Вернуть Боярство 10

Глава 1

— Я убью эту падаль!

Охваченный молниями, я стоял, окутанный злым, багровым свечением. Алексей, мать его за обе ноги и башкой в бездну, где обитают самые мерзкие из инкубов, Воронцов! Хоть и бывший! Мои мать и сестра — у этой мрази, и всё это организовала тварь, заведующая в этом мирке конторой цепных псов безвольной тряпки на Императорском троне! Да что они себе позволяют, ссуки дерзкие!

Не говоря больше ни слова, я повернулся и зашагал назад, в отстраиваемый город. Туда, где за его пределами, на специально оборудованной площадке стоял мой «Змей» вместе с прочими судами флотилии. Гнев душил, заставлял судорожно сжиматься мышцы, перехватывал горло, душа и мешая говорить.

— Ты куда? — окликнул меня дядя.

— В Петроград, — рыкнул я. — Смолов, за мной! Собирай людей, мы летим обратно!

— Это будет расценено как государственная измена, Аристарх, — заметил дя... Да хотя какой он мне, к чертям собачьим, в сущности дядя? — За подобное, особенно во время войны, и казнить могут. Есть прямой приказ, за подписью самого Императора, в котором перечислены маги, которых обязуют удерживать Магаданскую провинцию в составе Империи. Особый список, в котором первым идёт твоё имя — и нарушение подобного...

— Да пусть твой никчемный императоришка запихнет себе свой указ, приказ, распоряжение, эдикт или не знаю что там ещё, как можно глубже в ту часть своего организма, в которой никогда не светит солнце! — взревел я, вновь теряя с трудом обретаемый контроль. — Я отправляюсь в Петроград, и пусть все демоны преисподней на пару со всеми божествами семи небес будут мне свидетелями — я сравняю город с землёй, если понадобиться, выпотрошу на Сенатской Площади каждого из Романовых, уничтожу под корень, до двенадцатого колена каждого представителя Рода этого твоего начальника Тайной Канцелярии, не оставлю в радиусе трёхсот километров ничего живого, убив всё вплоть до крыс и тараканов — но моя семья не будет в заложниках у этих мразей!

Голос мой разносился далеко. Очень далеко — стоящие вдалеке люди оборачивались, раскаты эха подобно ударам грома катились по улицам, изо рта не то, что слюна — кусочки плазмы вылетали. Скосив глаза, я увидел, как среди прочих струек магического электричества пробегает тоненькая, но весьма отчетливая змейка Черной Молнии. Не сейчас, родная, не сейчас, чуть позже...

Однажды я уже потерял всех, кто мне дорог. Да, в моем истерзанном разуме целых два варианта того, как это случилось, и я не знаю, какой именно правдив, но в самом главном я точно уверен — этот факт есть непреложная истина.

К сожалению, сам по себе я человек тяжелый. Не умею в достаточной мере показывать свои чувства семье... Да вообще никому. Нет, ну как — с тем, что бы выплеснуть ярость на врагов у меня проблем никогда не было. Но вот близкие... Я не из тех, кто будет писать бесконечные письма, ходить каждый день в гости и так далее. Мне достаточно знать, что у близких всё хорошо, а в остальном я слишком неуклюж и даже несколько стеснителен. Придерживаюсь странного и глупого, пожалуй, мнения, что если случится беда, мне сообщат, а коль всё хорошо — так и слава Творцу-Всесоздателю.

Мама этого моего мнения не разделяла. И она, и брат с сестрой частенько мне писали, и я даже в меру своих убогих способностей старался отвечать. Последнее письмо пришло незадолго до моей отправки в поход, и в ответном я сообщил, что отбываю на Дальний Восток. Ну и сказал, что если у них возникнут хоть какие-то проблемы или неприятности — весь мой Род к их услугам. И остающимся слугам и вассалам наказал, что бы случись чего готовы были их выручить, но учитывая, что мама — вдовствующая княгиня Шуйская, а брат с сестрой члены самого Рода, то полагал, что им ничего не грозит. И, видимо, ошибался...

— За подобное, племянник...

— Я тебе не «племянник», — перебил я Мага Заклятий. — Я — Аристарх Николаев-Шуйский, Глава Рода, а ты синодик отец Сергий Белозерский. С уходом в церковь ты отрекся от всяких родственных связей, я сделал тоже самое вместе с эмансипацией. Шуйские, может, и родичи нам обоим... Но мы с тобой — чужие. Так что обращайся соответствующе!

— И что же ты намерен делать по прибытии в Петроград, Аристарх Николаевич? — со вздохом молчаливо приняв мое требование, рассудительно поинтересовался он. — Я не спрашиваю даже, как ты намерен пересечь все эти бесчисленные верста, что лежат меж нами и Петроградом, предположим ты это даже сделаешь. Но о твоем дезертирстве будет известно уже сегодня, а добираться обратно — недели, а то и месяца! Как думаешь, что ждет твоих родных, пока ты будешь добираться туда? Твой Род распустят, земли отнимут, люди, в лучшем случае, будут разогнаны, а то и осуждены как преступники — и тут даже Второй Император тебе не поможет, ибо это государственная измена. Десятки могущественных Родов, сотни аристократов, которым ты отдавил больную мозоль за эти годы, припомнят им всё и выплеснут свой гнев и обиды на них. Ты подведешь тысячи, десятки тысяч людей, что пошли за тобой, поверив в твою счастливую звезду — и всё для того, что бы по прибытии в столицу обнаружить свое бессилие.

— Бессилие? — зло усмехнулся я. — Коли ты, святой отец, решил, что видел в Александровске предел моему могуществу — смею тебя заверить, это даже на десятую часть моих истинных сил не тянет! Если я отброшу жизнь и буду сражаться без оглядки, то...

— То сдохнешь сам и гарантированно погубишь свою семью, господин, — заговорил Смолов. — Ты же сам понимаешь — нас взяли за яйца.

Я помолчал, сжимая кулаки. Понимаю я это всё, вашу мать! Ещё как понимаю! Но слепая ярость душит, давит на меня...

— Именем моим, я, Пепел, клянусь — коль моя семья пострадает, я убью ту крысу, что заведует Тайной Канцелярией Императора, — медленно, неспешно заговорил я, шагая к отцу Сергию. — Не считаясь с препятствиями, не считаясь с сопутствующим ущербом, не оглядываясь на то, сколько невинных погибнет в процессе — я убью, а душу его скормлю самым паскудным из ведомых мне тварей Инферно. Так же я поступлю с каждым, в ком будет хоть капля его крови — а я найду каждого, можешь быть уверен, я Великий маг крови, и никакие ухищрения в духе дешевых шпионских романов не уберегут их от меня. Детей, женщин, стариков, младенцев, незаконнорожденных, всех и каждого — найду, мучительно убью, а души скормлю инфернальным тварям. Сделаю или сгину, пытаясь сделать!

В такт моим словам во все стороны расходились могучие волны Магии Души. И говоря могучие, я не шутил и не прибегал к поэтическим преувеличениям, я говорил как есть — Сергий Белозерский, могущественный Маг Заклятий, благодаря вере даже более устойчивый к подобным видам волшебства, пошатнулся и рухнул на одно колено, сплёвывая кипящую, исходящую черным дымом кровь.

И мир ответил мне. Все и каждый, обладающий хотя бы крупицей колдовского дара, на расстоянии сотен километров ощутили, как что-то в этом мире изменилось. Как нечто, чего никогда под этими небесами не было и появление чего не было даже предусмотрено, возникло и стало частью их мироздания — Магия Души Великого Мага. Магия Души такой мощи, на которую никто под этим небом не был способен в принципе...

Тихий шелест ветвей в окрестных лесах, журчание ручьев, рокот океана, дыхание кружащихся в привычном танце ветров и даже сам ход великого и необъятного потока пронизывающих весь наш мир маны — всё это на краткий, едва уловимый миг замерло, словно бы став молчаливыми свидетелями сказанного. Свидетелями того, что если я не исполню своей клятвы то сама моя суть, собственная же магия отвернется от меня, навсегда покинув меня. Семь Молний покинут мою душу, растворившись в потоках магии и вечного времени, и моё существование в том виде, которое есть у меня сейчас, окажется невозможно...

— Так как ты явно не в курсе, что сие означает, я поясню, господин командующий, — продолжил я, подойдя вплотную к нему. — Эта клятва, если я её нарушу, дарует мне судьбу, на фоне которой обычная смерть может показаться не слишком-то обременительной, скорее даже мелкой проблемой. Эту клятву, в отличии от тех, что приносят перед алтарями богов или призывая в свидетели различные посторонние силы, невозможно отменить. Не выйдет откупиться щедрой жертвой, не получится хитро переиграть условия сказанного, пользуясь буквой, а не духом принесенной клятвы... Ибо свидетелем и гарантом выступаю сам я. Ты спросишь, к чему было давать столь невыгодный и категоричный обет? А к тому, святой отец, что если я узнаю о том, что мои родичи пострадали, на некоторое, пусть и не слишком продолжительное, время вся моя былая мощь вновь окажется в моём распоряжении. Я стану подобен ярко горящему костру, что прогорает до самого пепла, до самой золы, не оставляя даже угольев по себе... Я умру, причем гарантированно, при её исполнении, однако в отведенное мне время я буду сильнее десятка Магов Заклятий разом. Ибо в моей прежней жизни, в старом моём мире рангов было не восемь, а девять — и я был сильнейшим боевым магом своего времени. И всю силу своего мастерства в деле разрушения и смерти я направлю на месть. Запомни мои слова и донеси их до той твари, что находится в Петрограде. И ради всех святых, в которых ты веруешь — донеси эту мысль до него немедленно и без посредников. Ибо чем скорее он это узнает, тем больше шансов на то, что мне не придется воплощать свои угрозы в жизнь. Мы друг друга поняли?

Последнюю мою тираду не слышал даже Смолов — уж я постарался, что бы барьер, нас окружающий, был по-настоящему непроницаем. Я был зол на это недоразумение в монашеской рясе, очень зол — ибо тот факт, что именно он пришел с этими новостями, означал что отец Сергий если и не работает с этой тварью, то как минимум сотрудничает. И при этом он молча проглотил тот факт, что вдова его брата с детьми не пойми в чьих руках, а меня этим шантажируют! Больше того — пришел в качестве посланника, лично мне яйца повыкручивать!

Насчет того, что он внемлет и сумеет донести до своего не то начальника, не то союзника мою позицию, я не переживал. В мир щедро изливалась моя Сила Души, и её мощь была столь велика, что даже он сейчас стоял, пошатываясь как на ураганном ветру. Вон, даже из носа тонкая струйка крови потекла... Пора это прекращать, понял я. Вон уже у самого от чудовищного напряжения Воли и Души ноги подкашиваться начинают...

— Я тебя услышал, Аристарх, — прохрипел, не выдерживая и делая шаг назад Сергий. — И донесу до Богдана твои слова... Но ты зря так вскидываешься — я бы и не позволил причинить вред твоим близким. Это было больше для того, что бы подстегнуть тебя...

— Твои слова для меня с этого дня не отличаются от воздуха, — презрительно скривил я губы. — Слава всем богам и демонам, что есть в мироздании, что такая беспринципная и бесхарактерная сволочь, как ты, не стал наследником Рода Шуйских. Собственно, думаю именно потому, что ты таков, тебе и пришлось покинуть Род... Это ж надо — твою кровь и плоть, твоих родичей берут в плен и ими шантажируют другого твоего родича, а ты при этом выступаешь в роли посыльного. Нет у тебя ни стыда, ни совести, ни чести, Сергий! И хребта тоже нет! Как бы я не относился к дяде Леониду, какую бы злобу не таил на его сына Володю, но хоть в том, что для них кровь и родство не пустой звук я могу быть уверен. Они, у которых в десяток раз больше поводов и причин попытаться давить на меня через семью, ни разу до подобного не опустились, хотя им как раз и имеет самый большой смысл моего усиления опасаться, а ты, ради какого-то там «подстегнуть»... Позорище.

— А как с тобой иначе поступать, если ты упрямый и неконтролируемый осёл?! — зло ответил дядя. — Я пытался отговорить Богдана, но после твоей выходки с пленными, после того, как ты на суде диктовал в лицо нам свои усилия — неужто ты не думал, что на тебя не накинут поводок?! Ты сам, только ты виноват в том, что случилось! Вместо того, что бы отдать все силы служению Господу нашему и Императору, ты...

— Плюю на тебя, — процедил я в отвращении. — Плюю на твою, лично на твою веру и убеждения, коли они, в отличии от всех остальных православных священников, которых я знаю, позволяют тебе оправдывать свою подлость и слабость... И уж подавно трижды плюю на твоего Императора, что столь же бесхребетен. Я могу понять подлость и обман по отношению к врагу. Но не проси меня понять то же в отношении друзей и уж тем более родичей. Я останусь под командованием этой развалины в генеральских погонах, я буду драться насмерть, защищая эти края — уж так вышло, что к сожалению я не могу немедленно оказаться в Петрограде... Но отныне и навсегда забудь, что в наших жилах течет одна кровь. И запомни вот что, святоша — коли мне придется исполнять свою клятву, я позабочусь о том, что бы первым подох ты. По опыту знаю, что такие ничтожества как ты больше остальных дорожат своей шкурой, так что помни об этом. Там, на небесах, твои покровители тебя от меня могли бы уберечь... Но здесь, на грешной земле — я тебя сожру и высру, не напрягаясь!

Ох, каким он взглядом ожег меня! Сколько обиды, злости, ярости и гнева в глазах этого Шуйского плескалось — не передать! Страсть как хотелось ему сейчас, наплевав на всё, пустить в ход свою силу, поставить наглого малолетнего Старшего Магистра, тявкающего на Мага Заклятий на место — но он не рискнул. Сжались крепкие кулаки, вздулись могучие мышцы, затвердели калёной сталью скулы... На краткий миг я подобрался, ибо передо мной, как мне показалось, стоит тот, кем он был рожден и кем должен был стать по праву первородства — могучий боярин, Глава славного, древнего и могущественного Рода, человек с выкованной из стали волей... Но прошел миг, прошел другой — и я увидел, как иная, глубинная сущность смыла приливной волной вспыхнувшие на миг чувства. Я практически видел, как в его уме защелкали счеты, вычисляя, что выгоднее, как эти счеты с треском и грохотом опрокинули его внутреннюю гордость — и не передать словами, какое я испытал разочарование.

— Ты не стал бы Магом Заклятий, не уйди ты в церковь, дядя, — выдавил я из себя последнее, что мог ему сказать как родич родичу. — И никогда не станешь Магом Заклятий по праву. Никогда не станешь чародеем, что прогибает реальность под себя — в тебе слишком мало внутренней гордости. Не гордыни, что есть смертный грех, а именно сжатой в плотную горсть внутренней гордости, что является отцом достоинства и чести, что заставляет нас брать новые высоты, становиться лучше и сильнее, чем мы есть... Последний мой совет, как человека, что понимает в вопросах магии более, чем ты — никогда не бросай свою религию. Как только ты перестанешь быть священником, то твоим уделом будет прозябать средненьким Архимагом. Нет в тебе огня и силы, что должны гореть в маге твоего ранга... Теперь понятно, как так вышло, что в Александровске ты подоспел лишь тогда, когда ход сражения переломился в нашу пользу.

— Ты пожалеешь о том, что оскорбил меня, Аристарх, — на удивление спокойно заявил он, взявшись за свой крест. — Но не переживай — как ты и просил, я доведу до сведения Канцелярии твои слова. И с твоих родных не упадет ни волоска... Если ты действительно будешь отдавать все силы поставленной задаче. В отличии от тебя, гонимого импульсами и гормонами юности, я человек разумный. Сколько бы клятв ты не принес, чем бы ни грозил — до тех пор, пока ты исправно выполняешь свой долг, твои близкие в безопасности. Но запомни — у слов и поступков есть последствия.

— Ты плохо понял суть моей клятвы? — вскинул я брови. — Хоть один волосок...

— Ты показываешь, в очередной раз, что ты прямолинейный дуболом, Аристарх, — поморщился он презрительно. — С чего ты взял, что уязвить тебя можно лишь через Асю и её детей?

— Во всех остальных случаях — вперед, — ухмыльнулся я. — Лицом к лицу я готов дать отпор любой твари — что тебе, что Канцелярии. Даже ничем грозить и клясться не буду — до той поры, пока вы не переходите черту, как сегодня, я готов играть по принятым здесь правилам. Но помни сам и напомни другим — коль тронешь моих близких, я к х*ям собачьим переверну вашу игральную доску. Свободен, пёс!

Ну дай уже мне в рожу на правах старшего родственника, дядя! Выбей пару зубов, сплюнь, сбогохульствуй и скажи, что шло бы оно всё в задницу Сатаны, но мы, родичи, всё меж собой порешаем... Что ты на моей стороне, и сегодня же скажешь этому уроду из Тайной Канцелярии, что бы убрал лапы от твоей родни, скажи мне по простому, по родственному, что нужна помощь, что тебе важно, что бы я выложился... Покажи, скотина, себя нормальным старшим родичем, а не свиньей непонятной и хитровыдуманной!

Он не дал мне по морде. Не сказал слов, которых я ждал, не потряс головой, покаявшись. Нет, он просто молча пожал плечами, развернулся и зашагал прочь, а я остался стоять, где стоял. Неприятно, очень неприятно разочаровываться в людях. Впрочем, тебе ли привыкать, Пепел? Ты ведь и жить в той глуши под Диканькой начал именно потому, что люди тебя окончательно разочаровали. Ну как люди — аристократы... С простолюдинами, простите за тавтологию, было куда проще — в большинстве своем они куда чище и порядочнее, чем высшее общество. Тупо потому, что им делить меж собой куда меньше и от взаимовыручки они зависят куда больше... Деньги, влияние и слава их испортить не в состоянии — как это их испортит, если всё это им не грозит? Там из злодеев и негодяев привычные четыре персоны на село — сельский голова, мельник, трактирщик, что слишком сильно пиво разбавляет, да священник — но последний через раз. Когда хороший человек придет, когда такая же скотина как голова, тут уж как свезет...

— Смолов, — лязгнул сталью мой голос, когда тот, кого я прежде считал своим родичем, исчез из виду, использовав телепортацию. Как никак, обелиски Хаоса были разрушены, а он владел ключами всех магических Источников города. — Скажи мне своё непредвзятое мнение — каков шанс того, что твой бывший начальник уже успел причинить моим родичам — так сказать, в превентивных целях, что бы я сразу знал, что он не шутит?

— Он не такой дурак, что бы без нужды играть с огнем, — тот час ответил мой вассал. — Скорее всего, пока вы следуете всем его требованиям, он не то, что их не тронет — он сам порвёт на Андреевский крест любого, кто посмеет на них покуситься. То, что они его заложники... Это вещь обоюдная — они при этом одновременно и под его защитой. Он намерен контролировать вас с их помощью, а как он это сделает, допустим, если вашего младшего брата вызовут на дуэль и ранят? А то и убьют не дай бог? Не-ет, он такое не примет. Насколько я знаю подобные случае, он к подобному относится довольно щепетильно. Если хочешь знать моё мнение...

— Ой, закрой уж свой рот, — досадливо поморщился я. — Тебя послушать — так я ему за это благодарен быть должен... Ты не забыл, кто назначен тюремщиком моей родне? Тот самый бывший Воронцов, у которого мозгов оказалось больше чем у тебя и он вовремя слинял! А я убил его жену, ну или невесту, не помню, успели ли они пожениться... В общем, человек весьма зол на меня. И может сотворить любую глупость.

— Начальник Тайной Императорской Канцелярии имеет возможность привлечь, в случае нужды, от лучших чернокнижников и Владык Инфернальных Планов до самих Архангелов и Древних Богов к тому, что бы наказать неугодного ему человека, — медленно, неспеша и взвешивая каждое слово ответил Петр. — Он фактически тот, кто правит Империей вместо Николая Третьего, так что ресурсов и возможностей у него более чем достаточно — с любыми силами можно договориться, были бы соответствующие их потребностям возможности. Так что поверь мне, Аристарх — его ослушаться этот паренек, как бы он разгневан не был, не рискнет. Хотя бы потому, что к ответственности за непослушание могут привлечь душу его убитой возлюбленной.

— О как... Какой могущественный, смотрю, хрен моржовый, — пробормотал я.

На некоторое время воцарилась тишина. Но ненадолго — не прошло и пяти минут, как прибыл посыльный в капитанских погонах. Судя по юному, не отягощенному ни интеллектом, ни возрастом лицу с юношеским пушком — совсем сопляк.

— Господин Николаев-Шуйский! — заявил он, выпрямляясь по стойке смирно и косясь на Смолова — от того, в силу разницу в ранг, шла более мощная аура. — Вас вызывают на совещание ставки генерала от инфантерии Добрынина Василия Олеговича! Причем вместе с вашим помощником.

Знаете, что самое смешное? Что когда он говорил о Николаеве-Шуйском, он смотрел на Смолова, а как заговорил о помощнике, так скосился на меня.

— Веди, мальчик, — слегка насмешливо дрогнули уголки губ Петра.

Глава 2

Совещание проходило в наспех отреставрированном бывшем здании администрации Магаданского порта. Десятки мужчин и женщин в полковничьих погонах, восемь генералов, целая толпа адьютантов, большая прямоугольная доска на стене с изображенной на ней картой Магаданской провинции и сам генерал Добрынин собственной персоной. В помещении находились, помимо перечисленных мной офицеров, ещё и представители десятка различных Родов, самой заметной из которых была Ярослава Шуйская с четвёркой Старших Магистров. Ну хоть что-то радует — у этой красавицы под юбкой яйца покруче, чем у некоторых присутствующих в городе Шуйских. Вот уж на кого можно положиться...

Когда я зашел она как раз общалась с невысоким крепышом с генеральскими лампасами на штанах. Невысокий, щуплый и смазливый, выглядящий лет на двадцать офицер, умудрившийся даже вроде бы строгий генеральский мундир как-то особенно изысканно пошить и прикрасить, выглядел скорее как малолетний ловелас из знатного Рода, разбивающий сердца юным дворянкам на балах, как герой салонных сплетен и женских грёз — той части женского рода, что вершиной литературы почитала бульварные романы о всяких там Ромео, Джульетах, Дорианах Греях и прочих представителей нетипичных для наших широт чародеев и аристократов. Нынешние Володи и Никиты, широкие в плечах и способные раз на раз выйти с гвардейцем под боевой алхимией, у молодых девушек в столице были не в чести...

