Вернуть Дворянство 5

Глава 1

Время будто замерло. Был соблазн сказать Арсений Благой, но пока нельзя. Совсем чуть-чуть еще нужно потерпеть, прежде чем выпустить позабытую фамилию на волю.

Я долго думал над фамилией. Вариантов была масса, в том числе и тех у которых далеко идущие последствия. Но выбрал, пожалуй, самый острый на данный момент. Не фамилия, а точка бифуркации.

– Отныне меня зовут Чеджу Ен, – сказал я.

Трибуны зашептались. Минхе удержала лицо, хотя по всполоху энергии её волнение я ощутил. Но это не было гневом, скорее, очень сильное удивление. Сумел все же всех ошарашить. На то и расчет.

Они ведь не знают, что у меня в запасе есть еще одна фамилия. В их глазах, назвавшись таким образом, я навсегда привязываю себя к острову. Включаюсь в местные расклады и вычеркиваюсь из российских. С такой фамилией, я уже не могу быть просто чьим-то агентом влияния, это противоречит всем правилам.

Единственный вариант, при котором я могу носить такую фамилию и быть чужой марионеткой – если претендую на пост главы острова. Но и в этом случае, позиционирую себя и всех своих потомков, если не как правителей Чеджу, то извечных членов совета это точно. Вот и выходит, что либо я гений-одиночка, так или иначе метящий в эшелоны власти, либо чей-то ставленник, что все равно окажется на вершине местного Олимпа. В обоих раскладах я неизменная константа, которая будет отстаивать интересы островитян, потому я теперь и сам островитянин. Я и есть Чеджу!

Получается, что в любом из возможных исходов событий со мной лучше дружить.

«Переиграл», – прочел я в глазах Минхе. «И уничтожил», – добавил мысленно, глядя на Чанжу Мин.

Как теперь толстуха будет выкручиваться? Включит ли голову? Варианты замириться с её родом есть, ей всего-то и надо будет отойти от правления. Сможет ли она победить гордыню, ради блага близких или продолжит терять позиции? Я пытался получить ответы на эти вопросы глядя ей в глаза, но читал там только судорожную работу мысли.

Еще больше запутанности добавляет присутствие императоров на этом мероприятии. Ведь в день, когда совет решал мою судьбу, я сказал им, что стану зятем русского правителя, тогда они посмеялись, но вот мне вручают герб, и самодержец с дочкой присутствуют на церемонии. Мне уже доложили, что перестраховка была не зря, и делегация отобедала в моём заведении, где всё было готово к их приходу, это ли не показатель расположения монарших особ.

Какой рой мыслей теперь вертится в голове у Минхе и Чанджи?

Внешне я демонстрировал сдержанную улыбку, но внутри ликовал. Лучше спутать карты было невозможно. Остается лишь надеяться, что императоры в нашу мышиную возню вникать не станут.

– Благодарю! – поклонился я трибунам. – Я много работал, проливая пот и кровь, чтобы заслужить ваше доверие. Моя судьба навсегда связана с этим островом. Спасибо за всё, – я еще раз поклонился.

Дальше началось большое празднество с банкетом и концертной частью. Я рыскал глазами по толпе в поисках родных, но ко мне подошла Мальта и сообщила, что они будут меня ждать на Муиндо после официальной части.

Ко мне подошел распорядитель и позвал в вип-зону. Я занял место за общим столом, где сидели императоры, Лао Юй и совет острова. Я понятия не имел во что это все выльется, еще больше рисков добавлял нрав принцессы Нарэй, которая могла превратить все в фарс, просто шутки ради.

В голову лезли дурацкие навязчивые идеи. Хотелось схватить Еву за руку, накинуть невидимость и просто убежать от всех.

– Примите мои поздравления, – дежурно сказал БэШин, и сразу потерял ко мне всякий интерес, в отличии от императора российского.

Он молча смотрел на меня, прежде чем сказать:

– Феноменальное достижение. Еще и в столь короткие сроки. Поздравляю.

– Благодарю, ваша величество.

– Ен, – подала голос Нарэй. – Интересный у вас выбор фамилии и даже несколько ограничивающий.

Я лишь пожал плечами. А она, похоже, хотела меня в Сеул утащить и там играться, запустив в местный серпентарий, а теперь всё, амба. Это я хорошо выбрал.

– Я здесь уже корнями прирос.

– И что же такого особенного в этом месте? – спросила Ева, с каменным лицом. Она натянула маску отстранённости, чтобы не улыбаться.

– А давайте попросим, господина Чеджу нам показать! – тут же нашлась Нарэй.

Минхе даже еле заметно вздрогнула от формулировки «господина Чеджу». Причем явно принцесса специально использовала подобное сочетание, будто еще сильнее стравливая меня с Минхе, вместе с тем явно нарочно, злила Петра Павловича, пытаясь увести Еву и дать ей со мной пообщаться.

– Не будем вам мешать обсуждать большую политику, – сказала Нарэй.

Её отец лишь отстраненно кивнул, а российский император буровил меня взглядом льдистых глаз долгих пять секунд, чем привлек всеобщее внимание, даже корейский правитель посмотрел на меня по-новому, будто впервые увидел.

– Что вы сказали? – переспросил Петр Павлович. – Засмотрелся на сцену.

Сцена была ровно за моей головой, так что он очень даже изящно вывернулся.

– Мы, молодежь, поедем смотреть достопримечательности, если, конечно, вы позволите, – повторила корейская принцесса.

– Да-да, конечно, – махнул он рукой, словно был рад избавиться от нашей компании.

Мы поднялись. Охрана зажала нас в кольцо. Мы двинулись на выход в молчании, но Нарэй почувствовала два благодарных взгляда. К нам присоединились еще и моя охрана. Не удержался я от шпильки. Безусловно об этом доложат, но ничего не мог с собой поделать. Какой-то нездоровый кураж поймал от происходящего вокруг. Не верилось до конца.

Я пустил сканирующий импульс, и вся несерьезность в миг улетучилась. Имперская гвардия состояла сплошь из перворанговых одаренных. Причем наши меня явно сразу узнали. И мои цыплята четвертого ранга здесь, как собаке пятая нога.

– Куда направимся? – спросила Нарэй.

– На вершину Халласан, – тут же нашелся я. – Сегодня там не должно никого быть.

– Хм. А мне нравится, – сказала корейская принцесса.

Мы расселись по машинам. Я перестроился в голову колонны, и повел кортеж. Мы доехали до пустующей сегодня парковки и у подъема на гору.

Я указал на подъемник для рабочих. Снова возникла шальная мысль бросить ослепляющую вспышку, схватить Еву за руку, запрыгнуть на платформу и уехать на вершину.

– Это вообще безопасно? – посмотрела Нарэй на монорельсовую дорогу.

– Считайте это аттракционом, – сказал я. Мы втроем уселись, и лишь тогда до охраны дошло, что вообще-то больше подъемник и не выдержит, но возразить никто не успел. Я уже запустил. Скрипящая колымага поползла вверх. Я увидел растерянность на лицах командиров групп, и бросил на них извиняющийся взгляд. Они не знали, что делать. Резких действий позволить себе не могли, ведь помимо какого-то оболтуса, чья жизнь ничего не стоит в корыте еще и две монаршие особы.

– Бегом марш! – гаркнул командир русской четверки и бойцы рванули вверх по туристической тропе. Ну а что им еще оставалось?

– Как интересно, – протянула Нарэй глядя на нас двоих. Щеки Евы сразу вспыхнули румянцем. – Романтично до нельзя. И что же вы оба будете мне должны за эту возможность?

– Я плачу за двоих, – сразу обозначил я и посмотрел на Нарэй с вызовом.

– Не считая тех случаев, где мне нужно будет просто с кем-то переговорить, или что-то узнать, что не влечет последствий для моей семьи или страны, – добавила Ева.

И Нарэй кивнула. А я нагнулся к ней и проговорил на ухо.

– У меня есть выход на Сеульского Карлика. Два любых убийства, кроме членов совета острова, монархов и их семей.

– Пока возьму одно, в счет твоего долга, – как сытая лисица улыбнулся Нарэй.

Мы доехали до вершины, я просканировал округу, никого не было. Охрана пока поднималась в нескольких километрах.

– Воркуйте уже, голубки, – сказала Нарэй и припустила к озеру в самом центре кратера, которым была коронована верхушка горы, и тут я понял, что принцесса и сама улизнуть хотела, и просто воспользовалась мной как поводом, еще и получив за это услугу. Впрочем плевать, я все равно был ей благодарен.

Я взял Еву за руки, вспоминая какая у нее нежная кожа, провел ладонью по её щеке, глядя в заблестевшие глаза.

– Мне же это не сниться? – спросила она с придыханием.

– Нет, – улыбнулся я, и она прильнула ко мне.

Её мягкие чуть влажные губы были сладкие как спелые ягоды. Я прижал её к себе, чувствуя жар её тела под тонкой тканью платья. Близость и вместе с тем невозможность отдаться друг другу полностью сводили нас обоих с ума, и мы пытались выразить всю страсть в поцелуе.

Не знаю, сколько времени прошло, но, когда мы отпрянули друг от друга, охрана уже взбиралась на плато. Принцесса успела привести себя в порядок. А я подвел её к краю и указал на далекий и кажущийся маленьким отсюда Муиндо.

– Это мой остров. У меня там база, – принялся я рассказывать.

Взмыленная охрана не рисковала приближаться. Да и повода не было. Всё чинно благородно, смотрим с высоты красоты острова.

– Вон мои плантации. Там обычный чай, там мандарины, холлобоны, а вон, – я указал на блестящие крыши теплиц и перешел на шепот. – Иван-чай, он же Чеджу-чай, говорят, очень похож, на тот, что растет в императорских плантациях. Но я не думаю. Где найдется безумец, который решит выкопать их оттуда.

Принцесса звонко рассмеялась.

– Ведь если пропажу обнаружат ему не жить, – продолжил я. – Только если вместо взятых кустов посадить другие. Тогда никто не заметит, а если и заметит, предпочтет промолчать, чтобы не лишиться работы.

– Погоди, ты меня на мысль натолкнул.

Они отошли вместе с Нарэй и что-то втолковывали двоих начальникам охраны, те синхронно кивнули.

– Вот и всё, – вернулась довольная Ева. – Никто нас из вида не терял. Все вместе на гору поднялись.

Ну да. Их тоже по головке не погладят, если выяснится, что оставили подопечных.

Я рассказывал принцессе всё, что произошло за это время, упуская ряд деталей, разумеется, она высказала желание познакомится с Джи-А, которой так много внимание было уделено в рассказе.

– Успеешь еще, – сказал я. Сейчас такое организовать было бы трудно.

А затем время вышло. На гору приземлилась вертушка, и обоих принцесс вместе с охранной забрали. Я уселся в платформу и поехал вниз. Меня ждала встреча с семьей, по которой я тоже сильно истосковался.

О таком отпуске я и мечтать не мог.

***

– Нда-а-а, – задумчиво протянула Минхе, оглядывая остальных членов совета. – Неожиданно вышло.

– Он умеет удивлять, – констатировала Кёнхи, без лишнего пиетета, просто как факт. – Пора к этому привыкнуть.

– И что всё это может значить? – спросила Сарантуя Ананд.

– Есть множество вариантов, – сказала утратившая обычную веселость Ан Хи Ёнг. – Чтобы определить вектор размышлений, нужно больше информации. О чем ты говорила с ним? – она посмотрела на главу совета.

Какое-то время Минхе прогоняла беседу в голове, чтобы вычленить главное, и сказала:

– Он сообщил, что все равно получит герб, предложил сохранить лицо. Сказал «клянусь», и я почувствовала, что он говорит правду.

– Тогда Владивостокская компания предстает совсем в ином свете, – подала голос Сарантуя Ананд. – Похоже, больше на зачистку японских шпионов.

Слухи о том, что беглые из Страны восходящего солнца клана, соглядатаи японского императора ходили всегда.

– Либо это все большая случайность, во что никто не поверит, – произнесла Кёнхи. – Если мы рассуждаем в режиме максимально паранойи, остается всего два варианта. Ен изначально действовал сам, и им решили воспользоваться, или он сразу был ведом, и его просто подхватили.

– Во второе вериться больше, – сказала Минхе. – Но, он доказал, не стоит его недооценивать. Впрочем, это неважно, мои дни как главы совета уже сочтены. И судя по тому, что Арс сказал мне в последнюю встречу, он или стоящие над ним, не хотят моей смерти, и это радует. Вопрос лишь в том, какая судьба уготована Чеджу.

– Мне кажется, вариант тут только один, – сказала Ан Хи Ёнг. – Скорее всего, императоры решили применить нас по прямому историческому назначению. Как крепость в море, о которую вражеские войска будут раз за разом ломать зубы.

– Думаешь, нами будут воевать против Японии? – спросила Минхе.

– Надеюсь, что не против Китая. Если богиня будет милостива, Такеши объявит свои притязания на Хоккайдо. Одновременно с этим Джи-А или сам Ен, станут новым главой, не исключаю, что в рамках честной борьбы. Дальше последует некрасивый поступок со стороны корейского императора.

– Нашего императора, – с улыбкой поправила её Минхе.

– Нашего императора, – оголила зубы Ан Хи Ёнг. – Поднимется волна недовольства. Оседлал этот бурун, мы объявим о независимости, и, как следствие, к нам полезет регулярная корейская армия. Арс со своими молодчиками отразит несколько демонстративных атак. Всё это будут снимать с хорошей камеры из вертолета. Наверняка войска противника будут раз в десять больше, и в итоге их разобьют в пух и прах. После чего начнется информационная компания в самой Корее, что Чеджу всегда был дотационным и вообще хотят отделится и пусть отделяются. И мы станем отдельной страной, которая окажется в состоянии войны с Японией, с поддержкой за спиной Кореи и России. Мне видится это так.

В помещении повисла тишина.

***

Петр Павлович Иванов не мог не признать, что это было красиво. Кинематографично и театрально одновременно. Дочь в восторге.

Меньше года миновало, и вот уже какой-то бесфамилец стал не просто дворянином, а владельцем своего острова с притязаниями на место в совете, причем в качестве главы.

Вопрос лишь в том, сам ли он этого всего достиг или ему помогли. Если помогли, то кто и зачем? Так ли просто появился на острове Лао Юй? Корейский император все проверил, и не нашел злого умысла. Хотя китайский правитель и говорит обратное. Что еще больше вносит сумятицу. Когда планируют такие акции, не кричат об этом в кулуарах.

А если это ставленник корейского императора, то… зачем? На ум приходила только война с Японией. Но удочки он не закинул, а без поддержи России ввязываться в это дело…

Или же само приглашение и всё мероприятие и было тонким намеком?

«Лао Юй!» – вспыхнула искрой мысль.

Такеши Асакура-Обата козырь, с которым можно оккупировать Хоккайдо, что в ряде исходов непременно приведет к войне с Японцами. Если перед этим отделить Чеджу от Кореи, то получается идеальная наживка, которую глупый император может и заглотить. Другое дело, что глупых императоров очень мало, либо живут они недолго.

Но если все так, то Китай и Корея…

Тайвань и Чеджу будут воевать с Японией. Или… Курилы, Тайвань и Чеджу будут воевать с Японией. Но вопрос лишь в том, а зачем? Нарезать её на три части, как большую рыбину? Ну вернее даже не «зачем?», а почему так внезапно, и без подготовки. До начала раскручивания воронки бездны новой войны. Рано делить рынки, кризис далеко.

«Ничего не ясно», – подумал правитель. Он подошел к большой доске, взял маленький белый флажок, написал на нем Ен Чеджу и воткнул на месте одноименного острова. Теперь он тоже игрок, и это надо учитывать в будущих планах.

«Может и неплохая партия для принцессы», – пронеслась кометой мысль, которая была тут же отвергнута. «Пока понаблюдаем, как будут раскручиваться события».

***

– Как прошло? – спросил отец Нарэй.

– Было весело и полезно. А виды тут и правда красивые. Хоть переезжай.

– Ты здесь и неделю не выдержишь. Люди простые и открытые. Некем манипулировать, не получиться жонглировать чужими жизнями.

Дочь с прищуром глянула на отца.

– Не делай из меня монстра.

– Что ты, что ты, – деланно возмутился он.

– А у тебя как прошло?

– Да поначалу хорошо. А потом знаешь, Петр на меня так смотрел, как будто ждал чего-то, какого-то предложения. Я ему уже и это, и то, а он только кивает и еще что-то ждет. Как будто у него где-то разведка прокололась, и он всё ждал секретных секретов еще секретнее тех, которые мы обсуждали.

Нарэй лишь хихикнула, догадавшись о причинах. Но пояснять ничего не стала. Ен её игрушка, и не надо, чтобы отец обращал на него внимание.

Глава 2

Коктейль гормонов от всего пережитого за последние пару часов ударил в голову. Я спускался будто пьяный, пытаясь все осознать. Но мысли путались, на лицо будто бумеранг раз за разом возвращалась дурашливая ухмылка.

Потом меня утянули обязательные бюрократические проволочки, получали с Такеши гражданство, новые паспорта, и до Муиндо добрался только затемно. Все мои уже спали. Так что я тоже лег, чтобы завтра пораньше встать.

Проснулся немного до рассвета в прекрасном настроении. Быстро привел себя в порядок и даже чуть-чуть злоупотребил гойле Благих, направляя энергию внутрь, выгоняя остатки слабости и избавляясь от последствий недостатка сна. Обычно в такие моменты своенравный родовой дар сбоил, но сегодня был удивительно податлив и помог мне.

Все гости поселелись в отдельном крыле базы. Здесь все было обставлено по высшему разряду без военного минимализма. Дверь номера Аоки хоть и была заперта изнутри, но на моей территории нет закрытых для меня помещений.

Я тихо проник внутрь и прикрыл дверь. Девушка спала на боку в коротких шортиках и маечке, край ягодицы сексуально выглядывал, а грудь грозилась выскользнуть. Я осторожно лег на кровать рядом, приобнял её и поцеловал в плечо и щеку. Уткнул носом в её волосы и с наслаждением глубоко вдохнул.

– С добрым утром! Я очень скучал.

Сквозь сонную негу разум девушки все же смог пробиться в реальность. Она сладко потянулась, а потом прижалась ко мне еще плотнее.

– Когда мы поженимся, так будет каждое утро? – спросила она.

– Ага.

– Тогда поторопись.

Я снова поцеловал её, на этот раз в шею и вышел. Через десять минут милая сонная лисичка уже стояла в коридоре полностью готовая к выходу на улицу. Вопросов она не задавала. Я взял её за руку и повел на пляж.

Дорогу подсвечивал ладонью, как фонарем. Пару раз во тьме мелькнул отсвет глаз и Аоки испуганно ко мне прижималась.

– Кто это? – из-за учащенного пульса девичий голос немного подрагивал.

– Не знаю, – пожал плечами. – Звери какие-то. Пока поймать не удалось.

Мы добрались до пляжа. Я подтащил лежащее на берегу бревно. Нагрел его в пару движений ладонью, и мы сели. Я передал Аоки чай, налив в крышку от термоса. Она зябко передернула плечами и прижалась ко мне.

От кружки шел пар. Край солнца показался из-за горизонта, раскрашивая морскую гладь и небо.

– И ты каждый день такое видишь?

– Да, – только и сказал я.

– Хочу здесь жить.

Чуть не ляпнул, что у меня другие планы, но ей пока знать этого не надо.

Я посмотрел в восторженно светящиеся глаза Аоки, невольно взгляд упал на её манящие губы, и мы одновременно потянулись к друг другу. Последовал нежный осторожный поцелуй. Её немного холодные пальцы коснулись моего лица.

Я взял её руки, сцепляя наши пальцы и пустив немного теплого света, согрел ладони девушки.

Мы наслаждались уединением, пока грузный шар солнца лениво выползал из-за горизонта. А затем нашу невинную близость прервали. Одинокая чайка опасливо села на камень, воровато оглядываясь, она бросила рыбешку.

– Чего это она такая зашуганная?

– Сейчас поймешь, – сказал я.

Чайка вспорхнула за новой добычей. Ухнула камнем вниз и, схватив улов, снова села на камень. Она словно бы выбирала, какую из двух рыбешек съесть самой, а какую унести.

Я улыбнулся, глядя на то, как расширились от удивления зрачки японки.

Песчаного цвета стайка голубей тихо подкрадывалась к чайке. Они будто отряд опытных лазутчиков от камня к камню двигались короткими перебежками. Чайка несколько раз оборачивалась, но никого не заметила.

И вот первый потомок Кабана нанес отвлекающий удар в крыло. Чайка вскрикнула, в этот момент два других голубя уже стащили обе рыбины. Гостя растерянно огляделась, получив уже более чувствительный тычок клювом, она попыталась ответить, но в этот миг вожак микро-стаи влетел в нее на бреющем полете.

Чайка встала на крыло и бросилась прочь, но её снова сбили, опрокидывая в песок, только сев на воду и сделав несколько нырков, ей удалось спастись. Он отплыла на почтительное расстояние и только тогда взлетела.

Голуби же, держащие эту часть острова будто банда чернокожих где-то на границе своего района еще долго кружили в небе, возмущенно курлыкая.

Кабан совершал утренний облет, одобрительно покивал, показался мне, мол, службу несем и двинул дальше.

– Жестко тут у вас, – только и сказала, шокированная зрелищем Аоки.

– А то!

Неспеша мы побрели к лагерю, держась за руки.

– Какой же я счастливый человек, – сказал я, глядя в до замирания сердца красивое лицо спутницы.

***

У столовой мы встретили переминающуюся с ноги на ногу Мальту.

«Потом, всё потом», – одним взглядом показал я. У меня и самого к ней много вопросов накопилось, но дела подождут. Сейчас все время мира я посвящаю близким.

Не считая свободной смены наряда, тут никого не было. Я кивнул бойцам и занял столик в дальнем углу. Вскоре услышал далекий быстрый топот маленьких ножек. В зал ворвался брат, а следом бежали сестры.

Славик, чуть не сбил меня с ног. А Маша и Анютка повисли на мне двумя визжащими гирями. Смеясь, я обнял всю троицу.

– Как же вы выросли! Какими красавицами стали, – искренне восхитился я. – Окреп! – перевел взгляд на брата.

Затем показалась мама и отец. За ними уверенной походкой двигался дядя Паша, безопасник клана.

Мама была одета в рубашку и походные брюки и чем-то смахивала на жену английского колонизатора. Отец же был облачен в джинсы и футболку. Я его не в пиджаке видел крайне редко. И нихрена ж себе он в форме!

Я обнял маму. Она взяла меня за плечи и придирчиво осмотрела. В прошлый раз, помнится, в не самом лучшем виде пред ней предстал, а теперь никаких свежих следов побоев. Я снова крепко обнял её.

Затем пожал руку отцу и похлопал его по спине.

Отстранился, демонстративно пощупал его бицепсы и плечи. Потом глянул на дядю Пашу.

– Ты его боевыми стимуляторами, что ли кормишь?

Безопасник хохотнул.

– Это я две гирьки в кабинет затащил, – сказал отец, явно довольный тем, что я похвалил его форму.

