Вернуть Боярство 13

Глава 1

Первое, что я увидел, выйдя из шатра — это колеблющиеся, прогибающиеся под ударами вражеских ударом защитные сферы, поля, щиты и иные проявления оборонительной магии, выстроенной нами вокруг лагеря. Откуда-то издалека, с той стороны, где стояли высокие стены Тойска, раздавался грозный, нечеловеческий рёв тысяч и тысяч существ, не имеющих к роду людскому почти никакого отношения.

— Архимаги и Старшие Магистры! — ворвался в мой разум по выделенному для нашего командующего, Сахарова, каналу приказ. — Укрепить защиту! Остальные — поднимайте войска, готовьтесь к обороне! Священники, заняться…

Речь чародея прервалась — отдав приказ старшим магам нашей армии, командующий отключился от нас, дабы не отвлекать от поставленной задачи.

Не теряя времени, я стрелой взмыл в небеса, активируя одно за другим множество заготовленных заклятий. Четыре из девяти основных защитных ритуальных заклятий, заготовленных нами на подобный случай, были созданы мною лично, и при всем желании управиться с ними не сумел бы никто, кроме меня, моих Петров и ещё нескольких моих приближенных, так что работы мне предстояло немало…

Тусклым, фиолетово-золотым, незримым для глаза обычных людей и даже слабых чародеев светом засветились толстые, прочерченные на передней линии наших осадных укреплений линии первого из моих заклятий — Покрывало Ишии, чары, соответствующие здешнему восьмому рангу. Могучие ритуальные чары, что я бы не сумел применить без опоры на заранее подготовленный и переполненный маной ритуал, проявились в реальности высокой, до самых небес призрачной стеной многоцветных сияющих фиолетовых огоньков. Меж ними побежали тоненькие разряды золотых молний, разбрасывающих многочисленные искры и сливающихся воедино, в цельное полотно… Обычным смертным этого было не узреть, но вот каждый из магов четвертого и выше рангов увидел это отчетливо — десятки и сотни чародеев там, внизу, в удивлении вскидывали головы, дивясь невиданному зрелищу…

Полотно показало себя превосходно — более шести сотен боевых заклятий и зачарованных снарядов врага так и не сумели преодолеть его, растворившись в фиолетово-золотом сиянии миллионов разрядов. Те же три сотни, что сумели прорваться, лишились от семидесяти до девяноста процентов разрушительной мощи, так и не сумев нанести остальным нашим барьерам сколь-либо серьёзный ущерб. И это было очень важно — драгоценные мгновения, что я сейчас выиграл, наши чародеи-ритуалисты использовали для укрепления и насыщения основных защит и приведения в действие остальных заготовленных чар — в том числе и атакующих.

Там, впереди, разрывая ночной мрак, на наш лагерь мчались десятки тысяч порождений Инферно и Смерти. И конца-краю им не предвиделось — враг явно скопил куда больше пушечного мяса, чем мы ожидали. Да и сами старшие этого воинства не сидели без дела — на мое Покрывало обрушились потоки гнилостно-зеленого пламени, сметая, сминая и продавливая его, заставляя прогибаться и трещать. Высшая магия из разделов боевой некромантии и малефицизма властно вмешалась в разгорающееся сражение, делом доказывая, что недооценивать её не стоит.

От городских стен ударили концентрированные шары Инфернального Пламени — здоровенные, не меньше полусотни метров диаметром каждый, и их насчитывалось больше дюжины. Этот сдвоенный удар разрушил, смёл мои чары, как бурный паводок сметает хлипкую глиняную стену… Вот только дальше не прошел — золотой стандарт Высшей Ритуалистики Российской Империи, знания, коими Академия Оккультных Наук щедро делилась с присягнувшими на верность Империи и Императору боевыми магами, Сегментный Щит Архипова принял на себя ослабленный удар, защитив лагерь.

Три остальных своих боевых заклятия я активировал сам, ибо сделать это для меня, как их создателя, было быстрее и проще чем моим подчиненным, и передал контроль над ними старшему из моих Петров. Младший на пару с нашим рыцарем смерти уже поднимал гвардию, готовясь к бою — в последнее время эта пара неплохо наловчилась сражаться в паре, отлично дополняя друг друга.

Грянули первые, торопливые раскаты грохота и грома — наша артиллерия руками дежурных расчетов спешила внести свою лепту в разгорающийся бой. Десятки, сотни тварей гибли под ударами ядер и картечи, редко какое чудовище было в силах защитить себя от дорогих гостинцев, придуманных и воплощенных в металле сумрачным гением имперской техномагии.

Грянули первые ружейные выстрелы, полетели вперед потоки церковной магии — стрелы, волны, лучи и сферы из снежно белого, чистейшего света, боевые заклятия простых Подмастерий, Учеников и Адептов, спешащих как можно сильнее проредить ряды напирающей орды, двигающейся безо всякого строя и порядка — но от того не менее смертоносной…

Однако вся эта мощь, вся эта сила была неспособна не то, что остановить, но даже просто задержать хоть на миг прущих вперед тварей. Низшие демоны и нежить, в большинстве своем обладающие примитивным, хуже звериного разумом, не обращали внимания на потери, не боялись за свою жизнь и вообще не знали ни слова страх, ни уж тем более бегства.

Враги точно так же били низшей магией — в их рядах были и импы, и акхассу, низшие из магов-демонов, и относительно слабые личи, баньши, рыцари смерти и просто призраки разной силы и степени опасности… У врага было кому ответить ударом на удар — и они отвечали. Однако пока это была игра в одни ворота — враги шли в атаку на хорошо укрепленные и защищенные магией позиции, и пока они не пробьют хотя бы первый слой защитных чар — не видать их атакам результата…

Мы, конечно, на всякий случай готовились к возможности контратаки осажденных, но, признаться, лично я к этому относился как к лишней перестраховке. Расклад сил был таков, что попытка выйти за надежно защищающие орды демонов и нежити стены и защитные чары Тойска был бы для врага сродни натуральному самоубийству, попытке прошибить головой каменную стену — головой, разумеется, лишенной всяческих укрепляющих и усиливающих разрушительную мощь чар.

Мы превосходили в орудиях, способностях к дальнобойной магии, вооружению — да во всем их превосходили! А одним лишь голым числом сражения выиграть удается крайне редко. Но вот они, орды чудовищ, прут в бессмысленную атаку, теряя своих сотнями, прут прямо на вал разрушительной боевой магии и огонь зачарованных орудий, на многочисленные могущественные защитные барьеры высшей магии — и я бы, конечно, очень хотел надеяться, что дело просто в том, что у вражеских командиров окончательно прогнили мозги, но полагаться на глупость врага есть прямой путь к поражению. Что-то враг задумал, нечто такое, что по его расчетам должно было перевернуть ход проигрышного на первый взгляд сражения — и хоть убейте, но я не верю что их ставка была лишь на голое численное превосходство в пушечном мясе. Да, демонов и нежити оказалось в разы больше, чем мы ожидали, но решающего значения это в принципе иметь не могло — прежде чем они сумеют вступить в прямую схватку с нашими силами, мы положим добрых две трети, а то и три четверти всего их воинства, при этом практически полностью сохранив силы старших и средних магов. Ритуальная магия требует громадных усилий, ещё больших затрат и невероятного мастерства да времени на подготовку, но зато позволяет в нужный момент почти не расходовать своих сил.

Однако ответ на мой вопрос враг дал даже раньше, чем я ожидал. И, признаться, я не мог не впечатлиться этим самым ответом…

Потоки чуждых этому миру энергией над Тойском стремительно сплелись в единый, сложнейший узор — и устремились вперед, охватывая небеса над лагерем. Раненным зверем взвыло чувство опасности, со всех сторон начали вспыхивать с невиданной мощью все защитные чары вокруг и над нашим лагерем — почуявшие смертельную угрозу маги-ритуалисты да старшие чародеи, не жалея сил и презрев ущерб от столь резкого насыщения силой для наших столь долго возводимых чар действовали с присущей оказавшимся на грани гибели людям скоростью.

Образовавшиеся на ночном небе десятки провалов в иную реальность с гулким, пробирающим до глубины души рокотом исторгли из себя настоящий океан злого, багрового огня. Сгущенное до жидкого состояния Пламя Инферно в невероятном, запредельном объеме полилось вниз — и все, каждый в лагере, от последней солдатской шлюхи до Архимагов, задрали головы, наблюдая за этим невероятным зрелищем. И даже боль в глазах и слёзы, выступившие от чрезмерной яркости этого истинно Высшего Заклятия, не заставили зажмуриться и отвернуться свидетелей невиданного зрелища.

Ночь сменила днём. Мягкое покрывало тьмы, что укрывало истерзанную, израненную нашей войной землю безжалостно, одним движением сорвали и отринули прочь, втоптали в жидкую грязь пополам с запекшимся камнем, лежащими под нашими ногами — от горизонта до горизонта, всюду, куда доставал мой взор, на весь громадный лагерь, полный бесчисленных людей, все небеса были заполнены этим чудовищным пламенем. Это тянуло не просто на уверенный восьмой ранг — подобную мощь могли выдать разве что лучшие волшебники данной ступени, и уверяю вас — это выжало бы даже из Второго Императора всю его силу. Да что там — большинство чародеев восьмого ранга и не сумело бы вложить столько мощи и удержать под контролем подобные чары…

К счастью, чары обрушились вниз не мгновенно — кто бы и как бы не трудился над Зарёй Инферно (память услужливо подсказала название этих типовых для упомянутого Плана Мироздания заклятий высшей категории), но воспроизвести эту ужасающую атаку в полную её мощь и сохранив все свойства враг не сумел. Ни уплотнений в ключевых местах, где мощь Пламени должна завихряться и увеличиваться кратно, ни скорости падения вниз, ни даже предшествующей Волны Искажения, что должна была если не разрушить, так изрядно спутать и ослабить защитные чары… Но даже так — это было выше всяких ожиданий.

Десятки не успевших уйти из-под удара воздушных судов, среди которых помимо всякой рухляди вроде бывших грузовозов оказалась и тройка фрегатов да эсминец — к счастью, не «Красотка» Хельги… «Змей» же и вовсе сегодня стоял на земле и лишь готовился подняться в воздух. Бесчисленные купола, барьеры, щиты и прочее наконец, выдавая полную мощь и даже больше, были перенаправлены так, что бы встретить новую угрозу, я же тем временем готовился к тому, что последует за этим ударом…

Соударение могущественных чар заставило содрогнуться даже землю под ногами солдат — но через десять секунд всю нашу защиту сокрушило, смело ко всем чертям. Где-то в сердце лагеря уже активировалось, наливалось маной наше с Хельгой совместное творение — Ритуал Ревущего Пламени, но даже он мало что сумел бы сделать. Всё же этот комплекс чар был атакующим, а не защитным.

Пламя Инферно, сокрушив всё на своём пути, продолжило движение вниз, в охваченный воплями, паникой и метаниями лагерь, однако при этом чары потеряли львиную долю своей мощи. Этого всё ещё было достаточно, что бы отправить к праотцам добрых девять десятых наших воинов — солдат, большинство гвардейцев и низших чародеев, однако тут Священный Синод сказал своё веское слово, показав, что не зря именно служители высших сил считаются лучшими специалистами по борьбе демонами и нежитью.

Десятки тоненьких ручейков света, неровных, сбивчатых, разной плотности и толщины, устремились вверх, туда, откуда ко всем нам шла погибель — от каждого священника в войске, от каждого, кто истово Верил — и каждый из этих ручейков сталкивался с Пламенем Инферно. Слабые по отдельности, все вместе, столкнувшись с чужими чарами они оплетали их подобно почти незримой сети, растекаясь по поверхности и сливаясь воедино — и обретая мощь, достойную чародеев восьмого ранга. Мощь, что сумела сперва остановить, а затем и повернуть вспять магию демонов, словно бы изгоняя её туда, вверх, в самые небеса. И уже спустя минуту от грозных чар ничего не осталось.

Однако бой на этом отнюдь не закончился. Орды тварей ударили по укреплениями, по стенам из наколдованного камня, перемахнув не глядя изрядной глубины ров, заполненный освященной водой — однако дежурные отряды и поднятые по тревоге бойцы из ближайших к окраинам лагеря подразделений таки сумели дать врагу достойный отпор.

Круговерть бешенной, безумной схватки закрутилась, завертелась в кровавом танце, увлекая за собой, втягивая сотни и тысячи воинов — мы лишились почти всех заготовленных загодя защитных чар, но главное сделать сумели. Сберегли войско, не позволив втоптать себя в грязь без боя, а значит, исход ещё отнюдь не определен!

У врага больше просто не может быть второго подобного козыря. Иначе над Тойском не взлетали бы тысячи летающих тварей, не начали бы сходить со стен элитные, отборные чудовища — от четвертого и выше рангов. Нет, они бы просто вновь обрушили на нас ещё одну атаку — пожертвовав пушечным мясом, да, но завершив разгром. Однако бить туда, где пусть не прямо сейчас, но очень скоро в эпицентре схватки окажутся сами набольшие богомерзких тварей, они точно не станут. Ибо идейных борцов, готовых к подобному самопожертвованию, среди высших демонов и нежити отродясь не водилось. Они могут вступить в бой, в котором рассчитывают победить и выжить, либо же отчаянно драться, припертые к стенке — но жертвовать собой это не про них. Да и зачем бы им такая победа, ценой которой станут потери даже большие, чем у нас?

Первыми, как и всегда в подобных ситуациях, пришли в себя младшие командиры — сержанты да старшины, щедро раздавая тумаки, зуботычины и не скупясь на мат, поминая такую-то мать и всех предков по отцовой линии своих подчиненных, начали приводить солдат в чувство и душить в зародыше панику, едва не превратившую боеспособное войско в бегущее куда глаза глядят стадо баранов.

Солдаты спешно формировали отряды, экипировались, вооружались и получали целыми взводами отнюдь не лишние в подобных обстоятельствах благословения у усталых, истощенных своим маленьким чудом священнослужителей — и шли, рота за ротой, туда, где подобно приливной волне накатывали орды тварей. Младшие чародеи и Мастера сходу, при приближении на достаточное расстояние начинали бить в ряды нежити и демонов боевой магией, раздавался треск ружей и грохот пушек с сопок, на которых стояли наши батареи — однако этого было мало, катастрофически мало.

В ближнем бою преимущество было за врагом — обычные солдаты просто физически не были способны в рукопашной схватке одержать верх над этими тварями. Слабейший, низший зомби, в скорости и ловкости обычному бойцу уступал не слишком сильно, при этом не чувствуя боли, не опасаясь большинства ран и будучи раза в два физически сильнее — а в случае с демонами эти твари и скоростью превосходили, и какой-никакой, пусть примитивной, но магией обладали все как один, а уж о разнице в силе и говорить не приходилось.

Я полетел вдоль наших укреплений, низвергая вниз потоки сине-золотых молний, выжигая сотни и тысячи тварей — однако долго бушевать мне не позволили. Зазубренное, похожее на круглую пилу лезвие из чистой магии, чернее самой ночи, ударило сбоку, вынуждая меня защищаться и отшвыривая вглубь лагеря. Кто-то из Архиличей обратил на меня внимание, смотрите-ка…

Нас начали оттеснять вглубь лагеря, наметился очевидный перелом в схватке — однако тут сотня за сотней начали вступать в схватку гвардейцы. Не мои — гвардейцы дворянских Родов, коих насчитывалось тысячи. Куда более могучие физически, значительно лучше экипированные, имеющие при себе хотя бы одно артефактное оружие, уже принявшие алхимические стимуляторы, они врубились в ряды ворвавшихся монстров — и прошли их, возглавляемые боевыми магами, как нож сквозь масло, попросту сметая всех со своего пути. Укрепления, насколько хватало глаз, вновь вернулись в наши руки…

Однако оценить и порадоваться успеху я возможности не имел — откуда-то из глубины вражеского войска на меня навалились два демона и Архилич, и вся троица была на седьмом ранге. Вращая над головой потоки разноцветных молний, я отражал удары и отвечал своими, не отвлекаясь от дуэли и пытаясь подгадать момент что бы рвануть к ним и навязать ближний бой. Судя по тому, что доносило до меня Восприятие, схватки старших магов с обеих сторон шли уже вовсю — лишь мой рыцарь смерти, младший Петя и гвардейцы ещё не влезли в круговерть боя.

Высоко над нами стелой пронеслась охваченная белыми молниями человеческая фигура — даже я с трудом успел её уловить. Что странно, враг явно был живым человеком… А затем, осознав, куда летит новый враг, я рванул с места, стремясь перехватить, не дать ему добраться до той, к кому он летел…

Глава 2

Охваченный слепящими, белыми молниями невысокий воин прорвался сквозь все барьеры и заслоны, будто их и не было. Я определил направление его движения правильно — он летел туда, где в самой укрепленной части нашего лагеря была расположена идеально круглая, трёхсотметровая пустая площадка. Там, извиваясь хитросплетениями закрученных спиралями и узорами змей, вилась сложнейшая, тончайшая вязь высокого магического искусства, образовывая основу Ритуала Ревущего Пламени. По окраинам, вдоль всей площадки, каждые десять метров занимали особые, артефактные жаровни, в коей сейчас горела кровь магических существ, чьей стихией был Огонь. Дальше, в глубине магической фигуры стояли небольшие, наполненные особыми алхимическими составами из весьма дорогих трав и плодов ямки, от которых поднимался густой, неестественный черный дым — ну а в самом центре всего этого, в небольшом пятачке три на три метра, образующим квадрат с четырьмя факелами по краям, горящими каждый своим, особым пламенем — синим, золотым, зеленым и черным — сидела она. Моя прекрасная Хельга, со вспоротыми венами, в позе лотоса и с закрытыми глазами, в простом белом платье с открытыми плечами, роняла тяжелые, тягучие капли собственной крови и шептала слова на древнем, могущественном языке магии — языке, который никогда прежде не звучал под этими звёздами. Ибо происходил из совсем другого, совершенно не похожего на Землю мира, в котором прожила свою предыдущую жизнь чародейка.

Окруженный со всех сторон незримой, но обладающей громадным могуществом сферой Святой Магии, что надежно уберегала её от любого порождения Инферно или Смерти, она была занята тем, что готовилась спасать несчастные шкуры попавших в страшный переплет смертных. Мы просчитались, и у врага было значительное преимущество в высших магах, к тому же все возведенные в крепости за последние месяцы магические построения, в отличии от уничтоженных наших, были всё ещё активны… И потому сейчас лишь Хельга и её Ритуал, созданный для решающего штурма Тойска с расчетом смести большую часть вражеских сил, укреплений и ритуальных чар, могли уравнять наши шансы…

Но даже не это было для меня главным. Главным для меня было иное…

***

Две человеческие фигуры, под разными углами летевшие в одну и ту же точку, источали ужасающее давление своей магией. Чувство опасности всех, кто видел эту картину, буквально кричало о том, что бы убраться подальше от возможной схватки двух могучих чародеев.

Белая молния, оставляя за собой длинный ветвистый след, приближался к своей цели явно быстрее, чем стремящийся его перехватить желтая. Казалось, ничто не способно остановить полёт прорвавшегося в лагерь врага, казалось, что он точно успеет достичь своей цели — шестеро Младших Магистров и тройка Старших, что готовились задержать противника, так и не сумели даже заставить отклониться от своего курса неведомого Архимага…

Но сумел кое-кто другой.

— Стой! — сотряс окрестности полный ярости крик.

От преследующего вражеского чародея воина ударила толстая, ветвистая фиолетово-золотая молния — и сияние белоснежных разрядов магического электричества приугасло, потеряв изрядную часть своей насыщенной могучей маной ауры. Движение вперед неведомого врага замедлилось — и этого хватило преследователю, что бы нагнать и врезаться во врага.

Подробности их столкновения скрыла яркая вспышка многоцветных разрядов молний, но зато его результат узреть сумели все. Прямо перед ритуальным кругом, на свободном от магической вязи пространстве замерли две фигуры — невысокий, щуплый мужчина восточной наружности с длинным конским хвостом и мечом-цзянем на правом боку против высокого, облаченного в плащ, под которым были лишь простая рубаха, штаны да обычные, крепкие кожаные сапоги.

— Николаев-Шуйский! — с облегчением вскрикнула одна из Старших Магистров охраны.

И одна из Теней была совершенно права — не узнавшие, по началу, сильнейшего боевого мага в войске чародеи смогли вздохнуть с облегчением. Поначалу не признавшие Аристарха без привычной всем магической брони, чародеи опознали его по ауре. И их облегчение можно было понять — было совершенно очевидно, что прорвавшегося через весь лагерь и почти атаковавшего их госпожу врага им было остановить совершенно не под силу. Но теперь…

— Не встревать! — резко бросил Аристарх. — Сюда могут в любой момент пожаловать его сообщники! Этой тварью я займусь сам.

Циньский чародей совершенно не выглядел расстроенным или озабоченным тем, что его план сорвался. Больше того, на лице Архимага появилась довольная улыбка. Такая, что бывает, когда в скучной рутине обыденности вам внезапно преподносят приятнейший сюрприз.

— Тварью? Видимо, слухи не врали и вы, северные дикари, действительно позабыли такое слово, как вежливость, — ответил на чистейшем русском чародей. — Впрочем, ты ещё молод и слишком горяч… Видимо, твои родители не сумели должным образом воспитать своего сына.

— О какой вежливости может идти речь с теми, кто продался с потрохами демонам, кто режет миллионами безвинных гражданских, дабы создавать и насыщать орды нежити? — не остался в долгу молодой аристократ. — Вы презрели честь и достоинство. И потому расправляться с вами я буду как с больными бешенством животными — жестоко и беспощадно.

Несмотря на неспешную беседу и кажущееся бездействие двух боевых магов, невольные свидетели этого зрелища отчетливо ощущали — схватка Архимагов уже началась. Мягкими, плавными, нарочито медленными и аккуратными шажками оба воина обходили друг друга по кругу, пристально глядя друг на друга. Меж чародеями седьмого ранга буквально мелькали искры и текли потоки почти осязаемого, концентрированного магического Восприятия, сплетались и сталкивались друг с другом целые каскады чар — мелких, лёгких и неощутимых, не несущих прямой угрозы… То были осторожные, аккуратные попытки прощупать противника, понять, хотя бы приблизительно, возможные сильные и слабые стороны, нащупать имеющиеся артефакты, проверить, какие чары готовит враг — и всё это при полностью раскрытых Территориях. Две Территории Молний, распахнутых в полную мощь, и две Общих Территории — первые усиливали одно конкретное направление чар каждого чародея, вторые увеличивали эффект первой и дополнительно давали бонусы ко всем прочим доступным им школам волшебства.

Территории, разумеется, усиливали лишь их создателей, ослабляя противника — и потому чародеям охраны пришлось отступить подальше, дабы не попадать под их воздействие. Ни одно из незримых магических полей не смогло продавить другое, но всё же некоторое, незначительное преимущество было за Аристархом. Что, само собой, не могло не радовать охрану…

— Смешно слышать подобные слова от тебя, юноша, — усмехнулся незваный гость. — А сколько пафоса в речах! Я бы даже проникся вашими словами, если бы не одно небольшое обстоятельство — говорит о крови невинных на руках мне тот, кто десятками тысяч приносил в жертву сдавшихся на милость победителя солдат и офицеров. Тот, кто насыщал странных кровавых тварей с иных Планов… Чем они отличаются от демонов или немертвых? И чем отличаешься от нас ты, кроме лицемерия, с которым ты возвещаешь о чужих грехах, закрывая глаза на собственные?

Рука Аристарха медленно опустилась на рукоять меча, ноги начали напружиниваться, аура же чародея стала резко уплотняться и насыщаться маной. Противник, впрочем, не отставал от русского чародея — тонкие, изящные пальцы мужчины мягко, аккуратно обхватили рукоять цзяня, готовясь выхватить его из ножен. Аура же вторженца уже давно была полностью мобилизована и готова к схватке…

— Что ж, тут ты прав, — оскалился в ответ юный воин. — Мы друг друга стоим, пара выродков… Но к Хельге, моему огненному ангелу, это не относиться. Устроим же схватку между нами, нечистыми тварями! Моё имя ты, видимо, знаешь… Представься — хоть буду знать, что на твоем надгробии писать.

— Как самонадеянно, юноша, — усмехнулся китаец. — Намгун. Намгун Мин!

