Вернуть Боярство 9

Глава 1

— Почему я?!

— Потому, что у тебя есть какой-никакой, но тяжелый крейсер, элитные отряды штурмовиков в личной гвардии и ты уже способен убить слабенького Архимага, — ледяным тоном ответил мой собеседник. — А у меня после известных событий значительный недочет чародеев седьмого ранга — около четверти мертвы, а среди выживших почти половина до сих восстанавливается от травм. И это при том, что армия Цинь готовится вторгаться в губернию. Таких причин тебе достаточно?

— Тогда тем более я желаю остаться в губернии! — упорно возразил я. — Здесь, если вдруг кто-то позабыл, мои Родовые земли, ради которых я задницу рвал не щадя себя! И если Цинь намерены вторгнуться в эти края, то я и здесь точно не буду лишним!

— Если не отправлять тебя, аналога слабого Архимага, мне придется послать кого-то из тех, что здоров — а на ногах сейчас как раз остались лишь лучшие, те, кто принесет здесь куда больший толк, чем один перерожденец, исчерпавший лимит превышения своих естественных лимитов, — всё так же спокойно ответил Второй Император. — К тому же твои земли на противоположном конце губернии, и если китайцы доберутся до этих мест, то только через мой труп... И труп большей части боевых магов и солдат всех пяти Фронтирских губерний, которые пошлют сюда свои силы. Эдикт Императора вынуждает меня выставить определенное количество сил в подмогу регулярной армии, и я вынужден просить отправиться именно тебя... Не в последнюю очередь потому, что события на Дальнем Востоке неизбежно перетекут в самостоятельные боевые действия относительно небольших военных формирований, раскиданных на громадной площади. Учитывая твой богатый магический опыт и объем знаний, в таких битвах ты сумеешь проявить себя как никто иной! В конце концов, Николаев-Шуйский, я могу и приказать тебе... Не забывай, что я пока ещё генерал-губернатор и член августейшей фамилии, а ты — лишь Глава мелкого Рода, возникшего без году неделю назад.

— И согласно всем древним уложениям и современным законам о том, что как верноподданный дворянин Российской Империи я обязан в случае нужды как минимум шестьдесят дней «конно, людно и оружно» по зову Империи отстаивать её интересы я помню, — упрямо возразил я. — И если мне память не изменяет, все эти законы мной не просто уже исполнены, но и в некотором роде перевыполнены.

Из неяркого марева, создающего образ моего собеседника и окружающую его обстановку, на меня мрачно взирал сам Его Светлость генерал-губернатор Александровской губернии Павел Александрович Романов собственной персоной. После того, как Третья поставила меня в известность о срочном походе, в котором я, оказывается, числюсь участником, назрела необходимость срочно переговорить с отцом Хельги. И возмущенная не меньше моего девушка подобную возможность мне предоставила, проигнорировав ворчание и недовольные взгляды своей стражницы.

Раскрошенный в мелкие осколки довольно крупный молочно-белый артефакт оказался средством связи на экстренный случай, предоставленный дочери Вторым Императором. Артефакт аж седьмого ранга, стоящий как пара вполне современных фрегатов, изготовленных на ферфях Империи, был способен создать устойчивый канал связи, игнорируя большинство видов и типов магических помех и на любых расстояниях — даже, пожалуй, из иномирья, если не слишком далёкого...

Честно говоря, я сам малость обалдел от решимости моей красавицы. И её транжиристости — разбрасываться артефактами, которые вполне тянули на годовой бюджет средней руки дворянского Рода Сибири (читай — богатейшего региона страны), просто ради пусть важного, но осуществимого и другими методами разговора было как-то... Впрочем, останавливать я её не стал. Главное, что бы в семейной жизни так деньги не транжирила...

— Да, отец, мне бы тоже хотелось понять истинные причины твоего решения, — вмешалась и сама неугомонная девица.

— Тебе недостаточно озвученных, Хеля?

— Я слишком хорошо тебя знаю, папа, что бы верить в то, что это вся правда, — не отступила она. — Следуя даже твоей собственной логике — его знания и опыт здесь, в войне с Цинь, принесут намного больше пользы, нежели лишь один, пусть и сильный Архимаг.

— Это каким образом, интересно узнать? — хмыкнул Маг Заклятий.

— Ты наверняка был в его крепости, да и Третья явно регулярно шлёт тебе отчеты о том, что успела здесь увидеть и разнюхать, — пожала она плечами. — Он походя, не особо напрягаясь и зачастую не своими руками возвёл каскад защитных заклятий в крепости, которого хватило бы, что бы дать отпор Архимагу, причем любому из тех, что служат тебе. Что же он может сотворить ритуальной и рунной магией, если ему предоставить доступ к твоим личным ресурсам? И при этом отрядить ему в помощники Руднева и его команду ритуалистов, что бы они работали под его началом? Даже я понимаю, что в конфликтах такого масштаба высшие маги ниже восьмого ранга — это элемент поддержки войск, а не основная боевая мощь!

— Есть и другая, менее приятная для тебя причина подобной спешки, — признался чародей после минутного молчания. Суровый взгляд отца, кстати, Хельга не выдержала и глаза опустила. — Как ты верно заметила, я бы нашёл Аристарху применение в надвигающихся событиях, и вместо него должен был отправиться другой чародей... Собственно, всё уже было согласовано — о намечающемся походе на Дальний Восток я знал ещё месяц назад и все формальности утрясены уже две недели как. Но вскрылось неприятное обстоятельство, причем в последний момент — сюда направляются люди Тайной Канцелярии. Псы Императора неудовлетворены результатами расследования, проведенного их коллегами вместе с моей собственной службой безопасности, и потому было решено направить сюда спецкомиссию для проведения дополнительной проверки всех фактов атаки на Александровск.

— И ты позволишь людям Императора подобное на своей земле? — изумилась девушка.

— Он — монарх, дочь моя, — строго напомнил Павел Александрович. — Это его законное право. Я лишь назначенный генерал-губернатор, и формально, особенно после подобного провала, он и вовсе мог снять меня с этой должности! И я тебя уверяю — в столице было немало тех, кто советовал ему так и поступить... Меня спасает лишь тот факт, что государству сейчас не до наших внутренних склок, и потому лично меня не трогают... Однако людей Императора здесь прибавиться, и полномочий у них будет не в пример больше, чем прежде. Велика вероятность, что они разузнают о скелетах в шкафу одного чересчур заметного в последнее время молодого дворянина, к которому у Канцелярии и без того имеются личные счеты. И тогда я лично не могу гарантировать Аристарху ничего. Ему двадцати нет, а он уже Старший Магистр! Да ещё и столь безрассудный, что не удосужился держать это в секрете! Так что всем будет лучше, если ты, друг мой, на время затеряешься на Дальнем Востоке. А уж если сумеешь хорошенько отличиться в намечающейся кампании, вернуться героем — то вовсе будет прекрасно. Ибо слава и достижения в твоём случае лучше всего сумеют тебя сберечь — прославленного героя, доказавшего свою доблесть на поле боя, во время войны трогать не рискнут, дабы не вызывать возмущения со стороны дворян. У тебя уникальное положение — бояре, особенно из числа молодого поколения и тридцати-сорокалетних, гордятся тем, что ты выходец из их сословия, дворяне же не устают тыкать боярству примером того, что и представители их сословия могут утереть нос зазнавшимся любителям шуб и меховых шапок... И, что самое парадоксальное — каким-то образом эти две противоречащие друг другу позиции молодежь особо не смущают, хоть и вызывают немало споров. Не нравишься ты при этом многим, но даже так твою уникальность они все признают... В общем, тебе нужно либо залечь на дно, что не представляется возможным, либо прославить себя там, где длинные руки Канцелярии до тебя не дотянутся. А так как они уже практически здесь, при том, что Цинь вторгнется явно не в ближайшие несколько недель, то выход лишь один — Дальний Восток. Так понятнее?

Так действительно было понятнее. У меня и Тайной Канцелярии и без того накопилось достаточно противоречий, но до сей поры у них были руки коротки мной заняться всерьёз — тень всесильного Второго Императора надежно укрывала меня и многих других его людей от лап этой организации. Но теперь, после разгрома, учиненного в самом сердце владений второго по влиянию человека в Империи, это самое влияние изрядно просело. Говоря откровенно, даже странно, что эти самые последствия наступили только сейчас...

— А чего только спустя несколько месяцев начались проблемы с уменьшением твоего политического и репутационного капиталов? — поинтересовался я.

— С чего ты подобную глупость взял? — поднял он брови. — Они начались сразу, и они куда значительнее того факта, о котором сейчас идет речь. Просто лично тебя эти последствия коснулись лишь сейчас, да и то весьма опосредственно... Петроград очень хочет знать, каким образом мне удалось вырваться из той мясорубки со столь малыми потерями, и лишь нежелание втягивать тебя до времени в игры высшей аристократической лиги меня удерживает от того, что бы просто дать им правдивый ответ. Ладно, это всё пустое... Надеюсь, на этом ваши вопросы и возмущения исчерпаны? Я занятой человек, у меня нет лишнего времени.

— Ещё один, — поднял я ладонь, видя, что он намерен погасить связь, не дожидаясь ответа. — Я желаю просить руки твоей дочери, дорогой тесть... Не откажешь мне в этой чести?

Как-то простовато и ни разу не торжественно вышло, что ли... Хельга, настоящая аристократка, сделала вид, что ничуть не смущена, лишь слегка улыбнулась. Павел Александрович, надо отдать ему должное, лицом владел тоже что надо, ничем не выдав своих эмоций. А вот я, если честно, немного волновался...

— Обсудим это после...

— Отец, — ласково перебила его Хельга. — Думаю, Аристарх Николаевич предпочел бы получить ответ сейчас. Особенно учитывая, что он отправляется в долгий и рискованный поход, защищать рубежи нашей родины. В столь дальнем походе мысль о невесте, ждущей его дома, безусловно послужит ему дополнительной мотивацией вернуться живым и невредимым, не сгинув в пламени войны.

— Этот сгинет, как же, — буркнул Второй Император. — Держи карман шире...

— Отец!

— Да даю я своё согласие, бога ради! — сдался он. — Но пока публике об этом объявлять не будем, ни к чему сейчас лишнее внимание — ни ему, ни тебе. Но свадьба только по возвращении из похода — не дай бог действительно там сгинешь, не хочу, что бы моя дочь была вдовой.

— Папа!

— Не «папкай» мне тут! — припечатал чародей. — Всё, я своё слово сказал. Выживи и вернись героем — и ваша свадьба не заставит себя ждать. Даже расходы все на себя возьму.

Прежде, чем его своевольная дочь успела возразить, грозный Маг Заклятий, чародей, которого опасался и с которым считался даже Император самого могущественного государства на планете, позорно ретировался. Недаром говорят, что младших детей любят большего всего... Особенно отцы — дочерей.

— Мужчины, — фыркнула девушка, когда свечение окончательно угасло. — Чуть стоит начаться действительно важному разговору, так сразу в кусты! Очень по взрослому...

— Давай-ка ты лучше устроишь достойное прощание уходящему на войну жениху, дорогая, — взял я её за руку. — Всё же бог его знает, когда эта кампания закончится. Владивосток да Петропавловск-Камчатский освободить будет явно не так просто, как хотелось бы...

Спорить дальше девушка не смогла. Не то, что бы она не хотела или не пыталась... Но чисто физически — говорить во время поцелуя дело непростое. А дальше остальное действительно стало неважно... В конце концов, Третья Тень в помещении отсутствовала и попасть никак не могла, а стол в моём кабинете был слишком соблазнителен, что бы не опробовать его не по прямому назначению...

А вот утром следующего дня начался полноценный процесс ускоренной подготовки к путешествию. Первым делом, оставив прекрасную блондинку досматривать утренние сны в нашей спальне, куда мы переместились в какой-то момент вчерашней ночи, я нашёл Смолова.

Тот не спал, несмотря на ранний час — на дворе было лишь шесть утра. Однако мой верный слуга уже сидел на крыше донжона, раздетый по пояс, и медитировал, выпустив на волю своего элементаля. Потоки воздуха то замедляли свой бег, то срывались в безумном танце, кружа в воздухе хлопья вчерашнего снега, сам же Старший Магистр с закрытыми глазами регулировал потоки обмена маной со своим контрактором, налаживая взаимодействие. Важная часть тренировок, служащая для повышения сродства с избранной стихией и собственным элементалем.

— Не могу не заметить, что меня весьма радует твой энтузиазм в вопросах саморазвития, — зашагал я к нему, образовав вокруг себя сферу полного безветрия.

Тугие струи воздуха, моментами сгущавшиеся почти до уровня заклятий первого ранга, попадая в зону действия моих чар попросту теряли заложенную в них ману и связь с тем, кто их контролировал. Уровень контроля стихии, к которому явно стремился мой подчиненный... И который было нелишним в очередной раз продемонстрировать Петру, ибо то, на что он тратил ману и концентрацию давалось мне одним лишь волевым усилием для управления собственной аурой. Читай — я развеивал магию почти без магии... Конечно, с полноценными боевыми заклятиями так не выйдет, если это не чары ранга эдак первого в руках криворукого Ученика, но и суть приема была совсем не в этом. В совершенстве овладев подобным навыком можно было уменьшить паразитные потери маны при использовании магии до уровня статистических погрешностей, а именно момент с КПД был основной проблемой Смолова. Не привык он ещё к своим новым возможностям и работе с элементалем...

— Когда ты вот так походя демонстрируешь пропасть между нами, твои слова звучат подобно насмешке, господин, — открыл глаза чародей. — Сколько же мне предстоит тренироваться для того, что бы достичь подобного уровня?

— Если будешь развиваться исключительно оставаясь на нынешнем ранге — вечность, и даже так без гарантий, — пожал я плечами. — У тебя ещё нет некоторых элементов ауры, которые необходимы для достижения этого уровня мастерства. Тому факту, что ты вообще способен сейчас заниматься тренировкой контроля на подобном уровне, ты обязан своему элементалю — именно он сейчас берет основную нагрузку в этом упражнении, заменяя тебе отсутствующие аурные зоны восприятия. И нельзя не признать — делает он это просто великолепно. Мне в своё время повезло меньше в этом вопросе.

— А если просто до уровня, который ты назвал бы достойным на моём нынешнем ранге?

— Ну, у тебя в целом, учитывая насколько недавно ты начал заниматься этим, а так же уже упомянутый мной фактор в лице силы и искусности твоего контрактора — от полугода до полутора лет, если будешь так же, наплевав на всё, поглощать дорогую алхимию и тратить большую часть свободного времени на саморазвитие, — прикинул я. — Кстати говоря — я недооценил степень того, как сильно на тебя повлияют Сигилы и контракт. Теперь можно смело утверждать, что Архимагом ты станешь гарантированно и даже без посторонней помощи. Однако это не то, о чем я хотел поговорить.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Петр, развеивая чары и начиная осторожно, потихоньку успокаивать свою весьма напряженную сейчас ауру. — Вам-то столько времени для саморазвития не требуется, так что без причины в шесть утра вы бы не выбрались из постели. Что-то произошло?

— Боюсь, что так, — кивнул я. — Мне приказано в течении трёх суток явится на сборный пункт, в Каменск, для участия в походе на Дальний Восток в составе отправляемой Александровском эскадры. И связано это с тем, что твои бывшие коллеги прямиком из нашей славной столицы намерены как следует сунуть нос в произошедшее в Александровске.

— В связи с чем вам и велено проваливать к черту на кулички, на линию боевого соприкосновения с полноценными армиями двух не самых слабых держав, верно? — уточнил Смолов. — Что ж, разумное решение. Я так понимаю, это решение лично Павла Александровича?

— Всё ты верно понимаешь, — вздохнул я. — Нужно твоё мнение — кого стоит забрать с собой, что бы эти ищейки не сумели обнаружить обо мне ничего лишнего?

— Что ж, это хороший вопрос... — задумался он. — Начнем с меня — легенду свою, или, проще говоря, фиктивную личность, записанную в нынешних документах, я сработал грамотно и на совесть. Однако если возьмутся всерьёз, если приедут лучшие — а именно таких и отправят, учитывая обстоятельства — то вполне могут и раскусить подмену. Нет, не по документам — тут всё чисто. Но вот при личной встрече, в допросах и беседах... У них есть способы определить наличие специальных печатей на моей душе и разуме, что не позволяют разглашать секреты Тайной Канцелярии и Академии Оккультных Наук. Нет, их конечно весьма надежно изолировали, и поверхностное сканирование ничего не даст... Но я почему-то уверен — проверять будут отнюдь не поверхностно. Как минимум один Архимаг со специализацией в Магии Разума там точно будет... Если же они поймут, кто я и каким образом попал к вам на службу — проблем мы не оберемся. И я, и вы.

— Согласен, — вынужден был признать я. — Дальше?

— Петю — обнаружить полученные им от вас дары в виде этих ваших молний труда не составит, что создаст дополнительные вопросы относительно вашей персоны, — продолжил он. — Это не говоря уж о том, что он уже Младший Магистр, в его-то возрасте! Даже вы, получив пятый ранг в свои годы, считаетесь настоящей аномалией — что же будет, когда паренек на пару лет младше вас, выходец из простых крепостных крестьян, покажет миру свой дар? То, что могут понять и принять от сына самого молодого Мага Заклятий последних веков, не поймут от сына крепостного мужика. Ну и Алтынай можно бы забрать... Но не обязательно — мара просто сменит облик да загасит ауру, а затем отправится в леса. В качестве какой-нибудь Адептки лет сорока, командующей одним из взводов гвардии... Лазать по Сибирским чащобам за ней едва-ли станут, да и даже если рискнут — останется лишь пожелать им удачи. Рожденную в этих лесах мару с силами шестого ранга, способную виртуозно менять облик и ауру, в родных краях никто не поймает. Но на всякий случай лучше и её забрать — кто знает, насколько пристальное внимание решат уделить Роду Николаевых-Шуйских?

— Нет уж, Алтынай останется здесь, — решил я. — Её сила здесь лишней не будет... А вот ты с Петей отправляетесь со мной, с чем тебя и поздравляю. А теперь иди и начинай собирать в путь Змея — летим на нём. В команду подбери самых лучших из вояк — чую, повоевать придется знатно...

Глава 2

Сборы заняли весь день — заполнить под завязку арсеналы Змея, загрузить готовую алхимию — лечебные зелья, эликсиры для тренировок чародеев и самые многочисленные препараты, которых было восемьдесят процентов от всего запаса волшебных снадобий — боевые стимуляторы и атакующие препараты на всех бойцов и чародеев тяжелого крейсера.

Провианта взяли куда меньше, рассудив, что лучше набить трюмы лишними снарядами и воинской алхимией, нежели провизией, которую нам итак обязаны будут предоставлять регулярные войска. Да и вообще — до зубов вооруженному экипажу на тяжелом крейсере найти для себя провиант в девяти случаях из десяти будет значительно проще, нежели безоружным и израненным, но зато сытым воздухоплавателям отбиться от неприятеля голыми руками.

Пока шли сборы, я успел навестить и Алтынай, дабы завершить уже начатое мною лечение. Травма заживала тяжело — использованные её врагом чары были из категории действительно высокой и тонкой, буквально ювелирной сложности магии. Это вам не грубой мощью аки ломом долбануть, тут речь шла о магии, что оставляла глубокие и тонкие следы в ауре пораженного ими оппонента. Зеленым молниям пришлось изрядно повозиться, а моей верной маре — помучаться, ибо эта магия, хоть и была из разряда целительной, но на других действовала весьма болезненно и куда хуже, чем на собственного владельца. Что поделать, я создавал эту часть своей силы для самоисцеления, а не с целью открыть собственную медицинскую практику. К тому же действовать пришлось не одними лишь зелеными, но ещё и фиолетовыми молниями — если первые исцеляли повреждения, то вторые вымывали эманации вражеских чар, дабы повреждения не вернулись вновь через некоторое время. Будь у нас целитель пятого, а лучше шестого ранга — он бы справился лучше, но чего нет, того, к сожалению, нет.

— Ну что, запомнила, что совать руки куда попало — плохая идея? — строго спросил я, помогая ей подняться с пола.

Конечности девушки ещё моментами сводило от судорог, но в целом она уже почти оправилась. Шипя проклятия в адрес какой-то «узкоглазой шлюхи с её богом проклятым лезвием на палке», она всё же сумела с моей помощью устроиться на кровати.

— Выбора не было, господин, — в который раз повторила она. — Так что я ни о чем не жалею.

— Выбор есть всегда, — наставительно поднял я палец. — Но не будем о делах минувших. Поговорим о насущном — я оставляю тебя здесь, сам же с обоими Петями отправляюсь в поход. Я привез сюда одну девчонку, из земель Серовых — она мара, как и ты, но с покалеченной энергетикой.

Достав из прислоненного к стене небольшого деревянного ящика флакон из дорогого небьющегося стекла с мутно-зеленой, чуть разбрасывающейся искрами жидкостью, я показал его маре и продолжил:

— Зелье исправит все её повреждения, но боль будет чудовищной — из-за недостатка времени мне пришлось составлять зелья на скорую руку, и потому я вложил туда свою магию. Ту самую, от которой тебя всё это время ломало... Твоя задача — проследить, что бы с ней было всё в порядке, и сделать её одной из нас. Возьмешься?

— Вновь создать свою стаю? — вспыхнули глаза мары. — Конечно, господин! Тем более у нас есть несколько трофеев, благодаря которым она сумеет изрядно прибавить сил... И вообще, раз уж вы сами предложили — как вы смотрите на то, что бы я привела к нам ещё нескольких девочек?

— У тебя есть кто-то на примете, даже после всего, что произошло между мной и местными? — удивился я. — Если ты в них уверена, то я не против. Но и отвечать за них передо мной тоже тебе. И делать скидок я даже тебе не буду — начнут жрать наших людей, лично перебью. Ну или Смолову по нашему возвращению поручу.

— Моим сестрам всегда тяжело жилось, даже среди наших родных племен, так что они согласятся, уверяю тебя, мой господин! — горячо заверила меня она. — Среди пришлых мы — просто говорящие животные, которых при обнаружении надо либо сразу убить, либо пленить и продать для утех в бордель или наложницы к дворянам. Среди своих — существа второго сорта, которых нужно подкладывать под чужаков или отправлять в ваши города с целью избавиться от кого-то определенного... Нам не нравится такая жизнь! А здесь, в землях Николаевых-Шуйских, я впервые сумела пожить как нормальный, полноценный человек... И если у других девочек будет такая же возможность, то они будут верны вам до самой смерти! Поверьте, за того, кто даст им шанс на нормальную жизнь, мары будут готовы зубами глотки рвать!

Алтынай говорила с такой страстью и воодушевлением, что меня даже немного зацепило. Мара явно давно вынашивала эти мысли, не решаясь их озвучить, и потому сейчас слова лились бурным потоком. В целом, её предложение звучало разумно, да и мне преданные слуги с магическим даром, хорошо знающие лес, точно не помешают.

— Они не будут бесполезны, владыка! — посчитав моё молчание и задумчивость за сомнение, продолжила она. — Война — время возможностей для моего племени... А учитывая, что у нас веками не было войн, в которых у таких, как я, было бы столько... материалов для усиления и развития, то многие забыли, на что мы способны. А зря — любая мара, достигшая ранга Мастера, обладает способностью менять облик и работать с аурой! Я в этом плане уникальна лишь тем, что обрела эти способности раньше положенного... У нас несколько десятков вражеских тел чародеев четвертого и пятого ранга, и даже парочка Старших Магистров — не говоря уж об убитых Адептах и Учениках! Если вы позволите, владыка, то к вашему возвращению я создам целый отряд сильных и полезных...

— Всё-всё, я тебя понял, — мягко остановил её я. — Жаль, что ты решилась прийти с этим только сейчас... В общем, я согласен, так что можешь начинать собирать своих девок. Какая-то ещё помощь от меня нужна? С кем-то переговорить там, или ещё что?

— Вашего разрешения более чем достаточно! — радостно заверила она меня. — Как вы говорите — прямо гора с плеч... В остальном я справлюсь сама, господин! Ни я, ни девочки никогда не забудем вашей доброты! И можете не беспокоиться — любой дуре, что рискнет хотя бы подумать о том, что бы причинить вред вашим подданым, я сама все конечности повырываю! Сожру сердце и печень на глазах остальных, что бы неповадно...

