Верни мне свободу

О чем шепчут листья

Мы сами лишаем себя свободы. Даже загнанными в угол, подвешенными в петле или сброшенными в выгребную яму – за нами всегда остается выбор, как поступить. Вопрос в том, готовы ли мы потерять то, что так самоотверженно желаем. Страх усмиряет гнев, способный освободить нас от рабства, хоть и ценой собственной жизни. Чаще всего мы отступаем, опускаем руки, обвиняя судьбу в ее скупости. Мы боимся потерять последнее, когда в действительности ничего не остаётся. Только тот, кто готов пожертвовать мнимым шансом на спасение, становится в наших глазах героем.

В основе сплоченности Единого Королевства всегда лежала вера. В каждом уголке страны все еще теплится след пламенного божества: от Слепых хребтов, протянувшихся с севера на запад до дремучего леса Тинраль на юге. Однако с годами запад Королевства отходил от учений Феникса. Люди в том краю были так поглощены насущными делами, что заполняли ими пустоту, с которой обычно помогал Бог. Для них религия стала скорее помехой в размеренном быту: богатеи да воры среди монахов, готовые отобрать последний кусок хлеба и, конечно же, все во имя Верного. Такой прогнивший образ церкви нельзя было просто выкинуть из мыслей западного народа: устоялся за многие века несправедливости.

Чем ярче мысль в головах людей, тем сильнее в них зарождаются противоречия. И все же почти невозможно было изменить души жителей Сопирона и ближайших к нему поселений, которые постоянно держали у своего сердца образ огненной птицы. На них чаще всего обрушивались серьезные испытания для веры. В тяжелые годы люди были способны променять писания на новые указы настоятеля, заменить духовность плотскими утехами, но рано или поздно случалось чудо, которое силой направляло на истинный путь. Под чутким взором Феникса прихожане не могли забыть Его до конца, потому почти не замечали, что такой порочный круг верности существовал на протяжении всей истории Королевства. Столько раз люди очаровывались жаром пламени, не осознавая, что сотни лет только его и наблюдают.

Но что мне остается рассказать о восточных землях? Сплошь портовые поселения, ютившиеся возле скудных рек, что впадают в Лживое море. Их много, как дыр в муравейнике, и большинство из них сложно назвать даже деревней. Здесь всего несколько крупных поселений, которые имели хоть какое-то значение для правителей Королевства. Я помню один славный город, который, к сожалению, стал жертвой злых амбиций. Должно быть, вы уже наслышаны о жуткой судьбе его обитателей. Пострадало множество невинных из-за слепых от веры монахов и алчности колдуна, который овладел волей жителей города. Слуги Феникса резали мужчин, женщин и детей – всех, кого мог подчинить колдун. Не каждый воин, победивший в той бесчестной схватке, смог дальше жить с чистым сердцем. Теперь некогда густо населенный город опустел. Выжившие навсегда покинули это место, распространяя молву о проклятом поселении.

После того на всем востоке остался только один значимый город, который сверкал словно маяк у бушующего моря. Сейчас мне нужно вам поведать несколько другую историю, но схожей по своей сути с той трагедией. Ведь, если посудить, вся наша жизнь – сплошное повторение одних и тех же событий. Каждый день бьется сердце, вдыхаем воздух, как это делали сотни поколений до нас. Что уж говорить об уникальности отдельной истории, если из раза в раз мы совершаем одни и те же ошибки?

Некогда на самом краю востока Единого Королевства находился город, который просто не мог сохраниться без усилий всего лишь одной женщины. Она была храбра и в то же время глупа в своих убеждениях: старалась спасти всех, но не задумывалась о том, хотят они того или нет. Это был долг, который она сама на себя взвалила. С годами женщина постигла мудрость, осознала границы своих возможностей, и хоть они были для нее безграничны, очевидного она никак не могла признать.

Рано или поздно всему приходит конец.

