Вернуть Боярство 12

Глава 1

- Картечью! Картечью заряжайте, сучьи дети! - проревел взбешенный капитан. - Посеребренной, из освященных запасов, самой дешевой - не вздумайте трогать зачарованную огнём или, упаси господь, молнией! И не стрелять до моего приказа! Левый борт, к вам это не относится - заряжайте разрывными, готовьтесь бить по скоплению пехоты! Рубка, перенаправить девяносто процентов маны на верхний полукупол барьера, и начинайте потихоньку готовить Огненный Дождь! И помните, вы мне головой ручались, что он уже готов! Не приведи господь получится как на предпоследних тестовых испытаниях - сгною на дежурствах! Нужники у меня чистить до конца кампании будете всем составом! Аристарх Николаевич, тоже не спи, может понадобится твоя помощь с клятым драконом... Поганая тварь меня изрядно нервирует.

- С вас литр Беленькой, Александр Васильевич, коли сработает! - бодро ответили ему по связи. - Как говорится, кнут и пряник, верно?

- Я тебе, мать твою, дам пряник, Соплыгин! - зарычал он в ответ. И, секунду подумав, добавил. - Будем вам, ханыги, Беленькая - только не подведите!

- Есть, капитан!

Нанятый мной ещё в Александровской губернии капитан сейчас преобразился до неузнаваемости. Причем это был уже второй по счету капитан "Змея" - первый, к сожалению, отказался отправляться с нами в поход. Не потому что трус - просто большая часть родни чародея жила именно в Александровской губернии, и чародей решил остаться в родной губернии. Ведь в тот момент уже было известно, что Цинь готовит вторжение - и потому наш первый капитан счесл своим долгом остаться оборонять родные края, в которых живет его семья и родня. Обвинять его в трусости и удерживать против воли я не стал, хотя Смолов и намеревался поступить именно так. Я уважал личный выбор этого человека, ведь он отказался от, считай, золотого билета в жизнь, уйдя с поста капитана "Змея". Командование целым тяжелым крейсером, огромный оклад, повышенная доля в трофеях и возможность служить под началом человека, чьи подчиненные росли в магических ранга как на дрожжах... Что бы отказаться от таких перспектив, требуется немалая сила воли. Ведь без меня все, на что он мог рассчитывать - это стать вторым или третьим помощником капитана какого-нибудь эсминца. Ну максимум - командовать каким-нибудь фрегатом...

Как человек честный, уходя он предложил на своё место другую кандидатуру, дабы мы в последний момент не отправились в поход без командира судна. И новым капитаном я оказался вполне себе доволен - опытный, прослуживший в воздушном флоте тридцать пять лет Мастер, списанный год назад на пенсию из-за возраста и многочисленных травм, не позволявших ему продолжать нести службу эффективно.

Александр Щербинин был невысоким, лысоватым мужичком пятидесяти восьми отроду. Служил в воздушных силах Империи с двадцати лет и повидал всякое. Даже сумел стать Мастером самостоятельно, пойдя на риск и прорвавшись на следующий ранг своими силами и без необходимых знаний. Что изрядно ударило по его энергосистеме... Вот только выбора у чародея, медленно умирающего от какого-то паскудного посмертного проклятий османского людолова, особо не было. Будучи Адептом он бы умер в течении ближайшего полугода, а заниматься его лечением никто не собирался - свободолюбивый "сокол" не хотел идти в кабалу тем Родам, что могли ему помочь, ибо требовали взамен едва ли не рабской службы, а родное государство видело в нем лишь отработанный материал.

В итоге, став Мастером пять лет назад, он мог бы пойти в вассалы тем, кто прежде отказывал, на куда более выгодных условиях - почти здоровый Мастер совсем не то же самое, что помирающий от сложного проклятия Адепт. Или даже вернуться на флот - вот только и на тех, и на других он затаил глубокую обиду. Поначалу и нас послал, но Смолов каким-то образом сумел подобрать к нему ключик. Щедрая плата, превышающая вдвое запрошенную им изначально сумму, и обещание полностью исцелить его энергетические травмы (после того, как уточнил у меня, по силам ли мне такое и насколько это будет сложно), склонили бывалого небесного сокола пересмотреть свой отказ.

В итоге довольны оказались все - и мы получили отличного командира, что сумел, будучи лишь Адептом без поддержки аристократического Рода за спиной, в свое время дослужиться до звания первого помощника капитана тяжелого крейсера, он же наконец получил избавление от никуда не девшегося и мучившего его проклятия. Прорыв на следующий ранг лишь ослабил терзающую его черную магию, не решив проблему полностью...

В походе он так хорошо показал себя, что я не просто полностью исцелил его, но ещё и вживил в него одно из сердец - благо, в пути я это сделал со всеми достойными упоминания магами, добычи хватало. Была бы у меня возможность, я бы такое сделал вообще с каждым своим чародеем. Но, к сожалению, при отсутствии необходимого оборудования и нужных препаратов Ученики бы такое не выдержали, как и большая часть Адептов.

Этот невысокий, слегка полноватый чародей, в обычное время бывший весельчаком и любителем выпить да погоняться за юбками, в бою совершенно преображался. Моими усилиями он стал Младших Магистром, подтянул навыки в аэромантии, к коей имел огромный врожденный талант, интуитивно постигая за день то, на что прочим требовалась неделя, а так же сбросил лет двадцать. Волосы и борода вернули тёмно-рыжий оттенок, здоровье перестало подводить и теперь во время сражений он превращался в настоящего тирана, требующего от подчиненных полной самоотдачи. И при этом в такие моменты он совершенно забывал о субординации и прочих, с его точки зрения, бесполезных вещах, рассматривая каждого находящегося на судне чародея как боевую единицу его боевого судна, отдавая приказы даже мне... Если, конечно, не видел, что я или Смолов заняты - как тогда, в бою с костяными драконами. Там он нам под руку не лез - понимающий мужик, знает, когда лучше не умничать и позволить разобраться с проблемой тем, кому это действительно по плечу.

Но притом спорить с тем, что он великолепный специалист и собаку съел на воздушных сражениях, при всем желании было нельзя. Хорошо, что он принес мне вассальную присягу уже в пути, получив исцеление - настолько рад был избавить от мучивших его годами болей... Лишаться такого кадра мне совершенно не хотелось!

В общем, капитаном "Змея" я был полностью доволен. И сегодня заранее предупредил, что я в полном его распоряжении. Смолов в данный момент находился на "Красотке" вместе с Хельгой - её личный корабль, несмотря на официально более низкий класс в иерархии воздушных судов, был вооружен и оснащен куда серьёзнее "Змея", по последнему слову техномагической и чародейской наук. И с Архимагом-аэромантом на борту был способен показать настоящие чудеса в этом сражении - вот только до поры эсминец моей невесты не демонстрировал своих истинных возможностей, действуя в пределах стандартных возможностей российских эсминцев. Его время ещё придет...

- "Сова", отходи за нас! - велел тем временем капитан по магической связи. - За тебя сейчас примутся всерьёз, так что живее! Отходи так, что бы оказаться под прикрытием правого борта, возьми на полкилометра ниже и держи дистанцию пять километров с флагманом! Пока в бою не участвуй, только защищайся от тех, кто полезет к вам! Будьте готовы по моему сигналу снизиться и поддержать пехоту!

Кстати да - сейчас у нас была небольшая эскадра из трех фрегатов, крейсера и эсминца, и вся она подчинялась Саше. Командиру эсминца Хельги это поначалу не понравилось, но Старший Магистр аэромантии быстро сменил мнение при более близком знакомстве со Щербининым.

Внизу шла ожесточенная битва - наши войска удерживали те самые, с боями, скандалами, дуэлями и обидами выстраданные боевые позиции, ради которых я поссорился со всеми старшими офицерами... Да хотя, откровенно говоря, не только старшими, а вообще со всеми офицерами тех частей, что находились под Березовкой. И сейчас собственными глазами видел, насколько я был прав... Хотя ни одна сволочь, конечно, мне за это потом спасибо не скажет. Спесивые придурки...

Несмотря на летнее время, вся речка, представлявшая собой естественную преграду любому противнику, была покрыта толстым слоем льда. Наши чародеи пытались, конечно, не позволить врагам проморозить водную преграду, на которую у нас имелись определенные надежды, но этот раунд магической схватки проиграли быстро - у врага было большое преимущество в чародеях. Да и в численности в целом...

Однако дальше, за рекой, их ждали редуты, линии земляных и каменных укреплений, магические ловушки, относительно невысокие стены-валы - с одной стороны вал с пологим спуском, позволяющий обороняющимся без особого труда взбираться наверх и передвигаться вдоль укреплений, с другой - отвесная стена без единой трещинки и выступа. Маги, присоединившись после устроенной мной тропке к работе над укреплениями, быстро вывели их на совершенно иной уровень...

Периодически попадались настоящие мини-крепости - высокие редуты, где находилась артиллерия и те из боевых магов четвертого и пятого рангов, чьей задачей было её прикрывать. Мы прибыли лишь к середине вторых суток штурма врагами наших позиций, и сделали это весьма вовремя - из-за безоговорочного превосходства врага в воздушных силах начала всё отчетливее возникать угроза отступления, дабы избежать полного разгрома. Но мы прибыли, как раз полчаса назад, и с ходу вмешались в происходящее.

"Сова", один из наших фрегатов, развернулся на сто восемьдесят градусов и, стремительно снижаясь, на полной скорости устремился к нам. Навалившаяся на него стая некрохимер попыталась этому воспрепятствовать, но судно смогло прорваться, буквально смяв рискнувших встать у него на пути тварей. Орудия судна вразнобой дали залп, к ним присоединились присутствующие на борту маги и священники - и "Сова" вырвалась из начавшего смыкаться окружения. Едва фрегат пролетел под нами, Щербинин рявкнул:

- Правый борт, взять упреждение в две сотни метров над "Совой"! Залп через пятнадцать секунд! Отсчет пошел!

Перед нами висела магическая иллюзия, в центре которой находился "Змей". Вокруг же были показано всё наше окружение на десяток километров, изрядно облегчая капитану процесс командования и своевременного реагирования на окружающую обстановку. Впрочем, я на неё не смотрел - стоя на мостике, я глядел на сражение своими глазами. Благо конструкция позволяла...

Залп орудий "Змея" изрядно проредил врага, пытающегося навалиться на отступающую "Сову". При этом у нас самих хватало проблем - помимо некровиверн в воздухе находились и спауты, и какие-то обтянутые тонкой фиолетовой кожей уроды, напоминающие собой лысых летучих мышей - только с куда более тощим тельцем и четырьмя длинными конечностями помимо крыльев. А ещё здесь были всевозможные летающие твари совсем диковинного вида - полагаю, что-то вроде производственного брака и работы начинающих, неопытных некромантов. Птицеподобные, в основе своей, летающие больше за счет кожистых крыльев и крайне лёгкого веса, а не магии, как это делали те же спауты и некровиверны, поодиночке они представляли собой опасность разве что для неудачливого пехотинца регулярных войск, не прошедшего усиления алхимией - и то лишь в том случае, если сумеют до него добраться... Однако их было очень, очень много - куда больше, чем полноценных, классических порождений Магии Смерти.

Были здесь и костяной дракон, окруженный стаей горгулий голов в семьдесят-восемьдесят. Вот это уже был действительно серьёзный по любым меркам противник - элитные по любым меркам творения магов смерти, обладающие громадной физической силой, мощной природной защитой и живучестью, да к тому же владеющие магией. Вот только они пока старались не вступать в сражение - кто бы не командовал силами Цинь в этом бою, он прекрасно понимал, что в воздушном бою перевес за нами, и потому этот ударный кулак против нас бросать значит лишь понапрасну его лишиться.

Военных судов у врага не имелось совсем. За весь фронт не скажу, но конкретно на нашем участке их не наблюдалось от слова совсем. Да и воздушные твари, что были тут, основной ударной силой наступающих войск не являлись. Скорее дополнение к основному костяку пехотных частей, приданным для разведки, диверсий и прикрытия войск. Ну и крайне мобильного резерва, который в кратчайшие сроки можно перекинуть на любой участок сражения...

А вот уже на земле дела обстояли совсем иначе. Многие, многие десятки тысяч зомби и скелетов в качестве простой пехоты. Громадины Поганищ - жутких порождений магии Смерти, уродливые чудовища, сшитые из десятков разных тел. Жуткие катапульты и стрелометы, сделанные из сплавленных магией воедино костей, украшенные черепами и покрытые таинственными письменами, били не так далеко, как наша артиллерия, но их было куда больше, чем наших орудий. Плюс снарядами им служила чистая магия, черпаемая из многочисленных черепов, что были на них развешены - это были не украшения, а накопители энергии Смерти, из которых черпался чистый Некрос.

Были и отряды умертвий различных рангов - от первого, являющегося аналогом очень слабого гвардейца из небольшого Рода, до седьмого - могучих тварей, против которых даже моим дружинникам стоило выходить с осторожностью. Своры костяных гончих - резких, быстрых тварей длиной тела около четырех метров и в холке полтора, с горящими тусклым зеленым пламенем глазницами снежно-белых черепов. Баньши, младшие некроманты из числа боевиков, скульпторы плоти, тоже из числа младших, усиливающие в меру сил всю окружающую их нежить по мере своих сил. Собственно, некроманты-бойцы были заняты как раз тем, что защищали своих коллег.

Хватало и вурдалаков с упырями - рядовых солдат армии смерти, стоявших на ступень выше обычных зомби и скелетов, но ниже умертвий. Быстрые, обладающие ядом на своих конечностях, способные перекусить пополам руку в незачарованном доспехе, обладающие достаточными зачатками интеллекта, что бы действовать относительно самостоятельно, они были опасными противниками на ближней дистанции, но как и прочая низшая нежить обладали одним существенным недостатком - отсутствием дистанционных атак.

Ну и как не упомянуть самых опасных противников - личей и рыцарей смерти! Если с первыми всё было понятно, мёртвые колдуны, в большинстве своём не обладающие сколь-либо изощренными чарами и компенсирующие этот факт мощью своих заклятий и резервом маны, то вторые были куда более интересными и опасными, на мой взгляд, порождениями Смерти.

Обладающие чаще всего тремя-четырьмя вложенными в них при создании заклинаниями, они могли угостить врага атакой и на расстоянии в случае такой необходимости, однако основная их сила была не в этом. Двухметровые, закованные в сплошные, изукрашенные рунами доспехи здоровяки с громадными двуручными мечами были настоящим кошмаром для любой пехоты. Чудовищно быстрые и ловкие, обладающие прекрасным интеллектом, способные командовать большинством других мертвецов, они имели неплохую защиту от магии, а их двуручники подпитывали своих хозяев жизнью убитых врагов. К тому же у них была своеобразная аура, от которой мертвецы вокруг них становились быстрее и сильнее, да и прочнее тоже - не так уж намного, процентов на пятнадцать-двадцать, но всё же, они были способны командовать нежитью, в разы увеличивая эффективность их действий. Ну а по уровню опасности - слабейший из них не уступал Адепту, а сильнейшие, говорят, и с Архимагом потягаться смогут...

***

Чуть тороплюсь с выкладкой, поэтому конец главы вышел невнятным. Допишу вторую и выложу часам к четырем ночи по Москве.

Глава 2

«Змей» прекратил продвижение вперед и начал неспешно разворачиваться влево. Видимо, Щербинин решил не рисковать, слишком сильно удаляясь от позиций наших войск. И правильно — мало ли кто у врага там, в глубине позиций? Собравшиеся в круг маги пятых-шестых рангов способны доставить проблем кому угодно, в том числе и нам. И это не говоря уже о том, что на такую прорву нежити не может не быть хотя пары Архимагов или иных существ их уровня, помимо парящего в отдалении костяного дракона со свитой. «Змею», как и «Красотке» Хельги, даже в таком случае критической опасности скорее всего не было бы, вот наши фрегаты, да и другие суда, что были в числе посланных на подмогу и подчинялись капитану «Змея», вполне могли посбивать.

И оставлять их одних, самим углубляясь в стан врага, тоже было дурной идеей — без прикрытия флагмана в нашем лице костяной дракон со свитой возьмет на себя три остальных эсминца и четыре десятка разномастных судов от однопалубных канонерок до фрегатов. И тогда огромных потерь потерь в дефицитном на данный момент роде войск не избежать… Воздушный флот был одним из немногочисленных наших преимуществ перед врагом, и терять его в лихих атаках и глупых рейдов будет сущим безумием. Ничего, успеем ещё с набольшими этих тварей сойтись в бою… Сейчас у нас другая задача — помочь отразить навал противника на наши укрепления.

Большая часть воздушных тварей уже отхлынула от нас — первая атака врага показала их командующим, что бодаться с нами в воздухе текущими силами пустая трата бойцов. К сожалению, врагами командовали отнюдь не дураки… Мерзавцы и сволочи, пускающие сотнями тысяч мирных жителей под нож, чудовища и садисты, упивающиеся муками жертв и пошедшие на договор с Инферно — но не дураки, совсем нет…

Воздушные твари отхлынули, но с земли по нам тут же усилили огонь вражеские стрелометы. Что-то вроде старых добрых «скорпионов», только раз в семь больше, они метали длинные, толстые копья в виде позвоночников на безумную высоту, легко добивая километров на семь-десять вверх. Ведь как сами орудия войны, так и их снаряды были, фактически, артефактами — причем в отличии от наших снарядов их копья были не одноразовыми, так что в случае победы в бою враги вполне могли их собрать и использовать по новой.

До того копьеметы особо по нам не били — я даже удивился, что командиры врага столь щепетильны, что стараются не задеть своих не самых полезных и сильных тварей дружественным огнем. Но когда воздушные твари отхлынули, я понял свою ошибку — до того рассредоточенные и направленные на оборонительную линию орудия за это время успели собрать в небольшие, своеобразные батареи по пять-десять штук, выделить к ним магов, личей и даже рыцарей смерти в охрану. В общем, организовав группы магического прикрытия…

Я бы первым делом направил наши суда в атаку на эту новую угрозу, однако мой капитан и заодно командующий всей нашей эскадрой Саша Щербинин рассуждал иначе, и лезть со своим мнением к опытному вояке я не стал. Небо — его стихия, его вотчина, так что пусть командует.

— Эсминцы — выдвинуться на переднюю линию! — скомандовал он. — Эскадре — построение Внутреннего Полумесяца, ширина два километра! Флагман с эсминцами — барьеры в нижней полусфере на предельную мощность, сдерживаем врага и удерживаем его внимание на себе! Остальные — выбивайте трупов от нас и до линии укреплений! Фрегатам и всем тем, у кого имеется современная артиллерия со снарядами третьего и выше рангов — бить по вражеским чародеям и наиболее мощным тварям, остальные сосредоточитесь на рядовом мясе! Выполнять!

Через минут семь перестроение было завершено. Не идеально, конечно, да и до ровнейших, тщательно выверенных позиций, как на парадах, было далеко — но неровный полумесяц с концами по направлению к нашим соратникам на земле у нас всё же вышел. Воздушные тварь врага держались теперь на почтительном расстоянии, да и костяной дракон, пусть и периодически испускал рёв издалека, вмешиваться в происходящее не спешил. На своё счастье — мы бы тварь за несколько минут на суповой набор пустили бы.

Копьеметы давали залп за залпом, и не сказать что совсем уж бесполезно — пара канонерок рухнула вниз, а один из корветов вынужден был срочно покинуть сражение, направившись на территорию, занятую нашими. Но остальные всё же сумели сделать всё как надо — в конце концов, на подготовку и перестроение время требовалось не только нам, а наземные объекты, особенно артиллерия, передвигаются значительно медленнее. Поэтому, хоть свой маневр враги и начали сразу, как мы появились на горизонте, но мы свой выполнили намного быстрее. Копьеметы всё ещё были в процессе перегруппировки, чем Щербинин и воспользовался с полна…

— Эсминцы, огонь по тем орудиям, что ещё не успели сформировать вокруг себя защиту! — велел чародей в артефакт, отвечающий за ближнюю связь с судами эскадры. И уже затем бросил в другой, предназначенный только для экипажа «Змея». — Левый борт, отставить картечь — готовьтесь бить по координатам, что я сейчас укажу! Орудия с первого по шестое — бронебойными, шестого ранга. Остальные — фугасами, четвертого!

Ого! Интересно, какую цель столь высоко оценил наш капитан, что решил использовать аж шесть снарядов высшей категории из весьма ограниченного запаса?! Зачарованных сильнее снарядов в продаже просто не бывало — такие изготавливались поштучно для линкоров, у которых единственных были орудия, способные дать залп ядром, сопоставимым по ударным свойствам пусть с очень слабенькими, но чарами седьмого ранга! И даже ядра шестого уже были невероятным дефицитом, бить которыми без риска детонации снаряда или разрушения ствола могли лишь самые современные орудия! Такими обычном пользовались в столкновениях с Архимагами, другими крейсерами и прочими противниками схожей весовой категории.

Впрочем, услышав координаты и поглядев туда, я понял причины такого решения. На небольшом пологом холме в паре километров от нас собрались с полтора десятка орудий, три из которых выделялись на фоне остальных как волкодав на фоне дворняги. Вчетверо крупнее стоящих рядом образцов некромагической артиллерии, они буквально чуть светились от вложенной в них магии. Даже отсюда я, вглядевшись и внимательнее прислушавшись к своим ощущениям, ощутил опасность, исходящую от них.

Без сомнения, копья, посланные этими чудищами, способны пробить и защитные чары, и толстую, покрытую рунами листовую броню моего тяжелого крейсера. Странно, что мы их заметили только сейчас — видимо, враги пытались довести эти махины до позиций наших сухопутных товарищей под маскировочными чарами. И тогда, выждав нужный момент и увидев какого-нибудь Старшего Магистра, пришедшего где-нибудь на выручку бойцам, прикончить старшего чародея одним ударом. От которого тот при всё желании бы не сумел ни уйти, ни даже защититься…

Я и сам напрягся, готовясь в случае нужды отразить их удар. Весь холм был накрыт серьёзными защитными чарами — сегментированный купол болотно-зеленой энергии, поддерживаемый кругом из личей, питающих своей силой какого-то Старшего Магистра. Нет, для такой небольшой группы слишком сильный, слишком насыщенный барьер…

Поискав десяток секунд глазами, я увидел ещё два подобных круга, и всё встало на свои места. Явно очень ценные орудия не могли быть отправлены в относительно опасную близость к врагу без достойного сопровождения — и сейчас враги, прикрыв их, намеревались на полном серьезе попробовать ссадить с небес тяжелый крейсер.

Грянул залп — мои канониры оказались расторопнее вражеских. Первыми выстрелили шесть орудий с бронебойными, за ними, с интервалом в три секунды — все остальные. К сожалению, барьер врага выдержал большую часть нашего огня, по скоплению своеобразной вражеской техники ударило лишь десяток снарядов — из почти полусотни орудий левого борта.

Этого было слишком мало, даже несмотря на то, что все использованные снаряды были пятого ранга — то есть вторые по ценности и убойной мощи в арсеналах «Змея». Обычно-то даже крейсера стараются вести снарядами четвертого… В общем, четыре обычных орудия врага обратились в щепки, но даже то единственное из «особенных», по которому попало целых два, отделалось лишь средней тяжести повреждениями.