В следующий миг, растянувшийся до боли в сознании всех, кто наблюдал за этой парой, произошло разом несколько событий. Меч Простолюдина, выхваченный Аристархом из ножен, преобразовался в копьё с длинным, острым наконечником, коим можно было как рубить, так и колоть. Цзянь Намгун Мина вспорхнул из ножен едва ли не быстрее, чем оружие его соперника — и в тот же миг вокруг вспыхнуло настоящее буйство магических разрядов — белое против синего, фиолетового, желтого и золотого.

Одновременно с этим вокруг сражающихся поднялся настоящий ураган свирепого, напоенного магией ветра, принявшего форму нескольких небольших, яростно ревущих вихрей. Четыре воронки с разных сторон ударили по русскому боевому магу, но тот даже не оглянулся на новую угрозу. Незримая волна чудовищной гравитации ударила вокруг чародея, прибивая к земле восставшую воздушную стихию, опрокидывая и изгоняя прочь. Однако ни один из сошедшихся в схватке магов не обратил на это внимание — копьё сошлось наконец в схватке с цзянем, и искры их столкновения породили могучее эхо. Ни одно из двух могущественных магических оружий не уступало другому…

***

Он был силён, этот Намгун Мин. Истинно великий мастер меча — сильный, опытный, усиленный до предела принятой загодя алхимией и вживленными прямо в организм артефактами, он безусловно превосходил нашего Андрея. Рыцарь смерти был хорош, очень хорош — но опыта боев, особенно не тренировочных, а настоящих, у него было слишком мало. Другое дело странный мечник из Цинь — опыта у проклятого азиата чувствовалось едва ли не больше, чем у меня.

Длинное, цельнометаллическое древко копья мчится вперед, сметая сам стонущий от боли воздух перед острым наконечником, изгибается, стремясь обойти вражеский меч — и ему это удается, но мечник, всё же приставивший к древку лезвие своего клинка, успевает сделать шаг вперед. Длинный меч скользит вдоль копья, враг несется на меня, стремясь обрушить лезвие на мою левую руку, однако я тоже не лыком шит. Стремительный, короткий пинок под рукоять клинка, заставляя его качнуться чуть выше, резкий отход назад и вбок, отпуская древко левой рукой, что рисковала быть отсеченной.

Тоненькая, почти незаметная на фоне бушующих вокруг нас магических сил тоненькая, сизая стрелка из чистой энергии. Укутанный защитными заклятиями, я пренебрег ею — враг вновь напирал, не позволяя сократить дистанцию. Удар сотряс меня до основания, заставив почувствовать на языке солоноватый привкус крови, но я выдержал. Взмах копья заставил Намгуна поставить блок — и тут уже я перешел в наступление. С небес стремительно рухнула фиолетово-золотая молния, смывая большую часть защиты врага и заставляя того встряхнуться от неожиданных ощущений. В ответ меня отшвырнуло на несколько десятков метров ударом могущественного Воздушного Копья — чары пика пятого ранга, которыми крепостные стены долбить можно, были сплетены и брошены в единый, короткий миг. На несколько секунд мы замерли друг на против друга, готовясь ко второму раунду…

Первым начал Намгун Мин. Взмах вертикальный взмах длинного длинного породил сотканного из воздуха огромного дракона. Распахнув свою гигантскую пасть, он обрушился на меня, стремясь поглотить, втянуть меня внутрь и разорвать на клочки. Клыки его были чистыми, сгущенными белыми молниями, очи сияли яростным Светом, когти коротких лап сияли чистейшим магическим льдом — удар был силён, очень силён. Дракон извивался, всё набирая и набирая мощь, а мелкий худощавый мечник уже рвался ко мне, проносясь прямо под своим созданием и напитывая полуавтономные чары маной.

Копьё трижды взмахнуло, отражая натиск дракона — а затем от меня хлынула волна серого свечения, пожирая все краски вокруг. Поблек дракон, утратили своё сияние бушующие вокруг нас молнии, стали серыми, как и весь остальной мир, бушующие в небе боевые и защитные чары, и даже сияющий, будто маленькое солнце, громадный шар золотого пламени над ритуальной фигурой Хельги стал просто ещё одним комком серости — просто более плотным, нежели остальные.

Монохромный Миг — чары самой сложной и опасной школы магии, заклятие Времени, не остановило мир вокруг меня, но в разы замедлило, позволяя дать достойный отпор врагу. В сотни раз замедлило — и это касалось даже моего тела… При этом разум мой действовал всё так же быстро, его эти ограничения не касались. Потому хоть моё копьё, вернувшееся в позицию для прямого укола, и двигалось столь же медленно, как и всё вокруг на многие километры вокруг, но вот магия сплеталась без проблем.

Разряды всех доступных мне молний, кроме Зеленой, плясали на моём оружии. К ним я стремительно добавлял могучее атакующее заклятие на основе гравитации — Выпад Великана, что придаст моему удару совершенно чудовищную мощь. В небе же, нарушая целостность полностью серой картины, из ясного ночного неба, все облака на котором расшвыряла и уничтожила разразившаяся битва, соткалась громадная рука из яростно гудящего пламени. Перевитая подобно венам золотыми, красными и желтыми молниями она на чудовищной скорости рухнула вниз, целясь прямо в раздувающегося и усиливающегося дракона Намгун Мина.

Я удержал Монохромный Миг лишь три шесть секунд по своему внутреннему времени, и это стоило мне огромных усилий. Это вам не банально побольше маны в атаку закачать — Магия Времени такого уровня неподвластна даже большинству Магов Заклятий, так что мне есть чем гордиться! Однако плетение разом четырех заклятий, два из которых — Рука Ифрита и чары на моём копье пиковой мощи чары седьмого ранга и даже чуть выше, а одно и вовсе за пределами измерения здешней магической системы отняло у меня изрядное количество магической силы и выносливости. Процентов сорок, а то и сорок пять…

Напичканный артефактами Циньский боевой маг обладал огромным преимуществом — начало битвы застало меня почти безоружным, а увидев направление его движения я, естественно, даже не пытался бежать за экипировкой. Однако настоящая сила любого сколь-либо пристойного боевого мага — в нём самом, а не в многочисленных приблудах и игрушках! Не в обиду артефакторам будь сказано, конечно…

Когда Монохром был развеян, события вновь понеслись вскачь. Цзянь китайца, острием нацеленный на моё сердце, чуть качнулся в сторону, стремясь отвести выпад моего копья — однако сжатые потоки гравитации, что по воле моей и под мощью моих чар наплевали на все законы физики, без труда заблокировали эту его попытку. Цнянь словно с монолитной скалой столкнулся, отскочив обратно и ничуть не изменив направление выпада. Наконечник моего оружия ударил вражеского Архимага прямо в грудь, изливая всю мощь бушующих на нем молний, всё могущество гравитации, сжатое на самом его кончике, прямо на врага — однако атака, что гарантированно прикончила бы любого другого известного мне чародея седьмого ранга несмотря ни на какие защитные чары, имей он глупость под неё попасть, Намгун Мина лишь отшвырнула назад.

Слух и магическое Восприятие, разогнанные до предела, уловили хруст и резкий всплеск магии — и вместо того, что бы буквально испарить из мироздания всё, что у данного чародея выше пупка, при этом надежно заблокировав любые возможности для возвращения к жизни — чародеи седьмого ранга требуют особого подхода во время их убийства — он просто, мать его, улетел! Да, со скоростью выпущенного из пушки снаряда, кувыркаясь и разбрызгивая кровь, но главное — живехонький, зараза!

Рухнувшая сверху Рука Ифрита схватила воздушного дракона, как какого-то ужа, и подняла в воздух. Переключившись на своё заклятие, я сжал сотканные из чистого пламени пальцы, стремясь уничтожить порождение чужих чар. Дракон не сдавался — изогнувшись, тварь впилась сотворёнными изо льда когтями в Руку, клыки вонзились в огненную плоть, впрыскивая белые разряды как яд, из глаз ударили два потока света — дракон оказался на диво крепок, и сдаваться не собирался. И готов дать руку на отсечение — тоже чары из артефакта, причем твердого восьмого ранга. Вон, как мою Руку, усиленную Молниями, треплет!

А откуда-то из далека ощущался сам Намгун. Мечник выровнял полёт, затормозил и вновь стрелой устремился ко мне — я же был занят схваткой в небесах. Непросто бороться пусть с артефактными, но чарами восьмого ранга…

У меня оставался резерв силы, полученный от жертв Маргатону. И сейчас пришлось прибегнуть к нему — Руку Ифрита почти уже разорвало, а дракон всё наливался и наливался мощью, превращаясь в глобальную проблему.

— Лэрда оттон суиррат, омхас Маргатон! — вскинул я к небесам ладонь. — Иттар!

И небеса ответили мне — над драконом, прямо из багровой дымки, возник громадный портал, сияющий алым. Глядеть, кого натравил на вражеские чары мой контрактор с Плана Крови у меня времени не оказалось — разбрасывая чистые белые молнии, нечто на стыке Магии Света и Молний, явился циньский мечник. Вспыхнув молниями и на полную активировав свои техники усиления, я метнулся вперед — и мы столкнулись прямо в воздухе.

Внизу, на земле, шла своя схватка — сообщники и товарищи циньца попытались атаковать Хельгу, но их теснила охрана девушки. Над нами бушевал ещё более захватывающий бой — порождение артефакта восьмого ранга билось с призванным из иной реальности слугой Повелителя Крови. И между ними, меж небом и землёй, сошлись и мы…

Выпад, шаг на очередную Воздушную Ступень, резкий перевод колющего удара с верхней полусферы в нижнюю, обманный финт, ещё один, третий — на каждое движение моего копья вражеский цзянь вынужден отвечать, ведь ложные атаки в любой миг могут обернуться настоящими, и циньский мечник это осознает. Мы закружились в стремительном, недоступном зрению стороннего наблюдателя бою — Танец Меча противостоял Игре Копья, и кто выиграет эту партию было совершенно неясно.

Артефакты и собственные чары Намгун Мина ежесекундно обрушивали на меня множество заклятий от четвертого до шестого ранга — от атакующих до разного рода подавлений, проклятий и попыток запутать мой разум, пробить ментальную защиту. Чудовищный темп магических атак, невозможный для обычного Архимага, должен был бы сломить меня… Но оказался бессилен.

Я не мог поспеть за скоростью, с которой он бросал свои чары, и потому делал ставку не на количество, а на качество. Каждая моя контрмера была сплетена с запасом, гибко подстроена под то, что бы встретить не один, а два, три, иногда даже четыре вражеских удара — и плюньте в лицо тому, кто скажет вам, что это просто! Подбирать и предугадывать, предвосхищать и превосходить сложностью и силой атаки умелого чародея седьмого ранга при десятке активных артефактов от шестого до седьмого ранга было непросто… Но я справлялся.

В грохоте и треске, в потоках пламени и ударах ветра, через перепады гравитации, сквозь тучи металлических копий, меж которыми плясали тысячи разрядов магического электричества, через облака Мрака и ослепительные вспышки Света копьё и меч продолжали свой поединок. Укол, блокирование, широкий взмах, бросить Огненный Шквал, семь стремительных шагов по восходящей дуге и обрушить в выпаде объятое Синими молниями копье, сметая, разрывая Щит Света — что бы напороться на вражеский меч и поток ледяного пламени вкупе с разящими лучами света…

Отход, Облако Мрака, заплести, закружить кружева Света, Воздуха и Воды, создавая визуальные иллюзии десятков Аристархов, мчащихся на врага со всех сторон, распределить меж ними достаточно маны, дабы они действительно могли нанести рану при удаче, скрыть, замаскировать свою ауру и мчаться с ними в едином потоке — но в ответ Намгун вспыхивает, как новорожденная звезда. Не в силах мгновенно определить, где истинная угроза, он активирует очередной артефакт — и чудовищной силы Магия Света десятками тысяч острых белых игл рвётся во все стороны, не оставляя порождениям моей магии ни единого шанса.

Потоки света на это не останавливаются — артефакт восьмого уровня создаёт вокруг врага огромной мощи Ауру Света. Четыре сияющих светом крыла встопорщились за спиной мечника, могущественный элементаль Света начинает щедро делиться своей мощью с хозяином, гармонично дополняя и синергируя с его собственным элементалем Молний, давно уже активированным. Десятки перьев, источающих Свет, срываются разом вниз, в полёт прямо ко мне — пусть их куда меньше, нежели Игл Света, но каждое перо способно тяжело ранить даже меня, а попадание пяти-шести разом и вовсе почти гарантированно убьёт…

— Вот и конец, юноша! — хохотал Намгун, наслаждаясь моментом. — Это был славный бой! Ты можешь собой гордиться — редко мне приходилось…

Перья Света двигались, будто разумные, преследуя меня — однако циньский мечник слишком рано обрадовался. На миг выпустив из рук копьё, я сложил пальцы обеих рук в вычурный, сложный жест, от которого связки и кости затрещали — и огромная фиолетовая шаровая молния, поглотив меня целиком, приняла на себя удар чар на стыке седьмого и восьмого рангов. Мгновение мне казалось, что вражеский Свет всё же прорвется — но моя родная, собственная сила, моя Фиолетовая Молния не подвела. С яростным шипением она лопнула, окутывая каждое перо десятками разрядов и без труда их растворяя…

А Намгун уже был тут как тут — стоило ему понять, что победа выскользнула из его рук, и он тут же прекратил разглагольствовать. Древко копья встретило чужой клинок, приняв его на себя, ответный широкий взмах заставил мечника отшатнуться, но длинные крылья Света устремились прямо ко мне. Однако поздно, слишком поздно — Свету я противопоставил сложные, тяжелы чары Зеркальной Стены. Крылья бессильно соскользнули в сторону, не в силах пробить эту преграду — мои чары заставили магический Свет вести себя подобно самому обычному и соскользнуть с зеркально поверхности.

Зеленые, Желтые, Золотые Молнии давно уже усиливали меня, даруя мощь, скорость и регенерацию — но пора было прибегнуть к последней козырной карте.

Красные Молнии охватили меня, заставляя вскипать и испарятся кровь и самую прану — но взамен давая мне просто чудовищную мощь. Два старших элементаля, дарующих мощь своему хозяину? Плевать! Мои Молнии — это сила, что превыше всякой заемной мощи!

Охваченное молниями копьё ускорилось ещё больше. Лицо циньского чародея исказилось в страхе и удивлении — с каждым мигом я всё лучше подстраивался под высвобожденную мощь. Отсечено первое крыло… Взмах объятого магией цзяня почти сумел опасно ранить меня — но я всё же сумел уклониться, и вместо страшной раны на груди алеет пусть длинная и глубокая, но лишь царапина. Ответный удар моей ноги заставляет врага кувырком улететь вниз, я же устремляюсь вниз.

Танец его Меча уже не в силах выстоять против Игры моего копья. Удар, блок, блок, укол, ещё укол, ещё один — ага! Прощай, левая рука… Намгун рычит, ускоряется, сыплет чарами, сжигая уже саму свою суть в стремлении подавить меня, сбить с темпа — но ему не удается. Копьё пробивает его грудь, разрывая сталью и выжигая молниями его сердце — надо признать, он был достойным воином. Так и не попытался сбежать…

— Будь… ты… проклят… — шепчут его губы. — За меня… отомстят!

— Пусть попробуют, — отвечаю я. — Покойся с миром, Намгун Мин. Я запомню тебя…

Мёртвое тело соскальзывает с моего копья и летит вниз — мне сейчас не до сбора трофеев. Надо бы помочь Теням Хельги — в отличии от присланного Маргатоном могущественного Духа Крови, они свою схватку проигрывают.

Глава 3

Шар золотого огня, наконец сформировавшись, ринулся вперед — туда, где кипела яростная схватка, где люди, демоны и нежить сошлись в яростном и бескомпромиссном сражении. Сегодня уцелеет лишь одна из сторон — отступить обратно в крепость у нечисти не выйдет, как и у нас отойти, бросив лагерь. Обеим сторонам придется стоять до последнего — пути назад не осталось.

Вдалеке, там, где светились от магии могучие стены Тойска, на миг вспыхнуло новое солнце — а затем расширяющаяся волна пламени ударила прямо по крепости, выжигая всё и вся у её подножия. Моя невеста била настолько аккуратно, насколько это вообще было возможно, дабы не задеть наших собственных воинов. Я досадливо поморщился — на её месте моя атака пришлась бы куда ближе к нашим рядам. На поддержание стабильности заклятия во время полёта тоже тратилось немало сил, причем чем дальше ему было лететь, тем больше маны и концентрации это требовало. К тому же близ крепости врагу было проще дать отпор этим чарам… И судя по возмущениям Силы прямо в волнах пламени, противник весьма активно сопротивлялся сокращению поголовья собственного пушечного мяса.

Впрочем, долго наблюдать за работой Хельги и её ритуала у меня возможности не было. Там, внизу, всё ещё продолжалась схватка — десятки чародеев-людей, от четвертого до шестого рангов, активно пытались прорваться к заветной площадке. Более того, периодически их удары обрушивались на мерцающую полусферу защиты — но долго она продержаться была неспособна. Ритуал Ревущего Пламени и без того весьма существенно конфликтовал со Святой Магией христиан — что поделать, все религии, почитающие Эдем и Творца-Всесоздателя не очень хорошо сочетались с магией крови. Другое дело язычники — у тех покровители были куда гибче в этом вопросе… Изначально Ритуал Хельги и не требовал никаких особых кровавых дополнений, но и мощности давал куда меньше — сейчас девушка могла лупить как квази-восьмой ранг, а не просто как очень хорошо устроившийся на магическом источнике Архимаг.

Ценой было то, что пришлось убирать защиту от простых, так сказать, смертных. Перед заклинаниями, не оскверненными Инферно, Тьмой или Смертью защита почти отсутствовала — иначе бы вообще ничего не вышло. Выбор был или Святая Магия на полную катушку, или обычные чары которые с большой долей вероятности врага бы не остановили. Наличие таких, как Намгун Мин, нами во внимание не принималось… Так что даже та защита, что сейчас защищала Хельгу, была не заложенной нами заранее мерой предосторожности, а плодом усилий третьего из Теней, прибывшего в разгар моего боя с китайцем и сходу выложившегося на полную, возведя громадный купол.

Не спускаясь с небес, я направил копью вниз — слепящие молнии диаметром от одного до четырёх метров ударили вниз. Двое Мастеров и Младший Магистр умерли сразу, в первый же миг — между ударом Хельги, смертью циньского мага-мечника и моей атакой прошло меньше секунды. Враги ещё не успели понять, что их предводитель уже в ином мире, держит ответ за свои прижизненные деяния перед ликами богов и предков… Ну или во что там верил убитый враг.

Стоящий чуть поодаль от первой тройки Старший Магистр врага какое-никакое сопротивление оказать успел… Но не более того. Самый толстый из разрядов молний, что били с кончика моего копья, на две секунды замер, впившись в окутавший того гранитный щит, но чуда не случилось и экстренно активируемые артефакты врагу не помогли — многоцветные разряды смели преграду и буквально испарили тело бедолаги. Тот не успел ни вскрикнуть, ни даже что-либо почувствовать — смерть была мгновенной. Мгновенной и окончательной — в отличии от многих других, я бил сразу и наповал. У Мага Заклятий, убитого моей магией, ещё были бы шансы на возрождение — но никто рангом ниже восьмого не мог надеяться на подобное после попадания под мой удар.

Поведя копьём, я продолжил шествие своей боевой магии — больше по Старшим Магистрам не бил, решив сперва выбить слабаков. Один за другим в мир иной скоропостижно отошли девять Мастеров и четверо Младших Магистров — и они, наконец поняв, к чему дело идет, изменили тактику. Их битва была уже проиграна, и они это четко осознавали — но ошибку всё же допустили. Вместо того, что бы кинуться в рассыпную обратно в наш лагерь и уже там устроить хаос и бойню в тылах, они собрались в единый кулак — пятеро Старших Магистров, девять Младших и три десятка Мастеров, внушительная сила, способная пободаться и даже при случае одолеть Архимага… Но для меня — просто более удобная мишень.

Прекратив поток молний, я камнем рухнул вниз, туда, где слепящим серебром отдавала их защитная сфера. Окутавшись Молниями и плотным кулаком сжатой Гравитации пополам с десятком здоровенных металлических штырей вокруг себя, ускоренных дополнительной силой тяжести и пляшущими на них разрядами молний, что летели чуть впереди меня, я вознамерился покончить с врагами наиболее экономным по мане из всех доступных мне способов — в ближнем бою. Меч… Нет, уже не меч — Копьё Простолюдина впервые сегодня вкусило крови в бою, и это событие требовалось закрепить!

— Учитель! — ворвалось в мой разум встревоженное сообщение от Петьки. — Прошу, помоги!

Вместе с сообщением пришло и направление, где сейчас находился мой ученик. А так же его эмоции — боль от ран, лёгкая паника и страх. С кем бы не столкнулся самый пока что юный член моего Рода, этот враг поставил на грань гибели не его одного, но и всех моих людей, вверенных его заботам. И раз даже наличие среди них столь могущественного рыцаря смерти, как Андрей, не способно изменить расклад сил, то дело и вправду швах. А значит, рассусоливать здесь у меня времени не имеется…

— Скоро буду! Продержитесь совсем чуть-чуть!

И следом, но уже совершенно другому человеку:

— Щербинин! Веди «Змея» сюда, зависни над Хельгой и прикрывай её! И «Красотке» передай тот же приказ!

Мы столкнулись — переполненный тревогой и раздражением я, весь обратившийся в сплошной ком боевой магии и злости, и защитный купол циньцев, под которым укрылось несколько десятков боевых магов. Треск, грохот разрядов, удар моего копья — защита врага пошла рябью, купол крупно задрожал, но устоял. А затем я ощутил, как в него вливаются дополнительные силы и активируются артефакты — боевые маги не собирались умирать здесь за здорово живешь…

У меня совершенно не было времени на то, что бы сделать всё по уму — относительно неспешно подбирать подходящую комбинацию чар против магии врага и затем вырезать их по одному. На счету было каждое мгновение — и потому я, на мгновение замерев, перехватил копьё правой рукой и вскинул высоко вверх, устремив наконечник вниз.

— Нисхождение Грома!

Жест, мысль, слово, воля и выплеснутая щедрым потоком мана переплелись воедино, воплощая могущественное заклинание из арсеналов моей Личной Магии. Чары, составленные мной под себя и для себя ещё в те далекие дни, когда я был известен как Пепел, обожгли душу и каналы маны болью, но послушно откликнулись на мой зов. В единый миг с высоких небес рухнула незримым водопадом, неосязаемой и невидной глазу колонной уплотненный, доведенный до чудовищной мощи Звук. Звук, что не дано было услышать обычным ушам, что не разорвал громовым рокотом небеса, не заставил рухнуть, прижимая ладони к голове, смертных и слабых магов на километры вокруг…

Нет, вся ударная мощь заклинания была собрана, сконцентрирована на ударном пятачке в полсотни метров диаметром — и серебряный купол разлетелся вдребезги, будто обычное стекло, расколотый подобно обычному зеркалу или чаше. Десятки изумленных, неожидавших подобного поворота людских глаз обратились ко мне — мужчины и женщины, зрелые и старые, они были не готовы к подобному повороту. Лишь кратчайший миг продлился наш зрительный контракт — а затем Нисхождение Грома настигло свою цель.

Тела людей просто взрывались, заливая всё вокруг фаршем из мяса, костей и крови на десятки метров вокруг. Смертная плоть, даже защищенная магией, оказалась не в силах выстоять перед Личной Магией Великого Мага, не удержала мощи сотрясающих ею вибраций воздуха и погибла… И даже на этом чары не остановились — земля на десятки метров вглубь оказалась размётана, разрыхлена ударной мощью боевой магии.

И посреди этого ужаса, в самом центре осталась стоять высокая, красивая женщина. В белых одеждах, с аурой Старшего Магистра, она лишь покачнулась от чудовищного удара, но артефакты вкупе с личной магией сумели сдержать всю ту яростную силу, что мгновенно уничтожила её товарищей. Даже её одежды остались всё так же не запятнаны грязью и кровью павших…

— Я сдаю!.. — торопливо, на ломаном русском попыталась сказать она, но я уже не слушал.

