Верни душе моей огонь

Пролог

Чудовище металось по замку Скагерхоль, и никому не было от него спасения. Покрывались ледяной коркой стены, с шипением гасли факелы, под ногами ужасного существа дрожали полы и лестницы. Все живое пряталось по углам, опасаясь за свою жизнь, — и не напрасно. Всякий, неловко заступивший дорогу монстру, от одного прикосновения смертельного холода рисковал вмиг обратиться в ледяную статую. А потом, отброшенный в сторону, рассыпался ледяными осколками, будто и не было его на свете.

Кроме ледяного холода чудовище излучало страшную боль, как будто в нем боролись два начала: его собственное и другое, наложенное, как заклятье, какой-то злой силой. К утру, изнемогая от этой боли, монстр приползал в свою спальню, и на некоторое время снова становился эрлом Рагнарссоном, повелителем западных земель, последним в своем роду.

И ничего, кроме покрасневших глаз и скованных движений не напоминало в этом властном молодом мужчине смертоносного ледяного зверя, метавшегося по замковым лестницам и коридорам всего несколько часов назад. Эрл становился хозяином своей судьбы до той поры, пока проклятие не одолевало его снова.

А за окнами замка выл ветер, бушевала метель, и бесконечно длилась страшная колдовская зима.

Глава 1. Семейное поручение

Неприятности вечно подступают неожиданно. Я неспешно собирала чемодан для своего долгожданного отпуска, когда лакей доложил, что меня ожидает отец.

— Для тебя есть работа, девочка, — я давно выросла, а он по старой памяти все продолжал считать меня девчонкой.

Максимилиану Мерцу редко кто-нибудь решался возражать, но мой характер был вполне под стать отцовскому, поэтому молчать я не стала.

— Отец, после контракта с домом Ланбергов вы обещали мне месячный отпуск. У меня заказан билет на «Гордость Империи», через два дня.

— Что ж, значит, билет придется сдать. Это слишком выгодный заказ, он пришел из канцелярии первого министра. Дело политическое, оно на личном контроле его императорского величества. Западные земли, — отец воздел палец к потолку и со значением взглянул на строптивую дочь.

Иногда он делал мне скидку на возраст — все же я была его самым младшим ребенком, — но чем дальше, тем все реже и реже. Он и сам знал, что у меня его бешеный нрав, и следил за мной как бы не строже, чем за старшими сыновьями. Вот и сейчас, вместо того чтобы просто согласиться с новым заданием, я нахмурилась.

— И что там такого, в Западных землях, что никак нельзя обойтись без дома Мерц? Я должна когда-то отдыхать!

Я очень гордилась своей принадлежностью к семье могущественных огненных магов. Да к тому же сама была одним из сильнейших представителей семьи. На этом и собирался сыграть мой коварный папенька.

— Присядь, Агния, послушай меня. Тебе должно быть известно, что только там, на западе, сохранились родовые алтари. Они питают силу горных огненных магов, а кроме того, позволяют западным жителям заниматься земледелием — без них там было бы слишком холодно пахать и сеять. Так вот, главный из алтарей перестал… функционировать как должно. Нужно привести его в порядок, думаю, твоей силы на это будет достаточно.

Я беседовал с одним знакомцем из министерства магии — там считают, что только наша семья сумеет быстро и эффективно разрешить эту проблему. А сегодня из канцелярии пришел официальный запрос и разрешение на открытие частного портала. Отправишься завтра утром, только оденься как-то… подобающе.

Я внимательно слушала его краткую деловую сводку, но тут фыркнула и раздраженно оглядела себя. Ну не было на мне ничего особенно вызывающего: узкие брючки, топ, самую малость обнажавший живот, классическая куртка и мягкие сапожки из одинаково выделанной черной кожи.

— Что носят женщины в западных краях, отец, если мне нужно менять гардероб?

— Об этом поговори со своей бабкой, — отмахнулся Мерц-старший, понимая, что мое согласие на заказ почти получено. — Она больше моего понимает в вопросах моды. Мне же известно только, что женщины там не носят штанов и не оголяют живот всем напоказ.

— Но, может, я могла бы прибыть на запад попозже, через пару недель? — вообще-то это была последняя попытка.

Было совершенно ясно, что отбиться от заказа мне не удалось.

— Ты поедешь! — серые глаза гера Макса потемнели, в них словно заклубилась тьма. — Ты отправишься в западное княжество и сделаешь все, чтобы достойно исполнить свой долг перед семьей. И перед Империей, кстати, тоже. К утру я велю оформить документы, разрешение на магические работы… и все, что там полагается.

— Тогда велите казначею перевести достаточно денег на мою карту… чтобы после не беспокоиться на этот счет, — дипломатично договорила я.

Мерц-старший расхохотался.

— Пополнить твою карту я могу, но, боюсь, ты не найдешь там ни одного терминала. Дикие края — платят повсюду только наличными, да еще не выносят купюр. Золото и серебро — вот что там в ходу у состоятельных людей, девочка.

— Монеты??? — вот это был действительно ужас.

— Да, именно, монеты. Я прикажу выдать тебе сколько-то на расходы. И не кривись, ради репутации семьи придется потерпеть.

Выйдя из отцовского кабинета, я остановилась посреди коридора в раздумьях. Что-то было не так с этим заказом, с этим княжеством, и с моей собственной жизнью заодно. Пора бы мне уже научиться быть тверже с отцом, и как-то более уверенно отстаивать свои интересы. До сих пор, правда, в нашем семействе это умела делать только моя бабка, Аделаида Мерц. Но как говорила она сама, не хватало ей трепетать перед сынком, которого она самолично произвела на свет.

Кстати, следовало зайти к Аделе. Если кто и знал что-нибудь дельное о моей новой работе, так это она. Я уже направилась было к бабкиным апартаментам, но тут меня притормозили. За поворотом коридора я наткнулась на старшего братца Леона с приятелем.

— Слышал, ты отправляешься к Ледяному эрлу? — Лео подмигивал, его веселило то, что младшенькой досталось непростое задание. — Будь осторожна, малютка Мерц, говорят, он безумен. И убивает всякого, кто ему не по нраву.

— Да пусть себе бесится, — я изо всех сил изображала безмятежность, хотя про безумие западного эрла слышала впервые. — Он же заплатит нам за работу? Это главное. Все равно никто, лучше нас, не справится с его… алтарями.

— Для начала хорошо бы, чтобы кто-то справился с его проклятием, — философски протянул неразлучный приятель Лео, Рудольф. — Не то западное княжество скоро превратится в выморочные, безлюдные земли. Там же на лету замерзает все живое.

— Точно, — подхватил Лео, — одевайся потеплее, сестричка. Не то отморозишь себе… всю магию.

— Какой ты заботливый! —презрительно фыркнула я. — Не знаю, как твой огонь, а мой не погаснет так запросто, от какого-то мороза.

Братец ехидно сощурился.

— Ну конечно, ты у нас вундеркинд, «сильнейшая магия в семье за последнюю пару столетий»!

Ах вот оно что, старший сын в семействе Мерц завидует «малявке-сестрице»! Я вспомнила, как отец расхваливал меня кому-то на одном из приемов вот этими самыми словами, которые так презрительно повторил сейчас Лео.

— Зависть — дурное чувство, братик. С ним нужно бороться, не то тебя поглотит Тьма, — наставительно пропела я и повернулась, чтобы уйти.

— Подожди, Агни! — голос Руди неожиданно сделался ласковым, почти интимным. — Хочу предложить тебе кое-что. Если ты в самом деле совладаешь с этим заказом, и с одуревшим от холода эрлом… Как только вернешься — я возьму тебя в жены. Вот, при свидетеле торжественно клянусь.

Еще немного, и Руди узнал бы во всех подробностях, куда пойти ему самому и отнести свое брачное предложение, но я так и не успела раскрыть рта.

— Что это тут у вас? — в отдалении, в дверях своей гостиной стояла госпожа Аделаида Мерц, как всегда, подтянутая и насмешливо улыбающаяся. — Зайди ко мне, детка.

И она ласково поманила меня рукой. Бабка была строга с нами, но мы все равно ее обожали — никто не знал столько всего интересного и не общался с нами настолько на равных. Она всегда считала нас разумными существами, а не бестолковыми детишками, которые требуют постоянного надзора и управления. И за это пользовалась любовью всех детишек Мерц и их приятелей, бывавших в доме.

Я вошла, с удовольствием огляделась и уселась в любимое креслице возле камина. Под предлогом того, что она стара, а потому может творить, что вздумается, Адела собрала в своих покоях все самые интересные вещицы из нашего дома. По стенам были развешаны портреты предков — при необходимости их духи покидали рамы и устраивали потомкам разносы или наставления, смотря по тому, в чем случалась нужда.

На каминной полке рядком располагались артефакты из Поднебесного царства, в том числе сушеный череп агарского демона. Адела утверждала, что при проведении специального ритуала он в силах исполнить три любых желания своего хозяина. А тексты папирусных свитков из Черной земли, хранимых на нижней полке книжного шкафа, строго-настрого запрещалось зачитывать вслух. Бабка пугала нас, что по незнанию мы можем наложить друг на друга проклятье или вызвать сущность, с которой не сумеем совладать.

Ну а для того, кто не слишком интересовался разными таинственными редкостями, бабкина горничная всегда заранее водружала на столик увесистый поднос со свежим кофе и сладостями. Сознаюсь честно, кофе и сладости порой интересовали меня сильнее всего.

Но на сей раз мне не дали даже глотнуть кофе.

— Расскажи, Агни, какой заказ ты получила? — Адела отчего-то хмурилась. — Я слышала, Макс отсылает тебя на запад? Он рассказал, что тебя там ждет?

Я вздохнула. Информации было ничтожно мало: по сути дела, все, что я знала, — это то, что мне придется работать с родовыми алтарями, и то, что вся эта кутерьма сильно интересует министерство магии и даже лично Императора.

— У западного эрла Рагнарссона перестал работать родовой алтарь, а вслед за ним и вся система малых алтарей, поддерживающих умеренно теплый климат. Я поняла отца так, что в западных землях воцарилась вечная зима, и местным жителям грозит смерть от холода… и от голода заодно.

— Рагнарссон, говоришь? — бабка нахмурилась еще сильнее. — Вообще, должна сказать, что это плохой знак. Нарушение работы родового алтаря почти наверняка означает, что род вскоре пресечется.

Адела оглядела мои вытаращенные глаза (еще не хватало явиться на запад к самым похоронам работодателя!), и успокоительно махнула рукой:

— Пока что, насколько мне известно, последний из сыновей Рагнара Женолюба жив, а стало быть, все не так уж плохо.

— Женолюба?? — бабка знала огромное количество занимательных историй, и я ни за что не упустила бы случай услышать еще одну.

На мой возглас она непонятно (вроде бы как-то смущенно) хмыкнула и объявила:

— Вот что я сажу тебе, Агния: мало какое качество может считаться пороком, если в нем соблюдена мера. Рагнар этой меры не ведал, чем и обрек свой род на большую беду. Однажды — с тех пор прошло чуть больше десятка лет — на его земли явилось целое войско турсов, инеистых великанов. Вела их Ледяная дева, не знавшая жалости, и все, чего она желала — уничтожить смертных и создать на месте западных земель свое ледяное королевство.

Рагнар был так уверен в силе своего рода (а горные огненные маги питаются от самых земных недр, и этот ресурс почти неисчерпаем), что позволил себе пошутить над пришелицей. Он сказал, что, так и быть, возьмет ее наложницей, если она будет с ним ласкова и не станет просить для себя слишком много.

Дева не тратила времени на препирательства. Только метель за ее спиной все густела, и тени турсов среди ее вихрей становились все более зловещими. Она сказала, что возьмет лишь то, что Рагнар и люди его рода смогут отдать ей без остатка. Женолюб рассердился, и заявил, что не родилась еще та девка, которая будет ставить ему условия… и смачно огрел воительницу по мягкому месту, прямо при всем честном народе. Как ты думаешь, что с ним произошло сразу после этого?

— Она убила его, — зачарованно выдохнула я.

Бабка скупо улыбнулась.

— Да, но не своими руками. Она отдала приказ великанам, что пришли вместе с ней, и они вступили в битву с Рагнаром и его людьми. Те бились яростно, потому что знали: случись им проиграть, и ледяной холод останется в их краях навечно. Но один за другим они исчерпывали свой резерв до дна, и падали мертвыми посреди поля битвы. Оно и понятно, ведь турсы не знали ни усталости, ни магического истощения, да и Ледяная дева поддерживала их своим колдовством.

В конце концов пали все люди Рагнара, и он сам тоже. В живых остался только младший Рагнарссон, и тут произошло такое, чего никак нельзя было ожидать. Дева подошла к истощенному юноше, готовому отдать свою жизнь вслед за родичами, и сказала, что пощадит его, и даже подарит ему магию детей зимы, чтобы в западных землях оставался ее верный слуга. Она наделила его ледяной силой, и предупредила, что если однажды он захочет вернуть себе родовую огненную магию, то умрет. А его княжество достанется великанам, и людям больше не будет в нем места.