Капитан что-то проорал по общей связи с командой — что-то типа команды «держись», не знаю — и «Змей» дернулся в сторону, стараясь уйти с линии атаки. И частично нам это даже удалось — одиннадцать пылающих черным, длинных снаряда устремились на невероятной скорости вверх, к нам. И от четырех из них нам даже удалось увернуться, правда, не уверен, чья это в большей степени заслуга — манёвра, в последний момент предпринятого моим тяжелым крейсером, или косорукости тех, кто нацеливал копьеметы. Видимой обслуги у них не было, но какие-то эманации чего-то вроде призраков я рядом с ними ощущал.

И тем не менее, восемь снарядов угодили точно в цель. Причем все три особенных, превышающих размерами своих младших родичей раза в четыре, были в числе попавших. Барьер, почти всю ману которого направили на укрепление нижней полусферы, не выдержал — и пять копий продолжили свой полёт.

Защитить отсюда, из столь неудобной позиции, не видя глазами снарядов, было очень сложно — я видел стремительный полёт чужих снарядов на иллюзии, показывающей поле боя, а это далеко не то же самое, что своими глазами. Будь я по прежнему Старшим Магистром, я бы ничего не сумел сделать — не успел бы банально сплести заклятие в столь неудобном положении…

Но ранг Архимага — это уже последняя ступень перед выходом за грань доступного смертным магам. У них были свои особенности, отличающие их от прочих — не только возросший резерв маны и увеличенная пропускная способность её каналов.

Например скорость плетения чар. Аура становилась уже не просто отражением внутренней сути и информации о чародее, не просто органом магического восприятия, которым напрямую манипулировать чародей был почти не в состоянии, нет… Теперь в процессе плетения чар умелый, опытный и тренированный чародей седьмого способен ускорять плетение хорошо заученных им чар. И усиливать их… А так же с этого ранга банальная дальность применения магии от самого заклинателя возрастала втрое. Ну и ещё немало всего — эти преимущества, кстати, в большинстве своем не становились доступны автоматически с переходом на следующий ранг, их требовалось отдельно изучить, натренировать и освоить… И кстати говоря — именно на этом ранге отчетливее всего ощущалась между по-настоящему древними родами сильных магов, копившими знания и умения веками и тысячелетиями, от прочих. Даже от тех Великих Родов, которые возникли из дворянских Родов, а не взявших сторону царя бояр. В общем, всё это нужно было тренировать годами…

Кому-то, кто не трех с половиной вековой чародей, в прошлой жизни добравшийся до ранга Великого Мага. Я все эти плюсы и дополнительные возможности мог использовать так же естественно, как дышать. В моём случае вообще, с учетом Внутренних Печатей Хельги, оказавшихся действительно значительно более совершенной магией, нежели мои Сигилы, все эти преимущества оказались существенно сильнее, чем у прочих. Даже сильнее, чем я рассчитывал. Не зря терпел боль, когда моя невеста переделывала уже нанесенные мной Сигилы и наносила Печати на слои шестого и седьмого ранга.

В общем, я успел среагировать и выставить барьер из стихии-антагониста Тьме, что была основой магии своеобразных, здоровенных копий. На мелкие я тратиться не стал — от них в любом случае угроза минимальна. Чуть вогнутый наружу прямоугольник возник перед тремя самыми здоровенными, по шестнадцать метров в длину, снарядами. Сияя белым, ослепительным свечением и окутанный Золотыми Молниями.

Меня же самого окутали Желтые — для ускорения плетения чар. И защитные чары на основе Света, пусть далеко и не самые эффективные из доступных мне, но за неимением времени показавшимися мне лучшим выбором, успели вовремя. Все три копья дружно, одновременно ударили по моей защите — и меня тряхнуло от боли отката и злых, искусных чар, наложенных на копья-артефакты.

Откат был вызван разрушением моего барьера — все три снаряда, задержавшись лишь на миг, пробили его. Да, потратив часть ударной мощи и вложенной в них маны, да и скорость полета упала раза в два — но главное они сделали. Да ещё и неведомый гений-артефактор врага расстарался над этими порождениями сумрачного гения темной магии — мощные и очень качественные чары отслеживали поток маны того, чья магия соприкасается с этими снарядами и бьёт по нему довольно мощным проклятием. К счастью, я успел среагировать вовремя и выжег эту заразу Фиолетовыми молниями.

Три снаряда, пусть и несколько потерявшие в силе, вонзились в бок тяжелого крейсера. Навылет не прошли — но, застряв, начали распространять вокруг себя темную магию. К счастью, конкретно эти снаряды были предназначены не для борьбы с тяжелыми, закованными в зачарованную сталь воздушными судами — среди нескольких выплеснувшихся проклятий не оказалось чар коррозии или чего-то подобного, иначе пришлось бы совсем худо. Но и без того ядовитые эманации заработавших на полную катушку вражеских чар были смертельно опасны для живых людей, и уже начинали распространятся по судну.

— Монахи! — взревел Саша. — К месту удара, быстро!..

— Я разберусь с этими орудиями, — бросил я капитану. — Займитесь кем-нибудь другим. Если что — меня не ждите, в случае надобности начните отходите не раздумывая. Я выйду из боя своим ходом.

— Отлично! Только долго там не задерживайтесь — эскадра задачу выполнила, и я намерен отвести её обратно! — предупредил меня Щербинин.

Коротко кивну, я стремительно вырвался наружу, покинув капитанскую рубку. «Змей» дальше действительно справится и без меня на борту, а я что-то слишком долго прохлаждался, удовлетворившись ролью наблюдателя со стороны. Всё же врагу нашлось чем нас удивить, его орудия оказались на удивление эффективными — и это они ещё противокорабельными не заряжали. Не знаю, есть ли у них такие при себе и имеют ли они возможность их сейчас использовать, но проверять не стану… Со всеми же прочими угрозами тяжелый крейсер способен разобраться и без меня, даже с костяным драконом и окружающей его стаей горгулий — благо, он тут не один, с нами ещё и эсминцы, среди которых «Красотка», на борту которой Пётр.

Я сорвался вниз, с высоты примерно двух километров, обернувшись стремительной желтой молнией. Со стороны наверняка смотрелось эффектно — с борта могучего, закованного в сталь тяжелого крейсера протянулся вниз разряд желтого электричества, молния длиной в пару километров, на несколько мгновений связавшая парящее в воздухе судно и землю яркой нитью.

Барьер над орудиями враги восстановить не успели, и я, замедлив в последний миг своё падение и погасив почти весь набранный импульс мощной Воздушной Подушкой, мягко приземлился на ноги. Первое, что я увидел — это десятки, а то и сотни изломанных, неестественных черных теней, снующих повсюду — я оказался действительно прав, копьеметы обслуживали духи. Изломанные, исковерканные малефицизмом и некромантией, навеки привязанные к этим жутким артефактам… Не удивлюсь, если они были сотворены из тех несчастных, чьи кости пошли на создание этих конструкций.

От самих теней угрозы я не ощущал. Нет, они могли бы убить человека — какого-нибудь неодаренного без защитных талисманов и магических предметов, крестьянина например. Но не более того — у них была узкая спецификация, и сражения, особенно с магами, в неё не входило. Для этого имелись другие, куда более подготовленные кадры, специально для того и созданные…

Я ударил вокруг себя смесью Синих, Фиолетовых, Золотых и Желтых молний разом. Тщательно отмерив доли — Синих десять процентов, для нанесения ущерба физической составляющей орудий, Фиолетовых пятьдесят — обслугу и чары, нанесенные на копьеметатели, вывести из строя для меня было важнее нанесения прямого урона. Сложные чары в поле на коленке вряд-ли удастся починить, а вот обычный ущерб восполнить могут запросто. В подобном войске, да на войне, в бесхозных костях явно недостатка нет. Синие молнии вообще использовались мною сейчас лишь с одной целью — оплавить, повредить цепочки магических знаков, вырезанных на этих костях на тех участках, которые удастся лишить хотя бы на время магии Фиолетовым. Потому Синие и били в этом потоке с опозданием в секунду…

Желтых и Золотых по двадцать процентов — ровно столько, что бы усиление и ускорение чар давало максимальный эффект, не ослабляя при этом основную ударную мощь чар. Ювелирная работа, требующая громадной точности и контроля — мои Молнии очень сложны в контроле… И как я был рад, что стал полноценным Архимагом, перестав использовать этот ранг лишь под всякого рода допингами! Временные усиления давали слишком куцый, слишком обрезанный арсенал преимуществ этой ступени магической силы…

Теперь я мог распределять в своих чарах силу молний не так грубо, на глазок, как раньше. До идеала тоже было ещё далеко — пока я мог оперировать лишь десятками процентов. Двадцать, тридцать, сорок… Никаких тринадцать и двадцать семь, скажем. Для этого ещё нужно практиковаться, но даже так мои чары стали намного эффективнее.

Поток молний омыл всё в радиусе нескольких сотен метров. Тени сгорали молча, без единого звука, уходя на ту сторону бытия практически безболезненно — это всё, что я мог сделать для несчастных, ставших жертвой некромантов. Вот только, к сожалению, моя главная цель пострадала значительно меньше, чем я рассчитывал…

Заклятие, что я сейчас использовалось, звалось Кольцом Рауданта — в честь Великого Мага, жившего в давние времена. Я скопировал доставшееся мне заклинание, а затем глубоко его переработал под себя и очень сильно изменил в нём многие элементы, сделав это частью своей Личной Магии. По сути, от изначального заклинания тут оставалось лишь процентов двадцать — но я всё равно решил сохранить старое название. Раудант, чье настоящее имя не сохранилось, и до моего времени дошло лишь это его прозвище, означавшее на одном из уже мертвых языков Играющий с Молниями, был одним из моих любимых исторических персонажей древнего эпоса. А эти чары я подсмотрел в одном из немногих кристаллов памяти, дошедших до моих дней, где была показана одна из его битв…

В общем, кольцо Рауданта — вполне себе чары седьмого ранга, притом далеко не самые слабые. Не сильнейшие тоже, но тем не менее чуть выше среднего по моим меркам. И сил я вложил в них немало — десятую часть своего нового резерва. По идее, здесь всё должно было обернуться пеплом — и простые копьеметы действительно прекратили свое существование, но вот тройка монстров к чисто магической атаке оказалась довольно устойчива. Да, обуглились, да, поврежденный ещё залпом со «Змея» пострадал больше прочих — но тем не менее было очевидно, что ремонту эти отвратительные порождения Циньских некромантов вполне себе подлежат. Даже письмена, на них нанесенные, по большей части почти не пострадали!

Однако второй удар, уже более концентрированный, мне нанести не дали. Со всех сторон ко мне устремилось с десяток высоких, крепких фигур, закованных в тяжелые доспехи, характерные для Цинь, а не Европы и даже Российской Империи, исписанные иероглифами и до краев наполненные маной. Кто бы не командовал нежитью, он умел реагировать быстро и четко, а главное правильно — не отправил мне под меч всякую шушеру, что мне на один плевок и потому не сможет отвлечь меня от плетения чар, а сразу послал элиту. Вернее, не послал — это была специально оставленная здесь засада, на случай если найдутся дураки, что рискнут полезть к орудиям лично.

Одиннадцать высоких, под два двадцать, рыцаря смерти были далеко не слабейшими представителями своего вида уровня каких-то Адептов. Два здоровяка около шестого ранга, судя по ауре, объему маны и физическим показателям, и девять пятого.

К счастью, в вопросах войны и боевых действий я человек в обеих своих жизнях педантичный и относящийся к ним предельно серьёзно. Так что я, в отличии от многих аристократов, носил броню даже в моменты относительно мирной обстановке, а с мечом расставался лишь в кровати. Поэтому и здесь я оказался отнюдь не так беспомощен, как хотелось бы врагу…

Объятый Желтыми Молниями, я использовал всю доступную мне скорость. Меч Простолюдина не просто выпорхнул из моих ножен — он вылетел стремительной вспышкой, размытым, неразличимым глазу пятно. Сам я тоже на месте не стоял — едва ощутив, что ко мне бросились враги, я сорвался с места.

Танец клинков, бешеная круговерть обменов ударами — всё это закрутило меня, закружило, подхватив бурным потоком. Цель мёртвых воителей была проста и очевидна — своим бешеным натиском не дать мне даже кратчайшего мига на подготовку чар, сковать меня боем и заставить оставаться на одном месте. Это была их задача минимум — в целом-то, думаю, командиры Цинь считали, что не успевшего прибегнуть к новым чарам мага сомнут этой атакой или как минимум сильно ранят. Напали-то рыцари лишь после того, как я применил свои чары, выгадав самый удобный момент — в промежутке между окончанием одного заклятия и до того, как было сплетено следующее…

В общем, и задумка, и её воплощение в реальность были выше всяких похвал. Твёрдая пятерка, не меньше — того же Петра эти молодцы бы сейчас нашинковали. Мой друг был не слишком с мечом и иными орудиями ближнего боя, как и многие другие старшие чародеи полагая, что высокоранговым магам подобное ненужно. Лишь разве что если в оружии содержаться мощные чары… В общем, пренебрегали очень многие с ранга Младшего Магистра, а то и Мастера, тренировками с разного рода колюще, режуще, дробящими и иными видами (кому какой по душе) оружия, высокомерно полагая, что им хватит одной лишь магии…

Вот только сегодня рыцарям смерти и тому умнику, что решил подстраховаться и устроить здесь засаду, сильно не повезло. Они нарвались на меня — а я, если говорить серьёзно, почти не видел под этим небом тех, кто способен сойтись со мной в бою на мечах. Лишь моего верного сорса с чудовищным бойцовским талантом. Он, кстати, как и его возлюбленная-нолдийка, сейчас где-то там, сражается на линии обороны — мы высадили пешие войска и большую часть абордажных команд с крупных судов ещё когда только подлетели к полю боя.

В общем, я выдержал их первый, самый мощный и сокрушительный натиск. Это было сложно, очень сложно — действующие слаженно противники, чьи физические показатели были выше чем у большинства Архимагов — даже у самых слабых они были на уровне среднего Архимага, что уж говорить о двойке их предводителей) — вот только я был ещё быстрее, сильнее, и что самое главное — искуснее, как мечник.

А ещё их натиск никак не мог помешать мне плести чары. Мне не требовалось отдельно фокусироваться на мече и даже своих врагах = моя аура улавливала каждое, даже самое мелкое и незначительное движение на полсотни шагов вокруг меня, а тренированное тело, в котором я давно пробудил все рефлексы бойца, доставшиеся мне от прошлой жизни, само спокойно и уверенно вело бой.

Я словно разделился на две половины, два отдельных разума — и это было нечто большее, чем просто деление сознания на несколько потоков, как я делал это для плетения сложных чар. Это было нечто более глубокое и фундаментальное — у меня ненадолго возникло два полноценных Я.

Я-мечник, спокойно и хладнокровно начавший теснить рыцарей смерти, и Я-маг, что пусть быстро, но без лишней спешки и ненужной суеты плёл следующие чары — тройку уцелевших гигантских копьеметов вовсю утаскивала набежавшая нежить, а три круга с некромантами и личами уже готовились нанести удар.

Мой клинок отнял подобие жизни у первого из рыцарей. Меч Простолюдина засиял новой, недавно обретенной способность — вспыхнул белым пламенем, и Я-мечник, в очередной раз отразив все атаки и увернувшись от части из них, пошёл в наступление. Секунда, вторая, ещё полсекунды — и разрубленный пополам от левого плеча до правого бедра враг опадает на землю, загоревшись белым пламенем. Сверхживучий рыцарь, в обычной ситуации, уже стоял бы на ногах через пару секунд — подобные ранения для него не опасней комариного укуса. Вот только у Меча Простолюдина на этот счет было своё мнение — и вот уже могучее порождение Магии Смерти корчится, умирая в снежно-белом огне.

В этот же миг обрушивается моё заклятие. Копьметатели уносят, но уносят слишком медленно, и к ним я ещё успею вернуться — поэтому, резко отскочив и вытянув в сторону уволакиваемых орудий свободную руку, я прождал короткое мгновение. За которое два из трёх кругов врага успели перенаправить свои чары на защиту орудий — а мой удар в виде громадного, переполненного сочетанием Магии Света и Синих Молний залпа конусообразно расширяющегося луча света ударил в одну из кучек вражеских магов. Самую большую и на мой взгляд опасную — ибо они единственные решили не отвлекаться ни на что и в первую очередь устранить главную угрозу. В общем, оказались самыми умными… Посмертно. Хотя и не уверен, что такое можно говорить в отношении и без того мертвых личей — но вот о главе их круга, вполне себе живом человеке-некроманте, точно можно. А мой луч улетел далеко, на сотни метров выжигая всю нежить, что была за попавшим под удар кругом… Всё же я рассчитывал, что те успеют поставить защиту, и потому маны вложил в удар от души.

Попутно мои чары уничтожили ещё тройку рыцарей смерти, и против меня остались лишь семь рыцарей, два десятка личей и два некроманта. Мертвецы, как им и положено, не выказали никакого страха или сомнений, сразу кинувшись в бой… И окажись их живые хозяева столь же тверды духом, возможно, у них бы и получилось меня отогнать.

Но подвели не мертвые. Подвели живые — оба некроманта, не сговариваясь, бросились прочь, и круги магов распались. А по одиночке личи своей магией не были для меня угрозой. В итоге ещё три удара боевой магии, после которой на полкилометра от меня не осталось ни одной твари — и я, вновь окутавшись разрядами Желтых Молний, полетел прочь. Туда, где стоял передний край нашей обороны и куда уже потихоньку летела наша эскадра…

Глава 3

Моя победа подорвала боевой пыл атакующей нежити на довольно большом участке поля боя. Три круга личей во главе со Старшими Магистрами некромантии, плюс усиленная батарея орудий, около дюжины рыцарей смерти — это был тактический ударный кулак на этом участке фронта, и я его полностью выбил в одиночку, сохранив при этом две трети резерва. Плюс около полутора тысяч разных тварей, погибших в результате моих площадных ударов…

Конечно, двое из трёх некромантов выжили, попросту сбежав, но сути это не меняло. Сильно сомневаюсь, что у этой парочки окажется желание вновь сунуться туда, где только что буйствовал целый Архимаг. Во всяком случае, в ближайшее время… Ну а если вдруг окажется, что я слишком низкого мнения о циньских труповодах, то ничего не мешает мне повторить им урок. Дальность, на которую бьёт моя боевая магия уже сейчас превышает таковую у большинства чародеев седьмого ранга. Мой удар отправит их в объятия столь любимой ими Госпожи со стопроцентной гарантией. С кругом личей, накачивающих их маной, они ещё могли мне сопротивляться, но без них ни о каких поединках речи не идет. Я просто убью их, и они это знают — откровенными дураками Старшие Магистры просто не могут. Иначе бы шестой ранг некромантии им бы не светил — пошли бы на производство очередной партии личей…

Позади меня летела наша эскадра. Несмотря на все старания Щербинина, удерживать ровный строй эта сборная солянка разномастных судов была не в состоянии — если фрегаты и эсминцы с крейсером, управляемые кадровыми военными с немалым опытом ещё были способны выдерживать четкое построение, служа арьергардом и прикрывая остальную сборную солянку, то всякая мелочь в лице корветов, всяческих канонерок и просто небольших воздушных яхт различных аристократических Родов среднего пошиба летела разрозненной кучей. Нет, они явно пытались выполнять указания флагмана и выстроиться как подобает, но честно говоря, лучше бы плюнули на это занятие и действовали как умеют. А так больше друг другу мешали… Дай Творец-Всесоздатель, хотя бы друг друга дружественным огнем не заденут — уже хлеб.

Передо мной, на пути к нашим позициям, ещё было тысячи и тысячи единиц нежити — причем не только простых зомби и скелетов, но и различных умертвий, баньши, рыцарей смерти, личей — не столь сильных, как уже уничтоженные мной, в основном примерно равные по мощности и объёму энергии Адептом, редко — Мастерам. Да и попадались такие кадры не так часто — по одной элитной нежити на три-четыре десятка голов созданий попроще. И я мог, по пути следования к нашим, устроить всем этим ордам мертвецов настоящий Ад на земле — однако, само собой, не стал.

Истребить десяток, или даже полтора десятка тысяч единиц поднятых некромантами мертвецов для меня проблемой не являлось, но это потребовало бы громадных затрат маны если делать это быстро или добрый час работы в относительно экономном режиме. И являлось бы глупейшим из возможных способов потратить ману, время и усилия для старшего чародея.

Старший Магистр, или, тем паче, Архимаг — в боях подобного масштаба оружие, способное решить исход сражения, если его силы будут применены в нужный момент. Сделать больший подарок врагу, чем растратить всю ману на борьбу с разными слабосилками и остаться пустым к решающему моменту просто невозможно…

Но вот моей эскадре, под командованием Щербинина, заниматься подобным ничего не мешало. Разумеется, присутствующие на кораблях чародеи, особенно пятого и выше рангов, силы тратить на подобное тоже не будут. Их задача вообще, в первую очередь, защищать свои суда и эскадру в целом — разрушительной мощи боевым кораблям и без всяких магов вполне хватает. Что они и демонстрировали…

Я даже немного задержался, встав прямо на голову одному из Поганищ и закрывшись непроницаем Коконом Аулата — защитным заклинанием шестого ранга на основе магии Света. Несчастная тварь под моими ногами была скована чарами магии Металла — громадные, светящиеся от магии цепи, вырвавшись из земли, сковали порождение магии Смерти, не позволяя ему двигаться, а я застыл, любуясь активацией Огненного Дождя. Вот и посмотрим, стоило ли потраченных денег и усилий это заклятие, над встраиванием которого столько времени трудился Смолов, потратив на это дело изрядную долю нашей добычи от штурма города. Полсотни миллионов золотых! Мастера-артефакторы из числа немногочисленных уцелевших и не угнанных в Японию специалистов Магаданской воздушной верфи, до войны входившей в первую двадцатку верфей воздушного флота Империи, за такую сумму должны были сотворить что-то воистину впечатляющее, иначе хорошей трёпки не избежать ни моему главному Старейшине, ни им самим. Уж я-то прослежу…

Над областью примерно в три километра диаметром сгустились багровые, светящиеся облака. Они повисли над той частью армии мертвецов, что шла на подмогу оказавшейся меж молотом и наковальней части армии врага, зажатой меж нашей эскадрой и укреплениями нашей армии. Багровые облака сформировались довольно быстро, в течении каких-то двух минут — и это несмотря на попытки противодействия со стороны магов врага, которые я четко видел.