Копьё в моей руке устремилось вперед даже раньше, чем я сделал рывок к ней — и чародейка, в последний миг попытавшаяся отвести атаку коротким клинком в руке, рухнула наземь, захлёбываясь кровью. Выдернув своё оружие из её сердца, я нанес контрольный удар прямо в лоб, а затем, на всякий случай, и вовсе отрубил ей голову и сжег ударом молнии. И не теряя времени взмыл в воздух — туда, где мой ученик вместе с моей гвардией бились насмерть, стремясь уцелеть и дождаться прихода подмоги…

Мельком брошенный вверх взгляд показал, что слуга Маргатона успешно покончил с выпущенным из артефакта Намгун Мина драконом. Уловив его эмоции, ясно говорящие о том, что он очень даже не против полакомиться кровью и остатками стремительно утекающей праны убитых мной врагов, я отдал ему приказ — защищать Хельгу и целостность Ритуала Ревущего Пламени, взамен позволив ему насытиться остатками пролитой крови… Большая часть ушла самому Маргатону, в том числе и полученное за убитого Архимага Цинь.

Бой кипел уже в лагере, постепенно превращаясь в безумную, кровавую вакханалию. Офицеры и сам Сахаров всеми силами пытались выровнять положение на линии боевого соприкосновения, подбрасывали подкрепления на наиболее опасные участки, силами магов-фортификаторов спешно возводили полевые укрепления в тылу наших бойцов, на которые те и отступали, периодически направляли удары старших чародеев туда, где фронт схватки грозил рухнуть, гвардейцы дворян как могли с тварями, вспыхивали периодически столпы чистого, небесного Света — не спали и синодики… Но этого было мало, слишком мало.

Перевес врага в чародеях седьмого ранга оказался слишком велик. Семеро у нас против чертовой дюжины, целых тринадцати у врага — печальный и опасный расклад… А в небе тем временем настоящей тучей мчались в нашу сторону воздушные твари во главе с парой костяных драконов — считай, плюс два Архимага врага… Полянских я сегодня не то, что не убью, а наоборот буду всеми силами прикрывать. В такой ситуации плевать на наши внутренние дрязги и разногласия — мы или выживем все вместе, или так же вместе подохнем. Я, в принципе, способен удрать в одиночку — но ни Хельга, которой сейчас попросту невозможно прервать Ритуал без риска для жизни, ни тем более остальные мои соратники, близкие и товарищи не сумеют этого сделать. Разве что Петр-старший, с его-то элементалем…

Когда я добрался до своих, мне стала очевидна причина их проблем. Моя гвардия, видимо, славно ударила по рядами наступающей нежити и демонов, вклинившись вперед и сметя большую часть своих противников. И даже сумели на скорую руку укрепиться, заклинаниями раскидав и уничтожив мешающие им солдатские шатры и палатки, возведя каменные и земляные укрепления — видать, десятка два-три чародеев-фортификаторов оказались на этом участке боя вместе с ними.

Вот только фланги подвели. Справа и слева от моих людей враг отбросил регулярных солдат дальше, вглубь лагеря, и мои гвардейцы не сумели отступить вовремя. Атакуемые с трёх сторон, они твердо удерживали свои позиции, кося наступающих тварей пачками — всё вокруг моих подданных было завалено тысячами разнообразных ошмётков разных тварей. И, как не без гордости отметил я про себя, будь дело в рядовых врагах, они бы продержались без проблем ещё немало времени.

Однако среди нападающих на лагерь я узрел пять тварей седьмого ранга двух Архиличей, одну баньши и пару демонов. Против которых с трудом, из последних сил держались Андрей, оба Петра и круг из старших чародеев моей гвардии — Мастеров и Младших Магистров. Причем поддержка из существ пятого-шестого ранга была и у врага… То, что мои бойцы ещё держались, иначе как чудом описать было невозможно. Чудо звали Петром, для простоты среди наших кличимым «старшим» — а если точнее, его элементалем…

Сын воздушной стихии незримым духом витал над местом схватки моей гвардии и проклятых тварей, вышедших из Тойска. Боевые заклятия некромантии, малефицизма и Тьмы сыпались из пары Архиличей как из рога изобилия, да и баньши не отставала — и тем страннее выглядели потоки ветра, иногда переливающегося темноватым свечением, что умудрялись опрокидывать, перенаправлять и даже банально блокировать всю вражескую магию. Великий элементаль, ограниченный силами своего контрактора, способный в своей истинной форме дать бой даже истинным демонами, что служат офицерами в армиях Лордов Инферно — причем в битве без ограничений — сейчас был вынужден тягаться с букашками на его взгляд, используя всё доступное ему искусство. И Пётр старший, сосредоточенный на том, что бы позволить своему напарнику пользоваться всей полнотой доступной ему силы, действовать лично сейчас не мог — он парил в воздухе, закрыв глаза и впав в медитативный транс.

А вот прямо перед позициями гвардейцев, в нескольких сотнях метров в воздухе разразилось другое сражение. Рыцарь смерти, поддерживаемый моим учеником, с великим трудом отбивался от двух истинных демонов — не балрогов, конечно, но один из них был гундабаном, тоже одной из сильнейших демонических тварей, а второй мирассу — шестирукой демоноссей с человеческими головой телом, переходящим в длинный, свитый из уплотнённого черного дыма нематериальный хвост. Могущественный порождения Инферно напирали на пару моих подчиненных, и было очевидно — рыцарь и мальчишка долго не продержатся.

Всё, что мог в этой битве сделать Петя, это пытаться усиливать и ускорять своего напарника золотыми и желтыми молниями, а так же активно сыпать разрядами фиолетовых — любые иные, не относящиеся к уровню хотя бы Архимагов из Великих Родов чары были бессмысленны против дикой, примитивной и грубой, но чудовищно эффективной варварской магии Инферно. Лишь полученная от меня сила, превосходящая доступное смертным чародейство, могла хоть как-то помочь…

Андрею приходилось тяжело. В шести руках мирассу было зажато по артефактному длинному мечу — два из Пламени Инферно, пара из чистого, сгущенного мрака и по одному — костяному, напоенному до краев Смертью, и каменному, каждый удар которого стремился обрушить мощь Гравитации на несчастного рыцаря таким образом, что бы максимально его сковывать. Глядя на эти предметы, я отчетливо понимал — будь битва в ином пространстве, там, где демоны могли бы раскрыть свою истинную силу, и одного удара любого из шести клинков было бы достаточно, что рыцарь смерти окончательно покинул наши ряды…

Оружие гундабана выглядело куда проще — громадная двуручная секира с несколькими светящимися рунами, опознать которые я не смог, прямо-таки источало могучую, злобную магию, что была заключена в инфернальный металл. Сами уродливые твари, несмотря на свои габариты, были сильны, быстры и невероятно умелы — с момента, как меня позвал Петя прошло не больше полутора минут, а доспехи Андрея уже были покрыты глубокими зарубками и местами даже сколоты. Сама внутренняя суть моего подчиненного потихоньку истекала из рыцаря смерти, заставляя его стремительно терять энергию. Учитывая то, что я видел, Андрею оставалось не более минуты… Он дрался отважно, бился, словно лев, его двуручник порхал быстрее пули, скупые, ограниченные движения были строго выверены, вся его магия шла на одну лишь оборону — но всё это не имело никакого значения. Что мог поделать один молодой (по меркам бессмертных существ уж точно) рыцарь смерти против существ, проживших тысячи, десятки тысяч лет тварей — а возможно и дольше? Даже я со всем своим опытом и при сложении прожитых лет в обеих жизнях был по сравнению с ними сущим младенцем…

Я не стал бросаться на помощь своим очертя голову. Напротив, приземлившись, замер, затаился, слой за слоем стремительно накладывая на себя все известные мне маскировочные чары. Вмешиваться в эту схватку нужно так, что бы сразу гарантировать результат… А потому я запретил себе даже думать о нападении, стёр само намерение напасть на демонов — недооценивать интуицию этих тварей не стоило. К тому же они уже в курсе, кто прикончил их старшего товарища, балрога, а потому наверняка на стороже.

Очень сложно наблюдать, как твоих близких забивают насмерть, видеть, как ежесекундно атаки мирассу едва не убивают Петю, как молчаливый и доказавший свою верность оживший мертвец покрывается ранами, сражаясь за меня и моих людей, и при этом даже не думать о помощи им. Честно сказать, полностью погасить всю ту чудовищную жажду крови, что я испытывал всё сильнее с каждым мигом, было невозможно… А потому, медленно выходя на удобную позицию и готовясь к атаке, я заполонил свой разум мыслями о том, как буду убивать — только не эту парочку, а Архиличей и баньши. Последняя, в силу своей природной туповатости, никакого дискомфорта не испытывала, но вот мёртвые Архимаги явно поубавили темп. То и дела я ощущал волны сканирующей магии, что выискивала незримую угрозу, но обнаружить меня они так и не сумели. Ну хоть чуть убавили прыти и начали дополнительную защиту ставить — на их стороне было раза в три-четыре больше старших магов, чем на нашей, и несчастный элементаль Петра уже едва справлялся…

Сорок секунд я терпеливо ждал своего момента. Почти ничто для обычных магов и неодаренных, особенно в подобных сражениях — и целая вечность по меркам Старших Магистров и тем более Архимагов, чьи поединки куда скоротечнее… Теснившая моих друзей парочка не ослабляла бдительности, ни на миг не ослабляя многочисленных сенсорных чар вокруг себя и не открываясь, что бы покончить с врагом поскорее — хотя могли бы это сделать и покончить с моим рыцарем и учеником за пару мгновений… Я бы, конечно, не позволил, но они ведь, по идее, наверняка этого знать не могли, верно? Осторожные, паскуды…

Но мой час пришел. Огненные мечи мирассу оставили очередную глубокую, оплавленную по краям зарубку рыцарю, и в этот момент Петя ударил по нему Синими Молниями — от души, потеряв контроль и впав в лёгкую панику, допустил промашку, подставившись сам и невольно подставив Андрея… В общем, сделав то, чего от него и ожидали. И наши враги, и я сам, уже подумывающий плюнуть на всё и напасть так.

Бросившегося вбок и назад Андрея, пытающегося в очередной раз прикрыть товарища, смело — огромная секира гундабана, взмахнула, казалось бы, не в силах достать стремительно рванувшего прочь врага, но гигантская, в десятки метров размерами призрачная её копия обрушилась на моего рыцаря. Я на краткий миг испугался, что этот удар станет фатальным — но нет, Андрей выжил. Хоть и улетел куда-то вниз, явно тяжело раненный… Ну да ничего. Я его мигом на ноги поставлю — но позже.

Каменный меч мирассу делает рубящее движение перед собой, и к Пете устремляется длинный, плотный полумесяц концентрированной силы тяжести. Защититься от такого моему ученику не под силу — это что-то близкое к пику седьмого ранга, и неопытный Старший Магистр своими силами, весьма истощенными в данный момент, спастись не может… Но ему это и не требуется.

Я прятался прямо в рядах нежити. Ждал и терпел, даже когда эти твари буквально наступали на меня — в их глазах я был просто каменным валуном. Но ожиданию пришел конец… Волны Пламени, Воздуха, Обратной Гравитации, включенной на миг, дабы ускорить мой взлет — всё это породило чудовищной мощи импульс, от которого даже мое мгновенно укутавшееся всеми усиливающими и защитными заклятиями тело испытало громадную перегрузку. Испытывая чудовищную боль, чувствуя, как рот заполонило кровью, как она истекает из глаз, ушей и носа, я стремительной, окутанной слепящим Светом и Молниями кометой устремился вверх. Отделившееся от меня Копьё Молний разорвало в клочья гравитационные чары мирассу, что неслись к Пете… Но случилось это гораздо позже основного события.

Меня не остановили ни защитные чары, ни доспехи, ни прочнейшая, почти неразрушимая для большинства артефактов и чар аура и плоть гундабана — острие моего копья, по сути являвшегося добротным тридцатисантиметровым лезвием, расширявшимся к древку, несло на себе столько Высшей, разрушительной магии, что едва начавший попытку сбежать от внезапной угрозы демон (даже не стал пытаться что-либо осмыслить, сразу решил драпать, инстинктивно) оказался рассечен пополам. От паха до макушки, ровно по центру — и пусть это стоило мне трети от всего резерва (изначального, а не оставшегося на момент атаки), но результат меня устроил. Опаснейших из врагов был мёртв… И когда я, описав стремительную дугу, обрушился на успевшую оправиться мирассу, моё Копьё Света настигло гравитационный полумесяц.

— Учитель! — радостно заорал Петя в тот миг, когда мы с испуганной внезапной смертью товарища тварью обменялись первой полусотней ударов.

Не тратя времени, я послал ему мысль-эмоцию — помоги Андрею.

Где-то правее громыхнуло так, что уши заложило — Хельга вновь от всей души бахнула по демонам. Я же зло, с ненавистью оскалился, глядя в тёмные провалы глаз мирассу. Темные и не выражающие ничего для непривычных к обликам этих тварей местным чародеям… Но я же отчетливо видел в них то, на что и рассчитывал.

Тварь была в ужасе. И правильно делала.

Глава 4

Копьё с лязгом сталкивается с клинком, сотворённым из чистого, темнейшего из возможных Мрака. Волна незримого, но от того ещё более опасного заклятия Тьмы омывает меня со всех сторон, сжимается, обращаясь чем-то вроде липкой паутины, стремящейся опутать мою ауру и ударить через неё — но всплеск Фиолетовых молний выжигает напрочь эту мерзость. Пять остальных клинков тоже не стоят на месте — каменное лезвие, хоть и проносится мимо, но порождаем гравитационную аномалию, два клинка из Пламени Инферно я успеваю отразить вращением копья — созданное из чистого, заполненного могучей магией древко копья не без труда, но выдерживает могучие удары.

Меч Смерти и второй клинок Мрака я извиваясь, изгибаясь подобно ужу пропускаю мимо себя — и сокращаю дистанцию меж нами. Копьё вертится вокруг меня со скоростью обезумевшей, взбесившейся мельницы — движения моего оружия невозможно разглядеть невооруженным взглядом. Впрочем, это же справедливо и для клинков мирассу — но моё копьё все же быстрее, пусть для стороннего наблюдателя они равно неразличимы…

Мирассу вдвое выше меня, её клинки каждый размером с меня самого, конечности не меньше двух с лишком метров — всё преимущество моего копья в длине в её случае не работает. Нестандартные габариты, что поделать… Но я умею биться за пределами привычного для большинства воинов, схватки с разного рода здоровяками меня не пугают. Удивив тварь своим резким сближением, я под следующей Воздушной Ступенькой создаю импульс, что позволяет мне резко приподняться вверх и обрушить копьё прямо на её голову.

Хищно сверкнувшее лезвие сталкивается с выставленными на защиту четырьмя клинками — мой удар, усиленный Выпадом Гиганта в слегка измененной форме, слишком тяжел, что бы его можно было отбить лишь одной-двумя конечностями. Была надежда, что мирассу недооценит опасность и попробует заблокировать лишь двумя клинками — тогда бы я сумел ранить хитрую бестию, но та вовремя уловила сплетение заклятия и сделала правильные выводы.

Впрочем, это всё равно не было основным планом атаки — ускорив себя Воздухом и Желтыми молниями, я с развороту обрушил на её морду свой сапог. Два оставшихся клинка демоницы, что уже неслись в контратаке, просто не успели достичь меня — завизжавшая тварь устремилась, кувыркаясь в воздухе, прямиком к земле. Не теряя времени, я рванул за ней — уже на второй секунде падения, почти рухнув на землю, чудовище остановило своё падение.

Вся мощь моих Молний, собранная в Копье Простолюдина, столкнулась с шестью клинками, образовавшими своеобразную защитную формацию. Буйство энергий разметало всех вокруг нас на несколько сотен метров. Благо битва шла в рядах вражеской армии…

Вопль боли мирассу был музыкой для моих ушей — мой натиск, ставший для твари полной неожиданностью, приносил свои плоды. Одна из верхних конечностей демоницы обвисла бессильной плетью, и я тут же попытался этим воспользоваться — потоком сияющего света обрушились мои чары, на миг поглотив всё вокруг. Однако я зря недооценил противника — опытная и древняя тварь без труда нивелировала поток моего Света, покрыв тело тончайшим слоем чистого Мрака. Чары защитили тварь, и следующей атаковала уже она сама.

Поток ревущего Пламени Инферно отшвырнул меня прочь, заставляя меня уйти в защиту. От чудовищного жара и переполняющих пламя эманаций чуждой всему человеческому магии меня едва не скрутило от боли — заклятие было хитрым, с двойным дном, воздействующим и на тело, и на душу разом. Однако толком пронять меня это не сумело — и вот мы уже стоим в сотне метров друг от друга, почти целые и невредимые. Конечность мирассу уже частично исцелилась — сказывалась чудовищная регенерация демоницы. Я же, окатив себя Зелеными молниями, свёл эффект её заклятия к нулю даже раньше, чем окончательно утвердился на ногах.

Сверху на меня рухнула сеть, сплетенная из десятком гибких человеческих берцовых костей, исписанных странными, неведомыми мне рунами. К сожалению, битва тем и отличается от поединка, что здесь нет места честной схватке — союзники мирассу из числа демонов послабее не дремали, и сеть-артефакт была тому лучшим свидетельством.

С моей вытянутой вверх левой ладони сорвался настоящий шквал Синих, Фиолетовых и Золотых молний, что переплетаясь и дополняя друг друга создавали по-настоящему мощные ударные чары… Однако разрушить сеть они не сумели — лишь остановили на некоторое время. Тем временем ко мне ринулись десятки тварей попроще — справа бежали здоровяки аджассу, пятиметровые четырёхрукие существа с зеленой чешуей по всему телу, что служила им и кожей, и броней одновременно. На мощных мускулистых лапах сверкали заключенным в них пламенем длинные когти, служившие им оружием — в родных пенатах эти существа сами не уступали Старшим Магистрам и Архимагам, здесь же были примерно между третьим и четвертым рангами силы…

Правая рука с копьём описала полукруг, посылая вперед широкий серп концентрированного Света. Ранг шестой, не больше — ничего сильней за оставшееся короткое время сплести я просто не успевал. Серп разрубил первых тварей, прикончив семерых, а дальше просто сдетонировал, разбрызгивая во все стороны разряды Синих молний, запрятанных внутри. Это всё тоже не сильно остановило врагов — заревев от ожогов и ран, они всё же продолжили рваться вперед.

Слева приближались твари, имени которых я и вовсе не знал — подобия многолапых, изуродованных Инферно здоровенных саламандр о дюжине лап. Крупные, от трёх до пяти метров в холке, абсолютно безмозглые судя по всему твари, ближе к животным, чем к разумным… Но менее опасными они от этого не становились — и вот встретить их я уже не успевал. К тому мирассу тоже не стояла на месте — длинный дымный хвост закружился, увеличиваясь в размерах и наливаясь маной, что не обещало мне ничего хорошего…

Помощь пришла, откуда я совсем этого не ждал — рухнула, сметая ящероподобных тварей, настоящая стена из мрачного, зеленовато-серого сияния. Десятки тварей мгновенно забились в судорогах, корчась от боли и начиная стремительно, прямо на глазах сгнивать. Сильное, очень сильное заклятие Смерти — твёрдый уровень Архимага…

С небес камнем рухнул, оставив после себя небольшую воронку, мой помятый рыцарь смерти, преграждая путь аджассу, пока его заклятие уничтожало угрозу слева. Из глубоких зарубок сочилась сама настоящая Тьма, прежде полыхающие яростным зеленым светом глаза значительно потускнели, а с левого бока почти до середины груди броня была прорублена тем проклятым ударом, и оттуда активнее всего вытекала магическая сущность моего воина — но тем не менее каким-то чудом он всё ещё держался.

— Я займусь ими, господин! — глухо, надтреснуто сообщил он. — Можете не отвлекаться на мелочь!

Да тебя ж эта мелочь тапками забьёт сейчас! Заклятие вытянуло из бедолаги изрядную часть оставшихся сил — я четко ощущал, насколько изранен и истощен рыцарь. Эту битву ему в одиночку не пережить… А костяная сеть всё опускалась, продавливая молнии. Да и мирассу совсем не дремала — её хвост уже оформился в сверкающий изнутри многоцветными вспышками дымный таран. И столкновение с ним ничего хорошего мне не обещало…

Закрученный практически до состояния жидкости воздух, пронизанный толстыми жилами черных разрядов магии Тьмы, в виде могучего вихря рухнул вниз, прямо на мирассу. Вынужденная отвлечься на новую угрозу демоница обратила свои чары против вихря — и столкновение двух могущественных заклятий отшвырнуло и меня, и сеть, и вообще всех, включая демонов и рыцаря смерти далеко в сторону. Элементаль Петра потрудился на славу — мирассу выла и ревела от ярости и боли так, что уши закладывало. Сын воздушной стихии, балующийся на досуге с магией тьмы, на пару со своим контрактором обрушили настоящий ад на порождение Инферно — та не была готова к подобному сюрпризу от слова совсем, её атакующие чары оказались мгновенно разбиты, а нормальную защиту ей строить пришлось уже под терзающими её ударами.

Мои соратники пришли мне на помощь, и это, конечно, хорошо… Но вот Архиличи и баньши, три твари восьмого ранга, как и весь их круг колдунов старших рангов, сейчас собирался обрушиться всей мощью на мою гвардию. Десятки сотканных из мрака копий мрака, уже привычные зеленоватые сферы чистого некроса, десятки проклятий и прочее, от чего прежде уберегал наших воинов Петр-старший и его элементаль — и против всего этого лишь два стандартных артефактных купола, полученных ещё от Шуйских, да Петька, пытающийся вместе с несколькими Младшими Магистрами моего личного войска слепить хоть какую-то защиту…

Где-то справа поднялся очередной столп пламени — на этот раз холодно-синего оттенка. Хельга выкладывалась на полную, выжигая каждым ударом по тысяче-другой тварей. Вдалеке в небесах творилось сущее безумие — сияющий свет давил, теснил тьму, в его лучах мелькали десятки крылатых фигур, излучающих белое свечение, сходясь в схватках многочисленными демонами и нежитью. Там били площадными чарами высших порядков, туда была устремлена большая часть заготовленный в Тойске ритуальных чар, и именно там ощущалась большая часть Магистров обеих категорий да Архимагов врага — куда больше, чем я полагал изначально… Однако наши синодики сотворили второе за один день чудо — и призыв некоторого количества пусть не слишком сильных, но ангелов, меня впечатлил куда больше, чем отражение удара Инферно. Видимо, среди наших святош нашелся действительно святой или близкий к тому человек, иначе воины Эдема не снизошли бы до нас. И даю руку на отсечение — это не наш достославный Архимаг от Синода и высшие священнослужители постарались. Скорее уж они мне ответят, чем циничным прагматикам и карьеристам, прикрывающих свою алчность религией…

В небесах, примерно над местом, где творила свой Ритуал Хельга, вместе с нашим флотом зависла маленькая человеческая фигурка — по ауре я понял, что-то был Валентин Романов. Член Императорского Рода оказался подготовлен к происходящему на славу. Что, впрочем, неудивительно — каждый Старший Магистр из Великих Родов, не говоря уж об Архимагах, по определению имеет хотя бы несколько мощных артефактов… А уж Романовы, с их возможностями, в этом плане вообще должны быть на порядок лучше оснащены.

Исписанный зелеными рунами барьер представлял собой водяную сферу с кристально чистой прозрачной жидкостью, и все атаки многочисленных горгулий, баньши, и даже одного из костяных драконов были бессильны его повредить. В ответ представитель Романовых бил громадными ледяными иглами, водопадами кипящей и покрывающей всё туманом воды, что при попадании буквально испаряла нежить, промораживал чем-то незримым многочисленных демонов, среди которых попадались твари вплоть до пятого ранга, бил во все стороны многочисленными водяными плетями — и всё это явно с опорой на могучие артефакты. Артефакты, что до времени он никому не показывал… Но сегодня, вынужденный биться насмерть, он выложил все козыри на стол. Хотя, наверное, что-то на самый крайний случай, дабы удрать, всё же приберег…

Супруги Полянские… Я их не видел, но ощущал сдвоенную работу чародеев седьмого ранга. Они были заняты поддержкой войск, защищая от площадных ударов и особо сильных ударов. Явно под руководством Сахарова действуют — и ничего не могу сказать, заняты они важным и нужным делом. И всё равно — нас теснили всюду и везде. Бой перешел уже вглубь нашего лагеря, в котором царили разгром и медленно расползающаяся паника. Демоны и нежить стянули сюда порталами громадное количество сил — и тем самым ослабили войска на остальных участках фронта. Не критически, но чувствительно — больше десятка существ седьмого ранга и около полусотни шестого притянули точно… Это по меркам всей идущей в этих краях компании значительные силы.

