглядом.

Одним из его положительных качеств оказалось умение не задавать лишних вопросов. Он отлично знал, что профессор лишился магических сил, но договариваясь с ним о возобновлении работы, Зиден ни разу не спросил, каким образом тот будет стабилизировать артефакты.

– Хозяин лавки столь невнимателен? Или ему неинтересно, как вы чините артефакты? – спросила Алиссия, когда они шли обратно.

– Ему важен результат, – сухо ответил профессор.

По его виду было понятно, что мужчине не до беседы: поскорее бы только убраться. Держась за его плечо, она всем телом ощущала его напряжение.

– Можем пойти через проулок, – предложила помощница, осмотревшись, – Там никого нет. И я хорошо знаю дорогу.

Профессор лишь кивнул, и девушка скорректировала направление.

В проулке действительно было тихо. В тени между возвышающимися рядом высокими домами даже днём стоял непроглядный мрак, и было неудивительно, что горожане обходили это место стороной.

Звуки оживлённой улицы теперь доносились издалека, но Алиссия больше не делала попыток возобновить диалог. Она всё ещё испытывала стыд за своё поведение, и в голове эхом повторялись слова «Вы позорите лорда». Забывшись, помощница крепче сжала руку профессора, вцепившись пальцами в его твёрдый бицепс.

– До следующего платежа у нас будет два месяца, – профессор зачем-то проговорил свои мысли вслух, – Теперь появится время не только чинить артефакты, но и разбираться с этой фальшивой сделкой.

У нас… Он действительно сказал «у нас», – с улыбкой заметила девушка.

– Вы ведь не верите, что за этим может стоять господин Кристис?

– Я не хочу в это верить, – мотнул головой мужчина, – Но всё указывает на это. У меня больше нет родственников. А ещё я не верю в ту историю, которую он наплёл вам в письме. Но не могу взять в толк, зачем бы ему всё это понадобилось и какова его цель. Что-то не складывается.

– Можно, я выскажу своё мнение? – профессор молча кивнул, и Алиссия произнесла: – Я не верю, что это сделал ваш брат. То, что я успела увидеть, никак не вяжется с тем, что он мог вас предать. Я считаю, вам нужно поговорить с ним прежде, чем начинать расследование.

– Я тоже так думаю, – согласился профессор.

– И в любом случае…

– Рыжа! – громкий оклик послышался откуда-то сверху и эхом разнёсся по пустому проулку, – Р-р-рыжа!

Алиссия сразу узнала этот голос.

Только не это… – пронеслось в её голове.

Глава 18

Они остановились, и Алиссия посмотрела наверх, но никого не увидела.

– Рыжа, ты? – послышалось уже ближе.

Сверху, ловко цепляясь за выступы стен и карнизов, бесшумно скользнул вниз человек.

Взметнулось облако пыли, и пробившиеся сквозь него лучи солнца неспешно, словно нехотя, явили взору длинные тёмные волосы в небрежном пучке, кровь, застывшую на искривлённой переносице и свежую ссадину на щеке, прятавшуюся под отросшей щетиной. Явно не знавшая стирки одежда была слишком лёгкой для этого времени года, а из-под рваного рукава выглядывала повязка, но профессор лишь слышал нахальный голос, который всё повторял:

– Рыжа… Рыжа! Тёмные, это действительно ты, – бродяга сплюнул в сторону и подошёл ближе, стремительно сократив всякую дистанцию, – Я уж думал, в конец очушнел.

– Здравствуй, Гарт, – сухо ответила девушка.

Профессор стоял рядом с помощницей, но не вмешивался, хоть и её знакомый ему моментально не понравился. Но раз мисс Лисса его знает, он посчитал, что не должен влезать в разговор. Парень тоже не обращал внимания на спутника девушки.

– Ты куда это потерялась? Тебя Ардж повсюду искал, – сказал он и, осмотрев старую знакомую с головы до ног, присвистнул, — Иди же сюда, ну!

Алиссия отпустила руку профессора, но к парню не двинулась, и тогда он сам подошёл ещё ближе, встав к ней вплотную. Он склонил голову и со всей наглостью громко втянул воздух, коснувшись носом её шеи.

Её эта выходка не смутила, а разозлила, и она, упершись руками в крепкую грудь, оттолкнула его.

– А ты, я вижу, совсем не соскучилась по старому другу, – заметил он с осуждающей ноткой в голосе.

– Всё в порядке, мисс? – уловив настроение Лиссы, профессор всё же решил напомнить о себе.

Ему было не по душе всё, что он слышал. И то, как близко стоял незнакомец, и то, как он говорил с помощницей.

Парень, обратив наконец внимание на спутника Алиссии, недовольно сощурился и резко привлёк подругу к себе.

– Ты с кем это снюхалась? – он просканировал профессора взглядом и снова обратил взор на Алиссию, которая всё это время пыталась вырваться из цепких объятий, – Это что за мужик, а?

– Не твоего ума дело, – огрызнулась девушка, и после неудачной попытки освободиться, она вонзила зубы в открытую часть его груди.

Тот от неожиданности сам её оттолкнул.

– Вот мерзавка!

Девушка сплюнула в сторону окровавленный сгусток и вытерла рот рукавом плаща. Она придвинулась ближе к нахмурившемуся профессору, которого возмутило оскорбление, произнесённое незнакомцем.

– Всё в порядке. Надоедливая колючка пристала, – тихо проговорила она, прервав порыв профессора что-то сказать, и злобно уставилась на Гарта, – Но уже уходит.

– А ты не теряешь хватку, Рыжа, – усмехнулся тот, потирая место укуса, – Ардж будет очень расстроен, что такая страстная штучка променяла Обитель на это, – он ещё раз прошёлся неодобрительным взглядом по её спутнику, – И возможно он уже не будет так рад твоему возвращению. Тебя нет слишком долго. Его благосклонность не безгранична.

Парень широко и, как всегда, жутко улыбнулся – одними лишь губами, обнажив зубы в оскале, серые глаза же его сохраняли хищное хладнокровие.

– Я не планирую возвращаться в Обитель.

– Вот как? – вскинул брови бродяга, – Неужели ты о нас совершенно не вспоминала? – он приблизился к девушке, и она сделала шаг назад, – Я думал, мы друзья, – он сделал ещё шаг, а Алиссия снова отступила, – Ты всегда вела себя так, словно лучше, чем мы. Будто ты – другая. Но не думай, что сможешь сбежать от своей сути. Ты точно такой же отброс, – подлец, сделав ещё шаг вперёд, хищно ощерился.

Профессор, подгадав на слух расстояние, выкинул руку в сторону, и она упёрлась в грудь незнакомца, преграждая ему путь к помощнице. Девушка бросила обеспокоенный взгляд на мужчину, но тот повернул голову прямо на Гарта.

– Вы не слышали? Она не желает говорить с вами. Оставьте её в покое, – в его голосе послышалась сталь человека, который не привык просить по-хорошему дважды.

Парень перевёл своё внимание с девушки на её спутника. Он подступил к нему и, оказавшись с ним лицом к лицу, изучающе сощурился. Он поднял руку и помахал ею перед повязкой мужчины и, не дождавшись никакой реакции, воскликнул:

– Ха! И этот убогий – лучше, чем мы!? Это и есть твой выбор? – Обидчик снова обернулся к Алиссии, потеряв всякий интерес к Арнотиру, – Ты никогда не была умницей, Рыжа, но это – совсем перебор. Да мне даже морду ему набить было бы унизительно, – с отвращением проговорил он.

– Пошёл. Прочь. – грозно прорычала девушка.

Гарт сплюнул.

– Этот безглазый даже не в силах о тебе позаботиться, – прекратив все ухмылки, произнёс он серьёзным тоном.

Алиссия заметила, что профессор сжал зубы так, что желваки заходили, и сделал медленный и глубокий вдох.

– Иди ты к тёмным.

Бродяга, ничего ей на это не ответив, размотал повязку на своём предплечье и, накинув её на шею Алиссии, подтянул к себе. Девушка оцепенела от его действий, и он, воспользовавшись моментом, обмотал её шею плотным бинтом, будто укутывая в шарф.

– Она, правда, с кровью, – угрюмо проговорил Гарт, – но лучше, чем ничего.

Он ещё раз взглянул на ошарашенную девушку неодобрительным, мрачным взглядом, затем перевёл его на профессора. И, развернувшись, скользнул в тень проулка, исчезнув так же ловко и бесшумно, как и появился.

Они с минуту стояли молча. Профессор – в своих мрачных мыслях, а Алиссия долго всматривалась в темноту, держа замерзшие пальцы на шее, перемотанной замызганной, воняющей кровью повязкой.

– Он ушёл, – зачем-то сообщила она.

– Кто это был?

– Знакомый из прошлого.

Алиссия не изъявляла желания в подробностях рассказывать, как она выживала на улицах Альмарка, но профессор и не собирался этого требовать. Ему было достаточно, что это лишь прошлое. Пока достаточно.