Огненный Дождь меня впечатлил. Десятисантиметровые, вытянутые капли жидкой магмы подобно стремительному тропическому ливню обрушились на всё, что не успело убраться из зоны поражения. И результат был впечатляющим — ни рыцари смерти, ни личи, ни даже бесплотные баньши, которым, казалось бы, почти невозможно причинить ущерб обычной магией, гибли, несмотря на все попытки как-то дать отпор, пережить рухнувшую с небес окончательную, бесповоротную для них смерть. Ни защитные барьеры из чистого Мрака, ни попытки самоисцеления рыцарей смерти, ни что-либо ещё не могло помочь несчастным. Огненный Дождь отрабатывал на каждый золотой червонец, выложенный за эти чары…

От созерцания разрушительной силы моего весьма дорогого имущества меня отвлекли самым бесцеремонным образом. На окружавший меня Кокон Аулата обрушился удар, отличавшийся от всех прочих атак окружившей меня нежити так же, как укус огромного рассерженного шмеля от попытки незаметно и безболезненно выпить капельку крови громадного, ходячего бурдюка с питательной жидкостью со стороны крохотного комара. Кокон эта атака, конечно, не пробила, и даже трещинами он не пошел — но разом ухнувший на двадцать процентов резерв вложенной в защиту энергии я не мог не ощутить.

Пока переводил взгляд и возвращался к делам своим грешным на Кокон обрушился ещё один удар — а учитывая мой ранг, Печати Хельги и вообще мою общую силу и развитость, то между двумя ударами прошло времени примерно с одну десятую долю секунды. И за это время неведомая тварь исчерпала мой барьер на сорок процентов — вдвое больше, чем вся атакующая меня до того свора нежити, вместе взятая!

Когда я, наконец, перевел фокус своего внимания на нового противника, тот уже нанес четвертый удар, окончательно разрушив Кокон Аулата. Это стало уже действительно, по настоящему опасно. Слава Творцу-Всесоздателю, я не отменил ускоряющего эффекта Желтых Молний — лишь поэтому я успел хоть как-то, хоть в последний миг среагировать.

Громадный, два и восемьдесят, а то и девяносто, метров ростом, широкоплечий, облаченный в сплошные, тяжелые латы из черного, как сама Тьма, металла, от которого в воздухе рассеивались, аки пар на холодном воздухе, испарения чистейшего Мрака, рыцарь смерти с невероятно плотной и могущественной аурой, вооруженный громадным клинком — не из костей, как у прочих его коллег по цеху, а из голубовато-серого металла, сплошь исписанного незнакомыми мне рунами, явно не имевшими никакого отношения к Циньским иероглифам, он обладал могучей аурой, не то, что не уступавшей, а даже значительно превосходящей мою собственную аурой. И его чудовищный меч уже опускался в очередном ударе, стремясь прикончить неосторожного, самоуверенного дурака в моём лице, что решил посреди вражеского войска остановиться и полюбоваться зрелищем применения Огненного Дождя… Что сказать — дурак я, слишком уверившийся в собственной неуязвимости.

От этого никто не застрахован. Собственно, подавляющее большинство талантливых чародеев не достигает истинных вершин в искусстве магии именно из-за чрезмерной самоуверенности, по причине которой отправляются к праотцам сильно раньше срока. И я, весь такой расфуфыренный и самоуверенный, обладающий многовековым опытом и так далее, получив ранг Архимага умудрился совершить самую постыдную для такого, как я, ошибку — словно сопливый малолетка уверовал в собственное всемогущество и подставился, как малолетний, безмозглый пентюх…

Благо, хотя бы самые основы ума хватило соблюсти. Благодаря Желтым молниям и даруемым ими ускорением — физического тела, магических манипуляций и даже скорости реакции — я успел среагировать. Когда пятый, долженствующий по мнению врага меня прикончить, удар врага рушился на меня, моя правая рука начала тянуть из ножен Меч Простолюдина. В левой же тем временем зарождалось могучее атакующее заклятие — часть моей личной магии, Выпад Багрового Копья. Двадцать процентов Фиолетовой, по двадцать Желтой и Золотой и на сорок процентов — чары магии Крови, сиречь, в моём случае, Багровой Молнии, что сжигала мою кровь и прану, но взамен даровала моим чарам воистину убойную мощность. Моя жизненная энергия, со всеми вкраплениями магии и частичками моей Духовной Мощи, которую Красная Молния, наконец, сумела начать вкладывать в самые сильные мои ударные чары, даровала атаке воистину ужасающую силу. Не за счет количества вложенной магии или даже банальной сложности плетения заклинания — это была моя Личная Магия, полноценный доступ к которой у меня наконец появился. Дело было в громадной мощи преобразованной в ману энергии праны и души, от которых по моим каналам маны прокатилась обжигающая боль… И не только по ним — столь грубое использование магии Духа ударило по самым глубинным слоям моей души. Урон был невелик… Но в моменте, здесь и сейчас, весьма чувствителен. Настолько, что аж и из глаз брызнули кровавые слёзы…

Пятый удар меча рыцаря смерти обрушился на меня подобно падению стотонной плиты. Подобно громадной, неизмеримо тяжелой скале лезвие покрытого странными рунами клинка ударило в сталь засветившихся, вспыхнувших заложенными в них укрепляющими чарами лат — и клинок, вместо того, что бы прорубить сталь зачарованного шлема и прорубить наискось мою дурную голову, рассекая мозг на две неравные половины, отскочил назад, заставив не ожидавшего подобного исхода рыцаря смерти отлететь назад на несколько десятков метров.

В самом ударе, помимо чудовищной физической силы и огромной, значительно превышающей звук скорости, содержались какие-то чары атакующего толка — мой закованный в зачарованную сталь противник решил подстраховаться, что бы наверняка прикончить меня ударом. И магия моего доспеха вступила в противодействие с неизвестным мне некромагическим заклятием на лезвие вражеского клинка. Оглушительный грохот взрыва и чёрно-синяя вспышка молний и магии смерти, сошедшихся в противостоянии, прикончили ближайших свидетелей нашего противостояния, оставив на месте нашего столкновения кратер шириной в сотню и глубиной в три метра.

Шея у самого своего основания жалобно хрустнула, сообщая о паре-тройке переломов в верхней части позвоночника. Череп вспыхнул чудовищной, подобной пожару пламени болью — шлем, хоть и погасил почти всю мощь вражеского удара, до конца погасить импульс чудовищного удара клинком не сумел. Я определенно обзавелся десятком-другим зазмеившимся по нему довольно глубоких трещин…

Будь на моём месте кто угодно другой из известных мне чародеев седьмого ранга, за исключением разве что Ярославы, и его жизненный путь тут бы и оборвался, причем самым бесславным образом. Но мне хватило силы воли, хладнокровия и опыта, что бы абстрагироваться, отодвинуть всю боль и ущерб, полученный от столкновения с рыцарем смерти, и ударить заготовленными чарами. Ну и, разумеется, даже говорить не хочется, насколько сложно было удержать над ними контроль в этот момент, не поддавшись чудовищной боли…

Уже летящий на меня рыцарь смерти, начавший ещё в полёте опускать клинок для последнего удара, получил прямо в грудь разряд Багровой Молнии. Разряд диаметром пять метров, переполненный мощью, раскидывающий на десятки шагов в стороны метровой толщины змеящиеся ответвления от основного удара (да, каюсь, грешен, полностью сфокусировать всю мощь в один удар не сумел, приложил меня ублюдок весьма знатно), он ударил в грудь врага, отбрасывая его далеко назад и выгадывая мне бесценные сейчас доли мгновений.

Зелёные, Желтые и Золотые молнии охватили меня, стремясь как можно скорее исцелить хотя бы часть повреждений, а я тем временем утвердился на ногах, продолжая через боль и страдания вливать безумную мощь в Багровую Молнию. Два заклинания высшей магии одновременно было поддерживать чудовищно тяжело — и те, и другие чары были полновесного седьмого ранга, более того, атакующее заклятие было близко к пиковой мощи для ранга Архимага, но я держался.

Рыцари смерти и баньши навскидку примерно четвертого ранга ринулись на меня со всех сторон, обрушивая вал боевых чар и удары мечей, стремясь не дать оклематься — явно следовали приказу отброшенного мной противника, выжимающего из ситуации максимум, но исцеляющие чары уже начали действовать, гася боль и возвращая в моё пострадавшее тело жизнь. Вспыхнув облаком Фиолетовых Молний, я погасил и разрушил все удары Магии Звука от баньши и атакующие чары рыцарей смерти, а следом ударил вокруг себя Воздушной Волной громадной мощи — и потоки взбесившегося воздуха расшвыряли моих неудачливых в разные стороны. На короткий миг на меня обрушилось чудовищное давление абсолютного вакуума — в спешке я не встроил в Воздушную Волну элементы предохранительных механизмов, что должны были защитить меня от чудовищного перепада давления, но крепкое тело Архимага, тем более усиленное Печатями моей возлюбленной до крепости и физической мощи слабого Мага Заклятий, без туда выдержало всё.

Моего противника не просто отбросило — он пролетел, под давлением моего чудовищного заклятия, до самого оборонительного вала наших солдат. Зачарованный и подготовленный для отражения как минимум нескольких магических ударов вплоть до магии уровня Младших Магистров, вал не выдержал близкого знакомства с трехметровым телом рыцаря смерти уровня сильного Архимага и моим атакующим заклинанием аналогичного ранга.

Тело врага миновало все четыре с лишним километра и смело вал с его защитниками. На полсотни метров в рядах наших оборонительных позиций образовалась брешь, и я четко понимал — сейчас, по моей вине, погибли несколько сотен солдат и десятка полтора-два чародеев. Однако думать об этом тем паче раскаиваться в произошедшем времени не было. Я отбросил окружающих врагов, а уходящие в стороны паразитные разряды Багровой Молнии частично проредили их ряды — но задерживаться здесь возможности не было. Мне попался под руку могущественный враг, один из генералов наступающей армии нежити, возможно даже сильнейший из них — до сего дня ни один мой противник из тех, что были ниже ранга Мага Заклятий, не обладал даже близкой к такому уровню мощью. Скорее всего этот монстр, до того успешно маскировавший свою ауру под рядового рыцаря смерти, должен был по сигналу врага неожиданно прорвать нашу оборону и истребить пару-тройку Старших Магистров, сунувшихся для локализации этого прорыва. И если бы мы сегодня не появились на поле боя, то к вечеру эта тварь бы уже покончила с сопротивлением наших сил.

Признаться честно, из всех Архимагов, что я видел в Магаданской губернии, дать бой этому порождению неизвестного мне гения Магии Смерти (без шуток, создатель этой твари более чем заслуживает именоваться гением. Рыцаря смерти такой силы сотворить — я подобного никогда не видел. Обычно их потолок слабенький Архимаг) этой твари могли бы дать бой пожалуй лишь я да Ярослава. Смолова закованная в зачарованную сталь тварь прикончила бы может и не играючи, но в течении одной минуты, а то и раньше… И я очень сомневаюсь, что у врага много настолько могучей нежити. Собственно, на данном участке фронта это порождение Магии Смерти наверняка сильнейшее…

Я попал в патовую ситуацию. Вынужденный поддерживать одновременно два заклятия высшей магии и думать о том, как отразить следующую нападку окружающей меня нежити, я не мог сдвинуться с места, застыв в неустойчивом равновесии. Отпустить Багровую Молнию — значит позволить могучему рыцарю смерти устроить настоящую бойню в наших тылах. Развеять чары исцеления тоже было не вариант — эманации магии смерти, проникшие в мой организм в момент получения травм, вполне были способны прикончить меня. Ну а уж отбиваться от всей этой оравы, одновременно удерживая два столь могучих заклятия… Ещё одну, ну максимум две волны атаки я отобью, а дальше всё, до свидания. Будем надеяться на второе перерождение…

Будем откровенны — я готов был прервать Багровую Молнию ради того, что бы защитить себя. Жаль, конечно, бедолаг, что падут жертвами рыцаря смерти, да и вполне возможно это обернется поражением, но объективно — даже Старик бы признал, что моё выживание в данном случае в приоритете. Что уж говорить обо мне — для меня это было тем более в приоритете.

Но тяжелый выбор делать не пришлось. Сверху, с позабытых мною небес, что сейчас были полностью покорны воле моей эскадры, пришла помощь. Языки белого пламени вспыхнули, раскидывая злые, шипящие искры — и за краткий миг круг огня по пояс мне высотой, что выстроился, защищая меня, обернулся ревущей волной пламени, взметнувшейся на десятки метров ввысь и рванувшей во все стороны, сметая врагов.

Сложные, хитрые чары, напоённые самоей сутью истинно могучей магии, в своем естестве не уступающей моим молниям — чары Хельги всесокрушающей волной смели всю нежить на несколько сот метров вокруг меня, снимая бремя с моих плеч. Хоть моя невеста и была чародеем шестого ранга, но это её заклятие уверенно можно было заносить в число пусть слабых, но заклинаний уровня Архимагов. Сильна, сильна моя Хельга…

Багровая Молния была мгновенно прервана, как и целебные чары. Мысленное усилие, занявшая лишь краткий миг, в который уместились десятки формул высшей магии Пространства — и передо мною возник мерцающий, идущий рябью портал. Короткие две секунды покоя, что выгадала моя невеста своей атакой, я использовал сполна.

Шаг вперед, навстречу порождению моей собственной магии — и я оказываюсь в нескольких километрах от прежнего места. Передо мной несущийся вниз на полной скорости рунный меч, буквально полыхающий серым пламенем от могучих чар, влитых в него — рыцарь смерти был отнюдь не дураком, прекрасно поняв, кто шагнет сейчас из портала.

Порождение Смерти всё ещё считало, что я уступаю ему в искусстве меча?! Что ж, ты поплатишься за это, мерзкая тварь!

Меч Простолюдина и Рунный Меч столкнулись, заскрежетали, разбрасывая искры. Белое пламя моего меча, его собственная магическая способность, столкнулось с серым пламенем украшенного рунами клинка врага — и ни один из без сомнения Великих Мечей не пожелал уступать. Всё в радиусе сотни метров вспыхнуло, поглощенное двумя противоборствующими видами пламени, и мы застыли, тягаясь в голой физической мощи.

Первым не выдержал я — круговое движение, закрутившее наши мечи, и два шага в сторону, что бы восстановить равновесие. Мой враг не теряя времени ринулся вперед, не давая мне времени оправиться, врезался вспыхнувшим чёрным сиянием плечом мне в грудь — но укрепленная моими чарами и собственной магией стальная пластина нагрудника выдержала.

А дальше мы закружились в танце Мечей. К моему величайшему изумлению, сегодня я сошелся в танце клинков с противником, что не уступал мне ни пядь. И не как в случае с моим сорсом — с тем, дабы потягаться в искусстве фехтования, мне приходилось накладывать на себя множество ограничений из-за разницы в рангах. Но сейчас…

Желтые и Золотые Молнии охватили меня целиком и полностью, выжимая из моей физической оболочки вообще всё, что возможно, но даже так — сияющий в ореоле отвергающего сам дневной свет Мрака рыцарь бился так, что я потел, рвал и восстанавливал связки Зелеными Молниями, но отступал! Я, величайший воин, истинный гений ближнего боя, чей талант в искусстве ближнего боя был признан даже выше моих магических способностей, терпел поражение!!!

На что-то большее, чем самоисцеление, усиление и ускорение у меня просто не было времени. Личная Магия, чары более низких порядков, да даже использование артефактов — всё это требовало хотя мгновения, хотя бы его мельчайшей доли на применение, и обратись я к ним, враг бы сумел в открывшуюся брешь ударить так, что моё поражение было гарантировано. Всё, что могли он и я — это вкладывать стремительные, грубые и простые, но от того не менее разрушительные боевые и защитные чары в своё оружие и доспехи. Вернее даже не чары — просто открывали поток маны для своих уже активных и участвующих в бою артефактов, позволяя им использовать имеющиеся в них заклятия, напитывая из собственного резерва. И пусть они были отнюдь не столь могущественны, экономны и безупречны, как наши собственные чары, но обладали одним несомненным преимуществом — не требовали нашего внимания на их применения.

Мои доспехи были уже покрыты почти двумя десятками зарубок. Его собственные — лишь шестью. Счет явно не в мою пользу… Я был сейчас физически сильнее, я был быстрее — но всё равно проигрывал. И помимо моей воли в памяти вспыхивало, разгораясь всё сильнее — сильнейшим оружием Пепла, в мастерстве которым он достиг истинных вершин, был отнюдь не меч. Не это благородное произведение кузнечного искусства, признанное Королем Оружия и аристократом среди прочих инструментов по отъему жизни на поле боя, вовсе нет…

Копьё. Длинное, трёхметровое копьё с тридатисантиметровым наконечником, мой Разящий Небеса, величайший из моих артефактов — вот что я предпочитал использовать в те дни, когда был первым среди равных себе. Среди тех, слабейший из которых мог одной лишь мыслью убивать подобных моему сегодняшнему противников, среди Великих Магов, чье могущество пугало даже Младших Божеств и заставляло серьёзно задуматься перед любым деянием в смертном мире их Старших коллег — стоит ли оно того или нет… Не Танцем Меча был истинно силён Пепел, нет — его могущество покоилось на оружии простолюдинов, на Игре Копья!

И словно слыша мои мысли, словно отвечая моей душе, Меч Простолюдина ответил мне — и в яркой вспышке, в неизмеримо короткий миг моя ладонь вместо привычной рукояти меча ощутила древко длинного, трёхметрового копья. И моя левая рука, помимо моей воли, игнорируя все привычки моего нового тела, сама собой легла на древко, тело изменило позицию — Меч врага сошёлся с моим Копьём!

Это было не как какое-то там вшивое, воспетое десятками тысяч писак «второе дыхание». Не было это и неким «откровением» или ещё какой-то чушью. Всё было совсем, абсолютно иначе… Я словно бы стал цельным, таким, каким должен был быть изначально, обрёл ту частичку себя, которой мне столь долго не хватало, и единственной мыслью в моём разуме оказался вопрос — какого хрена я всё это время делал, играя в мечника?! Безмозглый полудурок, по своей тупорылости едва себя же не угробивший…

Копьё в стремительном выпаде летит в лицо рыцаря смерти, и длинный двуручный клинок подобно хищному, атакующему свою добычу соколу срывается вверх, стремясь отразить выпад, подловить моё оружие и закружить, с подшагом сближаясь ко мне, а затем обрушить клинок на меня. И его манёвр и замысел, несмотря на свою простоту, хороши — подобным приемом, примененным здесь и сейчас, в максимально подходящий для этого момент, при своей скорости и силе, он мог бы подловить девятьсот девяносто девять величайших копейщиков из тысячи.

Но я — куда лучше, опытнее и сильнее даже этого, одного из тысячи, единственного способного отразить его контратаку копейщика. Колени взвыли от острой, вспыхнувшей безжалостным пламенем от практически разорвавшихся связок, копье, нацеленное в глазницу шлема, стремительно закрутилось ещё до соприкосновения с мечом, а сам я сделал шаг навстречу рыцарю, прокручивая своё оружие вокруг своей оси.

Исполинский меч рухнул, промчавшись в сантиметре от меня, вниз, сделавший шаг одновременно со мной рыцарь оказался, к своему удивлению, за моей спиной — а моё копьё, прокручиваясь вокруг меня даже быстрее чем я сам, подсекло ноги здоровяка, заставляя того лишиться равновесия.

Серое пламя рвануло во все стороны, отшвыривая меня от врага, и он стремительно вскочил на ноги. Меж нами было добрых десять метров, и на этот раз рыцарь смерти не спешил срываться в стремительный, всесокрушающий натиск. Последний обмен ударами заставил могучую, искусную в мастерстве боя нежить ощутить то, что зачастую недоступно большинству полагающих себя сильными и опытными боевыми магами разумных — ту тонкую материю, соприкосновение аур, эфира, эмоций, мыслей, магии и даже самих душ материю, что царит меж двумя искусными воинами в момент их поединка. Только истинно лучшие, истинно достойнейшие и талантливейшие, отдавшие искусству боя всего себя воители способны ощущать подобное. Миг, когда два врага осознают и понимают друг друга лучше, тоньше и глубже, чем близкие товарищи и друзья, глубже и сильнее, чем возлюбленные, чем родители и дети — ибо оба они поставили на карту всех себя, встретив достойного врага. И эта незримая субстанция меж ними в единый, кратчайший миг способна сказать им больше любых слов и многочасовых объяснений.

Не знаю, что легло в основание этого могучего рыцаря смерти. Не ведаю, что за великий талант фехтования был у одной из основных жертв, принесенных ради его создания — но это был воистину гений. И затем, после своего создания, этот гений в искусстве двуручного меча годами, а возможно веками оттачивался, достигая своих нынешних высот — и потому я сейчас стоял перед величайшим своим противником в этом мире. Перед тем, схватка с кем могла помочь мне шагнуть выше пределов своего мастерства, с тем, кто, не будь он моим врагом, был бы мне лучшим другом — но судьба-злодейка распорядилась иначе.

Не знаю, кто ты, враг мой. Но по твоей смерти я буду искренне скорбеть…

Рыцарь смерти, порождение Магии Смерти, чей разум должен был искать в своей жизни лишь двух вещей — исполнения воли своих хозяев и способов утолить вечно терзающий его голод кровью живых, удивил меня. Прежде, чем мы продолжили, он коротко, отрывисто кивнул мне, и по возникшей меж нами связи я ощутил — это признание равного равному. Дань уважения врагу, которого ты искренне признаешь достойным…

Мы медленно, неспешно шагнули навстречу друг другу, готовясь в последней схватке выяснить, кто всё же сильнее. Моё копьё вспыхнуло, воспламеняясь на всём участке длинного, листовидного лезвия, серое пламя объяло рунный меч — и мы вновь сошлись, с треском и грохотом. Ещё быстрее, ещё яростнее, отдаваясь схватке целиком и полностью — и затрещало, взвыло вокруг нас самое пространство, по которому побежали черные трещины разрывов не выдерживающей нашей битвы материи. Рыцарь смерти словно изменился, словно бы вспомнил что-то из далеких глубин своего прошлого, переминился, стал совсем иным — этот бой, вышедший далеко за грань наших обычных возможностей, послужил катализатором к саморазвитию и переменам не только для меня. Невольно, возвращая свою самость, своё Истинное Я в образе Пепла, я передал частичку выходящей за все грани доступного и допустимого для смертных бытия Великих Магов по установившемуся меж нам соприкосновению душ и аур и своему оппоненту — и даже этих крох хватило, что бы и без того могучее творение Магии Смерти изменилось, став сильнее и совершеннее. Что ж, я не жалуюсь — лишь благодаря этой битве на грани своих возможностей я сейчас рос и становился сильнее…

Копьё и Меч сталкивались, рождая чудовищное эхо, наши фигуры метались далеко за пределами различимых невооруженным взглядом скоростей — и так продолжалось больше трёх минут. Совсем короткий срок для обычного смертного, и необъятная, наполненная десятками тысяч микрособытий, столкновений, боевых хитростей, различных чар и уловок вечность для нас двоих. Я побеждал, я постепенно теснил своего врага — с каждым мигом я становился всё сильнее и лучше. И если бы рыцарь оставался тем, прежним моим противником, то я бы уже давно победил — но в течении нашего боя он тоже прогрессировал. Не так быстро, не столь мощно, как я — но достаточно для того, что бы секунду за секундой оттягивать миг своего поражения, заставляя меня биться за пределами своих возможностей — ведь стоило дать слабину хоть на миг, и эта призрачная почти победа могла обернуться поражением и смертью…

Конец в нашем противостоянии наступил неожиданно. В очередной раз столкнувшиеся и разошедшиеся Меч и Копьё начали набирать разгон для нового столкновения — но тут на гиганта рухнула белая, пылающая мощью сеть из чистого Света. А затем я ощутил могучие чары Святой Магии пополам с атакующими заклятиями десятка Старших Магистров и одного, до боли знакомого Архимага — мой противник, глядящий на меня взглядом загнанного, поверженного зверя сейчас должен был погибнуть… Погибнуть, так и не проиграв!

