Вернуть Боярство 8

Глава 1

Мы успели, конечно, не в притык, но около того. Хельга сразу из воздушной гавани отправилась домой, в резиденцию отца — негоже ей было приходить на праздник, организуемый собственным родителем, в качестве гостьи вместе с молодым парнем. Впрочем, сильно недовольной девушка не выглядела — не знаю, что меня выдало, но по её сияющему лицу было понятно, что моё намерение просить её руки для неё вовсе не секрет. Непостижимая женская интуиция — я ведь ещё никому ни о чем не обмолвился, даже намеков никаких не делал, а меня уже насквозь прочитали...

Оставалось два свободных часа, так что из воздушной гавани вся рота моих бойцов и магов отправилась прямиком в наш недавно приобретенный особнячок. Горожане и попадавшаяся частенько аристократия с недоумением косилась на эту мини-армию, шагающую через улицы города. Некоторые начинали нервничать — я лично видел, как тройка подозрительного вида личностей нырнули в ближайшие проулки, спеша скрыться с нашего пути.

Конечно, несколько раз нам пришлось столкнуться с представителями закона. И на этот раз городская жандармерия не сплоховала — в первый раз удостовериться в том, что мы ничего дурного не замыслили, пожаловал пяток Младших Магистров во главе со Старшим.

— Господа! Вы находитесь в столице губернии, а не у себя в деревне! — недовольно заявил один из Младших Магистров, без страха преграждая нам путь. — Кто вы такие и по какому праву по улицам города шагает эта мини-армия? Боюсь, если у вас нет веских аргументов и доказательств в пользу того, что вам подобное дозволено, я буду вынужден арестовать вас всех!

— Аристарх Николаевич, Глава Рода Николаевых-Шуйских, — подняв бровь, представился я и умолк.

Поглядев на меня несколько секунд и осознав свою оплошность, он чуть заметно дернул глазом от негодования, но ответил вполне себе ровно и вежливо.

— Евгений Соснов, полковник Корпуса Жандармерии Его Императорского Величества. Будьте любезны, сударь — предъявите разрешение на проход через город вашими людьми, — все же настоял он на своем, пусть и без прежнего апломба. Узнал, видимо, странно даже что только сейчас. — Служба есть служба, сами понимаете.

— Разумеется, сударь, — кивнул я ему и протянул небольшой документ, подтверждающий моё право провести на территорию города своих людей.

К счастью, у Хельги имелось необходимое влияние, что бы заместитель коменданта воздушного порта города, целого Архимаг, прошу заметить, написал нам разрешающую бумагу — быстро и без обиняков, заверив личной печатью своего отправившегося готовится к балу генерал-губернатора шефа. Так как должность сия была далеко не последней в иерархии высоких кабинетов городской администрации, да и порт был в том числе и военным объектом, то его начальник подобные разрешения выдавать имел право. Чем мы и воспользовались — связи, скажу я вам, это хорошо. Когда их используешь ты, а не против тебя, разумеется... В обратном случае — это бесчестное и осуждаемое мной использование служебного положения в личных корыстных целях!

— Всё ли в порядке, сударь? — некоторое время спустя поинтересовался я.

Бросив короткий взгляд на Старшего Магистра, полковник жандармерии вернул мне документа, которые он перед этим самым тщательным образом проверил на отсутствие каких-либо следов фальсификации.

— Да, Аристарх Николаевич, — подтвердил он. — Есть небольшие неточности в содержании бумаг, но в пределах нормы. Что ж, не смею больше вас задерживать, господа!

Дальнейший путь занял не слишком много времени — около сорока минут, и мы уже с Петром уже готовимся забираться в мой экипаж — гости губернаторского бала скоро начнут собираться, так что стоило поторапливаться...

— Ещё раз, друзья мои — за пределы поместья ни вы сами, ни ваши подчиненные без крайней нужды не должны выходить, — напутствовал я напоследок Мастеров, оставленных тут за старших. — Деталей, к сожалению, добавить не могу, но чую — быть где-то неподалеку чему-то поганому. Так что постарайтесь в наше с Петром отсутствие окопаться здесь как следует, заняв рубежи для максимально удобной обороны. Бойцов и магов должно хватить перекрыть все основные направления возможной атаки.

— Дом и прилегающая территория не столь велики, господин, что бы об этом стоило переживать, — заверил меня Денис, один из троицы прихваченных мной Мастеров. — Больше того — тут ещё и резерва прилично останется. Прикажу выставить охранные чары, разместим людей сразу на позициях — и у нас ещё приличный ударный кулак на случай всяких непредвиденных обстоятельств окажется. Какая бы беда не нагрянула — мы будем готовы, господин.

Что ж, поучать опытных воинов словно глупых мальчишек действительно не стоило. Они сами разберутся с тем, как организовать оборону на месте и сделают это не хуже, если не лучше меня самого.

— Тогда удачи, друзья мои! — пожелал я им. — Я в вас верю. И да — сочтете, что оборонятся здесь не имеет смысла — смело бросайте всё и отходите. Либо к поместью Мирзоевых, либо ко дворцу генерал-губернатора... Ну а если оставаться в городе окажется небезопасно — до подобного, я уверен, точно не дойдет, но но на всякий случай — встречаемся в дневном переходе от него, в трактире Нежатиных. Ждать три дня, на утро четвертого отправляйтесь в Родовые Земли — мы, если что, поступим схожим образом.

За окнами экипажа неспешно проплывали дома, по мере нашего приближения к центру города становящиеся всё богаче и крупнее. В целом, мой небольшой дом с участком на фоне многих из тех махин, что мелькали сейчас снаружи, казался скорее сараем, нежели особняком. Здесь, в Белом Городе, жили самые старые, самые богатые и влиятельные Рода губернии — иметь здесь резиденцию почиталось негласной обязанностью любого сколь-либо серьёзного Рода в местных кругах. Показателем богатства, влияния и статуса в одном лице — как у женщин дорогие драгоценности, только тут речь шла о целом классе населения... Причем правящем классе, прошу заметить. Скоро и мне придется озаботиться покупкой здесь своего участка земли и постройки на нём собственного жилища — ибо покупать готовый дом, как успела пояснить мне в числе многого иного Хельга ещё по пути в город, считалась дурным вкусом и всячески порицалась. А учитывая, что если всё пройдет как надо, то скоро у меня появится молодая жена, которая в этом обществе выросла и живет, то махнуть рукой на эту чушь не выйдет. А жаль... Тратить с десяток, а то и больше миллионов рублей на подобную ерунду у меня совершенно точно не было никакого желания. Да у меня их пока даже и нет, этого десятка свободных миллионов... Ещё один статья расходов на мою голову, но впрочем — назвался груздем, полезай в кузов.

Смолов сегодня был молчалив — как и все прошедшие с заключения контракта дни. Впрочем, его можно было понять — контакт и налаживание хотя бы элементарного сосуществования с его новым соседом шли полным ходом, и пусть первая, самая тяжелая ночь минула, но даже сейчас внимательный взгляд, понимающий, куда и как надо глядеть, заметил бы мелкие изменения, постоянно протекающие в ауре Старшего Магистра.

— Как самочувствие? Насколько вернулись способности? — поинтересовался я у него. — Может, пока не поздно отправить тебя обратно в особняк, к бойцам?

Мой соратник и советник, некогда шпион, диверсант и убийца на службе Тайной Канцелярии, а ныне — главный Старейшина Николаевых-Шуйских, ответил мне не сразу. Мне даже показалось, что чародей вслушивается в себя, пытаясь одновременно и самому оценить своё состояние, и вырваться из лёгкого транса, да ещё и понять, чего от него, собственно, понадобилось.

— В целом — я в порядке, — спустя десяток секунд ответил Смолов. — Пожалуй, в целом я более чем дееспособен — наверное даже больше, чем обычно... Но ещё минут десять-пятнадцать, господин, мне бы не помешали. Мы буквально заканчиваем нормализацию моего состояния — ауры и источники маны мы уже синхронизировали, осталось лишь убедиться, что мои каналы маны способны выдержать эту энергию. Как раз этим мы сейчас и занимаемся.

— Понял тебя... Что ж, продолжайте, не буду отвлекать. И можете не слишком спешить — если будет нужно, я прикажу остановить экипаж, что бы вы всё успели. Не хватало ещё наделать ошибок в этом процессе...

Впрочем, специально замедляться не пришлось — к моменту, когда мы добрались до места назначения, Смолов был уже явно в форме. Да ещё как! Аура чародея налилась энергией, по обычно невозмутимому лицу то и дело гуляла усмешка, глаза же блестели как у кота, сумевшего добраться до стратегических запасов сметаны в погребе хозяев.

— Превосходное ощущение! — немного эмоционально поделился он, выходя следом за мной и шагая к через распахнутые ворота парка, в котором несмотря на царящую вокруг зиму было по летнему тепло. — Но об этом, наверное, не здесь, господин... А вот о чем хотелось бы узнать — мне кажется или в воздухе витает аромат грязных сплетен и лживых слухов, к нам с вами приковано повышенное внимание прогуливающейся здесь публики?

Пусть резиденция генерал-губернатора не обманывает вас тем, что о ней говорят в единственном числе — на самом деле это целый комплекс из нескольких дворцов, вокруг каждого из которых свой парк диковинных растений и деревьев, а так же своя собственная фауна, соответствующая заданному бинару. Сегодняшнее мероприятие, видимо, всё таки было в первую очередь развлекательным мероприятием, в отличие от прошлого. И это несколько обнадеживало...

На этот раз нас никто особо не осматривал, да и далеко провожать не пришлось — ещё от ворот были видны небольшие группки прогуливающихся аристократов. Высокие, под семьдесят-восемьдесят метров древесные исполины соседствовали с иными, так же неизвестными мне породами более привычных нашему глазу размеров, и потому даже новоприбывшим вроде меня не требовалось иметь семи пядей во лбу, дабы понимать, куда нам.

В общем, пройдя к центральной поляне этого парка, оборудованной удобными беседками, отдельными лавочками и прочими, столь же необходимыми благородному человеку удобствами, от столиков с лёгкими закусками до суетливо разносящими напитки официантами, одетыми, насколько я понял, на манер аборигенов тех мест, что копировал конкретно сей сад Павла Александровича, смотрелись весьма экстравагантно — делано-грубая одежда из звериных шкур была не тем, чего ожидаешь от обязанного не напоминать лишний раз о своем здесь присутствии персонала.

— Итак, ты помнишь, о чем я тебя предупреждал по дороге в город? — уточнил я у своего спутника.

— Есть риск того, что сегодня будут различные провокации, — повторил Петр. — Причем не столько нас с вами, а в целом попытка сорвать бал. Но вот хоть убейте, господин, но я не представляю себе, что за люди могут решиться на подобное здесь, учитывая личность хозяина Александровска. Не знаю, как остальные чародеи восьмого ранга, но как минимум сам Второй Император будет здесь, и едва ли он спустит подобное кому-либо с рук...

— Думаю, здесь ещё будет мой дядя-священник и Воронцов с Бестужевым, — прикинул я, сцапав бокал с подноса ближайшего официанта. — То есть уже не один, а три.

А в прошлый раз посуда летала сама, насколько я помню. Впрочем, тогда мы были в здании, а сейчас находимся в парковой зоне — вдруг артефакты нормально работают лишь внутри? Или их магия конфликтует с чарами, защищающими этот сад, мало ли — резиденция второго по влиянию человека в Империи не могла не быть густо покрыта целыми системами магии, имеющей самые разные назначения... И в первую очередь — военное, разумеется.

— Так посудите сами, господин — ну кто в здравом уме и трезвой памяти решится на подобный абсурд? А ведь помимо прочего — генерал-губернатор сильнейший боевой маг Российской Империи и один из первой пятерки всего мира. В общем, цель слишком мелкая и незначительная, что бы ввязываться в подобное приключение.

— Логика говорит мне тоже самое, — признался я. — Но вот с момента, как мы прибыли сюда, мои предчувствия лишь укрепляются. Будь наготове, Петр, и ни на секунду не расслабляйся. А сейчас пойдем уже к дому — вроде именно там должна сейчас находиться Хеля. В этой толпе у меня всё равно нет никого, кто был бы мне интересен.

И мы зашагали в сторону, где находился, если верить опрошенным нами официантов, сам дворец. Изредка приходилось останавливаться и раскланиваться со знакомыми — в основном теми или иными боевыми магами из не самых богатых и знатных Родов. Надо сказать, таковых нашлось даже больше, чем я ожидал — на этот раз действо выходило воистину эпичных размахов, и пригласили реально всех, сколь-либо влиятельных аристократов. И кстати — кроме редкой молодежи моего и чуть старше возрастов, которой действительно насчитывалось ничтожное количество, в основном приглашены были действительно стоящие маги — такое ощущение, что приглашались исключительно по принципу личной силы гостя.

Исключив десяток-полтора моих ровесников, замеченных мной едва ли не случайно — все остальные это ведущие фигуры своих семей. Никаких Адептов или, боже упаси, Учеников — рядовой аристократ среди этой массы народа был Мастером, а многие и вовсе — Младшими, изредка Старшими Магистрами.

— Здесь планировали бал или тренировку штурма Зимнего Дворца в Петрограде силами дворянского ополчения Александровска? — тихо, прикрыв их магией от лишних ушей, заметил Смолов. — Маги — сплошь четвертого и выше рангов... Что это за бал-то такой...

Договорить мой товарищ не успел — ибо где-то в метрах тридцати от нас, за одним из крайних деревьев-великанов больше полусотни метров высотой, раздался характерный, знакомый каждому боевому магу, имеющему опыт реальных сражений — грохот разорвавшегося от столкновения с чьей-то защитой огненного шара. И судя по волне сухого жара, языкам пламени, ударившим с той стороны дерева, и короткому, но яростному воплю — сейчас кого-то убивали.

— Вот сейчас, кажется, мы и узнаем, о каком именно дерьме шла речь... — заметил я.

Приход неприятностей вместо их долгого ожидания странным образом взбодрил меня — ненавижу маяться от пустых переживаний.

Смолов понимал меня с полуслова, а потому мы, не сговариваясь, рванули изо всех сил — мимо объятого пламенем дерева и рычащего от ярости пироманта. Ибо единственная, о ком я волновался действительно, сейчас находилась где-то там, в самом здании — и кто знает, что сейчас там творится?!

— Смолов, прикрывай мне спину! — закричал я, когда откуда-то сбоку прилетела примитивная, но очень хорошо заряженная молния. Отбить я её отбил, но повторения допускать не хочется.

Когда мы добежали до самого здания, я на несколько секунд, признаться, ощутил себя в полной растерянности. Ибо часть громадной постройки попросту смело чьи-то ударом, и сейчас там валялись десятки уже остывающих трупов.

Смолов вскинул руку, принимая и отражая заклятие, прилетевшее как раз из уцелевшей части дома. Темно-багровый луч заряженного эманациями чистого хаоса был заклятьем опасным, тёмным и весьма разрушительным — но нынешний Смолов, особенно с поддержкой своего контрактора, отразил его без малейших усилий. Да уж, ему явно пошло на пользу новое знакомстсво...

— Надо найти Хельгу, — сцепил зубы я.

А там, впереди, уже четко был виден и слышен шум боя множества чародеев... О таком меня Третья не предупреждала!

***

Помню, что обещал четыре, но последнюю пока не осилил. Постараюсь завтра выложить удвоенную главу.

Глава 2

Первым порывом было не раздумывая рвануть в открытый пролом, сметая всех со своего пути. Разыскать там Хельгу, перебить, если потребуется, тех, кто на неё нападает, а затем прорываться наружу — и оттуда дальше, в город, желательно к своему особняку. С ротой ветеранов моей гвардии за спиной размах проблемы выживания значительно уменьшится...

Но порывы надо сдерживать. Там, в полутьме проглядывающих из разбитых неизвестной магией стен и коридоров многоэтажного дворца, кипела своя схватка, и просто так в неё влезать было чревато быстрой гибелью. Из чудовищного пролома вперед шли отряды врагов — одетых в незнакомого для меня вида доспехи пехотинцы и боевые маги, что сходу начинали бить боевой магией во всех, кого видели перед собой.

Я поначалу надеялся, что нападает какая-нибудь нечисть — ну там один из бесчиленных Владык Инферно или Архидемон какой, обладающий собственным доминионом и случайно обнаруживший бесхозный проход в один из миров смертных. Тогда можно было бы надеяться, что сунувшиеся сюда сдуру твари будут быстренько перебиты и проблема рассосется сама.

Однако несмотря на то, что гортанный язык, на котором офицеры отдавали приказы солдатам, я не понимал, одно было несомненно — перед нами люди. Причем судя потому, что я наблюдал — неплохо знающие местность и представляющие, с кем они имеют дело. Бойцы и маги быстро выбегали из каких-то порталов и не теряя времени отправлялись каждый по своему маршруту — у нападавших, видимо, был весьма четкий план действий, в котором роль каждого подразделения была строго расписана.

— Значит, земляне, — подытожил я вслух.

— Надеялись, что демон какой на огонёк заглянул, и что ему сейчас по рогам без нас надают? — понимающе хмыкнул Пётр. — Нет, господин, это едва ли... Хотя возможность их появления в конечном счете я бы сбрасывать со счетов не стал. Япония славится своими демонологами — в этой области им равных найти трудно. Но вызовут чуть позже — сперва им необходимо провести приготовления на местности. Чем, судя по всему, и заняты сейчас их силы.

— Уверен, что это они? = повернулся я к нему. — И с чего им нападать, тем более здесь? Я бы ещё понял Китай, но островитяне — в Александровске, от которого до разделяющего нас моря с тысячи полторы километров...

— Я не знаю, что творится в голове Микадо, — пожал он плечами. — Да и, по-моему, этот вопрос можно и попозже решить. Что делать будем, Аристарх Николаевич? Я отчетливо ощущаю в глубине дома несколько аур Магов Заклятий — но они там словно в ином измерении застряли, меряясь с кем-то силами.

Обсуждали всё это мы на ходу, осторожно обходя дворец со всех сторон, выбирая место для проникновения. И я бы потянул ещё дольше, но тут моя интуиция, явно усилившаяся от того, что безотчетная прежде тревога обрела лицо, краски и магическую силу, взвыла дурниной- и я понял, что опасность для моей невесты резко выросла. Выругавшись сквозь зубы, я коротко бросил:

— За мной, шаг в шаг!

И сорвался с места, сходу взлетев и разгоняя себя разрядами желтых молний. Большое окно на третьем этаже дворца не сумело дать сколь-либо серьёзного отпора наглому вторженцу в моём лице, и это было плохим знаком — магическая защита здания явно серьёзно пострадала, раз не было даже попытки защиты.

Следом за мной в помещение влетел и мой спутник. Небольшая комнатка с широкой кроватью, светильником и тумбочкой явно была одной из бесчисленных гостевых, причем явно для гостей попроще, ибо на пример изысканной роскоши не тянула. Так, просто неплохо обставленная и выдержанная в изумрудных тонах спальная комната.

Терять время на разглядывания интерьера я не собирался. Прислушался к звукам снаружи и понял, что рядом с комнатой всё относительно спокойно.

— Идём дальше. Надой найти кого-то из местных, желательно слуг, что бы он провел нас куда надо, — обратился я телепатией к товарищу.

— Понял, принял, — коротко ответил Смолов и первым шагнул к двери.

Запутанные коридоры, носившие следы разгрома — причем скорее всего не от рук человека, а от нарушения пространственных чар, что делали одно из жилищ Мага Заклятий внутри больше, чем казалось снаружи... И судя по моим ощущениям, чары ещё не обрушились окончательно — значит, нас могу ждать сюрпризы в виде смещения помещений, обрушений целых комнат и даже коридоров друг в друга... И ещё боги да демоны ведают чего.

Первое столкновение, случившееся на нашем пути, произошло неожиданно. Справа от нас раздался грохот и часть стены словно бы лопнула вовнутрь помещения. Секунда — и перед нами небольшие горки битого щебня, что остался от немаленькой комнаты. Сегмент Магии Пространства в этом месте тоже не выдержал столкновения с неизвестными чарами и лопнул, уничтожив всё, на что распространялся... А с другой стороны, из коридора-близнеца нашего, стоял десяток воинов в странных пластинчатых латах и их командир — чародей-Мастер, в куда более богатой броне, нежели подчиненные.

— Гляди-ка, и правда япошки, — спокойно заметил я вслух. — Смотри, у этого урода катана на боку.

Не знаю, понял ли меня островной чародей, но реакция последовала быстрая и лаконичная — с клинка обнаженной катаны в мою сторону выстрелила тонкая полоска воздуха, без труда рассекая камни на своём пути. Относительно простые, но эффективные и явно отточенные годами неустанных тренировок чары могли бы даже убить Младшего Магистра, будь тот недостаточно расторопен для использования сильной защитной магии — врага можно было лишь похвалить за скорость, точность и здравую оценку ситуации и подходящих к ней чар.

Почему здравую? Потому что когда я вскинул ладонь, окутанный громом и молнией, и без труда отвёл удар врага в сторону, японский Мастер не оборачиваясь и не говоря ни слова рванул куда-то назад, в глубь коридора, оставив своих подчиненных огребать последствия неудачной для их отряда встречи.

Десяток Учеников успел лишь вскинуть оружие и начать сплетать заклятия — а дальше из-под шлемов с открытыми лицами и изо всех щелей, имевшихся в их броне, наружу рванули потоки крови с ошметками плоти — Смолов церемониться не стал, заставив лопнуть бедолаг изнутри. Кстати, вот ещё один новый его трюк — прежде сил и навыков чародея не хватило бы на то, что бы управлять газами и жидкостями внутри тел одаренных, пусть и на четыре ранга ниже.

— Показушник, — осуждающе заметил я. — Смолов, я тебя не узнаю — мы ещё даже не столкнулись с настоящими проблемами, а ты уже так щедро расходуешь ману. Десятерых Учеников можно было прикончить, потратив на порядок меньше сил, которые нам ещё пригодятся.

— Виноват, господин, — не стал он отпираться. — Прямо-таки разрывало опробовать новые способности, вот и не удержался — уж больно случай удобный, когда перед нами враг, не представляющий опасности. Но больше не буду, уверяю вас.

— Хорошо бы, что б так и было, — строго поглядел я на него. — Наличие элементаля не делает тебя ни непобедимым, ни тем более бессмертным. Особенно учитывая, что толком применять его в бою ты ещё не способен. Помни об этом!

Смолов молча склонил голову, выражая согласие. Надеюсь, на этом его выходки и закончатся — сегодня мы здесь без наборов боевой и целебной алхимии, так что на пик возможностей нам не выйти и придется полагаться исключительно на свои способности. А в том, что здесь, в то ли штурмуемом, то ли уже взятом дворце Мага Заклятий, такие точно найдутся, я был уверен. Слабаков на такое дело точно не отправили бы — как минимум в самом здании действует ближняя дружина высшей японской аристократии, а то и их императорская гвардия. Где ещё рядовыми солдатами могут служить одаренные второго ранга, скажите на милость?

Хорошо хоть мы оба при оружии — пришедшая ещё из древности традиция появляться на светских мероприятиях хотя бы при мече в Сибири всё ещё весьма почиталась, и новомодные Петроградские веяния, которые почитали её соблюдение ретроградизмом и признаком варварства, понимания в наших краях не встречали. И слава старомодным чудакам наших краев! Оказаться сейчас ещё и без Меча Простолюдина было бы весьма неприятно...

— Может, пойдем по их коридору, господин? — предложил Петр. — Я чувствую там несколько десятков аур, а ветер нашептывает, что там кто-то с кем-то весьма отчаянно дерется. Если повезет, выйдем прямо в спину нападающим и поможем нашим, а там и о судьбе госпожи Хельги разузнаем.

Так мы и поступили. Способность чувствовать через окружающий воздух происходящее даже без применения активной магии — ещё один навык, полученный моим подчиненным от контракта с древним и могущественным элементалем воздуха. И на этот раз навык оказался на высоте — два поворота, одна вышебленная могучим пинком дверь и переход через ещё один проход, образованный разрушением сегмента Магии Пространства — и мы оказались в большом, некогда роскошном зале, где вовсю кипела схватка.

Дамы в изящных, дорогостоящих платьях-артефактах, мужчины в костюмах и при мечах, несколько десятков гвардейцев Романовых — всего не более полусотни человек, что сейчас медленно, но верно оттеснялись в угол помещения, давали более чем двум сотням человек весьма достойный отпор. И не даром — среди наших земляков было аж трое Старших Магистров, пятеро Младших и более десятка Мастеров — а гвардейцы Романовых, допущенные до охраны самой резиденции генерал-губернатора, оказались отлично экипированными артефактными доспехами и оружием ветеранами, прошедшими все мыслимые алхимические процедуры физического усиления. Причем не только лишь алхимические, судя по тому, как лихо эти люди без единой капли магического дара давали по зубам толпам японцев, где слабейший из присутствующих был Учеником...