Вот только две детали рушили этот образ. Первое — генеральские погоны и лампасы, несмотря на общее падение качества офицеров в русской армии в правлении Николая Третьего, кому попало не выдавали — для этого как минимум требовалось обладать соответствующей личной силой. И второе, подтверждающее первое — аура Архимага. Не самого сильного или искусного, не самая примечательная — но крепкий середнячок среди равных себе, на мой, смею надеяться, достаточно экспертный в подобных вопросах взгляд.

При виде меня Ярослава с явным облегчением вздохнула и шагнула навстречу, несколько бесцеремонно перебив тем самым что-то ей рассказывающего чародея. Подойдя поближе, одетая в зачарованною кольчугу, стоящую как полноценный воздушный фрегат со всем вооружением и экипажем, подпоясанная широким, в ладонь, кожаным поясом, что тоже являлся артефактом, и вообще выглядящая как эдакая валькирия в лучших традициях скандинавских преданий женщина отвесила мне короткий, но уважительный поклон и с явным облегчением обратилась:

— Здравствуй, мой княжич, — и тут же, выпрямившись, с чисто женским лукавством стрельнула глазками в Смолова. — И тебе, друг мой сердешный Петр, не хворать. Прибыли на совещание? Вас тоже оставляют в этих краях? Ах да — это Онисимов Виктор Иванович, мой старый знакомый. Командующий восемьдесят четвёртой пехотной дивизией и Архимаг, Старейшина Рода Онисимовых.

Вот ведь шельма какая! И косится, косится как на Смолова, вы поглядите! Четверка Старших Магистров Шуйских не сдержала улыбки, глядя на это... Да что уж там — лукавая девка из моего Рода даже моё, мрачное как грозовая туча настроение, умудрилась изменить. Пока сюда добирались, я успел слегка остыть и принять свершившийся факт, так что уже был спокоен, хоть и мрачен. А тут вечно железного Смолова умудрились поставить в положение едва ли не защитника чести и невинности Ярославы... И может, будь это кто другая, было бы не так смешно — но я-то прекрасно понимал, что сия Дева Щита сама способна хребты перешибить что одному ухажеру, что второму. Да чего уж тут греха таить — она бы им и обоим разом их перешибла. Доведись мне с этой буйной девкой сойтись, не обладая рангом Архимага, я и сам ей не противник — она пожалуй сильнейший Архимаг, что я видел за обе свои жизни. Подошедшая к следующему рангу так близко, как только возможно, даже одной из своих, наверняка весьма красивых, ножек осторожно ступившая за эту черту... И вполне возможно, что при определенной доле везения способная преодолеть эту границу! И всё равно, несмотря на всю кажущуюся и внешнюю мужественность, иногда переходящую в мужиковатость, сохранившая в себе ту самую, хитрую и лукавую девушку, которой хочется, что бы мужчины за неё ломали копья и боролись... А как иначе объяснить её поведение, из-за которого два Архимага, далеко не мальчики, каждому из которых как минимум седьмой десяток идет, даже не зная друг друга уже переглядываются, как два ревнивых быка? Эх, Смолов, Смолов... Ты ж контрразведчик, ты же дам как орехи щелкаешь, тебя этому даже отдельно обучали — ан нет, стоит, пытается скрыть набыченность. Увидел, мать его итить, конкурента, услышал замаскированную просьбу о помощи от любезной ему дамы — и туда же!

— Ну ты и... Стерлядь, тетушка, — с ноткой восхищения и легчайшим, скорее даже напускным осуждением отправил я ей телепатическую мысль. — Ну не стыдно так людей лбами сталкивать? Не нравится тебе этот генерал — ну шли его прямым текстом к эдакой матери, о которой в приличном обществе говорить не принято.

— Не принято так, юный княжич, — ответила она мне точно таким же образом. — Да и вообще — надоели мне эти озабоченные поклонники... Пусть пободаются за моё внимание — в конце концов, прекрасная дама я или так, погулять вышла?!

— Княжич Шуйский? — обратился ко мне с удивлением генерал, изумленно разглядывая меня. — Право слово, не ожидал вас здесь увидеть... Да и, признаться честно, даже не подозревал, что вы уже, в столь юном возрасте, взяли планку шестого ранга магии. Позвольте выразить вам своё восхищение — такой талант не каждое столетие рождается...

— Прошло небольшое недопонимание, Виктор Иванович, — поспешил я его поправить. — Не смотря на слова госпожи Шуйской, я не княжич. И даже почти не Шуйский... Меня зовут Аристарх. Глава Рода Николаевых-Шуйских, Аристарх Николаевич, к вашим услугам. Позвольте представить вам моего спутника — Петр Смолов, главный Старейшина моего Рода.

— Ох, простите, — улыбнулся чародей с явным облегчением. — Неловко вышло... Мы вот как раз с госпожой Шуйской обсуждали, как прошел штурм города. Она утверждает, что вы сыграли в этом ключевую роль, и потому я представлял вас себе несколько... Старше, скажу прямо. Однако вижу, что вы необычайно одаренный молодой человек, как она и говорила... А вот про вас, господин Смолов, я как-то не слышал. Не выпал шанс проявить себя в сражении?

— Я вот тоже не слышал среди прославленных генеральских фамилий про Онисимовых, — пожал в ответ плечами Петр. — Не сумели проявить себя на службе? Впрочем, о чем это я... Об одном Онисимове я всё же слышал. Что там была за история, не напомните?

— Если вы о моём неразумном дядюшке, запятнавшем родовую честь и мундир офицера Русской Армии, то история заключается в том, что он продался врагам Империи, — холодно ответил Онисимов. — Однако ваши намеки, сударь, можете оставить при себе — компетентные органы Имперской Безопасности уже проверили наш Род и каждого значимого его члена на предмет связей с предателем, и я, как видите, всё ещё генерал. С другой стороны, давненько не слышал о столь жалких Архимагах, что идут в чужие Рода ради миски супа и хоть какой-то должности... Тяжело вам, должно быть, занимать кресло в Совете чужого Рода, бедолаге... Ни кола ни двора, ни даже имени, которое потомкам передать можно...

А он крепкий орешек, вон как Смолова отбрил. Ну как отбрил — Петра подобное не слишком-то задело, ибо Онисимов ткнул пальцем в небо и во многом промахнулся — сущность, которая ныне называла себя Смоловым, хоть и унаследовала очень многое от себя прежнего, но вместе с тем многое же из того, что было в нем, исчезло бесследно. Например пустые амбиции и нерациональная алчность... Так что подобными уколами его задеть было невозможно.

Однако прежде, чем пара мужчин успела начать новый раунд обмена любезностями, заговорил сам генерал Добрынин. Пожилой, высокий и крепкий мужчина лет шестидесяти на вид, с плотной, крепкой аурой чародея восьмого ранга, сейчас старательно пригашенной, дабы не давить на окружающих, негромко прокашлялся, привлекая внимание, и посторонние разговоры мгновенно утихли.

— Итак, дамы и господа, раз уж все, кого я желал здесь видеть, уже собрались, то предлагаю начинать, — хорошо поставленным командирским голосом заговорил он. — Меня зовут Добрынин Анатолий Евгеньевич, генерал-аншеф, назначенный командовать войсками Магаданской провинции Российской Империи. Войсками, в число которых особым Императорским Эдиктом отныне входят все подразделения, в которых числятся здесь присутствующие. Что благородная знать с гвардиями Родов, что подразделения регулярной армии. К сожалению, противник обладает значительным превосходством в живой силе, а большая часть старших чародеев уже завтра отбудет вместе с обоими флотами для высадки на Камчатку и сражений с японским флотом... И в этих условиях нам предстоит отражать наступление группы армий Цинь, что уже прибрали к рукам почти всю территорию между Хабаровском и Магаданом... К нашему счастью, у врагов всё ещё достаточно много проблем на захваченных территориях, расстояния, партизаны, дикие монстры и многое другое изрядно усложняют им попытку нас проглотить...

Дальше была вдохновенная речь о том, что мы встанем насмерть за царя, веру и отечество, не отдадим больше ни пяди земли нашей, переломаем клыки тварям, что осмелились поднять хвост на Империю... К слову не просто поднять, но и оттяпать громадный кусок земель с населением около сорока миллионов человек! Нет, в Империи, конечно, по последней известной переписи, проживало порядка пяти с половиной сотен человек, но даже так — даже по самым грубым прикидкам, мы уже лишились порядка семидесяти-восьмидесяти из них. Не убитыми, слава богам, а просто в силу того, что земли заняты... И это, повторяюсь, только по моим, весьма и весьма приблизительным подсчетам. А сколько ж на самом деле?!

Тем временем вдохновенная речь генерала, не то в маразм впавшего (хотя такого не происходит даже с Мастерами, так что едва ли), не то просто пребывающего в неведении относительно отсутствия у него ораторского дара, наконец закончилась. И речь пошла о конкретике...

И тут надо отдать ему должное — план у Добрынина был вполне себе рациональный. Разумный, я бы даже сказал крепкий такой план — вот только был в нём один момент, что лично меня смущал.

— Господин генерал-аншеф, — поднял я руку, привлекая к себе внимание, когда тот ненадолго прервался, что бы глотнуть из поданного адьютантом кубка. — Позволите ли поинтересоваться одной жутко заинтересовавшей меня деталью в вашем плане?

Взгляд карих, совсем не старческих глаз упал на меня, цепко пробежался, оценивая, затем меня коснулась волна восприятия чародея, и тот хмыкнул, возвращая кубок обратно. Как и следовало ожидать, чародей явно углядел мою суть и факт моей реинкарнации — впрочем, он был о них осведомлен заранее. Именно поэтому я и не пытался прятаться, наоборот выпячивая этот факт... Ну как выпячивая — лишь Маги Заклятий могли углядеть это, но именно для них и выпячивалось, верно?

— Николаев-Шуйский... Что ж, говори. Послушаем, вдруг пред нами кладезь неучтенной мудрости? — слегка насмешливо заявил, а затем уже в виде мысли-сообщения добавил лично для меня. — Мудрости из иного мира, насколько я понимаю... Хотя всё, что ты делал до сих пор говорит лишь о твоей удачливости, а не уме.

— Вопрос вот какой — вы весьма красноречиво описываете, как, где, кого и какими силами мы будем останавливать и громить, на каких рубежах строить оборону, описываете множество естественных рубежей, по которым будут расположены укрепления... Но я ни слова не услышал ни о численности вражеских войск, ни о количестве их высших магов, — а без знаний этого фактора что-либо планировать, как подсказывает мне мой опыт, просто бессмысленно.

— Ваш опыт? — фыркнул Старший Магистр в погонах генерал-майора. — И откуда же у вас, позвольте поинтересоваться, взяться сколь-либо значимому боевому опыту? В животе матери начали воевать?

Некоторые из армейцев шутку оценили и рассмеялись. Но большинство промолчало — особенно среди присутствующих аристократов, которые по странному совпадению в большинстве своём были сибиряками. Ещё один сомнительный звоночек, кстати...

В иной день я, может, и был бы сдержаннее в своём ответе. Но сегодня день был препоганый, и то, что перепалка вокруг Ярославы чуть улучшила моё настроение было скорее коротким проблеском на затканном мрачными тучами небе. Да и к тому же я не собирался ни с кем любезничать, а потому сдерживать себя не стал:

— Ещё одно подобное замечание, собака сутулая, я тебе твой язык затолкаю так глубоко в глотку, что достать его обратно будет проще через аварийный выход в твоём организме, — поглядел я на него. А затем обвёл глазами всех, кто шутку «оценил». — И это каждой твари здесь стоящей касается. Архимаги вы или Старшие Магистры — мне без разницы, вызову на дуэль и прибью как псину. Больно, унизительно и кроваво, искалечив так, что даже в Петрограде вам помочь не сумеют. Это ясно?

— Смеешь угрожать моим офицерам, щенок? — вспыхнули глаза старого генерала, что видимо решил прилюдно показать мне моё место. — Кем ты себя возомнил?

— Щенок? Я старше тебя, невежда! — ответил я ему мыслью. — Держи свою псиную свору в узде, иначе я им клыки повышибаю каждому. И не таких обламывал!

— Если бы не военное время, сударь, — заговорил тем временем тот самый шутник. — Я бы вызвал вас на дуэль и преподал урок хороших манер, коль ваши родители не сумели воспитать из своего отпрыска достойного человека!

— Отцом Аристарха Николаевича является предыдущий Глава Рода Шуйских, — скучающим голосом заметила Ярослава, разглядывая кончики ногтей на своей правой ладони. — Матерью — вдовствующая княгиня Ася Шуйская. Из ваших слов, сударь, я могу сделать вывод, что вы утверждаете следующее — родители Аристарха Николаевича невежественные дикари, неспособные воспитать собственного ребенка... А следовательно, раз таков Глава Рода — то и сам Род не лучше, верно?

— Я... — растерялся Старший Магистр.

— Прошу вас представится, сударь, — всё так же скучающе продолжила Ярослава, не обращая внимания на потуги что-либо ответить начавшего понимать, что ляпнул лишнего чародея. — Я сегодня же отправлю сообщение Главе моего Рода, Леониду Шуйскому, являющемуся младшим братом отца Аристарха и, соответственно, дядей данного молодого человека. Должен же мой Глава знать, кто именно должен ответить за оскорбление памяти его безвременно почившего брата, его вдовствующей жены и всего нашего Рода в целом, верно? Вам же могу предложить лишь три часа на то, что бы привести свои дела в порядок, исповедоваться и написать завещание — а затем жду вас на ристалище за городом, где намерена вас прикончить за тяжелое оскорбление, нанесенное моему Роду.

Эк она его, бедолагу... На взмокшего офицера даже смотреть было несколько жалко — насколько я понимаю, по сигналу хозяина он попытался укусить самого норовистого подчиненного, которого желал прилюдно поставить на место, но вот так попал в просак...

Дело в том, что Глава Рода — это не просто должность. Это лицо Рода, и любой его член не может игнорировать оскорбления в его адрес, если не хочет прослыть трусом и ничтожеством. Генерал-майор, пожилой и явно привыкший к штабным кабинетам больше, чем к полю боя моложавый франт, был чем-то похож на Онисимова... Но лишь внешне — от подбивающего клинья к Ярославе чародея чувствовалась аура опытного бойца, привыкшего проливать и свою, и чужую кровь. Несмотря на всю свою напускную смазливость, этот человек стал Архимаг вопреки, а не благодаря — и пусть по меркам себе подобных был довольно средним, но не одной лишь силой и знаниями боевые маги живы. Тут, как и среди бойцов, солдат и прочих людей, регулярно имеющих дело с риском для жизни, нужно обладать соответствующим духом. Я пока только осваивал свои новые возможности в восприятии Магией Души, но принесенная недавно опрометчиво клятва вновь слегка укрепила моё владение этой странной силой — и потому я на уровне инстинкта чувствовал, что Онисимов боевой офицер, честно выгрызший в боях своё место под солнцем. Человек, омытый кровью и смертью в достаточной мере, что бы не возникало вопросов к его генеральским лампасам...

А вот шутник Старший Магистр был скорее кабинетным червем, взявшим, к тому же, свой ранг за счет алхимии. Еле-еле, на соплях и слезах, с тусклой аурой, в которой от боевого мага, каким он должен быть, не ощущалось ничего. К моему удивлению, кстати, в свите Добрынина таких было странное деление — треть вот Старших Магистров были вот такими же слизняками, две трети же довольно суровыми офицерами, пропахшими кровью, потом и порохом, пережитыми испытаниями и многочисленными шрамами да отметинами (которые я, наконец, начал видеть) на аурах. И пятеро присутствующих здесь армейских Архимагов тоже были такими же — опытные, видавшие виды вояки. Странный состав — если присутствие последних здесь, на линии предстоящих боевых столкновений я полностью понимал и был рад, что сюда отправлены такие кадры, то вот первые... Это что, его личные подпевалы? Или кто они там?

Но возвращаясь к нашим баранам — Старший Магистр, рискнувший влезть в мой разговор с Магом Заклятий, стоял, обтекая, и не решаясь вмешаться. И что самое для него поганое — вмешайся сейчас сам Добрынин, это будет воспринято как протекционизм с его стороны. Нет, в целом — это вполне ожидаемо, как никак это его человек... Но ведь Ярослава дама такая, весьма своевольная — попробуй генерал-аншеф всё просто замять, она может ему в лицо заявить, что это дело исключительно Рода Шуйских и того аристократического семейства, к коему принадлежит его юморист...

— Не думаю, что он имел ввиду что-либо, могущее оскорбить Род Шуйских, — подал голос Онисимов. — Но понимаю и разделяю ваше негодование, госпожа Ярослава. И приношу свои искреннейшие извинения за моего товарища. Андрей Сергеевич иногда бывает несдержан на язык, но право слово — у нас впереди немало сражений, битв и схваток с многочисленным и сильным врагом, что посягнул на наше с вами Отечество, так не будем же, на потеху и радость ворогу, разбрасываться жизнями, особенно старших магов! Искренне прошу у вас прощения за его слова... И Андрей Сергеевич тоже просит, верно я говорю, коллега?!

Взгляд, брошенный чародеем на «коллегу», был достаточно красноречив, что бы тот немедленно согнулся в поклоне:

— Прошу прощения, прекрасная госпожа, — залопотал он. — Воистину правду говорят святые отцы... Язык мой — враг мой! Я ни в коей мере не собирался оскорблять ваш почтенный Род!

— Я не понимаю, господа чародеи, двух вещей, — подняла, наконец, взгляд от своих ногтей моя родственница. — За что должен извиняться Виктор Иванович, ничем меня не оскорбивший? Право слово, сударь, я на вас нисколько не обижена и претензий не имею.

— Перед столь красивой дамой и просто так извиниться незазорно, — ослепительно улыбнулся Архимаг. — Для вас я готов решительно на всё, не говоря уж о подобных мелочах, сударыня!

Ого! А взглядом Смолова сейчас, по-моему, бронелисты крейсеров и пилотируемых големов можно плавить! Впервые вижу, что бы моего хладнокровного, как рептилия, вассала, что-то так злило, что бы ему хоть и на краткий миг, но изменила выдержка... И всё — из-за одной короткой и поощрительной улыбки Ярославы. Ох и повезло же мне, что Хельга ещё юна и не умеет смущать мужские умы, иначе, чую, я бы из дуэлей не вылезал бы...

— Приятно это знать, Виктор Иванович, — благожелательно ответила она, глянув на чародея. По своей ментальной связи со Смоловым я ощутил волну ревности, но виду мой вассал на этот раз не подал. Страсти какие, прости Творец-Всесоздатель... — Тогда озвучу второй момент, вызывающий у меня недоумение... Почему сей господин просит прощение у меня, а не Аристарха Николаевича? Смею вас заверить, коли на ристалище сей молодой человек решит отстаивать честь своих родителей сам, то вашего товарища ждет куда более незавидная судьба, нежели случись ему схватиться со мной. Мой молодой княжич нравом обладает, к счастью или к сожалению, подобающим наследнику своего отца, а сила его такова, что я не уверена, что в нашей Империи имеется Старший Магистр, что выстоит против него в честном бою хотя бы минуту. Итак, повторюсь — почему сей скоморох просит прощение у меня, а не у моего княжича?

И вот опять — она нарочито выпячивает своё отношение ко мне. Нарочито показывает всем окружающим, что здесь и сейчас — я её лидер, которому она полностью покорна и чью честь отстаивает, что я тот, за кем она следует. Назрела, назрела с ней беседа... И я её проведу уже, наконец, после этого совета.

Но вместе с тем я не могу и отрицать её мудрости и дальновидности. Она повернула всё так, что бы укрепить мой авторитет, а тот факт, что все присутствующие аристократы, что были в основном сибиряками и прекрасно меня знали, потихоньку встали за нашими спинами, невольно делая из нас своего лидера. И сейчас не считаться с моими словами у Добрынина не вышло бы никак...

— Вот мы и определились с неформальными лидерами, — раздался в моей голове довольный голос. — Признаю, мне не понравился способ, которым Богдан решил тебя контролировать, но у него свои резоны и я ему мешать не стал. Как ты, говоришь, себя называешь? Пепел, да? Надеюсь, ты действительно зрелый мужчина а не юный обидчивый сопляк, и перед лицом общей беды не будешь устраивать истерик и дележа авторитета?

— Я прошу у вас прощения, Аристарх Николаевич... — начал тем временем шутник, но я его не слушал.

— Не стану. Но если планируешь предстоящую компанию и если ты действительно собираешься в ней победить, то нам необходимо работать вместе. Твою власть я оспаривать не намерен, но в свою очередь жду, что наши мнения тоже будут услышаны и не будет попыток нарочито отправить на убой меня и сибиряков.

Скоморох в генеральских поклонах замер в лёгком поклоне, ожидая моего ответа, но я это не сразу заметил. Лишь когда тишина стала звенящей, я перевел на него взгляд и небрежно кивнул — а затем вновь уставился в глаза Добрынину. Думаю, уже все поняли, что мы общаемся посредством телепатии — ну да и бог с ним. Это он предложил такой формат, так что пусть будет так.

— Согласен. Судя по тому, что я увидел и что написано в твоём личном деле, ты опытный вояка, — пришла его мысль. — Но условимся — ты будешь держать в узде аристократическую вольницу, я же возьму на себя недовольство тем, что вашего брата, сторонников Второго Императора, не будут откровенно под мечи подставлять. Но и обратного не жди — особого отношения к вам не будет. При планировании предстоящих сражений я буду исходить исключительно из соображений целесообразности и практичности.

— Меня устраивает, — подумав, послал я мысль, даже кивнув при этом. — Тогда может перейдем к выработке настоящего плана, а не того дерьма, что обсуждалось до этого?

— Почему же сразу дерьма? — безо всякого негодования, с любопытством поинтересовался Добрынин.

— Ты лучше меня понимаешь — если у них будет кратное преимущество в боевых магах высших рангов, то вся наша надежда будет лишь на то, что удастся разбить Цинь здесь, в Магадане, коли успеем достаточно восстановить контроль над Источниками и выстроить новые защитные и атакующие чары вокруг них, — откровенно заявил я. — Если же силы врага не имеют откровенного преимущества над нами — то другой разговор. Можно выступить и разбить их на границах области, что бы они, не дай боги, не решили вместо штурма Магадана попросту оккупировать остальную провинцию и попробовать взять нас измором.

— Ну наконец-то! — с явным облегчением в «интонациях» своего мысленного сообщения ответил мне генерал-аншеф. — Я уж переживал, что даже здесь будут одни безмозглые дуболомы, за которых думать придется мне.