Я всецело понимаю её мотивы. Стоит признать, что я с ней встречался лишь раз, но именно тот случай изменил наши судьбы. Если бы не я и моя легкомысленность, то, быть может, тысячи людей были бы обречены на преждевременную кончину, а многие из них просто не родились. Не дает мне покоя и то, что ценой мнимого геройства стали мучительные смерти сотен других. То, что она делала, я не вправе судить. Настоящая правда настолько многогранна, что нельзя оценивать ее только с одной стороны. Всегда найдется тот, кто нас возненавидит. Всегда найдется тот, кто нас никогда не поймет.

Я - Многолетний Рассказчик, и я вижу все, что было дано видеть любому, некогда жившему на нашей земле. Я способен стать чужой личностью, до последнего слова повторить ее мысли. Я готов сожалеть о поступках и радоваться победам. Я пережил не одну судьбу и готов делиться чужими воспоминаниями с вами. Но должен признаться: каждый раз, когда я рассказываю именно эту историю, во мне просыпается отголосок собственных чувств. В те времена я уже обрел совершенно новую жизнь, но именно тогда была поставлена точка в событиях, которые некогда случились по моей вине. Теперь я знаю, чем все закончится, и потому мне отрадно, ведь кто-то все же исправил мою давнюю ошибку.

Пролог. Часть 1

Как же болит голова!

Либра Эспит хотела расколоть чертов камень, но передумала. Дурные мысли, слабые нервы. Казалось бы, ничего сложного от нее не требовалось — просто расслабиться и отдохнуть. В итоге даже лечь нормально не смогла: не глядя упала в густую траву и болезненно приложилась затылком. Все не то и все не так, злости не хватало. Выругавшись, Либра еще пару минут сидела на траве, осторожно трогая ушиб. Вроде несерьезно. Снова, но уже с осторожностью, она легла на примятую траву, и уже через пару мгновений девушка почувствовала легкость и покой, слабо перебиваемый мигренью.

Голова гудела, словно охваченная пламенем, но Эспит старалась не обращать внимания. Впервые за долгое время ей хотелось осознанно о чем-то подумать. Она выбрала уединённое место, подальше от навязчивых друзей и шумного города, чтобы разобраться в своих мыслях. Раньше философские разговоры о смысле жизни и смерти казались ей пустым сотрясанием воздуха, но теперь она была готова взглянуть на них по-новому. После череды бесконечных попоек её сознание казалось затуманенным, и она надеялась, что уединение поможет ей найти ясность, словно любимый наряд среди груды одежды.

Столько всего произошло в последний… месяц или два? Либра не могла вспомнить чего-то конкретного или значимого. Когда проводишь жизнь только в безудержном веселье, не замечаешь ничего, кроме блудного огонька в пьяном угаре. Ты просто идешь за ним ради удовольствия, совершенно не смотря на дорогу. Воспоминания о ней витают где-то там в облаках, которые потом осядут, а затем удивишься, что столько глупостей произошло с тобой. Но пока на их месте царила таинственная дымка, в которой оставались былые эмоции. Только ими и хотелось жить до скончания времен.

Но все должно было когда-нибудь закончиться. Либра знала это и отчасти все-таки желала вернуться домой. Приехать в такую даль из самого Орфона, и все ради чего? Здесь в чертовой восточной провинции было скучно до жути. В какой бы местный кабак они не заходили, всюду смотрели на них с неприязнью, а иногда с открытым и практически неприличным удивлением. Эспит с компанией друзей, охваченных желанием жить на полную, провела всего два дня, чтобы окончательно понять: делать в Петриксе абсолютно нечего.

Кольнуло в бок. Либра резко дернулась, чувствуя, будто проваливалась сквозь землю; не сразу поняла, что задремала. Черт знает сколько времени она пролежала без движения, отчего все тело заныло. Не без усилий девушка потянулась, зевнула, тяжко разлепила глаза. Надоедливое солнце вдалеке уверенно плыло к горизонту. К черту этот закат и дурной городок. Нужно было возвращаться к друзьям. Наверно, уже потеряли ее. Однако Либра столкнулась с практически непреодолимой проблемой: ей вовсе не хотелось даже подниматься. Трава была высокой, мягкой, и в ней можно было затеряться от всего на свете. Эспит казалось, что она смогла этого добиться в их маленьком путешествии по Единому Королевству.

