Верховный
Том 1. Пролог
Густые облака широкой пеленой скрывали мерцавший миллиардами ярких точек небосвод и желтую луну, которая по себе оставила лишь едва видневшееся мутное пятно. Обычно, в темное время суток в этих полудиких, слабозаселенных краях можно было без труда услышать сольную трель в исполнении какой-нибудь неугомонной птицы, стрекот кузнечиков либо навязчивый хор беспрерывно шумевших жаб, что обитали в опоясанных обильными зарослями камыша прудах. Нередко сюда наведывался южный ветер. Подобно строптивой речке, перегоняющей тонны воды и не дающей последней застояться, он освежал здешний воздух. Он вскользь касался ароматных травяных полей и верхушек пышных деревьев, заставляя разбавить ночное безмолвие своим легким шепотом. А редкий дождь порой ему составлял кампанию, с завидным усердием окропляя засохшую под воздействием теплых лучей солнца земную твердь.
Однако нынешняя ночь выдалась необычной. Вопреки устоявшимся традициям природа не посмела потревожить расположенный в западном Азулоне самый молодой городок Сиверфорт. Разве что, анды, присланные на освоение нетронутых цивилизацией земель. Эти могучие, трудолюбивые великаны под три метра ростом. Не знающие праздности, они бросили ночи вызов, вооружились сотнями факелов и теперь из заготовленных каменных глыб и толстых бревен близ расчищенного пруда возводили очередную жилую постройку в три этажа под бодрящие крики своих бригадиров. С наступлением утра им на смену придет новая партия отдохнувших товарищей, а пока они, не покладая рук, расширяли границы Сиверфорта.
- Взгляни на них, мастер. – Равнодушно прошипел из кромешной тьмы едва заметный черный силуэт. Вместе с другим, таким же самым, он находился на холме в нескольких сотнях метров от места стройки и внимательно наблюдал за толпой великанов. Невозможно было понять, кто это. Ночная темнота слишком явно проявила себя, а просторные плащи с капюшонами скрывали очертания их лиц и тел. – Жалкие создания, что отчаянно пытаются своим зловонным духом заполнить мир. Изо дня в день они внушают себе ложь, кормят ей своих детей, а те, в свою очередь, передают ее дальше. Они даже не подозревают, насколько сильно ошибаются.
- Моя просьба выполнена? – После короткой паузы заговорил второй с таким же надрывистым шепотом. По всей видимости, он являлся главным. Происходящее неподалеку для него не было столь существенным. Его волновал ответ на поставленный вопрос.
- Да. Дело сделано, мастер. – Подчиненный быстро уловил намерения спутника и осторожно протянул ему сложенную в несколько раз записку. – Последний штрих готов.
- Превосходно. Теперь можно начинать представление.
- Осталось только решить одну проблему.
- Не беспокойся за него. Он – часть нашего плана, все сделает верно. – Именуемый мастером, зловещий силуэт развел по сторонам обвитые просторной тканью руки и сделал глубокий вздох, свидетельствуя об удовлетворенности происходящим. – Мы так долго ждали этого момента, наши предшественники тщательно готовились. Долгие годы скрывали нас. И вот, время пришло. Нам с тобой выпала огромная честь известить мир о правде, изменить его. Очень скоро каждый житель Восходоземья все поймет и узрит одну единственную истину.
- Да будет так, учитель. – Собеседник с почтением поклонился.
- В конце концов, мы…
- Не получится! – Вдали раздался пронзительный выкрик одного из андов, который активно жестикулировал своим соратникам, указывая на вспомогательный механизм.– Вы не сможете зацепиться – подъемник не достанет! Не пытайтесь!
Грубый голос великана настолько громко оросил спящую округу, что даже двум загадочным теням пришлось на миг смолкнуть. Стройка вновь привлекла к себе внимание. На этот раз мастера. До настоящего момента он всячески старался не замечать, что происходило рядом, но теперь, оторванному от вдохновенных мыслей, ему пришлось бросить взор вперед на несколько секунд и бегло оценить тех, кто посмел бесцеремонно перебить его надменную речь.
- В конце концов, мы приходим из пустоты, - сорвалось, наконец, с его шипящих уст в попытке завершить сказанное.
Мастер запрокинул вверх правую руку и щелкнул пальцами. В тот самый момент приглушенный хлопок донесся со стороны стройки, извещая о падении одной из двух несущих колон. Вслед за ней, не выдержав нагрузки, тот час сложилась вторая. Еще мгновение, и по принципу домино неустойчивая конструкция накренилась, а затем окончательно обвалилась, погребя под собой большую часть застигнутых врасплох рабочих.
- …в пустоту и возвращаемся!
Последняя фраза была произнесена максимально холодно, будто суровый приговор, вынесенный непоколебимым судьей. Не став дожидаться последствий своего трюка, виновник трагедии развернулся и спокойно направился прочь, а вслед за ним поторопился второй, также растворяясь в ночном сумраке.
Глава 1. Октос
«Блаженны те, кто возвышал средь прочего добро.
Вдвойне блаженны шедшие на битву за него»
( Чародеи Аонаса)
То были мрачные времена, когда эпохи еще не сменяли друг друга. Когда чары имели иной лик. Когда не только в Восходных, но и в Закатных землях обитали люди, эльфы, гномы и великаны, пребывая друг с другом в постоянном раздоре и непрекращающемся противостоянии. То было время безумных, коварных, алчных правителей, которые боролись за власть и территории, без устали проливали реки крови, огнем и мечом стирали с памяти мира целые поселения. Дух смерти надолго поглотил оба материка под своей тенью, посеял в сердцах их жителей неутолимую и губительную жажду собственного превосходства. Раздор за раздором, царство на царство, око за око. Никто уже никогда и не вспомнит, кто положил начало междоусобице, которая подобно голодной хищной птице терзала мир до тех пор, пока в Закатных землях среди одного из народов не произросла могущественная сила, ведомая черной магией. Довольно быстро она заявила о себе, истребляя одно враждебное племя за другим, сметая один клан за другим и угрожая всему живому. Темная сила крепла, превращаясь в империю страха и ужаса. Поняв, какая опасность настигла, все правители Асхаина вынуждены были на время забыть о былых распрях, примириться и объединиться, ибо только вместе можно было одержать победу. Так началась Священная Война, что растянулась на десятилетия и вошла в историю, как самая жестокая и кровопролитная. Война, от которой с грохотом сотрясались небеса, вскипали ядовитой пеной океаны, а земля уходила из-под ног. Объединенные единой целью народы сражались храбро и самоотверженно. Они теснили врага шаг за шагом, метр за метром, пока, в итоге, не встретились с ним в долине Амарант, где произошло решающее сражение, которое длилось 9 дней и 9 ночей и навсегда сразило множество отважных воинов. Истощенное объединенное войско несло серьезные потери, рискуя проиграть, но подвиг одного человека все изменил в последний момент. Будучи могучим магом, он осуществил древний ритуал. Ценой собственной жизни он навсегда отправил армию Черного Царства в бездну вместе с их ужасным владыкой. В тот самый миг противостояние окончилось долгожданной, славной победой свободных народов. В память о ней в долине вырос необычный цветок из камня с молочно-белым кристаллом внутри бутона, который нарекли Столетником за его способность расцветать раз в сто лет.
Проведённые плечом к плечу бои сплотили некогда разрозненные племена. И тогда, наученные горьким опытом войны, они приняли решение оставить разоренные войной Закатные Земли, которые к моменту окончания сражений стали непригодными для проживания на долгое время. Более того, правители решили навсегда покончить с враждой, заключив Вечный Мир. И поклялись они тогда на крови, что будут проводить раз в сто лет турнир между 9 участниками от каждого народа, цель которых – отправиться добыть кристалл из цветка и принести его в Восходные Земли. Правитель народа того из участников, что приносил кристалл, становился Верховным над остальными и получал титул Хранителя Вечного Мира. Так начиналась новая эпоха, длившаяся сто лет, пока цветок не распускался вновь, знаменуя начало перемен и новых времен. Именно с самого первого турнира и ведется нынешнее летоисчисление эпох. Прошло уже более 3000 лет, но традиции соблюдаются и…
Внезапно рассказчик замолчал, будто бы потеряв из виду мысль, которой он хотел довести до конца свой монолог, но потом, после непродолжительной паузы, продолжил,
- Вот теперь, через несколько месяцев состоится новый турнир.
В комнате наступила тишина. Рассказывавший историю пожилой мужчина медленно и осторожно закрыл лежащий перед ним могучий и тяжелый фолиант, привстал и направился к ближайшей полке поставить книгу на место. Всем своим видом старик походил на доброго волшебника из сказок: густая седая борода, лежащая на груди, глубоко посаженные серые глаза, которые бросали слегка уставший за прожитые годы, но пронизывающий насквозь взгляд, размеренная, лаконичная речь, произносимая твердым и спокойным голосом. Несмотря на свой преклонный возраст, «добрый волшебник» имел крепкое телосложение и весьма бодро себя чувствовал, словно внутри находился большой запас энергии. А довершал его образ отшельничий черный балахон с кожаным поясом, расписанным непонятными иероглифами.
Слушатели еще какое-то время сидели и пребывали в молчании, тщательно анализируя услышанный рассказ. Ими были два парня и три девушки 13-14 лет. Рядом с каждым на столе лежал лист бумаги, перо и чернильница, однако никто не намеревался ими воспользоваться, предпочитая усвоить историю в устном виде.
Наконец, нарушить тишину решила одна из девушек.
- Мой отец будет участвовать в турнире, - сказала она с гордостью, - он намерен победить.
- Непременно, Ваше Высочество, - тут же уверенно ответил ей старик.
- Плимий, ты ведь там был, - опять заговорила девушка с дрожью в голосе, обращаясь к своему учителю, - Злые люди, страшные монстры, необъяснимые явления. Неужели там и вправду так тяжело, как описывается в летописях?
Старик задумался. Внезапно, перед его взором возникли места, в которых ему довелось побывать. Он вновь проделывал этот путь, проходил по тем же тропам, но только теперь он путешествовал в собственных мыслях, что рисовала ему потрепанная годами память. Его выражение лица оставалось неизменным. Он догадался, с какой целью девушка задавала этот вопрос и, спустя пару мгновений, отвечал.
- Ваше Высочество, не настолько тяжело, насколько не смог бы выдержать Ваш отче и его верные соратники, - свойственная старцу безмятежность во взгляде и твердый, как алмаз, голос так и оставили загадку: сказал ли он правду или, дабы не нарушать покой молодого сердца, что-то утаил. Впрочем, такой ответ успокоил принцессу.
- Ходят слухи, что там обитают демоны, которые высасывают душу.
- Да, милорд Анкор, это правда, - согласился старик, ловя на себе перепуганные взгляды учеников, - такие слухи действительно имеют место быть. А еще ходят слухи, что однажды на нас упадет небо и что солнце погаснет, и много всякого разного. Слухами, как известно, мир полнится. Признаю, что там, конечно, некомфортно находится, но сверхъестественные монстры – это выдумка и не более.
- Но серый рыцарь Фок в своих очерках писал, что они ему встречались!
- На что только писатели не пойдут, лишь бы быть услышанными? - сдержанная улыбка промелькнула на морщинистом лице учителя. – Мне довелось знавать сира Фока. Славный человек, только вот имел склонность к сочинению сказок.
- Зачем вообще куда-то отправляться, рискуя жизнями и тратя время?
Едва Плимий приготовился объяснить по новому вопросу, как был прерван вмешательством еще одного присутствовавшего парня. Юный Греналл из княжеского рода Биргов, весьма заносчивый и самобытный мальчуган.
- Отец говорит, что всё это красивая байка идеалистов и ничего больше, потому что, в действительности, титул так называемого Хранителя Мира – это рычаг власти над Восходными Землями, а проводимый турнир – не более чем достигнутый компромисс. Никаких чудес, сплошная политика.
Сказано это было с явной насмешкой и в попытке обратить на себя внимание, которое все же было получено в виде укорявших взглядов со стороны остальных учеников. Однако учитель оставался невозмутим и спокоен.
- Милорд, не могу не согласиться с данным утверждением и уважаю Ваш скептицизм, - учтиво обратился Плимий к Греналлу, - политика и впрямь довольно сложная вещь. Каждый раз великим королевским домам приходится принимать важные решения. Действия, от которых зависит множество судеб. Однако какими будут эти принятые решения? И, самое главное, что заставляет их принимать? Вы сейчас скажете «выгода» и вновь окажетесь правы. Но будь выгода единственным аргументом во всем, Вы бы сейчас постигали не прошлое Восходоземья, а искусство метания камней из требушетов под началом какого-нибудь рыцаря-ветерана. Посему, Ваш покорный слуга считает, что даже в столь не одухотворенном месте как политика необходимо присутствие доброго и светлого, которое делает нас людьми. Хранитель Мира – это власть. Огромная власть. И все же, за любой властью должна стоять моральная ответственность.
За исключением провокатора, остальные ученики, кивая головами, дали понять, что согласны с утверждением.
- Все верно, учитель, - не унимался юноша, - сочетание двух крайностей. Холодный расчет решили замаскировать под сладкую полусказку-полубыль. Я уважаю Ваш рассказ, однако раздоры до сих пор вспыхивают, как их не маскируй. Взять хотя бы недавнее Красное восстание гурков или, например, мелкие стычки нашего народа с пустынниками. Или вот еще…
- Ах, мой юный милорд!
Плимий настроился на продолжение живой дискуссии. Греналл зажег в нем интерес, а вместе с ним – желание доходчиво объяснить свою точку зрения. Но внезапный слабый скрип в конце комнаты прервал дебаты. Дверь комнаты распахнулась, и внутрь зашли четыре статные женщины, среди которых особенно выделялась одна. Первое, что бросалось в глаза – её аккуратно собранные в косы русые волосы с вплетенными в них тоненькими, словно нить, золотыми цепочками. На роскошном, пышном, бархатном платье до самого пола разными цветами отливали блестящие драгоценные камни. Они были настолько утонченно вкраплены в само платье, что складывалось впечатление, будто бы убранство шили из ткани, изначально содержащей драгоценности. Руки по локоть закрывали белоснежные перчатки, а на нескольких перстах поблёскивали золотые кольца. На шее у женщины висело мастерски сделанное ожерелье из серебра, подчеркивая её изящество. Очевидно, этим ожерельем она особенно дорожила, ибо с завидной частотой проверяла его своей хрупкой рукой. На голове находилась хрустальная диадема, увенчанная сапфирами, изумрудами и янтарем. Нетрудно было догадаться, кто находился перед взором, однако ни прекрасное платье, ни прическа, ни, даже, корона не подчеркивали принадлежность к королевскому роду так, как это делала идеально ровная осанка, властный взгляд и аристократически белый цвет кожи. Королева слегка повернула голову в сторону позади стоявших её дам, и те, вежливо откланявшись, покинули комнату.
Учитель поспешил поступить аналогично со своими учениками, и, спустя минуту, дети также покинули комнату, оказав почтение королеве.
- Ваше Величество, - слегка повысив голос, произнес выпрямившийся старец и поклонился.
- Да брось ты все эти условности, Плимий, - кивая в знак уважения, звонким приятным голосом промолвила она.
Подойдя к столу, за которым сидели ученики, королева взяла в руки лист бумаги с нарисованным на нем цветком и принялась внимательно его разглядывать. Искренняя, добрая улыбка пробежала по её лицу. Затем она подошла поближе к старику, остановившись рядом с большим полукруглым окном, откуда, чуть колыхая платье и придавая еще большей прелести королеве, подул легкий прохладный ветер. Попавший на неё дневной свет, осветил белоснежный, как седина старика, образ, а камни на короне стали ярче.
- Красивая история о Столетнике. Теперь ее изучают мои дети, а ведь помню, как меня тогда переполняли эмоции, когда первый раз услышала её от тебя,… кажется… лет 25 назад.
- 23,если быть точнее! - тут же поправил Плимий и продолжил. – Ее Высочество сегодня проявила интерес, спрашивала об опасностях, кроящихся на пути в долину.
Королева вновь сдержано, но доброжелательно улыбнулась и ответила.
- Ну, хотя бы не рвалась в бой, как её разгоряченный отец когда-то в молодом возрасте!
Оба собеседника засмеялись.
- Моя маленькая звездочка, - с трепетом в голосе произнесла королева, - не вериться, что когда-то была совсем крохой. Теперь постигает науки, а через несколько лет и вовсе станет невестой.