Мы уселись за стол, а потом повариха помахала нам рукой, и мы все вместе вереницей с подносами двинулись на раздачу. Нечего привередничать. Кормят тут вкусно, хоть и по-простому, но почти всегда можно попросить добавки.

Постепенно столовая заполнялась бойцами. Все бросали взгляд на нашу компанию, интересно им, откуда я такой безбаше… хороший и воспитанный взялся.

– Дядь Паш, – присел я на ухо Лесных. – Мы всей семьей сейчас отчалим, а ты тут с моими замами познакомся, у них отпуск, так что, если будут чего предлагать, не отказывайся. Но… У меня к тебе большая просьба. Ты про меня побольше небылиц расскажи. Мол, с рождения его готовили. Робота в драке голыми руками уделает. В шесть лет в сердце пустыни выкинули, а он пришел домой через две недели и верблюда на плечах принес. Что-то такое, в общем.

– Не проблема, – пожал плечами он.

– Спасибо.

– Каково это чувствовать себя снова дворянином? – спросил отец.

– Пока не осознал, на самом деле. Думаю, все нюансы мне Доджон скоро объяснит.

– А брать такое имя не рискованно? – спросила с плохо скрываемым беспокойством мама.

Я только вздохнул.

– Мам, – посмотрел я на нее со снисходительным укором. – Сколько случаев возврата дворянства меньше чем за год ты знаешь?

– Ни одного, – ответила она, еще не понимая, что веду её в ловушку.

– Вот именно. Я уже большой. Доверяй мне. Хорошо?

– Хорошо, – улыбнулась она и опустила взгляд в тарелку. – Просто…

– Я все понимаю, – накрыл её ладонь своей.

Все уже доедали.

– Какие планы на день? – спросила Аоки.

– Сегодня экскурсия.

– Дядь Паш, а охрана ваша где?

– Тут где-то расквартирована, – сказал он.

– Отпустите мужиков, пусть отдохнут. Мы тут уж как-нибудь сами.

– Понял.

Сначала я провел всех по Муиндо в деталях рассказывая, как мне вообще достался этот остров.

– А можно в заброшку? – загорелись глаза Славика.

Одно из зданий мы оставили как элемент постапокалиптичной эстетики.

– Погодите.

Я вызвал по связи коменданта базы.

– Комендант ответь Зятю. В заброшке чисто? Можно ходить?

– Да. Мы на всякий там вчера даже всё проверили.

– Принял. Молодцы. Спасибо.

Повернулся к своим и сказал:

– Пойдем. Находимся на одном этаже. Аккуратнее со стеклом. Не бегать не прыгать.

– Мы тут подождем, – верно поняла мой вопросительный взгляд мама.

А я как прилежный старший брат повел мелких на «аттракцион». Мне здесь ничего не ново, хотя, во внезапно оставленном жилье, уже изрядно покусанном временем есть некая магия. Наверное, мелким даже полезно такое увидеть, чтобы понимать как зыбко всё, что нас окружает.

Мы прошлись по всем этажам. Я видел с каким азартом младшие строят предположения о чужих судьбах. Удивительно, как притягателен мир, когда ты ребенок. Мы поднялись на крышу, осмотрели округу и спустились.

Брат и сёстры наперебой принялись рассказывать об увиденном, а я поймал два понимающих взгляда отца и мамы. Как же всё это правильно, обычно и естественно, и как же мне этого не хватало.

В голове вспыхнула неожиданная идея.

– А хотите покажу настоящих преступников? – перейдя на зловещий шепот спросил я, склонившись к брату и сестрам.

– Конечно! – воскликнул Слава.

Мама бросил обеспокоенный взгляд, но отец положил ей руку на плечо. Я повел их в главный корпус, в самую обычную на первый взгляд кладовку, забитую швабрами, ведрами и тряпками. Вбил носком одну из полок, и стена медленно начала проворачиваться, открывая проход в темный зев подземелья.

Свет я намеренно не включал для большего антуража, лишь немного подсвечивая пол под ногами. Почти в полной темноте мы спускались по плавно уходящему вниз коридору.

– Ждите, – сказал я перед поворотом.

Зашел за угол и оказался у отсека с камерами.

Судьба Миуры и Сатоми пока в подвешенном состоянии, времени выработать детали и нюансы их пребывания тут пока не было, так что они просто жили в камерах с подавителями.

Я подошел. Брат и сестра Обата уже не спали. Между их камерами был проход, перегороженный решеткой, они могли спокойно разговаривать и передавать друг другу книги. Оба при веде меня встали.

– Господин Чеджу, – дурашливо поклонилась в пол тетка Такеши. Миура лишь кивнул, мол, я тебя увидел, читаю книжку, не мешай.

Я подозвал его и прошептал:

– Сейчас подойдет моя семья, вы должны напугать мелких. Бросайтесь на клетку, рычите.

– А что взамен? – спросил Миура.

– А что хочешь?

– Прогулки и еще книг, – пожал он плечами.

– Без проблем, – кивнул я.

Сатоми была согласна на условия.

– Если отрубишь подавитель, могу сделать черные глаза, – сказала она.

Я кивнул, вернулся к своим и позвал их.

– Близко не подходите! – предупредил я, нагоняя тревоги в голос. Ох, актер, ну точно надо было в театральное идти.

Дети смотрели на двух подошедших к решетке преступников с опаской и интуитивно жались к родителям.

И тут Миура прыгнул на прутья и повис на них как обезьяна, зарычав, стал дергать. Сатоми уперла лицо между прутьев, я вырубил подавитель с ручного пульта, и глаза японки мигом почернели. Я тут же врубил его и демонстративно призвал в руку меч света, заставляя заключенных попятиться.

Мелкие были под впечатлением, а я по пути наверх рассказывал им, кто это такие и как попали за решетку.

Потом мы сели на катер и поплыли на Чеджу. Так получилось, что на пути попался кооператив семьи Кан. Я остановился и дежурно уточнил, как улов. Две возрастных хэнё принялись хвастаться, показывая уродливых морских гадов. Мелкие отродясь не видели шевелящейся подводной живности и были под впечатлением.

– Дать подержать осьминога? – видя реакции, спросила та, что по старше.

Я лишь кивнул с улыбкой, женщина протянула небольшого осьминога, сестры с визгом спрятались мне за спину, а брат опасливо потрогал присоски, а когда щупальца схватило его за руку, морщась и кривясь с усилием оторвал его с кожи, демонстрируя всем красные следы от присосок.

– Фу-фу! – закрыла лицо руками Анютка.

В этот момент к лодке подплыла Кёнхи.

– Госпожа Кан, моё почтение, – кивнул я.

– Господин Чеджу, – улыбаясь помахала она.

– Давайте, чтоб без происшествий, – пожелал я и оттолкнулся ногой от их плавсредства, направляя катер к берегу.

В этот момент какая-то водная табурщица решила впечатлить детишек и выскочила из воды как дельфин, пролетев над катером, окатив брызгами и вызвав волну восторженных криков. Я засмеялся, взглядом сказал Кёнхи, спасибо и отчалил.

Я дал поуправлять катером по очереди всем младшим. Петляя, мы подрулили к берегу и стали подниматься по дороге. Я здоровался со всеми встречными, по ходу рассказывая, как именно здесь принял бой с Безымянышем.

– Вон с того утеса он слетел! А у той скалы я его зажал.

Мы вышли на олле. Немногочисленные прохожие на нас посматривали с интересом, некоторые подходили и поздравляли с получением титула. Чеджу маленький, все уже знают.

Мы прошли в ограду. Я бросил взгляд пустующее место от харубана. Другого, что ли сюда привезти.

– Вот тут я и жил, – обвел двор рукой.

– А можем здесь переночевать? – тут же дернул меня за рукав Славик и посмотрел на сестер, те закивали. – Интересно же!

Мать с отцом переглянулись и пожали плечами.

– Ничего против не имеем. – сказал папа.

Мы поехали по чайным и мандариновым плантациям. Зашли даже на завод, где Лао Юй лично показал и рассказал особенности производства чая. Затем отправились пообедать в мой ресторанчик. Там я с интересом смотрел за реакцией родичей на салаты. Всем понравилось.

После отправились на Халласан. Пешком разумеется. По дороге болтали без умолку. Натосковались. На вершину младшую я вносил на плечах. Устала, ребенок все же.

Там мы сделали пару памятных снимков, полюбовались с высоты, попили чай, умылись из озера и направились домой.

Едва зашли, как в ограду заглянула Кёнхи, в руках у нее была большая сетка, из которой стекала вода.

– Я подумала свежие морепродукты вам сегодня будут кстати, – улыбнулась она.

– Спасибо большое. Я не забуду твою заботу, – сказал я, тепло глядя на девушку.

Она смущенно кивнула и пошла по олле. Неожиданно, право слово. Это ведь не территория её кооператива. Надеюсь, не пешком тащила, а привезла.

– Будь тут Джи-А, она бы научила нас всех это правильно готовить, но поскольку её тут нет, все делать буду я.

Я попросил Аоки сварить рис в рисоварке. Отец засучил рукава и начал мне помогать разбираться с морскими гадами.

– А тут и крабы водятся такие? – поднял он за клешню монстра.

Я глянул на родного камчатского туриста и удивился.

– Нет. Это нам презент в тему, видимо.

Похоже, Кёнхи еще и на рынок заглядывала.

Через полчаса мы уселись есть во дворе, хорошо хоть палками пользоваться все научены. Ножниц для панциря не было, и вскрыл краба табурным когтем. Мы поели, а потом умаявшиеся мелкие почти сразу заснули, хотя на улице еще было светло.

Я разлили очередную партию чая.

– Хорошо тут у вас, – сказала мама. Папа обнял её сзади с улыбкой глядя на то, как на ночевку на ограду прилетают голуби. Одна из стай по-прежнему охраняет деревню.

– Без шуток, я обрел здесь второй дом. Не просто точку привязки на карте, а место, от которого сердце щемит, когда возвращаешься.

– Нам тебя не хватает. Но я очень рада, что ты счастлив, – проговорила мама. – Многие и за всю жизнь такого пристанища не находят, а у тебя их целых два.

Я улыбнулся.

– Мы пойдем спать, – сказал отец.

– А мы еще прогуляемся, – улыбнулся я, беря Аоки за руку.

– К морю или на гору? – спросила она.

– Куда хочешь.

– К морю. Гор сегодня хватило, – засмеялась она.

Мы быстро спустились к бухте. Народу почти не было, одна парочка, две группки детей, и компания вернувшихся домой на выходные, последних всегда видно за километр, идут обнявшись, иногда с бутылкой, и всегда что-то ностальгическое обсуждают.

Я придерживал Аоки за руку, а она прыгала по камням. Будь она неодаренная, я бы её отговорил это делать, натруженный голеностоп, может подвести и это приведет к травме. Но моя японка уже большая девочка и успеет врубить доспех в случае падения.

Она чуть не сорвалась при попытке заскочить на большой валун, и я поймал её за талию, мягко опустив.

***

Рано утром всех подняла Маша и заявила, что мы непременно должны смотреть на рассвет. Ну а чего, я и повел на безлюдный участок пляжа.

Как стая пингвинов мы жались к друг другу, передавая чай. А когда небесное Око Саурона распахнулось, осветив округу, решил немного подшутить и всех взбодрить.

Земля под ногами зашевелилась. Все испуганно прянули в сторону. Славик сразу заслонил собой сестер, и они гусеницей попятились назад. Песчаная воронка начала раскручиваться.

Глава 3

– Что это? – взволнованно спросила Маша, глядя на вихрящийся песок.

– А ты прислушайся, – усмехнулся я. Только глянув в моё спокойное лицо, мелкие поняли, что происходящее не опасно.

Маша, что-то почувствовав, как экстрасенс вытянула руку. Напротив нее тем временем уже соткалась песчаная копия, которая повторяла жест. Подобный контроль давался непросто, все же я больше привык использовать гойле более утилитарно.

Анютка обошла песчаное диво по кругу.

– Это наш гойле, – догадалась Маша.

– Да. И я обязательно научу вас им пользоваться. Когда придет время.

Славик осторожно коснулся песчаной фигуры и резко выдохнул, схватился за грудь и часто дыша осел.

– Так, девочки, отойдите за маму, – сказал я, ощущая покалывание в груди.

– Что с ним? – спросил отец.

– Инициация, похоже.

Зрачки Маши удивленно расширились. Аоки лишь удивленно хмыкнула.

– Так иногда бывает, – начал я говорить, просто чтобы успокоить женскую половину. – Обычно такое случается в момент смертельной опасности. Источник дара, чтобы уберечь носителя экстерном сдаёт экзамен на право повелевать стихией, если так можно сказать. Например, после пожара на месте пепелища часто находили ребенка, укрытого слоем пепла как одеялом. Источник «окрашивается» в цвет опасности, и, соответственно, огонь не причиняет вреда одаренному.

– Но ведь песок не был мне опасен, – с трудом проговорил Слава.

– Не вставай, – предупредил я.

– Я в порядке.

– Не вставай, – уже серьезнее сказал я, еще не приказные нотки, но понятно, что причина весомая. – Сказалась совокупность впечатлений. Вероятно, ты был на дистанции не больше полугода от пробуждения дара. Гойле Сказовых первого поколения. Сила крови взыграла, и два фактора наложились друг на друга.

– Кровь бурлит! – вдруг сказал он.

– Не сдерживайся! – улыбаясь сказал я.

Брат, крикнув на пределе связок ударил кулаком в песок. Волна золотистой взвеси разошлась метров на десять.

– Ох, – вздохнул он. – В глазах темнеет.

Я подхватил его, не дав упасть, и аккуратно уложил на сотканную из уплотнённого песка кровать.

– А теперь смотрите, еще один секрет, – подмигнул я семье, положил руки на грудь брату, опустил веки, ощущая пульсацию энергоканаов, которые подверглись предельной нагрузке во время выброса сразу инициированного в песок источника. Мягкий теплый свет пошел от рук, утекая в тело Славика.

При этом я посмотрел на шокированную Аоки. Она, еще не будучи членом семьи. прикоснулась к тайне доступной только самым близким. Большего обещания я дать был не в силах. Девушка благодарно кивнула и отвернулась, сглотнув и часто моргая.

Минут через пятнадцать Слава пришел в себя. Я просканировал его, но даже мой тугой навык показал, что родич в полном порядке.

– Поздравляю, пожал я ему руку. – Ну всё, Анют, теперь дело только за тобой. Расти быстрее.

– Я пытаюсь, – на полном серьезе ответила она, вызвав общий смех. Все принялись поздравлять брата.

Затем мы сходили в театр Вэй Бэй. Младшие были в восторге. Языковой барьер им ни капли не мешал, пару раз я переводил им фразы, но в целом, как и было замечено ранее, спектакль смотрелся и так. В тур старушку отправлю, сначала по всей России, а потом по Корее.

Я повел семью за кулисы, там мы сделали общее фото с актерами, пока они в образах. Поблагодарив за отличное выступление, вышли на улицу, где нас ждал сюрприз. Серега на большой представительской машине отвез всех к восточному пляжу, на котором ждала Кёнхи, уже облаченная в плавательный костюм.

Я оценивающе на нее посмотрел и отведя в сторонку сказал:

– Ты бы могла сделать карьеру спортивной модели. Что происходит?

Девушка сделала вид, что не заметила моего комплимента и громко произнесла:

– Земные красоты Чеджу вы посмотрели, самое время глянуть на подводные.

На периллах висел комплект костюмов с подогревом и закрытым шлемом с переговорной системой. Я представлял, сколько это стоит. Комплект военного образца, переделанный под нужды богатых туристов.

– Чья идея? – шепнул я на ухо Кёнхи.

– Джи-А, конечно, – даже удивилась она моей недогадливости. – Просто под водой нужен кто-то опытный, а она сказала, что из всех кандидатур, ты сможешь расслабиться и по-настоящему отдохнуть, только если инструктором буду я, – последнее она произнесла сочась довольством.

– Не лишено смысла, – сказал я, чтобы не задавалась. – Что ж, тогда посмотрим, кто обитает на дне океана.

Мы переоделись и сели в катер с логотипом клана Кан. Видимо, дайвинг это один из их бизнесов. Помимо нас на судне было еще две женщины, обе одаренные третьего ранга, очевидно, что стихия воды.

Мы поплыли подальше от обычных туристических троп. Выбрать место сегодня было непросто, надо чтобы не совпало с занятыми хэнё подводными полями, да еще и близ теплого течения, но не сильного.

– Итак, запоминайте, – сказала Кёнхи. Браслет на правой руке – регулятор температуры. Не бойтесь замерзнуть, батареи хватит на всё время заплыва. Включайте нагрев сейчас.

Я со щелчком провернул браслет, почувствовал, как начинает греться костюм и спросил:

– Что по связи?

– Общий канал. Активируется кнопкой на левой руке, либо фразой «Вау», когда нет возможности нажать тангенту.

На запястье одна большая овальная красная кнопка, не промахнешься при всем желании. Мы напялили шлемы и проверили связь.

– Отлично, – улыбнулась Кёнхи, смотрела она больше на детей. – Бояться нечего. За нами по подводным камерам будут следить эти две прекрасные спасательницы, обладающие водным даром. Даже если по какой-то причине они не смогут прыгнуть в воду, вы все забиты в тактическую сеть, у костюмов есть кнопка аварийного всплытия, когда я или спасательницы нажмут её, выбранного человека или даже всех сразу поднимет на воду, отстрелившимися «поплавками», которые мгновенно наполнятся кислородом из баллона.

Я посмотрел на странную конструкцию, баллоном назвать её язык не повернется. Просто пластина сантиметров пять толщиной и площадью во всю спину, причем легонькая. Как там сжатый воздух хранится, черт его знает.

– Дарами под водой не пользуемся! – продолжила инструктаж Кёнхи. – Так, для больших мальчиков у меня есть вот это, – она сняла со стойки два подводных ружья.

Своё я покрутил в руках. Четыре тонких гарпуна в планке сбоку корпуса, предохранитель, прицел, вместо спускового крючка нажимная пластина как в арбалете. Интересно. Я снял мини-колчан, тут же закрепил его в соответствующие два гнезда на бедре.

Все это натолкнуло меня на очевидный вывод. У островитян есть свой, вероятно, лучший в мире подводный спецназ.

– Для остальных вот, – вытащила кореянка из сумки будто бы забрало, которое клеилось поверх шлема. – Нащупываете кнопку в районе виска и фотографируете. Памяти хватит на весь заплыв, можно не экономить.

– Все готовы? – оглядел я семью. Каждый по очереди кивнул. – За мной по одному! – привычно скомандовал я, уже позже осознав, что, наверное, надо было вперед Кёнхи пустить.

Я дождался, когда все окажутся в воде.

– Привыкните к ощущениям, – сказал уже по связи.

– Позволь всё же мне руководить, – вымученно улыбнулась Кёнхи, и я покорно кивнул. – Тебе не нужно ничего контролировать, – добавила она, и я понял, что мы в закрытом канале. У нее функционал расширенный.

Нам бросили четыре ручные торпеды. Остроносые конструкции с моторчиком, походили на советский пылесос, снабженный рукояткой с нажимной кнопкой в задней части.

– Жмешь кнопку – тянет вниз, не жмешь – не тянет, – пояснила Кёнхи, раздав мелким и маме аппараты, и когда они поняли принцип работы, мы пошли на глубину.

Едва погрузился, пожалел, что не делал этого раньше. Удивительный мир открылся моим глазам. Коралловый риф походил на кусок местности с другой планеты.

– Плывём к рифу, – подала голос Кёнхи.

Я греб впереди всех, желая подстрелить рыбу на обед.

– Обратите внимание, – голосом опытного экскурсовода вещала она. – Стык скалы и рифа. Видите трещину?

– Да, – отозвалась Аня. По голосу слышно, как сильно она была взволнованна происходящим.

– Ен подсвети, пожалуйста.

Я направил ладонь на провал, и увидел, как еще глубже в пещеру заполз осьминог.

– Этот большой его лучше не тревожить. В костюмах он нам не опасен, но может напугать.

Она продолжала рассказывать, а срисовал добычу. Крупная рыбина сливалась цветом с актиниями, прячась в них будто в траве. Я зарядил гарпун, и запоздало заметил, что в эфире воцарилась тишина. Все наблюдали за мной.

Я прицелился. Вес оружия не ощущался, отчего создавалось впечатление будто нахожусь в компьютерной игре.

Я снял предохранитель и утопил спусковую скобу. Гарпун вонзился в риф, а рыба метнулась прочь, но тут же её пронзил чистый выстрел в голову. В эфире раздался смех отца. Я уважительно глянул на него.

– Отличный выстрел! – прокомментировала Кёнхи. – Обед у вас почти собран, осталось добавить немного водорослей и моллюсков… – она учила Аоки, маму и младших добывать еду с морского дна, а мы с отцом, немного поработав фотографами, потом как две акулы кружили в поисках рыб, но так больше никто и не попался.

– Собираемся, пора наверх, – сказала Кёнхи.

В этот момент я заметил мелкого осьминога, хотел было взять его в прицел, но помнил рассказы Джи-А и поостерегся стрелять, и зря. Уродец порезался об острый край рифа, испугался и ринулся сквозь группу. Влетел в грудь Ане и прилип к стеклу Маши. Сестренка вскрикнула. Выглядело жутко, я сразу поймал флешбеки из фильма «Чужой».

– Замри! – тут же дала команду Кёнхи. – Закрой глаза.

– Хорошо, – чуть дрожащим голосом сказала Маша.

– Андрей Петрович всплывает первым, за ним Вячеслав, Аня, Аоки, замыкает Екатерина Федотовна. Мы снимем осьминога и поднимемся следом, – голос её при этом был абсолютно спокоен.

Кёнхи по очереди отодрала щупальца, переключая их на себя.

– Всё, поднимайся на поверхность, – сказала она.

Я проследил, как аппарат поднял сестру, а следом её ноги скрылись из воды, она оказалась на борту.

– Можем взять его на обед, – сказала Кёнхи, но на этих словах, осьминог словно понял свою участь, неожиданно отцепился и ринулся прочь.

На обеде я подсел к Кёнхи и хитро сощурившись спросил:

– Кёнхи, а мы же друзья?

– Ну… наверное. Если брать отношения кланов, то они определенно дружественные.

Я предвкушающе улыбнулся, ощущая себя как хищный зверь перед броском.

– А могу ли я, как друг, рассчитывать на подарок в честь, например, моего получения титула?

– Так и знала, что тебе нельзя показывать эти костюмы. Это секретны…

– Я теперь тоже островитянин забыла? – с усмешкой посмотрел я на нее. – Давай так. Когда у моего рода появится официальное представительство в аппарате управления острова, мы возьмем на себя побольше каких-то рисков, социалки и так далее. Мы вернемся к этому разговору.

– Хорошо, – улыбнулась она.

Сытые и довольные, мы шли просто гуляли, неспеша двигаясь к дому.

– А правда, что здесь шаманизм? – спросила мама.

– Да, – кивнул я. – Кстати, можем посмотреть на шаманку. Мне все равно к ней нужно зайти.

– Типа сфотографироваться? – не понял Славик.

Я рассмеялся.