Я хотел сберечь как можно больше Маргатоновых сил для будущего. В идеале — уйти в Александровскую губернию, сохранив имеющийся запас в неприкосновенности, ну в крайнем случае — приберечь для решающего сражения с Цинь, в какой-нибудь битве за Хабаровск… Но не использовать это сейчас просто преступно. Враг выложил все карты на стол, и пусть меня проклянут все Боги и Демоны мироздания — но уверен, больше им выложить нечего. И если всё так и пойдет, то хрупкое, неустойчивое равновесие сражения скоро рухнет и мы проиграем…

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за те четыре секунды, что я катился, а затем лежал на сырой, пропитанной какой-то вонючей жижей белесого цвета земле. Раскинув руки, я глядел в небеса, давая усталому телу краткие секунды отдыха. А затем, вздохнув, привстал на локте, сплюнул набившуюся в рот грязь, слизь и бог весть ещё что, и глядя прямо на приближающиеся морды демонов, бросил краткое:

— Илла ашатрай, Маргатон…

— Ну наконец-то! — раздался в моей голове довольный голос моего знакомца. — Давно бы так, Пепел! А то, как у вас, людей, говорят, всё сиськи мнешь… М-м-м-м… Как же давно я этого ждал!

Уже не обращая внимания на тварей, я встал и зашагал к лежащему изломанной куклой, едва шевелящемуся Андрею. Бегущие, ползущие, скачущие, прыгающие и летящие ко мне твари уже были мертвы, пусть и не осознавали этого. Почти незримая волна тонкой пелены алого света разошлась вокруг меня. Сперва ничего не происходило, нежить и демоны всё так же рвались ко мне, боевые заклятия никуда не пропали, костяная сеть всё так же неслась ко мне, стремясь взять в плен — но мне было уже наплевать.

Я стал центром, воронкой силы, вратами, что открывали путь могучим порождениям Плана — и как только чары, сплетаемые не здесь и не мной, окончательно оформились, во все стороны рванули сперва десятки, а потом и сотни слуг Повелителя Крови. Бесформенные поначалу, но стремительно облекающие себя в наиболее оптимальные и энергосберегающие для этого мира формы существа начали рвать на части набегающих врагов, сбивать заклятия, а самый могучий из них, обратившийся в рослого, широкоплечего витязя из густой, плотной, тёмно-багровой крови бросился к зачарованной сети, приняв её на себя. И не погиб, не распался на части и даже не оказался ей скован — прекрасно скопировав мою ауру воин Маргатона заставил повиснуть артефакт некромантов на себе. А затем взмахом руки послал десяток Копий Крови на окружающих врагов и вцепился в здоровенного лича с аурой Старшего Магистра — при этом полностью игнорируя творение некромантов. Рассчитанное на борьбу с живыми костяное магическое орудие оказалось бессильно против существ, которое истинно живым себя при всем желании назвать не могло…

Войско, что я призвал сейчас, было в полтора раза меньше, чем-то, что пришло на мой зов в прошлый раз, разгромив армию нежити. Но это было уже не важно — перевес в силах у врага был далеко не столь всесокрушающий, что бы порождениям Плана Крови было не под силу изменить ход сражения. Разом четыре элементаля крови с аурами Архимагов присоединилось к атаке на мирассу, что наконец переборола терзающий её вихрь из Воздуха и Тьмы — и демоница, не выдержав подобного, рванула прочь, на ходу творя начальные такты заклятия Врат Миров. Спешила сбежать на родной план бытия, трусливая мерзость…

Я бы мог попробовать добить её в этот момент — но не стал и пытаться. Андрей, доказавший делом свою верность мне рыцарь смерти, стремительно погибал, если подобное слово вообще применимо к таким как он — и рисковать лишний раз его жизнью ради убийства очередного демона я не собирался. Десятки порождений Плана Крови вылетали из меня, черпая крупицы моей праны и живительной алой жидкости, что текла по ним.

Потом мне будет очень больно и плохо. И свою силу я буду восстанавливать до пика не меньше двух, а то и четырех недель — и то лишь при условии, что мне прямо с завтрашнего дня предоставят все необходимые для этого средства и алхимию. Ну и целителя ранга шестого с парой помощников не ниже пятого на постоянную основу, что будут денно и нощно находится подле меня, готовые поддержать меня в любой миг. А лучше несколько таких групп, дежурящих посменно…

Кровь, что текла по моим жилам, была на порядки ценнее, чем любая иная, что могли отдать смертные. Ведь именно в моей крови содержался отпечаток, отголосок и часть моей истинной сути, того нерушимого ядра моего могущества, что делало для меня даже полноценную смерть лишь небольшой неприятностью на моём почти вечном существовании — правильно отданная и пожертвованная, она позволяла Маргатону урвать крупицу моих Молний. Да, совсем немного, ничтожно мало на фоне каких-нибудь гекатомб из тысяч жертв… Но тут было важно не количество, а качество. И перспективы когда-нибудь, если я продолжу приносить подобные жертвы, суметь овладеть частью моих сил. Повелитель Крови при любом раскладе на голову сильнее меня даже на пике формы… Да что там — не на голову, а на порядок, но он и ограничен своим Планом и сущностью. А кровь подобных мне — это ключ к тому, что однажды суметь пойти в своем развитии дальше — и кто знает, возможно выйти за пределы своей природы…

В общем, появляющиеся сейчас существа были на несколько рангов сильнее, чем я мог бы призвать с теми крохами силы Контракта, что у меня имелись. Появился даже один сопоставимый с Магом Заклятий… Пусть я был поглощен и полностью сосредоточен на том, что вливал в рыцаря смерти потоки Красных молний и старательно латал, насколько хватало моих сил и умений, Андрея, но даже я краем сознания уловил, как это существо, посланное Маргатоном от щедрот своих за собственный счет, одним заклятием обрушивает крепостную стену Тойска. А вторым обращает разом несколько тысяч демонов в лужу кипящей, вонючей слизи…

Битва под Тойском всё ещё шла и даже набирала обороты, но фактически сражение уже можно было считать законченным. Через четверть часа от всех, кто сегодня выступил против нас, уже ничего не останется — даже мирассу, что торопливо открывала Врата Миров, была обречена. Ты не успела сбежать за отведенное тебе время, тварь — так пожинай теперь плоды своей неосмотрительности…

Глава 5

Не люблю я болеть. Вот совсем, знаете ли, прямо-таки до крайности. Ощущение собственной слабости и ограниченности, некоторой даже беспомощности — это очень, очень раздражающее чувство для того, кто совсем недавно по небу летал, извергал молнии и мог мановением руки испепелять сотни демонов.

Но что поделать — я знал, на что шел, и не мне было жаловаться на результат. Не призови я такой ценой Маргатоново воинство — и больше двух сотен тысяч человек к этому моменту были бы мертвы. Стали бы пищей и источником дополнительных материалов для пополнения армии нежити — не самая завидная участь. Так что мне даже есть, чем гордиться… Интересно, мои заслуги всё же отметят в штабе или сделают вид, что всё прошло по плану и Николаев-Шуйский ничем не выделился?

Впрочем, этот вопрос меня волновал в последнюю очередь. Плевать, кто и что там отметит, повесят ли мне красивую медальку на грудь или нет — куда больше меня волновали другие, более приземленные вещи. Например судьба моих боевых трофеев с Намгун Мина, которые мне было недосуг забрать сразу после боя и которые сейчас пытались прикарманить те, кто на них прав не имели даже теоретических…

— Господин Аристарх Николаевич, время, — напомнила мне красивая, статная женщина средних лет с идеальным, безупречным лицом.

Корнеева Алина Дмитриевна, Старший Магистр и самый опытный целитель в нашем войске, что бдела рядом со мной денно и нощно. По личному приказу Сахарова бдела, не отвлекаясь ни на кого другого, хотя желающих воспользоваться её услугами после прошедшего сражения имелось преизрядное количество. Знатные дворяне, сильные чародеи, просто маги из влиятельных Родов и вообще каждый, кто хотя бы теоретически мог рассчитывать на помощь Целителя подобного калибра.

Однако Сахаров, надо отдать ему должное, проявил в этом вопросе неожиданную твердость, встав горой за меня. За это я обычно нерешительному и избегающему любых возможных конфронтаций с людьми более высокого статуса генералу был весьма признателен. Там, на поле боя, что бы привести Андрея во вменяемое состояние и исцелить почти все его раны я потратился куда сильнее, чем рассчитывал изначально — и лишился сознания там же. В себя я пришел лишь вчера, с неудовольствием узнав, что с битвы за Тойск минуло уже пять дней.

— Алина Дмитриевна, из ваших рук даже пытку принимать приятно, — улыбнулся я выглядящей на двадцать три года взрослой и опытной чародейке. — Я весь ваш!

— Ох, слышала бы вас Хельга Павловна, — покачала головой она с деланной суровостью. — Экий вы ветренный всё-таки, юноша! Ладно, приступим потихоньку… Готовы?

— Да, — кивнул я.

— Тогда выпейте вот это и приступим, — протянула она мне кружку с темно-коричневым отваром, который я безропотно выпил. После чего женщина приступила к своей работе.

В мой организм тут же начал вливаться горячий, будто раскаленная магма поток энергии — прямо из ладошки женщины, лежащей на моём солнечном сплетении. Там, где находится один из важнейших участков энергетического тела чародеев седьмого ранга — Второй, или Малый Источник Маны. Появляется у чародеев седьмого ранга и затем, если маг достигает восьмой ступени, преобразуется в новый, отдельный орган.

Сам Источник не пострадал — в данном действе он служил скорее пропускными вратами в мой организм для магии чародейки. Надо признать, Алина Дмитриевна была настоящим виртуозом в Целительстве — она была одним из тех редких чародеев шестого ранга, что могла полноценно лечить Архимагов и даже помогать в исцелении Магов Заклятий. Корнеевы были из числа несколько особенных Родов Империи — в отличии от подавляющего большинства иных аристократов, они делали упор в своих магических практиках не на боевые стороны магического Дара, а на целительскую. Таких фамилий, сосредоточенных на чем-то одном, причем не имеющим отношения к разрушению, было немного, и прямо-таки большим могуществом они обладали редко — Великих среди них было лишь два.

Но так уж сложилось, что они были на особом положении. Вздумай кто-то пойти войной, допустим, на тех же Корнеевых, и дурака быстро растерзали бы несмотря ни на что — желающих заиметь себя должниками столь полезных Род выстроилась бы немалая очередь. В первых рядах которой были бы Великие Рода — в том числе и боярские…

В общем, подобные аристократические фамилии пользовались большим уважением и немалым, несоответствующим их военным возможностям, влиянием. Правда, они этим не злоупотребляли — будучи людьми разумными, прекрасно понимали, что статус-кво сохраняется лишь до тех пор, пока они поддерживают со всеми окружающими дружественный нейтралитет и не перебарщивают с использованием своего положения.

Корнеевы Великим Родом не были, но у них было трое Архимагов и несколько десятков Старших Магистров. Большая часть и тех, и других — великолепные целители, к которым и Маги Заклятий не считали зазорным обратиться. Нам сильно повезло, что эта женщина оказалась в нашем войске — вернее, что её прислал с эскортом Старик после сражения. Разумеется, не одну, а с немалым количеством других лекарей, но мной занималась она одна.

Могучая река энергии, пройдя Малым Источником, разделилась на десятки и сотни ручейков разного размера, различной интенсивности и разной начинкой. Женщина помогала себе артефактами, творя и поддерживая разом не меньше семи различных заклятий разной силы и сложности. За те тридцать восемь часов, что прошли с моего пробуждения, это был уже пятый сеанс её лечебной терапии, и порядок действий был нами уже отработан.

К сожалению, я не мог использовать свои Зеленые молнии для самолечения. Основная часть жертвы Маргатону была как раз от этой и Красной молний — они были наиболее желанны для Повелителя Крови, так как по сути своей были наиболее приближены к его собственной силе, а потому куда легче им усваивались и поглощались. Что бы восстановить их до прежнего уровня мне понадобится какое-то время и немало усилий, плюс нехилые расходы… Но даже так — Маргатон обошелся со мной куда мягче, чем мог бы и чем я надеялся. Синяя, Фиолетовая, Желтая и Золотая молнии остались на прежнем уровне, ничуть не пострадав — фактически, вместо того что бы полностью потерять большую часть боеспособности, я сохранил львиную долю своих сил. Я-то думал, что на месяц останусь недееспособен… Удивил меня один из Владык Плана Крови, приятно удивил. Не ожидал от него подобной щедрости и великодушия.

Но это не значит, что лечения мне не требовалось. Моя энергетическая система получила весьма неприятные повреждения, физическое тело пострадало ещё больше — в общем, над чем тут поработать Корнеевой было. И я всячески помогал этому процессу — сознательно, усилием воли заставлял неподатливую энергетику чародея седьмого ранга куда охотнее поддаваться чарам целительницы, аккуратно вливал ману в те из заклинаний волшебницы, что начинали терять стабильность под воздействием моей врожденной магии и ауры — всё же до конца её подавить, превратив себя на время лечения если не в простого смертного, то хотя бы в какого-нибудь Мастера, которого она исцелила бы играючи, я не мог. А если бы и мог — смысла бы в этом не было. Лечить-то нужно всю энергетику — подави я свои каналы до количества, соответствующего четвертому рангу, как она будет лечить те, что я сокрыл? Разница в их количестве у Архимага и Мастера более чем десятикратная…

В помещении мы были не одни. Помощников рангом ниже для моего лечения Корнеевой не требовалось, так что все присутствующие были из числа моих людей. Прекрасная девушка в юбке чуть выше колена и белой блузке, выгодно подчеркивающей грудь, сидела, закинув ногу на ногу, на диване в углу, с интересом читая небольшую книгу. Рядом с ней, на журнальном столике, стояло блюдце с чашкой, в которой исходил паром ароматный чай — с какими-то цветами и травами, которых я не знал.

На первый взгляд могло бы показаться, что это просто молодая и симпатичная дворянка, но одна деталь в облике девицы цепляла взор, выбиваясь из привычного людями образа… Из-под аккуратной прически торчала пара коротеньких, аккуратных рожек, из-за которых девушка предпочитала без крайней нужды не покидать территории, на которой располагались наши гвардейцы — почти каждый встречный священник при виде её рогов пытался провести экзорцизм, попутно клича солдат и боевых магов. Что поделать, если рога на голове прочно ассоциировались у местных жителей с демонами? Да и те же патрули, случись им столкнуться с ней без сопровождения, пару раз поднимали боевую тревогу… Один раз девушку даже чуть не прикончил оказавшийся рядом Младший Магистр — в общем, моя экстравагантная подданная предпочитала кампанию наших вояк любым возможным светским мероприятиям, к которым формально имела полный доступ.

Ибо Феркия ол Лавиан была полновесным Мастером Магии и подданой Российской Империи со всеми правами. И как и любой обладатель четвертого ранга автоматически обладала дворянским титулом, причем наследным.

Чуть дальше, у закрытой двери, невозмутимой глыбой зачарованного металла застыл её возлюбленный — сорс-полукровка Ильхар. Серокожий здоровяк, не предпочитавший даже сейчас, в относительно мирной обстановке, ходить целиком и полностью закованным в доспехи и при оружии, всем своим видом излучал спокойную уверенность и сейчас ничем не походил на того забитого хозяевами-нолдами юного боевого раба, которым он попал ко мне.

Пройдя у меня на службе огонь, воду и медные трубы, найдя среди поначалу недолюбливавших бывшего врага гвардейцев немало приятелей и даже друзей и полноценно ставший своим в кругу моих слуг и вассалов, он из юноши, никак не способного определиться с тем, кто он и где его место, превратился в пусть ещё молодого, но уже мужчину и воина. Трезво глядящего на мир, знающего себе цену и нашедшего, наконец, своё место под солнцем. Третий по навыкам боя на оружии среди всех тех, кто ходил под моим знаменем, и имеющий потенциал однажды стать если не первым, так вторым. Я и рыцарь смерти сейчас всё ещё превосходили парня мастерством — но Андрею он уже наступал на пятки, к тому же у сорса ещё десятки, если не века жизни впереди дабы нагнать нас. Нолдийцы живут в несколько раз дольше людей — и Ильхар полноценно унаследовал этот их дар.

Сейчас парень, к моему удивлению, уже ощущался как пусть и слабый, но Адепт. А ведь до последней битвы за Тойск всё ещё Учеником был — не зря говорят, что война лучший учитель для боевого мага. Лучший, но вместе с тем и самый опасный — вынужденный постоянно выкладываться на пределе, ты растёшь куда быстрее чем от обычных тренировок… Вот только велик риск, что твой рост остановит чужая сталь или удар боевой магии. Тут уж как повезет, от этого никто не застрахован. Пока что Ильхар проявлял себя исключительно великолепно — в последнем бою, говорят, даже сумел завалить двух личей четвертого ранга. Что уже о многом говорит — он-то лишь Учеником был…

Третьим был невысокий мужчина средних лет с непримечательным лицом. Такой, знаете ли — карие глаза, русые волосы средней длины, средний же рост, обычный чуть курносый нос, гладко, как и у большинства офицеров, выбритое лицо… В толпе на таких взгляд не задерживается, да и лицо обычное настолько, что даже почти не запоминается, если специально не постараться. Мастер Магии и один из ближних помощников Петра старшего, Павел Горский, он был мне мало знаком — до последних двух дней я взаимодействовал с ним лишь единожды. Когда по личной просьбе моего главного Старейшины пересадил ему одно из сердец — чего делать совершенно не собирался, ибо боевым магом Горский был посредственным. Не только потому, что был сам по себе слабоват и обладал крайне скудным багажом навыков и познаний в магии — этим грешили почти все, кто шел в мою гвардию, и как раз эти их недостатки я был в состоянии довольно быстро исправить.

Павел Горский не был хорошим боевым магом и едва ли им сумеет стать по иной причине. У него был не тот склад ума и характера, у не отсутствовали столь необходимые воину и боевому магу черты бойца. Это сложно передать словами — но есть люди, по характеру которых сразу ясно, что они бойцы. А есть наоборот — вот как Горский. Не то, что трус… Просто боевого мага, хорошего боевого мага, отличает, назовем это так, некоторая доля здоровой придури. Способность увлечься боем, даже получать от него удовольствие, готовность идти по лезвию ножа, упорство и здоровая природная злость — в общем, черты характера присущие многим подросткам-хулиганам… И человек, чьё призвание при помощи магии нести смерть и разрушение, сражаясь против других таких же умельцев пульнуть огнешаром из задницы или молнией из глаз, просто не может при этом оставаться полностью нормальным в общепринятом смысле этого слова. Именно поэтому большинство боевых магов, даже более чем зрелого возраста, ведут себя так, как ведут — стараются решать конфликты силой, подавлять оппонентов, кичатся силой или хотя бы знатностью… В общем, ведут себя как придурки. Это часть нашей натуры, без которой, следует признать это честно, мир был бы куда спокойнее…

Горский был другим, это мне было очевидно с первого взгляда, и в мои планы на распределение сердец сибирских драконов среди вассалов он не входил. Однако Петр настоял, пояснив, что он его личный помощник по разного рода щекотливым делам. Причем человек, по его словам, на редкость одаренный, и в верности его сомневаться не приходится — мой главный Старейшина использовал и кнут, и пряник, вербуя Павла. Обещал могущество, знания, становления вассалом могущественного и перспективного Рода — и при этом переселил его семью на наши земли…

Ильхар с Феркией вообще почти не отлучались от меня с момента, как меня раненного доставили в лагерь, а вот Горский пришел лишь полчаса назад и всё это время терпеливо ждал завершения очередного сеанса моего лечения. Сам Петр старший, к сожалению, отсутствовал — его вместе со Змеем, Красоткой и Хельгой плюс некоторым количеством лучших войск призвал к себе Старик ещё на третий день после победы. На нашем-то участке фронта серьёзных врагов уже не осталось…

Через тридцать минут очередной сеанс лечения был закончен. И я, и Алина Дмитриевна оба тяжело дышали, были покрыты потом и чувствовали себя выжатыми — целительнице было нелегко работать с энергетикой Архимага, ну а мне было очень тяжело подавлять своё природное сопротивление магии и уж тем более ювелирно подхватывать и усиливать её чары.

— Знаете, Аристарх Николаевич, ваши таланты не прекращают меня удивлять, — уважительным тоном сказала волшебница. — Вы отнюдь не первый Архимаг, чьими ранами я занимаюсь, так что мне есть с чем сравнивать… Так ограничивать своё магическое поле и силу природного излучения каналов маны, притом одной лишь волей, да в вашем состоянии… Я с подобным ещё не сталкивалась. Уж молчу о том, что умудряетесь столь ювелирно поддерживать мои чары — это вообще выше моего понимания! Такими темпами нам понадобится вдвое меньше времени на ваше восстановление — уже дней через шесть будете вполне здоровы!

— Мне просто повезло с целителем, госпожа Корнеева, — улыбнулся я женщине. — Всё это не имело бы никакого значения, не будь вы столь талантливы, опытны и искусны. Мои же усилия — ну пустяк, право слово… Просто в меру сил и возможностей помогаю вам — в конце концов, я больше всех заинтересован в вашем успехе!

Обменявшись со мной ещё несколькими фразами, довольная собой чародейка встала и начала собирать помогавшие ей в работе артефакты, разложенные рядом с моей кроватью на журнальном столике. Пусть Алина и занималась персонально лишь мной, но после каждого второго сеанса ей требовался отдых — хотя бы часа четыре, а лучше пять на короткий сон, восстановительную медитацию… Ну и прочие свои дела — в конце концов, она тоже человек, и даже более того, женщина.

Я, наконец, остался со своими людьми наедине. Феркия отложила книга, взяла чашку с чаем и изящно, оттопырив мизинчик, сделала аккуратный глоток. Ильхар отреагировал более сдержанно — просто переступил с ноги на ногу. Ни один, ни второй особого волнения не испытывали — в отличии от третьего моего гостя. Горский всеми силами старался казаться невозмутимым, но скрыть лёгкие колебания в своей ауре от меня был не в состоянии — разница в рангах сказывалась. Мысли читать или предугадывать намерения подобным образом было невозможно — я, во всяком случае, подобного не умел — но вот понять, пусть и в самых общих чертах, настрой было вполне возможно. Если знать, куда смотреть и на что там обращать внимание, конечно…

— У меня вроде здесь больше шести сотен гвардейцев при себе, — первым нарушил молчание я, после того, как на комнату были наложены все необходимые чары против возможной попытки подслушать. — А то и все семь… Так как при этом вышло, что моей охраной оказалось заняться некому, кроме вас двоих?

— А что вас смущает, господин? — поинтересовалась Феркия. — Чем мы хуже других ваших вассалов? Разве мы вас хоть раз подводили?

— Нет, не подводили, — улыбнулся я девушке. — Но не отпустить расистскую шутку на тему того, что среди семисот человек охранять раненного сюзерена доверили именно двум не людям, было выше моих сил.

— Ну, на это легко ответить — видимо, нам, нелюдям, вы важнее, чем людям, — не осталась она в долгу. — Но если серьёзно — из всех сколь-либо подходящих на эту роль магов только мы с мужем не загружены иными делами. Учитывая, что мы на безопасной территории, было решено не держать здесь большого количества магов и уж тем более бойцов… Ведь помимо нас в подвале есть кое-кто ещё.

— Андрей? — поднял я бровь. — А почему в подвале, а не здесь?

— Говорит, что ваша спальня под его полным контролем и он при любом раскладе успеет прийти вам на помощь, но рядом находиться не может, — пояснила она.

Ну да, чего-то я туплю. Присутствие столь могущественного рыцаря смерти рядом с тяжело раненным вроде меня, находящегося на лечении, чревато последствиями. Аура и само его присутствие значительно замедлит процесс моего исцеления — на мне множество активных целительных заклинаний с очень тонкой настройкой, что постоянно подпитывают меня И его аура запросто способна их случайно повредить — в конце концов, магии Жизни и Смерти антагонисты куда большие, чем какие-нибудь огонь с водой… Вот и сидит бедолага на расстоянии, достаточном, что бы не навредить мне и при этом успеть прийти на помощь.