- Да уж, время быстро летит, Ваше Величество. Порой настолько, что в его безудержном потоке сложно что-либо успеть разглядеть. Сплошные обрывки, сложенные страницами в книгу воспоминаний.
- Уверена, у мудрого Плимия за 120 лет собралось на целый альманах, если не больше.
- Иногда даже альманахи оказываются бесполезной грудой макулатуры перед скромной брошюркой.
- Возможно, но только не в подобном случае. Твой опыт пригодился нашему королю в подготовке к походу.
- Вы же знаете, я всегда рад служить и Его Величеству, и Вашему.
- Да, знаю. Поэтому попрошу тебя об одной важной просьбе, – нотка тревоги пробежала по лицу собеседницы, а интонация в мягком звенящем голосе сменилась с шутливой на серьезную.
- Все, что пожелает королева.
- Завтра на рассвете франы во главе со своим королем отправляются. Мой долг – быть рядом с мужем и проводить его к Цитадели, откуда начнется турнир.
Плимий молчал и внимал каждому слову, всматриваясь в большие голубые глаза собеседницы, которая продолжила.
- При королевском дворе так много услужливых господ, что в изобилии сыплют широкими улыбками и сладкими речами, комплиментами и клятвами в верности. Но для меня все это пустое, всего лишь умелая игра в добродетель, не более. Ты один из немногих, кому я могу доверять. Надежный друг и мудрый наставник. И, посему, я прошу тебя позаботиться о самом дорогом, что есть у меня. Присмотри за Тессой и Бернардом, пока нас с Танаром не будет.
Плимий не ответил ничего, а лишь утвердительно кивнул головой. И хоть он понимал, что больше это походило на дружескую просьбу его давней влиятельной воспитанницы, но прошение им было воспринято как приказ, который он должен был с максимальной ответственностью выполнить из чувства глубокого уважения и верности к королеве, а также ее детям.
- Спасибо, - промолвила она. Напряженное волнение с её лица постепенно стало уходить, и, спустя мгновение, красивые черты лица вновь приняли доброжелательный вид. Вздохнув с облегчением, королева устремила внимание на пейзажи, что открылись из окна королевского дворца: гигантский город расстилался между двумя крупными реками Юхат и Квазалит на семи холмах, словно полотно художника, на котором аккуратно располагались рисунки различной формы, размера и содержания, отделенные друг от друга ровными, вымощенными из камней, улицами. Это были жилые кварталы, конюшни, кузницы, базары, и многое другое. Вдали, среди всего прочего, особенно своими размерами выделялся центральный Храм Восьмиконечной звезды и, рядом стоящий с ним, Университет. В Восходных Землях огромные города на 100 тысяч душ едва можно было пересчитать по пальцам одной руки, и Октоград – столица государства франов, считался одним из таких.
Но больше всего внимание королевы привлек располагавшийся рядом с дворцом роскошный сад, полный фруктовых деревьев, благоухающих цветов и густых кустарников, где в центре нерушимо возвышался над деревьями отделанный гранитом и окруженный с четырёх сторон статуями ангелов фонтан. Мимо него по одной из тропинок не спеша проходили, обсуждая нечто, три мужских силуэта, пока их спокойствие стерегла, находившаяся неподалёку, дюжина стражников.
Среди загадочной троицы числился король. Его было несложно узнать: идеально сидящий на теле кафтан ярко-синего цвета, блестящие сапоги, плотные перчатки, обаятельная улыбка и конечно же корона, довершавшая чистый образ. Тот самый вожак франов, лидер королевства Октос, владыка сего величественного города, а вместе с ним, - и земель, простиравшихся далеко на все четыре стороны света. Гордой поступью он прогуливался, расправив мощные плечи и сомкнув руки за широкой спиной, а все тот же ветер колыхал его мягкие, как шелк, прямые, темные волосы. С левой и правой сторон от короля шли два его спутника, один из которых, погруженный в раздумья, молчал, а второй вел беседу.
- Танар, прошу тебя, подумай еще раз, - твердил правителю один из его сопроводителей.
- Решение принято, Костакул. Я отправляюсь, - непреклонно отрезал король.
- Но ведь мы оба знаем, что сейчас происходит. Недавно своим указом ты лишил род Карфов земель близ Соленого озера в пользу чужого народа, с которым у нас в последние годы не все гладко.
- Вот поэтому так и было необходимо, иначе всё могло стать только хуже. Да и потом, Карфы потеряли совсем незначительную часть и уже успели получить за нее из королевской казны существенный откуп. Больше разговоров.
- Неважно! – Спутник не слушал едва озвученных доводов короля и продолжал. – Они этого просто так не оставят. Создан опасный прецедент. Остальные княжества встревожены. А тут ещё ты неведомо куда отправляешься, покидая свой трон.
- Именно поэтому в моё отсутствие все дела будет вести мой молодой, но не по годам смышленый брат Костакул.
Король оторвал сосредоточенный взгляд от уходящей вглубь сада тропы и перевел его на собеседника, дружески похлопывая широкой ладонью по плечу.
- А поможет тебе во всем по возвращении из Цитадели мой верный помощник и друг Бакдус. Ты только скажи, и он вмиг устранит любую военную угрозу. – Дополнил Танар, показывая на идущего рядом молчуна. Тот, вмиг выйдя из собственных раздумий, заметно оживился и поспешил неловко кивнуть в ответ.
- Октосу нужен король. – Собеседник резко остановил короля, упершись в него требовательным взглядом.
- Костакул, ты прекрасно знаешь, что я должен.
- Ты должен заботиться о франах, а не о своей детской мечте.
- Эта «детская мечта» когда-то давно дала нашему роду королевскую власть, породив династию.
- Вот именно! Когда-то давно! И что теперь? Участвовать в турнире до окончания времен?
- Да, брат. Я должен, ибо каждый наш предок, чье правление совпадало со сменой эпох, отправлялся за стену.
- Но не все возвращались обратно. – Костакул по-прежнему скептически воспринимал бодрый настрой короля. Ему, человеку практичному и прагматичному, человеку гибкого и рационального ума, были непонятны чаяния брата. Журавлю в небе он предпочитал синицу в руках. – Танар, всему когда-то приходит конец. Может, пора прервать традицию?
- Чтоб покрыть себя позором до конца своих дней? Ну, уж нет, братец. Мы основательно подготовились. Со мной достойные люди. Мы увековечим Октос в третий раз.
Дабы еще более убедить брата в правильности своего поступка, Танар продолжил.
- Ты только представь, какие перспективы откроются перед нами, перед нашим народом, когда я принесу этот камень, - с горящими от нарисованной в собственной голове картины глазами произнес он.
Но Костакул ничего не отвечал, а лишь терпеливо слушал. Он вынужден был прекратить всякие попытки отговорить короля от смелой затеи с участием в турнире и подчиниться. Он хорошо знал своего старшего брата - самобытного с детства и не слушающего сторонних доводов упрямца, которым движет сакральная мечта стать «героем на века» и навсегда войти в историю победителем
- Хорошо, я всё сделаю как надо, - выдавил из себя Костакул. – Но, видит Творец, я тебя предупреждал.
- Вот это уже слова истинного мужа династии Викогеров, - одобрительно отпустил собеседник и еще раз символично похлопал ладонью по плечу брата.
- И как тебя ещё терпит Медина? – улыбаясь с ехидством, вопросил Костакул.
- Сам не знаю, - незамедлительно и с таким же веселым задором парировал Танар.
Король вместе со своим братом и помощником еще какое-то время не спеша прогуливались по саду, подробно обсуждая государственные дела, которые будут вестись в отсутствии Его Величества. А вместе с их разговором к концу плавно подходил день. Летнее солнце опустилось до самого горизонта, извергая ярко красные последние лучи света, а сумерки накатывали волной, захлёстывая под собой земную твердь.
На следующий день столица особенно ожила. Не так, как обычно. Её жители и гости, съехавшиеся со всего королевства, вышли на центральную площадь, чтоб проводить в путь короля с его свитой. Под торжественные звуки праздничных труб он, закованный в блестящие стальные доспехи, с царским фамильным клеймором наперевес отправился от площади в сторону южного моста, к выезду из города. Следом за ним последовала вереница шикарных расписных карет, в которых его сопровождали дворяне, духовенство и представители от различных франских домов. Там же следовала и карета королевы. После дворян ехали кареты попроще. Они напоминали крестьянские брички и наполнены были прислугой: конюхами, поварами, псарями, разнорабочими. Вместе с людьми в телегах находились продукты, аккуратно сложенные вещи и приспособления, необходимые для разбивания лагеря в пути. Наконец, замыкали колону шествующих по образованному провожающей толпой коридору элитные рыцари при полной боевой экипировке в количестве одной тысячи штыков. Всего же, насчитывалось порядка полутора тысяч путников. Наконец, выйдя за пределы Октограда, экспедиция взяла курс к царству даннов Яросу на юг по широкой дороге, в народе называемой Цитадельной, поскольку вела она именно в сердце Восходных Земель – величественную Цитадель.
Танар в последний раз оглянулся назад проводить взглядом свою родную обитель и, мысленно попрощавшись, скомандовал своей лошади следовать вперед.
Глава 2. Ярос
Вот уже пять дней Танар в компании своей свиты странствовал по Восходоземью. Их путь в Цитадель пролегал через Ярос – еще одно человеческое царство, царство даннов – суровых людей с довольно жесткими обычаями и смелыми нравами. Они считались прямой противоположностью франам, на протяжении веков привыкшим проводить одну реформу за другой. Неспроста другие народы называли даннов дикарями, что, в общем-то, задевало последних. В то время как в иных человеческих государствах происходил культурный подъем, Ярос оставался на прежнем уровне, напоминая всем своим существованием памятник прежним порядкам и укладам. Законодательство не претерпевало коренных изменений, здесь до сих пор находили отклик жестокие казни, многоженство, законы кровной мести, практика купли-продажи людей, а высшее и низшее сословия разделяла весьма ощутимая черта. Однако помимо отрицательных сторон Ярос обладал и некоторыми преимуществами. Обширные территории, разделенные на 13 сатрапий, делали царство одним из наибольших в Восходных землях, а по населению оно занимало почетное 2 место, уступая лишь околоцитадельным землям. Более того, оно граничило на севере с Октосом, на востоке – с магами, на юге – с могучей державой андов, Азулоном, а западные рубежи данны делили с моллами из Сильмуна по реке Сварге. Столь удачное местоположение позволяло неплохо зарабатывать на торговле, чем, собственно говоря, и пользовались «дикари». Данны славились склонностью к гончарному ремеслу, производя разного рода посуду: амфоры, вазы, горшки, чаши, тарелки, а среди человеческих государств они слыли самыми искусными производителями одежды, уступая лишь эльфам.
Едва миновав собственные пограничные заставы и ступив на территорию Яроса, экспедиция была встречена отрядом конницы. Ими оказались искры – элитные вооруженные всадники царя из его личной гвардии, о чем красноречиво говорили привязанные к седлам волчьи клыки, демонстрировавшие беспрекословную верность своему вожаку-господину, который послал сопроводить столь почетных гостей. Видимо, таким образом лидер этого государства оказывал свое гостеприимство, а заодно – он страховался от пусть и маловероятной, но возможности агрессии со стороны Октоса. Так или иначе, со своей стороны франы любезно согласились на предложение отряда, и все вместе с элитными провожатыми направились дальше вглубь царства.
В отличие от своих северных соседей, данны не могли похвастаться столь обширными, полными богатства и роскоши, селениями. Природа также заметно разнилась с франской. Пред гостями не было их родных, так приятных глазу, плодородных полей, неудержимых и полных кристально чистой воды рек и высаженных рощ у озер. Здесь открывалась совсем иная картина: бескрайняя степь, что расползалась на долгие километры в сторону юга, востока и запада, создавала ощущение опустошенности и одиночества. Лишь встречавшиеся у дороги бедные, малочисленные деревушки, что состояли, в основном, из ветхих лачуг, изредка разбавляли тоску. То и дело, по пути проскальзывали мутные очертания сгорбленных крестьян, самоотверженно трудившихся посреди пустынных равнин.
- Как здесь вообще ещё кто-то живёт? - с явным и немного бестактным недоумением спрашивал франский дворянин у одного из сопроводителей, что охотно вызвался быть экскурсоводом для визитёров.
- Они привыкли так жить, мой господин, - с несвойственным даннам терпением и невозмутимостью отвечал ехавший рядом с каретой сопроводитель. – Северный удел – не то место, где можно с интересом провести время. А вот на юго-востоке нашей страны совсем другие пейзажи: величественные, покрытые вечными снегами, горы, зеленые хвойные леса, да и с людьми по более будет. Уверяю, там Вам бы не пришлось испытывать томящую сердце скуку.
Дворянин жестом руки показал, что с уважением оценил бодрящую реакцию спутника, и продолжил из собственного любопытства расспрашивать об интересующих его моментах из жизни дикарей. Сопроводитель охотно отвечал.
А между тем, многочисленная вереница из повозок двигалась по широкому тракту, изо дня в день преодолевая просторы царства. Вдоль дороги по-прежнему встречались скромные хутора да невзрачные деревни. По мере углубления в империю их стали сменять мелкие, а затем крупные города. Везде местные элиты радушно принимали странников, оказывая им самый почетный прием. В конце концов, не часто выпадает шанс пообщаться с правителем могущественного северного государства на севере и его свитой, если не раз в жизни. Поэтому главы поселений старались извлечь из визита гостей максимум пользы путем переговоров, заключения торговых соглашений и прочих атрибутов деловой жизни, делавших высокопоставленных даннов успешнее своих подчиненных.
Так, спустя неделю странствий делегация окончила путь, достигнув цели – столицы Яроса и главного центра даннов, города Дандбурб. По первому впечатлению, Дандбурб больше походил на замок внушительных размеров, огражденный 10-метровой каменной старой стеной. В качестве богатого наследства она осталась с прежних времен, когда город еще служил надежной крепостью во время давних стычек с соседями, а также во время гражданских войн, вспыхивавших здесь с завидной частотой. На самой стене несли дозор снабженные луками и пращами городские стражники. Заметив приближающихся к воротам замка гостей, они засуетились. На подходе к укреплению гости то и дело слышали, как солдаты носились в разные стороны, орошая громкими приказами рабочих. Последние, в свою очередь, выполняли работу ловко и безукоризненно.
Аккурат к подходу франов скованные из металла массивные врата с высеченным на них завораживающим пламенем медленно распахнулись, и Дандбурб, обвешанный алыми знаменами, лентами и шарфами, предстал во всей своей красе. Хоть даннская столица и была внушительных размеров с такой же, примерно, численностью, как и в Октограде, но внутренний интерьер города заметно уступал столице государства, располагавшегося севернее. И все же центральные улицы выглядели привлекательно: ровно посаженные рядом у дороги высокие деревья гармонично сочетались с двух- и трехэтажными роскошными особняками из красного камня, огороженными железным забором с вплетенными в него виноградными лозами. В этом месте царила тишина и покой, а встречавшиеся на пути прохожие вальяжно прогуливались, наслаждаясь прохладой в тени высаженных каштанов и рябин. Неподалеку от одного из особняков доносились нежные звуки арфы и прекрасного женского пения. Из другого особняка, сплошь облепленного розами, проступал пьянящий аромат этих самых волшебных растений. Казалось, что время здесь протекало по каким-то отдельным, собственным законам, не подчиняющимся окружающему миру.
Проезжая мимо, путники то и дело, что восторженно восклицали, рассыпаясь в комплиментах. Пожалуй, единственной, кто не разделял всеобщего восторга, оставалась Медина. Королева погрузилась в собственные воспоминания, связанные со столицей, которая когда-то была её родным домом, начиная от её рождения и до ее совершеннолетия. Она вдруг вспомнила, как в детстве гуляла со своими подругами по этим аллеям, слушала щебет птиц, селившихся в могучих деревьях, что все так же стояли у дороги. Вспоминала, как, сидя на лавке, читала книги из царской библиотеки об истории собственного народа, сказания о мифических существах, обитающих в Восходных Землях, наивные сентиментальные романы о любви благородных рыцарей и обворожительных девиц. Детство и юность королевы проходили плавно и размеренно, подобно жизни местных, пока её отцу Каленгану II, бывшему тогда царём Яроса, не пришлось заключить союз с франским королем Альборатом, отцом Танара, а достигнутые договорённости скрепить браком между своими детьми. Она отчетливо помнила тот день, когда с неутолимой печалью в душе пришлось повиноваться воле родителя, покинуть Родину и отправится к будущему супругу в пугающую до ужаса неизвестность. С тех пор время отмерило не один десяток лет, и многое изменилось. И хоть королева потом не единожды возвращалась в родные края с кратковременными визитами, но каждый раз, когда она въезжала в до боли знакомый Дандбурб, грустные воспоминания острыми стрелами все равно атаковали ее ранимое сердце. Неожиданно ее ностальгический транс прервали шумные возгласы толпы.