— Понял, понял, — усмехнулся я, перебивая распалившуюся девушку. — Ладно, тогда поправляйся и приступай к задуманному.

Оставив Алтынай радоваться своей удаче, я отправился дальше. Вообще, как верно заметила девушка, трупов, а если точнее голов могущественных магов у нас сейчас было в избытке. От Архимага до почти сотни Адептов, не говоря уж об Учениках... Звучит, бесспорно, довольно мерзко — скармливать мозг погибших врагов марам ради их усиления, но... На одной чаше весов — брезгливость, на другой возможное усиление в весьма сжатые сроки немалого количества потенциальных воительниц, шпионок и диверсанток в одном флаконе, что будут сражаться на моей стороне. И кто бы не осудил меня за мой выбор, но я выберу второе. Ибо от силы моих подчиненных зависит как минимум хотя бы то, сколько мирных тружеников и поселенцев моих Родовых земель сумеет выжить. Я обязан заботиться о своих людях — такова обязанность лидера, и если ради исполнения этого своего долга мне придется принять сомнительное решение, то так тому и быть. Я и сам, в конце концов, далеко не святой — одной из самых моих развитых в плане мастерства школ чародейского искусства была Магия Крови. И прибегал я к ней постоянно и без колебаний...

Жаль, что поглотить содержимое головы второго Архимага моя слуга пока не может. После предыдущего поглощения ей нужно определенное количество времени на то, что бы, так сказать, усвоить уже полученное, и до того любые новые попытки впитать в себя ещё сколько-либо значимый объем чужих сил и способностей будут пустой растратой ценных ресурсов. Потому сейчас эта голова заботливо отложена в морозильник под донжоном, в хранилище самых ценных магических ингредиентов, что у меня есть. Вместе с парочкой Старших Магистров — головы попроще мара велела схоронить в другом месте. Чертовка заранее велела доставлять все трупы убитых вражеских магов в крепость — явно заранее готовилась к возможному согласию с моей стороны.

Тело Архимага, отделенное от головы, тоже было сохранено — уже по моему настоянию. Правильным образом обработанный и зачарованный труп вполне можно пустить на один интересный ритуал, способный при удаче изрядно прибавить возможностей моему Хранителю Источника. Ритуал экспериментальный, ни разу мной ещё не проведенный, а потому в результатах я не уверен... Теория была давно мой открыта, тщательно обдумана вроде бы отлично выверена, но случая испытать всё это на практике как-то не выпадало... Однако если предоставилась такая возможность — отчего бы не проверить опытным путем результат моих изысканий ещё из прошлой жизни, верно?

Тела же и головы наших бойцов я, разумеется, изначально велел не трогать — ещё в самом начале нашего с марой пути. Моих людей не коснётся ни некромантия, ни магия крови и прочее, ибо их я хоронил со всеми почестями, если была возможность. Ну или хотя бы сжигал, если обстоятельства не позволяли иного...

В трудах и заботах миновал весь оставшийся день я был завален делами — просто спихнуть всё и вся на Смолова было бы неправильно, да и невозможно. Отбор лучших реагентов для зелий из числа тех, что нельзя хранить долго и нужно употреблять сразу после изготовления — в походе может всякое случиться. Выслушивание докладов моих ротных и командира гвардии, распределения обязанностей между оставляемыми здесь доверенными людьми и инструктирование оставляемой на хозяйстве Цветковой, как второй по рангу среди тех Старейшин, что здесь оставались — первой была Алтынай... Да и много всяких мелочей.

А вот вечером меня ждал приятный сюрприз. Ещё днем я заметил прибытие маленького курьерского воздушного кораблика — лишенное брони в угоду скоростным качествам судно, несущее лишь несколько мелкокалиберных пушек, отличалось поразительной мобильностью, но в случае нападения кого-то, способного его догнать, почти не имело шансов отбиться. Даже артиллерия на судне была больше для того, что бы от летающих хищников отбиваться, нежели от серьёзных противников...

В общем, заметив, что на судне личный герб Второго Императора и что груз в виде нескольких ящиков принимают гвардейцы с Красотки, я не стал утруждать себя выяснением обстоятельств. Однако по слегка нетерпеливому взгляду Хельги, которой явно не терпелось поскорее закончить с ужином, я понял — посылка предназначалась мне. И я не ошибся...

— Они... они великолепны, радость моя, — восхищенно выдохнул я, зачарованным взглядом уставившись на деревянный манекен в нашей спальне. — Камень в центре — это то, что я думаю?

— Если ты думаешь о синем яшнире, то да, это именно он, — буквально лучась от произведенного эффекта ответила девушка. И нетерпеливо потребовала — Ну давай, не тяни — примерь его! Я помогу облачиться!

Передо мной был великолепный комплект зачарованных доспехов из серовато-синего металла с магическим кристаллом там, где должно было находиться солнечное сплетение. Я аккуратно, нежно провёл по стали ладонью, выпуская ауру и вслушиваясь в отклик магического металла и комплекса чар, наложенных на него. Орихалк и адамантит, перемешанные в пропорции пять к одному, хитрая руна в виде рисунка на наплечнике, тонкие, но невероятно прочные полосы жил-проводников медного цвета, из чистейшего карудия и как венец — синий яшнир!

Доспех, которого не устыдился бы и Маг Заклятий... Из не самых богатых и влиятельных, но тем не менее! Броня, что была под стать моему Мечу Простолюдина, выполненная в схожем стиле, столь непопулярном в этом мире, но так подходящем для меня — без вкладывания уже готовых магических плетений, а служащая для усиления способностей своего носителя... А синий яшнир, камень, что не каждое Заклятье чародея восьмого ранга сумеет повредить, служил хранилищем огромного запаса маны и нескольких действительно впечатляющих заклятий.

Облачившись в доспех, я начал аккуратно впускать в него свою ауру, ману и прану, понемногу привыкая к нему. И с каждой секундой восхищался всё больше — этот комплект, конечно, уступал, и весьма значительно, той броне, в которой я принял свой последний бой в прошлой жизни... Но среди всех доспехов, что у меня когда-либо были, он смело претендовал на почетное третье место! И первые две позиции занимала броня, которую я добыл уже будучи одним из Великих. А сейчас я получил это чудо уже сейчас, на шестом ранге...

— Знаешь, среди Архимагов я могу потягаться лишь со слабыми шаманами, ибо я, в силу своих природных особенностей, их природный враг, — всё же заговорил я. — Но в этой броне я не побоюсь выйти один на один с большинством обладателей седьмого ранга! Где ты достала это чудо?

— Отец хотел подарить его Саше, моему среднему брату, когда тот достигнет седьмого ранга, — ответила довольная девушка. — Но уже стало очевидно, что он слишком изнежен и ленив для того, что бы добраться до седьмого ранга... Вот я и решила, чего такой красоте без дела пылиться? Тем более и отец, и я обязаны тебе жизнью, так что он не стал упираться. Это самое малое, что я могла тебе дать в благодарность.

— Тогда помоги его снять, что бы я смог выразить свою признательность, — улыбнулся я.

Кто бы знал, что мне предстоит его испытать в деле уже в ближайшую неделю... Впрочем, в тот момент, когда с плеч шагнувшей ко мне девушки соскользнуло платье мне резко стало не до доспехов, драк и размышлений о будущем...

Глава 3

Бывший японский фрегат сильно уступал Змею, тяжелому крейсеру Николаевых-Шуйских. Общий тоннаж, количество и качество орудий, быстроходность, грузоподъемность, качество алхимреактора и материалов, пошедших на строительство судно... По всем этим показателям между двумя судами лежала громадная, непреодолимая пропасть — но даже все эти нюансы, о которых Петя был в курсе, ничуть не умаляли хорошего настроения парня. Даже не хорошего — тут уж скорее было прекрасное!

Ибо учитель, определивший его на данное судно, назначил его капитаном. Конечно, не совсем так, как хотелось бы самому парню — без всей полноты самостоятельного управления боевым кораблём, ибо Сергей Уваров, сорокалетний Адепт, нанятый в качестве помощника командира судна, по факту был настоящим капитаном корабля. В силу возраста и отсутствия опыта Петя скорее сам был помощником и по совместительству сильнейшим боевым магом судна, поставленным учиться у более опытного воздухоплавателя искусству ведения воздушной войны на судне этого класса.

Вообще, Младшие Магистры — это уже вполне уровень тех чародеев, коим больше приличествовало числиться на судах более высокого класса. Командовали фрегатами чаще всего Мастера, изредка даже Адепты, но никак не Магистры, пусть и Младшие. Однако выбора особого не имелось — в составе судов Рода его учителя были лишь крейсер да пара трофейных фрегатов, так что привередничать смысла не было.

На самом крейсера, разумеется, в качестве основного боевого мага был сам Аристарх Николаев-Шуйский. На роль капитана Змея его учитель, кстати, совсем не претендовал, удовольствовавшись ролью главной боевой единицы... После самого крейсера, чьей боевой мощи и Архимаги могли позавидовать. А вот вторым фрегатом самолично командовал Петр Смолов, главный Старейшина их маленького Рода и правая рука самого Главы.

Почему было решено забрать разом обоих сильнейших боевых магов в столь неспокойное время ученик Пепла не понимал. Одно дело фрегаты с крейсером — в Николаеве (образовавшийся на месте поместья Николаевых-Шуйских небольшой городок, медленно, но верно застраиваемый и укрепляемый уже всерьёз, всё же получил официальное название, зафиксированное в имперских грамотах. Был даже назначен мэр) оставалась Красотка с её экипажем, состоящем из крепких бойцов и магов, да ещё и взамен двух отправленных с крейсером судов из ставки воздушного флота губернии прислали ещё один эсминец, что служил более чем достойной заменой двум уходящим судам. Но маги?

Однако спрашивать Петя ничего не стал. Если решили, что так надо — значит, на то имелись свои резоны, а учителю и его странному помощнику Петя доверял целиком и полностью. Петя вообще был парнем достаточно честным в отношении себя самого — лишних иллюзий на тему своих реальных способностей, как умственных, так и магических, он не питал. Он молодой семнадцатилетний парень родом из обычной российской деревушки, которому в одну холодную зимнюю ночь повезло выжить при нападении мар... И который сумел сполна воспользоваться выпавшим шансом, напросившись в ученики к тогда ещё простому чародею в ранге Адепта, командовавшему взводом Имперской Стражи. И своим стремительным, как полёт кометы, взлётом он целиком и полностью было обязан бывшему Наследнику Рода Шуйских...

Собственные успехи на ниве магии Пете казались заслуженным предметом его личной гордости. Да, его собственный талант был не столь уж велик, да, во многом, да почти во всём своим нынешним рангом он обязан тому странному существу, что внешне казалось обычным молодым парнем чуть старше него самого, но даже учитель признавал — его упорство в стремлении овладеть своими силами, готовность без сна и отдыха осваивать новые чары, тренировать навыки управления маной и развивать тяжелыми тренировками свою энергосистему тоже в немалой степени способствовали его развитию. По словам Аристарха, столь резкий рост способностей, когда он с ранга Адепта в одночасье шагнул до Младшего Магистра, могло и погубить парня — организм мог попросту выгореть, не справившись со стремительной эволюцией... И лишь то, что Петя иной раз по двадцать часов в сутки занимался тренировками, позволило адаптироваться к резко возросшим нагрузкам. Ну и тот факт, что учитель на всякий случай заранее обучил его технике Сигилов для ранга Мастера — благодаря препаратам, их он сумел наложить, и пусть Сигилов пятого ранга в него заложить было некому, но сейчас парень уже был силен... А станет ещё сильнее!

Сейчас же Петя наблюдал, как их маленькая эскадра под знаменем Николаевых-Шуйских — семи молний, обращенных к центру полотнища и образовывающих своеобразный круг — приближается к Каменску. Одному из крупнейших городов-крепостей Александровской губернии, выбранном пунктом сбора отправляющейся на Дальний Восток флотилии из-за наличия в черте крепости вполне себе укрепленной и обладающей всем необходимым для обслуживания боевых судов воздушной гаванью.

Каменск... Город, в котором всё для него началось. Мог ли подумать он тогда, прибыв сюда в составе обоза идущего из Кондратьевки рядовым стрелком Имперской Стражи, что однажды прилетит сюда уже дворянином и пусть лишь формальным, но капитаном боевого судна? Громадные крепостные стены, воистину циклопических размеров, высокие башни с широкими квадратными площадками, на которых были установлены зенитные орудия, торчащие в строгом соответствии с замыслом строителей башни-купола противовоздушной обороны крепости, тысячи солдат, магов, обозников, торговцев, охотников, горожан и прочего люда, спешащих по своим делам посреди прямых, мощенных камнем проспектов, образующих своеобразные лабиринты благодаря многочисленным ответвлениям, ещё более высокое кольцо стен внутренней крепости и стоящий на возвышении замок, от которого веяло магией даже на таком расстоянии — сейчас, будучи чародеем пятого ранга, Петя отчетливо ощущал, что это за крепость.

Она не была так велика, как виденные им мегаполисы, и безусловно уступала в своей красоте, что верно то верно. Но при этом заложенный многие поколения назад передовой аванпост человечества в этих краях веками достраивался и укреплялся, пережил десятки громадных по масштабу вторжений тварей Разлома и бесчисленное количество атак поменьше, видел атаки армад летающих инсектоидов и птиц, чудовищных орд лесных и не только тварей, удары дикой, первобытной магии сильнейших тварей, что в могуществе своем могли поспорить с Архимагами, а иной раз и Магами Заклятий — но несмотря на это он ни разу не пал.

Словно суровый, пожилой воин, иссеченный шрамами, в побитых доспехах — таким показался ему в этот момент Каменск. И невольно в голову пришла мысль шальная мысль — случись атака врага не на раззолоченный, богатый и успевший привыкнуть к относительной безопасности Александровск с его Магами Заклятий, Архимагами и гвардиями дворянских Родов, а на эту суровую крепость, то Каменск устоял. Захлебываясь в атакующей магии врагов, задыхаясь в дыму выстрелов и пожаров, утопая в реках крови, что щедро пролились бы по его старым, видавшим столь много крови и боли улицам — но устоял бы. Задушил бы в каменных объятиях высоких стен, оборачивающихся ловушками для вторженцев улочками, испепелил бы собственной, древней магией, заложенной многими из Рода Романовых, забросал элитных бойцов четырёх Кланов и одного Рода трупами простых солдат и редкими вкраплениями гвардий мелких дворян — но враг бы не сумел сломить эту крепость, не смог бы похвалиться, что слава о ни разу не взятом Каменске им развеяна раз и навсегда...

Воображение увлекшегося юного чародея прервало появление небольшого корвета, что стремительно приближался со стороны города. Прищурившись, Петя потихоньку начал вливать ману в окружающий воздух, создавая перед собой своеобразную линзу, позволявшую подробнее разглядеть судно. И, надо признать, выглядело оно значительно презентабельнее их собственного. Пусть Петя и был пока весьма далек от того, что бы считать себя специалистом в вопросах воздушных судов, но тут всё было очевидно даже для него.

— Корвет класса «Стражник», — заговорил подошедший к своему капитану Сергей Уваров. — Довольно точное, надо сказать, название — используется в основной своей массе как сторожевое судно небольших караванов, для разведки ближайших окрестностей крупных крепостей и подавления небольших шаек разного рода сброда — в центральных и западных частях Империи против разбойников и не слишком часто появляющихся там монстров, здесь же — для того, что бы оказывать поддержку острогам во время атак не слишком крупных стай монстров... Ну или против одиночных, но опасных тварей ранга эдак четвёртого-пятого.

— Разве эсминцы не могут сделать всё тоже самое, но куда лучше? — поинтересовался Петя.

Уваров к нему приставлен как раз для того, что бы помимо прочего обучать своей науке парня — на этом настоял сам Аристарх, считающий, что боевой маг должен разбираться во всех аспектах военного дела. И надо признать, своя логика в его желании точно была — Петя за свою пусть недолгую, но весьма насыщенную карьеру боевого мага успел убедиться, что ситуация на войне имеет свойство постоянно ставить тебя в непривычные обстоятельства. И лучше иметь определенный запас знаний на все случаи жизни — ибо группы из боевых магов с узкой специализацией у каждого, взаимодополняющих друг друга, это скорее к Великим Родам и регулярной армии, а не относительно небольших дворянских гвардий.

— Эсминец-то, спору нет, всё это сделает в десять раз лучше и надежнее, — признал Уваров. — Но эсминцы, крейсера, линкоры — это не только большие боевые возможности, но и огромные расходы. Не говорю даже о жаловании экипажа и регулярное техническое обслуживание, хотя и это весьма дорого... Но одно только алхимическое топливо для реакторов, закупка потраченных боеприпасов и ремонтные работы, случись судну получить повреждения, это немалые расходы. Да и вообще — не напасёшься никаких эсминцев да крейсеров, что бы их по каждому мелкому делу гонять. Это ж, помимо прочего, ещё и ускоренный износ довольно недешевых деталей, оплата труда артефакторам, закупка материалов... В общем — невыгодно. Вы же станете спьяну ударившего вас смерда боевым заклятием пятого ранга сжигать, верно? Логичнее использовать перворанговое — каждой мишени, так сказать, свой снаряд.

— Я бы вообще не стал жечь смерда, — пожал парень плечами, вызвав удивленный взгляд Уварова. — Дал бы в морду да пошёл дальше.

— Гм... Не каждый благородный человек столь же милосерден, как вы, господин капитан, — заметил Сергей.

Пояснять, что он сам ещё недавно был тем самым смердом, парень не стал. Хотя бы потому, что все те, кто не знал парня ещё полгода-год назад считали, что перед ними не семнадцатилетний юнец, а рядящийся под молодого пожилой Младший Магистр, просто присягнувший новообразованному Роду. Нет, никто таких слухов специально не распускал — просто сам Петя и знающие правду люди помалкивали, так что новички в рядах воинов и магов Аристарха делали выводы на основе известного им — чародеи пятого ранга молодыми не бывают.

— Это последняя проверка, — продолжил тем временем Уваров. — Формальность, по сути, но после Александровска все вдруг резко припомнили каждую букву в военных уставах... В общем, думаю через полчаса будем заходить на посадку в воздушной гавани крепости.

И действительно — с борта корвета воспарил чародей и стремительно перелетел на флагман. Крохотная фигурка аэроманта приземлилась на верхнюю палубу крейсера и подошла к группе офицеров судна, среди которых был и учитель парня — линза послушно поворачивалась в нужную сторону мысленным усилием, позволяя своему создателю наблюдать за происходящим.

Короткий обмен фразами, расслышать которые не представлялось возможным, разглядывание неких бумаг, видимо верительных грамот — и аэромант, взяв под козырек перед Аристархом, отправился обратно. Крохотная эскадра же продолжила свой путь — туда, где виднелись несколько висящих в воздухе судов. Как и предсказал Уваров, через полчаса фрегаты уже заходили на посадку — лётная площадь была усеяна разноразмерными судами.

Внимание Пети привлек огромный, парящий выше прочих линкор — стальная громада даже на фоне окружающих его крейсеров и броненосцев выделялась весьма внушительными габаритами. Стальные листы начищенной авиационной брони, украшенные тускло светящимися писаниями на древнерусском, даже не так — скорее некоем церковнославянском языке, архаичном и древнем, на котором писались самые первые священные книги тогда ещё не Империи, а лишь многочисленных раздробленных княжеств древней Руси.

Образование парня, несмотря на все усилия Аристарха и приставленных им учителей, было довольно однобоким и куцым — разобрать-собрать и починить наиболее распространенные типовые армейские артефакты, в боевых условиях определить примерное назначение незнакомого зелья, быстро прочесть инструкции по применению чего-либо, сходу вычленяя главная и отбрасывая вторичное — это он умел. Умел он и весьма недурно ударить, даже несколькими заклятиями пятого ранга, поставить щиты, наполнить попутным ветром паруса корабля, залечить не слишком сложные раны... Но вот с академическими науками у парня всё было довольно скверно, так что даже название судна, выбитое на том же архаичном языке по бокам линкора, он не смог. Зато смог, ну или просто узнал корабль, Уваров.

— Это ж Пересвет! — ахнул чародей и фактический капитан судна. — Пересвет — флагман нашей флотилии!

— Это хорошо? — повернулся к нему Петр.

Команда судна со столь простой задачей, как посадить на выделенное им место фрегат справлялась и без указаний от своих капитана и его помощника, так что возможность полюбоваться флагманом у них была.

— Это очень хорошо, господин! — заверил его Сергей. — Пересвет — один из самых старых линкоров Имперского Флота, и при этом один из самых прославленных!

— Слава это, конечно, хорошо... Но вот что хорошего в том, что он древний, как не знаю что? — удивился парень.

— Его постоянно модифицируют и улучшают, так что по уровню технологий он не уступит современным аналогам, — терпеливо пояснил ему помощник. — Но вот чего нет у других — это боевой мощи, достаточной для того, что бы гонять одиночных Магов Заклятий и даже дать бой чародею восьмого ранга со приличествующей ему на поле боя свитой! Да что там — каждый новый митрополит Синода считает своим долгом после вступления в должность добавить что-то от себя в комплекс заклятий этого судна — а митрополитами ещё ни разу не становились маги ниже восьмого ранга! Но... почему именно Пересвет? — уже тише, себе под нос добавил чародей.

— Потому, что мы идем выручать Владивосток, а его в основном осаждают Цинь, — раздался голос незаметно появившегося учителя Пети. — Эти умники вовсю используют дзяньши — зомби, призраков и прочую погань из числа нечисти, и их чернокнижники оказались весьма неплохи. Лучше только у османов... А эта махина, насколько я могу судить, по большому счету раскроет весь свой потенциал именно в борьбе с нежитью и нечистью. Всё же основа его силы — это магия Света и молитвы православных священников. Ну и да — спешу обрадовать, командовать нашей эскадрой будет отец Сергий Белозерский. Нас возглавит Маг Заклятий на судне, что сильнее даже чем он сам — так что радоваться надо! А пока — Петя, у меня к тебе будет задание...

***

Дорогие друзья, понимаю, что отсутствие прод вас изрядно злит и приношу свои извинения. У меня возникли некоторые неприятные обстоятельства — мне удалили в последнюю неделю энное количество зубов, и из-за боли и температуры не мог полноценно работать. Но сейчас продолжу повествование.

Глава 4

Заданием Пети было прошерстить на предмет имеющихся в крепости мар все заведения, в которых подобный редкий товар обычно содержался. Один из немногих видов сибирских обитателей из числа тех, что живыми ценились дороже, нежели в виде тщательно упакованных ингредиентов для магической алхимии. Красавицы с магическим даром, пусть и весьма ограниченным, и что более важно для чародеев, особенно выше третьего ранга — крепким, выносливым физическим телом... Разница в физической силе даже между обычным человеком и Мастером была столь велика, что в процессе любовных утех увлекшийся чародей запросто мог весьма серьезно травмировать неодаренного. И даже не это было главной опасностью — не слишком умелый в вопросах собственной управления своей аурой чародей (а такими можно было смело считать подавляющее большинство магов до ранга Старшего Магистра, лично на мой взгляд) просто-напросто разрушал ауру неодаренной. Невольно, но тем не менее — пять-семь раз переспать с Мастером для какой-нибудь простолюдинки верный путь на тот свет. И это Мастер, причем не самый сильный — Старший Магистр за час бедняжку бы убил. Но чародеи подобной силы, как правило, либо имеют наложниц, либо могут найти желающих познакомиться волшебниц прямо там, где служат — всё шестой ранг это ступень уже настоящей элиты любого государства.

Поэтому дамочки лёгкого поведения, к которым ходили Мастера и Младшие Магистры, были всегда как минимум Подмастерьями, которые к тому же дополнительно при помощи не самых дешевых препаратов поднимали свои физические возможности. Ценой подобного усиления было почти полное отсутствие перспектив когда либо взять ранг выше того, на котором они эту дрянь начали принимать... Но учитывая, что от хорошей жизни в эту профессию никто и не шел, желающие стать элитными жрицами любви ведьмы находились всегда. Ну а дар... Как правило, выше первого ранга подняться было дано далеко не каждому, у кого за спиной не имелось либо поколений предков-чародеев, либо солидных денег на необходимые магические препараты, найм соответствующих учителей по развитию способностей и тому подобного.