Из прошлого… – повторила она про себя, – Можно подумать, он расстроился, решив, что я забыла о нём. О них. Такие вообще не считают, что это возможно. Они думают, что я им всецело принадлежу. Забыла… – вдруг Алиссия вздрогнула, поймав промелькнувшую мысль, – Забыла! «Забыть» Тот символ…

Арнотир, хромая, придвинулся к помощнице и неуверенно протянул руку туда, где, по его представлению, должна была находиться её шея. Девушка напряжённо наблюдала за медленным приближением его длинных пальцев, но отступать не стала. Он коснулся их кончиками грязной ткани и сильнее сдвинул брови.

– Что это?

– Это… Повязка, – тихо ответила девушка, – С его руки.

Профессор опустил голову. Складка между его бровей стала отчётливее, крылья носа раздулись, а скулы стали острее.

– Снимайте. – выждав недолгую паузу, не своим голосом проговорил он, – Живо снимайте это.

Алиссия ещё не слышала, чтобы он говорил так. Всем своим существом она ощущала, что профессор был в ярости, но не до конца понимала причину.

Эта встреча была ей неприятна, и хотелось поскорее отмыться. В горле склизким клубком ворочалось отвращение. К прошлой себе, которой пришлось отринуть свои убеждения, чтобы выжить, и к себе настоящей, которая не могла этого забыть. К себе, которая всё ещё надеялась на лучшую жизнь. А заслуживала ли она её?

Но что вывело из равновесия профессора? Почему-то Алиссия знала, что это вовсе не из-за того, что его назвали убогим.

Она беспрекословно подчинилась его приказу и начала торопливо разматывать ткань. Замерзшие пальцы не слушались. Или это всё нервы? Она крутила повязку из одной стороны в другую, но будто только сильнее заматывалась. Отчего-то задрожала губа, и Алиссия больно её прикусила. Но это не помогло, и послышался её тихий всхлип.

Профессор медленно поднял лицо. Сначала он не поверил своему слуху. Слышалось суетливое шуршание ткани. И вдруг снова раздался всхлип. Мужчина обеспокоенно вскинулся.

– Мисс Лисса, что с вами?

А она и сама не понимала, что с ней. Не понимала, почему так горели глаза и щипало в носу. Только сильнее прикусила губу, ясно осознавая, что если скажет хоть слово – непременно рассыплется.

Слёзы? Казалось, её глаза высохли год назад. Борясь за жизнь на улице, ощущая, как сводит желудок от голода, засыпая под открытым небом, даже тогда она не чувствовала себя настолько слабой. Когда у неё совсем ничего не осталось, она не чувствовала себя настолько бедной. А что же сейчас?

Тогда её разжигала ненависть от осознания, что её лишили того, что принадлежит ей по праву. Теперь же… Ненависть? Алиссия и сама забыла, в какой момент перестала её ощущать. И отнимать у неё было нечего. Но разве это повод чувствовать себя настолько беспомощной?

Профессор поймал её за руки и остановил судорожные, безуспешные попытки развязать повязку на шее (чтоб её Падший забрал!). Он держал её скованные дрожью ладони, и было невозможно понять, чьи холоднее.

Мужчина освободил одну руку и неспешно, будто боясь спугнуть, поднял её к лицу девушки. Кожу огрело её дыхание, смешанное с хлюпаньем влажного носа. Его большой палец осторожно, почти невесомо коснулся её подбородка и едва ощутимо скользнул по мокрой щеке. Ладонь щекотнули непослушные завитушки, выбившиеся из-за ушей. Профессор не позволил себе приложить ладонь целиком к нежной, пропитанной тёплой влагой щеке, и одной только подушечкой пальца бережно прошёл от переносицы до виска, собрав капельки слёз с нижних ресниц.

Профессор нахмурился, но не выглядел недовольным. На его лице застыла озадаченная сосредоточенность. Он неторопливо отстранил свою ладонь от лица девушки. Его помощница плакала, а он и не знал, как успокоить её. Как утешать, когда у самого душа рвётся на части?

– Не могу… – еле слышно прошептала она.

Внутри что-то оборвалось, и Алиссия, потеряв контроль, в конце концов дала волю слезам.

Арнотир привлёк дрожащую помощницу к себе, одной рукой обхватив её спину, а второй, всё ещё мокрой, едва касаясь, гладил по голове. Волосы помощницы оказались не такими гладкими, собранными, как он себе представлял. Напротив, они слегка пушились и местами казались растрёпанными. И были такими холодными… Алиссия тихо плакала, уткнувшись в грудь мужчины, и ткань его плаща впитала все её всхлипы.

– Хорошенько поплачьте, – прошептал он ей прямо в макушку.

Профессор был убеждён, что со слезами может уйти и часть печали. Когда человеку плохо, нужно дать ему выплакаться. Так всегда поступала его мудрая мать. В детстве Каэрис стремился успокоить рыдающего младшего брата – развеселить его и отвлечь. Но леди Арнотир поступала иначе – она гладила того по макушке и с мягкой улыбкой тихонечко приговаривала «Поплачь. Хорошенько поплачь».

Профессору прежде не приходилось никого утешать – не то, чтобы раньше при нём никто не плакал. Просто обычно он был как свидетелем, так и причиной слёз, и никто не думал искать у него утешения. Теперь же… Ситуация несколько изменилась, и он посчитал, что тот материнский метод мог бы сработать. Во всяком случае это единственное, что он мог предложить. Стоять рядом и позволить уткнуться мокрым лицом в свою грудь.

В нос бил ржавый запах повязки, но профессор размышлял лишь о том, какая же помощница, оказывается, маленькая и хрупкая. Корил себя за то, что этот комочек несчастья расхаживает без шарфа и шапки. Ненавидел себя за слабость. За то, что не сумел заступиться. Почему-то захотелось забрать её беды себе – ему что больше, что меньше – уже всё равно. А она пусть живёт и больше не плачет. И ведь надо же, как девчонке не повезло – заплакать тогда, когда рядом лишь жалкий калека…

Алиссия, прижатая к груди мужчины, за утихающими всхлипами постепенно начинала слышать, как билось его сердце. Она ощущала осторожное прикосновение его руки и тёплое дыхание в макушку.

Невозможно было понять, сколько времени они так простояли. В какой-то момент ей стало так спокойно, будто в объятиях профессора она была в безопасности. Хотелось продлить эти мгновения, но чем реже становились всхлипы, тем сильнее подступали стыд и смущение.

Алиссия оторвалась от груди мужчины, но поднять голову и взглянуть на его лицо не решилась.

– Вам лучше? – спросил профессор, выпуская девушку из своих объятий.

– Угу… – промычала помощница, – Простите. Не знаю, что на меня нашло…

– Всё нормально.

Его неприятно кольнуло то, что помощница извинилась за слёзы. Неужели плакать при нём – что-то постыдное?

– Вы позволите? – Он снова коснулся краёв грязной ткани.

Повязка стояла перед ним тошнотворным пятном, и Арнотир всё никак не мог успокоиться: ему жутко хотелось избавиться от неё.

Алиссия лишь кивнула, а после поспешила произнести вслух:

– Да.

Профессор, проведя руками по кромке, быстро отыскал концы повязки и без труда их распутал. Он действовал аккуратно, стараясь лишний раз не касаться ледяными пальцами кожи помощницы.

Арнотир покопался в кармане плаща, и нащупав, вынул на свет маленький тонкий мешочек. Девушка, всё это время молча следившая за движениями профессора, сперва удивилась: «Ему зачем-то понадобилась эта гнилая повязка, что он решил её сохранить?», а затем разглядела на ткани мешочка вышитые рунные знаки. Повязка мгновенно скрылась внутри артефакта, символы озарились плавным свечением и через секунду погасли.

– Что вы сейчас сделали?

– Я её уничтожил.

– Хорошо, – Алиссия удовлетворённо улыбнулась и, протерев липкое от высохших слёз лицо, ухватилась за его плечо: – Пойдёмте?

Теперь профессор не согласился идти дальше по переулку. Девушка совсем озадачилась, когда он заявил, что ему нужно на базарную площадь. Впрочем, спорить она не стала.

Арнотиру стоило больших усилий добраться до места, не утонув в панике, но рука помощницы на плече и поставленная им же самим себе цель помогли ему выдержать это испытание.

Пока они шли, профессор прокручивал в мыслях слова того неприятного незнакомца и вдруг спросил:

– Мисс Лисса, скажите, ваши волосы рыжего цвета?

– Нет. Они тёмные, почти как ваши.

Мужчина снова затих, погрузившись в раздумья. Казалось, он сомневался, но всё же решился спросить:

– Тогда почему тот человек называл вас «Рыжа»?

– Это всего лишь прозвище.

Профессор ждал, что последует пояснение, но помощница замолчала, и только-только он собрался спросить об Обители, как она вдруг остановилась сообщила:

– Мы пришли. Базарная площадь… Что конкретно вы ищете?