Так получилось, что к царским палатам дорога шла через один из районов трущоб, жителями которых являлись простолюдины, рабочие, крестьяне, составлявшие основную часть населения города. Кривые узкие улочки, исчезающие в клубах дорожной пыли, смешанные запахи рыбы и мяса от стоящего неподалеку базара, непрекращающийся людской гомон, напоминавший жужжащий пчелиный рой – всё это создавало разительный контраст между двумя мирами, которые сосуществовали в одном городе. Один мир – для богатых, а другой – для бедных.
Сбившись в кучу на небольшой площади, люди окружили стоявший в центре 3-метровый столб, к которому был привязан раздетый по пояс человек. Над ним нависал зловещий силуэт городского стражника, что держал в руке плеть. Пленник умолял стражника помиловать его, но тот равнодушно хлестал по обнаженной спине несчастного, приговаривая: «за нарушение закона», «положено наказание», «неповиновение господину карается ударами плетью». После каждого удара толпа взрывалась воплями, и сложно было понять, получали ли они удовлетворение от виденного или же, наоборот, возмущались процессом наказания, поскольку выкрики каждого сливались в один громкий и непонятный гул.
- Милорды, миледи! Прошу Вас не ужасаться! Это обычное дело: плебей дерзнул неповиноваться своему господину, за что справедливо расплачивается, - поспешил первым завести разговор и объяснить увиденное сопровождающий всадник, поскольку заметил проступающий шок на лицах неподготовленных гостей.
Разумеется, у франов в обычаях также имелось социальное неравенство, где высшему сословию подчинялось низшее. Само собой, имелась и сложная система наказаний в виде штрафов, изгнания, лишения свободы и казни в особых случаях. Но от практики физического насилия они отошли, примерно, 5 эпох назад, а дворянская прислуга сплошь состояла из свободных наёмников, которые в любой момент могли поменять работодателя. К сожалению, о даннском царстве подобного сказать не представлялось возможным.
Гости еще какое-то время, недоумевая и находясь под впечатлением, перешептывались между собой, ведь далеко не всем путешествующим удалось когда-то здесь побывать и познакомиться с существующими порядками. Их разговоры прекратились, как только они добрались до царской усадьбы, где гостей уже встречали городской распорядитель со своими помощниками. Все в городе знали о прибытии делегации, и поэтому администрация города подготовилась заранее. Распорядитель Дандбурба отдал помощникам приказы, и они тут же принялись распределять полторы тысячи иностранцев по приготовленным заранее жилым помещениям и провожать к оным. Что касается самого короля, то он вместе с королевой и еще дюжиной наиболее приближенных к нему последовали за распорядителем в усадьбу. У входа величественно возвышалась на мраморном пьедестале отлитая из бронзы статуя правившего в настоящее время царя. А у основания на серых плитах в глаза бросалась ровно выгравированная фраза: «Всемилостивейший царь и владыка земель пламенных, Конрад Мудрый».
- Брат совсем не изменился, - снисходительно вздыхая, Медина осмотрела броскую надпись.
- Хитрость вдруг перевоплотилась в мудрость. Гляди-ка, он по сей день мнит себя стройным, высоким красавцем. – Глядя на памятник, добавил Танар.
- Только не говори ему о своих наблюдениях, а то ты его знаешь, начнет недовольно бубнить да пыриться.
- Конечно, любимая. Уж твое семейство я знаю очень хорошо, как ты мое.
Нежная улыбка в исполнении короля в который раз покорила взиравшую с преданностью на супруга Медину. Ей даже на миг показалось, будто Танар сейчас вот-вот ее прижмет к себе и поцелует. Но до супружеской романтики дело не дошло по причине банального отсутствия времени и случая.
- Прошу прощения! – Комментирование увековеченного в бронзе монарха прервал напомнивший о своем присутствии распорядитель. Вежливым жестом руки он попросил ступать за ним.
Обойдя внушительных размеров царский монумент, гости последовали дальше, и, спустя минуту, вошли внутрь усадьбы, минуя несколько групп дворцовой царской охраны. Просторный, прямой коридор тянулся далеко вперед, а от него влево и вправо, словно ветви от ствола, отходили комнаты, скрытые от любопытных глаз дверьми, на которых живописно смотрелись вырезанный диковинный орнамент даннской культуры .
Провожая Танара с его ближайшей свитой в количестве пары десятков человек, распорядитель не замолкал ни на минуту. Он сверкал своими черными, прищуренными глазами, вкратце рассказывал о каждой комнате, мимо которой они проходили. Особенно он обращал внимание короля на располагавшиеся у входа каждой из комнат трофеи, будь то приобретенные лично царём, принесённые ему в дар, либо добытые им в ходе каких-нибудь мероприятий, например, охоты. Это были рога белого оленя – редкого животного, всевозможные виды оружия ближнего и дальнего боя, полотна видных художников: портреты, пейзажи, достопримечательности всех 9 народов и другие, вызывающие интерес, вещи. В пафосных речах распорядителя можно было без труда обнаружить его старания максимально изящно подчеркнуть достоинства своего владыки. Наконец, поднявшись вверх по широкой лестнице, инкрустированной дорогими материалами, и успешно миновав очередную группу стражников, визитёры добрались до тронного зала «Всемилостивого владыки», где были встречены последним.
Перед вошедшими в зал путниками предстал тот самый, изображенный на памятнике у входа в усадьбу, Конрад - темноволосый мужчина лет 35, полного телосложения и невысокого роста, завернутый в длинный черный плащ с вышитым на нём красно-оранжевым пламенем в виде птицы. Пламя это на плаще было ни сколько украшением, сколько важным атрибутом убранства, поскольку издревле считалось символом даннов, которые называли его Вечным Яром и отождествляли себя с огнем – таким же непокорным, ярким и жгучим, как они сами. Каждый живущий в Восходных землях народ обладал собственным знаком. Например, у франов таковым служила восьмиконечная звезда.
Позади хозяина сей великолепной, просторной комнаты, стояли с десяток стройных и довольно привлекательных девушек. Учитывая, что в империи активно процветала практика существования гаремов, то, вероятно, они считались наложницами здешнего царя, присутствующими на торжественном приеме, как требовал того этикет. Справа и слева от Конрада ровными шеренгами выстроились царские советники и столичная знать. Все с особым вниманием наблюдали за прибывшими, изучая их.
Из царской свиты вышел глашатай и громким басом торжественно объявил.
- Его Величество, владыка 13 сатрапий, царь Северного удела, царь Правой Юкхатовой долины, царь Дальной Земли, благословенный вождь племени гурков, Высший в Данновом воинстве, воспеваемый в песнях и хранимый благодатью Творца, Конрад Третий – Мудрый.
Монарх поблагодарил глашатая едва заметным киванием, после чего тот спешно удалился, а сам Конрад продолжил.
- Мы, великий народ Вечного Яра, рады приветствовать достойных из великого франского народа, Его Величество Танара и Её Величество Медину, и их спутников, - по окончании приветствия царь поклонился гостям, а вместе с ним – все присутствующие его подданные.
- Мы, великий народ Восьмиконечной Звезды, рады приветствовать достойных из великого даннского народа, Его Величество Конрада и его свиту, - ответил, Танар, поклонившись вместе с остальными гостями.
Церемония встречи продолжилась обменом дарами от каждой из сторон. Далее послы поприветствовали друг друга визитными грамотами. Пафосная торжественность, длившаяся больше получаса, успела уже изрядно наскучить двум правителям. У каждого из них в голове пронеслась мысль о том, насколько это бесполезная трата времени. Но неумолимый многовековой этикет требовал соблюдения всех условностей, и лидеры вынуждены были повиноваться, проклиная про себя тех, кто всё это придумал. Наконец, с приветствием дворян последнего звена церемония подошла к концу, и тронный зал по приказу царя покинули все, кроме него, короля франов и королевы.
- Медина, моя дорогая сестра, - радостно выкрикнул Конрад, поспешив обнять её.
Медина, широко улыбаясь, ответила ему взаимностью и заключила в свои объятья.
- Давно тебя не видела, братец.
- Где-то около трех зим, - закатив вверх глаза, задумчиво отвечал брат и попутно направлялся в сторону короля.
- Танар, рад тебя видеть в добром здравии, а то, помню, в нашу последнюю встречу, ты неудачно сходил на кабана и ушиб себе рёбра, - пожимая ладонь короля своей маленькой пухлой ручкой, хозяин апартаментов еще раз весело поприветствовал.
- И я тебя, Конрад Мудрый, - промолвил Танар, акцентируя интонацией на последнее слово
- А, ты про мою новую характеристику? – Внезапно рассмеялся Конрад. - Так это аристократы, будь они неладны. Представляешь? Преподнесли на день рождения статую в подарок, да ещё и прозвали мудрым. Хотели кое-каких привилегий взамен. Но я быстро разгадал их гнусные планы.
- А ты? – полюбопытствовала Медина.
- А что я? Одного лишил титула и выгнал из страны, другого львы на арене раскусили пополам, а третий…
- Конрад! – Медине явно не понравилась честная история.
- Да что?! Клятая статуя там вовсе не причем. Имелись более веские причины. Впрочем, неважно. – Царю пришлось остановиться и перевести диалог на франа, ловя на себе пристальный взгляд Медины, на лице которой начало проступать недовольство. – Танар, ты лучше расскажи, как вы добрались? Мои оболтусы справились?
- Лучшим образом. – Похвалил король. – Эх, если бы франы так весь турнир спокойно преодолели, как путь от Октограда до Дандбурба.
- Рад это слышать. Кстати, ты действительно собрался на турнир, как было указано в письме моей любимой сестры? Или я чего не понял?
Король утвердительно покачал головой, развеяв сомнения хозяина усадьбы.
- Смелое решение. – Впервые с момента встречи Конрад отозвался столь серьезно и с уважением. – Хоть я и до сих пор не пойму, чего не хватает человеку, обладающему страной, семьей и верными друзьями.
- Это не привилегия, а, скорее, дань памяти предкам. Я должен.
- Да-да, я помню, - кивнул лидер Яроса. – Разные у нас с тобой предки и дань для них тоже разная. Кстати, касательно нее. Я вот только заканчиваю формировать команду самоубийц…ой, прости
- Ничего, Конрад. – Невозмутимый, как скала Танар всем своим видом показал, что такой эпитет его ничуть не задел.
- Кстати, завтра вас, дорогие гости, ждет сюрприз – зрелищный финал боёв, победители которого дополнят отважный отряд Его Царского Величества.
- Опять ты за свое, Конрад! – Слегка упрекнула его Медина. – Сколько денег и времени впустую! Ну, почему нельзя было обойтись без дурацких игр и просто отобрать наиболее подходящих?
- Потому что в наших жилах вместо крови полыхает огонь, сестра, - гордо ответил Конрад, - мы живем, играючи, мы умираем, играючи. Танар, что-то она замерзла с тобой на севере. Видать, зимы там и впрямь холодные, как утверждают путешественники.
- Ты знаешь, что я никогда не принимала ваши с отцом увлечения.
- Ты знаешь, я никогда не принимала ваши с отцом увлечения, - Конрад скривился, по-детски и с задором передразнивая Медину, за что снискал одобрительный смех Танара. Будучи наедине с сестрой и ее мужем, Конрад мог себе позволить побыть обычным человеком, а не суровым царем, твердой рукой держащим бразды абсолютной власти. Руководство державой порой утомляло его, и кому, как не для нынешних родственников, можно было открыть другого Конрада.
- Вот так всегда. Стоит нам собраться вместе, и вы насмехаетесь надо мной, как в детстве.
- Мы же любя, - поспешил с объяснениями брат, еще раз обняв собеседницу. – Обещаю, что больше не буду в эту нашу встречу.
- А игры?
- Ах, моя дорогая сестренка. Ты много от меня требуешь. Игры точно будут, а с ними – кровь, ярость, отчаянье. Традиции – наше все. От них никуда не денешься.
- Пора бы их прекратить. Мы уже не в те мрачные времена живем.
- Времена всегда одинаковы, Медина. Люди, эльфы, анды, гномы. Эльфы – все такие же манерные недотроги, витающие в своих придуманных мирках. Анды – все такие же угрюмые трудяги, зацикленные на строительстве. Гномы – все такие же грязные пьяницы и дебоширы, что колупаются в наделанных в Острогорье норах. Ну, а про людей и говорить не приходится, ты и сама все знаешь. Никто не меняется, изменяются лишь цифры и имена в летописях, а так все циклично. Наши предки давно усвоили эту простую и краткую истину, постигнув искусство управлять массами. Что нужно каждому народу? Хлеба да зрелищ. Причем, если с первым они еще могут потерпеть, то второе им нужно предоставлять систематически и в больших количествах. Иначе они учинят свои собственные зрелища, еще более страшные и бесконтрольные. Так что это не моя прихоть. Таков закон природы, который надлежит исполнять всякому разумному правителю.
То ли, будучи уставшими с дороги, то ли не принимая кровавых, варварских обычаев южан, но Медина с Танаром никак не отреагировали на это, а лишь, молча, согласились. На их лицах даже показались слабые оттенки обреченности и грусти, все чаще проступала зевота, которую супруги усилием воли подавляли, дабы это не выглядело совсем уж неуважительно. Все-таки их сковывала усталость от столь длительного пути. В конце концов, нечасто приходится отправляться в путешествие через Восходные Земли.
Конрад, явно не желая допускать вторую версию пассивного поведения собеседников, позвал прислугу и распорядился обеспечить королевской паре достойный отдых, выделив для них особые покои в своем роскошном дворце.
Глава 3. На арене
Следующий день ознаменовался новым, не столь томным, как вчерашний приём, но все-таки торжественным, со всей своей помпезностью, мероприятием, которое должно было состояться в полдень. А пока шли приготовления, позавтракав с Конрадом и его ближайшими сподручными, путешественники отправились осмотреть местные достопримечательности. Усталость дорогой в прошедший день лишила многих из них возможности вдоволь насмотреться на огромный город, но сейчас они могли наверстать упущенное. К тому же, сам царь намерился сопровождать, что уже говорило о максимальной степени уважения.
Вызванный поведать об огромной столице и её истории, распорядитель Дандбурба с невозмутимой лёгкостью и свойственным ему красноречием описывал в подробностях каждое место, в котором слушателям доводилось бывать.
- Вот, перед нами Высшая Аллея, - указывал распорядитель на длинную уютную улочку, обставленную с обеих сторон величественными бюстами. – Ее так прозвали, поскольку здесь находятся памятники всем царям и царевнам, восседавшим на троне от сотворения Яроса.
- А почему по мере продвижения бюсты возрастают в пропорциях? – поинтересовался наблюдательный франский дворянин.
- Чем больше памятник, милорд, тем он древнее. – Послышалось от распорядителя. – В старину наши предки имели пристрастие возводить внушительных размеров монументы. Так они выказывали преданность и почтение правителю.
- Или правители выказывали, таким образом, почтение самим себе. – С ноткой раздражения чуть слышно произнесла Медина
- Медина, дорогая, ну зачем перебивать? Да еще и так дерзко. – Шепнул ей на ухо Конрад.
- Я всего лишь сказала правду. Или ты забыл, что наши предки – сущие тираны?
- Не сомневаюсь в твоей осведомленности, но не могла бы ты постараться не портить этим замечательным людям впечатление от экскурсии?
- Я подготавливаю их к грядущему «празднику», что наш ждет по полудню.
Королева изящно ускользнула от брата и продолжила прогулку по аллее, вызвав напряженное молчание среди всех. Однако распорядитель не был бы самим собой, если б не разрешил неловкую ситуацию.
- Смотрите, - призвал он присутствующих, указывая на здоровенную статую сидящего на драконе всадника, что возвышалась в самом конце, - это Данний – наш самый первый царь. По преданию он был величайшим воином своего времени, основал империю, а впоследствии участвовал в Священной войне против сил зла. О нем сложено немало песен и легенд.