Причем дамы дрались не сказать, что бы хуже кавалеров, хотя большая часть из них всё же по основному профилю явно были не боевыми магами — несколько целительниц и мастеров рунной магии, да плюс пара мастериц по работе с артефактами. Почти все — Мастера, и одна Старший Магистр, специалистка по исцелению, кстати... Без которой присутствующие уже явно проиграли бы — под хмурым взглядом активно творящей волшбу чародейки прямо на наших глазах почти рассеченная шея гвардейца срослась обратно, и изумлённый японский воин отправился у праотцам, лишившись уже своей головы — могучий взмах меча-артефакта рослого воина без труда сокрушил возникший лишь в последний миг жалкий магический барьер, не сумевший спасти своего обладателя.

Противники старались навалиться мясом, младшие маги били настоящим шквалом низшей атакующей магии, но общими усилиями защита, которую дружно держали все российские чародеи, кроме троицы Старших Магистров, справлялась с этими ударами. У чародеев шестого ранга была своя схватка — в незримых потоках магии над головами сражающихся сошлись в бою два русских чародея против пятерых вражеских. Дабы не обрушить на головы себе и союзникам неведомо какое количество камня и не дать рухнуть тому сегменту Магии Пространства, что поддерживал внутреннее расширение территории здесь (это грозило непредсказуемыми последствиями обеим сторонам в равной степени) битва шла на том уровне чар, когда материальные компоненты активной боевой магии мало проявляются во внешнем мире. Более затратно, менее эффективно — но в данном случае это подходило как нельзя кстати.

— На тебе — Старшие Магистры, — бросил я Смолову. — Я займусь япошками из тех, что попроще.

— Понял, — кивнул Петр.

Мы оба занялись приготовлениями — если есть пара десятков лишних секунд на сплетение действительно эффективных чар, то чего бы этим не воспользоваться? Уж полминуты без нас господа аристократы как-нибудь продержатся точно, коли до сих пор ещё живы.

Итак, на мне те полтора десятка вражеских Младших Магистров, что неосмотрительно оставили свою спину открытой и сейчас сами плетут что-то, долженствующее разом обрушить всю защиту наших союзников. Те итак держатся против столь огромного перевеса не в последнюю очередь благодаря активным защитным заклятиям поместья, что здесь ещё работаю и пытаются защитить гостей и навредить нападающим. Вот только надолго даже с их помощью сил у наших не хватит...

Что ж... Я, наконец, полноценно освоил все возможности своего нового ранга силы, и теперь пора бы их применить в настоящем деле. Силой мысли я разом начал делать одновременно десятки тонких аурных манипуляций, щедро растрачивая ману для решительного удара. Раньше плести Высокую Магию на такой скорости я бы просто не сумел, потребовались бы магометрическая конструкция — звезда хотя бы в четыре луча и рунный контур вокруг, но сейчас, будучи гордым носителем официального ранга Младший Магистр Магии, я мог, ценой больших усилий и значительного перерасхода энергии, обойтись и без этого. Не зря же я так себя мучил и страдал, накладывая при каждом прорыве на следующий ранг лучшие из возможных сигилов, верно? И теперь мне по плечу то, на что подавляющее большинство обладателей одного со мной ранга не посмеет претендовать никогда — способность частично игнорировать законы плетения чар, компенсируя их своей аурой, энергетикой и Силой Души.

Нас всё-так засекли раньше, чем мы успели окончательно завершить приготовления. Заметили — и в странную парочку появившихся на там, откуда ждали подкрепления русских тут же устремился, набирая обороты, поток пламени, перемежанного с какой-то дрянью из арсенала магии Хаоса, что придавала ему разноцветные оттенки по краям и заметно усиливала чары. Целый Старший Магистр островитян удостоил нас честью обратить своё внимание!

Да вот только поторопился ты, Старший Магистр. Надо было дать себе пару лишних секунд, что бы вчитаться в наши ауры и присмотреться к потокам энергии — тогда бы ты понял, что перед тобой не парочка Мастеров, которых ты мог бы смести одним небрежным ударом...

Первым свои чары заверши Смолов — и из невидимого портала на План Воздуха прямо перед нами начали стремительно выскакивать призванные чарами мага и усилиями его элементаля (не уверен даже, чье это заклятие в большей степени — Смолова или его контрактора, ибо без последнего он бы точно не сумел осуществить подобное) но действовало оно весьма эффективно.

Громадный поток пламени большей частью ухнул именно в портал — нам не досталось ничего, лишь прожгло к чертям стены выше и по бокам остатками, не ушедшими на иной пласт бытия. А вот оттуда донёсся разгневанный, полный обиды и негодования вой неведомого существа. Неведомого, но весьма могущественного, судя по ауре...

Десятки прозрачных щупов, состоящих, буквально, из овеществленного, уплотненного до состояния плоти воздуха вырвались наружу, безошибочно метя в своего обидчика и стоящих рядом с ним старших чародеев нападающих. Интересно, а мой товарищ в состоянии контролировать то, что прёт из неведомых глубин бытия, явно намереваясь сожрать столь лакомую для него добычу — смертных чародеев?

— Я пометил ауры тех, на кого ему дозволено нападать, — словно прочел мои мысли Перт. — Это — Сихратт, одно из существ, обитающих между Планами Воздуха и Тьмы. Но боюсь, он за нас весь бой не выиграет...

Островные чародеи, если и растерялись на какое-то время, то не настолько сильно, как хотелось бы. Десятки щупалец столкнулись с защитой одного из Магистров, второй каким-то непростым, явно магическим пламенем фиолетового цвета начал прижигать щупальца, третий же, на которого эти мерзкие отростки кидались особенно яростно (видимо, именно он жахнул Пламенем Хаоса), готовился угостить неожиданного участника схватки чем-то серьёзным и даже ультимативным.

Остальная троица всё так же боролась с коллегами из числа наших — и Пётр, более ни на что не обращая внимания, устремился к той троице, что была атакована его призывной тварью. Что ж, пора бы и мне показать, из какого теста я скроен, верно?

— Откройтесь, Врата Мощи! — прогрохотал мой голос по всему залу, заставив многих вздрогнуть. — Первый Удар — Прах и Пепел!

***

Ещё одна глава - через несколько часов.)

Глава 3

Врата Мощи, как я и сказал, распахнулись... И даже дыхнули наружу первым, обманным слоем боевой магии — теми самыми прахом и пеплом, чарами из арсенала некромантии. Причем сделано это было довольно медленно — настолько, что большинство врагов, которым и был предназначен этот удар, успели выставить защиту, вплетя в неё самые подходящие для противостояния темной магии стихии — Свет и Огонь.

Вот только они просчитались. Я специально разработал это заклятие-обманку в своё время, что бы сбивать с толку противника, обращая его внимания на то, за чем следить было не так важно, и бить его в этот момент. Щиты на основе Света и Пламени неплохо держали любые иные школы чародейства... Вот только дальше всего лишь оценки «неплохо» дело не шло. Всё же эти школы были больше про то, что бы атаковать самому...

Первыми из Врат Мощи вырвались тугие, хлесткие и многочисленные фиолетовые молнии, гася защитные заклятия, сбивая ещё не успевшие сформироваться вражеские чары и разрушая уже готовую магию, если та была не выше второго ранга. А таковых чар было большинство — в зал всё прибывали рядовые бойцы врага ранга Ученик, и их здесь уже было свыше трёхсот.

За залпом молний антимагии последовала вторая, основная волна — синие молнии, с насыщенным, густым вкраплением желтого и золотого цветов в каждую из них. Первые разгоняли и без того быстрые чары до огромных, нереальных скоростей, вторые — усиливали до предела возможного. И как раз этот удар стал тем, что переломил ход безнадежно проигрываемой схватки...

Десятки вражеских бойцов разом начали изжариваться прямо в своих доспехах, запекаясь словно в духовке. И при этом речь шла не только о рядовых — горели и гибли так же и Адепты, и Мастера, и даже парочка самых нерасторопных Младших Магистрах... Попытавшийся защитить своих подчиненных один из Старших Магистров тут же поплатился за смену вектора внимания — жадные щупальца из Воздуха и Тьмы обвили заоравшего от ужаса чародея, что посмел отвлекаться от их боя.

Вереща от страха, маг окутался слоями густой, разноцветной жидкости, капли которой играючи прожигали дыры в явно зачарованном камне дворца Второго Императора, разрушая щупальца — и на секунду даже показалось, что он сумел спастись.

А в следующий миг его голова, отсеченная струйкой тонкого, невероятно сжатого воздуха, посланного Петром с лезвия сабли, покатилась по камням пола. Нет, вы не подумайте — сильный чародей шестого ранга сразу от такой раны не помрет, у таких под рукой всегда найдется какая-то привязанная к его ауре побрякушка на подобный экстренный случай, ну или собственноручно сплетенные и наложенные на себя чары... Вот только в данном случае это роли не играло.

Обезглавленное тело, что по всем законам божьим и человеческим должно было рухнуть, фонтанируя кровью из обрубка шеи, шагнуло к откатившейся голове и взяло её на руки, явно намереваясь насадить обратно туда, откуда её столь бесцеремонно сняли — словно шапку какую или шлем, ей-богу... Вот только тварь, дорогу которой открыли Смолов и его элементаль, столь удобной возможности упускать не собиралась — а потому оплетенное щупальцами обезглавленное тело с той самой головой в руках, беззвучно распахивающей рот в попытках заорать от ужаса стремительно затянуло в магический портал.

Мои чары выдохлись, истребив половину противников, и я рванул из ножен Меч Простолюдина — сейчас нужно было, не считаясь ни с чем, перебить как можно больше чародеев старших рангов, и тогда конкретно здесь, в этой части дворца, победа будет за нами.

Первый выбранный мной враг, чародей в щегольски сверкающих, чистейших доспехах, как раз замешкался, помогая раненному товарищу в ранге Мастера. Наверное, его возлюбленная, вряд-ли сестра — слишком нежно он прикасался к раненной моими молниями женщине. Клинок Простолюдина просвистел, рассекая тугой воздух, разбрасывая в стороны искры всех четырех цветов подвластных мне молний, и играючи смел со своего пути в последний миг сколдованную защитную пелену. А затем безжалостно разрубил голову чародея на две неравные половинки в районе рта — верхняя губа осталась с большей частью черепа и отлетела в сторону, меньшая осталась при безжизненно рухнувшем туловище...

— Сатору-у-у!!!! — взревела женщина-Мастер, в приступе ненависти готовясь ударить меня посмертными чарами — заклятием, в которое чародей вкладывает все жизненные и магические силы, принося себя в жертву в надежде перепрыгнуть пределы отпущенного и забрать врага с собой...

Только вот мне было плевать на любовную драму, что связала русскую чародейку и японского офицера гвардии сиятельного Микадо — они стояли на пути спасения моей Хельги, они напали без объявления войны, трусливо и подло ударив в спину готовящихся к празднику людей... И потому срать я хотел на их мотивацию, их историю, что привела их к этому моменту, и вообще на всё, с ними связанное. Хороший враг — мертвый, мать его, враг. И потому мой подкованный сталью сапог, ускоренный и усиленный магией, ударил её в висок, расплескивая ошметки мозга волшебницы по окружающим нас бойцами-японцам.

Схватка завертелась, закружилась, унося меня своими хмельными волнами в пучину ледяной боевой ярости. Гнева, что сжигая изнутри свою жертву, не превращает её в безмозглое животное, дикого зверя, не рассуждая бросающегося на врага перед собой... Нет, то был иной вид гнева — тот, что заставлял просчитывать каждый взмах меча, каждое своё движение, аккуратно вычислять, куда стоит сделать следующий шаг, против чего подставить магический щит, а от чего лучше просто увернуться, куда метнуть заклятие и какой оно должно быть силы, что бы идеально сделать своё дело — не слишком слабым, что бы его не отразили, и не слишком мощным, что бы не расходовать лишнюю ману в ситуации, когда каждая капля волшебства дороже любого золота мира...

Первый взмах клинка отсёк руку, вскинутую для удара в меня атакующим заклятием — на кончиках пальцев, закованных в металл боевой перчатки, уже успел вспыхнуть огонёк зарождающегося удара... Но не успел — охваченный своими молниями, я был самой настоящей бурей крови и смерти, ураганом ужаса, сметающим многочисленных врагов безо всякого сострадания или, упаси меня демоны всех кругов Преисподней, жалости.

Но мои враги-японцы, на удивление, не испугались, не дрогнули и даже не подумали отступать. Ближайшие ко мне воины кинулись, вскинув оружие и сплетая быстрейшие в их арсенале чары — у каждого это было что-то своё, но все это было магией низших рангов. Они явно не надеялись остановить стоящую перед ними машину смерти или тем более убить — нет, они сознательно пожертвовали своими жизнями, дабы выиграть хотя бы несколько драгоценных секунд для своих товарищей. И отчасти это им удалось — полторы секунды спустя, убив всех восьмерых, я напоролся на уже хоть как-то, но организованный отпор.

Четыре каменные стены со всех сторон попробовали запереть меня, запечатав сверху крышкой из яркого, жадно разбрасывающего небольшие горячие языки пламени — но я не стал даже пытаться перепрыгнуть преграду. Напитанный силой Меч Простолюдина легко разрушил стену сбоку от меня, я же отпрыгнул назад, спиною вперед, сминая стоящую там преграду.

Как я и ожидал, со стороны, откуда я рассек стену первой, взмахом клинка, внутрь ударили потоки боевой магии — сзади же, где врагов почти и не было, в меня ударило лишь два заклятия ранга Адептов. Не теряя времени, я рванул влево и вперед, врезаясь в ряды противников. Выпад мечом, и в лице пожилого японоского чародея-Адепта появляется дыра, не совместимая с жизнью. Щит, усиленный золотыми молниями — и несколько вражеских заклятий бессильно стекают по нему. Я прыгаю вверх, но на первой трети полета, когда импульс прыжка всё ещё очень силён, мигом сформировываю под ступнёй твёрдую воздушную плитку — и, оттолкнувшись от неё, влетаю дальше, вглубь вражеских рядов, к тройке Мастеров, окружающим одного из Младших Магистров.

Где-то там, за спиной, в точке, куда я должен был примерно достичь своим прыжком, грохают взрывы, ревёт рассеченный, изодранный и разбитый на осколки ветер пополам с потолочными плитам, но меня там нет. Я здесь, перед вами, твари! Твари, что испортили мне этот день... День, в который я собирался официально просить у отца Хельги её руки! И теперь угрожающие самой её жизни!

Удар меча, вспыхнувшего фиолетовыми молниями, враги приняли на коллективно созданный щит из энергии Хаоса — и атака, способная в иной ситуации смести защиту одиночного Мастера без особых проблем, увязла, бессильная сокрушить преграду. А Младший Магистр тем временем готовит свой ответ — пол под ногами чуть завибрировал от вливающейся в него вражеской маны.

Вот только я и не рассчитывал на атаку клинком против такой четвёрки. Щит Хаоса изрядно просел в мощи после моего удара, и последовавшая за этим вспышка боевой магии Молний и Пламени, перебившая десятка четыре моих врагов, оказалась для них неприятной неожиданностью. Впрочем, упрекнуть их в халатности и том, что они спустя рукава отнеслись к своим обязанностям, тоже нельзя — разница по времени между ударом Меча Простолюдина и вспышкой пламени и молний исчислялась в десятых долях секунды, и за это время они бы попросту не успели обновить защиту. Да что там, я бы и сам не успел... И именно поэтому начал сплетать заклятие ещё до своего прыжка.

Строй врагов дрогнул. К ним прибывали всё новые подкрепления, у них было ещё достаточно сильных и искусных магов, но... Смолов, хоть и обзавёлся мерзкого вида гниющей раной на плече, всё же прикончил всю троицу взятых им на себя Старших Магистров — потеряв так бездарно одного из своей троицы, они остались, фактически, в конфигурации два на два, и тут уж мой лучший подчиненный не сплоховал.

Я же вырезал десятками рядовую пехоту, офицеров и Мастеров врага, действуя подобно урагану из молний и мелькающего на предельной, неразличимой невооруженным взглядом скорости клинка. Враги пытались дистанцироваться, пытались перестраиваться, использовали подобия некоторых построений, в какой-то момент даже плюнули на риск задеть своих и начали бить площадными чарами... Да только вот отряд русских аристократов и гвардейцев Павла Александровича Романова тоже не мух открытым ртом ловил. Не щадя себя, спасаемые нами маги, чародейки и гвардейцы навалились на дрогнувших, растерявшихся врагов — и через несколько минут в зале не осталось ни одного живого островитянина, за исключением взятого в плен Младшего Магистра. Правда, взяли мы его не полным, так сказать, комплектом — я и Пётр отсекли тому руки и ноги, прежде чем внять мольбам о пощаде, и сейчас перед нами лежал обрубок некогда статного, красивого воина-азиата.

— Нужно его допросить, — зло прошел вперед, оттолкнув плечом стоявшего на пути гвардейца один из спасенных. — Кто-нибудь знает наречие этих гиен с островов?

— Я знаю, — спокойно ответил пошатывающийся от усталости гвардеец хозяина этого дома.

Даже я поглядел на воина с удивлением и лёгким недоверием. Впрочем, тот и не подумал смущаться и мямлить под взглядами высокородных магов — видать, на службе навидался и взглядов, и всего прочего от нам подобных. Чай, в элите, почитай, служил, да и явный ветеран — почти нестареющий, по идее, гвардеец тех из благородных домов, у кого усиливающая алхимия была действительно высокого качества — а Романовы, без сомнения, были в их числе — стариком, конечно, не выглядел... Но пышная борода и усы, выглядывающие из под шлема, обильно тронула седина, что говорило о многом.

— Ты? Смерд? — изумился Старший Магистр. — Ты что, шутить над нами удумал, смерд?! Да я тебя!..

— Свинья неблагодарная, — громко и четко бросил я в спину начавшему сиять от злости (в буквальном смысле этого слова) чародею, привлекая его внимание.

Нет, я, конечно, всё понимаю — горячка едва закончившегося боя, в котором он уже попрощался с жизнью, неожиданность перелома ситуации и вообще сам факт того, насколько подобная атака была немыслима здесь, в самом, почитай, сердце Александровска... Такое кого угодно из колеи выбьет. Да я сам, признаться, не ожидал, что островитяне будут так хороши — мы прошли по самому краю, и половина тех, кого мы пытались спасти, сейчас лежат бездыханными... Победа далась отнюдь нелегко — а ведь это далеко не единственный и даже, наверняка, не самый мощный отряд нападающих. Но не срываться же теперь на честных воинах-служаках, которые не щадя себя прикрывали этого наглого хрена, пока тот за их спинами колдовал?!

— Что вы сказали, молодой...

— Я сказал, что ты свинья, да притом неблагодарная, — надавил я на него, сплёвывая кровавый сгусток изо рта прямо ему под ноги.

Черт, два зуба выбил, падаль... Прилетело же именно металлической перчаткой в зубы! К сожалению, завершить бой без единой царапины не сумел даже я...

— Да я!..

— Он со своими товарищами жизнью рисковали ради твоей защиты, и гарантированно погиб бы, не приди мы сюда — вместе с тобой, кстати, — не давая времени возмущенному старику, явно шокированному тем, что я принял не его сторону. — А ведь мог, наверняка мог воспользоваться своим знанием дворца и просто сбежать, пока вас тут убивали бы! И что он слышит вместо благодарности?! Оскорбления и угрозы?! Тьфу!

На этот раз мой кровавый сгусток слюны и, собственно, крови, угодил прямо на сапоги чародея. Некогда щегольские, выделанные из тонкой, дорогой кожи какого-то магического зверя, они стоили как дом на окраинах Александровска или небольшая квартира в одном из домов в более менее пристойных кварталах поближе к центу... Щеголь, надо же! Песок из задницы скоро от возраста посыплется, а ума так и не нажил. Вот уж воистину — кто-то с годами становится старее и мудрее, а кто-то просто старее... Видать он из последних.

— Господа! — вмешался Пётр. — Нет времени выяснять отношения — если вы вдруг забыли, вокруг нас одни враги, и нам нужно как можно скорее разобраться в ситуации! Если же у вас ещё останется желание выяснять отношение — право слово, почтенный, вы сможете призвать к ответу молодого человека и позже. Надеюсь, умудренный жизненным опытом чародей прислушается к голосу разума, вместо того, что бы подобно молодым, но вспыльчивым дуракам бросаться на союзников? А ты, Аристарх — закрой рот немедленно и извинись перед...

— Валерием Александровичем, Старейшиной Рода Санцевых! — тут же представился оскорбленный маг.

— Прошу простить, — буркнул я и отвернулся, глядя в противоположную сторону.

— К счастью, не перевились ещё на земле Русской истинно благородные и разумные люди, — надулся от важности Старший Магистр, но его уже никто особо не слушал.

Целительница торопливо привела в относительно приемлемое состояние раненного японца, и под руководством многоопытного Смолова начал задавать ему вопросы... И если перевод ответов пленника его чем-либо не устраивал, то бедолага получал парочку хороших, сдобренных электричеством тумаков и начинал говорить куда чаще и быстрее.

Молодец, Смолов, быстро уловил суть моей задумки — нет у меня времени ждать, пока обалдевший от свалившихся на него сегодня приключений Старший Магистр, явно относящийся к небоевым специалистам магического искусства, выпустит пар на первом попавшемся под руку бедолаге. Потом ещё, чего доброго, раньше времени пленного прикончит... А потому я послал короткую мысль Петру, мол подхватывай, официально ты среди нас будешь старшим, и устроил всё это представление. Теперь в мою спину впился недобрый взгляд неудовлетворённого лишь формально брошенными извинениями чародея — но мне наплевать. Разузнаем подробности происходящего и я сразу расстанусь с этим недоумком, забрав Смолова — в моих планах помочь и вывести отсюда лишь Хельгу. Остальные, откровенно говоря, могут гореть синими пламенем... После того, как станут очередным отвлекающим фактором для врагов во дворце. Игнорировать такую кучу не самых слабых магов и воинов они не смогут...

Глава 4. Интерлюдия.

Тайра Исао, Глава Клана Тайра, одного из числа Великих, замер в напряженной позе, не обращая ни на что вокруг никакого внимания. Кланы на Востоке были тем же, что и Рода у остального мира — группой связанных кровью аристократов, объединенных общим Главой, Советом Клана и рядом как привилегий, так и обязательств перед государством.

Микадо, по его совету, прислушался к словам пришлых гайдзинов, что предлагали откусить значительный кусок от континентального соседа. Причем от того, у которого гордые жители Страны Восходящего Солнца этого сделать всерьёз ещё не пытались — у русских варваров из снежного края, полного чудовищ и магических аномалий.

Разумеется, в любое иное время доверенный советник и даже друг (насколько вообще возможна дружба между одним из самых могущественных вассалов с определенной автономией и его государя) Императора не решился бы даже заикаться о подобном. Снежные варвары, как за глаза презрительно называли в Японии русских, могли быть какими угодно — глупыми, недалекими, слишком жадными или слишком щедрыми, наивными и доверчивыми... В общем, они были какими угодно, чем периодически пользовались их соседи, но к сожалению, в ключевом моменте, определяющем роли и места в иерархии этого мира, они превосходили, пожалуй, всех. А именно — русские были сильны. Настолько, что вышибить зубы островному соседу, если тот вдруг позабудет своё место, им было бы несложно. Причем даже не задействовав всей свой мощи — клан Тайра, как те, кто первыми начал торговлю с этими гайдзинами, доподлинно знал, что даже заступничество божественных предков Микадо не спасёт их, если армии Сибирских Губерний сдвинутся с места в едином ударе. Не защитит ни море, искусственные шторма на нем, которые русские многочисленные языческие жрецы да православные монахи точно сумеют загасить — их покровители в мирах небожителей как минимум были не слабее собственных японских...

Проще было бы снарядить очередную экспедицию в Чосон или даже попытать счастья в борьбе за многочисленные спорные острова с Империей Цинь, чем тягаться с гигантом, который гарантированно тебя не раздавит, так покалечит. И так продолжалось долго, очень долго... До событий последнего года.