Я слушала эту мрачную историю, затаив дыхание. Вот, оказывается, куда лежит мой путь.

— Она могла бы убить его сразу, вместо со всеми, — не может быть, чтобы дочь зимы пожалела последнего мальчишку из уничтоженного ею рода! — Зачем она оставила ему жизнь?

— Кто знает? Когда мне рассказали эту историю, я решила, что он остался жить как пример ее власти над родом человеческим. Как памятник людской слабости перед силой нелюдей. С тех пор миновало больше десятилетия, и я понятия не имею, что творится на западе сейчас. Знаю только, что после битвы с великанами Империя ввела в княжество войска, но воевать им так и не пришлось. Считается, что княжество не завоевано, а присоединилось к Империи добровольно. Войска остались следить за порядком, и должно быть, это от их командования пришло сообщение о неприятности с родовыми алтарями. Агния, почему ты не угощаешься? Выпей кофе, съешь пирожное, и ни о чем не беспокойся раньше времени. Прибудешь на место и узнаешь, что от тебя требуется.

— А если я не смогу… не исполню контракт? — почему-то мне было так страшно, словно самой предстояло сражаться с ужасными турсами и Ледяной девой.

— Не говори ерунды, — отмахнулась бабка. — Макс любит поручать вам непростые задания, это верно. Но он никогда не заставит вас делать что-то непосильное, уж поверь, я достаточно хорошо знаю своего сына.

Слова Аделы немного успокоили меня. Но вот история Рагнарссона и его сгинувшего рода не давала мне покоя.

— Скажи, бабушка, а почему Рагнар и его люди не сумели одержать победу?

— Им не хватило хитрости, или умения придумывать неожиданные ходы. Да еще та дурацкая выходка Женолюба… И сил у них было много, но не настолько, чтобы наверняка разбить врага. Вот если бы среди них был хоть один носитель белого огня…

Я так и думала, что бабка знает обо всем этом больше других.

— Что значит «белый огонь»?

— Агни, неужели ты так плохо училась в академии?

— Я училась хорошо. И нас тренировали управлять силой обычного огня. А о белом за все пять лет никто не сказал ни слова.

И я решительно откусила половину эклера. Бабка между тем расхохоталась.

— Значит, двоечница и неуч не только ты, но и твои преподаватели. Ну-ну, не хмурься, на самом деле три вида пламени — это такая же легенда, как восьминогий конь или бестиарий королевы Аны. Однако, я думаю, что три вида огненной магии некогда существовали на самом деле.

Тут я вообще перестала понимать, о чем идет речь.

— Три вида? Обычный огонь, еще это белое пламя, и… какое же третье?

Бабка оглядела меня, как малое неразумное дитя. Говоря по правде, в сравнении с ней я и была несмышленым ребенком.

— Слушай, Агни, что гласит старинная легенда. Когда огненный кузнец Хагмалон вышел из сердца гор к людям и пожелал передать свою магию в руки смертных, первыми к нему явились три брата. Младший был силен и яростен в битве, но не отличался большим умом. Ему Хагмалон дал красный огонь, чтобы защищать мир смертных от нападения врагов. Средний был хитер и бесстрашен, но ему не хватало доброты. Он получил черное пламя — лучшее средство, чтобы противостоять любым проявлениям Тьмы и гостям со Смертных пустошей. Старший же брат сказал, что в святилище Хагмалона он пришел заодно с братьями, и сам ни в чем не нуждается. И тогда Огненный кузнец отдал ему самый редкостный дар — белый огонь, которого никому не случалось видеть прежде. Свойствами обычного огня это пламя не обладало, оно не могло бы сжечь даже комара. Зато оно нейтрализовало любые магические силы, какие желал одолеть его владелец. Рассказывают, дар белого огня открывается лишь тогда, когда резерв всякой другой магии исчерпан до дна. Но утверждать что-то наверняка невозможно — как я уже сказала, магия белого пламени очень давно не являлась в наш мир.

Адела сделала крошечный глоток из кофейной чашки и велела:

— Отправляйся на запад и ничего не бойся. В конце концов, в твоем контракте имеется раздел «Обязательства сторон». Полагаю, юристы нашей семьи сделали все, чтобы ты не понесла никакого ущерба.

Мне оставалось лишь кивнуть и удалиться в свою комнату. Но страхи никуда не делись, они маячили в сознании до самого утра в виде бессвязных, но от этого не менее пугающих снов.

Глава 2. Невосполнимый урон

На выходе из портала меня должны были ожидать встречающие. Но когда я перешагнула его неровный край, встречало меня одно только безлюдное ледяное пространство. Горы в отдалении, а прямо передо мной — лесная опушка, заваленная снегом. И холод, жуткий холод, мгновенно пронизавший всю меня с макушки до пят. Я поспешно активировала согревающий контур, но даже он помог мало, так силен был мороз.

Напрасно, значит, я наряжалась в подходящие к месту и сезону длинное платье из плотной шерсти, вязаные рейтузы, ботинки на меху, шапку и шубу из волчьего меха. Правда — вот беда! — забыла захватить из дома рукавицы, и теперь прятала руки в карманах. Я перетаптывалась на одном месте, старалась удержать в себе как можно больше тепла, и оглядывалась вокруг.

И видела только белое, безмолвное ничто. Ах, нет, чуть левее под снегом торчал какой-то невнятный холмик. Что бы это могло быть? Может, меня занесло на кладбище, и это чья-то могила?

— Карр! — ехидно прозвучало над самым моим ухом, и на холмик спикировал ворон.

Это была необычная птица: не черная, как полагается воронам, а снежно-белая, с серебристо-серым клювом и сизыми глазами-пуговками, взиравшими на меня очень скептически. Сама не знаю, почему, но я решила поговорить с этим странным существом.

— Меня должны встречать, но здесь никого нет. Даже дорогу не узнаешь. Скажи, птица, далеко ли отсюда до замка Скагерхоль?

— Каар, кар-кар! — было очень похоже, что ворон смеется надо мной во весь свой птичий голос.

— Издеваешься? — все это выглядело так по-идиотски, что я мгновенно разозлилась. — А если я повыщиплю перья из твоего шикарного хвоста? Что, тогда будет не до смеха, белобрысый?

Ворон в ответ взмахнул крыльями… и в меня полетел добрый заряд снега, откуда ни возьмись налетевшего из-за птичьих крыльев. Я даже отряхиваться не стала, только разозлилась еще сильнее.

— Ах ты, чучело пернатое! — завопила я что было силы, одновременно запуская в злокозненную птицу огненным шаром.

Это был глупый ход, хотя бы потому, что ворон взлетел вверх, и шар не причинил ему ни малейшего вреда. Зато холмик, на котором сидел белобрысый нахал, как будто взорвался изнутри. Из-под снега полетели комья земли и обломки камня, внизу, под землей что-то хрупнуло, и холмик осел, как будто его и не было.

Да уж, неудачно начиналась моя командировка: я стояла, вся засыпанная снегом, над моей головой с громким карканьем кружил белый ворон, а снег вокруг был усыпан последствиями неудачно направленной магической атаки. Молодец, малютка Мерц, ничего не скажешь. Видел бы Лео, то-то бы он надо мной посмеялся.

— Фролен, стойте на месте! — раздался вдруг резкий окрик из-за моей спины.

Я обернулась, и увидела, как из возникшего рядом портального проема выходят четверо здоровых парней. Один из них подошел ближе и положил руку мне на плечо.

— Это вы разрушили алтарь? — хороший вопрос, учитывая, что вокруг больше не видно ни души.

Не обвинять же ворона, хотя все произошло именно из-за него.

— Боюсь, это моя вина, хотя я понятия не имела, что это алтарь. Тут же все завалено снегом, и что находится под ним, — совершенно не видно, — я постаралась улыбнуться парням как можно дружелюбнее. — Дело в том, что у меня контракт как раз на активацию местного родового алтаря, но, похоже, об этом здесь никому не известно. Меня не встретили, и я…

Демоны, не будешь же рассказывать им, что я поссорилась с птицей, которая сейчас наблюдает за нами с ветки ближайшего дерева! Да еще парни таращились на меня, точно на пугало какое-то.

— Контракт? — изумленно проговорил тот, что спрашивал, я ли испортила алтарь. — Впервые слышу о том, что эрл заключал какие-то контракты. И магическая почта приходила к нам с месяц назад. Фролен, вы уверены?

Он смотрел так, словно к ним в княжество прокралась шпионка. Интересно, какие ценные сведения здесь можно получить? О том, сколько снега выпадает в час на квадратный метр западных земель? Или, например, какие породы деревьев обеспечивают наилучший обогрев жилищ в этой вечной мерзлоте? Я всерьез призадумалась над шпионскими перспективами, и вздрогнула, когда меня невежливо встряхнули за плечо.

— До выяснения обстоятельств вашего, фролен, появления на территории княжества я вынужден поместить вас под арест. Прошу следовать за мной, — и он шагнул в открытое до сих пор окно портала.

А вслед за ним довольно ощутимо подтолкнули и меня.

Вышли мы прямо в замковый двор, и я остановилась, заинтересованно озираясь вокруг. Это было очень большое, — нет, просто-таки огромное строение. И очень мрачное — я с ноткой ностальгии вспомнила изящные, украшенные резьбой особняки столичного Ларимара. Они походили на творения лучших мастериц, каким-то чудом умевших плести кружева не из нитей, а из камня. Суровый и мощный Скагерхоль был совсем не таков. Зато от созерцания грубой кладки высоких стен, в два ряда опоясывающих двор, могучих башен и обитых железом двухстворчатых ворот мне отчего-то стало уютно и спокойно. Спустя мгновение я поняла, что даже ледяным турсам при случае будет непросто взять эту старинную твердыню штурмом.

— Ступайте за мной, фролен. Я отведу вас в камеру, — спокойно предложил мой сопровождающий.

В камеру? Только этого не хватало!

— Послушайте, вы даже ничего не знаете обо мне, а уже готовы засунуть меня в какую-то… тюрьму! — возмутилась я. — Что у вас тут за порядки? Моя семья подписала контракт с имперским министерством магии! А вы обращаетесь со мной, точно я какая-то шпионка.

— Мы узнаем о вас все, что нужно, — с угрозой в голосе пообещал парень. — А вы тем временем отдохнете немного. Думаю, до утра.

— До утра?! Да вы что… — но больше меня никто не слушал.

Повинуясь знаку старшего, меня препроводили в подземелье одной из башен, где и заперли, выдав предварительно отхожее ведро, краюху хлеба и кувшин с теплым (и на том спасибо!) травяным пойлом.

Дверь захлопнулась, и я осталась горестно размышлять о том, как вывернуться из ситуации, в которую так неудачно угодила.

К утру от уныния я дозрела сперва до раздражения, а затем и до бешенства. Прежде такого со мной не случалось никогда. Вот уж верно говорят, что плохо началось, — вряд ли хорошо закончится. Я даже не успела предъявить свои бумаги, договор и разрешение на работы от министерства магии, как меня уже заподозрили во всех смертных грехах, и упекли за решетку.

Кто знает, может, в западных землях так встречают всех гостей? Может, этот сумасшедший эрл, которым меня пытался напугать братец, просто отдал приказ совать всех, кто оказался на территории княжества, в кутузку, и уж только потом разбираться, виноваты они в чем-нибудь или нет.

Узникам полагалась приличная постель: мне достался тюфяк, набитый, судя по запаху, какими-то травами, пухлая подушка и теплый плед. Но вот чего не было в подземелье, так это свежего воздуха и света. Взамен я получила сырость, от которой до самого утра меня колотил нешуточный озноб. Ни плед, ни наброшенная поверх пледа шуба от него не спасали.

О наступлении утра я узнала по отупению, навалившемуся на меня после бессонной ночи, и по визиту вчерашнего парня, поместившего меня под арест. Вот он, демонова образина, выглядел бодрым и отлично отдохнувшим. И взглянул на меня даже с некоторым сочувствием.

— Идемте со мной, фролен. Вас хочет видеть эрл Рагнарссон.

— А я хочу видеть воду для умывания и завтрак! — рявкнула я. — И пока не получу то и другое — никуда не пойду! Если вашему эрлу нравятся грязные и голодные дамы — можете тащить меня силой!

Растерянность на его лице я наблюдала с удовольствием. Но продлилась она недолго. Спустя пару мгновений он скупо улыбнулся.

— Законное требование. Что ж, я распоряжусь, ждите, — и удалился, не забыв запереть за собой дверь.

Я пыхтела, как закипающий чайник, но больше ни к чему придраться не сумела. Прошло всего несколько минут, и я получила миску и кувшин воды, а также кружку с горячим травяным отваром и тарелку с парой ломтей хлеба и толсто нарезанным окороком.

— Приятного аппетита, фролен, — склонил голову мой «тюремщик».

Я не ответила. Все еще возмущенно пыхтя, кое-как умылась и быстро уничтожила еду. Потом достала расческу, привела в порядок волосы (коса получилась кривовата, но мне было не до идеальных причесок) и встала.