— Итак! — громко хлопнул он в ладоши. — Раз конфликт исчерпан, то предлагаю продолжить обсуждение деталей предстоящей кампании! К вопросу о количестве высших магов врага...

Глава 3

— Как доносят наши доблестные шпионы и разведчики в рядах врага, к нам движется трое Магов Заклятий, тридцать семь Архимагов и порядка двух с половиной сотен Старших Магистров, — объявил Добрынин. — Количество солдат в движущемся к нам войске колеблется от четырёхсот восьмидесяти до шестисот тысяч бойцов, плюс пять полков пилотируемых големов — в том числе и батальон сверхтяжелых машин, в котором насчитывается тридцать одна машина. То есть ещё примерно тридцать Архимагов... Учеников, Адептов и даже Мастеров подсчитать представляется практически невозможно — мы имеем дело не с регулярной, по сути своей, армией, а с силами множества разнокалиберных Кланов — от двух Великих до почти пятисот мелких, в которых на одну аристократическую семью трое-четверо Мастеров... Ну, общее их число — порядка семисот знамен.

Из регулярных частей там лишь уже упомянутые полки пилотируемых големов, четыре артиллерийские дивизии, да личная дружина одного из дядь правителя Поднебесной — Дао Хэ. Он же является главнокомандующим данными войсками и третьим Магом Заклятий в стане врага. О воздушных силах этой группы армий известно меньше, но совершенно точно подтверждено наличие трёх линкоров и более тридцати крейсеров разного класса. Корветы, фрегаты и уж тем более разные там канонерки подсчитать не удалось, но как вы понимаете, их там тоже изрядно.

Вот так так... Да там силища, которой на нас хватит с запасом! Никаких шансов удержать не то, что провинцию — сам город при таком раскладе я лично не наблюдаю от слова совсем! И к чему тогда предыдущий план, включающий в себя войну широким фронтом на нескольких заранее подготовленных рубежах обороны? Да нас тупо мясом завалят, если понадобится, безо всяких шансов на то, что бы дать какой-либо отпор!

И думал так не я один — все вокруг разом помрачнели, оценив перспективы предстоящего сражения. Тут даже особо разбираться в военном деле не требовалось, что бы понять, насколько не в нашу пользу озвученный расклад сил! Впрочем, с другой стороны, Добрынина же сюда послали, даже войска выделили — не верю я, что в нашем Генштабе совсем уж дураки сидят, не понимающие, как дела делаются! Значит, на что-то да рассчитывают.

— Позвольте поинтересоваться, господин генерал, — заговорил один из Шуйских, из числа Старших Магистров. — При озвученных вами цифрах ни о каком растянутом фронте и прочем речи идти не может — за пределами города нас сомнут, как лист бумаги. Как вы намерены побеждать при таком перевесе в силах врага?

— Хороший вопрос, господин Шуйский, — довольно кивнул Добрынин. — Правильный, скажем прямо, даже животрепещущий вопрос... И для ответа на него давайте подсчитаем имеющиеся в наличии силы. Начнем с вашего Рода, коль уж вопрос задали вы.

— Тяжелый крейсер, четыре эсминца и десяток корветов, — ответила Ярослава за подчиненного. — Дружина — триста восемьдесят семь Адептов, пятьдесят Мастеров, четыре Младших Магистра и их командир, Старший Магистр. Плюс к этому ещё пятеро Старших Магистров и полтора десятка Младших, да ещё около сотни Мастеров на различных должностях — от командиров отрядов гвардии до капитанов кораблей. Плюс самих гвардейцев около трех тысяч бойцов. Ну и я, Архимаг.

— Прекрасно, — кивнул довольный услышанным Маг Заклятий. — Дальше, пожалуй, вы — Степан Фёдорович Веревкин, если я не ошибаюсь? Старейшина своего Рода, происходите из Александровской губернии... Какими силами располагаете вы?

— Я сам, единственный Старший Магистр, эсминец и два транспортника, на каждом из которых по три сотни гвардейцев, — начал перечислять удивленный тем, что его знает генерал-аншеф дворянин.

И продолжилось. Вопросы были, разумеется, только к присутствующим здесь аристократам — двадцать семь Родов из Александровской губернии да ещё около полусотни из иных частей страны. Трое Архимагов, полтора десятка Старших Магистров, чуть менее полусотни Младших, почти триста Мастеров, три крейсера, два десятка эсминцев и куча корветов да фрегатов... Ну и гвардейские отряды и маги ниже четвертого ранга общим числом около семнадцати тысяч бойцов. М-да, совсем не внушает.

— Из Великих Родов с нами, помимо Шуйских, никого не остаётся, к сожалению, — пощелкал пальцами Добрынин. — Итак, господа и дамы, я вас услышал. Что ж, давайте подобьем итоги?

Кажется, вот только сейчас присутствующие в полной мере осознали всю глубину надвигающихся на нас проблем. Но генерал-аншеф не выглядел слишком уж встревоженным... И теперь всем хотелось услышать, что так обнадеживает нашего главнокомандующего. Ибо я поводов для спокойствия пока как-то не видел.

— Ополчение Магаданской провинции, со всеми имеющимися в данный момент наличными силами, остатками разбитых гарнизонов, освобожденными пленниками, гвардиями различных Родов и добровольцами из числа охотников, отставников и прочего знающего за какой конец винтовку да клинок держать населения провинции составляет примерно двести пятьдесят тысяч воинов. К ним прибавим одиннадцать Архимагов, полторы сотни Старших и сотни четыре, а то и все пять Младших Магистров — всё же провинция крупная, и население её до войны составляло около сорока миллионов человек. Дальше — со мной прибыло семеро Архимагов да три десятка Старших Магистров, сто пятьдесят тысяч инфантерии и семь полков артиллерии. Три из них гарнизонные, взамен выбитым крепостным орудиям города, но четыре остальные пехотные. Это раз...

Добрынин загнул палец, а на карте, висящей позади главнокомандующего, начали постепенно, медленно вырисовываться квадратики, ромбики и треугольники, что сами собой размещались согласно воле творящего иллюзию чародея.

— Итак — если к уже перечисленным войскам приплюсовать остающийся здесь Корпус Имперской Стражи в тридцать тысяч бойцов, да добавить оставляемый здесь пехотный корпус генерала Соловьева в двадцать тысяч клинков, пехоты у нас выходит около четырёх сотен тысяч рядовых бойцов. Соотношение по магам вырисовывается следующее — двадцать один Архимаг, двести десять Старших Магистров, пятьсот Младших Магистров ваших вместе с местными да около сотни моих — шестьсот... В общем, превосходство врага в численности по всем показателям — примерно двукратное. С этим можно иметь дело, господа! Признаться, я выигрывал сражения и в более неравных соотношениях сил. Ах да — со мной здесь два батальона Преображенского полка Императорской гвардии, плюс два полка тяжелых големов, в том числе и тяжелых моделей класса «Разрушитель» — сверхтяжелые боевые големы прорыва, числом десять единиц. Для тех, кто не силен в технике — это самые новые разработки кафедры големостроения Академии Оккультных Наук. Каждая из этих машин является воистину шедевром артефакторики... Хотя бы потому, что назначение этих машин убивать вражеских Архимагов.

Вот так да! Пилотируемый голем, способный дать бой Архимагу — это что-то совсем уж новое в деле големостроения. Вернее не так — отдельные экземпляры подобных машин существовали... Но в массовую серию их производство никогда не запускалось, ибо количество потребных для их построения ресурсов было до безобразия неприличным. За такие деньги проще нанять небольшую армию, что необходимого вам Архимага сама укокошит, а на сдачу пару имений в самом дорогом, столичном регионе приобрести. В общем, все, кто мог себе позволить подобную блажь, обладали в своих Родах и Архимагами, и Магами Заклятий, и на эти деньги им было проще ещё один отряд дружины сформировать да экипировать не хуже Императорской Гвардии. Толку было бы больше...

Но целых десять единиц разом означали лишь одно — Академия Оккультных Наук всё же подобрала некий ключик в соотношении цены и качества. И пусть уровень реальных боевых возможностей этих машин я своими глазами ещё не видел, но врать бы в подобных вопросах Академия не стала. Что означало практически паритет в высших чародеях...

Ибо два полка тяжелых големов разом перекрывало численное превосходство в аналогичных машинах врага. Тяжелый голем — это аналог Старшего Магистра на поле боя... Только куда более живучего, физически мощного и бронированного, чем его аналог в человеческом теле. Среднестатистический чародей шестого ранга, как правило, в своей разрушительной мощи подобным игрушкам проигрывал. Хотя бы потому, что крайне дорогостоящее в производстве чудо магической инженерии зачастую могло решить поставленную ей боевую задачу даже не прибегая к активной боевой магии — эти зверюги простую пехоту и младших чародеев могли за счет одной только массы ручным оружием давить. Ученик такую махину даже не поцарапает... Да и большинство Адептов тоже. Что бы вынудить его пилота использовать активные боевые или защитные чары, нужно быть хотя бы Мастером.

Плюс два батальона Преображенского полка — это восемь сотен одних только Мастеров Магии. Там ротами командовали Старшие Магистры, взводными числились Младшие, а комбатами и командирами полков — Архимаги. В гвардии было три полка — Семеновский, Преображенский и Измайловский, в каждом из которых насчитывалось по пять батальонов, командовал гвардией лично Император. И пусть лично я не видел этих бойцов в бою, но насколько мне было известно — туда прямо-таки рвались попасть все те представители дворянских фамилий, которые мечтали о карьере и которым не светило возглавить собственный Род. Отбор был строжайший, потом шло обучение новопринятых, долгое и тяжелое, которое выдерживали далеко не все, непростая служба...

Но зато достоверно было известно, что ни одна боярская дружина не выдерживает никакого сравнения с лейб-гвардией Императора. Это была элита элит, ядро и идею которой заложил Пётр после поражения в Кровавом Октябре — и надо сказать, эта идея великого Императора оказалась весьма удачной. Так что даже два батальона Преображенского это сила, с которой шутить не стоило никому... Ну и богатырский полк — тяжелая кавалерия, которая в чистом поле и големами поспорить могла.

Мощно. С такими ресурсами у нас были все шансы на победу — а ведь это далеко не всё, что есть. Если я хоть чего-то понимаю в военном ремесле, Добрынин поднял нам боевой дух, но выложил при этом только ту информацию, которую скрыть от шпионов врага всё равно не удалось бы. Значит, припрятанные козыри должны быть не менее впечатляющи — как бы я не относился к возможностям нашей разведки, но в Цинь тоже не лаптем щи хлебают, так у них тоже просто обязаны быть пара-тройка неприятных сюрпризов. Однако даже так — из почти безнадежной ситуация стала выглядеть просто тяжелой. В таких раскладах уже действительно имеются все шансы на победу — и тут уж решать исход будет талант главнокомандующих.

— Но даже так, господин генерал, — заговорил кто-то из аристократов. — У врага трое Магов Заклятий. И абсолютный перевес в воздухе.

— А у нас я и Николаев-Шуйский с его кровавым ритуалом, что по оценке синодиков действительно способен разок задать жару чародею моего уровня... Так ведь, Аристарх Николаевич? — хитро глянул он на меня. — Или святые отцы переоценили ваши способности?

— Святые отцы, господин главнокомандующий, оценили их совершенно верно, — не стал я кривить душой. — К сожалению, я не могу дать однозначной оценки, сколь эффективно окажется это мое крайнее средство — сами понимаете, тут не счетная палата и точных весов и мер в этом вопросе ни у кого не имеется. Против некоторых чародеев восьмого ранга — я и с двумя имею шансы на успех в схватке, против некоторых — и одного просто взять на себя да измотать боем, не погибнув в процессе, уже радость великая будет. Сильно зависит от того, на каких стихиях и школах магии специализируется враг.

— Ну, подробности данного вопроса мы с вами как-нибудь позже обсудим, — кивнул мне чародей. — Всю имеющуюся у меня информацию по тройке циньцев я вам предоставлю, и мы решим, как эффективнее вас задействовать... Но даже так это уже весьма немало. Примерный расклад сил, на мой взгляд — два к трём. Ну что ж, а теперь, господа, запоминайте, кто куда отправляется. Пока что я просто обозначу районы и зоны ответственности, в которых вам предстоит действовать — более подробные инструкции получите позже, от своих непосредственных командиров на местах.

Дальнейшее было уже раздачей указаний — кто, куда, какими силами и под чьё командование. Как я понял, Добрынин собирался после нас принять представителей местной знати, назначив и им командиров из числа своих доверенных офицеров, распределить силы по своему усмотрению на разные направления ударов и уже затем заняться детальными обсуждениями предстоящей кампании со своими штабом — сейчас, по большому счету, были лишь общие намётки.

Мои силы, вместе с силами Шуйских, отправлялись под командованием генерал-майора Сахарова к небольшому городку Березовка. Отправлялись, разумеется, не мы одни — дивизия генерала, батальон пилотируемых големов и сколько-то ещё разного рода сил и средств, выделенных на этот участок будущих боестолкновений...

А сам же я оставался пока в городе. По довольно банальной причине — в сколь-либо приемлемые сроки управиться с распутыванием чар японцев, наложенных на Великий Источник Магии в бухте города мог лишь я. Ну и насколько я понял, мне ещё предстояло подробнее пообщаться с самим главнокомандующим — тому требовалось насколько возможно точно знать, что за козырь такой я припас в рукаве. Но это было темой для более приватной беседы...

Пока же удалось узнать главное — к Магадану армии Цинь шли не единой группой. Что, впрочем, тоже не удивительно — такие массы народа весьма трудно прокормить и обеспечить чисто с логистической точки зрения. Провиант и прочее проще доставлять более мелким формированиям, ибо появляется возможность заниматься этим по разным маршрутам поставок...

Ну и не стоило забывать — по большому счету на нас двигалось ополчение Кланов всего Северо-Востока Цинь, и аристократам нужна была добыча. А много ли награбишь, когда армии двигаются одним маршрутом? Вот и исхитрялись как могли, развернув широкий фронт — ведь даже на тех землях, что уже условно принадлежали Цинь после победы под Хабаровском, в тех краях остались сотни городов и городков, поместий знати и просто богатых и зажиточных поселений, что пока в силу различных обстоятельств вроде нехватки времени и сражений с остатками регулярных войск и аристократами из числа тех, что посмелей (и поглупей) остались нетронуты.

Добычу любят все. И потому, как бы цинично это не звучало, тот факт, что враг шел широким фронтом, грабя, сжигая и разрушая всё, до чего мог дотянутся, сейчас играл нам на руку. Главнокомандующий вполне логично рассудил, что те из дворян и простолюдинов, что прежде рассчитывал пересидеть в глухих углах лихое время, сейчас ломанутся от голодной орды аристократов Циньской Империи, которой их Император дал полный карт бланш на грабежи — ему тоже требовалось как-то мотивировать своих вассалов... А так же приводить к покорности только-только присоединенные земли. И если можно было совместить приятное с полезным, притом переложив грязную работу на вечно алчущих славы и богатств знать — он это делал охотно.

А потому, учитывая что слухи об освобождении Магаданской губернии разнеслись широко, ожидался наплыв не только простых беженцев, от которых в данный момент были бы одни проблемы, но и остатков гвардий дворян, магов и прочего люда, умеющего за себя постоять. Собственно, первые ручейки беглецов уже неделю как начали приходить в провинцию — но скоро ручьи обернутся настоящими людскими реками.

— Работы предстоит — ужас, — пожаловался Петр, когда мы покинули здание и направились туда, где расположились наши люди. — Это сколько ж всякой мутной грязи сейчас на нас хлынет... И ведь не хотелось всей этой сволочью заниматься, да теперь, видимо, не отверчусь. А я-то думал просто армия на армию сойдемся, устроим славное побоище да на этом всё кончится...

— Это ты о чем сейчас? — вынырнул я из своих мыслей.

— Добрынин намерен брать под ружье всех боеспособных беглецов. И вливать их в наши стройные ряды, если я правильно понял... А там, в Цинь, вояки может и не самые славные, зато вот мастеров интриг, диверсий и шпионажа хватает, — пояснил свою мысль Смолов. — Как профессионал тебе говорю — среди тех, кто сейчас к нам будет присоединятся, разного рода завербованных предателей, шпионов, убийц и диверсантов окажется больше, чем блох на уличной собаке. И эти-то ещё ладно — а сколько будет бедолаг, которых обработали Магией Разума? Тех, кто до последнего момента даже и сам знать не будет, что марионетка врага? И ведь проверять надо будет не только бойцов...

— А кого ж ещё? — хмыкнул один из Шуйских, что тоже шли с нами. По пути, как-никак.

— Шлюх сейчас тоже поприбавится, — глянул на него мой вассал. — Баб, лишившихся крова, сбережений и защитников из числа родичей или друзей, будет уйма. А у нас тут мужиков — на несколько армий. Угадайте, какая у этих несчастных профессия станет самой ходовой? А через них вреда может быть иной раз больше, чем от атаки батальона тяжелых големов.

— Грубо, — фыркнул его собеседник. — Но справедливо, соглашусь.

Я же тем временем думал о том, сколько времени у меня займет распутать клятые чары японца — оставаться здесь одному, без своих людей, мне не улыбалось, но и задерживать я их не мог. Ибо понимал — им на месте надо будет обустроиться, подготовить позиции, разведать местность... Да много чего надо будет сделать — неважно, придется нам наступать или оборонятся, в любом случае делать это лучше с заранее подготовленных позиций.

***

Так как глава вышла короткой, днем будет ещё одна.

Глава 4

В мрачных вечерних сумерках, когда отправляющееся на заслуженный отдых солнце уже почти склонилось к закату, понемногу уступая место многочисленным звёздам и полумесяцу неяркой ещё, но вполне уже отчетливой Луны, из лесного полумрака начали выходить многочисленные воины.

Вооруженные кто чем — от вполне нормальных доспехов и огнестрельного оружия до почти оборванцев в дешевых кожаных доспехов с криво нашлепанными металлическими пластинами напротив самых важных внутренних органов, они шли молча и мрачно, храня суровую сосредоточенность. Настроение у бойцов, тем не менее, было мрачновато-приподнятое — пусть каждый из них и понимал, что рискует сегодня отправиться на суд праотцев раньше положенного срока, но тем не менее вечный оптимизм, присущий каждому воину, нашептывал им радостные мысли-надежды.

О том, что именно он, вышедший в числе первых из лесной чащи, переживет все ужасы и риски предстоящей схватки, прорвется внутрь, сумеет убить своими руками одного из защитников и присвоить его доспех, затем доберется до кладовых, в которых без сомнения найдется весьма крепкое вино жителей «срединного царства» — пшеничное вино, которое местные обозначали странным и непривычным китайскому уху названием «водка»...

А затем именно он, вчерашний крестьянин из какого-нибудь Юньннаня или Сычуаня, или ещё из каких краев, в которых был завербован сей конкретный землепашец, дорвется до пленных белокожих красавиц и насладиться их нежными телами... Разумеется, не в числе первых — первыми плоть красивейших варварок отведают офицеры и аристократы, но и после них изголодавшиеся по женской ласке воины были готовы потешить себя сладкой утехой...

Вот только самые опытные среди них гнали от себя эти мысли, глядя на представшее перед ними поселение-крепость. Высокие, двадцатиметровые стены, сложенные из крепкого гранита, мрачные жерла глядящих на них со стен крепостных орудий, многочисленные факела на стенах, и самое главное — частокол из колий, на которые были нанизаны десятки, а то и сотни голов с характерным цветом кожи и разрезом глаз. Весьма и весьма похожим на их собственный и уж точно не принадлежащий хозяевам крепости...

Пять малых Кланов, объединивших силы ради взятия крепкого орешка, сулившего немалую добычу, что окупила бы любые потери при штурме крепости, постепенно выходили и выводили свои силы под стены крепости. Пять тысяч рядовой пехоты и две с половиной сотни магов от второго до пятого ранга — таковы были силы тех, кто решил осадить эту крепость, и на то, что бы не обходить её стороной в поисках более доступной добычи у них имелось целых две причины.

Во первых, всё самое лучшее и ценное местные жители явно свезли сюда, в самое безопасное место в окрестностях. А во вторых, у них был прямой приказ из штаба главнокомандующего — взять данное укрепление едва ли не любой ценой, ибо подобные крепости, вернее их гарнизоны, в случае, если их оставить за спиной, угрожали составить весьма существенную угрозу логистике наступающей на Магадан армии. Одна единственная, оставь они её за спиной, уже могла наделать немало проблем, сжигая и грабя обозы — а их, подобных надежных городков-крепостиц, насчитывалось весьма немало. Родовые гнёзда старой, веками живущей в этих краях знати, среди которых бывали не только дворяне, что были ещё относительно молодой прослойкой аристократии — но и ветви могучих боярских родов, обладающие в этих краях землями и экономическими интересами...

И здесь, в этой глуши, находилось поселение весьма могущественного Рода. Настолько знатного и сильного, что в иные времена за атаку на свои владения они могли бы потребовать наказания для дерзких у Великих Кланов, под чьей сенью существовали эти люди — и те, дабы не портить отношения с могучим соседом, сами выдали бы головы провинившихся...

Но то было в иные дни. Сейчас же шла война — большая война, таких масштабов, коих этот мир ещё, пожалуй, и не видывал. И Русская Империя зашаталась, как колосс на глиняных ногах — так от чего бы их восточному соседу было не воспользоваться ситуацией? Свой кусок от раненного медведя урвать хотели очень многие...

— Итак, господин Полозьев, это ли тот самый городок Ванино? — поинтересовался невысокий, пожилой китаец в синем халате, изукрашенном по краям странными иероглифами. — Центр владений местного Рода... Как их там, напомни?

Говорил старик на своём родном наречии, но стоящий рядом с ним высокий кареглазый мужчина с русыми волосами его прекрасно понимал. Полозьевы, издавна живущие в Хабаровском крае, были Родом, чьей основной специализацией была торговля. Причем преимущественно как раз с восточным соседом, в следствии чего представители данного Рода прекрасно знали язык соседей. В конце концов, сложно вести веками дела, заработать громадное состояние и даже обрести в Цинь разного рода, в том числе и родственные, связи и не выучить культуру и язык соседей.

— Да, господин Вэй, — с лёгким поклоном ответил он. — Великий боярский Род Шуйских представлен в этих краях именно этой ветвью семьи. Их патриарх и глава ветви — Старейшина Рода в ранге Старшего Магистра, но он давно отбыл на западный фронта, по зову своего Главы Рода. С ним ушли и большая часть лучших воинов и магов — из троих, помимо главы, Старших Магистров здесь остался лишь один, да двойка Младших. Из гвардейцев, насколько я сумел выяснить, от двух тысяч солдат осталось лишь шестьсот.