Российская Империя столкнулась с невиданного прежде масштаба войной — против неё в открытую выступили две Великие Державы, Османская Империя и Германский Рейх, а её союзники попросту решили остаться над схваткой, не спеша помочь глупому русскому Императору, увязшему в схватке. И это ещё ладно, будь дело лишь в этом, то Тайра бы ни за что не позволил бы себе тешить себя надеждами на победу в замысленном ими предприятии...

Русский Император был слаб, ленив и равнодушен к делам мирским, как он называл управление государством. Настолько, что Исао всегда мучил вопрос — как этот человек сумел, при подобном характере, достичь ранга Мага Заклятий? Ведь помимо таланта и ресурсов, едва ли не главным для достижения этого ранга условием является железная сила воли, позволяющая на высших ступенях магической силы заставлять себя идти всё дальше, рискую остаться в итоге ни с чем...

Вот только у русских был и иной центр силы. Сильнейший боевой маг Империи, а возможно и всего мира, волевой и жесткий политик, грамотный управленец и человек с воистину огромными амбициями, которого даже сам Тайра весьма уважал — тот, кого в Снежной Стране звали Вторым Императором, Павел Александрович Романов.

Этот человек был некоронованным королем земель, лежащих за Уральскими Горами, сумевшим привести ресурсную колонку Империи к расцвету и становлению самыми желанными землями на континенте. Объединил разрозненную аристократию, заставил их выстроить четко спланированную линию фортификаций, где ключевыми узлами служили крепости, принадлежащие самой Империи, укрепил Имперскую Стражу... Перечислять можно долго, но суть одна — несмотря ни на какие поражения и трудности русских на Западе, нападать на земли, что находились под негласной защитой Второго Императора было рискованно. Четверо, а то и пятеро Магов Заклятий, больше полутора сотен Архимагов и неисчислимая армия под его рукой — этих сил более, чем достаточно, что бы отстоять своё. У той же Японии Магов Заклятий насчитывалось на данный момент лишь шестеро, и даже так они считались пусть не великой державой, но более чем крепким и уверенным игроком второго эшелона мировой политики.

Однако план, предложенный сперва ему, а затем и Микадо при его посредничестве, давал возможность решить эту проблему на корню одним могучим, тщательно выверенным и нанесенным своевременно ударом. Предложившие всю эту затею чародеи родом с туманного Альбиона не скрывали своего интереса — воспользовавшись сумятицей, что воцарится в Сибири, можно будет выбить из Русского Императора более выгодные для них условия своего вступления в войну. Прийти эдакими спасителями русских в момент, когда все стороны истощат свои силы, скинуть с пьедестала главной силы нынешнего мира своего конкурента и, чем черт не шутит, занять его место... Соблазнительно. Особенно с учетом того, что скинутые с этого самого пьедестала русские тебе ещё и благодарны должны будут быть за помощь...

Однако участвовать в этой атаке лично они, по понятным причинам, отказались — оставлять против себя же явных улик не стоило. И Тайра понимал их логику — выгорит дело или нет, а выгоду англичане поимеют при любом раскладе, ведь за их сегодняшней атакой в любом случае последует война. Но если русские будут при этом уверены, что в их бедах виноваты британцы, аристократия несомненно продавит своего Императора на разрыв союза с британцами. Да ещё и, чего доброго, замирятся с Рейхом, развязав себе руки против турок и японцев, а немцам — против хитрецов с Оловянных Островов и их ближайших кузенов-лягушатников...

— Кто отправится с нами в этот бой? — уточнил Тайра тогда, при обсуждении плана с британским посланником.

— Свен Олафсон, глава изгнанников из Швеции, Маг Заклятий, и его дружина, — ответил тот. — Кланы Весеннего Ручья и Мглистой Горы из Цинь, Главы которых тоже достигли восьмого ранга. От вашей страны мы хотели бы видеть именно вас с вашими талантами в столь редкой школе магического искусства, как Хаос, а так же Такеши Фудзивара. Мы просчитали все варианты и пришли к выводу, что именно в таком составе у вас наибольшие шансы на победу в этом бою. Причем основную тяжесть удара и риски на себя примут Ручей и Гора — если вы согласитесь, я покажу вам подробный план, и вы все поймете сами.

Итак, какие-то изгои из Швеции во главе с сильным, но не самым умным боевым магом — Тайра слышал об этих людях, обосновавшихся в льдистых северных морях и промышлявших тем же, чем и их предки — набегами на все окрестные земли из тех, что были не в состоянии дать им отпор, и пиратством — северный морской путь был достаточно популярен, что бы там имели место быть пираты...

Весенний Ручей и Мглистая Гора... Два Клана Китая, что не так давно, по сведениям японцев, попытали счастья в заговоре с целью смены правящей династии. Вроде бы пока до активных действий не дошло — не было ни гражданской войны в стране, ни обязательных при раскрытии заговора массовых казней и возвышений отличившихся людей Императора Китая... Но сам тот факт, что эти двое отправляются на эту миссию чуть ли не на ролях пушечного мяса говорил о том, что их замысел провалился. Хотя что уж тут говорить — если об этом заговоре знали Тайра и Микадо, то уж Император-то Китая, старый и хитрый лис, знал подавно, так что ничего удивительного тут нет.

Очевидно, что оба клана списали и сейчас их отправляют на убой. Циньцы не любили напрасную растрату ресурсов там, где им можно было найти более разумное применения — очевидно, Император предложил раскрытым заговорщикам сохранить их Кланы и молодежь в них, дав возможность продолжить существование, взамен на участие старших в этом плане. Разумеется, предварительно оба Клана хорошенько ограбят и изымут большую часть имущества... Но уж лучше сохранить малое, чем лишиться вообще всего, верно?

Сами же британцы должны были выполнить самую сложную с технической стороны часть плана. Ту, без которой что-либо затевать попросту не имело никакого смысла — организовать доставку всех собранных сил в нужное время и нужное место так, что бы до решающего момента никто ничего не узнал. Ни Тайра, ни его господин не представляли, как это возможно, но их неожиданные союзники сумели удивить.

Портал. Открытый чудовищным расходом магических сил, громадными жертвами темным богам и искусством чародеев одной из тех держав, что по праву носят титул Великой... Ещё один щелчок, ещё одно напоминание о том, что подобные фокусы доступны лишь тем, кто стоит на самой вершине пищевой цепи этого мира... Сперва русские, теперь британцы — похоже, массовые телепортации целых армий перестали быть чем-то невозможным для членов закрытого клуба Великих.

Причем перемещение, осуществленное островитянами, было даже сложнее того, что сотворили русские бояре — ведь предстояло отправить пусть и небольшую армию элитных, что по идее проще, чем громадное войско бояр... Вот только отправляли их в место, надежно защищенное от любых подобных посягательств — в особняк второго по влиянию и первого по личному могуществу чародея Российской Империи. А тамошняя магическая защита превосходила таковую даже у дворца Микадо...

И вот они оказались здесь. В день, когда должен был состояться бал, на который был приглашен весь цвет сибирской аристократии, придя на праздник, без своих гвардий и преданных бойцов, практически безоружные и уж точно не готовые к схватке... Было два варианта нападения, один из которых подразумевал уничтожение лично Второго Императора и узкий круг лиц, что окажется при нём в момент нападения, и второй — ударить в момент, когда не ждут, и истребить как можно большее количество русских аристократов. Изрядно вырезать и сократить количество будущих сильных чародеев, что в могли бы в разы осложнить будущую кампанию по атаке Сибири...

Тайра был за первый вариант, но остальные четверо участников склонялись ко второму, на то же самое намекали и британцы. В конце концов, к неудовольствию Исао, Микадо и Император Цинь согласились именно с более амбициозными вариантом, и потому количество отправляемых бойцов тоже было увеличено.

Первый совместный удар был нанесён сходу, как только пятеро Магов Заклятий вместе с четырьмя с половиной десятками Архимагов вышил из зёва пространственного перехода. Вышли прямо на крыше дворца, там, где их уж точно никак не ждали...

Защиту своего жилища Второй Император сотворил действительно на совесть. Даже их совокупная мощь, от которой сотрясалась сама ткань реальности вокруг чародеев, мощь, которой хватило бы что бы стереть с лица земли целый горный хребет, не сумел похоронить находящихся внутри чародеев и разом смести всю защиту.

Да, часть здания рухнула, да, удалось открыть ряд порталов прямо внутрь здания, куда тут же хлынули заранее подготовленные бойцы — но враг пережил первый удар. Однако ни Тайра, ни его временные соратники и не надеялись, что удастся одержать победу вот так, задёшево, одним ударом в спину. Будь Второго Императора так просто убить — он давно бы уже погиб, верно?

Громадный, как оказалось, изнутри дворец постепенно брали штурмом элитные отряды каждого из собравшихся Кланов. Викинги, самураи и мечники китайцев — все они хлынули из разных порталов, ломая любое сопротивление и постепенно разрушая и захватывая дворец. Сами же лидеры прибывших, не теряя времени, напрямую ринулись ко Второму Императору и ещё паре опасных противников, что оказались во дворце.

Трое против пятерых, сорок пять против двадцати семи — таков оказался расклад сил по сильнейшим чародеям обеих сторон. Почти двукратный перевес, тщательная подготовка, огромное количество ресурсов в виде одноразовых боевых артефактов, дорогостоящих зелий и многого другого против тех, кто готовился не к битве, но к празднику — и даже так они не смогли в первой сшибке лицом к лицу мгновенно одержать верх.

Романов оказался настоящим чудовищем. Не скупясь на силу и наплевав на возможные последствия, Маг Заклятий ударил так, что даже пространственные чары его дворца пошли в разнос — и что бы одержать над этим чудовищем верх наверняка, Исао вынужден был использовать свой величайших козырь — ту силу, что и делала его Магом Заклятий. Собственно, первую стадию его Заклятья — Территорию Хаоса.

Поддержанный многочисленными соратниками Тайра запер здесь, в бальном зале дворца, сильнейших чародеев врагов. Потоки неправильной, искаженной маны, вспыхивая радужным многоцветьем огоньков, образовали замкнутое, отрезанное от остального мира пространство, в котором те, кого туда поместил чародей, подвергались давлению огромной мощи — их ауры медленно искажались и уродовались, всякая связь с внешним миром обрывалась, мана начинала покидать своих хозяев, а восстановить её становилось невозможно.

В этой Территории даже самая лучшая и дорогая алхимия быстро превращалась в прокисшую бурду, в лучшем случае способную отравить того, кто рискнет её выпить, артефакты теряли свои силы и свойства, магия пространства не работала и даже обращения к божественным сущностям были невозможны. Вот только был у этого Заклятья и минус — оно действовало на всех, не разбирая врагов и союзников.

А потому они был вынуждены ждать и терпеть, ожидая, когда враг ослабнет окончательно. Собственно, из-за этой его сложной, могущественной, но сложноприменимой способности Исао и был назначен на общем собрании командующим этой операцией. Ведь без него им пришлось бы драться с цветом русских боевых магов лоб в лоб, неся чудовищные потери..

— Не нравится мне всё происходящее, — буркнул Свен.

— Что именно тебя не устраивает, друг мой? — дипломатично поинтересовался Исао.

Представители столь разных культур, они тем не менее могли свободно общаться меж собой — одно из маленьких преимуществ чародеев седьмого и выше ранга. Подкрепляя свои слова телепатией, они не нуждались в переводчиках для общения с кем бы то ни было, так что пусть со стороны высокий, закутанный в шкуры могущественных чудовищ, убитых им лично, северянин и, в противоположность ему среднего роста сухощавый азиат с суровым, словно бы высеченным из гранита лицом говорили каждый на своем, но друг друга они понимали прекрасно.

— Мы заковали их в темницу твоей магии и ждем, пока они ослабнут, что бы добить, — озвучил очевидное викинг. — Я понимаю, зачем и почему мы это делает, но сердце моё болит. Болит от взгляда на то, как самый великий воин из тех, что я встречал, заперт подобно дикому зверю на загонной охоте. Заперт, защищая семью, и вынужден ждать смерти подобно скоту, предназначенному на убой. Это подло и несправедливо... Достойно лишь презренных трусов и слабаков. А я, Свен Олафсон, не слабак!

— Но несмотря на это ты здесь, с нами, и твои люди так же, как и прочие, поддерживают ритуал, — резко бросил Бихань, Глава Весеннего Ручья. — Ты такой же, как и мы, северный варвар, так что не пытайся делать вид, что в тебе больше чести, чем в нас, пират из северных морей! О какой чести можешь рассуждать ты, что грабит беззащитные деревни и торговцев, не способных дать отпор?!

Глава Весеннего Ручья, по весьма понятным причинам, был в самом дурном расположении духа — ведь даже сумей они выжить в сегодняшних событиях, не факт, что Император Цинь сохранит им жизни по возвращению домой... И потому был подобен пороховой бочке, готовой взорваться от малейшей искры.

И Олафсон, как и Тайра, это прекрасно понимал, а потому вступать в спор не стал. Лишь сплюнул прямо под ноги китайскому Магу Заклятий, отчего у того буквально вздулись вены на лице и шее, но Бихань промолчал, не дав гневу волю. За что Исао Тайра был ему бесконечно благодарен — не хватало им только поссориться, сейчас, когда до победы оставался шаг...

Вновь переведя взгляд туда, в охваченную Хаосом территорию, он лишь вздохнул, внутренне понимая и соглашаясь со словами своего скандинавского коллеги. Это всё было слишком нелепым концом для чародеев такого калибра, как Второй Император — он и собравшиеся там персоны тратили немалое количество и так ограниченных сил на то, что бы прикрыть своими чарами от губительного воздействия Хаоса несколько сотен более слабых чародеев. Друзей, родственников, верных вассалов... Что ж, излишняя сострадательность является недопустимой для правителя слабостью — так не раз говорил он сам своему сыну, так же говорил в свое время его отец тогда ещё лишь Наследнику в лице Исао. Правитель должен уметь жертвовать поддаными и даже любимыми ради достижения собственных целей — иначе грош ему цена.

На месте запершихся внутри чародеев он, Исао, бросил бы всех, кто ниже ранга Архимага, внутри, под куполом, и попытался бы прорваться, пока ещё хотя бы теоретически оставались какие-то шансы на это. Но русские выбрали иной путь — и сейчас готовились умереть все вместе...

— Мне кажется, не стоит затягивать с началом боя, — внезапно заговорил молчавший до того Такеши Фудзивара. — Думаю, он не просто так сидит и ждет смерти... Мне приходят доклады — нашим отрядам дают всё более ожесточенный отпор, кое-где снежные варвары даже сумели организовать оборону и отбросить наши передовые отряды... А ещё над городом поднимается боевой флот, в котором имеется несколько линкоров, два десятка крейсеров и больше восьмидесяти эсминцев — я уж не говорю о разных корветах и прочей мелочи. Мы можем завязнуть в этом бою...

Внезапно Фудзивара замолк — к чародею явно пришло новое сообщение, и судя по хмурому выражению лица, хорошего в нем было мало.

— В город прибыл Маг Заклятий — какой-то священнослужитель их распятого бога, — сквозь зубы бросил чародей. — И сейчас он двигается в сторону дворца... Войска сумеют сдержать его на какое-то время — но заканчивать с этими, — кивнул он на запертых чародеев. — Нужно уже сейчас.

— Тогда остаётся лишь последнее средство, — мрачно вздохнул Исао. — Принесите в жертву всех пленников — пусть в последнюю минуту мой Хаос нанесёт как можно больший ущерб!

****

Дамы и господа! Добьем к субботе 1к лайков - с меня ещё глава на выходных!)

Глава 5

Методы экспресс допроса от бывшего сотрудника Тайной Канцелярии не отличались гуманностью. Послушав первые ответы пленника, вернее их переводы от бравого гвардейца Романовых, он задумчиво покивал и попросил дам отвернуться, дабы не наблюдать не самое приятное зрелище. И вместе с тем поинтересовался у красавицы-целительницы (не бывает некрасивых богатых аристократок-чародеек, и уж тем более — в таком ранге и с такой специализацией), не могла бы она несколько подсобить ему в деле получения необходимых сведений.

— Я не первое десятилетие на свете живу, сударь, — кивнула женщина. — И повидать успела всякого, в том числе и методы ведения полевых допросов. Действуйте, я не дам пленнику скончаться.

Не будь я столь взвинчен и сосредоточен на предстоящей задаче, а так же занят экстренным восполнением маны, я бы обязательно постарался запомнить, что именно и как делает мой подчиненный. Ибо стоически перенесший факт того, что он лишился всех конечностей чародей пятого ранга, бывалый и опытный воин, в какой-то момент орать начал буквально как резанный.

Однако отвлекаться было нельзя. Чары дворца-крепости постепенно, слой за слоем разрушались, один из углов зала, например, уже схлопнулся, утратив стабильность Пространства. И это было не единственным проявлением того, что что-то идет не так — в дальнем конце в какой-то момент показался отряд из десятка Мастеров и сотни магов попроще, врываясь к нам.

Я было приготовился к новой схватке, но тут во вторженцев со всех сторон ударили потоки тёмно-лилового огня. Могучие атакующие чары, вполне тянущие на седьмой ранга — говоря иначе, это было сопоставимо с полновесной атакой Архимага... Да уж, чудит домишко, чудит — сейчас мы наблюдали пример стрельбы из пушки по воробью. И это при том, что в предыдущем бою, в котором я бы не отказался от подобной помощи, ничего подобного не было...

В общем, я торопливо творил ритуал Жертвы Мёртвой Крови — отдавал остатки энергий и жизненных сил всем тварям потустороннего мира, что готовы были принять её. Учитывая обстоятельства и тот факт, что жертвы были уже мертвы, в энергетическом плане это было... Ну, ближайший аналог для человека — стухшее, уже попахивающее мясо. И те, кто не отказывался от подобных даров, были контингентом более чем отвратительным и ненадёжным, но что поделать — я спешу.

Я редко пятнался связью с падальщиками и трупоедами. Одни из худших порождений Нижних, Инфернальных планов бытия, трусливые, скупые и злобные, тем не менее они сейчас были наиболее доступным мне вариантом. Я не взывал к Марготону и прочим по той простой причине, что сражающиеся с нами чародеи явно находились под чьим-то незримым божественным покровительством. О том, что бы при жизни чародеями не кормили потустонних тварей вроде знакомого мне Владыки Крови их хозяева позаботились заранее...

Нет, конечно, если дать их мне связанными, я легко сниму эти печати и продам их жизненную и магическую энергию кому захочу — но привычным способом, прямо во время схватки, сделать этого не получится. А учитывая, что из глубин дворца всё отчетливее доносились эманации громадной, чудовищной мощи, несущей в себе самую неприятную, самую опасную и неизученную лично мной силу.

Хаос. Где-то в глубинах этого дворца был чародей, балующийся с самой запретной из всех энергий, с силами, которых чурались Боги и Демоны — не рядовые представители этих видов, а именно те, про кого следовало говорить с большой буквы. Сила, абсолютно чуждая самому понятию Порядка, магия, предугадать последствия которой просто невозможно...

Хаосом пользовались. Как дополнительным элементом, как единственной силой, которой чародей, не достигший ранга Великого Мага, мог дать отпор божественному и демоническому... Но им усиливали имеющуюся силу, наполняли его силой пламя или насыщали им воздух, пропитывали его эманациями камень и так далее... И даже так необходимо было соблюдать строжайшие правила его использования, дабы не пострадать от последствий.

Тут же... Чистая Магия Хаоса, в первозданном виде — вот чем веяло из глубины дворца. И пользовался этими чарами явно Маг Заклятий, никакой Архимаг не выдаст столь плотной, чистой и мощной маны. Осталось лишь выяснить — пользователь этих чар безумец, зараженный и утративший разум психопат на подобии того, кто едва не отправил к праотцам в прошлой жизни меня и ещё пятерых Великих в одиночку, или из числа редчайших счастливчиков с природной склонностью к этой силе, у которых имеется иммунитет к ней? Эти разум сохраняют, хотя и силы подобной первым достичь у них не удается...

В общем, кто бы ни был там, в глубине, я понимал, что схватка предстоит серьёзная. И, вероятно, сегодня мне придется залезть в долги ко всем, к кому сумею, ради того, что бы иметь хоть малейший шанс спасти Хельгу. Почему-то я уверен, что она именно там, в этих глубинах дворца... Закон подлости штука такая, знаете ли.

— В общем, напали не только японцы, — подошел ко мне Петр. — Тут ещё китайцы и, не поверите, скандинавы. Магов Заклятий пятеро, десятки Архимагов, сотни Старших Магистров и не сосчитать сколько прочих. Лучшие силы пяти Кланов, и они всё пребывают. Цель — как можно большие разрушения в городе, выбить побольше чародеев и военной техники, ну и рядового состава тоже, разумеется, перебить тоже не грех было бы... Пленник наш, конечно, не из из рядовых служак, но и далеко не главный среди них, так что большего он не знает.

Руки моего человека по локоть были покрыты тёмной, дымящейся кровью. Оглядев наших невольных союзников, я увидел, что большинство из аристократов (причем обоих полов) на моего верного слугу бросают опасливые и полные отвращения взгляды, а некоторых, особо впечатлительных особ, прямо здесь выворачивает наизнанку. Смешно даже — схватка с сотнями погибших их не смутила, а вот пытки одного-единственного пленника сделали Смолова в их глазах настоящим чудовищем. И это несмотря на то, что он буквально десять минут назад спас им жизни.

— Понял. Господа! — обратился я к выжившим. — И дамы, само собой, куда уж без дам... Нам необходимо узнать, где находится Хельга Павловна Романова, дочь господина Второго Императора. Есть ли у вас какие-то сведения о её местонахождении?

— Есть, — заявил тот самый переводчик от гвардейцев. Видимо, он у них тут за старшего среди солдат. — Госпожа Хельга, как и остальные члены семьи нашего господина. Нас оттуда выбили в самом начале схватки, но если вы намерены помочь господину — милости просим, судари, мы готовы показать вам дорогу. Вас, Аристарх Николаевич, мы готовы сопроводить к госпоже Хельге... Коли вы, конечно, действительно за ней явились.

— А ты храбрец, воин, — одобрительно кивнул я ему. — Что ж, нам с тобой явно по пути — я действительно пришел за своей невестой. Не ожидал, что меня здесь узнают.

— Вы уж, сударь, простите, но госпожу Хельгу мы ещё маленькой девочкой помним, и не узнать, что у неё объявился ухажер, было сложно — вы ведь не особо-то и скрывались, — пожал он плечами. — Мы старые вояки, не первый год сторожим покой этих мест. Это что-то вроде пенсии для старых служак... Так что вас мы знаем.

— А вы, дамы и господа? — обратился я к дворянам. — Готовы отправится с нами?

— Там схлестнулись Маги Заклятий да Архимаги, молодой человек, — ответил мне пожилой Мастер. — В таком бою мы будем скорее обузой господину Павлу Александровичу. Насколько мы поняли, за стенами дворца тоже идет бой, верно? Думаю, наше присутствие там принесет намного больше пользы, нежели весьма вероятная гибель ещё по пути к главному залу дворца.

Ясно. Струсили вы, господа дворяне, кишка у вас оказалась тонка пойти туда, где убивают вашего сюзерена, которому вы клялись служить и Роду которого приносили присягу. Да и оправдание есть такое удобное — мы уж лучше туда, наружу пойдем, где враги нашего уровня, и там от нас будет толку больше... Уверен, выбравшись и увидев количество врагов, за следующим оправданием дело не станет.

Врагов слишком много! Надо бежать вглубь города, туда, где основные силы, там мы уж точно будем нужнее! А затем, добравшись до остальных сил, все вдруг вспомнят, что вообще-то они не кадровые военные, и им лучше присоединится к силам своих Родов — ведь Род прежде всего!

Ну, это моя точка зрения. С другой стороны, они по своему правы — шансы сгинуть там, впереди, слишком высоки, а вот снаружи они, коли действительно начнут действовать, принесут куда больше пользы... Опять же — через порталы всё ещё прибывают вражеские войска, и по пути они в любом случае отвлекут часть врагов на себя. Тоже хлеб...

— Все разделяют эту точку зрения? — на всякий случай уточнил Смолов.

Дворяне отводили глаза и бормотали что-то о здравом смысле... Что ж, ясно.

— Ну, коли так — веди, гвардеец, — взглянул я на воина, что насмешливо ухмылялся, наблюдая за беседой.

— Я с вами! — вдруг зло, сквозь зубы выдохнула та самая Старший Магистр целительница. — Гори оно всё синим пламенем, не хочу, что бы меня записывали в один ряд с этими трусами! Я и мой Род присягали Павлу Александровичу, и я исполню свой долг! Никто не посмеет упрекнуть Багряниных в трусости!!!