Обычно это были девушки из простонародья, у которых иных способов устроить себе сколь-либо комфортную жизнь попросту не осталось. В этом аспекте жизнь людей сходилась и в этом, и в прошлом моих мирах — слабые маги были, конечно, в куда лучшем положении, нежели большинство неодаренных... Но если ты не из дворянского Рода или, на худой конец, не из какой-то зажиточной купеческой семьи, то вариантов немного. Либо довольствоваться службой боевым магом боги ведают в какой дыре с перспективами отправиться к праотцам задолго до окончания обязательного срока службы, либо трудиться мелким работником одного из предприятий по выпуску дешевых низкоранговых артефактов.

В общем, несколько запутанные законы нашей державы не позволяли иметь в рабах одаренных — даже первого ранга. Но вот мары, на свою беду, являлись идеальным исключением — природная живучесть этих существ даже при их, и наличие магического дара сыграли с ними злую шутку. Они не являлись людьми, по официальной классификации имперских бестиариев проходя как разумные чудовища враждебного типа. Учитывая их манеру лакомиться мозгами убитых жертв — вполне оправданно, на мой взгляд.

В Каменске их было, пожалуй, побольше, чем где-либо в окрестностях в данный момент. Учитывая просьбу Алтынай, я во время подготовки к походу поинтересовался у самого надежного из имевшихся источников информации этим вопросом — и Третья, пусть и удивилась, но ответила.

Кочевники своими рейдами, начавшимися после разгрома губернии, причиняли немало проблем и знати, и простому люду. Однако поговорка кому война, кому мать родна, и тут оказалась верна — у торговцев живыми сибирскими диковинками прибавилось ходового товара. Так отчего бы и не выкупить хоть сколько-то из них себе? Если из затеи Алтынай выйдет что-то путное, и у нас появятся в значительном количестве её товарки, то можно сказать, что службу разведки Рода я организовал — с такими кадрами мой Смолов точно развернется на широкую ногу.

Петю же я решил отправить по этому поручению по просьбе его тезки Смолова, мол, пусть парень потрудится в непривычном для себя ключе. Просьбу он озвучил уже перед самой посадкой, так что толком расспросить его о причинах я не успел, доверившись своему вассалу. В конце концов, из всех моих подчиненных именно бывший сотрудник Тайной Канцелярии раз за разом доказывал, что его острому разуму я могу доверять. Эх, если бы ещё остальные демонстрировали хотя бы половину его способностей, я бы вовсе не переживал о том, на кого оставляю свои владения... Арсений, фактически оставшийся за главного, мужик конечно тертый, но всё равно не то, далеко не то...

— Так почему именно Петя? — поинтересовался я. — Я, признаться, думал дать парню погулять напоследок как следует перед большой войной, а эдак он весь день угробит, считай, зазря.

— Как раз таки с пользой, и не угробит, а получит ценный опыт, — возразил мне изящно спланировавший со своего фрегата Старший Магистр. — Это вы, мой господин, я, и другие, либо более опытные в силу возраста, либо его ровесники из числа аристократов из Великих или просто сильных Родов, привыкшие к подобным вещам в силу воспитания и обучения, полученного в семье, не увидите в этом поручении ничего сложного. Для парня же это будет то ещё испытание... Впрочем, с ним в экипаже самые возрастные и опытные наши гвардейцы. И один из наших офицеров, что отправится с ним, прослужил в гарнизоне крепости пять лет, прежде чем выйти в отставку и отправиться на вольные хлеба.

— Ты уже и среди гвардейцев себе агентов вербуешь? — глянул я на него слегка удивленно. — Не знай я о... твоих особых обстоятельствах, я бы мог и усомниться в твоей верности.

— Первое, что я начал делать, когда стал вашим вассалом — это прощупывать почву среди гвардии. Мне необходимо знать, чем живут и дышат люди, на плечах которых во многом и держится любой Род. Особенно с учетом того, что она у нас уровня вполне себе боярского Рода по качеству, но при этом набрана совсем недавно и из посторонних людей. И, надо сказать, это принесло свои плоды — семь человек, у которых нашлись связи с Игнатьевыми, пятеро шпионов Тайной Канцелярии, ещё и двенадцать явно связанных со Вторым Императором... И это я сейчас перечислил только тех, насчет кого точно уверен! Да, и о командирах гвардии из числа бывших дружинников Шуйских, думаю, даже говорить ничего не надо — тут и так выводы сами напрашиваются, думаю.

— У меня не было ни времени, ни возможности тщательно проверить каждого, кого я принимал под свои знамёна, — пожал я плечами, ничуть не смутившись. — И вообще — для подобного у меня есть ты. Кстати, почему не доложил об обнаруженных шпиках?

— А я докладывал, в письменном виде, — возразил он. — Вы с Петей как раз в столице находились. И так как указаний, что именно предпринять, в ответном письме не оказалось, я решил, что получил добро поступать по своему усмотрению.

— Все мертвы, я так понимаю? — без особого интереса поинтересовался я.

С каждой секундой в моем разуме зрело твёрдое ощущение надвигающегося... Чего-то, что я, к своему изумлению, не мог распознать — угроза или нечто иное? Удивлял сам факт того, что моя интуиция, основанная на богатом опыте не самого слабого трёхсотлетнего чародея, усиленная моей Силой Души... Она не то, что бы гарантированно предсказывала все неприятности, ибо интуиция мага основана прежде всего на развитии его ауры... Так что пока я был сверхчувствительный Старший Магистр.

Говоря проще — я могу учуять далеко не всё, но если что-то уловил, то как минимум однозначно распознаю, несет ли это «что-то» мне угрозу или нет. Безупречный до этого дня детектор опасности, впервые сбился с толку и не смог дать точный ответ. Я будто вернулся в дни далекой, первой молодости, когда ещё был действительно двадцатилетним парнем, пределом мечтаний которого было однажды достичь ранга Старшего Магистра...

— Живы, здоровы и исправно докладывают своим хозяевам о том, что видят и слышат, — словно сквозь вату раздался самодовольный голос Смолова. — Правда, докладывают они исключительно то, что им велю я. Так выгоднее и проще — шпион, которого раскрыли, это весьма ценный ресурс в умелых руках...

Я молчал, не слушая своего вассала и пытаясь разобраться в ощущениях. Вроде бы опасности точно не должно быть — находились мы не абы где, а в одном из самых защищенных мест крепости, уступающей только внутренней цитадели Каменска. Адепт с корвета, встречавшего нас на подлете к городу, помимо чисто формальной проверки документов судна ещё и передал приглашение на военный совет, чем меня изрядно удивил, ибо формально я не являлся ни Архимагом, ни лицом, облеченным какой-либо официальными полномочиями. С другой стороны — о порядках, царящих в воздушном флоте, я не знал толком ничего.

Основную проверку прибывающих судов сейчас осуществляли весьма мощные сенсорные чары, которые словно волной прошлись по судну ещё за сотню километров от города-крепости. Источник чар, масштаба и калибра которых не устыдилась бы и столица, находился в наиболее высокой башне города, стоявшей в центре воздушной гавани, и как раз мимо неё мы в данный момент и проходили. А вообще, что-то меня мысленно уносит в сторону от неизвестного чего-то, что явно приближалось — но чем явственнее я чувствовал неизвестную аномалию, тем сложнее было сконцентрироваться на ней.

— Погоди, — перебил я Смолова. — Кое-что проверю... А пока — проследи, что бы меня не отвлекали.

Петр мгновенно посерьезнел, сбрасывая с себя налет приподнятого настроения, и я ощутил, как незримые, осторожные щупальца его магии раскидываются во все стороны, аккуратно оттесняя присутствующих от меня. Надо признать, действовал мой вассал весьма решительно — за несанкционированное использование боевой магии здесь, на стратегически важном объекте крепости, пребывающей почти в осадном режиме, по головке не погладят. Даже если ты Старший Магистр — или будь добр привести убедительные аргументы в пользу обоснованности применения силы, или готовься к наказанию. По законам военного времени — в штрафники, что первыми идут на самые опасные участки в любом сражении...

Но несмотря ни на что, он поступил абсолютно верно. Когда мощь чародея шестого ранга хлынула в до того почти не насыщенные силой контуры заклятия, даже самые медлительные и недогадливые поняли, что шутки кончились — темные, отдающие странным фиолетовым свечением жгуты мрака, в начале довольно вяло разгоняющие окружающих нас солдат, рабочих, ремонтников и грузчиков — в общем, всех тех, без кому не повезло оказаться рядом — в момент налились силой, сплетаясь в своеобразную колючую, фонящую энергией тьмы и смерти изгородь. Резко хлопнул, вырываясь разом во все стороны, порыв ветра, вышибая последних бедолаг из получившегося полукруга.

А дальше мои мысли вновь понесло, и я уже перестал замечать окружающее.

Всё-таки каждый чародей, добившийся сколь либо значимых высот — это по натуре своей существо крайне целеустремленное, прагматичное и, самое главное, лично на мой взгляд — любознательное и открытое, даже жадное до знаний. Нет, в обычной жизни эти черты характера могут почти не проявляться, да и большинство чародеев обычно не обладает подобным набором качеств... В следствии чего просто идут проторенными тропами, занимаясь саморазвитием лишь по необходимости. Ради положения в обществе, ради богатства, власти или ещё чего — не важно, главное, что чародейство для подавляющего большинства лишь средство, а не цель. Что-то вроде валюты, просто куда более надежной, чем простое золото и драгоценные камни...

На мой же взгляд, с таким подходом никакого врожденного таланта, никаких ресурсов Рода не хватит, что бы взобраться, покорить истинные вершины чародейства. Не берусь утверждать, как в этом мире обстоят дела со взятием ранга Мага Заклятий, если сравнивать с моим... Но подозреваю, что прямо противоположным образом. Ведь в моём родном мире Великих Магов никогда в истории не было больше семидесяти на всю планету в один временной промежуток, тогда как здесь Магов Заклятий — пара-тройка сотен, если опираться на мои расчеты, а не на официально известный список имён. И это я не учитываю, что Великие могли жить вечно — теоретически, конечно, ибо регулярные войны в моей прошлой реальности бывали даже более жестоки, нежели в этой, и Великие Маги были всегда первоочередной целью на уничтожение. Да хотя бы обстоятельства моей гибели взять за пример — ради убийства одного чародея были брошены в ход силы нескольких ударных армий, Кайзер Вильгельм даже пошел на немалый риск ради возможности взять голову сильнейшего среди Великих Магов своей эпохи, ударив без должной подготовки, соблазнившись возможностью одним махом и отхватить изрядный кусок территории восточного соседа, и голову вашего покорного слуги... За что, надеюсь, поплатился сполна. Как и мелкий крысеныш, что звался моим учеником и Императором Всероссийским...

Здесь же, при обилии ресурсов, о котором в моей прошлой жизни я и вообразить не смел, уровень магии во многом уступает тому, что был в моём мире. Да что там ресурсы — сама мана в этом мире будто благословляла его — сейчас, находясь в странном то ли трансе, толи ещё в каком-то аналогичном состоянии, я ощущал, как оживают различные нюансы из моей трехсотлетней прошлой жизни.

К примеру, я совершенно точно осознал, насколько велико благословение этого мира. Цифры, данные из государственных архивов, к которым я имел полный доступ, были не самым любимым моим занятием, но оказывается, до уединения на Диканьке, где я прожил несколько десятков лет в качестве добровольного отшельника, я весьма сносно в них ориентировался.

К примеру, Российская Империя на момент моего ухода от дел мирских, обладала тремя тысячами сто семнадцатью магическими источниками разной силы. Стратегически важный для государства ресурс, он был сосредоточен по большому счету в руках Императорского Рода Романовых и его вернейших вассалов — Румянцевых, Орловых, Меньшиковых. Около трети оставшихся, в силу разного рода причин, остались в руках остальных дворянских Родов. И да, из любопытного — я, переродившийся в этом мире боярином, был в рядах сторонников Петра Великого. Там история пошла по иному пути — бояре подняли бунт, и по началу даже побеждали, но в решающем сражении Петр выложил козырную карту, которую он приберегал до самого конца — отборные гвардейские полки, Преображенский и Семеновский. Те самые, над которыми смеялись гордые бояре, называя потешными...

Однако на Нежатиной Ниве, где все и случилось, эти шесть тысяч солдат и офицеров, на подготовку которых Император угрохал громадное количество средств, сил и времени, целых тридцать лет взращивая этот свой проект — мир изменился навсегда. Бояре Стенька Бобров и Олег Дружинин, двое Великих Магов с отрядами ближней дружины, ударили в центр, едва увидев личный стяг последнего царя Руси.

По всем канонам военного искусства это была гарантированная победа — Петр, прозванный Великим, был таковым не за магические дарования, а за то, что совершил за годы своего правления. К счастью или к сожалению, но он обладал весьма посредственным талантом к магии, и уже достиг к тому моменту своего потолка — Старшего Магистра.

Я как сейчас помню удар сдвоенный удар проживших почти тысячу лет Великих Магов, заставших самого Мономаха, видевших расцвет Руси Рюриковичей — и своей гибелью ознаменовавшие её закат. Тогда я был ещё мальчишкой, сорок лет, не более, едва-едва взявшим ранг Мастера и алчущий боярской крови — как и любой другой дворянин на том поле, в тот день... Ещё бы — победители получат всё, проигравшим на милость рассчитывать не приходилось, слишком много накопилось противоречий в едва пережившей Смуту, а затем, не успевшей толком оправиться стране после краткой передышки ещё и бездарные попытки воевать царевны Софьи. Руси требовались перемены, кардинальные перемены, и царь Петр, пришедший к власти благодаря боярскому Роду Нарышкиных, стал в глазах народа символом и надеждой на изменения к лучшему. И вот сейчас, три десятилетия спустя, бояре оказались лицом к лицу с результатом своего выбора — Софья, спешно собиравшая остатки стрелецких полков в Московском Кремле, получила отказ на все свои мольбы о помощи получила лишь молчание. Гордые бояре решили, что терпеть власть женщины, которая столь быстро позабыла их помощь в узурпации трона своего отца, они не более не будут — и вот сейчас пожинали плоды своей гордыни. Ибо если тогда, три десятилетия назад, их совокупных сил было достаточно, что бы без труда подавить и Софью, и Нарышкиных с Петром, то теперь бой шел равный.

Должен признать, совсем не уверен в том, что сумел бы противостоять первобытной, дикой магии двух древних воинов, что обрушились свои Сверхчары, за века совместных лет превратившиеся в идеально дополняющую друг друга комбинацию — Небесный Меч и Ледяная Пустошь. Первое обрушивало на врага само воплощение мощи магии, которую первым в мире освоил на уровне, достойном обращения в сверхчары — гравитации. Впрочем, в те времена, когда Бобров освоил эту ветвь магического искусства, она не имела названия — ибо попросту не была открыта... Вычурное название, придуманное в Европе, появилось позже, после того, как с помощью Великого Мага ученые мужи, что занимаются открытием и изучением так называемых Божьих Скреп, согласно которым устроено всё сущее в мироздании — сиречь физики, как позже назовут эту науку...

Незримый обычному взору, но прекрасно видимый каждому магу в магическом зрении удар действительно напоминал лезвие падающего вниз клинка. Форму своим сильнейшим Сверхчарам тогда ещё мало сведущий, действующий по наитию чародей придал не самую удачную, как выяснят через полтора столетия физики — согласно их вычислениям, при ином распределении энергии эффективность могла бы возрасти процентов на пятнадцать, а то и двадцать — но в тот момент даже увиденного мне хватило с лихвой, что бы запомнить это зрелище на всю жизнь.

Мне в тот день повезло — я оказался достаточно близко, что бы видеть схватку во всех подробностях, и при этом — на относительно безопасном расстоянии от эпицентра. Моя тысяча, старого образца, но из числа самых крепких вояк, которым доверили прикрывать от возможных атак противника три батареи самых современных, зачарованных у лучших артефакторов Европы орудий, на которые была основная надежда в обмене ударами с боярскими сынами — младшими, не наследными сыновьями в своих семьях, бастардов и прочих маловажных членов Родов, которые, тем не менее, обладали достаточной магической силой, дабы считаться одними из самых грозных воинов-магов тогдашней Европы, наряду с тевтонскими рыцарями и мальтийскими боевыми магами, отказавшимися от рыцарских традиций ради увеличения эффективности своих боевых магов — в противостоянии с османами старые, традиционные подходы показывали свою несостоятельность...

Демоны да будут являться пьяными и устраивать безнаказанный дебош и оргии с праведниками во всех чертогах Богов, что со мной? Соберись, Пепел... Аристарх...

И снова я на том проклятом поле. На этот раз я уже не уверен, где заканчивается реальность, где тонкая грань между памятью о прошлом и моим непослушным сознанием — кто я, молодой Мастер, что отчаянно перебарывает страх, глядя, как и все вокруг, туда, где Бобров и Дружинин задумали невиданное до того на Руси дело — убить царя! За все века, что прошли с объединения и централизации земель русских это было впервые, когда подданые нарушили табу — царей не убивают.

Да, бунтов хватало во все времена, и иные из них были даже настолько успешны, что правитель оказывался низложен — но даже в таких случаях, когда во всем остальном мире поступили бы по самому простому и очевидному сценарию — прикончить проигравшего, дабы обезопасить себя от возможных в будущем рисков, на Руси это произошло лишь раз — в результате чего Борис Годунов, занявший трон царя всея Руси, очень быстро оказался сам низложен, а затем и вырезан вместе со всем своим Родом.

Ну а дальше Господь наслал на не уберегших помазанника божьего царевича Дмитрия народ свою кару — Смутное Время. Именно так вещали церковники, и тогда и я сам им верил... Молод был, слабо понимал, что проклятье дело рук далеко не Творца-Всесоздателя. Хотя и не миф, как утверждали скептики. Там всё было сложнее...

Я вновь, на несколько секунд, обрел ясность сознания — и на этот раз, чувствуя, что это просветление вполне может стать последним, успел сделать то единственное, что мне оставалось — призвать всю свою Силу Души вкупе с Семью Молниями. И я успел, отчаянно царапаясь, чувствуя, как время истаивает, как утекают буквально последние терции, оставшиеся мне на попытку дать отпор, я ощутил, как появляются силы для борьбы — Сила Души Великого Мага это мой главный козырь в битве разумов.

Однако в этот раз ультимативный козырь, до этого ни разу не подводивший меня в этом мире, оказался не в силах полностью защитить меня от волшбы, в которую я уже угодил. Я словно бы завис в океане серой хмари, из которой проглядывали смутные, но вполне узнаваемые для меня образы. Ибо я оказался заперт посреди своего собственного разума — Сила Души защищала меня от чужого влияния, но на этом всё.

Тупик, пат... Хотя скорее, честно сказать, это было похоже на шах, за которым проглядывал мат. Ибо я не могу покинуть это пространство, тогда как враг, сумевший столь тонко воздействовать на мой разум, что я даже заподозрил подвоха до самого конца... Я не встречал ещё в своей жизни магов разума такой силы. И даже не слышал о подобных — ни в той жизни, ни в этой...

— Может, выйдешь и обсудим, как цивилизованные люди, в чем суть твоих претензий ко мне? — бросил я в окружающую меня серую пелену.

Впрочем, ответа не последовало. Да что уж там, я даже не ощущал присутствия чужого разума, так что даже не был уверен, что меня услышали. Теоретически в поединке воль и душ противники в любом случае ощущают друг друга — ибо в этот момент вы, образно говоря, отчасти сливаетесь воедино, а такое не заметить невозможно — не на моем уровне, в этом я точно убежден.

Оставалось лишь два пути — либо продолжить сидеть и куковать здесь, без возможности что-либо предпринять, и ждать, что продержится дольше — хмарь, окутавшая всё вокруг, или моя Сила Души... Либо пойти ва-банк, поставив всё на карту, и попробовать обработать, впитать в себя память всех веков жизни, со всеми подробностями и деталями.

Я впервые ощутил, что знаю слишком мало о себе прошлом. И понимаю даже, почему — хрупкий, неокрепший пока что Старший Магистр ни за что не вынесет тяжести памяти Великого Мага. И дело не в том, что их слишком много — три века жизни сами по себе ничто, ерунда. Только вот знания, запечатанные среди этих разрозненных осколков памяти, слишком тяжелы для меня нынешнего — я буквально ощущал, что попытавшись поглотить все здесь и сейчас, в самом лучшем случае лишусь ядра, самой ценной части этой памяти...

А ещё я осознал самое важное — память возвращается дозированно вследствие печати, наложенной мной на самого себя — ещё в прошлом, когда мне было подобное под силу. И сейчас печать, что, собственно, и стабилизировала мой разум, была повреждена — но не внешним воздействием, а изнутри.

Вот и ещё одно последствие от применения своих сил в Александровске. И на этот раз куда более серьёзное, чем тот факт, что жить мне оставалось семь лет. Просто потому, что как решить проблему со своей жизненной силой я знал, а вот что делать с печатью... Мои нынешние познания в этом аспекте таковы, что у крестьянина с топором больше шансов построить своими силами летучий корабль, чем у меня не налажать в попытках сунуться в столь тонкие материи своими руками. Не даром та часть знаний, что отвечала за познания в Магии Души, была запечатана мной от греха подальше...

В общем, думать тут можно много чего, но факт остается фактом — неведомый враг или сбой в моей собственной печати, суть от этого не меняется. Остается только шагнуть вперед и разбираться на ходу... Авось, сумею выбраться во внешние слои своего сознания, а оттуда уже и полностью вынырнуть можно.

Так, что тут у нас? Ага, Нежатина Нива, бой Петровской Гвардии против бояр... И теперь черед второго удара, насколько я понимаю

.

Глава 5

К моему безмерному удивлению, выбираться оказалось довольно просто. Я просто прошел сквозь хмарь, предварительно досмотрев эпизод о битве на Нежатиной Ниве — этот осколок памяти уже не было возможности обойти.

А дальше я просто двинулся через хмарь, окружив себя коконом из Силы Души. По началу даже неспешным, прогулочным шагом, стараясь вычислить неведомого врага, что просто обязан был напасть — больно удобная возможность, я бы на его месте напал. Вот только чем дальше я шел, тем большее количество силы требовалось, что бы защитить себя от никуда не девшейся хмари, так что в какой-то момент я решил, что скорость важнее осторожности — и припустил вперед.

Можно долго рассказывать о том, как я брёл наугад по глубинам собственного подсознания, как постепенно всё лучше ощущал, что в этом месте заключена не только моя память, но и нечто большее, причем не принадлежащее мне, как в какой-то момент я наконец ощутил далеко впереди некую границу, к которой и двинулся...

Это было долгое путешествие — долгое по моим внутренним ощущениям, ибо здесь понятие времени было лишь весьма относительной условностью, а не твердой константой, как в мире материальном. Но если говорить лишь о том, что я сумел более менее точно понять, то тут всё просто.

Во первых — существовала некая печать, наложенная на мою память. Накладывал её однозначно я сам, в этом я был уверен полностью, хотя причин, заставивших меня это сделать, я пока и не знал. Во вторых — здесь было нечто, что не принадлежало мне и что я старательно отгородил от себя до тех времен, пока не верну себе всю прежнюю мощь. В третьих — многие воспоминания о прошлой жизни, доступом к которым я обладал изначально, были либо скорректированы, либо слишком однобоки, без полноценного контекста всей ситуации. И сделал это, скорее всего, тоже я сам...

К примеру факт моего перерождения в этом мире с сохранением своей прежней личности и, что важнее, основы былого могущества — Семи Молний. Я твёрдо знал, что это некий дар народа фейри, полученная в ответ на мою помощь благодарность этого народа... Но вот что это за помощь была, кто такие эти фейри и на кой черт вообще существам, чьи познания в магии настолько глубоки, что позволяют управлять жизнью и смертью на подобном уровне — ничего из этого я вспомнить не мог.