- Он что, верхом на драконе? Это такая аллегория?
- Никак нет, милорд, - серьезно ответил распорядитель любопытному франу, - Данний один из немногих, кому удалось укротить страшное существо, с помощью которого он одолел немало врагов. Летописи гласят, что царь всегда сражался отважно и никогда не отступал. Он шел со своим войском до конца, пока не обрел героическую смерть в Амарантовой долине. Мы горды, что зовем себя его потомками. За такой невероятный подвиг Данний удостоился титула Защитника Яроса и вечного Хранителя нашего символа – Вечного Огня(Яра), оранжевые языки которого вы можете наблюдать из пасти дракона. Пламя символизирует несгибаемую волю нашего народа, а также тот запал, с которым бросался в бои царь за будущее своих людей.
- Оно горит всегда?
- Да, милорд, за ним круглосуточно следят, - утвердительно кивнул головой распорядитель. – По преданию, оно угасает лишь тогда, когда Ярос ожидают впереди серьезные трудности. Как знамение, чтобы мы могли подготовиться.
За свой краткий рассказ распорядитель удостоился аплодисментов от донимавшего расспросами франского дворянина, которому, вероятно, понравилась история Данния. Вскоре к глухим от шелковых перчаток хлопкам присоединились остальные путники и также поблагодарили распорядителя. На миг у некоторых гостей даже сложилось впечатление, будто рассказчик прожил здесь не одну сотню лет, будто этот человек был создан для должности городского главы и знал абсолютно все о каждом кусте, о каждом домике. Он рассказывал предельно ясно и доходчиво, любезно отвечал на поставленные вопросы, приобщая чужестранцев к культуре собственного народа. Однако сие приобщение выглядело, как обычно, поверхностным. Оно чем-то похоже на то, как хитрый торговец подсовывает покупателю мешок картофеля, который с виду великолепен, но стоит лишь добраться до середины мешка, как тут же обнаружишь пару-тройку спрятанных гнилых плодов, а то и вовсе с десяток. Сейчас в роли продавца были данны, которые демонстрировали мешок-город, в глазах франов им хотелось выглядеть достойно. Поэтому о бедных трущобах никто не упоминал, что, впрочем, нисколько не оскорбляло северян. Двуликий Дандбурб никто из присутствующих не желал ни созерцать, ни, тем более, демонстрировать. Посещаемые локации были, в подавляющем своем большинстве, из мира богатых: дандбурбская филармония, зверинец с самыми редкими видами животных, известная на весь мир гончарная мастерская, искусственно созданный в озере водопад неподалёку от монаршей усадьбы и многое другое, что франам было в диковинку. Более полсотни человек совершали объезд по столице под чутким надзором стражи. Пока дворяне внимательно слушали не умолкавшего распорядителя, Конрад с Танаром время от времени отходили от свиты и наедине переговаривались, затрагивая вопросы государственного значения. С деловым, полным ответственной серьезности, видом они обсуждали сотрудничество между своими державами, периодически внося свежие идеи и предположения. Порой они увлекались настолько, что забывали об экскурсии, из-за чего путникам приходилось ждать своих лидеров, пока они вдоволь наговорятся. Но тогда в их беседу вмешивалась Медина с призывом продолжать объезд, и они, опомнившись, вновь возглавляли группу. Так длилось вплоть до полудня, пока праздная экскурсия не прервалась внезапным глухим звуком трубы, который с короткими перерывами донесся из центра города.
- А вот и наша главная жемчужина, - гордо и с искренним умилением, проступавшим на круглом лице, прокомментировал распорядитель.
- Прошу, поехали скорее, - обратился обрадовавшийся Конрад к молодому кучеру, - дамы и господа, прошу следовать за нами. Танар, Медина, вы со мной.
Недолго думая, заинтригованные гости вняли призыву царя. Все они отправились на зов все еще гудевшего рога. Сначала упряжка из шести коней закрутила карету с даннским царём, Танаром и Мединой в северо-западном направлении, а вскоре находившаяся позади вереница повозок высшего дворянства последовала их примеру и также ускорила движение.
Кареты неслись по широкой улице прямо к центру Дандбурба, стуча колесами о брусчатку, поднимая вверх пыль и заставляя расступаться прохожих. Прибыв на место, перед присутствующими открылась та самая жемчужина – невероятных размеров чашеобразная арена, выстроенная когда-то давно андами – коренными жителями Азулона. Около 70 метров в высоту и 500 в длину это чудо архитектуры гордо возвышалось над остальным городом, а скромно стоявшие рядом возведения лишь подчеркивали величие каменного монолита, куда, как муравьи в родной муравейник, стекались люди различных сословий, пола и возраста. Арена служила неким связующим звеном двух миров, сформированных в важнейшем граде даннов. Ненавистные фырканья, одобрительные возгласы, звуки хлопков в ладоши, ругательства и прославления, смех и слёзы – всё это сбрасывала с себя собиравшаяся внутри толпа. Каждый желающий свободный горожанин приходил сюда за ощущениями, за зрелищами. Арена стала настолько популярным местом, что сюда традиционно сходились тысячи людей, когда планировалось какое-нибудь шоу. Даннов без преувеличения можно было назвать мастерами самых разнообразных шоу: здесь воины сражались насмерть, иногда здесь проходили народные вече при участии представителей власти, а еще здесь устраивали пышные пиры с гулянками, ярмарки, отмечали государственные праздники. Иными словами, арена по праву считалась важнейшим местом взаимосвязи пламенного народа, куда он приходил вне зависимости от погодных условий, материального состояния или каких-либо иных обстоятельств.
Сегодня получился особенный повод собраться. В доказательство этому группа юношей, располагавшаяся у входа, в горячем запале извещала оживленному собиравшемуся люду о том, что состоятся гонки на лошадях, танцы огней, состязания с дикими животными, и, что самое важное, судя по бурной реакции общества, смертельные бои гладиаторов. Это подтверждала и вывешенная над главными воротами арены таблица с высеченной черной сажей на ней «программой удовольствия». Обычно, такие мероприятия происходили поодиночке и смешивались воедино только в редких случаях, когда, например, отмечали государственный праздник, либо в жизни самого государства происходили особые события. На сей раз таковыми послужил конец 5 эпохи Луны и грядущий турнир 9 народов. К тому же, король Октоса с визитом пожаловал в Ярос. Грех – не использовать подвернувшийся повод.
Самые почётные гости, не тратя время на разглядывание арены, с любопытством предвкушали зрелищное представление, которое уже рисовалось их воображением. Они поспешили занять специально приготовленные для них лучшие места в роскошной ложе, где их ожидали главный организатор праздника и скромно стоявший в стороне высокорослый, крепкого телосложения, мужчина. Красными полосами его лицо усеивали шрамы: от широкого подбородка до темно-зеленых глаз, спрятанных под нахмуренными бровями, от впавших бледных щек до прямого лба. Дорогие доспехи свидетельствовали о нем, как о достойном члене высшего общества Яроса, но мозолистые ладони вкупе с безобидным взглядом противоречили образу выходца из высокомерной рабовладельческой знати с гладкой кожей. Воин так и не решался присесть на обтянутую мягким фиолетовым велюром скамью, предпочитая нервно хрустеть сбитыми за долгие годы боев пальцами.
По прибытии царя с гостями организатор поклоном поприветствовал их и, получив приказ начинать, без лишних вопросов последовал его выполнять.
- Хочу вас, дорогие гости, кое с кем познакомить, - с надменной важностью сказал Конрад, подзывая к себе великана, - Это Викхель, прозванный в народе Непобедимым. Мой лучший боец арены. Абсолютный чемпион. Одолел не один десяток умелых борцов. Он возглавит мой могучий отряд и отправится за Столетником. Кстати, Танар, он твой будущий соперник.
Представленный гладиатор, не проронив ни слова, сначала низко поклонился публике, а потом отдельно королю, на что тот кивнул ему в ответ с таким же уважением. Поскольку ещё с ранних лет Танара увлекало военное искусство, и он постоянно находился в кругу солдат, то вместе с полученными навыками ведения боя, он перенял от рыцарей также законы чести и доблести. Он очень хотел походить на героев, о которых читал в сказаниях. Поэтому, видя перед собой сильного воина, относился к нему, прежде всего, как к воину.
- Викхель из племени гурков, - хвалясь, словно собственной вещью, продолжал Конрад.
- Что за гурки? – последовал вопрос от одного из франских дворян.
- А вы разве не знаете? Гурки – результат смешения народа даннов и великанов-андов. Обитают они в граничащих с андами землях на горном юге, которые принадлежат нам. – Отвечал Конрад.
- Я думал, что они окончательно покинули Ярос после поражения у Фаленгура, спасаясь в Азулоне. – С недоверием произнес Танар.
- Не все, - возразил Конрад, бросив на Викхеля загадочный взгляд, - некоторым пришлось остаться.
Показывая мускулы на руке силача, самодовольный царь собирался продолжать монолог, но грубый звон трубы прервал его. Радостным возгласом организатор игр поприветствовал сначала монархов, а затем и всех остальных зрителей, которые в едином порыве взревели. Можно только догадываться, насколько мощно он прозвучал, ибо свободных мест уже не было, а «жемчужина Дандбурба», вмешавшая без малого 20 тысяч взрослых человеческих особей, заполнилась до нельзя.
При всей тщательности приготовлений завязка торжества наступила довольно стремительно. Все дружно переключили внимание на поле, куда солдаты без лишних прелюдий привели пленников. С завязанными за спиной руками лицом к царской ложе стояли на коленях парень и девушка. Рядом с ними, держа в руках топор, стоял облаченный в черные одежды силуэт с сокрытым повязкой лицом, а также вестник с бумажным свертком. Последний запрокинул руку вверх, и арену вмиг поглотило гробовое молчание.
- Прекрасному празднику суждено начаться с минуты на минуту. Но прежде мы должны понять, благодаря чему здесь собрались, благодаря чему мы живем в мире и согласии, благодаря чему процветает наша держава под покровительством благословенного владыки, Конрада. Справедливость, неотвратимость правосудия, нерушимость закона. Они даруют нам каждый день стабильность, порядок, уверенность, и взамен мы должны принести им требу. Так было раньше, так будет вовек.
Силуэт поднял вверх голову, ожидая реакции Конрада. Она была получена тотчас же. Медина, не выдержав, отвернулась.
- Я, служитель Высшего Суда Дандбурба, торжественно заявляю! – после короткой паузы продолжил вестник. – Пред лицом Его Царского Величества, пред народом Вечного Яра и всеми ныне присутствующими, задержанные за антигосударственную деятельность, а именно: призывы к восстанию, активную помощь изменникам и сепаратистам, шпионаж, диверсионную подрывную деятельность, признаются виновными в совершенных вышеперечисленных преступлениях и, в соответствии с законом, будут наказаны по всей его строгости. По отношению к задержанным будет применена высшая мера наказания в виде смертной казни через отсечение головы. Задержанные не имеют права на последнее слово. Задержанные не имеют права на достойное погребение. Всё имущество задержанных конфискуется в пользу государства.
Вестник закончил зачитывать приговор и удалился, а силуэт тем временем, схватив парня за шею, повёл к некоему подобию деревянной тумбы. Смертник не сопротивлялся и покорно склонил голову, последний раз взглянув на девушку. Палач сделал замах, и лезвие топора сделало свою работу, лишив тело головы и высвободив наружу тонкие струи алой крови. При виде этого девушка разразилась пронзительным беспомощным воплем, в истерике пытаясь доползти до бездыханного тела. Видимо, она дорожила этим человеком. Возможно, это был её брат, возможно, друг, или, всё же, вторая половина. Как бы там ни было, это уже было неважно, поскольку юноша распрощался с жизнью. Затем палач ловко схватил девушку и потащил к тумбе. Дабы приговорённая не сопротивлялась, убийца оглушил её обухом топора и, воспользовавшись слабостью жертвы, успешно и хладнокровно повторил убийство. Зловещее молчание прервалось первыми одобрительными аплодисментами зрителей.
Конрад, пользуясь случаем, также не преминул отреагировать.
- Закономерное наказание для преступников, - твёрдо отрезал он, невольно оправдывая казнь.
- Но ведь они были еще детьми, - недоумевая, перебила Медина. Ее глаза увлажнились.
- Это, прежде всего, террористы. У террористов нет возраста, нет народа, они не имеют морали. Они – каста непокорных, стремящаяся отколоться от империи. Кстати, милорды и миледи, парочка принадлежала к гуркам. Тем самым, о которых я вам только что рассказывал. И они сеяли смуту среди нас, пытаясь пожать гражданскую войну. Таким нет оправдания.
Танару стала интересна реакция Викхеля на казнь соплеменников, но последний, молча, не проронив ни единой эмоции, сидел с невозмутимым видом, словно под гипнозом. На его суровом лице, покрытом шрамами, отсутствовали какие-либо чувства. Казалось, он ничего не испытывал в данный момент. От начала и до конца он просмотрел кровавый спектакль и не дрогнул.
А тем временем праздник плавно переходил в активную стадию. Уже вовсю начинались конные гонки, и арена, быстро позабыв о случившемся, яростно болела за наездников. Потом с такими же радостными восторгами зрители приняли выступление привлекательных танцовщиц с их ловким манипулированием пламенем, которое меняло свой цвет и форму, приобретая образы то животных, то людей, то растений. Которое - то разрывалось, то шипело, испуская искры. Затем толпа удивленно вздыхала от происходившей на арене схватки людей со львами, медведями и большими обезьянами. Но ни в какое сравнение реакция публики не шла с той, которая последовала после объявления о начале финального поединка за право участвовать в турнире. Для окончательного укомплектования отряда оставалось два места, и Конрад решил оригинально выйти из положения, устроив бои. Желающих была масса, ведь добровольцы в случае победы получали золото, а побеждающие гладиаторы-рабы могли выбороть себе долгожданную свободу. Судьба распорядилась так, что в финале сошлись два жаждущих вырваться из оков гладиатора против двух профессиональных солдат, которых приманило внушительное денежное вознаграждение. Пока воины, находясь по разные стороны арены, ожидали выхода, Конрад, пользуясь перерывом, не упустил возможности перекинуться парой фраз с Танаром и озвучить собственный прогноз.
- Сейчас золотодобытчики пустят на фарш голодранцев..
- Какие еще золотодобытчики?
- Наемники. – Пояснил Конрад. – Они будут сражаться с невольниками.
- А почему выиграют именно они, а не рабы?
Лицо царя изобразило неподдельное удивление, как только он услышал вопрос.
- Танар, ты что, всерьез полагаешь, что у бедняг есть шанс? Или это была попытка пошутить? – рассмеялся он.
- Я сейчас серьезно. Рабы – это тоже люди, тоже воины. Они голодны и мотивированны, им нечего терять. Так что, да, у них есть шанс, и немалый. Если они дошли до финала, значит обладают большим запасом воли и что-то умеют в бою.
Конрад, скривившись, отпустил злостную ухмылку.
- Рабы, - произнес с презрением он, - если бы ты знал их природу, как я, то не говорил бы сейчас такое. Озера высыхают, океан точит скалы, реки меняют направления, но сущность этих «представителей» общества никогда не меняется. Рабы живут так, как им велит господин. Большинство из них покорно, и лишь некоторые лелеют в себе сладкую мечту стать вольным. Она пьянит их разум, заставляя отторгать предначертанную судьбу и любым способом добиваться желаемого. Они, не жалея сил, отчаянно идут к намеченной цели, чтоб в процессе сдохнуть в небытии. А те единицы, кто получает долгожданный дар, оказываются в тупике. Все это время они жили одной лишь мыслью стать свободными, не задумываясь, как они будут распоряжаться этой самой свободой. Они не умеют жить, как мы с тобой. Не знают, каково это. Рабское мышление навсегда остаётся с ними, а в их жалкой жизни больше нет того, кто указал бы, что делать, как делать и, главное, для чего делать. Пустота, растерянность, непонимание. Я видел неоднократно эти взгляды. Другое дело - наёмники. Они уже заранее рассчитывают, на что потратят заработанное, строят чёткие планы. Их корыстными душами двигает жажда золота, а у меня много золота. Это вполне осязаемая цель, в отличие от всяких там свобод и высоких, благих целей. Поэтому сегодня наёмники разорвут на части мечтателей. Ну, и потому, что они лучше подготовлены. Однозначно, я ставлю на них.