Ого, родич моего бывшего командира, генерала Багрянина! Смотрю, в этом Роду действительно ценят преданность...

Путь вперед выдался недолгим. Предварительно я, кстати, добил пленника, пустив всю его энергию и остатки жизни на запитывание силой свору мерзких духов-падальщиков, которых я призвал перед этим. Твари незримо витали вокруг меня, постепенно напитываясь силой и готовясь отплатить за щедрое угощение, когда я того потребую...

Полтора десятка выживших и относительно боеспособных гвардейцев, Младший и два Старших Магистры — неплохая боевая группа. В тесных коридорах дворца нам лишь раз встретился действительно серьёзный противник — вражеский Старший Магистр с отрядом усиления.

Первым опасность заметил Смолов, и длинный язык многоцветного пламени ударил в воздушный щит. А затем, не медля, в ответ ударил уже я — потоком фиолетовых молний, что сумели сломить воздвигнутый на пути врагом щит...

В ответ ударили боевые заклятия младших магов, полетели гранаты и вскинулись клинки с ружьями — небольшой отряд оказался весьма зубаст, и схватка грозила затянуться. Но помог Его Величество Случай — очередной сегмент пространства лопнул, и почти весь отряд противника оказался изорван в фарш.

И тут же целый поток коротких металлических клинков, сотворенных из псевдо-материи целительницей, устремился вперед, к растерянным остаткам противника — некоторые, в том числе и командир врагов, успели защититься. Врезаясь в материальные объекты, клинки взрывались, убивая и калеча врагов, что не поспевали вновь выстроить защиту...

Ну а затем вновь ударил Смолов — и Старшего Магистра врага растерзал сомкнувшийся с четырёх сторон поток небольших, но чудовищно мощных по пробивной мощи воздушных лезвий. От бедолаги остался лишь кровавый фарш...

А уже некоторое время спустя мы оказались почти у цели и остановились, решив разведать происходящее. Магия Хаоса сбивала и путала тонкие разведывательные чары, забивала восприятие и мешала концентрировать силу и внимание для плетения заклятий — и потому нужно было хоть одним глазком взглянуть на происходящее, прежде чем переть с шашкой наголо.

Прибыли мы, разумеется, не к парадному входу в главный зал — нас бы засекли и перебили бы, как котят, сунься мы туда напрямую. Я отчетливо ощущал могущественные ауры людей, собравшихся внизу — да там одних Архимагов было под шесть-семь десятков, если с обеих сторон считать, а Магов Заклятий — аж восемь штук! На войне с нолдийцами их было меньше, ей богу...

Вперед двинулся я. Командир гвардейцев, Прохор, указал нам неприметный тайный проход, которым обычно пользовалась прислуга во время уборки залов, что бы сократить себе дорогу. Сейчас мы находились на пятом этаж дворца, нужный нам зал — на первом, но в этой части здания над бальной залой не было перегородок этажей — пространство над головами оставалось открытым, что бы иметь возможность развлекать гостей красочными иллюзиями, показывать разные забавные фокусы и даже устраивать танцы прямиком на волшебных летающих платформах поверх голов присутствующих... И этим я сегодня и собирался воспользоваться.

Осторожно высунувшись и убедившись, что никаких патрулей здесь, наверху, не ходит, я порадовался самоуверенности, присущей большинству высших магов. Хотя почему самоуверенность? Равного они засекут издалека, слабак же, даже проберись он сюда тайно, ничего не сумеет сделать собравшимся. Вот к примеру я — со своим пятым рангом я только пялится вниз сейчас и могу...

И тут я наконец увидел, что происходит. Несколько десятков небольших, но весьма искусно зачарованных переносных алтарей, на которых одного за другим приносили в жертву кричащих и вырывающихся людей, каждый из которых был одаренным — посвященные разным силам, различным богам ( а некоторые — и вовсе демонам) они служили своеобразным усилителем тому самому чародейству Хаоса, от которого меня так колотило и которое не давало нормально использовать свои силы.

Мастера, Младшие и Старшие Магистры — здесь было множество представителей огромного количества самых разных Родов провинции. И Мастеров здесь было меньшинство — в момент нападения здесь находилась в основном элита из числа приглашенных на праздник...

Само заклятие служило, как я понял, чем-то вроде клетки. Клетки, что медленно, но верно разрушало энергетику попавших в неё людей, не позволяя им толком пользоваться своей магией и пожирая их силу, жизнь и даже верхние слои самой души... До этого, правда, пока не дошло — Архимаги, числом около двух-двух с половиной десятков человек, своими аурами защищали попавших вместе с ними в беду людей. Маги же Заклятий себя никак не проявляли — видимо, берегли силу в надежде, что предоставится шанс на контратаку. Не предоставится... Если клетку не разрушить. Вот только как это сделать?

Как меня до сих пор не обнаружили? Очень просто — буйство энергий, царившее в этом месте, заставляло содрогаться саму ткань реальности, а злобная, агрессивная сила Хаоса забивала всё своими эманациями. Здесь, в этом месте, что Архимаг, что простой смертный — и тот, и другой был вынужден полагаться лишь на собственные глаза и уши. Другое дело — Маги Заклятий, но и тем требовалось специально сканировать всё вокруг, что бы кого-то засечь... Вот только они и так были заняты — один поддерживал эту мерзкую магию, четверо других же к чему-то активно готовились.

Я ждал, терпеливо ждал, чувствуя разгорающуюся в груди ярость при виде приносимых в жертву людей. Нет, я не и сам был далеко не ангелом, сам не гнушался подобного, но для меня мир в таких вещах был куда проще, чем могло бы показаться. Для меня он делился на своих и чужих — и сейчас русские дворяне, какими бы они сами по себе не были, были в числе своих и умирали. Умирали, словно скот, а я вынужден был молча наблюдать, трепеща в душе от мысли — неужели опоздал?! Да нет, не может быть... Я торопливо водил взглядом по огромному залу, приглядываясь к каждой жертве — без магии обозреть и разглядеть всю огромную залу было сложно... До того, как одна из дверей не распахнулась, привлекая моё внимание к вошедшим в неё и их пленникам. Несколько секунд я вглядывался в происходящее, пытаясь понять, что происходит, и даже, плюнув на осторожность, напрягся, усиливая слух всей доступной мне сейчас магией.

А потом всё резко изменилось. Разделилось на «до», где я ещё сохранял рассудок, и «после».

***

Смолова и Лену Багрянину вместе со всех их отрядом обнаружил Архимаг с тройкой Старших Магистров. Короткий бой закончился ничем — высокий, мускулистый викинг в шкурах и с секирой в руках играючи их всех спеленал. И порядком уставшие бойцы с парой магов уже не смогли даже погибнуть в бою, сражаясь.

Эх, если бы у него было больше времени на то, что бы овладеть силой своего элементаля... Хотя бы пара жалких месяцев тренировок, большего ему было не нужно — но их не было. И сейчас слишком тонкая пока связь контракторов была заблокирована эманациями неизвестной волшбы... Их же противники были полны сил и поддерживаемы артефактами, боевой алхимией и самим фактом более высокого ранга.

— Смотрите, кого я нашел! — с хохотом швырнул Архимаг перед одним из алтарей, украшенных рунами скандинавских богов, его с Леной. — Хорошая жертва, которая придется по душе нашим богам!

Подняв взгляд, он скривился — на алтаре, у которого они оказались, была распята обнаженная молодая девушка. Та самая, за которой они сюда пришли. Хельга Романова, избитая, окровавленная, с залитым кровью лицом. Возлюбленная господина...

— Я слышал, что гордые викинги никогда не отказываются от поединка перед ликом своих богов, — выплюнул, сам не понимая, что и зачем он делает, Пётр. — Дай шанс сразиться с тобой, и я отправлю тебя на встречу с твоими предками!

— Ты хочешь боя?! — захохотал Архимаг. — Что ж, посмотрим, сумеешь ли ты, болтливый червь, даровать мне достойную наших богов смерть в священном бою!

А затем он ощутил, как удерживающие его чары спадают. Поднимаясь на ноги, он хотел было предложить повременить с жертвой девушки, потянуть время в надежде на чудо, заболтать врагов...

Но жертвенный нож начал спуск вниз, вонзаясь в беззащитную белую плоть. Хельгу выгнуло дугой, и жадный камень, посвященный древним кровожадным сущностям, начал поглощать саму суть жизни своей очередной добычи...

И в тот же откуда-то сверху раздался вопль... Нет, не вопль. Человеческая глотка, сколько не усиливай её чарами, подобный звук исторгнуть не могла. Там, наверху, встав в полный рост перед сотнями изумленных глаз, вскинув голову к невидимым отсюда небесам, ревело разъяренное чудовище, почуявшее, что у него отнимают самое для него дорогое.

Семь разноцветных молний били во все стороны. Рухнул, нет, скорее обратился пеплом высокий, укрепленный чарами свод, и с небес ударили потоки зачарованного электричества. Несмолкающий рёв гнева, ярости и боли смешался с раскатами ужасающего грома, и Петр Смолов ощутил, как из самых глубин его души поднимается странный, истерический смех. Впервые он воочию, в реальном мире увидел ту силу, перед которой он решил преклониться и за которой последовал, предпочтя рабство смерти.

Глава 6

Петр ощутил отчетливый страх своего контрактора, осознавшего, с чем он торговался и кому он выставлял условия. Петр не знал, как и каким образом сумел его господин скинуть с себя оковы нынешней жизни, нынешнего тела и обрести былую, истинную мощь. Несомненно, цена этого будет очень, очень высока, однако здесь и сейчас он стоял, среди десятков изумленных чародеев немыслимой для него прежнего силы — Архимагов и Магов Заклятий. Стоял и хохотал, как безумный глядя разворачивающееся действо, пока прочие молчали.

— Убъю-ю! — взревело существо, которое ещё недавно все считали пусть и гениальным, но всего лишь Младшим Магистром. — Убью-ю!!!

А в следующий миг он оказался прямо перед алтарем, на котором билась в агонии девушка. Ладонь охваченного разноцветными молниями волшебника легла на грудь девушки, вливая импульс зеленого электричества — и Пётр ощутил, как в единый, кратчайший миг сплетается заклятие, сильнее и изощреннее которого он ещё не видел.

И закрылись раны девушки. Распахнулись зеленые глаза-изумруды — но потускневшие, с трудом узнающие стоящего перед ними человека... Что-то важное похитил из неё алтарь древних северных богов, что-то, что было не так просто вернуть.

— Убью. Всех. И. Каждого! — с огромным трудом произнес Аристарх.

А в следующий миг Петра отшвырнуло в сторону — Архимаг северянин призвал своего собственного элементаля и слился с ним, разом окутавшись ледяной аурой. Силы стылой, мёртвой зимы закружились вихрем, стремясь отвоевать своему хозяину территорию... Вернее, не так — Территорию с большой буквы, зону, где сила чародея стала бы доминирующей над остальными.

И тем могучий маг, сам того не осознав, обрек себя.

— Во имя Тора и Тюра!.. — в восторге зарычал северный воитель, вскидывая секиру.

Сверкнула ледяная изморозь, взвились полупрозрачные Духи Зимы за спиной чародея, взвывая от голода и злобы... Враг, на которого он покусился, враг, явившийся столь нежданно, не обратил на храбреца никакого внимания, бережно касаясь своей возлюбленной. Нападающий Архимаг так и не понял, что именно произошло и как оказалась отнята его жизнь — просто шагнувший вперед чародей расплескался, обратившись в дымящуюся груду внутренностей и кровавых ошмётков.

И мир, до того словно замерший в неустойчивом равновесии, в очередной раз дрогнул, приходя в себя. Подхватив лежащую и изумлённо глядящую на происходящую Лену Багрянину, Смолов сделал то единственное разумное, что ему оставалось — подошёл поближе к своему господину. Если и остались шансы пережить где-либо надвигающуюся бурю, в которой Старшие Магистры были столь же беззащитны, как и простые смертные — то это в самом её сердце. В Оке Бури, и нигде больше.

— Обрати всё сущее в тлеющий прах, Рюджинджакка! — вскинул меч один из японцев.

И словно солнце вспыхнуло в некогда прекрасном зале. Ударили волны жаркого, яростного пламени, заревели реки пламени, стекаясь словно бы из иных пластов бытия и втягиваясь в могучую, покрытую шрамами фигуру Мага Заклятий, что скинул с себя верхнюю одежду, оставшись по пояс обнаженным. Неистовая мощь разрушительного пламени вся сконцентрировалась в нём и в его катане — и боевой маг высочайшей категории шагнул вперед, поднимая своё оружие для первого, самого страшного удара.

— Держи клетку! — взревел с другой стороны могучий скандинав другому представителю страны Восходящего Солнца. — Держи несмотря ни на что — мы должны убить его раньше, чем к нему придет помощь!

Вспыхнули, вздулись края запирающего Заклятья Темницы Хаоса, наливаясь всей доступной силой, латая нанесенные ей появлением нового врага повреждения — Тайра осознавал не хуже Свена Олафсона, насколько рискованной и опасной стала для них ситуация. Впрочем, их всё ещё оставалось четверо против одного — не говоря уж о десятках Архимагов... Главное — недопустить, что бы запертые в клетке чародеи пришли на помощь своему неожиданному союзнику. А они, эти русские, очень старались — Тайре пришлось подключить всех имеющихся жрецов и Архимагов, что бы выдерживать посыпавшиеся изнутри удары. И это не учитывая, что Второй Император ещё даже не нанёс своего удара, лишь медленно и тщательно его выплетал...

Тем временем окутанный молниями молодой воин, бросив короткий взгляд через плечо, нахмурился и бросил в воздух:

— Воздвигнись, Крепость Отпорной Звезды!

И молнии, стянувшись к своему повелителю, словно загустели, обрели материальную основу, свиваясь коконом вокруг чародея и ближайших к нему людей. А затем, не обращая более внимания на окружающих, он положил вторую ладонь на камень алтаря — и у Тайры волосы на затылке зашевелились от ужаса, когда он ощутил, что именно делает их враг.

— Верни украденное, падаль! — рыкнул чародей.

С правой руки в девушку непрерывным потоком вливались изумрудные молнии, левая же, свободная, исторгла черные, как сама тьма разряды прямо внутрь алтарного камня — и Свен, с четко ощутимыми нотками паники и страха в голосе, заревел:

— Убейте этого недоумка!!!!

Подавая пример, он нанёс удар первым — Секира Снежных Великанов, Заклятье Олафсона, смело остатки стен и потолка многострадального дворца, без разбора круша и убивая всех бедолаг за его стенами, кому не повезло попасть под горячую руку разошедшегося викинга. Архимаги и Маги Заклятий были единственными, кому в радиусе километра удалось пережить остаточное эхо этого удара...

Громадная ледяная секира обрушилась с небес на землю, и в её эпицентре грянул направленный, управляемый взрыв ледяной магии — взрыв льда такой мощи, что земля на несколько километров вглубь и в стороны обратилась ледяным песком. Маг Заклятий был умелым пользователем своих чар — девяносто пять, а то и более, процентов мощи его удара, не расплескалось в стороны, нанося сопутствующий урон округе, нет. Почти вся мощь этой атаки пошла в барьер застывших, материализованных молний — и этот удар не прошел даром.

Золотой, фиолетовый и синий, сплетенные вместе, обернувшиеся толстыми, застывшими жгутами молний, впитали в себя саму суть вражеской атаки, концепцию холода — и покрылись трещинами, явственно захрустев от повреждений. Обращенный в лёд, пусть всё ещё и крепкий, способный выдержать многое, они утратили внутреннюю стабильность — и в ход пошел следующий удар.

Сотканная из огня катана в руке могучего, иссеченного шрамами сотен битв и схваток воина не была столь впечатляюща, как громадная, многосотметровая ледяная секира, затмившая собой всё вокруг на сотни метров — но силы в её ударе было ничуть не меньше. И при этом концентрация магической мощи на сантиметр лезвия была на порядки выше, нежели у его союзника...

Огненный меч смёл защитный барьер, как осенний ветер сметает иссохшие, мёртвые листья на увядшем дереве — и взглядам магов предстали укрывшиеся внутри враги. Вернее, один враг — все прочие, несколько магов шестого ранга и горстка бездарных гвардейцев, за достойных упоминания врагов даже при большом допущении сойти не могли.

— Он ослаблен! Добивай! — заревел откуда-то издалека предусмотрительно сместившийся и укрытый чарами подчиненных Тайра.

Покрытый кровью, хрипло, с сипами дышащий раненным зверем Аристарх стоял, сжимая левой рукой сгусток энергии, от которого исходили эманации нездешней, не принадлежащей смертному миру силы. От алтаря северных богов остались лишь осколки разбитого, обращенного щебнем камня, лишенного всякой силы.

Прежде, чем враги ударили, ладонь сжалась — и во все стороны ударила тонкая ударная волна, отбрасывая в сторону всех, кто стоял поблизости. По разуму собравшихся ударил тонкий, едва различимый звон — и окутанный разрядами тока чародей зло, хищно оскалился, глядя на своих врагов.

Лишь Маги Заклятий поняли, что сейчас произошло — и не колеблясь кинулись в атаку, осознав, что тянуть дольше смерти подобно. Вздыбилась земля, обрушиваясь чудовищными волнами гравитации, сковывая боевого мага на одном месте — и тот, за миг до того, как реальность вокруг него окончательно сошла с ума, взмахом освободившейся руки переместил стоящих подле него людей на несколько километров в сторону — на крышу ближайшего уцелевшего здания. Петра, нескольких гвардейцев Романовых, Багрянину и, самое главное Хельгу. Хельгу, в чьей груди, в самом сердце, нынче возник маленький золотистый шарик — то, что осталось от Младшего Божества, только что убитого её возлюбленным. То, чем он компенсировал раны, нанесённые самой её душе...

Взметнулись потоками багровые разряды электричества, сметая и гравитацию, и камень, ослепительно заполыхал от щедро вливаемой в него мощи Меч Простолюдина — и столкнулся с Рюджинджаккой, разбрасывая вокруг искры, прожигавшие замёрзшую, обращенную ледяной пустошью землю на десятки метров вглубь.

Десятки водяных драконов начали формироваться в гигантские, переполненные силой узоры, выплетая в небесах узоры сложнейшей магической фигуры — Глава Клана Весеннего Ручья вступил в схватку, готовя своё заклятие.

— Северянин, помоги мне! — вскричал китаец.

Олаф, скрипнув зубами, отступил назад — сражаться лицом к лицу с окутанным молниями чудовищем ему, к сожалению, было явно не под силу. На это был способен лишь сильнейший среди них, Такеши Фудзивара... Фудзивара Влканический Меч, как звучало прозвище этого могущественного боевого мага, взятого сюда как единственного, способного выиграть время и связать схваткой Второго Императора, но встретившего ещё более грозного противника.

— Пылай! — взревел мастер меча, сплетая ударные чары на кончике катаны, вновь столкнувшейся с длинным, обычным на первый взгляд полуторником неизвестного противника. — Отворитесь, Врата Вулканов!

Вокруг сошедшихся на мечах чародеев вспыхнуло настоящее огненное инферно, само воплощение пламенных бездн, что царят в самых глубинах сердца земли. Миллионы градусов жара, сконцентрированные на узком пятачке пространства в пятнадцать метров вокруг сражающихся, способны были спалить всё что угодно. Ни чары Архимагов, ни артефакты, даже магия жрецов, если их покровители не рискнут спустится на бренную землю лично — ничто не сумело бы спастись или спасти от этого жара, усиленного могучими, непредставимыми для обычных чародеев заклинаниями. Второе Заклятье Такеши Фудзивары — Вулканические Врата, сила, которую он ещё никому и никогда не показывал... Вернее, все те, кто видел её воочию, пережить этого зрелища не сумели. Не находилось среди них достаточно могущественных для такого подвига...

До этого самого дня. Пока в небесах сплетались чары Магии Воды, пока открывший портал в ледяное измерение Свен Олафсон усиливал чары своего китайского коллеги десятками Элементалей Холода, пока четвертый Маг Заклятий, Глава Мглистой Горы Вейшенг творил собственные чары, готовясь вступить в схватку с вырывающимися русскими — Аристарх держался. Держался, готовя свой удар...

***

Первое, что увидела Хельга, открыв глаза — бледное, осунувшееся лицо недавно назначенного главного Старейшины Рода Николаевых-Шуйских. Девушка хотела была поинтересоваться, что здесь происходит и где она сейчас — последнее, что она помнила, это как она в сопровождении нескольких девушек-Теней входит в главную залу отцовского дворца и идет к подружкам, но тут в груди неприятно толкнуло, и она хрипло, надсадно закашлялась.

И с удивлением ощутила на губах солоноватый привкус крови.

— Ч-что за?.. — начала было она...

А затем память бурной, неудержимой рекой начала возвращаться к ней. Вторжение неизвестных, удар, обрушивший защитные чары дворца, короткий бой, пленение и смерть части окружавших её людей — в том числе и бедняги Тринадцатой, до конца защищавшей свою госпожу... Впрочем, во внезапно начавшейся бойне в самом, казалось бы, безопасном месте в Сибири на её глазах вообще очень многие погибли...

Она тоже сражалась. Отчаянно, до конца, используя даже свой недавно начавший покоряться дар — три языка разноцветного пламени. И дралась хорошо — не ожидавший такого отпора чародей в странных шкурах пополам с доспехами, в ранге Младшего Магистра, оказался удивлён... Насмерть удивлен.

И тем не менее она попала в плен, а затем начались жертвоприношения. Она отчаянно сопротивлялась, не желая умирать, как овца на заклании — и тем не менее её лишили сознания чарами и уложили на алтарь.

А затем была оглушающая, чудовищная вспышка боли и она полетела по какому-то тоннелю, сотворённому из мрака и боли — туда, где её будет ждать целая вечность боли и страданий, которыми она будет насыщать неизвестную, но неизмеримо голодную тварь. И она кричала — кричала от боли и страха, кричала от ужаса, ибо участь её была воистину незавидна.

В отличии от прочих жертв, у которых поглощали лишь силу и жизнь, тварь на том конце тоннеля приготовила ей иную, худшую участь. Откуда-то девушка явственно осознавала, что такие как она, обладательницы уникальной силы, не успевшие войти в полную мощь, были особенно ценны для таких существ — и потому её как ресурс будут использовать тысячи и тысячи лет...

Однако полет оказался прерван. Сперва её охватили разряды молний — необычные, странные зеленые всполохи волшебного электричества обжигали, причиняя боль... Но в них почти забывшая себя девушка ощутила что-то родное, что-то близкое и тёплое, словно бы руку, что протянулась к ней сквозь тенета мрака и боли. Протянулась, властно ухватила за шкирку и остановила падение в бездну, в пучину бесконечной боли и ужаса...

А затем в пустоте столкнулись две воли. Нет, не так — две Воли. Древнее существо из иных планов бытия, привыкшее к тому, что люди лишь слуги и пища, и странный человек, что был кем угодно, но не простым смертным. Зрелый, суровый воин, окутанный разрядами молний, и нечто злобное и бесформенное.

— ОТДАЙ! — содрогнулось пространство от приказа.

Хельга ощутила, как сама её душа с трудом выдерживает мощь, заключенную в этом приказе. Однако взглянув в лицо незнакомого и вместе с тем столь дорогого, почти родного воителя, поняла — он не отступит и не отдаст её.

Отвечать воитель не стал. Вместо это решительно шагнул вперед — и весь странный мир, в котором в тот миг пребывали все трое, раскололся под яростным натиском черных, темнее самого мрака молний. Раскололся — и вот она пришла в себя, твёрдо зная — тварь покусившаяся на неё мертва. А тот воин... Неужели отец?

Нет, не он, — поняла Хельга. Даже отец не обладал такими странными силами. Да и узнала бы она его ауру и силу... Стоп! Молнии?!

— Ари... старх... — прохрипела она, ощущая, как заклятия стоящей рядом женщины-целительницы начинают действовать. — Где... где Аристарх?!

Ответить ей никто не успел. Девушка и сама успела оценить происходящее — сошедшую с ума магию, содрогания пространства и скачки обезумевшего времени, гул и грохот невероятной мощи заклятий, сошедшихся в чудовищной схватке... И такую знакомую ауру, что где-то там, вдалеке, противостояла множеству других. Правда, сейчас сила, ощущаемая от этой ауры была такова, что девушку охватывала невольная дрожь — даже здесь, в нескольких километрах, она была подобна острому мечу, способному ранить даже через восприятие. Ранить самим фактом своего объема и мощи...