А ещё блуждания в серой хмари немного приспустили меня с небес на землю. Сила Души, которую я почитал почти безграничной и надежно защищающей мои дух и разум, здесь, в этих местах, расходовалась с громадной скоростью — чары, что для выглядели серым туманом, без труда истощали казавшийся прежде неиссякаемым океан моей энергии. Что вновь напомнило мне одну из главных истин магии — сила, не подкрепленная навыками и знаниями, почти бесполезна.

В конце моего пути я увидел и границы той самой печати, ограждающей мое сознательное от бессознательного. Вздымающая до самых небес антрацитово-черная, блестящая поверхность поражала своей монументальностью. Даже туман, что до того казался мне сложнейшей из виденных мною магических конструкций, отступал от этой стены, опасливо жался в глубь себя, словно опасаясь к ней приближаться.

А вот я напротив ощутил, наконец, себя в безопасности. Угрюмая, тянущаяся от горизонта до горизонта, она навевала на меня ощущения чего-то родственного, словно бы манила и обещала защиту — и я шагнул к ней, коснулся её ладонью — и в тот же миг ощутил, что я вновь свободен.

И лишь открыв глаза, осознав себя в своем теле, в материальном мире, до меня дошло — никто на меня не нападал. Однако поразмышлять на эту тему мне возможности не дали — пока я блуждал в глубинах своего разума, реальный мир тоже не стоял на месте.

— Господин Аристарх! — окликнул меня напряженным голосом Смолов.

Понятия не имею, когда я успел подойти к стене башни, но сейчас я стоял, прижав ладонь левой руки к странному, незнакомому мне символу, чуть переливающемуся перламутровым светом. А вокруг нас, прямо за чарами моего вассала, уже стояли десятки чародеев в форме Имперской Стражи. Охрана порта, надо полагать...

— Последний раз говорю, сударь — развейте чары и потрудитесь объясниться, — раздраженно потребовал Младший Магистр, судя по всему — старший офицер стражи. — Иначе я буду вынужден применить силу!

И судя по ледяному холодку, пробежавшему у меня по загривку, терпение у него уже на исходе. Прибьет и будет в своём праве — а в том, что ему это по силам, сомневаться не приходилось. Защитные чары воздушной гавани рассчитаны на противодействие угрозам куда более высокого уровня, нежели парочка магов шестого ранга, да без них здесь сосредоточено достаточно солдат, магов и боевых орудий, не говоря уж о самих боевых судах, что бы прибить любого одиночку.

— Снимай чары, Пётр, — велел я. — Господа, вышло некоторое недопонимание...

Некоторое недопонимание пришлось разъяснять долго. Сперва на едва мордами в пол не уложили в лучших традициях армейских дознавателей. Логика у служивых была проста, пряма и понятна любому — сперва подозрительных чародеев напоить самыми качественными из имеющихся зелий антимагии, попутно сковав максимальным количеством зачарованных кандалов и цепей, затем под надежным конвоем оттащить в казематы внутренней цитадели Каменска, предназначенные для содержания пленников с магическим даром пятого и выше рангов. А уж затем, когда надежная стража и опутанные громадным количеством подавляющих чар подземные камеры захлопнут свои двери, окончательно отрезав нас от внешнего мира, начать вдумчивое расследование сего инцидента.

Логика простая и понятная, и в целом весьма даже разумная, на их месте и я бы, наверное, поступил схожим образом. Вот только я был на своём месте, и отправляться в казематы на долгие недели, а то и месяцы, пока будет вестись расследование, в мои планы не входило от слова совсем. Тут ведь, в нашей дорогой и милой моему сердцу державе, дела как делаются? Есть ровно три основных варианта развития событий. Первый — всё решается на месте, либо взяткой, если ситуация позволяет, либо просто фактом личного влияния и могущества чародея или Рода, который он представляет. К примеру — будь я каким-нибудь Воронцовым или Бестужевым, то после проверки моих документов нас бы попросту отпустили, возможно даже извинившись за доставленные неудобства — влияние этих двух Великих Родов в нашей губернии было абсолютно, и устроить веселую жизнь какому-нибудь чрезмерно исполнительному служаке они могли играючи. И даже если бы обстоятельства не позволяли отпустить нас сразу, нас бы просто вежливо сопроводили к более высокому начальству, что бы уже у них болела голова по этому поводу. Уверяю вас — без доказанного состава преступления максимум через два-три часа парочка Старших Магистров из Великих Родов уже отправилась бы по своим делам.

Другое дело если за твоей спиной не стоит Великий Род. Тогда уже возможны второй и третий вариант. В случае, когда начальство заинтересовано в скорейшем получении результата расследования — в ход идут самые разные методы убеждения узников подобных мест в том, что сотрудничество с армейскими дознавателями это единственный приемлемый для них вариант. Говоря проще — промывание мозгов с помощью специальных алхимических препаратов, привлечение мозгокрутов (магов Разума на службе Империи), либо и вовсе старые добрые пытки. Чародеи народ выносливый и живучий... И иногда это играет против нас, позволяя палачам зайти дальше, чем это возможно в случае с неодаренными. Куда дальше...

Ну и третий, самый распространенный — нас кинут в темницу, бумаги о двух непонятных Старших Магистрах лягут на стол кого-то из бюрократов крепости и о нас на время и вовсе могут забыть на некоторое время, до разрешения более насущных вопросов. Будь времена более спокойными, Старших Магистров бы не посмели долго мариновать... Но будем откровенны — пару Старших Магистров, подозреваемых в попытке диверсии на стратегически важном военном объекте, скорее всего начнут колоть по второму варианту.

Естественно, подобные перспективы восторга у нас со Смоловым не вызывали. Однако полковник, командовавший отрядом боевых магов, оказался человеком упрямым и на все мои попытки воззвать к здравому смыслу почти не реагировал.

— Я в десятый раз вам повторяю, господин Алфёров — я Глава Рода, Аристарх Николаевич Николаев-Шуйский, и прибыл в Каменск по приказу канцелярии генерал-губернатора Павла Александровича Романова! — потряс я перед его лицом документом. — Вот указ, со всеми необходимыми печатями и подписями, в котором вся информация о том, кто я и зачем прибыл!

— Бумаги и подделать можно, Аристарх Николаевич, — упрямо возразил мне полковник. — А время нынче неспокойное, и согласно тринадцатой статье пункту четвертому Устава Несения Гарнизонной Службы, я обязан сопроводить вас в цитадель для проведения необходимых процедур дознания. И ваш отказ отправиться с нами добровольно лишь увеличивает подозрительность ситуации.

И в таком ключе разговор шел уже минут десять. Если бы вояки не опасались возможных последствий со стороны двух Старших Магистров в том случае, если подозрения окажутся беспочвенными и нас быстро отпустят, то и церемониться бы он с нами уже давно перестал... Хорошо хоть я сразу заявил, что я Глава дворянского Рода. Главы Родов, даже самых мелких, в казуистике запутанных Имперских Законов были людьми с повышенным количеством разного рода прав и пониженным — обязанностей. За исключением двух — военной и налоговой... А ещё там была сложная, почти несбалансированная система кому и чего можно, в которой и профессиональные стряпчие бывало путались. В итоге имеем, что имеем — я не могу послать в задницу полковника, а он побаивается принуждать меня силой. Одно дело если бы не приказал Смолову развеять чары — тогда бы он мог применить силу и ничего не опасаться, но теперь всё для него усложнилось...

— У меня военный совет через полтора часа! — потерял я терпение. — Я привел тяжелый крейсер и два фрегата, с полностью укомплектованными абордажными командами под шесть сотен одних только опытных гвардейцев своего Рода, боевыми магами от второго до шестого рангов, не говоря уже о боевых орудиях самих судов, под завязку загруженных алхимическим топливом высочайшей категории — и если ты, дубина, меня здесь задержишь, то так тому и быть. Но когда завтра Маг Заклятий и командующий всей этой флотилией Сергий Белозерский поинтересуется, куда ж подевался его дальний родственник со своими кораблями и воинами, клянусь тебе всеми языческими богами и православными святыми — я сделаю всё, что бы с этим вопросом пришли к тебе! И боги пусть будут мне свидетелями — по всем законам Империи я за предыдущий год уже пролил достаточно крови за её интересы, что бы в ближайший год отказываться покидать свои владения! И на каждый, мать твою за обе ноги и кривым дрыном в задницу в том сарае, в котором она тебя зачала, каждый мать его упрек, просьбу и даже приказ изменить своё решение я буду тыкать всем в тебя!

Под конец своего спича я уже орал на насупившегося и хмурого офицера. Нет, где-то в глубинах сознания я понимал, что сейчас веду себя как истеричный, изнеженный представитель золотой молодежи... И что подобным тоном и на людях орать на находящегося при исполнении своих непосредственных обязанностей Младшего Магистра нельзя — по всем писаным и неписаным правилам я сейчас перегнул палку, прилюдно его унижая.

Просто истощение Силы Души, попадание не то под ментальный удар, не то вообще не пойми во что и всё то, что случилось за ту минуту, что я пробыл в глубинах своего разума, не могли не сказаться. Минута-то прошла для окружающих — для меня же словно бы несколько недель минуло... Я устал, меня мучала мигрень, в голове царила настоящая каша... Всё это нервное напряжение нашло вот такой своеобразный выход.

По заигравшим желвакам и бешенству, мелькнувшему в глазах боевого мага, я понял, что перегнул палку. Вот только мне уже тоже было плевать — настроение было на редкость паршивое, хотелось отойти от этой долбанной башни как можно дальше, в идеале — пообедать и лечь поспать, а не вот это вот всё.

И, право слово, не знаю, чем бы всё могло закончится, но вмешался Смолов. Резко дёрнув меня за край плаща, чародей заставил меня сделать несколько шагов назад, и прежде чем я успел возмутиться, мой вассал уже перехватил инициативу в разговоре, телепатически отправив мне просьбу не вмешиваться.

— Прошу простить Главу моего Рода, — поклонился он чародею. — Последние недели выдались весьма тяжелыми — наши Родовые Земли стоят на самом краю губернии, и основные удары кочевников нередко приходятся именно по нам. В последний раз они аж с Архимагом заявились да целым отрядом недобитков азиатских, насилу отбились — а тут приказ всё бросать и лететь на Дальний Восток...

Как-то, неспешно по змеиному плавно приблизившись к собеседнику, Пётр умудрился взять того под локоток и отвести чуть в сторону. Чародей перешел на едва различимый шепот, и в какой-то миг вокруг него и полковника и вовсе замерцал барьер воздуха, глушащий всякие звуки.

Под злыми взглядами бойцов и магов крепости, которые тоже слышали мою речь, я лишь зло сплюнул и потянулся к поясу, где в специальных зачарованных склянках висела алхимия на экстренные случаи. Зачарованное на прочность и сохранение в течение максимально долгого количества времени полезных свойств волшебных напитков стекло стоило бешеных денег, однако оправдывало каждый золотой червонец, потраченный на их покупку. Ибо возможность носить под рукой, не беспокоясь о возможности разбить в бою набор полезнейших снадобий вполне могла спасти жизнь в критической ситуации...

К счастью, в экстренном наборе на все случаи жизни я догадался поместить и Настой Хладного Разума — мощный препарат, что гасил все сильные эмоции, стимулировал и немного исцелял в случае необходимости мозг и имел мощный успокаивающий эффект. Применять его я планировал в двух весьма маловероятных случаях, повесив в двенадцатое справа место просто потому, что все самое необходимое на поясе уже висело. А повторять два раза одно и тоже смысла не имело — каждое из них нельзя было принимать чаще раза как минимум в неделю, дабы не пострадать от алхимической интоксикации. А уж за неделю с момента применения я успею пополнить потраченное из основных запасов...

Иронично, что в итоге считаемое самым бесполезным зелье оказалось первым, что я использовал. Годилось оно, по большому счету, лишь для двух типов ситуаций — либо для того, что восстановиться после мощного ментального удара, либо если требовалось поработать над какими-нибудь сложнейшими чарами высшей магии из разряда ритуалистики. В ней как раз больше всего ценилась не личная сила, а спокойствие ума и правильность ритуалов... Не даром ведь однажды меня с полноценной группой поддержки из чародеев восьмого и седьмого ранга едва не прикончил Архимаг-ритуалист, принявший бой на своём поле и заранее подготовившийся к битве. Великий Маг, трое Высших Магов да полтора десятка Архимагов едва-едва одолели одиночку, потеряв половину группы, и притом даже взять его в плен или убить не сумели — уродец сиганул в портал в самый последний миг.

В общем, настой я принял, чем вызвал шепотки среди окружающих меня бойцов и чародеев. Чувство опасности тут же возросло на порядок — невидимые сейчас операторы магических систем, нацелившие свои чары на нас, явно напряглись от увиденного. Однако сразу же начавшая действовать алхимия оказала на меня весьма положительный эффект — аккуратно убрав фиал обратно на пояс, я замер, не двигаясь.

Ох-х... Что-то я действительно разошелся. Лезть в бутылку и вести себя как избалованный аристократический хлыщ здесь, среди чародеев, что отказались от попыток создать свой Род и остались служить Империи, было не лучшим вариантом. Армейские маги не из аристократических Родов вообще сильно недолюбливали нас, родовитых... Несмотря на то, что любой Мастер и выше получал вполне себе наследное, служивое дворянство, и их потомки получали за счет государства полноценное магическое образование, но тем не менее — они были своей, отдельной кастой аристократии. Как они сами гордо не уставали напоминать — лишь они сохранили суть и смысл изначального дворянства, которое и создавалось как служивое сословие... В общем, это сложная социальная тема, которая однажды наверняка вызовет потрясения не меньшие, чем в своё время возвышение дворянских Родов в пику боярским. Но это — социальные потрясения будущего, которые совсем не моя проблема. Пусть у Романовых голова болит...

Тем временем диалог моего вассала с полковником Алферовым подошел к концу. Купол, который не позволял любопытным ушам подслушать их, наконец развеялся, и Петр в несколько шагов приблизился ко мне.

— Разойтись, — велел полковник. — Тревога отменяется. Продолжаем патрулирование!

— Что ты такого ему пообещал? — с удивлением поинтересовался я.

— Всего лишь пришлось использовать один из заготовленных на крайний случай козырей, мой господин, — вздохнул Пётр. — Представился сотрудником Тайной Канцелярии и предъявил ему действующее удостоверение. Но теперь остается надеяться лишь на то, что мои бывшие коллеги, от которых мы и бежим, узнают об этом уже тогда, когда бросаться за мной в погоню будет слишком поздно.

— А как они вообще узнают об этом и что это за козырь? — уточнил я торопливо шагая вперед.

— Я применил Указ Канцелярии, на котором была особая Печать. О применении которой в особом отделе Канцелярии узнают в течении суток, так что дня через два-три они уже упадут на мой след. И точно будут знать, что я жив.

— Ты уверен, что оно того стоило? — поглядел я на него. — Мы же как раз этого и пытались избежать.

— Господин, поверьте — выбор стоял между этим вариантом и тем, что мы попадем в казематы, — вздохнул он. — Я надеюсь, что к моменту прибытия группы дознавателей мы уже будем в пути. Ты, Аристарх, вывел из себя полковника настолько, что он готов был отдать приказ к атаке. Что оставалось делать? В общем, либо вернемся героями, которых трогать побоятся, либо погибнем и тогда вообще плевать.

Спорить и уточнять дальше я не стал. Предстояло ещё узнать, что хотят донести до нас на военном совете, отдохнуть и затем отправиться в поход, в котором мы впервые встретимся с профессиональными армиями не последних держав на планете. Цинь — пусть слабая, но сверхдержава, а Япония — весьма близко подошедшее к этому статусу государство. Будет сложно, и мне действительно интересно, в чем состоит план нашего командования. Ибо тех сил, что я наблюдаю в Каменске, явно недостаточно для победы над такими врагами...

Глава 6

— Так что случилось, господин? — телепатически поинтересовался Смолов. — Ты выглядел весьма странно, когда подошёл к башне.

— Что ты ощутил в тот момент, когда я зашагал к башне? — уточнил я у Петра. — Именно ощущения — и твои, и элементаля, если можно.

Разумеется, несмотря на то, что мой вассал относительно успокоил полковника, опытный и недоверчивый вояка совсем уж расслабляться не стал. И потому сейчас за нашей спиной вышагивало двое Мастеров, а впереди шёл Адепт — со стороны казалось, будто мы следуем со свитой.

Могло бы показаться глупостью отправлять эту троицу приглядывать за двумя Старшими Магистрами — ну как эти бедолаги, случись чего, сумеют нам помешать? Вот только задачи нам мешать у них и не было — их задачей было убедиться, что мы идем именно туда, куда заявили. Скрывать нам было нечего, и ретивого служаку я мог лишь похвалить за проявленное рвение — сейчас, когда зелье успокоило разум и немного помогло восстановить ментальные силы, раздражительность и излишняя импульсивность прошли окончательно.

— Лично я не ощутил ничего, — признался чародей. — А вот мой контрактор утверждает, что когда твоё восприятие коснулось её стен, то пришел мгновенный ответ... Но это происходило на таком тонком уровне, что даже он не разобрался в сути происходящего. И лишь в одном он уверен точно — магия этой постройки древнее и совершеннее, чем всё, что он видел в этом мире.

— Включая мою магию? — уточнил я.

— Да, — по эмоциям в послании Смолова я понял, что он и сам изумлен. — Даже структура и уровень показанного тобой очень сильно проигрывают. Только вот он уверен, что нынешние хозяева этого строения точно не способны использовать заложенные в него древние чары. Скорее всего, они даже о них не в курсе.

Вот в это я могу поверить. Я и к башне то сунулся лишь потому, что это первый случай, помимо тайной не то крепости, не то лаборатории Шуйских, в которой я побывал с Федором, когда мне попалось нечто такое, что не имело аналогов в моём прошлом мире. Но если о том, что бы попробовать покопаться в секретах той искусственной души, Родославы, кажется, мне и думать пока не следовало — такая сущность вполне тянет на божественность, пусть и Младшую — то тут всё казалось проще...

Впрочем, надо признать — я ещё дешево отделался. А пока же следовало сосредоточиться на предстоящем совете, смысл которого я не очень понимал.

— Друг мой, а ты вообще много знаешь о порядках на воздушном флоте? — поинтересовался я у своего спутника. — Какой смысл устраивать военный совет за день до выступления флота? И уж тем более звать туда таких, как я — не кадровых военных и командиров, а представителей дворянского ополчения?

— Три месяца обучался на ускоренных курсах лет двадцать назад, — ответил он. — Требовалось провести одно расследование... Вообще, насколько я понимаю, смысл в том, что бы ознакомить нас в общих чертах с замыслом командования. Обычно это делают, когда в составе сборной эскадры имеются аристократы, чьё положение, личная сила или мощь приведенных судов могут позволить ему... Скажем так, самому решать, что из приказов командующего эскадрой исполнять в первую очередь, а что во вторую. Ну и в случаях, когда практически вольных аристократов со своими судами слишком большой процент — что бы избежать различных недопониманий, устраивают совет. Мероприятие неформальное, в ходе которого стороны оговаривают свои реальные права и обязанности... К сожалению, у аристократов, особенно сильных, в Империи слишком много прав и вольностей.

— У нас флот, а не эскадра, и командует ей целый Маг Заклятий, — напомнил я. — Интересно было бы посмотреть, кто ему слово поперек сказать дерзнет...

— Ну, не исключено, что кто-то ещё из равных ему по силе, — справедливо заметил мой вассал. — Больших войн у Империи уже давно не бывало, я и не упомню уже, когда последний раз регулярная армия действовала вперемешку с аристократией без прямого присутствия хотя бы одного Романова.

Это да. Немаловажной причиной крепости власти Императорского Рода был ещё и тот факт, что именно они в подобных ситуациях выступали третьей стороной — склонить голову перед решением представителя августейшей фамилии это совсем не то же самое, что перед равным, а то и стоящим ниже по знатности и силе.

До самой цитадели мы добрались быстро и без помех, но вот уже на её территории начались проволочки. Курьер не просто из вежливости лично передал мне приказ явиться на совет — без переданных им бумаг за подписью коменданта крепости нас бы дальше кварталов второго кольца попросту не пустили бы. За первым поясом стен стояли казармы, постоялые дворы, многочисленные склады с наиболее дешевыми и массовыми типами запасов, там обреталась чернь да младшие офицеры, ниже ранга Мастера, максимум — аристократы из самых захудалых Родов, стремившихся сэкономить каждый рубль. Ну или молодежь из вполне состоятельных Родов, оказавшейся здесь проездом. Помниться, у меня здесь дуэль с одним из Игнатьевых состоялась, на которой аж два боярина присутствовало в качестве зрителей... Но в Черном Кольце, как в народе звали эту часть Каменска, подобные молодцы оказывались лишь в развлекательных целях и мимоходом.

Всё же в Белом Кольце им дышалось куда менее свободно — расположенная за вторым рубежом обороны часть Каменска, как я заметил, по большому счету была застроена разного рода складами да хранилищами. Наверняка здесь находились наиболее дорогостоящие снаряды для крепостной артиллерии, ценнейшая алхимия и вообще все то, от чего зависел оборонительный потенциал крепости. Могу лишь предполагать, что имелось в закромах этого места, ибо подобная информация относилась к разряду секретной.

Поэтому хоть в Белом Кольце и были жилища старших офицеров да гостевые дома для наиболее знатных персон, но занимали они, как оказалось, от силы пятую часть этой территории. А ведь когда я ещё простым командиром взвода ходил, пару раз мы с Приходько гадали, как тут всё устроено... Он ставил на то, что тут дорогущие бордели да рестораны для знати, я же склонялся к закрытым аукционам и рынкам для самых богатых. Оба ошиблись, как оказалось...

Первый из двух документов, что был нам передан курьером, был как раз пропуск за Белое Кольцо. Предъявили на воротах, сурового вида Мастер сверил подлинность печати довольно сложным артефактом и кивком велел пропустить всю нашу процессию. И до самой цитадели, вздымающейся ввысь постройки из серого камня, что в где-то на трети своей высота превращалась в квадратную башню, к нам не возникло ни единого вопроса.

— Это что за уродство? — не сдержал удивления Смолов. — Её что, вусмерть пьяный ученик зодчего, не возводившего ничего крупнее сельской церкви, спроектировал?

Выглядело в близи действительно несуразно. Какое-то хаотичное нагромождение пристроек, старый серый камень, кое-где поросший мхом, да даже окна этажей — и те были не на одном уровне и частенько вкривь да вкось. Учитывая строгую мощь и четкий имперский стиль в архитектуре остального Каменска, цитадель смотрелась словно деревенский сортир посреди Императорского дворца.

— Впервые здесь? — весело усмехнулся проходивший мимо Младший Магистр. — Да, наш Гранитный Сарай всегда производит неизгладимое первое впечатление... Но вы не смотрите, что он неказистый — эти камни не раз выдерживали удары, от которых и Маг Заклятий бы не защитился. Древнее место, саму крепость вокруг Сарая и строили изначально...

В голосе чародея чувствовалась гордость — того рода, что испытывают за свой родной город, рассказывая о его славной истории чужакам. Видимо, весьма почтенного возраста чародей уже давно сроднился с Каменском. Впрочем, любоваться Гранитным Сараем у меня особого желания не было, как и времени, и потому мы направились внутрь.

А вот уже в самом здании документ, на котором был официальный приказ явиться на военный совет, пришлось показывать раз пять — и это при том, что внутри с нами был сопровождающий уже от местных охранников. Куча опечатанных дверей, различных ответвлений коридора, в которых местами даже беглый взгляд выхватывал признаки заброшенности — паутину и пыль... А ещё — здесь было слишком много стражи. Причем магов среди них было немного — в основном то были отборные, взращенные на элитной алхимии бойцы навроде моих гвардейцев. Во всём этом явно присутствовал какой-то неизвестный мне секрет — но после происшествия в воздушной гавани меня совершенно не тянуло совать свой нос в тайны Каменска.

Наконец, через десяток минут блужданий по запутанным коридорам мы оказались в нужном месте. Это чувствовалось сразу — во первых, за дверями ощущалось множество аур не самых слабых магов, во вторых же господа аристократы соблюдать тишину даже не пытались, и гул голосов было слышно ещё на подходе.