— Вижу, ты весьма серьёзно прибавила в силе, — отметил я, разглядывая её ауру. — Уже не в начале, а в середине четвертого ранга… Ну а про тебя, Ильхар, и говорить нечего — я даже надеяться не мог, что ты успеешь достичь ранга Адепта всего за какой-то год.

— Всё благодаря вам, господин, — наклонил голову в стальном шлеме воин, чей рост был под два десять. — Вы подарили мне жизнь, о которой я и мечтать не смел — и я сделаю всё, что бы вы никогда об этом не пожалели!

Феркия и Горский покосились на обычно молчаливого здоровяка — первая с лёгкой улыбкой счастливой женщины, второй с некоторой усмешкой. Впрочем, слог мастер меча из иного мира действительно подобрал высокопарный, да и на пафос не поскупился. Глядя на Феркию и Ильхара, я даже испытал укол зависти — не той, что толкает на безрассудства и подлости, а лёгкой, белой, так сказать.

Вот живут ведь люди! Ну ладно, не совсем люди, но не в том суть… Война, проблемы, опасности, новый мир, постоянный риск — и всё равно счастливы. Почему у нас с Хельгой так не выходит даже сейчас, когда мы столько недель провели в этом походе вместе? Вечно бежим куда-то вперед, рвемся к чему-то, не успевая толком насладиться простыми человеческими радостями…

Так, что-то меня куда-то не туда понесло. Вообще-то у меня дела есть, и Горский тут не для красоты сидит. Вчера особенно пообщаться мы не успели — пусть я и пришел в себя, но был ещё слишком слаб. Пил эликсиры, принимал помощь от Корнеевой и периодически засыпал. Павел, ещё вчера планировавший передо мной отчитаться, был вынужден перенести доклад на день — и вот я достаточно оправился, что бы его выслушать. Обстановку в нашем войске я знал пока лишь по рассказам Феркии и Алины, а и та, и другая владели лишь общей информацией. А мне важны были именно детали…

— Итак, друг мой, — обратился я к Горскому. — Петр оставил тебя вместо себя, а это значит, что он считает тебя человеком достаточно компетентным и умелым для этой работы. До этого он меня не подводил и не ошибался, надеюсь, этот случай не станет исключением.

— Я приложу все свои силы, господин, дабы вас не разочаровать, — встал и склонился чародей. — Господин Смолов перед отбытием проинструктировал меня лично и дал ряд… Разного рода поручений, в том числе и несколько деликатного толка.

Чародей весьма выразительно поглядел на нолдийку и её мужа, явно намекая на то, что они лишние, но я покачал головой.

— Пусть останутся и слушают, — велел я. — Тем более они тоже успели поработать под руководством нашего главного Старейшины и его методы знают. Как и суть его основной работы.

А ещё это жест, показывающий моё им доверие. Причем не напускное — у этой пары куда больше причин быть верными мне, чем у большинства моих вассалов. Больше причин только у моей волчицы, что осталась охранять Родовые Земли, самого бывшего Смолова и Пети-младшего.

— Тогда начну с положения дел на фронте, — спокойно продолжил маг. — Взятие Тойска открыло нам дорогу дальше в Хабаровскую губернию, а так же позволило выйти во фланг основной группировке войск противника. Существа, которых вы призвали под стенами города, уничтожили подавляющее большинство тварей. И главное — ни один враг выше четвертого ранга по нашим подсчетам уйти не сумел. Семнадцать существ уровня Архимага плюс два костяных дракона, около сотни Старших Магистров и до тысячи пятого и четвертого ранга — враг бросил в бой серьёзные силы, потеря которых ощутимо сказалась на общем магическом потенциале армии Цинь. На основной линии столкновения идут тяжелые позиционные бои, наши силы медленно теснят врага на некоторых участках — но без серьёзных подвижек с обеих сторон. Обладатели седьмых и восьмых рангов в бои пока не вступают, берегут силы в ожидании генерального сражения… По прогнозам штаба генерала Сахарова в таком ключе события будут развиваться ещё как минимум несколько недель.

— Гм, — уселся я в кровати, переложив подушку так, что бы опираться на неё спиной. — А мы? Чем заняты наши войска и Сахаров? И кстати — в каком городе мы находимся? И почему вообще сидим на одном месте, вместо того, что соединиться с основным войском?

Как-то забыл это раньше уточнить, к своему стыду.

— Железногорск, — последовал ответ. — До войны — трёхсоттысячный город и районный центр, в двух с половиной днях пути от Тойска. Населения уцелело меньше трети, их использовали для периодических жертвоприношений — подпитывать нежить, открывать порталы и так далее… В основном войска заняты отловом уцелевших тварей, рейдами на вражескую территорию и медленно развертываются и начинают давить во фланг основной армии Цинь. Ну и сильно усложняем им логистику, пользуясь тем, что они не могут себе сейчас позволить отвлекать на нас достаточное количество сил.

Что же, интересно, за козырь такой припасен у Старика, что Цинь до сих, несмотря на своё более чем очевидное превосходство в силах на основной линии боевого соприкосновения, несмотря явный перевес в Магах Заклятий — а учитывая всё происходящее, помимо известных нам живых обладателей восьмого ранга у них не может не быть ещё хотя бы одного из числа нежити и парочки из Инферно — они всё ещё аккуратничают и боятся дать генеральное сражение? Ведь у них по всем признакам абсолютное превосходство — причем в рядовых воинах и чародеях низшего и среднего звена оно вообще чудовищно!

Но что-то прибыло из Петрограда вместе с тем приснопамятным подкреплением, что-то такое, что заставляет врагов колебаться, действовать нерешительно и допускать ошибки, подобные поражению под Тойском. Притом возникал второй вопрос — если у Старика нечто такое, что заставляет циньцев даже при таких обстоятельствах его бояться, то почему он не использовал это раньше? До того, как враг успел полноценно установить связь с Инферно — время ведь было… В общем, это для меня загадка — но утешает то, что так или иначе она в скором времени разрешится сама собой. Может, мне даже повезет лично увидеть это чудо-оружие, ну или что там столица послала, в действии.

Это всё были не те вещи, которые меня интересовали в первую очередь. На обстановку на фронте я повлиять никак не смогу, даже исцелившись — один Архимаг, пусть и подобный мне, в масштабах предстоящей бойни погоды особо не сделает. Потому я предпочту сосредоточиться на том, что в моей власти… Например, на самом меня взбесившем факте.

— Что удалось выяснить по поводу моих пропавших трофеев с Намгун Мина? — поинтересовался я. — Есть какие-нибудь предположения? Хоть какие-то зацепки?

— Есть, господин, — кивнул он. — Я знаю, кто это сделал.

— Валя Романов? Он ведь как раз там и был, вместе с флотом дрался против горгулий и дракона, я сам видел…

— Нет, господин, — возразил Горский. — Это не Валентин Романов. Вор — Анна Полянская.

— Полянская? — удивился я. — Но она же была далековато оттуда…

Хотя откуда мне знать, где и что делала Анна после того, как я отрубился? А вообще с Полянской, учитывая все обстоятельства, подобное вполне станется. У Намгун Мина было как минимум два артефакта, достойных внимания, которые я хотел бы лично для себя. Первый — тот, что призвал дракона. Предмет явно восьмого ранга — не из лучших, скорее даже проходящий по нижней планке себе подобных, но все же восьмого. И второй — тот, что даровал ему усиление, с заточенным внутри элементалем Света. Да и остальные предметы, пусть лично мне и были не нужны, но отлично подошли бы моим сильнейшим вассалам. А их у врага было ещё не меньше семи, а возможно и больше…

Это была действительно богатая добыча. Такой и Маги Заклятий не постыдились бы! Да что там — предметы седьмого и восьмого ранга являются семейными сокровищами даже в Великих Родах. И по всем законам — как писаным, так и нет — они принадлежат мне, как убийце! Но действовать с кандачка в таком вопросе нельзя… И вообще — откровенная кража это как-то совсем несолидно для целого Архимага… Да и если подобное всплывет, то Полянская уже никогда не отмоется.

— Есть ли какие-либо доказательства или это просто домыслы? — сурово спросил я. — Мне нужны факты. Откуда у тебя эта информация?

— Ольга Инжирская, — коротко ответил он. — Та хозяйка борделя, что является Мастером с упором на магию Света, она регулярно снабжала нас информацией, поддерживая связь напрямую с шефом. С отбытием же господина Старейшины она начала докладывать мне… Так вот, она утверждает, что Полянская виновна в краже — но сделала это она не своими руками. И она предполагает, в чем я склонен с ней согласиться, что её супруг не в курсе произошедшего.

— Я так и не услышал фактов, — холодно напомнил я. — Досужие домыслы меня не интересуют. Не испытывай моё терпение… К сути, Горский!

И Горский поведал интересную историю о том, как один из Мастеров, тоже Полянский, из числа прибывших с данной четой, похвастал по пьяни перед девкой своим боевым трофеем, якобы взятым именно в этом бою. Казалось бы, что тут такого — трофеев в этом бою было добыто немало. Только вот все трофейные артефакты в этой битве делились на два типа — либо темные, созданные нежитью специально для нежити, либо демонические — но и то из числа слабых и дешевых, ибо все достойные артефакты после гибели владеющего ими демона возвращались в Инферно.

Единственная группа живых, что участвовала в бою на стороне Цинь, была перебита мной лично. И кроме как оттуда трофейной пластинке с иероглифами, в котором были заключены атакующие чары шестого ранга взяться было просто неоткуда. За несколько дней Инжирская и её девочки, как следует подпаивая заливающего стресс от пережитого чародея, сумели узнать, что он и двое его товарищей отдали почти все трофеи хозяйке — Анне Полянской. В алкоголе, которым поили бедолагу, а затем и двух его товарищей, неожиданно получивших солидную скидку на услуги лучших работниц борделя Инжирской, было достаточно алхимии, помогающей развязываться языкам, а девушки были достаточно умелы, что бы этим воспользоваться… Заведение Инжирской, как пояснил Павел, по праву входило в тройку лучших среди тех, что двигались с войском. Да ещё так уверенно, что захотелось уточнить — что, рейтинг лично составлял?

— И я почти уверен — мужа она в известность не поставила, — закончил Горский. — Артефакты, во всяком случае, точно ещё здесь — эти олухи рассказывали, что Полянская периодически тренируется за городом в использовании того из них, что связан с магией Света. Полянские никогда не были сильны в этом аспекте магии, я узнавал — они больше по классическим стихиям…

Артефакт Света, значит, осваивает. Причем довольно нагло, плюнув, что законный владелец трофеев вообще-то тоже здесь. Рискуя быть обнаруженной и огрести кучу проблем — как для себя лично, так и для Рода. И всё это сейчас — когда я прикован к кровати, а Андрей и вовсе пропал после того боя. В котором, как многие видели, он практически был уничтожен… Есть о чем подумать.

Глава 6. Интерлюдия.

Мне снился сон. Странный и необычный, поглотивший меня целиком и полностью — я был будто бы распят в огромном океане энергии, а вокруг меня носились тысячи и тысячи осколков различных видений. Стремительные и неуловимые, они не позволяли мне коснуться себя, не давали задержать, разглядеть пристальнее, разобраться и понять… Одно я знал точно — это была моя память. Те самые её фрагменты, которыми я не владел или которые были показаны в моем разуме иначе.

Так продолжалось довольно долго. К сожалению, хоть я и полностью осознавал себя и то, что нахожусь во сне, поделать с этим я ничего не мог. Однако всё имеет как своё начало, так и конец. Пришел конец и моему ожиданию…

— Пепел, ломай защиту, как и договаривались, — резко, отрывисто бросает стоящий рядом со мной чародей. — Мы удержим щит. Не медли!

— Не торопи меня, Лазарь! — огрызнулся я. — Если ты так торопишься — давай сам, а я с удовольствием щит подержу!

На душе было весьма погано. То, что мы собирались сделать, мне категорически не нравилось, и в любых иных обстоятельствах я бы никогда на подобное не пошел, но если всё, что говорили мои сегодняшние соратники правда — медлить нельзя, и иного выхода попросту нет. И как бы мне ни было противно от задуманного, долг превыше всего. Долг перед своей страной, щитом и мечом которой я служил многие десятилетия, отринув всё прочее. Я Столп Империи, и беречь эту самую Империю — смысл моей жизни.

— Да хватит вам собачиться, — вмешалась третья участница всего происходящего. — Время дорого, так что действуй, Пепел! А ты, Лазарь, не лезь человеку под руку!

Спорить с единственной женщиной в нашей команде, Ледяной Анной, мы не стали. Лазарь повернулся обратно, присоединяясь к ней и четвертому присутствующему чародею — Олегу Буревестнику. Я же вернулся к тому, чем и был занят последние пять минут — к высоким, кованым воротам в три человеческих роста, изукрашенным цепочками мелких рун. Именно они преграждали нам путь дальше, отсекая коридор от личных покоев того, за чьей жизнью мы явились.

Позади, в огрызках некогда длинного коридора, на небольшом пятачке уцелевшей каменной кладки, стояли трое моих товарищей, сдерживая натиск противника. Великие заклятия летели одно за другим, сталкиваясь и разлетаясь, ревели потоки могучей волшбы, раздавались крики многочисленных воинов-волшебников…

С небес по нам били четыре поднятых по тревоге линкора с десятком крейсеров, там же, в воздухе, роились многочисленные маги — и среди них не было никого рангом ниже Старшего Магистра. Да что там — больше сотни Архимагов, десятки Высших Магов, даже несколько Великих Магов — и это не считая тех, кто двигался по земле и под ней… Более сотни различных големов — как пилотируемых, так и обычных, высочайшего качества, непрерывно поливали нас атаками. Вздыбалась земля, стремясь обрушиться на нас, кипели потоки пламени, грохотали удары магической артиллерии, рвались в атаку лейб-гвардейцы…

И против всего этого безумия — трое человек. Трое магов, шагнувших на недоступную почти никому планку силы, одолевших преграду девятого ранга магии — но даже так вынужденных лишь защищаться, почти не атакую. И на то было две причины — во первых, среди наших противников тоже были чародеи схожего уровня, пусть и лишь трое, во вторых же… Мы просто не хотели слишком больших жертв среди тех, кто рвался в атаку выполняя свой долг и соблюдая магические клятвы верности. Ибо все эти люди были нашими согражданами, со многими из которых мы не раз проливали кровь плечом к плечу.

Там, за надежными зачарованными вратами, находился тот, кому присягали на верность и мы. Император Российской Империи, государь всея Руси, Василий Романов. И моей задачей было сломить последнюю линию обороны, отделяющую нас от него. Могучие врата создавали особое, отгороженное от остального мира магическое пространство, которое невозможно было взломать грубой силой с другой стороны или обойти хитроумными чарами — однако законы магии едины для всех, от смертных чародеев, едва начавших свой путь, до самых могучих Богов и Демонов. Не уверен даже, что сам Творец-Всесоздатель выше них, что уж говорить о нас, его творениях…

Нерушимая снаружи комната, являющаяся покоями Императора, имела лишь одну, весьма относительную слабость. Дабы какой-нибудь хитрец не сумел навечно отсечь её от нашего пространства, заставив затеряться в бесконечных потоках Ничто, ему требовался могучий якорь в нашей реальности, что надежно свяжет его с миром. И Врата служили именно этим якорем… Надежным, почти нерушимым якорем — одной лишь голой мощью даже мы вчетвером не сумели бы их выбить.

Тут-то и вступал в дело я. У меня была довольно уникальная личная сила — она отличалась огромной универсальностью, которой не было у большинства Великих. Мои Фиолетовые Молнии, вкупе с особыми заклятиями и личными разработками, которыми со мной поделились мои соратники по заговору, имели вполне реальные шансы справиться там, где пасовала грубая мощь…

— Сарратар иллу сикриар, миттар ларион, рирдар заигел… — отрешившись от всего, что творилось вокруг, сосредоточенно начал я нараспев читать речитатив.

Вокруг меня вспыхивали десятки крошечных геометрических фигур разных цветов, со вписанными в них символами. С каждыми словом я говорил всё громче, в каждый слог, в каждую букву, да что там — в каждый звук вливая могучие потоки сил, отдавая её щедро, не скупясь. Я не спешил, несмотря ни на что, не отвлекался на содрогающуюся вокруг реальность, отвлекаясь лишь на то, что бы ограждать свои готовящиеся чары от влияния бушующих вокруг потоков чудовищной магии — эфир, то незримое пространство, в котором сохранялись следы деятельности магии и через который мы воплощали подобную моей сегодняшней магию в жизнь, сотрясался от невиданной мощи, и мне стоило немалых усилий не допустить, что бы это обстоятельство повлияло на мой замысел. Как и каждый Великий, я умел управлять эфиром напрямую — это ещё одно наше отличие от остальных магов.

Фиолетовые разряды замерцали, вплетаясь в творимое заклятие, начали преобразовываться, принимая облик тонких, длинных змей — всё, пора! Один короткий мысленный приказ — и они впиваются в двери, яростно вгрызаются в руны на вратах, растекаются по ним тоненькими разрядами — нет, не разрушают, моим чарам не под силу уничтожить артефакт, сотворенный с помощью Божественных Сил одного из представителей древнего славянского пантеона богов. Но мне и не требуется их уничтожать — достаточно того, что разряды на время в разы ослабляют действие выбитых прямо в металле символов, заставляют их сияние потускнеть, смешаться с фиолетовой отравой. Первый, самый важный этап достигнут — дальше дело за теми чарами, что мы с моими товарищами разработали совместно.

Многочисленные небольшие магические фигуры накладываются поверх ослабленных рун, окончательно подавляя их, позволяя мне временно переписать свойства чар и перехватить власть над вратами — и я чувствую, как могущественная, древняя магия пусть и со скрипом, с изрядным трудом, но поддается мне. Зарычав от внезапно резко скакнувшего напряжения, что отразилось даже на физическом теле, я отдаю приказ — и они распахиваются.

— Быстрее! Я надолго их не удержу! — кричу за спину.

Мимо меня стремительно влетают внутрь три человеческие фигуры, размазываясь от скорости — а затем и я шагаю внутрь. Войдя, наконец, внутрь, я с облегчением отпускаю чары — и врата схлопываются вновь, оставляя нас в гнетущем полумраке огромной комнаты, освещаемой лишь тусклым, багровым свечением, исходящим из противоположного её конца. Я не совсем лишился власти над этим дивным творением древней магии — просто попыткам удерживать их открытыми вопреки воле своего истинного хозяина они сопротивлялись с чудовищной силой, а вот просто закрытыми стоять были согласны, почти не требую на это моих усилий. Подобное не продлится долго — чары, не позволяющие хозяину этих покоев управлять артефактом, продержатся минут пятнадцать, максимум двадцать — а затем проход будет открыт, и тогда нам не поздоровится. Помнится, когда мы вбегали, я краешком чувств ощутил, что среди Великих, нападающих на нас, стало на одну мощную ауру больше…

Покои императора, даже личные — это вам не просто спальня. Это несколько помещений, в числе которых и небольшая зала — на случай, если Его Величеству вдруг захочется устроить совещание с ближайшими советниками, принять в личной обстановке кого-то из особо доверенных слуг… Ну или устроить банальную пирушку с приближенными подальше от глаз двора. Личные покои — одно из немногих мест правителя крупнейшей на планете страны, в котором он может хоть немного расслабиться и не думать о сотнях глаз и ушей, ловящих каждый его жест и слово.

— Таки явились, предатели, — обращается к нам высокий, стройный ещё человек в простом лейб-гвардейском мундире. — Лазарь, Буревестник, Ледяная… Ваше присутствие меня нисколько не удивляет, я никогда вам не нравился. Но ты, Пепел… Тебе я верил и даже допустил учителем к сыну. И вот как ты мне отплатил?

Император был лишь Архимагом. В сравнении с любым из нас как чародей он был подобен котёнку в сравнении со взрослым тигром — но Василий Романов не боялся нас. Спокойно сидя в уютном кресле из кожи дракона, он держал в руках хрустальный бокал с белым вином и с чуть насмешливым прищуром глядел на нас. И от взгляда пронзительных, карих глаз человека, которому я давал клятвы верности, мне стало весьма неуютно. Я не выдержал и опустил взгляд, чувствуя неловкость, волнение и стыд.

Зато мои соратники ничего подобного не испытывали.

— Ты сам виновен в том, что произошло, Вася, — нахально, панибратски ответила ему Анна. — Мы тоже, знаешь ли, не горели желанием выступать против всей Империи и ломиться сюда, рискуя жизнью. Ты вынудил нас, не оставил нам выбора!

— И как же именно я мог вынудить Столпы Империи пойти на прямую измену и мятеж? — поинтересовался Император. — Государство, пусть и не сказать, что процветает, но вполне благополучно. Ни голода, ни волнений, ни мятежей, кроме вашего, ни даже каких-то особых поборов, ущемлений прав аристократии — так что же в моих действиях вынудило тебя, Ледяная? А может, ничего и не вынуждало? Может, это лишь отговорка, пустые слова, дабы оправдать свою подлость — хотя бы в собственных глазах?

— Да что с ним разговаривать! — рыкнул Буревестник, шагнув вперед и занося руку. Эфир и мана вокруг нас забурлили, готовясь разродиться боевым. заклятием. — Прикончить, и дело с концом…

— Стоять! — лязгнул сталью мой собственный голос. — Опусти руку, Буревестник.

— Да что ты!..

— Я сказал — опусти! — повысил я голос. — Вы говорили мне, что докажете свои слова об Императоре. Что я пойму всё сам, едва увидев… Но я пока не углядел ни единого подтверждения сказанному вами. И пока не буду уверен, что ваши слова были правдой — никто из вас не тронет Государя.

Воцарилась напряженная тишина. Троица моих соратников зло глядела на меня, но я взгляда не отводил. Они не решались сделать последний шаг, и это было понятно — я на голову превосхожу любого из них. Я обладатель Трёх Сверхчар, пусть неофициально, но сильнейший боевой маг современности, они же — так и не шагнувшие дальше Первых. Мы не равны — случись нам сцепиться, бой для них будет тяжелым. Более того, я гарантированно заберу хотя бы одну жизнь — да и вообще, был шанс, пусть и не слишком большой, что я вообще одолею их всех троих.

Однако трусов среди нас не было. Не стоит недооценивать тех, кто живет на свете много веков, кто взобрался на самый верх иерархии силы, пройдя по бесчисленным головам врагов и соперников, став теми, кто стоят над всеми и вся — Столпами Империи, её защитниками и хранителями, символами её мощи, теми, кто имел право перечить даже Императорам… Мышление, взгляды на жизнь и убеждения подобных личностей это не то, что можно недооценивать — подобные нам куда твёрже характером прочих. Вынесшие бремя долгой жизни и одиночества на самой вершине, такие люди просто не могли уступать из страха там, где этого не позволяли их убеждения. А решиться на мятеж против Императора не имея железобетонной уверенности в собственной правоте не станет ни один из нас… В конце концов, прав на Императорский Трон не имеет никто из нас ни при каких обстоятельствах. Корысть в данном вопросе исключена…

Однако я был таким же, как и они. Мне два с половиной века, я прославленный воин и маг, и я пришел сюда, лишь потому что меня сумели поколебать их доводы. И я сразу поставил им условие — когда у нас всё получиться, прежде чем случиться непоправимое, мы должны будем убедиться во всём воочию, дабы избежать малейшего шанса на ошибку. И если они откажутся от этого — я отброшу свою жизнь и сражусь с ними. К тому же, врата скоро отворятся — ни у них, ни у меня просто нет столько времени, что бы устраивать здесь подобные разборки.

— Он прав, Олег, — заговорила, наконец, Анна. — Мы обещали ему неоспоримое доказательство, и мы должны его предоставить. Да и самим не помешает ещё раз убедиться в верности наших выводов. Пусть ошибка и почти невозможна, но надо убедиться окончательно.

— Так ты, Пепел, явился сюда, даже не разобравшись толком, в чем дело? — подал голос Василий. — И что же они тебе наплели обо мне, позволь узнать?

— Ты обвиняешься в связях с Инферно, мой Император, — нашел я в себе решимость посмотреть ему прямо в глаза. — В том, что заложил свою душу и готовишь их возвращение. Что это твои люди крадут крестьян в отдаленных сёлах, что по твоему слову из застенков бесследно пропадают осужденные маги, и что именно ты — глава культа Ауракса, Князя Инферно!