Резко сев, она вцепилась взглядом в происходящее там, далеко, на горизонте. И как раз в этот момент из самого сердца огненного ада, окруженного тремя сплетаемыми Заклятиями чародеев восьмого ранга, раздался яростный, полный ненависти голос. Голос, который она не сумела узнать — ибо таким она своего возлюбленного никогда не могла даже представить.

— Ответь на мой зов, Облако Небесных Скорбей! Небесная Артиллерия — Первый Удар!

— Бежим! — завопили одновременно оба присутствовавших Старших Магистра — и сама собой соткавшаяся платформа из сгущенного воздуха стремительно понесла горстку выживших подальше от места, где впервые в истории этого мира Сверхчары столкнулись с Заклятьями... Где Великий Маг иного мира сошелся в смертельной схватке с Магами Заклятий — и пусть ослабленный, пусть в худшей из возможных своих форм, но показывал, в чем разница между этими двумя титулами силы.

Хельга же, внезапно ощутив откуда-то из сердца прилив обжигающей боли, вновь лишилась сознания. И последнее, что ощутила девушка — это как их стремительно настигает смесь столкновения непредставимых для неё чар. Они же полгорода так разрушат, — мелькнула неуместная и странная мысль у неё в голове...

Впрочем, она была недалека от истины. Многие полагали, что разрушена будет даже не половина, а весь Александровск — только вот спустившие с поводка всю свою чудовищную мощь чародеи сейчас об этом явно не заботились...

Глава 7

Пока Хельгу уносил с поля боя преданный своему господину Петр Смолов, в иных местах разворачивались свои схватки, сражения, малые стычки и даже, под шумок разошедшихся вовсю в попытках прикончить друг друга сильных мира, сводились счеты взаимных обид.

В городе воцарился настоящий ад. За элитными бойцами, ударившими через порталы по центру города, появлялись и бойцы противника поплоше — обычные бойцы и рядовые маги, их ведущие. До элитных групп, в которых насчитывалось десятка два-три человек максимум (пусть и состоящих целиком из чародеев), эти войска не дотягивали по всем показателям — но зато у них было одно очень важное в городском бою преимущество. Их было банально больше в десятки раз...

Северяне, в стальных доспехах и мехах, китайцы в их вышитой форме и простеньких пехотных доспехах, вооруженные по большей части не огнестрельным оружием, а циньскими арбалетами — весьма искусным изделием, способным составить конкуренцию многим образцам огнестрельного оружия... Японские асигару с луками, копьями и нагинатами, под предводительством бедных и младших самураем Кланов...

Мирные жители города толпами пытались бежать из города, но вот беда — порталы для отрядов попроще открывались уже не столько в центре, а вообще где угодно в хаотичном порядке. Бегущая по вроде бы свободным от врага улицам семья зажиточных мещан при очередном повороте за угол вполне могла напороться на сотню вражеских бойцов, едва покинувших портал — и тогда участь их была незавидна.

Вторженцы не разбирались в том, кто перед ними — им было всё равно. Гражданские ли, военные ли — и тех, и других велено было убивать, не делая различий. И они убивали... Бойня, поразившая город, превосходила своими масштабами всё, что видели в Сибири за всю историю Фронтира. Никакие чудовища Разлома никогда не приносили столько горя и крови за раз, сколько принесли людям — другие люди...

— Люди — настоящие чудовища, — потрясенно резюмировала Феркия, глядя как отряд солдат врывается в небольшой особнячок, убивая мужчин и насилуя женщин. — Так обращаться с собственными сородичами... Животные...

— А рогачи до такого не опускаются, да? — хмыкнула Алтынай.

— Мы, нолдийцы, тоже далеко не самый мирный народ, но до геноцида мы никогда не опускались! Особенно до столь чудовищного! — вскинула нолдийка подбородок. — Нам отнюдь не чуждо ни милосердие, ни честь! А в творящемся здесь нет ни того, ни другого!

Стоящий рядом с открытым забралом Ильхар лишь покосился на возлюбленную со странной ухмылкой, но говорить ничего не стал. Хотя было очевидно, что прожившему всю жизнь в рабстве у её народа было что сказать на тему милосердия и чести нолдийцев, но здоровяк, несмотря на свои габариты и стереотипы о глуповатости таких как он, был существом мудрым. К чему возражать женщине там, где она ни за что не признает неправоты? Та лишь обидится и в итоге виноватым останется лишь бедолага-сорс... Впрочем, заметившая брошенный украдкой взгляд Алтынай и этого хватило. Широко ухмыльнувшись, она покивала:

— Конечно, конечно... Все рогатики добрые и честные, за мир во всём мире, я так и запишу... А теперь к делу — господин где-то в центре города, и что с ним происходит я понять не могу, однако он явно в опасности. И мне потребуется ваша помощь, что бы добраться до него. Вы со мной? — задала она отнюдь не риторический вопрос.

— А он, я так полагаю, где-то там? — опасливо уточнила Феркия, указывая в глубину города, где бушевали сошедшие с ума стихии. — Нас же уничтожит от одной попытки туда дойти... Алтынай, я готова служить господину верой и правдой, но это чистой воды самоубийство!

Пока девушки выясняли, что им делать дальше, мрачнеющий сорс молча наблюдавший за происходящим в небольшом купеческом особняке, не выдержал зрелища происходящего и коротким рывком отправил своё громадное тело вперед. Закованный в тяжелые доспехи воин играючи перемахнул трёхметровый забор, оказавшись в саду, и обнажил клинок.

В первом же кустарнике разгромленной, опаленной живой изгороди он наткнулся на первых врагов. Трое солдат, с хохотом задравшие юбку какой-то юной девице, не утруждаясь тем, что их могут увидеть, насиловали свою жертву. Молодая девушка с окровавленным лицом уже даже не кричала, тихо повизгивая в такт движениям насильника и бессильно сграбастывая комья земли тонкими пальцами с некогда аккуратно подстриженными ноготками, сейчас обломанными и грязными...

Взмах клинка — и первая голова покатилась в кусты, не успев даже изменить выражения лица. Ещё два удара и жертва насилия оказалась спасена... Вот только обезглавленный труп, упавший прямо на девицу и забрызгавший её кровью, заставил не успевающую за потрясениями сегодняшнего дня девушку верещать от ужаса. Впрочем, здоровяк-сорс, сочтя свой вклад в спасение отдельно взятой девушки более чем достаточным, не остановился и двинулся дальше, не обращая на ту внимания.

Феркия и Алтынай, закончив спорить, наконец обратили внимание на то, куда пропал их молчаливый спутник. Прежде, чем девушки успели вмешаться, могучий сорс-полукровка уже успел перебить треть напавшего на особняк отряда и теперь оказался один против трёх десятков солдат во главе с двумя Учениками и Адептом, что наконец осознали угрозу.

Десятки арбалетных болтов разом ударили по закованному в прочнейшие латы воину, однако тот не обратил на зачарованные болты ни малейшего внимания — его новый сюзерен, в отличии от былых хозяев-нолдийцев, не скупился на экипировку своему вассалу, не гнушаясь даже лично помогать в её улучшении и доработке. Звякнули, отдавая мощь вложенных в них чар, металлические наконечники болтов, но латы не украсились даже царапинами.

В ответ сорс не стал выпускать зрелищных волн меча, огненных шаров или ветвящихся молний, как можно было бы ожидать — вместо этого размытая тень метнулась вперед, без труда сметая, сокрушая всех на своём пути. Вмешательство девушек даже не потребовалось — отлично подогнанные доспехи и оружие, вкупе с силой и мастерством самого воина не оставили шансов ни воинам, ни их командирам-магам.

— Хватит спорить, — спокойно повернулся к ним сорс-полукровка и указал клинком в сторону уже несуществующего центра города. — Господин — там. Мы обязаны ему слишком многим, Фер. Веди, Алтынай.

На этом спор оказался окончен и троица начала пробиваться к центру города. Связанная кровной клятвой мара не сказала своим спутникам, что ощущение силы её хозяина увеличилось не в разы даже, а на множество порядков — там, где раньше пылал маленький, искристый клубочек синих молний нынче бушевал настоящий шторм с чудовищными разрядами, сотрясавшими всю сущность мары...

И самое удивительное — это ощущение не приносило дискомфорта, напротив, девушка чувствовала, как её силы растут словно на дрожжах. Порог между Мастером и Младшим Магистром она преодолела, сама того не поняв, прямо в пути — мощные разряды зачарованных молний, бивших изнутри, из самого её источника маны, приносили не только волны удовольствия, но и целые порции странного могущества, что перекраивали само её естество. И чем подобное кончится, она даже не знала...

В городе же, охваченном хаосом, постепенно начали возникать не просто стихийные точки сопротивления захватчикам — уцелевшие солдаты и жандармы, бывшие на окраинах и в простых районах города, постепенно шли назад, вступая в схватки с вломившимся в город врагом. Поднимались боевые корабли — пусть без большей части абордажных команд и с недочетом матросов, но тем не менее, наспех комплектуясь кем придется, они летели навстречу пришедшей в город опасности — и поливали, не щадя ни себя, ни врага, вторженцев ядрами, картечью и боевой магией...

Те небольшие отряды дворянских гвардий, коим было позволено размещаться в городе — ради охраны складов, лавок и прочего приносящего хозяевам немалый доход имущества — вставали вокруг своих господ насмерть, защищая каждую пядь земли. В городе смешалось всё — горе погибающих гражданских, ярость и упорство начавших оправляться от чудовищного потрясения защитников, жажда наживы и кровавый кураж, охвативший отряды вторженцев...

Воцарился хаос. Тот хаос, когда о каком-либо упорядоченном центральном командовании можно было смело забыть — каждый малый отряд и отдельные бойцы, действовавшие самостоятельно, оказались предоставлены сами себе и действовали своим умом, в соответствии со своими силами, целями и совестью.

Проносясь через небольшой складской комплекс, явно принадлежащий самим Романовым, троица наткнулась на настоящую баталию, развернувшуюся за него. Элитные отряды викингов, китайцев и японцев, целых четыре, состоящие сплошь из магов от второго до пятого рангов во главе с японским самураем на ступени Старшего Магистра, сцепились с гвардией Павла Александровича — почти тысяча бойцов, с небольшими пушками, зачарованными укреплениями и собственным командиров в чине генерал-майора, от которого веяла аура шестого ранга, давали отпор нацелившимся на него воинам вторжения.

Врагов было около двух с половиной сотен, и штурмуй они любой другой склад, победа им была бы гарантирована, однако здесь они напоролись на неожиданно достойный отпор. Так как склад располагался на пути кратчайшего маршрута к центру, троица слуг Аристарха едва не оказались втянуты в ненужную им схватку — и лишь в последний момент успели остановиться.

— Обойдем? — уточнила Фер, глядя на развернувшееся сражение.

Несмотря на разницу в числе чародеев, гвардейцы Романова были на весьма удобной позиции, обладали артиллерией и в чародеях старших рангах своим противникам явно не уступали. Плюс это были не рядовые стрелки регулярной армии — прошедшие алхимические трансмутации воины с зачарованными доспехами, оружием и винтовками, с гранатами и на загодя оборудованных позициях могли задать жару и куда более мощному подразделению...

Что было чревато тем, что схватка затянется — подобные силы не размещают охранять что попало, и пришлые это понимали не хуже Алтынай. Не сумеют взять своими силами, позовут подмогу — как это всегда и бывает, в какой-то момент воины, прорвавшиеся в город, во главу угла поставили банальный грабеж, и ради ценной добычи они сперва попытаются сами её оттяпать, дабы не делиться... Однако коли дело пойдет туго — без сомнения позовут подмогу.

Тем не менее, обходить было бы слишком долго — с запада сошлись в бою отряды сборных солянок из жандармерии и остатков городского гарнизона, и там царило настоящее безумие — обе стороны всё подтягивали подкрепления, не желая уступать — ибо за спинами русских в тех местах начинались кварталы зажиточных горожан и дворян из числа неродовитых, а так же попадались особняки купцов и мелкой аристократии... Конечно, не самые богатые места города — но самые богатые сейчас либо лежали в руинах, став полем боя высших чародеев обеих сторон, либо уже активно грабились. А тут — пожалуйста, добыча хоть и попроще, но зато нетронутая и в таких количествах, что хватит на всех с запасом...

На востоке же сошлись в бою Маг Заклятий и призванная несколькими Архимагами и большой группой Старших Магистров врага порождения каких-то инфернальных богов. Судя по характерной магии и отчетливым молитвенным песнопениями из облаков сияющего света — там сошелся в бою дядя Аристарха с порождениями нечистого. Победитель был определен изначально... Но и отмахнуться от такого врага чародей не мог — оставить подобный Прорыв тварей за спиной означало позже получить удар в спину от их хозяина, который вполне мог бы попробовать отнять жизнь Мага Заклятий. Требовалось не дать погани из Инферно закрепиться и отожраться на смертных, и потому боевитый священник вынужден был оставаться там...

Однако делать нечего — придется обходить, решила Алтынай. По широкой дуге обходи...

— Ответь на мой зов, Облако Небесных Скорбей! — загрохотал знакомый до боли голос. — Небесная Артиллерия — Первый Удар!

— Вперед! — сцепила зубы Алтынай, внезапно ощутившая громадный прилив сил и наконец осознавшая, кто именно виновник происходящего там, в центре города...

****

Небесная Артиллерия — первые из моих трёх Сверхчар. Окутанный низкотемпературной плазмой, которая стремительно шагала к тому, что бы пройти барьер в миллион градусов и стать высокотемпературной, ощущая как в небесах сплетаются чары Воды и Льда, а вокруг и постепенно сгущаются чары Гравитации, мне не оставалось ничего, кроме как прибегнуть к козырям.

И я прибег. Откликаясь на мой зов чужие, незнакомые небеса содрогнулись от звуков моего голоса, потоки энергии стремительно разлились по ним, охватывая территорию в десятки, сотни километров — и я Первый Удар обрушился вниз.

Я старался фокусировать свою силу — всё же Небесная Артиллерия обладала огромным диаметром поражения, это были чары, нацеленные на то, что бы лишить врага возможности бежать или уклониться, магия, которая разрушала всяческие построения противника — под их ударом не работали ни Магия Времени, ни Магия Пространства — и никакие иные построения на смеси других школ с этой парой. И этим и была страшна Небесная Артиллерия — любого, кто попал под её удар, она вынуждала принимать его в лоб.

Фиолетовые молнии ударили по краям мысленно очерченной мной площадки, синие вторили им — и семь пар Столпов Молний синего и фиолетового цветов оформили круг радиусом в полтора километра, на котором я намеревался обрушить на врага всю доступную мне силу. Всю ту силу, ценой которой была стремительно вытекавшая из меня жизнь...

Огненный мечник содрогнулся от боли — его Врата Вулканов, приняв на себя поток начавших бить беспрерывно молний, затрещали, теряя силу. Основная мощь моего удара была направлена именно на него — ведь именно он доставлял мне основные проблемы.

Ярость, охватившая меня при виде умирающей Хельги, сорвала какие-то незримые, неведомые мне оковы на моей скрытой, дремлющей силе. И я на короткое время отчасти вновь стал тем, кем был когда-то — Первым среди Великих, Пеплом. Не в полной мере — где-то около двадцати пяти, максимум тридцати процентов прежней силы было при мне, не более... Но даже так — каждый миг, каждое применение этих сил жадно пожирало саму суть моей жизненной силы, сокращая мой срок...

Ибо моё нынешнее тело, в отличие от бессмертной души, было слишком слабо для этой мощи. Непозволительно слабо, и лишь Сигилы, накладываемые мною прежде, и тот факт, что при разрушении алтаря и убийстве Младшего Божества, тянувшего через него жертвенную силу, я впитал немалую часть его божественности, не позволяли моим же собственным молниям сожрать меня... Но эти силы стремительно истекали, а я до сих пор не убил даже одного Мага Заклятий...

— Пламенный Разрез! — взревел мой противник, вновь обрушивая удар катаны, в которой заключалась невообразимая мощь пламени.

— Небесная Артиллерия — Второй Удар! — заревел я в ответ, принимая удар на Меч Простолюдина.

Три атаки имеют эти мои Сверхчары. Сине-фиолетовые разряды, желто-золотые-красные и, наконец — зелено-черные, сильнейшие. Сейчас вниз рухнуло второе сочетание — предельно быстрые и мощные, долженствующие сокрушить Врата Вулканов... И они их сокрушили.

Оголённый по пояс воин, покрытый шрамами былых битв, выгнулся, принимая всю мощь чудовищных разрядов, хрипя и выплёвывая языки пламени вперемешку с разрядами красных молний — первый из врагов сокрушен... Но какой ценой, какой ценой, мать вашу!

— Ледяная Бездна! — раздался слитный возглас двух других.

Врата Вулканов были уже уничтожены, и стремительно мелькнувшая тень окутанного Пламенем Хаоса Архимага подхватила израненного воина, унося прочь... Вырваться из клетки им было не суждено, но перемещаться в её пределах при поддержке силой Клетки Хаоса, что оказалась здесь же — он вполне сумел.

На меня со всех сторон надвинулись волны синего, туманного сияния, в котором отчетливо ощущалась сама суть Холода. И я понял — это заклятие для меня куда опаснее Врат Вулкана, ибо два Мага Заклятий с одним направлением личного магического искусства сумели весьма органично дополнить Заклятия друг друга, в час опасности сотворив нечто уникальное...

Я бы похлопал этой парочке, да вот беда — их творение, видите ли, меня убить намерено, так что...

— Небесная Артиллерия — Финальный Удар! Сокрушение Мира!

В ход пошла самая опасная и неконтролируемая из моих Молний — Черная. Настолько опасная, что даже я сам был вынужден использовать лечебную, Зеленую Молнию — на самом себе, что бы пережить её удар. И одновременно с этим раздался возглас из расколовшейся, разлетевшейся на осколки Клетки Хаоса:

— Сияние Пламенной Зари!

Второй Император наконец выбрался из оков, придя на помощь своему неожиданному союзнику... Мне, если кто не понял. И градус противостояния резко поднялся — мы вышли на финишную прямую — пока мой трети Удар Небесной Артиллерии боролся с проклятой Ледяной Бездной, пусть и ослабшие, но вполне ещё дееспособные русские Маги Заклятий вступили в схватку с оставшейся парой свежих Магов Заклятий врага. И их Архимагами, которых в таком количестве списывать со счетов точно не стоило — четыре десятка чародеев седьмого ранга толпой и Мага Заклятий более чем способны запинать...

Ледяная хмарь столкнулась с черными разрядами молний, что замелькали, танцуя, рассекая мерзкий смертельный туман — и я зашипел от боли, ибо меня ранили и мои молнии, и ошметки чужеродной волшбы. Но уже били сверху густым, непрерывным потоком зелёные Молнии — били прямо в меня, омывая израненное, истерзанное тело в волнах целебной силы, вымывающей эманации злых чар и восстанавливающих, насколько это вообще было возможно, моё стремительно умирающее тело...

Надо побыстрее заканчивать. Ещё пять-семь минут подобной интенсивной схватки — и я просто выгорю весь, целиком, погибнув от своих же сил. Вот нелепо-то выйдет... Жаль, не использовать вторых Сверхчар — Песнь Небесного Грома была бы весьма кстати, но это убьёт меня гарантированно...

Глава 8

Полыхающее зарево, затмившее всё вокруг, сметающее любые преграды и препоны — вот каким явилось Заклятье Второго Императора. Пламень Хаоса, в который преобразилась его же Клетка, могущественный вал гравитационной аномалии, удары многочисленных жрецов и Архимагов врага накатили девятым валом, грозя смести, сокрушить, подавить горстку людей на своём пути — но вставшая в полный рост хрупкая, крошечная на фоне всего этого красочного великолепия, воплотившего в себя всю силу разрушительной магии лишь дрогнула — но не отступилась.

Со вскинутых, будто в попытке обнять разом весь мир, рук в стороны расходились сияющие волны чистого, кристально белого цвета, стремительно расширяясь и устремляясь вперед и ввысь — и это сияние, не причиняя вреда тем, кого сильнейший на Руси чародей почитал своими союзниками, безжалостно крушило и терзало враждебную волшбу.

Два эпицентра титанического противостояния, расположенные в нескольких сотнях друг от друга — бушующие выпады Черных Молний, проводником которых служили сами небеса, с замершим в самом центре чародеем, жадно впитывающим в себя потоки Зеленых Молний, под оглушительные раскаты яростного грома и человек, воплотивший в себя саму концепцию Света, с изрядным риском для собственной жизни ударивший чарами напрямую из своего источника, обратившегося самим Рассветом — именно так выглядел финальный эпизод противостояния Магов Заклятий и одного скромного Великого Мага...

— Воплощение Льда! — заревел откуда-то из глубин синего тумана голос широкоплечего скандинава.

Струи самой концепции Холода, сплетаясь меж собой, обратились в Нечто — названий на языке смертных тому, что предстало предо мной, я не знал. С такой сущностью я сталкивался впервые — однако это не помешало мне ощутить дыхание смертельной опасности, нависшей надо мной. Формируясь в нечто, похожее на сгустившееся облако тумана с громадной призрачной пастью, порождение враждебных мне чар стремительно впитывало в себя громадные объемы магической мощи — не только из нашего мира и щедро распахнутых резервов здоровяка в звериных шкурах, нет...

Разверзшийся вокруг меня ледяной ад действительно был частью некоего места, существующего в неизведанных мне краях бескрайней Вселенной — и явившаяся оттуда сущность щедро черпала мощь из родного пространства... И не приходилось сомневаться — эта тварь явно не собирается спускать полученную силу впустую.

— Черные... Молнии... — хрипло, зло прокаркал я, ощущая, как несмотря на всю мощь моей целительной магии горлом начинает хлестать горячая, отнюдь не в переносном смысле раскалённая и дымящаяся кровь. — Притяжение к Источнику...

Беспорядочно хлещущие, разрушая всё, к чему прикасаются, молнии, начали стягиваться ко мне, концентрируясь в самое настоящее облако несущих смерть и разрушение разрядов. Нужно покончить хотя бы с этой парочкой врагов, и сделать это необходимо любой ценой. Просто потому, что иначе Второй Император и Ко, постепенно все активнее включающиеся в бой, тоже будут смяты — и тогда погибну и я, и они. Я должен победить!

— Черные... Молнии... — продолжил я, преодолевая боль и слабость. — Концентрация!!!

Мутной, злой и коварной волной накатила паскуда-слабость, заставляя меня покачнутся. Вскинутые к небесам, что щедро делились со мною гроздьями своего гнева, руки задрожали, перед глазами всё поплыло — и я ощутил, как по щекам текут кипящие, кровавые слёзы. Как они пробегают ниже, скатываются по лицу и капают вниз...

Если бы под нашими ногами ещё оставалось хоть какое-то подобие земли, то капли моей крови без сомнения прожгли бы её на десятки, если не больше, метров вглубь — слишком много в ней было сейчас моей яростной, бурлящей силы, слишком чужда она была привычной реальности... То, что плескалось в моей крови, было той энергией, что уже даже маной назвать было сложно — это была та её смесь с праной, что была способна убивать Младших Божеств, та её часть, которой людские маги были способны противостоять Владыкам разных планов, убивать Архангелов и Архидемонов, ранить Старших Богов, творить и разрушать на недоступном смертном уровне... Это было то, что делало Великих Магов — Великими, навеки отделяя их от всех прочих рангов и статусов смертных чародеев... То, чего могли достичь единицы среди многих миллиардов — вот что это было!

А уж сколько алхимиков и ритуалистов не раздумывая ни на миг продали бы душу за получение подобного реагента — крови Великого, заряженной всей его мощью, пролитой в разгар использования Сверхчар! Да что там — будь у меня возможность, я бы и сам нацедил несколько пузырьков здесь и сейчас... Список того, где и как эта кровь может пригодится слишком обширен, дабы имело смысл перечислять все варианты. Наверное, самые простой способ описать звучит так — везде. Не найдется, пожалуй, ритуала и эликсира, где этот реагент был бы лишним... Вот только даже в моём прошлом мире Великие не горели желанием пускать его в ход — использованная подобным образом кровь навеки забирала пусть малую, но частичку силы мне подобных... Так что пускали её в ход лишь по действительно важным поводам.

Но под моими ногами зияла бездна, заполненная кашей из различных сил и отзвуков отгремевших здесь заклятий — моё, японца-огневика, этой парочки из водника и ледышки... Там, под нами, на многие месяцы, а то и дольше, образуется аномалия — и несмотря на то, что я фактически один из её «родителей», к чему она приведет я понятия не имею...