В довольно просторном помещении находилось несколько десятков человек. Волшебники и волшебницы пятого и выше рангов, представители Родов, что выслали свои суда по зову Империи, смотрелись весьма разношерстно — от облаченной в легкомысленное платье с глубоким декольте, открывавшим вид на весьма аппетитные формы дамы в ранге Старшего Магистра до пожилого Архимага в старомодном мундире, чья грудь была усеяна орденами...

Цветастая публика не обратила на нас особого внимания — большинство лишь мазнули равнодушными взглядами и вернулись к своим делам. Пара столов с кампаниями, лениво перекидывающимися картами, несколько кружков на три-четыре персоны, да человек семь одиночек — общество подобралось не слишком-то дружное и явно успевшее заскучать.

— Да уж, вояки тут все, как на подбор, лихие, — покачал я головой. — И вот с этими вот индивидами мы должны превосходящие силы Цинь разбить? Освобождение Дальнего Востока отнимет явно больше сил и времени, чем мы рассчитывали.

Разумеется, данные слова я отправил Смолову мысленно — помня о своем таланте влипать в дуэли везде, где собиралось разом больше трёх аристократов, я не хотел испытывать судьбу. Но вид большинства будущих соратников меня действительно неприятно удивил — аристократы словно не на войну собрались, а на загородную прогулку.

— Николаев-Шуйский? — поинтересовался подошедший к нам старик в мундире. — Редькин Борис Викторович к вашим услугам. Слышал, вам удалось раздобыть в личное владение тяжелый крейсер? Не поделитесь, молодой человек, как вам это удалось?

Ни здрасьте, ни до свидания — Архимаг сразу взял быка за рога. Мой спутник удостоился от него лишь мимолетного взгляда и короткого кивка, после чего чародей вновь пристально уставился мне прямо в глаза.

Ну вашу ж мать... Безо всякой магии и чародейских чувств я с лёгкой тоской ощутил — моя проклятая удача принесла очередные неприятности на своём хвосте. И чего только старому надо?

— Да, Борис Викторович, — вежливо ответил я. — Так сложилось, что мне улыбнулась удача и я сумел приобрести трофейное судно в столице — после битвы при Кёнигсберге наёмки бояр распродавали свои трофеи, и я весьма удачно оказался в тот момент в Петрограде. Удачное стечение обстоятельств.

— Ну да, ну да, стечение обстоятельств, — слегка покачал головой Редькин. — А вот нашему Роду, в котором уж три Архимага, огромные крупнейшие владения в Китеж-градской губернии и под семь веков подтвержденной истории такая удача всё никак не выпадет. Видно, правду говорят про удачливость...

Это он что, сейчас намекает на поговорку про удачливость дураков? Нет, я конечно всякого навидался да и аристократов видал разных, но вот так вот подойти и начать сыпать слабо прикрытыми оскорблениями это уже перебор. Ни с какими Редькиными я точно не успел столкнуться лбами ни лично, ни через Родовые интересы.

— В общем-то, я чего к вам подошел, юноша, — пожевав губами и что-то прикинув в уме, поднял он взгляд. — Содержание подобного судна — дело явно дорогое, и молодому Роду вроде вашего явно не по карману. Да и опять же достойного экипажа у вас явно не имеется... Потому предлагаю следующее — я передам вам лучший эсминец из тех пяти, что выставил в этот поход мой Род, и доплачу пять миллионов рублей золотом за ваш крейсер. Плюс можете рассчитывать на моё личное покровительство и благодарность, как и на поддержку моего Рода. Не хочу хвастать, но я Второй Старейшина Редькиных, а это, сами понимаете...

С каждым его словом я ощущал, как старик буквально околдовывает меня — причем безо всяких чар и хитроумных заклятий, но от того не менее эффективно. Ну посудите сами — с каждым новом словом Архимага мои глаза распахивались всё шире и шире, под конец его монолога даже начав чуть вылезать из орбит. Рот слегка распахнулся, брови грозились слиться с шевелюрой, а кровь приливала к лицу — и при всём при этом я никак не мог взять свою мимику под контроль. Настолько, что даже действие эликсира, даровавшего хладнокровие, было не в силах защитить меня от этого эффекта.

Слабый запах ладана с нотками незнакомого растения на миг отвлек меня, но лишь на миг — ибо старик продолжил говорить.

— Ну подумай сам, юноша — какой толк от такого славного судна в руках дилетантов? На тяжелом крейсере положено летать Архимагу! Такому, как мне — со специализацией в магии воздуха, с сорока шестью годами военного опыта в воздушном флоте Империи! Я даже командовал прежде крейсером, до выхода на пенсию... И бонусом ко всему прочему я готов взять над тобой шефство и лично обучать тебя искусству ведения войны в воздухе, командования судном и чарам Воздуха! Ты, конечно, весьма талантливый юноша — ранг Младшего Магистра в твои годы это выдающееся достижение, но учитывая отсутствие поддержки твоего прежнего Рода тебе явно будет полезно обзавестись достойным твоего таланта учителем, верно?

Перед тем, как войти в помещение, я сознательно уменьшил свою ауру, что бы не выглядеть на полную мощь — не знаю зачем, скорее интуитивно, чем сознательно. И теперь этот надутый индюк ещё и осмеливался говорить со мной в снисходительном тоне! Да в какой заднице Империи он находился до того, что даже не в курсе, что из себя представляет мой Род и я лично?! Хотя, справедливости ради — откуда китежградцу это знать, особенно если он не интересуется слухами да сплетнями...

Надо сказать, под конец я уже не выдержал и шагнул вперёд, опустив голову и сжав кулаки. Использовать магию я не собирался... Но вот двинуть по зубам слишком много о себе возомнившему пню хотелось изрядно! И лишь почти повисший на моих плечах Смолов остановил меня, яростно зашипев на ухо:

— Господин, успокойся! Не здесь и не сейчас!

— Ты что, юноша, всерьёз на меня с кулаками накинуться решил? — искренне удивился Архимаг и обвёл взглядом пристально наблюдающих за нами притихших аристократов. — Нет, ну вы видели, люди добрые? Что за молодежь пошла! Мало тебя пороли, барчук, раз уж

— Не ваше дело, Редькин, сколько меня пороли, — оборвал я его, успокаиваясь. — Шел бы вы Снежному Бобру глубоко в жопу со своими предложениями, старый хрен! Эсминец и пять миллионов за тяжелый крейсер, вы только послушайте этого охреневшего недоумка! А чего сразу не бесплатно отдать?! Да и ученичество...

Моё лицо аж скривилось в искреннем, не наигранном презрении:

— Чему ты меня научить-то способен, бездарность? Пускать ветра из штанов так, что бы окружающие не слышали? Недоучка, там, где ты учился, я...

Воздух вскипел, скручиваясь в тугую воздушную плеть, что рванула вперед — вот только с кем ты удумал тягаться в тонкости и мастерстве контроля стихии и энергии, наглый идиот? К тому же как минимум в четверо младше меня...

Моя ладонь метнулась вперед, смыкаясь на воздушном потоке — и бесплотный, казалось бы, воздух, что должен был играючи отсечь мне кисть, обрел материальность. Мана щедрым потоком хлынула во вражеские чары, моя аура внезапно раскрылась на полную мощь, сталкиваясь с аурой Архимага — и от стычки двух насыщенных и мощных энергетик во все стороны посыпались незримые искры. Волны энергии хлынули в стороны, опрокидывая мебель — и к изумлению присутствующих я не отступил. Доспех, уже привычной тяжестью лежащий на плечах, даровал мне немало преимуществ... Пусть в полноценном бою я не факт, что сумел бы одолеть этого противника, но уж в короткой стычке я сумел устоять, не отступившись.

Токая струйка крови побежала по ладони — всё же чары сплетал маг седьмого ранга, и совсем уж чисто перехватить контроль над ними было невозможно, однако даже так на глазах у изумлённой публики я взмахнул белёсым воздушным хлыстом — моя взяла!

Это была пощечина, насмешка и вызов — перехватить вот так заклинание, будто мой оппонент был сопливым новичком, а не опытным чародеем... Впрочем, Воздух — самая близкая мне стихия, ибо из неё и происходят Молнии. Я играл на своём поле...

— Прекратить, — раздался негромкий, но полный внутренней силы голос от входа в зал, и мои чары сами собой развеялись. — Приберегите свой пыл для врагов, господа! А пока попрошу всех взять себя в руки и приготовиться к совету. Или мне принять меры самолично?

— Не стоит, святой отец, — первым опомнился я, глядя на своего родича и по совместительству Мага Заклятий. — Рад вас видеть, господин командующий...

— И я рад, мальчик, — кивнул суровый чародей, под чьим взглядом Редькин, в отличие от меня, отвёл глаза будто нашкодивший ребенок. — А теперь попрошу всех приготовиться слушать и запоминать. Надеюсь на вашу сознательность, дети мои — от нас с вами зависят жизни миллионов подданых Его Величества Николая Третьего и всего Дальнего Востока. И я очень надеюсь, что мы не посрамим чести русского оружия!

***

Простите за долгий перерыв, друзья мои — проклятые зубы и обдумывание сюжета отняли времени и сил больше, чем я планировал. Но я вновь в строю и снова буду писать каждый день! Следующая глава — в полночь! С уважением — Ваш Автор!

С праздником, дорогие мои дамы! Счастья, любви, здоровья и успехов в личной жизни!

Глава 7

На чародее была чёрная ряса с металлическими накладками. Вышитая тонким металлом, с деревянным крестом на груди она явственно распространяла ауру сильного артефакта... Впрочем, это были явно не единственные магические предметы при могущественном волшебнике. Одна булава, с многочисленными вмятинами и сколами от частого использования по прямому назначению, чего стоила — несмотря на всю свою неказистость, от орудия расходилась тонкая аура сил нездешних... Пожалуй, этим предметом сумел бы воспользоваться лишь истовый верующий, в руках всех иных она была бы обычной деревянной дубиной. И это в лучшем случае — какого-нибудь грешника сей предмет мог и вовсе спалить к чертовой матери. Не люблю завязанные на религию артефакты за их непредсказуемость... но и отрицать их порой потрясающую эффективность в руках правильного чародея тоже не могу.

Пришел мой родич не один. За суровым церковником шагала целая делегация из разношерстых монахов — от здоровенных плечистых детин в отличных доспехах до черноризных субтильных служителей Русской Православной Церкви. Причем последние, не блистая особой личной магической мощью, тем не менее казались куда опаснее многих присутствующих аристократов, несмотря на разницу в чародейских рангах... Странное ощущение, когда при взгляде на обычного, вроде бы, Адепта ты ощущаешь угрозы больше, чем от вида Младшего Магистра. И тем не менее своему чутью в подобных делах я доверял целиком и полностью...

— Чернецы, — прошипел, будто сплюнул Смолов. — Этих-то какой ветер принес?

В голосе моего вассала сквозила неприкрытая неприязнь, и я удивленно оглянулся на него — раньше за ним ни разу не замечалось каких-либо предубеждений в адрес как церковников, так и кого бы то ни было в целом. Интересно даже, где они ему на мозоль умудрились больную наступить, что даже кардинальное разрушение и перестройка его личности не сумели вытравить из него эту неприязнь?

Услышал Петра не только я — один из проходящих монахов резко повернул голову и остановился, глядя на моего вассала. Ледяной, немигающий взор, в котором явственно ощущались сильная воля и немалый интеллект... И всё это — помноженное и замешанное на фанатической верности. Видел я уже подобные взгляды... Когда царь Пётр приводил к покорности Церковь, после победы на Нежатиной Ниве, люди с такими глазами попортили нам немало крови. Бестрепетно шагавшие навстречу выстрелам пушек и раскатам боевых заклятий, не оказывая сопротивления, умирая за пустяковый в моих глазах вопрос подчинения Императору... Невольно по спине пробежали мурашки, когда я вспомнил, на что способны люди с таким огнём в глазах.

— Ты чем-то недоволен, сын мой? — мягко поинтересовался монах, отделившись от остальной процессии. — В твоем голосе я чувствую неприязнь к Матери-Церкви и её верным слугам. Не желаешь ли объяснить её причины?

Честно говоря, я думал что мой родич одёрнет монашка, но тот вместе с прочей своей свитой, в которой помимо церковников было ещё и не сколько магов в военной форме Имперской Армии, просто проследовал в противоположный конец зала. Плечистые молодцы заняли позиции у дверей, монашки и офицеры флота встали за спиной Мага Заклятий — и все присутствующие уставились на сцепившихся взглядами Петра Смолова и неизвестного монашка. Редькин, до того стоявший рядом, начал тихо-тихо, почти бочком отходить подальше от центра возможного скандала... Тоже мне, Архимаг — ни капли гордости и самоуважения. Странное поведение для того, чей Род поколениями держит Фронтир в соседней с нами губернии.

— Не желаю, чернец, — скрипнул зубами Старший Магистр. — Но разве тебя подобный ответ остановит, особенно когда за тобой сила, святой отец?

— Я — Адепт, ты же, почтеннейший, Старший Магистр, — развел руками, улыбаясь одними губами, монах. — О какой силе на моей стороне ты говоришь, сын мой? И разве ж мы с тобой не творим одно дело, сражаясь с врагами веры и отчизны? Так откуда в тебе столько неприязни, сын мой? Возможно, я или церковь тебя чем-то обидела? Не держи гнев в себе, не неси в себе горькую отраву обиды...

— Выплесни её здесь, дабы мы могли обсудить всё и разрешить её к вящей славе Господа нашего, — скривив губы перебил его Петр, договорив за монаха. — Сладки речи твои да обмазаны мёдом уста, что смущают умы задумавших злое мирян... Узнаю манеру речи выпускников монастыря Феофана Муромского, узнаю... Да вот только обычно вы действуете куда тоньше и разумнее — неужели уровень подготовки Муромских «птенцов» столь сильно деградировал? Али ты меня за дурака держишь и на конфликт провоцируешь? Так не дождешься, святой отец — не подниму я руку на священнослужителя, тем более что мы действительно единым долгом связаны.

Не спровоцирует, говоришь? Так чего у тебя так бешено сверкают глаза, а воздух вокруг тебя слегка рябит, друг мой? Надо вмешаться, до того как произошло непоправимое, не дать ссоре зайти дальше.

Вот только вмешаться я не успел — монах живо принялся отвечать, а перебивать спич церковника было бы слишком непочтительно. На мои плечи опустилась плита незримого давления, и оглянувшись я увидел пару ярко-синих глаз, заполонивших на миг для меня всё пространство — мой родич надавил на меня аурой на полную катушку, да так ловко, что никто ничего и не заметил.

— Не вмешивайся, — раздался его голос в моей голове.

Я скрипнул зубами от досады. Белозерский явно прекрасно был в курсе моего секрета о перерождении, да и про мою роль в защите Александровска не мог не знать — и раз у него до сих пор не возникло никаких вопросов, значит он мне доверял. В этом мире перерождение не отменял кровного родства, что тоже говорило в мою пользу... Вот только Пётр Смолов был ему никто и доверия явно не вызывал.

— А тебе многое ведомо о делах церковных, сын мой, — шагнул ещё ближе к моему вассалу церковник. — О «птенцах», о том, чему нас учат, даже о методах ведения бесед с мирянами, которым нас обучают... Пользуясь случаем, раз уж здесь присутствуют мои старшие собратья, хотел бы узнать — откуда? Откуда обычному чародею из захолустья, всю жизнь прожившему безземельным аристократом, что сам поднялся с низов, начав службу в сто седьмом пехотном полку на границе с Речью Посполитой и недавно решившем примкнуть к молодому дворянскому Роду, чародею, что своим умом и усилиями дорос до ранга Старшего Магистра, знать подобное?

— Топорно работаете, святой отец, — не уступил Пётр, тоже шагнув ближе к монашку и оказавшись с ним едва ли не нос к носу. — Не сто седьмой, а сто шестой полк. И дорос я своими силами лишь до ранга Мастера — следующий ранг я взял при помощи боярского Рода Морозовых. Спас сына одного из их Старейшин и в благодарность мне помогли с повышением ранга безо всяких обязательств. Шестой же я взял под рукой моего господина — Аристарха Николаева-Шуйского, за что и принес ему клятву верности. Но вы, верно, и сами это знаете, правда?

— Ты не ответил на мой вопрос, сын мой, — мягко напомнил монах, ничуть не сбитый с толку. — Твои речи не сумеют сбить меня с основной мысли, сколько бы ты ни старался. Коли уж тебе столь много ведомо о методах и целях обучения в монастыре Феофана Муромского, то ты должен понимать и тот факт, что заболтать меня не выйдет.

Запах ладана, ауруса тёмного, ромашки монастырской и ещё ряда растений с каждым мигом усиливался, но никто, казалось, не обращал на это внимания. Никто, кроме меня — я ощутил, как что-то мягко касается моего сознания, и тут же использовал на себе остатки Силы Души, фиолетовые Молнии и заклятие очищения от ядов разом. Сознание чуть прояснилось, и я встряхнулся.

— Дело в том, святой отец, что родом я из маленького села под Суздалью, — неспешно ответил мой вассал. — Малиновка, слыхали о такой? Хотя откуда вам о ней слышать... Так вот — когда я получил первый отпуск после трех лет службы в полку, я отправился домой, дабы проведать отчий дом. Переписку с родителями я не вёл — людьми они были тёмными, крепостными крестьянами в пятом поколении, так что грамоты не знали. Я хотел выкупить на скопленное жалование семью и перевезти их в Суздаль... Да вот только по возвращению в отчий дом обнаружил на месте Малиновки пепелище. Угадайте, святой отец, отчего так вышло? Что за лихая беда коснулась четыре сотни крестьянских семей, что даже Род Валуевых, владевший этими краями, не сумел защитить своих крепостных?

— Откуда ж мне знать, сын мой? — буквально пропел в лицо побагровевшему от сдерживаемой ярости монашек. — Поведай мне, неразумному рабу божьему, сын мой, отчего же приключилась такая беда с твоими родными? И почему дворяне их не защитили? Али пренебрегли своим долгом?

Мой вассал, после обретения элементаля и курса сотворенной лично мной для него алхимии вымахавший до метра девяносто, раздавшийся в плечах крупный мужчина, пусть и не выглядел здоровяком, как мои гвардейцы, казавшиеся одной сплошной мышцей, внушал. Под сто килограмм веса, что с его ростом не казались таким уж большим весом, он был относительно сух, подвижен и... скажем так — внушал. Пётр был из тех людей, при взгляде на которых ты понимаешь — конфликтовать с этим матёрым волчарой не хочется. Волевое лицо, сильное тело, аура Старшего Магистра — да он смотрелся высокопоставленным членом боярского Рода, а не Старейшиной дворянского Рода из захолустья! И что самое главное — внешнее впечатление не отражало до конца всю опасность этого чародея.

В противовес ему черноризец был под метр шестьдесят. Тощее тело, худое, скуластое лицо, редкая, неаккуратная русая бороденка... Но несмотря на всё это эта пара стоящих лицом к лицу чародеев вызывала ощущение двух матёрых хищников, рычащих друг на друга и выжидающих удобного момента, что бы вцепиться в глотки друг другу. И не знаю, что думали все остальные, глядящие на происходящее, но лично я не взялся бы сказать, кто выйдет победителем, если они пересекут черту и вцепятся один в другого. И даже разница в три ранга ничего тут решить не могла — чем были сильны монотеистичиские религии, основа которых заключалась в вере в Творца-Всесоздателя — высшие силы, которым они служили, действительно могли наделить своих последователей огромной силой. Такой, что фанатично верующий и одобренный небесами православный монах в ранге Адепта мог бы на равных потягаться со Старшим Магистром, обучавшимся у меня и заключившим контракт с чудовищным по силе элементалем...

Языческие боги куда чаще отвечали на призывы своих верующих, и в том было их преимущество. Они были проще и доступнее, нежели силы христианских и мусульманских покровителей — ведь им отвечали не боги, но ангелы, воины Творца-Всесоздателя. Сам же он, явив чудо творения, более не вмешивался в дела сотворенного им мира...

Языческие боги были проще. Принеси тому-то такие-то жертвы, сделай то-то и то-то — и получи вот такой результат. Почти как в купеческой лавке... С представителями веры в Творца-Всесоздателя было куда сложнее. Четкого прейскуранта услуг у этих религий не было... Зато были святые и прочие. Были Мастера, что могли дать бой Магам Заклятий, если бились за правое с точки зрения морали их религии дело. Были Адепты, коим по силам было заткнуть Старшего Магистра, а то и Архимага... Были ангелы, что могли, снизойдя с небес, разгромить в семи случаях из десяти язычников и демонопоклонников. Вот только всё перечисленное было страшной редкостью. Да и действительно сильные маги редко шли на поклон высшим силам, посвящая себя религии — а если и делали это, то в подавляющем большинстве выбирали язычество. Ибо там рациональным чародеям было понятно, что он получит за свою службу... На том и держалось равновесие религий в этом мире.

И именно поэтому, сцепись сейчас эта парочка, я не уверен, кто именно выиграет — ибо мои чувства, чувства Великого Мага, что превзошел пределы смертных и коснулся воистину высших планов бытия, прямо вопили — этот наглый коротышка в чёрной рясе, неспешно перебирающий деревянные четки в руках, способен призвать силы божественные, как минимум уравняв шансы с моим вассалом.

— Деревню спалили дотла черноризные монахи, — оскалом Петра можно было лечить диарею у взрослых мужиков. — Они, видите ли, обнаружили дьявольский культ в Малиновке. Якобы ведьмы, губившие урожай, вызывавшие падёж скота и выкидышу у баб, склонили селян ко злу, и селение было отравлено... И лишь очищающее пламя, как сказал мне настоятель ближайшего монастыря, могло спасти заблудшие духи. А потому все, от мала до велика, сгорели в этом самом очищающем пламени.

— Да упокоятся их души и узрят свет Господень, — перекрестился монашек. — Ты, сын мой, поэтому так обозлен на православную церковь? Дойдя до такого уровня личной силы, ты уже должен был бы понять, что мои собратья спасли души твоих родных и близких. Они из своих грязных хлевов, пропахших вонью дерьма и соломы, из своей греховодной жизни и...

Кулак Петра мелькнул размазанной, размытой тенью и послеобразом — и отхаркивающийся кровью монашек оказался на каменном полу, в изумлении прижимая ладонь к разбитому всмятку носу. Тишину, что воцарилась в этот миг, можно было резать ножом — но я ощутил, как ауры многочисленных монашков наливаются силой Света Господнего, готовясь поставить на место наглеца.

— Да что бы тебя все черти в задницу имели, Смолов! — рыкнул я, сбрасывая легким движением плеч давление своего родича и шагая вперед. — Я потом своими руками из тебя душу выну, полудурок вспыльчивый!

— Отойди, племянник, — мягко и увещевательно попросил меня дядя. — Не бери грех на душу и...

— Рот закрой, дядюшка, — перебил я его, поведя плечами и хрустнув шеей. Затем, достав Меч Простолюдина и пустив ману по своему доспеху, предложил. — Может, смоешься и своих заберешь? Всё же ты должен был видеть тогда, на что я способен... Поверь, на тебя одного, если я плюну на последствия, мне сил хватит с преизлихом.

— Ну, к счастью, я здесь не один, — спокойно заметил Кирилл Белозерский. — Так что уйми свой пыл, племянник. Не хочу позорить тебя, но если продолжишь в том же духе, то мне придется тебя прилюдно выпороть.

— Ну рискни, — хохотнул я, бравируя и пуская по своему доспеху пять разноцветных молний. — Даже будет интересно поглядеть, как ты намерен это сделать... А пока же — руки прочь от моего вассала.

— Он первый напал на монаха, — резонно замети Кирилл.

— За такие слова и я бы ему морду разворотил, — возразил я.

Да, правда, по закону, на стороне монахов... Но Пётр — мой человек! И говорил он явно с душой — видать, не врал сейчас... А кем я буду, если не встану на защиту одного из своих? Петр сделал для меня столькое, что я сейчас без тени сомнения вступлю в схватку, что бы его защитить. В схватку, которую проиграю совершенно точно... Но тем не менее — если я добьюсь, что бы нас пленили, я пойду на всё, что бы наш приговор отменили. Каким бы он ни был...