Иерархия обитателей этого проклятого Плана не ограничивалась одними лишь Лордам, внезапно осознал нынешний «я», что до того просто наблюдал за происходящим. Выше Лордов были Князья, над ними — Принцы, а выше прочих стояли Короли Инферно. Единого правителя у этого плана не было — издревле, а то и вообще никогда. И даже Лорд в среднем был равен полноценному божеству, отнюдь не Младшему — а уж Князья могли поспорить с полновесными Старшими Богами. Темная Звезда, решивший на заре моего становления Великим уничтожить весь мир, заключил договор, помниться, тоже с одним из Князей…

— Так вот оно что! — усмехнулся Василий. — Серьёзные, очень серьёзные обвинения, господа… Вот только есть ли у вас какие-либо доказательства?

— Их вполне достаточно, что бы прийти за твоей головой, демонопоклонник! — гневно ответил Буревестник.

— Если бы их было достаточно для подобных обвинений, вас было бы не четверо, — ответил государь. — Здесь стояли бы все семнадцать Великих, и тот же Пепел не требовал от вас дополнительных подтверждений. Друг мой, я всегда говорил тебе — зря ты избегаешь высшего света и политики. Не будь ты столь нелюдим, то прекрасно понял бы, что тебя обманули.

Последние два предложения были адресованы именно мне. У нас оставалось маловато времени — прошло уже три минуты, а я так и не получил необходимых доказательств.

— Их Рода в последние годы потеснили на политическом Олимпе Империи, — усмехаясь, продолжил Император. — Да и само их влияние при дворе уменьшилось — я отдалил от себя их родичей, дав возможность возвыситься менее родовитым, не обладающих такими покровителями людям. У которых было, в моих глазах, главное преимущество — преданность в первую очередь мне и Империи, а не своим Родам… Не говоря уж о том, что мозгов у них на порядок больше, чем у вырождающейся старой аристократии. Правда, я не ожидал, что из-за подобного на меня ополчатся Столпы Империи… Да ещё и придумают столь бредовую причину для своего мятежа. Продался Инферно, да ещё и вдобавок стал лидером чьего-то там культа, ну надо же! Пепел, взываю к твоему благоразумию — развей чары на вратах, и не стану настаивать на вашей каре. Больше того — мы устроим полноценный суд, и я дам изучить себя и остальным Столпам, и священникам, дабы все смогли убедиться в глупости этих обвинений.

Признаться, я на миг заколебался. Может, все прочие и видят нас богоподобными, почти совершенными существами, но это далеко не так. Мы отличаемся от прочих наших сородичей, бесспорно — но у нас тоже есть эмоции, чувства и сомнения, как и у всякого иного разумного существа. Многим из нас присущи все те же слабости, что и остальным — особенно это касается относительно молодых чародеев моего ранга, вроде меня самого. На данный момент я был младших из всех Столпов Империи — разрыв между мной и вторым по молодости Великим Магом Империи был в четыре века.

Император Василий был для меня не просто очередным правителем. Я знавал ещё его отца, я помнил его ещё ребенком — озорным и смышленым парнишкой парнишкой с умными не по возрасту глазами. Я видел все его взлеты и падения, я много времени провел рядом с ним, помогая в проведении армейских реформ, участвовал в каждой его войне и каждом крупном сражении… Господи, да он даже первенца доверил именно мне как раз-таки потому, что считал меня своим другом, даже открыв древний тайный ритуал усиления через сердце!

Однако в отличии от Василия, я помнил весь тот ужас, что творился в годы войны с Темной Звездой и его сторонниками. Та война шла при его отце, и нынешний государь родился уже после неё. Я знал его нрав, честно признавал, что его всегда тяготила собственная слабость как мага, знал о его амбициях вписать своё имя в историю в одном ряду с Ярославом Мудрым, Владимиром Мономахом, Иваном Грозным и Петром Великим… И потому допускал, что он мог соблазниться на посулы Князя. Ибо Инферно умело склонять на свою сторону — на посулы они никогда не скупились и чаще всего обещанное выполняли…

Если отворить сейчас врата, произойти может что угодно. Даже если он действительно устроит показательный суд — получив время на подготовку, столь ценный для Князя последователь сумеет подготовиться к любой проверке. Даже, возможно, действительно временно разорвут договор, что бы восстановить позже. Именно поэтому я согласился с безумным планом этой троицы — ворваться в его покои силой, когда этого не ждут, дабы исключить возможность скрыть от нас истину. И потому я покачал головой, отбросив секундную слабость.

— Нет, мой Император. Мы проверим всё здесь и сейчас — и если окажется, что мы ошиблись, то я не буду противиться твоему приговору, каким бы он ни был.

Ответить государь не успел — всё это время тайно готовящийся Лазарь наконец начал действовать. Древний грек, что видел своими глазами самих апостолов и общался с ними в годы своей юности, был человеком верующим, но далеко не святым, и от того особым благоволением Небес похвастаться не мог. Но зато мог похвалиться кое-чем иным — омытым кровью самого Христа металлическим гвоздем, одним из тех, коими Его прибили к кресту. Истинная святая реликвия, могучая и древняя, о которой почти никто не знал — обрусевший и осевший на Руси грек крайне редко применял этот предмет.

Мягкий жемчужный свет заполонил всё помещение, заполонив его запахом ладана и звуками приглушенных, звучащих будто через пелену густого тумана голосов ангельского хора — и в этом свете каждый из нас отчетливо увидел уродливую, наполненную демонической силой Метку на душе Императора. Которая, вне всяких сомнений, принадлежала одному из иерархов Плана Инферно — уж этой гадости мы в свое время насмотрелись.

Внешность Василия поплыла, принимая иной, нечеловеческий облик — на скулах проступили багровые чешуйки, глазные яблоки обрели ярко-багровый цвет, зрачки вытянулись вертикально, подобно кошачьим, а из распахнутого в болезненном рычании рта показались острые, нечеловеческие клыки. Даже аура государя преобразилась, налилась мрачной, тёмной мощью, и сейчас не уступала Великому Магу Одних Сверхчар. Щедро, щедро одарил Ауракс своего царственного слугу — ведь преодолеть разрыв между Великим Магом и прочими чародеями было невероятно трудно даже с помощью божественных сил. Да что там — почти невозможно… И судя по всему, в будущем моему бывшему другу и повелителю было обещано ещё больше.

Только будущего у него уже нет. Великим Магом по силе он, может, и стал, но вот в должной мере овладеть этой силой не успел — да и как ему это было сделать, когда вынужден скрывать её? Нас было четверо на одного, и каждый из нас был сильнее твари, которой обернулся Император — а потому схватка не заняла много времени. Василий что-то кричал, в чем-то пытался нас убеждать, взывал к принесенным клятвам и всеми силами сопротивлялся — но мы без особого труда, аккуратно, дабы не разрушить помещение изнутри и не оказаться выкинутыми в бесконечное Ничто, сломили его сопротивление. А затем моё копьё вонзилось предателю рода людского в самое сердце, выжигая его Молниями и окончательно умерщвляя. И я с удивлением почувствовал бегущие в тот миг горячие слёзы на своих щеках…

И именно в этот миг распахнулись запертые до того врата — потрясенный правдой, во время короткой схватки я окончательно отпустил свои чары, и кто-то распахнул их своим приказом. Хотя что значит «кто-то»? Помимо Императора, подобной возможностью обладал лишь Наследник — и когда я обернулся поглядеть на вошедших, наши с ним глаза встретились. Мой ученик молча глядел на меня, всё так же стоящего, вонзив копьё в грудь его мертвого отца…

Глава 7

Я открыл глаза, уставившись в потолок. В комнате царил мрак, но обычная темнота не помеха глазам Архимага даже безо всяких чар. Моё дыхание было таким тяжелым, будто я полдня сражался, выкладываясь на полную, и истощил все запасы сил и маны… Ох, кстати — маны действительно не оставалось ни капли. Да и каналы маны пульсировали, распространяя волны противной, тупой боли. Чем бы ни было моё видение, оно высосало из меня все силы, что были… К счастью, хотя бы до травм не дошло — моя всё ещё истощенная и израненная энергетика как-то сумела выдержать это испытание. Ну а боль… Что мне боль? Потерплю, не привыкать.

Стоило мне чуть пошевелиться, как я ощутил, что промок от пота насквозь. Холодное, липкое исподнее неприятно прижималось к коже, вызывая отвращение. Мокрой была и простыня, и даже одеяло — даже удивительно, сколько жидкости я потерял. Аккуратно, стараясь совершать как можно меньше движений, преодолевая брезгливость и отринув боль, я выбрался из кровати и тут же начал стягивать с себя всё. Покачнулся от усталости и упал бы, но тт двери ко мне шагнула высокая, мощная фигура, подхватывая железными пальцами под руку.

— Ильхар? — прохрипел я с трудом.

— Да, господин, — прогудел встревоженный голос из-под шлема. — Как вы себя чувствуете?

— Паршиво, приятель, — признался я. — Ничего странного не заметил, пока я спал?

— Всё как обычно, господин, — успокоил меня верный сорс. — Никаких происшествий.

— А я не… скажем так, не чуди? — осторожно уточнил я. — Во сне не говорил, к примеру?

— Нет, господин, — заверил меня Ильхар. — Вы спокойно спали. И ничего не говорили. Хотя странно, что вы так вспотели, обычно такого не было… Но, наверное, это из-за лечения? Мне позвать за целителем, господин? Как вы себя чувствуете?

— Не надо ни за кем посылать. Во всяком случае пока что, — отмахнулся я. — Лучше помоги раздеться.

Сил почти не было, а стягивать длинную, прилипшую к телу потную рубаху было неудобно — не факт даже, что сейчас бы с этим справился. Однако при помощи моего охранника мне удалось справиться с влажной тканью… Кальтсоны, довольно просторные штаны из того же материала, что рубаха, я снял уже самостоятельно — не хотелось совсем уж уподобляться ребенку. И пока раздевался, почувствовал зверские голод и жажду.

— Вот что, приятель — раздобудь-ка мне чего-нибудь поесть и принеси кувшин воды. Кстати, магией Воды владеешь? — обратился я молча замершему Ильхару.

— До второго ранга, — ответил сорс на последний вопрос. — Водяная плеть, сфера, лезвия и водяные пули.

— Тогда давай-ка, окати меня парой-тройкой сфер, — велел я. — Без фанатизма — делай сферы покрупнее, но не разгоняй и не создавай в них давления. Просто пара ведер воды, что бы пот смыть. Ну и затем просушишь… Надеюсь, бытовыми чарами вроде просушки воды ты владеешь?

— Владею, — ответил он.

От холодной воды, приятным потоком окатившей моё тело, в голове слегка прояснилось. Пока сорс терпеливо держал чары, что сушили каменный пол, я велел ему найти кого-нибудь из прислуги, что бы перестелили постель — не спать же в этой луже вонючего пота, верно? Наскоро достав из шкафа новый комплект нательного белья, я уселся в стоящее в углу, рядом с небольшим столиком, тяжелое кресло и задумался.

Воспоминание, что я сейчас увидел, порождало столько вопросов… Изначально я ничего подобного не помнил, так что увиденное стало для меня откровением. От которого, признаться, было больше вопросов, чем ответов… Но пытаться на основе всего лишь одного видения пытаться заново выстроить картину своей жизни не стоило и пытаться. Да и зачем? Тот мир, со всеми его тайнами, провалами и победами, остался в прошлом, окончательно и бесповоротно.

Поэтому я сосредоточился на тех знаниях, от которых была очевидная польза. Допустим, то же заклятие по блокировке работы Божественных Артефактов — само по себе оно мне пока не по силам, и неизвестно когда вообще будет, да и слишком узкоспециализировано оно, может и не понадобиться никогда… Зато вот те связки и принципы, по которым я творил то заклятие, дали мне многое. Я стал лучше понимать принцип работы Фиолетовых молний, подсмотрел у себя же несколько интересных связок чар… И, кстати, наконец понял, в чем ещё одно отличие Великих Магов от Магов Заклятий. В способности вырабатывать свой собственный эфир, которым потом он мог почти без усилий манипулировать. Например напитывая им свои чары, что придавало им целый ряд свойств, труднодостижимых обычными способами.

Эфир, разлитый в окружающем мире, был чем-то вроде ускорителя при плетении заклятий, а так же позволял создавать более сложную магию — за счет своей способности запоминать магию, эта таинственная субстанция в умелых руках могла как бы формировать «каркас» чар усилием мысли чародея. Великий Маг просто представлял себе структуру заклятия, а уже затем заполнял её маной, что увеличивало скорость плетения минимум вдвое, а то и втрое-четверо. Но это было не главным его свойством — подобным образом его использовали очень редко, лишь в крайних случаях… Ну или если ты новичок на данном ранге.

Куда более важным было второе свойство — действительно сложные, многосоставные заклятия требовали громадной концентрации и нередко были попросту слишком сложны, что бы их можно было сплести в одиночку. Например, если для активации заклинания требовалось одновременно создать и запустить два сложнейших узла, без чего вместо магии вышел бы лишь пшик, сожравший кучу маны в никуда. Вот тогда и приходил на помощь эфир — одной частью сознания плетешь одну часть заклятия, в то же время создавая необходимый образ в разуме и напитывая его эфиром. И в нужный миг просто подаешь во вторую часть ману — и хопа, условия соблюдены…

Был и ещё ряд менее впечатляющих особенностей этой магии, но главными, самыми полезными и распространенными были эти два. Личный эфир, вырабатываемый Великим Магом, был несравним по объему с размером его резерва маны, и потому в бою его приходилось расходовать с умом, не растрачивая на всякую ерунду — но даже так это была великая сила. Например, Сверхчары сплести без эфира было невозможно — магия такого уровня сама по себе для человеческого разума слишком тяжела. Тогда, в Александровске, я сумел прибегнуть к силе Сверхчар как раз за счет эфира — просто использовал его неосознанно. И так как этой эфемерной энергии у меня почти не имелось — я использовал окружающий, «грязный» эфир, от чего последствия для меня и были столь тяжелы. Ведь когда силы покинули меня, я вновь стал Младшим Магистром — а их организм на последствия подобных действий не рассчитан. Если бы я не использовал Сверхчары, то последствия были бы куда более щадящими…

Получается, кстати, интересный расклад — Маги Заклятий используют для своих сильнейших способностей именно «грязный» эфир. Ведь стоило признать — их Заклятия были достаточно внушительны, что бы с ними считаться, и без эфира такое сплести было бы очень тяжело. Однако раскрыть все преимущества этой энергии можно было лишь с тем эфиром, что выработал ты сам… Вот почему, помимо прочего, они так уступают Великим Магам.

— Господин, еда, — напомнил о себе вернувшийся Ильхар. — Подавать?

— Конечно! — оживился я, погладив заурчавший желудок.

Поев и вдоволь напившись, я лёг в уже перестеленную кровать, на которой сменили даже матрас. Боль в каналах маны прошла, и более того — я чувствовал приятную прохладу, растекающуюся по ним. И даже, сосредоточившись, уловил крохотные разряды Зеленых молний, что плясали внутри моих физического и энергетического тел. Причем безо всякого моего участия и вопреки тому, что по моему мнению они должны были бы быть ещё пару недель недоступны…

Проснулся я примерно к обеду. Причем чувствовал я себя гораздо лучше, чем вчера. Больше того — моё состояние улучшилось гораздо сильнее, чем должно было по моим расчетам. Маны, правда, в резерве почти не было — за время сна должно было скопиться процентов десять0пятнадцать от резерва, но вместо этого там были сущие крохи. Видимо, мои Зелёные молнии выпили всё, до чего дотянулись.

Алина Дмитриевна оказалась удивлена ещё больше, чем я. Просканировав мой организм несколько раз, она отложила вспомогательные артефакты и поинтересовалась:

— Аристарх Николаевич, голубчик, вы часом какого-нибудь мощного целебного артефакта, не меньше седьмого ранга, не применяли? Или услугами Архимага-Целителя не пользовались ночью?

— Алина Дмитриевна, ну право слово — будь у меня подобные возможности, я бы давно к ним прибегнул, — рассмеялся я. — Уверяю вас, с вашего вчерашнего визита никто больше не вмешивался в процесс моего излечения.

И ведь почти не соврал. Про Зеленые молнии я ей, разумеется, ничего ни рассказывать, ни уж тем более объяснять не стал — это уже из разряда информации не для посторонних ушей. Не то, что бы я относился к целительнице с недоверием, но береженого Творец-Всесоздатель бережет. Да и вообще — чем меньше знают о твоих возможностях, тем лучше.

— Что ж, — пожевала губами явно не поверившая мне чародейка. — В любом случае, какова бы ни была причина, вы за эту ночь восстановились до уровня, которого я рассчитывала достичь дня через три, а то и четыре. Первый этап исцеления завершен, и теперь ваше энергетическое тело достаточно окрепло, что бы взяться за вас серьёзнее… Дайте мне четверть часа — к сожалению, я не взяла с собой подходящих для данного этапа зелий и артефактов…

Ходила она за вещами не четверть часа, а минут сорок, но я не жаловался. Сегодня меня проведать заявился и мой ученик, вспомнив наконец о раненном учителе и Главе Рода. Как раз пока Корнеева ходила за всем необходимым, мы успели переговорить. Довольно коротко — у парня дел было выше головы, и много времени он мне уделить не мог.

— Зачищаем окрестности от всякой нечисти, устраиваем глубокие рейды, доставляем необходимое отрядам партизанов, что всё это время сопротивлялись Цинь, — поведал он. — Оказалось, что немало деревень, сел и городов они оставили относительно нетронутыми. Только угнали оттуда около трети населения — в основном стариков, больных и раненных, стараясь оставлять крепких и молодых. Рассчитывали, что это уже их будущие земли… Правда, девок много в армию забрали — пополнить бордели основной армии.

— А стариков с увечными — для жертвоприношений и на корм нежити и демонам, — покивал я. — Сняли, так сказать, бремя с будущих подданных. Много там врагов осталось?

— Да не сказать, что бы много, учитель, — неопределенно пожал он плечами. — Мы сами большими отрядами сильно в глубь не лезем, стараемся отправлять небольшие, но мощные ударные группы — гвардейцев да старших боевых магов со святошами. Грабим их обозы, что унести не можем — сжигаем на месте, убиваем встреченную нечисть и нежить, да и солдат их с магами не щадим… В общем, крупных сражений нет, но все эти кошки-мышки занимают изрядно времени и сил. Хорошо хоть со снабжением действительно изрядно им мешаем — ближайшая к нас группа войск, их крайне правый фланг, стал недополучать около трети необходимого. Уже и охрану усилили, и часть войск направляют на поиски наших летучих отрядов… Правда, ничего у них пока не выходит.

В общем, наш участок фронта превратился в довольно вялотекущее бодание небольшими ударными отрядами — ни у одной из сторон не имелось достаточных сил, что бы перейти в наступление. Мы разгромили противостоящую нам группировку, и лишних сил, что бы отвлекать их на борьбу с нами, у врага не имеется. Резервами кое-как заделали брешь в позициях и на том успокоились, перейдя к вялым попыткам активной обороны…

Основные боевые действия грядут там, ближе к центру растянутого на более чем на сотню километров фронта. Именно поэтому у нас забрали все действительно стоящие войска и большую часть старших боевых магов. И гвардии местных Родов, что шли с нами, тоже убыли туда же… Здесь же остались тысячи раненных плюс войско, достаточное что бы попытка нападать на нас была имеющимся в округе силам была слишком невыгодна, и в то же время у нас хватало сил дабы трепать нервы врагу. Не более того… Два Архимага, да без крейсеров и эсминцев, и семеро Старших Магистров — на шестьдесят тысяч бойцов в нынешних обстоятельствах это курам на смех.

В общем, Петя быстро ушел — его, вместе с ротой наших гвардейцев, отправляли в очередной рейд, и парень ушел проверять людей и готовиться к выступлению. Корнеева же, вернувшись наконец, для начала заставила выпить меня два зелья с приятным мятным привкусом и съесть четыре разные таблетки. Затем приступила непосредственно к лечению…

Через несколько часов меня наконец вновь оставили в тишине и покое. За это время у меня возникла кое-какая идея, и я собирался её реализовать — причем чем раньше, тем лучше. Потому я приказал Ильхару отправить кого-нибудь за Горским — для заместителя Смолова у меня было несколько поручений. Боюсь, новость о том, что я стремительно иду на поправку, обрадует не всех, и чем это может обернуться сейчас, когда я, фактически, сделал всё, что от меня ожидалось — принес победу на этом участке фронта, при этом истребив изрядное количество вражеских войск, в том числе и элитных, я не знал. А потому действовать следовало быстро…

Воспоминание словно бы что-то изменило в моём разуме. Неуловимо, так, что я и сам не мог даже себе этого описать — но изменения определенно были. Хотя бы судя по тому, что я намеревался делать — это в корне отличалось от моей обычной схемы действий в подобных ситуациях. Не переть в лоб, а действовать хитростью… Обдумав всё ещё раз, вновь окликнул Ильхара:

— Отправь человека и к Пете. Пусть явится сюда, у меня есть к нему дело!

Кивнув, мой самоназначенный страж тут же отправился выполнять приказ. Тем временем, немножко разминувшись с ним, прибыл и Горский.

— Здравствуйте, господин, — с порога поклонился он.

— Здоровье мне бы сейчас действительно не помешало, — усмехнулся я. — И тебе не хворать, Паша. Присаживайся, нам есть что обсудить.

Чародей прошел к тому самому дивану, на котором вчера сидела Феркия, и осторожно устроился на нем, всем своим видом демонстрируя внимание. Не став тратить время на театральные паузы, я вновь заговорил:

— Скажи мне, друг мой — насколько, по твоему, мы можем доверять Ольге Инжирской?

— Смотря в чем, господин, — осторожно ответил он. — Она готова на многое для вас, но не на все. Подвергать жизнь риску, например, точно не станет, как не станет и подставляться перед влиятельными особами в открытую. А вот в менее рискованных делах она достаточно надежна — и любой потенциально полезной информацией делится сама. Ещё может устроить с кем-нибудь тайную встречу, если будет нужно — но тут я и сам не хуже справлюсь — что-то достать, повлиять на нужного человека, выступить посредником при какой-нибудь тайной сделке…

— Что ж, неплохо, — покивал я. — Даже больше, чем я ожидал… В общем, нужно будет, что бы она и её девочки распустили слух, якобы наш Андрей погиб, не перенеся полученных в бою повреждений. Сумеешь подобное организовать так, что бы это не вызвало ничьих подозрений? Нужно, что бы это выглядело так, будто мы храним это в секрете и правда выплыла наружу случайно. И ещё одно — новости о том, что я быстро иду на поправку, тоже должны разлететься как можно скорее. Пусть будет, что я уже через пять-шесть дней полностью оправлюсь… Тебе по силам это организовать так, что бы всё выглядело достоверно?

— Вполне, — уверенно кивнул он. — Но есть загвоздка по поводу — силу рыцаря смерти ощущают все вокруг. Если с этим ничего не сделать, то правда всплывет наружу очень быстро.

— За это не переживай, сиим вопросом я займусь лично, — успокоил я его. — Для убедительности завтра сожжем тело рыцаря смерти, так что легенда должна получиться достоверной. Пока не спеши, подумай над деталями — слухами займешься не раньше вечера.

Кивнув, заместитель моего главного Старейшины встал и покинул мою комнату, не забыв перед уходом ещё раз склониться. Через десяток минут вернулся, наконец, и Петя — даже странно, что так долго, учитывая, что выделенный мне особнячок был расположен в центре занятого моей гвардией квартала.

— Звали, учитель?

— Звал, Петька, звал, — покивал я ему. — Есть для тебя дело критической важности.

— Слушаю, — посерьезнел он.

— Раздобудь мне в своей вылазке рыцаря смерти, — удивил я парня. — Живого не надо, главное что бы доспех был здоровенный да погиб не далее как сутки, максимум двое назад, большего не нужно. Сумеешь доставить к завтрашнему дню — будет просто прекрасно. Справишься?

— Справлюсь, — ответил он. — Есть тут не слишком далеко одно неприятное местечко, там как раз несколько рыцарей смерти имеется. Всё руки не доходили ими заняться — они засели на каком-то заброшенном кладбище и носа не кажут. Завтра как раз на них собирались отправлять нескольких экзорцистов с отрядом солдат… Вот только для этого придется нарушить приказ — я сам и мой отряд отправляемся в путь на три дня, и вернуться раньше просто не можем. Но можно взять ещё одну роту с собой, это будет выше указанного в приказе числа бойцов. И вот уже с ней отправить вам нужное тело после того, как зачистим кладбище.