Порождение Воды и Льда сгустило десятки невидимых в обычном зрении, но ясно ощутимых моим воспаленным, болезненно чувствительным сейчас восприятием магии щупов — простые на первый взгляд образования энергии... И тем не меняя, там, где они проходили, двигаясь ко мне, мир навсегда претерпевал странную, неправильную метаморфозу, обращаясь словно бы частью той бездны холода и тумана, из которой пришла тварь.

Она буквально преобразовывала всё, к чему прикасалась, в привычную себе форму существования — и готов поставить сундук золота и султанский гарем в придачу против гнутой медной монеты в копейку номиналом, что позволь я затронуть себя этим щупам, моя участь была бы такой же... Даже хуже — то, что я видел, было преобразованием неживой материи, лишенной собственной энергии. Со мной же... Меня пожрали бы — без остатка, всего и целиком, и то была бы участь ничуть не лучше, чем та, что ожидала Хельгу на алтаре Северных Богов. А может, даже и худшая — разумные Боги и Демоны не держали души в плену вечно, вынужденные подчинятся законам мироздания и рано или поздно выпускать их обратно, в колесо перерождений... Эта же тварь, бездушная и бездумная, пугала даже меня своей абсолютной непонятностью.

— А то... Что меня... Пугает... — прохрипел я, подбадривая самого себя бравадой. — Я... Уничтожаю нахрен... Черная Молния — Майо Бийяр!

Слова, брошенные мной на давным-давно мёртвом языке эхом прогремели на многие десятки километров вокруг, взывая к теням падшего могущества, к остаткам той силы, что всем желая блага, приносила одну лишь смерть и разрушения — и что в безумии своём когда-то, по смутным, передаваемым даже среди самых жутких тварей изнанки миров лишь осторожным шепотом слухам, осмелилась когда-то бросить вызов самому Творцу-Всесоздателю. И пусть была повержена — но даже её далеких отзвуков и отголосков, великими трудами добытых мною жалких крупиц знаний о ней, воздвигла меня на пьедестал Первого Среди Великих.

И Чёрные Молнии, основанные на полученных чудовищной ценой крупицах знаний о той, безымянной ныне силе, силе Забытых, сплелись в длинное, узкое копьё с широким листовидным наконечником. Чудовищная разрушительная мощь, долженствующая разрушать километры пространства, спрессовалась в пятиметровое орудие войны — я твёрдой рукой взял его правую руку.

Широкий замах — и я будто простой, лишенный дара смертный копьеметатель метнул его вперед. Призванная из неведомых глубин мироздания тварь, чья сила значительно превосходила совокупную мощь призвавших её Магов Заклятий, правильно оценила всю степень угрозы летящего в неё заклятия... Хотя чего уж там — я фактически, в приступе злости, страха и боевого исступления поддался нахлынувшему вдохновению и сотворил новые, четвертые по счету Сверхчары. И проверяю их действие прямо в бою...

Неведомая хтоническая тварь успела среагировать в те исчезающие доли мгновения, что у неё оставались. Десятки, сотни незримых щупов соединились воедино, встречая новую, неожиданную угрозу в лоб — и само пространство в месте их соединения словно бы вывернулось наизнанку, изменяясь, преображаясь в нечто неведомое ни мне, ни, подозреваю, двум недоумкам, явно впервые попробовавшим действовать совместно, положившись на родственность изученных ими сил — и выпустивших в этот мир нечто, не долженствующее в нем существовать...

Время словно бы остановилось для меня, позволяя неспешно, во всех подробностях рассмотреть суть происходящего — так называемый Эффект Сопричастности, когда наворотивший дел чародей имел возможность своими глазами оценить размер ущерба, что он нанёс миру. Думаю, парочка Магов Заклятий ощущают себя сейчас схожим образом — сознание, разогнанное до чудовищных скоростей, обрабатывает громадные потоки информации при помощи чар сенсорики и собственно восприятия, но при том ни физически, ни магически ты не поспеваешь за скоростью происходящего, оставаясь лишь бессильным зрителем. Всё мол, баста — всю дурь, что в тебе была, ты уже выплеснул, сиди и смотри, недоумок, что именно ты натворил. Реакция несчастного мира, желающего показать, что вы тут наворотили...

А ведь даже обидно даже — я-то за пределы дозволенного особо не выходил и неведомых херобор не вызывал. Вот интересно — а случись мне сейчас проиграть, эта херовина своих призывателей схарчит следом за мной или у них какой-никакой, но контроль над этой тварью сохранился? По идее — должен бы... Но по факту — мне кажется, мы сейчас наблюдаем лишь малую часть той сущности, что обитает в странных ледяных просторах неизведанной части Вселенной. Так что случись мне здесь и сейчас сгинуть, и парочка Магов Заклятий, переоценивших свои силы, станут отличной закуской к основному блюду — ко мне...

Как бы там ни было, зона искаженной, изменившейся реальности — Хладного Мира, как я окрестил про себя это явление — столкнулась с воплощением вершины моего боевого искусства, сильнейшей разрушительной гранью моего Дара — Черной Молнией. Порождение моей силы, знаний и Силы Души, основанной на наследии Забытых столкнулись в противоборстве.

То была схватка не количества силы, не объема магической мощи — нет, то была схватка качества. Свирепая мощь черного копья раскатами ужасающего грома, преисполненного эманациями черного копья, вплелась в Хладный Мир, погрузилась и растворилась на нём, заполнив своими отголосками всё измененное пространство, мягко оплетя всю разлитую в нём неведомую мощь, охватив зародившиеся в нём преобразования мягкой хваткой...

А затем мягкая хватка резко, властно сменилась жестким, сокрушающим захватом, зазвучала победная песнь рычащего в приступе боевой ярости грома — и пространство меж нами зазмеилось тысячами черно-синих трещин, что сплетались в жутком, неестественном противостоянии. Противостоянии столь жутком для чародея, понимающего суть происходящих процессов, что даже я в душе содрогнулся от увиденного зрелища, убоявшись того, что могло вырваться в мир, не встань я здесь и сейчас против этой силы.

И глядя на происходящее, я невольно ощутил тонкие, странные нити силы, тянущиеся отнюдь не к паре Магов Заклятий, что вызвали тварь — нет, совсем не туда... Кто-то стоял за ними, кто-то оказал им медвежью услугу, сделав призывателями чудовища — и кто бы это ни был, он знал что делал. Ибо сжимающий в руках странный, выглядящий как кусочек изумрудного льда с кулак размером кристалл чародей-викинг сам в ужасе наблюдал за артефактом, что зажил своей жизнью, насыщая тварь силой.

Сомневаюсь, что Второй Император или мой дядя, несмотря на всю якобы силу одного и громадную поддержку от высших сил второго, что они бы остановили тварь. Тут требовалась магия не из разряда удара кувалдой по непокорному гвоздю — здесь требовались принципиально иные способности. Способности призывать и управлять энергиями высших порядков, что складывались бы в истинно Высшую Магию — и на удачу Александровска, странное стечение обстоятельств привело сегодня сюда меня.

Наследие Забытых воплощенное в моей личной мощи не обладало столь громадным резервом энергии — я просто не был в состоянии его ему предоставить. Зато на грубую мощь и недостижимое в обычных чарах качество магии оно ответило куда более высоким порядком пущенной в ход силы — и я понял, что по большому счету случайно сегодня прикоснулся к магии, уровень которой превосходил всё мне доступное даже на пике моих способностей...

Черные трещины в пространстве начали ощущаться продолжением моего собственного тела — но продолжением, обладающим словно бы собственным самосознанием. Которое, надо сказать, успешно смяло и сокрушило чары воплощенного Холода — и действуя по наитию, на том творческом вдохновении, которое впоследствии ни один творец не способен осознанно объяснить, я повелел остаткам Черных Молний вернуться к форме копья.

И пусть изрядно ослабшее и потерявшее в запасах сил, но всё ещё весьма могущественное Черное Копье продолжило полёт. Я ощутил страх монстра, страх хтонического, жуткого существа и его попытку к бегству... Вот только бежать так просто я тебе не дам, тварь!

— Ты у меня, падаль, навеки забудешь дорогу под эти небеса! — зло оскалился я, не обращая внимание на хлынувшую ртом кровь, на слабость, вынудившую меня рухнуть на колени, на чудовищную, выжигающую сознание боль...

Ибо всё это было не важно — ведь если не заставить это существо боятся нашего мира, оно может вернутся. И успеет ли кто-нибудь встать на его пути, что бы не дать ему захватить частичку нашего мира для дальнейшей экспансии? Вряд-ли... А потому ударившая по разуму всех присутствующих ментальная волна, наполненная болью, гневом и какой-то по-детски непосредственной обидой была подобна бальзаму на мою душу.

Бездна схлопнулась, оставив меня и пару Магов Заклятий врага лицом к лицу. Расстояние в километр для таких как мы за расстояние считаться не могло по определению...

Покрытый испариной, исходящий потом и тяжело дышащий скандинав с отвращением отбросил ледяной кристалл, покрывшийся паутинкой трещин. Его чуть менее утомленный коллега-китаец проследил взглядом, как сломанный артефакт падает в бездну и потянулся к клинку. Под нашими ногами зиял многоцветными огнями странный дымок, исходила паром и магией сотворённый нашим столкновением провал — и дна его не могли ощутить ни я, ни они...

Думаю, вздрогнули мы тоже синхронно, когда языки дымки, парящей внизу, оформились в громадную, под сотню метров руку и схватили кристалл, столь неосмотрительно выброшенный скандинавом. И я, и китаец с одинаково укоризненными выражениями лица посмотрели на этого тупоголового недоумка, догадавшегося скормить неведомой аномалии пиз**ец какую опасную хренотень, едва нас троих не прикончившую. Со всем городом и его окрестностями, а то и со всей губерний, упаси Господи, конечно.

— Колдуны-куколдуны, блядь, — выругался, отплёвывая кровь. — Косорукие недоумки, в бога, в душу мать вашу трахнутую... Рукожопые свиньи...

Отвечать мне словами никто не стал — зато в меня ударил сноп ледяного пламени. И сдох бы я, скорее всего, весьма бесславно, ибо сил никаких уже не было — но тут, теряя сознание, я успел увидеть щуплую фигуру в весьма поношенной рясе, что заступила путь вражеской магии. Ну наконец-то хоть какая-то подмога...

Можно и с чистой совестью сознание терять. Мне ещё разбираться с тем, как дальше жить и во что мне встало моё вмешательство во всю эту катавасию...

Глава 9. Интерлюдия вторая.

В витражное стекло, покрытое тонкими, неразличимыми обычным зрением рунами, били яркие лучи солнечного света. Канун Рождества, отмечаемый и католиками, и прихожанами англиканской церкви, выдался на редкость морозным и солнечным, и хозяин кабинета, не столь уж часто имевший возможность вот так вот бездумно полюбоваться видами утреннего Лондона, молча созерцал шумную суету одного из крупнейших и богатейших городов планеты.

— Лондон... Туманная столица, как его называют за рубежом, он никогда не спит, друг мой. Впрочем, полагаю вы и сами прекрасно это знаете, — неспешно и размеренно заговорил он. — Но всё же даже у него есть редкие моменты, когда шумная суета на краткие минуты превышает все допустимые пределы. Утром и вечером, когда ночные и дневные потоки людей со всеми их интересами, заботами, тревогами и надеждами, чаяниями и разочарованиями, сменяют друг друга. Когда одни устало отправляются вкушать в той или иной степени заслуженный отдых, а другие, бодрые, отдохнувшие и готовые к новым свершениям спешат сменить.

Ничто в лице гостя, сидящего на жестком, не слишком удобном стуле с прямой спинкой не выдавало, насколько ему глубоко безразличны поэтичные порывы души хозяина кабинета. Могущественный аристократ, член палаты пэров Британской Империи и Маг Заклятий, тот, перед кем трепетали большинство сильных мира сего, поддерживал на лице маску вежливого интереса и молчал, прекрасно зная, что ответа от него не требуется. Кому-нибудь иному он, возможно, и предложил бы прекратить попусту сотрясать воздух и перейти к делу, однако здесь и сейчас был тот редкий случай, когда ему оставалось лишь молчать и слушать в ожидании разрешения приступить наконец к разговору, ради которого Глава Рода Солсбери лично приехал в Тауэр ни свет ни заря и более часа ожидал аудиенции. А ведь это место, столь долго служившее тюрьмой для самых опасных магов-преступников, плененных демонов и обитателей божественных планов, а так же прочих весьма могущественных существ, просто убить которых по разным причинам не имелось возможности, было последним местом, куда хотелось бы являться с самого утра Магу Заклятий. Слишком много персон, не уступающих, а зачастую и значительно превосходящих его самого личным могуществом, здесь сгинуло... И тот факт, что наследник британской короны возжелал превратить самую надежную тюрьму империи в личную резиденцию, поднятию настроения никак не соответствовал... Ибо несмотря на перенос тюрьмы, многие защитные, сковывающие и атакующие чары, предназначенные для борьбы с существами высших порядков, никуда не делись.

Хозяин кабинета был, фактически, вторым человеком в империи, над которой никогда не заходит солнце. Вернее не так — и формально, и фактически, ибо довольно поздний ребенок королевы Елизаветы Четвертой Генрих Йорк, принц Уэльский и граф Мерсисайд. Не первый и не единственный ребенок королевы, и даже не самый старший — но безусловно самый талантливый и опасный по мнению тех аристократов, что знали истинную натуру этого поддерживающего репутацию беззаботного филантропа, ценителя наук и философии, далекого от гонки и грызни за право унаследовать среди своих многочисленных родичей...

И тот факт, что мужчина на данный момент был лишь Архимагом, причем пока даже далеко не из числа сильнейших, ничего в данном случае не менял. Ибо Архимаг в двадцать девять лет — это сильно. Очень, очень сильно — и лишь немногие знали об этом факте. Официально же молодой человек обладал лишь рангом Младшего Магистра, якобы взятым полгода назад — результат вполне приличный, но не более. Далеко не гений, так сказать...

— Что ж, лорд Солсбери, полагаю, вам не терпится поведать мне о подробностях приключившегося в Александровске провала, — обернулся, наконец, Генрих. — Признаться, мне очень любопытно, как так вышло, что вы и ваши подопечные настолько сильно отклонились от изначального плана, составленного мной лично. Плана, придерживаясь которого вы практически со стопроцентной гарантией убрали бы доски столь докучающую нам фигуру этого закопавшегося в сибирских снегах и упорно мешающего нашим планам Романова.

— Осмелюсь возразить, мой принц — результаты операции провальными считать сложно, — всё же не согласился со своим сюзереном чародей. — Третий по населению и значимости город русских практически лежит в руинах, они потеряли до трети воздушного флота, в тот момент оказавшегося в городе, утеряны множество складов с ценнейшими реагентами, тщательно запасаемыми для дальнейшего использования непосредственно в самой губернии для собственного усиления...

— Потери в материальном и ресурсном плане у русских меня занимают мало, лорд Солсбери, — перебил своего вассала принц Генрих. — Эти цифры мне известны и без вас. Ресурсы — вещь для местных легковосполнимая, они живут на границе Фронтира... Напомню, если вы вдруг позабыли — на самой удобно расположенной для человечества границе Разлома. Материальный ущерб они восполнят не раньше, так позже... Хотя потери боевых судов воздушного флота русских не могут не радовать. Однако целью было вовсе не это!

Так почему ж ты не решился отправить в бой свою тщательно выпестованную гвардию, молокосос? — с раздражением подумал лорд Солсбери. Или хотя бы не согласился на оказание большей помощи этим азиатским обезьянам? Тогда бы твой долбанный план точно имел больше шансов на успех.

В слух, разумеется, Маг Заклятий ничего подобного не произнес. И, надо признать, не только потому, что не хотел вызвать неудовольствие своего сюзерена, но и потому, что в его словах было немалое разумное зерно. Ведь изначальный план принца Генриха заключался в атаке на русского генерал-губернатора в момент, когда тот будет находиться в резиденции лишь в окружении членов семьи и ближнего круга охраны, присутствующего при нем неотступно. И, надо признать, в этом случае план удался бы целиком и полностью... Но поддавшийся уговорам представителей Цинь англичанин согласился на вариант более полномасштабной атаки в день, когда дворец был заполнен союзниками Второго Императора. Поддался в том числе благодаря щедрым посулам поделиться добычей в случае её захвата... И, надо сказать, несмотря на далекое от идеального выполнение поставленных перед ним задач, не слишком-то и жалел о своем согласии — добычу использованные ими исполнители вынесли весьма богатую, и члены его Рода сейчас были в немалой степени заняты как раз приемом и сортировкой доставшейся согласно уговору с азиатами доли добычи английского лорда...

— Павел Романов действительно, к моему огромному сожалению, выжил и даже почти не пострадал, — склонил голову Маг Заклятий. — Вот только пусть башка медведя пока ещё не отделена от туловища, но в его шее зияет огромная рубленая рана, мой принц. Почти половина Глав и Старейшин аристократических Родов губернии погибли в тот день. Так же нам удалось убить двух Магов Заклятий русских — недавно взявшую этот ранг супругу губернатора и уже пожилого главу Рода Бестужевых. Не говоря уж о потерях среди командного состава войск губернии в частности... Да и в целом в войсках, верных кузену русского царя. Не говоря уже о репутационных потерях Павла — ведь до того он во многом пользовался популярностью за то, что ни разу не допустил ни единой серьёзной промашки. А что теперь? Разгром в самом сердце собственных владений, гибель доверенных вассалов и близких союзников, да что уж там — он даже собственную жену уберечь не сумел! Мой принц, если подумать — ведь так даже лучше! Сейчас, пока он слаб, на него могут ополчиться не только враги внешние, в надежде отщипнуть от России кусочек по жирнее, но и конкуренты внутренние...

— Медведь ранен и зол, — констатировал принц, с кривой усмешкой побарабанив пальцами по столу. — Медведь залёг в берлоге, надеясь зализать раны, опасаясь что своры гончих сбегутся на запах его крови и добьют раненного зверя... Об этом ты мне пытаешься сказать, лорд Солсбери?

Почуявший, как ему казалось, верное направление почтенный пэр степенно кивнул и продолжил, стремясь развить успех. Кажется, выволочка от принца отменялась... И, что более важно — его влияние и положение при наследнике короны не только не пострадают, но и укрепятся! А Спенсерам останется только утереться...

— Именно, мой принц! — воодушевленно подхватил он. — Только представьте, какой ад сейчас начнется на восточном фланге у русских — война с Японией, что уже начала интервенцию на Сахалин и Камчатку при полной поддержке Рода Олафсонов, у которых, надо сказать, далеко не худший океанский флот, не зря ведь они уже несколько веков пиратствуют в европейских морях, плюс оба циньских Клана совместно с войсками собственных вассалов и экспедиционным корпусом, да ещё и...

— Лорд Солсбери, — перебил скучающим голосом своего распалившегося вассала принц Генрих, неспешно отпив из стоящего на столе стакана с отменным виски. — С сожалением вынужден констатировать, что вы совершенно не владеете столь важной научной дисциплиной, как история. И, как и многие до вас, наступаете на одни и те же грабли...

— Что, простите? — несколько растерялся Маг Заклятий.

— Вся история человечества как вида, с момента выхода наших предков из под сеней густых лесов и пещер, изобилует примерами того, что реальность творят отдельные личности. Лидеры, лорд Солсбери, воины и правители, те, кто ведет за собой людей — и без кого практически любое количество ресурсов, войск и прочего не более чем просто толпа. Сытая, богатая и сильная либо голодная, нищая и слабая — но лишь толпа... Устрани, убей вражеского лидера, если он силен, умен и настроен отстаивать интересы своего народа — и ты победишь без боя, выиграешь без войны... И наоборот — видишь, что врагов ведет слабый и глупый лидер, сделай всё, что бы поддержать его власть. Подложи под него нужных женщин, что бы они ночами шептали в его уши вложенные тобою в их уста слова, помоги возвыситься в его окружении корыстным и недалеким людям, которым нет дела ни до чего, кроме собственной жадности — и сидя в Лондоне, можно безо всякого труда манипулировать из тени сильнейшим государством планеты. Натравливать его, будто послушную псину, на своих врагов, указывать, кого трогать можно, а кого нет, загребать жар их руками... И притом — практически бесплатно для Британии. Сберегая её ресурсы — материальные, людские и даже интеллектуальные.

Принц прервался, сделав новый глоток из бокала и прикрыв глаза ненадолго задумался, позволяя переварить услышанное своему главному орудию влияния на мир, сделавшему ставку именно на него — лорду Солсбери. К сожалению, Спенсеры были не столь однозначно на его стороне, пока ещё старого хитреца Уильяма Спенсера не удалось привязать к себе столь же надежно, как и Ллойда Солсбери... А жаль — Спенсер всё же был куда сообразительнее и хитрее, пусть и уступал как могуществом Рода, так и личной силой одному из сильнейших Магов Заклятий Британии, ныне находящихся в некоторой опале у королевы. Опале, устроить которую не оставляя следов и аккуратно подталкивая к нужным ему умозаключениям и выводам опытного морского волка Спенсера было весьма непросто и заняло не один год. Однако усилия того стоили — ведь теперь в руках далеко не первого в списке претендентов на британскую корону принца появился могучий, богатый и влиятельный инструмент в виде одного из древнейших Родов государства.

Будь почтенный пэр при всем при этом ещё и менее алчным, то было бы и вовсе идеально — глядишь, даже его замысел удался бы сполна... С другой стороны, не будь Солсбери алчным, излишне уверенным в собственной разумности глупцом — и не было бы ни опалы, ни остального...

— Лорд Солсбери, — поднял он наконец веки и твердо взглянул прямо в глаза насупившемуся вассалу. — Если бы вы дали себе труд хоть немного задуматься над тем, как должны были бы развиваться события в рамках вытекающей из задуманного нами логики, вы бы поняли, что убийство одного лишь Второго Императора — именно так называют Павла Романова на родине — оставило бы Россию достаточно сильной, что бы оказаться в состоянии дать по зубам и Китаю, и Японии. Конфликт вышел бы скоротечным и закончился бы победой русских...

— Но ведь!..

— Да, официально, когда я согласовывал этот план с королевскими министрами, было сказано иначе, — не дал высказаться почтенному пэру раздраженный Генрих. — Нанести максимальный ущерб русским, устроить такие проблемы, что они приползут к нам чуть ли не с мольбами о помощи... Курам на смех, лорд Солсбери! На кой черт нам сломанный инструмент?! Я полагал, что ясно дал вам понять — Сибирь должна сохранить сил достаточно, что бы помочь нам одержать победу над этой химерой обезумевших немцев — Германским Рейхом! И лишь тогда ослабнуть... Но всё ещё остаться весьма полезным инструментом, способным решать за нам региональные задачи вроде создания достаточной угрозы для Цинь, что бы они не смели даже оглядываться на нашу Индию! А что мы имеем в итоге, лорд?

— У русских ещё достаточно сил, — хмуро заметил Солсбери.

— Да плевать, сколько там у них сил, по большому счету, — покачал головой Генрих. — Второй Император, заноза в нашем заду, жив и зализывает раны, и второй раз собрать достаточно ресурсов, внедрить необходимое количество шпионов и составить на его территории громадный ритуальный круг — который наши люди составляли десятилетиями, что бы иметь возможность перебросить такое количество войск под носом врага — у нас больше не выйдет. Он обязательно поймет, кто за всем стоит — к сожалению, этот северный варвар обладает почти исключительным интеллектом, в отличии от своего бесхарактерного кретина-кузена на троне... Российскую Империю впервые за многие века возглавил подобный кретин, и всё что нас сдерживает от того, что бы прогнуть её под себя — это бояре да сибирский Романов. И мы профукали лучший шанс его прикончить... Не говоря уж о том, что кристалл Аэринга, достать который из сокровищницы матери было далеко не просто, потрачен — потрачен не на того, на кого следовало а на... Ладно, лорд Солсбери. Здесь уже ничего не исправить. Надеюсь, вы поняли, что в следующий раз ради мелкого куша, предложенного азиатскими макаками, нарушать полученные приказы недопустимо?

— Да, мой принц, — кивнул сгорающий от унижения и бессильной злости Маг Заклятий. — Больше такого не повторится.

Лорд Солсбери, все же, был не самым глупым человеком и понимал, что пусть полученная от фактически сопляка в сравнении с прожившим полтора века чародеем выволочка и крайне унизительна, но по большому счету им заслужена. К счастью, его сюзерен был не из тех, кто устраивает разносы прилюдно, и об этом позоре будут знать только они двое... А уж на ком отыграться британец найдет — но попозже...