– Пойдёмте туда, где продаётся одежда.

Алиссия закусила губу. В голове прозвучало «Этот безглазый даже не в силах о тебе позаботиться». Жгучая ярость проснулась в груди и тут же сменилась болью, словно кинжал провернули в кровоточащей ране.

Профессора, кажется, здорово задели эти слова.

Но она не была достаточно самонадеянной, чтобы быть уверенной в его намерениях. Поэтому, оглянувшись вокруг, помощница повела мужчину в сторону гардеробных лавок.

Однако вскоре её догадка подтвердилась, потому как профессор сразу же попросил консультанта подобрать «комплект из шарфа и шапки с отделкой из меха тиона для вот этой юной особы».

Это же дорого! Слишком дорого! – заволновалась Алиссия и уперлась взглядом в профессора, с невозмутимым видом оплачивающего покупку.

– Профессор… Мы же должны экономить, – недовольно пробубнила она, потянув его за рукав.

Будто не расслышав её слова, он обернулся к помощнице и молча обмотал её шею тёплым шарфом, а затем, натянув на её голову шапку до середины носа, проговорил:

– Позвольте о вас позаботиться. Сегодня вы всюду находите неприятности.

Глава 19

На следующий же день после возвращения из Альмарка профессор внёс первый платёж. Теперь, когда им не грозило лишение крыши над головой ближайшие два месяца, и было достаточно времени, чтобы накопить на следующий взнос, профессор жаждал поскорее разобраться с путаницей по поводу подделки документов.

Письмо Кристису было написано. Алиссия всё ждала, когда он отправит её в Араш’Тарр, на почту, но профессор молчал, и девушка решила, что тот ждёт визита мисс Хамарьяды.

Но зря времени они не теряли – почти каждый вечер они проводили в мастерской артефактов. Работа шла уже медленнее: простые артефакты закончились, а стабилизация сложных требовала более тщательной подготовки, да и ману вливать было уже сложнее. Не всё получалось с первого раза, однако Алиссия быстро училась. Многие артефакты были ей незнакомы, но она уже и не спрашивала о сфере их применения – просто выполняла инструкции.

Хотя не всегда это оказывалось действительно просто. Всё чаще профессор принимал более активные действия со своей стороны: садился позади помощницы, брал её руки и умело управлял течением маны. Это метод быстро укоренился и более не вызывал той бури протеста со стороны Алиссии.

Иногда, даже когда профессора не было рядом, она всё ещё чувствовала своим телом его близкое присутствие, слышала голос, греющий ровным бархатом ухо. В такие моменты ей становилось не по себе: по телу пробегала дрожь, а в пояснице щекотало мимолётное чувство – она пока не могла для себя решить, какое конкретно. Но, справедливости ради, стоит сказать, что это точно не было неприязнью.

Свободное время девушка проводила в библиотеке – она так и не нашла книгу с изображением недорисованной руны. Но перебирая полки с научными трудами, Алиссия то и дело ловила взглядом любопытные книги и, пользуясь уединением, усаживалась прямо на пол и увлечённо их перелистывала. Время пролетало незаметно. Профессор в библиотеке не появлялся, и часто девушка засыпала прямо там, на полу, с книгой в руках. Зачитываясь до глубокой ночи, помощница порой опаздывала с утренним чаем, и тогда ей приходилось выслушивать недовольства профессора и поучительные речи об ответственности и ещё кое-что о здоровом сне.

После поездки в город их общение, казалось, вернулось в прежнее русло, но в душе Алиссия ощущала – что-то изменилось. Она чувствовала, будто профессор стал относиться к ней мягче.

Это потому, что я при нём разрыдалась?

Она по-прежнему испытывала чувство стыда за свою минутную слабость и за то, что профессор стал свидетелем этому.

Всё осталось как прежде, но теперь у неё был собственный шарф… и шапка. А ведь больше года у неё не было тёплой шапки – прошлую она не уберегла, думая, что потом купит новую, а потом оказалась на улице. Погиб отец, перед этим успев отречься от неё, своей дочери, своего самого большого разочарования. Странно, но раньше, вспоминая об этом, Алиссия винила во всех бедах профессора, теперь же она испытывала к нему более светлые чувства. Например, благодарность – он, как-никак, за неё заступился, и не один раз. А ещё успокоил… Девушка до сих пор иногда прокручивала в голове, как профессор стирал слёзы с её щеки и нежно гладил по голове. И его тихое «Хорошенько поплачьте» в макушку.

Профессор вёл себя так, словно ничего этого не было. Он просто сделал, что должен был. И больше не возвращался к событиям того дня, как и не задавал вопросов о её прошлом и об Обители, хотя самому становилось мучительно думать, что же за подонок этот Ардж, и почему вдруг его помощница должна бояться потерять его благосклонность. Теперь он знал, что мисс Лисса не лукавила, когда говорила, что ей совсем некуда пойти. И что у неё за туманное прошлое? Хотелось спросить, но это его не касалось. И почему-то не хотелось услышать слова, обращённые к Гарту, в свой адрес – её дерзкое «Не твоего ума дело».

Однажды после настройки очередного сложного артефакта неизвестного назначения профессор откуда-то притащил и поставил на стол перед помощницей самый настоящий почтер. Совершенно без какой-либо ауры.

Алиссия молча наблюдала, как мужчина раскладывал на столе мелкие артефакты, которые они стабилизировали последние несколько дней.

– Выходит, они все были частью более сложного механизма?

– Да, – профессор кивнул, ощупывая одну из деталей, – Почтер – многосоставный, сложный артефакт. Но вся подготовительная работа выполнена. Я считаю, ваших навыков будет достаточно, чтобы восстановить его.

– И тогда вы отправите письмо вашему брату? Вы не думаете, что это может занять слишком много времени?

Профессор вместо ответа сел на своё место рядом с помощницей и взял в руки первую деталь.

Закончили они ближе к утру. Алиссия с перегревшимися контурами устало откинулась на спинку стула, а профессор докручивал винтики, запечатывая внутреннюю часть артефакта.

– Всё, – сообщил мужчина, и казалось, он сам не верил своим словам: ещё какой-то месяц назад он и подумать не мог, что когда-нибудь сможет вернуть себе почтер.

– Аура стабильна, – присмотревшись, проговорила помощница, с трудом разлепив сухие губы.

– Не используйте магическое зрение, – нахмурился профессор, – Я же вам говорил – резерв не бесконечен. Не повторяйте ошибок человека, который вышел за границы своих возможностей и теперь пожинает плоды безрассудства.

Профессор на протяжении всей ночи предлагал помощнице прерваться, но та упорно вливала ману, отказываясь от передышки. Каждую деталь, которую они стабилизировали отдельно, необходимо было приживить на нужное место внутри сложного артефакта и запечатать магией. На отдельную запчасть порой уходило несколько попыток.

– Хотите сказать, вы жалеете?

Профессор помедлил, но всё же ответил:

– Нет. Но у вас другой случай. Это не шутки – не жертвуйте собой просто так.

Он говорил так серьёзно, что Алиссии только и оставалось с ним согласиться.

– Когда вы собираетесь отправить письмо?

– Сейчас, – профессор поднялся и протянул руку помощнице, – Я останусь в мастерской, а вы идите и отдыхайте.

– А чай? – спросила она, ухватившись за поданную ладонь.

Кожу обдало приятной прохладой, и Алиссия, как повелось, без зазрения совести стояла, не выпуская ледяных пальцев мужчины, а он, как и всегда, не делал попыток их первым отнять.

– Не нужно. Отдохните сегодня как следует. Вы умница, мисс Лисса.

Профессор похвалил помощницу, не смягчив ни голоса, ни выражения своего лица, но девушке и этих слов было достаточно. Эти редкие сдержанные комплименты были ей ценны, потому как она знала, как тяжело было их получить во время учёбы в Академии. Ей вдруг вновь захотелось, чтобы профессор убрал повязку со своих глаз.

– Спасибо, – ответила она ровно, под стать ему, хотя было трудно сдержать ликование, – Тогда я пойду.

–… И поэтому ты считаешь, что замешан кто-то из академического совета? – услышала Алиссия приглушённый голос из гостиной и сразу узнала его хозяина.

Девушка резко присела в кровати.

Профессор Ивер здесь. Что он тут забыл!?

За окном солнце уже отдавало день во власть тьмы, а хмурое осеннее небо было усеяно тучами.

Опять почти весь день проспала.

Девушка решила, что лучше отсидится в своей комнате. К счастью, профессор дал ей недвусмысленное указание отдохнуть как следует, и она могла без зазрения совести притвориться, что всё ещё спит.

– Да, – спокойно ответил ему профессор, – Сигнум может впитать только свежую подпись. А кроме того письма я больше ничего не подписывал.

– Ты уверен, что больше никто не имел доступ к тому письму? Если я правильно помню, ты не покидал своего поместья, и письмо отправлял не собственноручно. Представь моё удивление, когда пронеслись слухи о том, что тебя заметили в Альмарке! Честно признаюсь, сперва я им не поверил… – И снова вернув серьёзный тон, Ивер добавил: – А в тот раз кто отправлял то письмо? Та девушка?