Хоть и не сразу, но Либра Эспит пересилила лень. Перед этим она выдумала кучу отговорок, чтобы дальше бесцельно смотреть на солнце. Интересно, сколько нужно на него таращиться, чтобы выжечь глаза? Проверять, конечно, не собиралась, но, продолжая изучать оранжевый диск на небе, Эспит чудилось, как у нее будто оплавляется лицо.

Глупости какие. Не стоило вчера пить брагу из рук местных. Она хоть и молода, и столько скуки, должно быть, ждет ее в будущем, но помирать от дешевой выпивки ей не хотелось.

Встала, потянулась еще раз, огляделась вокруг. Позади в низине расположился Петрикс: аккуратный, почти правильной формы, состоящей из однотипных домов и улиц в виде выверенных квадратов. Черепичные крыши цвета охры вторили последним лучам уходящего солнца, создавая марево перед глазами. Черные точки людей виделись блеклыми и лишними среди пылающего камня зданий. Огромный красивый муравейник с печальными жителями внутри.

Где-то на окраине города остановилась компания ее друзей в старом заброшенном доме, в котором обосновались отщепенцы. Эти местные не особо пришлись по вкусу Либре. Слишком озлобленными они показались, и вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, именно благами сдерживали разрушение внутри себя.

Стоило признать, лучшего момента побыть в одиночестве, как сейчас, ей вряд ли еще представится. К своему сожалению, чем реже она будет видеться со своим бывшим парнем Сильвесом, тем будет лучше для них обоих. Но в первую очередь именно Либре нужно многое решить для себя: стоит ли дать ему еще один шанс, или же он его недостоин. Она все еще помнила, как Сильвес целовался с какой-то раскрашенной девкой. Чертов кобель думал, что его не увидят. Ну да, конечно! Когда надо, Эспит все видит. Обидно, что теперь о прославленном трактире «Утопленник» останутся только плохие воспоминания.

Интересно, как Сильвес запоет, если она не вернется сегодня. Будет ли страдать или сразу переключит внимание на другую? Даже в таком скучном городке он найдет шлюху, Эспит не сомневалась, однако станет ли он это делать — утверждать не решалась. Зато она представила, как Сильвес ходит по ночным улицам Петрикса, подсвеченных жаровнями; зовет ее так тоскливо и нежно, будто готовый расплакаться от настигшего горя. Случись на самом деле, такая картина доставила бы ей несказанное удовольствие. Не злорадство было тому виной, а чувство собственной важности.

В любом случае, Эспит узнает об этом, скорее всего, только завтра. Возвращаться она и правда не хотела. Может она еще недолго побродит среди высокой травы, а затем двинется в сторону одной из главных достопримечательностей занудного Петрикса. Вспомнив о ней, Эспит бросила взгляд на здания по другую сторону от города, и ей тут же в лицо ударил свежий морской бриз. Он будто нетерпеливо звал ее рассмотреть вблизи монастырь на утесе. Про него Либра узнала не так давно, когда ее друзья выбирали, куда дальше двинуться из «Утопленника», и много противоречивого было в этих разговорах. Кто-то называл его единственной яркой искрой Феникса на всем восточном побережье, другие же — заброшенными руинами, где поселились сумасшедшие. Некий пьяница в трактире с презрением вспоминал настоятельницу монастыря, обвиняя ее в богохульстве, хотя пояснить это не постарался.

Широкая мощеная дорога вела через небольшое поле к высоким воротам. Когда Либра ступила на желтый камень, он показался ей до удивления гладким. В прожилках его забилась грязь, вычерчивая рисунок, похожий на распущенные корни. Трава и одуванчики росли среди плит, достигая почти до щиколоток. Не сказать, что монастырь был близок от города. И ведь жители ходят сюда на службы и, как она знала, редко, но почти всем городом. Этим местные подростки постоянно и возмущались, ведь насильно родители заставляли вместе ходить в базилику. Складывалось ощущение, ту самую настоятельницу ни любили, ни ненавидели. Она была чем-то неизбежным.