— Нет! — взревел я, взмахом копья порождая могущественный, напоённый до предела маной и моей жизненной силой разряд Фиолетовых молний, что смели все чары моих соратников — и священников, и чародеев. — Нет, сучьи дети! Это мой бой, вашу мать! Это должна была быть моя победа! Сукины дети, да я вас всех к херам собачьим перебью сейчас!!!

Черное, безумное бешенство охватило меня. Багровая пелена застила глаза, ярость расплавленным оловом текла по моим жилам, и лишь сверхусилием воли я остановил своё вспыхнувшее, подобно солнцу, копьё, готовое обрушить могучие, истребительные чары на моих изумленно отшатнувшихся товарищей. Никогда в моей жизни мне не приходилось прикладывать таких усилий, что бы взять себя под контроль — и видят боги, если бы хоть одна тварь сейчас осмелилась мне слово поперек сказать, я перебил бы их всех. И лишь осознание того, что им недоступно понимание всей важности лично для меня кипевшего меж мной и нежитью поединка, сумело удержать меня от чудовищного по отношению к моим товарищам преступления.

— Ты! — взревел я, глядя на израненного ударами моих товарищей рыцаря смерти. — Так просто я тебя не отпущу. Ты будешь моим!

И, не обращая на изумленные взгляды и шепотки окружающих, решительно отшвырнул латную рукавицу с левой руки, активируя Красную Молнию и перерезая свои вены…

Глава 4

Кровь хлынула щедрым, густым потоком. Формулы сами собой выстраивались в разуме, восприятие, усиленное заклятиями Познания, проникло в самую суть лежащего передо мной рыцаря смерти, показывая мне все переплетения магии, которыми было опутано что-то вроде его центрального ядра — места, в котором была сосредоточена сама сущность плененного врага. Да, всё-таки плененного — раз уж честной схватки не вышло, и он теперь был не способен оказать мне сопротивление, я всё же набросил на него сковывающие чары. Рыцарь смерти, израненный и истощенный, оказался не в силах их сбросить, а потому просто рухнул на землю, дожидаясь своей участи.

Там, где сходились все эти потоки маны, нити заклятий и колдовских энергий, находилось место, в котором содержалась сама личность моего пленника. Спаянная из многочисленных ритуалов клетка, удерживающая в себе могущественную душу, что служила основой рыцаря смерти, она не только не позволяла ей отойти в мир иной, но и сковывала свободу, вынуждая служить тем, кто сотворил с ним такое.

Много чего ещё там было нагромождено, много наплетено, очень часто различные блоки чар и нити заклятий дублировались, дабы точно удержать могучее существо под контролем некромантов… Но на всё это я взглянул лишь мельком. Значение имело лишь состояние души, которая была заключена в рыцаре. Ведь у большинства рыцарей смерти она, как правило, весьма ослаблена и ограничена, неспособна выдержать задуманного мной… Но рыцарь смерти подобной мощи мог бы оказаться исключением — во всяком случае, я на это очень надеялся. И оказался прав…

Перед моим внутренним взором сиял тусклым, серым светом небольшой шарик, с грецкий орех размером. Опутанный со всех сторон заклятиями-оковами, заключенный в темницу могущественных чар и вдобавок ещё и поврежденный — из шарика медленным, неспешным ручейком истекала Сила. Не мана и даже не чужая прана, которой и питается обычная нежить, поддерживая своё существование… Нет, это было нечто другое — сама Сила Души, так сказать, духовность, та энергия, что позволяет душам находиться в этом мире. И её невозможно было восполнить теми методами, что были доступны этой нежити — рыцарь смерти всё же не Архилич, настолько хорошо магией Смерти это существо не владело. В отличии от последних, рыцарь смерти был ограничен лишь боевыми и некоторыми защитными чарами…

Он, этот шарик с его душой, в любом случае развеялся бы и душа, изуродованная пребыванием в этой темнице, отправилась бы куда-нибудь в мрачные владения Темных Богов, нести кару в посмертии за грехи, что она совершила не по своей воле. Не сегодня и не завтра — пару месяцев, ну максимум три, она бы ещё продержалась, но не более. И причиной её повреждения, кстати, был не я и не мои соратники. Скорее это был дефект при его создании, допущенный неведомым умельцем. Притом, надо сказать, во всём остальном неведомый мне мастер Магии Смерти сотворил почти шедевр!

Вот только теперь возникла сложность, о которой я и не подозревал. Хорошо, что хватило ума сперва изучить его поподробнее, прежде чем приступать к ритуалу подчинения… Иначе я бы просто угрохал кучу сил и ничего не добился бы. В лучшем случае рыцарь смерти просто окончательно подох бы в процессе, в худшем — могло очень неслабо рвануть. И если бы я, допустим, как и Петр, скорее всего уцелели бы, то чародеи послабее, что собрались вокруг меня — уже не факт.

— Жить хочешь? — чуть успокоившись и окончательно изучив всю полученную информацию, присел я перед ним на корточки.

Скованная чарами нежить сумела приподнять голову и поглядеть на меня парой горящих теперь уже синим пламенем глаз из-под черноты шлема. Конечно, ни шлем, ни два огонька под ним никакой особой мимикой и выразительностью не обладали, но мне всё же показалось, что враг изумлен. Видно, ждал немедленной казни… Что ж — видимо, я не ошибся, посчитав, что во время нашего боя он что-то перенимал от меня и моей сущности, впитывая некие эманации из моей души. Иначе сейчас, согласно всем установкам на подобный случай, он бы тупо рвался на волю в попытках напасть на меня. И ни о каких эмоциях речи бы не шло…

— Разве… это… можно назвать… жизнью? — прогудел с трудом мощный, гулкий мужской баритон из-под забрала, заставив меня удивиться. Смотри-ка, он ещё и в диалоги с врагом вступает! Ну точно нахватался от меня чего-то, что изменило его. С каждым словом голос рыцаря креп и становился всё увереннее — будто он очень давно не пользовался речью, и вот сейчас начал разговариваться. — Добей меня, враг. Ты же видишь — я и сам по себе отправлюсь в Ад очень скоро…

— У меня есть способ вернуть целостность твоему ядру, в котором твоя душа, — поведал я рыцарю. — Более того, я смогу дать тебе свободу воли — в пределах того, что имеется у вассала перед сюзереном, ну и плюс несколько ограничений на всякий случай. От того, что бы ты мог ударить нам в спину и передавать информацию врагу, ну и прочее в том же духе. Ты будешь не рабом — ты будешь моим вассалом, пусть и с несколькими дополнительными клятвами — они будут гарантировать что тебя не сумеют вновь взять под контроль. Но это маловероятный исход… К тому же, я сумею даже увеличить твои силы, так что вероятность переподчинения тебя некромантам почти нулевая. И вдобавок — я сделаю так, что ты больше не будешь зависеть от поглощения жизней десятков человек в день. Не говоря уж о том, что у тебя появится шанс отомстить тем, кто сотворил с тобой такое!

Рыцарь смерти молчал. Могущественная нежить, разумеется, обладала полноценным интеллектом — иначе бы сражаться на подобном уровне он никогда бы не сумел. Судя по тому, что я вижу — в отличие от Архиличей, чародеев седьмого ранга Цинь, что пожелали и после смерти остаться в нашем мире и потому стали разумными мертвецами, этот рыцарь смерти — что-то экспериментальное, попытка создать бойца ближнего боя и по совместительству полководца нежити из души седьмого ранга. И подобное явно происходило без согласия самого чародея — какой дурак будет так рисковать своей душой в непроверенном ритуале?!

— На это я могу согласиться, — наконец ответил рыцарь смерти. — Если ты исполнишь своё обещание, я буду служить тебе. И если пообещаешь помочь выследить и убить всех членов Клана Черных Костей, которые окажутся на нашем пути… Или, хотя бы, не препятствовать мне самому этим заниматься!

— Последние два пункта — только если это не будет в ущерб мне, моим людям и нашей военной кампании, — подумав, ответил я. — Идет война, и слепо упиваться местью в ущерб остальному я не намерен.

— Война, да… — прошелестел совсем тихо рыцарь смерти. — Что ж, если бы ты твердо согласился на все мной сказанное, я бы понял, что ты врешь. Но теперь у меня чуть больше веры твоим словам. Скажи, что требуется от меня, что бы ты снял управляющие заклятия?

— Стяни всю доступную тебе ману обратно в центр души, — велел я. — Постарайся сделать временную заплатку там, откуда истекает твоя Сила Души. Ненадолго, хотя бы на две секунды. Сможешь?

— На пару секунд смогу, — ответил рыцарь. — Но не дольше. Это слишком тонкие и хрупкие для меня чары… Приступать?

— Нет. Жди моей команды, — охладил его пыл я. — Мне нужно подготовиться…

— Ваша милость, Аристарх Николаевич! — раздался недовольный голос позади меня. — Прости меня Господь, да чем вы заняты?! Вы с ума сошли — заключать союзы с нежитью и брать её в вассалы?! Не знаю, какая муха вас укусила, но коли не хотите сами поставить точку в происходящем, то позвольте сделать это мне! Во имя матери-церкви, государя-императора и отечества, я сделаю это своими руками!

Позади меня стоял высокий, широкоплечий боевой экзорцист. Старший Магистр сам по себе, но в случае нужды за счет Святой Магии способный потягаться с нежитью и демонами как Архимаг — вера даровала ему возможность преодолевать один ранг. Что в случае, когда речь идет о высших магах, очень и очень много — это куда больше, чем когда Адепт-священник в бою с нечистой силой временно становится Старшим Магистром. Разрыв в силах между шестым и седьмым рангом громаден…

— Не вы его победили и пленили, святой отец, — резко обернулся я к говорившему. — Не вам и решать его судьбу. Там, на поле — ещё тысячи порождений некромантии. Чешутся руки поуничтожать нежить — вперед, крушите на поля боя сколько хотите.

— Это не просто нежить, это могущественный рыцарь смерти! — стоял на своем экзорцист. — Не знаю, на что вы рассчитываете, но переподчинить такую нежить почти невозможно! Особенно тем, кто не является специалистом в некромантии… Аристарх Николаевич, это существо вас дурит и морочит голову! Как только представится удачный момент, он…

— Святой отец, повторяю — это мой пленник и моя добыча, — свозь зубы, с трудом сдерживаясь, продолжил я гнуть свою линию. — И поступать я буду с ним, как решу сам. Прошу вас — идите окажите поддержку войскам, вместо того, что бы зря терять здесь время. В отличии от меня, ваш резерв полон… Что вызывает вопросы, учитывая происходящее вокруг!

Упрек, кстати, был с моей стороны весьма уместный. Этот человек не прибыл с нашей эскадрой, он изначально находился здесь — и как представитель церкви, человек, имеющий прямой доступ к Святой Магии на уровне Архимага, мог бы сделать в этом бою даже больше, чем любой другой обычный Архимаг, включая меня. Ведь его способности идеально подходят для борьбы с мертвецами и демонами… Да что тут говорить — случись этому рыцарю смерти схватиться с экзорцистом, я не уверен, за кем осталась бы победа. Всё же слишком сильна Святая Сила против подобных оппонентов…

— Петр, останься и пригляди, что бы мне никто не вздумал мешать, — велел я. — Остальные… Судари и сударыни — бой ещё не окончен, а ваша помощь здесь больше не требуется! Прошу вас, вернитесь на позиции…

Спустя несколько секунд вокруг меня и скованного рыцаря смерти поднялся магический купол, отрезая нас от внешнего мира. Петр, к счастью, и без моих просьб догадался сделать его непрозрачным — то есть мы видели всё, что происходит снаружи, тогда как ничей взгляд сюда проникнуть не мог. Купол словно окружала пелена Тьмы… Хотя почему словно — мой первый Старейшина специализируется в том числе и на этой школе магии.

Отпускать, к сожалению, рыцаря сейчас нельзя. Следуя установкам и программам, вложенным в него, едва он освободиться, как тут же попробует либо сбежать, либо убить кого-то из нас — он всё ещё был под контролем своих хозяев, приказавшим ему сражаться с нашими войсками. Хорошо, что они находились сейчас слишком далеко и не были в курсе происходящего — иначе отдали бы прямой приказ напасть на меня, и пришлось бы тратить немалые силы и часть концентрации, что бы его удержать…

К счастью, до этого не дошло. Кровь из моего запястья, всё это время собиравшаяся в ровный багровый шарик над ладонью, наконец вытекла в нужном мне количестве, и я принялся готовить чары. Никогда их, признаться, не использовал в подобной ситуации… Да и вообще пользовался ими за всю жизнь раза три-четыре — и далеко не на столь сильных существах.

Мне понадобилось две минуты. Строить — не ломать, разрушительными молниями пуляться куда проще, чем делать тонкую работу, но с подготовкой я, несмотря на усталость, справился.

— Начинай. Нужно хотя бы две секунды. Сможешь?

— Смогу даже три, — откликнулся рыцарь. — Но попытка у меня одна. Мой хозяин ощутит происходящее, и тогда мне конец — прикажет сдетонировать. Управишься?

— Управлюсь, — уверенно заявил я, и рыцарь смерти, дождавшись моей отмашки, приступил к своей части действа.

Не буду вдаваться в подробности, они скучны и неинтересны. Замечу лишь следующее — в две секунды я не управился. И даже в три. Пришлось повозиться целых десять секунд — и хоть мне и удалось задуманное, сил, крови и Мощи Души на это ушло гораздо больше, чем я планировал. Фактически, сейчас я не мог даже толком сражаться — резерва осталась одна десятая. И это можно было смело считать огромным успехом.

Однако теперь на ногах стоял могучий рыцарь смерти, едва ли не светящийся от переполняющей его мощи, его душе не угрожало истощение и отправка в ад ближайшие месяцы, а так же все управляющие и подчиняющие заклятия с него были сняты. И внесены новые, о которых я его уже предупреждал — теперь это были не подчиняющие чары, а магические клятвы, которые он заверил своей волей. Устало усевшись прямо на землю, я с довольным видом окинул восприятием внесенные мной изменения, удостоверившись в очередной раз, что сделал всё как надо.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался я.

Рыцарь смерти молчал, подняв к шлему левую ладонь. Могущественное существо сжало и разжало ладонь, неуверенно сделала несколько оборотов вокруг себя, а затем отправило быструю сканирующую волну восприятия вглубь себя. И лишь после всего этого медленно, неуверенно и изумленно рыцарь дал свой ответ:

— Хорошо… Не знаю, как описать эти чувства — но лучше, чем когда-либо, насколько я вообще способен припомнить… Словно частичка жизни вновь вернулась в меня…

Ещё бы! Я потратил на тебя свою кровь в изрядном количестве — миллилитров шестьсот, не меньше — использовал Красную Молнию. Проявление силы, выходящей за рамки доступного смертным магам. Естественно, что это сказалось положительным образом!

— Ну что ж, поздравляю, — поднялся я на ноги. — Раз в несколько недель тебе будет нужна моя кровь — она будет тебе заменять пищу из числа живых. Ну и разрушение твоей личности теперь должно остановиться… У тебя есть имя? Как к тебе обращаться?

— Твари, что превратили меня в нежить, дали мне имя Черный Генерал, — глухо ответил он. — Но я не желаю так зваться. Я мало что помню из своей жизни до превращения в эту тварь… Но точно знаю — меня звали Андрей.

— Андрей, значит… — протянул я удивленно. — Значит, тебя из наших сотворили. Что ж, отныне так и будешь зваться.

— Какие будут приказы, господин? — уже куда увереннее, чем прежде, прогудел рыцарь смерти. — Мне отправиться на помощь вашим войскам?

— Думаю, они пока ещё не готовы к такому зрелищу, как рыцарь смерти, сражающийся за них, — усмехнулся я. — Тебя будут атаковать и свои, и чужие… Нет, рановато пока. Да и тебе не помешает восстановить силы. Петр! Снимая купол!

Мой друг выполнил приказ мгновенно. И вот мы уже стоим втроем посреди разгромленного поля — три Архимага, каждый из которых само воплощение нестандартности. Один перерожденец, другой подвергнутый трансформации личности слугой Темных Богов бывший контрразведчик, и третий, самый колоритный визуально и самый, пожалуй, заурядный, если копнуть поглубже, из нашей троицы — вообще нежить. Славная кампания, Пепел! Ещё б сюда священника, суккубу и вампира — и будет полный набор…

— В таком виде ему перед рядовыми солдатами и чародеями, думаю, показываться не стоит, — заметил воздушник. — Перепугает народ этот красавец… Кстати, Аристарх — насколько ты уверен в надежности этого… существа?

— Он теперь за нас окончательно, — успокоил я своего друга. — Мне удалось переподчинить его с великим трудом… И то лишь потому, что в его создании некроманты допустили оплошность, и я её воспользовался. Теперь на него подчиняющие заклятия в привычном виде не наложить. Только магические клятвы, принесенные им и скрепленные его волей. Но ты прав, такой красавец до седых волос простого человека запугать своим видом может. Сделаем-ка вот так…

На молчаливого Андрея легли чары школы Иллюзий. Я не поскупился — заклятие было пятого ранга, сожрав почти половину остававшихся у меня сил, но зато теперь рядовые солдаты и чародеи ниже ранга Младшего Магистра, не использующие специальные артефакты или тщательно подобранные чары, видеть истинную сущность моего нового вассала не могли. Исключением были лишь служители высших сил… Для всех остальных — это детина ростом в два метра десять сантиметров, со здоровенным двуручником за спиной. Облаченный в латы гвардейца моего Рода с соответствующим гербом.

— Пойдемте на вал, поглядим, что происходит, — предложил я.

Мы находились примерно в километре от основных позиций — наш с рыцарем смерти отнёс нас довольно далеко. Здесь, в ближнем тылу, тоже царила суета — носились туда-сюда группы солдат и чародеи, тащили с позиций на носилках раненных, оттаскивая их к стоящим вдали лазаретам. Пробегали загруженные снарядами небольшие грузовые големы со своими погонщиками — артиллерия работала на поле боя во всю, не щадя снарядов. Мчались в разных направлениях посыльные, гонцы, адъютанты и прочие — в общем, всё как и должно быть в тылу обороняющегося войска.

Прорванный нами участок вала защищали несколько десятков святых отцов, которых прикрывала сотня гвардейцев с моим гербом на знамени и доспехах. Не из старичков — экипировка была намного хуже того, что носили мои воины. Новички из набранных в Магадане — но даже так, дрались они отлично. Опытные бойцы, легко крушили одиночных тварей, что прорывались к их рядам через настоящий гнев божий, что устроили в ста метрах перед их позициями монахи.

Священнослужители, под широкими рясами которых прятались добротные доспехи, с различными предметами религиозного толка типа кадил, весьма своеобразно переделанных в боевые предметы, тянули какой-то псалом или молитву, не слишком в этом разбираюсь. И в сотне метров от строя моих гвардейцев какой-то сияющий белыми отблесками туман поглощал в себя всех тварей, что пытались воспользоваться брешью в обороне вала. Не сказать, что гибли все до единой — слишком много было тварей — но наружу выбегали лишь самые сильные и опасные из тварей. Младшие рыцари смерти, баньши, сильные умертвия… И выбегали они изрядно потрепанными — настолько, что мои гвардейцы добивали ошеломленных, израненных и дезориентированных тварей безо всякого труда. Залпы винтовок с освещенными зачарованными пулями второго ранга косили большинство тварей, и лишь считанные единицы добегали до нашего строя. Что бы тут же и погибнуть — израненные и потерявшие большую часть боеспособности твари были неспособны доставить сколь-либо значимых проблем гвардейцам из числа стоящей в первом ряду тяжелой пехоты.

Тут задерживаться мы не стали — на Андрея издалека устремились недобрые, оценивающие взгляды боевых экзорцистов, и я, не желая лишних стычек, взял левее. Туда, где вал был ещё цел и шёл активный штурм.

— Вы кто?! — ошалело заорал прямо в лицо Петру какой-то солдат, когда мы приблизились.

Весь покрытый пылью и грязью, с повисшей плетью левой рукой и длинной, глубокой раной на лбу, заливавшей бойцу глаза, он одной рукой пытался зарядить свою «Сосновку». Вот только получалось у него это из рук вон плохо… По хорошему, бедолаге бы уже в тылу, под надзором лекарей лежать — явно потерял много крови, не говоря уж о переломе левой руки. Но здесь, на их участке, было особенно жарко, да и сам боец, находящийся в состоянии аффекта, видимо не чувствовал, насколько его дела плохи.

— Петр, усыпи и наложи что-нибудь из лечебной магии, — распорядился я.

Мой друг кивнул, и в следующий миг солдат, расслабившись, завалился на бок. Быстрый всплеск маны — несложное, ранга второго, целительное заклятие направляется в организм бедолаги, останавливая кровотечение и чуть вправляя кости сломанной руки. Задерживаться мы не стали — тем более перед нам уже стоял Мастер в доспехах.

— Ваши благородия! — вытянулся чародей. — Майор Чалищев! Судари, прошу вас — подсобите, а? Иначе мой батальон весь тут выбьют! Твари словно взбесились — прут, не считаясь с потерями!

— Конечно, — кивнул я.

А сам отправил телепатией вопрос своему новому вассалу, сделав так, что бы нас слышал и Петр, который уже вышел на край вала, готовясь ударить:

— Какого черта происходит? Я думал, с потерей тебя они отступят!

— Они не могут, — ответил мне Андрей. — С войском было лишь восемь Старших Магистров из числа живых — командовал армией лично я. Теперь, когда я больше не часть этого войска, большая часть нежити потеряла контроль. Включая низших рыцарей смерти, что командуют отдельными отрядами — моя воля перестала их всех контролировать, а войска не получали живую пищу несколько недель. Так что сейчас они идут к ближайшему источнику пропитания… А быстро взять контроль над этой ордой, да в таком состоянии, Старшие Магистры не сумеют. Всё было настроено на меня, им ключи к управляющим чарам банально долго подбирать…

— В общем, сейчас это неуправляемая орда, которая будет переть на нас до конца, — резюмировал я. — Сколько их там у тебя было?

— Восемьдесят тысяч единиц зомби, скелетов и низших умертвий, — начал перечислять он. — Двенадцать тысяч шестьсот двадцать три единицы существ средней планки — умертвий второго-третьего ранга, костяных гончих, скелетов-магов… Сюда же можно отнести и сильнейших из тех, кто не относится к элите — Поганищ. Бывают среди них и те, кто достоин зваться элитной нежитью, но редко и здесь их нет. Ну а элитных существ было семьсот восемьдесят сесть — три сотни рыцарей смерти, четыре сотни баньши и восемьдесят личей разных рангов. Воздушные твари подчиняются Юр Лугну — костяному дракону, и сведений, сколько их у него под крылом, у меня не было. Он мне не подчинялся, как и я ему. Над нами были лишь некроманты, но повторюсь — лишь восемь Старших Магистров и около шести десятков чародеев помельче.