– Мисс Лисса. Она вне подозрений.

– С каких это пор ты стал столь доверчив, мой друг? – в тоне мужчины послышалась снисходительная теплота, но Алиссия, слушая его речи, напряглась не на шутку.

– У меня тоже были сомнения. Однако позже я узнал о некоторых обстоятельствах. Я не вправе распространяться – это не моя тайна. Да и мне почти ничего неизвестно, – девушка уловила досадную ноту в его голосе, – Но у неё действительно нет причин так поступать.

Неужели это он о моём прошлом? – в груди неприятно кольнуло.

Подслушивать нехорошо, но девушку это не волновало. Тем более, она не подслушивала, а просто слышала их разговор.

– …Более того, она мне помогла, – продолжил профессор.

– И как же? Что простая служанка может сделать для своего господина? – с насмешкой спросил Ивер.

– Не служанка – помощница, – спокойно поправил его профессор.

– Всё одно.

Не знала, что Вильгельм Ивер сноб, каких ещё поискать. А я ещё на профессора наговаривала, – Алиссия насупилась, но следующие слова, раздавшиеся из-за двери, заставили её сердце пропустить удар.

– Эта девушка – маг. И очень талантливый.

– Ты увидел её ауру? – недоумевающе проговорил Ивер.

– Разумеется, нет. Но, Вил, она стабилизирует сложные артефакты – и делает это весьма искусно. Её уровень… Я бы сказал, она могла бы учиться в Академии. Если уже её не окончила. Иногда мне кажется, – его голос сделался тише, – Что я знаю мисс Лиссу уже давно.

Ивер молчал.

Алиссия, у которой затряслись руки – то ли от слабости после беспрерывной работы, то ли от бешено колотившегося сердца – стала судорожно озираться по сторонам. Её первой мыслью было – сбежать. Сбежать подальше отсюда.

Её раскрыли.

Профессор, сам того не желая, выдал её преступление.

– Ты прав, – задумчиво заговорил Ивер, – В прошлый визит я тоже усмотрел в её лице знакомые черты.

Счастье, что моя комната на первом этаже, – размышляла встревоженная девушка, – Вещи оставлю, заберу только деньги. Но куда мне бежать? Уж точно не в Альмарк…

– Так значит, я прав – она училась в Академии. Странно, что я её не запомнил. И почему она не сказала…

Второй мыслью Алиссии оказалось убийство… Но она быстро её отмела.

– Не думаю, что такую выпускницу мы смогли бы забыть.

«Забыть!» – мечущимся взглядом девушка отыскала тот загадочный фолиант с единственным рунным кругом.

– Более того, – продолжал Ивер, – Я не помню, что видел в её ауре разрешение на магию.

Алиссия схватила книгу и, обратившись к магическому зрению, мгновенно раскрыла её на нужной странице.

– Как это… Нет лицензии? – голос профессора показался ей столь ошарашенным, что ей стало не по себе.

Её беглый взгляд прыгал по символам на странице.

«Запечатывание», «Клетка», «Покой», «Сокрытие запаха», «Обезвреживание» и… «Забвение».

Судя по рунам, казалось, что круг удерживал какого-то зверя. Но если его активировать, эти эффекты будут наложены на саму цель и, возможно, того, кто окажется рядом.

«Забвение» – то, что нужно. А с остальным разберусь позже.

Сумасшедшая идея, имеющая призрачный шанс на успех.

Но когда это я отказывалась от риска? Либо так, либо… Лучше не буду думать об этом.

Алиссия закусила губу. Ей не хотелось обманывать профессора так же, как не хотелось теперь покидать этот дом. В её жизни всё только-только стало налаживаться… Этот Ивер! Лучше бы он действительно её забыл.

– Позови её. Я взгляну ещё раз, – предложил Ивер.

Теперь молчал профессор. Алиссия замерла с книгой в руках. Почему-то её пугала не только угроза наказания за преступление. Её заставляли бояться мысли профессора, её страшило, что он может подумать о ней как о предательнице и обманщице. Разочарование… Почему-то теперь оно казалось ещё большей пыткой, чем тогда, больше года назад.

– Она спит, – ответил профессор, – И я не позволю её рассматривать.

– Каэр, ты сдурел?!

Алиссия прижала книгу к груди. Эти слова её ранили, хоть и профессор пытался её защитить. Она сразу вспомнила, как тот воспротивился считать своего брата предателем, хотя всё указывало на его вину. А теперь она…

Предвечная, почему профессора окружают столь ненадёжные люди?!

– Довольно, – холодно проговорил Арнотир, – Тебе пора.

– Я обязан проверить девчонку. Это мой долг, а не личная прихоть. Ты помнишь, Каэр? Ну же, где твой здравый рассудок? – послышались приближающиеся шаги.

Алиссия сжалась, застыла в приступе паники и прижала раскрытую книгу к груди.

– Я помню. Мы обязаны проверять подозрительных и сообщать в Комитет. Но мисс Лисса не подозрительна, – резко проговорил мужчина, – Стой!

– Для меня – подозрительна, – спокойно ответил Ивер, стремительно приближаясь к комнате, – Я не могу оставить своего друга с ней, пока не буду убеждён в её невиновности, – шаги остановились прямо за дверью в её комнату, и слова прозвучали уже громко, будто над её головой, – Позволь мне эту малость, Каэр!

Девушка услышала неровные шаги и стук трости.

– Не смей, – ледяным тоном процедил Арнотир, – Я позвал тебя не для этого. Вил, даже не вздумай.

Они стояли совсем близко. От девушки их отделяла всего одна дверь… Алиссия, привыкшая брать себя в руки в момент наивысшей опасности, тихо выдохнула и опустила взгляд в книгу.

«Запечатывание», «Клетка», «Забвение», – читала она, – Забвение. Профессор Ивер, зря вы подошли так близко.

Она выжидала момент, когда дверь откроется, чтобы мгновенно напитать рунный круг магией и заставить профессора Ивера забыть если не её саму, то хотя бы последние полчаса своей жизни. Тогда, может, появился бы шанс помешать профессору рассказать ему об их совместной работе. Ему просто не нужно знать, что она – маг. Пусть лучше думает, что служанка.

Но Ивер медлил.

Её пальцы налились маной, ещё немного, и тонкая ниточка магии потянется вниз, словно мёд. Её неокрепшие контуры с трудом удерживали ровный поток, руки дрожали, но теперь не от страха, а от готовности действовать. Сердце было готово пробить дыру в рёбрах, а резерв был практически истощён – вся энергия сосредоточилась на кончиках пальцев Алиссии.

Ивер медлил.

Ну что они там стоят?!

Ей чудилось, что она даже слышит их дыхание, казалось, что сквозь закрытую дверь видит, как профессор нахмурился, и если бы не повязка, то можно было бы увидеть ледяной, пронизывающий взгляд чёрных глаз.

Дверь так и не открылась.

Алиссия понимала: либо сейчас она что-то предпринимает, либо всё пропало. Профессор был прав, когда говорил, что резерв не бесконечен. Она ясно ощущала неприятную глухую пустоту и тянущую боль, растекающуюся по венам.

Девушка с силой пнула дверь, и когда та распахнулась и открыла взору стоящих в коридоре мужчин, дотронулась всеми пальцами, налитыми маной, до рунного круга и направила разворот вперёд – на застигнутого врасплох профессора Ивера.

Контуры круга в ту же секунду впитали вожделенную ману. Алиссию импульсом оттолкнуло назад, и она чудом смогла устоять на ногах. Через сомкнутые веки пронеслась красная вспышка, и послышался грохот упавшего на пол, прямо под ногами беловолосого, отчего тот не смог удержать ругательства.

– Падший! Что это?!

Первое, что увидела девушка, распахнув глаза – чёрные, мохнатые крылья.

Глава 20

Хочу жить.

Тонкие ветки одна за другой хлестали по лицу, рассекая кожу, но девушка упорно продвигалась вглубь заросшего кустарником сквера. Это был единственный путь, через который был шанс оторваться.

Из-за спины доносились тихие, неумолимо приближающиеся шорохи. Шагов не было слышно – шейды способны передвигаться бесшумно, лишь плащ выдавал своего хозяина, лаская иссохшие листья.

Кто ж знал, что дом того толстосума был под охраной?

Шейды не спят. Им не нужна ни пища, ни отдых. Обладая непревзойдённой выносливостью, шейд мог непрерывно преследовать свою цель до тех пор, пока не настигнет.

Похоже, эти камни дороги прежнему хозяину. Интересно, сколько дней они стоят?

Дни – вот что являлось мерилом всякой добычи. Сколько дней не придётся заботиться о пропитании и искать кров? Сколько дней существования будет в запасе?