Интересно, здешние монахи были такими же неприветливыми, как и жители Петрикса? Вспомнилась волна раздражения, окатившая Либру, когда она только попала в город. Как обычно, с танцами и песнями ее друзья проходили по улицам, зазывая всех участвовать в бессмысленном празднестве. Конечно, и раньше попадались скупые на веселье люди, которые не желали принять в свое сердце радость, затмив его насущными скучными делами. Но чтобы совсем никто одобрительно их не приветствовал? Совсем никто, что казалось невозможным. Город, в котором не осталось ничего, кроме презрения к собственной жизни.

Это казалось не столь грустно, сколько скучно. Хоть в монастыре могло быть что-то, способное развлечь. Истинно верующие всегда казались для Либры наивными и безвольными. Шаг вправо, шаг влево — и они уже ничего не могут сделать, скованные своими же мнимыми обетами и обязательствами. Даже в Орфоне, где она родилась и выросла, разжиревшие от власти монахи ни на что не были способны: сидят по своим резиденциям да монеты считают, отгородившись охраной. Странно, как удавалось им до сих пор удержать город от постоянных волнений. Хотя в местных тавернах ходили слухи, что куриона сменили. Сделал это лично Верный, и теперь в родном городе новый местный правитель стал куда лояльнее к жителям.

Либра особо не верила этим слухам. Так резко и быстро грязь не смывается. Тираны не станут делать что-то себе во вред лишь бы помочь городу. Вот если бы все недовольные вышли на улицы, поднимая на вилах всех из верхушки власти, тогда в Орфоне восторжествовала бы справедливость. Одно время Либра думала вместе со своими друзьями разжечь огонь бунтарства, который сам вот-вот должен был объять умы людей, но вместо этого они снова отправились в безудержное путешествие. Об этом решении она еще ни разу не пожалела.

Вспомнив тяжелую атмосферу в Петриксе, думалось, что здесь влияние церкви особенно велико. Что ж, тем более стоит посмотреть, какой монастырь они тут отстроили. Поговаривали, что на одной только вере ему удается не упасть в Лживое море, ведь стоит на самой краю отвесной скалы. Когда посетители «Утопленника» вспоминали величественный вид старого собора, который возвышался над бескрайней водной гладью, у всех на устах звучало только одно слово.

Чудо.

Чего только не придумают, чтобы покичиться на пустом месте?

Все ближе подступали темные высокие здания, усеянные остроконечными шпилями. Почему-то у Эспит создалось мнение, будто их задумали, чтобы вызывать чувство опасности. В центре монастыря находилось самое крупное здание, скорее всего базилика, из покатой крыши которой поднималась высокая башня. Издалека отчетливо виделся массивный колокол, наверно, слышимый даже в самых отдаленных районах Петрикса. Словно растопыренные пальцы по обе стороны от собора расположились не уступающие в архитектуре жилые постройки, в которых Либра насчитала по три этажа.

Больше всего ее поразило каким был главный вход. Низкая каменная стена, змейкой окружавшая монастырь, охватывала впечатляющую по размерам территорию, где казалось, был один лишь пустырь. Оттого было странно наблюдать преграждавшие дорогу огромные, высотой в два роста девушки, дубовые ворота. Кого они могли остановить и что за ними укрыть — не совсем понятно, ведь перемахнуть через стену рядом куда проще.

Разглядывая монастырь, загородивший ей весь обзор, Либра понимала — это просто груда камней, которая похожа на практически каждую такую в любом городе Единого Королевства. Важней всего, что позади него за крутым обрывом ее ждало море. Сердце забилось в волнении, когда стал сильнее ощущаться запах тины. Эспит всегда хотелось увидеть его, и по большей части, именно потому она и согласилась на всю авантюру. Такое только раз можно совершить: пройти через все Единое Королевство с запада на восток ради свидания с самим Лживым морем, стоя над высоким обрывом. Просто увидеть бесконечный горизонт, который утопал в глубоких водах. Жить стоило именно для таких моментов, долгое время томившихся в фантазиях. Хватит медлить, чтобы воплотить их в реальность.

Внимательно изучив каменную стену, протянувшуюся в разные стороны, Эспит не видела, где она заканчивается. Не могли же монахи построить ее вплотную к самому обрыву. Недолго думая, Либра решила пойти налево, в надежде обогнуть территорию монастыря, а заодно изучить, что творилось внутри.