— Просто отлично, — потер я ладони. — Теперь ещё один важный момент — об этом деле никто не должен знать. Поясни бойцам и их командирам, что про добытый труп рыцаря смерти им говорить запрещается… Хотя нет, отправь ко мне офицеров, я сам им все втолкую. Ещё и надо придумать, как его в город пронести незамеченным…

— Не тратьте силы, учитель! — покачал он головой. — Я сумею все всем доходчиво объяснить. Будьте уверены — под пытками не признаются, что рыцаря приволокли! А насчет пронести в город незаметно, так тут вообще всё просто. Есть у меня парочка знакомых, регулярно заступающих в караул на воротах. Люди они понимающие, и за некоторую сумму вполне готовы закрыть глаза на проверку провозимых в город трофеев — ограничатся чтением описи и всё.

— Гм, — немного удивился я услышанному. Точнее, тому, что услышал это от Пети. — А ты растешь, Петька! Уже и взятки давать самостоятельно научился, и хитрить… Так держать!

— Ну а кому охота четверть добычи сдавать в качестве налога? — улыбнулся парень. — Армейские интенданты ведь, хапуги жирные, стараются всё самое лучшее отхапать… Вот и приходится скрывать самые лакомые куски добытого. Просто указываем в общей описи основную часть добытого, того, из чего четверть отдать не жалко, а лучшее провозим, не отмечая ни в каких бумагах.

Петя и Павел ушли выполнять порученное им, и я, подождав некоторое время, не без труда встал на ноги. Слабость всё ещё гуляла по телу, но неспешно ходить без посторонней помощи я уже был вполне способен. Недалеко и недолго — но и идти мне предстояло всего ничего. Ильхар и явившаяся откуда-то Феркия порывались взять меня под руки, помочь — но я отказался. Не настолько я уже плох, что бы до подобного опускаться!

Особнячок… С этим выводом я поторопился, конечно. Это был скорее добротный, трёхэтажный дом зажиточного купца. Моя комната была расположена на третьем, а Андрей, всё это время меня стерегший, ныне обитал в небольшом подвальном этаже, служившем прежним хозяевам чем-то вроде небольшого склада для продуктов.

Рыцарь смерти сидел, подогнув под себя укутанные в латы ноги и положив длинный меч на колени. Большая часть полученных им травм уже не зияла внутренним мраком, прикрытая заплатками — кузнец-артефактов, трудившийся над починкой оболочки моего рыцаря явно был далек от идеала в своих навыках, но самое главное ему удалось. Внутренняя суть рыцаря больше не грозила вновь начать истекать, а большего пока и не требовалось. Вплотную добычей ему новой брони займемся позже…

— Господин, — с некоторой даже радостью, как мне показалось, прогудел могучий воин. — Так значит служанки не врали — вы действительно идете на поправку!

— Ты со служанками общаешься? — удивилась Феркия.

— Я слышу их разговоры меж собой, — пояснил Андрей.

Зеленые огоньки глаз светились почти с прежней энергией — хоть Андрей ещё и не был на пике формы, но уже близок к тому. Что ж, тем лучше — скоро мне понадобятся все его силы, и потому я намеревался помочь ему окончательно оправиться. Глядя на него и оценивая ауру, я довольно улыбнулся — сил уйдет куда меньше, чем я ожидал…

— И я рад, что ты в порядке, друг мой. Мне понадобится твоя помощь в ближайшие дни, — вернул я разговор в нужное мне русло. — Поэтому сейчас мы займемся твоим окончательным восстановлением.

— Господин, вы не в том состоянии, что бы пользоваться магией! — горячо возразила Феркия. — Ваше лечение…

— А кто говорит об использовании магии? — усмехнулся я. — Моих познаний в некромантии совершенно недостаточно, что бы даже будучи полным сил толком помочь Андрею своими чарами. Максимум, на который я был способен, я уже сделал — и даже тогда я больше вливал силу, чем напрямую лечил… И сейчас мы пойдем схожим путем.

Сотворив на кончике пальца короткое и тонкое Воздушное Лезвие, я вскрыл себе вены на левой руке. И не теряя ни капли драгоценной алой жидкости, вытянул руку над головой рыцаря смерти. Даже в сидячем состоянии он почти не уступал мне ростом…

Тягучие, густые капли одна за другой забарабанили по глухому шлему. Я не вкладывал специально особых сил, не творил никаких чар — но даже так кровь Архимага уже была достаточно ценным магическим реагентом. А уж моя была впятеро ценнее обычной, учитывая все мои нюансы в плане магии…

Металл шлема бесследно впитывал кровь, одновременно с этим насыщая ауру моего верного бойца. Секунда, вторая, третья, пятая… Наконец, потеряв около двухсот миллилитров, я отвёл руку, наложив на царапину простенькое лечебное заклятие. Андрей молча сидел на месте, погруженный в себя — получив подпитку жизненной силой такого качества, он сейчас был занят её правильным распределением. Как ни парадоксально, но лучше всего порождений смерти лечила именно чужая жизненная энергия. Даже лучше, чем если бы над ним сейчас трудился средней руки некромант в ранге Старшего Магистра.

Нельзя сказать, что для меня это прошло бесследно — я отчетливо ощутил, что наверх без посторонней помощи уже вряд-ли поднимусь. К сожалению, использовать что-то серьёзнее слабейшей магии первого ранга мне пока нельзя — каналы и энергетика в целом, пойдя на столь форсированное восстановление, стали необычайно хрупки. У всего своя цена…

— С этого дня в доме никаких посторонних людей, — приказал я. — Ни служанок, ни поварих, никого. Здесь будете находиться лишь вы с Ильхаром, да пяток наиболее надежных Адептов во главе с Мастером из нашей гвардии. Уборкой пока можно пренебречь, а уж принести готовой еды и они сумеют… Ты, Андрей — каждый день, после того, как целительница закончит сеанс и уйдет, будешь подниматься в мою комнату и стеречь меня. Для того, что бы никто не ощущал твою ауру, мы составим одно хитрое маскировочное заклятие… А ещё парочку — что бы было чем встретить незваных гостей, если явятся. Феркия — руки в ноги и тащи самые дорогие ресурсы для ритуальной магии, что найдешь. В первую очередь мне нужны…

Разумеется, напрямую колдовать мне сегодня не стоило. Поэтому я лишь предварительно нарисовал необходимые символы магической краской, расположив их так, что бы никто из посетителей не мог их увидеть. На стенах соседних с моей комнат, в которые никто не входил, на чердаке, на потолке помещения, что находилось прямо под моей комнатой — в общем, там, куда никто не заглядывал.

Дело закипело. На следующий день, как и было обещано, мои бойцы тайно доставили полноценный труп рыцаря смерти — нежить до того, как её прикончили, была на уровне Мастера. Конечно, доспехи нашего покойника даже визуально уступали покрытой письменами броне Андрея, да и габаритами он был сантиметров на двадцать пониже… Но и то, и другое я знал как, исправить.

Со слухами тоже вышло всё отлично. Настолько, что на следующий день ко мне даже сам Сахаров явился, дабы узнать, правда ли это. К счастью, полностью запитанные чары сокрытия плюс прекрасный контроль своей ауры от Андрея вместе работали идеально — ни Сахаров, ни даже явившаяся с ним в числе прочих Полянская ничего не ощутили своим восприятием. Хотя последняя и посылала осторожные сенсорные чары… Но вычерченные по всему дому в самых неприметных местах кровью сибирского дракона шестого ранга символы, запитанные и активированные самим Андреем (я, повторяюсь, на магические подвиги пока был не слишком способен), плюс вполне ощутимые защитные чары, наспех возведенные в самом доме и вполне ощутимо фонящие, сработали как надо.

— Признаюсь, это действительно серьёзная потеря, — поджав губы, сказал Сахаров. — Мне докладывали, что после боя он хоть и был весь покрыт ранами, но вполне уверенно двигался.

— Я поделился с ним своей жизненной силой и маной, прежде чем окончательно лишиться сознания в тот день, — ответил я. — На некоторое время этого хватило, но повреждения этим исцелить я не сумел. Это как с дырявым ведром — если долить в него воды, то оно ещё какое-то время будет держать её, но исход в любом случае будет один. Жидкость кончится, и ведро опустеет… Так и в этом случае — всё, что я сумел в него вложить, закончилось, и он прекратил свое существование. К сожалению, в нашем войске не имеется некромантов выше пятого ранга… А тот, что есть, с рыцарями смерти дела не имел. Да и даже если бы имел — что сделает маг пятого ранга, что бы исправить повреждения у нежити седьмого? Тем более нанесенные инферналами повреждения…

На мои слова Сахаров лишь чуть скривился и согласно покивал.

— А где его доспех? — поинтересовалась Полянская.

— Подготавливаю к торжественному сожжению, — ответил я. — Он сейчас просто бесполезный набор изрубленного железа, не имеющий никакой практической ценности. Вот шлем и меч я сохранил на память, а прочее… Хоть Андрей и был нежитью, но многое сделал в этом походе и спас немало жизней. Я и мои люди решили проводить его в последний путь, предав огню доспехи и кости, что в нем. Собственно, этим вечером и сожжем. Там как раз складывают Печать Огня между домами…

Шлем Андрея действительно лежал здесь. Как и меч… Мои визитеры не были идиотами или глупцами. И ладно бы Сахаров, тот явно не собирался копаться в этом вопросе дольше необходимого, но Полянская — другой вопрос. Поэтому предъявлять им остатки добытого моими людьми рыцаря было нельзя — подмену различили бы несмотря ни на какую мою магию. Повторяю, идиотами они не были…

Они просто слишком плохо разбирались в возможностях рыцарей смерти такой мощи, как наш Андрей. Для которого отсоединить шлем, служивший ему головой, не было чем-то сложным. Да, потерять в бою, от магической атаки, свою условную «голову» было бы для него серьезнейшей травмой — но минут десять манипуляций, и металлический горшок лишался всех свойств, превращаясь в обычный шлем, пока его вновь не наденут. Так я и добыл самый главный элемент для своего блефа…

И они поверили. Я их даже пригласил на церемонию сожжения Андрюхи, но они, разумеется, отказались. Стоило им уйти, как прибывшая с ними же Алина Дмитриевна засуетилась, намереваясь продолжить моё лечение. Я же немедленно кликнул Ильхара и велел перенести шлем и меч куда-нибудь в другую комнату.

— Они для меня как соль на рану — потерять фактически бессмертного Архимага, что мог вечно служить моему Роду, — пояснил я Корнеевой. — Как будто подчеркивает, что я двойной неудачник — и полезнейшего слугу не сберег, и сам валяюсь беспомощный…

Теперь оставалось лишь ждать, клюнет ли рыба на столь жирную приманку или я напрасно угрохал столько усилий…

Глава 8

— Ловись рыбка хоть большая, хоть маленькая… — тоскливо протянул я, глядя в потолок.

Прошло уже три дня с визита Сахарова и Полянской, но ожидаемых мной «визитеров» как не было, так и нет. Уже и провели сожжение добытого нами рыцаря смерти, прикрытого весьма качественной иллюзий, превращавшего его в точную копию Андрея. Шлем, правда, пришлось сжигать отдельно, подальше от чужих глаз — поглядеть на почетные проводы лже-Андрея явилось немало народу. Разумеется не из особого почтения или уважения к моему рыцарю смерти — хоть тот и был нашим соратником, не щадя себя бившегося за живых, для большинства он всё ещё был чужеродной нежитью. Хотя, признаюсь, реакция моих гвардейцев меня удивила — они даже тризну по нему устроили. Что ни говори, но то, как он в одиночку держал удар двух могущественных демонов, до конца защищая вверенных ему воинов, не могло не сказаться на отношении к нему. Чай, живые люди, чувство признательности им вполне знакомо. Пришлось поднимать тосты и пить со своими воинами около часа — дольше сидеть не стал, я раненный как никак.

А вот остальные явившиеся делились на две категории… Нет, даже три категории. Первые пришли просто поглазеть на необычное мероприятие, нашлась даже парочка дураков, рискнувших отпустить едкие шуточки на тему рыцаря смерти. Правда, им быстро надавали по зубам — вчерашняя отставники из Имперской Стражи, которые и составляли костяк моей гвардии, имели своё, отличное от общепринятого среди потомственных дворян мнение, кто достоин вызова на дуэль, а кому и по простому можно надавать по роже, ибо иного обращение своими делами они не заслужили. Пара-тройка переломанных рёбер, пяток сломанных челюстей, одна дуэль между Мастерами, которую мой человек уверенно выиграл — и желающие ёрничать закончились. И вопли тех, кому без затей надавали по шапке, несмотря на всю магию, никто даже слушать не стал. Их намяли бока обычные гвардейцы, и коли они не сумели постоять за себя в драке с неодаренными, будучи магами, то полностью этого заслужили. Так некоторые молодые дворяне в ранге Ученика на своей шкуре почувствовали, насколько отличается прошедший усиление зельями Шуйских и Романовых человек от привычных им гвардейцев…

Второй категорией были те, кто прибыл дабы показать мне своё отношение. Что я могу сказать? Что-то во мне вернувшийся фрагмент воспоминания всё же изменил. Я принимал это как должное и более того, активно общался с каждым подошедшим. Ведь всем и каждому уже стало очевидно — я не просто потенциальная, я гарантированная восходящая звезда Империи. Оценив мою личную силу не по слухам, а по моим делам, умные люди пришли к простому, но очень верному выводу — пока есть такая возможность, лучше лишний раз показать свою лояльность и постараться мне запомниться в положительном ключе. Здесь и сейчас, в крови и грязи мировой войны, это сделать ничего не стоит — но когда война кончится, я буду уже слишком высоко, что бы они имели возможность даже просто набиться ко мне на встречу.

Ну и третьими, самыми малочисленными, были Полянские. Не сама Анна и оставшийся с ней Старший Магистр, а чародеи помельче из этого же семейства — четверо Мастеров и Младший Магистр. И с ними ещё с пяток разных аристократов. Эти со мной не любезничали и вообще не подходили, стояли отдельной группой и молча наблюдали за происходящим.

И только слепой мог не заметить, как сгущаются тучи между мной и Полянскими.

Самого Андрея, кстати, всё происходящее даже позабавило и даже, кажется растрогало — когда он узнал про устроенную по нему тризну. Покинуть мой особняк рыцарь смерти не мог, как не мог и использовать никакой магии, более того — он вообще сидел в специально отведенной для него комнате, находившейся ровно под моей, и вообще не двигался, дабы исключить малейший риск своего обнаружения. Однако Феркия, на удивление хорошо поладившая с рыцарем, в красках рассказала тому о том, как всё происходило.

В общем, в доме находилось несколько особо доверенных, следовавших за мной ещё из Александровской губернии чародеев в роли охраны, Феркия и Ильхар — вот и все, кто был посвящен в тайну Андрея. Вообще, рассуждая логически, мои действия при любом раскладе не были бесполезны, даже если никто не придет. Это будет означать, что среди моих людей есть шпион, и учитывая узость круга посвященных, вычислить его будет несложно. Охрана дома, Феркия с Ильхаром, да офицеры той роты, что притащили мне тело рыцаря смерти — но их всего пятеро. Тел они доставили четыре штуки, но рядовые гвардейцы знали только о троих — четвертого от глаз своих подчиненных скрыли не слишком сложной иллюзией, сделав вид, что он слишком поврежден.

Остатки элитной нежити были весьма ценной добычей — допустим, из правильно переплавленной брони и оружия рыцарей смерти наши артефакторы извлекали остатки магии Смерти и могли перенести часть её свойств в оружие. Делая вполне себе достойные клинки, пусть и на основе темной магии — от такого никто не откажется точно.

Вот только Корнеева закончила уже третий сеанс лечения и ушла восвояси, а ничего не происходило. Может, я что-то неправильно просчитал? Сейчас я уязвим как никогда, при этом максимум пользы из меня выжат. А ещё я в очередной раз показал, насколько отличаюсь от прочих. Выскочек нигде не любят… И если до определенного предела на это по разным причинам закрывались глаза — маячившая за моей спиной тень сперва Рода Шуйских в лице Федора, а затем и Второго Императора, начавшаяся война, назревающий политический кризис — то теперь от меня уже невозможно было отмахнуться. Мне ещё нет и двадцати одного, а я Архимаг — такое в известной истории этого мира можно было было перечислить по пальцам одной руки. И каждый из этих людей оставил неизгладимый след в истории…

И это, с одной стороны, несло в себе определенные плюсы… Но не меньше, если не больше, и минусов. Кризис в Империи уже встал во весь рост — фактический бунт бояр против Императора, прикрытый не слишком убедительными для понимающего человека буквами старых договоров. Десятилетиями дышащий в спину царственному кузену Второй Император — пока ещё занятый войной с Цинь, но то пока… Плюс присягнувшие едва ли не ему лично нолдийцы, которые тоже были достаточно грозной силой.

Недовольные дворяне окраинных губерний, чувствующих себя брошенными на произвол судьбы — одно лишь бегство губернатора Хабаровской губернии Романова, бросившего вверенную ему землю и людей на произвол судьбы и не понесший за это никакого наказания, чего стоил… Сейчас все эти дворяне молчат — не до того им, когда война вовсю полыхает в родном доме. Но потом, когда ситуация успокоится, они вполне могут задаться вопросом — а на кой им Император, окруживший столицу многомиллионной армией и носа оттуда не кажущий? Прислал, понимаешь ли, пару сотен тысяч войска да пару Магов Заклятий и забыл о них — когда мог и обязан был сделать куда большее.

А уж о мещанах, крестьянах, купечестве и прочих я и вовсе не говорю. Дай Боги и Демоны, что бы мятеж и раньше окончания уже идущей войны не разразился, иначе Империя и вправду может не выдержать и если не рухнуть, то получить сокрушительный удар, от которого придется оправляться десятилетиями…

Что в такой ситуации должен делать шеф Тайной Канцелярии Императора, его ближайший, скажем так, сподвижник, имеющий почти неограниченную власть в государстве как раз-таки по причине слабости и бесхарактерности нынешнего государя? Будучи, без сомнения, человеком разумным и понимающим, что открытый конфликт Император, может, и выиграет, но при этом вполне может просрать саму Империю, он постарается не допустить подобного сценария.

И потому сейчас самое время для тайных убийств тех из потенциальных противников, кого имеется возможность прикончить. Таких вот перспективных Архимагов как я, например, и прочих сильных чародеев-одиночек, что гарантированно примут сторону мятежников. Параллельно этому в ход пойдут и прочие средства — вбивание клиньев между потенциальными союзниками, попытки купить относительно нейтральные Рода и щедрые посулы тем, кто хоть и сейчас в оппозиции Императору, но не имеют слишком глубоких обид или причин… А так же шантаж, запугивание и прочие прелести. Если всё получится — мятеж попросту не состоится, ибо вступать в бой без шансов на победу недовольные Петроградом не рискнут.

И что самое для меня странное — я понимал и даже в какой-то мере одобрял подобный подход Богдана Ерофимовича. Потому что все эти подлости, удары в спину и прочая мерзость уберегут Империю от настоящих океанов крови, которыми может обернуться потенциальная гражданская война. Память, проклятая память… Что же ещё сокрыто в тебе, что даже малый кусочек осознанного воспоминания так меня изменил? Я недельной давности во первых, не сумел бы так трезво оценить картину происходящего в государстве, а во вторых — от методов начальника Тайной Канцелярии испытал бы лишь омерзение.

Однако несмотря ни на что, несмотря ни на какое понимание и прочее, менять сторону я не собирался. Слишком поздно — я слишком люблю Хельгу, а значит, в любом случае должен буду поддерживать своего тестя. А ещё я, несмотря ни на что, не забыл всего, что было между мной и Канцелярией, включая фактическое пленение моих родных. Ну и, наконец, просто трезвое понимание очень простого факта — Империи нужна твёрдая рука толкового правителя. Не просто хитроумного интригана и шефа разведки в лице Богдана, не тупоголовой курицы-Императрицы, втягивающей нас в невыгодные торговые договора со своей родиной, не безвольный придурок на высоком троне, которого победы в постели волнуют больше, чем на войне — все эти люди, даже первый из названных, не государственники. А Второй Император, за время своего правления которого Александровская губерния из нищего медвежьего угла, куда ссылали неугодных с европейской части Империи превратилась в одну из богатейших и самых процветающих частей государства, государственником и хозяйственником как раз-таки был. И давно всем это доказал…

Моё здоровье все ещё было далеко от идеала, но уже примерно четверть моих боевых возможностей вернулись ко мне. Проблема была только в том, что орудующие сами по себе Зеленые молнии пожирали резерв как не в себя, и потому последние тридцать часов я, немного повозившись, возвращая над ними полный контроль, насильно отключил их действие. Мой контроль над своим даром сильно вырос, плюс открылись его новые грани, вроде того же глубинного исцеления Зелеными молниями — прежде я подобные травмы ими исцелять был неспособен в принципе. Каждое утро, проснувшись, я обнаруживал возникшие сами собой воспоминания о тех или иных заклятиях, ритуалах, гранях своей силы и многом другом. Причем происходило это безо всяких особых снов и эффектов — просто уснул без этих знаний, а проснулся с ними. Правда, их все ещё требовалось обкатывать и тренировать, привыкая к ним, но даже так это было приятным бонусом…

Мой резерв восстановился примерно на двадцать процентов. И если я ещё окончательно растерял свои мозги, то Корнеева исправно обо всём этом докладывала Сахарову. Да той же Полянской, задай та прямой вопрос, тоже ответила бы — в конце концов, это вполне естественный интерес. Я один из двух оставшихся Архимагов, и до моего полного восстановления армия не может перейти к активным боевым действиям, вынужденная ограничиваться рейдами и прочими действиями ограниченного характера. Причем, отмечу без ложной скромности, в одиночку способный заменить двух, а скорее даже трех чародеев своего ранга — что бы ни задумал Сахаров и центральное командование, но после того, как были отозваны почти все сильнейшие маги и сильнейшие боевые суда я стал играть практически ключевую роль в нашем войске.

Могла ли Полянская отложить попытку решить вопрос со мной по этой причине? Теоретически да, если руководствоваться чисто логикой военных. Но те, кто отдает ей приказы из Петрограда руководствуются иной логикой — пусть моя гибель и грозит кратно увеличить потери в войске Сахарова, но по настоящему критического влияния на расклад сил я не имею. Контракт с Маргатоном я уже исчерпал, пленников, дабы заключить новый, у нас не имелось — не нежить же с демонами ему в жертву приносить. А другого подобного случая может попросту не представиться — возможно даже никогда…

Нет, я могу понять, почему первые день, даже два никого не было — всё же будучи целым Архимагом и Старейшиной своего Рода, Полянская совсем уж дурой быть не могла. А если бы и была, то в её окружении точно найдется советник с мозгами — вполне логично, что они осторожничали и проверяли, не ловушка ли всё это. Но три? Время не на её стороне…

Или она просто не понимает, что ещё сутки, максимум двое — и я восстановлюсь достаточно, что бы она перестала быть мне угрозой? Возвращения хотя бы сорока процентов моей боевой мощи с лихвой хватит, что бы прибить довольно среднего Архимага, тем более не из Великого Рода. Неужели её самоуверенность не позволяет принять этого очевидного для любого, видевшего меня и её в бою под Тойском, факта?

Ну или, опять же, у неё просто имеется шпион в моём ближнем окружении. Неприятно, однако…

И именно в тот момент, когда я окончательно уверился в том, что сегодняшняя ночь пройдет так же, как и предыдущие, и собрался засыпать — я наконец ощутил слабый огонёк чужой ауры. Хорошо скрытой, замаскированной и приглушенной, но всё же не укрывшейся от моей сигнальной сети! Ну наконец-то!

Я не стал прибегать к магии, боясь спугнуть крадущегося ко мне незваного гостя. Тот был ещё в доброй сотне метров, но довольно быстро приближался, так что рассусоливать я не стал — просто чуть приподнял стоящее рядом Копье Простолюдина и его пяткой стукнул по полу. Негромко, но чуткому и не нуждающемуся в отдыхе рыцарю смерти этого было достаточно. Скорее всего, он и сам ощутил чужое присутствие, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

Когда «гость» преодолел половину разделявшей нас дистанции я наконец сумел понять, какие именно он чары использует для этого. Магия Теней, кто бы сомневался — самый распространенный в Империи способ незаметного передвижения…

Как я и предполагал, неизвестный не стал задерживаться и обыскивать дом. На ночь вся моя охрана покидала здание, неся стражу за пределами дома — все равно они не имели шансов остановить тех, кто придет за мной. А возможные убийцы, в свою очередь, не станут тратить время и силы на дежурящих снаружи дома охранников, повышая риск быть обнаруженными слишком рано.