Хоть Танар и имел прямо противоположное мнение, но он спокойно выслушал, не возразив царю, поскольку считал себя выше нелепых споров и был твёрдо уверен в собственной правоте. Он не доказывал никому и ничего, но и покорно отступать тоже не желал, поэтому позволил себе задать пару вопросов, которые застали оппонента врасплох.
- А к какой категории относится твой лучший воин? Он раб или наёмник?
- Он патриот, - попытался отшутиться Конрад, увернувшись от ответа.
Пока ведущий праздника разогревал толпу, рассказывая прошедший четырьмя финалистами путь к решающей схватке, в одной из комнат своего выхода ожидали два гладиатора. Один из них нервно ходил то вперед, то назад, а другой смиренно сидел на стуле, уставшим взглядом глядя вперед и под невнятный шепот заматывая запястья защитными лентами из плотной бараньей кожи. Не успело его тело, покрытое синяками да царапинами, оправиться от предыдущих боев, как нужно было участвовать в следующем. Пятна горчичного цвета на ребрах ясно давали понять, какой ценой доставалась каждая из побед, какой путь пришлось преодолеть. Впереди оставалась последняя, самая важная схватка, ради которой пришлось терпеть все тяготы. Ее необходимо выигрывать. Именно этим был озабочен задумчивый гладиатор. Он мысленно выстраивал тактику ближайшего боя, в котором все: от физического состояния и экипировки до психологической поддержки, рассчитывалось не в его пользу.
- Эй, приятель, - попытался заговорить блуждающий по комнате, - надо кое-что обсудить.
Мыслитель нехотя повернул голову в сторону собеседника, показывая, что внимательно его слушает.
- Для начала, давай познакомимся. Я Брум, Брум Вог, - инициатор диалога поприветствовал крепким рукопожатием.
- Меня зовут Аспур. Я слышал о тебе Брум Вог. Неделей ранее, ты в три удара отправил на тот свет своего соперника.
- Шаги смерти.
- Что?
- Комбинация называется «шаги смерти». – Объяснил Брум. – Если выживем, научу, как ее совершать.
- Ключевое слово «если».
- Вот поэтому мне и нужна твоя помощь.
Замотав руки, гладиатор встал на ноги и всем своим видом продемонстрировал готовность выслушать собеседника.
- Хорошо, Аспур! – Заговорил Вог в полголоса. – До меня дошли слухи, что сегодня победить должны наёмники. Лично царь сделал на них ставку. Говорят, они профессионалы в бою. Организаторы настолько уверенны в нашем проигрыше, что даже допустили нас в одну комнату, не боясь, что мы можем договориться. Не знаю как ты, дружище, но я не хочу умирать на глазах у кровожадной толпы и Его Царского Подлячества
- Что ты предлагаешь?
- А вот это правильный вопрос. Значит, план таков. Мне нужно, чтобы ты какое-то время продержался и отвлекал на себя одного из них, того, кто сильнее. Другой, в силу недавно полученной травмы правой ноги, слабее и хуже двигается. У него на том месте будет синяя повязка, примерно, как у тебя на запястьях. Его я возьму на себя и попытаюсь устранить как можно быстрее. А потом примемся за следующего.
Нельзя сказать, что собеседник поспешил разделить с Вогом восторг от простого, на первый взгляд, замысла, но, все же, подобный ход имел шансы сработать, и Аспуру необходимо было стать составляющей плана, выполнив свою часть работы. Не имей он травм из предыдущих драк, не знай он ловкость Вога, навряд ли гладиатор, который привык полагаться лишь на себя на арене и в жизни, стал бы доверяться незнакомцу. Особенно сейчас, когда до желанной свободы оставалось всего ничего. Обстоятельства диктовали свои условия, которым пришлось подчиниться.
- То есть, я буду мясной приманкой?
- Не совсем. Скорее, громоотводом.
- Мне когда-то мама говорила: как не назови лошадиные испражнения, они останутся ими всегда.
- И она была права, друг. – Брум в спешке нервно покачал головой. – Ну, так что? Оттянешь?
- Хорошо, я постараюсь, - вновь со спокойствием в голосе и с удивительной сговорчивостью отреагировал Аспур, надевая на голову закаленный кровью и потом железный шлем.
- Ты только продержись! – Брум благодарно кивнул, давая понять, что не подведет союзника.
«Сколько же человек надевали эту железяку на себя, а сколько их полегло в этом проклятом ведре?» - задался риторическим вопросом Аспур. На мгновенье он представил, как совсем недавно в этом шлеме предыдущие пользователи выходили под шум толпы, как шлем, прогибаясь, выдерживал яростные удары, как его потом снимали с поверженных, после чего, небрежно обмыв мокрой тряпкой и выровняв контуры молотом, обратно вводили в эксплуатацию. Яркая картина, навеянная воображением, заставила Аспура в который раз ужаснуться от того, насколько рабов здесь считают расходным материалом, попутно меряя на них роли живых игрушек. А люди ли они вообще или давно превратились в прирученных зверьков? И самое главное: можно ли назвать людьми так называемую знать, которая всячески потворствует нынешнему положению вещей?
Вовремя заметив, что мысли опять уносят в дальние дали, гладиатор решительно прервал создаваемые в голове логические цепочки. Дабы не погружаться в ненужные на данный момент раздумья, он предпочел сосредоточиться на сражении. Не шлем с его прежними хозяевами и даже не рабская система сейчас являлись главным, но спасение жизни в результате победы.
Ведущий под громкие аплодисменты зрителей пригласил на поле бойцов, и те сразу вышли из разных концов арены. Облаченные в новые доспехи наёмники беспечно и уверенно зашагали к центру, попутно заигрывая с толпой и демонстрируя им своё оружие. Такое же новое, как и доспехи. Один из наёмников вооружился стальным щитом на одну руку, а в другой держал кистень – металлический шиповатый шар, соединённый длинной цепью с деревянной рукоятью. Другой имел при себе две секиры, по одной в каждой руке. Помимо умелого ведения боя, бойцы хорошо играли на публику, за что успели получить всеобщую любовь зрителей. Они всегда одаривали толпу тем, ради чего последние приходили. Они давали зрелища, смертельную схватку превращали в увлекательное шоу, поэтому закономерно получали «любовь» зрителей. Порой такая «любовь» приносила довольно серьезные бонусы. Зная о народных предпочтениях, организаторы могли ставить кумиров с откровенными слабаками, демонстрируя, тем самым, нежелание расстраивать смертью любимчиков зрителей. Также, иногда арена могла в последний момент повлиять на исход боя, спасая кумира от расправы. Стоило только в едином порыве воззвать к царю, который сразу же «добродушно» помогал, повышая таким образом свой авторитет. Надо признать, весьма умелая уловка для недалеких умов в исполнении хитрой власти. Помимо разрядки негативных эмоций и сведения на нет любого недовольства, арена давала даннам призрачную веру в то, что они что-то могли решать, а еще в то, что добрый царь учитывает их мнение.
Гладиаторы не могли похвастаться столь мощной поддержкой публики, как и экипировкой, которая была общей для всех выходящих на арену рабов и не являлась столь прочной и свежей. Стандартные железные мечи, деревянные круглые щиты, пара копий с затуплёнными наконечниками, которые должны быть заострёнными, вялые аплодисменты «из уважения» от равнодушных зрителей - максимум, который получили рабы.
Протрубивший несколько раз рог ознаменовал начало долгожданной битвы. Аспур, решив следовать заранее оговорённой тактике, принялся искать взглядом более сильного наёмника и, тут же обнаружив его, кинул в него поднятой с земли горстью щебёнки. Результат не заставил себя долго ждать, и наёмник направился к нему. К несчастью для Аспура, его противником оказался, тот, у кого были два топора, а это лишало схватку всякой позиционности и относительной размеренности. Наёмник яростно набросился, размахивая поочерёдно секирами, и всё, что оставалось отвлекающему его гладиатору – это уклоняться от форсированных ударов, отступать и ждать помощи от напарника. Адреналин быстро наполнил кровь Аспура. Его сердце забилось чаще и ощущалось сильнее возбужденных криков толпы. Перед глазами всё расплылось, кроме неутомимого нападающего, отчаянно пытающегося попасть по гладиатору. Время тянулось для Аспура невыносимо долго. Он даже на мгновение подумал, что Брум потерпел неудачу и сейчас его постигнет та же участь, но потом, взяв себя в руки, продолжил защищаться. Не желая сдаваться, Аспур даже время от времени сам бросался вперед. Он отбивал атаки и ударял щитом, умеряя пыл своего противника, заходившего то с левого, то с правого флангов. Одна из таких атак едва не увенчалась успехом, когда обух правого топора со звоном прошелся по шлему Аспура. Тем не менее, он выдержал и даже, разозленный и взбодренный, ринулся на соперника. Под надрывистые сопения и вой зрителей финалисты испытывали друг друга на прочность, сыпля безуспешными смертельными ударами. Однако спустя пару десятков минут один из ударов наемника все-таки оказался сильнее предыдущих. Достигнув цели, топор попал в ветхий щит и расколол его пополам, отчего оборонявшийся немного присел и попятился назад. Воспользовавшись слабостью неприятеля, наёмник взмахнул одновременно двумя топорами, чтобы добить оппонента. Аспур в последний момент парировал сильный удар, заблокировав его мечом, который отделил от внезапной погибели. Обладатель секир продолжал дожимать, приближаясь своими острыми лезвиями к лицу. Развязка не в пользу Аспура медленно наступала, как вдруг хватка могучего наёмника резко ослабла, а злобный образ сменился растерянным. Причиной этому послужил вонзённый сзади в спину и прошедший насквозь через туловище меч Брума. Несмотря на смертельную рану, сила всё еще оставалась в поражённом, и он повернулся ответить, но опять получил удар мечом в шею на этот раз от Аспура, и на этот раз окончательный. Под всеобщие стоны шокированной таким исходом боя толпы наёмник упал замертво, тяжело прохрипев напоследок. Его союзник уже лежал бездыханно с вонзённым в грудь копьём.
Подобного поворота событий, пожалуй, никто не ожидал. По сценарию гладиаторы должны были погибнуть, получив в свой адрес посмертную лицемерную эпитафию о проявленной храбрости и целеустремленности, о которой бы уже забыли спустя полчаса. По сценарию наёмники должны были одержать победу, принять поздравления от многочисленных болельщиков и золото от царя. Однако порой случай демонстрирует своё превосходство над смертными, меняя их задумки и внося свои коррективы в их сценарии, как получилось сейчас. Гордыня даннского царя не смогла принять таких корректив, и он движением пальцев руки что-то приказал стражникам, вследствие чего те оттянули тетиву луков с вложенными в них стрелами и нацелились на изнуренных победителей.
- Постой! - резко вскочив, вскрикнул Танар и схватил Конрада за поднятую десницу. - Это не по справедливости. Они честно выиграли.
- Я здесь главный и я здесь справедливость, - возразил сквозь зубы Конрад, и лукаво глянул исподлобья.
Ситуация накалилась до предела и, позабыв об объекте раздора. Все находившиеся в ложенаблюдали за развитием наметившегося разлада между монархами. Франские рыцари Заклид, Блант, Гелмор во главе с Бакдусом и даннские искры положили руки на рукояти своих клинков, приняв боевую стойку. Будущую вражду двух государств разделяло лишь мгновение, висевшее в воздухе. Сейчас только один человек мог отвратить ужасные последствия.
- Перестаньте, прошу вас, - обратилась к повздорившим Медина. Танар отпустил запястье царя. – Конрад, ты мой брат, и, как бы там ни было, но я с пониманием принимаю каждле твое решение. Но сейчас я поддерживаю позицию своего супруга, ведь лишать победителей обещанной награды, на мой взгляд, было бы неправильно. Довольно смертей на сегодня!
Королева зазвучала по доброжелательному мягко, не теряя, при этом, своей убедительной силы. Она всегда умела в нужный момент подобрать необходимые слова, особенно, когда эти слова нужно было донести до своего младшего родного брата, искренне любящего её.
Конрад оказался перед выбором: покориться собственной гордой прихоти или внять голосу разума. Недолго думая, он все же выбрал второе и, дав отбой лучникам, поспешил помириться с Танаром, а после - вышел на трибуну произнести заключительную речь.
Увидев царя, арена заметно успокоилась, а победители его поприветствовали, приклонив правое колено.
- Приветствую вас, свободный народ огня! Сегодня мы стали свидетелями увлекательного торжества. А ещё, наконец, сегодня, определились два участника, что вместе с остальными семью отправятся в большое путешествие. Победа, достойная быть воспетой. Встаньте, гладиаторы! – Конрад обратился к Аспуру с Брумом, и те поспешили исполнить приказ. – Отныне вы свободны! И вам выпадает честь стать участниками Великого 33-го турнира! Сражайтесь также самоотверженно во славу империи, как сражались сегодня.
Царь закончил короткую речь, м зрители вынужденно удостоили ее аплодисментами. Конечно, не такой он её себе представлял, но особых терзаний по данному поводу, в силу быстрой отходчивости, он долго не испытывал и даже напоследок успокоил себя мыслью «зато не надо лишний раз тратиться».
Что касается отныне свободных гладиаторов, то они, безусловно, ликовали. Казалось, столь ненавистные, тяжелые цепи сломались, и теперь начинался новый этап жизни. Из кулуаров на арене показался организатор игр, а вместе с ним – зачитывавший ранее смертный приговор вестник и еще несколько человек. Они подошли к победителям, сдержанно поздравили их, после чего натянули на исцарапанные плечи обоих ярко-красные мантии. По традиции, если состоятельный человек в Яросе накидывал на раба красную ткань в чьем-либо присутствии, это означало, что последний становился свободным. Таким образом, гладиаторы окончательно освободились на глазах у тысяч горожан и гостей, пройдя символический ритуал.
- Ну что, мы теперь команда, напарник?
- Только, если ты в следующий раз отвлекаешь, - улыбаясь, ответил Аспур и пожал протянутую руку Вога.
Глава 4. Столица столиц
На улице стояла прохлада. Порывистый ветер гнал через небосвод пушистые белые облака, словно пастух пасущихся овец. Холодные капли, срываясь, падали сверху вниз на зелёные лужайки, насыщая их свежестью, а порой компанию дождю составляли сверкающая в гуще туч молния и следующий неуклонно за ней извечный брат – громовой раскат. Местных обитателей подобная погода в начале летнего сезона нисколько не удивляла, они давно привыкли к особенностям климата крайнего запада Восходных Земель, живя на возвышенности. Чистый горный воздух пьянил новоприбывшего не хуже вина моллов или гномьей медовухи. Поначалу он провоцировал головокружение и лёгкую дезориентацию в пространстве. Однако спустя несколько дней пребывание уже не создавало дискомфорт организму, а наоборот, придавало сил и бодрости духа. Казалось, будто какая-то невидимая глазу сила пробуждала из глубин сознания желание жить и радоваться каждому мгновению. Не обладая особыми талантами и тягой к искусству доселе, здесь хотелось творить нечто прекрасное, делиться своей радостью с окружающими и наслаждаться живописными пейзажами. К слову, здешние жители отличались своей добротой и вежливостью. Их чистые лица сияли вдохновением, а в их голосе ощущался особый шарм. Здесь хотелось остаться навсегда, спокойно проживать дни в гармонии с самим собой и с природой. Но объединившим свои силы в Дандбурбе путникам нужно было двигаться дальше в направлении к Цитадели. Преодолев километры дороги, изрядно вымотанные Танар с Конрадом, уже подходили к пункту назначения. Вдалеке отчётливо виднелись позолоченные крыши зданий самого величественного города. Стремясь вверх, среди них ровной ярко-серой струной вытянулся длинный шпиль.
«Башня Верховного Правителя» - подумал про себя восхищённый увиденной на горизонте картиной король франов. Однажды, будучи ребёнком, ему доводилось бывать здесь с родителями. Он вдруг вспомнил молодые годы, как с неподдельным любопытством прикасался к культуре самого старого места, как гостил в пропахших мятой и клубникой его пригородах, как впервые открывал для себя огромный мир, полный всевозможных сюрпризов, тайн, историй. Архитектура дворцов, общественный уклад горожан, благоустроенные улицы – всё это оставило неизгладимый след в памяти юного Танара, продемонстрировав ему торжество величия Цитадели. Недаром он в будущем стремился повторить подобное в Октограде, сделав центр королевства ничуть не хуже остальных столиц.