Тем временем Петр, наконец, завершил подготовку к удару. Бить в полную мощь мой вассал не стал, разумеется — но заклятие всё равно вышло мощным. Чары шестого ранга — не хухры-мухры. В пяти сотнях шагов впереди, прямо в сердце скопления нежити, один за другим возникали сферы бешено вращающегося воздуха — каждая около трёх метров диаметром. Всего таких сфер возникло четыре штуки, на расстоянии сотни метров друг от друга — а затем, сформировавшись окончательно, эти порождения магии Воздуха начали сыпать с бешеной скоростью воздушными серпами во все стороны, выкашивая нежить десятками. Это сразу вдвое, а то и втрое ослабило натиск на защитников, и дела у них пошли куда оживленнее.

Солдаты на валу стреляли, кидали гранаты, лили на головы врагов горючие алхимические составы и святую воду, вступали в рукопашные схватки с теми из тварей, которым всё же удавалось преодолеть все препятствия и взобраться на стену — но только в отличии от того, что было минутой ранее, сейчас они одерживали уверенную победу. И немудрено — численный перевес врага исчез, многие сильнейшие и опаснейшие твари даже перестали добираться до вала, загодя уничтоженные моим другом, и всё преимущество нахождения на крепкой, удобной позиции раскрыло себя в полной мере.

По всему полю боя была схожая картина. Флот и прибывшие с ним маги да священники окончательно склонили чашу победы в нашу пользу, и сейчас громадная, потерявшая управление группировка войск врага терпела сокрушительное поражение. Враг отправил сюда всего двух существ уровня Архимагов, понадеявшись на подавляющее численное преимущество… Да и на качественное, откровенно говоря — на нашем участке было лишь несколько Старших Магистров. Единственная причина, по которой оборону не смяли в первый же день — это рота тяжелых големов, сумевшая вчера переломить ход боя. Но сегодня они бы уже этот подвиг повторить не сумели…

Неподалеку от нас стоял потрепанный, покосившийся редут, из которого била наша артиллерия. Четыре орудия, одно из которых сейчас валялось где-то позади вала, отброшенное, другое представляло из себя изъеденный коррозией наглядный пример по работе прикладных чар Магии Проклятий — но два других всё ещё сохранили боеспособность и били ядрами четвертого ранга…

Бух!

Окутанное пламенем ядро, разбрасывая снопы искр, вылетело из дула могучего орудия и, пролетев сотню метров, никого не задело. Однако не успел я подумать о том, что канониры, видимо, совсем выдохлись и уже даже в плотную толпу попасть неспособны, как понял свою ошибку. Ибо метил расчет отнюдь не нежить — по ней сейчас проще было освященной картечью палить. Нет, артиллеристы, умницы такие, били в реку.

Речушка, вдоль которой и стояли наши укрепления, которая планировалась как естественная преграда для врага, была покрыта толстым слоем льда. И немудрено — ведь расчет был на примерный паритет в магах и наши артефакты, загодя припрятанные на протяжении всей той части реки, что вела к нашим укреплениям. Планировалось не дать врагу перехватить контроль на водой и заставить её оставаться в жидкой форме — нежить подобное бы не остановило, но скорость наступления у тварей бы упала. По дну довольно быстрой речушки шириной в пятнадцать метров и глубиной в центре пять, с каменистым, скользким дном, пройти не так просто. Мертвецам не нужен воздух — но если на дне они начнут падать и мешаться друг другу, если их начнет сносить течением и так далее…

В общем, план изначально был хорош. Вот только никто не ожидал столько нежити — раз. Два — пусть мой новый вассал был довольно ограничен в чародействе, его нынешних способностей хватало в основном лишь на боевые и защитные чары, но десяток-другой трюков на разные случаи жизни создатели ему постарались вживить. Он ведь не просто сильным бойцом был задуман, но и полководец…

В общем, реку заморозил лично Андрей, с помощью какого-то артефакта. И мага, достаточно искусного и сильного что бы хоть что-то противопоставить целому Архимагу тут не нашлось. А собирать круг и тратить ману, бодаясь по такому поводу, защитники не рискнули. Мало ли, сколько сил уйдет? Вдруг потом основную битву не вывезут?

Сейчас Андрей, разумеется, прекратил поддерживать ледяную магию. И артефакт, что по счастью был при нем, тоже отключил. И потому пылающий огнем, явно не в первый раз запускаемые в попытках разобраться со льдом, наконец сработал как надо. Образуя облака пара, снаряд в секунды ввинтился в застывшую, кристаллизованную воду — а затем во все стороны ударили потоки жаркого огня. И всё вокруг стало заливать паром…

— Лед поддался! — заорал кто-то с редута, усиливая голос магией, дабы перекричать шум и гвалт битвы. — Лёд поддался, братцы! Бей огнём по реке! Сейчас мы метрвяков утопим!

— Отставить бить по реке огнем, — разнесся спокойный голос Петра. — Рекой я сам займусь, вы лучше по нежити бейте.

Десяток секунд ничего не происходило — а затем от моего вассала во все стороны разошлось эхо сильных чар. Тоже шестой ранг, кстати…

От его магии весь лёд на участке реки в два километра словно бы вспыхнул. Клубы пара, затем громкий треск и грохот — льдины не просто таяли, они активно ломались, забирая под воду всех неудачников, что оказались на них.

В общем, продолжалась схватка ещё около часа. За это время вся лишенная руководства армия нежити, за исключением трех десятков личей, полусотни баньши и около восьми десятков рыцарей смерти, вместе с выжившими некромантами и остатками воздушной армии врага под прикрытием костяного дракона пустились в бегство. Победа была полная — а ведь скоро подойдут ещё подкрепления, те, что всё это время шли от Магадана…

Ну а пока надо как-то решить вопрос со статусом Андрея в наших войсках. Ибо попы на него смотрят так, что того и гляди аутодафе устроят…

Глава 5

В тайной крепости-лаборатории Рода Шуйских, той самой, в которой в свое время принимал Аристарха Старейшина Федор Шуйский, проведя через портал в своем особняке в окрестностях Петрограда, было довольно оживленно. Ну, относительно обычного состояния этого места, конечно же — но даже два десятка присутствующих создавали у пожилого чародея неприятное ощущение. Будто запустил в свой сокровенный, тихий уголок, где отдыхаешь душой и разумом от суеты окружающего мира, в самый разгар такого отдыха вломилась толпа гостей.

И выгнать, к сожалению, их тоже было нельзя. Ибо пожилой Маг Заклятий сам пригласил сюда этих людей. Ради дела, не терпевшего отлагательств, дела, которое могло сильно возвысить весь их Род и помочь самому Фёдору сделать ещё один шажок к своей давней цели. Потому Старейшина терпел, улыбался и общался с гостями.

Два десятка Архимагов — и семнадцать из них общественности даже неизвестны. Грозная сила, особенно с учетом того, что это были не чародеи из всяких там молодых дворянских Родов, нет — это были Шуйские. Получавшие лучшие эликсиры, имевшие доступ ко всем Родовым библиотекам, тренировочным полигонам, лабораториям для занятий алхимией, артефакторикой и ритуальной магией, чародеи, которых при взятии каждого нового ранга тщательно обучали всем премудростям и знаниям, накопленным Великим Родом за тысячи лет истории — они были элитой среди равных себе по рангу.

Об этих двух десятках чародеев за пределами Рода было никому не известно. Да и в самом Роду о них знали лишь небольшое количество самых доверенных, самых высокопоставленных Старейшин. Ибо привлекать к себе слишком много внимания, демонстрируя, что ты становишься опасно силён даже для одного из сильнейших боярских Родов Империи, было чревато. Статус-кво между основными силами Империи, царивший в государстве последние два века, устраивал всех, и колебать эту чашу весов Шуйские не собирались.

И это, к тому же, были далеко не все гости в родовой тайной крепости-лаборатории. Прибывшие Архимаги с интересом бродили по помещениям, изучая восприятием сложнейшие, восхитительной тонкости чары, опутывающие тайную базу Рода, любовались теми из артефактов и разработок, что Федор решил не прятать — в общем, коротали время, как могли. Однако Федор, в этом месте способный очень на многое, слышал их телепатические беседы меж собой — они все были удивлены узнать друг о друге, ведь большинство из присутствующих были в курсе только о двух, максимум трёх таких вот тайных чародеях седьмого ранга. А ещё все гадали, кого или чего они ждут…

Впрочем, самого Федора беспокойство не терзало. Он глядел на присутствующих и чувствовал гордость. Его личный проект, то ради чего он задвинул на второй план вопросы личной власти и влияния в Роду, став несмотря на свой ранг Мага Заклятий в глазах многих чудаковатым ученым, увлеченным только своими исследованиями — план вырастить преданную себе группу старших чародеев, дал свои плоды в полной мере, и он сейчас ими как раз и любовался.

Официально в Роду полтора десятка Архимагов, плюс ещё семеро, которых официально в переписи боярских Родов они не упоминали, но о наличии которых знали все Великие и Императорский Рода. Это была распространенная практика среди Великих Родов бояр, дабы поменьше и пореже дергали их чародеев седьмого ранга по делам государственным и прочим досадным, не интересным и не имеющим к ним отношения делам. И даже тот факт, что все знали о таких вот «запасных» Архимагов у Великих Родов боярских, ничего не менял — вот есть официальный список, а всё остальное… Коли начать разбираться, господа дворянские Великие Роды и уважаемые Романовы, то бумаги на списки недомолвок, несправедливости и обмана может хватить, что бы ею весь Московский Кремль два раза обернуть.

В общем, хоть семеро таких вот «тайных» Архимагов — это уже перебор, у остальных их по трое, редко четверо, но ещё понятно и вопросов не вызывает. Ну что поделать, повезло в последние полвека Роду Шуйских на огромное количество талантливых чародеев — такое бывало у каждого древнего Рода, особенно у Великих. У некоторых и не раз… Всплеск, поколение большого количества талантов случается, но через век, максимум полтора все эти Архимаги уже отправятся к праотцам, а новых в таком количестве нескоро народится. Поэтому относились к подобному все с пониманием… Особенно когда стало известно о гибели бывшего Главы, Николая. Вот кто вызывал опасения и недовольные взгляды своим существованием и талантом. Гений, да к тому же опять, в ещё одном поколении, у Шуйских аж два Мага Заклятий… Жаль, что вышло как вышло — но даже так есть план «Б». Его сын, перерожденный чародей из иного Мира с небывалой скоростью роста. Уже вот Старший Магистр… И парень ещё сыграет свою роль в будущих событиях — но пока пусть растет и развивается. Чем большего он достигнет, особенно своими силами, тем больше пользы в итоге от него будет. Несмотря на то, что Аристарх живет вторую жизнь подряд, Фёдор уже успел убедиться — этот человек далек от искусства интриги, тёмных игр и хитрых схем. Что в данном случае было для него просто идеально…

От внутренних дум, планов и воспоминаний пожилого Мага Заклятий отвлекло прибытие последнего гостя, которого он так ждал. Вернее, гостьи — его внучка, Анна Шуйская, одна из самых влиятельных Старейшин Рода. С пересадки ей сердца прошло уже много месяцев, вот только она старалась, как и приказал отец, скрывать этот факт от общественности.

Сейчас в большой, украшенный Родовыми цветами и гербом зал вошла молодая, ослепительно красивая женщина. Русоволосая, с толстой, в руку толщиной косой до колена, яркими синими глазами, пухлогубая и с аккуратным, аристократичным носом — Анна была прекрасна той, древней русской красотой, которой отличались их далекие предки.

Впервые показавшись кому-то, помимо мужа и отца, в своем нынешнем, истинном облике, Старейшина, находящаяся, кстати, в весьма уже почтенном возрасте, наслаждалась разлитым в воздухе, сочащемся из мужских взглядов восхищении и желании. Зеленое вечернее платье с громадным декольте, открывающем вид на пару соблазнительных, достаточно крупных для её комплекции полушарий груди, длинные разрезы по бокам, позволяющие при каждом шаге неторопливо идущей к центру зала женщины любоваться длинными, стройными ногами аж до того места, где они начинают переходить в совсем иную часть тела, черные чулки и туфли на высоких каблуках…

Анна Шуйская нарядилась максимально эффектно. И хоть Федор подобного поведения внучки не одобрял, но критиковать, даже телепатически, не стал. Он понимал, что изуродованная в самом расцвете лет и красоты, Анна слишком рано лишилась возможности блистать своей красотой и наслаждаться вниманием и восхищением. Уже к тридцати шести ставшая иссушенной, сгорбленной и морщинистой старухой, она была вынуждена каждый день ощущать на себе брезгливо-жалостливые взгляды, жить с супругом, ночуя в разных крыльях особняка и зная, что он каждый вечер таскает к себе служанок и крутит романы за её спиной… Нет, он был привязан к ней, искренне старался делать всё, что в его силах, поддерживал её и много лет искал средство помочь с проклятием — но как мужчина всё же не мог спать с женщиной, которая выглядела, как простая неодаренная в девяносто лет. Им обоим это причиняло огромные страдания, но даже так он её не бросил, за что она была ему благодарна…

Но вот годы её кошмара минули. Она сейчас сильна, как никогда, прекраснее, чем в свои лучшие годы — пересаженное сердце монстра не просто вернуло ей молодость, но и довело и без того прекрасную внешность и фигуру до идеала, и это уже не говоря о магическом могуществе… Могуществе, шанса достичь которого у неё не было по вине чертового проклятия!

И вот сейчас она буквально купалась во всеобщем внимании. Тринадцать восхищенных, горящих мужских взглядов и семь завистливых, негодующих женских — чародейка даже затруднялась решить, какие из них ей приятны. Неспеша, удерживая легкую улыбку на губах, она подошла к широкому, длинному столу из зачарованного дуба, за которым расселись присутствующие, и заняла место рядом с торца. Напротив, через весь стол, сидел Федор Шуйский и улыбался, глядя на внучку.

— Итак, судари и сударыни, наконец-то собрались все, кого я ожидал, — заговорил Федор Шуйский, мгновенно привлекая к себе всё внимание. — Рад приветствовать вас здесь, в самом сердце всего Рода Шуйских. Каждый из вас — надежная опора и защитник нашего славного Рода, не единожды делом доказавший свою преданность и способности. Пусть вы и действуете из тени, пусть о вас не говорят даже в самом Роду, превознося ваши дела, от того ваша служба Роду становится лишь ещё более значимой. И за все эти годы безупречной, самоотверженной, я бы даже сказал — образцовой верности нашей славной фамилии я от всего сердца приношу благодарность. Каждому из вас!

Пожилой чародей, и без того изрядно удививший своей речью всех присутствующих, встал и отвесил им поклон. Глубокий, в пояс поклон — отчего присутствующие смутились вдвойне. Расчетливый, хладнокровный и не слишком любящий длинные цветастые речи Маг Заклятий впервые произносил что-то подобное — во всяком случае, для них. Впрочем, сегодня вообще вечер больших удивлений — до того если не существование, так обладание седьмым рангом для большинства присутствующих было огромной новостью. Всё же артефакты, предназначенные для сокрытия истинной ауры, Федор выдал им весьма качественные. Не говоря уж о том, что каждый из них в процессе обучения учился самостоятельно контролировать, сжимать ауру. Что в сочетание с дорогим артефактом сокрытия делало почти невозможным распознанием их истинной силы… А там, где эта маскировка имела риск не сработать, они просто не появлялись.

— Да что вы, господин Федор! — вскочил ближайший к старику чародей, неловко всплеснув руками. — Ну право слово, не нужно кланяться! Вы в одиночку сделали для нашей фамилии впятеро больше, нежели мы все вместе взятые!

Остальные поддержали его нестройным согласным гулом.

— Льстишь, ох льстишь старику, Димка, — усмехнулся Федор, выпрямляясь и усаживаясь обратно на свое место. — Но спасибо на добром слове, утешил старика… Что ж, думаю, вас всех распирает любопытство, чего ради я впервые собрал вас всех вместе?

— Признаться, дядя, это меня интригует и даже несколько нервирует, — заговорила сидящая по левую руку от Мага Заклятий женщина. — Для подобного раскрытия карт должна иметься весьма веская причина. Остается надеяться, что положительная, а не наоборот…

— Что ж, тогда не буду больше томить вас ожиданием, — аккуратно огладил ровную бородку чародей. — Причин несколько — во первых, вам всем скоро предстоит активно действовать внутри Рода. И что бы не возникало никаких недоразумений и инцидентов, дабы вы не мешали друг другу и более того — знали, к кому можете обратиться за помощью в случае необходимости, необходимо вас наконец всех познакомить.

Маг Заклятий умолк, не спеша продолжать, откинувшись на спинку массивного стула и о чем-то задумавшись. Его гости и ученики, а фактически — подчиненные, тоже молчали, ожидая, когда их покровитель и наставник продолжит.

— Второе — хочу обрадовать вас всех ещё одной положительной новостью, — продолжил он наконец, с улыбкой глядя на свою внучку. — Анна, девочка моя — раскрой ауру в полную силу, не сдерживайся.

Когда все глаза обратились на женщину, та с видимым удовольствием сняла с шеи красивый золотой кулон с крупными драгоценными камнями и потянулась — гибко, изящно, словно дикая кошка. И на всех присутствующих тут же накатила волна плотной, мощной магической энергии — такой, что у присутствующих дыханье перехватило!

Женщина перед ними, одна из самых известных Старейшин Рода Шуйских, сумела удивить их повторно. Причем сейчас она их удивила куда сильнее, чем в первый раз несколько минут назад, показав, что мучившее её проклятие снято. Ибо для них, как для магов, очень далеко ушедших по дороге развития собственного могущества, личная сила чародея значила больше, чем пустяки вроде внешности.

Перед ними сидела чародейка, достигшая вершины, о которой грезит каждый маг в мире. Анна Шуйская излучала четкую, ясно ощутимую ауру Мага Заклятий — пусть куда менее могущественную, нежели у Федора и даже у большинства виденных ими хотя бы мельком чародеев этого ранга, но тем не менее факт оставался фактом — в Роду Шуйских появился ещё один Маг Заклятий! И пусть пока её магическая сила и мастерство уступали коллегам по цеху — но это как раз было поправимо. С наставником аналогичного ранга, ресурсами и возможностями одного из сильнейших и древнейших Великих Родов развитие её навыков было лишь вопросом времени. Причем не слишком-то и долгого.

И потому Анну поздравляли. Причем, несмотря на зависть к более талантливой и везучей чародейке, поздравления были искренние — усиление члена Рода усиливало весь Род, и их в том числе.

— Два Мага Заклятий, да плюс ещё два десятка Архимагов в нашем лице, да сюда же те, что известны обществу, девятнадцати… Такой мощью, по-моему, не обладает никто, кроме Романовых!

— С такой силой можно будет сильно расширить Родовые Земли, увеличить число наших…

Гвалт и обсуждения поднялись преизрядные, и в конце концов Федору пришлось призвать присутствующих к порядку.

— Ну ладно, хватит, хватит вам воздух попусту сотрясать, — постучал старый чародей острым, крепким ногтем указательного пальца по столешнице. Когда все почтительно смолкли, он продолжил. — Пока что о том, что Аня — Маг Заклятий, знать никому не положено. И вы, разумеется, тоже должны хранить это в секрете. К сожалению, мы уже не так давно видели, что случается даже с такими, как Шуйские, когда выясняется наличие у них силы, способной пошатнуть баланс. Но можете не беспокоиться — день, когда мы выйдем на свет и заявим о себе, всё ближе. Так что просто запаситесь терпением… Ну а пока у меня для каждого из вас имеется задание, причем персональное.

По щелчку пальцев Мага Заклятий на столе, перед каждым из сидящих, вспыхнула иллюзорная карта Российской Империи. Секунда — и она начала стремительно масштабироваться, пока через несколько мгновений перед каждым не оказался свой собственный квадрат с координатами.

— Здесь показаны логова монстров Разлома седьмого ранга, — спокойно пояснил чародей своим гостям. — Каждому из вас предстоит отправиться к указанному на вашей карте логову. Ваша задача — войти на территорию логова, сразиться с чудовищем и победить. А затем забрать его сердце и привезти сюда. И всё это необходимо сделать в честном бою — никаких артефактов и алхимии, вообще никаких вспомогательных средств.

— Усиление сердцем монстра, да? — задумчиво протянул один из чародеев. — Но, господин — разве не слишком велик риск потерять чересчур многих из нас? Насколько я знаю, даже в Роду эти сердца себе добыли только сильнейшие из Архимагов, остальных не отпустили для добычи сердца — слишком высок риск погибнуть.

— В обычном случае так бы и было, — кивнул Федор. — Но я потратил громадное количество золота, времени и потребовал возврата старых должков и услуг, что бы составить эту карту с логовами. К тому же, именно я учил каждого из вас, и потому прекрасно знаю ваши сильные и слабые стороны. Каждому из вас я подобрал максимально подходящего монстра — того, против кого у вас почти гарантированные шансы на победу. Да, эти сердца не дадут вам такого же эффекта, как в случае с той же Ярославой или Антоном — те добыли свои сердца лично и у очень сильных тварей. Но оба — едва выжили при этом, особенно Антон Зарецкий.

— Если сумел Зарецкий, взявший седьмой ранга лишь пять лет назад, то и я сумею, — заявила одна из чародеек. — Я уже пятнадцать лет Архимаг. И не хочу удовлетворяться посредственным сердцем!

Маленькая, тоненькая русоволосая женщина лет двадцати на вид. Собственно, если бы не аура чародея седьмого ранга и слишком серьёзное лицо, её можно было бы принять за девочку-подростка. Тем не менее Ольга Шуйская была, пожалуй, первой, ну в крайнем случае — второй по силе среди присутствующих чародеев седьмого ранга.

— Ты взяла ранг, безусловно, раньше, — кивнул ей Федор. — И если бы вы с ним соревновались, то именно ты, Ольга, выиграла бы в каждой из дисциплин. Но если речь идет о битве — ты ему сильно уступаешь. У тебя слишком мало боевого опыта, а Зарецкий участвовал, пожалуй, в каждой сколько-то крупной заварушке нашего Рода. Он отличный воин, пожалуй лучший боец в Роду, если действует всерьез, а не в пол силы, как он это делает на публике — и именно поэтому сумел добыть сердце. А Ярослава, как ты знаешь, и вовсе уникум — её полное слияние с Элементалем… Эти двое могли добыть себе лучшие сердца из возможных — но остальные добывали себе уже примерно такие же, как у вас.

Далее началось детальное обсуждение — Маг Заклятий по очереди разбирал с каждым его предстоящего противника. Делился информацией о сильных и слабых сторонах того или иного чудовища, советовал конкретные заклятия или по крайней мере хотя бы школу магии или стихию, наиболее подходящую под противника.

Федор действительно проделал огромную работу, составляя эту карту. И это было и вправду весьма непросто — ведь чаще всего те, кто бывал на самой территории чудовищ, почти никогда не возвращались живыми, что бы поведать о том, какая именно тварь там обитает и в чем её особенности. Случайные путники очень быстро гибли, а сильные группы боевых магов, целенаправленно явившихся в подобное место дабы разжиться очень, очень дорогими внутренними органами, шкурой, костями и прочим, принадлежащим столь могучему зверю, обычно не оставляли после себя живых монстров.