Пока самое ценное, что Алиссии удалось достать – драгоценный кристалл, излучающий магическую ауру, обеспечивший ей без малого месяц. За то время она смогла найти подработку и выжить зимой. И даже успела снова почувствовать себя человеком…

Но суровая реальность Аэлора была беспощадна к тем, кто не обучен пользоваться магическим резервом или не может распоряжаться им по каким-то причинам. Так или иначе, этим людям было уготовано до встречи с Предвечной довольствоваться лишь теми крохами нормальной жизни, которые они сами смогли бы для себя выцепить. На какое-то время. За жизнь им непрерывно приходилось бороться.

Хочу жить.

Алиссия решила, что драгоценности – самый верный путь к выживанию. Камни способны были дать ей много, очень много дней. Девушка на бегу прощупала тонкую ткань своей сумки, чтобы проверить, не выронила ли улов.

Преследователь стремительно её догонял, это было отчётливо слышно, но паника не спешила овладеть рассудком – не пристало сдаваться, когда был план. А Алиссия была осторожна: она всегда держала в уме способ отхода.

Шейды могут использовать свою магию только в открытых пространствах. Пока они не выбежали на дорогу, маг бессилен – ему оставалось только гнать жертву в ловушку, выжидать, когда она совершит ошибку. Да, с его-то выносливостью у него были все шансы на это, но Алиссия, знающая эту часть города как свои пять пальцев, знала, куда ей нужно бежать.

Только хватило бы сил.

С каждым шагом она выдыхалась, сердце бухало, сбиваясь с ритма, а исцарапанная кожа горела.

Девушка попыталась прикрыть лицо исхудавшими запястьями, и разгоряченные магией пальцы обожгли щеки. Она провозилась с замком дольше обычного, и взволнованная мана всё ещё никак не могла успокоить течение.

Сил оставалось всё меньше. Да и откуда им было взяться, если в последний раз она ела вчера, и то, не сказать, чтобы сытно?

Ещё немного. Продержаться ещё немного.

Как только закончилась полоса кустарников, девушка нырнула в стоящую рядом крытую беседку, днём ломившуюся от уличных торговцев, не имеющих собственного павильона. Шейд последовал за ней.

Выпрыгнув из-под крыши постройки, Алиссия рванула в сторону узкого проулка. Ей оставалось только надеяться, что маг не настолько искусен, чтобы суметь поставить там свой барьер.

Кажется, повезло: она всё бежала, а невидимая преграда не проявлялась. От быстрого бега слились в одну линию мелькающие мимо окошки, и уже была видна дверь тайного входа – добраться до него, и она будет спасена. В темноте знакомого помещения у Алиссии будет преимущество, а уж там она найдёт удобный момент, чтобы швырнуть в противника боевым заклинанием.

Дверь была уже близко, но её очертания вдруг начали расплываться: воздух перед глазами преобразовывался, ничто обретало телесность, и девушка с ужасом ощутила, как начинает вязнуть в невидимом толстом барьере. Стало ясно: шейд перешёл к действиям. Алиссия оглянулась назад и увидела, что он всё так же бежал за ней, но нижняя часть лица мага больше не была спрятана под маской, а из приоткрытого рта расходилась тёмная дымка.

Девушка осмотрелась по сторонам и шустро метнулась в сторону, туда, куда магия шейда ещё не успела добраться. Движения стали свободнее – воздух там оказался легким, не сковывающим движения.

Ещё чуть-чуть…

Девушка видела заветную дверь, но приближаться к ней было всё тяжелее: ловушка из уплотнённого воздуха стремительно распространилась по всему проулку, и с каждым шагом она будто погружалась всё глубже в болото.

Всё-таки его навыки заслужили похвал – в такой тесноте суметь построить барьер… Почему мне так не везёт? Первый шейд, которого встретила – он же окажется и последним…

Теперь накатила паника – шейд был уже совсем рядом. Алиссия была вынуждена наблюдать его приближение. Он уже не бежал, а как хищник, поймавший добычу в ловушку, медленно наступал.

Алиссия только смотрела и тяжело дышала. Она даже не собиралась сделать попытку договориться – всем известно, что шейды не говорят. Да и не в её правилах было просить пощады. Живя такой жизнью, она понимала, что рано или поздно везению суждено было закончиться. Но всё-таки как же рано…

Когда тёмная фигура в тяжёлом плаще с исходящей изо рта вуалью струящейся мглы была на расстоянии вытянутой руки, Алиссия уже совсем не могла пошевелиться – не из-за страха, нет – во всём виновата магия шейдов. Невидимые оковы крепко стянули конечности, и ей, как впрочем и всем их жертвам, оставалось только покорно смириться с предстоящим концом.

Даже сомкнуть веки она оказалась не в силах, и маг будто с намерением помучить заставлял её смотреть на неминуемо приближающуюся погибель.

Его лицо приблизилось вплотную к её, нос девушки вдохнул губительный чёрный дым. Он только казался невесомым, на самом же деле был вполне осязаем: ещё немного, и он заполнит собой её организм и заставит течение крови остановиться. Её свинцовые внутренности откажут все разом прежде, чем она сможет закрыть глаза.

Хорошо, что я не знаю, насколько больно так умирать – никто ведь не мог рассказать об этом.

Алиссия чувствовала, как твердеет в груди и становится трудно дышать. Ощущала, что сердцу больше некуда биться. Она ждала, когда уже станет невыносимо, и неотрывно смотрела в лицо мага-шейда, который так равнодушно отнимал её жизнь.

Взгляд заволокла мутная пелена. Она не могла понять, то ли теряет сознание, то ли это иссохшие глаза пытаются увлажниться, но плакать ей не хотелось. Может, это потому что щемящему душу кому негде было застрять? Горло-то было занято убивающей магией.

Вдруг затуманенное зрение уловило резкий искрящийся свет, пронесшийся перед лицом. Алиссия не успела понять, откуда ему было взяться. Перед тем, как её отбросило назад, она лишь на миг увидела, как лицо шейда рассёк толстый луч, и хлынула кровь. Поразив цель, световой поток сорвался, резко сместившись в сторону, и прежде, чем погаснуть, разбил чьё-то окно.

Потрясённая девушка хватала себя за горло и пыталась откашляться. Её глаза метались то к телу мага, валяющемуся на земле в багряной луже, то к его распоротому лицу. Вернее тому, что от него осталось. Рта, испускающего тёмный дым, больше не было. Остались только глаза, такие же равнодушные и пустые, как минуту назад. Шейд, который только что чуть ли не лишил её жизни, был убит.

Что это было?!

Алиссия всё кашляла, хрипела и сплёвывала и никак не могла успокоить дыхание. Она заметила, что сумка с добычей отлетела в сторону, но в тот момент её больше интересовало, откуда взялся убийственный луч, который рассёк череп шейда, словно бумагу, и не угрожал ли он теперь ей самой. Девушка отползла поближе к стене и, стараясь дышать тише, прислушалась.

Сверху спрыгнул и замер в приседе незнакомец. Через секунду он выпрямился и, не оборачиваясь на девушку, лёгкой походкой, присвистывая, направился к её сумке.

– Это ты сделал? – прохрипела Алиссия.

Сперва она не хотела напоминать о своём присутствии – неизвестно, что было у него в голове, но то ли шок от увиденного на неё повлиял, то ли спокойствие мужчины – слова вылетели быстрее, чем она успела подумать.

– Да, – ответил он, не оглядываясь на неё.

Незнакомец наклонился, чтобы поднять сумку, и длинные пепельные волосы перекатились с его спины и коснулись земли.

Девушка наблюдала, как тот по-хозяйски нырнул рукой в ткань, и растерянность быстро сменилась негодованием. Она резко поднялась на ноги и направилась к нему.

– Эй! Не смей копаться в моей сумке!

Среброволосый лишь приподнял брови.

– Считай, ты мертва, и это, – он вынул один из драгоценных камней и повертел его в ладони, а затем подбросил, – Моя добыча.

– Тогда тебе стоило дать шейду меня прикончить, – процедила Алиссия и попыталась поймать камушек на лету. У неё не вышло – мужчина схватил его первым.

– Я думал. – развёл тот руками, – Но это было бы скучно.

– Ты спас меня ради забавы?

– Какая своеобразная благодарность за спасение жизни.

Среброволосый закинул сумку Алиссии на своё плечо и подступил к ней ближе. Он с самым нахальным видом, будто она его собственность, накрутил на палец завиток её волос и, проведя горячей подушечкой по линии челюсти, остановился на подбородке. Мужчина окинул её оценивающим взглядом прежде, чем она смахнула его руку и отодвинулась.

– Да не хмурься ты. Не хотелось бы увидеть преждевременные морщины на этом прелестном лице.

– Тебе и не суждено их увидеть. Камни верни.

– Теперь они принадлежат мне. Вернее – Обители. Как и ты, – последние слова он чуть ли не пропел.

Алиссия поперхнулась воздухом от наглости, которая уже не влезала ни в какие разумные рамки.