— У них там Старший Магистр?! — резко воскликнул другой циньский аристократ, значительно моложе первого. — А не лжешь ли ты, пёс?! Пытаешься нас запугать силой своих земляков, засевших, как трусы, за стенами?! Разведка доносила, что в этих краях лишь два мага пятого ранга и ни о каких Старших Магистрах речи не идёт! Ах ты, собака!..

Циньский аристократ замахнулся кулаком, шагнув поближе к предателю, рассчитывая его испугать, но тот не отступил, лишь презрительно усмехнулся тому в лицо. И немудрено — Полозьев был Мастером, а пытающийся его запугать мужчина лишь Адептом. Да и в целом — Род Полозьевых, коим отныне был заказан путь в Российскую Империю, был силен. Не древен, не слишком славен, уж что поделать — но достаточно силён по меркам аристократов средней руки.

Купеческий Род, два с половиной века назад сумевший породить Мастера и за счет немыслимых денег создать и установить свой дворянский Род, был весьма крепок. Пусть у них и не было тайных знаний старых, боярских Родов, пусть их отпрыски редко оканчивали Академию Оккультных Наук... Но оканчивали же! И пусть обученные за громадные деньги чародеи не имели права распространять полученные в Петрограде знания даже среди родни, но даже так — чародей, что на ранг выше своих коллег, просто за счет одних только расширенных возможностей восприятия мог устранять дефекты и ошибки в чарах своих нижестоящих коллег. А Полозьевы не скупились — и самых талантливых детей в Петроград отправляли, и древние знания старались скупать как в Цинь, так и Российской Империи. Жаль только, это было невероятно сложно — большинство действительно древних Родов могли прийти в упадок, но даже тогда предпочитали не распродавать своё наследие. Во всяком случае, одними деньгами такое купить было нереально — чаще всего они на особых правах, через браки и слияние, входили в иные древние Рода, сохраняя себя от полного исчезновения и обретая сильного покровителя. И пусть Родовое Имя исчезало, но зато сохранялась кровь и основа Рода. И в будущем, согласном древним законам, такой Род мог возродиться, выйдя из принявшего их. Правда, перед этим нужно было за века верной службы отплатить за полученное добро, да и позже они оставались вассалами и надежными союзниками... Но даже так — это было лучше, чем просто разбазарить собственное наследие.

Был и второй вариант, ещё реже встречающийся на практике — стать частью свежеобразованного Рода, каких-нибудь бывших купцов — деньги одних, права и привилегии, магические знания и сильная кровь потомственных чародеев вторых порождали, зачастую, сильные новые Рода... Но это был совсем уж редкий случай — если некогда могущественный Род приходил в упадок, значит за этим стоял кто-то весьма могущественный. В девяти случаях из десяти как минимум... А прикрыть от таких врагов могли лишь действительно сильные покровители, как минимум не уступающие влиятельностью, силой и ресурсами их обидчикам... И готовые взять под руку проигравших, тем самым ухудшив свои отношения с ними. Так что зачастую на поклон шли туда, в боярскую столицу — в некогда стольный град, Москву.

— Прошу, юный Чэнь Бао, держи себя в руках, — спокойно обратился к разгоряченному юнцу старик. — Господин Полозьев представитель сильного и уважаемого Рода, которому обещал покровительство сам дядя Императора, многоуважаемый и осененный благодатью небес Дай Хэ... И оскорбляя тех, кого он радушно принял, оскорбляя Род, в жены которому отправилось три его дочери, ты тем самым оскорбляешь и его. Подумай о последствиях для своей семьи, юный Чэнь — слова не копья и не стрелы, но иной раз они убивают куда вернее, нежели даже боевая магия.

— Радуйся, дикарь, что за тебя есть кому заступиться, — сплюнул под ноги Полозьеву относительно молодой, не старше двадцати пяти, боевой маг. — Иначе!

— Юный Бао, — улыбнулся, перебив его Полозьев. — Если ты не доверяешь моим словам, то я могу умолкнуть и предоставить слово тебе. Не сомневаюсь, что столь опытный воин из славного Клана Чэнь куда лучше меня сумеет рассказать о том, что ждет нас на этих стенах и за ними. И дабы не красть у вас заслуженную славу победителя, готов вместе со своими людьми отказаться от возможной добычи в этой крепости... Разумеется, помогать в её взятии мы в таком случае тоже не будем — всё же отправлять воинов рисковать своими жизнями без права на добычу мы, жалкие торгаши и предатели, себе позволить не можем.

— Да будто нам нужна помощь твоей горстки оборванцев! — презрительно фыркнул молодой маг. — Да я!..

— Ты закроешь свой рот, юный Бао Чэнь, и принесешь свои искренние извинения господину Полозьеву, — вмешался третий аристократ из Цинь. — Иначе можешь забирать своих людей и проваливать отсюда. Твоему отцу я сам объясню, что посылать нам в подмогу импульсивных мальчишек, у которых гонор бежит впереди разума, больше не следует.

— Но господин Гао!.. — запротестовал Адепт.

— Юный Чэнь, почему я ещё не слышу твоих извинений? — недовольно поинтересовался старик Вэй. — Мне кажется, господин Гао ясно выразил своё мнение, как и я... Так почему ты всё ещё стоишь и пререкаешься со старшими, негодный мальчишка?!

Четвертый из присутствующих молчал, но и его взгляд был красноречив — Бао Чэнь не нашел в его глазах поддержки. Впрочем, Полозьев себя не обманывал — за него вступились лишь потому, что его Род сейчас слишком важен и полезен оккупационным войскам. Именно поэтому, когда их Глава принял спорное решение переметнуться на сторону победителя, им навязали политические браки и даже не стали слишком сильно грабить, ограничившись тем, что бывшие купцы будут поставлять всё необходимое для наступающей армии и помогать поддерживать порядок на захваченных землях. Их терпели, но не любили — просто молодой Бао был слишком глуп и неопытен, что бы высказать свое пренебрежение в открытую.

А ещё его Род был сильнее всей пятерки Циньских Кланов, что сейчас собрались здесь, вместе взятых. Четверо Старших Магистров, десяток Младших, более полусотни Мастеров и пять с половиной тысяч штыков преданных гвардейцев... Притом не таких, как у его вынужденных не то союзников, не то хозяев — на двоих обученных и экипированных солдат трое вчерашний крестьянский сброд. Нет, гвардия Рода Полозьевых, пусть и не отличалась особой мощью, но была взращена на одних из самых дорогих алхимических эликсиров из тех, что можно достать за деньги, тщательно обучена и хорошо экипирована. Случись этой ораве схлестнуться с их войсками — от циньских горе-вояк уже через полчаса и мокрого места не осталось бы...

Но чего уж теперь сожалеть о том, чего не случилось? Роман Полозьев в глубине души был несогласен с выбором Главы Рода, но не мог не признать — для них это был лучший выбор в сложившейся ситуации. Разгром и истребление, обнищание и потеря всего, что есть, или сдача на милость победителю — так повернулась судьба.

И аргументы Главы были просты, понятны и неоспоримы. Они клялись в верности Романовым и Империи — но вот только и те, и другие в последние десятилетия позабыли о том, что любая верность это договор двух сторон, а не одной стороны. При нынешних же властях Империя перестала заботиться о своём народе — так чего за неё цепляться?!

Налоги каждые несколько лет возрастали, имперские чиновники, без твёрдой руки из центра, что периодически проверяла бы их деятельность, совсем распоясались, ворую государственные деньги и вымогая взятки, власть стала весьма условной, население нищало и искало малейшую возможность перебраться в иные края — в общем, провинция медленно закипала недовольством.

Недовольны были дворяне, с которых требовали всё больше — либо увеличенные налоги и оплата выдуманных на ходу, в администрации края сборов, либо крупные и регулярные взятки ради того, что бы подобного избежать... А то и вовсе вынуждали отписывать долю доходных предприятий определенным людям, через которых проживающая здесь немалом количестве Хабаровская ветвь Рода Романовых успешно набивала карманы. И это если речь шла о знати — у простолюдинов из числа купцов либо магов, обладающих только личным дворянством, дела обстояли ещё хуже.

Недоволен был и народ. Причем что мещане, что крестьянство — поборы и недоимки безжалостно выколачивались из людей, должников, бывало, и с молотка целыми семьями продавали, даже если те были свободными людьми, а не крепостными, цены на продовольствие в городах искусственно завышались, а в деревнях, наоборот, за выкупаемый в приказном порядке урожай недоплачивали...

Хабаровский край, некогда славный и сытный, полный крепостей и войск, славный своими победами щит против Цинь, захиревал. Петроград был далеко, представителей действительно сильных боярских Родов здешний губернатор, тезка Императора Николай Осипович Романов не трогал, справедливо опасаясь получить по сусалам (был прецендент, когда обнаглевший сверх меры представитель правящего Рода внаглую попробовал забрать у Чарторыжских крупный завод по переработке магической древесины. Едва Боярскую Думу не подняли на дыбы, и губернатору с его вечно голодной сворой пришлось утереться — таких вывертов даже его родичи не оценили).

Бояре тоже были недовольны — Романов, полностью разделяя нелюбовь своего Рода к этому сословию, наступал им на пятки везде, где мог. И пока он не переходил определенной черты, действуя в рамках правил, царского родича приходилось терпеть и им. Но это всё было половиной беды — вторая её половина пришла, когда Николай затеял «реформы», поставив заместителем генерал-губернатора по военным вопросам собственного старшего сына, Михаила Романова.

И понеслось! Край, граничащий со сверхдержавой, в котором базировалось несколько армий, множество крепостей, славный своими воинскими традициями и казаками, поселения первопроходцев сохранивших до сей поры, начали, как выразился губернатор, «оптимизировать». Тогда-то и родилась где-то в кабаках мудрая, хоть и крамольная присказка...

Мчится по России тройка — Колька, Мишка да реформа!

Мчалась она, надо признать, пока лишь по их краю... Но легче от этого не становилось, да и учитывая слухи о том, как царствует самый главный Николай в краю русском, никто не сомневался, что и по остальной Россия клятая тройка промчаться успеет, дай только срок... Народ российский, самый обычный люд, не обладающий особым образованием, не являющийся ни высокими политологами, ни интеллигентами, тем не менее обладал своей, собственной мудростью.

— Народ, Рома, — говаривал порой, в сумрачный, вечерний час после нескольких лишних чарок водки его отец, один из Старейшин Рода. — Он ведь неглупый, народишко-то наш, совсем даже не глупый, в нём своей, внутренней мудрости поболее, чем в любом высоколобом аристократе. Ты не смотри, что мужик простой порой двух слов связать не может — это всё от жизни тяжелой, не до того ему, мужичку-то, частенько. Ему ж, бедолажному, не до образований, не до политики или там экономики — ему б семью прокормить... И потому он поначалу, порой, не понимает, что к чему — но быстро, ой быстро разбирается. Народ, Ромка, у нас такой — он нутряным, глубинным чутьем мерзавца и сволочь чует. Вот и клянут на все лады и Романовых, и нас всех, знать то бишь, заодно. Эх, какую страну просира...

Отец Романа был в юности простолюдином. Но талантливым — мать рассказывала, что когда её отец, Глава Рода, понял, сколь талантливый чародей ему попался на глаза, сделал всё, что бы тот стал частью их Рода. Даже собственной дочери не пожалел, выдал замуж — всё спешил, торопился да переживал, кабы не обнаружили те, что знатнее да богаче, как бы не перетянули к себе... И не прогадал, получив со временем ещё одного Старшего Магистра в семью. Да какого! В отличии от остальных чародеев шестого ранга Полозьевых, его отец взял Старшего Магистра не едва-едва, на зельях, после которых о дальнейшем развитии и думать было нечего, а своими, можно сказать, усилиями.

Учитывая же, что отцу и шестидесяти нет, была надежда, что и Архимагом когда-нибудь станет — при соответствующей помощи знаниями и алхимией. И это тоже было частью сделки, за которую согласили Полозьевы сменить сторону... Вот тогда и выйдет их Род на следующую ступень могущества — среди мелких и средних Родов каждый высший маг был очень значимой переменной. Это в Великих Родах никого ниже Архимагов было пруд пруди, по десятку на каждый, а иной раз и поболее... Да и уходящие корнями в седую старину семьи знати имели в загашниках хотя бы по нескольку козырей, позволяющих того же Архимага в час нужды пришибить или на худой конец от него отбиться.

В общем, доводы своего деда, Главы Рода, он понимал. Но понимал и отца, взявшегося за меч и едва не устроившего побоище прямо в родовом гнезде, на совете. Понимал, как ему, русскому офицеру, честно дотянувшего лямку службы до полковничьих погон, выходцу из простого народа, не по душе пришлось это решение. Роман видел, осознавал тогда — вынь отец клинок, реши сменить власть в Роду, и всё могло бы пойти иначе.

Силен был, ох и силён Артемий Полозьев. Честным трудом, талантом да ресурсами Рода пробившийся на шестой ранг, опытный боевой маг, не раз сходившийся грудь на грудь с боевыми магами, бившийся с пиратами воздушными, с рейдерами кочевников-монголов, покорных Цинь, бивший монстров в окрестных лесах, он был словно матёрый, не раз ломавший хребты охотничьим сворами и волчьим стаям медведь, хозяин тайги. Что против него были трое оставшихся Старших Магистров семьи, купцов и торговцев по большому счету, знающих лишь как изредка драться на дуэлях, могущих отбиться от каких-нибудь залётных лиходеев — но в подмётки не годящихся могущественному магу огня, всю жизнь служившему щитом и мечом — и Роду, и отечеству?

Не совладали бы в совете с ним. А если говорить о Младших Магистрах — двое таких, как и он, служивших Роду мечом, а не счетами и языком, тоже были согласны с Артемием. Схватись они тогда — и правил бы ныне Родом Полозьевых Артемий, отец Романа... Да вот только не поднялась рука могучего мага на отца его жены, на деда его детей, на своего благодетеля, давшего ему лучшую жизнь. Не решился он проливать кровь своей какой-никакой, да семьи...

— Не будет нам счастья от предательства, попомните мне мои слова, — тяжело роняя слова, процедил тогда его отец. — Изменников и предателей не любят нигде. Те, кого они предали, их ненавидят, те же, для кого предавали — презирают. Да и рано, ох рано вы Русь-матушку со счетов списали... Когда запылают города и сёла, занятые врагом, когда ваши циньские друзья теряя портки побегут обратно, когда армии Империи перейдут границу, когда разъяренные нашим предательством земляки будут распинать нас на перекрестках — вы вспомните мои слова. Но будет поздно!

— Империи конец, Артемий, — покачал тогда головой Иван Полозьев, второй Старший Магистр семьи и троюродный брат деда. — Никогда она больше не вернет эти земли... Не с Романовыми точно. А что до презрения... Эту чашу придется испить нашему поколению и следующему — но кто через пятьдесят или сто лет уже вспомнит об этом?

— Земля русская не с Романовых начинается и не на Романовых заканчивается, Ваня, — скривил губы отец. — Я мог бы убить вас всех и взять власть, но не хочу уподобляться вам. Эх, знал бы я тогда, что придется быть изменником...

Роман был, по большому счету, согласен с дедом и остальной семьей. Но всё же грыз его изнутри мерзкий, мутный червячок сомнений, не желала засыпать совесть, которую разбудили отцовы слова... Но сделанного не воротишь — и вот он здесь, доверенное лицо оккупантов и проводник, с отрядом Родовой гвардии — три сотни бойцов, трое Мастеров и он сам, четвертый. Едва ли не самый сильный из отрядов пяти Кланов...

— Прошу простить мои необдуманные слова, — сквозь зубы процедил Чэнь Бао, вырывая Романа Полозьева из сумрачных дум. — День выдался долгим, а ожидание предстоящего боя — весьма утомительным, и потому я позволил себе лишние, необдуманные слова.

— Подобное может случиться с каждым, — с легкой улыбкой кивнул Адепту Роман. — Что ж, забудем о случившемся и продолжим?

— Да, господин Полозьев, прошу, продолжайте. Итак, каковы силы мятежников в крепости?

Мятежников... Слово резануло слух Романа — они уже считают эти места своими, и любого, кто не покорился, объявляют мятежниками! Впрочем, подавив неуместные эмоции, он продолжил:

— В битве за Хабаровск их Старший Магистр получил тяжелые раны и погиб, прикрывая отход своих людей, — продолжил Полозьев. — Ещё один Младший Магистр был тяжело ранен. Так же они потеряли две трети гвардии, что привели туда — гвардейцев в крепости сейчас не больше трёхсот. Семеро боеспособных Мастеров и один Младший Магистр — всё остальное мелочь вторых и третьих рангов.

Последние слова были брошены с нарочитой небрежностью и заставили молодого китайца заскрипеть зубами от негодования — он ведь тоже был лишь Адептом... После десятиминутного совещания Главы четырёх Кланов и один юный Наследник набросали спешный план атаки — однако прежде, чем они успели приказать своим людям атаковать, битва уже вспыхнула.

Сверкнуло, зарождаясь, огненное заклятие на одном из участков стены. И заклятие непростое — чары были ранга пятого, самое меньшее. Массированный рой маленьких, с куриное яйцо огненных шаров волной устремились во стороны — массированные чары быстро преодолело полкилометра, разделяющее осаждавших и осажденных, и забарабанило по многочисленным магическим щитам, выставленным младшими магами врага.

Одно единственное заклинание, пусть и высокого ранга, не могло разом сломить более сотни разнородных магических щитов — но с другой стороны, даже так нашлись десятки бедолаг, коих не успели прикрыть маги. Как правило из числа вчерашней голытьбы, не имевших даже нормальной брони — зачарованные, пусть и кое-как, доспехи клановых гвардейцев давали какие-то шансы пережить атаку, но вот самопальная броня вчерашних землепашцев — нет.

— Тупые варвары, — сплюнул неугомонный Бао. — Додуматься тратить ману сильнейшего мага крепости на такую ерунду...

— Кто-нибудь проверял на магические фигуры окрестности?! — внезапно вскинулся Роман.

— Нет, — удивленно поглядел на него Вэй. — А к чему...

Ответ на вопрос, что старик не успел произнести до конца, пришел сам собой — там, впереди, земля под ногами воинов начала стремительно разгораться, обращаясь высокими, метра по четыре-пять, языками бушующего пламени, что активировалось предыдущими чарами мага Шуйских. И в жутких воплях сотен заживо сгорающих людей Роману послышались те самые слова отца

— Не будет нам счастья от этого предательства... — сами собой шепнули его губы. Но затем, встряхнувшись, он резко скомандовал. — Господа, надо прикрыть бойцов!

Глава 5

С яростным воем поднялась она — Огненная Стена, первая линия обороны небольшой крепостицы бывшего боярского Рода Зориных, вынужденного в своё время стать Шуйскими. Глядящий на вал огня, в котором десятками и сотнями сгорали воины врага, Олег Шуйский, последний оставшийся на ногах и боеспособным Младший Магистр этой ветви великого Рода зло, мрачно улыбался.

Крики боли, вопли ужаса и страха, раздающиеся там, внизу, звучали музыкой для его ушей. Мерзкие твари, что убивали и калечили его родичей под Хабаровском и позже, в его глазах были не просто законной добычей — каждый возглас, вырывавшийся из бушующей стихии Огня, что собирала сейчас обильную жатву, казался ему настоящей музыкой.

Отец Олега, пожилой Старший Магистр Иван Шуйский, погиб под стенами столицы губернии. Когда дело стало совсем дрянь, когда остатки разбитых и отброшенных армий заперлись в городе, многие старшие маги надеялись, что уж здесь-то им удастся переломить ход почти проигранной кампании. Хабаровск, как и всякий город подобных масштабов Российской Империи, был полноценной крепостью, готовой дать бой любой армии.

Расположенный на пяти Великих Источниках Магии, обладающий десятками Источников поменьше, что помимо маны, проводимой на промышленные предприятия, заводы и масштабные чары, делавшие землю в провинции плодоноснее, регулировавшие погоду в случае засух или наводнений и вообще служившие основой экономического благополучия местных, являясь центром сети чар, древних и новых, он был так же и основным донором маны для Высшей Магии — как защитной, так и атакующей.

Военная доктрина Империи, заложенная в золотые годы правления Рюриковичей и дополненная под реалии изменившегося мира лучшими из Романовых — Петром и Екатериной Великими, а так же Александром Вторым — предписывала в случае поражений в полевых сражений отступать к крупным городам-крепостям. Ибо на них строилась вторая линия обороны, они были местом, где могучая магия могла изменить исход почти любого сражения...

И так бы и было, но треклятый генерал-губернатор Николай Романов, прихватив семью и ближнее окружение вместе с казной и самыми дорогими артефактами решил бросить город. Лучшие боевые суда, линкор, два десятка крейсеров и полсотни эсминцев, сорок крупногабаритных грузовых барж — всё это под покровом мрака ринулось на прорыв, поддержанное всей мощью городских чар... И, прорвавшись, ушло, обрекая остальных на гибель.

Черт бы с ним, с самим трусом Романовым и его присными — в городе ещё оставалось достаточно боевых магов да солдат. Восемь Архимагов остались со своими товарищами — не то отказали генерал-губернатору, не то просто оказались брошены, как и прочие... И будь у них доступ к Источникам Магии, будь у них ключи от городских чар, они могли бы до морковкиного заговения здесь держаться. Петропавловск-Камчатский при куда меньших возможностях до сих пор не взят, а уж Хабаровск-то и подавно врагу не дался бы! Чай, и войск тут на два порядка было больше, и магов сильных тоже — одних Старших Магистров под полторы, ато и более, сотни.

Город был готов к обороне. Город был способен обороняться. Город мог выиграть битву — у них ведь даже один Маг Заклятий был! Но и тот, трус проклятущий из дворянского Рода Зариных, скороспелый выскочка и ближайший сподвижник генерал-губернатора, дотянувший свой Род формально до звания Великого, дал дёру.

Зарины были Великим Родом больше на словах — Маг Заклятий у них появился всего-то лет пятнадцать назад, и пусть все эти годы они вовсю пользовались открывшимися им перспективами, но не успели, так сказать, «обрасти мясом», что бы быть полноценным Великим Родом. И теперь, как надеялся Олег, уже никогда и не станут...