— Я готова побеседовать с эрлом, — бабка похвалила бы меня за светскую интонацию.

А вот «тюремщик» отчего-то поморщился, но еще раз слегка поклонился.

— Прошу вас следовать за мной, — и он быстро зашагал по коридору.

Я еле успела подхватить свои пожитки, и шустро потопала следом — потеряться в этой каменной громадине мне совершенно не улыбалось. Тем более, что шли мы долго: сперва по коридору, затем по лестнице вверх, еще по коридорам и лестницам, так что к финалу путешествия я уже слегка запыхалась. Наконец мой сопровождающий растворил тяжелую дверь, заглянул и доложил кому-то:

— Она здесь. Впускать?

Голос, прозвучавший в ответ, заставил меня испуганно отшатнуться. Я даже не успела понять, отчего по моей спине пробежала дрожь, — это был просто глубокий и сильный мужской голос, к тому же звучал он совершенно спокойно.

— Фролен не слишком торопилась на встречу со мной. Скажи, Валь, почему я дожидался ее не меньше часа?

Способность вспыхивать от любой мелочи была, конечно, не самым лучшим из моих качеств. Зато она не раз помогала мне одолевать страх. Помогла и теперь. Я переступила порог, взглянула прямо в глаза хозяину Скагерхоля и четко проговорила:

— Если вам хватает наглости помещать под арест мага, прибывшего с имперским договором на работы, отчего бы не дополнить ее хамством по отношению к девушке, не так ли, гер Рагнарссон?

Любой другой мужчина на месте эрла разозлился бы на мою дерзкую речь… или посмеялся надо мной. А этот лишь слегка приподнял брови и холодно подтвердил:

— Верно, девушка. Именно такой прием ожидает у нас незваных гостей. Да еще таких, которые наносят княжеству невосполнимый урон.

Потом перевел взгляд на моего «тюремщика».

— Скажи-ка Валь, — осведомился эрл. — о каком договоре она говорит?

Валь явственно поежился, и я его понимала. Как от камина в углу комнаты тянуло уютным теплом, так от последнего Рагнарссона шла мощная волна холода. От этого ледяного дуновения мне захотелось немедленно натянуть шубу, которую я держала в руках. Но уж слишком неподходящий был момент. И то время, пока Валь что-то объяснял о моих документах (в которые он, кстати, даже не потрудился заглянуть), я потратила на изучение наружности эрла.

На безумца он не походил совершенно. Зато его холодное равнодушие напомнило мне об одной сказке, которую рассказывала бабка. Помнится, там шла речь о мальчишке, украденном королевой Зимы. Из королевских ледяных чертогов насквозь промороженного парня спасла его подружка, прошедшая ради этого длинный путь и совершившая по дороге немало подвигов. Ивара Рагнарссона, похоже, спасать никто не торопился. Поэтому, став взрослым мужчиной, он так и остался помороженной статуей, и нормальных человеческих эмоций испытывать, видно, не умел.

А если бы умел, мог бы очаровать меня в момент. Я честно созналась себе, что именно такие мужчины, рослые и широкоплечие, с правильными чертами лица и пристальным взглядом голубых глаз, представляли серьезную опасность для моего сердца. Но хорошенько поразмыслить о симпатичных мужчинах не успела. В голове мелькнула мысль, и осознав ее, я в изумлении хлопнула глазами: выходило, что ни о каком договоре эрл не знал. А значит, и заключили его без всякого согласия хозяина западных земель.

— Стойте, уважаемые! — невежливо вклинилась я в разговор. — Скажите, кто-нибудь в вашем княжестве вообще знал, что министерство магии подписало контракт с моей семьей на восстановление родового алтаря?

От прямого взгляда эрла меня чуть не заморозило насмерть.

— Алтарь моего рода действительно… неисправен. Но я ни у кого не просил помощи в этом деле. Из какой вы семьи, фролен?

— Я младшая дочь Максимилиана Мерца, Агния.

Тут оказалось, что мое семейство знали даже в этом позабытом богами месте. Рагнарссон неопределенно скривился и покачал головой.

— Как же, огненные Мерц. Мой отец, кажется, вел с вами дела когда-то. Ваша сила велика, если младшей дочери хватило огня, чтобы разрушить один из малых алтарей. Так что мне делать с тобой, Агния Мерц?

— Да что хотите! — злость снова пересилила во мне страх. — Что у вас обычно делают с подобными… нарушителями?

— За разрушение алтаря у нас карают смертью, — все так же равнодушно известил меня эрл.

Вот так номер. Интересно, этот мороженый мужик рискнет казнить мага, прибывшего, чтобы ему помочь? Бабка ругала меня за то, что я вечно лезу на рожон, но ее попреки я игнорировала, вот и сейчас не устояла.

— Так что, я должна приготовиться к смерти? — пусть ответит мне прямо, наконец, как он собирается со мной поступить.

Хозяин Скагерхоля не ответил, он рассматривал меня, точно муху, насчет которой не мог решить — прихлопнуть ее или отпустить восвояси. Но я смотрела на него тоже без всякой симпатии. Это был далеко не первый мой контракт, и впервые я столкнулась с обстоятельствами, на которые никак не могла повлиять.

Во мне крепло чувство, что я попала не просто в отдаленное княжество, а в какой-то другой мир, где действовали непривычные мне законы. Казалось бы, чего проще: дай мне сделать работу и заплати за нее, сколько уговорено. Ладно, если я правда нанесла этим землям ущерб, — с меня можно взять штраф. Или потребовать взамен какую-то услугу. Но только полный дикарь будет угрожать смертью человеку, от которого зависит исполнение действительно важного заказа. Я снова начала накаляться и пропустила момент, когда эрл принял решение.

— Что ж, — сказал он, — раз все вышло так, как вышло, вы послужите мне, Агния Мерц, и не только в том деле, о котором у вас подписан министерский договор.

— П-послужу? — я все еще вздрагивала от холода, никакой внутренний огонь не спасал. — Что же вам нужно от меня, гер Рагнарссон?

Выглядело все это так, словно он вынужден был давать работу какой-нибудь крысе. Или червяку.

— Будете моей помощницей. Мне пригодится ваша помощь в делах, которые сам я исполнить не смогу.

Мне только показалось, или он вздохнул при последних словах? Ну, как бы там ни было, главное случилось — беседа из абсурдной понемногу становилась вполне разумной и деловой. Мне даже стало чуть теплее при мысли, что угроза смерти вроде бы миновала.

— Договор, — я подошла ближе к Рагнарссону и протянула ему руку. — Я использую всю свою силу на то, чтобы ваш родовой алтарь восстановился. И отработаю в полной мере за нанесенный мной… невосполнимый урон.

Удивительное дело — он больше не возражал, и не пытался меня запугать. Поднялся с кресла, шагнул навстречу (боги, моя макушка едва торчала над его плечом!) и пожал мою руку. Пожал как надо, — крепко, от души, — скрепляя нашу договоренность. Потом взглянул мне прямо в глаза и зачем-то спросил:

— Вы не испугались меня, фролен Агния?

— Я выросла со старшими братьями и их приятелями. Все они звали меня малявкой и норовили задеть. Я знаю, это такая форма общения у вас, мужчин. И нет, я не боюсь вас, гер, хотя, может, и стоило бы.

Он кивнул каким-то своим мыслям и объявил все так же спокойно:

— Вам не стоит бояться меня до тех пор, пока… нет, вам вообще не следует меня бояться. Помните об этом.

Странный оборот принял наш разговор.

— Я запомню ваши слова, эрл.

— Хорошо, — и Рагнарссон повернулся к застывшему (возможно, в прямом смысле слова) на месте Валю. — Найди ей место для ночлега, накорми и проследи, чтобы все было как надо.

Тот понятливо закивал. А эрл снова обратился ко мне.

— Поговорим утром. Отдыхайте, фролен Мерц.

Я уходила вслед за Валем со смешанными чувствами. Раз уж мы договорились о деле, хотя бы в общих чертах, мне полагалось взять себя в руки и перестать показывать свой нрав. Однако что-то в поведении Рагнарссона все-таки раздражало меня. Понять бы, что именно… но об этом я решила подумать завтра.

Глава 3. Группа поддержки

Мое новое обиталище было очень и очень уютным. Особенно, если сравнивать его с камерой в подземелье. От души натопленная печь в углу, широкая кровать, укрытая огромным стеганым одеялом, небольшой столик, кресло возле него, и даже шкаф для одежды, которой, кстати, у меня с собой не было. Обычно я быстро исполняла то, что заказано, и порталом возвращалась в Ларимар. Кто же знал, что мне придется застрять в этом богами забытом княжестве на неведомо долгий срок!

Я влезла на край кровати, перевела дух и осмотрелась внимательнее. И тут же выяснилось, что в дизайне помещений здесь тоже придерживались традиций глубокой старины. Для пущего тепла кровать имела высокую перину и тяжелый бархатный полог, уже наполовину задернутый. Шкаф мог похвастаться только полками, и никаких излишеств в виде перекладины для вешалок себе не позволял. А кресло лишили мягкого сиденья, — да что там, на него не положили даже самой крошечной подушечки. По сути дела, это был простой и тяжелый деревянный стул, разве что с подлокотниками, но зато наполированный от души.

В последний раз удивившись, насколько натуральным и грубоватым, хотя и добротным, выглядело все вокруг, я улеглась в постель, закопалась в одеяло и моментально уснула. «На новом месте» мне вполне мог присниться вещий сон, но снилась вместо этого какая-то ерунда: тяжелые, темные своды старой шахты, проблески неведомых самоцветов в ее стенах, и капризная девица в светлом роскошном платье и высоком сияющем венце. Она сказала что-то, чего я не смогла расслышать, и сон оборвался.

Прервал его громкий и решительный женский голос:

— Эй, столичная засоня, просыпайся! Где ж тебя учили так плющить подушку?! Все давно при деле, одна ты дрыхнешь без задних ног!

Я подскочила на постели, и уставилась на пришелицу во все глаза. О, это была дама внушительных достоинств. Вообще, все, кого мне довелось увидеть в Скагерхоле, отличались высоким ростом и выдающейся статью. Та, что пришла устроить мне побудку, легко могла бы одолеть в схватке не только волка, но и медведя. А голос ее с успехом заменил бы церковный колокол или общинный набат. Осмотрев меня, она звучно рассмеялась.

— Продрала глаза, малявка? Ну вот и ладушки. Йорунн поможет тебе умыться и подаст поесть. А я хочу поговорить, покуда Ивар не запугал тебя до смерти.

Тут из-за спины впечатляющей дамы показалась худенькая рыжая девчушка, нагруженная подносом с умывальными принадлежностями и завтраком. Как она одна это уволокла — уму было непостижимо.

— Д-доброе утро, — я изо всех сил старалась проявить вежливость и дружелюбие (уж очень хотелось найти союзников в этой антикварной морозилке). — Меня зовут Агния Мерц, я прибыла в ваше княжество…

— Да уж знаю я, зачем ты прибыла, — отмахнулась женщина. — Меня зови тетушкой Сигрид, я здешняя… ну, пожалуй, что домоправительница. Без меня ничего в этом доме не делается. И подумалось мне, что ты зря потратишь время в нашей глуши, ежели я не разъясню тебе, что тут происходит.

— Буду очень вам благодарна, - совершенно искренне ответила я, быстро натягивая платье. — А то мне показалось, что гер Рагнарссон не очень-то заинтересован в том, чтобы я исполнила контракт.

Почтенная фру Сигрид ненадолго задумалась.

— Знаешь, что я скажу тебе, девочка, — наконец начала она, — Кабы не злое колдовство, что сотворили с нашим эрлом, он первым отправил бы гонца в Империю за помощью. Ведь родовой алтарь больше не дает силы этой земле. Народ того гляди разбредется кто куда, а не то — так и перемрет с голодухи.

— Колдовство? — значит, то, что мне рассказывала бабка, — правда до последнего слова.

— Ну да, — фру Сигрид вздохнула и нахмурилась, — это все равно, как если бы в твое тело поместили еще одну душу, да такую мерзкую, что ты едва могла бы выносить ее. Тот, кто был рожден горным огненным магом, не способен принять ледяную магию детей зимы. Как ни горько признать это, но мой мальчик… не смотри так, Агни Мерц, когда-то я выкормила его вместе со своим Бьорном… каждый день становится на шаг ближе к могиле.

— И ничего нельзя сделать?! — ахнула я.

Как ни раздражал меня хозяин Скагерхоля, но доли, которая ему досталась, я не пожелала бы и врагу.

— Говорят, есть один ритуал, но я в этом не смыслю ни рожна. Ты спроси нашего книжника — ежели кто и знает что-нибудь о том, как извести магию зимы, так это он, пройдоха.

Пройдоха? Что-то никогда я не слышала, чтобы книжников величали так неуважительно.

— Я спрошу, — поспешно согласилась я, — но неужели сам гер Рагнарссон не желает…

Фру Сигрид опять тяжко вздохнула.