– Что за бред ты несёшь? – прошипела она, угрожающе к нему подступая, – Какая ещё Обитель? Что значит – принадлежу? – с каждым словом она делала шаг в его сторону, взирая на него исподлобья, но мужчину это только забавило, и он не думал отступать, – Я принадлежу только себе, – процедила она сквозь зубы, упершись грудью в него, заставляя его отодвинуться.

Среброволосый не шелохнулся и не повёл даже бровью.

– Какая занятная, – проговорил он с плотоядной ухмылкой.

Здравый рассудок удерживал Алиссию от использования магии, но подступающая ярость боролась с ним, и кончики пальцев начали постепенно наливаться маной.

– Не советую, – услышала она чей-то голос неподалёку, – Тебе его не одолеть.

К ним приблизился ещё один незнакомец.

Да откуда они берутся? И сколько их? – она втянула магию обратно. Ввязываться в бой было не лучшим решением – с целой шайкой ей в одиночку не справиться. Вот одного бы…

Девушка окинула подошедшего быстрым взглядом и первое, что ей бросилось во внимание – искривлённый, явно не один раз поломанный нос, а затем она заметила высокий пучок длинных чёрных волос.

Он стремительно приблизился к девушке и, чуть наклонившись, коснулся кончиком носа её шеи и жадно и громко втянул воздух.

– Воняешь, – сообщил он.

Алиссия на секунду опешила, и ей пришлось отстраниться от среброволосого, чтобы оттолкнуть от себя нюхача.

– Халыга! Что ты себе позволяешь?! – воскликнула девушка.

Утреннее солнце бросило первые яркие лучи и осветило проулок, будто проснулось от препираний людишек и решило взглянуть.

– Ардж, не нравится мне эта рыжуля, – обратился он к своему товарищу.

– Какая я тебе рыжуля?!

– А мне – наоборот. Я её забираю, – он одарил возмущённую девушку довольным прищуром и взял её за запястье.

– Сдурел?! Я тебе сейчас покажу – забирает он! – Алиссия попыталась резко выдернуть руку, но ничего не вышло, и тогда она вцепилась зубами в его предплечье.

Ардж лишь ухмыльнулся.

– Хороша, – одобрительно произнёс он, – И очень талантлива.

– Да чую я, чую, – недовольно огрызнулся нюхач.

– Видел бы ты, как она взломала замок… – протянул он, мечтательно щурясь.

Алиссия, не разжимая зубов на запястье среброволосого, только и переводила непонимающий взгляд с одного незнакомца на другого.

И долго он за мной наблюдал?

– И без неё обойдёмся.

– Я уже сказал, что беру её, Гарт, – голос Арджа похолодел – видимо, мужчина не привык к неповиновению.

Гарт лишь поднял руки, признав поражение.

Хочу жить.

Как тогда, загнанная в угол, она боролась за себя до конца, так и сейчас, под угрозой разоблачения профессором Ивером, Алиссия приложила все усилия, чтобы исправить ситуацию.

Она была готова даже к появлению огромного монстра – не зря же в рунном круге встретились символы, направленные на обезвреживание когтей и зубов… И что-то ещё про хвост.

Ей пришлось прокрутить в голове некоторые боевые заклинания. В Академии этому не учили, но отец с детства готовил из неё сильного мага, а сильные маги, тем более, стихийники, должны уметь сражаться.

Но после активации рунного круга на пол с грохотом упало существо совсем не большого размера, примерно с кошку. Из-за вспышки, вызванной появлением энергии призыва, невозможно было сразу увидеть, кто это. Но разлепив глаза, Алиссия увидела… Кошку? Это на самом деле была обычная кошка! Обычная, если закрыть глаза на огромные мохнатые крылья, которые в несколько раз превышали размеры её собственного тела.

Ивер, который намеревался открыть дверь комнаты помощницы и стоял к ней ближе, отпрыгнул назад. Его белые пряди упали на лоб.

– Какого Падшего здесь происходит? – он перевёл взгляд с мечущегося чёрного крылатого кота и уставился на девушку, – Так это вы… Помощница.

Сердце Алиссии ухнуло.

Он всё помнит… Он видит прямо сейчас, что у меня нет лицензии и знает, что я применяла магию…

Она не знала, куда себя деть, ведь бежать было поздно. Поздно было совершенно всё – и сбегать, и убивать, и признаваться профессору… Алиссия перевела взгляд на него. Тот молча стоял в коридоре, и невозможно было понять по его лицу, о чём он думал. Чёрная повязка, скрывающая глаза… Девушка была рада тому, что не видела его взгляда.

Кот бесновался. Пробуждённый от небытия, он пронзительно верещал, хлопал крыльями и беспорядочно носился по коридору.

– Отвечай мне, – продолжил наседать Ивер, – В чём твоя цель? Ты собралась навредить Арнотиру? Кто тебя подослал? Я тебя откуда-то помню…

Девушка не знала, какого ответа от неё ждали. Оправдываться? Отрицать всё? Любой ответ преступницы выглядел неуместно. Скоро сюда явится Комитет и заберёт её – вот и всё.

Навредить? Подослал?

Алиссия, уставившись на профессора Ивера, смогла лишь помотать головой.

– Я не… – тихо пролепетала она, но вдруг крылатый бесёнок оглушительно мявкнул и бросился на беловолосого.

Ивер среагировал молниеносно и выставил щит, кот наткнулся на светящийся магический барьер и отпрыгнул. Он выгнул спину, распушил хвост и крылья и оскалился, показав клыки. Не такие большие, как представляла себе Алиссия, когда рассматривала символы рунного круга.

Вдруг заставил о себе вспомнить профессор.

– Мисс Лисса, – требовательно проговорил он и протянул вперёд свою руку, отчётливо давая понять, что девушке необходимо к нему подойти сейчас же.

Алиссия направилась к нему.

– Каэр, ты с ума сошёл? У этой девушки нет лицензии, и мало того, что она обманывала тебя, используя магию для твоих артефактов, какая бы ни была её цель… Но призыв!? И ты намерен спустить ей всё с рук? Приди же в себя! Эта девчонка опасна. Она преступница!

Затихший на минуту кот зашипел и взмахами огромных крыльев начал сотрясать воздух, попадая при этом и по стенам, и по проходившей мимо девушке. Та испугалась, что зверь решил на неё напасть, и поторопилась к профессору, прыжком преодолев оставшееся расстояние.

Алиссия ухватилась за протянутую ей руку. Она не ждала от профессора какого-либо снисхождения. Было ясно: он зол на неё и теперь она не то, что просто лишилась работы, теперь она лишилась всего. Она преступница, и уже давно ей была. Преступница, которую он был волен сдать Комитету.

От этого осознания вдруг захотелось разрыдаться. Судьба била её каждый раз, когда всё налаживалось, и к этому невозможно было привыкнуть. Но нет – плакать нельзя. Девушка не думала сдаваться судьбе. Она знала, что и из этой передряги как-нибудь выберется, но сейчас всё, чего ей хотелось – просто повиноваться профессору.

Она снова разочаровала его. И теперь меньшее, что она могла сделать – это покориться его слову. Если он протянул руку – она должна её взять. Если он начнёт её отчитывать – будет смиренно слушать. Вздумает выгнать – уйдёт. Сдаст Комитету… Странно, но почему-то ей плохо это представлялось. Будто между ней и профессором появилась какая-то связь. Но Ивер это просто так не оставит, так что профессор непременно её сдаст – он должен это сделать. И тогда ей придётся лишиться резерва. Она слышала, что это зверски, ужасно больно, и не все после этого остаются в здравом рассудке. Алиссия сжав его пальцы, опустила голову.

– Профессор…

– Молчите, – перебил её Арнотир, – Ради Предвечной, не говорите сейчас ничего.

Он сжал её ладонь своими ледяными пальцами и отвёл руку назад, уводя помощницу за свою спину.

– Как это понимать, Арнотир? – с нажимом произнёс Ивер, отбрыкиваясь от кота, которому вдруг вздумалось вцепиться когтями в его штанину.

Реакция друга ему не понравилась. Преступников, таких, как его помощница, по всем правилам необходимо было отдать под суд Комитета. Почему Арнотир, так свято чтивший закон, медлил – он не мог понять. Неужели эта девчонка ему дорога? Кто она для него?

– Вил, оставь нас.

– И не подумаю, – возразил тот, отпинываясь от кота, – Да чтоб тебя!

– Оставь. Я разберусь с этим сам.

– Ну нет. Теперь это не только твоё личное дело. Мой долг, как гражданина этой страны – сдать её Комитету. И твой, кстати, тоже.

Профессор за спиной сжал пальцы Алиссии крепче. Она испуганно подняла голову и посмотрела на его крепкую спину и перевела взгляд на Ивера. Тот был в бешенстве.