— Ну что, дядя! — захохотал я, ощущая, как по жилам вместо крови начинает течь расплавленная сущность моих молний, выводя организм на форсаж. — Поглядим, что крепче — твоя вера али моя мощь?!

Грохнул где-то вдалеке раскат грома, зазмеились молнии... и я наконец понял — что-то странное происходит. Никто не реагирует, не возводят защитные чары монахи, не начинают бой парочка из моего вассала и монашка, молчат аристократы... А дядя и вовсе, как будто бы, едва сдерживает смех.

— Ну всё, всё, господин, — раздался за моей спиной голос. — Наше выступление выиграло достаточно времени. Можно и прекратить.

Глава 8

— Ну чисто Коля в молодости, — утёр несуществующую слезинку из уголка глаза Сергий Белозерский, не сдерживав смех. — Посмотрим, говорит, что сильнее — моя вера или его «мощь»... И откуда только столько пафоса в речах, прости господи? Ну чисто семейная манера, чисто семейная... И мой покойный папаша, да будет милостив господь к душе старого злобного грешника, был такой же... Ну да ладно, посмеялись и хватит! Займемся делом, братья мои.

Сказать, что я растерялся, значит ничего не сказать. Секунду назад я уже просчитывал в уме, с чего сподручнее будет начать схватку, выцеливая возможные уязвимости в ауре дяди, прикидывая общую силу его свиты... Но вместо драки вышла какая-то нелепица. Оглянувшись и пока не спеша успокаивать ауру, я отметил странности происходящего, медленно начиная осознавать, что к чему.

— Ты с самого начала с ними сговорился? — зло поинтересовался я у Петра.

— Я всё понял, как ощутил запах «Дыханья Искренности», — ответил мой вассал. — Специфическое средство, используемое православными Защитниками Веры — выпускниками ряда православных монастырей, чей долг оберегать не столько умы и сердца прихожан от дьяволова искушения, сколько вести контрразведывательную деятельность в интересах Синода и Империи.

— Жаль ты слишком рано остановил сего отрока, — вздохнул разыгравший с ним на пару ссору монах. — Было бы интересно поглядеть, сколь велика сила такого юного дарования.

— Она достаточно велика, брат Велизарий, что бы я не рекомендовал тебе её проверять, — сурово перебил его Белозерский. — Велика талантами матушка Россия, но силы моего племянника, коли он отбросит осторожность и начнет драться не щадя живота своего, достаточно, что бы эту комнату живым не сумел покинуть никто, кроме меня. Не искушай милосердие господне в угоду пустому любопытству. Займитесь делом!

— Даже я бы не справился, отец Сергий? — недоверчиво уточнил монашек. — Что же представляет из себя ваш родич?

Даже? Это откуда у черноризца такое самомнение?

— Даже ты, брат, — кивнул, странно ухмыляясь, Сергий. — Вижу, ты невнимательно читал полученные отчеты по одному прискорбному событию... Мой племянник из тех агнцев божьих, которые волков пополам перекусывают. А теперь займись делом, брат. Нужное состояние у наших сегодняшних клиентов поддерживать непросто!

Аристократы, на которых я глядел, выглядели как пустые оболочки, из которых вынули всё содержимое. Широко открытые глаза и рты, висящие вдоль тела руки, остекленевший взгляд... У одной из дам, той самой, с шикарным декольте, и вовсе из уголка губ текла густая, толстая ниточка слюны, плавно свисая с подбородка и постепенно приближающаяся к весьма соблазнительной ложбинке меж грудей...

— Дыхание Искренности — это алхимический сбор различных трав, точный состав которых никому неизвестен, — продолжил Смолов, наблюдая за суетящимися монахами. — Его использование, в сочетании с правильными молитвами и выполнением ряда условий, одним из которых является наличие малого святого среди творящих ритуалы, вызывает эффект отключения воли, разума и памяти у тех, на кого оно обращено. От этого не спасает почти никакая защита... Но есть существенный недостаток — если жертва в курсе, что именно против неё применяют, то несколько довольно простых мер предосторожности способны уберечь вас от действия этой гадости.

— Не богохульствуй! — сурово оглянулся на моего вассала упомянутый Велизарий. — Сей метод пришел ещё от первых слуг христовых и одобрен был самим спасителем! Не следует называть тех, на кого направлено это средство, жертвами!

— Непроверенные слухи, святой отец, — небрежно отмахнулся Пётр и продолжил. — Так вышло, что я сталкивался с этим ритуалом... И потому, едва ощутив запахи церковных благовоний и знакомые тонкие колебания в эфирном плане, я сразу принялся фильтровать воздух вокруг меня и тебя, господин Аристарх. Нет, отдельные, малозначимые элементы я пропускал — но и сделанного было вполне достаточно.

— Так я чуял только ладан и подорожник именно потому, что ты об этом позаботился? — уточнил я. — Что ж, молодец... А почему ничего не сказал?

— Потому что я не велел. Вернее, блокировал все его попытки дозваться до тебя телепатией, а в слух он сам не рисковал заговорить, опасаясь что его услышат, — ответил за него мой дядя. — Зная твой норов и изучив имеющуюся по тебе информацию, я был уверен — твоё присутствие подействует на кого-то из присутствующих как красная тряпка на быка. Ты ведь не можешь выбраться в аристократическое общество и не вляпаться в скандал, племянник... Вот только актер из тебя никудышный, так что для придания естественности пришлось поступить именно так.

— Мы не могли рисковать раскрытием операции, — пропыхтел Велизарий, тщательно перекрещивая Редькина и брызгая святой водой на Архимага. — Если бы учуяли твари — могли бы и воспротивиться внушению... А так — сперва вы поругались с сиим достойным представителем Рода Редькиных, затем я с твоим служкой погавкался... Как раз всех отвлекли и успели завершить действо. Теперь можно и...

Не договаривая, он резко ткнул в грудь Архимага сложенными щепотью пальцами и я ощутил мощнейший всплеск силы. Не маны, не праны, не ещё чего-то похожего — именно так называемой Святой Силы, той энергии, что присуща праведникам христиан и мусульман, как и прочим монотеистам. Ну, вернее, это они её зовут Святой Силой, я же и многие другие чародеи называют эту энергию несколько иначе — Сила Небес. Сила, которой пользуются ангелы... И чем она чище — тем могущественнее в итоге чудеса, что она творит. И судя по чистоте у этого бледного коротышки, Малым Святым из всех присутствующих был именно он, а не мой дядя... Теперь понятно, чего он удивлялся оценке своего старшего собрата по вере. Малый Святой — это громадная сила, и что самое паскудное, так это фактор того, что их силу на нашем, нормальном и понятном языке измерения личного могущества измерить почти невозможно. Будет уверен, что идет на смерть ради правого дела и во имя Веры — этот заморыш и Мага Заклятий прибить сумеет ценой гибели. Если тот будет в его глазах абсолютным злом, разумеется... К счастью, Небеса не раздают такую мощь кому ни попадя — сельского дурачка, не знающего, как мир устроен, до таких показателей не дорастишь, сколько не мучай его аскезой и праведностью. Это должен быть непременно разумный, мудрый человек без розовых очков и искусственно созданного дефицита информации... В общем, к счастью, подобных персонажей сознательно не вырастить — механизм этого процесса у каждого весьма своеобразен. Будь иначе, и во всех мирах царила бы не магократия, а теократия в худшем её проявлении...

А тем временем по всему помещению начались вспышки света, за которыми иногда следовали болезненные вскрики. Монахи уверенно делали свою неведомую мне работу, я же лишь молча за этим наблюдал. Наконец все их манипуляции были завершены, и Сергий Белозерский, вскинув руки, начал свою речь.

— План следования нашего флота — девять дней пути в направлении Разлома, достижение заброшенного лагеря, где стояли в минувшую кампанию основные силы Павла Александровича. Оттуда будет произведен резкий разворот и осуществлена массовая телепортация в направлении Усть-Куйминска. Оттуда — прямой удар по оккупировавшим Приморскую губернию силам Циньской Империи. Пересвет и я, Сергий Белозерский — центральные силы флотилии, основная наша ориентация и цель планируемого похода борьба с темными магами и цзяньши. Запомнили?

— Да... да... запомнил... — нестройно отозвались пребывающие в трансе чародеи.

— Отлично, — хлопнул он в ладоши и уже тише обратился к нам. — Через пару минут они придут в себя, так что ведите себя естественно.

— А без этой клоунады нельзя было объявить о направлении движения? — поднял я брови.

— Без этой, как ты выразился, «клоунады», сын мой, мы бы не узнали, кто именно в наших рядах шпионит на наших врагов, — нравоучительно ответил Велизарий. — А теперь, с твоего позволения, отец Сергий, я бы хотел провести проверку твоего племянника и его на редкость осведомленного служки.

— Гордыня — смертный грех, святоша, — прищурился я. — Не называй Петра служкой... И да — протянешь свои лапы к моему разуму, будешь зубы с пола собирать.

— А отчего ты, сын мой...

— Я не твой сын, — перебил я черноризца. — Повторяю — мой разум моё дело. Я, если хочешь знать, атеист — Творцу-Всесоздателю до нас дела нет, а служкам Небес я не подчиняюсь. Потому попробуешь коснуться моего разума — я вздую тебя, как Тузик грелку.

— Мой дорогой племянник, твои речи неуместны, — нахмурился дядя. — Не оскорбляй веру отцов наших, не шути с силами предвечными! Покайся в...

— Дядя, мы с тобой оба знаем — Шуйские крещение приняли лишь по политическим причинам, — фыркнул я. — Как там говаривал, если судить по родовым хроникам, князь Шуйский, когда Владимир Красно Солнышко пришел его крестить? Я сын Перуна и внук Сварога, я вольный русич, и склонять голову перед тем, кто обзывает меня рабом, я не стану! Слуги Распятого Бога могут подставлять левую щеку хоть до обещанного им Второго Пришествия, я же в ответ на удар по правой дам наглецу под дых, потом добавлю в челюсть, пну в морду наглую и порублю на куски аки свинью на бойне! А что останется — спалю к демонам пламенем своим!

Велизарий аж рот дар речи потерял. Я мигом ощутил концентрированные волны неприязни и враждебности — пришедшим с моим родичам слугам Христовым моя речь явно пришлась не по вкусу. Надо сказать, я ничего против христианства в целом и православия в частности не имел... Но после произошедшего в воздушном порту Каменска не далее как пару часов назад менее всего желал допускать кого-либо к копошению в своем сознании! А потому остаётся надеяться, что дядя читал семейные хроники не так внимательно, как я...

— А затем склонил голову перед Рюриковичем и позволил себя окрестить прямо в Волхове, в славном Великом Новгороде, воды которого ещё не успели позабыть кровавые ручьи из крови волхвов, что отказались покориться воле великого князя, — безжалостно заметил Сергий Белозерский, глаза которого зажглись нехорошими огоньками. — Ибо после трёпки, устроенной ему Владимиром, едва на ногах стоял... Желаешь повторить судьбу славного предка?

— Желаешь проверить, хватит ли твоей святости, если я вновь призову черные молнии, дядюшка? — упрямо нагнул я голову. — Помниться, когда пришел час нужды, ни ты, ни твой бог городу не помогли... Церкви отчетливо били в колокола, творились молитвы, призывались кары небесные и рати небесные... Но на помощь пришел я один. Не буди лихо, Сергий... Не посмотрю, что мы одной крови — на коленях жизнь выпрашивать будешь! И свою, и своих псин сутулых в потешных тряпках!

— Смотки-ка как злиться отрок, — усмехнулся в ответ дядя. — Бесишься, сынок? Хроники семейные поминаешь... Не осознаешь, сколь важна наша миссия, сколь велика сила ворога, с которым нам предстоит биться? Тешишь своё самолюбие, раскидываешься угрозами...

— Стоять, — железом лязгнул голос Смолова за моей спиной. — Если дошепчеш молитву, монашек — будь уверен, я даже ценою жизни тебя прибить успею. Святую силу ты покуда призвать не успел — а начнешь призывать, я нападу. Ну а вы, господин хороший, если уж так осведомлены о происходившем в Александровске, то дайте себе труд хоть на минуту задуматься — будь у моего господина хоть малейшее желание помочь врагам Империи, то в тот день он мог бы просто спокойно выбраться из горящего города, оставив всё как есть. И почему-то есть во мне твёрдая уверенность, что в таком случае вашу шкуру уже натянули бы на какой-нибудь синтоистский ритуальный барабан, вместе со всеми вашими монахами и прочим подвластным вам людом.

— Тоже, кстати, верно подмечено! — поднял я палец вверх, глядя в глаза задумавшегося чародея. — Я...

— Господин Аристарх, — перебил меня Смолов. — Прошу, не усложняйте ситуацию сверх необходимого. Господа, на моего господина сегодня уже пытались ментально воздействовать, и хоть ему и удалось отбиться, но это ему далось нелегко. Потому он и на взводе даже от мысли, что в его разум вновь кто-то полезет... Справедливости ради — уверен, он подозревает вас в этой попытке, оттого и реагирует так остро.

— Это были не мы! — вскинулся Велизарий. — Что ещё за сказки о попытке воздействия?! У вас есть доказательства?!

— Ну, стоило нам прибыть на собрание, посвященное предстоящему походу, как мы стали свидетелями мощнейшего ментального воздействия с вашей стороны, — пожал плечами Смолов. — Как думаете, на кого ещё можно после увиденного подумать? Ну а на тему доказательств... Потребуйте отчета о странных происшествиях со стороны тех, кто сегодня охранял воздушную гавань крепости. Вам и расскажут обо всём, а дальше выводы сами делайте.

— И даже так это не оправдывает резкость...

— Да нет, это как раз оправдывает, — перебил своего подчиненного мой родич, проведя рукой по лицу. — Я знаю нравы своей семьи — Шуйские не умеют реагировать на то, что считают угрозой себе, кротостью или смирением. Вот уж в чем в чем, а в этом они истинные язычники... Даже Владимира Красно Солнышко за унижение, испытанное в Великом Новгороде, князь Мечислав Шуйский в итоге заставил поплатиться.

— Дядя! — рыкнул я. — Это не то, что следует разглашать на публику!

— А что тут скрывать? — хмыкнул он. — Рюриковичи сгинули, так что можно не молчать. Наш славный предок ждал аж сорок лет, но всё же нашел возможность остаться наедине с великим князем. На охоте во Велесовой Роще... Там он его и убил в поединке. Как пишет в хронике для семьи князь Мечислав — в честном бою, призвав Сварога и его силу, супротив Владимира, который был мудрым правителем и Магом Заклятий... Но не самым умелым воином. Первый предатель на Руси, поднявший руку на правителя — наш предок... Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы, племянник? Ты ведь помнишь, чем поплатился наш Род за это деяние?

— Зато наш предок — мужчина и воин, настоящий, а не такой как ты, — пожал я плечами. — Не из тех, что глотает обиды и делает вид, что так и надо. Именно благодаря таким как Мечислав бояре и не сгинули по прихоти Петра — и посмотри, к чему это привело? Именно боярское сословие держит на себе натиск почти всей Европы, объединенной в Германский Рейх, пока Император, верхушка Синода и иже с ними трахают фавориток по дворцам Петрограда и всё глубже тонут во блуде, грехе и стяжательстве. Так что не зыркай на меня дурным глазом, дядюшка — я хоть и изгнан из бояр, но дух Рода нашего в себе сохранил.

В отличии от неудачников, ударившихся в религию и строящих из себя непойми что... Не понравился мне тон дяди, как и его замашки. Нет, его власть как командующего флотом я признаю и ослушаться его даже не подумаю, но вот в личном общении у нас явно намечаются проблемы. Ибо мы, судя по всему, упрямые бараны из одной породы — Шуйской.

— Ослы упрямые, прости господи, — вздохнула, скинув капюшон, молодая женщина в рясе монаха. — Долго вы тут, прости Спаситель, длиной да толщиной стручков своих меряться будете? Время уходит, внушение вот-вот спадет — так во имя Христа и всех языческих божков или во что там верит молодой княжич, действуйте, отец Сергий!

— Он не княжич, — скрипнул зубами дядя.

— Я не княжич, — в один голос с ним заявил я.

— Да ради Девы Марии, Георгия Победоносца и мощей святого Петра — хоть горшками назовитесь, а дело делать надо! — топнула ногой девица. — Ей-богу, как дети малые!

— Ладно, — неохотно буркнул дядя. — Велизарий, его проверять действительно бессмысленно. У него был шанс помочь Цинь и Японии, куда более сильно помочь, чем даже уничтожив не одну, а несколько таких флотилий, как наша. Но он не предал, а наоборот — не щадя живота своего, спас нас от разгрома, так что в верности его сомнений нет. А его слуга, — увидел он направление взгляда черноризца. — Тебе, брат, всё знать не положено, но если вкратце — я знаю, кто он и откуда, и готов ручаться за него. А теперь, как и сказала Анна Григорьевна, займемся делом, ибо время не терпит.

- Наконец-то, - проворчала, вновь натягивая балахон, девица. - Раньше закончим, раньше смогу прекратить потеть в этом неудобном тряпье...

Глава 9

Корабли шли своим ходом. Великое множество самых разных кораблей — ибо как оказалось, то, что мы видели в Каменске было лишь малой частью тех сил, что направились в отдалённую окраину нашей могучей и необъятной Империи.

В битве за Дальний Восток, а если конкретнее — за Петропавловск-Камчатский должны были сойтись воистину впечатляющие армады. Титанических размеров силы, надо признать — количественно сейчас вокруг меня было сконцентрировано войск чуть меньше, чем Второй Император сумел собрать под своими знамёнами для битвы с нолдийцами.

Больше шести десятков крейсеров, сотни фрегатов и корветов, четырнадцать броненосцев, пять линкоров и одна летающая громада парящей крепости, выделенная нолдийцами как пусть и новыми, но вассалами Империи... И это я ещё ни слова не сказал о воистину неисчислимом количестве транспортников и кораблей снабжения! Сотни тысяч солдат, среди которых были десятки тысяч воистину элитных, взращенных на дорогой алхимии гвардейцев аристократических Родов и воинов самого Синода, Маг Заклятий и процентов тридцать всех боевых попов Русской Православной Церкви, бесчисленные чародеи — как армейские, так и вполне себе Родовые маги...

И вся эта громада войск сейчас плыла над Сибирью, внушая ужас всем порождениям Разлома, у которых имелись хоть какие-то зачатки инстинкта самосохранения. Небеса, куда не брось взгляд, были накрыты летящей вперед армадой, равной которой я ещё не видел в этой жизни... Да что там — разом столько порождений магоинженерии, поднятых в воздух, я и в прошлом своем не упомню! Меня убивать прилетело три флотилии — но там были сплошь элитные боевые корабли, классом не ниже эсминца... Здесь же одних только эсминцев было за две сотни — причем серьёзно так за две сотни!

— Не могу поверить, что столь громадную... Да это даже не флот, это что-то явно большее! Так вот, ни за что не поверю, что трюк, который провернули святоши в Каменске, сумеет скрыть движение таких сил! — поделился я, не выдержав, с молча сидящими рядом со мной на палубе Змея Смоловым и Петей. — Да тут же войск на средних размеров государство хватит! Да даже не средних — никто из второй лиги не выдержит удара такой орды! Только Великие Державы и что-то близкое к ним по мощи! И вот эту махину сил и средств они пытаются утаить от разведки врага?!

— Вполне себе возможно, если подойти с умом, — возразил мне бывший контрразведчик. — Они шли сюда малыми группами, объявлено было о нескольких целях военной кампании, и большая часть летящих сейчас в небесах судов по бумагам направлялись в усиление границ с Цинь и укрепление Фронтира. В Империи, насколько я помню, есть ряд планов для переброски сил и средств на удаленные границы таким образом, что бы враг до последнего не знал направление основного удара. Я пока служил волей-неволей был посвящен в такие вещи — не на уровне действительно высокопоставленных военных и гражданских чиновников, конечно, но даже так кое-что знаю. Ибо как раз Тайная Канцелярия во многом отвечает за то, что бы обеспечить необходимый уровень секретности.

— А в чем сложность? — не понял Петя. — Мы же над Сибирью летим, над землями за линией Фронтира. Откуда циньцам знать, сколько и кого здесь летит?

— Да хотя бы оттуда, что все местные сейчас уже открыто выступили на их стороне, — пояснил я. — Кочевники и их шаманы точно в курсе, какая громада сил сейчас здесь летит. Да и вообще... Эти транспортники — их же явно реквизировали у населения, а большая часть мелких посудин во флоте принадлежит именно купцам да мелкому дворянству. Да и вымпелов боярских Родов на крейсерах я насчитал больше десятка. Морозовы, Орловы, Шуйские, Шереметьевы, Нарышкины, Пожарские, Минины, Дружинины, Рябинины, Дубинины, Чарторыжские, Михайловы, Дюжевы... Из них — пять Родов из первой боярской десятки, Золотые Пояса! Эти вообще по мини эскадре выделили...

— Это и хороший, и плохой знак одновременно, господин, — вздохнул Смолов. — По мне, скорее даже дурной.

— Почему? — не понял Петя.

— Потому, ученик, что это может означать лишь одно — Империя начинает воевать всерьез, — ответил я вместо своего вассала. — После первого успеха, когда бояре дали по зубам Рейху, Империя терпела поражение за поражением — в Восточной Европе, в особенности на Балканах, турки на пару с немцами и прочей шушерой нас основательно потеснили.

— Да что уж там — у нас трое Магов Заклятий погибло, — проворчал Смолов. — Болгария вся под турками — местные князьки, соблазнившись предложениями не осман, так немцев, резко передумали нам помогать, румыны тоже восстали... Молдавское княжество охвачено междуособицей — там проимперские силы столкнулись со сторонниками перехода под руку новому госопдину... Николай Третий слаб, слаб как рваная тряпка, и те, кто ещё полвека-век назад даже дышать без нашего дозволения не рисковали, сегодня уверенно бьёт нас в спину. Аж злость берет.

— Ну, можешь мне поверить — не тебя одного, — спокойно заметил я. — Видел я подобное... В те века, что я жил в ином мире. Я был там... Ну, в общем, я очень много воевал и сражался в том мире. Там тоже была Российская Империя, и мир был очень схож с этим — только угрозы были несколько иные. Более страшные, более кровавые, более пропитанные людской алчностью и злобой... Но люди — такие же. И там я слышал одну поговорку, которую, к своему удивлению, вычитал и здесь — русские долго запрягают, но быстро скачут.

— А остальные народы Империи? — хмыкнул Петя.

— Если ты, дурак, думаешь, что за границами Империи хоть кому-то есть дело, к какому народу ты себя причисляешь себя здесь, то сильно ошибаешься, — ответил за меня Смолов. — Для европейцев, да и для большинства азиатов — мы все одним миром мазаны, коли жители этой Империи. Потому под словом русский тут имеется ввиду вся общность... Но вернемся к тому, что ты говорил, господин. Что именно ты пытаешься сказать?

— Что Русь каждые век-полтора оказывается на грани уничтожения, окруженная врагами, — ответил я, разглядывая проплывающие внизу просторы. — И каждый раз в результате большой бойни, напряжения всех сил и угробленного человеческого потенциала мы побеждаем. Спасаем при этом и соседние государства, за свой счет помогаем им отстроится... Что бы потом они же нам пинка под жопу отвесили — лет через сто-сто пятьдесят, опять же. История — жестокая сука с крайне скудной фантазией, она в своих основных аспектах циклична.

Мы помолчали, каждый думая о своём. Где-то в нескольких километрах раздался грохот — разбитый на мелкие эскадры флот, стерегущий стадо транспортников словно пастушьи овчарки стадо овец, каждые несколько часов был вынужден давать по рогам чудищам Разлома. И это при том, что специалисты по магическим тварям из числа нолдийцев отводили от нас большинство угроз...

Вот и сейчас, помогая себе соответствующими чарами, я сумел разглядеть, как какая-то здоровенная тварь в окружении громадного облака подвластных ему чудовищ поднимается в небо, стремясь к транспортникам. Примерно что-то такое же однажды напало на эскадру, с которой я летел на первое место службы — в Имперскую Стражу. Инсектоиды, мать их... Эти сволочи нолдийцам были почему-то неподвластны.