Надежда найти хоть что-то интересное пропадала с каждой минутой: огороды, старая скромная конюшня, пара наспех сколоченных сараев, куча мусора да выгребные ямы. К тому же ей пока что не попался на глаза ни один человек, что смущало, ведь монастырь не казался покинутым. Вдалеке виделось нечто похожее на ухоженный сад, но находился он в противоположной стороне от Эспит. Если она так ничего приметного не найдет, то обязательно вернется посмотреть на него поближе.

Догадка стала оправдываться. Стена не собиралась куда-либо заворачивать. Конечно, рано или поздно Либра могла дойти до обрыва, но там будет не такой величественный вид на море, способный захватить дух. Нужно на самый край, где кончается земля, а в сотнях метрах под ногами бьются волны. Чтобы ее взор затмевали необъятная синева и небо, горящее в лучах закатного солнца. Чтобы ее тело обдувалось ветрами, пришедшими из далекого неизвестного мира.

Либра не сразу поняла, как из-за стены стали выглядывать могилы. Кладбище монастыря не было огорожено, его четкие границы нельзя было определить, что показалось странным. Обычно на святой земле хоронили самых богатых и приближенных к церкви людей, потому в Орфоне и других городах она наблюдала высокие позолоченные ограды. Здесь же кладбище выглядело скорее заброшенным. Покорёженные обелиски, которые было принято устанавливать на местах захоронения, выцветшая краска на них. Среди них здесь можно было найти только вкопанную ветхую доску, на которой слабо различались надписи. Попадались отрывки молитв, слова прощания умершим, но ни на одной из них Эспит не увидела даты смерти.

Это забавно, но до сих пор во дворе монастыря она так никого не заметила. Вот потеха, если здесь уже давно никто не живет, а могилы принадлежали как раз бывшим служителям Феникса. О, а еще их убили сами жители Петрикса, точно! Стоило все же сегодня вернуться обратно к друзьям, иначе такая история пропадет.

Шарканье. С чавкающим звуком сталь впилась в землю. От неожиданности Либра чуть на месте не подпрыгнула, обернувшись на резкий шум. Она была полностью уверена, что все это время бродит одна. Остановилась, вглядывалась среди серых высоких надгробий, ожидая увидеть хоть кого-нибудь.

Скрежет камня по металлу. Кто-то орудовал лопатой. Таинственный смотритель кладбища так и не попадал в поле зрения, и потому Эспит, не колеблясь, перелезла через низкую стену. Чего ей бояться? Уж точно не мертвецов да ленивых монахов. В любом случае, у нее всегда оставался главный козырь — сбежать. В последнее время не раз приходилось воспользоваться этим, чтобы ускользнуть от проблем.

Могилы, могилы, сплошь одни могилы… Конца им нет! Они беспорядочно были поставлены, приходилось постоянно петлять и обходить покосившиеся глыбы камней. Травой заросли дорожки между ними, что не видно, куда было можно ступить. Босиком Эспит наткнулась на отколотые куски обелисков. Было больно, но Эспит не особо придала этому значения. Тихо выругавшись, она стала осторожней идти дальше, прямо на источник шума. На мгновение она остановилась возле самого крупного надгробия, который показался ей особенно интересным. На его вершине большая каменная птица с отломленным клювом будто бы обнимала высокий монумент, а на его поверхности была выдолблена стая птенцов, летящих к матери. Будто догоняя их, от основания вверх тянулся зеленый мох, который давно здесь обжился. Определенно, могила довольно старая и должна принадлежать влиятельному человеку, однако ни единой надписи, указывающей на это, не обнаружилось.

Такая красота и совершенно никому не принадлежала. Тот, кто похоронен здесь, был бы опечален такой несправедливостью до глубины души, если, конечно, она еще существовала.

Неожиданно для Либры, кладбище оказалось куда больше, чем ей думалось. Все дальше продвигаясь на звук, она чаще оглядывалась назад. Если она продолжит, то можно запросто потеряться среди бесконечных надгробий. Снова в стороне лопата вошла в землю. Уже совсем близко, словно уже за следующими могилами.