– Она опасна! – продолжил беловолосый, – Неужели ты не понимаешь – правила пишутся кровью. Почему я вообще тебе говорю об этом!? Ты сам всегда поступал правильно, всегда – иногда даже в ущерб себе. За это я тебя уважал…

– Вил, – спокойно проговорил профессор, – Она не опасна. Я цел, как ты видишь. Эта девушка очень мне помогла, – Алиссия снова перевела взгляд на профессора, и в этом взгляде появилась надежда, – Это не умаляет её проступка. Но я хочу сам решить этот вопрос, – его голос сделался тише и мягче, – Вил, ты друг мне? Ты дашь мне это сделать?

– Именно потому что друг, я не отступлю. Её преступление раскрыли, и кто знает, каковы теперь будут её действия. Да брысь! – рявкнул он, – Как видишь, она использует магию не только для починки артефактов.

Профессор, разумеется, не видел. Но прекрасно слышал и хлопанье крыльев, и шипение, и кошачье визги. Он шумно выдохнул. Арнотир сам не мог понять, зачем помощница это сделала и как она смогла отыскать фолиант, который он когда-то давно спрятал. И не только нашла, но и сумела активировать скрытый магией иллюзорности рунный круг. Зачем? Да, он сам дал ей доступ к библиотеке, позволил копаться там, где зарыты вещи и пострашнее, чем призыв запечатанного фамильяра. Может, она нашла и научные труды по запретной магии? Он доверил ей все знания, которые были ему доступны. Он знал, что она неглупа. И ему казалось, что у действий помощницы было объяснение. Но какое? Казалось, что они выстроили доверительные отношения, но эта девушка была от него закрыта. Они сошлись на том, что она не лезла в его душу, а он – в её прошлое, но, тьма тебя забери, он хотел знать о её прошлом, о её мыслях, о том, как она такой стала.

Профессор чувствовал свою вину перед помощницей. Она решилась использовать свою магию, чтобы помочь ему. Эта девушка замешала иликс, когда он позволил ей застать свой отвратительный приступ. Она стабилизировала артефакты, потому что он, не найдя другого выхода, согласился на это. И теперь он сам же рассказал об этом Вильгельму, тем самым выдав её. Он с ужасом осознал, сколько низости было в каждом его решении. И он должен понести за это ответственность.

– Я стану её поручителем перед Комитетом.

Алиссия растерянно приоткрыла рот. Сначала ей показалось, что она ослышалась, но реакция Ивера развеяла все сомнения.

– Каэр, одумайся! Я не узнаю тебя. Зачем тебе это? Неужели эта девка так дорога, что ты рискнёшь ради нее своей репутацией?

– Рискну, – спокойно кивнул профессор, – То, что разрушено, не страшится окончательного краха. И если ты донесёшь в Комитет, знай, что отвечать буду я.

Ивер, не отрываясь, сверлил взглядом своего друга, который, по его мнению, окончательно сошёл с ума. Пока он так стоял, не находя слов, чтобы ответить, на него снова набросился с пронзительным криком летающий кот, и беловолосый, не успев активировать щит, получил по лицу когтями. Капелька крови стекла по щеке и упала на пол.

– Я понял, – ответил он отрешённо и, утерев каплю носом ботинка, стремительно направился к выходу, – Надеюсь, ты понимаешь, что творишь, Арнотир, – бросил он напоследок и захлопнул за собой дверь.

Глава 21

Они так и остались стоять в том положении: ладонь в ладони, она за его спиной. Его холодные пальцы не могли согреться о её тёплые, но зачем-то продолжали обхватывать их.

Арнотир уже давно для себя уяснил – когда он держал помощницу за руку, чувствовал себя чуточку спокойнее. Да и мисс Лисса, похоже, успела привыкнуть к этому жесту – не было похоже на то, что её это смущало. Поэтому профессор позволил себе эту крохотную вольность.

Когда дверь захлопнулась, тишины не последовало: взбесившийся кот переключился с ушедшего Ивера на Алиссию. Он подлетел неуклюже – стены коридора мешали полностью расправить крылья. Зверь недовольно фыркал, пытаясь, по всей видимости, приземлиться девушке на голову – иначе зачем он кружил над ней, попадая шерстяными перепонками то по волосам, то по плечам?

Помощница испуганно ойкнула и, отняв, наконец, свою руку у профессора, неловко отмахнулась от назойливого летуна.

Мужчина вынырнул из размышлений.

– Зачем вы освободили Фабиуса? – проговорил он отстранённо, так к ней и не повернувшись.

Так у него даже имя есть…

Девушка перестала размахивать руками и виновато склонила голову. Признаться ему, что нашла в рунном круге символ забвения и хотела применить его к профессору Иверу? Честно сказать, Алиссия была готова сознаться во всём, в чём только можно.

Есть только одна тема, которой ей не хотелось касаться: про учёбу в Академии. А если точнее, про то, как он, Каэрис Арнотир, отчислил её. Нет, в этом признаться она была не готова: она не хотела, чтобы профессор вспомнил ту сумасшедшую глупость, которую, будучи студенткой, она предложила на экзамене по артефактоведению. Лучше не вспоминать об этом позоре.

Но главное – если профессор узнает, кто она, то изменит своё отношение к ней.

Не хочу. Не хочу! Что он мне скажет? «Ах, это вы, та самая Алиссия Эмберлейн которая предложила добить артефакт прежде, чем его починить! Как же я мог поверить в такую бездарность?» – девушка с досадой осознала, что боится на самом деле не этого. Она достаточно провела с профессором времени, чтобы знать, что он так, конечно, не скажет – это ниже его достоинства джентльмена. – Но что же тогда? Он, конечно же, спросит, зачем я нанялась в его помощницы. И что прикажете мне ответить? Что у меня не было выхода? Что погиб мой обожаемый отец, перед этим отрекшись от меня и оставив меня ни с чем? Что вместе с дипломом Академии и лицензией он, профессор, отнял у меня шанс на нормальную жизнь? И тогда он почувствует себя виноватым… Как же я желала этого раньше и как мне противна мысль об этом теперь. Не хочу.

Можно ли было назвать это малодушием? Эгоизмом? Скорее всего. Девушка никогда не считала себя свободной от этих пороков. Профессор её наверняка осудил бы за них. Но кто ж ему скажет?

В голове пронеслось зловещее «Я вас откуда-то помню».

– Мисс Лисса, – профессор обернулся, и девушка подняла взгляд на его профиль.

Он снова хмурился, но, научившись различать оттенки его эмоций, она понимала, что он не злился, а будто был чем-то встревожен.

Фабиус, порхавший над головой Алиссии, видимо, устал размахивать крыльями и не придумал ничего лучше, чем просто перестать это делать и, падая, повиснуть на девушке, вцепившись когтями в ткань её платья.

Он поцарапал ей спину, она вскрикнула от неожиданной боли. Профессор вздрогнул от резкого звука.

– Нам с вами нужно поговорить. Но сначала избавимся от этой летающей катастрофы.

Как только он это сказал, Фабиус, до этого момента игнорировавший профессора, обиженно мявкнул. Алиссия удивлённо приоткрыла рот – ей показалось, что кот понял его слова.

– Избавиться? То есть, убить? – кот с ужасом взвизгнул и вцепился в её спину ещё крепче, – Ай!

Да он точно нас понимает!

Арнотир изумился столь кровожадной идее из уст юной девушки, но предпочёл считать, что она пошутила и лишь покачал головой.

– Заприте его где-нибудь. Позже я его запечатаю.

Помощнице стало любопытно, как тот собирался запечатать кота обратно без помощи магии. Но спросить она не решилась.

Она соскребла пушистую «катастрофу» со своей спины, заработав ещё пару царапин, и, преодолевая великое сопротивление в виде извиваний пушистого тела и беспорядочного хлопанья огромными крыльями, запихнула её в свою комнату и заперла дверь. Профессор к тому времени уже поднялся на второй этаж.

– Жду вас в кабинете.

Алиссия под аккомпанирование скрежета когтей о деревянную дверь комнаты направилась к лестнице. Ей казалось, что звуки, которые она слышала, воплощали то, что происходило у неё внутри.

Да, душу тоже царапали незримые когти. Профессор за неё заступился. Снова. Он не отдал её Иверу, хоть она его обманула. Почему он не встал на его сторону? Неужели эта хрупкая связь, которую им удалось построить за такой малый срок смогла повлиять на его решение?

Но почему ей было так тошно от того, что профессор решил за неё поручиться? Ведь ей было только на руку использовать его в качестве шанса избежать наказания. Тогда почему внутри всё кипело, почему было бы проще, если бы профессор действительно поступил, как положено?

Я не хочу быть у него в долгу? Нет, не в этом дело, – она постаралась прислушаться к своим чувствам, – Я… просто не хочу, чтобы профессор из-за меня пострадал, – девушка, придя к этой мысли, остановилась посередине лестничного пролёта и поражённо прижала пальцы к губам, – Потому что… профессор стал дорог мне.

Осознать это в такой ситуации… Да, Падший на пару с Предвечной, похоже, над ней потешались. Но если бы риск потерять расположение профессора не оказался столь высок, она, возможно, так и не смогла бы осознать, как на самом деле боялась этого.