Первым вниз, навстречу рою чудовищ, тяжело ухнул броненосец. Стальная громадина, прочностью превосходящая все мыслимые пределы, даже не планировало — это было скорее контролируемое падение, в процессе которого мелкие и средние твари обращались грязными пятнами на толстой листовой броне. Ухнули, изрыгая во все стороны снопы ядер, картечи, боевой магии и одни боги на пару с демонами ещё ведаю чего во все стороны все орудия и артефактные системы летающей крепости, металла в которой хватило бы десятку крупных металлообрабатывающих заводов на год непрерывной работы. Прямо по центру роя тварей образовалась широкая просека, а сама летающая посудина со все дури врезалась в здоровенное порождение Разлома — у чудовища одних только магических сил было под стать Магу Заклятий, не говоря уж о банальной физической мощи, выносливости и крепости хитиновой брони.

Достигающая почти километра в длину тварь выдержала удар стальной громады. Громадные клещни из хитина обхватили боевое судно, смыкаясь в попытке продавить, смять корпус — но лишь бессильно заскрипели по зачарованной сверх всяких разумных пределов броне.

— Эта тварь... В ней столько сил, аж мурашки по коже, — признался глядящий на битву Петя. — Это ж почти восьмой ранг по силе, верно?

— Безо всяких почти, — поправил его я. — Да вот только толку с этого будет маловато. Монстры не обладают, в подавляющем большинстве своём, познаниями в боевой магии. Ударить сырой силой, надавить аурой, породить шквал низкопробной магии — это пожалуйста. А вот ударить действительно тонкими чарами... Да к тому же ещё и инсектоиды, в большинстве своем, значительно тупее прочих порождений Разлома. Полноценный Маг Заклятий разобрал бы этот броненосец за пару минут боя, пусть и изрядно выложившись.

— Справедливости ради — этот жучара тоже имеет все шансы на победу, — заметил Смолов.

Тем временем тварь изрыгнула потоки едкой кислоты, но без толку... А вот воспользовавшиеся ситуацией Старшие Магистры и два Архимага на летящих рядом крейсерах и эсминцах не подкачали. Череда атак шестого-седьмого ранга пришелся в одну и ту же точку — и прочнейший хитин треснул. Почти сотня корветов, фрегатов и эсминцев закружил хоровод, изрыгающий боевую магию и снаряды на тварей поменьше, не позволяя тем помочь гиганту... А броненосец наконец активировал свой главный козырь — таранные чары.

— Ого, на основе магии Тьмы, — удивился я. — И это во флотилии церковников! Действительно, пихали им под руку всех, кого смогли собрать... Незримая волна разошлась в стороны от активации заклятия псевдо восьмого ранга, насыщенных энергией на зависть большинству чародеев данного ранга. По сравнению с оригинальными чарами боевого Мага Заклятий они смотрелись бледновато — но учитывая, что это было Псевдо-Заклятие, оставалось лишь похлопать конструкторам и артефакторам, работавшим над судном.

Мерзкое, гнилостное свечение потоком хлынуло наружу, охватывая вздрогнувшего жука-гиганта. Хитиновый панцирь засиял землянистым свечением, отражая чары на стыке Тьмы и Смерти — и без труда отбили. Хоть с атакующими способностями относительно своего ранга у таких существ было туговато, но вот защита у них была на порядок лучше. И пусть и весьма качественному, но всё же лишь подражанию атаке восьмого ранга этого было достаточно... Ведь, к сожалению, у магических систем, что активировали подобные чары, были весьма строгие требования к тому, кто ими управляет. В руках двух разных операторов один и тот же удар может весьма значительно различаться. А Матушка-Русь, как ни печально, на сильных Темных бедновата.

И тем не менее задумка атакующих мне была ясна. И она удалась — ибо в том месте, куда до того прицельно били старшие маги и сильнейшие калибры крейсеров, образовалась рана, к которой вся мерзость, источаемая броненосцем, и стянулась. Землянистое свечение вспыхнуло в этом месте ярче, инсектоид-гигант напрягся, выделяя огромное количество маны... Но выделяя без толку — ибо толку с энергии, если ты не умеешь плести достаточно энергоемкие заклятия для своего ранга?

Защита треснула, и мерзкие чары хлынули в рану. Десяток секунд существо яростно боролось — сам воздух в радиусе нескольких километров яростно дрожал, пространство наполнилось низким гулом, а более мелкие твари начали разлетаться в стороны... А затем и сам огромный предводитель летучего роя бессильно разжал жвала, которыми держал броненосец, и полетел вниз. С гулким грохотом существо шмякнулось посреди леса из деревьев-великанов, своим падением устроив там настоящее бедствие — а броненосец, включивший наконец левитационные артефакты и бросивший в топку алхимреакторов щедрую порцию топлива, сперва замедлил своё падение, а затем и вовсе начал медленно подниматься обратно в воздух.

— Вот так вот просто... — потрясенно покачал головой Петя. — За что ж мы тут сотнями и тысячами жизни кладем ежегодно, на этом проклятом Фронтире, если даже самых сильных тварей такая стальная махина в одиночку прихлопнуть может?

— В одиночку — не сможет, — развеял я его наивные иллюзии. — Будь это драка один на один, он бы рано или поздно расковырял броненосца. Это раз... А во вторых — Империи выгоднее тысячи ежегодно погибших низших магов и рядовых солдат на Фронтире, чем одна такая операция.

— Это с чего бы?

— Да потому, мой юный и наивный тёзка, что за десять минут схватки броненосец миллионов на десять только снарядов отстрелял, — пояснил Смолов. — Да вообще — поднять в воздух, полностью обеспечить и отправить на войну такую махину стоит дороже иного линкора. И ты не совсем прав — когда вылезают подобные твари, их останавливают именно подобные силы Империи, а не простые стрелки с пехотинцами под командованием Адептов и Учеников. Вас на такие побоища стараются не допускать.

— Я вот что-то такой заботы по отношению к подчиненным на службы не видел — что бы нас старались не гнать туда, где опасно! — возразил парень.

— Да много ты видеть мог, без году неделю прослужив, — фыркнул Смолов. — Боевые суда на каждую мелкую тварь или даже стаю гонять — никаких денег и сил не хватит! Их отправляют туда и тогда, когда иными средствами не справиться. Я не спорю, в штабах не святые сидят, тем более в столичных... Но и не дураки тоже — армия и флот это важнейшие инструменты государства, и их стараются использовать строго по назначению. Везде броненосцами да крейсерами не повоюешь...

И это он ещё щадит парня, умалчивая главную премудрость. Любая боевая техника мертва без тех, кто способен ей управлять. Любые завоевания и победы бессмысленны без тех, кто их будет удерживать... И мана любых чародеев высших рангов конечна. В действительно чудовищных, раскалывающих мир сражениях в конце концов за поду дерутся не Архимаги и иже с ними. Хотя с чего я взял, что самому Смолову ведома эта истина? Ведь он дитя своей эпохи, искренне полагающее, что все руках магов и никак иначе.

— В самых больших сражениях... В тех, где сходятся сотни тысяч, а иной раз и миллионы солдат и чародеев, если силы обеих сторон равны, всегда наступает момент, когда ранги, титулы и регалии отходят на второй план, — заговорил я, глядя болтая ногами над бездной, что разверзлась за кормой. — Треск и грохот боевой магии высших порядков меняет и плавит саму реальность, холмы и равнины обращаются раскалённой лавой или ледяными пустошами, в воздухе стоит смрад сотен тысяч трупов, а потоки маны заражены эманациями боли и страха умерших, яростью схватившихся магов, ненавистью и боги ещё ведает чем... Но после всего этого буйства высших проявлений боевой магии старшие чародеи выдыхаются. А битва вступает в решающую фазу — и тогда приходит время тех самых простых пехотинцев и младших чародеев, что ведут их. Когда ружья, мечи, копья, ножи, когти, зубы — да что угодно, всё что есть под рукой идет в ход. Я бывал в таком бою — когда ты, истощив все силы, идёшь в бой во главе стихийно собравшейся вокруг тебя сотни солдат. Когда всё решается на расстояние пистолетного выстрела в лицо, когда ничего сложнее слабенького усиления тела уже не наколдовать и твоя жизнь может оборваться так же легко, как и любого другого смертного. Это куда страшнее, чем просто размениваться высшей боевой магией с удобной позиции.

Я задумался, подбирая слова, пропуская ощущения и впечатления до сих перевариваемой мной новой части собственной памяти, полученной лишь недавно.

— В таких битвах обычно всё решают две вещи — опыт воинов и их мотивация. За что они бьются, верят ли они в ту идею, что привела их на поле боя, считают ли те цели и смыслы, о которых им говорили до сражения, действительно стоящими того, что бы идти за них до конца... И как правило, побеждают те, кто истово верит в Идею, которая ведет их. Защита родных земель, или месть врагу, что терзал твои земли, от которого страдала и твоя родня, или ещё что-то... Если силы равны, важны лишь эти два момента — выучка и решимость убивать и умирать. И с одной стороны меня радует тот факт, что мы летим с людьми, которые готовы жизнь положить ради отчизны.

— А с другой? — негромко уточнил Смолов спустя минуту тишины.

— С другой — меня печалит тот факт, что когда среди военных царят решимость пойти в бой и умереть, то это заканчивается самыми большими океанами крови. Но кто я такой, что бы умничать? Всё, что мне остаётся — это надеяться, что в череде кошмаров, через которые нам предстоит пройти, моих сил и знаний окажется достаточно, что бы Империя выжила и победила. Ибо когда весь мир против нас одних — это страшно...

Помолчали.

— Но и увлекательно, что пиздец, — признался я наконец. — Ибо это времена, когда твориться История с большой буквы. И у нас появляется редчайшая возможность — при большой удаче мы потоками вражеской крови впишем свои имена в неё. Ну а сейчас — готовьтесь к бою! К нам снизу драконья стая летит!

— В Сибири ж не водится драконов! — изумился Смолов.

— Обязательно расскажи им это, когда они до нас долетят, — хохотнул я, вскакивая. — Уверен, им будет интересно послушать твоё мнение на этот счет!

Глава 10

Про драконов я не шутил. Стремительно взлетающая небольшая стая здоровенных летучих рептилий, от слабейшей из которых исходила аура Мастера, поднималась в воздух с явным намерением попробовать на зуб столь нечастых в этих краях гостей — здоровенные штуковины из металла из дерева, источающие одуряющие ароматы живой и разумной добычи. Добычи, до которой так охочи любые чудовища, что порой совершенно не задумываются над соотношением сил. Тупые твари, не понимающие разницы между добычей и хищником...

Сибирские драконы... Змеи-Горынычи из древних сказок, трёхглавые и свирепые, иногда бывали одарены полноценным разумом. Интеллектом, не уступающим человеческому, и при этом разрушительной силой, которой мог бы позавидовать кто угодно, покорившие магию Воздуха и Огня, обладающие чудовищной регенерацией, они по праву могли считаться королями монстров Разлома... Вот только те из представителей их расы, что обрели разум и самосознание не любили связываться без крайней нужды с человеком. И будь сейчас среди летящих к нам крылатых повелителей неба хоть один, наделенный разумом, то битвы бы не было — на заполнившие всё небо флотилии умные монстры лезть не рисковали.

Оба Петра решительно вскочили на ноги и, не говоря ни слова, бросились за борт. Нет, они не были самоубийцами — просто являясь основной ударной силой на своих фрегатах, они стремились вернуться на свои суда как можно быстрее. Магистры любой стихии владели достаточными навыками, что бы при наличии маны не опасаться падений практически с любой высоты, а уж когда они оба были учениками чародея, чьей основной стихией является Воздух... Ну, тут и говорить не о чем.

Оба фрегата шли рядом с моими Змеем — сработанные подразделения не стали дробить, лишь более-менее равномерно распределили между нами зоны контроля. И как на зло — к нам сейчас летят крылатые уроды, слабейший из которых сам по себе способен сравниться с каким-нибудь корветом, а поблизости ни броненосцев, ни линкоров...

Зато полноценный тяжелый, я бы даже сказал — сверхтяжелый крейсер Рода Морозовых, капитан которого командовал боевыми судами нашего сектора. Глядя на судно с гордым названием «Ледяной Змей» (почти тёзка, надо же!) я не мог не испытывать чувства лёгкой зависти. В отличие от моего самодела, то был полноценный боевой корабль своего класса, который линкорам уступал... Но не так, что бы сильно — почти в два раза больше своего младшего брата, на котором летел я, обшитый куда более качественной бронёй и зачарованиями, с самой современной боевой артиллерией, он вполне мог схлестнуться с каким-нибудь линкором... Из числа тех, что постарей и поплоше, разумеется, но тем не менее! Мой Змей, к примеру, о таком даже мечтать не мог...

В общем-то, Ледяной Змей был первым, кто отреагировал. Днище цельнометаллического сверхтяжелого крейсера вспыхнуло синим свечением, миг спустя сформировавшим громадную гексаграмму. Причем линии в геометрическом рисунке состояли сплошь из мелких, пересекающихся друг с другом рунических цепочек, а огромный круг, в котором и возникла магическая фигура, состоял из древнего магического алфавита, используемого волхвами в ещё до Христову эпоху.

Я невольно цыкнул зобом, глядя на эту красоту — древние, существующие каждый минимум по несколько тысячелетий боярские Рода не уставали меня удивлять. Заклятие седьмого ранга, мощи в котором хватило бы на полноценный восьмой — эта атака была, по идее, ниже рангом, чем таранное заклятие броненосца, недавно продемонстрированное нам воочию... Вот только столкнись эти две атаки — и я бы не поставил и ломанного гроша на псевдо-восьмой ранг. Ибо изящество плетения чар Морозовых было на голову выше того, что сумели вложить в своё творение лучшие из наёмных артефакторов Рода Романовых... К тому же чары этого корабля были устроены так, что бы операторы его боевых систем могли показать их максимальную мощь. Вещь, созданная для своих и под своих... В чужих руках это судно не показало бы и шестидесяти процентов своей истинной мощи!

Из гигантской магической печати вниз, на встречу чудовищам, низвергся шквал льдистых молний. Каждый удар, попавший в цель, обращал в ледяные песчинки пораженную плоть монстров, не оставляя ни малейшего шанса на регенерацию. Минимум три оператора в ранге Старшего Магистра — два напитывали мощью и активировали плетения артефактных систем, третий же был сосредоточен исключительно на прицеливании и корректировке атаки. Идеальная работа — ни одна молния не ударила мимо, каждая поразила хоть кого-то из трёхглавых бестий, стремительно рвущихся в небо.

Почти полсотни тварей от четвёртого до шестого ранга было сметено этим ударом. Досталось даже одному из вожаков стаи — но тот, несмотря на ранения, сумел пережить удар четырёх ледяных молний и регенерировать крыло, бок и нижнюю лапу, пораженную ударами. Но тем не менее после этого прыти у крылатой бестии явно поубавилось — иначе с чего бы ему начать трусливо прятаться за спинами подчиненных?

Однако любоваться дальнейшими манёврами флагмана нашей небольшой эсадры у меня уже времени не было. Я бегом вернулся на свой боевой пост — в специальную, окованную металлом крохотную каюту в центре судна. Оттуда я мог, полагаясь на лично наложенные заклятия, посредством магии Воздуха, Света и Воды, обозревать в весьма качественной иллюзии происходящее вокруг судна и адекватно реагировать на происходящее — операторами боевых заклятий Змея были другие люди. Здесь же был мой личный заклинательный чертог, со всем необходимым, заранее заготовленным инструментарием... И каналом связи с капитаном. Более опытный в командовании боевыми судами и лучше разбирающийся в этом деле офицер в боевой ситуации, по моему же настоянию, имел право командовать всеми членами экипажа, включая даже меня. Умничать и своевольничать я не собирался — есть вещи, в которых я лучший, а есть те, в которых своё мнение я могу придержать при себе и просто выполнять приказы более опытных людей. Для того, что бы уметь командовать, в самую первую очередь нужно уметь подчиняться самому, верно?

Беготня по палубе не продлилась слишком долго — мы летели в режиме максимальной боевой готовности, и подобная стычка была отнюдь не первой. К моменту, когда первые трёхглавые твари добрались на дистанцию плевка пламенем, судно уже было в полной боевой готовности — и потоки огня, устремившиеся к нам, встретили на своем пути магический барьер судна.

— Аристарх Николаевич, пока берегите энергию, — раздался голос из специальной трубки, ведущей в капитанскую каюту. — Пока мы справимся сами... И ухватитесь за что-нибудь!

Змей резко вильнул вправо и вниз, сшибая магическим барьером часть атакующих нас трёхглавых летающих рептилий. Тем это, разумеется, весьма не понравилось... Вот только выражать возмущение, когда ты летишь с переломанными крыльями к стремительно приближающейся земле, довольно сложно.

Впрочем, сшибли мы лишь мелочь четвертого ранга. Их более крупные сородичи удержались в воздухе, пусть и остались весьма потрёпанными. Потоки пламени, изрыгаемые тварями, стали гуще и концентрированнее — и даже так, барьер пока упрямо держал защиту, а пушки молчали. Не знаю, что задумал капитан, но я уже вовсю гонял ману по энергоканалам и насыщал ауру силой. Несколько стимуляторов отправились прямиком в глотку, обжигая горечью полыни и холодом вперемешку с жаром — сильная изжога мне позже явно обеспечена... Однако это была малая цена за то, что мне предстояло совершить.

Судя по всему, командующий на Ледяном Змее капитан, командующий нашей небольшой эскадрой из трёх крейсеров, десятка эсминцев и полусотни корветов да фрегатов, решил не затягивать с решением проблем. Мой Змей летел прямиком на одного из вожаков драконьей стаи — здоровенного горыныча ранга седьмого, окруженного свитой и сейчас примеривающегося к тому, что бы броситься на беззащитные транспортники.

За эти дни я уже начал помаленьку разбираться в тактике воздушных боев с чудовищами, и потому примерный замысел командующего нами Архимага из Рода Морозовых я понял. Крейсера навяжут встречный бой самым крупным и опасным тварям, отвлекая их внимание на себя, пока эсминцы и суда помельче обеспечат поддержку огнём с более высоких позиций. Заняв собой на некоторое время врагов, мы дадим возможность прийти к нам подкреплениям из тяжелых судов — и тогда крылатым бестиям останется лишь посочувствовать.

Разумная тактика. Что бы сверзить с небес крейсер, даже стае тварей понадобиться никак не меньше минут пятнадцати — и это если они навалятся всей стаей при подавляющем огневом преимуществе... Чего они делать не станут — большая часть чудовищ помельче рванула ввысь, не оглядываясь на своих вожаков. Не говоря уж о том, что на кораблях сейчас сидели опытные, битые жизнью боевые маги, которые в размене ударами, да при поддержке огневых систем судов, драконам уступят вряд-ли. Не зря же крейсера считались символом могущества и боевой мощи, оружием, доступным лишь Великим Родам и тем, кто был близок к этому званию...

Здоровенная крылатая рептилия, в размахе крыльев достигающая сотни метром, не стала ждать, когда Змей займет удобную для удара позицию. Громадная тварь заревела, и купол барьера моего судна пошел тонкой рябью — Магия Звука, подраздел магии Воздуха! Из трёх голов вопили две крайние — и их совместный рёв стремительно просаживал магический щит... И одновременно с тем атаковала троица чудищ послабее, шестого ранга — концентрированные потоки уже даже не огня, а жидкой лавы извергнулись, пробивая защиту моего Змея.

— Господин! Защиту! — взревел капитан.

Что ж, защиту так защиту... Потоки золотых молний перемешались со сплошным, густейшим туманом, что мгновенно окутал Змея — и вся яростная атака огнем и звуком, встретившись с этими чарами, сошла на нет. Туман Рёдлифа, усиленный Золотыми Молниями — одно из сильнейших защитных заклятий против таких вот ударов концентрированной стихии пламени, что мне доступен на данном этапе. Сложные чары, для творения которых нужно было хорошо разбираться в целом ряде магических формул, создававших правильные соотношения и вектора приложения сил... Вообще-то, скорее уровень Архимагов, чем Старших Магистров — но мастерство вкупе с усилением от Золотых Молний позволяли нивелировать некоторые моменты, давая возможность применить эти чары. Жаль, годились они только против таких тупых тварей... Сложные чары таким способом остановить почти нереально, пока не сумеешь вложить в эту магию силу ранга Мага Заклятий.

Тем временем Змей, наконец, развернулся правым бортом к самому громадному из ящеров и дал залп из всех орудий. Третья, центральная голова чудовища наконец пришла в действие — горыныча окутал защитный барьер. Вот только крылатый уродец просчитался — от полного бортового залпа тяжелого крейсера, на оборудование которого артиллерией даже Второй Император раскошелился из своих закромов, насыщенный сырой силой примитивный воздушный барьер спасти никак не сумел.

Рискованый манёвр капитана судна полностью оправдал себя — сблизившись на такую критически опасную для нас дистанцию, мы сильно рисковали. Оставшиеся два крейсера эскадры пусть и сократили дистанцию до врагов, отвлекая их на себя по максимуму, но тем не менее старались держать расстояние хотя бы в полкилометра, обмениваясь атаками с гигантскими ящерами и не давая тем попробовать себя протаранить. Мы же пошли иным путем...

И сейчас закономерно наслаждаемся плодами рискованного манёвра — с дистанции в полсотни метров никто не промахнулся. В дула орудий были заряжены явно дорогостоящие боеприпасы — не самые-самые, припасённые для сражений с разумными врагами, но тоже весьма недешевые. Капитану, кстати, если бы этот залп не принес результатов, я бы устроил втык — мы только что на пару сотен тысяч рублей дали залп... Но глядя на изорванную, развороченную гигантскую тушу, которая измочаленной грудой изуродованного мяса камнем рухнула вниз, я не мог не признать — оно того более чем стоило.

Парочка сопровождающих вожака рептилий шестого ранга отреагировала на мгновенную смерть своего предводителя по разному. Два из трёх рванули в стороны, потеряв всякое желание лезть к пусть переполненному вкуснейшей добычей, но слишком опасному куску металла и дерева, третий же, презрев всё, с рёвом ринулся в лобовую, стремясь приземлиться прямо на палубу. Абордаж решил устроить, падаль недобитая? Не в мою смену!

Корабль слегка засветился синеватым сиянием — весь, от кормы до носа. Разряды магического электричества в единый миг выплеснулись — синее и золотое, с примесью желтого для ускорения, ударили вверх, откуда летела крылатая угроза. Я не жалел ни сил, ни энергоканалов — Плеть Небес ударила, рассекая на две части крылатого владыку небес, не оставляя тому ни единого шанса на выживание.

Дальнейшее уже было рутиной. Добить остатки удирающих тварей, разметать прийти на помощь третьему крейсеру эскадры — Соколу — прибив напиравшего на него вожака точным ударом в спину, проконтролировать последовавший сбор добычи...

— Сударь, мы первыми обнаружили останки твари! — высокомерно заявил мне некий хлыщ в мантии боевого мага Нарышкиных. — И на трофее явственные отметины от боевой магии моего Рода! Так что попрошу вас не пытаться наложить лапы на нашу добычу!

Второй вожак сибирских драконов был убит совместными усилиями и Сокола, и Змея. И говоривший со мной Старший Магистр был капитаном как раз-таки Сокола, на помощь которому мы пришли. Охреневший, я смотрю, тип, лет пятидесяти, вполне себе имеющий шансы в ближайшие год-два стать Архимагом... И, видимо, слишком рано решивший, что он им уже стал. Что в купе с боярским Родом из первой десятки по силе и знатности придавало ему излишнюю самоуверенность...

Я всё ещё был под действием стимуляторов и горячки боя. А потому сдерживаться не стал... Как не стал бы, впрочем, и будучи абсолютно трезв и в ясном рассудке. Будет мне ещё какая-то срань, в семеро меньше меня на свете пожившая и силой даже всего Рода со мною одним (на пике моих возможностей) не сопоставимая, мне указывать! Тем более ни по крови, ни по праву рождения я ему не уступал...