– Нет. Эта настоящая шаманка, понимаете? Скорее всего, она даже к вам не выйдет, но есть все шансы, что её ученицы вам погадают.

***

В доме шаманки главу острова традиционно ждала чашка ароматного чая. Мин Юн подождала, когда гостья усядется и повернулась к ней.

Минхе поделилась всеми соображениями, которые были у совета относительно их общего будущего, на что Мин Юн громко рассмеялась.

– Что и Кенхи думает так же?

– Она меньше прочих обеспокоена, но согласна с теорией, – пояснила матриарх Чон.

Шаманка снова захохотала, на этот раз приступ был дольше.

– Прости меня, моя дорогая подруга, но вы просто кучка безумных баб. Вот поэтому я и должна всегда присутствовать на совете. Мудры были предки, ведь они слышали голос богини, в то время как до нас долетает лишь эхо её шепота. Вспомни, что было, когда шаманов вывели из совета?

– Японское вторжение, к которому Чеджу оказался не готов, – терпеливо ответила Минхе. – Так то, что мы предположили может произойти?

– Ты потеряла хватку, – со всей серьезностью сказала Мин Юн вместо ответа. – Готовь преемницу.

– Нам не готовиться к войне? – словно не услышала её Минхе. –Ты можешь сказать по челов...

Шаманка вздернула руку, обрывая тираду и прислушиваясь. Было что-то важное, будто далекий свист или еле ощутимая вибрация от сдвига тектонических плит. Проскользнуло и исчезло, оставшись лишь намёком.

Шаманка ударила локтем в стену, и ваза с полки на стене упала прямо в руки говорящей с духами. Женщина провела ладонью по обычному на вид пучку сушенных полевых трав.

Минхе будто удар по голове получила. Ультразвук её обволок, она попятилась на заднице назад, а на её месте возникла астральная проекция, полупрозрачная копия. Голоса двоились, картинка плыла. Лишь шаманка виделась четко, будто константа этого мира.

Минхе услышала, как её копия странным искаженным голосом говорит:

– Нам не готовиться к войне? Ты…

Мин Юн вскинула указательный палец, опять прислушиваясь. Покачала головой. Зазвучал голос в обратной перемотке, от происходящего Минхе пронзило мурашками.

– Нам не готовиться к войне? – снова повторил её двойник.

– Стоп! – опять скинула руку Мин Юн. Замерла, и спустя пару мгновений кивнула.

Она подбросила вазу с цветами, и та заскочила обратно на полку словно в обратной перемотке. Хотя видно было, что это просто сотню раз отработанный жест.

Картинка несколько раз вздрогнула, Минхе будто смотрела видео, в котором вырезали несколько секунд и плавно сшили пробелы. Она осознала себя сидящей напротив шаманка и поняла, что произносит:

– Нам не готовиться к войне? – и лишь после этого контроль тела окончательно вернулся. В воздухе витал запах горелых цветов.

– Готовьтесь, но ее не будет, – ответила шаманка.

– Тогда зачем? – машинально поинтересовалась обескураженная глава клана Чон.

– Спроси богов! – уже теряя терпение ответила Мин Юн.

– Что это сейчас было?

– Ты о чем? – невинно уточнила старая подруга, хотя по лукавому взгляду было ясно, она точно поняла.

– Да так, – махнула рукой Минхе. С этими говорящими с духами всегда какая-то чертовщина происходит.

Произошедшее могло быть банальным дурманом или же последствием грубой ментальной работы Мин Юн при чтении своей же памяти.

Глава вышла из комнаты, и увидела валяющуюся в беспамятстве на траве Сойе что еще раз подтверждало, произошедшее не привиделось, точнее, может и привиделось, но точно происходило в какой-то из реальностей. Хайон прощаясь кивнула, словно извиняясь, что не может поклониться, держалась она при этом за лоб, явно борясь с головной болью.

Помощники в ряде случаев выступали для шамана как усилитель, вот и сейчас живые антенны отработали на полную, ловя сигнал богов.

***

Болтая о жизни, мы поднимались в «небесный дом» шаманки. По тропе спускалась Минхе, причем была она какая-то пришибленная, что ли.

– Глава, – поклонился я.

– Ен, – ответила она, я даже прочитал благодарность во взгляде. Ну точно что-то с ней случилось.

Если бы сказал «госпожа Чон», ей бы пришлось отвечать «господин Чеджу», переступая через себя.

Мы поднялись. На месте нас уже ждали Сойе и Хайон. Я всех представил и спросил:

– Сможете погадать моим младшим?

– Конечно, – кивнула Хайон.

Аня дернула меня за рукав, и я наклонился к ней, она зашептала:

– А к кому из них лучше подходить?

– К Соей лучше не подходите, – громко сказала я.

– Почему? – спросила Маша. – Она плохо предсказывает?

– Нет. Она очень чувствительная. Может увидеть что-то плохое. Всего лишь одно из вероятных событий, но, если вы о нем узнаете и будете ждать, это сведет вас с ума, и совершенно точно приблизит вероятность его исполнения.

Я перевел взгляд на удивленную Хайон.

– Кое-что уже понимаю, – усмехнулся я.

Прошел внутрь. Шаманка привычно сидела у окна.

Я замер, не торопясь садится. В воздухе витал странный запах и было что-то еще.

– Что чувствуешь? – удивившись моему поведению спросила Мин Юн.

– М-м-м, – задумался я, подбирая слова. – Будто зашел в помещение, где абсолютная тишина, но точно знаешь, что недавно здесь играла музыка. Точнее не могу сформулировать.

Шаманка хмыкнула.

– Неожиданно.

– Вы же знаете зачем я пришел?

– Да.

– Поможете?

– Когда придешь за советом, помогу.

– Хорошо, спасибо, – я поклонился и вышел.

Я вовремя покинул дом. Как раз Аня протягивала руки Хайон.

Глаза ученицы шаманки остекленели. Полминуты длилось молчание, и наконец девушка улыбнулась и сказала:

– Твой дар проснется в этом году.

Отец и мать синхронно посмотрели на меня. Я кивнул, подтверждая.

Аня немного шокированная не торопилась уступать место Маше, и сестра мягко её подвинула, протягивая руку заготовке под шамана.

– Хм, – сказала Хайон. – Ты закрылась, – поджала она губы. – Не веришь. Не вижу ничего серьезного.

Маша вырвала руки и посмотрела на меня, а лишь пожал плечами, мол, сама виновата.

Подошел Славик, протянул свои руки, но их неожиданно перехватила Сойе, грубо оттолкнувшая подругу, она была не в себе в пророческом приступе, глаза закатились вверх, виды только белки глаз.

Меня сковало нехорошее предчувствие, но я не рискнул одернуть брата, знал, что это может быть опасно.

Глава 4

Мишель Ребейро, или, если быть дотошным к деталям, Мишель Патрисио да-Силва Алесандро Ребейро всего за год из самого непредсказуемого члена семьи превратился в спокойного семьянина, готового прийти всем на помощь.

Рождение сына инициировало перерождения самого Мишеля. Будто сам Господь взял его шкирку, несколько раз встряхнул, и всё лишнее слетело. Ушла ненависть и злоба, а освободившееся пространство в душе заполнила любовь.

Ушли пьянки-гулянки, драки, угоны, и прочий криминал вместе с ненадежными друзьями. Самый горячеголовый из Ребейро перестал пылать праведной местью, искать способ подняться в преступной иерархии родного города.

Удивлению семьи не было предела, и, конечно, все радовались. Но радость за успехи родича одно, а доверие к нему совсем другое. Вот чтобы завоевать его Мишель и вызвался на миссию в Россию. Кандидатов было много, один достойнее другого, но сыграл неожиданный фактор.

– Мишель поедет, – сказал тогда Чарльз. – У него имя удобно на русский манер сокращать до Миша.

На том и порешали.

Мишель полетел обычным туром для богатеньких туристов, благо все оплачено не из кармана семьи, а со средств нового. Стандартный маршрут по четырем столицам. Днем экскурсия, вечером свободное время со списком рекомендованных к посещению для богатого иностранца заведений.

Все шло хорошо. Поддельный паспорт прошел проверку. Даже не смотря на то, что поехал не в сезон, Ребейро наслаждался путешествием, познакомился с кучей людей, лишь изредка перед сном, когда он оставался один сердце щемило тоской по дому.

Как там его малыш Алекс? Как возлюбленная Джессика?

Случайно встреченная на очередной гулянке девушка оказалась одаренной одной с ним стихии огня. Он это почувствовал, тогда еще незнакомка это поняла, и глаза её расширились от испуга. Лишь познакомившись и разговорившись, Мишель узнал, что девушка всю жизнь скрывала ото всех свой дар, чтобы её манипуляциями не втянули в какую-нибудь банду. Многие жительницы фавел мечтали стать любовницей главаря преступной шайки, но не имели возможности, у Джесс для этого было всё, но такой участи она себе не желала.

В тот день она отдалась Ребейро больше от испуга за своё будущее, боясь, что он выдаст её тайну. Но Мишель при всей сложности своего характера никогда не обижал девушек, тем более красивых.

После той ночи они больше не виделись. Когда через месяц выяснилось, что Джессика беременна, она понадеялась на порядочность фамилии Ребейро и пришла к старейшинам рода, всё рассказав.

Мишеля заставили жениться, и неожиданно для всех, это стало начало большой любви.

Помолившись за близких, Мишель отгонял тревогу и волнение, чтобы хорошо отдохнуть, ведь завтра предстоял очередной день, где ему придется идеально отыгрывать того, кем в душе он уже не являлся.

Как ни странно, не было ностальгии по старым денькам, лишь горечь о бездарно потерянном времени.

В Екатеринграде Мишель задержался, вояж по барам и ночным клубам выдался запоминающийся. С целью пересекся он лишь трижды. И всегда это были неудобные случаи. Объект находился либо с охранной, либо в компании друзей, а один раз с девушкой.

На четвертый раз Мишелю повезло. Ратибор Макаров был один. Не смотря на имя телосложением обладал не богатырским, а самым обычным. Парень сидел за столом недалеко от барной стойки на втором этаже ночного клуба. Звуки музыки здесь были не такие уж громкие и не заглушали собственные мысли. А сейчас Ратик, как звали его свои, думал.

Бывает такое состояние под утро, когда уже начинаешь потихоньку трезветь, накатывает какая-то меланхолия, хочется побыть одному, подумать. И, конечно, в такие моменты больше всего раздражают люди, которые пытаются тебя отвлечь.

Мишель, изображая пьяного, уселся за стол к Макарову опрокинув при этом свой стакан.

– Коля́! – с сильным акцентом всплеснул он руками. – Ай эм сори-и, Колья́! – добавил он пару слов на португальском извиняющимся тоном, но как свойственно бразильцам для русского уха их пара слов вылились в длиннющую тираду. Лишь после этого Ребейро поднял взгляд и столкнулся с полными раздражения глазами Ратибора. – Оу! Ты ни есть Николя! Сорри, май друг. – бразилец завертелся в поисках потерянного Коли и спросил на смеси русского, португальского и английского не видел ли он Колю.

– Не знаю, нахер, никакого Колю! – ничуть не проявив снисхождение к туристу бросил тот в ответ.

– Сори! Сори! – уже возмущенно добавил Мишель.

– Вали с моего стола, – сказал Ратибор, присовокупив еще парочку идиом, которым в первую очередь Ребейро и научили.

– Э́й, вошъе, омэ́и мау. Эу нун офэнди! Фи́лью да мулше́р венáл. Суа аррога́нсия э инсупорта́вэл! У ке вошъе пэнса ки пушъе фасэр? Компорте-си ком'ум аристократа! Сишун се дэшкульпар, еуш дешафьярэ́ ушъе па ум дуэлу. Уш кодишь ди онора душ кавалэйру э ума палавра фамилиар пара вашъе?

Конечно, Макаров не знал португальского, и понял лишь слово «аристократа», но смысл сказанного уловил по тону. Накопленная внутри злоба нашла цель, на которую можно выплеснуться.

– Ну пойдем выйдем, если ты такой дохера смелый туристишка.

Всю дорогу до подворотни у бара, где обычно выясняли отношения посетители, Ребейро не затыкался, доведя своими торопливыми тирада Ратибора уже до берсеркерской ярости, и когда он развернулся, глаза его полыхнули силой, Мишель попятился и уперся в стену.

– Ноу-но-но! – выставил он руки и показал два сжатых кулака. – Как мужчина! – добавил он по-русски.

Макаров усмехнулся, скинул пиджак и пошел на противника. Тот, казалось, не шелохнулся настолько быстрым был удар ногой с разворота. Все же всю жизнь капоэйрой прозанимался.

Ещё падая на землю, Ратибор успел накинуть доспех. Но касание затылком асфальта он все равно ощутил. В ушах зазвенело, картинка на миг потухла, но тут же вернулась, чудилось, голову засунули в стиральную машину, иначе почему всё кружится?

Даже в полуосознаном состоянии Ратибор начал создавать стихийный щит, не мог он предположить лишь, того, что бить техниками никто его не собирается. Сквозь шум в ушах раздался звук странного механизма. Запоздало Макаров понял, что это работа пистолета с глушителем.

Когда выстрелы стихли, изображение перед глазами перестало дергаться. Доспех почему-то не призывался. Лишь когда в груди разлилось холодное пламя Ратибор понял, что когда-то не успел восстановить энергоконтур техники.

Ребейро сделал контрольный в сердце и висок, чтобы уж наверняка и зашвырнул пистолет подальше как раз к мусорным бакам в конце подворотни.

Бразильский зелено-желтый «глок», который так обожают парни из фавельских банд. Если уж совсем вдаваться в детали пистолет был перевезен из Бразилии в Корею, а оттуда через Китай и Монголию попал в Россию. Именно этот пистолет принадлежал Бруно Винисио де Андрадэ, одному из лидеров группировки «кроко́дилуш дора́душ», что в переводе означает «золотые крокодилы».

Если быть до конца откровенным, он и сейчас ему принадлежит, точнее Бруно так думает, мало кто из бандитов способен заметить подмену собственного оружия.

Почему именно де Андрадэ? Да все просто, Мишель несколько раз чуть не получил по роже, ведь был очень на него похож, только разница татуировок и спасала. Собственно, Бруно, и правда, мог провести пистолет через границу, ведь у него имелся дар пространственного кармана, благодаря именно этой способности он так быстро рос в преступной иерархии, занимаясь особо ценной контрабандой.

Пора убираться. Выстрелов никто не слышал. Но скоро тело Ратибора найдут. И тогда тут все перероют, выйдя на след «золотых крокодилов. А чтобы сыщикам было проще и не осталось никаких сомнений поддельный паспорт Ребейро на всяких случай сделал у тех же людей, у которых их обычно делают де Андрадэ.

Тяжелые деньки настанут у этой группировки.

***

Сойе была не в себе. Пророческий приступ случился неожиданно и для неё самой, а потому немая помощница шаманки заговорила на смеси мертвых восточных языков. Хайон мгновенно настроилась на волну и дублировала на корейском.

– Только пожелай и стань песком. Только захоти, и дорога в Единство тебе открыта. Только следуй судьбе и придешь в царство своё, отданное тебе не по крови, но праву обладания силой. Только … – она не договорила, от перенапряжения тело отказало, из носа буквально потоком хлынула кровь, помощница шаманки обмякла и завалилась. Я сам не понял, как успел подскочить и поймать её, осторожно опуская на траву.

Хайон передернула плечами отгоняя наваждение, из дома вышла недовольная Мин Юн и взмахнула рукой, призывая нас свалить.

– Идём, – сказал я немного пришибленно, дело в том, что Сойе била по площадям, разбрасывая по округе пришедшие ей образы, а поскольку я почему-то тоже могу за приёмник работать уловил несколько картинок.

– Что это было? – шепотом спросил по дороге отец.

– Если кратко, то у Славы очень большое будущее, если он того пожелает.

В образах, я уловил, он не просто складывал песчаные техники, а буквально повелевал песком силой мысли. И даже было что-то похожее на перевоплощение в аватар стихии, что, напомню, официально считается легендами и мифами. Впрочем, это дела грядущих дней и сейчас можно не беспокоиться об этом.

Мелкие ничего особо не поняли.

– Слава станет очень сильным одаренным. Сильнейшим в своей направленности, – пояснил я.

Мы отправились домой, сегодня впечатлений было достаточно. К вечеру приплыла Джи-А и провела нам мастер класс по готовке местной еды.

После ужина я, мама и отец стояли во дворе и болтали.

– Младшие все эти дни феноменально покладисты, – заметил отец.

– Кстати, об этом, – сказал я. – Часто у Славика с Машей конфликты?

– Что они и сегодня поцапались? – удивилась мама.

– Нет. Отыгрывают идеальные отношения, но я же чувствую, по взглядам и жестам.

Мать с отцом переглянулись.

– Началось месяца два назад, – сказала мама.

Я кивнул.

– Они пусть и неосознанно борются за лидерство в стае. Маша старше, а Слава пусть маленький, но мужчина. Итог закономерен. Я поговорю с ними.

– Маша, Слава, – подозвал я их, подорвалась и Анютка, но я характерным жестом «брысь», показал ей, что разговор не для её ушей. – Ну что, докладывайте, – вздохнул я, – Чего не поделили?

Отпираться не стали, неприязненно переглянулись.

– Он…

– Она… – одновременно начали говорить, и тут же замолчали.

– Просто…

– Понимаешь… – и снова всё повторилось.

– Так, по очереди. Я хочу услышать от вас взрослый осмысленный ответ, а не истеричный детскую ябеду. Маша атакует первая.

Она уперла руки в бока и с превосходством посмотрела на брата.

– Вы, если что, сейчас в равных позициях, – осадил я её. – От обороны действовать порой легче.

– Если кратко и по существу, – начала говорить она. – То Слава стал на себя слишком много брать.

– Это ты возомнила о себе не весть что! – набычился он.

– Так! – оборвал я их. – Вы чего добиваетесь? Ладно, о родителях вы не беспокоитесь, хотя им тоже больно смотреть на ваши ссоры, хоть они и происходят, как вы думаете, по большей части под ковром и в тайне от них. Вы хоть понимаете какого Анютке смотреть на эти перебранки? У нее же сердце каждый раз разрывается. В следующий раз, прежде чем начать конфликт, я хочу, чтобы перед вашими глазами стояло заплаканное лицо Ани, потому что это то, что у нее происходит внутри, когда она смотрит на вас.

– Арс, – посмотрел на меня Слава. – Я ведь не с пустого места с ней цапаюсь.

Ого. Да он со мной поспорить решил. Похоже, все зашло уже далеко.

– Я не знаю, осознаете ли истинные причины конфликта, но на всякий случай поясню, что бы вы там о себе не думали, реальность иная. Маша старшая и до сегодняшнего дня была единственной одаренной среди вас троих. У нее было полное право рулить ситуацией.

Она гордо задрала нос.

– Но… – тут же посмотрел я на нее. – Слава – мужчина. Именно ему брать в руки бразды правления кланом. Ему проливать кровь на дуэлях, отстаивая честь рода. И принимать решения он должен учиться уже сейчас. Пусть даже неверные. Вы, были в равных положениях, но вместо того, чтобы спокойно сесть и поговорить, как я вас учил, как подобало бы Сказовым, превратили все в детские обидки. Начали рушить сестринско-братские отношения. Кажется, какая-то там ссора – ерунда. Но получается картина, как с льдом попавшим в трещину в асфальте, чем больше циклом замерзания, тем шире трещины.

– И кто из нас должен быть главным? – не выдержала Маша.

– Разграничьте сферы, – сказал я. – Допустим, в доме главный Славик. За пределами поместья – ты. Слава, ты должен понимать, что в силу возраста, Маша может знать о школе и окружающем мире больше. Просто потому, что на два года дольше слушает школьные сплетни. Плюс у нее женский взгляд и восприятие, что изрядно добавляет гибкости в стратегии решения некоторых вопросов. Это доступно?

Собеседники кивнули.

– Дальше едем. Вы почему-то думаете, что проблема появилась недавно и вы всегда были подарками. Считаете, вы меня не бесили? Да вы только вспомните себя? Но ничего, я, стиснув зубы, засовывал недовольство поглубже и работал на перспективу, чтобы навсегда остаться в вашей памяти мудрым любящим старшим братом. Чтобы сейчас вы меня слушали, не сомневаясь в моей пристрастности, чтобы вы мне в первую очередь доверяли. Вы должны не в эгоизме соревноваться, а в мудрости. Посыл ясен?

Опять кивнули.

– Отлично. Смотрите, уже через пару взмахов ресницами вы повзрослеете, станете совершеннолетними, а я глубоким стариком.

На этих словах они заулыбались.

– Я здесь веду свою игру. Вы там и можете надеяться только друг на друга. Родители не вечные. Ты, дорогая сестра, почему-то не осознаешь, что, возможно, именно Слава будет подбирать тебе мужа. А ты, дорогой брат, по какой-то причине не понимаешь, что без Маши жену тебе вообще не выбрать. Потому что именно у нее будет доступ к слухам касаемо всех невест города, к части информации, которую никто больше не раскопает. Через четыре года вы уже можете оказаться в разных кланах, а через десять лет снова в одном.

– Как это? – не совсем понял Слава.

– Банальный пример. Отдадут Машу замуж в неплохой клан, по выгодной сделке. Появиться у нее новая фамилия и будет она, например, Маша Грязнопятника.

Брат рассмеялся, а сестра бросила на меня грозный взгляд, но тоже не выдержала и улыбнулась.

– Вступит этот клан в войну и проиграет. И тогда от смерти Машу будет отделять только тот факт, что каждый аристократ будет знать, что брат в ней души не чает. И если с нее хоть волосок упадет, придет Вячеслав Сказов и превратит всех в пыль и пепел. И тогда всех Грязнопяткиных вырежут под корень, всех кроме Маши. Или, наоборот, окажется, что Славик просто ужасный лидер клана, все потеряет, спустит на цацки для жены, и останется с голым задом на улице. И умереть бы ему в сугробе холодной зимой, но нет, ведь у него есть любящая сестра, которая уговорит мужа, и Славу примут в клан. И будет он гордо носит фамилию Грязнопяткин, а не побираться у вокзала и охотится на голубей. Это ясно?

– Да, – серьезно кивнул Слава.

– Да, – подтвердила Маша.

– И никаких больше Славик и Машка. Отныне обращаетесь к друг другу только по полному имени Вячеслав и Мария. Потому что «Машка» может быть дурой, а «Мария» только эксцентричной или взбалмошной. «Славик» может быть придурком, а «Вячеслав», только самодуром. А вы все равно таких умных слов не знаете, вот и не будите друг другу грубить.

Они снова заулыбались.

– Все, валите, – развернул я их и подтолкнул. – Детский сад, штаны на лямках.

***

В первый день Павел Лестных стойко держал оборону под напором Маслова и Сан Саныча и после посещения со своими бойцами всех красот острова отправился спать. На второй – коварные офицеры заманили его в онсен. Свезло, у всех троих имелись армейские татуировки, так что попали в один горячий источник.

Там уже под местные горячительные напитки разговор пошел серьезный. Паша помнил наказ Арса и как только его стали выводить на нужные вопросы, не запирался, а начал импровизировать.