Самой сложной частью этой работы было найти достаточно компетентных исполнителей, что сумели зайти на территории указанных монстров и проверить в короткой схватке их способности — на предмет соответствия уже купленной информации. Сложность была не в том, что таких магов не было или было слишком мало — проблема была в том, что бы найти и нанять тех, кто точно будет держать язык за зубами. Родичи и вассалы сразу исключались, как и большинство тех наемников, к услугам которых он обычно прибегал…

Через несколько часов Федор и Анна остались в зале одни. Остальные покинули тайную крепость, отправившись готовиться к путешествию. Всё, что мог сделать для того, что бы они преуспели, старый Маг Заклятий уже сделал, и теперь оставалось только ждать и надеяться, что всё пройдет гладко.

— Уже скоро, через несколько месяцев, госпожа Родослава пробудится, — обратился Федор к женщине. — Через девяносто четыре дня, если быть точным. Ты сумеешь сделать то, о чем я тебя просил, к этому времени?

— Сумею, — подтвердила женщина. — Глава будет здесь, я уже подготовилась.

— Что ж, — потёр ладони чародей. — Раз так, то давай займемся твоими тренировками?

И оба Мага Заклятий направились на специализированный полигон, находящийся прямо в крепости — одно из мест, где чародеи восьмого ранга могли тренироваться в полную силу, не опасаясь последствий…

Глава 6

После разгрома армии нежити, навалившейся на наш оборонительный рубеж, минуло четыре дня. Наши войска не преследовали противника — воинам и магам требовалось время, что бы зализать раны, разобраться с раненными, перегруппироваться, составить новые, с учетом приказов от Старика, планы дальнейшего продвижения вперед… Ну и самое главное — дождаться прибытия подкреплений, ибо преследовать остатки нежити текущими силами было слишком рискованно. Враг вполне мог подготовить ловушку, вполне обоснованно решив, что шансов в чистом поле у них куда больше, нежели при штурме хорошо укрепленных позиций.

Костяной дракон и горгульи уцелели и отступали вместе с остатками пешего войска. Наша воздушная эскадра несколько дней наступала вражеским силам на пятки, стараясь как можно сильнее проредить остатки сил Цинь, но особого успеха не добились. В конце концов, уцелели в основном сильнейшие представители нежити — большая часть рыцарей смерти и баньши, личи, Старшие Магистры из числа некромантов… Плюс летающий в небесах над своими товарищами костяной дракон и присоединившиеся к отступающим два архилича — без поддержки пешей армии в бою с таким количеством далеко не самых слабых противников эскадра рисковала потерять от четверти до трети своего состава. Чего, разумеется, никто допускать не желал — именно превосходство, численное и качественное, наших воздушных сил являлось одним из ключевых наших козырей в этой кампании. От того, насколько эффективно мы будем использовать флот, во многом зависит весь успех предстоящих нам сражений, и нести столь серьёзные потери ради уничтожения пусть и довольно многочисленного отряда элитной нежити в самом начале нашего наступления было бы верхом идиотизма…

В конце концов — нежити, в том числе и элитной, в запасе у Цинь ещё предостаточно, и им ещё долго будет кем восполнять понесенные потери. Чего не скажешь о наших воздушных эскадрах. Здесь, в Магаданской губернии, наш главнокомандующий выгреб абсолютно всё, от самых задрипанных и старых военных судов до торговцев и грузовозов, в сжатые сроки получившие дополнительное бронирование и артиллерию. Это отнюдь не уравнивало их в боевых возможностях с военными кораблями, но даже такие эрзацы были способны доставить немало проблем любому противнику. Старик бросил в бой все силы, оставив лишь в ключевых городах губернии минимально возможные гарнизоны. Но даже так — в пути к нам постоянно присоединялись бойцы и маги. Гвардии дворян, отдельные ополченцы из числа отслуживших своё боевых магов из простонародья, охотники, даже чародеи из числа ремесленников — маленькими ручейками эти люди всё же стекались к нашим наступающим ратям.

— Отец Михаил, так что насчет Андрея? — устало поинтересовался я. — Долго ещё ждать решения вашей братии по моему запросу?! Нам завтра выступать в поход, а мой вассал до сих пор считается потенциальной угрозой, к которой требуется проявлять повышенное внимание! Вокруг моего рыцаря смерти постоянно крутится отряд ваших экзорцистов, в конце концов!

— Это лишь мера предосторожности, причем весьма разумная и довольно мягкая по отношению к вашему… гм, вассалу, — отпарировал священник. — Кто может поручиться, что эта тварь в какой-то момент не сойдет с ума, начав сеять смерть и разрушения в наших рядах?! Богопротивная нежить, обладающая силой полновесного Архимага, может наделать очень много бед, если не будет вовремя остановлена. И именно на подобный случай наши люди стараются постоянно держать тварь в поле зрения.

Разговор у нас не складывался. От слова совсем — причем вот уже четвертый день, как я хожу к нему по этому поводу, и каждый раз получаю уклончивые ответы и выслушиваю его бесчисленные опасения — послушать отца Михаила, так Андрей не то, с Архимагом, он с Магом Заклятий сопоставим. Иначе как минимум половина озвученных им за эти дни опасений была гарантированно вне пределов возможностей моего нового вассала.

— Не уходите от вопроса, святой отец, — не дал я сбить себя с мысли хитрому толстяку. — Когда вы дадите официальное одобрение на его присутствие? И почему я его не получил до сих пор и мотаюсь сюда каждый день, как мальчишка на побегушках, вместо того, что бы, к примеру, уделить дополнительное время подготовке своих людей к выступлению?

— Повторяю в который раз, Аристарх Николаевич — мы с прочими святыми отцами не пришли ещё к единому мнению по данному вопросу! Сторонников того, что бы просто публично уничтожить в организованном по всем правилам, с призывом наших покровителей из рядов Войска Небесного, дабы не оставить нежити ни единого шанса на спасение — их гораздо больше, чем тех, чьи голоса звучат в вашу защиту. Собственно, вас должен был известить о принятом нами решении отец Илья, но раз уж он этого сделать не успел, а вы сейчас здесь, то возьму эту роль на себя.

Выдвинув ящичек крупного, разборного деревянного стола из дорогого белого дуба, достаточного редкого даже для Фронтира, отец Михаил достал длинный, украшенный несколькими переливающимися неярким светом магическими печатями кусок пергамента. Расправив документ, он развернул его так, что бы мне было удобнее читать его содержание.

Быстро пробежавшись глазами по ровным рядам аккуратных букв, я скрипнул зубами. Пергамент, который явил на свет отец Михаил, содержал в себе ровно один факт — постановление нашего Совета Священнослужителей, заверенного всеми необходимыми подписями и печатями, подтверждавшими его подлинность и юридический вес. Постановление о том, что принято решение публично уничтожить захваченную в плен нежить, а конкретно — рыцаря смерти уровня Архимага. Даже имя, на всякий случай, указали — сия тварь, порожденная омерзительной магией и ритуалами Смерти, именует себя Андреем. Причем это дословная цитата из самого документа…

— При всем моем уважении к вашей религии и тому, воистину неоценимому вкладу в борьбу с силами мертвецов — уже свершившемуся и тому, который вы ещё, без всякого сомнения, внесете в ближайшем будущем — какое право вы имеете выносить подобные приговоры по отношению к моему вассалу?

— Нам не требуется ничьего разрешения для того, что бы исполнять свой прямой долг перед Господом, Государем и народом Империи! Истреблять нечисть, нежить и демонов! — полным достоинства голосом ответил отец Михаил. — И то, что вы объявили одно из порождений магии Смерти своим вассалом, не меняет того факта, что ваш подопечный, в силу своей природы, самым прямым образом подпадает под нашу юрисдикцию! Соответственно, мы имеем полное право и судить, и выносить приговор и даже приводить его в исполнение.

И ведь, собака, с формальной стороны он полностью прав. Не сертифицированная нежить, сотворенная не нашими российскими некромантами под пристальным контролем православных экзорцистов, была полностью во власти синодиков. Решат, что можно оставить и использовать на благо Империи — хорошо, постановят обратное — тоже никаких вопросов.

— Почему вы решили его казнить? Рыцарь смерти подобной мощи бесценен в нашей ситуации! У нас итак всего пятеро Архимагов на почти стотысячную армию, а у противника как минимум вдвое, а то и втрое большее количество одаренных седьмого ранга. Лишить нашу армию одного из высших магов при таких раскладах, причем второго по личному могуществу — это даже не глупость, святой отец, это уже, можно сказать, диверсия!

Отцу Михаилу явно хотелось поступить самым простым и привычным для себя образом — просто указать на выход из кабинета, отказавшись что-либо объяснять сверх официальных формулировок. Вот только такого поведения в мой адрес он себе позволить не мог — слишком высокого нынче я полета птица. И в плане личного могущества, и в плане возросшего статуса моего Рода. Могу оскорбиться и оттаскать святошу за бороду, и никто меня не осудит — буду в полном своём праве. И потому святому отцу пришлось отвечать.

— Ни некроманты, идущие с войском, ни даже наиболее опытные в разного рода проблемах взаимодействия с нежитью экзорцисты не смогли понять принципов действия наложенных на Андрея заклятий, — кисло выдал толстяк. — Как ваша магия сумела переписать управляющие чары, насколько удачно это вам удалось, достаточно ли прочны эти ваши заклятия и магические клятвы, что бы суметь удержать в полной покорности рыцаря смерти подобной мощи… Свои тайны, особенно касающиеся магического искусства, вы, ясное дело, нам раскрывать не станете. Сами мы тоже оказались не в состоянии разобраться и оценить в полной мере увиденное… Так что если дозволить вашему новому слуге остаться с нами, и если он в какой-то момент выйдет из-под контроля — отвечать перед военным трибуналом придется именно нам. Уж простите, сударь, но при всем моем почтении к вашему несомненному гению в магических искусствах — вопрос слишком важный, а риск слишком велик, что бы слепо полагаться на то, чего мы не понимаем.

Ещё полчаса споров не принесли никаких результатов. Всё же, как ни крути, любой на их месте принял бы то же самое решение.

Всё, чего я добился — созыва внеочередного Совета. Придется несколько приоткрыть карты перед самыми высокопоставленными иерархами, следующими с нашим войском. Андрея на убой отдавать я не собирался, а пытаться его схватить или даже прикончить на месте без моей помощи… Ну вперед и с песней — рыцари смерти и без того крайне неудобные противники для большинства боевых магов и даже священников, а уж рыцарь подобной мощи и вовсе может устроить бойню тем, кто рискнет посягнуть на его существование. Половина отряда экзорцистов и боевых магов, что выйдет против него, погибнет гарантированно.

Поэтому уже через два часа я, в сопровождении Петра и самого Андрея, шагали к дверям переносного храма, являющегося крайне сложным и достаточно могущественным артефактом на основе Святой Магии, в котором и проходили заседания Совета. Придется изрядно попотеть…

Однако за миг до того, как я толкнул тяжелую дубовую створку, интуиция взревела раненным зверем, предупреждая о смертельной опасности…

Глава 7

Простите за задержку, господа — только сегодня к вечеру достаточно пришел в себя. Следующая глава через несколько часов!

***

Будь я все ещё Старшим Магистром или хотя бы начинающим Архимагом, не успевшим ещё развить все дополнительные возможности, даруемые седьмым в иерархии магов рангов, то мне бы ни за что не удалось успеть среагировать на неожиданную угрозу. Да чего уж тут — я бы что-то ощутил бы уже постфактум, поймав полноценную магическую атаку седьмого ранга своим бренным телом…

Петр, например, явно ничего не ощутил. Андрей успел засечь угрозу и развернуться ей навстречу, но вот прикрыть кого-то из нас ему времени уже не хватило. Всё же именно защитные навыки и способности рыцаря смерти были в подавляющем большинстве своём индивидуальными, рассчитанными прикрыть в первую очередь его самого.

В общем, когда я, под жалобный скрип связок и сухожилий на предельной для себя скорости развернулся на сто восемьдесят градусов, параллельно окутываясь Желтыми и Золотыми молниями, чужие чары уже преодолели половину разделяющего нас расстояния. Атака неизвестного мне чародея выглядела копьём плотного, тлеющего болотно-зеленым цветом праха. Мощные, отлично скроенные и тщательно выверенные чары летели прямиком ко мне — и Андрей, уже осознавший происходящее и начавший опускать свой рунный клинок влево от себя, надеясь перехватить чужую атаку, явно не успевал.

Времени на хоть сколь-либо серьёзные чары не было. Оставалось лишь одно — остановить угрозу за счет голой, грубой силы. Самый неэффективный и нелюбимый мной метод… Но что поделать — ситуация не располагала к тому, что бы демонстрировать чудеса ловкости и мастерства в плетении тонких кружев изящных заклятий высшей магии.

Уже в метре от меня зеленое копьё встретилось с встречным потоком моих чар — разряд Фиолетовой молнии, в полметра диаметром ударил из моей груди, встречая чужую атаку. Я успел в самый последний миг — но всё же успел, и сейчас два противоборствующих заклятия с грохотом, шипением и треском сцеплись в схватке, взаимно уничтожая друг друга.

К моему удивлению, Фиолетовая молния встретила более чем достойное сопротивление — копьё, хоть и растеряло львиную долю скорости, всё равно продолжило приближаться, уверенно разрывая надвое мою магию и двигаясь прямо ко мне. И что-либо предпринять я попросту не успевал…

К счастью, моя Молния выиграла нам пять, а то и целых шесть секунд. Секунд, за которые Пётр успел развернуться, мгновенно оценить обстановку и сплести собственные чары — полновесные, седьмого ранга, а не грубый суррогат, опирающийся на голую мощь и природные свойства Фиолетовой молнии, который применил я.

Огромная метров пять в диаметре сфера Воздуха, явственно фонящего Мраком, поглотила чужие чары. Я сразу же отвёл в сторону Фиолетовую молнию и поспешно начал гасить свои чары — ибо моё заклятие могло запросто разрушить сферу моего друга. Всё же она было в первую очередь рассчитана на внутреннюю изоляцию, а вот внешние стенки заклинания были довольно хрупки. И проверять, выдержит ли сфера одновременную атаку изнутри и снаружи, у меня желания не было.

Андрей времени тоже не терял. Рыцарь смерти, увидев, что я успел противопоставить чужой атаке хоть какую-то защиту, сделал лучшее, что мог в данной ситуации — не теряя ни мгновения рванул туда, откуда к нам устремились вражеские чары. Громадный, кажущийся неуклюжим увальнем в своём тяжелом артефактном доспехе элитный воин армии Смерти был невероятно быстр. Быстрее меня, а это уже очень даже серьёзный показатель…

В трёхстах метрах от меня стояла невысокая, закутанная в чёрный балахон фигура с накинутым на голову капюшоном. Явно магический мрак надежно скрывал лицо даже от магического зрения, не позволяя ничего разобрать. Ауры и вообще каких-либо эманаций магии от него тоже совершенно не ощущалось — мне удавалось уловить его магию лишь в момент, когда чары были уже активированы. Ощущение было такое, что заклинания будто из воздуха берутся.

Я, удивившийся было тому, что противник ограничился лишь одной атакой, вместо того, что бы обрушить целый шквал и гарантированно прикончить меня с Петром, теперь видел причину такой недальновидности врага. Рыцарь смерти раз за разом обрушивал чудовищный рунный клинок, пылающий от вложенной в него маны, и неизвестный чародей едва успевал защищаться. Теперь уже он был в той же ситуации, что и я несколькими секундами ранее — атакующий на запредельной скорости Андрей просто не давал врагу времени и возможности собраться и поставить достаточно надежную защиту, что позволила бы ему попробовать перехватить упущенную инициативу в нашем бою. Собственно, тактика рыцарей смерти против боевых магов, особенно предпочитающих дистанционные атаки, на этом и строилась — обрушиться ураганом на волшебника, продавить судорожные попытки защититься и банально прирезать. Просто, но очень эффективно… Если противник не один из русских богатырей, как раз-таки специализирующихся на подобных схватках. И заслуженно считающиеся сильнейшими одаренными подобного направления — даже неутомимая элитная нежить вроде рыцарей смерти им ощутимо уступала…

Сфера Петра взлетела и рванула в сторону небольшого пустыря, унося свою всё ещё сопротивляющуюся добычу. Я же, не сходя с места, на всей доступной мне скорости стремительно сплетал собственные чары — убийцу я собирался поймать, причем живым и желательно здоровым, дабы плотно пообщаться на тему того, кому именно и зачем понадобилась моя голова. Врагов надо знать, скажем так, в лицо — особенно тех, кто имеют возможность послать за мной убийцу ранга Архимага, с ног до головы обвешенного артефактами…

Пленить высшего чародея на порядок сложнее, чем убить, и потому подготовка заняла у меня долгих, по меркам схватки такого уровня, двадцать секунд. За которые ситуация успела вновь измениться — прямо из незримости по нам ударили ещё двое врагов, одетых точно так же, как и первый. Вот только в этот раз мой вассал уже был наготове, загодя, на всякий случай, начав сплетать защиту, едва сжал, заставив сдетонировать, свою сферу с вражеским заклинанием. И как в воду глядел — купол незримых и сложных чар, не основанных на стихийной магии, успел возникнуть над нами за миг до повторной атаки убийц.

Десяток сфер диаметром около тридцати сантиметров каждая, источающие неприятный, фонящий в магическом восприятии омерзительными эманациями и наполненный тусклым, безжизненным белым свечением, они вызывали те же чувства, что запах успевшего несколько дней полежать на жаре протухшего трупа. И буквально источали опасность — чары на стыке некромантии и малефицизма. Их неказистый внешний вид меня не обманул — это была, без сомнения, высшая магия, достойная опытнейших и сильнейших чародеев нашего ранга…

Вторая атака была куда проще. До предела насыщенные маной десятки щупалец чистого Мрака стремительно рванули к нам, двигаясь на глубине нескольких десятков метров под землей. Кстати, замаскированы они были весьма недурно — щупальца почти полностью сливались в восприятии с естественным магическим фоном самой земной тверди. И если бы я вовремя не скинул Петру своё ощущение угрозы, идущей из-под земли, он бы так и не ощутил её.

Отлично рассчитанная парная атака — несколько десятков атакующих сфер полностью забивали восприятие почти любому магу своим отвратительным фоном, не позволяя уловить второй, скрытый удар, который и должен был поставить точку в этой схватке. Но, увы и ах, судари убийцы, не сегодня.

Сотканная из разрядов Фиолетовых, Синих, Золотых и Красных молний сеть рухнула на спину уже начавшего изрядно сдавать в противостоянии с рыцарем смерти первого убийцу и, продавив защиту какого-то автоматически сработавшего артефакта врага. Две секунды — и скованный, неспособный не то, что колдовать, а даже просто шевелиться чародей изогнулся спазме немыслимой боли. Чести ради, несмотря на огромную боль враг не издал ни звука. Крепкие они ребята, да и хорошо обученные, как я погляжу.

Ударившие снизу щупальца из жидкого Мрака обвили окружающую нас незримые защитные чары моего вассала, не в силах просочиться внутрь. Сферы с белым свечением, будучи куда более мощными в плане чистого урона чарами, медленно, но верно продавливали защиту моего друга, но и я, решив вопрос с первым врагом, уже разворачивался к парочке новичков, сплетая атакующие чары. С этими двумя цацкаться и пытаться взять их живыми я не собирался, так что новое заклинание сплеталось в разы быстрее предыдущих чар…

Однако в этот момент в наш бой вмешалась третья сила — за тридцать семь секунд, что длилась наша схватка, сидящие в храме святые отцы успели разобраться в сути происходящего, организоваться, призвать на подмогу своих небесных покровителей и выйти, наконец, на бой.

Распахнувшиеся во внутрь деревянные, окованные листовой сталью створки ворот выпустили на свет Божий полтора десятка священников, и те сходу, не теряя времени, обрушились на наших противников. К сожалению, до конца понять происходящее они явно не успели — на моего пленника и стоящего, следуя моему приказу, рядом с ним Андрея тоже обрушилась часть ярости святых отцов. К счастью, большая часть усилий и рвения в стремлении прикончить вконец обнаглевших и устроивших нападение на пороге их храма ближних своих оказалась направлена на парочку Архимагов, бодавшихся сейчас с нами. Они банально раза в два ближе были…

С полдюжины Копий Света, шары, лезвия и короткие колья сантиметров тридцать длиной, разумеется на основе той же Стихии и разящие Святой Магией, устремились к убийцам. И они никак не смогли бы за те несколько мгновений, что у них оставались, защититься от такого шквала атак, особенно если делали это при помощи темных чар, природным врагом которых и являлась Святая Магия.

Однако тут вступил в игру четвертый чародей — пару его товарищей накрыл объемный треугольник из серого гранита, аж немного светящегося от вложенной в заклинание силы. Вся магия церковников, ударившая по этой защите, не сумела пробить заколдованный камень — в этих чарах не было ни грана тёмной магии, только чистейшая Стихия Земли. И вот против подобных, не несущих в себе отрицательных энергий чар эффективность Святой Магии падала в несколько раз. Насколько она была сильна против Тьмы, Смерти и прочих сил, враждебных светлым небожителям, почти настолько же падала её эффективность против обычных Стихий и Школ магии.

Треугольник на несколько секунд буквально утонул в слепяще-белом сиянии. Однако когда оно схлынуло, мы увидели, что чары врага лишь покрылись сеточкой темных, неглубоких и тонких трещин — вот и весь выхлоп… И вдобавок начали довольно быстро погружаться в землю — враг уже и не помышлял о продолжении схватки.

Ударить я всё-таки успел. И в отличии от атаки священников, Синяя, Золотая и Красная молнии, переплетясь меж собой в единый разряд магического электричества, ударили в верхнюю треть, всё ещё не успевшую погрузиться в глубь земли.

Серый гранит лопнул, не выдержав подобного обращения. Куски зачарованной глыбы разлетались во все стороны, подобно артиллерийским снарядам, сея разрушения на километра полтора-два вокруг. Однако, к сожалению, я всё же немного запоздал с атакой, решив дождаться результатов Святой Магии, дабы наши силы не помешали друг другу.

Однако сами маги не пострадали — та часть их защиты, что я разрушил, была сильно выше уровня их голов. Гранитный треугольник, несмотря на то, что потерял добрую треть от своих изначальных габаритов, успешно погрузился под землю. Я оказался у места, где ещё недавно стояла пара убийц-Архимагов, и взмахом руки расшвырял довольно простым, но довольно мощным заклинанием Стихии Земли весь грунт на полсотни метров вокруг. И всё же увидел удирающих врагов.