— Дядя, от Матвея пришло сообщение через духа-посыльного, — встал рядом с Олегом его родич. Чародей Мастер, крепкий и кряжистый мужчина под сорок, надежный друг и товарищ, прошедший с ним все перепетии последней кампании. — Они благополучно вышли к границам Магаданской губернии. Как оказалось, слухи не врали — наши там задавили японцев, и теперь начинают потихоньку готовиться к войне с Цинь.

— Добро, добро, — покивал Олег. — Что ж, значит, мы погибнем не зря, Вадим. Род будет жив, и за нас отомстят. Все эти твари сдохнут!

— Думаешь, нам не отбиться? — после некоторого молчания поинтересовался Вадим, вместе с Олегом глядя, как маги врага тушат стену пламени.

— Даже если отобьемся сегодня, то назавтра придут другие, — пожал плечами Олег. — Никто не обещал, племяш, что мы будем жить вечно — но главное, что наши дети и женщины в безопасности. Там, в Европе, у Рода дела идут неплохо, и если Глава Ветви вместе с основными силами жив, то костяк Зориных уцелел. А значит, однажды мы всё же сможем восстать из пепла.

Зорины... Так их звали до того, как они стали Шуйскими. Великим Родом они никогда не были, но всегда были в верхней части боярских семейств, приближенных к этому статусу. Но однажды кривая дорожка судьбы-злодейки вывела их на Горчаковых — один из Великих боярских Родов, и они оказались на грани уничтожения. Война, короткая, но кровавая, лишила их почти всего — и сыны Рода Зориных вынуждены были склонить голову перед Шуйскими.

Их тогдашний Глава был дружен в юности с Федором Шуйским, к которому и обратился. Едва взявший в те годы ранг Мага Заклятий Фёдор ещё не был настолько влиятелен в семье, хотя уже стремительно становился вторым после Главы Рода человеком среди Шуйских. По рассказам отца Олег помнил, что никто тогда не верил в возможность того, что Шуйские влезут в этот конфликт. Тем более, что по чести говоря, виноваты в нём были сами Зорины...

Однако Фёдор вступился за друга своей юности. Отец Олега не ведал, как новоиспеченному Магу Заклятий это удалось, но тот уговорил грозного Святослава Шуйского, тогдашнего Главу Рода, вступиться за Зориных. После чего пришло письмо — если вы согласитесь влиться в Род Шуйских, то за вас вступятся. И Глава, чей Род стремительно отмирал и сокращался, покинутый былыми союзниками и уже фактически запертый с остатками Рода, женщинами и детьми, ибо большинство боеспособных бояр, магов и солдат Рода уже погибло, согласился безоговорочно. Ибо по словам отца, который сам тогда был сопливым Учеником, в их родовом гнезде уже царили похоронные настроения... В общем, в обмен на то, что за них вступиться сам Святослав, Глава согласился.

И тот вступился. Да как вступился! Говорят, когда Горчаков, тоже Маг Заклятий, отказал ему в просьбе прекратить давление на Род Зориных, тот ушел молча, не пытаясь отговорить передумать боярина. А уже через сутки над родовым гнездом Гончаровых висел весь боевой флот Шуйских, окрестности занимала княжеская дружина, а на штурм их вели аж два Мага Заклятий — один совсем молодой, относительно чародеев их ранга, и другой наоборот — уже слишком старый...

Но от того не менее могучий. Святослав Шуйский по праву последние три десятилетия носил неофициальный титул сильнейшего боевого мага на планете — буквально сроднившийся со своим могучим элементалем, Маг Заклятий, достигший пика в семи различных направлениях чародейского искусства, он был ожившей стихией. За свою долгую жизнь это чудовище успело убить больше десятка Магов Заклятий — больше, чем кто-либо в официальной истории...

В общем, Горчаковы быстро передумали связываться с этими безумцами и мир был достигнут. И Зорины, ставшие Шуйскими, начали потихоньку возрождать себя из того, что осталось... Многочисленные браки внутри нового Рода, с целью укрепления положения, ссылка из центральной России сюда, подальше от чужих глаз, постепенное укрепление, труды нескольких поколений семьи — и всё пошло насмарку...

— Идут, — негромко бросил Вадим.

— Пли, — отдал короткую команду Олег.

Восемь орудий, стоящих вдоль стены, дружно рявкнули, посылая зачарованные снаряды вперед — туда, где шла вперед вражеская пехота под прикрытием чародеев. Грохнули звуки разрывов, раздались крики боли — циньцы вновь понесли потери убитыми и раненными... Но мало, слишком мало — на сей раз в рядах врага шли Мастера, способные поставить надежные барьеры на пути не самых дорогих зачарованных снарядов.

На расстоянии трёхсот шагов обе стороны начали палить уже из всего, что есть — пули летели со стен, в ответ цинь запускали арбалетные болты, ружья у врага попадались куда реже... И обе стороны активно били магией. С трёх сторон у Ванино были крепкие, высокие стены, с четвертой же находилась отвесная скала, надежно прикрывающая тыл. Забраться туда, конечно, было можно... Но усеянная немалым числом ловушек и сигнальных заклятий, она годилась только для сброса десанта из магов, простые люди там бы не прошли. А враги, к сожалению, не столь глупы, что бы забрасывать без прикрытия в крепость отряд магов, которых Шуйские перебили бы.

Второй линией обороны стали многочисленные мелкие заклятия ловушки. К сожалению, враги тоже не были ни дураками, ни слабаками — в первой волне атакующих враг пустил наименее ценных бойцов — вчерашних землепашцев, что своими телами разряжали многочисленные атакующие заклинания. То тут, то там люди вспыхивали огненными свечками, ломали ноги о схлопнувшиеся каменные плиты, нанизывались на древесные шипы, падали от ударов молний и многих, многих других атакующих заклятий второго, изредка третьего ранга...

Цинь несли потери, ощутимые потери — но нимало не смущаясь, продолжали переть. Прямо на глазах Олега один из отрядов бездоспешных горе-вояк после того, как очередной их товарищ с воплями начал обрастать льдом, медленно и мучительно умирая, плюнул на всё и попробовал бежать — и тут же получил град пули и слабых магических ударов от идущих позади воинов. Вчерашнюю голытьбу, пришедшую завоевывать и грабить в рядах китайских Кланов, никто жалеть не собирался...

Будь ситуация чуть-чуть иной, будь у защитников немного больше сил — и этих горе-воителей ждал бы крах. Стоящие на стенах люди кричали от восторга, артиллерия выдала очередной залп, самые слабые из магов поспешили ударить боевой магией... Но будучи опытным воином, Олег Шуйский прекрасно понимал — шансов нет.

Действительно боеспособные, по настоящему опасные воины врага числом около двух тысяч воинов до сих пор не оказались на передовой. Нет, в первой, самой опасной на данный момент ловушке, Огненной Стене, какое-то количество действительно стоящих воинов врага всё-таки сгинуло... Но не слишком большое и второй раз подобный промах враг не повторял. Лучшие бойцы, те, чьими силами и предстояло брать Ванино, шли позади, под надежным прикрытием старших чародеев.

Окинув взглядом стену, Олег поморщился от досады. Раненные из числа тех, кто точно не выдержал бы переход, такие же старики, да горстка действительно боеспособных добровольцев — вот и всё, чем могла похвастаться в плане защитников их крепость. Три Мастера, десять Адептов да три десятка Учеников — ну и он сам, Младший Магистр. Вот и всё...

Те, кто сегодня готовился принимать последний бой, были обречены в любом случае. Старики и раненные, что остались ради этой последней схватки были по самые брови накачаны алхимическим допингом — и учитывая их и без того не самое лучшее состояние, уже через часа три-четыре последние защитники крепости начнут погибать и сами по себе, без посторонней помощи. Счастье ещё, что враг был не в курсе того, что ему даже на штурм идти не нужно...

Всё, что было компактного из ценностей, было унесено вместе с женщинами, детьми и молодыми членами Рода. Те вышли в путь четыре дня назад, разведав как могли относительно безопасный путь. С ними же отправились и все здоровые гвардейцы да большая часть боевых магов Рода — пятеро Мастеров, раненный Младший Магистр да два десятка Адептов. Ну и сколько-то Учеников...

Когда враги подошли поближе, начался действительно серьёзный бой. Первый полновесный удар вражеских чар обрушился на ворота — сотканный усилиями разом нескольких магов пятого ранга таран из воздушной стихии обрушился на обитые кованой сталью зачарованные ворота. Вспыхнули древние символы старого славянского алфавита, существовавшего ещё до кириллицы, вскипела установленная в специальных сосудах кровь — в первую очередь Зорины издревле были магами крови, и большую часть наследия сохранили.

Воздушный таран, могучий и всесокрушающий, обрушил всю свою ярость на врата — и не преуспел, рассыпавшись на отдельные, безвредные уже порывы воздуха. Сам Олег тоже времени не терял — стоящее на Среднем Источнике Магии Ванино тоже имело несколько припасенных козырей...

Из отворившихся по волшебству вен волшебника вылетели две струйки крови, смешиваясь и образуя тонкую поначалу спираль. Мана из Источника бурным, могучим потоком хлынула в чары, заставляя их впитывать сотни литров щедро разлитой в окрестностях алой жидкости. Сотни голов загодя забитого скота со сцеженной кровью, усиленной принесенной добровольно в жертву — кто сколько мог — защитниками багровой жидкостью образовали липкое, густое облако — и по взмаху руки чародея вся эта эссенция, вполне себе тянущая на площадные чары седьмого ранга, спустилась со стен, поглощая в себе отряды врагов...

Алый туман заползал в лёгкие, проникал через поры в кровь, всасывался в любую щель — и поначалу враги не ощутили никакого дискомфорта. Нет, вражеские чародеи, конечно, пытались закрывать себя — огромное облако багрового тумана разошлось со всех трех сторон от крепости, охватывая всю голытьбу и достигая толковых бойцов... Но очень быстро сообразившие, что здесь что-то не так клановцы бросились отходить, не считаясь с тем, что тем самым ломали свой строй.

— Айну, ренна туар! — вскричал Олег. — Пылай, Ядовитая Кровь!

Сотни и тысячи человек, все те, кто попал под площадный удар его мании, разом завыли, захрипели, падая в жутких корчах — вся кровь в их жилах разом обернулась жгучим, смертельным ядом, убивая всех. Простолюдины гибли относительно быстро, секунды за три-четыре, но вот маги... Магам досталось изрядно — будучи более живучими, нежели простые смертные, они держались дольше, но это лишь продлевало их агонию. Развеять эти чары или исцелить попавшего под них не сумел бы и целитель четвертого ранга... И даже Младший Магистр успел бы вылечить лишь троих-четверых, но никак не тысячи человек, попавших под удар.

Порывы шквального ветра, защитные полусферы различных стихий, попытки перехватить контроль над чарами — ничто не могло помочь тем глупцам, что попали под этот удар. К сожалению, возможности нанести этот удар чуть позже, дождавшись, пока втянутся элитные, основные силы врага, у Олега не было — он и без того едва сумел воплотить в жизнь эти чары.

Среди врагов были опытные и знающие маги, а его контроль над Источником был шатким и хрупким — слишком уж недавно он получил к нему прямой доступ, не успел сродниться и свыкнутся... Он итак едва не лишился контроля над чарами, когда чья-то мощная ментальная атака обрушилась на его разум — циньцы быстро сообразили, что он готовит удар...

И тем не менее — несколько тысяч человек растеклись кровавыми, смердящими ядом лужами, и на некоторое время они получили передышку. На какой-то миг он даже успел начать надеяться, что этой передышки окажется достаточно для того, что бы подготовиться к новой атаке — силы едва не оставили почти надорвавшегося чародея...

Однако Цинь быстро навели порядок среди выживших. На этот раз они пошли в атаку со старшими чародеями в своих рядах — не в первых, разумеется, но в середине строя...

Стены пали через полчаса. Не вышло дать красивого и зрелищного боя — враг раз за разом отражал все их попытки атаковать магией, а так же через десяток минут выбил всю артиллерию, пробив магические барьеры крепости. Они были неплохо подготовлены — штурмовые одноразовые артефакты, зелья, взаимовыручка и три десятка чародеев четвертого и пятого ранга.

Когда стало ясно, что он не сумеет ничем помешать падению стен, Олег отступил в глубь поселения. Туда, где стоял особняк главной семьи, в подвалах которой и стоял Алтарь Крови, напрямую соединенный с Источником. Спускаться вниз, правда, не пришлось — находящийся одной ногой в могиле, истощенный и израненный маг, приняв последнее зелье концентрации и бодрости, уселся прямо на пороге родового дома. Он и отсюда ощущал Алтарь так, будто он находился прямо перед ним.

Устало сев прямо на каменные ступени крыльца, он медленно, по капле собирал силы для последней схватки. Грохотали вдалеке удары боевой магии, пробивались изредка крики ярости и боли, пылал со всех концов городок — но мысленно простившемуся с жизнью чародею было уже всё равно. Всё равно, ибо несущий немалую долю крови Шуйских, а не лишь Зориных, в предсмертном откровении чародей сумел увидеть луч надежды. Смутный, не слишком ясный и четкий, более похожий на бред умирающего... Но тем не менее он ему верил. Ибо помимо всего прочего, он был магом крови, и откровение, что пришло к нему, было связано именно с этой частью его магических искусств.

— Сдайтесь в плен, Олег Алексеевич, — услышал он смутно знакомый голос. — Вы достойно сражались, никто не оспорит вашего мужества, но бой окончен и...

— А-а-а... Полозьев, верно? — прищурился, перебарывая дурноту, боевой маг. — То-то я думал, как до нас так быстро добрались, как минули болота и обошли все ловушки... А это, оказывается, заслуга предателей! Зря, зря мы вас пускали к себе, зря привечали для торговли, зря дружили... Что ж, поделом нам — не углядели вашу торгашескую суть.

На это смутно ему знакомый Полозьев лишь сжал кулаки, но смолчал. Смолчал, отвёл на миг взгляд — и это едва не стало его последней ошибкой. В последней вспышке силы, выжатой с помощью Алтаря и Источника боевой маг направил волну пылающей мощью и предсмертными проклятиями крови вперед — на стоящего перед ним предателя и его охранников, на стоящего за его спиной китайского Младшего Магистра в традиционном халате...

И его удар достиг бы цели. Торопливо созданная защита врагов пала, некоторые из них даже успели погибнуть... Однако перед Полозьевым внезапно возникла могучая фигура, закутанная в неприметный плащ, ударила во все стороны аура могущественного Старшего Магистра — и почти достигшая предателя волна магии разделилась на две части. Одна из которых, кстати, смела и прикончила странного китайского старика с аурой мага пятого ранга. В единый миг на месте чародея остался обугленный, почерневший скелет, как и от большей части присутствующих — но сам Полозьев уцелел.

— Отец? — воскликнул удивленный Роман.

Не отвечая, тот одним слитным движением ударил вперед, пробивая грудь Олега, пронзая и без того едва бьющееся сердце — и последний защитник Ванино захрипел, оседая.

— Пре... датели... — пробулькал он, хрипя и жутко ухмыляясь. — Всё... равно... вы заплатите...

— Знаю, — спокойно ответил сильнейший маг Рода Полозьевых. — Но твой Род этого уже, наверное, не увидит...

— Ошибаеш-шься... Там, на востоке, взошла... Кровавая Звезда... — хрипло расхохотался умирающий. — Кровавая Звезда, что связана с нами кровью... Он убьёт всех и каждого из вас... Он отомстит за нас!

— Посмотрим, — заиграли желваки на лице чародея.

А затем милосердный мрак забрал с собой усталый, истерзанный потерями и горем разум Олега Шуйского. Забрал туда, где его ждали славные предки — ибо их потомок не посрамил чести, не сбежал, не сдался и не отступил, погибнув, как и должно боярину. За Род и Отечество!

Глава 6

Сахаров и дворяне, отряженные с ним, в числе которых были и все мои гвардейцы да маги, заняли довольно широкую линию Прошкино-Сетинино-Сосновка-Лазурное. Четыре поселения, расположенные вдоль не слишком крупной, но относительной бурной речки стали естественными узлами длинной оборонительной линии на этом естественном рубеже обороны. Позади, километрах в тридцати от этой линии расположился славный городок Березовка, который служил расположением тыловых частей, складов и штаб временно образованно четвертого Корпуса Имперской Армии — в общем, главным логистическим центром всей нашей группы войск... Ну и, само собой, местом где сейчас проживало большинство значимых аристократы, намеренных оборонять этот участок фронта.

Я прибыл только сегодня, и прежде чем отправляться в штаб решил пойти посмотреть, как обстоят дела на вверенном моим воинам участке. Со своими основными делами в Магадане я уже управился — с помощью команды обученных ритуалистов работа пошла куда быстрее, чем я ожидал, и уже через пять дней блокирующие доступ к Источнику в бухте порта чары погибшего Мага Заклятий были развеяны. После этого ещё два дня ушло на работу с несколькими Источниками поменьше, где дела обстояли особенно запутанно — а дальше я решил не задерживаться здесь и отправляться к своим. Добрынин отпускать меня поначалу не хотел, но я сумел доказать, что здесь уже и без меня управятся, а вот там — вопрос. Ведь я уже точно знал, что дивизия Сахарова была слабейшей из всех прибывших с новым командующим... Именно поэтому нам в усиление дали целый батальон пилотируемых големов — но при этом толковых специалистов по ритуальной магии там отродясь не водилось. По штату такие отряды были положены не меньше чем соединениям вроде Корпусов да сводных бригад аналогичных размеров. С этим Добрынин при всем желании спорить не мог, и потому пусть с неохотой, но согласился.

В это время в городе начали ходить слухи о том, что вскоре к нам ожидается прибытие значительного подкрепления. Вроде кто-то из тех, кто уцелел в битве за Хабаровск, сумев прорваться через блокаду Цинь и уйти в сторону глубинных провинций Империи... Откуда их уже завернули сюда, в Магадан, после нашей победы. Подробности мне были неизвестны — один из вечеров, что я решил провести за бутылкой и картами с офицерами-ритуалистами из армейской спецкоманды не сделали нас друзьями, так что особо со мной не откровенничали — насколько я слышал, был какой-то неофициальный указ Добрынина не распространятся на эту тему. А генерал-аншеф, несмотря на свой кажущийся относительно добродушным нрав, имел в военных кругах репутацию человека жесткого. Да и в целом, надо признать, я не лучшим образом умею заводить приятелей, и знакомство с командой вышло не самое удачное... Неудивительно, что они относились ко мне с ледком и сторонились. Почти каждый вечер я в итоге просто уделял тренировкам и изучению имеющейся в штабе информации о том, как обстоят дела с вторжением Цинь.

Нет, в целом — аристократы, особенно военные офицеры, были народом лихим и потрепаться любили... Вот только конкретно ко мне у них почему-то было подчеркнуто суховатое отношение. Впрочем, оно и неудивительно — Старший Магистр в двадцать, что на голову превосходил их самих, счастливчик, родившийся с золотой ложкой во рту и достигший всего с помощью родичей и при покровительстве могущественного патрона в лице Второго Императора, вот кем я был в их глазах. Они же, оттянувшие честную армейскую лямку, выходцы из мелких и средних дворянских семей, что к седым годам в большинстве своём оставались Мастерами да Младшими, изредка — Старшими Магистрами, ко мне они относились с тщательной скрытой неприязнью.

Нашелся даже дурак, в первый день нашей совместной работы в порту постоянно лезший под руку с советами, поучениями и критикой. Всячески демонстрировал, что главный я в их команде только формально, мол, подвинься, мальчик, тут взрослые будут работать. Я, признаться, уже подотвык от подобного к себе отношения — за последние месяцы, что я путешествовал с флотом через Сибирь, все уже успели более менее свыкнуться с мыслью, что ко надо относится серьёзно. Ну а уж после всего, что я устроил при штурме города и после него последние сомневающиеся в моих силах и правах исчезли окончательно.

А тут, нате вам, получи и распишись — новые люди, которые знакомы лишь со слухами обо мне, и которых коробит при мысли о том, что бы подчиняться «сопляку»... В лицо мне этого, конечно, никто не сказал — но по поведению всё было ясно.

Понимал ли я их, чисто по человечески? Конечно понимал, мне бы тоже не понравился непонятный сопляк, которого поставили мной руководить. И плевать, что там начальство по этому поводу говорит — начальство далеко, где-то там, а сопляк вот, глаза мозолит.

Остановил ли меня факт того, что я прекрасно понимал причины их поведения? Заставил ли хоть в самой малой степени смягчиться или быть мягче в процессе объяснения кто есть кто? Ничуть.

— Изюмов, — холодно посмотрел я тогда на чванливого кретина. — Мне кажется, до тебя и твоих людей ясно донесли, что главный здесь я и вы все — лишь поступившие в моё распоряжение помощники. Или я в чем-то ошибаюсь?

— Ошибаетесь как минимум в том, что позволяете себе подобную фамильярность, — сверкнул тогда лидер этой команды чародеев в ранге Старшего Магистра. — Мы с вами на брудершафт не пили и бок о бок не воевали, юноша. И если вы не заметили — на мне генерал-майорские погоны, так что я старше вас по званию.

И замолк, довольный тем, что посчитал, видимо, «суровой отповедью». Подождав некоторое время и не обращая внимания на интерес, с которым остальные ритуалисты прислушивались к нашему разговору, я поднял вопросительно поднял бровь, поинтересовавшись:

— И? Где в том потоке глупости, что ты на меня вывалил на меня, ответ на заданный мной вопрос?

— Смените тон, юноша, — процедил задетый генерал. — Не знаю, по какому недоразумению вы поставлены на должность нашего временного руководителя, но не сомневайтесь — сегодня же вечером я подниму этот вопрос в ставке командующего, и всё встанет на свои места! Я не собираюсь позволять какому-то сопляку, пусть и достигшему шестого ранга, позволять окончательно запутать тот клубок чар, с которым мы имеем дело! Я...

— Изюмов, — вздохнул я. — Сейчас я тебя ударю. Приготовься и постарайся защититься.

— Что? Да как ты!..

— Раз, — хрустнул я шейными позвонками.

— Да что ты о себе...

— Два, — лениво продолжил я, наблюдая, как багровеющий генерал тем не менее возводит защиту вокруг себя. — Три!

Меж нами было десять метров — ничтожное расстояние для меня, особенно когда я полон сил. С другой стороны — считал я нарочито медленно, и по факту у начавшего на счете «два» колдовать чародея было аж секунды четыре, а то и пять на то, что бы возвести защиту. Ничтожно мало для чар шестого ранга, да даже для пятого, особенно если ты не под убойной дозой алхимических стимуляторов, разгоняющих сознание, ускоряющих реакцию и вообще много чего полезного дарующих... Пусть и на краткое время.