– Тут подслушать не могут? – спросил он подозрительно оглядываясь.

– Не! – отрезал Маслов.

– Дело в том, что их трое изначально было в один месяц родились, он чистокровный Сказов, а еще двое братьев от одаренных слуг рода. Программа у них особая была. Но… крайне тяжелая. Умерли двое от нагрузок, а Арс вот выжил.

– Горе то какое, – сказал расчувствовавшийся Сан Саныч.

– Арс и в школу-то не ходил. Двойник всё больше, а он всю жизнь по полигонам и клановым воинам.

– У него двойник был?

– Ага. Убили парнишку, после освобождения Арса из заключения.

– Ужас, – покачал головой Маслов. – Что за жизнь у парня была.

– Вот такая, зато какой вырос. С детства самый-самый во всем! Помню двенадцать ему было, летели в детский спортивный лагерь. Самолет разбился.

– Ага, помню, что-то такое по новостям, – кивнул Виктор Палыч. – Все дети выжили, пилот и сопровождающие погибли. Кругом тайга.

– Ага, – кивнул Лесных. –

– И чего? – подался вперед Сан Саныч.

– Арс из подручных средств лук и копье сделал, набил дичи на неделю всем выжившим и в одиночку пошел помощь искать. Двести километров по лесу до ближайшей деревни.

– Жесть! – не сдержался Сан Саныч.

– Это еще что! – вошёл во вкус Пашка. – Слышали про серийную убийцу из Италии.

– Эта… как её, – пощелкал пальцами Маслов. – Милская Римфа.

– Римская Милфа, – кивнул безопасник Сказовых. – Она же Сицилийская Суккуба.

– Да помню в новостях показывали, жгучая штучка.

– В общем, выкрала она как обычно несколько одаренных из непримечательных аристократических родов. Она же убивала очень специфичным способом, опаивала, чтобы стояк не прекращался и выжимала ресурс организма досуха, пока человек не умирал.

– И чего?

– И ничего, – буднично сказал Лесных. – Затрахал Арс её. До смерти. В прямом смысле.

Глава 5

На следующий день всю женскую часть мы отправили по магазинам. Я отец и брат вознамерились порыбачить. Среди моих ребят был энтузиаст из местных, который тут с детства удит, так что взяли катер, все снасти и поплыли в море.

Сначала половили на ходу. Для меня это был совершенно новый вид рыбалки. Странные ощущения. Очень драйвовая вещь.

Славика первой поклёвкой чуть за борт не утащило. Да ещё и рыбина на десять кило попалась. И это считается не очень большой!

Звалось это диво лакедра. Я таких сроду не видел.

Потом пошла рыбалка поспокойнее, натаскали красных окуней. А затем поплыли на прогретые солнышком ямы, ловить на донки камбалу.

В общем, отдохнули на славу. Вернулись в дом, обменялись впечатлениями с женской частью, поужинали уловом.

На следующее утро семья захотела посмотреть на мою школу. А чего смотреть? Переодел всех в форму и вывел в зал на все три занятия. В легком режиме, конечно.

Если честно, на душе было немного тягостно оттого, что не успеваю там толком появляться. Пообещал себе, что еще немного разберусь с делами и сразу возьмусь за школу с новой силой.

Вечером уставших и измотанных родичей повел в онсен. Мальчики отдельно, девочки отдельно. Там очень хорошо распарились с правильным чаем. Как мне этого не хватало. Именно, чтобы мы втроём. Можно сказать, три поколения мужчин Сказовых.

Поговорили душевно так, по-мужицки. Анекдоты потравили, часть которых Слава поймет только через пару лет. Отец поблагодарил за мои разработки, которые я передал перед отъездом из России.

Потом дал мне порцию дельных советов как глава рода главе рода, и как управленец управленцу.

Часть из этого была банальностью, но нужной, из той, что может всплыть в голове в важный момент и здорово помочь.

На следующий день состоялся званный ужин в честь моего получения герба, куда был приглашен весь свет острова. Кроме Чанджи Мин, конечно, же. Что-то никогда не меняется.

Ночью мы гуляли с Аоки по острову. А потом долго целовались под луной. И я даже в какой-то момент потерял контроль, захлестнули чувства. Не знаю, каким чудом остановился, просто понял, что если дойду до второй базы, то тогда уже точно до победного. А нельзя! Ну никак это не принято, не с будущей женой уж точно.

Я кремень. Удержался.

А уже утром был самолёт в Россию для меня, Джи-А, Аоки, семьи, всего театра Вэй Бэй и Безымяныша с троицей своих верных псов.

У Такеши была своя миссия. Открыть магазинчик и организовать тур Вэй Бэй.

Я не просто так решил провести столько времени с семьей. Дело не только в отпуске. Хотя отдохнул на славу. Я калибровал компас силы крови. Чтобы, когда вернулся домой, он не сбоил и показал, где последний из Благих.

У меня был список всей официальной и части неофициальной территории, принадлежащей клану Макаровых. А такой пленник как последний из Благих может быть только у них.

Лишь прибыв сюда, засомневался в правильности запуска цепочки событий со смертью одного из их наследников. С одной стороны, всё их внимание приковано сейчас к Бразилии. С другой, на местах могут быть проверки и повышенная готовность.

Макаровы в Латинской Америке ещё даже ничего не начали, пока присматриваются. Там деньги на взятки рекой утекают, не как в Африке, конечно, где тебе даже руку не протянут, если у тебя костюм не из банкнот, но что-то близкое.

Но коготок увяз, а в этом случае, как известно, и птичкина судьба незавидна. Даже если эта пернатая крупнее дракона.

В деревне мы купили внедорожник за наличные и отправились проверять все Макаровские точки. Параллельно я готовился, отрабатывая каждую свободную секунду невидимость и технику контроля световых лучей.

Сила крови словно была разумная. Если раньше к ней приходилось взывать, чтобы хоть что-то почувствовать. Легкий импульс, будто невидимый теплый солнечный луч в грудь бьет, то теперь она ворочалась в груди беспокойным призрачным медведем.

Постоянно я испытывал тягостное чувство. Тоску и тревогу. Будто душа стонала раненным китом.

И это толкало меня вперед, если не сказать, тащило. Потому что вынести подобную пытку было непросто.

Но несмотря на всю яркость переживаемых чувств, саму стрелку родового компаса почувствовать было все же непросто, особенно в людном месте. Приходилось порой дожидаться ночи и лишь в тишине после десяти минут медитаций и полной очистки сознания я мог с уверенностью сказать, не почудилось, нет здесь моего родича.

Очередной объект находился в лесу. Мы поехали на озеро близ деревеньки, от которого до базы Макаровых было тридцать километров пешим по лесу. Но ближе ничего не нашлось.

Несколько дней жили как обычные туристы, рыбачили, и лишь на третий день, я отважился на миссию. Выбрался в невидимости из лагеря и пошел напрямик через лес, чтобы не попасться патрулю Макаровых.

Потертый черно-белый навигатор уверенно вел меня по буеракам, лишь один раз электросусанин заманил меня в болото, завис чуток, а потом, когда местность прогрузилась, я понял, что через топи даже лучше. С дарами, это достаточно безопасно, тут песочком подсыплю, там светом подсушу, в итоге, к утру добрался до нужного места.

Лег спать, наказав сканеру одаренных стеречь меня, но он, гад такой, не работает пока я в стране снов. Проснулся под вечер, и едва стемнело, направился к базе.

Высокий решетчатый забор в несколько рядов исключал любое проникновение из вне. Мощные прожектора светили на всю округу. Выглядело на самом деле жутковато.

Даже если случайно забредешь, сразу почувствуешь, ничего хорошего тут не может происходить.

Под первым забором я сделал небольшой подкоп и в невидимости подполз. Второй взрезал и тут же запаял сетку раскаленным пальцем, чтобы в глаза при обходе не бросилось. Она так и так во многих местах, то проволокой, то вот так огненными одаренными латанная дарами в ручную.

А вот дальше было трудно. Шло бетонное ограждение, а за ним, скорее всего, уже теплаки работают. То есть мне придется одновременно держать невидимость и размывать, либо скрывать тепловой контур.

Я сделал ступеньку и перескочил в невидимости, перекатившись после приземления. Жесточайший контроль каждого навыка заставлял нервную систему работать на пределе.

Я когда это отрабатывал, даже маялся с головными болями, будто курсанты летного, когда тренируются в освоении машины. Там тоже надо одновременно столько всего контролировать, что мозг готов вскипеть.

Пустил сканирующий импульс. Мрачное здание высилось всего лишь на три этажа, но судя по слабым сигналам, под землю оно уходит очень глубоко.

Нужно по возможности держаться подальше от людей. Кто знает, какие тут специалисты имеются.

Я так и не дождался, что кто-то откроет дверь. Пришлось все же рисковать. Приблизился к одному из прогуливающихся дежурным, и стащил из кармана пачку сигарет. Когда он в очередной раз, потянулся к нагрудному карману и не обнаружил искомого дальнейшее его охлопывание одежды походило на прелюдию к какому-то народному танцу.

Выматерившись, он быстрым шагом направился в главный корпус, и я проник вместе с ним. Внутри был стерильное казенное оформление. Это без сомнения являлось тюрьмой. Потому что ничем другим, кроме содержанием заключенных здесь заниматься нельзя. Психологически невозможно.

Я тихо прошел по коридору и, найдя закуток вне камер, сел там и на всякий случай решил перепроверить. Сила крови отозвалась сразу. Затрепетала пойманной ланью. Жалобно звала вперед.

Тише, тише, – мысленно обратился я.

Вот же разочарование будет, если последний родич окажется, например, начальником тюрьмы. Интересно, он сейчас что-нибудь чувствует?

Я нашел на стене план эвакуации и внимательно изучил. Это не особо помогло, ведь он был только на этот этаж. Пришлось идти на пост охраны. Повезло, дверь была открыта в комнату, где два дежурных внимательно пырили в мониторы. Видимо, специально не закрывают, чтобы начальство могло пройти, и увидеть, что подчиненные бдят.

На одном из экранов была детальнейшая карта здания. Я запомнил, где переходы и направился туда. Пришлось ждать ночной пересменки и шагать следом за патрулем, ведь между этажами дверь запиралась на ключ. Железный такой, здоровенный, со скрежетом проворачивается. Шансы на скрытный выход таяли с каждым этажом.

На третьем я понял, что ниже мне не надо и пошел изучать обстановку. Круглый зал и камеры в два яруса. Нижние закрытые специальной дверью с бронестеклом, а верхние обычные, с решетчатой стальной дверью.

Тут содержаться только одаренные. Это я понял. Причем были здесь люди всех возрастов, от детей и до стариков. Некоторые вполне мирно играли в шахматы сами с собой, спали, или читали книги, но были и откровенно сошедшие с ума.

Тетка с совершенно безумным взглядом, которая рвала волосы на себе по одному и запрокидывала голову беззвучно хохоча, а потом плача.

В одной из камер была голубоглазая девочка лет десяти на вид. Если бы не седые волосы, я бы не стал задерживать на ней взгляд, чтобы не оставлять на дне души рванный якорный шлейф плохого воспоминания, но она почувствовала мой взгляд, повернулась.

Я совершенно точно не был сокрыт от её глаз. По коже пошли мурашки. Испугался, что невидимость слетела. Но нет, все было в порядке. Просто ясноглазый ребенок, похоже, был настолько особенным, что даже гасители Сахарова не могли полностью задушить её потенциал.

Девочка помахала мне, а у меня сердце в клочья, чуть глаза не защипало. Я бросился прочь, понимая, что сейчас не в силах тут никому помочь. Никому кроме одного человека.

Я поднялся на второй ярус. Слева были металлические перила, от камер до них метра два. Я дошел до последней камере в ряду. Под серым старым одеялом спал седой патлатый мужик.

– Эй, – тихо позвал я. Вот гад бесчувственный.

Почему-то подумалось, что это может быть ловушкой на меня. Приманка на последнего припоследнего Благого. А что? Макаровы старый род, могут многое знать, в том числе и про силу крови побольше моего.

– Проснись! – зашипел я.

Мужик заворочался. Сел на кровати. Протер глаза правой рукой. Левой была культей, как и правая нога.

Худое изможденное лицо, серая ряса, будто на средневековом завсегдатаи казематов, из-под растянутого ворота проглядывают шрамы.

Родич не понял, что его разбудило, он приложил ладонь к груди, сморщился, глядя в окно, и такое страдальческое лицо сделал, что, казалось, сейчас завоет.

– Не поворачивайся, – тихо проговорил я. – Делай вид, что ничего не слышишь. Отвернись к стене, отринь все мысли, и внимательно прислушайся к силе крови, родич.

Он вздрогнул. Глаза остекленели. Мужик торопливо лег, накрылся. И спустя мгновенье я услышал выдох. Не совладал с эмоциями. Почуял. Не представляют, что у него сейчас в душе творится.

– Я сейчас возьму ключи, а потом мы в невидимости уйдем. Вопросов не задавай. Выполняй в точности все команды. Если понял, накройся с головой.

Он выполнил требуемое.

Я дошел до поста охраны этажа. Огромная связка ключей валялась на столе. Я тихо отцепил нужный, спасибо номера камер на бирках имелись.

Вернулся, немного начиная паниковать. Дар, если сравнивать его с мышцами, сейчас уже подрагивал от натуги.

Я вставил ключ в замок и тихо провернул. Вот сейчас был очень важный момент. Я поймал все лучи, которые камера собирает в свою линзы, и зациклил их, как бы обрезав от реальности, застопорив видимое ей.

Если не получилось, то нам конец.

Открыл дверь, тут же прикрыл за собой.

– Камера нас не видит. Я не знаю, насколько этот эффект. Делаем всё быстро.

Я достал из нагрудного кармана надувную бабу и накачав её, засунул под одеяло. Поправил немного, пригляделся. Ну вроде сойдет.

Узник пребывал в легком ступоре. Наверняка, представлял себе сотни видов побега за все года заточения, но ни в одном не фигурировал симулятор женщины.

– Ходить ты нехрена тихо не сможешь, – затараторил я. – Цепляйся рюкзаком. Быстро!

Родич явно не верил в происходящее. Это отчетливо читалось по его глазам.

Он взобрался на кровать, и уже оттуда уцепился мне за спину. Легкий для мужчины его роста, болезненно худой и пятидесяти кило нет.

Мы вышли. Я закрыл дверь. И тут услышал скрежет замка на этаже. На секунду замер прислушиваясь, и потерял то драгоценное мгновенье, за которое мог пробежать по площадке и спуститься с лестницы или вернуть родича на место. Вместо этого зачем-то выжидал. Немного растерялся, и в итоге делегация неожиданных гостей была уже возле подъёма, мимо никак не проскользнуть.

Дальше хуже. Дар уже трепетал, дрожал как руки, если их вытянуть и взять гантель. Но охранники начали подниматься.

Что делать?! Что ж вы так не вовремя, сволочи!

Единственное, что пришло в голову, это перемахнуть через ограждение и повиснуть на руках. Что и принялся сразу же исполнять. С учетом «рюкзака» это было непросто.

Судя по болтовне, с проверкой нагрянуло высокое руководство, и сейчас начальник тюрьмы перед ним тут пушил хвост, отплясывая павлином. Четверо человек были уже на расстоянии двух шагов.

Я висел, чувствуя, как забиваются мышцы, в особенности предплечья, и ощущая, как потихоньку слабнет хват одной руки родича. Надо было хоть имя спросить.

Делегация как раз проходила над нами, когда до меня дошло, что от спасенного пахнет камерой. Очень специфичный запах. Не воняет, он не мерзкий, но неприятный.

Сердце пропустило удар, когда идущий впереди высокий чин с целой коллекцией подбородков дважды шмыгнул носом, но дальнейшей реакции не последовало, они прошли до конца этажа, а затем повернули назад.

Я дождался, когда спустятся и кое-как перевалился через парапет. Еще и шумно дышать было нельзя, а очень хотелось. Кислорода отчаянно не хватало. Скупо сцеживая воздух, я все же поднялся на ноги и чуть пошатываясь побрел. Счет шел на минуты. Весь этот экспромт, может выйти боком.

Мне еще проблему дверей как-то решать. Хотя… Я вдруг понял, что не слышал, как они закрывались.

Едва спустился, возликовал внутри.

Двери были на распашку. Конечно, негоже начальству на обратном пути ждать, когда отворят. Пытаясь найти идеальный баланс между скоростью и бесшумностью, я двинулся на выход. Преодолел три двери.

Родич поначалу, вообще, забыл как дышать, а теперь, когда до выхода оставалось несколько поворотов его сердце колотилось так, будто ребенок мне в лопатку кулачком стучит.

Время таяло. Невидимость уже билась в конвульсиях, как задыхающийся под водой человек. Едва я вышел на крыльцо припустил со всех ног, ведь ворота были открыты. Тарахтели движками два белых армейских внедорожника, приглушая все прочие звуки в округе.

Я пробежал мимо. Один из курящих бойцов повернул голову, ведь ветра не было, а я колыхнул струю дыма.

Твою мать!

Не обращай внимания! Отвернись нахер! – мысленно увещевал я.

Я чувствовал в спину направленный взгляд. Точнее, я сейчас был на пределе концентрации и мог ощутить как отраженные лучи света фокусируются в кристаллике глаза бойца. Невероятно!

Минул один удар сердца. Второй. Третий. И ощущения взгляда пропало.

Я припустил еще быстрее, задержав дыхание, ибо нельзя пыхтеть как паровоз, едва влетел в пролесок, просто упал и покатился, вынырнув из невидимости.

Все еще не верилось, что получилось.

Энергоканалы пульсировали. Даже стонали. Если не сказать, проклинали меня. Я натурально хрипел, пытаться хапнуть побольше воздуха. Голова шла кругом. Картинка плыла темными пятнами.

Не знаю, сколько времени приходил в себя, но лишь сдавленный всхлип привел меня в чувства и заставил вспомнить, что я тут не один.

Башка раскалывалась. Я выждал еще минуту и сел. В близи посмотрел на утеревшего слёзы родича и протянул руку.

– Будем знакомы. Я Арсений, сын Миры. Предпоследний из рода Благих.

Остановившие было слёзы, хлынули поток из глаз мужчины со взглядом старика.

Он крепко сжал мою ладонь единственной рукой и сказал охрипшим от волнения голосом:

– А я последний из рода Благих. Меня зовут…

Глава 6

Он не договорил, движки внедорожников вдали затихли, и родич предпочел перестраховаться. Мы заползли еще глубже в чащу, дальше в лес. И немного отдышавшись, он сказал.

– Меня зовут Клим.

Я пожал покрытую с обоих сторон шрамами руку.

Зеленка за спиной уже была плотная. Мы поднялись и, пригибаясь, поковыляли. Родич держался за деревья, а там, где до них было далеко, опирался на моё плечо.

Наконец, попалось подходящее дерево. Я аккуратно срезал березку небольшую березку лазером. Обтесал её и выдал Климу посох. С ним дело пошло пободрее.

– Я вот только не пойму, ты мне кто приходишься, – сказал Клим, когда отдались от базы уже прилично. – Честно говоря, не припомню никакую Миру. Ты не обижайся, ты мне точно кровный родич, но может, матушка твоя из слуг рода была?

Я засмеялся.

– Нет. Всё куда сложнее. Их две было, близняшки родились. Одну выслали в Германию в русскую общину, как раз таки со слугой рода, с Кротковой Любой. А другую в семье воспитывали.

– Всё. Понял. Я второй в очереди наследования был. Средний из трех сыновей. Брат главы. Мама твоя – моя двоюродная сестра получается. Я тебе дядька двоюродный.

Мы дошли до болот. Тут сделали привал. Я нашел свежесваленую ветром березу и вырезал из нее лазером полноценные костыли взамен простого посоха.

– Сейчас быстрее побегу! – заулыбался родич.

Хотя видно было, что он уже на пределе. Все же в камере особо не погуляешь, тем более с одной ногой.

– Давай за мной след в след. Костыли я специально с широкой платформой сделал, вязнуть не должны.

Мы прошли моей старой тропой, и я использовал песок как лисий хвост, чтобы заметать следы. Через полчаса добрались до островка, где я оставлял рюкзак.

– Я чего-то не понял, лазер это свет или огонь?

– Свет.

– А песок?

– Гойле по отцовской линии.

– Ага.

– Это еще чего, сядь.

Он выполнил требуемое, и я возложил руки ему на плечи. Родовой дар Благих откликнулся даже раньше, чем оформился волевой посыл. Дядька ахнул.

– Как давно это было в последний раз, – дрогнувшим голосом выдал он.

– Взбодрился?

– Есть немного.

Я подлечил и себя, залечивая мелкие растяжки и надрывы энергоканалов. И достал сверхкаллорийный походный паёк.

– Сейчас чуть перекусим и рванём во все лопатки. К утру надо убраться.

– На стимуляторах пойдем? – уточнил дядька.

– Ага. Стандартные клановые, боевые.

Он покивал.

Перекусили быстро. Горячий чай из термоса Клим смаковал. Цедил по глоточку и закатывал глаза от удовольствия.

– Как же я по этому скучал. Какое наслаждение! – с чувством протянул он. – Двадцать лет на воде.

– Так, робу свою скидывай, – сказал я, вытаскивая из рюкзака комплект одежды. – Это не надо, – откинул в сторону правый походный кроссовок.

Клим встал и разорвал на себе рясу. Всё его тело от пяток и до шеи было покрыто шрамами всевозможных видов. На удивление он не походил на скелет. Явно делал упражнения в камере, хотя конечно, правая верхняя часть и левая нижняя были куда более слабо развиты. Нога и вовсе в два раза по объему отличалась.

Он переоделся и сразу стал другим человеком. Всё та же сетка морщин у глаз, но внутри них уже поселилось какое-то ожидание чуда, затаенная радость.

Мы двинулись дальше.

– Ты расскажи, как там чего было, как угодил за решетку? – сказал я. Лучше он сейчас мне это поведает, когда голову кружит от свободы, да еще и сфокусирован на передвижении, а то потом такое вспоминать может быть больно.

Двигались с частыми остановками. Порой приходилось пускать в ход гойле, он помогал обхитрить стандартный запас прочности организма. Я выводил продукты использования стимуляторов, как бы обнуляя их эффект и приводя тело к состоянию до их применения, тем самым мы изрядно превысили лимит.

По дороге дядька кратко успел поведать про свою жизнь. Был боевиком клана, никогда не рвался в политику и не хотел управлять. В разработках не участвовал, ничего особо и не знал по этой теме.

В день Икс он отдыхал в родовом поместье с семьей. На них сбросили бомбу. Настоящую, здоровенную, мать её бомбу! Замаскировали это дело под работу техники. Предполагаю, что потом всё вскрылось, но Макаровы плотно сидят на оборонке, и могли откупиться по-свойски за нарушение законов.

Разнесенное в клочья поместье штурмовали сразу со всех сторон. Дядьку вытащил его брат, перворанговый одаренный, поднял из мертвых с помощью гойле и прикрыл отход через тайный ход.