— А пока мне хотелось бы узнать, что за неведомая тварь встала на пути Аэринга, — продолжил Генрих. — Меня уверяли, что в одиночном противостоянии неподготовленному человеку вне зависимости от ранга не удастся противостоять этой твари. Да даже подготовленному — для этого нужно минимум двое Магов Заклятий...

***

Январский снег мягко ложился на уже и без того высокие сугробы. На довольно большой поляне посреди зимнего леса горел десятки костров. Вокруг них сидели, мрачно глядя в языки яркого пламени, люди, которых в снежных сибирских краях не видели уже очень, очень давно... Если вообще когда либо видели, собственно — особенно такой пёстрой и разношерстной компанией.

Высокие, могучие и светловолосые дети северных фьордов, закутанные в меха, были самыми оживленными и бодрыми среди присутствующих. Выросшие в краях, где погода бывала даже холоднее местной, скандинавы стоически переносили бушующую за пределами их импровизированного лагеря. Льдисто-голубые глаза сурово и настороженно глядели на окружающий мир, могучие плечи были расправлены — казалось, эти мужчины (и несколько женщин) были абсолютно спокойны. Благословения северных богов и привычность окружающей среды надежно берегли этих людей от попыток выстудить, выбить из них всякое тепло и жизнь со стороны ненастной погоды.

В отличии от них куда более худосочные и непривычные к лютым морозам японцы и китайцы зябко ежились и пытались подвинутся поближе к кострам. Замёрзшие руки тянулись к благословенному жару костра, голодные взгляды были устремлены на готовящуюся над пламенем еду, изо ртов же вырывались холодные облака пара — к тому, что бы оказаться на сколь либо продолжительный срок в этих суровых краях их никто не готовил...

Были среди присутствующих и чародеи. К сожалению, среди старших магов неудачливых вторженцев, второй месяц скрывающихся в сибирских лесах от разъяренных русских, рыщущих в поисках своих врагов по землям губернии, не было ни одного скандинава-жреца, способного воззванием к своим богам выпросить надежную и малозаметную для врагов поблажку в виде тепла в собственном лагере и отвода чужих глаз от их стоянки...

Но зато на каждый из трёх отрядов имелось по одному Младшему Магистру, по трое-четверо Мастеров, с десяток Адептов и двадцать-двадцать пять Учеников. Ну и по полторы-две сотни обычных, лишенных магического дара но прошедших алхимические трансмутации элитных бойцов-немагов.

Полнокровный батальон численности, за счет насыщенности чародеями и их рангам способный поспорить с парой полков регулярной армии разом возглавляла Старший Магистр Норико Тайра. В тот злополучный день, когда окутанный многоцветными молниями демон в людском обличии сорвал все их планы, чародейке повезло оказаться с самого края происходящих событий — и когда стало ясно, что в наметившейся схватке жизни магов шестого ранга обрываются уж слишком часто и просто, она сумела принять верное, хоть и позорное решение — бежать.

Проклятые русские всё же сумели отбиться, пусть и ценой практически полного разрушения своего города. Когда окончательно стало понятно, в какую сторону качнулись весы схватки за одноименную столицу Александровской губернии, альянс вторжения подал сигнал к отступлению — вторгнувшихся в империю воинов и магов всё ещё ждали открытые зевы порталов, что их и выпустили сюда.

Вот только даже самые продуманные планы имеют одно неприятное свойство — сталкиваясь с суровой действительностью, начинать идти кувырком прямо демонам в пасть. Сопротивление жителей города и количество проживающих в нем магов, небольших отрядов гвардий сотен различных Родов, охраны расположенных вблизи города родовых гнёзд той части местного дворянства, что была в числе первых поселенцев, получивших небольшие наделы в прямой видимости городских стен — всё это оказалось весьма неприятным и недооцененным фактором.

В город со всей округи стекались воины и маги, да и количества служилых дворян без потомственных прав, проживающих в столице, оказалось так много, что даже соединенные силы четырех по праву считающимися Великими Кланов и одного не уступающего ( а то и превосходящего в военном плане, учитывая что эти люди не имели собственного государства-покровителя) им Рода оказались вынуждены постепенно перейти от нападения к обороне, а затем и бегству...

И что самое неприятное — очень часто возможности отступить к порталам попросту не было, и им приходилось пробиваться за город в надежде затеряться на местных бескрайних просторах. Большинство беглецов, не догадавшихся разбиться из крупных отрядов на мелкие, по два-три человека, группы, были выловлены и жестоко, без суда и следствия, на месте убиты. Причем зачастую умирали они долго и мучительно — ибо мало кто из обитателей почти разрушенного города мог похвастаться тем, что не потерял в безумной бойне кого-то из близких...

Однако и выжить в этих краях одиночкам тоже было тяжело. А потому в какой-то момент уцелевшие беглецы начали объединяться в отряды под началом старших чародеев — и сейчас крупнейший из таких отрядов оказался под началом Норико, единственной, кто в свое время, многие годы назад, бывала в этих краях — Тайра весьма активно торговали с Российской Империей...

Собственно, спроси кто-то саму женщину о том, стоит ли ввязываться в подобные авантюры и нападать на северного соседа, когда у страны Восходящего Солнца итак достаточно противников в собственном регионе — от Чосона и Циньской Империи до Индонезии с её тёмными шаманами — она бы однозначно ответила нет. На взгляд женщины, имевшей свою собственную торговую контору, пусть и как часть общего кланового бизнеса, что активно сотрудничала с русскими и скупала (причем по весьма хорошим ценам) добываемые в Сибири дары Разлома, это было неоправданным и ненужным риском...

Вот только кто будет спрашивать её, лишь Старшего Магистра, причем даже не из главной семьи Клана? Клан ценил в Норико ровно две вещи — её ослепительную красоту и немалую магическую силу. И первое создавало вдовствующей японке немало проблем — желающих видеть богатую и сильную чародейку своей наложницей хватало даже среди Старейшин её Клана... Вот только война внесла свои коррективы.

— Госпожа Норико, как долго нам ещё ждать? — обеспокоенно поинтересовался низенький, старый китаец в ранге Младшего Магистра. — Мы стоим здесь лагерем вот уже три дня, запасы провизии заканчиваются, и с каждым часом риск быть обнаруженными русскими лишь растет.

Разбить здесь лагерь действительно было её идеей. Усталым людям требовался отдых после бесконечного, заполненного схватками с преследователями и обитателями недобрых местных лесов бегства, но отдых уже явно затягивался — дичь в окрестностях повыбита, использовать активную и сильную магию в этих краях, что бы создать приемлемые условия для зимовки столь крупных сил было сродни тому, что бы открыто заявить преследователям об их местонахождении, а настроения в отряде стремительно проваливались вниз... Воинам, особенно проигрывающим, оказавшимся на краю бездны воинам, нельзя давать столько свободного времени на мрачные мысли — лишь работа, лишь хоть какое-то дело даёт им возможность не погружаться в мрачные мысли и не поддаваться отчаянью... А какая работа, когда вокруг ревет метель а ты день за днем вынужден сидеть на не столь уж крупной поляне, ожидая неведомо чего?

— Ещё нем... — начала было Норико, привычно вздохнув, но тут же замерла.

Замерла, потому что почувствовала приход тех, кому она послала зов — уйрудов, одного из коренных народов Сибири, который так же враждовал с русскими. И, как она надеялась, согласится помочь ей и её людям — враг-то у них общий...

— Мы дождались, — широко, ослепительно улыбнулась красавица, которой больше двадцати не дал бы никто. — Пойдём, старик Вэй — пора встречать настоящих хозяев здешних лесов!

Глава 10

В небольшом помещении, на единственной широкой кровати, лежал молодой парень. На первый взгляд стороннему наблюдателю могло показаться, что лежащий просто-напросто спит, но то лишь на самый первый, невнимательный взгляд...

Глаза же более внимательного наблюдателя, особенно наделенного магическим даром, тут же обнаружили бы всю ошибочность этого первого впечатления. И нет, дело было даже не в обстановке комнаты — испещренное рунами помещение, усеянное светящимися зелеными символами от пола до потолка, могло служить чем угодно. Мало ли какие враги у человека и насколько параноидально он относится к вопросу собственной безопасности? В этом мире хватало тех, кто ещё не так изощрялся в попытках максимально обезопасить себя в момент своей наибольшей уязвимости — сна. И большинство магов вполне обоснованно полагали, что живая охрана — это конечно хорошо... Но вот надежные, впитавшиеся в камень стен комплексы рунных заклятий, которые не выйдет подкупить, склонить к измене шантажом родным или близким, которые точно не смогут затаить на тебя обиду за что-то, о чем ты даже не помнишь — ещё лучше. И весьма справедливо, кстати, полагали... Что, впрочем, не мешало совмещать оба подхода. Но, разумеется, лишь в том случае, если хоть что-то из перечисленного, не говоря уж об обоих вариантах разом, было по карману.

Лежащему на кровати молодому человеку, так уж сложилось, по карману были оба варианта. К своему счастью за не столь уж продолжительный срок, проведенный в Сибири, он успел собрать круг весьма преданных вассалов, не самую слабую и малочисленную Родовую Гвардию, построить собственное поместье — а по факту полноценный отдельный замок — и даже имел в своём распоряжении довольно мощный источник магии и верного ему лично Хранителя этого самого источника...

В общем, невнимательный наблюдатель мог при первом взгляде ошибиться в состоянии хозяина сиих покоев. Но присутствующий незримой тенью чародей был отнюдь не случайным человеком, и как маг с полным на то основанием мог считать себя если не сильнейшим, то уж точно одним из тех, кто в их число входит.

А потому ясно видел, что руны в помещении лишь в самой малой степени отвечали непосредственно за безопасность этого помещения — процентов на девяносто их предназначение было сугубо целительным. Причем пытливый взгляд с некоторым неудовольствием для себя отмечал, что пусть он и прекрасно понимает выполняемые комплексом целебных чар функции, но при этом большая часть этих закорючек ему незнакома совершенно. А он редко, очень редко сталкивался с подобным — разум любого Мага Заклятий был могучим инструментом, безо всяко труда способным вместить в себя целые библиотеки знаний, были бы они в наличии для изучения... А уж у члена одной из самых знатных и могущественных фамилий планеты они были. Родовая Библиотека Романовых не запирала свои двери перед действительно талантливыми носителями этой линии крови своих дверей почти ни в каких вопросах, и была она одной из самых полных и обширных в мире.

Основным же признаком того, что здесь лежит не просто отдыхающий юноша-аристократ, а пациент, была аура. Измочаленная, получившая повреждения практически на всех своих слоях — причем весьма и весьма обширные повреждения — она выдавала состояние своего обладателя с головой. Глядя на нее, прежде столь насыщенную, крайне стабильную, мощную и глубокую, особенно для пятого ранга, возникал лишь один вопрос — а как её обладатель вообще ещё держится в мире живых? Каким образом иногда умудряется приходить в сознание, отдавать какие-то приказы и даже руководить работой своих подчиненных, что под его надзором и непосредственным контролем и создали этот зачарованный комплекс, сейчас тянущий немалое количество энергии из источника под замком ради поддержания стабильного состояния Главы Рода Николаевых-Шуйских.

А ещё Павел Александрович прекрасно видел, как готовятся действительно мощные исцеляющие эликсиры в недрах замка — вернее, стоят, уже сваренные, и насыщаются силой из магического источника — по весьма хитрому методу, однако на этот раз вполне знакомому Второму Императору. Этим процессом руководила одна из Старейшин Рода — Ирина Цветкова, Старший Магистр с несколькими специализациями, в том числе артефакторики и ритуальной магии... И круги-концентраторы, а так же звёзды, фильтрующие потоки маны и подающие их в зелья в строго определенном количестве, были именно её работой. Как с удивлением констатировал генерал-губернатор и правитель ныне почти разрушенного Александровска — очень талантливой и изящной работой, на которую подавляющее большинство чародеев, даже из числа специалистов в этих областях магии, были не способны. Весьма одарённая особа оказалась волей случая в рядах вассалов Николаева-Шуйского...

Впрочем, решивший наконец поглядеть на своего фактического спасителя и его окружение не через сухие строки отчетов Теней и их подчиненных, а собственными глазами, Павел Александрович вынужден был признать, что ядро своего ещё весьма молодого Рода его вполне вероятный будущий зять собрал из весьма примечательных и способных личностей.

Трое Старших Магистров — Петр Смолов, правая рука и мастер на все руки, прекрасно компенсирующий слабые навыки в искусстве интриг, деликатных решений и поисках обходных путей в щекотливых ситуациях своего господина, к тому же обладатель чудовищной мощи элементаля, полученного явно не без помощи своего покровителя. За прошедшие два месяца с момента разрушения города он на весьма сносном уровне овладел мощью этого существа — настолько, что Второй Император был не уверен, что в стране найдётся больше полусотни чародеев аналогичного ранга, уверенно способных его одолеть. А ведь ещё недавно он был просто неплохим, но не хватающим звёзд с неба боевым магом...

Ирина Цветкова и её таланты на поприще ритуалистики и артефакторики, переплетенные с самобытным мастерством магии крови, и получившая неожиданный и резкий скачок в силе мара по имени Алтынай были персонами менее могущественными и талантливыми... Но черт возьми — это было уже целых трое чародеев шестого ранга — и всё это лишь за пару лет! Самостоятельно, без поддержки бывшего Рода или его собственной — этот факт был многократно проверен, и в нём Второй Император не сомневался.

А ведь сколько десятков, вернее даже сотен Родов в империи поколениями, из века в век не могли дорасти до того, что бы обладать хотя бы одним магом подобной силы! И это не говоря уж о дюжине, с учетом недавно прорвавшейся нолдийки, Мастеров, о личном ученике парня, так же внезапно как и Алтынай ставшего Младшим Магистром, о двенадцати сотнях гвардейцев, десятках Адептов и нескольких сотен Учеников, о вполне честно заслуженных и весьма споро обустроенных владениях... Да у лежащего перед ним парня уже даже свой летучий крейсер имелся!

Хотя... В памяти могучего мага мелькнуло воспоминание о том проклятом дне и он поморщился. Какой к чёрту «парень»? Он и раньше был в курсе, что имеет дело с реинкарнатором, но пока тот не вошел в полную силу подсознательно не воспринимал его как равного. Да и даже не подозревал, какой силой тот владеет...

Расколовшие небо многоцветные молнии, отчаянная схватка с Младшим Божеством и его убийство, которое он ощутил даже в Клетке Хаоса, последовавшие затем удары так называемой Небесной Артиллерии... Столбы молний, образовавшие громадную клетку, и могущественные извержения овеществленной ярости небес, что в своей слепой, разрушительной мощи бросили вызов троим Магам Заклятий — и фактически победили, выведя из строя сильнейшего из пятерки и позволив дальше на равных драться с двумя оставшимися...

Вспомнив же то, что произошло дальше, он и вовсе невольно вздрогнул. Неведомая тварь, меняющая законы мира и несущая самим фактом своего присутствия в их реальности смерть и разрушение всем живым, против копья молний, что было чернее самой тёмной, самой безлунной ночи, чернее мрака в глубинах глубочайших бездн — и наполненное столь сложным, тонким и могущественным волшебством, что явившаяся всласть попировать тварь вынуждена была бежать в ужасе...

И вот теперь осаждаемый требованиями дочери о помощи её спасителю и возлюбленному с одной стороны, и пусть и бросаемых шепотом, но весьма настойчивыми намеками от тех немногих, кто увидел и правильно понял, что именно произошло в тот день вассалов... Намеками на то, что хорошо бы, что бы столь опасный и непредсказуемый субъект так и оставался в своём бессознательном состоянии... А в идеале — и вовсе бы так и погиб, не приходя в себя.

И как не прискорбно было это признавать, но Павел Александрович резоны подобных советчиков понимал и отчасти даже разделял. Ибо обладатель такой магической силы, если он вдруг оправится и продолжит развиваться — в том, что всплеск могущества у Аристарха был явно временным, Второй Император убедился едва ли не первым делом после сражения — может в будущем не удовлетвориться ролью одного из пусть не рядовых, но просто аристократов. С такой мощью впору задуматься о том, что бы у государства появилась новая правящая династия... И на фоне подобных опасений многие бы сочли оказанную Аристархом услугу поводом для того, что бы обставить его смерть несчастным случаем и устроить похороны как герою — но уж никак не достаточно веской причиной сохранить жизнь...

Второй Император знал значение слова благодарность. К тому же отдавал себе отчет, что случись парню «внезапно» сгинуть, Хельга возненавидит его — причем настолько, что о наличии будущего Мага Заклятий в семье можно будет забыть. Он свою дочь знал — та умела хранить обиды и ненависть годами, как и он сам. Его порода, в конце концов...

— Я знаю, что ты очнулся, — заговорил наконец Павел Александрович, выныривая из теней. — Прекрати притворяться, Аристарх... Или лучше звать тебя каким-то иным именем, реинкарнатор?

— Аристарх вполне подойдет, — открыл глаза парень. — К сожалению, моё состояние не позволяет поприветствовать вас должным образом, Павел Александрович...

— Не нужно этих выканий, — поморщился генерал-губернатор. — После продемонстрированных тобой навыков было бы нелепым продолжать общаться так, будто ты действительно девятнадцатилетний сопляк в ранге Младшего Магистра.

— Что ж, справедливое замечание, — искривились в бледной усмешке губы измученного чародея. — Пришел добить меня?

— Вижу, ты сам понимаешь сложившиеся обстоятельства, — отзеркалил усмешку Маг Заклятий. — Буду откровенен — и такая мысль у меня имеется. Но перед тем, как принять решение, я хочу поговорить. Нам ведь есть что обсудить, согласен, Пепел?

— От Хели услышал? — хмыкнул он. — Вот болтушка... Что ж, соглашусь. Беседа давно назрела...

***

Долго думал насчет сюжета и наконец определился. Дальше вновь будет 4-5 глав в неделю, начиная с понедельника.

Глава 11

— Вообще-то ты и сам говорил о своем прозвище, — хмыкнул в ответ мой незваный гость. — Но в целом — дочь действительно не стала бы скрывать от меня ничего. Итак, думаю, ты и сам догадываешься, что я хочу узнать в первую очередь, но я всё же поинтересуюсь в слух — твоя сила, недавно показанная в действии... Это твой уровень могущества из прошлой? Полная мощь, так сказать?

Второй Император непринужденной уселся на сотворенное прямо из сгустившегося света кресло, закинув ногу на ногу и пристально уставившись на меня. В воздухе разлились тончайшие потоки энергий, легко охватывая и опутывая помещение — отрезая возможность подать сигнал куда-то наружу и блокируя любую возможность того, что отсюда вырвется любой признак происходящего здесь. А ещё я ощутил легчайшее, почти незаметное касание ментальной магии — не с целью подчинить мою волю или как-то иначе воздействовать на мой разум. Нет, тут скорее были чары, направленные на то, что бы распознать ложь — в том случае, если я стану врать...

— Это допрос? — поднял я бровь, с интересом окидывая взглядом паутину тончайших магических воздействий, что по идее должны были бы быть недоступны моему нынешнему восприятию... — По-моему, ты сперва должен был бы произнести совсем иные слова, но их я почему-то так и не услышал.

Но, видимо, помимо автоматом взятого следующего ранга, загубленного напрочь здоровья как физического, так и магического, я приобрел ещё и куда более обостренное, нежели прежде, восприятие. И от моего собеседника не укрался тот факт, что его скрытные попытки колдовать не укрылись от моего взгляда.

— Ждешь, что я буду рассыпаться в благодарностях, Пепел? — удивился Романов. — По-моему, нам обоим очевидно, что ты не в том положении, что бы на что-то мне указывать. Ты одной ногой в могиле и...

— Да плевать, — перебил я его, не отводя взгляда и принимая сидячее положение на жесткой, неудобной кровати. — Я спас тебя, спас твою дочь, спас твой город и всю толпу твоих прихлебателей, союзников и вассалов. Ты заигрался в политику и бездарно прошляпил удар в самое сердце своих владений, тебя поймали со спущенными штанами и собирались грубо поиметь. И тем фактом, что ты сейчас имеешь возможность сидеть в этом своем пафосно созданном креслице из овеществленного света и что-то мне тут выговаривать ты целиком и полностью обязан мне лично. Так что да, я одной ногой в могиле и прочее... И я жду, мать твою, благодарностей. Иначе разговора не будет.

Я шел по самому краю и прекрасно это понимал. Несмотря на то, что сидящий передо мной чародей пытался изначально показать, что намерен говорить как равный с равным, я прекрасно видел, как я его покоробила моя прямолинейность и тот факт, что я отбросил маску вежливости и покорности. Не привык второй человек в Империи что с ним разговаривают подобным тоном, ой не привык... Даже сам Император едва-ли позволял себе такой тон в отношении кузена.

Но раз уж маски сброшены, то прикидываться что я вся такая лань, трепещущая от одного лишь его присутствия, больше не собираюсь. Больше того — раз меня до сих пор не прикончили, значит, Второму что-то нужно. Хотя чего тут гадать — итак всё очевидно. Я, конечно, сейчас инвалид, который даже не каждый день в сознание приходит, но Петр Смолов не дремал — и всё, что можно было узнать, он узнавал, и в этом ему очень помогала Хельга. Девушка порывалась меня навестить неоднократно, но, насколько я понял, под различными предлогами ей это запрещал отец.

С одной стороны, ему сейчас очень нужен был такой союзник как я. Погиб Бестужев, Воронцов лежал, пребывая израненным, и на восстановление Мага Заклятий могли уйти годы, вторженцы ща счет неожиданности своего удара выбили громадное количество действительно элитных бойцов, квартировавших зимой в столице, проредили аристократию, являющуюся основой магической мощи губернии и их лучших гвардейцев — ибо только таких и таскали за собой в столицу губернии...

И бог бы с ними, с потерями среди военных. В конце концов, ступая на тропу изучения боевой магии, записываясь в жандармерию, гвардию аристократического Рода или Имперскую Стражу, ты должен быть готов к тому, что твоя жизнь очень вряд-ли закончится мирной смертью от старости в постели, в окружении детей и внуков.

Но несколько миллионов человек, оставшихся посреди зимы без крыши над головой в Сибири — вот это было уже настоящей проблемой. Сгорели в пламени сражения запасы провизии, уничтожены дома и запасы бытовых артефактов, делавших приемлемой жизнь горожан... И все эти люди были поддаными не просто Романовых — за десятки лет правления самая Павла когда-то бедная и опасная окраина Фронтира расцвела, под его надежную руку переселились миллионы человек, и сейчас Второму Императору требовалось любой ценой показать, что он не бросит своих подданых.

И он не бросил. Вместо ожидаемого всеми удара возмездия, нанесенного безотлагательно и в полную мощь, Имперская Стража и прочие людские и материальные ресурсы губернии оказались брошены на то, что бы миллионы жизней его подданных оказались в максимальной безопасности. Стремительными, ударными темпами возводились лагеря для гражданских — не жалея сил и времени, маги-инженеры и прочие чародеи с навыками бытовых направлений высокого искусства создавали жилища для своих земляков. Из закромов генерал-губернатора щедрой рекой лилось золото на строительство, закупку провизии, обеспечение безопасности этих лагерей, по его указу и согласно его воле все Рода принимали и размещали у себя беженцев и оказывали всю возможную поддержку — правитель этого края сумел очень быстро и эффективно заставить людей сплотиться в борьбе с общей бедой.

В глазах многих аристократов остальной Империи, особенно из тех Родов, что помоложе, подобное поведение Павла Романова наверняка выглядело слабостью и трусостью. Но вот лично я, узнав о том, чем занимается правитель губернии, действительно зауважал его. Сравнив своего ученика, Императора Российской Империи в моей прошлой жизни, отправившего меня в этот мир своими руками, и своего потенциального тестя я был вынужден признать — может, к власти, абсолютной власти, рвались они оба, но Павел Александрович Романов не готов был платить за неё любую цену. Для него во главе угла оказался свой собственный народ — и пусть тот факт, что он сейчас не рвется в ответную атаку, отчасти ещё сильнее лишал его политических очков в глазах аристократов остальной части империи, я не мог не признать, что за таким правителем как он я бы пошёл в бой.

Потому что мнимая честь страны и прочие рассуждения, толкающие плюнув на всё с шашкой наголо мчаться в драку, не оглядываясь на цену — это не по мне. Нет, сам бы я, не будь всех этих последствий от применения моих сил в последнем бою, открыл бы портал в Киото и устроил бы локальный Апокалипсис вражеской столице — и в приступе ярости я бы не щадил ни детей, ни женщин, ни стариков, выжигая в волнах истребительной, кровавой боевой магии всех, кто попадет под руку.