И тем не менее, пусть Изюмов и был на вид типичным тыловиком-ученым, как и положено при его специализации — всё же специалисты по ритуальной магии это тебе не обычный боевой маг, таких в первые ряды стараются не пускать по вполне понятным соображениям — определенным уровнем боевой подготовки он обладал. К тому же, ритуалист без заготовок — это очень хреновый, а зачастую и вовсе мертвый ритуалист. Недостаток этой ветви чародейства заключались в длительной подготовке, требующейся для сколь-либо приемлемых чар... Но именно поэтому ритуалисты, как и артефакторы на пару с малефиками — это те ещё хомяки, всегда носящие заготовки своих чар при себе. Особенно те из них, что имели военную специализацию — на фронте ведь и помереть недолго, если без пары-тройки козырей в рукаве ходить.

В общем, фиолетовый кокон, возникший вокруг генерал Изюмова, был неплох. И своими силами он подобные чары за те жалкие секунды, что у него были, явно не создал бы — чай, не выходец из Великого Рода и не элитный Магистр Академии Оккультных Наук Петрограда. Видимо, он из заранее созданных ритуалов, что был аккуратно запитан, особым образом свёрнут и помещен в ауру мага.

Краткий миг, что быстрее биения сердца, миг, уходящий вдаль по реке времени быстрее, нежели моргает смертный — и я оказываюсь перед ним. Мой кулак, окутанный молниями всех пяти доступных мне сейчас цветов, от Синей до Зеленой, бьёт прямо по кокону, туда, где под ним должно находится солнечное сплетение сухощавого чародея.

С сухим, противным треском, будто лопается лёд, фиолетовый кокон разлетается, а мой кулак, вонзается в живот чародея — всё же чуть не рассчитал, из-за наличия кокона он оказался несколько выше, чем был прежде. Приподнялся в воздух, так сказать — кокон был хорошим заклятием, закрывающим все возможные направления атаки. В том числе и непрямые воздействия — магию Разума, Проклятия, Духовную магию...

Да вот только ещё одна слабость ритуальной магии, о которой частенько забывают, заключалась как раз в том, что заклятия-заготовки этой школы, спрятанные до поры в ауре чародея, разворачиваются значительно медленнее обычных чар. В общем-то отличное защитное заклятие не успело даже набрать силу, а мой Выпад Молний уже разрушил его.

Кстати, заклятие относительно новое для меня — чары шестого ранга, выуженные из прежней памяти. Не самое мощное, не самое эффективное в бою, по боевой мощи сравнимое со средненьким заклятием пятого ранга при относительно больших расходах маны и концентрации оно обладало громадным плюсом — его можно было использовать вот так, резко, быстро и без подготовки. Чары на случай форсмажоров, созданные мной просто так... Они обретали хоть какой-то смысл уже на более высоких рангах, чары ближнего боя, сейчас же были в настоящем бою малополезны.

Однако этого хватило. Хватающий воздух посиневшими губами чародей скрючился у моих ног, выпучив глаза прижимаю руки к животу. Я же, довольный произведенным эффектом, медленно обвёл взглядом окружающих и заговорил:

— Любить вы меня, господа, не обязаны, с этим я спорить не собираюсь. Скажу больше — если хотите, можете меня даже ненавидеть, хоть это глупо и контрпродуктивно, но дело ваше. Я не рубль, всем нравиться не собираюсь... Но вот уважать меня и подчиняться в процессе совместной работы — ваша прямая обязанность, и по законам военного времени я вполне себе имею право тех, кто нарушает дисциплину, наказывать на своё усмотрение. Главное, не убивать да не калечить... Что ж, ни убивать, ни калечить я вас не буду — идет война, и нам нужны все маги, которые есть. Однако посмотрите внимательно на генерал-майора Изюмова и запомните увиденное. Нечто подобное будет происходить с каждым умником, что посчитает себя вправе нарушать субординацию, саботировать мои приказы или ещё каким-либо образом мешать выполнению возложенной на нас задачи. Если хотите жаловаться, если чем-то недовольны — можете вызвать меня на дуэль и решить дело схваткой. В таком случае я готов даже пойти вам на встречу и позволить перед схваткой провести все необходимые приготовления, дабы вы имели возможность биться в полную силу... Но тогда уж не взыщите и вы, господа — бить буду в полную мощь, так, что от вас только пух и перья летать будут. Когда вечером пойдете жаловаться начальству, не забудьте уточнить в штабе, кто я такой и чем таким отличился в битве за Магадан.

В общем-то, после этого работа пошла куда спокойнее. Мне в спину постоянно упирался ненавидящий взгляд Изюмова, но что поделать — не было у меня ни времени, ни желания вести долгие беседы и доказывать, что меня по праву поставили главным. На это могла уйти неделя, а то и не одна, килотонна моих нервов и масса усилий — и всё это безо всяких гарантий того, что результат оправдает затраченные усилия.

Но мы на войне. И терять время в тыловом, по факту, городе, под светские беседы неспешно колдую со слишком расслабившимися за десятилетия мирного существования имперскими чародеями, что за это время успели размякнуть и привыкнуть к мирному времени, я не собирался. Каждый потерянный в Магадане день — это отнятое у меня время на помощь в подготовке к грядущим сражениям моим собственным воинам.

Но, надо признать, ритуалисты, в военных кругах имевшие репутацию своеобразных «армейских умников», ребятами были весьма неглупыми. Имей я дело с подобными настроениями среди магов-боевиков, то одной взбучки не хватило бы точно — среди этой публики пришлось бы всех Старших Магистров по паре раз поколотить, прежде чем они вняли бы голосу разума. Ну как голосу — кулаку... Правда, и обиду долго бы не таили — их раз уж удастся силой подавить, то дальше будет совсем просто. Чародеи моего пошиба народ такой — если твёрдо знает, что кулак командире больше его собственного, а родовитостью и прочими вторичными факторами разницу в силе не покрыть, то в девяти случаях из десяти будут не просто слушаться, но ещё и уважать, причем искренне.

За одну лишь мою боевую мощь эти умники меня уважать не начали. Особенно забавно было на второй день совместной работы, когда они, получив втык в штабе генерал-аншефа и поняв, что спорить с судьбой не выйдет, начали полноценно трудится. Ведь в первый день мы больше были заняты не тем, что бы распутывать чужие чары, а каким-никаким слаживанием.

Но зато дальше они сполна оценили ту зияющую меж нами бездну по части знаний, опыта и мастерства. Ритуальная магия, магия Воздуха, в особенности та её часть, что касалась молний, ну и магия Крови — это вообще три основных направления моего мастерства. Затем шла алхимия, на ступень пониже — остальные три классические стихии, после — артефакторика и всё прочее. Но даже это «всё прочее» у меня было на порядок лучше, чем у подавляющего большинства чародеев этого мира, у которых эти части магического искусства были основным направлением...

В общем, когда солнце начало уходить за горизонт, взгляды из озлобленно-неприязненных сменились задумчиво-изумленными. Для того, что бы не тянуть кота за его хозяйство, я невольно сильно раскрывался перед временными коллегами, позволяя им подсматривать и запоминать приемы, что им и не снились. Дошло даже до того, что в последний мой вечер с ними, когда я объявил, что отбываю на линию фронта, меня позвали в офицерский клуб, пропустить несколько стаканчиков и поиграть в карты. Однако даже так — душой до конца они не оттаяли и держались настороженно. Да и любовью особой не пылали... Скорее им попросту было страшновато — сколько не говори о том, что я гений и прочее, это не объясняло объем моих навыков и мастерство. Одно дело тупо набрать силы до ранга Старшего Магистра, и совсем другое — легко и непринужденно ломать и рассеивать чары, наложенные Магом Заклятий. Но, повторюсь, мне было плевать — детей мне с ними не крестить, а все, кому надо, итак в курсе моей сущности.

Моих гвардейцев числом три сотни воинов поставили на пологом берегу возле села Сетинино. Сам населенный пункт был расположен метрах в пятистах от воды, дабы не топило по весне, но тут имелся неплохой брод, который и предстояло оборонять моим воинам. И вот как раз сейчас они были заняты тем, что строили укрепления, готовя позицию — столь удобное место для переправы враг явно не упустит. Были тут и иные отряды, конечно, но костяком служили явно мои гвардейцы. Что неудивительно — один мой боец стоил десятка пехотинцев регулярных войск или двух, а то и трёх обычных гвардейцев. Всё же лучшая алхимия, отличная экипировка и уже немалый боевой опыт, не говоря уж о количестве магов в каждой сотне...

— Левее! Ещё левее, мать твою разэдак, Геннадьич! Ну ты что там, совсем избезумился? Аль ослеп на на старости лет, пень трухлявый?!

— Ты, Прошка, говори, да не заговаривайся, — прогудел в ответ пыхтящий от натуги Геннадьич. — Я, мабуть, и пень трухлявый, а всё равно с тебя, щенок, пыль то всю повытрясываю, повытрясываю! Ты давай лучше подсоби, не видишь — мана у меня кончается...

Двое магов, Ученик и Адепт, с кряхтеньем возились с каменной плитой, кои массово начали изготавливать мастные чародеи-фортификаторы. Здоровенная, весящая под тонны три, а то и четыре, она была уже четвёртой, которую укладывала эта команда — ДОТы сами себя не возведут, а на строительство укреплений квалифицированных инженерных частей у нас не имелось... Ну почти — но те, в большинстве своём, трудились сейчас в совсем иных местах. Там, где по расчетам Добрынина будет направление главного удара врага. В остальных местах справлялись кто как мог да с божьей помощью...

— Ну-ну, не серчай, Павел Геннадьич! Я ж так... любя да по-товарищески, — тут же стушевался второй чародей. — Ты давай, клади её, родимую, да поаккуратнее, я уж землю уплотнил, как мог.

— Не дай бог, Прошка, как в прошлый раз просядет — поднимать и поправлять эту дуру будешь сам! — пригрозил старший маг, по лицу которого струйками стекал пот. — Ну, начнем, помолясь...

— Майнуй, Павел Геннадьевич, майнуй!..

Меня парочка пока не замечала, уж больно делом занята была. Да и вообще народ не спешил в ноги кланяться явившемуся Главе Рода — люди были делом заняты. И, в общем-то, к ним у меня претензий не было — а вот к умникам из числа их начальства, что по идее тут должны были присутствовать, они имелись. Ибо не наблюдал я здесь ни Петьки, моего дражайшего ученика, ни кого-либо из Младших Магистров, на все три роты бойцов — лишь два Мастера!

И если отсутствие Смолова мне было понятно — у Архимага, даже без учета его богатого опыта в контрразведке (а Добрынин, как оказалось, был в курсе личности моего вассала. Не обманули мы, видать, наши усилия его прежнее начальство), найдется немало дел поважнее, чем ковыряться в грязи, занимаясь фортификацией брода, то вот с остальных у меня уже руки чешутся шкуру спустить. Но то дело такое — вызвериться я всегда успею, пока же понаблюдаем.

— А чего нам вообще с этими ДОТами заморачиваться? — поинтересовался у старшего коллеги Ученик. — У нас же в гвардии магов старших рангов куры не клюют! Аж целый собственный Архимаг имеется, и это я ещё про барина не говорю, тот совсем бешеный, на Магов Заклятий, говорят, кидается в одиночку.

— Здесь артиллерию расположат, — ответил присевший на наспех наколдованный земляной бугорок Адепт, доставая кисет и начиная забивать трубку. — А она, дружок, никогда и нигде лишней не бывает, сколько б у тебя магов высокоранговых за спиной не стояло.

— Да ну скажешь тоже, — отмахнулся более молодой его коллега. — Я вот сколько в Сибири зверя бил, пока в Стражах хаживал, от этих бандур толку особого никогда не бывало, кроме как в чистом поле. Маг он, знаешь ли, всегда сильнее да надежнее любой пушки...

— Ты просто, мил человек, с людьми не воевал, — покачал головой Адепт, пальцем прикуривая трубочку и с наслаждением делая затяжку. — Против чудищ-то в Имперской Страже воевать, ясное дело, пушки редко когда пригождаются — всё ж там больше по лесам все схватки. А вот я по молодости с турками повоевать успел — там на всю жизнь запомнил, почему артиллерия всегда хороша.

Я, честно сказать, остановился и с решил послушать, что умный человек говорит. И в зависимости от того, что услышу, его может может ждать стремительный карьерный рост... А кого-то — столь же стремительное разжалование из сотников в командиры взвода! И плевать, кто там в каких рангах как чародей — на большой войне частенько содержимое мозгов важнее умения плюнуться огнем подальше да побольнее.

— Любая чего-то стоящая пушка, Прошка, стреляет снарядами, по силе не уступающими заклятиям четвертого ранга. Сколько залпов за, допустим, пятичасовой бой может выдать одно орудие? — задал он вопрос. И тут же сам на него ответил. — Да с полсотни, как минимум, если не с древней развалюхи косорукие свиньи стреляют. И это только одна, и это только снаряды четвертого ранга! А Мастер, при всём моем почтении, либо с десяток ударов своего, четвертого ранга, осилит да язык вывалит на бок, либо, в Доспех Стихии облачась, нагонит страху да кучу пехоты побьет за десяток-другой минут — и опять же, язык набок да отдыхать. Да и сам посуди — Мастер бьёт, дай Бог, шагов на семьсот-восемьсот, Младший Магистр — на тыщи полторы-две. А справное орудие, друже, рявкнет так, что и за три, и за четыре, и даже за пять тысяч снаряд ляжет! Ну и скажи мне теперь, с кого толку в бою больше — с орудия или с обычного мага?

— Мало у кого денег хватит, что бы столько снарядов орудию запасти — и это я ещё о четвертом ранге, не говоря уж о тех, что выше, — возразил Прошка. — Нет, ну в целом я понимаю — лишними такие удары точно не будут. Но вот эта каменная хренотень, что мы возводим, ей на кой? Не проще поставить справного Мастера на прикрытии орудий? А мы бы за то время, что освободиться, чем-нибудь полезным бы занялись — дальней разведкой, рейдами, али ещё чем иным, не менее полезным! Чего тут кочевряжиться, когда есть возможность циньскую сволоту да предателей, к ним примкнувших, ещё на подступах повыбивать? Думается мне, вражеских жизней мы таким макаром куда больше выкосим!

— Прав, да не прав ты при этом, — пыхнул трубкой бывалый вояка. — Вот смотри — во первых, коли ты повсюду на защите орудий понаставишь Мастеров, то пехоту да стрелков прикрывать кому? Нам с тобой, что ль? Так мы не больно-то справимся, коли на нас навалятся маги четвертого аль выше рангов... Во-вторых же, из рекомого мной первого вытекающих — каменюки эти со всем тщанием зачаровывают в Березовке маги-фортификаторы, так что они, стал быть, повышенной прочностью обладают. Положи полутораметровой толщины каменные стены вокруг орудия, оставь открытой только ту часть, что нужна для наводки да выстрела — и поверь, не каждый Старший Магистр шальным ударом тут хоть чего достичь сумеет. Жаль, конечно, что зачарованы наспех — месяца два те чары продержатся, а потом щебнем камень посыплется, да что поделать...

В общем, человек более чем соображает, как работает маховик войны. Что ж... Кто там тот третий ротный, получивший в пути ранг Мастера и уверовавший, что он теперь самая что ни на есть соль земли и ему необязательно заниматься подготовкой своей роты к войне? Пойду, потихоньку, обратно, загляну в Березовку, обрадую человека, что он ныне разжалован... А стариком займусь — надо найти в окрестных лесах какую-нибудь погань ранга пятого-шестого да вырвать сердце, что бы пересадить. По нему видно, что своими силами четвертый ранг не осилит — даже странно, что когда я пересаживал всем в походе сердца убитых чудовищ его я обошел вниманием. Видать, командир его недолюбливает...

И глядя, как к Павлу Геннадьевичу подходят другие чародеи и спрашивают, что да как делать, я ещё сильнее укрепился в мнении, что не зря решил побродить здесь инкогнито. Ох, ждет кого-то взбучка, ох ждет!

Глава 7

Березовка встретила меня суетой шумных улиц, по которым сновал разнообразный околовоенный люд - маркитантки, торговцы-перекупщики, бригады рабочих под командованием магов-инженеров, спешно укрепляющими и отстраивающими здания, армейскими патрулями - и, конечно же, вовсю работающими питейными заведениями. Благородные господа офицеры из дворянских Родов, успешно скинувшие свои обязанности и работу на сержантов и младший офицерский состав, изволили отдыхать в меру имеющихся в городишке возможностей и своей собственной выдумки.

На входе в город пришлось показать удостоверение - все же совсем уж берега командование не потеряло, и попасть в город, не будучи замеченным целым букетом разнообразных сканирующих и сигнальных чар, не представлялось возможным. Тут отдаю должное - даже я, со всем своим опытом, скрытно в город не проник бы.

Впрочем, учитывая мой ранг и статус, запретить мне никто и ничего не мог - будучи Главой Рода, командиром трех боевых судов и, почитай, почти семи сотен отменных гвардейцев с почти сотней различных чародеев, да ещё и Старшим Магистром в придачу, я фактически был вторым человеком в данной группе войск, сразу после генерал-майора Сахарова. И не будь письменного указа генерал-аншефа, гласящего, что на данном участке фронта все подразделения должны подчиняться непосредственно генерал-майору, по факту был бы и вовсе первым человеком.

Однако на право командовать я с Сахаровым спорить не собирался. По крайней мере до тех пор, пока он не даёт повода усомниться в своей компетенции - всё же я больше боевой маг, ну максимум - командир небольших элитных магических подразделений, нежели большой военачальник. Это только в книжках для юных и ещё не окрепших умом дворян командование войсками заключается в том, что бы с мудрым и суровым видом составлять план битвы на карте, а затем с пафосной и напыщенной речью ударить в разгар битвы куда-нибудь во фланг злобным злодеям, кои, как и полагается всякому злу, безмерно сильны и ещё более безмерно глупы, позволяя себе подставляться для подобных лихих, "решающих" атак...

На деле командование большими массами войск - это куда более сложные и тонкие материи. Это наука, густо перемешанная с искусством, иной раз куда более сложная, нежели Высшая Магия... И сама по себе битва - это лишь верхушка айсберга, момент, когда твои полководческие навыки уже мало что решают. Решают же недели, а иной раз и месяцы подготовки - организации логистики, выбора места предстоящего сражения, попыток заманить врага куда нужно тебе, организация больших и малых стычек так, что бы картинка их результатов складывалась нужным тебе образом... И ещё много, много чего. Сплошная головная боль, которую я не люблю, хоть и понимаю, что и как там работает. Но, повторюсь - понимаю, однако иллюзий о своих великих стратегических талантах не питаю. Просто я много пожил и много дрался, оттого и понимаю, что да как, не более того...

Что я могу сказать - пока то, что я видел, говорило о том, что Сахаров пытается навести порядок среди вверенных ему войск, и отчасти ему это даже удается - но лишь отчасти. Проходя в сгущающихся сумерках мимо крупного здания, превращенного на скорую руку в какую-то гремучую смесь борделя и таверны, я лишь в последний момент успел отшатнуться и пропустить мимо пьяное тело.

Которое, не удержав равновесия, рухнуло на колени и принялось изрыгать всё то, что сожрало и выпило за этот день. Молодой ещё офицер, Ученик, блевал долго, мощно и самозабвенно, не щадя себя и честно содрогаясь в заслуженных спазмах боли. По лицу мальчишки аж слёзы бежали - видать, выпил чего-то такого, что чародеям его ранга не положено. Алкоголь у магов тоже бывает разный - многие по настоящему элитные напитки и вовсе для кого-то, кто ниже рангом Старшего Магистра (а иной раз - и Архимага) были натуральным ядом.

Нет, само собой, что ничего уровня Старших Магистров в этой дыре быть не могло априори, да и не стали бы это давать сопляку - это ж натуральное убийство, за такое шутника и самого, чего доброго, по законам военного времени могут не вздёрнуть, так в штрафники кинуть... Но налакался бедолага изрядно.

- Суд... сударь... ик, - повернул ко мне лицо юноша. - А в... в-вы, случ-чайно... не цели... ик... целитель? - поинтересовалось это чудо.

И такая меня злость, знаете ли, взяла... Мои люди, среди которых даже рядовой гвардеец этому пьяному чучело в схватке голыми руками башку оторвать способен был, не глядя на то, сколько там поколений благородных предков у него за спиной, не говоря уж о битых жизнью и усиленных моими наставлениями, алхимией и артефактами магах-офицерах, вкалывают, укрепляя позиции перед будущим сражением. Пашут, как проклятые, готовясь умереть, но не пропустить врага, готовятся отражать, если придется, даже атаки старших магов врага - а эти мрази тут водку жрут?!

- Встать! - негромко, но со сталью в голосе потребовал я.

- Не целитель... так не целитель, - равнодушно сплюнул мой собеседник. - Сам справлюсь.

- Ну ты чего там, Васька?! - раздался пьяный, веселый голос от входа в это, с позволения сказать, заведение. - Совсем худо, мой юный друг? А я-то думал, что Прохоровы покрепче будут! Позоришь славную фамилию, Василий!

Трое офицеров и пяток дам лёгкого поведения, судя по громадным вырезам, позволяющим целиком и полностью оценить содержимое бюстгалтеров, и в стороне - ещё двойка чародеев... Вернее чародеек - волшебницы в ранге Учениц пытались скрыть усмешки и сделать вид, что ничего не замечают, но ситуация их забавляла. Тем не менее две женщины-Адептки молча курили свои трубки, не вмешиваясь в явно назревающий спор, а то и дуэль...

Среди тройки чародеев лишь один был Адептом, мужчина лет тридцати в капитанских погонах. Двое других были примерно ровесниками того чуда-юда, что только что по глупости своей и неразумению едва не нарвалось на меня. И говорившим был как раз один из Учеников, ровесников парня...

- Господа, - повысил я голос, подпуская в него сталь. - Извольте объяснить мне, по какому такому поводу вы сегодня устроили тут столь славную попойку? Пришли новости о том, что прущие на нас циньцы разбиты? Император Китая скоропостижно скончался и его наследник просит мира у Империи, готовый вернуть всё захваченное?

Ответом мне было молчание. Адептки с интересом уставились на меня, но не то, что бы как-то комментировать, даже улыбаться уже не решались - они не могли ощутить, какого я ранга, и потому прекрасно понимали, что как минимум пятого. Границу силы Мастеров Адепт ощутить мог, но выше для него всё было тайной, покрытой мраком...