Напали на Благих одновременно во всех точках. Удар был молниеносный. Подготовиться к нему было нельзя, ведь исполнители попросту поначалу даже не знали, кого едут убивать, соответственно, если осведомители и были, они не передали информацию, ведь не владели ей.

Клан перестал существовать в считанные дни. Последних выживших ловили еще долго. У Клима в поместье погибла вся семья, две жены, четверо детей…

Конечно, он искал мести, смерти в бою, но так вышло, что его пленили.

Лабораторию Благих не просто уничтожили. На её месте остался кратер несколько сот метров диаметром. Пленных пытали, пытаясь выбить информацию, но курирующие проект «Голиаф» все погибли. А материалы по нему были уничтожены. Причем до конца неизвестно, это Макаровых рук дело или самоуничтожение сработало, чтобы ничего врагам не досталось.

Пленные умирали один за другим, и вот Клим остался последним выжившим.

Когда он закончил рассказ, настала моя очередь. Кратко поведал ему всю свою жизнь.

До озера дошли к утру. Я в невидимости проник в палатку, дал указание Джи-А. Мы быстро свернулись и загрузились в машину, я отошел в кусты, а вышел оттуда уже Клим. Если здесь и были наблюдатели для них ничего не поменялось. Приехала пара, уехала пара.

Быстрее бы и разумнее было мне и Джи-А лететь на самолете, а родича переправить через границу в Монголию, а потом в Китай, но, было очень страшно его потерять. Сила крови протестовала против такого варианта, казалось, если выпустить его из виду, с ним тут же что-то произойдет.

Добирались все вместе. Уже в Китае нас забрал частный самолет. Дорого, но зато надежно и без лишних вопросов.

Афишировать появления Клима всем я пока не торопился. На базу завёз его тайно, поселил рядом с собой, в комнату напротив. Так спокойнее. Еще легенду надо под него соответствующую придумать.

– Так, Неждана, Дарина, – вызвал я первым делом близняшек. – Этот человек – мой дядя. Охраняете его до особого распоряжения, как меня. Хотя нет, даже лучше, чем меня. Я хотя бы за себя постоять могу.

По уму к нему бы приставить его личную слугу какую-то, но где взять такую?

Клим оживал на глазах. Горячей ванне радовался как ребенок, бритьё, которое у меня уже в печенках сидит вызывало в нём такой выброс эндорфинов, что он начинал напивать, а обычный ужин, казалось, приносил ему больше удовольствия, чем оргазм.

Но без проблем не обошлось. Уже на следующий день я отдал ему подавитель, иначе все могло плохо кончиться.

Если повреждается тело, то страдает и энергоконтур, соответственно, возможны различные пертурбации, от утери дара и до скатывания с первого ранга на пятый. Обычно у калек остается какой-то контроль владения табуром, хотя им и приходится фактически учиться заново. Одни смогут лишь управлять стихией, то есть подхватить и направить уже пылающие пламя, другие только поддерживать доспех. Ситуации разные, но суть одна, ты вычеркнут как одаренный. Максимум можешь на входе в клуб пьяных неодаренных пугать, потому что отсвет стихии в глазах остался.

У дядьки же все куда хуже. Конечности он потерял не в бою, их его решили намеренно, чтобы свести его с ума и исключить побег. И первое Макаровым почти удалось. Ведь оказавшись с нарушенным энергоконтуром в клетке с подавителем, это я не знаю, каким титаном надо быть, чтобы в своём уме остаться.

Вот и выходит, что у обычных увечных одаренных есть время и возможности совладать с новыми реалиями, заново обуздать табур, путь и в урезанном варианте, а у Клима ничего подобного не было. Он сразу оказался под действием аппарата Сахарова. Так что теперь фактически заново знакомился сам с собой.

За двадцать лет навык владения и контроля почти полностью утрачен, да еще оказавшийся на свободе табур ведет себя как огонь в степи, хер предугадаешь, что сделает в следующую секунду.

Я решил, что лучше будет, если дар «выгуливать», постепенно увеличивая промежутки свободного полета. Тогда и сам дядька, и тело, и энергоканалы и табур синхронизируются, и родич уже не навредит ни себе, ни кому бы то ни было еще.

На третий день я понял, что пора, и позвонил Битгараму Джеуп.

– Здорова, лентяй.

– Чего это лентяй! – возмутился он. – Я между прочим ого-го-го сколько сейчас работаю.

– Ага. Рассказывай. На сестру всё скинул и лежишь там, кисэн обмазавшись.

В ответ раздался звучный смех.

– Ты чего хотел-то?

– Да по профилю твоему родовому задачка со звездочкой.

– Хм… Неужели блезняшки тебе уже приелись?

– Ты такой пошлый циник. Я романтик, пойми. Простые плотские утехи меня не прельщают.

– Заинтриговал, излагай.

– Не по телефону. Сейчас приеду.

Домчал мигом. В ресторане семьи Джеуп, можно было не переживать, что кто-то подслушает.

– Рассказывай! – сходу накинулся на меня Битгарам, даже заказ сделать не дал.

– В общем, есть очень важный для меня человек. Надо его постепенно к жизни возвращать. Он видел некоторое дерьмо, понимаешь, – выдал я известный в моём мире мем.

– Так, и в чем проблема? Личной встречи это точно не стоит.

– Скажем так, у него есть некие физические нюансы, которые неподготовленную девушку могут напугать.

– Да брось. Мои девочки стойки.

– Пока нельзя, чтобы о его существовании кто-либо знал. И он инвалид, к тому же шрамированный полностью, буквально только шея и лицо целые. Вся кожа, перепаханная будто поле.

Битгарам даже откинулся в кресле.

– Я не буду ничего спрашивать, – сказал он. – Сам скажешь, когда или если время придет. Его обслужат мои семейные кисэн. Они точно не проговорятся.

– Хорошо. Спасибо. Это, правда, очень важно.

– Я понял.

Вернувшись на Муиндо, я попросил Неждану обрить Клима налысо, и в невидимости вывел его с базы. Вместе с Безымянышем погрузились на катер.

– Куда плывём? – спросил родич.

– Тебе понравится, – усмехнулся я.

Мы довезли его до семейного комплекса Джеуп.

Две кисэн не просто соответствовали традиционному стилю, а превосходили все мыслимые ожидания. Клим удивленно вскинул брови. Девушки подхватили его под руки, он обернулся, бросив на меня беспомощный взгляд.

– Вернетесь через два дня, – дал я наказ Такеши. – Следи. Отчет Неждане каждый час.

Кисэн это именно то, что ему сейчас нужно. Они и поговорят с ним для начала и, вообще, напомнят, что такое женщина, и почему ради них порой рушат города, а то и чего похлеще, полку, например, вешают или ремонт начинают.

Спустя двое суток ученик доставил дядьку на базу. Он снова преобразился. Мешки под глазами постепенно уходили, а морщины разглаживались. Он буквально молодел, словно время вспять повернулось в отдельно взятом организме. Кажется, дамы помогли ему заякориться в новой реальности.

– Как же я рад, что меня вытащил именно ты! – в сердцах поведал родич. Вчера впервые заснул с мыслью, что завтра проснусь снова в объятии двух красоток, а не в темной камере.

– Месяцок-другой и ты забудешь это тревожное чувство.

Дарине я поручил ознакомить его с таким чудом техники, как интернет, и дядька просто пропал в новостной хронике, пытаясь наверстать всё пропущенное за года.

Вечером ко мне зашла Джи-А.

– Ты как? – спросила она. – Столько всего случилось.

– Я просто отлично, – улыбнулся ей, и подозвал к окну. Она подошла, и я приобнял девушку, указав рукой на двор. – Всего этого совсем недавно еще не было. Мы все это построили. Да темп бешенный, но мы в стоячей воде и не привыкли плавать, нас всегда несет быстрый поток. Учимся на ходу, лавируем в движении, пытаясь не разбиться о пороги.

Она положила мне голову на плечо.

– Я иногда за всем этим не успеваю. А ведь у меня в отличии от тебя задач меньше. Я просто исполнитель.

– Это пока, – усмехнулся я. – Знала бы ты, какие у меня на тебя планы, ценила бы каждую свободную секунду.

Девушка ничего не ответила, но в отражении на стекле я видел, о чем-то она крепко задумалась.

– Что ты чувствуешь, обретя родича?

– Честно. Только когда ситуация разрешилась, я понял, как на самом деле сильно это на меня давило. Будто все время ходил с гирями на ногах, и только теперь пошел свободно.

– Хорошо.

Оно словно хотела сказать что-то еще, но не решалась.

– Что? – повернул я её к себе и взял за руки, глядя в глаза.

– Мне тебя иногда не хватает, – сказала она и тут же отвернулась к окну, в отражении я снова увидел, как от смущения в зрачках полыхнуло пламя.

Я притянул её к себе, обнял и поцеловал в лоб.

– Потерпи еще немного.

***

Проблема с контролем дара у Клима пока не торопилась уходить. А потому я работал над радикальным методом решения.

Я разгребал дела, консультировался с Хо Юри и изучал материалы, в какой-то момент понял, что созрел для эксперимента.

Операционная у нас на базе имелась. Мне ассистировала сразу двойка лекарей, с которых я взял клятву о неразглашении. В качестве подопытного позвали одного из бойцов, потерявшего конечность во Владивостоке. Без кисти он освоился довольно быстро, хотя, конечно, как боевая единица выступать не мог.

Его на всякий случай вырубили лекарским навыком. Я взял в руки предплечье парня и потянулся к гойле Благих. Дар откликнулся, но как-то вопросительно, что ли. Если бы он был живым, то, вероятно, спросил бы: «Ты уверен?». Уверенности никакой. Иду по приборам, что называется.

Я направил энергию, и она, пожала плечами и покорно следовала моей воле, переливаясь в тело пациента. Залечив пару мелких ссадин, выгнала хроническую болячку и начала бестолково метаться по телу бойца, будто хоккеист на льду без шайбы.

Я послал импульс воли, направляя все силы в культю, но дар попросту не видел здесь проблемы. Все уже давно заросло. Я оборвал поток и устало отшатнулся. Нужно думать, с наскока тут ничего не решишь.

После очередного сеанса мыслительного штурма я уцепился за идею. Мы поехали в Китай. Поселились в гостинице при частной клинике и уже на следующий день нам сообщили, что подходящая кисть найдена. Вроде как жертва ДТП, с которой у них контракт. Хотелось верить, что они не закабанили случайного прохожего.

Операцию проводили мои лекари. Пришили кисть. Прошлись своими дарами, а потом в дело вступил я. Гойле Благих пробежал проторенной дорожкой чужих даров, но сработал в разы мощнее и лучше сращивая ткани.

В тот же день мы вернулись на остров. После вмешательство моего дара не нужны были никакие курсы иммунодепрессантов. Родовой дар как будто бы поменял прошивку в инородных тканях, сразу пояснив организму «свои, не стрелять!».

Лекари ходили как пришибленные. Для них это был прорыв покруче открытия на Нобелевку в другом мире. Я же воспринял это как провал. Ведь энергоканалов в новой конечности не было, стабилизировать потоки табура не получится. И ладно, этот парень пятый ранг, может, они даже еще там прорастут, наблюдать надо, но моя цель была в совсем ином. А значит, нужно снова думать.

Я решил посоветоваться с дядькой, все же он побольше моего знать должен.

– Да я никогда наше гойле и не применял, – ошарашил он меня. – Семья же большая была. Дар откликался немногим. Это теперь нас двое. Фактически для гойле Благих ты один.

– Не так давно три было, – сказал я. – Мне чтец крови сообщил.

– Да я чувствовал, как еще один ушел из жизни. Не так давно это было.

– Есть предположения, кто это был?

– Я точно знаю.

– Даже так!

– Ага. Капсула рода. Знаешь же, иногда подкидывают детей в другие рода, чаще всего бастардов. Мы готовились к войне, но думали, что она начнется, только когда мы поставим шагачи на нейроинтерфейсе на поток.

– Известно даже к кому закинули?

– Да. Только начали фактически. Записку даже с именем положили. Уж не знаю послушали или нет. Павлом должны были назвать мальчонку. К Синициным подбросили. Максимально адекватный клан…

Он говорил, а я уже не слушал. В ушах звенело.

Легенда рода Синициных. Сумасшедший киллер, что приехал за головой Джи-А. Обладатель уникального и совершенно жуткого табура. Павел Богданов.

Я убил собственного брата!

Глава 7

– Эй, эй, эй! Что с тобой? – заметив моё состояние, подался вперед Клим и заглянул в глаза.

Ошибки быть не может. У Пашки ведь изначально дар как раз по ветке Благих, биологическая специализация, просто неправильная, не лекарь, а калекарь получился. Я, все еще прибывая в психологическом нокауте, поведал дядьке всю историю, в общих чертах он был в курсе, но без персоналий.

– Да, все сходится, – грустно кивнул он. – Не инициированная еще сила крови свела двух родичей вместе, но есть нюанс.

Я не знал, что сказать, произошедшее не укладывалось в голове.

– Это даже логично, в какой-то степени. Древняя кровь тем и отличается, последний из рода всегда очень силен. Очевидно, что он был избранником крови, если так можно сказать. Фактически в поединке вы разыграли, кому продолжать род. И когда вы столкнулись, ты открыл для себя дорогу к дару Благих. Ты должен понимать, что у твоих детей и близко не будет возможности так оперировать гойле. Хотя, конечно, они будут им рулить лучше, чем в моё время. А у твоих внуков, все вернется на круги своя.

– В «моё время», – фыркнул я. – Твоё время еще не пришло.

Мы помолчали, обдумывая новую информацию, а потом Клим сказал:

– Кстати, о твоих детях, – осторожно сказал родич. – Я как понимаю, у тебя уже есть две теневые жены.

– Ой, не начинай, – скривился я. Отдуваться в продолжении рода придется ему самому. Только вот кандидатуру найду подходящую, и дядьке товарный вид придам.

Снова помолчали.

– Знаешь, у меня есть теория, ничем, разумеется, не подтвержденная, – сказал он.

– Излагай.

– Если предположить, что источник един для всех трех даров, и у него есть как бы центр принятия решений. То тогда получается, что он просчитал, что гойле Сказовых спасет тебя, и пробудил именно его первым, тем самым еще и заложив фундамент к пробуждению семейного дара Благих.

– Звучит стройно.

– Есть еще одна теория более безумная. Я, к сожалению, не знаток истории рода. Но есть у меня ощущения, что Сказовы произошли от Благовестевых. Я помню слуг рода с песчаным даром. В архив бы попасть.

– Можешь скататься в Китай. Думаю, тебе это даже необходимо. Дам тебе в сопровождение Неждану и Дарину.

***

На следующий день лекари привели в операционную нового подопытного. Если память не изменяет, его Джи-А спасла, прижарив уничтоженную техникой стопу, и он дожил до подхода лекарей.

Без активных тренировок боец очень быстро набрал лишние десять килограмм. Парня вырубили лекарским даром. Я перетянул культю жгутом, а врачи начали на меня подозрительно коситься. Я соткал на указательном и среднем пальцах лазерное лезвие и молниеносно опустил вниз, срезав кончик ноги.

Надо было, похоже, предупредить ассистентов, смотрят на меня так, будто я обезьяна с динамитом в одной руке и зажигалкой в другой.

Я тут же воззвал к гойле, и он сам ринулся на помощь раненному, убегая с рук, как кот, которого хозяин пытался насильно потискать.

Дыхание перехватило, я видел, как кровотечение остановилось, а на месте среза в реальном времени начала нарастать кость, которая тут же покрывалась мясом, будто у какого-то Росомахи. Вместе с тем пациент начал ссыхаться на глазах, тело в считанные секунды уменьшилось в объеме, жир сгорал, мышцы сдувались, кожа повисла спущенными парусами.

Истошно вопил пульсометр. Один лекарь «запитывал» парня, другой уже работал моей батарейкой, потому что энергия иссякала, а пальцы еще не наросли.

Лишь когда стопу покрыла тонкая, прозрачная пленка кожицы, я отрубил дар, тут же рухнув на колени. Пациента уже подключили к двум капельницам, выставив подачу в них на максимум.

Когда я очнулся, то был удивлен самим этим фактом, ведь вообще не понял, когда потерял сознание, обычно фиксирую этот момент.

– Как парень? – спросил я Джи-А, дежурившую у койки.

– Жив. В сознание его пока не приводят. «Съел» пару капельниц, сильное истощение. Вечером будить будут.

– Нога?

– Все хорошо. Никакого отторжения. Анализ в процессе, но скорее всего, там все гладко, его же ткани. Но кость, конечно, хрупкая, как у подростков, которые за лето вытягиваются на три головы.

Я выдохнул. Стоило подумать, что ресурсы на наращивание ткани организму надо будет откуда-то брать. Повезло, что этого разнесло без нагрузок, а попадись кто посуптильнее, умер бы во время операции.

– Что у него по энергоканалам?

– Пока не ясно. В теле магическая буря. Как уляжется, станет понятно. Но прогноз положительный.

– Это просто отлично.

– Хочешь вылечить дядю?

– Да и это тоже. А еще вернуть в строй всех наших парней. И привлечь к нам десятки могущественных в далеком прошлом бойцов, которые уцепятся за шанс снова взяться в дело.

– И будут безумно благодарны, а значит и верны тебе, – задумчиво кивнула девушка. – Это же… какая кладезь кадров! – дошло до неё наконец.

– А сколько пилотов шагачей, – подмигнул я ей. – Опытных, а не юнцов из училищ. Но это всё дела грядущих дней. Сейчас нужно довести технологию исцеления до ума, так, чтобы это было максимально безопасно.

– Для всех участников процесса, – строго посмотрела она на меня.

– Конечно, – поджал я губы, положив свою руку поверх её.

Дядька отбыл, а я занялся делами. Требовалось все привезти в порядок, до того, как я отчалю в Россию.

Мы засели в кабинете с Мальтой.

– А скажи мне, моя дорогая премудрая правая рука, – начал я, сразу заставив девчонку выпрямить спину. – Почему бы нам, например, не выращивать часть продуктов для ресторана здесь, вместо того, чтобы возить? Учитывая, что так будет быстрее и дешевле?

– Эм… я не подумала про такое.

– Ну и зря, – уже более расслабленно сказал я.

– Поняла, организуем.

– Что там у Вэй Бэй с туром?

– Сначала обкатают постановку в трех малых городах, потом поедут по четырем столицам, а дальше пока неизвестно.

– Хорошо.

Мы еще обсуждали всякие мелкие вопросы. Рутина выматывала, причем именно количеством решений, которые требовалось принять. Когда мы закончили эту мозгомойку, то переключились на модернизацию.

– Смотри. Раньше у нас были бюджетные варианты брони и оружия. Про тренировки с шариками краски и вспоминать смешно. Теперь же мы дяди и тёти при деньгах, и можем себе позволить нормальные тренировочные комплексы и более современную броню. Отработай по этому вопросу с Сан Санычем еще. Но вот список того, что нужно. И смотри, чтобы никаких покупок у Макаровых, со складов или с рук их производства – без проблем. Но им самим чтобы ни копейки не перепало.

– Окей, – она все подробно зафиксировала на листочке.

Я же выждал, когда девушка поднимет взгляд и сказал:

– А теперь самое главное для тебя задание, подготовь список невест.

– Для кого?

– Для меня, – улыбнулся я.

Абсолютный управленческий компьютер сломался. Королева секретарш была повержена. Разумеется, список был для дяди, это я так, чтобы ей понятнее было сказал, ведь статус у нас с ним одинаковый, скоро будет.

– Я сделаю, – на автопилоте ответила Мальта, и кивнула как-то совсем невпопад, не в ритм слов.

– Давай, и позови Доджона.

– Он на Чеджу.

– Ну пусть приплывет.

Уже вечером я жарил шашлыки с мужиками. У меня был последний день мясного зажора, а потом я начну глубинную духовную подготовку к предстоящей миссии, во время которой праздник желудка отменялся.

Доджон прибыл в самый пик веселья, когда дамы уже ретировались, чтобы не слушать наши анекдоты.

– О! Ты вовремя, – обрадовался я ему. – Все, дальше без меня, – попрощался со всеми и повел юриста подальше от чужих ушей.

– Что-то случилось? – настороженно уточнил он.

– Смотря как посмотреть, – как всегда напустил я туману. – Как там дела?

– Да всё штатно. Минхе вроде остудила пыл, сбавила юридический напор, она нам даже отчасти помогла привести дела в порядок. У всех наших предприятий теперь самый четкий документооборот среди островитян.

– Это хорошо. Ты сам-то как?

– Да в порядке, – пожал он плечами.

– Я про то, что ты счастлив?

– Да! – сразу ответил он. – Благодаря Мальте, – смущенно добавил он.

– Значит, весь тяжелый труд не напрасно, – удовлетворенно кивнул я. – Тогда следующий вопрос. Какого хрена ты медлишь?

– В смысле?

– В коромысле. У меня есть приятель Тимур, он мне с шестнадцати лет знаешь, что говорит при каждой встрече?

– М?

– Жениться тебе надо, брат! – спародировал я его как мог. – А то как-то это уже неприлично. Одной ногой клановые, все-таки.

– Пора, думаешь, да?

– Ты её женой своей видишь?

– Вижу.

– Значит созрел, – хлопнул я его по плечу. – Чем помочь надо, говори, всё организуем. Ты главное поторопись до моего отбытия, лады?

Доджон лишь кивнул, и мне этого было достаточно.

На следующий день вернулся дядька и сообщил, что без доступа к родовым хроникам Сказовых наверняка говорить нельзя, но с высокой долей вероятности они прибыли на Русь вместе с Благими, а вот в качестве кого, понять тяжело.

Я приставил Джи-А охранять его, а сам забрал близняшек и заперся с ними, ибо впереди у меня было воздержание, и надо нагуляться.

Наверное, столько сколько за эти двадцать четыре часа я не трахался не за одну из жизней ни в одном из миров, и вряд ли подобное удастся повторить.

На утро я проснулся с четким ощущением начала новой жизни. Из рациона были убраны все продукты животного происхождения. Я не понимал зачем, просто чувствовал, что так надо. Просто знал – это облегчит мою миссию.

Первые три дня меня ломало, потому что я мясоед до самых глубин души и был таковым во всех мирах, я понятия не имею, чем веган отличается от вегетарианца и не собираюсь в этом разбираться, и как только выполню поставленную задачу, наброшусь на самый большой кусок мяса, который только найду.

Но на четвертый день я смирился, и понял, что еду надо вообще вычеркнуть из уравнения, как что-то волнующие. Я даже перестал смотреть в тарелку. Девчонки что-то мне готовили, как-то изгалялись, пытаясь заполнить потребность в белке альтернативными способами. Спасибо, что существует куча протеинов, с ними было проще. Пару раз они мне даже приготовили салаты и супы из чая каким-то рецептам из Мьянмы. Выварили листья, выгнав все раздражающие желудок вещества, вроде как, там даже сколько-то белка есть. На вкус… я перестал обращать на него внимание. Просто жевал любую херню, что дадут.

С женщинами было сложнее. Женщин я обожал всем своим огромным сердцем. Я попросил их по возможности не надевать ничего вызывающего и не поворачиваться ко мне задом.