Люди начинают замечать ценность вещей, именно тогда, когда лишаются их. Алиссия уже успела убедиться в этом. И теперь снова теряет. Или нет? Ведь профессор за неё заступился, а значит, поверил в её невиновность. И как горько, что в свою невиновность не верила она сама. И как мучительно было осознавать, что вера профессора совсем скоро рассыпется прахом. Нет, она не собиралась смягчать свои согрешения – вывалит всё до последнего. Если он, конечно же, спросит.

Тихо приоткрыв дверь, она вошла в кабинет. Профессор сидел не за столом, как она предполагала, а у камина. Помощница еле слышно подошла – ей казалось, будто у неё всё меньше прав на присутствие здесь – и медленно опустилась в соседнее кресло. Она обратила свой взор на мужчину.

Профессор молчал и одним указательным пальцем подпирал подбородок – он всегда так делал, когда глубоко о чём-то задумывался. Сегодня он не казался таким же собранным и невозмутимым, как это было обычно: рука, что лежала на подлокотнике кресла, была сжала в кулак, передние пряди волос были взъерошены и спадали на лоб, касаясь чёрной ткани. Лишь повязка являла собой образец нерушимого бесстрастия, безупречной полосой застилая глаза мужчины.

Девушка смотрела, как бесновались языки пламени и всё ещё слышала раздражающий скрежет когтей, и не понимала, это было по-настоящему или у неё в голове. Спина пылала от свежих царапин.

Сколько они так просидели? Может, всего минуту – время замедлилось, и мгновения показались вечностью.

Алиссия заворожённо наблюдала за прыгающими огненными всполохами, не решаясь прервать молчание, а профессор размышлял о том, что узнал и о том, что хотел узнать. О том, что он чувствовал по отношению к своей помощнице и что же всё-таки перевешивало – ощущение вины или привязанности? И было ли то, что он испытывал к ней всего лишь ею?

Привязанность – это столь бесполезное, несерьёзное чувство, которое Арнотир всегда презирал. Можно ли этим определением ограничить его отношение к мисс? О, нет, это была не привязанность: он не допускал таких поверхностных чувств. Мисс Лисса вызывала в нём гораздо более глубокие переживания.

Начинать разговор не хотелось. Если бы он мог – просидел бы так всю ночь напролёт. Он слышал её взволнованное дыхание совсем рядом. Хотелось успокоить эту бедную девушку и сказать, что он способен разрешить все её беды, но он не мог – не хотелось ей лгать.

Арнотир на неё совершенно не злился. Если только чуть-чуть – за то, что она утаила от него отсутствие разрешения использовать магию, зато так рьяно предлагала решения, где она необходима. Но почему-то не хотелось её обвинять, напротив, он жаждал понять, что ею двигало. Он был уверен, что у всех её действий была причина. Профессор осознавал, что она обманула его – ведь сокрытие правды не что иное, как обыкновенная ложь – но всё равно верил ей. Или просто хотел верить?

Молчание прервала помощница.

– Профессор, – проговорила она полушёпотом, и мужчина повернулся к ней, – Не становитесь моим поручителем.

– Я не заберу своих слов назад, – спокойно возразил он, – Но хочу знать всё, что вы утаили от меня.

Алиссия, опустив голову, промолчала.

– Мисс Лисса, вы понимаете, что нарушили закон? – спросил он неожиданно мягко, будто говорил с малым ребёнком, – Я не буду перечислять все ситуации, когда вы использовали магию, но каждая из них, – он перешёл на шёпот, – каждая – преступление, вы понимаете?

Девушка сжала кулаки. Краска стыда заливала её, но она слушала слова, каждое из которых её медленно добивало и про себя твердила «Заслужила. Слушай же, слушай! Ты всё заслужила».

Оправдываться, защищать себя она не собиралась. Не перед тем человеком, который сам заслонил её собой от другого, чтобы теперь самому отчитать.

– Вы пользовались тем, что я не могу видеть вашу ауру, – продолжал он, – Помогали мне в ущерб себе. Если б я знал… Если б я только мог знать, я бы не допустил этого. Моё упущение. Я чувствую свою вину в том, что случилось, – сокрушённо проговорил он, и Алиссия подняла на него удивлённый взгляд, – Теперь я должен…

– Вы мне ничего не должны, – негромко, но твёрдо перебила его помощница.

– Помолчите. Вам повезло, что Вильгельм – мой друг. Он не сдаст вас Комитету. Но я не хочу полагаться лишь на это. Беззаконие началось гораздо раньше нашей с вами встречи. Я ведь прав?

Алиссия прикусила губу. Разумеется, он был прав и прекрасно понимал это.

– Мисс Лисса, я смогу защитить вас.

Арнотир не видел, как смотрела на него Алиссия, не мог проследить за её реакцией на свои слова, и её молчание было мучением.

Он отчаянно желал её защитить и не мог понять, с каких пор ему стала небезразлична её судьба. Ему также было не всё равно, как к этому отнесётся помощница. Профессор уже очень давно не находил в ней безликую куклу, которую можно при желании бросить или спасти, и которая молча покорится его воле. Мисс Лисса часто была с ним несогласна, много спорила, ошибалась, но также часто её слова заставляли задуматься. В ней кипели неподатливый нрав и какая-то дикая, никому, даже ей самой неподвластная нежность – что-то природное, непосредственное. Арнотир до безумия желал, чтобы сейчас помощница сама захотела найти в нём спасение. Чтобы она вверила ему свои беды, чтобы смогла на него положиться.

Её молчание было пыткой.

Профессор резким движением руки сорвал повязку с глаз. Его взгляд… Он был пустым, смотрел сквозь лицо Алиссии, но девушка уловила в нём твёрдую решимость и прямолинейную искренность, и её удивляло, чем она смогла заслужить подобное отношение.

– Мисс Лисса, поверьте мне. Я вам не враг. Вы можете рассказать мне всё и будьте уверены – я не использую это против вас. Я защищу вас, даже если вы виновны, – а после добавил: – Особенно, если вы виновны.

Звук его уверенного голоса успокаивал. И Алиссия действительно перестала бояться. Её сердце затрепетало, взволнованное такими речами профессора и взглядом его чёрных глаз, который был устремлён на неё, хоть и смотрел сквозь лицо.

Эти тёмные, холодные глаза… Почему сейчас, когда он не мог ими видеть, они излучали такое тепло? Иссиня чёрные радужки больше не леденили душу, а согревали своей глубиной.

Теперь, когда она могла видеть его лицо полностью, без повязки, профессор не казался ей чужим, далёким мужчиной – она усмотрела пылкую душу в его густых бровях, которые часто хмурились; она увидела стойкость и непреклонность в своих словах и намерениях – об этом твердила прямая переносица и твёрдые высокие скулы; она видела перед собой человека, на которого можно положиться – всё говорило об этом, не только лицо, но и крепкая грудь, и сильные руки, и длинные пальцы.

«Я разберусь с этим сам».

Его слова мелькнули перед мысленным взором. Он часто говорил это, не только сейчас. И казалось, этот мужчина действительно всегда знает, что делает.

– Хорошо. Я вам всё расскажу, – проговорила Алиссия, – Отвечу на все ваши вопросы, выложу всё своё прошлое. Но позвольте мне сохранить в тайне что-то одно – это не имеет отношения к моим преступлениям, по крайней мере, прямого. Вы позволите мне?

– Я не имею права вас принуждать.

– Хорошо. Тогда спрашивайте, – девушка откинулась на спинку кресла, приготовившись к долгому разговору, и, зашипев, тут же выпрямилась.

– Мисс Лисса, что с вами? – спросил профессор обеспокоенным тоном.

– Ничего, – выдохнула она с напряжением, – Просто кот расцарапал мне спину.

– Фабиус? У него острые когти и привычка виснуть на людях. Ваши раны необходимо обработать, – он кивнул в сторону рабочего места, – В шкафу, в нижнем ящике, есть раствор. Он использовался для удаления чернил, но сойдёт и для дезинфекции. Возьмите.

– Не стоит, – возразила Алиссия, – это всего лишь царапины.

– Вы напрасно недооцениваете вред, который они могут вам причинить, – проговорил он, поднявшись с кресла.

– Профессор…

– Тем более, Фабиус долго был взаперти, но существовал на другом плане, – продолжил он, хромая в сторону шкафа.

Девушка наблюдала, как профессор безошибочно нашёл ручку дверцы и достал пузырёк из ящика шкафа.

Никто прежде не был к ней так внимателен. Она и забыла, что с когтями действительно был риск занести заразу – в Обители раны были столь обыденны, что никто их не замечал.

Профессор, припадая на одну ногу, бодро приблизился к девушке и протянул ей пузырёк.

– Сначала обработайте раны, а позже поговорим.

– Спасибо… – Алиссия приняла раствор и, смутившись, проговорила: – Но я не смогу дотянуться до всех царапин.

– Я помогу. Раздевайтесь.