— Сдается мне, он отчаялся, девочка, вот и все. Почитает за счастье дождаться смерти да уйти на Смертные пустоши, забыв обо всем на свете. Уж как мы все его обхаживали, а он только гневается да гонит нас, стоит кому-нибудь завести разговор о ритуале. Ивар ожесточился сердцем, и не знает жалости ни к другим, ни к себе самому. А уж когда его одолевает недуг…

Боги, этот замороженный бедолага еще и болен чем-то!

— У него бывают приступы… — продолжала между тем почтенная фру. — Ровно безумный бродит по замку и громит все на своем пути. Потом отлеживается, еле живой. Однажды Бьорн притащил к нам порталом какого-то целителя, так тот сказал, что внутри Ивара борется его родовая магия с той, что наслала на него Ледяная дева. Вроде бы как кипит все внутри, и как бы не взорвалось.

Я даже не знала, что сказать, только таращилась на нее в ужасе. И мысленно обещала себе больше никогда, ни единого разочка не попасть в заваруху, подобную этой.

— Так ты запомни, — наставляла меня между тем тетушка Сигрид, — ежели шум услышишь, тут же беги со всех ног в свою комнату, и не вздумай высовываться, покуда все не затихнет. Поняла ли?

Я закивала и завороженно пробормотала пришедшую на ум фразу из другой бабкиной сказки:

— Как услышишь стук да гром, не пугайся: это моя лягушонка в коробчонке приехала.

Женщина посмотрела удивленно.

— Ты, девочка, не шути, дело-то серьезное. Кто под руку Ивару в такую минуту попадет, — как есть обледенеет, а затем в брызги рассыплется, словно статуя ледяная. Видела я… Страшно и взглянуть на такое было. Силы зла владели нашим господином безраздельно.

— Так, что, тетушка Сигрид, выходит, вам выпало стоять против сил зла?

Женщина с чувством высморкалась в огромный белоснежный платок, извлеченный из кармана фартука, и презрительно выговорила:

— Эта плесень, Ледяная дева, по-твоему, силы зла, что ли? Или ее турсы ненаглядные? Она, может, и нагадила бы смертным просто так, от всей своей дрянной натуры, но можешь мне поверить, мерзавка хочет совсем другого.

— Чего же? — отлично, мне все-таки нашлось, от кого получить информацию.

— Да пристроить свою помороженную задницу как можно удобнее. И создать себе свиту, от которой не шарахалась бы вся Империя. А для этого ей нужны перевертыши. Много перевертышей.

— А это что такое? — боги мне защита, еще и перевертыши какие-то!

Почтенная фру в задумчивости пожевала губами.

— У вас их вроде бы демарами зовут. А у нас в горах, по-простому, — перевертышами. Потому что такова их чудесная суть.

И тут я вспомнила. Напрасно Адела пеняла мне за недостаток знаний, — все, что могло пригодиться, хранилось у меня в памяти и всплывало в голове в нужный момент. Теперь-то мне стала понятна нежная забота имперской канцелярии о небольшом обледенелом княжестве. Причина этой заботы как раз и заключалась в узорчатых зеленых камнях — демарах. Месторождения их были так редки и так быстро иссякали, что стоимость минералов из просто высокой неуклонно превращалась в запредельную.

А «чудесная суть», о которой говорила фру Сигрид, действительно была. Причем воспользоваться ею могли не только маги, но и обычные люди. Довольно простой (а кроме того, не требующий магической подпитки) ритуал с использованием демара позволял полностью изменить не только внешность, но и личность, самую суть человека. Именно поэтому демары пользовались заслуженной популярностью в криминальной среде. Те, кому грозила смертельная опасность от имперской полиции или собственных подельников, были готовы стать другими, чтобы сохранить себе жизнь.

Но и этим не исчерпывались возможности самоцвета. При исполнении того же ритуала магом, всякое волшебное существо приобретало устойчивые человеческие черты, если по какой-то причине желало принять обличье смертного. Однако об изменении сути в таких случаях речи не шло: это были все те же сущности, просто выглядели они, как люди, и вели себя соответственно.

Пока я вспоминала и переваривала полученную информацию, домоправительница Скагерхоля (или точнее было назвать ее замкоправительницей?) покивала каким-то своим мыслям, поднялась и направилась к двери.

— Получи позволение лорда, и ступай в южную башню, на самый верх. Там найдешь Оркана и расспросишь его обо всем, о чем захочешь. Может статься, он и ответит тебе.

Удивительной персоной, судя по всему, был местный хранитель знаний: мне все время казалось, что фру Сигрид говорит о человеке совершенно случайном, но все же отчего-то получившем в Скагерхоле уважаемую должность. Мне прямо-таки не терпелось с ним познакомиться. Но сначала (и от этого меня тут же охватило уныние) следовало получить разрешение на «библиотечные изыскания» от эрла.

Ну что ж… предчувствие меня не обмануло.

— Что вам понадобилось в моем архиве? — холодно полюбопытствовал эрл, выслушав мою просьбу. — Нечего вынюхивать и рыться в делах моей семьи. Лучше идите и выполняйте работу, на которую подряжались.

Удивительное свойство было у моего нового работодателя: хватало всего пары минут нашей беседы, чтобы во мне начинала расти огненная волна ярости. Почти всегда я могла с ней совладать, но как же хотелось высказать все, что я думала, в это властное, равнодушное лицо!

— Для того, чтобы наладить энергетические потоки вашего алтаря… всех ваших алтарей, мне нужны их параметры, расчет силы, нужной для их восстановления, и некоторые другие показатели, о которых вы, гер Рагнарссон, я думаю, и сами знаете. Именно для этого я прошу вашего разрешения на просмотр семейных документов. Кроме того, у вас же есть хранитель, и он вряд ли позволит мне сунуть нос туда, куда не полагается.

— На моего хранителя, — поморщился эрл, — плохая надежда. Стоит вам увидеть его, и вы поймете, что… Но это неважно. На вас мне, пожалуй, тоже не стоит рассчитывать всерьез.

Это было что-то новенькое. Я еще и пальцем не шевельнула, чтобы исполнить контракт, а меня уже попрекают профнепригодностью? Только выучка, полученная мной у Аделы, спасла хозяина Скагерхоля от немедленной смерти.

— Судить о моей полезности вы сможете после того, как я выполню оговоренное. Ну и ваши разовые поручения заодно. А до того прошу вас не оскорблять меня предположениями о моей беспомощности.

— Вы пытаетесь противоречить мне, фролен? — эрл даже не повысил голос, только холода в нем еще прибавилось.

— Совершенно верно, гер Рагнарссон, — откуда ни возьмись, из памяти вылез реверанс, и я воспользовалась им от всей души.

Низко присела, изящно распрямилась и уточнила:

— Так что, вы даете мне позволение посетить архив?

Вместо гневного рыка ответом мне были аплодисменты. Эрл звучно, отчетливо хлопал в ладоши и наблюдал за мной со снисходительным удовлетворением.

— Вы не привыкли отступать, фролен. Это… полезное качество. Я готов нарушить свои правила, и дать вам возможность побывать в книжном хранилище Скагерхоля. Только не жалуйтесь, если не найдете там того, что ищете.

О чем это он? Стиснув зубы, я наклонила голову и постаралась успокоиться. Нечего беситься, Агни, когда уже получила желаемое. Можно подумать, ты сотни раз не пикировалась ровно так же с собственным отцом.

Следовало уходить, пока мой работодатель не передумал, и я было уже развернулась к выходу. Но на пороге как раз возник запыхавшийся, встрепанный Валь, — я едва успела шагнуть в сторону, чтобы он не сбил меня с ног.

— Что случилось? — голос эрла не потеплел ни на градус.

Интересно что должно произойти, чтобы это мороженое чудовище начало проявлять хоть какие-то человеческие чувства? Если ему на голову, к примеру, свалится потолок, — он хотя бы немного удивится? Или рассердится? Я тряхнула головой, отгоняя несвоевременные мысли: вместо того, чтобы рассуждать о всякой ерунде, следовало послушать, что у них опять стряслось.

Валь как раз слегка отдышался и начал докладывать:

— Ивар, у нас беда. Хравн Простак со своими головорезами разорил несколько дальних хуторов. Они на отшибе, в самых предгорьях, потому не хватились сразу. Дозорные нашли, сразу отправили сюда гонца. Там, говорят, разорено все, и люди убиты уж как-то совсем… — тут парень судорожно сглотнул, — нехорошо.

Оказалось, какие-то чувства хозяину Скагерхоля все-таки доступны. Гнев исходил от него, как гигантская волна ледяного шторма. Страшно было даже просто наблюдать за этим со стороны, и я подумала, что помянутому Хравну и его головорезам определенно не жить.

— Безмозглые твари! — рявкнул Рагнарссон. — Сколько ни учи их, все без толку! Следопыты пусть прочешут округу, а как только найдут берлогу этих сволочей, пусть зовут ратников. Дайте им всем холодную смерть, пусть поразмышляют перед тем, как сдохнуть, стоило ли идти на такие зверства ради наживы.

Услышав приговор эрла, Валь отшатнулся, и на лице его отразился искренний ужас.

— Они заслуживают смерти, но такой… Это же просто крестьяне. Они идут на преступление не от хорошей жизни.

— Я не должен объяснять тебе свое решение, — без прежнего гнева заметил Рагнарссон, — но все же объясню. Люди должны оставаться людьми. А тех, кто потерял человеческое лицо и обратился в зверя, нужно истреблять без всякой жалости. Пусть боятся и проклинают меня — боги знают, я поступаю так не от жестокости. Этим ублюдкам предстоит умереть так, как я живу вот уже демонову дюжину лет. Иди, Валь, и передай мой приказ.

Парень коротко поклонился и, не произнеся больше ни единого слова, скрылся за дверью. Он просто не посмел перечить своему господину, зато ему собиралась возразить я.

— Что значит «холодная смерть»? — мне хотелось знать точно, на что Рагнарссон обрек разбойников.

— Сегодня все задают мне вопросы, на которые я не должен отвечать, — что это, у него в интонации появилась ирония? — Злодеев разденут до исподнего, привяжут к деревьям, обольют водой и оставят так. Может, им повезет, и они попадут на ужин лесному зверью. А если нет…

— Ну и правосудие тут у вас, благородный гер! — меня корежило от ярости и отвращения. — Вы не желаете разобраться, отчего они пошли на преступление? В вашем вечном холоде нельзя ни пахать, ни сеять. Да что там, и охотиться, думаю, можно далеко не всегда. Как, по-вашему, люди должны добывать себе хлеб насущный? Как, скажите?! Да, они виновны в грабеже и убийствах. Но вы могли бы приказать, чтобы их убили быстро, а не оставляли вот так…

— Я только что сказал Валю: люди должны оставаться людьми. А зверье не заслуживает никакого милосердия. Вы молоды, фролен Мерц, и судите о том, что здесь происходит, без понимания. Довольно пустых разговоров. Вы хотели отправиться в хранилище? Идите, у вас много собственных дел, — последние слова он подчеркнул пренебрежительной интонацией, с какой обращаются к бездельникам.

Не помня себя от гнева и бессилия, я выкатилась вон из покоев, и отправилась на улицу, чтобы немного охолонуть. Тем более, здешний климат предоставлял для этого все возможности.

Глава 4. Что нам ветер ответит

Стоило мне несколько раз вдохнуть ледяной воздух, и в голове прояснилось. После этого я честно созналась себе в том, что поведение мое непрофессионально и вообще неприемлемо. Как бы ни провоцировал меня демонов эрл, я должна была выполнить то, зачем явилась в Западное княжество, и заодно закрыть те долги, которые умудрилась наделать, едва переступив порог портала. Не то гордиться и мне самой, и моему семейству, будет нечем.

Я еще раз глубоко вздохнула и огляделась. Замок жил своей жизнью, как будто и не замечая вечной зимы, осаждающей его стены. Куда-то бодро маршировал десяток охранников, с кухни неслись аппетитные ароматы, из конюшни слышалось лошадиное ржание, а с другой стороны… да, точно! С другой стороны доносились ритмичные удары металла о металл. И оттуда же тянуло неповторимой смесью запахов раскаленного железа, дыма и пара.

Потянув носом, я блаженно заулыбалась и двинулась в направлении кузницы. Там, где царил дух огненного кузнеца, я могла не только успокоиться, но и набраться сил. Видно, Хагмалона чтили в Скагехоле от души, — под его вотчину в замке отвели обширное строение, сложенное из крупных камней. Я подошла к дверям и заглянула внутрь.

Огромный горн полыхал жарким пламенем, наковальня высилась посреди кузницы, словно горный утес, а в углу, спиной ко мне, стоял какой-то великан (чем их кормит фру Сигрид, что они все такие огромные?). Он держал в руках почти готовый меч, и вполголоса не то говорил, не то напевал что-то. Должно быть, это был один из тех тайных заговоров, которыми часто укрепляют оружие: на смерть врага, на неиссякаемую силу хозяина меча или на победу. А может быть, на все сразу. Кузнец говорил с мечом, и тот слабо поблескивал в руках мастера, как будто слушал и усваивал сказанное.