Весь день с утра до вечера я преподавал в школе, посвящая всего себя ученикам, углубился в философию боевых искусств. Приплывая на Муиндо без сил, я чувствовал себя абсолютно опустошенным. И вот в этой звенящей пустоте, было много пространства для духовного скачка, который был мне необходим.

Гойле Благих или Сказовых мне не поможет. Если что и спасет меня, то только свет. Мой табур, дар, не окрашенный кровью, то, что дано мне без привязки ко всему остальному. Его и нужно было развивать. Мне требовалось отработать всего два элемента. Единение со стихией и импульс. Даже не столько саму технику, сколько ускорение, которое она даёт. Я должен был стать светом, чтобы получить его скорость. По возможности максимально сократив расход энергии и вместе с тем убрав лишние визуальные эффекты, вроде плазменного отпечатка размытого в воздухе тела.

С рассветом, до начала занятий в школе, и после них, до самого заката, я встречал и провожал солнце, отрабатывая один и тот же навык, пытаясь максимально ускориться и слиться с родной стихией.

Все мастера-наставники, которые тренировали бойцов, как один сказали мне, что это невозможно. Слияние со стихией прерогатива аватаров стихий, а аватар стихий, это, как считается, эволюция абсолюта. Я же сейчас был на уровне где-то третьего ранга, и продолжал расти. Мои энергоканалы и резервуар потихоньку увеличивали свой объём, скорость и проводимость.

Я ходячая аномалия, так что, никого не слушая я самозабвенно повторял один и тот же навык. Это не надоедало, нет, скорее было чем-то медитативным, как бросок баскетбольного мяча в корзину, раз за разом, раз за разом, и вроде уже миллион раз попал, а всё равно хочется снова и снова. Маленькая победа. Легкий эндорфин.

Как в известной цитате Брюса Ли про того, кто отрабатывает, десять тысяч ударов и один удар десять тысячь раз. Только вот мой счетчик попыток сильно перевалил за такие скромные цифры.

Каждый раз всё шло по одному сценарию. Я концентрировал энергию и выпускал её, пытаясь не просто ускориться, а буквально превратиться в луч света, будто трансгрессировать в него как оборотень. Со временем я стал ощущать, будто замедление времени прямо перед рывком, словно мир готовится остановиться. На самом же деле это мозг, наконец-то, привык хоть что-то различать на таких скоростях.

Спустя примерно десять дней, сплошная мазня окружающего мира в рывке начала приобретать очертания, а еще через десять дней, я стал видеть все, просто как при быстрой езде, и даже научился мыслить внутри мгновения.

На тридцатый день я уже комфортно ощущал себя в скольжении. Больше не было за спиной плаща из плазмы, которая порой разлеталась каплями по округе. С системы ракетного движка за спиной, я пересел на превращение в солнечный луч. Наблюдавшие за мной сказали, что я буквально становлюсь движущейся вспышкой света.

А мастера стихий… похоже, им было стыдно, что ошиблись в прогнозах, или не верили в меня. Они будто бы стали избегать меня.

На тридцать пятый день я даже научился входить в режим ускорения, но не совершать сам рывок, просто чтобы выгадать несколько секунд на раздумья во время диалогов, например. Это было фантастически, я даже начал подозревать, что чутьё собственного развития, или даже не знаю, как это назвать, в общем, что странный голос внутри подсказал мне развивать навык именно ради этой побочки, а не из-за самого ускорения.

Единство со стихией дало и неожиданные плоды, например, я идеально чувствовал положение солнца и мог сказать время с точностью до минуты.

За прошедшие дни я провел еще две операции, и все успешно. Всего-то и надо было посадить ребят на диету по массо-жиро-набору. А в момент самой процедуры накачать их под крышечку витаминами и протеинами.

Энергоканалы в восстановленных конечностях прорастали. Хотя и были как та отросшая ладошка у Дедпула, мелкие и дряблые. Впрочем, восстановление меньшая из проблем.

Дядька более-менее уже обуздал свой табур, и каждый день меня доставал, когда же его черед, да когда же.

Сначала я восстановил ему ногу. Он проходил курс реабилитации и зажора на вторую операцию. Досуг его состоял в основном из качки и жрачки. Что б я так жил.

Вторую операцию в сжатые сроки проводить было рискованно, но он настаивал, да и неизвестно, выживу ли я вообще, так что, поддавшись на уговоры, руку тоже ему восстановил. Правда, такое вмешательство в и без того охренивающую энергосистему не прошло даром. Клим опять спасался подавителем и сидел на обезболах, вместе с процедурами снятия последствий от целителей.

Пришли новые боевые комплексы и оружие. Я, естественно, пощупал первым. Для многих опытных ребят, это было привычное дело, для меня же как первый игрушечный пистолет в детстве.

В новых костюмах имелся поддоспешник, похожий на водолазный костюм, а поверх него уже шли комплекты тренировочной, штурмовой или оборонительной брони.

Меня в первую очередь интересовала первая из них. Тренировочная броня предоставляла возможность выставить в настройках количество попаданий. Вплоть до индивидуальной подгонки под каждого бойца, в зависимости от мощности его табурного щита. В связке со специальными беспатронными автоматами, на звук и импульс которых работали уловители на броне, это максимально приближало тренировки к реальности. Когда забитое в настройках количество попаданий было зафиксировано, щит начинал отсчёт попаданий по прочности брони. А затем срабатывали блокираторы, и боец просто падал. Тут уже не нужен наблюдатель, да и не сжульничаешь.

В общем, подготовка вышла на качественно новый уровень. И народ так приободрился в купе тем, что перед ними были живые примеры с восстановленными конечностями, и даже вытащенные с того света…

Созрела церемония принятия в клан. Ведь одно дело, когда ты идешь в бой за работодателя, и совсем другое, когда за главу рода.

Точнее, клана, но они об этом пока не знают.

Глава 8

В какой бы период времени ты ни жил, пусть даже самый страшный, пройдет время, боль поутихнет, и его начнут романтизировать. Это касается и чьей-то отдельно взятой судьбы, и даже массовой трагедии.

Мужчина, держа в пальцах первый седой волос вспомнит, как вкусна была первая в жизни газировка, пусть ради нее и пришлось преодолеть кордон цыган, стаю диких собак и половину района, пусть на приемке цветного метала шестилетку нещадно обсчитали и выдали только десятую часть суммы. Неважно. Его детям, что спокойно могут себе позволить любую сладость в любое время этого не понять.

И ведь так со всем. Жизнь целого поколения, тяжелейшие года, наполненные бедами и страданиями, забравшими у страны десять-пятнадцать лет жизни каждого гражданина, превратят в романтический боевик или историческую драму. Сведут поворотное событие в истории мира к девяностоминутной склейке с титрами в конце.

Мой фильм в этом плане ничем не отличался. Рассказ о судьбе острова в прошлом мире производит впечатление. С премьеры многие люди выходили со слезами на глазах. Катарсис достигнут. А это высшая награда для творца.

Фильм потрясал. Попадал в самое сердце. Неведомый до этого жанр альтернативной истории уже несомненно станет трендом. Многие попытаются повторить, но мало у кого выйдет.

Сначала кинокартину посмотрят на Чеджу. Эдакий эксклюзив для своих и туристов. Потом, когда все сливки будут сняты, фильм отправится в мировой прокат.

Битгарам и Джи-А отговаривали меня от такой маркетинговой стратегии. Они боялись, что лента попадет под цензуру. Да и плевать, если честно. Ну запретят её показ в Японии и Кореи, не велика потеря. К тому же на такой случай были подготовлены пути отступления. Можно будет пустить фильм в эфир телеканала или же создать сайт.

– Даже не верится, что я приложила к этому руку, – сказала Василиса.

– Более того, без тебя фильм и в половину не был бы так хорош.

Я не обманывался. Сюжет – моя заслуга, но его лоск, блеск, и дерганье за струнки души целиком и полностью плод трудов Василисы. Она тот следопыт, что отыскала путь к сердцу зрителя.

После премьеры мы отвечали на вопросы прессы. Но поскольку канал и газета наши, все было согласованно заранее, и проблем не возникло. Фотосессия с актерами тоже прошла отлично и уже завтра мы станем героями новостных сюжетов и первых полос.

Когда хайп сойдет, в свет выйдет лента с Вэй Бэй. Хочется верить, что оба фильма станут культовыми.

– Когда приступаем к новому проекту? – спросил Битгарам, он выступал продюсером и, кажется, вошел во вкус. Именно это маска, наконец-то, начала оттенять заслуги предков.

– Еще не скоро, пока с этих фильмов лавры соберем. У меня на носу пара заварушек, так что сам понимаешь.

– Ага, – вздохнул он.

Фильм произвел на всех удивительный эффект, кажется, даже от Чанджи Мин я поймал задумчивый взгляд, впрочем, как только она передернула плечами, отгоняя наваждение, глаза заполнила привычный холод и презрение.

А вот лица Сан Саныча и Маслова меня удивили. Они были немного растерянные. Эта грань моей личности не укладывалась в их картине мире.

Оба офицера подошли поздравить меня, а Виктор Палыч задержался.

– Слушай, – как-то неуверенно начал он. – Раньше надо было, но как-то замотался со всеми этими вступлениями в род. Проблемы ребят решали. – Я дочь к нам на Муиндо перевожу. Давно с ней не виделся. Ты возьмёшь её в род, прицепом со мной.

Многоопытный вояка всерьез волновался.

– Какие проблемы, Палыч, – ободряюще улыбнулся я. – Но у меня к тебе встречное предложение.

Собеседник напрягся.

– Вечером зайди обсудим. Не публичный разговор.

Он кивнул.

Я ожидал приглашения на беседу от совета или Минхе, но его не последовало, и я отправился домой.

У кабинета меня уже ждал Маслов. Мы зашли. Хотелось чаю, и я не начинал разговор, пока Неждана не соорудила полный чайник крепкого дянь хуна. Я такого три больших кружки могу спокойно приговорить за раз.

– Смотри, Палыч, я тебе уже намёки кидал и так и эдак, но ты, блин, как подросток на первом свидании. Нихера не понимаешь. Говорю открыто. Нам скоро понадобятся все возможные ресурсы.

– И? – снова проявляя чудеса несообразительности уставился на меня он.

– Ты кто?

– Маслов Виктор Палыч.

– Вот. И? – вернул я ему жест.

– А! – всплеснул он руками от возмущения, что идея лежала на поверхности. – Ты хочешь, чтобы я вернулся в род и привел Масловых тебе под руку?

– Я не просто этого хочу. Это необходимо для выживания нашего маленького сообщества.

Несколько минут Маслов напряженно сопел.

– Ну я даже не знаю… – сказал он. – Надо возвращаться в Россию, тихо переговорить с доверенными людьми. Точнее, с теми, кто ими был очень давно. Как там сейчас дела даже не знаю. Специально этой темы не касался, чтобы душу не бередить. И так иногда накрывает знаешь ли.

– Знаю. Когда один остаешься и есть время подумать. Вот и закроешь гештальт. Я же справки навел. Масловы небольшой род. Проблем с нашими силами возникнуть не должно. Переговоришь тихо. Выдвинешь предложение о бескровном присоединении. Права у тебя все есть.

– Я от них отказался.

– Прям публично? С клятвой?

– Нет. Просто засвидетельствовал.

– То есть, возможно, и свидетелей уже в живых нет? Или если есть, знаешь, у людей память короткая. Мало ли ослышались, соврали. А может тебя вообще род на секретное задание отправил по сбору большой группы? – подмигнул я ему. – Вот ты его и выполнил, и теперь у тебя под началом двести бойцов основного состава. Плюс резерв, который натаскиваем. И их количество будет только увеличиваться. Сколько Масловы против нас продержаться, если всерьез решим с ними сцепиться?

– Ну… сейчас, когда внутриусобица давно позади и род снова крепко стоит на ногах. Я бы сказал, что одна короткая стычка. Часа два, может полдня. И потом еще ловить верхушку рода пару дней или недель.

– Вот это ты и объясни своим родичам. Либо вливания в быстро растущую богатую структуру, с новыми контрактами, увеличением прибыли и прочими плюшками, либо забвение, а род Масловых продолжится только с твоей ветви.

– Как-то это… – он тяжело вздохнул. – Не хотел я во всё это лезть, руки марать в крови тех, с кем рос.

– Анекдот хочешь?

– Давай.

– Приходят в школу яйца все в скорлупе разного цвета. Заканчивают, значит, школу, им клеят ленту «выпускник», и все дела. И вот проходит пять лет, и встреча выпускников. А нее приходит сова, крокодил, змея, дракон, петух и шарик для пинпонга. И ему говорят: «А ты вообще не изменился».

– Смешно. Не слышал такой раньше.

– А я его только что придумал. Ты смысл понял?

– Понял.

– Вот! – наставительно сказал я. – И тебе не надо будет никого убивать, максимум на дуэль вызовешь текущего главу рода и отмудохаешь его хорошенько.

– Я понял тебя. Сделаю, – сказал он, и направился на выход.

– Кстати, а у тебя дочери сколько лет, – окликнул я его, когда он уже был у дверей.

– Двадцать… – он на секунду замер, вспоминая точную цуфру. – Двадцать пять.

– Это хорошо, – задумчиво протянул я. – Зайди к Мальте и сообщи дословно: «Наследнице рода Масловых двадцать пять лет». Пусть запишет её.

– Куда?

– На листок.

– А конкретнее?

– В список.

– А зачем?

– На выдачу новогодних носков, блин, Палыч! – всплеснул я руками. – Ровняйсь, тащ начальник службы безопасности рода Чеджу! – скомандовал четко, но без внутреннего гнева, в последнее время вообще стал спокойным как удав, больше играл для самого Маслова.

Он рефлекторно вытянулся.

– Сми-и-ирно! Кру-у-у-гом! Выполнять задачу, шагом марш, – уже совсем спокойно добавил я и покачал головой. – Охренели, блин, – пробурчал себе под нос, точно зная, что Палыч услышит. Марку тоже держать надо.

А еще нужно хоть глянуть, чего там Мальта понаписала.

***

Повод был довольно дежурный, а потому совет решили провести в кабине главы, ограничившись артефактной свечкой от прослушки.

– Ну вот и началось, – задумчиво сказала Сарантуя Ананд.

– А ведь получается, когда он приносил сценарий, то прощупывал нас. Заигрывал с нашим мятежным духом. Воспользовался островной гордостью, – сказала Минхе.

– Этот фильм несомненно станет инструментом императорской пропаганды, когда начнется конфликт, – Ан Хи Ёнг.

– Мы можем сыграть на опережение, – выпалила Кёнхи Кан. – Запретим прокат фильма.

Все знали, что у нее с Еном отношения куда теплее, чем у всех остальных, и если уж, и она такое предлагает, то стоит прислушаться.

– Только вот он уже часть нашего сообщества, – почти сплюнула Чанджа Мин.

– Запретить прокат просто так не выйдет. А этим Доджоном может и вообще не выйдет. Боюсь, так мы всё только усугубим. Я поговорю с Еном, – сказала Минхе. – Изложу наши опасения, посмотрю на реакцию.

Все согласно кивнули.

***

– Ен, заедь, пожалуйста, если тебя не затруднит, конечно, – раздался в трубке донельзя вежливый голос Минхе.

Я удивился тону, но не самому факту.

– Через час буду, – отрапортовал я.

Всё еще у нас отношения какие-то непонятные. После её речи на вручении мне герба, я думал все терки закончились, но на званный ужин в честь этого события, она заглянула как бы мимоходом, и быстро ретировалась, фактически всей общественности заявив, что отношения у нас прохладно формальные. Вчера же после фильма мы достаточно тепло попрощались, и сейчас она снова очень вежлива.

Я взял с собой Джи-А и поехал. Последнее время везде с ней таскаюсь, будто надышаться ей пытаюсь перед долгой разлукой.

Вот и сейчас. Я посадил её за руль, чтобы сидеть вполоборота и любоваться помощницей.

Мы приехали на одну из плантаций рода Чон. Минхе была в рабочей одежде и прогуливалась между мандариновыми деревьями.

Я взглядом спросил у нее подходить одному или с Джи-А, и глава махнула, призывая обоих.

Я встал рядом с Минхе, а её дочь пристроилась сзади нас.

– Я хотела поговорить о твоём фильме, Ен, – сказала она. Видно было, что уставшая, и какая-то невыспавшаяся. – Совет вчера долго заседал по этому поводу.

– И к чему пришли?

– Мы хотим запретить его прокат. Опасаемся реакции императора.

– Госпожа Чон, как много фильмов вы смотрели за последние десять лет?

– Я… – она хотела выдать что-то возмущенное, но тут до нее дошел смысл вопроса. – Этот первый, – опуская плечи сказала она, предсказав и мои дальнейшие слова, а точнее, то, что крыть их нечем.

– А вы глава маленького острова. А теперь представьте, если бы вы были императрицей. Какова вероятность, что вы посмотрите фильм? В долях процента, пожалуйста.

– Что-то около одной тысячной процента, я полагаю, – обреченно кивнула она.

– Вот именно.

Она открыла была рот, но я успел первым.

– Да! Ему могут донести, но сколько всего вам говорили про меня, например, и что из этого правда? А теперь представьте, что таких как я у вас примерно сто тысяч, как чутко вы будете прислушиваться к сплетникам?

Молчание было мне ответом.

– Вот именно! – победно изрёк я.

– Если будут вопросы, скажете, что не смотрели и понятия не имели. Валите всё на меня. А уж я разберусь.

Она глянула на дочь и покивала.

***

Минус больших денег – многие отличные вещи теряют свою ценность. Завтрак в дорогом ресторане становится обыденностью, как и ощущения комфорта в частном самолёте. И только чистые сердцем и умеющие наслаждаться мгновениями будут радоваться. Пусть даже сложные вещи стали простыми, если умеешь черпать счастье в обычном, деньги тебя не испортят.

Вот и сейчас моё сердце пело, когда я увидел идущую в припрыжку с Доджоном за руку Мальту. Предложение было банально сделано в туристической подлодке рода Кан на дне океана. Это не стоило мне ничего, и, казалось бы, потому не имело ценность, но нет, близкие мне люди ценили это.

На пальце у Мальты поблескивал бриллиант. Не слишком большой, но довольно изящный.

Свадьбу сыграли на тридцать девятый день моей подготовки, потому что завтра меня уже не будет. Разумеется, на неё прилетели и Безымяныш и Вэй Бэй.

Причем парень зачем-то попросил у меня Дарину. И весь вечер и всё утро что-то делал, запершись с ней в одном из залов базы.

Для влюбленных сначала провели традиционную корейскую церемонию, но поскольку оба они были сироты, пришлось мне изображать отца Мальты, а Джи-А мать Доджона. Уже после сыграли русскую свадьбу, превратив весь Муиндо в один большой банкетный зал под открытым небом.

С табурщиками это не проблема. Закатали ровный участок в мраморный пол.

Настала лирическая часть вечера с поздравлениями, на ней Джи-А даже прослезилась. Заиграли медляки, затанцевали парочки. И только тут до меня дошло, зачем Такеши просил Дарину. Он банально учился танцевать, чтобы сегодня не ударить в грязь лицом.

– Смотри, – кивнул я на Безымяныша.

Парень набирался смелости. Сжал кулаки, кивнул сам себе и решительно направился к столам.

***

Такеши настроился как на схватку. Уверенно наклонил корпус вперед и лавируя между гостями направился к цели.

Но едва сфокусировал на ней взгляд, как сбился с шага. Василиса болтала о чем-то с Масловой Зоряной, только прибывшей на остров. Изящный профиль Рысевой сдувал всю смелость будто пыль с ладошки.

Именно сейчас Безымяныш понял господина, если он к Еве чувствовал тоже самое, то и не удивительно, что рискнул. Будь Василиса принцессой, его бы это сейчас не остановило.

Богиня обратила на него свой лик, и парень, чувствуя, как ускоряется сердцебиение, ответил ей искренней улыбкой. Он сократил разделявшее их расстояние, и вдруг поддавшись какому-то наитию, пригласил на танец сначала Маслову.

– Прошу меня простить, – сказал он ей, осторожно беря за талию. – Я хотел позвать Василису, но с первой попытки не хватило смелости.

Зоряна поначалу удивленно вскинула брови. Какое-то время думала оскорбиться, но потом все же благосклонно приняв его честность, улыбнулась.

– Думаю, этим жестом вы её совсем обескуражили, и не факт, что упростили себе задачу.

– Дайте же мне совет.

– Пригласите её на быстрый танец. Тогда ошибки будут не так заметны, а темп скроет ваше учащенное сердцебиение.

– Что так заметно? – заалели щеки парня.

– Да. Я подумала, что за вами гнались, – улыбнулась она. – Совет за совет. Вы какой мудростью поделитесь?

Такеши задумался.

– На вас наверняка уже есть планы. Не сопротивляйтесь течению. А лучше даже сами помогайте плыть в нужном направлении.

– Даже так. А я надеялась отдохнуть.

– Одно другому не мешает.

Музыка закончилась. Безымяныш отпустил невесомо упорхнувшую спутницу и стал ждать быстрого танца, не спуская глаз с Василисы.

Диджей еще не переключил пластинку, а Такеши уже почувствовал, сейчас будет тот самый танец.

– Позвольте вас пригласить, – подошел он к столу, протягивая руку.

Василиса обернулась с секундной задержкой, заставляя его стоять с протянутой рукой как на паперти, затем медленно подняла взгляд и еще секунду раздумывала. Всего три мгновенья, но они превратились в тягостную пытку.

И когда Рысева молча взяла его за руку, Такеши с трудом сдержался, чтобы не потащить её в центр танцпола, а мягко улыбнуться и осторожно, будто боясь спугнуть, взять за талию.

***

– Мой мальчик вырос, – утирая несуществующие слёзы притворно всхлипнул я.

– Не пялься на них, – шикнула Джи-А. – Не смущай.

Я засмеялся и посмотрел на неё. В серо-оранжевом платье, она выглядела как облаченная в пепел и пламя. Рожденная вулканом.

– Что? – повернула она голову, и я понял, что залюбовался и сказал в слух.

Наши взгляды встретились.

– Потанцуем? – спросил я.

– Я уже думала не спросишь.

– А может я смелости набирался, – игриво проговорил я.

Мы дождались медляка, и я повел Джи-А в центр зала. Она прижалась ко мне, и мы начали медленно кружится. Ткань платья оказался тонкая, как и материал рубашки, и от прикосновения её груди к своей, пусть сквозь два слоя одежды в голове начинало шуметь будто от пары бокалов.

– Я чувствую, как бьется твоё сердце, – улыбаясь проговорил я, и увидел, как щеки девушки вспыхнули. – Уйдем отсюда? – спросил, когда танец закончился.

И я потащил её в темные ночные джунгли. Туда, где недавно совершил одно удивительное открытие.

Там у небольшого холма, окруженного ветвистыми деревьями и ручьём, я накинул невидимость на себя и Джи-А.

Мы долго стояли, прижавшись к друг другу, в полной тишине, пока с дерева не начали спускаться два светящихся глаза. Вот их владелец спрыгнул, вышел из тени крон и показался во всей своей стати.