Снесенную моим предыдущим ударом верхнюю часть неизвестный мне маг Земли восстанавливать в прежнем виде не стал — вместо этого он целиком изменил конфигурацию своего весьма оригинального транспортного средства — теперь оно было в форме вытянутого конуса, направленного острым носом в сторону движения. Видимо, для уменьшения сопротивления земли…

Воздушное копье, напитанной маной так, что трещало от напряжения, грозясь в любой миг развалиться, успело ударить удирающего врага — но на этот раз брошенное в спешке заклинание лишь сделало неглубокую выемки на задней части конуса. Даже насквозь не пробил, зараза…

Враги скрылись буквально через секунду, и продолжать преследование я даже не пытался. Гоняться за опытным, сильным и весьма знающим Архимагом, специализирующемся на магии Земли в его родной стихии — увольте. Даже гидроманта в воде поймать гораздо проще — вода хотя бы почти не сопротивляется. Умение двигаться в толще земли аки личном бассейне на должном уровне давалось далеко не каждому чародею даже седьмого ранга, но если уж чародей его освоил, то его становилось почти невозможно догнать.

— Аристарх Николаевич, что тут произошло?! Кто это такие?! — зычно осведомился один из священников.

— Нападение. Не знаю, — предельно лаконично ответил я, пожав плечами.

Ну а что я мог добавить? Ауры нападающих были надежно скрыты артефактными балахонами, как и их лица. Отличительных знаков на себе, разумеется, тоже не носили, так что знал я сейчас не больше самих церковников. Но намеревался в ближайшее время исправить это досадное обстоятельство — все же не зря я так тщательно и долго, вкладывая громадное количество маны, плел свою сеть…

Всё пространство вокруг Андрея превратилось в изрытый взрывами, оплавленный и иссеченный боевой магией филиал какого-то магического полигона для отработки боевой магии высоких рангов. Сам рыцарь смерти тоже выглядел не слишком важно — покрытый копотью и местами дымящийся, он явно поймал с десяток, а то и полтора заклинаний Святой Магии. Остаточный фон вдобавок выдавал использование нескольких атакующих заклятий темной магии — удирающая троица попыталась напоследок прикончить своего товарища, пойманного нами. Классическое поведение профессиональных убийц — что наёмных, что служащих в разведке и контрразведке любого сколько-нибудь серьёзного государства.

Андрей блестяще справился со своей задачей. Пусть сам и пропустил часть атак, прикрывая в первую очередь беззащитно пленника, но главного он добился — опутанный Сетью Молний враг был цел и невредим. Зло улыбнувшись и не слушая трёп галдящих, взволнованных священнослужителей, я в три рывка на максимальном ускорении оказался рядом с рыцарем смерти.

— Отличная работа, — кивнул я ему и присел на корточки перед неподвижным, лишившимся от боли сознания чародеем.

На этот раз восприятие сработало как надо, заранее известив меня о стремительно сплетающихся чарах. Так что когда они сорвались в полёт, обратившись длинным, вытянутым языком бело-золотого огня, я уже был готов — и в десятке метров от меня и моего нового вассала возникла слегка выпуклая стена сгустившегося до твёрдости зачарованной стали воздуха, окутанный разрядами Золотых молний для дополнительной прочности.

Щит полностью отразил атакующую магию твёрдого седьмого ранга — лихо закрученные чары Огня и Святой Магии. Ударивший в нас священник, высокий, болезненно худой седобородый старик в висящей на нем мешком пусть и явно дешевой, затёртой, но чистой рясе, с крупным косым крестом из серебра на груди, стоял как ни в чем не бывало. Он не, что не пытался оправдываться или тем паче просить прощения — этот, мягко говоря, чрезмерно самоуверенный, наглый и не очень умный господин довольно активно сплетал следующую атаку.

Ну всё, господа хорошие, вы допрыгались. Сперва четыре дня мотали мне нервы, затем в последний момент объявили об отказе по моему прошению, вынудив меня в спешном порядке предстать перед этим их Советом, наверняка намереваясь хорошенько поиметь с меня за своё согласие, на помощь пришли с таким опозданием, что в принципе могли не выходить — а ведь могли, учитывая что все они чародеи высоких рангов, как минимум вдвое быстрее среагировать ещё и поначалу не постеснялись сразу на Андрея напасть… Я всё это отметил и запомнил, но решил не обострять ситуацию без нужды и смолчать, в конце концов одно дело делаем и с одними врагами боремся.

Однако вот этот удар в спину, когда даже самому глупому и неопытному дураку было очевидно, что бой окончен, уже заполнил чашу моего терпения до самых краёв. Зрелище же и не думающего прекращать священника в ранге Архимага вкупе с полным отсутствием хоть каких-то попыток со стороны его коллег угомонить придурка заставило меня буквально взорваться яростью.

Священники, особенно высокопоставленные и занимающие достаточно весомые должности в иерархии Православной Церкви и Синода, почти никогда не сталкивались в бою с российскими аристократами. Любой здравомыслящий маг предпочтет решить подобную проблему полюбовно — за нападение на служителя Церкви Имперский Суд, если не было доказательств серьёзной причины для подобного поступка, карал весьма сурово, не глядя на знатность Рода подсудимого. Конечно, какой-нибудь Старейшина Великого Рода, прибивший средней или даже относительно высокой руки попа мог не опасаться последствий — но вот всем, кто ниже по социальной лестнице, шутить с подобным не стоило.

Поэтому когда я, даже не думая скрывать свои действия, закружил вокруг себя могучую, переполненную маной магию, творя начальные такты атакующего заклинания седьмого ранга, они даже не сильно встревожились. Видимо, решили что я готовлю новую защиту, или были уверены, что я не рискну нападать на явно очень высокопоставленного иерарха Православной Церкви…

Несмотря на то, что старик намного меня начал готовить свою вторую атаку, первым завершил плетение именно я. Незримый, но от того не менее опасный удар пришелся не по самому чародею, а прямиком по его ауре, заставляя ту вскипеть, перемешаться и покрыться крупной рябью. Почти заготовленное заклинание старика мигом рассеялось, создав почти безобидный выброс сырой, не оформленной маны.

— А-а-а-а-а-а! — взревел он, рухнув как подкошенный.

— Аристарх Николаевич! — возмущенно взревел стоящий впереди всех Старший Магистр в черной, бархатистой рясе, на изготовление которой пошли явно очень дорогие ткани из шерсти сильных Разломных тварей. — Что вы себе…

— Закрыли рты, скоты безмозглые! — заорал я в ответ. — Петр, забери с нами и проследи что бы эта заготовка на человека не приходила в себя ближайшие часы. Если кто-то из вас, недоумков, попытается нам помешать — я больше церемониться не буду. Убить не убью, но покалечу как следует!

Церковники явно не ожидали такой ярости и напора с моей стороны. Видимо, раз всё это время я был вежлив и терпелив, они приняли мою вежливость за слабость. И потому мы с моим

и вассалами и парой пленников ушли в направлении наших гвардейцев раньше, чем те опомнились и рискнули вмешаться...

Глава 8

Мы спешили, как могли — всё же церковники в любой момент могли опомниться от столь бесцеремонного похищения одного из своих лидеров — и тогда нападение четверки убийц-Архимагов показалось бы нам цветочками. Боевых экзорцистов в нашем войске сотни — и они, в отличии от простых монахов и священнослужителей, обладали вполне себе достойным уровнем боевой подготовки. Не только для борьбы с темной магией, а с любым противником в целом — как-никак у Православной Церкви вполне себе хватало врагов из числа тех, против кого их небесные покровители помогать своим последователям не стали бы. Святая Магия тут им не помощник…

А уж сколько дворян и солдат может откликнуться на их клич даже думать не хочется. Решись они обострить конфликт и навалиться на меня изо всех сил — не факт, что даже я один сумел бы в итоге вырваться и сбежать. Об остальных моих людях и говорить нечего…

Десять минут спустя перед нами появились ровные, по линеечке ряды шатров, украшенных моим гербом. Сейчас здесь собралась внушительная сила — шесть сотен гвардейцев из числа набранных ещё в Александровской губернии и уже семь сотен местных новобранцев — в течении последних четырех дней немало магов и толковых бойцов, стекавшихся к нашему лагерю, решились попроситься ко мне на службу. И около полутора сотен мы приняли — лучших из тех, кто пришли к нам. Благо возможность выбирать была…

Вот эти люди против меня точно не пойдут. Даже если в целом будут разделять позицию церковников — они принесли вассальные клятвы, причем ещё и завязанные на магию, так что последствия предательства для них могут оказаться даже похуже смерти в бою…

— Ротных ко мне! — рявкнул я ближайшей группе караульных. — И всех старших командиров особых отрядов. Совещание в моем шатре через двадцать минут. Немедленно!

Бойцы меня порадовали дисциплинированностью и исполнительностью — вот их пятерка стояла, уставившись на неожиданно ворвавшуюся компанию, а две секунды спустя уже бегом несутся по улочкам нашего лагеря, спеша добраться до командиров. Я же, вместе со своими спутниками, неотступно следующими за мной, взлетел чуть выше лагеря и полетел напрямик в центр, где был разбит самый большой из шатров. Мое походное жилище на случай ночевок на земле, которое в основном служило штабом наземным войскам моей гвардии.

У входа стояла пара крупных, даже на фоне остальных моих бойцов, гвардейцев. Вооруженных даже лучше прочих моих ветеранов — в том плане, что артефактов при себе у этой парочки было при себе столько, что они и четверке сильных Мастеров или средней паршивости Младшему Магистру могли в случае надобности убедительно и доходчиво пояснить, что такое хорошо, а что такое плохо. Надо же, даже не знал, что в моих рядах уже есть такие группы бойцов, запакованные по уши в трофейные артефакты. Все же я был бесконечно прав, решив прихватить с собой Дениса Добровольского — одного из десятки пришедших ко мне службу дружинников Шуйских. А ещё предоставил ему почти неограниченную власть в деле повышения общей эффективности гвардии…

Парочка бойцов, напрягшихся при нашем появлении, узнала меня и Петра, после чего мгновенно вскинулись, бодро гаркнув:

— Здравья желаем, ваши милости!

— Вольно, бойцы, — кивнул я и первым вошел внутрь. Здесь обнаружились шестеро Адептов, двое Мастеров и Младший Магистр, возящиеся с картами, десятками различных документов и прочей, без сомнения, весьма важной, но такой нудной и выматывающей бюрократией. На мое появление они отреагировали с лёгким запозданием, но стоило одному из Мастеров поднять голову и узнать во мне Главу Рода, как они поспешно вскочили и поздоровались. Младший Магистр, очевидно руководивший всей этой командой, даже попытался доложить о текущем положении дел, но я махнул рукой, сразу же прервав его.

— Как я вижу, тут уже трое из тринадцати ротных, — заметил я. — Что ж — постарайтесь как можно быстрее собрать здесь всех остальных командиров — от сотников до командующих особыми отрядами. Через пятнадцать минут — совещание, здесь же. А ещё объявите боевую тревогу — пусть лагерь как можно скорее подготовится к обороне.

— От кого, ваша милость?! — растерянно уточнил один из Адептов. — Мы же среди своих!

— Вот именно от своих и готовьтесь, — глянул я на него. — И не пускать в лагерь никого из посторонних. Вообще никого без моего разрешения! Готовьтесь всерьёз — я не могу поручиться, что на нас нападут, но и в обратном не уверен. Над лагерем скоро зависнут «Змей», эсминец «Красотка» под родовым знаменем Романовых, и четверка наших фрегатов. Любые другие суда, коли сюда сунуться, предупредить о запрете с моей стороны, и если они вас проигнорируют — сбивать к чертям! Действуйте!

Остались лишь мы втроем. Я сразу наложил на шатёр односторонние чары блокировки шума — звук снаружи беспрепятственно проникал в шатер, но от нас наружу не вылетало ни звука. Похожие чары итак были частью чар самого шатра, являвшегося артефактом, но моё заклятие было на голову выше и сложнее — уровня Архимагов. Так что лишним в любом случае не будет.

Мои товарищи времени даром тоже не теряли. Петр, уложив церковника, одно за другим накладывал сковывающие чары, одновременно с этим телекинезом перенося к себе несколько банок с антимагическим зельем. Андрей, проследив взглядом за тем, откуда вылетают зелья антимагии, тоже подхватил силой мысли несколько штук и потянул их к себе. В отличии от священника, его пленник и без того был опутан могущественными чарами и в дополнительных мерах удержания не нуждался. Да и не смог бы рыцарь смерти их наложить — моя сеть бы попросту блокировала любые чары, как изнутри, так и снаружи. Так что могучая нежить просто грубо, двумя пальцами заставила рот пленника открыться и начал довольно бесцеремонно вливать в него зелья одно за другим. Того, что пленный может захлебнуться, мы не боялись — магов уровня Архимага убить весьма непросто, даже если они недееспособны. Организм уже весьма далеко ушел от смертных и даже волшебников более низких рангов.

— С кого начнем? — деловито поинтересовался Петр.

— А кто, на твой взгляд, быстрее расколется и начнет отвечать? — уточнил я у него.

— Однозначно святой отец, — уверенно заявил он.

— Они ж обычно ребята упертые, фанатичные и готовые помереть во имя веры, — удивился я.

— Рядовые служители Церкви и средней руки иерархи — да, — согласился он. — Но вот высшие чины уже ничем от остальных не отличаются. Потому, кстати, среди них очень мало тех, кому небеса оказывают хоть сколько-нибудь заметное покровительство. Вот например этот субчик — настоятель Сестрорецкой мужской обители, фактически являющаяся одной из тех, где готовят боевых экзорцистов, читай — воинов Церкви. Григорий Афанасьевич Лесин, что сейчас лежит перед нами, мне знаком лично — он в свое время был осведомителем Тайной Канцелярии, и пел, аки соловей, выдавая тайны и секреты Церкви в целом и своих хоть сколько-то заметных коллег. И занимает высокую должность не потому, что угоден Небесам, а по причине могущества личной магии — тех, кто способен с оружием в руках отстаивать интересы Церкви без опоры на Святую Магию, там весьма ценят. В общем, я бы начал с него — до сбора командиров осталось двенадцать минут.

— Ну, обработай его на скорую руку — запоет в течении четырех-пяти минут, послушаем, а нет — вырубим обратно, — решил я. — Всё, зелье полностью сковало его магию. Можешь начинать.

Кивнув, Петр подошел поближе к усаженному на стул и закрепленному на нем магией пленнику. Щелчок пальцами — разряд молнии, заклинание второго ранга, впилось в старика. Чары, способные убивать при удачном попадании даже Младших Магистров и серьёзно ранить Старших, для Архимага оказались весьма болезненны, немного травматичны — но не более того. Старик поорал секунд пятнадцать, обмочился и едва не разнес крепкий стул своими судорогами, однако стоило мучениям прекратиться, как он тут же умолк и зло, с ненавистью обвел нас взглядом.

— Глупцы, вы совершили самую большую ошибку в своей…

Короткая, без замаха, но весьма звучная пощечина тыльной стороной ладони Петра прервала гневную тираду пленника. Его голова сильно дернулась в сторону, а из уголка губ потекла тоненька струйка крови. Что, в общем, весьма положительно повлияло на его восприятие происходящего. Во взгляде, конечно, изрядно прибавилось ненависти, но открыть рот повторно он не решился.

— Доходчивый, — одобрительно кивнул наш палач. — Это хорошо, сэкономишь нам немало времени и сохранишь здоровье. Итак, сейчас мы поступим следующим образом — я минуту буду делать с тобой разные интересные вещи, которые прояснят тебе, чем грозят попытки обманывать нас или отказываться отвечать. А после этого задам первый вопрос — и если ты не ответишь, мы продолжим на том же месте, где прервались. Ты понял меня?

Глаза старика злобно сверкнули, а подбородок задрался вверх — отвечать что-либо на подобное он посчитал недостойным для себя. Впрочем, Петра это ничуть не расстроило. Он лишь по доброму, ласково улыбнулся и протянул руку к груди пленника. И буквально через секунду Григорий Афанасьевич зашелся в вопле. Отчаянном, исступленном крике, не оставляющем сомнений в том, что священник испытывает нечто, находящееся за гранью обычного понятия боли.

Что именно делала магия бывшего сотрудника Тайной Канцелярии, я разобрать в деталях не сумел. Лишь в самых общих, грубых чертах. То была магия Тьмы, помноженная на некий извращенный, исковерканный вариант магии жизни, направленный на усиление чувствительности жертвы. Тьма же, растекаясь по внутренностям священника, набрасывалась на каждый нерв, каждый чувствительный участок энергетики чародея, терзая её, как голодный пес кусок мяса.

Реального ущерба эта магия причиняла крайне мало — собственно, почти никакого. Но Григорий Афанасьевич дергался, в попытках вырваться, с такой силой, что стул под буйствующим словно в припадке чародеем быстро разваливался. Крик его не прерывался ни на секунду, да что там секунду — даже на кратчайший миг, и мне оставалось лишь удивиться, сколько воздуха было в груди пленника.

Ровно через шестьдесят секунд мой вассал убрал руку, прекратив действие пыточных чар. Насквозь промокший от пота, трясущийся крупной дрожью и дышащий, словно загнанный, умирающий конь чародей лежал на обломках стула, который всё же не выдержал подобного отношения к себе.

— Итак, Григорий Афанасьевич, вы созрели для беседы? — мягко, со все той же доброй улыбкой поинтересовался мой друг. — Пожалуйста, не расстраивайте меня отказом. Всё же мне очень неприятно причинять боль священнослужителю, особенно столь почтенного возраста.

Пустой, расфокусированный взгляд церковника был направлен куда-то в сторону. Из уголка губ потекла тонкая струйка слюны — в общем, создавалось полное впечатление того, что Петр перестарался. А жаль, жаль… Всё же прояснить пару моментов прямо сейчас я был весьма не прочь.

— Видимо, я был слишком мягок с вами, святой отец, — печально вздохнул Петр. — Из-за чего вы посчитали меня дилетантом. Не скрою, концерт, устроенный вами, был достаточно убедителен, что бы почти любой наблюдающий за вашими мучениями купился. Вот только на вашу беду — я из тех самых немногочисленных «почти», коих вы провести не сумеете.

Присев на корточки, он вновь положил руку положил на него ладонь — вот только на этот раз прямо на голову.

— В предыдущий раз я использовал лишь двадцать процентов того, на что способны мои чары, — негромко, уже без наигранного участия и жалости в голосе сообщил Петр. — И не трогал ваш мозг и Источник Маны. Теперь я задействую сразу восемьдесят процентов и воздействовать даже на голову. Надеюсь, за двадцать секунд с вами не случится ничего непоправимого.

— Погоди! — тут же ожил священник. — Не нужно! Спраши…

Договорить ему не удалось — не обратив внимания на слова своей жертвы, Петр активировал пытку. И в этот раз Григорий Афанасьевич уже не орал, не бился в конвульсиях и вообще почти не демонстрировал признаков дискомфорта. Просто мелко дрожал, закатив глаза под лоб и вывалив безвольно висящий язык изо рта.

Петр убрал руку ровно через двадцать секунд. И пленник немедленно обмяк, растекаясь подобно мокрой тряпке на обломках стула. А ещё святой отец обгадился — по крупному обгадился, так, что вонь стремительно разливалась по всему шатру. Пришлось создавать чары для ускорения циркуляции воздуха…

— Игры кончились, Григорий Афанасьевич, — жестко бросил мой друг. — Будете отвечать или нет? Не ответите в течении пяти секунд — я повторю предыдущую процедуру. И буду держать магию, пока вы действительно не лишитесь рассудка. Раз, два…

— Буду… = тихо-тихо, с огромным трудом прошептал Архимаг.

И по искреннему, слепому ужасу, прозвучавшем в голосе сломленного чародея чувствовалось — действительно будет. Ответит на все вопросы, согласится с чем угодно, лишь бы то, что он недавно испытал, никогда не повторялось вновь.

— Тогда пусть расскажет обо всем, что ему известно о сегодняшнем нападении, — потребовал я.

Дабы пленник хоть немного пришел в себя, Петр влил в него алхимический допинг — не слишком много, как раз столько, что бы он пришел в состояние, позволяющее ему нормально разговаривать. И Григорий Афанасьевич не разочаровал — более того, он превзошел все мои самые смелые надежды.

— Мне пришел приказ. О появлении у тебя слуги-нежити нам стало известно уже спустя час после того, как ты провел ритуал — с нами связались те из наших собратьев, что участвовали в обороне вала от нежити. А сам приказ о нападении я получил уже в первое утро, как мы добрались сюда.

— Чей приказ-то?! — нетерпеливо перебил я старика.

— Тайной Канцелярии, — пожал он плечами. — Их связной, Младший Магистр, член одного из отрядов специального назначения, после передачи приказа, в котором имелись все подтверждающие его подлинность знаки, символы и печати. В самом письме было сказано лишь то, что посыльный, доставивший его мне, лично расскажет все необходимые подробности. И он действительно рассказал… Нам было необходимо сделать три вещи — вывести тебя из себя, сделать так, что бы ты по своей воле отправился к нам на разговор в храм, и добиться отсутствия твоих спутников. Две цели мы успешно достигли — столь вспыльчивого и нетерпеливого человека как ты разозлить несложно, а храм мы заранее расположили в той части лагеря, где почти не было сколь-либо значимых сил — ни элитных отрядов бойцов, ни сильных магов. Но третий пункт нам, к сожалению, не удался. Впрочем, в возможность его реализации даже сам посланник не верил, и замысел строился с учетом твоих спутников.

Старый священнослужитель, ненадолго замолчав, с усилием принял более удобную, сидячую позу и продолжил:

— Моей задачей было как можно дольше задерживать остальных членов Совета, дабы дать время сидящим в засаде магам сделать свою работу. И я сумел выгадать почти минуту, однако убийцы подкачали, не справившись со своей частью плана. Один попал в плен, трое удрали, а ещё несколько членов Совета из тех, кто как и я сотрудничал с Тайной Канцелярией, даже не сумели под шумок убить пленника и рыцаря смерти. И когда я увидел, как ты собираешься забрать этого неудачника, я понял — это последний шанс избежать больших неприятностей. Убью тебя и пленника — а потом что-нибудь наплету в качестве оправдания. Например, что рука уже не та и чары, предназначенные для врага, дали сбой и попали в тебя… Тайная Канцелярий из тени и Церковь в открытую поддержали бы меня, так что серьёзных последствий не было бы…

Он глубоко, печально вздохнул и поморщился. Вы только поглядите, каков наглец — в открытую сокрушается при мне, что ничего не вышло!

— Ты ещё слезу пусти для пущего эффекта, тварь бесхребетная, — съязвил я. — Глядишь, проникнусь твоим горем и в знак сочувствия позволю себя прикончить!

Церковник испуганно вжал голову в плечи и опустил взгляд, я же встал и направился туда, где ещё совсем недавно трудились офицеры моей гвардии. Усевшись во главе, я пару минут обдумывал услышанное и суммировал его с тем, что знал сам о Тайной Канцелярии и Церкви. Ну и плюс свои подозрения и догадки, конечно.

По всему выходило, что мое резкое усиление не прошло незамеченным для столицы. И кто-то там, в Петрограде, из числа очень влиятельных и крайне высокопоставленных руководителей Тайной Канцелярии решил, что меня пора прибить от греха подальше, пока я не дорос до уровня, на котором буду представлять уже вполне себе реальную угрозу…

Это точно не сам Богдан Ерофимович. Его цель — использовать меня в ближайший год по максимуму, выжать всю выгоду и уже потом он будет решать — прикончить меня или постараться если не переманить на свою сторону, то по крайней мере собрать на меня достаточно компромата, что бы я даже пикнуть в его сторону не смел, не говоря уж о помощи его врагам.