— Вся спина твари в дырах от Магмовых Кинжалов моего Змея, — возразил я ледяным тоном. — Центральную и левую башку чудовища уничтожили орудия моего судна и я лично — в одну попал снаряд, другую спалил своей молнией я. К тому же, не приди я к вам на помощь, эта тварь имела все шансы дорваться до Сокола и устроить абордаж... Мне стоит упоминать, о каких потерях шла бы речь в таком случае?

— Если бы, да кабы... Мне не интересны ваши домыслы и высосанные из пальца аргументы, Николаев-Шуйский! — высокомерно хмыкнул тот. — Повторяю, сударь — убирайтесь от нашей добычи, иначе я буду вынужден рассматривать ваше поведение как попытку оскорбить боярский Род Нарышкиных. Каковы будут для вас последствия столь вопиющей наглости и глупости упоминать стоит?

— Ну упомяни, Нарышкин, — раздался довольный голос откуда-то справа. — Упомяни, чем ты там намерен грозить нашему бывшему княжичу... Что ты там со своими родичами намерен в этом случае сделать потомку прямой ветви главной семьи Рода Шуйских, падаль калужская?! Очень внимательно тебя слушаю, Григорий Кириллович... Кровь не водица, приблуда казанская — за своего родича мы стоять будем крепко, так что выбирай выражения! И кстати — здрав буди, княжич. Прими мой низкий поклон!

Глава 11

Рослая, статная женщина лет тридцати пяти на вид. Большие серо-стальные глаза, черные, как сама ночь волосы, уложенные в длинную и толстую косу, свисающую ниже талии, чуть широковатые плечи... Высокая и статная, не кряжистая или чрезмерно крупная, а именно статная, она отвесила мне короткий, уважительный поклон. И сделала это так, что я сразу понял — её слова не насмешка или провокация... А потому полные яда слова, готовые сорваться с моих губ, умерли, так и не родившись.

Широкий, длинный одноручный клинок на кожаном поясе, обхватывающем на удивление стройную талию, плотно прижимая кольчугу мелкого плетения, небольшой открытый шлем, кожаные штаны и крепкие сапоги на стальной подошве, амулет Перуна, лежащий между двух внушительных холмов груди и могучая аура Архимага... Архимага, явно обладающего пересаженным сердцем — работа Фёдора, не иначе.

— Шуйская, — досадливо скривился Нарышкин. — Твоё поведение и твои слова больше приличествуют деревенской бабе, а не дочери столь знатного Рода. И насколько я знаю, этот мальчишка давно не один из вас. Так какого дьявола ты лезешь не в своё дело, женщина?

— Он — сын моего князя, — упрямо и зло сверкнули глаза женщины. — Кто бы что не говорил, он нашей крови, а официальные имена мне безразличны. Так что я жду, Нарышкин — какими последствиями ты грозишься моему родичу? И готов ли ответить за оскорбление в мой адрес, плесень столичная?

Нарышкин молчал, гневно раздувая ноздри. Его явно тянуло ответить в духе самой женщины, хотелось бросить оскорбление на оскорбление... Однако бояре — это не дворяне. Шуйская оскорбила его первой, и он сравнением её с деревенской бабой как бы уровнял счет. Это было в пределах дозволенного — но если он продолжит препираться, если вновь позволит себе вольность в словах, женщина по праву сумеет бросить вызов ему на поединок. Он, конечно, откажется, сославшись на разницу в рангах и запрет поединков на время похода... Но тень на его репутацию упадет, да и к тому же она сможет повторить вызов уже после войны — и тогда Нарышкиным придется выставлять своего поединщика. Учитывая же ауру чародейки, от которой волнами расходилась сама квинтэссенция пламени, сомнений в том, что она — боевик, не оставалось ни малейших. А раскидываться жизнями или здоровьем тех, кто даже по боярским меркам вполне себе тянет на ранг Старейшин... В общем, не выгодно ему было отвечать, особенно учитывая, что формально правда была на стороне Шуйской. Она вступилась за родича, пусть и покинувшего семью, но кровного родственника и сына предыдущего главы — и была в своём праве. В конце концов меня не изгоняли и я не совершал никаких преступлений перед Родом — я ушел добровольно, и потому сохранять со мной нормальные отношения для большинства Шуйских было вполне себе нормально и объяснимо.

Но, как бы странно, удивительно и даже, не скрою, несколько приятно не было происходящее, пора открыть рот. Ибо не дело это — прятаться за чьей-то спиной. Не хотелось бы, что бы потом начали ходить слухи, будто я за юбкой родичей прячусь...

— Госпожа, благодарю за ваше вмешательство, но это дело касается исключительно меня и Нарышкина, — заговорил я, привлекая к себе внимание. — Поймите меня правильно, но свои проблемы я способен решить самостоятельно.

Шуйская перевела взгляд на меня, и в моём разуме раздался вопрос:

— Уверен, юный княжич? Ты молод и силён, спору нет, но этот старый урод увешан артефактами, как девка, нарядившаяся на бал, украшениями. И он явно настроен устроить тебе неприятности.

— Тем хуже для него, госпожа, — твёрдо ответил я. — Я могу постоять за себя.

В чем прелесть моих доспехов — в них я не только способен дать бой большинству чародеев седьмого ранга, но они ещё и обладают свойством не слишком светить своим качеством. Если ты не опытный артефактор, то без детально исследования специальными чарами и не разберешь, что на моих плечах броня, стоящая дороже моего Змея. Да что там Змея — почти любого крейсера в нашем флоте! Ибо это — штучный товар, а не серийно выпускаемое судно.

— Итак, господин Нарышкин — вы всё ещё настаиваете на том, что это ваша добыча, и что я и мои люди на неё права не имеем, верно? — напомнил я задумавшемуся над тем, стоит ли продолжать свару, боярину.

— Вижу, что справедливости мне здесь уже в любом случае не видать, да и твоя заступница слишком задириста, того и гляди набросится, — скривил он губы и развернулся. — Да и право слово, мне даже несколько неловко отнимать кость у молодого Рода... Вам, поди, каждый рубль важен, Аристарх Николаевич. Забирайте — будем считать, что это мой вам подарок.

У Шуйской сделалось такое лицо, что даже я испугался — сейчас не выдержит и ударит. Странно даже — чего она так обо мне печется? Никто и никогда в Роду не проявлял ко мне столько внимания... Но с другой стороны, следует признать — кем бы ни была эта женщина, в Москве я её ни разу не видел, а значит и упрекнуть её ни в чем не могу...

И тут мой разум пронзила догадка. Догадка, кем может быть эта женщина — и я, шагнув к ней, положил руку на её ладонь, не позволяя вынуть меч и одновременно посылая к ней мысль-просьбу:

— Госпожа Ярослава, он этого и добивается! Не нужно!

Сам же, бросив торопливый взгляд на собравшихся вокруг дворян, бояр и даже монахов-черноризцев, с интересом наблюдающих за склокой, бросил в спину Нарышкину:

— А хватит ли духу и сил, господин Нарышкин, дабы ответить за эти слова?

Ибо пропустить мимо ушей я их уже не мог. Он только что почти прямым текстом назвал меня нищим голодранцем. И выставил всё так, будто бросает мне подачку... Подобное нельзя пропускать мимо ушей или спускать с рук никому, если ты хочешь обладать достойной репутацией среди аристократов. Мир знати мог простить многое — скупость, зло, даже глупость... Но слабость не прощалась. Я Глава Рода, и только что мне в лицо было брошено оскорбление — и поверьте, если бы я смолчал, мне бы это ещё долго помнили. Эта тень могла бы пасть даже на моих потомков, что уж обо мне говорить!

И это была первая причина. Вторая — сердца двух сибирских драконов, сердца существ седьмого ранга! Если я всё сделаю правильно, воспользуюсь полученными от Федора Шуйского наработками и той частью памяти, что всплыла совсем недавно, то в ближайшие дни я смогу пересадить их обоим Петрам — что значительно увеличит боевой потенциал моих подданых. К сожалению, для меня подобный вариант не подходил — мне требовалось соблюсти определенный ряд ритуалов, в числе которых и самолично одержанная победа над нужным чудовищем, без вспомогательных средств. Иначе чужое сердце не приживется — в обладании великой силой есть не сплошные плюсы. Из минусов — невозможность идти лёгкими и короткими путями в таких ситуациях... Семь Молний попросту отторгнут пересаженное неверным образом сердце.

Вообще, эта пара сердец... Это настоящая, чистейшая улыбка богини удачи, никак иначе это интерпретировать я не могу. Сердца подобных монстров стоили громадных денег и всегда были в дефиците — из них делалась очень дорогая алхимия, предназначенная для прямых отпрысков самых богатых Родов, они шли на некоторые особые ритуалы и артефакты... В общем, из желающих их прикупить всегда стояла целая очередь, в которой игрокам моего уровня места просто не было. Да и не хватило бы мне никаких денег на их покупку... А лететь одним своим крейсером в места, где их можно было раздобыть самостоятельно, было чистым самоубийством — Змей, лети он в эти края один, был бы сбит и сожран ещё двое суток назад.

Сибирские драконы были особой добычей. Настолько особой, что для сбора этих трофеев командующий флотом дал разрешение сделать часовую остановку для их сбора. Мы своими силами прикончили одного монстра седьмого ранга и сделали большую часть работы в убийстве второго — так что я уж точно не намерен упускать эту добычу. Ещё бы! Да пересади я это сердце тому же Смолову — и он через неделю-другую прорвет преграду, отделяющую его от седьмого ранга! И что бы я отказался от этого? Да ещё и когда мне брошены в лицо оскорбления, не оставляющие мне выбора, кроме как побороться в честной схватке за эту добычу?! Держите карман шире, господа и дамы! Готовься, Нарышкин — твоя жадность станет причиной твоего сегодняшнего позора!

— А вам, Аристарх Николаевич, хватит ли решимости самолично в этом убедиться? Или ваша родственница и тут будет утирать вам сопли? — обернувшись, насмешливо поинтересовался он.

— Спешу напомнить, господа — дуэли до смертельного исхода запрещены! — раздался голос Велизария, протолкнувшегося в первые ряды зевак. — Не забывайте — мы на войне, и наш враг ещё впереди! Не следует верным христианам биться меж собой, пока Цинь и Япония разоряют восточные рубежи нашей державы!

— Я не христианин, святой отец, — даже не взглянул на него Нарышкин.

— Ну а моя вера собрана на кончике моего клинка, — вторил я своему оппоненту. — Ну а насчет запретов... Не явите ли нам маленькое чудо Русской Православной Церкви, взявшись выступить судьёй и гарантом нашей схватки?

Кто бы что ни говорил, но Православие — весьма могучая сила. Истово верующие и обличенные доверием Небес монахи вполне могли заткнуть за пояс многих даже среди бояр, что традиционно считались сильнейшими магами... Я бы добавил — не просто в Российской Империи, но и вполне возможно, что в мире. Но тут уж судить не берусь... Однако одно точно — пока, из виденного мной, Великие Рода бояр в плане магических умений и личной силы превосходили Великие Рода дворян.

— Я вам что, ярмарочный скоморох, что бы выступать не пойми кем в ваших развлечениях? — осерчал Велизарий. — Напоминаю — поединки во время похода запрещены! Не вынуждайте, дети мои, прибегать к силе, дабы поддержать дисциплину!

— Интересно было бы посмотреть, святоша, как ты собираешься прибегнуть к силе против меня! — высокомерно заявил Нарышкин, вскидывая голову. — Я не принадлежу к пастве твоего бога...

— Придержи язык, кривень калужская! — вмешалась моя родственница. — Не смей оскорблять богов и их слуг! Кем ты себя возомнил — волхвом?! Али посланником истинных богов, что бы смеяться над чьей-то верой?!...

— Довольно, — заговорил низкий голос, от которого умолкли вообще все — и спорящие, и зрители. — Я буду судьёй! Решим этот вопрос поскорее — у нас ещё множество дел и мало времени, так что не будем затягивать. В качестве исключения я разрешаю эту дуэль... Победителю достанется спорная туша дракона — вся, целиком, вместе с его самками. Обе стороны согласны?

Сергий Белозерский пожаловал... Спасибо, дядя! Это лучшие условия, что я мог получить. Ведь самками у вожаков служили драконицы шестого ранга, кровь и некоторые органы которых сгодятся... Да много на что сгодятся в руках такого алхимика, как я. Дело за малым — победить и забрать их по праву!

— Поединок будет длится до получения ранений, что я сочту смертельными, — огласил правила мой родич. — Можете использовать что угодно — своей силой я гарантирую защиту от любых атак. Дабы ни у кого не возникло сомнений в честности происходящего и в том, что я не намерен помогать своему родичу — именем Спасителя нашего я клянусь, что буду беспристрастен в этой схватке. Победитель получит всю спорную добычу, целиком и без раздела. Согласны ли стороны с оглашенными условиями?

— Согласен, — улыбнулся предвкушающе Нарышкин.

— Да, — кивнул и я.

— Отлично. Тогда даю вам десять минут на подготовку!

Я всё ещё находился под действием стимуляторов, но мой оппонент их ещё, судя по всему, не принимал, так что пока Нарышкин пил зелья и перебирал артефакты, я мысленно прокручивал всё, что знаю о магических способностях этого боярского Рода.

Итак, основное направление чародейства — магия Земли и друидизм. Их Маг Заклятий, насколько мне известно, делает упор именно на последнем, да и в целом их Род славен своими садами, в которых они выращивают немало редких и ценных магических растений. Так что они ещё и отличные алхимики... Пожалуй, даже лучшие, чем Шуйские.

Мой противник обвешан боевыми и защитными артефактами на зависть иным Архимагам, так что затягивать схватку не в моих интересах. Да и вообще, скрывать свой уровень нынешних сил я не собираюсь — надо показать всем присутствующим, что я не просто молодой щенок, а уже вполне себе зубастый хищник. Прошло то время, когда имело смысл скромничать и скрывать уровень боевых навыков — предстоящую схватку я закончу в кратчайшие сроки. Хотите зрелища? Будет вам зрелище, господа, будет...

Через десять минут мы предстали друг перед другом. Всё это время, согласно традициям, с нами рядом находились лишь секунданты — Смолов с моей стороны и какой-то неизвестный мне чародей у противника. Дядя времени даром тоже не терял — к моменту начала схватки я ощущал, как кокон заклятий сплёлся, ограждая трёхсотметровую площадку будущей дуэли.

— Готовы, господа? — поинтересовался Сергий Белозерский. И, дождавшись наших согласных кивков, объявил. — Начинайте!

Громадный Доспех Стихии, под сотню метров, состоящий из чистейшего гранита, перевитый многочисленными побегами лозы, зашевелившиеся и начавшие стремительно прорастать многочисленные стебли и побеги травы и деревьев, а также мощная, устойчивая Территория Земли — Нарышкин был хорош. Территория, навык, присущий в полной мере обычно лишь Архимагам, у Старших Магистров, даже если присутствовал — обычно был убогим обрезком и пародией на настоящий навык, но боярин — это боярин. Его Территория в чистой мощи и эффективности уступала тому, какой она должна быть в идеале... Но лишь процентов на двадцать, а не на шестьдесят-семьдесят, как должно быть. Личный талант, отличное владение собственным даром, отточенные навыки и правильно подобранный комплект артефактов — какому-нибудь Архимагу из второсортных Родов мой сегодняшний оппонент вполне мог бы дать достойный отпор. Не победить — но уж устроить равный бой точно. Отличный боец и маг из числа кровной линии боярского Рода, он действительно был элитой...

Вот только его сегодняшний противник, к его несчастью, был на голову выше любого чародея в истории этого мира. А уж учитывая, что я получил дополнительные знания и силы после частичного разрушения печати в своём разуме...

Территория Гроз — мой личный навык — ударила во все стороны. Синие, фиолетовые, желтые, золотые и зеленые молнии — вся доступная мне сила разом спроецировалась в материальный мир. Две Территории столкнулись прежде, чем мы успели перейти к активным действиям... И моя сила с треском и грохотом опрокинула вражескую. Потоки маны и частички праны, вложенные мной в эти чары, породили отраженный, искаженный шторм — и молнии начали беспощадно выжигать прораставшие по воле друида растения. Моя сила начала давлеть, давая мне преимущество — теперь противнику приходилось тратить больше сил и времени на плетение своих чар, тогда как для меня сей процесс упростился примерно на четверть.

Нарышкин не дрогнул. Дрогнула, затрещала земля, выбрасывая многочисленные корни растений, самое малое из которых было толщиной в руку взрослого мужчины — заклятие шестого ранга породило настоящего растительного монстра, что рванул в атаку, стремясь схватить, смять и задушить меня в своих объятиях...

Вот только и я не стоял на месте. Впервые за действительно долгое время мне попался противник, с которым можно было померяться настоящим Искусством — сын боярского Рода, с многовековыми традициями, опытом и знаниями, выпестованный и взращенный со всем тщанием, на которое способен сопоставимый с Шуйскими Род, он был достоин того, что бы я начал биться всерьёз.

Меч Простолюдина стрелой выпорхнул из моих ножен, с лезвия высоко в небеса рванула синяя молния — и я криво ухмыльнулся, ощущая, как яростный ультрамарин наполняет мои глаза сиянием.

— Ярость Грозовых Облаков! — вскричал я, ощущая, как по венам растекается чистый восторг. — Разложение!

Ах, как же приятно было драться в полную мощь, не прибегая к запретным силам, как же приятно было бить не только грубой мощью, но и тягаться чистым мастерством! Без уловок, без тактики и стратегии, как пришлось драться против Архимага-шамана, без раскалывающих мою собственную душу усилий, как против Магов Заклятий — а в пределах собственных, истинных на данный момент сил!

Словно вторя моему зову, с небес рухнула слепящая, ярко-фиолетовая молния. Огромный столп небесного огня был лишь зримым воплощением чар — и пусть могло показаться, что я сейчас бью грубой силой, но на деле всё было иначе.

Тончайшие колебания молний действовали на энергетическом уровне. Рвущиеся ко мне толстые стволы обладали прочностью стали и гибкостью лиан, скоростью атакующей змеи и мощью объятий дракона, их структура была хитра и прочна, защищена от природного врага подобных чар — магии огня, а ключи заклятия надёжно укрыты, что бы нельзя было ударить в уязвимости... Но против меня это было бесполезно.

Фиолетовые молнии разрывали связь растений с источником их жизненной силы — с маной, развеивая, разжижая её концентрацию, разрывая незримые нити, связывающие её с питающим их заклинателем — главная уязвимость магии друидов заключалась в необходимости постоянно поддерживать маной свои чары. Нельзя было просто сплести атаку и забыть о ней... И потому почти заключившие меня в своих объятиях растения стремительно иссыхали, осыпаясь невесомой пылью в считанных сантиметрах от меня.

— Гранитный Дождь! — прогрохотал Доспех Стихии.

Каменные колья, которые понеслись ко мне, выглядели неказисто... Но вот прочность и пробивная мощь стремительно вращающихся, подобно свёрлам столяра, кусков гранита внушала мне закономерные опасения. Против таких атак фиолетовые молнии слабы... Но у меня имеются не только молнии.

Взмах моей ладони породил настоящую гравитационную аномалию — зачем встречать в лоб то, что можно отклонить? Прицел вражеских колий сбился, и вокруг меня начали стремительно пробивать землю на десятки метров вглубь исторгнутые врагом изящные гранитные глыбы. Опасно! Нарышкин ничуть не уступит тому же Смолову, и это с учетом элементаля!

К слову о них... Земля под ногами содрогнулась, готовясь вздыбиться — контрактор моего противника делал свой ход. Что ж, не стоит больше тянуть — мой собственный ответ был уже готов, так что пора бы поставить точку в этом бою. Мы итак уже в каком-то кратере глубиной в полторы сотни метров, а разбушевавшиеся энергии способны прибить случайно оказавшихся здесь Младших Магистров...

— Шепот Шторма!

Половину моего резерва маны как корова языком слизнула — но это было уже неважно. Атака Магии Звука, густо замешанная на чарах Магии Души, была площадной — и все три сотни метров нашей арены, вернее её остатков, содрогнулись от могучего звукового колебания... А затем стремительно вспыхнули ослепительно белым светом барьеры Мага Заклятий, ограждая от чудовищного содрогания звуковых волн и воздействия на разум всех присутствующих.

Нарышкин сопротивлялся. О, как он сопротивлялся! Пиковый Старший Магистр, увешанный артефактами, готовый к бою и считающий, что понимает пределы моих возможностей, использующий Доспех Стихии, ошметки сгруппированной вокруг самого себя с целью укрепления защиты, слившийся с элементалем боевой маг... Он сразу понял, что дело худо — и активировал вообще все защитные артефакты, что были на нем. Незримые, но оттого не менее прочные барьеры, защитные сферы и заклятия укрепления стремились защитить своего хозяина, не дать проиграть эту схватку... И они бы выдержали всё, даже пару-тройку ударов Архимага в полную мощь.

Но я выбрал самый эффективный и эффектный, но при том крайне энергозатратный вариант не просто так. Я мог затянуть схватку, мог начать перемещаться, окутавшись молниями, раскидывать мощные и зрелищные удары, выждать момент уязвимости и нанести решающий удар... Сделать так, как поступил бы в настоящем сражении, когда каждая капля сохраненной маны может стать тем самым спасением, что не даст сгинуть в схватке со следующим врагом.

Однако это дуэль. А на дуэли можно и покрасоваться, нанеся удар, на который половина Архимагов в нашем флоте не способна в принципе — комбинация Магии Души, с учетом моей мощи в этом аспекте, и Магии Звука, пожирала громадное количество внутренних ресурсов... Но вместе с тем не оставляла чародею ни малейшего шанса. Сила Души сбивала тонкую настройку артефактов и самого сознания мага, путала его чувства и не давала реагировать во время — и ему, и его предметам. А чары Звука попросту сокрушали в пыль мощью вибраций все материальные компоненты его магии...

Не было ярких спецэффектов или чего-то подобного. Просто на три секунды всё окружающее пространство пошло рябью — а затем Доспех Стихии моего противника осыпался невесомой пылью, а элементаль Нарышкина лишился связи с реальностью и оказался вышвырнуть в своё измерение. Сам чародей, правда, слегка испортил эффектность победы — тупо шмякнулся оземь, будучи в бессознательном состоянии. Но даже так — по рожам вижу, как проняло наблюдателей.

— Победитель — Аристарх Николаев-Шуйский, — объявил в тишине Сергий Белозерский.

Не шатайся! Не показывай, какого напряжения тебе это стоило! Боги и Демоны, как не вовремя кровь решила пойти носом... А уж как трещат и воют от чудовищной нагрузки манакалы в теле — словами не передать. Да и мигрень от резкого выброса такой мощи из Источника в мозгу весьма неслабая... Но показывать слабину я не собираюсь. А потому я, ни говоря ни слова, удалился к себе на крейсер, предоставив моим подчиненным самим заняться разделкой трофеев.

Дальнейший путь... Он был наполнен разного калибра мелкими и крупными стычками на всем своем протяжении, длился шесть недель и к моменту, когда мы наконец вышли к первой цели нашего дальнего путешествия, небольшому городу-крепости — Магадану. Захваченный японцами и кишащий силами десятка Кланов, он был первой целью — целью, после удара по которой предполагался стремительнейший рывок через Охотское море, высадка на Камчатке и развязывание стремительного наступления. Стремительного, как лесной пожар — план командования был авантюрен донельзя, потому мы и летели полтора месяца, максимально пополняя припасы, собирая в пути ресурсы, навещая тайные склады Империи, созданные на подобный случай... Потому что после высадке на Камчатке у нас не останется путей снабжения — мы или стремительно победим, или угробим целую армию... И мне страшно представить, насколько плохи наши дела, если нас бросают в такие авантюры.

— Господин! — вывел меня из задумчивости голос капитана. — Наша задача — прикрыть транспортники и оказать поддержку броненосцу. Распоряжения с флагмана прибыли — мы приданы к Ледяному Змею.

— Ну что ж... Вперед, навстречу смерти, вашу мать! — вздохнул я, ощущая легкий трепет перед самым большим сражением в моей нынешней жизни. Ибо наместником Магадана значился Маг Заклятий — Тоётоми Даичи, Глава Великого Клана.