Прикрыв глаза, я сосредоточилась и попросила у Хагмалона защиты и помощи. Потом поприветствовала кузнеца, который как раз закончил заговор, обернулся и молча рассматривал меня:

— Чистого огня и милости богов тебе, мастер.

Мастер кивнул.

— Меня зовут Агния Мерц, я огневик, приехала помочь вам с родовыми алтарями.

Еще один кивок. Может, он немой, этот громила? Но хоть слышит меня, уже и это неплохо.

— Могу я узнать твое имя, гер?

И тут он наконец заговорил. А перед этим еще раз оглядел меня самым внимательным образом.

— Я Бьорн, — да уж, мой собеседник был очень немногословен.

Спустя мгновение я сообразила, где уже слышала это имя.

— Ты сын фру Сигрид? Она упомянула о тебе. И еще молочный братец эрла, ведь так?

— Матушка, — скупо улыбнулся кузнец. — И верно, Ивар — брат мне.

Какое красноречие! Я тихо фыркнула и попросила:

— Скажи, пожалуйста, где находится южная башня? Мне нужно здешнее книжное хранилище…

— Вон та, — палец Бьорна указывал на дальнюю башню, более узкую и высокую, чем другие.

— Спасибо. Может, ты позволишь зайти к тебе еще? Посмотреть, как ты работаешь?

Кузнец закраснелся, как маков цвет, помялся, но потом все-таки разрешил:

— Приходи.

Я кивнула, улыбнулась и пошла, куда было указано. А по дороге размышляла, как далеко упало от родительской яблоньки это увесистое яблочко. В отличие от своей бойкой языкатой мамочки, кузнец изъяснялся на диво кратко. Понять, что он думает о заданном вопросе, из его односложных ответов было совершенно невозможно. И если бы я минуту назад не наблюдала, каким красноречивым и знающим он может быть в своей работе, решила бы, что боги отмерили ему очень немного ума. Правда, может быть, Бьорн удался общительностью в отца, — откуда мне знать?

Внезапно я поняла, что порог южной башни уже почти подвернулся мне под ноги — пока я рассуждала о родне и манерах кузнеца, сама не заметила, как добралась до места. Дверь оказалась незапертой, и я ступила внутрь башни, не забыв позвать:

— Эй, здесь есть кто-нибудь? Я могу войти?

Никто не ответил, и вообще вокруг не слышно было ни звука, только поскрипывали под моими шагами старые лестничные ступени. Взбираться пришлось на самый верх — лестница длилась и длилась, и никаких помещений по пути я не находила. Только на самом верху перед моим носом оказалась еще одна дверь. Отдышавшись, я дернула за ручку и с удивлением обнаружила, что она тоже не заперта. Ни ключа, ни замка, ни охранного заклинания, — они точно стерегут свое хранилище от чужих? Или эрл просто вредничал, не желая давать мне разрешения на визит сюда?

Хранилище, кстати, выглядело необычно. Все библиотеки и архивы, в которых мне доводилось бывать раньше, располагались в закрытых (часто подвальных или полуподвальных) помещениях с магической регуляцией температуры и влажности. От этого воздух в них часто казался абсолютно нейтральным — лишенным примесей и как будто мертвым.

Архив Скагерхоля был наполнен светом и воздухом из высоких стрельчатых окон. Одно из них было наплевательски приотворено, и на подоконнике важно восседал вестник зимы, — пухлый красногрудый снегирь. Смотрел он совсем иначе, чем встреченный мной накануне белый ворон, — в бусинах его глазок пряталась разве что добродушная насмешка.

— Двери незаперты, окна тоже, хозяина нигде не видно… — похоже, я приобрела привычку общаться с птицами. — Может, ты знаешь, птаха, где я могу найти гера Оркана?

Ясное дело, снегирь мне не ответил. Он только покрутил головкой, как будто удивляясь моему вопросу. Я вздохнула, и отвернулась к массивным шкафам, заполненным книжными томами и громоздкими папками.

— Как же далеко, прекрасная огненная дама, вас занесло от благословенного Ларимара! — вдруг раздался за моей спиной насмешливый певучий голос.

Вместо невесть куда пропавшего снегиря, у окна стоял человек, и любезно мне улыбался. Кажется, Скагерхоль исчерпал запас обитателей-здоровяков, и наконец предъявил мне мужчину обычного роста, — разве что чуть повыше меня. Зато привлекательности ему отмерили с запасом — он был весь какой-то легкий, словно профессиональный танцор, и обаятельный, будто заправский жулик. От суховатой, въедливой породы книжных червей я не нашла в нем ровно ничего. И сама не заметила, как широко, от души, разулыбалась ему в ответ.

— Меня привела сюда работа, гер…

— Конечно! Конечно, работа. И еще, быть может, судьба? Позвольте рекомендоваться, юная фролен: я Оркан Вилари, здешний… хм… хранитель. Вы поможете эрлу с алтарями, ведь так? Тому порукой ваша фамилия. Я слышал, у огненных Мерц не бывает неудачных контрактов.

Ну как было не почувствовать законную гордость, семейную и профессиональную разом?

— Разумеется, гер Вилари. Все так и есть. Но, если не возражаете, мне понадобится ваше содействие. Помогите мне найти описание работы алтарей, энергетические схемы, список применяемых в обычное время для работы заклинаний, и... Нет, пожалуй, для начала хватит перечисленного.

Хранитель взглянул на меня с уважением. Затем поправил очки в тонкой оправе, сидевшие на его носу как-то удивительно ловко, взмахнул рукой… и на стол прямо передо мной спикировали несколько папок, небольшая книжица и скрученная в рулон карта или схема. От взмаха другой руки гера Оркана с веселым звоном захлопнулось приотворенное окно, и я окончательно убедилась, что в книжные хранители Скагерхоля угодил воздушник. Странный выбор, но думаю, он знал, на что шел?

— Здесь все, о чем вы просили, милая фролен, — подмигнул хранитель. — Если будет нужда еще в чем-нибудь — только скажите. А я покуда займусь своими делами.

Еще миг — и он исчез, словно растворился в тенях между шкафами. Я фыркнула и развернула рулон: это действительно была карта западных земель с отметками разной величины и яркости. Они, видимо, обозначали размер и мощность родовых алтарей. Я поводила пальцем по карте, выискивая главный алтарь, и скоро нашла его: самый крупный и огненно-яркий значок был нарисован поверх изображения небольшой горной гряды к востоку от Скагерхоля. Ну что ж, так и должно быть, недаром бабка рассказывала мне, что горные огненные маги строят родовые святилища поближе к зоркому оку Хагмалона. Я бы не удивилась, если бы там и потухший вулкан имелся поблизости.

Говоря по правде, мне предстояла большая работа. Сперва нужно было активировать главный алтарь, затем обеспечить его системной подпиткой и защитой. И лишь после этого я могла отправляться на досмотр малых алтарей. Проверить следовало каждый, а было их (я сосчитала точно) 77 штук, включая главный — ни больше, ни меньше. Спасало только то, что многие алтари располагались группами, возможно поблизости от селений или хуторов. С карты я сделала себе магическую копию — нужно же было отмечать то, что уже проверено и функционирует исправно. Да и проложить маршрут, прежде чем соваться в зимние предгорья, определенно стоило заранее.

Еще с час времени ушло у меня на разбор схем алтарной энергетики, составление в припасенном блокноте списка заклинаний и магических формул. Только потом я с облегчением отложила справочную литературу и, привстав, потерла то место, где спина теряла свое благородное название. От долгого сидения на жестком стуле задница ныла неимоверно.

— Что, милая фролен Агния, вы завершили свои труды? — гер Оркан возник из-за шкафа так неожиданно, что я едва успела плюхнуться обратно на стул.

Я понадеялась, что хранитель не заметил ничего лишнего, и наудачу спросила:

— Скажите, гер Вилари, вы не могли бы позволить мне заглянуть в семейную хронику правителей княжества? Ненадолго, всего на несколько минут. Мне нужно…

Сочинить, для какой надобности собираюсь сунуть нос в личный архив эрла, я не успела. Гер Оркан погрозил мне пальцем:

— Надеюсь, вам известно, фролен, что за любопытство всегда приходится платить. И как правило, больше, чем предполагалось вначале.

Я потупилась.

— Известно, гер. Но мне очень хочется разобраться в том, что здесь произошло. Кто знает, может быть, я смогу помочь геру Рагнарссону чем-нибудь еще, кроме наладки алтарей.

В конце концов, мне еще предстояло отработать нанесенный княжеству ущерб. А для того, чтобы действовать наверняка, и не наломать еще больше дров, стоило собрать побольше информации. И какое-то глупое сочувствие к ледяному эрлу все ворочалось в душе, не давая покоя. Он вел себя со мной не слишком любезно, но я подозревала, что так он ведет себя со всеми, и, в общем, не держала на него обиды.

— Я дам вам то, о чем вы просите, фролен Мерц. Только не говорите никому о вашей осведомленности в семейных делах Рагнарссона. Когда-нибудь вы убережете себя этим от большой беды, — и улыбнувшись мне с непонятным сочувствием, хранитель снова взмахнул рукой.

Я только отодвинулась от стола, как на него бухнулась книга. Нет, книжища. Огромный фолиант, пухлый, потрепанный и замусоленный, словно его листали каждый день чьи-то не слишком чистые руки.

— Сколько ему лет? — я смотрела на книжищу уважительно и не без опасения.

— Лет? — засмеялся гер Вилари. — Скажите лучше, столетий. Не менее пяти, точнее вы можете взглянуть сами. Не бойтесь, листайте. Не буду вам мешать.

Он снова исчез куда-то, а я набралась смелости и распахнула книгу наугад, ближе к концу. И ахнула от неожиданности.

Слева на развороте красовался рисунок: жуткая видом женщина в белых одеждах поднимала руки, и из-под них вылетали метельные вихри — мощные, неостановимые. На плечах женщины восседали два белоснежных ворона, а за ее спиной громоздилось целое воинство великанов. Противостоящие им маги, доблестно разившие врага огнем, выглядели на этом фоне бледно и довольно мелко. Видимо, именно так представлял себе художник последнюю битву Рагнара и его рода с Ледяной девой.

Я задумчиво прошлась пальцами по изображению девы, страхолюдному до невозможности. Если она в самом деле наводила такую жуть, то непонятно, зачем Женолюбу сдалось грубо кокетничать с ней. Надо было драться, а не тешить самоутверждением свою мужскую натуру.

На странице справа обнаружилось письменное описание того же сражения. Я скользила взглядом по строчкам и непроизвольно морщилась от кошмара, описанного с достоинством и бесконечной горечью. «… преисполнилось печали сердце мое, когда битва сия стала оборачиваться к худу для эрла и его людей. Ледяная ведьма разила без промаха, и турсы, пришедшие с ней, были полны великого зла, и никакое пламя не могло противостоять детям зимы. Пали горные маги один за другим, и лишь последний потомок славного рода остался жить в назидание смертным».

Внизу страницы, неровным, угловатым почерком было приписано: «… эта ледяная сила скоро убьет меня. А вслед за мной — и все живое вокруг». И снежинка, кривоватая снежинка, какой ее рисуют дети, красовалась в углу вместо подписи. От вида маленькой смертной печати, скрепляющей слова последнего эрла западного княжества, холод прошелся по моей спине. Ничего не стало понятнее в трагической истории рода Рагнарссона. Наоборот, я запуталась еще больше.

— Столько вопросов… — я расстроенно потерла лоб. — И ни единого ответа. Вот вы, гер, как поступили бы на моем месте?

Хранитель пожал плечами и улыбнулся.

— Рано или поздно у вас появятся правильные вопросы. Ответы на них раскроют вам все, что покуда остается скрытым. Если же будет очень нужно узнать что-то… неочевидное, вы всегда можете спросить меня, фролен. А я спрошу ветер. И смею надеяться, — получу правдивый ответ.

— Ветер?

— Да, ветер. Для него не бывает тайн, ведь он проникает повсюду.

Так оно и было. А мое везение состояло в том, что мне вовремя повстречался тот, кто с ветром на короткой ноге.

— Спасибо, гер. Я запомню ваши слова, и, может быть, приду к вам за ответом, если не найду его больше нигде.

С этими словами я поскорее откланялась, чтобы хранитель не заметил, как я растеряна. Впервые в жизни поблизости не было никого из близких, и никто не мог дать мне совет о том, как себя вести. Такие люди, как помороженный эрл, раньше не вызывали у меня ничего, кроме презрения.

Либо сражайся до последнего, если тебе есть еще, кого защищать, делай что-нибудь, старайся объехать злую судьбу на кривой козе. Либо, если уж тебе настолько опротивела твоя жизнь, ложись и помирай, а не дожидайся, пока смерть заберет тебя, в бесконечной тоске и печали.

Вроде бы все было правильно. Нетерпеливые дети огня всегда поступали только так, и никак иначе. И отчего бы это вместо законного пренебрежения к проигравшему все на свете мужчине я испытывала сочувствие? Почему его боль чувствовала и переживала, как свою, хоть он и раздражал меня временами до ужаса? Мда, таких вопросов ни ветру, ни даже галантному геру Вилари не задашь.