- Ваше Величество, - осторожно обратился молчавший весь путь Бакдус, робко отвлекая короля. – Мы проехали через земли моллов, но так и не встретили их участников. Более того, местные ничего не сказали по этому поводу.
- Не знаю, Бакдус, - с отстранённостью в голосе ответил Танар. – Может они уже давно здесь. В конце концов, сейчас восседает на троне правитель от их народа.
- А может, и вовсе помчались вперед нас за стену в Закатные, - попытался шуткой подбодрить короля его помощник.
- Кто знает. От хитрых луноликих из Сильмуна можно ожидать всякого.
Путешественники все ближе подходили к городу, встречая по пути не только людей, но и эльфов, гномов, андов. Впервые за долгое время обоим делегациям представилось столько много восходоземцев нечеловеческих рас. И не удивительно, ведь испокон веков Цитадель и близлежащие территории населяли представители всех народов. Глядя со стороны, складывалось впечатление, будто все они жили одной большой и дружной семьей. Это, пожалуй, единственное место, куда, словно в паломничество, они скитались в надежде на лучшую жизнь, предлагая свои навыки: от строителя до повара, от художника до солдата, от мастера по изготовлению фарфора до ювелира. Поэтому ещё Цитадель называли градом лучших и достойнейших, что, в общем-то, считалось правдой, а простиравшаяся к северо-востоку и юго-востоку от неё нейтральная горная равнина вполне претендовала на отдельное государство, в котором центр – это сама Цитадель.
Между тем, солнце стремилось за горизонт, давая понять об окончании дня. Вместе с плавным наступлением темноты на скитальцев накатывала сонливость. У всех на уме была только одна мысль – быстрее устроиться на ночлег и отдохнуть, сбросив накопившуюся за последние несколько недель усталость. Неожиданный звук копыт быстрых лошадей внезапно взбодрил скитальцев. Около половины сотни всадников мчались по параллельной дороге в том же направлении. Наездники, одетые в темные, развивающиеся на ветру мантии с широкими капюшонами на голове, смотрелись на сумеречном фоне особенно мрачно. Один из них отделился от общей группы. Он остановился у края дороги, внимательно поглядев на путников, бредущих по соседней дороге. Капюшон скрывал его лицо, лишь темное, мутное пятно вместо него. Фиолетовая мантия выделяла загадочного всадника среди остальных, а вложенный в правую руку, полутораметровый посох с овальным наконечником позволял смело утверждать, что это был маг. Долгий, пристальный взгляд он бросал на Танара, а тот, в свою очередь, отвечал взаимностью, с интересом изучая незнакомца. Так продолжалось до тех пор, пока, спустя минуту, к магу не подъехал другой всадник, также облачённый в фиолетовую мантию и с посохом. Он что-то сказал смотрящему, а затем они оба резво двинулись дальше, превращаясь в бесформенных теней.
- Кто это был? - поинтересовался Танар у одного из своих советников.
- Маги, Ваше Величество, - последовал тут же ответ в исполнении рыцаря Заклида.
- А конкретнее?
- Судить сложно. Исходя из одежды фиолетового цвета, это чародеи одной из высших ступеней. Предпоследней, если быть точнее. Таких совсем немного.
- Мне доносили, что от магов собираются участвовать в турнире два брата из фиолетового круга. Кажется, они родом из Тарладона.
- Если это так, то у нас, мой Король, довольно могущественные соперники. Дармир и Брондаз популярные не только среди своих, но и во всех Восходных Землях о них ходит самая разная молва. Пока одни их почитают, другие утверждают, будто братья – темные колдуны, пришедшие из бездны.
- Что-то такое слышал про них. Про то, как им чудом удалось выйти из комы.
- Из лимба, Ваше Величество. – Тактично поправил Бакдус. – Чтобы дослужиться до высших ступеней, чародеи обычно тратят целую жизнь, отдавая свои лучшие годы Оку. Эти в свои 30 лет уже прошли шесть ступеней из семи. Не удивлюсь, если они в недалеком будущем установят рекорд, как самые молодые белые маги.
- Белые, - хмыкнул Танар, - хорошо, что хоть их не послали.
- Я слышал, высший круг никогда не участвует. Там заседают одни старики, большинство из которых мудрецы. Они изучают высшие формы мироздания. Им нет дела до турнира.
- Хорошо, что нет, иначе нам бы всем туго пришлось.
Бакдус бодрым кивком дал понять, что полностью поддерживает монарха.
- Да уж, - грустно произнёс Танар, глядя на исчезающих в темноте всадников. – Сначала чемпион боёв Викхель, теперь маги. И почему меня не покидает ощущение того, я встречу еще, как минимум, с десяток могущественных соперников?
- Турнир, Ваше Величество. Но все получится только у Вас.
- Спасибо на добром слове, Бакдус.
На улице успело потемнеть, пока путники, наконец, входили в город, где их встречали даннский и франский послы соответственно. Расселить прибывших не составило труда, потому что таких масштабов город позволял принять в десять, а то и в двадцать раз больше душ, чем требовалось сейчас. Правителей вместе со свитами разместили в просторных резиденциях их послов, а всех остальных – по заранее подготовленным гостиницам.
Ранним утром следующего дня Танар в компании советников и посла отправился к Верховному правителю. Король предпочёл добраться до места встречи пешим ходом из-за относительно близкого расстояния к шпилю и, что являлось большей причиной, из-за желания лицезреть город в мельчайших деталях, погрузиться в его атмосферу. В его глазах всё виденное выглядело прекрасным, подобно воодушевляющей песни, каждый звук которой затрагивал сокрытые струны души. Улицы, как всегда, сотрясал оживленный гомон в исполнении суетившихся прохожих. Парадокс, но в отличие от тех же Октограда и Дандбурба здесь на удивление было тише. Цитадельцы не надрывали связок в попытке перекричать собеседника, никто никому ничего не доказывал с пеной у рта, не стояли столбы на лобных местах, куда отправляли провинившихся для показательной порки. Ничего такого было. Весьма нетипичный поворот. Как и то, что Танара никто не узнавал. Облачившись в одежды, в которых ходит его дворянство, он предпочел спокойно совершить собственные дела. Франский лидер намеренно оставил в резиденции отличительные атрибуты: корону, перстень звезды и мантию с вышитым на ней синим мечом – гербом собственной фамилии. Такое решение Танара обуславливалось нежеланием излишнего внимания к собственной персоне. Ему неоднократно хотелось побыть среди народа в качестве такого же, как все. Хотелось незатейливо рассуждать о жизни с крестьянами, выпить крепкого напитка в какой-нибудь таверне под тонкие струны гитары брынчащего барда, а затем поиграть в домино с завсегдатаями увеселительного заведения. Собственно, так Танар и делал в своем королевстве до поры до времени. Где-то раз в полгода он, облачаясь в длинное пальто с высоким воротником, становился обычным бродягой. В компании верных подданных либо в одиночку он отправлялся в паломничество по городам и деревням, попутно контактируя с местными. Король вел задушевные беседы со случайными попутчиками, успокаивал кулаками пьяных дебоширов, а также тайно одаривал мешочками с золотыми монетами тех, кто, по его мнению, наиболее остро нуждался в помощи. Например, многодетная вдова или беспризорное дитя, или никому не нужный больной старик.
Вот и сейчас король предпочел скрытность. Пусть на малое время, но ему вдоволь хотелось предаться ностальгии от величественной столицы столиц. К сожалению, даже для столь идеальной композиции нашлась одна фальшивая нота, неуместно вклинившаяся в общее течение. Ей оказалась сгорбленная годами пожилая женщина, что одиноко сидела у входа в трактир, мимо которого как раз следовал король со свитой. Закутанная в старый, поеденный молью плащ, просящая милостыню, она явно не вписывалась в окружающую благополучную обстановку, что царила практически в каждом уголке города. Никто из прохожих не обращал на неё внимания, а сама она, перебирая сухими пальцами струны затертой лютни, то ли напевала, то ли приговаривала. Лишь, когда Танар прошёл рядом с ней, бессвязные, чуть слышные слова преобразовались в понятную слуху песнь, исполненную хриплым дрожащим голосом:
Вернётся к стае доблестный Вожак.
Получит он ужаснейшие вести.
Что сеял смерть кровавый, вероломный враг.
И возжелает сердце справедливой мести.
Неизвестно почему, но отрывок Танару пришелся по нраву. Он нашел нечто привлекательное, исполненное от души. Король вместе с сопроводителями остановился, с любопытством глянув в сторону старухи, которая не могла ответить им взаимностью, поскольку её глаза, покрытые белой пеленой, давно перестали видеть. Она замолчала и теперь сидела, пытаясь вслушаться в пробежавшие среди остановившихся гостей перешептывания.
- Прекрасно исполнено, - похвалил незнакомку Танар.
Старица почтительно поклонилась.
- Как называется Ваша песня, бабушка?
- «Зима посреди лета».
- Сколько переслушал песен, но эта встречается мне впервые. – Танар почесал затылок. – Странно, не знаю такую.
- Не удивительно, - широкая милая улыбка промелькнула на лице собеседницы, - она ведь моего собственного сочинения.
- У Вас талант к музыке.
- Музыка. – Старуха ковырнула по струне пальцем. – Музыка – это тишина между нот, песня – тишина между строк. Не может быть таланта к покою, мой дорогой.
- Честно говоря, Вы меня сейчас озадачили, - не скрывая удивления, изумился Танар.
- Я всего лишь демонстрирую красоту тишины, выделяя ее милыми сердцу звуками струн. Кстати, ты внимательно слушал?
- Вы имеете в виду, насладился ли я паузами внутри песни? – Едва сдерживая улыбку, переглянулся он со спутниками.
- Попробуй в следующий раз, - порекомендовала старуха, - когда у тебя получиться, ты удивишься, как много благодати скрывается от наших глаз и ушей, как много ее проходит в обход нашего сердца.
Король, на удивление, всерьез задумался над произнесенными словами. Казалось бы, он ответственен за тысячи душ и знает, как правильно поступать, а как неправильно. Он сам даст, кому хочешь, толковый совет, но в данной ситуации что-то поколебало внутри Танара, и он, завороженный коротким диалогом со случайно встречной нищей старухой, принял совет покорным киванием. Что это? Скрытый гипноз в голосе или подсознательное преклонение перед мудрой старостью? Лидер франов так и не отыскал ответа.
- Ей, Коэн, - окликнул король одного из своих спутников. – Пожертвуй бабушке золотых монет.
Тот поспешил исполнить щедрый приказ, доставая из кармана звенящий мешочек и кладя горсть монет в железную кружку.
- Храни Вас Творец.
В благодарность старуха поклонилась, что было силы, а довольный собой Танар отправился дальше. Уже скоро ему пришлось на время забыть о спонтанной философии, ведь впереди его ожидали дела государственной важности. Необходимо было встретиться с Офхоттом – действующим Верховным Правителем Восходных Земель и Хранителем «Вечного Мира».
К слову о высшей должности. Восседавший в Цитадели правитель имел реальное влияние в вопросах предотвращения войн, сохранения мира, обеспечения проведения турниров, а также должным контролем над пограничной стеной. Он распространял свою власть на околоцитадельные земли и по прописанному Вечному Миру имел определенные рычаги давления на королевства: санкции и льготы в экономике, инициация международных инициатив, Верховное правосудие, контроль над цитадельной стражей. Также в его компетенцию входило опосредованное, рекомендательное влияние на армии иных государств в вопросах их численности и местоположения. В остальном власть Верховного Правителя сводилась, преимущественно, к делам Цитадели и территории рядом с ней. Это тысячу лет назад присутствовала более четкая централизованная вертикаль, а сейчас каждый народ жил в конфедерации под названием «Восходоземье» самостоятельно и независимо, имел собственное государственное устройство, вооруженные силы, верования, культуру, обычаи. Поэтому фран шел к башне, скорее, не как подчиненный сатрап на поклон, а как полноценный партнер на деловую встречу.
Делегация успешно добралась до шпиля. У его входа стоял флагшток с развивающемся на нём черным стягом с изображением белого круга. Луна - символ народа молов, символ их королевства Сильмун. Как только франы вошли внутрь башни, посол беспрепятственно провел короля на самый её верх туда, где Офхотт принимал гостей и созывал Совет послов. Примерно, полчаса пришлось усердно шагать закрученными по спирали ступенями. Спутники Танара не выдерживали марафон и несколько раз останавливались на отдых.
- Как вы здесь работаете? – тяжело дыша, спросил один из советников у посла.
- Мы уже привыкли, - чуть не засмеялся посол и стряхнул платком со лба пот.
- Каторга какая-то. Можно было расположиться этажом ниже.
- Десятью этажами. – Поправил рыцарь.
Минуя длинную лестницу, франы оказались в узком коридоре, что изгибался то вправо, то влево. По прошествии его впереди показалась трехметровая прочная дверь.
- Пришли, - отчитался посол королю, - там кабинет Офхотта.
Стоило им подойти ближе, как дверь распахнулась, и оттуда выскочил молодой парень. Его убранство позволяло утверждать о принадлежности его к высшим слоям общества, а проступавшая на бледном овальном лице нахмуренность говорила о недовольстве юноши
- Нельзя лишать нас шанса! Ты пожалеешь о принятом решении, отец! – Горячо произнес он напоследок и спешно удалился, не обратив внимания на гостей.
- Эллеб, постой, - донёсся выкрик из кабинета, но попытка вернуть собеседника оказалась тщетной.
Посол осторожно вошел в открытую дверь, и, получив согласие, позвал Танара.
- Прошу простить меня за столь неловкую ситуацию. Порой, с державными делами проще справиться, чем с собственными взрослеющими детьми, - произнес хозяин – скромный с виду мужчина лет 60. Он довольно живо передвигался по комнате, стараясь скрыть приобретенную с наступлением преклонных лет сгорбленную осанку. Его редкая, изрядно седая борода едва скрывала проступавшие на бледноватом лице глубокие морщины, что доходили до тёмно-карих глаз. Во взгляде улавливался доброжелательный настрой, иногда сменявшийся хитрой ухмылкой. Короткие, редкие, седые волосы на голове скрывала белая корона с выгравированной совой. Смастеренная из какого-то редкого минерала, неизвестного молодому королю, она идеально сочеталась со светло-серым кафтаном, который оборачивала через правое плечо широкая желтая лента с прикрепленными знаками отличия. Но главное, что бросалось в глаза - необычно бледный цвет кожи старика. Тот, кто ни разу не сталкивался с моллами, смело предположил бы, что старик чем-то болен, однако все складывалось куда проще. Каждый народ чем-то выделялся среди прочих. Кто имел острые уши, кто-то имел низкий рост, кто-то обладал внушительной физической силой и трехметровым ростом. Особенность жителей Сильмуна заключалась в светлом тоне кожи. Они даже им гордились, считая себя, таким образом, чистокровными моллами.
- Ваше Верховное Величество, Офхотт, - почтенно поклонился франский посол вместе со своим королём, на что старик ответил взаимностью
- Танар из династии Викогеров! Рад тебя видеть, дорогой. – С внезапной теплотой отозвался молл.
- И я Вас, Ваше Верховное Величество. – Со всей учтивостью ответил фран. – Мы тут с советниками принесли некоторые документы…
Молл резко махнул рукой, давая знать, что бумажная волокита подождет. В конце концов, изрядно измученный бюрократическими процедурами в течение не одного десятка лет старец иногда хотел обычного общения. Вместо себя и своего почетного гостя он приказал помощникам рассмотреть бумаги, и те, обзаведясь поддержкой советников Октоса, спешно покинули кабинет. Два правителя остались наедине.
- Прошу простить моего несносного сына, - начал хозяин, - он редко так себя ведет, а так он хороший парень. Постепенно ввожу его в нюансы политики.
- Честно говоря, последний раз видел его лет 15 назад на рыцарских соревнованиях. Он тогда был еще ребенком, а сейчас возмужал, окреп. Поди, самый желанный жених в Сильмуне.
- Да уж, только вот ума еще не набрался.
- Дело молодое, наверстает. В конце концов, все мы такие были.
- Ты нет, - покачал головой Офхотт.
- Да бросьте, Ваше Величество.
- Нет, нет. Я прекрасно помню тот день, когда ты со своим отцом приехал сюда. Сколько тебе тогда было? 10 лет? 12? Но уже тогда ты с потрясающей осведомленностью рассматривал все вокруг, задавал грамотные вопросы, вел себя, как подобает достойному мужу. Альборат и Фина, да упокоят боги их чистые души, мои давние друзья. Они были прекрасной парой, грамотными правителями, а еще они превосходно воспитали сына.