Не решился ответить и мужчина-Адепт. По тем же соображениям - на мне не было форменного кителя и не было никаких регалий, указывающих на моё воинское звание - по той просто причине, что в этот поход я отправлялся не как часть регулярных войск Империи, а как самостоятельный Родовой аристократ, при своём знамени, оружии и Родовом стяге. А мои семь молний на гербе ещё не были, понятное дело, широко известны в Империи.

Однако двое Учеников были пусть и трезвее своего опорожнившего желудок товарища, но не настолько, что бы в их юные бошки закралась простая мысль - тот, кто говорит с ними в таком тоне и чью ауру они толком разобрать не способны явно обладает основаниями быть уверенным в своём на то праве. Учитывая реалии мира магократии - я как минимум был сильным чародеем, а как максимум ещё и обладал либо высоким чином, либо могущественным Родом за спиной. Ну а может, они просто обманулись моей молодой внешностью, забыв, что пусть это и нечастое явление, но среди старших магов есть те, кто нарочито поддерживает себя в юном облике? Кто знает, кто знает... Но ответили мне, в общем и целом, именно они - точнее один из них.

- А не шел бы ты, друг мой, к такой-то матери с подобными вопросами? - провозгласило юное тело, тискающее сразу двух бледных от осознания надвигающегося конфликта жриц продажной любви. - Ну например затем, что б там щи хлебать с мудями...

- Жаргонизмы, достойные какого-нибудь каторжанина, а не представителя благородного Рода, - со вздохом констатировал я. - Ну что ж... Вы сами напросились.

- Ваше высокоблагородие!.. - кинулся ко мне что-то осознавший капитан, но было уже поздно. Поздно ты, милок, осознал, в какую жопу тебя загнал один из твоих, судя по всему, подчиненных...

Ветер, верный друг и товарищ, ласково лизнул мне щеку - и закрутился, завертелся буйными потоками воздуха, смыкая свои обманчиво-мягкие ладони вокруг офицеров. Всех офицеров, включая и девок-Адепток, ибо исключений я делать не собирался ни для кого. Ну, кроме шлюх - несчастные девочки просто делали то, за что получали свои червонцы.

- Дамы, - обратился я к представительницам древнейшей профессии. - В данный момент я намерен заняться приведением в чувство наших доблестных офицеров, что по непонятному для меня недоразумению позабыли о своём воинском долге. Но к вам у меня никаких претензий не имеется, так что предлагаю вам покинуть это место.

Вот что ни говори, а проститутки и воры - это люди, чьё чутье заставляет иной раз завидовать даже меня. Я Великий Маг, первый по могуществу среди себе подобных своей эпохи, моя интуиция и боевое предвидение уже давно шагнули далеко за отметку, отмеренную что смертным, что даже любым магам этого мира - я мог чувствовать потоки магии, мог интуитивно, на грани восприятия ощущать нити судьбы, имел возможность погружаться в магические мистерии, что открывали мне прошлое и помогали осваивать магию забытых... Но простое, примитивное чутьё на неприятности у этих обычных проституток-Подмастерий в подобных ситуациях у них работало так, что любой зверь позавидует! Видимо, жизнь, наполненная риском в любой момент быть удавленным, отравленным, прирезанным и так далее учит их большему, нежели таких как я... И это даже логично - для меня всё, что им может угрожать, ерунда, и настоящих рисков в жизни не так много. Вот и оттачивается у них чутье на подобное...

В общем, дамы действовали со слаженностью, которую я, честно сказать, хотел бы видеть в офицерах, которым намеревался устроить разнос. Все до единой, подхватив юбки, дружно отвесили мне нижайший поклон, а затем синхронно, согласовав силы, сотворили одно-единственное заклятие - и уже через несколько секунд разного рода дамы с низкой социальной ответственностью, словно тараканы при зажженной лампаде в общежитии студентов самых дешевых магических для одаренных из простонародья, хлынули изо всех щелей здания.

Сперва показались те, что пока находились в зале. Через двери заведения хлынул настоящий поток одетых в довольно вульгарные, но весьма соблазнительные платья девиц, что довольно организованной стайкой понеслись куда-то вглубь города. Из заведения раздались возмущенные голоса... А затем у меня у самого глаза чуть на лоб не полезли - четырёхэтажное здание, видимо, обладало большим количеством помещений, в которых можно было уединиться... И потому из окон многих из них начали спрыгивать разной степени обнаженности фигуры - в большинстве своём молодых и красивых женщин, но и разного рода юноши-Подмастерья попадались. Видимо, платными услугами профессионалов в сфере любовных услуг пользовались равно и чародеи, и чародейки... Да что там - я восприятием различил тройку парней-Учеников и семерых Учеников-женщин. Видимо, в этом заведении отдыхали не только Ученики да Адепты, но и Мастера... Что ж, тем лучше. Для меня, не для них.

Последней вышла высокая, статная женщина-Мастер, заставив меня изрядно изумиться. Настолько, что бедолаги-офицеры даже получили доступ к свежему воздуху. Женщина аккуратно, с едва заметной кокетливой улыбкой поправила лямку платья, заставляя то вновь очутиться на ней и составить безупречный образ. Высокая, явно длинноногая красавица-брюнетка отвесила мне книксен, достойный какой-нибудь княгини, и мягко поинтересовалась у своих товарок:

- Я так понимаю, это именно сей молодой господин вынудил вас использовать Сигнал Бегства, девочки?

- Да, мадмуазель, - ответила с трепетом одна из них.

- Что ж, вы всё правильно сделали. А теперь - летите домой, мои бабочки, - ослепительно улыбнулась она, легонько взмахивая ладонью. А затем обратилась уже ко мне. - Насколько я могу судить, вы - Николаев-Шуйский, верно, милостивый государь?

- Верно, - отрывисто кивнул я, больше прислушиваясь к хору недовольных голосов в здании. - С кем имею честь?

- Подчиненные и клиенты меня называют мадмуазель Вивьен, - мягко прощебетала она.

- Я не подчиненный и не клиент, - поднял я бровь. - Повторю свой вопрос вновь - с кем имею честь?

- Я же...

- Сударыня, прежде чем вы в третий раз попробуете заговорить мне зубы, ожидая, что корень мандигулы, отваренный без сомнения талантливым алхимиком и переработанный в отличный эликсир-афродизиак, подействует на меня, я хочу вас предупредить, - перебил её я. - На меня не подействуют ваши уловки. И в третий раз я спрашивать не буду - просто прибью на месте.

- Высшие круги военного руководства Березовки не простят вам...

Я легонько притопнул, и женщину буквально смело потоком воздуха, пронизанного крохотными струйками фиолетовых и синих молний. Будь на её месте боевой маг четвертого... Да хоть бы и третьего, но сильный и опытный - этот трюк бы не прошел. Но откуда куртизанке, пусть и с четвертым рангом магии, обладать боевым опытом? Неоткуда, и потому красавицу буквально вмяло в каменную стену, заставив ту покрыться трещинами. К чести женщины, из её уст не вылетело не звука, а сама она, несмотря на струйку крови из уголка рта, не прекратила улыбаться.

- Вижу, вы не из тех мужчин, которые не поднимают руку на женщин, - заметила она и тороплива добавила, увидев, как хмурятся мои брови. - Ольга Инжирская, хозяйка борделя Лазурное Небо. Нахожусь под покровительством Рода Смеловых!

- Как же так вышло, госпожа Инжирская, что вы и ваши девочки развлекаете офицеров русской армии в то время, когда они должны готовиться к предстоящей битве? - поинтересовался я. Но, не дожидаясь ответа, махнул рукой. - Ладно, вы девушка подневольная, с вас спрос невелик. Отправляйтесь на все четыре стороны. С вами я пообщаюсь ещё разок, но позже. Свободны.

- Благодарю, господин Николаев-Шуйский, - встала она и глубоко поклонилась, без страха и с любопытством разглядывая меня. - Вижу, слухи о вашей суровости не лгали... С нетерпением жду нашей следующей встречи.

Она не пользовалась Магией Теней в отличии от всех прочих представителей Темных Братств и прочих любителей сокрыться. Нет, конкретна эта продажная девка сумела изумить меня до крайности, обернувшись потоком света, вытянувшимся в единый луч и рванувшим куда-то вдаль, скрывшись за ближайшим поворотом.

Магия Света в плане скоростного передвижения - это нечто, требующее огромного таланта в данной школе магии. Надо присмотреться конкретно к этой шлюхе повнимательнее - мне есть, чему её обучить, и если она станет моей слугой, то я сумею много где её использовать... Ладно я - Смолов будет скакать от радости, когда я поясню, какие возможности нам откроются с этим талантом! Ибо, что бы было понимание - я силу Света столь тонко не способен использовать. Раствориться в Свете - это сложный в освоении навык, требующий в первую очередь незаурядного таланта. Сокрытие в Тенях было на порядки проще в освоении... Но и толку с них было меньше. Устремись я сейчас вдогонку за улизнувшей шлюхой-Мастером, я бы нипочем её не настиг. А вот бегущего в Тенях - настиг бы точно. Вот какова меж этими навыками разница...

Но я выкинул девку из головы. Сейчас необходимо заняться тем, что я уже начал:

- Значит, господа, вы почему-то решили, что вам всё дозволено? - поинтересовался я. - Что можно пьянствовать, можно плевать на боевые задачи, щупать девок... - я перевел взгляд на хрипящих Адепток и дополнил. - И парней в своё удовольствие, да водку жрать?

- Ты кто такой!.. - выбежал было полуголый Мастер.

Выбежал затем, что бы мой Воздушный Кулак одним ударом зашвырнул его внутрь. А затем я, потратив несколько десятков секунд на то, что бы огромный купол охватил всё попавшее мне под горячую руку помещение, вошел внутрь, таща чарами и тех чародеев, что изначально были снаружи. Включая того бедолагу, которого при мне стошнило - скидок я делать был ненамерен.

Глава 8

В помещении, уставленном многочисленными столиками, стояли клубы табачного дыма и настороженная тишина. Дощатый пол, кое-где потрескавшийся, растерянные официанты и официантки, дружно начавшие пятиться по направлению выхода, едва завидев оскалившегося молодого чародея, тащащего за собой на почти прозрачных воздушных веревках шестерых офицеров, хрипящих и с трудом хватающих крохи воздуха открытыми ртами. Что ж, их я не виню — простолюдинам такое зрелище могло сказать только одно — пора сматывать удочки. Чем там у разошедшихся господ дело кончится, ещё бабка надвое сказала, может и вовсе миром разойдутся, но простого человека случайным ударом пришибить запросто могут. Причем скорее всего насмерть... И ведь за это аристократами и не будет ничего — одним мещанином больше, одним меньше, кто ж их считает в дни войны.

— Дамы и господа! — возвестил я изумлённо глядящим на меня чародеям различных калибров. — Аристарх Николаев-Шуйский, Глава одноименного Рода, к вашим услугам!

Ответом мне стала ещё более недоуменная тишина — а ведь в здании находились даже несколько Старших Магистров. Один здесь, в зале, другой где-то на этаж выше, но стремительно приближался, явно намереваясь выяснить суть происходящего. Впрочем, ауру я более не просто не скрывал — я открыто её выпячивал, и оттого даже глядящий на меня Старший Магистр, сидящий за самым большим и чистым столом с картами в руках пока молчал. Хотя уже оправился от удивления — огонёк на конце сигары налился красным, выдавая, что хозяин делает глубокую затяжку. Дыма, правда, не последовало... Ну да Старшие Магистры уже в целом-то слишком сильно ушли от понятия «стандартного» гомо сапиенса. И дым в лёгких он безо всякого дискомфорта мог держать и минуту, и две, и даже пять — насыщение крови кислородом могло происходить непроизвольно, напрямую магией, что содержалась в его организме, безо всякого участия дыхательных систем. Не бесконечно долго, но минут пятнадцать даже безо всяких ухищрений магического толка подобные мне могли что под водой находиться, что в открытом космосе.

— А с какой такой стати, господин Глава Рода, вы сейчас удерживаете двух моих подчиненных в подобном виде? — поинтересовалась спустившаяся со второго этажа женщина. С аурой Старшего Магистра, между прочим! — Мои девочки успели перед вами где-то провиниться? Или это акт самоуправства и попытки самоутвердиться за счет тех, кто не сможет дать вам отпор?

— Мадам, вы бы сиськи спрятали получше, прежде чем вопросы задавать, — ещё шире оскалился я, глядя на неё. — Они, как и вы сама, безусловно прекрасны, но слегка мешают вести беседу. Отвлекает этот прекрасный вид, знаете ли... Это ж как надо было спешить, что бы даже себя в пристойный вид не успеть привести?

Она была красива. Длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, что сейчас самостоятельно и без посторонней помощи заплетались в тугую косу, белая кожа, большие карие глаза, пухлые аленькие губки, средний рост и изгибы фигуры, на которые глаз невольно сам соскальзывал... И всё это в красивом, парадном мундире, сейчас расстегнутом ниже допустимого рамками приличия уровня, и короткой юбкой чуть ниже колена, взметнувшейся от скорости, с которой она спустилась... Хороша, чертовка! И пусть ей лет, судя по рангу и ауре, не меньше шестидесяти, но выглядела она не старше двадцати трёх-четырёх — чародейкам её силы даже помощь целителей-косметологов для этого не слишком-то требовалась...

Под мундир сия красавица в те полтора десятка секунд, что у неё были с момента, как я вошел внутрь, не успела натянуть ни блузки, ни ещё какого иного нижнего белья, и потому распахнутый китель давал всем возможность увидеть... Да почти всё увидеть, особенно если под нужным углом сидеть — левый сосок я вот видел точно.

Моё замечание попало в цель, заставив ту слегка покраснеть — и пуговицы начали в спешке застегиваться сами собой. Женщина бросила внимательный взгляд на остальных присутствующих, и большинство отвело взгляд, пытаясь всем своим видом показать, что вот вообще ни разу не разглядывали грозную офицершу, завалить в постель которую желал бы каждый, но руки были коротки... Впрочем, уже через миг она вновь уставилась на меня.

— Я наслышана, что Глава Рода Николаевых-Шуйских — совсем ещё юнец, едва начавший брить первый мальчишеский пушок на том месте, где у мужчин должна расти... борода, — попыталась она уколоть меня ответным выпадом. — Но даже так — имейте совесть и взгляните мне прямо в глаза! В конце концов, это просто неприлично для дворянина! И кстати — я так и не услышала ответа на свой вопрос.

О женщины... Никогда, ни один мужчина не сумеет быть одновременно возмущенной, польщенной и негодующей одновременно! Злиться и гордиться разом на один и тот же факт — что самец в первую очередь оценил её красоту... Впрочем, в руки себя она взяла быстро. И по ставшему серьёзным взгляду, а так же напрягшейся ауре до того молчавшего Старшего Магистра ауре я ощутил — шутки кончаются.

Что ж... Меня выбесило, что эти остолопы, вместо того, что бы готовиться отражать натиск превосходящего в силе противника сидят здесь и развлекаются. Но по факту у меня не было никаких законных оснований им что-либо предъявить — я господин лишь своим людям, не более. Однако я и не собираюсь читать никому нравоучений — цель моя была совсем иной. И, что самое смешное, разница в силах между мной и присутствующими позволяла мне её воплотить.

— Хотите помочь подчиненным? — поинтересовался я. — Что ж, как я могу отказать даме в её желании? Ловите своих девок!

Лёгкий взмах ладонью — и две Адептки, кувыркаясь в воздухе, полетели к своей начальнице. Нет, они, конечно, пытались выправить траекторию полёта и приземлиться нормально — однако я не позволил, навалившись потоками воздуха. И попытку перехватить и помочь с посадкой со стороны их начальницы пресек жестко — искры фиолетовых молний мелькнули, напрочь разрушая попытки последней перехватить своих девочек.

Девицы шлёпнулись в крайне унизительных позах — вниз головой, полуоглушенные, обнажая свои филейные часть из под юбок, что под действием закона гравитации, опустились вниз, обнажая филейные части. Генеральша начала стремительно багроветь, сверкая глазами, да и прочие присутствующие здесь офицеры начали отмирать. А было их тут немало — пяток Младших Магистров, больше десятка Мастеров и несчесть мелочи третьего да второго рангов. Что, господа хорошие, пробрало?

— А эта четвёрка, я так полагаю, из ваших? — перевел я взгляд на второго генерала. — Наверное, вам их тоже стоит вернуть?

Четыре тела понеслись к столу, за которым сидел Старший Магистр. И на этот раз, учтя опыт попытки своей коллеги перехватить контроль над летящими подчиненными, он даже не стал пытаться прыгать выше головы — просто выставил относительно мягкий щит из теней, в который и угодила вся четвёрка. Что ж, не дурак, по крайней мере... В наличии так называемого боевого интеллекта, отвечающего за принятие решений в схватке, у данного чародея сомневаться не приходилось.

— Отвечая на ваш вопрос, госпожа генерал, что видимо позабыла о правилах этикета, раз до сих пор не представилась — да, я решил нагло и беспардонно самоутвердиться на слабаках. Вот только вы слегка ошиблись в своей оценке — к слабакам я причислил не только и даже не столько конкретно этих шестерых человек. Для меня расхлябными слабаками кажитесь вообще все вы, что сидите здесь, жрете водку, портите девок да в картишки мечетесь, пока ваши бойцы копают рвы, окопы и возводят блиндажи. А их доблестные и могущественные командиры, наделенные чародейским даром, вместо того что бы использовать свои познания в магии для того, что бы помочь им с предстоящими сражениями, предпочитают развлекаться... Так что повторюсь — вы все для меня бесхребетные слабаки и ничтожества, чью компетентность я поставлю под вопрос при первой же возможности. А здесь и сейчас я намерен самоутвердиться за счет того, что втопчу вас всех в грязь. Есть ещё какие-то вопросы, жалкие вы заготовки на русских офицеров, что по ошибке судьбы носят военные мундиры?

Оп-па, да тут вторичный шок у господ и госпож офицеров, как я погляжу... Они явно не ожидали подобного спича. Даже молчавший и до того особо не реагировавший на меня чародей с сигарой начал багроветь. Струи густого, почерневшего от непроизвольно вырывающейся маны струи дыма повалили из его носа не хуже чем из паровозной трубы, а сам чародей начал медленно привставать из-за стола. Спустившиеся и услышавшие мою речь Мастера да Младшие Магистры зло уставились на меня, сжимая кулаки, да и вообще — равнодушных не осталось.

Дзыньк.... Со звонким треском разбились бокалы шампанского с выроненного шокированным официантом подноса — бедолаге явно стало дурно от эманаций надвигающейся бури. И немудрено — когда в закрытом помещении приходит в ярость такое количество магов, среди которых есть и высокоранговые, количество энергии в помещении может скакать так, что неодаренному человеку и дурно стать может.

— А вот вы, мил человек, тут совершенно не причем, так что можете не волноваться, — поглядел я на него. — Думаю, вам, и как и всему персоналу этого заведения, самое время покинуть здание. Вы так не находите?

Молодой ещё паренек, лет четырнадцати-пятнадцати, высокий и худощавый, лишь резко закивал, а затем, опомнившись, опрометью бросился прочь. Не рискнув пробегать рядом со мной, загораживающим выход, он на ходу выпрыгнул в уже разбитое кем-то окно и побежал по улице, что-то громко крича. Восприятие подсказало, что последние не маги покинули заведение, и я повел плечами, с наслаждением хрустнув шеей.

— Что ж, думаю, вы понимаете, что оставить подобные оскорбления без ответа мы не можем? — хищно оскалилась генеральша, мягкой кошкой шагая вперед. — И знаете что... Полагаю, будет справедливым, если мы намнём вам бока все вместе, безо всяких дуэлей. Проучить зарвавшегося юнца...

— Да просто духу у вас не хватит, бесхребетные, что бы меня на дуэль вызвать, вы ж понимаете, что я вас в порошок сотру! — расхохотался я. — Не переживайте, меня вполне устроит вариант, при котором вы нападете все вместе. Нехочется, знаете ли, тратить на вас времени больше, чем вы заслуживаете. Так что...

— Господа, господа! — ворвался меж нами какой-то пожилой, пухлый мужичок с аурой Ученика. — Прошу вас, не горячитесь!

Мундира на нем не было. Да и в целом — для Ученика-военного он был староват. Нет, бывали ветераны, что оттрубив положенное в войсках, не уходили на вольные хлеба, а оставались в армии — и их иногда ценили даже больше, чем рядовых офицеров-Адептов, за их опыт. Но этот явно был не из таких — толстый, обильно потеющий, лет шестидесяти пяти даже на вид... А ведь маги всегда выглядят моложе своих лет, если у них нет каких-либо особых травм или болезней, мешающих этому. Нет, этот явно не вояка... Ба, да ведь это, скорее всего, владелец заведения! Я-то полагал, что всех непричастных уже разогнал, полагаясь что весь персонал неодаренные, но тут я просчитался, не подумав, что владелец практически элитного в местных реалиях заведения наверняка маг... А то и родовитый, а не обладатель лишь личного дворянства. Впрочем, что это меняло-то? Для меня — ничего.

— Я даю вам слово при свидетелях, что компенсирую все расходы на восстановление этого заведения, — бросил я чародею.

— Батюшки-святы, милостивый государь, вы уж не обессудьте, но как вы намерены это сделать, если в любой момент можете погибнуть? — всплеснул руками хозяин. — Уж не взыщите, сударь, да вот только война идет, всякое случится может...

— Легко. На борту моего корабля есть законсервированная печень сибирского дракона шестого ранга, — ответил я. — Она стоит, как треть этого городишки с его обитателями. Завтра вам её доставят и вы сможете её продать кому угодно, причем можете не переживать — я сам или мой представитель выступят гарантом вашей сделки с кем угодно, что бы у вас её не отняли или не заставили продать по дешевке.

— Но!.. — блеснули жадностью глаза Ученика, почуявшего запах громадных денег, но я не собирался торговаться.

Печень действительно стоила как треть этого городка... В довоенное время — сейчас же она наверняка как вся Березовка стоила. Ведь это редкий реагент добытый из редчайшего монстра, который годился для зелий, помогающих в преодолении преград ранга магии с четвертого на пятый.

— Или так, или вообще ничего, — глянул я ему прямо в глаза. — Не теряй голову от жадности, человече... А теперь проваливай отсюда. Господа, надеюсь, вы не будете мешать нашему почтенному хозяину покинуть заведение?

— Сейчас, сейчас! — засуетился мужичок. — Только выручку да ценности заберу, дайте пять минут...