И даже в том маловероятном случае, если он действительно решил бы, что меня нужно убить здесь и сейчас, я бы скорее всего уже погиб бы. У него есть возможность привлечь к этой операции силы, которых с лихвой хватит для гарантированного результата. Было бы не четыре Архимага и кучка косоруких продажных святош. Сюда заявился бы десяток чародеев седьмого и штук тридцать шестого рангов, и их совместная атака гарантированно стерла бы нас в порошок.

Нет, тут кто-то иной, хоть и из того же болота. И уже сегодня вечером, когда я разрешу назревающие проблемы с Церковью и Имперской Армией, Петр плотно возьмется за провалившегося убийцу. А если не справится, то к нему присоединиться Андрей, всем своим видом показывавший, что методы Петра слишком неэффективны. Мол вот я бы показал класс… В чем я не сомневаюсь — всё-таки элитная, развитая и обладающая разумом нежить пытать живых умеет, любит и активно при каждом случае практикует. У порождений Смерти это что-то вроде врожденного таланта…

Пока я размышлял, мои товарищи оттащили немного в сторону обоих пленников и Петр, предварительно заставив священника выпить мощное снотворное, сотворил вокруг обоих небольшой куб из смеси магии Тьмы и Пространства. А Андрей взглядом заставил остатки разбитого стула вспыхнуть черным, бездымным и не дающим тепла пламенем, которое в считанные мгновения без остатка уничтожило обломки. Ни пепла, ни золы, ни ещё каких-либо признаков того, что тут только что горел огонь — колдовство рыцаря смерти лишь внешне напоминало огонь, по сути своей являясь одной из форм магии Смерти.

Когда эти двое расселись по бокам от меня, я бросил телепатическое послание собравшимся снаружи командирам, ожидающим приглашения — пора было внести для них некоторую ясность в происходящее. Что бы понимали, что к чему…

Глава 9

Хельга Романова решительными, злыми шагами упрямо шла вперед. Высокая, под метр восемьдесят, закутанная в плащ с родовым гербом Романовых, девушка была непросто не в духе — от чародейки прямо-таки веяло яростью. Ощутимой, такой, что проявлялась в маленьких разноцветных огоньках, периодически вспыхивающих вокруг неё.

Изящным кожаным сапожкам дочери официально сильнейшего на Руси чародея были нипочем весенняя грязь и жижа, коей было в достатке на своеобразных дорогах в громадном армейском лагере, разбитом под стенами Березовки. Маленький городок, само собой, никак не мог вместить стотысячное войско, потому в нем разместились лишь знать — чародеи третьего и выше рангов, ну и исключения из числа молодых дворян, достигших лишь ранга Ученика.

Жар, исходящий от чародейки шестого ранга, не уступал доброй домашней печи, растопленной холодным зимним вечером. Грязь, жижа, да и просто земля под ногами — везде, куда ступала хмурая и рассерженная девушка, мигом иссыхал, трескался и опадал незримым пеплом после того, как изящная ножка делала следующий шаг. Так она и шла, оставляя после себя тлеющий след.

Причин сердиться у девушки было немало. Но главными были две — могучая чародейка страдала от боли из-за по всему организму. Особенности её магической силы, далёкой от привычных этому миру стандартов. Обычно ей удавалось без особых проблем нивелировать подобное магией, но в этот раз почему-то привычные заклятия не сработали. И у девушки не было ни единой догадки, в чем проблема. Разговор с отцом тоже не слишком помог — тот хоть и был Магом Заклятий, но без личного присутствия ничего толкового посоветовать не мог. К счастью, рядом был некто куда более сведущий, нежели даже Павел Романов, и потому девушка решила преодолеть свою гордыню и в очередной раз попросить его совета. Это отчего-то сильно задевало гордость чародейки — в её снах она была почти всемогущим созданием, существом, что ни на кого не надеялось и никого не просило — это её просили и у её умоляли…

Она ещё и на треть не осознала, кем и чем она была, но уже сейчас почти любые чары в исполнении даже Магов Заклятий у неё не вызывали интереса — она видела ошибки и недочеты в их чарах, понимала, где и что можно исправить и повысить эффективность от двадцати до пятидесяти процентов, в зависимости от того, кто использует магию.

Аристарх помог ей, как минимум, трижды. Она не считала за помощь всякую мелочь вроде рядовых услуг, за которые можно легко расплатиться золотом или ответной услугой, нет. В счет шли только действительно важные по оценке девушки вещи — он спас её в первые месяцы знакомства, выдержав удар Архимага будучи Адептом. Затем случай на болотах, когда в их первую ночь он поделился частичкой своей истинной, запрятанной глубоко в его душе мощью — именно тогда её врожденное пламя начало эволюционировать, в разы ускорив её развитие и начав подготовку души к тому, что бы обрести всё богатство своей памяти и проложить тропку к прежнему могуществу. Иначе её запечатанная истинная душа и память так бы и остались недоступными ей… И она бы, при попытке шагнуть на ступень хотя бы Старшего Магистра, просто погибла бы — ей не подходили принятые здесь методы развития. Она и так едва исправила последствия неправильного взятия ею первых трёх рангов… Ну и третий долг — за Александровск — тут и говорить не о чем. Отдать ей изрядный кусок силы Младшего Божества для исцеления полученных ран… Знал бы Аристарх, насколько большую услугу он ей этим оказал — не поверил бы. На исцеление хватило и пятой части этого подарка — зато остальной сэкономило девушки десятки, если не сотню лет упорного труда, поиска ресурсов, саморазвития и многого другого…

В общем, она ещё не успела окончательно понять кто она и что она, но знала одно — быть в долгу она терпеть не могла. И потому очень хотела вернуть их все как можно скорее. Ведь она, в былые дни звавшаяся Верховенстующей, не собиралась быть вечной должницей! И то, что она помогла Аристарху при взятии седьмого ранга, сама девушка даже в расчет не брала — в конце концов, если бы её не было, он бы просто плюнул на все запреты и полетел бы на «Змее»…

И вот теперь она вынуждена идти и просить его помощи! Это уже становиться унизительным… Она знала, что Аристарх-Пепел не считал её чем-то себе обязанной — всё, что он сделал, было сделано бескорыстно. Однако это ещё больше задевало гордость девушки. С одной стороны, ей подобное отношение было очень приятно, с другой — она чувствовала себя бесполезной клушей, целиком зависящей от своего мужчины…

А во вторая причина её злости была, в том, что её жених, по своему обыкновению, ввязался в какую-то очередную нелепую и никому ненужную свару. Которая была весьма не к месту, особенно с церковниками, на кануне выступления армии, которой предстоит сражаться с ордами оживших мертвецов, нечисти и демонов — всех тех, против кого священники были главным оружием Империи. Притом что разного рода языческие жрецы, что тоже весьма недурно умели лупцевать всю эту погань — похуже святых отцов, не сильно, но хуже, однако в разы лучше обычных магов — сейчас находились с основной, центральной группой армий во главе с Добрыниным. И в такой обстановке ссориться с представителями Священного Синода было сущим безумием.

Но Пепел, похоже, с этим согласен не был. Он послал ей короткую мысль-сообщение, что у него неприятности, но он их сам уладит — однако будет благодарен, если она на денек одолжит ему «Красотку». И не успела она поинтересоваться в чем дело, как её возлюбленный оказался недоступен для неё — а она уже сейчас как Маг Разума могла заткнуть за пояс большую часть Архимагов этого направления, служащих Тайной Канцелярии и прочим подобным службам Империи и Великих Родов! Как оказалось, чары этого направления были одними из самых развитых в её былом арсенале, уступая лишь магии Огня и нескольким другим магическим дисциплинам…

В общем, когда Тени пару минут спустя доложили, что неугомонный Аристарх Николаев-Шуйский сцепился с Советом Священнослужителей, ранил и взял в плен неформального главу всех боевых экзорцистов и прочих святош — Григория Афанасьевича Лесина, целого Архимага. А их в войске и без того было слишком мало — собственно, трое у Николаевых-Шуйских, один церковник и один новоприбывший чародей седьмого ранга. Тоже, кстати, Романова, но из отдаленной и слабой ветви…

Вдалеке, впереди она ощутила могучее движение энергии — десятки, сотни различных заклятий одномоментно приходили в движение, от малых, сплетаемых Учениками, до чар Старших Магистров и единственного свободного сейчас Архимага. Слава Богу, пока ещё не атакующие — но долго ли при таких делах ждать боя? Раз уж столько защитных чар разом приведено в движение, то вскоре может и драка начаться. На радость врагам — петроградским хитрецам, Цинь и прочим недоброжелателям…

Ускорившись, девушка окуталась синим пламенем и взмыла вверх, стремительным росчерком проносясь над рядами спешащих вперед, туда, на самую окраину военного городка, где отдельным лагерем стоял лагерь Николаевых-Шуйских. В небе над лагерем стремительно протекали токи магических энергий — разбитый здесь военный лагерь, само собой, имел все необходимые походные защитные артефактные системы, необходимые для прикрытия подобных масс войск от всяких неожиданностей вроде огненных дождей, ударов малых, но разрушительных метеоров, порожденных магией сейсмических активностей типа землетрясений и прочих, весьма многочисленных в своем разнообразие «угощений», которыми могли попотчевать вражеские старшие маги. К счастью, для одной из самых знатных Романовых не было даже необходимости знать ключевые заклятия для подобных чар — изготавливаемые её Родом для своих регулярных армий артефакты на столь чистокровных и высокопоставленных представителей Рода не реагировали априори, если только не было отдельной настройки на случай предательства и прочих неприятных неожиданностей.

Там, впереди, уже собралось немало войск. Дворянские гвардии, боевые экзорцисты, воины церкви из различных её организаций (считай те же гвардейцы, причем уровня Великих Родов, только набранные из крестьянских детей и с самого детства обучаемые при монастырях, воспитывающих из этих людей фанатиков) маги, сами священники, аристократы — как относительно независимые дворяне-ополченцы, так и армейские… Не хватало пока лишь самого командующего этой армией — генерал-лейтенанта Аркадия Сахарова. Любитель курить горький и дурно пахнущий сбор алхимических трав, в котором от табака было дай Бог процентов десять, где-то задерживался. Вполне возможно, пытался разобраться в происходящем хаосе… Или, что более вероятно — ждал, пока происходящее хоть сколь-либо прояснится. Не обладающий поддержкой могучего Рода за спиной военный не мог себе позволить конфликта ни с одной из сторон — что Николаевы-Шуйские с тремя Архимагами, один из которых глава их Рода, ни тем более представители Православной Церкви и Священного Синода не были теми силами, меж которыми ему было безопасно встревать… Да и должен же был хоть кто-то контролировать активировавшиеся защитные чары военного лагеря, дабы не допустить каких-нибудь досадных эксцессов… Хельга готова была поставить тысячу золотых против ломаного гроша, что примерно так и будет объяснять своё отсутствие командующий. Таланливый тактик, хороший стратег и вообще в целом очень умный и на редкость полезный офицер, однако излишней храбростью не выделяющийся… Впрочем, а как иначе талантливый простолюдин мог дорасти до Старшего Магистра и своей нынешней должности, если бы не обладал весьма развитым инстинктом самосохранения?

Шатры Николаевых-Шуйских отделяли от остальных палаток армейского лагеря и дворянских ополчений около сотни метров метров пустой земли. Хельга не знала, специально ли люди Аристарха расположились на таком удалении или это было просто совпадением, но сейчас со всех четырех сторон идеального квадрата лагеря Николаевых-Шуйских выходили сотни чародеев и элитных солдат. От огромного количества защитных куполом, стен, наговоров, заговоров, благословений и прочих методов защитить первые ряды явно готовящихся к штурму войск даже у Хельги зарябило в глазах.

Архимага Валентина Романова, единственного, оставшегося в распоряжении армии и церковников, в первых рядах видно не было. Что было вполне разумно — великим воином, способным сойтись лицом к лицу с Аристархом, тот вовсе не являлся. Нет, чародеем он был сильным, вот только боевого опыта у него было не слишком много. Дуэли аристократов и тренировочные схватки — это всё же не то же самое, что выгрызать зубами, выцарапывать когтями победу на поле боя. Победу, цена которой не какая-то там репутация, а самая жизнь… И Валентин, не будь дураком, совершенно справедливо решил поддержать попов… Но откуда-нибудь с более-менее безопасного расстояния.

Тем временем Николаевы-Шуйские тоже времени даром не теряли. Над их лагерем стоял прочный купол защитных чар — магия Воздуха и Тьмы, работа Смолова, вне всяких сомнений. А под ним — десятки переплетающихся, образующих единую систему защитных заклятий. Артефакты, ритуальная магия, рунные начертания — чего там только не было намешано! И как только подчиненные Аристарха накрутили это всё в единую систему? Впрочем, учитывая, что он учит присягнувших ему на верность получше, чем Академия Оккультных Наук своих рядовых студентов, удивляться нечему. Далеко не бездарные и глупые маги из простолюдинов, стремительно развивающиеся и обладающие доступом к знаниям настоящего Великого Мага, и не такое провернуть могли. Ведь далеко не все из тех, кто собрался под крылом молодого ещё Рода делали в своем развитии упор на чистую боевую магию. Желающих освоить артефакторику, алхимию, ритуалистику и прочие весьма уважаемые магические ремесла чародеи тоже привечались — как доложили Тени, их отбирал из числа остальных прибывший с Аристархом сотник из числа бывших дружинников Шуйских, что командовал гвардией в этом их походе. И делал это при весьма активной поддержке Смолова…

Передние, вернее крайние шатры Николаевых-Шуйских все как один оказались специализированными, артефактными предметами. Перед рядами шатров сами собой выросли гранитные стены трёхметровой высоты — магия, что продержится без дополнительной подпитки лишь четыре, максимум пять часов. А позади, в глубине самого лагеря высились земляные холмики со срезанными, плоскими вершинами, на которых располагались пушки — знаменитые имперские «единороги» четвертой модификации, самые совершенные и новые орудия, коих даже в регулярной армии было ещё очень мало. Да что там — даже у гвардии Рода Романовых их ещё был недокомплект! А у этого проныры на четырех холмиках стояло четыре батарее по шесть орудий!

Можно было ещё немало времени перечислять все те сюрпризы, которые сегодня своими глазами узрели все окружившие в этот час лагерь гвардейцев Рода Николаевых-Шуйских воины и маги. И Хельга, заранее скрывшая ауру и применившая магию Иллюзий, дабы её принимали за обычного Мастера-дворянина из числа Магаданских дворян, с некоторым внутренним удовлетворением наблюдала слегка растерянные лица пришедших выручать своего духовного лидера людей.

— Гм… Святые отцы, сей безбожник, посмевший посягнуть на слугу божьего, безо всяких сомнений заслуживает самой суровой кары, как и его люди, но всё же я вынужден настаивать на том, что бы сперва попытаться договориться с сим нехристем, — несколько смущенно обратился стоящий рядом с группой наиболее высокопоставленных церковников Старший Магистр. — Ибо в ином случае может пролиться слишком много невинной христианской крови наших воинов и магов, на радость богопротивным циньским чернокнижниками и язычникам. Коли удастся решить это дело миром — всем будет только лучше. А покарать этого нехристя Николаева-Шуйского можно будет и позже, в при более удобном случае…

Например, когда слишком поторопившегося оказать поддержку аристократа и людей из его Рода поблизости не будет, подумала Хельга с усмешкой. Начнись сейчас штурм ощетинившегося заклятиями, артиллерией и грозными боевыми магами, поигрывающими шаровыми молниями, огненными шарами и прочими прелестями боевой магии, гвардейцами в доспехах, некоторые из которых были подороже и попрочнее, нежели у многих Адептов в рядах окруживших Аристарховых воинов гвардий дворян… На относительно невысокой, но явно прочной и прикрытой магией стене было более чем достаточно воинов — и Хельга не осуждала неизвестного ей Старшего Магистра за его нерешительность. Если он и его люди пойдут в первой волне атакующих — не факт, что следующий рассвет сумеет увидеть даже сам пожилой чародей шестого ранга. На стенах, как бы, тоже были Магистры — и пусть Младшие, но битва дело такое, это не схватка один на один. Навалятся слаженной боевой группой и прощай, Магистр…

— Сей безбожник удерживает в плену самого Григория Афанасьевича, председателя нашего Совета! — возмущенно ответил один из церковников, поворачиваясь к аристократу. — О каких переговорах с предателем, устроившим бунт посреди нашего лагеря, да ещё в военное время, практически в боевой обстановке, может идти речь?! За подобное во все времена было лишь одно наказание — смерть! Он, чай, не царской крови, что бы к нему было особое отношение!

— Ну, как не царской — он из последних чистокровных Рюриковичей будет, — негромко, так, что бы его не услышали спорщики, заметил неизвестный девушке Мастер, стоящий от основной массы разного рода командиров в некотором отдалении.

— Это с чего ты взял подобную ересь? — повернулся к нему сосед. — И вообще, смотри не ляпни в приличном обществе! На Императорский трон обладают правами только прямые потомки Романовых! Понял, Арсений?!

Хельга, максимально усилившая слух для подслушивания группы из священников, аристократов да полковников и генералов, собравшихся напротив лагеря Шуйских, хмыкнула, услышав неохотное согласное бурчание некоего Арсения. Неплохо разбиравшегося в родословных высших Родов Империи, но не знавшего о клятве, принесенной всеми Рюриковичами после становления Романовых правящим Родом — о том, что отныне и вовек на престол они не претендуют. Клятве обоюдной — пока те держат её, вторые не посягают на их вольности… Чем однажды пренебрег Петр Великий и это едва не стоило Романовым трона.

— Господа, при всех многочисленных недостатках Аристарха Николаевича, в одном его упрекнуть нельзя — он никогда не давал повода усомниться в своей верности Империи, — вмешался третий голос в разгорающийся спор. — Мне сей тип тоже крайне неприятен, однако… Он жених Хельги Павловны Романовой, дочери одного из главных столпов Императорского Рода. Так что о каком бунте может идти речь? Он ведь, по сути, косвенно становится их родичем — бунтовать против Империи и Романовых с его стороны как минимум неразумно.

Говорившего она узнала. Командир пилотируемых тяжелых големов, расквартированных в Березовке — Младший Магистр, имени которого она не помнила… Но фамилию которого слышала каждая собака в стране — Великий Род Смеловых был частью высшей аристократической элиты Российской Империи.

— Вы забываете, что эта девка — дочь не просто Романова, а самого Второго Императора, — заговорил ещё один из монахов, с аурой Старшего Магистра. — А этот, прости господи, представитель славного Императорского Рода спит и видит, как бы учинить мятеж против своего царственного брата! Так что бунт этого наглого безбожника вполне поня…

— Осторожнее в высказываниях, святой отец! — спокойным, но ледяным, словно ветер в холодную сибирскую ночь зимой голосом перебил церковника Смелов. — Вы говорите об особах императорской крови, о тех, кто стоит лишь одной ступенькой ниже Императора! Что бы вы там о себе не думали, но его светлость Павел Александрович стоит даже выше Глав Великих Родов, выше Князей Боярских и Патриарха Русской Православной Церкви! Ещё одно неосторожное слово — и я буду вынужден констатировать, что бунтовщики не за этой стеной, а прямо передо мной. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Надеюсь, мы друг друга поняли, святой отец?!

Хельга досадливо укусила нижнюю губку — Смелов явно уловил прослушивание со стороны девушки и опознал её. Хоть он лишь Младший Магистр, а она — на голову превосходящая его силой, рангом и мастерством волшебница, но… Великие Рода не зря так зовутся — многими семейными знаниями, умениями, уловками и артефактами владеют они, и чем перспективнее член Рода, тем большему его учат и лучше экипируют. Вот и чародея, имеющего все шансы взять однажды шестой ранг, обучили на совесть. И снабдили на войну всем, что могло бы там понадобиться…

Тем не менее, выдавать её присутствие или тем паче рассказывать остальным о её любопытстве чародей не стал, и потому девушка ещё минут десять слушала споры о том, как следует поступить в данной ситуации. Несколько святых отцов призывали к немедленному штурму, напоминая всем, что Аристарх Николаев-Шуйский, вообще-то, самый кровавый мясник, в сравнении с которым большинство некромантов Цинь и демонологов, что им помогают — невинные овечки.

— Сей человек не раздумывая пустил под нож десятки тысяч пленных японцев! — упорствовал один из монахов. — Включая чародеев! А уж попавшего в руки Архимага сей кровопийца точно не упустит! Доколе мы будем здесь мяться, аки девственник перед блудницей, да простит меня Господь за подобные метафоры?

— Господин Николаев-Шуйский! — пронесся над ними гулкий, уверенный в себе голос. — Я, Романов Валентин Игоревич, призываю вас отпустить пленника, выйти из своего лагеря и объяснить всем присутствующим, что же здесь произошло? Я, как представитель Императорского Рода, и господин Сахаров как командующий недавно образованной Семьдесят Третьей армией Магаданского фронта, готовы выступить третейским судьей в вашем споре с представителями Синода! Ну и госпожа Хельга, как дочь одного из высших Старейшин Императорского Рода, думаю, согласится выступить гарантом вашей безопасности.

Густые, черные тучи, из которых вынырнули тяжелый крейсер, эсминец самой девушки и четыре фрегата, стремительно опустились, заклубились над лагерем Николаевых-Шуйских на высоте чуть более полукилометра. В течении нескольких секунд они стали плотней, налились густой чернотой, как перед могучим ливнем — а затем из них ударили могучие, несущие эманации ярости сотворившего их волшебника раскаты грома. Раскаты, от которых отшатывались солдаты, вместе с гвардейцами и младшими магами хватаясь за уши — могучий гром был сам по себе сравним с масштабными чарами атакующей магии Звука… Довольно слабой атакой — но так ведь это были даже не направленные удары магии, а просто вырвавшаяся наружу и овеществленная магией эмоция их создателя.

— Вот как только Хельга Павловна сама, лично подтвердит все вами сказанное, я с удовольствием дам все необходимые объяснения… — раздался полный с трудом сдерживаемой ярости голос из громадного облака, заставляя неодаренных вновь содрогаться и пытаться хоть как-то защитить свои органы слуха. — Моя невеста уже некоторое время не выходит на связь и я не могу её обнаружить. И уверяю вас, судари и сударыни, что собрались здесь — если я её не обнаружу в течении часа, я, как вы и просили, выйду наружу… И да помогут Боги Семи Небес и Демоны Девяти Преисподен, Ангелы Эдема и Порождения Инферно тем, кого я заподозрю в её исчезновении!

А одна не в меру заигравшаяся в шпионку молодая чародейка, мигом позабыв о том, что она вообще-то в прошлом грозная Верховенствующая, а ныне член Императорского Рода, гений, подобных которому мир не видел тысячи лет и прочая, прочая, прочая тихо ойкнула и стремительно побежала вперед, сбрасывая маскировочные чары. вспомнив, что для своей маскировки настолько изменила ауру, что связаться с ней телепатически не представлялось возможным никому, кроме её отца…

— Ой-ой-ой… — шептала девушка, осознавшая, какую кашу едва не заварила.