- По правде говоря, мне их не хватает. – Решился признаться Танар в ответ на откровение старика. – Маминых песен на ночь, отцовских наставлений. Будучи ребенком, можно ни о чем не беспокоиться. Они все сделали верно, но клинок решил…
- Клинок. – С искренней горечью в голосе произнес Офхотт.
От внезапно обнаженных воспоминаний фран тяжело вздохнул и чуть ли не сравнялся в бледности лица со своим собеседником. Тревога из прошлого овладела его сердцем. Старый молл быстро заметил его переживания и тут же поспешил с моральной поддержкой.
- Это странно прозвучит, но мне порой тоже не хватает своих родителей.
Бледное лицо Офхотта изобразило грусть, а рука потянулась к висевшему на шее большому медальону, в котором аккуратно обтесанный кристалл подавал тусклые блики.
- Моя жизнь, жизнь старика… угасает подобно блеску этого камня, и я скоро отправлюсь во тьму. – Офхотт продемонстрировал лежавшую на груди увесистую драгоценность с неким пренебрежением. – До сих пор помню, как дед рассказывал мне о победе, о том, какие события с ним приключились, какие лишения он испытал ради этого Столетника. Я тогда с горящими глазами слушал его и поверить не мог, что все это может происходить по-настоящему. Он был для меня настоящим героем.
- Теперь мы должны быть героями в лице своих детей
Офхотт согласился с Танаром. Какое-то время сентиментальна пауза продолжилась, но потом была прервана хозяином кабинета.
- Говорят, ты возглавишь свой народ в борьбе за главенство в Восходных Землях. Говорят, что отправишься за стену.
- Так и есть, Ваше Верховное Величество.
- По истине, королевский поступок.
- Считаю это долгом лидера, - скромно отрезал Танар.
- Эх, мой мальчик, - иронично улыбнулся Офхотт, - если бы, подобно тебе, каждый лидер, да и не только он, помнил о долге и с такой отверженной ответственностью выполнял его, то, быть может, и никакой нужды не было бы в том, чем мы вынуждены заниматься последние три тысячи лет.
- Справедливое замечание.
Молл оценил понимание собеседника свойственным ему добродушным взглядом и, сделав небольшую паузу, продолжил, изменив тему разговора.
- Ты уж извини меня за то, что не получилось вчера встретить Вас и Его Царское Величие, Конрада. И маги также остались без должного внимания. Мне нужно контролировать подготовку к грандиозному балу. Сейчас столько хлопот с организацией турнира, что везде не поспеешь.
- Ничего, всё в порядке. Кстати, как там с прибывшими народами? - поинтересовался Танар, пытаясь подержать новую тему беседы.
- Три дня назад первыми зашли в город вуды из Южного Леса. Вчера прибыли Вы с даннами и маги. В ближайшее время ожидаем прибытия эльфов, гномов, андов и пустынников.
- По поводу пустынников…, - необычайно оживился король.
- Я помню, Танар, - резко перебил его Хранитель, - ты излагал неоднократно в адресованных мне письмах о возникшей проблеме. Уверяю, что исполню взятое на себя обещание решить вопрос пустынников. Мы уже подготавливаем нейтральную территорию для их переселения, и очень скоро они обретут новую Родину, а ваш великий народ лишится ненужных забот и тревог.
Танар успокоился и с облегчением вздохнул. Сейчас при его дворе было неспокойно, а главная тому причина – угрожающий с севера, голодный, обездоленный и отчаявшийся народ, способный на многое ради выживания. Ликвидация данной опасности обезопасила бы королевство, укрепив тем самым положение правителя.
- Ваше Верховное Величество, - уважительно обратился Танар, - благодарю за помощь.
- Считаю это долгом лидера, - щедро улыбаясь, ответил Офхотт.
Глава 5. Такие разные
Ожидалось нечто поистине знаменательное. Его дух уже витал в воздухе, проступал с каждым мгновением все явственнее. Цитадель с успехом играла роль хозяина некоего большого здания, куда собирались приглашенные гости. Каждый из них готовился, подбирал подходящие атрибуты, с которыми прибудет во всеоружии к виновнику торжества, с которыми предстанет перед требовательной публикой. Все ради того, чтоб максимально эффектно появиться, затмить собой остальных и, наконец, стать причиной разразившихся сплетен.
Словно собравшись на парад, участники турнира эффектно прибывали, обращая на себя восторженные взоры горожан. Как предсказывал Офхотт, следом за франами и даннами в столицу столиц подтянулись остальные представители Восходоземья.
Сперва Цитадель пополнилась добравшимися практически одновременно андами и гномами.
Что необходимо знать об андах? Об этих статных великанах, заставляющих своим видом трястись от страха? Азулон – королевство, сотканное из 12 племен, каждое из которых возглавлял свой собственный вождь. Подобно даннам, название Родины андов уходило далеко в прошлое, опираясь на одну легенду, которую этот достойный народ передавал из уст в уста. Согласно ей, в начале времен неназванные боги силой мысли из жидкого масла, сияющего всеми цветами, создали солнце, луну, небо, океан и землю. Попытка увенчалась успехом, однако творение все еще оставалось незаконченным. Тогда боги вновь потрудились – и получились растения с животными. Малые и большие, наземные и подводные они наполнили каждый уголок бытия. Вдохновленные предыдущей работой, творцы пошли дальше и вознамерились произвести нечто, что будет еще больше потрясать своей красотой. В тот самый миг из чистой материи азулы появился самый первый анд, нареченный Азулоном. Он настолько полюбился богам, что они наделили свое любимое творение необычными дарами: свободной волей, вечной жизнью и способность творить. И Азулон принял дары. Из глины и камня он возводил прекраснейшие сооружения, он взращивал деревья и кустарники, разливал реки по суше, черпая воду из океана, дробил горы и укрощал ветра. Довольно скоро первоанд облагородил первичное творение настолько великолепно, что боги единодушно изумились новому миру. Из их числа выделилась одна ипостась, которую Азулон особенно впечатлил. Богиня Нари (или в современном, Нара). В образе прекрасной девы она явилась анду, чтоб помогать ему. Шли дни, годы, столетия, тысячелетия, а связь между двумя только крепла, перерождаясь в любовь. В результате у Азулона и Нары появились собственные дети. По легенде, именно так возник дивный народ андов. Однако семейное счастье продлилось недолго: по законам мироздания Наре пришлось вернуться обратно в сонм богов. Перед тем, как уйти, она пообещала вернуться, но в этот раз навсегда. Обнадеженный ее словами Азулон поверил. Он продолжил воспитывать детей, сотворять для всех них уютный дом. Несмотря ни на что, он ожидал возлюбленную. Но однажды его наполненное до краев тоской сердце не выдержало. Вечная жизнь превратилась в вечную погибель, став тяжелейшим испытанием. Первоанд устал ждать – он добровольно отрекся от физической жизни и вскоре умер. Тело со всеми почестями погребли в океане его повзрослевшие дети, а его дух по легенде отправился в иные миры искать возлюбленную.
Могучие великаны размеренно брели по улице верхом на турах – огромных темно-коричневых лохматых быках, извещавших собравшихся зевак пронзительным рёвом о своём прибытии. В силу физиологических особенностей и образа жизни андов, лошади для них были недостаточно выносливыми. Эти животные не могли довольно успешно передвигаться, неся на себе существо ростом под три метра и весом до двухсот килограмм. Поэтому именно рогатые служили как средством передвижения, так и надежной опорой в быту.
Основным видом деятельности трудолюбивого высокорослого народа считалось строительство. В каждом королевстве, словно грибы после дождя, вырастали разного рода сооружения. Крошечные домики, невероятных размеров дворцы – всё это возводилось в малые сроки и поразительного качества. В Восходоземье даже возникло устойчивое убеждение, будто анды и вовсе обладают тайными секретами по обращению с любым минералом и умеют его заговаривать. Еще одним занятием, в котором андам не было равных, считалось мореходство. Они гордо называли себя детьми богини Нары, что повелевала водным миром. Не случайно на государственном гербе гигантов она изображалась в виде русалки, являясь символом народа. Мастерски выполненные из дерева гребные и парусные суда ловили рыбу, задействовались в торговле, исследовали океан, а военные флотилии защищали их от промышлявших грабежами и разбоями пиратов. Львиная доля производства судов приходилась на Азулон. Что касается самих андов, то их внешний вид заставлял содрогнуться даже самого бесстрашного человеческого воина. В целом, они походили на людей, однако имели некоторые отличия, как, например, костяной нарост на затылке, закруглённый в сторону шеи и напоминавший рог, а также четыре пальца на руках и ногах. В зависимости от настроения, мог меняться цвет их глаз, становясь то желтым, то черным, то зеленым и т.д. Развитая мускулатура давала возможность орудовать стокилограммовыми строительными молотами и дубинами, таскать тяжелые грузы и выполнять работу относительно быстро. Тем не менее, при всем своем устрашающем виде великаны были едва ли не самым спокойным и добрым народом.
Колону движущихся возглавлял анд, не похожий на остальных. В первую очередь, его выделяли заплетенные в толстые дреды волосы цвета карамели. Темно-синяя накидка, завязанная в области ключицы, закрывала широкие плечи и спину. Торс крестообразно обвивала стальная цепь, прочные звенья которой пересекались в области солнечного сплетения. Одной рукой анд держал поводья, а в другой плотно сжимал трезубец – символ власти Азулона. Такие имели только вожди, поэтому в наезднике узнавался предводитель одного из 12 племен. Жребий пал на него, и ему пришлось стать представителем собственного народа в предстоящем турнире. За ним тройками следовали соплеменники. Замыкали колону повозки с необходимой провизией и оружием, которые приводили в движение запряженные в ярма волы. Как требовала того традиция, встречал прибывших их посол, и после краткого приветствия друг друга, они вместе отправились за послом.
Вслед за великанами в Цитадель подтянулась прямая противоположность вышеперечисленным существам как в прямом, так и в переносном смыслах. Знаменитые на весь известный мир плуты и весельчаки. Гномы, что обитали к югу от Азулона в недрах Острых гор, прозванных так за собственные вершины, которые подобно пикам пробивали затянутые облачной пеленой небеса. Гномы, конечно, делились на подземных и наземных, но главное, что их отличало друг от друга – принадлежность к клану, коих насчитывалось около 88. Кланы, в свою очередь, подразделялись на две крупнейшие категории: гномы Верхнего Острогорья с центром в подземном городе Хельмаим (иначе их называли Красным стягом за обилие красного цвета на гербах, одеждах и прочей ткани) и гномы Нижнего Острогорья, столицей которого служил город Наморрун (их называли Синим стягом).
Появление подземников заметили, когда оные находились ещё в пригородах Цитадели. Каждый, кто обладал хорошим слухом, мог без труда уловить дикий, громкий смех и крики, свойственные гномам. Так они обычно общались, поскольку подобное поведение обуславливалось употреблением медовухи – хмельного напитка, который гномы выпивали на протяжении всей жизни и в огромных количествах, от чего всегда испытывали позитивный, бодрый настрой. Для них даже придумали шуточное объяснение, будто гному неведом вкус обычной воды и что вместо молока в младенчестве он приступает сразу к медовухе. За неимением собственных месторождений компонентов напитка им приходилось закупать ингредиенты в неприлично больших количествах у иных народов, расплачиваясь добытыми драгоценностями. Целые плантации в Сильмуне и Октосе работают исключительно на экспорт сырья в Острогорье, и бытует мнение, что если бы вдруг бородатые карлики внезапно протрезвели, то целые сельскохозяйственные отрасли Восходоземья пришли бы в упадок.
Несмотря на пристрастие к алкоголю, острогорцы все же могли трудиться достаточно неплохо. Так как местом их обитания являлись подземелья, то там же и они осуществляли добычу важных полезных ископаемых и драгоценностей. Более 80 процентов всех драгоценных камней – из Хельмаима, а лучшие ювелиры в Восходных Землях – именно гномы. Также они поставляют необходимые для строительства ресурсы андам, но самое известное их занятие – это промысел очень популярным материалом, добываемым в Наморруне и прозванным Горным камнем – очень прочным минералом оранжевого цвета, использовавшимся во многих сферах быта не только гномами, но и людьми. Доспехи, надетые на приехавших карликов, были созданы как раз из Горного камня. Во избежание потери зрения к глазам некоторых из гномов в качестве временной вынужденной меры плотно прилегало черное стекло, напоминая повязку. По ней узнавали, что острогорец недавно выбрался наружу и в настоящее время привыкает к дневному свету. К их доспехам крепились несколько десятков мешочков, несших в себе различные бомбы: осколочные, ядовитые, слепящие и другие. К слову, из-за постоянной необходимости прокладывать всё новые подземные ходы и из-за обилия подходящих порошковых компонентов, гномы научились мастерить взрывчатку и грамотно обращаться с ней лучше всех. Ещё одну особенность подземных обитателей, бросавшуюся в глаза, без труда можно было разглядеть в диковинных существах, верхом на которых они передвигались. Существа напоминали большущих чёрных жуков. Обнаруженных когда-то в недрах гор, а впоследствии, и прирученных гномами, их называли колеоптерами. Миру их демонстрировали редко и в особых случаях. Поэтому жуки значительно привлекли внимание горожан, в особенности, детей, выражавших неподдельный интерес к неизведанным гостям.
Гномий эскорт как раз проходил по одной из улиц Цитадели, ловя на себе тысячи взглядов. Увидев радостную реакцию публики, два гнома-близнеца решили злостно подшутить и направили своих жуков на толпу. Гигантские насекомые мгновенно разогнали в разные стороны запаниковавших горожан. Сами же «шутники», как и наблюдавшие за происходящим остальные гномы, разразились пронзительным хохотом. Жители подземелья имели свое соображение относительно юмора и правил поведения в обществе, за что не единожды подвергались порицаниям со стороны, обвиняясь в невежестве, невоспитанности, сквернословии и дебоширстве.
- Гнусные карлики! С какой только пещеры вы вылезли? - послышался издалека недовольный женский выкрик.
- С очень дремучей и страшной!
- Прямо такой, как ты, женщина! – Обидчики еще больше рассмеялись, следуя к ждавшему их послу в конце улицы.
На следующий день в городе, наконец, появились эльфы. Верхом на грифонах они прилетели из местности, именуемой Осколками. Так назывались многочисленные скалистые островки посреди Нэнфорода, что закрывали материк с севера. Пожалуй, появление этих персонажей произвело на город самое сильное впечатление. Нет, виной всему не летающие существа, которых так же, как колеоптеров, со всех сторон обступали любопытная детвора. Главным, на что все обратили внимание, оказалась невероятно привлекательная внешность эльфов. В отличие от проживавших в Цитадели, эти будто сияли изнутри. Их утонченность, шарм, грация, хорошие манеры, идеальный внешний вид поражали, оставляя неизгладимый след в памяти. Особый эффект производили обворожительные эльфийки, по праву считавшиеся самыми красивыми представительницами прекрасного пола в Восходных Землях. Их белоснежные, длинные, ровные локоны сплелись в три косы, а те, в свою очередь, заплетались в одну большую. Серо-голубые глаза, вместе с милой улыбкой, очаровывали моментально, стоило в них только заглянуть. Ангельски чистый голос, звучащий подобно песни, тут же завоевывал слух, пробуждая волнующие сердце чувства. Легкая непринужденная походка эльфиек создавала впечатление, будто они не ходят, а порхают, как птицы. Пропорциональная стройная фигура довершала столь прелестный образ. Если бы не их боевая экипировка и два скрещенных за спиной и отшлифованных до зеркального блеска клинка, то можно было бы смело утверждать, что божественные музы сошли с небес для просвещения и вдохновения земных жителей. Вообще, сей красивый народ заслуживал особого внимания, поскольку выделялся среди прочих. Эльфы без преувеличения олицетворяли душу Восходных земель. Правда, никто из остальных народов не признавал этого факта, хоть все подсознательно и смирились с лидерством остроухих. Эльфам не было равных в науке. Единственными, кто мог бы посоревноваться с ними в складировании информативных книжек, являлись скрупулезные маги. Более того, эльфы прекрасно владели медициной. Почти все из них получали хорошее образование, обучаясь гончарному, кузнечному, торговому, военному и прочим искусствам. Среди жителей Осколков числился наибольший процент актеров, певцов, художников, писателей. Если где-нибудь происходило важное открытие, там стоило лицезреть эльфов. Они влияли на прогресс в Восходоземье, а иногда и руководили им напрямую.