Я услышал, как девушка удивленно ахнула. Это был кот. Крупный и большеглазый. Он прошествовал до ручья, разрыл что-то на песке и сбросил в воду, притаившись в засаде.

Минут через десять я увидел плавники в воде. Пушистая тень рассекла пространство будто владела даром. И уже через мгновенье держала в когтях за хвост крупную рыбешку. Перехватив добычу у головы, кот отошел от воды и направился к своему дереву.

– Откуда они здесь? – удивленно прошептала Джи-А.

– Видимо, остались от последних жильцов и жили полвека без людей. Мне его показал Кабан. Похоже, пытался вывести, а они никак не выводятся, вот и сдал их с потрохами.

Девушка рассмеялась.

– Так вот, кто те самые духи, которые съедают подношения.

– Ага.

Она снова заливисто расхохоталась.

– Я счастлива благодаря тебе, – сказала вдруг она и повернулась.

Я притянул её к себе и поцеловал.

Сладкие клубничные губы. Горячий язык. Так долго я этого ждал и сдерживался.

Мы отпрянули друг от друга.

– Я тебя…

– Тс-с-с! – я приложил ей палец к губам. – Еще не время.

Да мы еще увидимся завтра, но это было прощание. Потому что мы ничего не знали о моём следующем противнике и могли больше никогда не увидеться.

Глава 9

На следующий день мы отправили Мальту с Доджоном на Чеджу. Молодожены прочувствовали в полной мере, почему остров так любят парочки, отправляющиеся в свадебное путешествие. Направили их самым банальным маршрутом, чтобы они собрали самую типичную коллекцию фотографий.

Вечером того же дня была назначена процедура принятия народа под родовое крыло. Люди пришли целыми семьями, причем не только те, от кого я приму присягу, но и пока еще просто персонал с нами на контракте. В зал бы все не влезли, потому решили проводить под открытым небом.

Гербы рода и острова хлопали на ветру, народ воодушевленно переговаривался, царила атмосфера предвкушения праздника.

Я вышел к трибуне, и почти сразу воцарилась тишина, обвел взглядом собравшихся, проникаясь моментом, прокашлялся и смущенно выдал:

– Стоило бы, наверное, какую-то речь подготовить.

В толпе раздались сдержанные смешки.

– Но знаете, мне почему-то подумалось, это будет как-то синтетически, что ли. Скажу, как есть, от сердца. Мы долго к этому шли. За сегодняшним событием стоит много бессонных ночей, сгоревших нервных клеток, труда, пота и крови. Я бесконечно благодарен каждому из вас. Для меня было честью сражаться с вами плечом к плечу. Я… – мысль куда-то ускользнула, взгляд упал на Джи-А, и она ободряюще улыбнулась. – Знаете, это ведь только начало пути. Присутствующие здесь с разных уголков мира, но всех нас объединяет одно, мы готовы прокладывать грудью путь для потомков. Мы всего лишь руда для чего-то большего. В будущем наши дети породнятся и, возможно, пойдут совершенно иными путями, выплавляя и выковывая настоящий клинок клана.

Видя недоумение на некоторых лицах, я развил мысль.

– Да-да. Вы не ослышались. Вы уже знаете цену моему слову. Скоро мы станем не просто свободным родом, а кланом! – громыхнул я голосом. – Здесь есть не мало ребят, кому еще предстоит доказать свою верность. Искренне надеюсь, своей доблестью вы заслужите наше доверие.

Я снова пробежался глазами по зрителям, стараясь поймать взгляд каждого.

– Сегодня важный день. Вы будете первыми присягнувшими роду, а потому, ритуал проведем по старым правилам. На крови. Даже для детей.

Народ зашептался. Не всем понравилось, но пути назад уже нет. Глава рода сказал.

Первыми подошли Доджон и Мальта.

Доджон вытянул руку. Я соткал в воздухе стеклянный клинок, и он лег в руку парня. Доджон располосовал себе ладонь и передал ритуальное орудие Мальте. Девушка повторила жест, и они синхронно заговорили, а у меня мурашки пошли, потому что я почувствовал разливающуюся в реальности клятву.

– Клянемся сердцем и душой, пред богами и людьми, вечно быть верными роду Чеджу.

А вот сейчас будет сюрприз, о котором я никого не предупреждал. Хе-хе-хе. Обожаю эти моменты.

Я вытянул руку, призывая парочку порезать мне ладонь. Древняя заморочка, признак наивысшего доверия. Они переглянулись, кивнув друг другу, ждали все же от меня чего-то. Но вот только это не все неожиданности.

Мальта и Доджон вместе взяли мою руку и держа клинок разрезали ладонь. Я вздернул руку вверх, наблюдая как кровь струиться по ней, будто оплетающая древесный ствол красная лиана.

– Я, Ен Чеджу, первый этой фамилии, принимаю вас в род.

Я будто в замедленном режиме увидел, как зрачки Мальты расширяются. До Доджона, и всех остальных присутствующих дошло значительно позже.

– В род… – эхом повторила Мальта и благодарно кивнула, хотя было видно, что она все еще сильно обескуражена.

– Добро пожаловать в семью, – сказал я.

Следующий подошел Сан Саныч.

– Я присягаю сердце и душой пред богами и людьми роду Чеджу и тебе господин лично.

Больше перфомансов я не планировал, и всё прошло штатно. Люди подходили, и я принимал их клятвы, лекари залечивали порезы, детишкам я их затягивал сам. Несколько десятков человек пожелали оставить на память шрамы.

Последний человек принёс клятву, и я хотел красиво развеять стеклянный клинок, только вот он никак не отозвался на манипуляцию.

Я прислушался к нему. Он буквально пульсировал в ладони. Похоже, от такого количества магии крови оружие стало воплощением возложенной на него функции.

– Что ж… похоже у нас теперь есть ритуальный нож, – пожал я плечами. Случаются же чудеса.

В воздухе осталось подвешенным чеховское ружье. Ведь Такеши, Джи-А, близняшки и Маслов не приносили мне присягу.

Затем был большой праздник до самой темноты. Когда небесное полотно окрасилось в темные тона для детишек мы устроили салют из техник, огонь, свет и электричество переплетались такими причудливыми узорами и вспышками, что даже подростки смотрели завороженно.

После, я с группой избранных спустился на подземный этаж. В запечатанную до этого алтарную комнату рода.

Такеши, Джи-А, Неждана, Дарина, Мальта, Доджон и Клим. Мы собрались вокруг каменного постамента, на котором лежала родовая книга, накрытая тканью.

Новоиспеченные Чеджу поглядывали на дядьку.

– Мальта, Доджон, – обратился я к ним. – Это мой дядя по линии биологической матери.

Этих объяснений на данном этапе им было достаточно, они лишь кивнули.

– Вы все – моя семья, – сказал я. – И сегодня прикоснетесь к самой сокровенной моей тайне.

Я сорвал ткань и дал им посмотрел на герб Благовестевых на обложке.

– Такеши, – посмотрел я на ученика. Он кивнул и как договаривались пустил легкий ветерок в стену. Свернутое вверху красное полотно опало вниз, развернувшись и явив нам всю красоту и мощь гербового символа. Раскрытая золотая книга на красном фоне.

– Я Арсений Благой! Это мой ближайший кровный родич, Клим Благой. Он провёл двадцать лет в тюрьме Макаровых.

Такеши и Джи-А были уже в курсе, а вот остальным понадобилось время, чтобы осмыслить.

– Мальта, невесты, которых ты подбирала, для него. Если я вернусь нужно будет в кратчайшие сроки тайно сыграть свадьбу.

Дядька вскинул брови.

– А как ты хотел? – уставился я на него.

– А ты? – нахмурился он.

– А у меня первенец императорской крови быть должен! – пояснил я ему, раз и навсегда отсекая любые поползновения в эту тему.

– Если я разделаюсь с Романовым, мы вступим в войну с теми, кто уничтожил род Благих, так что готовьтесь, смотрел я при этом на Клима.

Все серьезно покивали, а взгляд дядьки обещал мне серьезный разговор.

– Неждана, Дарина, руки!

Без вопросов они вытянули их.

– Именем всех предков, пред богами и людьми, принимаю вас в род Благих.

Стеклянное лезвие описало круг, располосовав три руки. Я соединил ладони блезняшек, взял их руки в свои и посмотрел в заблестевшие глаза Дарины и сурово суженные Нежданы.

– Девочки мои, отныне вы наследницы великого рода Благих. Судьба его ложится в том числе и на ваши плечи.

Я взял перьевую ручку и вписал в родовую книгу маму, себя, а следом Дарину и Неждану, указав их как теневых жен. Справа в пустой строке было место для капли крови, и я, макая перо в багровые чернила, оставил отпечатки.

– Это таинство навсегда только между нами.

А затем я начал вычеркивать, то есть, ставить дату смерти напротив имён погибших членов рода. Одно за другим. Десятки, а потом и сотни.

Когда окончил кисть ломило. Имена погибших родичей будто ожили образами и теперь кружили у меня в голове. Я будто слышал, голоса, смех, видел сцены из жизни. Все это поездом проносилось в воображении, множа зарубке на сердце.

Действо вышло мистическим, и я чувствовал древняя кровь уже работает. Накрыло Дарину и Неждану. А значит, я всё сделал верно.

***

Я попрощался со всеми еще после церемонии, а потом просто отбыл на Чеджу. Уже было темно, но я прекрасно видел во мраке, а потом пошел на гору к шаманке в её «небесный дом».

Подъем дался необычайно легко. Более того, я только разогрелся, хотелось еще идти выше и выше. Только жажда мучила, но я знал, что меня ждет чай.

Я поклонился шаманке, чувствуя себя здесь как дома. Помощниц не было. Здороваться не требовалось, я это знал так же отчетливо, как то, что я одаренный.

Я сел за столик, взял пиалу с чаем и отпил. М-м-м. Пригляделся. Ну да, рецепторы не подвели. Свежие листья чая. Даже ни капли не подвяленные. Не обычно. Не часто я такое пробовал.

«Это не просто так?» – спросил я одним взглядом и шаманка кивнула.

– А ты хорошо подготовился, – подала она голос, оглядев меня с ног до головы, но смотрела явно не на внешний вид, слишком странный у нее был взгляд, будто глядит куда-то в глубь. – Поразительная светимость. Никогда такой не видела у обычных людей. Кто подсказал, что нужно сделать? – спросила она.

Я пожал плечами.

– Наверное, память предков.

Мин Юн удовлетворенно кивнула.

– Расскажи мне побольше о твоём противнике.

– Бывшая правящая династия. Пророческий дар, – начал я перечислять. – Вероятно, он появился только после свержения, иначе я не понимаю, как можно было потерять власть.

– Никак, – задумчиво проговорила собеседница.

– Только если сделать вид, – проговорил я, не представляя зачем это могло понадобится. Не хотелось думать, что я пытаюсь влезть в маховик, который раскручивался больше сотни лет. Тогда шансы мои бесконечно малы.

Я пересказ ей все, что знал. Она несколько минут сидела молча, а потом изрекла:

– У нас и твоего врага совершенно разные принципы. Я лишь прошу духов и богов, и они изредка говорят то, что считают нужным. Иногда они просят меня что-то передать, и я исполняю свою роль. Твой же противник работает напрямую с полем вариантов, без посредников. Я не представляю за что была дана такая сила. Можешь считать это бреднями выжившей из ума отшельницы, но я уверенна такой дар дан для чего-то. И если он использует его не по назначению – горе ему.

С каждым предложением в голове взрывался рой догадок. Всё куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

– Дай руку, – попросила шаманка.

Я протянул ладонь. Она закрыла глаза, и я тоже, наводя порядок в мыслях и пытаясь настроиться на частоту видящей, чтобы облегчить ей работу.

– Как и каждый раз, – удовлетворенно сказала она. – Пустота. Я ничего не вижу. Кажется, я уже говорила тебе, что у тебя странная энергетическая оболочка. Смотрится твой кокон крайне нетипично. Будто… съехавший и не по размеру.

Если так подумать, это даже логично. Душа моя та еще автостопщица по мирам. И если моё тело изначально ей не предназначалось, если первый Арс все же умер в четыре года, естественно, что Мин Юн не видит моего будущего.

– Я недавно узнал, что в четыре года у меня была клиническая смерть. Вы же видите, что у меня древняя кровь?

– Да, конечно.

– Был выброс гойле. Я исцелил маму, и чуть не умер. Потому был такой бездарностью долгие годы. Каналы росли заново.

– Хм… Да. Это крайне необычно. Возможно, причина в деформированном энерготеле твоего скафандра. Но это очень хорошо. Потому что есть фундаментальные законы мироздания, которые ни один дар обойти не сможет. Вероятно, он тоже не видит тебя, и не может предсказывать твоё будущее.

– Но как тогда… – я не договорил, но мысль она поняла.

– Он идет от обратного. Выискивает белые пятна. Там, где будущее не просматривается, там ты.

– А есть какие-то боевые шаманы, которые смогут мне помочь?

Мин Юн рассмеялась.

– Любой шаман если потребуется вступит в бой, защищая ребёнка, например. Мы не владеем техниками, но я бы не советовала тебе обманываться на наш счёт, – хитро сощурилась она, едва сдерживая улыбку. – Но то о чем ты говоришь, игра в предсказательские шахматы, это не то, на что способен истинный шаман. Только сбившийся с пути, но помогать тебе они не станут, только уведут в дебри.

– Жаль.

Я задумался.

– И ещё кое-что. Дети защищены миром. Их будущее тоже почти невозможно предсказать, только пара картинок, через телесный контакт и только с их позволения. Ну ты видел, как было с твоими младшими.

Я кивнул.

– Подумай над моими словами о том, что на твоего врага возложена великая миссия. И если так, то какова тогда твоя роль во всем этом? Тугой клубок судеб тут плетется. Необычайно тугой. Больше ничем помочь не могу. Поспи сегодня в этом доме. А на утро отправляйся.

Я поблагодарил её и лег спать на простом матрасе поверх циновки. Проснулся без всяких будильников. Не было даже намёка на сон, я словно бы витал в облаках, где мне делали массаж. Такие были чувства. Энергией зарядился под крышечку.

Шаманки не было. Я отправился в аэропорт и долетел до Сеула, а оттуда сразу до Екатеринграда.

По пути зашел в ближайшую столярку, а затем в магазин игрушек. Снял номер в гостинице и принялся готовиться. Пока старался не думать о противнике. Если я не начал действовать, то не создал ветку будущего, в которой мы с Романовым пересекаемся.

Закончив приготовления, позвонил Ржевскому.

– Олег Аркадич, – бодро сказал я.

– А, господин Чеджу! Чем обязан? – без привычного недовольства отозвался он.

– Я начинаю выкуривать прорицателя. Возможны ДТП, аварии, пожары и черт знает, что еще. Будь готов. Предупреди там все службы.

– Понял. Отработаю. Осторожнее и удачи.

– Спасибо. И… Ржевский. Если у меня не получится. Я тебе письмо написал, в номере моём. Там подсказки, что делать, и как всё работает в теории. И… посмертно имя моё обели, ладно.

– Хорошо, Ска… Чеджу. Давай! Держу за тебя кулаки.

Я положил трубку.

Оделся и вышел на улицу. Вот ведь летит время. Оказывается, уже зима, мать её!

Я поймал ртом снежинку и засмеялся. Как же я по этому скучал. Дела, тренировки, грызня за место под солнцем. Больше года в сплошном трудголическом трипе с одним маленьким отпуском.

Я снял с перил пушистую шапку снега и, омыв руки, пошел по улице.

Для начала надо проверить, как там противник. Все еще в форме, все еще достоин?

– Сыграем еще раз? – оскалился я и положил на ладонь деревянный компас без магнита. Просто стрелка. Я ударил щелбаном по кончику и пошел в указанном ей направлении.

Пока всё шло нормально. Я остановился у поворота и достал из кармана трехгранный кубик с надписями: «Да», «Нет», «Похер».

Выпал последний вариант, я махнул рукой и пошел дальше. Он как раз рассчитан на сиюминутный порыв, что вносит в уравнение будущего еще один плавающих икс.

Очень скоро мне на пути стали попадаться привычные преграды. Всё как в прошлый раз только без представлений с лысыми мужиков, который себе мозги выносит.

Тогда я достал из кармана ручной рандомайзер. Просто три кольца с числами от одного до девяти вокруг цилиндра. Закрыл глаза и покрутил, кольца перемещались с характерным щелчком. Мне вылезло число сто одиннадцать. Нихрена себе совпадение.

Я побежал, отсчитывая шаги. Остановился у поворота.

– Повернуть?

Кубик выдал «да». Я вытащил из кармана шар предсказаний, потряс его, и он показал цифру сорок пять. Я прошел указанное количество шагов и вынул маленький игровой автомат. Крутанул ручку игрушки, и выслушав забавную мелодия, немного пугая своим поведение прохожих побежал семьдесят семь шагов и вишенку.

Но уперся в горящую заброшку и пожарный расчет.

Я понял. Прошлая схема не работает даже в сильно усложненном варианте.

– Первый раунд за тобой.

Я побрел назад.

Из головы не шли слова Мин Юн о предназначении. Я и ведь и сам наверняка не просто так сюда послан. Все эти сны о других мирах. Что если я вестник? Вдруг моё появление значит начало конца?

Или же я простой инструмент мироздания, чтобы наказать зарвавшегося пророка. Он забил на небесную миссию и тешит самолюбие, гонясь за богатствами. И потому меня послали. Не просто же так, все мои предки пророки. Потомок пророков убивает пророка. Поэтично.

– Эй! Если ты меня слышишь, засранец, то знай. Дар был дарован не просто так. Пророческий дар, абы кому не достаётся. Уж я в этом кое-что смыслю. А ты пустил его на игру на ставках и шахматных турнирах. И я твоя кара! Ты был послан людям предупредить их о чем-то! Что-то рассказать! Кого спасти. Но ты решил, тешить эго, набить кошель, играть судьбами. И я твоя КАРА!

Глава 10

Телефон зазвонил. Я его только купил. Какого хрена? Взял трубку.

– Сказ… Чеджу, это Ржевский.

– Да я узнал.

– Все ведомства оповещены. Уже началось, как я понял. Судя по докладам коммунальных служб и служб спасения.

– Еще нет. Но скоро грянет. Первый раунд я проиграл. Но сейчас подготовлюсь и посмотрим.

– Мои все на казарменный режим перешли. Весь чиновничий аппарат тоже на рабочих местах ночевать будет. Так что ты уж поторопись там.

– Ни че, ни че. Им полезно иногда.

– И давай хотя бы раз в сутки о результатах сообщай. Ну и когда закончиться оповести. Мы подхватим. Плюс версии надо будет состыковать. Ну ты понял.

– Ага. До связи.

План родился быстро. Сутки, Два похода в ресторан хорошенько затариться питательными веществами для думалки и много подручных материалов. Затем я зашел в свою бывшую типографию, всё красиво оформил и поехал домой. Снова встретился с семьёй, но на лирику не было времени, я поднялся к отцу в кабинет, для серьезного разговора.

– Пап, усиль охрану. Всех сюда созови. Мне будет нужна Анюткина помощь. Вряд ли вам что-то угрожает, но на всякий случай стоит подготовиться.

– Понял. Сделаем.

Ни вопросов дополнительных, ничего. Я был удивлен. Но тем не менее подробнее рассказывать не стал, а отец, похоже, просто понял, с кем я сейчас буду бодаться, и сообразил, что любая лишняя информация в минус делу.

Список всех наёмничьих отрядов Мальта подготовила заранее. Так что я просто вручил его самой младшей из своих сестренок, листовку со скриптами диалогов и перевел ей деньги на счёт. Платить ей вряд ли придется, но гильдия может сделать запрос в банк, проверяя платежеспособность клиента.

Отец тут же оформил ей расширенный детский аккаунт. Кстати, одна из привилегий аристо, в силу специфики, малолетки могут здесь и клановую войну вести, хотя ясное дело, ни один ребенок не потянет такое.

Я планировал проверить Романова на прочность. Максимально расширить список целей и перегрузить его оперативку. Но как это сделать, чтобы наёмники не начали мочить друг друга в погоне за деньгами? Только если пообещать, что награду получит каждый. И сделать акцент на том, что чем меньше будут потери, тем выше оплата. Да, звучит странно и может вызвать настороженность, но другого варианта я не нашел.

Я провел сестре последние инструкции и дал ей трубку.

– Да. Вы меня верно услышали, – с серьезным лицом говорила Аня. – Я хочу заказать Мстислава Романова.

На том конце долго обдумывали деликатный отказ.

– Разумеется, это не шутка, и деньги не имеют значения. Миллиард рублей каждому наёмнику из вашей гильдии, если убьете Романова. Да. Заказ должен быть индивидуальный у каждого исполнителя, никаких работ в паре или команде. И минус десять миллионов за каждого погибшего в ходе выполнения задания. Да. Предоплата в один миллиард вас устроит? А в пять? Конечно, вы можете подумать. Нет. Максимум полчаса.

Перезвонили они через двадцать минут.

– Отлично. Жду вашего человека за деньгами. С вами приятно иметь дело.

Конечно, я не собирался платить им, потому что не верил, что они справятся. Но если все же сумеют выполнить задачу, у меня нет плана «Б». Стану должен несколько сотен миллиардов.

Анюта обзвонила всех. И теперь оставалось только ждать.

Очень скоро кто-то в отчаянном положении решил принять на себя все риски. Они слепили за час новую гильдию, чтобы в случае провала ответка не прилетела уважаемым людям, и сослали туда всех исполнителей, кому выписан билет в один конец. Наёмничья братия выбрала одного координатора, и он приехал за деньгами. Я вручил ему предоплату, а так же обсудил некоторые детали, которые бы упростили контроль за развитием ситуации.

Через час мне привезли китайскую копию амеровской версии военного ноута в бронекейсе. У одной из компаний имелся доступ к спутнику, и не факт, что они просто арендуют канал, может, и свой собственный, если они под протекцией крупного клана.

В ноуте имелась карта. У каждого наёмника был маячок, привязанный к пульсометру. То есть я буду не просто наблюдать все события в реальном времени, но и видеть, когда исполнитель выбывает из игры. И даже смогу выйти на связь с кем-то и дать команду.

Я позвонил в поместье Романова. Трубку взял он сам.

– Ну как там? Глюкозы хватает? Не опух еще всё просчитывать?

В ответ была тишина, и я усмехнулся и завершил звонок.

Наёмники стягивались в город со всей страны. Параллельно я готовил уже следующий план, если этот провалится.

Когда все точки на карте из серого стали красным, дав сигнал о готовности, я примерно прикинул, что их около двух сотен и через интерфейс программы объявил о начале операции.

Будто десятки багровых жуков объекты закопошились и двинулись разными путями. Кто-то шел пешком, другие на мотоцикле, третьи на автомобиле, четвертые рискнули частным самолетом, пятые вертолетом, шестые поехали на катере.

Я выждал и тоже выехал в город, ожидая, что долбанный провидец меня не заметит, но первая же машина, вылетевшая на встречку, убедила меня в обратном.