— Пшел отсюда, падаль! — рыкнула не выдержавшая первой такой наглости генеральша. — А ну!

Взмах её руки породил маленький смерч, что подхватил и закрутил испуганно верещащего чародея, выкинув его из здания с громкими визгами. Впрочем, поделом наглецу — я ему компенсации положил столько, сколько ему за четыре жизни не заработать, а он тут ещё мелочевку свою забрать хочет... Да пока этого дождусь, весь кураж пропадет.

— Ну что ж, господа и дамы, — широко развел я руки в приглашающем жесте. — Нападайте как и чем можете, не скупитесь на силу — и не переживайте, я никого пытаться убить или ранить не буду. Только оглушать — слабых и убогих обижать ведь совсем уж негоже...

К моему удивлению, первым ударил не кто-то из Старших или Младших Магистров. Нет, первый удар в виде вытянутого Копья Лавы (более распространенного и слабого варианта Магмового Копья) нанесла хрупкая на вид женщина-Мастер, что до того скромно сидела в уголке заведения, прихлебывая из кружки дымящийся глинтвейн и не подавая никаких признаков агрессии.

Взмах руки — и копьё бьёт раскаленным острием прямо мне в ладонь, покрытую незримой пеленой защитных чар. Небрежный взмах, с которым отряхивают ладонь от влаги — и копьё прошивает дощатый пол, углубляясь на несколько метров вглубь земли и образовывая кипящую лужицу раскаленной земли. Лучший подарок из возможных — летальная атака прямо по мне! Теперь мои руки развязаны на законных основаниях...

— Недурно. Начнем, пожалуй? — подмигнул я любительнице глинтвейна.

И в ту же секунду взорвался скоростью, мгновенно оказываясь перед чародейкой и впечатывая стальной сапог ей в лицо. Понеслась, родимая!

***

— Так значит, это правда, что Глава вашего Рода способен сражаться на равных с Архимагами, господин Николаев-Шуйский? — кокетливо поинтересовалась девушка в форме полковника Имперской Стражи.

Арина Васильевна Струганова девушкой могла показаться лишь внешне — на самом деле чародейке пятого ранга было ближе к пятидесяти годам, но опытный Младший Магистр из далеко не последнего дворянского Рода Александровской губернии, легко могла позволить себе внешность двадцатилетней девушки. Магия, алхимия, опытные целители-косметологи — всё это было доступно опытной и далеко не бедной чародейке, и она этим активно пользовалась.

Стругины уже два поколения раз за разом порождали собственных Архимагов, и сейчас в их Роду чародеев седьмого ранга насчитывалось уже двое — Глава Рода и один из Старейшин. Хватало и Старших Магистров, числом около восьми, не говоря уж о магах рангом пониже... В общем, то был видный и сильный провинциальный Род, что не затерялся бы даже в столице.

Арина же, будучи одной из немногочисленных дворянок из тех же краев, что и юный ученик Аристарха, не могла упустить такую прекрасную возможность завести могущие оказаться весьма полезными знакомства, коли судьба представила такой шанс. Юный Петя, уже достигший шестого ранга в свои юные годы, не демонстрировал, конечно, той же пугающей боевой мощи и магических знаний, что и его грозный наставник, но лиха ль беда начало?

Аристарх был бывшим Шуйским, и кто бы что не говорил, сама Арина явно считала, что он прошел великолепное обучение в своём прежнем Роду — и возможно, обучается по сей день. Его же ученик был младше и пусть пока на порядок слабее — но уже очевидно, что со временем из него вырастет столь же грозный боевой маг, как из его учителя.

И возможность свести поближе знакомство с Родом, у которого в перспективе возможность разродиться разом двумя Магами Заклятий, Родом, который уже сейчас, несмотря на то, что ему лишь пара лет, сил не меньше, чем у её собственного — о наличии главного Старейшины в ранге Архимага у Николаевых-Шуйских она была, само собой, уже в курсе — дорогого стоила. И это не говоря уже о более чем тесных связях этого Рода со Вторым Императором...

В общем-то Петя и сам понимал, что причина повышенного к нему интереса заключается не в нем самом как личности, а его таланте и положении в обществе. И он помнил обо всём, что ему втолковывали и учитель, и его тёзка Смолов, но... Сейчас их рядом не было, а он неожиданно обнаружил себя самым популярным мужчиной в Березовке.

Все знатные дворянки и дворяне стремились завести с ним дружбу. Выпить, пообщаться, перекинуться в карты, понравиться... Красивые девушки пусть и не стояли в очередях и не дрались на дуэлях за право очутиться в его койке, но осыпали его знаками внимания, мужчины улыбались ему и восхищались его силой и талантом, да и вообще — парень оказался в центре всеобщего внимания.

И поплыл. В глубине души он понимал, что занят чем-то не тем, но кто из нас не был молод и если не глуп, то хотя бы наивен? Вот и Петя был таким же... Окруженный вниманием людей, которые ещё несколько лет назад даже взглядом бы его наградить не удосужились, слушая восхваления своего таланта и скрытые намеки на то, что, мол, Николаев-Шуйский незаслуженно задвигает его на вторые роли, парень расцветал, как майская роза, обласканный вниманием.

Нет, совсем уж дураком он не был и прекрасно понимал, что без Аристарха он так и остался бы безвестным рядовым в Имперской Страже... Ну максимум — никому не нужным младшим офицером, после того как открывшийся у него дар к магии обнаружили бы. На вершины недостижимого для вчерашнего крестьянина колдовского могущества его паровозом довез его учитель — Петя честно признавал себе, что лично усилия в этом сыграли самый мизер. Да что там — он банально не успевал даже освоиться с рангом, как его уже тащило на следующий. Не успел толком Адептом нормальным стать — а уже Младший Магистр. Едва начал обвыкаться с этой силой — и уже Старший... И всё это — непосредственно усилиями учителя.

И потому намеки на то, что бы сменить Род он пропускал мимо ушей. Да и вообще — окружающие просто не отдавали себе отчет в том, насколько могущественная личность кроется под оболочкой молодого Главы Рода, не представляли, на что способна эта сущность... Да и сам Петя, откровенно говоря, не представлял — но уж в том, что Аристарх скорее рано, нежели поздно оставит далеко позади всех напыщенных чародеев восьмого ранга он не сомневался.

Но всё это не мешало ему наслаждаться чужим вниманием. Не мешало отвечать на улыбки дворянок, не помешало даже с той же самой Ариной ночевать уже третью ночь в её доме в центре города, выделенном ей как одной одной из старших чародеек их группировки. И сегодня вечером он намеревался провести с ней и несколькими её знакомыми пару-тройку часов в небольшом, но уютном ресторанчике, а затем отправиться вновь в спальню прекрасной чародейки...

— Более чем, — кивнул, отвечая на её вопрос, парень. — Скажу так — если хотите иметь представление о силе учителя, то всегда накидывайте плюс один ранг к официальному. Когда он был Мастером, то успешно сражался с Младшими Магистрами. На пятом ранге был равен шестому, ну и так далее...

Договорить Петя не успел — где-то в паре километров он ощутил мощнейший всплеск до боли знакомой магии. А затем небеса вспорола длинная, ветвистая фиолетовая молния, с треском и грохотом обрушившаяся вниз. Что-то в груди парня, там, где жили крохотные змейки полученной от учителя мощи, затрепетало, резонируя с той магией, что он ощущал, как бывало всегда, когда Аристарх использовал относительно неподалеку сильные чары на основе своих молний, и парень вскочил.

Одновременно с этим в городе раздался вой многочисленных тревожных сирен — сигнальные чары, обильно раскиданные вокруг и внутри Березовки, среагировали на масштабную и могущественную боевую магию.

— Что там происходит? — нахмурил брови Василий Остафьев, один из сидящих с ним за столом чародеев.

Не отвечая ни слова, Петя рванул на выход. С чем бы ни столкнулся учитель, он вступил в схватку и использовал сильную боевую магию — а значит, он, Петя, просто обязан прибыть туда как можно раньше, дабы помочь своему наставнику! Девки и рестораны подождут...

— Тревога! Все к месту удара фиолетовой молнии! — напрягшись, разослал телепатическое сообщение всем находящимся в городе людям Николаева-Шуйского парень.

Вдаваться в подробности он не стал — удар молнии видели, пожалуй по всему городу, да и раскаты грома, что били оттуда, не услышал бы лишь глухой. Торопливо проносясь по городу, он видел, как вместе с ним к месту предполагаемой схватки спешат и другие — патрули, дежурные отряды боевых магов, даже парочка пилотируемых големов. А зная нрав своего учителя, он небезосновательно полагал, что далеко не факт, на чьей стороне все эти вояки окажутся, прибыв на место... И потому, призывая желтые молнии, ускорился до предела, взлетая в воздух и мигом выкидывая из головы и Арину, и остальную компанию.

В центре обгорелого, чадящего дымом и фонящего боевой магией кратера обнаружился и сам Аристарх. В вытянутой руке чародея бессильно свисала женщина в обрывках генеральского мундира, по округе валялись десятки тел чародеев различных рангов, а у ног грозного боевого мага тихо поскуливая, отползал от него ещё один Старший Магистр, прижимая к груди переломанную в нескольких местах руку.

Окинув восприятием всё пространство, Петя с облегчением выдохнул — не было не, что убитых, даже раненных было лишь несколько человек. Собственно, отползающий Старший Магистр, пытающий кутаться в обрывки Теней и Пламени, что никак не желали сплестись в боевые чары, да лежащая с вмятым внутрь черепа носом некая чародейка в ранге Мастера. Остальные были, хоть и по большому счету без сознания, но целы и почти невредимы.

Да и травмы этой парочки, следовало признать, были из разряда того, что можно исцелить за парочку часов. Но тем не мене...

— О, это ты, Петька? — весело поглядел на своего ученика Аристарх. — Бездельник, тут твоего учителя и Главу Рода убивают, а ты только сейчас явился. Что за бездушное чудовище я воспитал, боги и демоны... Даже на наставника ему наплевать. За юбками бегал, стервец?

Но прежде, чем парень успел ответить на полный веселой злости голос, заговорил один из пилотируемых големов. Тяжелая семиметровая многотонная машина навела плечевое орудие на его наставника и прогудела голосом полковника Смелова:

— Немедленно отпустите госпожу Мещерскую и сдайтесь в руки правосудия, сударь! Иначе я буду вынужден отдать приказ о вашей ликвидации — по законам военного времени!

— Любопытно было бы взглянуть, как вы... — оскалился было Аристарх Николаев-Шуйский, но тут же был перебит голосом, которого Петя услышать здесь совсем не ожидал:

— Я бы тоже с удовольствием посмотрела на подобное зрелище, мой дорогой жених, но ты, по-моему, уже заигрался. И да — отпусти девку... Или мне пора начать ревновать?

Повернув голову, Петя успел заметить развевающиеся на ветру белые волосы и горящие изумрудным огнём глаза. А потом и вовсе открыл рот от изумления, увидев, как Аристарх Николаев-Шуйский, самый вольнолюбивый и неуступчивый человек из всех, кого он не то, что знал, но о ком даже просто слышал, покорно и даже поспешно отпустил женщину и поспешил начать оправдываться:

— Дорогая, ты всё неправильно поняла...

Глава 9

Признаюсь, я немного увлекся и кое-где чуть-чуть перестарался. Взять хотя бы ту тихушницу, что запульнула в меня Копьём Лавы — мой стальной сапог вмял ей нос вглубь черепа, играючи пробив выставленный ею наспех щит... Это было, пожалуй, действительно слишком. С другой стороны — а нечего лезть в пекло раньше основных ударных сил!

Дальнейшее было избиением. Слишком лёгким и даже скучноватым — многие из магов были всё ещё пьяны, плюс учитывая их злость с координацией и совместными действиями у них было туговато, так что я просто отражал большинство ударов. Частенько приходилось даже следить, что бы дураки друг друга не поубивали по ошибке... Драка заняла меньше минуты. Я призвал молнии и пламя, я бил раскатами грома и магией звука, наносил удары магией души — и никто ничего не мог мне противопоставить. В конце концов, это были обычные боевые маги, никак не тянущие на гордое звание элиты в пределах своих рангов — а даже представители боярских Родов, если не превосходили меня рангом, соперниками мне считаться не могли...

Не помогли им ни два Старших, ни пятеро Младших Магистров. Меньше минуты — и на месте не то трактира, не то борделя, не то всего сразу образовался кратер, в котором лежали тела проигравших драку чародеев. Я уже мысленно приготовился к тому, что предстоит объясняться с Сахаровым, и даже решил немного поогрызаться на нагрянувших представителей военного командования — но тут явилась та, кого я увидеть никак не ожидал. Хельга Валге собственной персоной, с развевающимися на ветру белыми волосами и пламенем пары изумрудных глаз... И распространяя вокруг себя ауру пусть и свежеиспеченного, но уже Старшего Магистра. Вот уж, черт возьми, действительно нашел себе пару — девушка даже не думала отставать от меня в развитии. И как прикажите с такой быть главным в семье?

— На нас ведет свои армии сам генерал Дао Хэ, Огненный Дракон Цинь. У него значительный перевес в силах, и к нему всё продолжают стекаться подкрепления, а вы, господа, вместо того, что бы готовиться к битве с врагом, напавшим на нашу землю, устраиваете мелкие склоки между собой? — перебила меня девушка...

Хотя нет, уже не девушка. Вполне себе молодая женщина, в глубине глаз которой я увидел нечто, что смотрело на меня сквозь призму многовекового опыта. Взгляд, очень схожий в моменты высшего напряжения с моим собственным, взгляд существа, много пожившего и много повидавшего. Так мне показалось в первый миг — а затем словно бы наваждение схлынуло, и я увидел прежнюю Хельгу, ту, которую любил.

Она явно ещё больше вспомнила о себе прошлой. Больше — однако отнюдь не до конца, и, видимо, не так как я — всё же мой взор, льщу себе надеждой, углядел бы в ней реинкарнантку. В таких вещах меня обмануть было куда сложнее, чем местных Магов Заклятий, особенно с учетом подвластной мне магии Души... Но с Хельгой всё было как-то иначе, чем со мной. Возможно, она и не была реинкарнацией, а временами вылезающая из неё внутренняя сущность просто следствие того, что её чуть не сожрало Младшее Божество северян, кто знает?

— Аристарх Николаевич, не изволите ли объяснить произошедшее? — продолжила меж тем девушка.

— Госпожа... — начал было недовольно гудеть Смелов из своего голема, но девушка яростно взглянула на него, не дав договорить.

— Я — Хельга Павловна Романова, дочь Павла Александровича Романова, — отчеканила она. — Как признанный представитель царской фамилии и дочь одного из генерал-губернаторов, являющихся Магом Заклятий и Старейшиной Императорского Рода, полковник, я имею полное право сама судить конфликты и выносить по ним приговоры на уровне споров ниже уровня Глав Великих Родов и Магов Заклятий, если ситуация не является чрезвычайной. К чрезвычайным этот случай при всем желании не отнести — обстановка не боевая, погибших не имеется и даже отсутствуют хоть сколь-либо серьёзно пострадавшие. Или я в чем-то ошибаюсь и вы считаете, что более компетентны в этом вопросе?

— Нет, госпожа, — прогудел через несколько секунд пилотируемый голем. А затем и вовсе церемонно (насколько это возможно для семиметровой боевой махины, весящей десятки, если не больше, тонн) преклонил колено и провозгласил:

— Виват Империи! Да здравствуют Романовы!

— Да здравствуют... Да здравствуют... — нестройно начали повторять присутствующие. Преклонять колени никто больше не спешил, но поклонились все. Ну и мне пришлось, дабы не выделятся в этом плане... Всё ж я дворянин, а не боярин, выделываться в таких вопросах права не имею.

Поди ж ты, сколько в регулярной армии церемониала и пафоса вокруг представителя царской фамилии... Впрочем, регулярная армия на то и принадлежит, в основном, Императорскому Роду, что бы в первую очередь почитать её и служить ей. Не мой монастырь, что бы со своим уставом лезть.

— Итак, Аристарх Николаевич, что скажете в своё оправдание? — налились зеленым её глаза.

Что ж... Проигнорировать происшествие Хельга не могла, но с другой стороны — от неё сурового приговора ждать не приходиться. А с третьей — я был, вообще-то, в своём праве, о чем она наверняка ещё не знала. Забавно получается, да... Что ж, молчать не имеет смысла.

— Один из лежащих где-то здесь юношей едва не забрызгал меня содержимым своего желудка, после чего я несколько осерчал и решил выяснить, а как так получается, что вместо того, что бы готовить свои позиции наши доблестные офицеры развлекаются в объятиях торговцев продажной любви и с бутылкой, — пожал я плечами с невинным видом. — Взял за шкирку и молодого человека, и его пьяных товарищей, вошел в помещение и, как воспитанный человек, представился. При этом загодя настоял, что бы куртизанки и... куртизаны, скажем так, покинули сие помещение, и наложил купол, что должен был уберечь случайных прохожих в случае возникновения разного рода недопониманий с присутствующими.

— А сам, стало быть, с ними по шлюхам не бегал?! — ткнулась в разум послание Хельги.

Ах вот оно что! Я едва не рассмеялся, поняв причину её серьёзности. Ревнует, поди ж ты!

— За кого ты меня принимаешь, любовь моя? — деланно возмутился я и тут же добавил. — Нет конечно! Но твоя ревность, признаюсь, весьма греет мою истосковавшуюся по любви черствую душу...

— Вот ещё, ревную, скажешь тоже! — прямо-таки фыркнула (и как только умудрилась, телепатически-то?!) Хельга. — Просто решила уточнить...

— Что было дальше, Аристарх? — всё тем же строгим голосом, но уже без отчества в слух потребовала продолжения девушка. — И как так вышло, что здесь все так разгромлено?

— Мою вежливость и любезность не оценили, — пожал я плечами. — А я, ваше высокоблагородие, как вам наверняка известно, человек резкий. Каюсь, тяжелый у меня нрав, тяжелый... В общем, видя негодование и возмущение среди присутствующих, я решил отпустить подчиненных присутствующих здесь генералов, но им это отчего-то не понравилось...

— Да врёшь ты всё, сволочь! — подскочил относительно целый Младший Магистр, до того успешно прикидывавшийся бессознательным. — Не так всё было, госпожа Романова! Он едва не задушил своими чарами шестерых офицеров, а затем, на требование отпустить их и объяснить своё поведение, швырнул их через весь зал и начал оскорблять всех присутствующих, провоцируя на конфликт! А заливает-то, будто невинная девица, едва в руки разбойников не попавшая!!!

— Я тебя, мил человек, видимо слишком сильно стукнул, — задумчиво протянул я, глядя на стервеца. — Надо бы добавить — ну так, чисто для эксперимента. Вдруг мозги на место встанут...

— Я требую военного трибунала! — вскричал, отступая поближе к пилотируемым големам Младший Магистр. — Этот человек если и не вражеский шпион, то как минимум вредитель, нападающий на офицеров Имперской Армии во время войны! Его судить надо! Госпожа Хельга, я требую, что бы...

А это он зря. Что-то там требовать от девушки не решался даже я, её уже вполне себе жених, а тут какой-то плюгавый дворянчик...

— Сударь, вы не вправе что-либо от меня требовать, — железным голосом перебила его девушка. — Задам лишь один вопрос — кто начал драку? Кто первым применил боевую магию и как так вышло, один человек сразился с полусотней офицеров — и при этом в грязи лежат именно последние, а не он? И это с учетом того, что один Старший Магистр дрался против двух таких же и пятерых Младших, не говоря уж об остальных?!

— Я... — растерянно уставился он на неё, не зная что сказать.

А вот я знал. Что бы я там не сделал и как бы дерзко себя не повел — я не использовал ни единого смертельного заклятия. А драка началась именно с удара боевой магии, предназначенной для убийства, со стороны офицеров. Не говоря уж о том, что навалились они на меня всем скопом...

— А вот она и напала на меня первой, — чарами приподнял я истекающую кровью чародейку в майорских погонах. — Именно эта особа атаковала меня Копьем Лавы, после чего и началась драка, в которой на меня навалились всем скопом. Фактически я лишь защищался... И пусть моё поведение могло показаться кому-то слишком вызывающим — но разве это оправдывает факт группового нападения на Главу дворянского Рода? Я дал отпор нападающим, но если у кого-то из присутствующих имеется желание отстоять их честь и доказать что-то — милости прошу на дуэльную площадку. Я готов сразиться с кем угодно, дамы и господа.

Собственно, глядя на погром, мной учиненный, желающих не нашлось. Ну, как я и ожидал. Возможно, я и погорячился и зря устроил всю эту бучу, но раз уж я решил всеми силами попытаться расчистить эти авгиевы конюшни, то демонстрация личного могущества точно не была лишней.

Разбирательство продлилось ещё около получаса, но лгать в лицо представительнице императорского Рода офицеры не решились. И по хорошему, если бы я не сам спровоцировал их на конфликт, они ещё могли бы и виноватыми остаться — нападение группой лиц на Главу Рода преступление, за которое по головке не погладят. Но учтя все обстоятельства, Хельга предложила:

— Так как Аристарх Николаевич сам, в целом, спровоцировал эту ситуацию и не имеет к вам никаких претензий... Не имеет ведь, Аристарх Николаевич? — поглядела на меня девушка.

— Не имею, — пожал плечами. — Всякое бывает, что поделать.

— Предлагаю считать произошедшее недопониманием, — продолжила она. — Владельцу заведения весь ущерб обязан будет компенсировать Род Николаевых-Шуйских. Вы согласны, господа?

— Да, — ответила за всех уже оправившаяся генеральша, бросив на меня опасливый и злой взгляд. — Будем считать это простым недоразумением.

— Это ещё не конец, господин Николаев-Шуйский, — ворвалась в мой разум весьма недовольная мысль от Смелова. — За своё самоуправство вам ещё предстоит ответить!

— О, заверяю вас, господин Смелов — это действительно только самое начало, — согласился я с ним, тоже прибегнув к телепатии. — Даже не начало — так, разминка. У меня к вам, знаете ли, немало вопросов. Но сегодня, так и быть, можете спать спокойно — в присутствии госпожи Романовой продолжать начатое я не буду. И вам не советую.

На этом наш быстрый мысленный диалог был завершен. Скопившиеся здесь вояки начали помогать потрепанным офицерам, пилотируемые големы убрались прочь, на свои стоянки, а Хельга царственно взирала на происходящее, иногда бросая на меня слегка недовольные взгляды. Ну что ж, подождем, послушаем, с чем явилась в эти негостеприимные края моя красавица...