Мне срочно требовалось отвлечься, и Мироздание пошло навстречу. Еще не вывернув из-за угла башни, я услышала радостные вопли и воинственное гиканье. Это мальчишки, работавшие на кухне, затеяли игру в снежки. Воспитанная барышня обошла бы это разнузданное игрище стороной. Но я, все детство проведшая в нешуточных битвах с братьями, азартно потерла руки, отложила на скамью у стены папку с бумагами, и быстро слепила первый снежок.

Била я без промаха, и вскоре под вопли «давай, девка!» и «бей вон тех!» присоединилась к одной из команд. Еще каких-то несколько минут — и меня невозможно было отличить от остальных участников сражения: я точно так же раскраснелась, вопила и хохотала, а кроме того, с головы до пят была облеплена снегом.

Один паренек из «вражеской группы» неосторожно забежал на парадное крыльцо, и «наши» с победным воем кинулись расстреливать бедолагу, потому что деться ему было некуда. Я почти не смотрела, куда бросаю снежки, и остановилась, только когда поняла, что последний мой «снаряд» угодил прямо в грудь Рагнарссона, невовремя пожелавшего выйти во двор замка.

Все замерли. Во-первых, потому, что игры у самого парадного входа, ясное дело, не одобрялись. А во-вторых, эрл так схватился за место удара, точно в него попало не снежком, а разрывной пулей, оснащенной вдобавок магическим проклятием. Надо было ретироваться, но я так засмотрелась на своего работодателя, что упустила подходящий момент.

Мальчишки уже разбежались в разные стороны, а я все стояла и смотрела на эрла. Он еще подержался за грудь, потом с отвращением отряхнулся и обратил внимание на меня.

— Что, фролен Мерц, вы уже переделали все свои дела? Не думал, что вы способны заниматься такой… ерундой, вместо того чтобы рассчитывать энергетическую мощность алтарей. Или что вы там собирались рассчитывать?

Он мастерски умел портить настроение. А меня еще и моментально выводил из себя.

— Все, что я планировала на сегодня, уже сделано, — и даже немного больше, но эрлу об этом знать точно незачем.

— Что ж, раз так, после ужина я готов послушать о ваших достижениях, — с этими словами он развернулся и скрылся за дверью.

Тяжеленная створка бухнула так, что даже земля вздрогнула. Я еще постояла под налетевшим невесть откуда ветром, поняла, что не чувствую ни носа, ни ладоней, и решила пойти к себе. Перед очередным совещанием с помороженым Рагнарссоном следовало хорошенько обдумать, что ему говорить.

Глава 5. Сердце горы

В момент, когда фру Сигрид лично притащила в мою комнату поднос с ужином, я поняла, почему обитатели Скагерхоля отличаются солидными габаритами и статью. Если питаться так ежедневно, что-нибудь да нарастет: не рост, так мышечная масса, или, как минимум, жировые запасы.

— Зачем вы сами? — смутилась я, увидев все это великолепие. — Прислали бы девушку…

Фру Сигрид уперла руки в бока.

— А поговорить? Кто тебя, девочка, кроме меня наставит? Не стану скрывать, ты мне по душе пришлась, так отчего бы не помочь? Да и Бьорн мой сказал, что ты симпатичная. Рыженькая, говорит, точно пламя, и говорливая такая, — как речка, журчит.

Ну, понятное дело, — на фоне Бьорна я болтушка, каких свет не видывал, чего уж там! С благодарностью улыбнувшись домоправительнице, я принялась трапезничать. Еду в Скагерхоле подавали отменную: мясо было сочным и в меру прожаренным, выпечка круглилась пышными, поджаристыми боками, травяной отвар распространял посреди вечной зимы ароматы лета. Как ни требовало воспитание поддержать беседу, но я снова заговорила не менее, как четверть часа спустя, — оторваться от вкусностей не получалось совершенно.

Фру Сигрид, конечно, не молчала. Пользуясь тем, что я не пытаюсь спорить с ее наставлениями, она уселась в кресле поудобнее (спросить бы, как ей удается не отсидеть себе все в течение пяти минут, да демоновы приличия не позволяют!) и приступила к монологу.

— Говорят, ты уж побывала в хранилище, и этот хитрый малый, Оркан, помог тебе разузнать все о родовом алтаре. Что скажешь, — можно ли его наладить, или нам замерзать тут совсем?

Я едва сумела промычать что-то в знак согласия, но почтенной фру этого оказалось довольно.

— Я так и думала, что ты со всем разберешься, девочка, — сразу видно, что дельная ты, да и разумом боги тебя не обделили. Ты у себя в столицах, поди, и не видала такого, чтобы алтарь в самом сердце горы располагался? Ну вот посмотришь завтра. Может, даст Хагмалон, и поможешь нам.

— Я надеюсь только, что ваш мороженый эрл… кхм, простите, гер Рагнарссон не запретит мне в последний момент заниматься его родовым алтарем. — выговорилось у меня как-то само собой. — От него всего можно ожидать.

Домоправительница только грустно улыбнулась на мою оговорку.

— Эх, знала бы ты, девочка, какой он был в юности! «Мороженый»! Да он вспыхивал, как спичка, от самомалейшей малости! Яркий был, веселый… эх. А ты говоришь… Увидела б ты его тогда — как есть влюбилась бы. Его все любили. А теперь и любить некому, да он и сам никого в сердце к себе не пустит — коли помирать собрался, так тут уж не до любви.

В семье часто смеялись над моим живым воображением. Не подвело оно и на этот раз: от рассказа фру Сигрид последний Рагнарссон живо представился мне молодым. У юноши были блестящие глаза, веселая улыбка и такое выражение лица, с которым легко покоряют весь мир… и всех особ женского пола, попавшихся по дороге.

— А какое у него прозвище? — меня вдруг страшно заинтересовало, как прозвали эрла. — Его звали… зовут как-то еще, кроме имени?

Почтенная фру махнула рукой.

— Ледяным Иваром его зовут, как еще? И пугают им детей отсюда и до самого Ларимара.

Да, молва безжалостна, об этом часто говорила мне бабка. Если из кого-то можно сделать чудовище, это непременно будет сделано. Все любят сказки, и больше всего такие, где чем дальше — тем страшнее. Я в задумчивости потерла нос — раздражение от эрла и сочувствие к нему мешались в моей голове в опасную, гремучую смесь.

«Ледяной Ивар» все больше интересовал меня, раздражал, волновал, и.. что-то еще. Что именно — я пока не хотела осознавать. Однако, бабка учила, что мои эмоции — моя проблема, и я была с ней в этом совершенно согласна. Поэтому поблагодарила фру Сигрид за вкусный ужин, нацепила на лицо самое бесстрастное выражение, какое смогла, и отправилась на доклад к работодателю.

В кабинете эрла было почти сумрачно, темноту рассеивала только толстая свеча на столе. И хозяин кабинета тоже выглядел мрачным, словно его беспокоило собственное здоровье или какие-то неприятные мысли.

— Как, фролен Агния, готовы рассказать мне, насколько продвинулись в вашей работе? — если он хотел поймать меня, то крупно просчитался. — Прошу, садитесь, и поведайте, что полезного вам удалось обнаружить в хранилище?

Вид примерной ученицы удавался мне не всегда, но чего не изобразишь ради дела. Я устроилась в очередной пыточной вариации кресла, сложила руки на коленях и подняла глаза на Рагнарссона.

— Самое полезное, что мне посчастливилось найти в хранилище — это хранитель, — я с удовольствием проследила, как брови эрла удивленно приподнялись, и продолжила: — Гер Вилари оказался неоценимым помощником. Схему работы алтаря я изучила, все, что может мне пригодиться, переписала. Кроме того, скопировала схему расположения малых алтарей. Надеюсь, вы не возражаете против такого самоуправства? Нет? Прекрасно. Малые алтари расположены группами, это очень удобно для их восстановления и отладки. Но начать, конечно, следует с главного алтаря. Где он находится?

Эрлу не следовало знать, что фру Сигрид уже поведала мне и о расположении родового алтаря, и о многом другом. Отчего-то мне казалось, что он разгневался бы, если б узнал о том, как подробно его обсуждают. Но он, слава богам, не был в курсе нашего общения с домоправительницей, поэтому спокойно ответил на мой вопрос:

— Неподалеку от Скагерхоля есть отдельно стоящая гора, в ней — большая пещера, а в пещере — святилище Хагмалона и наш родовой алтарь. Завтра утром Бьорн проводит вас туда — его визиты, как младшего брата по ремеслу, угодны огненному кузнецу. И если вы сумеете совладать с тем, что ожидает вас там, — я принесу вам свои извинения за сомнения в вашем мастерстве. А теперь вы можете идти.

Он смотрел, как я выбираюсь из кресла, шагаю к двери, киваю ему на прощание. Я бы голову прозакладывала: Рагнарссон знал о родовом святилище что-то важное и, может быть, опасное для меня. Но все-таки промолчал об этом.

Если б знать, что мое утро начнется так рано, — я постаралась бы уснуть пораньше. Но мне не спалось, и я ворочалась в теплом коконе одеял, просчитывая свои действия и раздумывая о том, каким был Рагнарссон до встречи с Ледяной девой. Поэтому, когда в дверь громко постучали, мне показалось, что я едва успела сомкнуть глаза.

Пришлось срочно выбираться из постели, накидывать огромную шаль, принесенную накануне горничной, и впускать раннего посетителя. Им ожидаемо оказался Бьорн. Увидев, что я еще не одета, он стыдливо отвернулся и пробурчал:

— Утра тебе. Пора идти в святилище.

— Да, сейчас, только соберусь, — на лицо сама собой вылезла улыбка, уж очень забавно выглядел смущенный громила-кузнец. — Подожди немного в коридоре.

Получив ответный кивок, я прикрыла дверь и начала быстро собираться. Поскольку я росла с братьями, пришлось научиться «солдатским» сборам: не прошло и пяти минут, как за мной захлопнулась дверь комнаты. Бьорн скользнул по мне взглядом, приглашающе взмахнул рукой и пошагал к выходу из замка.

Когда мне рассказывали про «отдельно стоящую гору неподалеку», забыли упомянуть, что пробираться к ней придется по снежной целине. Похоже, святилище не посещали с тех пор, как нарушилась работа алтаря. Бьорну снег доходил едва до колена, и он таранил белое пространство, не оглядываясь и не интересуясь, как двигаюсь я.

А я двигалась с трудом, — местами проваливалась в сугробы мало не по пояс, а снег предательски забирался под юбку, прилипал к ногам и мешал идти. Да что там, я еле ползла, и только девичья гордость мешала позвать кузнеца на помощь. Пока я так ползла, пыхтела, превозмогала, мы, оказывается, пришли.

— Вот, — исчерпывающе высказался Бьорн, шагая на широкую каменную плиту возле узкого прохода внутрь горы.

Облегченно сопнув носом, я тоже выбралась на твердую поверхность и спешно обмахнула снег там, куда смогла дотянуться. Остальное, по моим расчетам, скоро должно было растаять само.

— Там нужен свет, — констатировал Бьорн, и потянулся зажечь факел, торчавший из скобы при входе.

— Организуем, не волнуйся, — хихикнула я и запустила стайку огненных шариков, шустро скользнувших внутрь святилища.

Света они давали вполне достаточно, а кроме того, доставляли мне какую-то детскую радость, уж очень весело порхали там, где им случалось появиться. Кузнец тоже проводил их восторженным взглядом.

— Красивые! — детское выражение на его суровой физиономии выглядело очень трогательно.

— Мне тоже нравятся, — согласилась я. — Пойдем?

И прошла внутрь пещеры. Зрелище, которое предстало там перед моими глазами, вернее всего было назвать гнетущим. Мрачные, покрытые инеем своды, снежная поземка, свободно гуляющая по полу и тяжелое каменное тело алтаря, погруженное в вынужденный сон. Я подошла ближе и аккуратно погладила холодный алтарный бок. Глупо, конечно, но на мгновение мне показалось, что передо мной вовсе не камень, а старая и больная, брошенная хозяином собака.

— Мы вылечим тебя, — прошептала я совсем тихо. — Ты снова обретешь силу и еще принесешь семье эрла немало хорошего.

— Что будешь делать? — заинтересованно спросил Бьорн.

Он следил за мной так внимательно, словно я могла открыть ему какие-то новые секреты огненного кузнеца, которому он служил. Я сосредоточилась, вытянула руки, нащупала нити огненного плетения и привычно потянула их к себе. Нити не слушались, и взглянув на них магическим взглядом, я ужаснулась: в плетении совсем не осталось огня, нити были скованы морозом, и выглядели, как застывшая ледяная паутина.

Пришлось понемногу отогревать их, осторожно пробовать натяжение, и лишь когда они снова стали горячими и гибкими, я стянула их к себе и принялась заново плести вокруг алтаря надежный огненный кокон. Дело шло медленно, потому что сама я к тому времени уже почти лишилась сил.