Я вошел в ускорение и время замедлилось, давая мне шанс оценить обстановку. Нет смысла пытаться затормозить и разминуться, бросая машину к обочине. А вот самому вылететь на встречку вполне вариант, потому что летящий на меня автомобиль только начал маневр смещения, и выйти из него не успеет.

Я выпал из ускорения, поворачивая руль влево. Смертник задел меня по касательной, заставив поморщился от звука обломанного зеркала заднего вида. Ну и вибрация по корпусу от контакта все же прошла неприятная.

Я тут же вывернул вправо, уводя машину от столкновения с грузовиком, возвращая её на свою полосу. Преследующее меня авто не разбилось, а сумело удержаться на трассе и теперь развернулось, намереваясь преследовать.

Я высунул руку в окно и пустил большой солнечный диск, контролируя его полет в зеркале. Гигантский желтый шакрам рассек машину противника на две части ровно по середине. Половинки какое-то время еще проехали вместе, а потом стали разъезжаться как ноги падающего на задницу конькобежца. Правая слетела в кювет, а вот левая развернулась, демонстрируя нутро и охреневшее лицо водителя, которому стесало рукав куртки.

Радуйся, ублюдок, что жив остался.

Глядя на него, я всё осознал. Разучив навык ускорения, я в разы усложнил задачу Романову, ведь разложил миг на целую плеяду событий. Если раньше был мой рывок, и его результат, то теперь стал рывок и ветвь вариаций того, что потом может произойти.

То есть, вполне вероятно, что, послав этого водителя, Романов посчитал дело решенным, потому что без моего ускорения исход был очевиден. Доспех бы сдержал удар, но я бы остался на трассе, зажат в покореженном авто.

Все интереснее и интереснее.

Я продолжил путь в город, уже на самом въезде мне помахал сотрудник постовой службы, я сделал бешенный взгляд и постучал себя костяшками по голове показывая ему, мол, ты че вообще дурак, и проехал дальше. И ведь проканало.

У меня так-то не прав и ни хрена.

Уже въезжая в город, подумалось, что это получилось как-то уж слишком легко. Но тут справа услышал грохот и тут же вошел в ускорение. Заправка взлетала на воздух. Я видел, как медленно надувается огненный шар, как покрываются паутиной трещин окна, и выдавливаются во внутрь, как деформируется здание. Всё это осознал за долю секунды и понял, что взрывная волна меня накроет, и более того, я окажусь в перевернутой машине в зоне разлива топлива. То есть вообще не факт, что смогу выбраться без последствий, до того, как надышусь угарным газом или сожгу легкие раскаленным воздухом.

И вот тут на помощь пришел именно старый добрый импульс. Катапульта нахер! Выглядело со стороны так, будто я прочитал тупой комментарий и, пробив крышу, улетел по дуге на жопной тяге. Но на самом деле простой выброс плазмы вышвырнул меня, выводя из зоны поражения.

Я приземлился на асфальт и прокатился метров пятнадцать. Поднял голову. Машина валялась на крыше, охваченная пламенем. Шансы выбраться, останься я внутри, у меня были небольшие.

Надеюсь, две неудачных попытки убийства попортили Романову нервы, и он начнет совершать еще больше ошибок.

Я остался у дороги, пока не подъехал авто СБ рода. Там был только водитель и ноутбук. Я раскрыл кейс и глянул на экран, скоро первые точки прибудут в поместье предсказателя. Есть уже с десяток погасших. А он хорош!

Я забрал ноут и пошел пешком. Точки постепенно гасли, будто на дешевой китайской гирлянде, но более полуторасотен уже стянулись к поместью Романова.

– Зять ответь координатору.

Щебет 2.0 был подключен к спутниковому телефону и давал стабильную связь в любой точке.

– Зять.

– Сейчас дадим картинку с вертушки.

– Принял. Ловлю.

В эфире раздалась матерная брань и сигнал оборвался. Мне это не понравилось. Я увидел входящий ролик, но скорость спутникового интернета была ниже плинтуса. Пока прогрузишь даже минутное видео, всё успеет поменяться.

***

Оператор надежно зафиксировали тремя распорками, две по бокам и одна сзади, чтобы не вылетел из отсека, когда будет снимать.

Камера дала крупный план на окутанное слухами поместье. Готический особняк смотрелся жутковато. У кого другого спящие летучие мыши и скульптуры горгулий вызвали бы только смех, но здесь даже в светлое время суток уродливые статуи заставляли отводить от них взгляд. Слишком они были неправильные, будто всегда искаженные, с какого угла не посмотри.

В эфир посыпались отчеты о готовности, срывая наваждение бойца с камерой.

– Начинаем, – скомандовал координатор.

И в этот момент дверь в особняк открылась. Романов вышел во фраке с жабо и широкими, вышедшими из моды, рукавами и огромными золотыми пугавицами. Камера дала крупный план на его спокойное, застывшее в предвкушении лицо. Он выглядел лет на тридцать пять, но на тридцать пять вампирских, ведь глаза у него были будто у древней твари, которая смотрит на всех как на корм.

Громыхнули снайперские винтовки. Романов лишь перетек из одной стойки в другую и пули просвистели мимо, выбив щепу из покрытой лаком двери, и расколов её. Он резко побежал к воротам.

Загрохотали десятки автоматов, но Романов то замирал, то пригибался, то уходил кувырком с опорой на одну руку. Порой его движения походили на танец поломанной марионетки. Ткань костюма рвалась, от попаданий по касательной, нитки разлетались облаком, но сам Мстислав был невредим.

С неба ударила молния, но провидец лишь сделал полшага в сторону. Десятки файерболов, каменных перчаток, серпов и орды других техники полетели в него, но с легкостью уклонялся от всех. А когда золоторанговый мастер призвал Лес Копий. Романов просто замер на носочке, вытянув руку, будто спасает котенка, стоя по грудь в воде, и техника прошила каждый участок земли. Провидец оказался зажат ровно между копий. Они стали осыпаться, явив его невредимым.

Предсказатель прошел по снесенным воротам, и его встретил боец со штыковым табуром, но Романов будто в танце обкружил его, а потом ударил в промежность, перехватил оружие, все еще сияющие чужой силой и вогнал туда же, заставив защиту мигнуть лишь на миг, но этого хватило, чтобы вбить основание ладони в лоб.

Следующий сгусток энергии, он отбил винтовкой как битой, и швырнул её словно копье, намертво прибивая табурщика за ухо к дереву.

Поразительная точность!

Он бесстрашно ринулся на превосходивших числом противников. Уворачиваясь и мелькая между фигурами бойцов, Романов прикрывался ими от техник, делал подсечки, вертелся волчком.

Он казался неуязвим ведь до сих пор на его теле не появилось не единого ожога и пореза. Хотя от старомодного костюма уже откровенно свисали обрывки.

С каждым сбитым с ног противником, с каждой неудачной атакой по своим, наёмники всё больше понимали тщетность своих попыток. Он был неуязвим, а вот они почему-то умирали.

Какого черта?!

***

Я смотрел на этого сраного Нео, и понимал, что он бы разделал не то что наёмничий отряд, а целую армию.

– Атаковать по очереди, группами по три человека, – дал я команду координатору. – Но каждый работает отдельно. Не связкой. Тяните время, пусть выдохнется.

Я прикинул. Он в отличной физической форме. Я бы так скакать очень долго смог. Если предположить, что Романов натренирован не хуже, а даже лучше, то совсем кисло выходит.

– Аня! – вызвал я сестру. – Начинаем игру. У меня больше нет власти над собой. Играйте ребята. Надеюсь на вас.

Мои действия и без того было трудно предсказать, но теперь я отдал себя в руки сестер и брата. Сейчас перед ними подробная карта города, и проектор под потолком двигает мою маленькую фигурку, ориентируясь на данные маячка. Но помимо этого у них есть созданный мною набор из игры «Подземелья и Драконы», которая и стала прародителем РПГ в другом мире.

И сейчас мною будут просто управлять как персонажем, а в этом им поможет набор всевозможных кубиков, особую надежду я возлагал на двадцатигранный.

И получается забористое комбо. Я, плюс управляющие моей судьбой дети, плюс случайность от кубиков.

– Попробуй просчитай, ублюдок!

Всё что мне нужно, это добраться до него, ведь у него нет других сил кроме предсказания, потому что это просто невозможно.

– Я хочу бежать прямо, – объявил я.

– Кубики говорят, что ты можешь это сделать, – сказала Аня. Роль данженмастера воспринималась ей со всей серьезностью, ведь не персонажем рулит, а жизнью брата.

Я бежал, перечисляя все, что вижу перед глазами.

– Магазин одежды. Бабушка. Собака с биркой на ухе. Женщина с коляской.

– Она кажется тебе подозрительной, – услышал я голос брата. – Перейди на другую сторону дороги.

– Продуктовый. Кот на подоконнике жилого окна.

– Постучи в стекло! – тут же выкрикнула Маша.

Я побарабанил, и мохнатый соизволил посмотреть на меня, лениво повернув голову.

– Я долго бежал. Хочу пить, – сказал я.

– Постучись в ларёк, – я услышал, как перекатываются кубики. – Ты провалил проверку на харизму. Отдай деньги и не бери сдачу.

Поступил как велено, понимая, что тактика работает. Я обхожу все препятствия и двигаюсь к выходу из города.

– Сестра заказала нужное оружие, зайди в магазин, –сообщила Аня.

Я остановился у развилки.

– Проверка интуиции. Ты прошел проверку. Внутренний голос говорит тебе идти напрямик.

Я зашел в оружейный, забрал партию заранее заказанных револьверов. Все в магазине забрал. Как и патроны к ним.

По пути раскрыл ноутбук. Фигурки потихоньку гасли или меняли цвет на желтый, что означало ранение.

Я поехал к моей первой команде усиления давления на процессоры Романова. Я прошел в старый двор, с обсыпающейся аркой и поднялся на второй этаж, зайдя в незапертую дверь. В этой заброшке никто не бывает из-за её репутации.

На грязном полу сидели четверо смертников. Они провинились перед гильдией, и сегодня, если все сделают по инструкции, могут выжить и восстановить свою репутацию.

Я начал выкладывать пачки патронов из рюкзака.

– Потрошите и высыпайте прямо на пол.

Тут в основном были холостые, патроны в смысле, на семейное положение смертников мне было плевать, но имелась и пачка боевых, патронов в смысле, наёмники они все ого-го-го.

Маркировки никакой не было, то есть отличить было нельзя. Я поднимал некоторые из них и осторожно портил боёк. Часть патронов должна быть с отсыревшим порохом. Так что только в уравнении срабатывания патрона я ввел три переменных. А сколько еще впереди.

Я достал револьвер. Откинул барабан. Зарядил первый попавшийся патрон. Крутанул, наслаждаясь характерным звуком крутящегося патроноприёмника и защелкнул известным с детства киношным жестом. Взвел курок наставил пистолет в голову первого наёмника, раздался сухой щелчок.

– Везунчик, – изрёк я, вынимая патрон и кидая в кучу на полу.

– По очереди делайте так. Удачи, мужики!

Я направился к выходу, под звук крутящегося барабана. Остановился у дверей. Громыхнул выстрел, а потом раздался нервный смех. Холостой попался. Патрон в смысле, на семейное п… ладно, шучу. Это у меня нервное, похоже. Морда кирпичом, но на подкорке все равно тревога шевелится, ползает там.

– Ну что, как там с расчётами, аналитик? Пару кулеров к процессору подцепить не надо? Не перегрелся?

Глава 11

Я пошел ко второй группе наёмников, ориентируясь на команды родичей по наушнику.

Добрался до другой заброшки, уже на самой окраине. Здесь были сумасшедшие одаренные, ментальные расстройства разной степени. Они и сами не знали, что выкинут в следующий миг, не то что предсказатель.

– Попробуй просчитай их, горе-пророк, – процедил я.

Я отвязал психов от коек, и пустил по трассе в нужном направлении.

– Иду напрямик через лес, – сказал родичам.

– Ты не можешь. Провалил проверку на интеллект.

– Еще в детстве, – добавил я, услышав в ответ дружный смех.

– Ты забыл, как пользоваться картой, так что идешь по ощущениям.

Я пожал плечами и просто начал ломиться сквозь кусты. Снега вдоль трассы не было, так что можно было пока спокойно шагать.

– Впереди что-то отдаленно напоминающее медвежью берлогу, сообщил я, где-то через час пути.

– Ты провалил проверку на интеллект и идешь напрямик, – объявила приговор сестра.

Я чуть не рухнул в яму в корнивищах старого пня, повезло, это не было берлогой.

Еще полчаса прошло спокойно, и я уже уверился в скорой победе.

– Мужик на лыжах и с ружьём. Мне бы лыжи у него купить, – сказал я о своём желании.

– Это охотник. Ты провалил проверку на харизму и грубо посылаешь его.

– Эй, залупа в шапке! – крикнул я. – А ну дай сюда лыжи, нахер, пока я тебе твою пукалку в очко не запихал!

Мужик обернулся на звук и снял шапку, а затем наушники, и я понял, что он говорил по телефону через гарнитуру и, вероятно, слов не разобрал. Повторять сказанное было бы глупо, но тут он сощурился, в глазах блеснуло узнавание. А до меня дошло, что он не просто так тут оказался.

«Но вот как ты это просчитал, выродок?» – мысленно взъярился я.

Ружье у незнакомца висело дулом вниз, так еще и рукоятью к верху. Но он попросту резко перевел его в горизонтально положение и выстрелил от бедра перевернутым ружьем.

Меня отбросило в дерево.

Какого?!

Наблюдая расплывающиеся кровавые пятна и падающие с одежды и кожи свинцовые шарики, пришел очевидному выводу, либо у него стрелковый табур, либо артефактный свинец, что вряд ли. Хорошо хоть доспех все же сдержал урон, и я отделался рваными дырками на коже.

Ружье без упора в приклад дернуло отдачей так, что оно слетело с плеча и чуть не опрокинуло охотника. Он тут же нырнул в снег, а я резко поднялся, входя в ускорение. Как и предполагал, он выстрелил сразу, едва нащупав оружие, и не вынув его из-под наста. Снег медленно разлетался, пламя выныривало из белого покрывала, расцветая огненным подснежником.

Я ушел в сторону. Вскинул руку, сделав из пальцев пистолет, и крикнул:

– Бах! – до того, как противник успел нажать на курок еще раз.

Широкий лазер, сорвавшийся с пальцев, откинул его в дерево, которое я тут же срезал лучами из глаз, придавливая оппонента.

Подошел, снял лыжи, не обращая внимание на матерящегося мужика и почапал дальше.

– Вижу медведя! – заорал я уже почти в самого поместья Романова. Видимо, развернувшееся тут действо разбудило косолапого.

Кубики бросались долго. А медведь тем временем бежал на меня.

– Ты создаешь большую иллюзию и злобно рычишь!

Я взял свой силуэт и скопировал его отражение в большем размере.

Мишка затормозил резко, прокатившись на заднице. Я посла пару лучей взрывая почву вокруг него, и он припустил по дуге огибая меня.

Я наконец вышел к поместью. Наёмники из тех, что были еще живы прятались в лесополке. Всё вокруг было усеяно телами, и это он их голыми руками поспать отправил, кого даже навечно.

Я пошел по взрыхленной техниками лужайке, соткал в руке световой меч. Уродливые статуи отдавали какой-то нехорошей лавкрафтавщиной, и я срубил их, грохотом падающих обломков оповещая хозяина дома о своём визите.

Выбил ногой потрескавшуюся дверь. Зашёл внутрь. Романов ждал меня в большой гостиной. Она походила на музей. Кругом картины, антикварные вазы, оружие на стендах, статуэтки, бюсты.

Мстислав стоял, глядя на портрет на стене. Там был изображен бородатый дядька в мундире. Видимо, кто-то из предков. Хозяин особняка переоделся в нормальный костюм, хотя по-прежнему старомодный. Не тот староимперский стиль, который принято сейчас носить, а староимперский, который оригинальный.

– Я так думаю, в рукопашной мне тебя не достать? – спросил я.

Он обернулся. Я смог разглядеть его вблизи. Выше меня на голову, бледная кожа, холодные прищуренные глаза, острые тонкие черты лица, аристократичные безусловно.

В ответ Романов лишь кивнул. Доктор Стрендж хренов.

Я ему не поверил и пробил классический тройку: джеб, кросс, хук. И после первого же удара, стало ясно уклонится и от остальных, но комбинацию я уже прервать не мог.

Он легко ушел и, контратакуя, пробил мне поставленный боковой. Я усмехнулся и сплюнул кровью на дорогой ковер.

Оппонент лишь покачал головой.

– Варварство.

– Тебе уже ничего из этого не пригодиться, – сказал я.

Мстислав дернул ногой и ковер ушел у меня из-под ног, я начал терять равновесие. Романов ринулся ко мне. Острый стилет блеснул на свету.

Время опять замедлилось. И я ускорил своё падение как бы опрокидываясь назад и разминулся с острием. Кончик орудия вспорол костюм и оторвал пуговку.

Романов запнулся за меня и упал. Разнеся какой-то горшок. Я попробовал пришить его лазером из глаз, но едва энергия начала собираться в зрачках, как противник выкинул руку. Я протупил. Не успел уйти в замедление, и лицо мне прилетела горсть праха. Глаза рефлекторно закрылись.

Я вскочил, моргая. Романов летел на меня со стилетом. Я выставил руку, уплотнив табур, но клинок прошил защиту, а следом и ладонь.

Артефакт!

Острие выглянуло с обратной стороны руки, а противник продолжал движение наваливаясь всем весом, намереваясь пригвоздить мою же ладонь, мне к груди.

Я дернул корпус в сторону, и он прибил меня как муху к стене. Сорвал со стенда старый кремниевый пистолет и, вскинув его, ухмыльнулся.

Похоже, в его голове уже все просчитано и предрешено. Значит, выстрел будет смертелен. Либо пуля артефактная, либо чертов стилет работает как подавитель доспеха.

Все снова замедлилось.

Наверняка он не может просчитать моё будущее, но видит какие-то варианты, где перестает чувствовать на себе взгляд смерти.

Световое ускорение вырвало меня из стены. Громыхнул выстрел. Я впечатался в шкаф. На пол посыпались книги, письма, листы и свитки. Романова окутало облаком дыма.

Вот старьё!

Я оттолкнулся от стены и в развороте уже метил в противника табурными когтями. Давненько до них дело не доходило.

Я выбил оружие из рук, оставив на антиквариате засечки.

Романов впечатал мне ботинок в грудь. И сорвал со стены бретёрскую шпагу с широким лезвием. Я вырвал стилет из ладони и отбил выпад. Пронырнул под ударом левой руки и рванул со стенда саблю.

– Ну давай пофехтуем!

Романов обозначил удар в голову, но повел в живот. Я легко отбил классическим восходящим ударом и тут же крутанул кистью, проводя контр-выпад. Этим сабля и хороша.

Ах как я по этому, оказывается, скучал.

Душа запела! Всколыхнулся азарт. Ну давай!

Атаку надо было развивать и мощный косой замах заставил Романова попятиться. Выпад сверху вниз с зашагом, и я понял, что стопа поехала.

Я снова ускорил время. Сосредоточил внимание на периферии обзора. Это был какой-то сраный свиток. Наверняка Романов это просчитал, а потому не боялся замаха и вместо защитной стойки, делал атакующий выпад, причем очень плавно изначальна планируя защиту как обманку на атаку в бедро.

Я вышел из ускорения, пригибаясь в пояснице во время того, как ноги разъезжались, и это помогло. Вместо того чтобы вонзиться до самой кости, клинок лишь спорол штаны и порезал кожу.

Противник зло сверкнул глазами. В его системе расчетов я уже давно должен был умереть. Но всё никак.

– Что не работает твое грёбанное предвиденье?!

Я собирался было кинуться на него, но тут зазвенел телефон, заставив меня сбиться с шага. Допотопный, как и всё здесь, с чашкой вместо трубки. Романов ловко поддел говорилку кончиком меча, и я ударил саблей по проводу, обрывая связь.

Я пошел в атаку. Удар, второй, третий. Он коснулся задом рояля. И рубанул от всей души. Противник ушел в сторону, а сабля вонзилась в дорогу полировку, ломая клавиши.

Глаза Романова полыхнули яростью, и он провел отчаянный колющий выпад. Я наклонил голову, и он пробил крышку музыкального инструмента.

Я ударил его с левой в скулу и добавил с головы в нос. А следом в живот с ноги. Он вылетел в другой зал. Только вот клинок из рук не выпустил. Проскользил спиной по полу и вскочил.

Я ринулся следом и тут же замедлил шаг, чувствуя, как меня покидает сила. На окна и оба прохода упали решетки.

Помещение с гасителем!

Романов расхохотался.

– Ты думаешь, я боюсь остаться без дара? – поспешил я оборвать его веселье.

Мстистав обозначил выпад в голову, но пробил мне носком в колено и тут же попытался уколоть в корпус. Но моё колено к подобному готово, я и сам таким ударам учу. Я снова отбил выпад ударом от себя и этой же рукой встретил завалившего корпус противника локтем в нос.

Следующим ударом я выбил клинок из рук провидца и замахнулся желая срубить ему башку. Но он пронырнул под замахом, и я скосил черепушку гипсовому бюсту и врубился в картину, оставив без головы какого-то седовласого дядьку.

Романов уже снова вооружился. Пару минут мы проверяли навыки друг друга, но по силам и умениям был паритет.

– Западное крыло, вскройте стену! – дал я команду по щебету.

Почти тут же дом содрогнулся. Энергоконтур гасителя, похоже был нарушен. Потолок стал осыпать, и я взрезал стену лазером из глаз и рванул в соседнюю комнату.

Мстислава не засыпало. От поднял решетки и проскочил в другой зал.

Мы снова встретились. Первый же его выпад я принял на саблю и пронзил его ладонь стилетом. Один один, засранец.

Меч упал на пол, но мой замах он встретил ударом головы в живот. Воздух выбило. Романов зубами хватанул меня за запястье, вырывая кусок кожи. Сабля выскользнула, ублюдок задел нервы.

Он вырвал стилет, но я выбил его ударом ноги.

– Ну давай в рукопашную.

Я начал напирать, но он все же чувствовал, когда не получит урон и ловко уходил от моих кулаков. Я крушил антиквариат, оставляя вмятины в стенах, но добраться до него не мог.

– Мы так вечно можем, – устало выплюнул провидец.

И ведь прав, уродец. У меня ускорение, а он знает, когда его действия ведут к смерти.

Я мотнул головой на маленький круглый столик, он расстегнул мундир и смел им остатки египетской вазы. Мы уселись, хмуро смотря друг на друга из-под вспотевших и лезущих в глаза волос.

– Так пусть все решит случай, – оскалился я, вынимая из-за пояса револьвер. – Сыграем в русскую рулетку.

Я рассыпал по столу патроны. Вставил один крутанул барабан. Защелкнул.

– Какой потрясающий звук, – прикрыв веки, улыбнулся. – Есть в этом своя эстетика.

В глаза противника я читал столько всего одновременно: злоба, неверие, удивление, самую малость восхищения и страх.

– Что? Боишься пророк недоделанный? Страшно всё отдать на волю случая?

Я крутанул револьвер на столе, определяет, кто будет делать первый выстрел.