Несколько секунд спустя дверь в мою комнату беззвучно отворилась и внутрь вошла закутанная в длинный плащ с капюшоном фигура. Дверь сама собой захлопнулась за вошедшей — Анна Полянская, на ходу небрежно сбросив капюшон, повела головой, раскидывая густые кудри по плечам.

— И чего же тебе не спится, мальчик? — поинтересовалась с торжествующей улыбкой на лице женщина. — Сон весьма полезен и даже обязателен для раненных… И во сне твоя смерть была бы чистой и безболезненной.

— Ну что вы, сударыня, — улыбнулся я своей гостье. — Как можно! Спасть, зная, что в любой момент тебя может посетить столь роскошная женщина — это самое настоящее преступление!

Женщина, не сходя с места, начала раскидывать вокруг себя паутину чары — прощупывала на предмет скрытых магических ловушек, присутствия поблизости других магов, проверяла меня самого и мою ауру… В общем, не лезла очертя голову, предпочитая всё перепроверить. Видимо, моё спокойствие и уверенность смутили чародейку, заставив насторожиться и искать подвох… Вот только ничегошеньки ты, дорогая моя, не найдешь.

— То, что ты шутишь в такой ситуации признак либо глупости, либо граничащей с ней же храбрости, — подняла изящную бровь Полянская. — Или ты не веришь, что я намерена тебя прикончить?

Честно сказать, уже не уверен. Слишком много болтовни вместо того, что нанести уже удар. Она обвешана артефактами, как новогодняя ёлка игрушками — причем среди них были как пяток источающих уже знакомые мне эманации, так и ещё четыре неизвестных. Трофеи, украденные у меня плюс свои собственные предметы… Неплохо, весьма неплохо прибарахлена эта мадам.

— Знаете, я как-то слышал, что храбрость и глупость — это почти синонимы, с той лишь разницей, что храбрость всё же иногда уместна, в отличии от глупости, — осторожно, не спеша, под внимательным, цепким взглядом чародейки я принял в кровати сидячее положение. — Раз уж нет возможности ни сбежать, ни отбиться, то предпочитаю встретить свой конец достойно.

— Достойно, говоришь, — фыркнула она, постепенно успокаиваясь.

Её магия просто не обнаружила никаких магических ловушек, сидящих в засаде противников или каких-либо иных угроз. И обнаружить не могла в принципе — изначально они тут были, но уже сегодня к вечеру я решил их стереть. Их наличие могло отпугнуть осторожного врага, а я хотел устранить возможную угрозу с гарантией. Сейчас моих сил гарантированно хватит, что бы защищаться некоторое время от Архимага, пусть и увешанного артефактами. А учитывая, что держаться мне нужно будет куда меньше секунды, ибо Андрей придет на помощь почти мгновенно, то такой риск оправдан. Не хватало ещё, что бы эта воровка чужих трофеев дала деру, почуяв заготовленные загодя чары. В общем, на доме было лишь заклятие, маскирующее рыцаря смерти — а его она обнаружить не могла.

— Знаешь, должна тебе признаться, мальчишка — я бы всё равно не дала тебе легкой смерти, — продолжила она. — Я хочу переломать тебе все конечности, вырезать язык и выколоть глаза, заставить рыдать от боли и умолять меня о смерти, насладиться твоим ужасом и отчаянием… Так что даже хорошо, что ты не спал. Перед основным блюдом ведь полагаются закуски — так что небольшая схватка лишь придаст пикантности основному действию. Уйти достойно у тебя не выйдет, малолетний выскочка, даже не мечтай об этом. А утром твой истерзанный труп найдут с одним из артефактов Цинь в груди. И никто даже не подумает расследовать обстоятельства твоей смерти… В общем, даже мстить за тебя никто не станет. Печальная перспектива, тебе так не кажется?

Произнося эту пафосную речь она тоже без дела не стояла. Один из её артефактов активировался и начал действовать — то был не боевой и не защитный предмет, а нечто иное. Охватив своим восприятием всю территорию на несколько сотен метров вокруг и использовав несколько сенсорных заклятий, я понял в чем суть — Полянская огораживала нас неким своеобразным барьером, отсекая дом от остального мира. И говорила как раз для того, что бы я не начал действовать раньше времени — всё же ей не улыбалось драться со всей моей гвардией в полном составе, особенно учитывая, что Петя уже вернулся из рейда. Что ж, мешать не стану — это обстоятельство больше на руку мне, чем ей.

— Я что-то не припоминаю, что бы давал повод для такой ненависти, — с искренним удивлением ответил я. — Не припоминаю, что бы нас когда-либо прежде сводила судьба.

— С тобой — нет, — подтвердила она. — А вот твой отец другое дело… И раз уж у меня нет шанса свести с ним счеты — сгодится и его старший сын.

Заклятие, накладываемое её артефактом, наконец было завершено. Магия иллюзий, блокировка звука и поглощение магических возмущений — что бы здесь сейчас ни произошло, это не выйдет наружу… И едва завеса была установлена, как женщина вскинула руку, готовясь ударить. Вот только не успела — почуявший начало атакующей волшбы Андрей без затей смёл пол прямо под Полянской, ударив по ней первым.

Глава 9

Заклятье Андрея было весьма внушительным. Эффектное и эффективное разом — впрочем, каким ещё может быть одна из ключевых способностей рыцаря смерти седьмого ранга, предназначенная для атаки по одиночной цели?

Лик Смерти — заклинание седьмого ранга. В потоке тусклого, мрачного зеленого света темно-серый человеческий череп попытался размером с доброго быка попытался проглотить целиком чародейку — и ему это даже удалось. Чары начали действовать мгновенно — Лик Смерти предназначался лишь для живых противников, против тех, кто обладает праной, энергией жизни. И его заключалась как раз в том, что бы эту самую прану из жертвы вытянуть одним мощным рывком.

Честно сказать, от этой магии было сложно защищаться. Стандартные защитные чары тут помогали из рук вон плохо, и наше счастье, что Лик Смерти был доступен лишь рыцарям смерти — и лишь тем, кто достиг седьмого ранга. Даже сам Андрей открыл эти чары в себе лишь несколько недель назад — нежити тоже требовалось работать над собой и оттачивать свои навыки, что бы применять их в должной мере. Владей он этим заклинанием в день нашей дуэли, и даже не знаю, и бой был бы для меня намного тяжелее…

Полянской отразить подобный внезапный удар лишь своими личными возможностями было явно не под силу — она банально не обладала достаточной реакцией, боевой интуицией, опытом и скоростью плетения чар. И Лик уже начал тянуть её прану — но тут сказали своё веское слово её артефакты. Конкретно один, в виде простенького золотого кольца на среднем пальце, напоминающего обручальное. Без алмазов, гравировок и прочих украшений.

Слепящий белый свет окружил волшебницу, оформляясь в четверку крыльев, что сложились защитным коконом вокруг своей владелицы. В отличии от явившейся по мою душу женщины, элементаль Света, обитавший в артефакте, сориентировался мгновенно и сумел дать отпор чарам Смерти. Думаю, будь брошенное в женщину заклинание из арсенала стихийной или ещё какой, не относящейся к Мраку, Инферно и Смерти школы магии, то первый наш удар таки прикончил бы эту поехавшую, ибо элементаль без приказа чародейки просто ничего бы не стал делать. Но столкнувшись с силой, что ненавистна самой его природе, он решил вступить в бой даже без прямого приказа. Что, кстати, должно было его сильно ранить — всё же содержащие нематериальные сущности предметы это не частный домик, а скорее тюрьма, и вырваться оттуда заключенные обычно не могут…

Всё это мелькнуло у меня в разуме за тот краткий миг, что потребовался мне для подготовки к предстоящему бою. Прыгнув прямо с кровати, из сидячего положения, я схватил Копьё Простолюдина и крутанулся в воздухе, ловя стену босыми ступнями — и, оттолкнувшись от неё, приземлился в самом дальнем углу комнаты. Трезво оценивая свои силы я понимал, что в этом бою от меня толк будет лишь в одном случае — если я, дождавшись удобной возможности, одним всесокрушающим ударом смогу пробить защиту противницы. Ибо мое нынешнее состояние позволяло мне либо несколько минут защищаться, либо один раз атаковать — но от души, во всю, практически, мощь. Клятые каналы маны, что до сих далеки от восстановления…

Крылья распахнулись, разрывая на части Лик Смерти. Облако зеленого света, в центре которого и был череп, буквально порвало на лоскуты от хлынувшего во все стороны яркого света. Полянская всё ещё выглядела ошарашенной произошедшим — но уже стремительно приходила. И в себя, и в бешенство.

— Так твой ручной труп жив! — рыкнула женщина, паря в воздухе и глядя вниз, туда, где стоял Андрей. — Ну ничего, сейчас я это исправлю…

Я послал телепатический сигнал всем своим людям, расположенных в пределах полутора сотен метров вокруг дома. Привести старших чародеев во главе с Петей и удалится на безопасное расстояние — конечно, спусти я на эту тварь свою гвардию, и мои орлы её гарантированно прикончат… Вот только и гвардии у меня после этого, почитай, не останется.

У меня имелось уже четверо Младших Магистров и одиннадцать Мастеров. Плюс Петя, Старший Магистр — все вместе они могли составить круг магов, которому запросто хватит сил потягаться с далеко не самым сильным Архимагом. Однако артефакты Полянской сильно меняли расклад сил — в этом бою они выступят лишь как вспомогательные силы.

Андрей тоже не терял времени даром. И отвлеченных бесед с Полянской вести не стал — длинный двуручник устремился в чудовищно быстром выпаде, целясь прямо в сердце пренебрегшей доспехами волшебницы. Однако в десятке сантиметров от её груди меч напоролся на незримую, но весьма прочную защиту — а затем ближайшая пара белых крыльев обрушилась на рыцаря смерти, заставив того попятится и уйти в защиту. Серая пелена, возникшая на пути атаки элементаля Света, содрогнулась от удара, пошла рябью и начала расползаться, однако свою задачу выполнила — Андрей остался цел и невредим.

Следующим артефактом, что пустила в ход волшебница, оказался короткий кинжал с волнистым лезвием. Его взмах прочертил в пространстве тонкую, черную полоску, что обрушилась на рыцаря — какое-то заковыристое заклинание седьмого ранга на основе магии Тени. В первый миг показалось, что ничего не произошло — однако затем прямо из-под ног Андрея выросла четверка громадных теней с такими же кинжалами в руках, как у Полянской.

В ответ на триста шестьдесят градусов вокруг рыцаря смерти прокатилась волна бледно-голубого, льдистого пламени, от которого весь дом мгновенно покрылся инеем, а наши, уже соединившиеся комнаты — слоем ледяной корки. Теней это не развеяло, даже урона слишком серьезного не нанесло, но магический холод на то и магический — доже полностью нематериальные существа на несколько секунд практически замерли, словно резко попали в густой кисель.

Этого Андрею хватило. Он не стал дальне пятится, отступать или уходить в защиту — напротив, мой рыцарь смерти вновь пошёл в атаку. Без труда увернувшись от одного из сотканных света крыльев, он обрушил вспыхнувший злым, черным пламенем меч на свою противницу. Случилось именно то, чего я опасался — ещё один активированный женщиной артефакт нанёс встречный удар чем-то на стыке Огня и Света — две действительно разрушительные, масштабные атаки обернулись настоящим штормом убийственных энергий, что начисто снесли мой крепкий трехэтажный каменный дом. И даже тот факт, что на его строительстве явно не экономили и маги-строители нанесли на здание укрепляющие и прочие чары, ничего не изменил. Когда идет обмен заклятиями седьмого ранга, тут и крепчайшие крепостные стены могут не сдюжить…

Закрывшись относительно слабой защитной сферой магии Воды и добавив туда Фиолетовых молний, я выпущенной из бутылки шампанского пробкой вылетел наружу, подальше от этой парочки. Прекрасный артефакт сокрытия, использованный в самом начале Полянской, всё ещё работал, исправно поглощая всё эхо сталкивающей боевой магии, иллюзия показывала не кратер глубиной пять метров и диаметром около пятидесяти, а добротный каменный дом средней руки купца или зажиточного горожанина, а звуковой барьер не позволял царящему здесь грохоту поднять на уши всю нашу армию… Однако становилось очевидно, что это не надолго.

Великолепный предмет с весьма качественными чарами, он тем не менее предназначался вовсе не для подобных столкновений. Тайной убийство, теракт, ещё что-то такое, что произойдет лишь на покрытой предметом площади, произойдет быстро — а затем хозяин артефакта просто уберется от места происшествия как можно быстрее и дальше, прежде чем иллюзия распадется и окружающим предстанет истинная картина произошедшего… И кстати — магия этой вещи ещё и блокировала возможность посылать телепатические сообщения за пределы покрытой иллюзией территории. Это я осознал, вылетев за его пределы и увидев стоящих как ни в чем не бывало магов моей гвардии. Пришлось повторить приказ, заодно велев поднимать всю гвардию — мало ли, как дело повернется.

Ибо полноценную схватку Архимагов, да ещё и когда у одной из сторон столько могущественных артефактов, эта иллюзия не скроет. Вернувшись обратно внутрь иллюзорного барьера, я продолжил наблюдать и выжидать.

Андрей, явно уступающий в чистой разрушительной силе обвешанной артефактами женщине, держался уверенно, даже больше — на равных с ней. За счет мастерства и успевшего накопиться опыта — как тренировочных схваток со мной и Смоловым, так и реального боевого.

Полянская допустила серьёзную ошибку. Ошибку, которой опытный, умудренный годами маг, причем даже не обязательно боевой, совершать не должен. А именно — она притащила с собой прорву предметов, большей частью которых владела на весьма скверном уровне. И вдобавок не успела вписать их в свой рисунок боя, натренироваться в использовании и даже банально узнать все их возможности. В руках того же Намгун Мина элементаль Света мог использовать свою собственную Территорию, крылья были четче очерчены и способны не только тупо бить, как дополнительные конечности, но и пускать вполне автономные заклятия в виде множества перьев, да и усиления с ускорением добавлял прежнему владельцу явно больше…

А ещё слегка паникующая под градом непрерывным атакующим напором рыцаря смерти аристократка периодически использовала одновременно несколько артефактов, чьи свойства и типы магии прямо конфликтовали друг с другом, чем ослабляли свои заклинания. Размахивать кинжалом, в котором заключена магия Теней и одновременно бить крыльями Света, затем вообще использовать чары на принципах отзеркаливания — против меча, а не дистанционных заклятий энергетического типа, которые подобная магия должна отражать в сторону, в идеале — обратно во врага, при должном уровне личного мастерства…

И тем не менее, с каждой секундой противница Андрея допускала всё меньше ошибок — острый, отточенный разум чародея седьмого ранга, несмотря на панику и растерянность, сам по себе быстро делал выводы и подстраивался, вырабатывая правильную тактику и всё реже повторяя свои ошибки. Будь схватка этой парочки честной, Андрей прикончил бы её уже раз шесть, а то и семь — но когда у противника минимум четыре артефакта седьмого ранга и один, активированный, восьмого, и запас из ещё минимум нескольких не использованных предметов, победить почти нереально.

Вопреки моим опасениям, их бой ещё не вышел за укрытую маскировкой территорию. Рыцарь смерти не швырялся броскими, масштабными боевыми чарами, используя магию исключительно предназначенную для одиночных противников, и вообще больше полагался на свою скорость, силу и мощь рунного клинка. Ну а почему Полянская до сих пор не постаралась всерьез разорвать дистанцию или бахнуть чем-то, от чего весь квартал взлетел бы на воздух, я и вовсе не понимал.

Взмах тяжелого клинка, столкновение с парой крыльев — и в месте их соприкосновения во все стороны брызжет серое пламя пополам со словно выдернутым, вырванным с мясом из крыла уплотненным Светом. Из рук волшебницы впервые, пожалуй, за всю схватку бьёт заклинание, что сплетено лично ею, а не очередным волшебным предметом — волна странной, фиолетовой энергии подобно приливной волне накрыла с головой моего рыцаря, в одно мгновение срывая покрывающее его доспехи дополнительным слоем магической защиты черно-зеленое свечение.

А следом Андрея, что почти на метр превосходил свою противницу ростом и казался ещё огромнее на её фоне, отшвырнуло на десятка три метров. И это при том, что в момент разрушения своей магической защиты он успел активировать чары своих артефактных доспехов — но даже это не помогло. И что хуже всего — лежащий на земле воин был словно бы оглушен. Лежа на земле, он нелепо и неуклюже, подергивал конечностями, напоминая не грозное творение Высшей Некромантии, а обычного перепившего мужичка, которого подвели ноги по пути домой из кабака.

Я, пожалуй, впервые за всё время в этом мире не сумел понять вообще ничего в той магии, что увидел. Даже магия нолдийцев мне была хоть и в общих чертах, но ясна — я мог определять школы магии, что они используют, стихии и прочее. Тут же — я не имел ни малейшего представления о том, что увидел. Ни малейшего!

Однако рассусоливать было некогда. Все четыре крыла встопорщились, ноги волшебницы начали отрываться от земли, а сама она полностью сосредоточилась на временно беспомощном враге, в руках, помимо кинжала, появился длинный, остро заточенный кол, покрытый старой, засохшей кровью — артефакт, освященный языческими богами и зачарованный их волхвами, явно был способен одним метким попаданием упокоить Андрея. Причем на этот раз по настоящему и окончательно.

Я ждал удобного момента, и вот он настал. Мы сорвались одновременно — она, прямо на распластавшегося рыцаря смерти, и я, несущийся ей наперерез. При такой скорости и на столь небольшом расстоянии между нами Полянская лишь успела заметить угрозу в моём лице — но вот скорости реакции на то, что бы отреагировать на опасность у неё уже не хватило.

Нет, совсем беззащитной она тоже не осталась — клятый элементаль Света как мог компенсировал недостаток личного мастерства своей хозяйки. Крылья начали складываться в защитную форму едва ли не в тот же миг, когда я рванул с места в карьер — но оружие, сколь бы великолепным оно ни было, в недостойных его руках бесполезно. Плотный ком Фиолетовых молний — Разряд Антимагии, только вчера вспомнившееся мне заклинание седьмого ранга из разделов моей Личной Магии, врезался сперва в пару крыльев, не без некоторого труда пробив их, а затем я позволил ему самому продолжить полет до жертвы. Сам же, резко сотворив Воздушную Ступень, с трудом увернулся от контратаки крыльями — этот элементаль никак не желал угомониться, даже получив чувствительное повреждение.

Всё сработало как я и рассчитывал. К моменту, когда я восстановил равновесие, Разряд уже показывал себя во всей красе — сотни фиолетовых, тоненьких змеек электричества гуляли по всему телу Полянской, напрочь разрушая все её чары, заставляя артефакты сбоить и прерывать связь с хозяином, а сама волшебница была не в силах использовать собственную магию.

— Что, стерва, ничего не выходит? — усмехнулся я, подходя к женщине, что испуганно пятилась от меня и не прекращала попыток сплести хоть какое-то хоть самое завалящее чародейство. — Пока действует мой Разряд, твоя мана просто не в состоянии оформиться в волшебство. По каналам течет всё так же, из Источников не убывает, даже дискомфорта особого нет… Но вот всё остальное — сейчас тебе недоступно. Сдашься сама или порадуешь меня отказом?

— Сдаюсь, — с четко слышимой смесью усталости и отвращения выплюнула женщина, как-то разом измученно ссутулившись и опустив взгляд. — Я проигра…

И именно в этот момент рванула с места в карьер — пусть колдовать она сейчас временно не могла, но физическая сила, скорость и выносливость, присущая магам нашего ранга, никуда не делись. И сейчас эта самоуверенная дамочка во всю прыть драпала по направлению к выходу из квартала, занятого моей гвардией, стремясь добраться туда, где сейчас стояли регулярные войска и те из дворянских гвардий, что всё ещё оставались в войске. Рассчитывала, что при посторонних я её не трону…

И была права. Вот только это всё имело бы смысл только в том случае, если ей удастся свалить.

Я был быстрее раза в два, а то и побольше, и настиг её уже через секунды три. Мой кулак обрушился ей на затылок, заставляя беглянку рухнуть на спекшуюся, всё ещё горячую после взрыва землю — она как раз уже бежала мимо кратера, оставшегося от моего дома. Со вскриком она покатилась вниз, в его глубь, и я последовал за ней.

Следовало поспешить — Разряд Антимагии, терзающий Полянскую, уже начал слабеть. Ещё секунд восемь, максимум одиннадцать и чары распадутся. Поэтому больше я в джентльмена не играл — моя нога подкинула в воздух едва привставшую на локтях аристократку. Второй удар ноги обрушился уже сверху вниз, на её спину, в момент соприкосновения с землей. Затем ещё пара контрольных, по почкам. Нагнулся, потянул за растрепанную гриву русых волос, заставляя поднять голову, и потянулся к единственному, что прихватил с собой из дома перед тем, как его разнесла эта парочка.

— Пасть открой, тварь! — резко бросаю я.

Анна лишь стонет и подвывает от боли. Разряд Антимагии уже почти угас, и потому я, выдернув крышку зубами, отпускаю волосы и стремительно хватаю её за лицо. Моя рука давит, сжимает челюсти этой стервы, надавливаю на особую точку, заставляя её инстинктивно раскрыть рот — и тут же вливаю в неё мощнейшее антимагическое зелье из тех, что у меня имелось. Одна фляжка с гадостью, которая даже Мага Заклятий сможет пробрать. Его, конечно, едва ли удастся совсем отсечь от магического дара, но скинет способности ранга до второго-третьего на некоторое время…

А уж Архимага, причем довольно посредственного, один глоток моего пойла с гарантией на половину суток превратит в неодаренного. Вот ведь, думал не пригодится, во всяком случае в обозримом будущем, больше рассчитывал при удобном случае продать или обменять на что-то — а оно вон как повернулось…

Добавив на всякий случай кашляющей и пытающейся отплевываться ещё хорошего тумака, я закинул её на плечо и взбежал по склону наверх. С момента разрушения дома до этого мгновения прошло чуть больше двух минут, но первые из поднятых по тревоге старших магов гвардии уже прибыли. Как и патрулирующий в ночное время наш лагерь дежурный отряд из десятка гвардейцев во главе с Учеником.

Дисциплинированные бойцы с расспросами не лезли, ожидая моих приказов. Андрей уже перестал нелепо дергаться и сейчас грузно, со скрипом вставал на ноги под изумленными взглядами лишь недавно справивших по нему тризну гвардейцев. Что ж, рассусоливать нет времени.

— Обыщите кратер, там должны лежать мои доспехи и оружие. Ну и всё остальное, что уцелело, вытащите… Андрея вы не видели, эту, — тряхнул я плечом, на котором лежала Полянская. — Тоже. Ночью на меня напал убийца из Цинь, но благодаря помощи Пети я выжил. В схватке дом оказался разрушен полностью, от убийцы не осталось даже трупа. Сам я пока отказываюсь с кем-либо видеться, как оклемаюсь — сам приду в штаб, отчитаюсь командующему.

— А ежели лекарша набиваться вас осмотреть будет? — поинтересовался седоусый Адепт. — Она, в таком разе, обязана будет вас осмотреть.

— И её вежливо заворачивайте, — велел я. — Скажете, что я пришлю за ней, как буду готов к приему, а сейчас решил отдохнуть. Мол, я цел и невредим, просто сильно выложился в схватке и едва не словил истощение. И да — сюда скоро явятся все старшие офицеры. Передайте им, что отбой тревоги. Все ясно?

— Так точно, — ответил за всех единственный присутствующий Мастер.

Переведя взгляд на уже поднявшего меч Андрея, уточнил:

— Ты как? Всё в порядке?

— Нормально, господин, — глухо отозвался рыцарь смерти. — Не знаю, что за пакостью она меня под конец угостила, но прямого вреда эта дрянь не несла. Так, ненадолго ослабила и оглушила, но я уже в норме.

Дальше, по пути к дому, занимаемому Петей, никто из нас не проронил ни звука. Ну почти — избитая Полянская тихо постанывала и охала у меня на плече…