— Упоррная девчонка! — прогудело у меня над ухом, и я так дернулась, что едва не упустила нить. — Хоррошо!

Я резко оглянулась и облегченно вздохнула: над моим плечом витал родной, горячий огненный дух, хранитель этого места. Выглядел он, как мускулистый мужчина средних лет, с крупным носом и кустистыми бровями, отчего взгляд его казался пристальным и тяжелым.

— Ты из наших, дочь огня! — утвердительно заметил дух. — Дети дрругой стихии давно отступили бы, но только не ты!

Я приосанилась — нечасто мне доводилось слышать такую открытую похвалу. Но, подумав немного, созналась:

— У меня почти не осталось силы. Если ты пожелаешь помочь мне, дух горного пламени, — я с радостью приму твою помощь.

— Ты и сама спрравилась! — весело сообщил дух, облетев вокруг алтаря и вглядываясь во что-то невидное мне. — Осталось немного. Поррежь себе руку и напои алтарь своей крровью. Тогда он прризнает тебя своей и будет веррно служить тебе.

Я оглянулась на Бьорна — он почти слился с каменной стеной святилища, и наблюдал за мной и за огненным духом широко раскрытыми глазами. Возражений у него, похоже, не было, хотя зачем бы алтарю чужого рода признавать меня своей? Но если дух так велит, спорить с ним мне не пристало.

Вздохнув (все же резать руку было больно, хотя я могла потом легко зарастить ранку), я достала из сумки нож и полоснула по ладони. Резала от души, не жалея, поэтому кровь быстро собралась в лодочке ладони, как в чаше. Я медленно донесла свое подношение до алтаря и вылила его на камень. Кровавые ручейки потекли по каменному алтарному телу, и почти сразу впитались в него без остатка, словно утоляя давнюю жажду.

— Хоррошая жертва! — объявил дух. — Ты славно потррудилась, дочь огня, Хагмалон доволен твоей службой. Теперь иди, у тебя есть еще рработа!

Я было повернулась к выходу, но потом подумала, что дружба с горным духом может еще принести мне немалую пользу.

— Позволишь ли ты, хранитель, обратиться к твоей мудрости в случае нужды?

Дух польщенно огладил свои бока.

— Я откррою тебе свое имя, — заговорщически подмигнул он. — Когда настанет нужда, позови меня, и я приду к тебе на помощь.

Затем склонился к моему уху и шепнул обещанное.

— Запомни накррепко, дочь огня! И я прриду на твой зов.

— Запомню, хранитель, — я поклонилась дружелюбному духу и махнула рукой кузнецу в знак того, что дело сделано и ему пора отлипнуть от стены.

Из святилища я вышла гордая собой и несколько удивленная. В момент появления духа мне казалось, что резерв мой почти исчерпан, но то ли это было ложное чувство, то ли дух поделился со мной своей мощью, — сила снова полыхала во мне и требовала выхода. Привычно утихомирив ее, я огляделась.

Перед нами расстилалась дорога из каменных плит, совершенно чистая, без единой снежинки. И на ней, у самого входа в пещеру, стоял эрл. Вид его удивил меня гораздо больше, чем собственный нежданный приток силы.

Он радовался так, словно получил в подарок нечто очень ценное. Или даже такое, что вообще не имело цены. Пожалуй, в этот момент эрл стал похож на себя прежнего, на того юношу, о котором мне рассказывала фру Сигрид. Он широко улыбался, глаза блестели, волосы серебрились под скупым светом зимнего солнца. И все это было бы отлично, если б только он не выглядел таким бледным, и не пошатывался, как тяжело больной, впервые поднявшийся на ноги.

— Сила вашего родового алтаря восстановлена, гер Рагнарссон, — церемонно объявила я, снова изобразив реверанс. — И я готова принять ваши извинения.

Тут мой работодатель расхохотался во весь голос. И сразу же качнулся, словно собирался упасть в обморок. Бьорн метнулся к молочному брату, и заботливо подставил ему могучее плечо.

— Она была хороша, — лаконично, как всегда, отчитался он. — Алтарь в порядке. Хагмалон доволен.

— Она и сейчас хороша, — задыхаясь от смеха и слабости, заметил эрл. — Принять мои извинения! Каково, а?

Он еще постоял, вздыхая и щурясь на солнце, помолчал, и наконец объявил:

— Надо устроить пир. У нас появился отличный повод, и мы просто не имеем права его упустить. Бьорн, помоги мне дойти до кухни. Надо поговорить с Сигрид.

Кузнец кивнул, и молочные братья удалились в сторону владений домоправительницы, напрочь позабыв обо мне. Я уж было собралась окликнуть их, но тут эрл все-таки вспомнил.

— Фролен Мерц, — удивительное дело, мне даже досталась его улыбка! — Прошу вас быть почетной гостьей на нашем маленьком празднике. Я пришлю за вами, когда все будет готово.

Потом за ними захлопнулась дверь, и я раздраженно пнула одинокий снежок, завалявшийся под ногами. Извинений от «ледяного Ивара» я, разумеется, так и не дождалась. По правде говоря, не на что было и рассчитывать. Если хозяин Скагерхоля до сих пор смотрел на меня, как на бестолковую девицу, боги знают, зачем навязанную ему столичными чиновниками, с чего ему передумать? Скорее всего, он просто не задумывался на мой счет. И на том спасибо, что не забыл пригласить на праздник. Я бурчала все это себе под нос, старательно заглушая беспокойство: Рагнарссон был плох, и чем ему можно помочь, я пока не понимала.

В моей комнате убиралась Йорунн. Увидев меня, она поспешно поклонилась.

— Простите, госпожа, я надеялась, что успею с уборкой до вашего возвращения!

— Ничего, — отмахнулась я. — Я так хочу спать, что ты можешь хоть палить из пушки у меня над ухом. Когда закончишь, притвори дверь поплотнее.

С этими словами я влезла на постель и уснула, кажется, даже не дождавшись ответа. А когда снова открыла глаза, за окном уже стемнело. Небо над Скагерхолем — я впервые обратила на него внимание — было на редкость звездным. И звезды светили ярким холодным светом, не то, что бледно-желтые стекляшки, изредка возникающие на вечно затянутом смогом небе Ларимара.

Натягивая платье и укладывая волосы в низкий узел, я жалела, что не захватила из дома ни единого нарядного платья. Видел бы меня «ледяной Ивар» хотя бы в том изумрудном, в каком я щеголяла на весеннем императорском балу! Или в голубом, расшитом жемчугом, или… Нет, Агни Мерц, ты что-то слишком размечталась! Твое платье опрятное, а главное — оно теплое, здесь и сейчас это гораздо важнее. Я глянула в зеркало, вздохнула и уселась в кресло дожидаться, пока за мной придут.

Глава 6. Предел воли

— А понаряднее-то ничего не найдется, девочка? — фру Сигрид стояла на пороге и рассматривала меня с искренним огорчением. — Приоделась бы, праздник у нас, хоть и небольшой.

— Нет, — я развела руками, — Виновата. Я вообще не брала с собой ничего из одежды — не знала, что мое пребывание у вас так затянется. Придется почтенному собранию терпеть меня в простом платье.

Домоправительница на это непримиримо фыркнула.

— Ну вот еще! Такой красотке, как ты, достойная оправа требуется. Пойдем-ка со мной.

Я только успела встать, как тут же была подхвачена под руку и спустя секунду уже неслась за почтенной фру по коридорам и лестницам, еле успевая перебирать ногами. Шаг у моей спутницы был широкий, командирский, а кроме того, она хорошо знала, куда идет, в отличие от меня.

В конце концов мы оказались в дальнем крыле — по всему, нежилом, хотя и ухоженном. Пыли нигде не было видно, но и факелы не горели. Как фру Сигрид ориентировалась в полной темноте, я так и не поняла, но для себя зажгла несколько огненных шариков. Домоправительница между тем перебрала ключи у себя на поясе, выбрала один и открыла им дверь каких-то покоев.

— Входи, — велела она. — Поищем для тебя что-нибудь подходящее к случаю.

Там, куда мы пришли, жила не просто женщина, а некая значимая в пределах замка персона. Взмывшие к потолку шарики освещали шитый серебром синий полог кровати и занавеси на окнах, резные сундуки вдоль стен, изящный столик и кресло возле темного жерла большого камина. Правда, подушечек для седалища не полагалось и здешней обитательнице. Интересно, кто она?

— У кого вы собираетесь позаимствовать наряд для меня? — на мой резонный вопрос почтенная фру озорно фыркнула.

— Знаешь ли ты что-нибудь про папашу нашего эрла?

— Знаю, что его звали Рагнаром Женолюбом, — говоря коротко, это действительно было все, что я о нем знала.

— Ну вот, это покои первой леди Скагерхоля. Знала б ты, девочка, сколько их тут перебывало, этих ледей. Разные были, и молодые, и постарше, и красавицы, и такие, что отворотясь не наглядишься. По чести Рагнар сочетался только с одной — матерью мальчиков. Дал клятву в святилище, пред взором светлой Ливы. А уж когда она померла, родивши Ивара, вот тут он и заработал свое прозвище. Понесло мужика по кочкам — не остановишь. Кхм… — прервалась вдруг фру Сигрид. — Ты ведь не откажешься попользоваться одним из платьев, которые…

— Носили женщины прежнего эрла? Не откажусь, — я пожала плечами. — Что тут такого? Ведь ни одна не придет требовать назад свое добро.

Домоправительница звучно расхохоталась.

— Да ты еще и практичная особа, как я посмотрю! Молодец. Давай посмотрим, что тут есть для тебя подходящего.

Не прошло и получаса, как выяснилось, что найти для меня подходящее платье в этой женской сокровищнице совсем непросто. Многие из них были мне безнадежно длинны. Другие совершенно устарели. Третьи успели порядочно поизноситься, — ткань прямо-таки расползалась в руках. Но почтенная фру не теряла надежды, и отыскала-таки для меня нечто особенное.

— Примерь-ка, — скомандовала она, швыряя на кровать облако бледно-зеленого шелкового бархата.

Я послушно натянула предложенное, и оно, как ни удивительно, оказалось мне впору. Как будто среди сердечных пристрастий Женолюба была одна, фигурой совершенно мне под стать. Пришлось вытерпеть шнуровку на боках и спине, но хоть корсажа платье не требовало. Да и шнуры фру Сигрид затягивала не так чтобы очень туго.

— Ты и так тростиночка, — приговаривала она, — хоть и вовсе шнуровку выпарывай, да некогда. Я слегка подхвачу, только чтобы не морщило. Ну вот, можешь посмотреться в зеркало. Там, в углу.

В дальнем углу нашлось обещанное ростовое зеркало, и я удивленно уставилась на свое отражение. Покрой платья был прост, и мог бы даже показаться примитивным, если бы не тончайшая вышивка золотой нитью, сплошь покрывавшая верхнюю часть наряда, и растекавшаяся тонкими ручейками по юбке. Все вместе производило впечатление просвеченного солнцем весеннего сада.

— Ну и хороша же ты, Агни Мерц! — удовлетворенно заметила домоправительница. — Гляди, не отдавай задешево своего сердечка, когда придет время!

— О чем это вы? — от непрошенных рассуждений о моей личной жизни я почувствовала, как загораются румянцем щеки.

К счастью, почтенная фру ничего не заметила.

— Пойдем, — поторопила она. — Провожу тебя в зал. Мне еще надобно на кухне распорядиться, чтобы подавали.

В парадном зале Скагерхоля я оказалась впервые. И внутренне порадовалась, что вполне соответствую его тяжеловесной и несколько устаревшей роскоши. Можно было подумать, что я угодила внутрь одного из романов, которые так любила читать подростком. Переплетение деревянных балок под потолком, жарко полыхающие огнем огромные камины, в которые, кажется, всадник мог бы въехать верхом на коне, не склоняя головы. Высокий стол с креслом во главе.

На кресле восседал эрл — бледный впрозелень, но довольный. Я мстительно подумала, что его трон наверняка еще менее удобен, чем все местные кресла, вместе взятые, и подошла поклониться.

— Позвольте приветствовать вас, гер Рагнарссон! — как все-таки хорошо, что Адела научила меня этим дурацким реверансам!

Распрямившись, я поняла, что эрл смотрит куда-то мимо меня, и побледнел еще сильнее, чем минутой раньше. Вообще, он выглядел таким больным, что я задумалась. Возрождение родового алтаря должно было оказать на него положительное воздействие, но, похоже, вышло ровно наоборот. Нет, что он молчит, и пялится куда-то в пространство?

— Эрл, как вы себя чувствуете?

Рагнарссон вздрогнул, уставился мне прямо в глаза, и меня снова пробрало холодом от этого пристального ледяного взгляда.

— Как тихо вы подкрадываетесь, фролен.

— Я? Подкрадываюсь? Да я стою перед вами уже… некоторое время, а вы не желаете меня замечать! — волна раздражения всколыхнулась во мне, но тут же улеглась.