И именно поэтому я всегда признавал, что не гожусь на роль правителя государства. Мой удел — война, моё искусство — сойтись в бою с любой опасностью, потягаться в искусстве боевой магии с врагами, кем бы они не были, но править? Я? Не-ет, мой предел — это возглавить аристократический Род, не более. И то — при условии, что у меня будут более хладнокровные помощники и советники, чем я. Такие, как Смолов, что сумеют вовремя напомнить мне, что я отвечаю не за себя одного... Потому меня никогда не тянуло быть самым главным. Мне хватало положения, при котором я обладал почти полной независимостью, но при том отвечал по большему счету лишь за себя...

В общем, с одной стороны — я показал ему свою силу во всей красе, и пусть сейчас я не в лучшей форме, но коли заверить его в том, что однажды я восстановлюсь, то такой союзник будет для него одним из главных козырей. Я себе не льстил — меня едва не запинала небольшая горстка чародеев восьмого ранга при помощи одноразового артефакта, вплетенного в свои совместные Заклятья... А уж случись выйти мне против высших чародеев действительно могущественных Родов — то в их арсеналах могут найтись артефакты такой мощи, что я в расцвете своей силы не факт что выживу. Обилие ресурсов магического характера делало эту реальность в разы богаче моей прежней на артефакты самого разного толка, и уж правители, имеющие полный доступ к подобным ресурсам, наверняка сумеют меня удивить в схватке... Но даже так — показанный мной уровень сил делал меня активом громадной ценности.

С другой же стороны среди советников сидящего передо мной генерал-губернатора не могло не преобладать мнение о том, что я вполне могу оказаться слишком опасен в будущем. Из чего следовало простое, непопулярное и явно неприятное, но весьма эффективное решение — прикончить меня, пока я не способен защитить себя. М-да уж, вот будет смеху-то — раз за разом меня отправляют на тот свет люди, за которых я сражался, меня же и убивают... И в обоих случаях — они Романовы. Хохма кармических масштабов...

В общем, по ответу и реакции Второго Императора я пойму, что он решил. А ещё я действительно собираюсь услышать своё честно, мать вашу, заслуженное «спасибо» — хотя бы его. Ибо каждое слово, брошенное мной этому незваному, но довольно ожидаемому гостю — правда...

— Ты прав, — ответил наконец мой собеседник. — Прими мою искреннюю благодарность — ты действительно спас и меня, и семнадцать миллионов жителей Александровска. И я действительно слишком уж заигрался в политические игры, раз уж допустил целый заговор, работу сотен шпионов у себя под носом и позволил им организовать таких размеров ритуал в собственной столице, что они сумели наладить работу порталов на несколько часов...

Дались эти слова чародею явно непросто, да и на лице разом проступила печать дикой усталости, и я с удивлением заметил — он не играет. Чародей восьмого ранга явно очень, очень устал, настолько, что это даже физически начало проявляться — а подобное для существ подобной силы, в которых от физиологии смертного человека по большому счету только внешнее сходство осталось, было весьма тревожным признаком.

— И я обязательно выплачу тебе этот долг, — что-то прикинув в уме, продолжил он. — Думаю, ты и сам догадываешься, что мои ближние советники рекомендуют мне прикончить тебя, пока есть такая возможность. В целом мне удалось сохранить от широкой публики в секрете личность неожиданного спасителя — разглядеть и опознать тебя сумели лишь Маги Заклятий да несколько Архимагов, не более. И я проследил за тем, что бы каждый из них держал рот на замке... Но убивать я тебя не стану. Не только из соображений благодарности, но и потому, что ты нужен стране... Так скажи же мне — это была твоя истинная сила? И когда ты сможешь вернуться к этому уровню?

— Это была часть моей прежней силы, — кивнул я и увидел изумленно вскинутые брови и поспешил приврать. — Большая часть. Но использование этих сил далось мне весьма непросто... Буду откровенен — если не предпринять ничего, мне жить осталось максимум месяцев восемь-девять, и все возможные способы исправить последствия произошедшего мне пока не под силу.

— А каковы эти способы?

— Сердце и суть твари уровня Мага Заклятий, в идеале — связанное со стихией Природы и силой Жизни, — честно ответил я. — Однако для этого нужно достичь хотя бы ранга Архимага — иначе пересадка сердца, даже если его удастся каким-то чудом добыть, просто меня прикончит. А взять седьмой ранг за оставшееся время...

— Не выйдет даже у монстра вроде тебя, особенно в таком плачевном состоянии, — покивал Второй Император. — Что ж, жаль, конечно... В общем, лишь по достижении восьмого ранга ты сумеешь вновь проявить подобную мощь, но до подобного тебе не дожить, верно?

— К сожалению, — кивнул я.

— И ты так спокоен?

— Мне не в первой умирать, и скажу больше — после своей гибели, учитывая мою настоящую силу, я сумею стать не просто очередной душой на иных планах бытия, а переродиться демоном, стихийным духом или ещё чем-то подобным с немалой толикой своих сил и большим потенциалом... Но пожить в этом мире ещё мне, конечно, хочется очень сильно. Миры смертных — наиболее комфортные для существования и наиболее безопасные для обитания во Вселенной...

Однако меня уже не слушали. Пусть я и приврал насчет силы, и Павел Романов это явно ощутил своими чарами, но в остальном я был честен — и это он тоже понял. Да и приврал я для того, что бы он сумел понять — его чары распознавания лжи работают. И задал главные, пока не озвученный, но повисший в воздухе вопрос:

— Власть. Тебя интересует власть как таковая?

— Нет, — честно ответил я. — Быть независимым главой Великого Рода — на том уровне независимости, которым обладают подобные аристократы — для меня вполне достаточно. В правители государства лезть... Спасибо, увольте. Слишком дурно пахнет Императорский Трон.

— Что ж... Тогда давай погасим образовавшийся у меня перед тобой долг, — решительно поднялся чародей.

В его руке мягко сверкнул крупный изумруд — из самого его сердца била буквально настоящим потоком энергия Жизни. Ого! Я такого, признаться, никогда не видел... Лёгкий взмах, легчайшее заклятие — и меня выгнуло от врывающихся в меня потоков магической мощи, стремительно побежавших по моим жилам...

— Дальнейшее в твоих руках, — заявил чародей. — Сколько ты впитаешь, как много времени выгадаешь — зависит только от тебя.

Отвечать я не стал — я жадно, преодолевая боль и страдания, впитывал могучий поток энергии... Энергии, что подобно тропическому ливню в жестокую засуху возвращал мой истрепанный организм к жизни.

***

Вынужден признать - автор мудак и со сроками накосячил. Следующая глава - часов через пять-шесть.

Глава 12

— Ну что, господин, — осторожно уточнил Смолов, не скрываясь вглядываясь в мою ауру. — Ты теперь полностью здоров? Можно поздравить нас всех с тем, что кризис минул?

Второй Император ушел не прощаясь, едва дождавшись, что бы я впитал всю силу его, без преувеличения, щедрого дара. Таинственный зеленый кристалл был буквально переполнен чистейшей, без малейших примесей праной, которая буквально сама усваивалась, рвалась в каждую клеточку истерзанного тела, волнами благословенной силы ласково пробегаясь по истерзанным, оборванным манаканалам, укрепляя едва держащийся источник магии, расположенный в мозгу каждого чародея...

А следом я наконец сумел сделать то, на что никак не решался, опасаясь просто добить себя этим шагом — призвал доступные мне, как ныне уже Старшему Магистру, Зеленые Молнии. Смешно — я был в таком состоянии, что попытка призвать столь чистую и мощную энергию сейчас могла меня прикончить раньше, чем начнет исцелять... Если бы не потерял сознание в бою, не прекратил поток бивших тогда с небес изумрудных разрядов, то такой проблемы не возникло бы. Конечно, я бы не исцелился даже так — ведь уровень проявления сил моих молний напрямую зависит от того, насколько я сам силен в данный момент... Но хотя бы до состояния прикованного к кровати умирающего инвалида не докатился бы точно.

Однако обрушившаяся на меня энергия исправила всё. Я ощущал себя заплутавшим в пустыне странником, что уже третий день страдая от жажды, получил в свои руки бурдюк с водой. Да не просто водой — с ледяной, вызывающей ломоту в зубах и приступы боли в мозгу при каждом глотке чистейшей жидкостью, в которой аж кристаллики льда плавали...

И, естественно, это слегка повлияло на мою адекватность. Я весьма сожалел о том, что не удалось наложить на себя очередные сигилы получении нового ранга магии, что было довольно скверно, ибо ограничивало мой потенциал... Но получая громадный поток дармовой праны, охваченный разрядами Зеленой Молнии и на полную качая мощь из связанных с Источником Магии моего поместья комплексом ритуальных заклятий в моей каморке-лечебнице, я рискнул и начал их накладывать прямо в процессе исцеления. Тем самым, кстати, выдав их секрет Второму Императору... Странно, что он не поинтересовался, что это. Или интересовался, но я, занятый делом и разрываемый болью, не обратил внимания на вопрос? Во всяком случае, то, что он назвал меня мудаком безмозглым, не ценящим чужих усилий, я помню, а чего он взъелся — нет... Ну да и не важно. Захочет — поинтересуется, мне не жалко, расскажу.

А так у меня всё получилось. Вот только из-за моей жадности примерно половина той пользы, которую я мог получить, оказалась профукана... Но право слово, я ни о чем не жалел — сигилы мой главный шанс не скатится в будущем до посредственности, не стать местным Магом Заклятий, а достичь былого развития. И потому я считал более чем справедливым и риск, и результат. Едва ли я бы ещё когда-нибудь у меня сошлись бы звезды таким образом, что бы я сумел всё сделать как надо.

— К сожалению, варианта, что прилетит добрый волшебник, дунет, плюнет и всё пройдет — не имеется, — признался я. — Я выгадал лет семь, максимум восемь полной дееспособности. За это время мне нужно стать Архимагом, прикончить в бою тварь уровня Мага Заклятий — прикончить своими руками, никак иначе — а затем провести одну интересную операцию на своём многострадальном организме... И тогда всё будет тип-топ. В общем — херня война, главное манёвр. Разберемся.

Будь здесь кто-то из Великих Магов моего мира, например Парацельс, древний чародей-целитель, он бы сумел разрешить мою проблему. Но к сожалению, за время схватки в Александровске, сойдясь лицом к лицу с чародеями высшей категории по местным меркам, я осознал, что такое Маги Заклятий. В общих чертах и наверняка мои выводы в некоторых аспектах ошибочны, но общая картина, уверен, понята мной верно. И это удручало...

Маг Заклятий — это что-то вроде наших Высших Магов, которые внезапно обрели способность к Сверхчарам. Только в силу своей недостаточной силы, собственного несовершенства в плане развития энергетики, плотности генерируемой маны и ряда других ограничений — их Заклятия были лишь суррогатным вариантом Сверхчар. А сами они... Ну что сказать — я знавал Высших, что раскатали бы в поединке один на один того же северянина, что использовал чары Холода. Подробности ещё следовало разобрать, стоило провести ряд экспериментов и исследований, но общую тенденцию я уловил — здешние маги, шагая через порог звания Архимага, делали словно бы полтора шага вместо одного, положенного чародеям их ранга. И их относительная недолговечность в сравнении с чародеями моего родного мира — даже Высшие вполне могли прожить и тысячу лет, а самые долгоживущие и все полторы — была вызвана тем, что их собственная энергетика и душа оказывались перегружены свалившимися на них возможностями.

По сути, их можно было бы даже пожалеть — в каком-то смысле они были калеками. Главное отличие Великого Мага от прочих заключалось в том, что он становился Источником Магии сам по себе — его источник, расположенный в мозгу центр силы и средоточие магических возможностей всякого чародея, переставал зависеть от окружающего мира.

Великий генерировал ману сам, за счет невероятно развитой души. Собственно, потому мы и могли спорить с богами и давать отпор их ратям, благодаря этому наши Сверхчары были способны оспаривать сами законы магии, подчиняя и творя собственную реальность — ведь мы опирались на ману, которую вырабатывали сами, смешивая её с той, что впитывали из окружающей среды. Закинь Великого хоть в космос — да, он начнет куда медленнее восполнять энергию... Но не более. Остаться обессиленным ему не грозит в любом случае, а уж пережить космический холод, отсутствие воздуха и прочие неудобства подобным мне сущностям будет легко. И уж количество расходуемых на это сил точно не превысит скорость, с которой восполняется наша энергия...

У здешних магов восьмого ранга были, фактически, с одной стороны задатки способностей девятого ранга — Великих Магов, но при том они были ограничены возможностями развития Высших. Собственную энергию они всё же вырабатывали, без неё Заклятия не создать... Но то был такой мизер, право слово! Да и качество оставляло желать лучшего... Уверяю вас, Бернард Рейнский, с которым я сошелся в конце своего последнего сражения в прежнем мире, одолел бы меня гарантированно, будь он в Александровске вместо тройки этих местных калек. А Бернард — один из слабейших средь нас, маг одних Сверхчар... Стоит ли говорить, что той самой Сути Магии, концентрации сил и знаний, что делала Великого тем, кто он есть, Маги Заклятий сформировать не могли? Я сейчас говорю о своих Семицветных Молниях. О Сердце Света того же Бернарда, о Багровом Море моего ученика, прикончившего меня, и так далее...

В общем, становится непойми чем местного разлива с бог весть какими перспективами мне совсем не улыбалось. Сигилы, к счастью, наложены, взять ранг Архимага за оставшееся время мне тоже вполне по силам, ну а прибить чудовище восьмого ранга... Думаю, если очень постараться, я справлюсь. На седьмом ранге ко мне вернется Багровая Молния — пусть она и уступает наследию Забытых, Черной Молнии, но по разрушительной мощи превосходит предыдущие пять вместе взятых и основывается, что самое главное, на Магии Крови, что открывает ряд интересных перспектив...

— Ладно, давай к делам, — сладко потянулся я, наслаждаясь полным сил, молодым и полным сил телом.

Как же хорошо чувствовать себя здоровым! Лишь тот, кто страдал и мучился от тяжелых недугов, способен по достоинству оценить главный дар Творца-Всесоздателя, Дар с большой буквы — своё собственное, родное физическое тело. То, чего лишены куда более могущественные и долговечные Его творения — духи, элементали, расы на основе энергии и прочие... Лишь демоны, пожалуй, в этом аспекте способны понять нас, смертных, ибо у них тоже во многом физическое довлеет над неосязаемым... И это, кстати, их главное отличие от божеств, что бы не плели последние о том, что их различие в морали да нравственности... Что одни уроды, что другие — просто первым не чужды все грехи человека, вторые же с трудом способны их уразуметь. А так и тех, и других перебил бы не задумываясь, будь у меня на это сила.

Здоровье! Вот уж что следует беречь и ценить! Никакие наркотики, никакой алкоголь, ничто не сравнится с тем, что бы обладать организмом, полным сил, бодрости и отсутствия различных болячек да слабостей! Клянусь, проведенные в кровати бессильным калекой, напомнили мне об этой нехитрой истине. Хотя, доведись мне вновь оказаться перед выбором — спасти одну самоуверенную зеленоглазую заразу или поберечь свою шкуру, я бы не раздумывая вновь сразился бы с пришельцами. С той лишь разницей, что сперва прикончил бы урода в звериных шкурах, не дав пустить в ход странный артефакт призыва...

— Твой будущий тесть расщедрился после того, как ты, мой господин, устроил демонстрацию своих сил, — усмехнулся Петр. — Наши земли теперь в четверо больше, чем прежде. Ещё четыре различных рудника, две поляны, на которых регулярно произрастают магически активные растения — там так называемые магически активные земли, позволяющие расти весьма дорогими дарам Сибирской природы — два немалых леса с отличной древесиной... У нас владений теперь не меньше, чем у каких-нибудь Родов второго эшелона. На треть больше, чем у тех же Игнатьевых, прошу заметить!

— Это откуда нам такое прибавление? — удивился я. — Насколько я знаю, за нашей прежней границей слишком много чудовищ, что бы имело смысл даже пытаться их заселить. Или?..

— Часть достижений от победы над рогачами наконец начала приносить свои плоды, — кивнул Смолов. — К сожалению, мы, люди, не способны использовать ту же магию, что и они, для подчинения чудовищ... Да и сами рогачи далеко не всех тварей способны подчинять. В целом, они и десятью процентами тварей Разлома командовать не могли на пике сил, иначе нас смели бы — ведь самые могущественные и опасные твари это далеко не бегающие по лесам измененные волки, рыси да медведи...

— Я и сам знаю, что основная опасность Разломных тварей заключается в тех из них, что обитают в аномалиях, да плюс с инсектоидных роях, крупнейшие и сильнейшие из которых своих владений не покидает почти никогда — там для них плотность энергии Разлома идеальна и позволяет существовать максимально комфортно, — поморщился я. — Давай к делу.

— В общем, всех тварей они отвадить не способны, но их Укротители Зверей, как называются чародеи этого направления, вполне способны обезопасить нас от многих рядовых тварей. И по требованию Второго Императора они направили большую часть этих магов сюда, вместе с немалым боевым корпусом. Всё, что только могли выделить без риска поражения от чудовищ — в конце концов те края, которые им выделили под собственную губернию куда опаснее нашего Фронтира. По их словам им потребуется ещё около года на то, что бы укрепится достаточно надежно, а уже после они отправят все наличные силы... Ну да пока это и не требуется, — продолжил Пётр. — Так вот — у нас разместили огромную толпу беженцев, как, впрочем, и на землях всех иных аристократических Родов. Учитывая, что у нас пока нет действительно крупных поселений, пришлось повозиться — шестьдесят пять тысяч беженцев это не пара деревенек... Но мы справились, и скажу больше — даже сумели извлечь из этого свою выгоду. Сейчас, секунду...

Мы шагали по аккуратной тропинке, которую расчистили от снега и регулярно поддерживали в надлежащем состоянии чарами. Смолов вёл меня к главному, по его словам, достижению — летучему крейсеру, заинтриговав меня перед этим словами о том, что я буду весьма приятно удивлен.

Переоборудование, ремонт и зачарование такой махины нельзя было делать где попало — в лесу эту громаду не разместишь... А если и разместишь, то будешь дураком. Требовались станки и зачарованные круги для работы артефакторов, склады с необходимыми ресурсами и расходными материалами — магическая древесина, тонны алхимической жидкости вроде противопожарной пропитки, да те же банальные гвозди, болты, гайки и многое, многое другое...

А потому ангар, в котором велись работы, был создан прямо на окраине моего маленького пока ещё городка. И да, признаки стремительного и вынужденного расширения я уже и сам увидел — небольшое укрепленное поселение, в центре которого высился мой замок, превратился в так же небольшой, но уже, пожалуй, городок.

Грязный, вонючий, полный незнакомых мне людей, многие из которых явно не имели никаких дел здесь, в черте новообразованного городка — но тем не менее! Естественно, я изначально закладывал план строительства, так сказать, на вырост, рассчитывая на то, что здесь будет жить тысяч пять-семь человек — семьи моих гвардейцев, артели рабочих, склады и обслуживающий их персонал... Ну и наш бордель, на удивление, как оказалось, с наплывом беженцев переживающий невиданный расцвет — как в плане пополнения новыми девочками, так и загруженности работой...

Чем дальше от первого, изначального кольца стен мы удалялись, тем явственнее были следы бедственного положения людей. Бедные, кое-как, наспех сколоченные бараки, отапливаемые простенькими жестяными печками-артефактами — военного образца, рассчитанные на зимние квартиры в не самых удобных условиях рядовому составу Имперской Стражи. На тесную землянку с взводом солдат, собственно говоря — и работать она должна была при регулярной поддержке и напитке энергией Учеником, командующим взводом. Либо алхимическим топливом — иначе собственный ресурс дешевого артефакта изнашивался за несколько недель и дальше эта конструкция восстановлению не подлежала.

Хмурые, понурые лица, заношенная одежда, у многих — и вовсе обноски с чужого плеча... Проследив за моим взглядом, Пётр негромко пояснил:

— Все те, у кого были родственники в иных губерниях и деньги, что бы туда добраться — уже разъехались. Остались в большинстве своём либо повязанные с Родами люди — не слуги, но те, кто вёл с ними дела. Либо богатеи, кровно заинтересованные в том, что бы оставаться здесь, дабы не упустить открывшихся возможностей... Но и первых, и тем более вторых относительно немного. Основная масса — рядовые мещане, которым попросту некуда деться. А так как расселяли именно тех, кто самостоятельно найти себе хорошего места не сумел, в основном в окраинных владениях вроде наших Родовых Земель далеко не самые богатые и ценные жители города.

— А разве генерал-губернатор не выделяет ресурсов для помощи этим бедолагам? — прищурился я. — Ты вроде бы докладывал прежде, что Второй Император людей не бросил.

— И я готов повторить каждое сказанное прежде слово, — не отвёл он глаз. — Господин, при всём уважении — у нас после всего произошедшего припасов даже на своих людей не хватило бы. Основные поставки продовольствия ведь были из столицы, а на её месте сейчас бог знает что... Там, где вы сошлись с чужаками, громадная аномалия и магические шторм, который никто не может погасить. И периодически оттуда прёт... Всякое, в общем. И потому там приходится держать немало сил. Плюс не стоит забывать — Александровск не единственный город провинции, но он сердце всех транспортных узлов. Проблемы с провиантом сейчас везде, и я откровенно не представляю, из каких закромов достают солонину, зерно и крупы, что выделяются на нас и на беженцев. Но голодных ртов много, и рацион приходится строго распределять. Естественно, у тех, кто при деле, пайка увеличенная — людям нужны силы.

— А как же дичь в лесах? — нахмурился я. — Отправить гвардию со всеми боевыми магами в леса, пусть бьют зверя!

— Алтынай и Влад Приходько не вылезают из лесов, водя партии охотников за добычей, — скривился Смолов, явно и сам недовольный положением дел. — Мара скоро по силам меня догонит, а её шкуру от шрамов исцелять не поспевают даже Цветкова с ученицами — Алтынай водит партии охотников уже и на столь крупные стаи, что ей приходится лично сражаться с их вожаками. Справедливости ради — нам ещё очень, очень повезло. В отличии от многих других, нам огромными партиями поставляют боеприпасы, у нас появилась собственная артиллерия — уже шесть батарей единорогов... Плюс Второй Император отправил нам больше тысячи полных комплектов экипировки и наборов преобразующей алхимии. Нет, с этим он многим помог, Рода расширяют гвардии — но нам, в отличии от прочих, достались комплекты для гвардейцев Романовых.

— Даже так! — действительно удивился я. — А он расщедрился!

И я не шучу — ведь качество гвардейцев и их экипировки, что были у Шуйских и, соответственно, у меня, на голову превосходило аналоги у дворянских Родов... А у Романовых — превосходили наши. Не настолько значительно, конечно, но тоже заметно — не алхимией, это была традиционно сильная сторона Шуйских, а экипировкой.

— И ваши родичи тоже помогают — что Матвеевы, что Шуйские, — продолжил он. — Продовольствием и бытовыми артефактами. Наш городок беженцев — ещё процветающий, поверьте мне. Но...

Разговор оборвался сам собой — мы оба ощутили стремительно приближающуюся ауру. Знакомую ауру — но судя по её состоянию, Петя явно был чем-то сильно взволнован, что даже не контролировал эманации своей силы.

— Учитель! Старейшина! Там это... Там на нашей границе... Нападение на конвой боярского Рода - на них напали и часть кораблей сбили, шлют сигнал бедствия! А гвардия не успевает! Там поблизости рота наших, но этого наверняка недостаточно!

Мы поглядели по направлению судорожно вытянутой руки парня и почти синхронно вздохнули.

— Вот и пришла пора испытать наш тяжелый крейсер, — заметил, не моргнув глазом, Смолов. — У меня всё как раз готово к вылету — хотел вас впечатлить, так что на корабле и абордажная команда, и матросы присутствуют... Только нас с вами и ждут.

— Что ж ты ждешь тогда! — воскликнул я и глянул на своего ученика. — А чьи корабли, кстати?

— Бояр Пожарских...

Оп-па... А эти тут чего потеряли?

***

В очередной раз по срокам вышло не так, как хотел. Давайте на будущее сразу скажу - в неделю будет от 4 до 5 глав, но без точного расписания. Так будет честнее и удобнее и для вас, и для меня.