В конце концов, эрл был болен. И с чего это он показался мне довольным? Стоило подойти поближе, как стало ясно: он просто с усилием сохраняет благожелательное спокойствие. Видно, не желает портить праздник обитателям Скагерхоля, полным радостного оживления.

Служанки весело щебетали, накрывая столы, стражники, в предвкушении угощения и выпивки, переговаривались между собой и солидно похохатывали над немудреными шутками. И над всей этой суетой разносились громкие указания фру Сигрид.

— Я рад видеть вас на нашем празднике, фролен Мерц. Повеселитесь хорошенько, — кивнул мне эрл.

Наверное, после этого мне полагалось поблагодарить его за гостеприимство и занять свое место за столом. Но куда идти, я не знала, и потому топталась возле кресла Рагнарссона лишнюю минуту.

— Медведь бестолковый, — констатировала фру Сигрид, возникая рядом с нами. — Хоть бы заметил, какую красавицу принял на службу. Любезность какую сказал бы.

И она по-хозяйски огладила мое плечо.

— Фролен прекрасно выглядит, — согласился эрл, усмехнувшись краем рта.

Домоправительница оглядела его так, словно собиралась отвесить хозяину Скагерхоля подзатыльник.

— Безнадежное дело эти мужики, — заметила она. — Пойдем, девочка, я найду тебе местечко за столом.

Я молча кивнула: отчего-то было очень обидно, что эрл остался равнодушен и к моему роскошному наряду, и… ко мне в целом. Ну ничего, главное, — я хорошо делаю свою работу. Уж тут-то ему не к чему будет придраться, как бы ни старался.

Ушли мы недалеко: место для меня нашлось неподалеку от Рагнарссона, между Бьорном и хранителем Вилари. Увидев меня, гер Оркан просиял улыбкой.

— Рад видеть вас, прекрасная огненная дама! Слышал, вы отлично справились с делом, за которое взялись, — он незаметно завладел моей рукой и вежливо поцеловал ее.

— Дело пока не закончено, — я постаралась принять как можно более серьезный и ответственный вид. — Но я надеюсь в конце концов завершить его к удовольствию гера Рагнарссона и всех здешних обитателей.

— Огненный дух признал ее, — неожиданно прогудел рядом кузнец. — Она дала своей крови алтарю. Хагмалон был доволен.

Надо же, какая длинная речь! Должно быть, Бьорн нашел меня очень достойной девицей, раз в нем проснулось этакое нешуточное красноречие.

— Меня поддерживало твое присутствие, — улыбнулась я здоровяку, и он ответил мне совершенно детской широкой улыбкой.

Мы бы, может быть, еще пообсуждали мой профессиональный успех, но тут Рагнарссон поднял тяжелый, украшенный самоцветами кубок и заговорил. Он вроде бы нисколько не повысил голоса, но при этом легко перекрывал общий шум:

— Радость пришла в Скагерхоль, друзья мои: наш родовой алтарь снова полон силы. Давайте же вознесем хвалу огненному кузнецу Хагмалону, за то, что не оставил нас. Если боги и дальше будут к нам благосклонны, больше никто в западных землях не умрет от голода и холода. Выпьем за эту надежду!

В зале на мгновение повисла полная тишина. А потом она разбилась вдребезги от криков, аплодисментов и тяжелого стука кубков и глиняных кружек друг о друга. Я тоже смеялась и радовалась вместе со всеми, будто это ожил мой родовой алтарь, будто это мне не грозит больше смерть от голода и холода.

Осушенные чаши снова наполнили шустрые служанки, и все принялись закусывать в изобилии наготовленной на кухне Скагерхоля снедью. Я даже с некоторой опаской следила за дюжими молодцами и крепкими, бойкими девицами, за обе щеки уплетавшими все, что стояло на столах. Мясо и рыба, овощи, хлеб и сыр исчезали с огромных блюд словно по велению чьей-то магии.

— Откуда столько продуктов? — пробурчала я себе под нос, наблюдая за этим пиршеством (которое недоброжелательный зритель непременно назвал бы обжорством). — А все страдают, что вот-вот перемрут от голода…

— Здесь почти не производят и не добывают съестного, — пояснил гер Вилари, со вкусом обсасывая куриную косточку. — Его доставляют порталами по мере надобности. По-моему, эрл тратит на обеспечение своих земель почти все, что получает за партии демара. Впрочем, может, и не так, — мне давно не приносили на хранение хозяйственных документов.

— Ну да, скажете тоже! — что-то не встречала я до сих пор правителей, которые вместо того, чтобы складывать деньги себе в кубышку, оплачивают ими провизию и прочие хозяйственные надобности своих земель.

— Можете мне поверить, прелестная фролен, — покивал гер Оркан, — все именно так и обстоит. Однажды я спросил Рагнарссона, не жалеет ли он о потраченных средствах. Он так посмотрел на меня… знаете, как будто я сказал несусветную глупость. И ответил, что для своего народа ему ничего не жаль. Потом добавил, что осталось ему недолго, наследников у него нет, и он может тратить то, что зарабатывает княжество, на что угодно. А вот тому, кто займет его место, придется решать проблемы обеспечения людей самостоятельно. Посмеялся так, знаете ли, невесело, и заявил, что на Смертных пустошах ему не будет до этого никакого дела.

Я мельком глянула на эрла, устало оглядывающего своих подданных, и поняла, что должна немедленно отвлечься на что-то… другое. Иначе непременно начну жалеть последнего из Рагнарссонов, а ни ему, ни мне самой не будет от этого ничего, кроме вреда.

— Скажите, гер Вилари, — полюбопытствовала я у хранителя, — а как вы сами попали в западные земли? Вы ведь родом с юга, я не ошибаюсь?

Он предвкушающе улыбнулся.

— Верно, фролен, я действительно с юга, — у вас острый глаз. Со мной вышла интереснейшая история. Если вам угодно, я расскажу. Но чуть позже. Кажется, эрл хочет предложить новый тост.

Рагнарссон в самом деле поднял свой кубок, и едва в зале наступила тишина, произнес:

— Все мы рассчитываем на снисхождение и помощь богов. Однако случается так, что исполнение их воли передается в руки человеческие. И сегодня я хочу поблагодарить нашу гостью из Ларимара, Агнию, дочь дома Мерц, за то, что она помогла вернуть силу нашему алтарю. Пусть мастерство и удача не оставят вас, благородная фролен.

Я хлопала глазами, постепенно осознавая, что новый взрыв всеобщей радости и аплодисментов предназначен лично для меня. Чувство было совершенно новым: я впервые в жизни почувствовала смущение от всеобщего внимания и благодарности. Может быть потому, что никогда раньше не бывала в подобной ситуации. Столько тепла разом — это было прекрасно, но так непривычно!

Я растерянно скользила взглядом по лицам жителей Скагерхоля, и тут поймала взгляд эрла. Вопреки обыкновению, от него не сквозило холодом и высокомерием. Рагнарссон смотрел на меня с симпатией и… сожалением? Что это с ним такое? Однако обдумать странное поведение своего работодателя я не успела.

— Так вот, фролен Агния, — дождавшись, пока стихнет шум, неспешно начал свой рассказ Оркан Вилари, — как я и говорил, однажды со мной приключилась удивительная история. Я был средним из трех сыновей своего отца, обладал даром управляться с воздушной стихией и, как теперь понимаю, редкостным легкомыслием. Старшего брата воспитывали как наследника, младшего — пестовали, как неразумное дитя. А до меня чаще всего никому не было дела, тем паче, что и особых хлопот я не доставлял, — все проделки слишком быстро мне надоедали.

Я открыл собственное дело по сопровождению кораблей и караванов, сперва ездил повсюду сам, и ветра слушались меня достаточно, чтобы клиент оставался доволен. Затем обзавелся молодыми помощниками, и солидной конторой на одной из главных улиц нашего города. Все шло гладко, и я заскучал. Детям воздуха нужны вечные перемены, застоя и размеренности мы не выносим, вслед за ними в нашу дверь всегда стучится тоска.

Шло время, так размеренно, что я все глубже погружался в уныние и тоску. Стал завсегдатаем уютного кабачка неподалеку от своей конторы и ежевечерне просиживал там долгие часы. Слушал тамошнего барда, выпивал и мечтал о том, чего уже никогда не могло со мной случиться. И как-то вечером ко мне за стол присел странный человек.

Я не смог узнать, какие силы ему подвластны, но отчего-то сразу понял, что человек он непростой и много странствует по свету. Мы разговорились, осушили по кружке вина за знакомство, и я пожаловался на свою благополучную, но необычайно унылую жизнь. И тогда этот человек сказал, что может помочь моему горю. Он сплел из воздуха нить, а из нити — небольшой клубок, дунул на него и отдал мне.

Сказал, что мне не место здесь, но зато есть одно местечко в нашем мире, где мои умения точно окажутся кстати в свой срок. Велел попросить клубок отвести меня туда, где ждет моя судьба, улыбнулся, хлопнул меня по плечу и ушел. Тем же вечером я исполнил, что было сказано, и сам не заметил, как оказался здесь, в Скагерхоле.

Пока мне не пришлось совершить ничего судьбоносного, но я верю, что ждать осталось недолго. Кто знает, может быть, с вашей помощью, милая фролен, мы совершим что-нибудь значительное.

— И попадем в легенды? — это была и впрямь странная история.

И человек, протянувший нить с юга к дальним западным землям тоже показался мне загадочным. Да и человек ли это был?

— Возможно, фролен Мерц, так оно и будет, — подмигнул хранитель.

Его уверенность передалась и мне. И я отчего-то совершенно уверилась в том, что у меня получится не только наладить вслед за большим и малые алтари, но также избавить эрла от его колдовского недуга, и… может быть, сделать что-нибудь еще. А вслед за убежденностью в собственной силе в голову мне ударило бесшабашное веселье.

Дальнейшие события этого вечера слились в моем сознании в один праздничный круговорот. Кубок за кубком я выпивала доброе вино, смеялась шуткам, подтягивала песням (даже если не знала слов), то и дело натыкалась на взгляд эрла и мысленно отмахивалась от его внимания. «Ты подумаешь о нем завтра, Агни», — говорила себе я. И снова шутила, смеялась, пела и радовалась прекрасному вечеру.

Уже глубокой ночью фру Сигрид провожала меня до спальни, журила за винопитие, хвалила за красоту и добрый нрав и бурчала что-то про особую бестолковость эрла. На все ее замечания я осторожно кивала, — так, чтобы не закружилась еще больше хмельная от выпитого голова.

Так же бережно я донесла свою легкомысленную головушку до подушки и с облегчением погрузилась в сон. Снился мне симпатичный мужчина, со смехом подбрасывающий в руке небольшой пушистый клубок.

— Клубочек, дружочек, отведи-ка ты эту барышню к ее суженому, — велел он, и клубок слетел с его ладони и послушно покатился куда-то в темноту.

Я хотела было шагнуть за ним следом — мне же обещали суженого, разве нет? — но в этот момент проснулась. В коридоре что-то шумело и грохотало, будто в замок забрался ледяной турс, и крушил все на своем пути. Собравшись с мыслями, я похолодела. Похоже, последний хозяин Скагерхоля снова не сумел совладать с недугом, о котором предупреждала меня фру Сигрид.

И я бы отсиделась в комнате, как мне велели, если бы возле самой моей двери не послышался придушенный писк, в котором я узнала голосок своей горничной Йорунн. Тут уж было не до осторожности. Я сунула ноги в башмаки, запахнулась в шаль и вылетела за дверь.

Ну конечно. Прямо ко мне двигался Рагнарссон, и он явно был не в себе. А перед ним, всего в паре шагов, в панике застыла Йорунн. Защититься ей было нечем. И я, толкнув девушку к себе за спину, встала на пути эрла.

В глазах его плескался безжалостный свет зимы, а там, где он касался стен, с треском расползались узкие языки инея. Думать было некогда — я и не думала… почти. Только прикинула, как бы не пришибить нашего болезного совсем, и метнула в него небольшой огненный шар с приказом остановиться. Шар почему-то вышел не золотистый и не красный, как обычно, а слепяще-белый.

Он ударил в грудь обезумевшего эрла, на миг окатил его с ног до головы сияющей волной и погас. Рагнарссон схватился за грудь, точно, как в тот раз, когда я угодила в него снежком, попытался выговорить что-то непослушными губами, но не сумел, и вдруг рухнул на пол, как подкошенный. Йорунн ахнула, и, подобрав юбки, рванула прочь.

— Что здесь происходит? — подоспевший на место побоища Валь задал совершенно идиотский вопрос.

Правда, мой ответ получился не более осмысленным.

— Это вас надо спросить, что происходит, — сердито рявкнула я. — Невозможно нормально уснуть, кругом шум, и… и безобразие.

Валь осмотрел меня с глубоким подозрением, но обвинять ни в чем не стал.

— Вам лучше пойти к себе, фролен, — посоветовал он. — Мы уж тут сами разберемся.

Других здравых идей у меня не было, чем помочь эрлу, я и понятия не имела, а потому со вздохом кивнула и вернулась в свою комнату, где до самого утра так и не сомкнула глаз.