Возглавляла небольшой в сравнении с остальными народами отряд прибывших эльфов их королева Энфирен Вещая. Ее так нарекли за то, что та успела прослыть за своё, более чем, 50-летнее правление рассудительной, справедливой, благочестивой дамой, чей авторитет среди собственного народа никогда не оспаривался. Несмотря на преклонный возраст, она выглядела вполне обаятельно и живо, а в управлении пышным грифоном вообще могла дать фору самым умелым всадникам. Остальные правители уважали Энфирен. Своими манерами королева просто не давала поводов себя не уважать. Ее даже называли земной версией эльфийской богини небес Иллалиель и считали избранной высшими силами на царство, хоть Энфирен и скромно отрицала все.
Последними, кто добрался до финишной точки, стали пустынники. И неудивительно, ведь жили они на наиболее отдаленном расстоянии от Цитадеди - на северо-востоке Восходоземья. В процессе пути им пришлось миновать невыносимо жаркую пустыню, а также пересечь обширные земли франов, даннов и моллов верхом на верблюдах.
Пустынники по праву несли титул народа с самой сложной судьбой. Сейчас никто об этом не упоминает, но еще до того, как эпохам суждено было возникнуть, их путь становленияначался довольно резво. Как таковых, пустынников тогда еще не существовало. Их территории принадлежали империи Октос. Лишь грянувшая однажды Великая война все изменила. Вместе со своими сыновьями-наследниками на ней погиб король. Воспользовавшись безвластием, один из военачальников провозгласил себя правителем нового, независимого от метрополии царства на землях далекого северо-востока – на полуострове Рош. Дерзкое решение ожидаемо привело к внутреннему раздору между сепаратистами, среди которых подавляющее большинство составляли рабы, и сторонниками единого государства, где костяком служило дворянство. Противостояние едва не привело к гражданской войне. Лишь благодаря невероятным усилиям глав других народов открытого конфликта удалось избежать. Недавним противникам пришлось выступить единым фронтом в бойне на Закатных Землях. Взамен сторонникам независимости предоставили гарантии, что их вопрос разрешится по окончании войны. Так и произошло в будущем: северо-восток отделился, нарекши себя Рошем. С тех пор прошло довольно много лет, новое государство признали остальные народы, оно выросло в довольно крепкое царство, успешно ответив на серьезные вызовы судьбы.
Самый страшный удар Рош получил совсем недавно. 43 года назад случилась трагедия общенародного масштаба – разразилась Холодная Лихорадка – крупнейшая эпидемия болезни в истории народов Восходоземья, унесшая жизни порядка миллиона человек (три четверти от общей численности населения пустынников). Недуг скосил жителей полуострова целыми поселениями, не пощадив ни молодых, ни старых, ни бедных, ни богатых. Тем немногим, кто успел вовремя эвакуироваться, пришлось искать новый дом в других государствах, которые неохотно принимали беженцев после тщательных проверок. Другие же не приняли унизительную, как им казалось, помощь и ушли с пожитками к югу в соседнюю, необитаемую пустыню, что разделяла их государство от Октоса. Но и там беды не закончились. Неприспособленный к невыносимым условиям народ погибал от жажды, а спустя время ко всему прочему добавились атаки песчаников – рыбоподобных монстров, которые стаями нападали на несчастных и утаскивали их под желтую сыпучку. Остаткам народа пришлось отступить и поселиться у двух морей по обе стороны пустыни. Вернуться обратно не представлялось возможным, поскольку в покинутых землях все еще было небезопасно. В итоге, все эти события привели к массовым жертвам среди населения и упадку, от которого волевой народ так и не смог оправиться. Сейчас они малочисленны и бедны, но несломлены. Все, что у них осталось – это солнце, песок и воля, с помощью которой они защищаются от первого и второго. Каждый день им приходиться выживать, борясь с жестокостью пустыни и испытывая дефицит еды. Поэтому грядущий турнир для Роша стал спасительным шансом изменить положение дел.
Лица и головы всадников закрывали плотные повязки, оставляя небольшой просвет для глаз, равно как и туловища с конечностями, спрятанные под бледно-желтыми от песка пледами. Оголенные, смуглые кисти рук поблескивали от нанесенной на кожу жидкости. Видимо, так жители пустыни защищались от вредоносных солнечных лучей. Примерно, у половины путников имелись длинные копья с гнущимся древком и острым наконечником, не считая того оружия, которое прикрывали висящие на верблюдах плетеные мешки. Один из путешественников гордо нес слегка трепыхавшееся на ветру ветхое знамя с изображенным на нем красным солнцем – символом этого народа, а другие, опустив головы, вынужденно плелись вслед за знаменосцем.
Наконец, все делегации собрались вместе, что говорило о начале грандиозного события, которого величественный город не видел вот уж сто лет.
Глава 6. Испорченное торжество
Роскошные балы. Торжества до рассвета в компании изысканного общества. Места, где принимаются довольно важные решения, что имеют далеко идущие последствия. Праздник умелого лицедейства и ловкого притворства. Как раз такому мероприятию по традиции суждено было произойти, а именно – Всеобщему балу 9 народов, который традиционно устраивали в Летнем дворце – в одном из наиболее старых зданий города.
Колоссальный Летний дворец в юго-западной части Цитадели принимал в свои объятия сотни влиятельнейших гостей. Обычно, он играл роль музея, который в качестве достопримечательности посещали любознательные туристы, приехавшие в столицу столиц впервые. Высотой в пять этажей дворец твердо стоял близ протекавшей поблизости и наполовину его огибавшей речушки. Расстояние между ними было симметрично засажено деревьями, создавая, таким образом, подобие парка. На подходе к пятиэтажному зданию, обрамленному в изящную лепнину, одна на одну выстилались широкими рядами гранитные ступени, после которых представала площадка для прогулок вокруг дворца. У самого входа по бокам, расправив крылья, величественно красовались два дракона, отлитых из горного камня. Будто безмолвная стража, они охраняли дворец, напуская волнение на гостей всем своим видом и давая повод для рассуждений о правдивости своего существования. Одни говорили, что существа когда-то жили и, более того, подчинялись воле древних людей. Другие, напротив, высказывались скептически, ссылаясь на бурную фантазию скульпторов и их склонность верить мифам, а иногда, и придумывать оные.
Что касается внутреннего интерьера дворца, то здесь всякие слова выглядели излишними, насколько всё было отполировано и вычищено. Комнаты освещали вставленные в канделябры и подвешенные к высоким потолкам тысячи свечей, создавая уютную и светлую атмосферу. К стенам крепились заключенные в золотые рамки полотна. На них величаво изображались прежние Верховные правители от разных народов. Их живые взгляды, устремленные на гостей, напоминали о своем присутствии. На втором этаже располагался банкетный зал с десятками круглых столов, равноудаленных друг от друга. Танцевальный зал находился на третьем этаже, а четвертый и пятый этажи, выделенные под спальни, читательскую комнату и кабинеты, организаторы банкета условились не трогать и оставить в прежнем виде.
Бал начался, едва солнце скрылось за горизонт. Звук трубы известил собравшихся почетных гостей о грядущем ужине, и те, в свою очередь, как того требовал этикет, последовали омыть руки в тазах чистой воды с плавающими внутри лепестками роз. После этого участники бала организованно направились к застеленным белыми скатертями столам, на которых аккуратно ждала пустая фарфоровая посуда, и лежали серебряные ножи, вилки, ложки. Более того, к каждому из столов прилагалось двое из прислуги, в обязанности которых входило подавать еду да напитки в течение вечера.
Усевшись, гости приступили к ужину. Попутно они обсуждали всякое: от стоявших возле лестниц цветочных ваз до существовавших тысячу лет назад законов. Вообще, столь редкое и значимое событие всеобщего сбора Восходоземья открывало невероятные перспективы в области заключения всевозможных соглашений и налаживания новых связей между элитами каждого из присутствовавших государств во главе с их лидерами. И такие договоренности благополучно достигались в перерывах между громогласными, красноречивыми и, отчасти, пафосными тостами. Наконец, Верховный правитель Офхотт, разродившись свежими мыслями, охотно вызвался произнести тост. Он встал со стула и поднял бокал вина. Гул в зале моментально прекратился, и всё внимание переключилось на оратора.
- Уважаемые и дорогие гости! Короли и королевы, послы и аристократы, участники турнира и все ныне присутствующие! Сегодня мы собрались здесь не ради того, чтоб поесть, попить и весело провести время. Сегодня, мы собрались, чтоб отдать дань традициям, дань памяти нашим предкам, сумевшим победить в Священной Войне, сумевшим более 3 тысяч лет хранить мир на наших землях. Хранить мир в девяти государствах – главная обязанность, которую однажды возложили на моего деда. Время не пощадило его, и моему отцу пришлось перенять эту роль. Он также внимательно следил за поддержанием порядка в Восходоземье, с такой же твердостью пресекал на корню любой раздор. Затем его сменил я. Не могу сказать, что мой дозор был также хорош, как дозор предков. Все вы знаете, что за нынешнюю эпоху случилось многое: хорошее и плохое, приятное и трагическое, созидательное и разрушительное. Клянусь Луной, я, как и мои подчиненные…мы делали все возможное, что было в наших силах. Мы старались. Теперь я, подобно своим пращурам, побежден временем, с сединой на голове стою здесь перед вами и говорю: «Спасибо!». Спасибо за то, что вы также способствовали миру на этом континенте, давно ставшим для нас Родиной. 100 лет назад Сильмун принес кристалл Столетника в Цитадель, начав 5 эпоху Луны. И вот, уже через несколько дней мы проводим в путь 72 отважных участника, чтоб определить нового Хранителя.
«Он сказал 72, а не 81!» - Озвученное моллом число взбудоражило приглашенных гостей. Не успели они что-либо сообразить, как Офхотт предусмотрительно поспешил с объяснениями.
- Вы наверняка сейчас зададитесь вопросом, почему я назвал именно число 72? Нет, я не ошибся! Как действующий король народа моллов я принял решение об отзыве из турнира представителей Сильмуна. Мы не примем участия в походе в Закатные Земли. Вы знаете, что так уже поступали мои предшественники на посту наместника Цитадели. Они отзывали своих представителей с турнира в знак доверия и чести – двух фундаментальных качеств, на которых основывается наш Вечный Мир. Они шли на встречу. Как действующий король я принял решение уступить титул победителю из другого народа. Сильмун исполнил вековое обязательство, теперь Ваш черед. Пусть победит достойнейший. Тот, кто находится прямо сейчас в стенах сего роскошного Летнего дворца. За вас, уважаемые гости!
Офхотт закончил мысль. В ошеломленном от услышанного зале повисла пауза, которую растворил гул гостей. Они поспешиди поделиться друг с другом собственными впечатлениями. Никто и подумать не мог, что Верховный Правитель примет столь одиозное решение. Решение, прозвучавшее настолько неожиданно, что даже моллы не смогли убрать шокированные гримасы со своих бледных лиц. Их аналогичным образом застал врасплох жест доброй воли господина. Как бы там ни было, но все уже произошло, и апеллировать к упрямому по натуре Офхотту не представлялось возможным. Дабы празднество окончательно не сорвалось, советник из окружения Верховного Правителя встретил новость с должной выдержкой и уважением. Он объявил публике о том, что Офхотт – по-настоящему мудрый король, которого заслуживает Сильмун, которого заслуживает Цитадель. Ожидаемо, похвала советника принесла свои плоды, и банкетный зал разразился бурными овациями в адрес благородного лидера моллов. Лишь рядом сидящий со стариком Эллеб не обрадовался. Парень изрядно покраснел, и, не в силах перебороть досаду, резко встал из-за стола, а затем осторожно направился к выходу. Однако никто особо не придал этому значения, как и сам Верховный правитель.
Пир продолжился, оживая все больше с каждой минутой. Вина всевозможных сортов разливались рекой по бокалам. Один за другим щедро подавались аппетитные угощения: салаты, мясные блюда, рыбные супы, сладости. А ненавязчивые звуки скрипки, лютни, арфы, отдаленно доносившиеся с конца зала, создавали приятный уют.
Настало время, когда протрубивший рог пригласил гостей в танцевальный зал, и те охотно последовали призыву, ибо были уже не в силах вкушать пищу. Как требовали того многовековые традиции, на балу хорошим тоном считалось находиться в закрывающей лицо маске, поэтому стоявшие у входа в зал лакеи любезно вручали необходимый атрибут каждому желающему войти. Офхотт открыл бал-маскарад вальсом с герцогиней Эбдой Фалли – весьма популярной и властной фигурой среди моллов. По окончанию их искусного танца остальные последовали примеру и также закружились под совместные звуки рояля и виолончели. Что касается приглашенных на празднество участников турнира, то те, в большинстве своем, скромно ютились близ лавок для отдыха. Они так бы и оставались незаметной тенью на протяжении всего вечера, если б не одинаковые значки, которые их обязали прикрепить на грудь. Таким образом, любопытные гости ориентировались по этим скромным атрибутам и охотно шли на контакт. Они донимали до утомления одинаковыми расспросами о том, что участники чувствуют перед отправлением в опасное путешествие, каков их настрой. Некоторые выражали им искренне добрые пожелания и подбадривали, другие просили принести каких-нибудь трофеев в обмен на щедрое вознаграждение, третьи и вовсе закатывали споры, делая ставки на того или иного участника. А что же участники? Они «держали удар» и в большинстве своем старались лишний раз не напоминать о себе. Не удивительно, ведь опытным следопытам, метким охотникам, выносливым разведчикам, образованным изобретателям был чуждым мир светских раутов и мудреных изречений. Едва осилив испытание с условностями при застолье, они вынуждено проходили новое, танцуя в компании высшего общества Восходоземья и поддерживая при надобности пустой разговор. Особо неуклюже среди них смотрелись два гнома одинакового роста, телосложения и одетые в одинаковые парадные костюмы. Лишь судя по кучерявым густым волосам получалось их различить. Так, один обладал рыжей бородой, а другой – черной. Рыжебородый недовольно фыркал. Он пытался зафиксировать на лице постоянно спадавшую с него маску.
- Какой только кретин придумал эти маски!? Для чего они вообще нужны? - грубо восклицал он, как бы обращаясь к товарищу.
- Успокойся братец! Нужны они для того, чтоб никто из аристократов не испугался при виде твоей опухшей морды, - едва сдерживая смех, отвечал чернобородый.
- Свэн, ты, наверное, забыл, что мы с тобой братья-близнецы, похожие как две капли воды.
- Похожие, Стэн, похожие. Только почетное звание урода в нашей большой семье всегда оставалось за тобой, - Свэн расплылся в еще большей улыбке.
- Сколько тебе еще повторять, дурья твоя башка, что со мной не стоит так разговаривать.
- Это почему же?
- Потому что я старше тебя.
- На сколько? На 11 минут?
- На 12, вообще-то!
- Это дела не меняет, Стэн.
- Еще как меняет.
- Если ты так и вправду думаешь, тогда ты еще и тупой, вдобавок. Тупой, как пробка в пивной бочке.
Собеседник, после недолгих раздумий, собирался было ответить брату на колкость щедрым подзатыльником, но ему помешал подошедший официант, что разносил разлитый по узким бокалам крепкий напиток. Вежливым жестом свободной руки он продемонстрировал поднос и предложил обоим испробовать.
- И что это, по-вашему, выпивка? – возмутился рыжеволосый гном. – Я себе таким бокалом одну из ноздрей только закапать могу. Где нормальные дубовые кружки, как в трактире?
- Простите, что…, - с недоумением отреагировал перекошенный от удивления юноша.
- Он спросил, где нормальная выпивка? Где медовуха?! - потребовал повышенным тоном другой гном.
Растерянный слуга, озадаченный такими вопросами, впал в ступор, не зная, что ответить. Благо, неловкую ситуацию вовремя спас третий житель подземелья. Выглядел он старше своих соратников. Годы наградили его блестящей лысиной в области макушки, суровым оценивающим взглядом, а также глубокими морщинами на щеках, проступавших из-под маски. Он учтиво извинился перед разносчиком напитков и виновато откланялся, после чего официант с должным пониманием покинул троицу.
- Вы что здесь устроили? – нахмурив седые брови, обратился к братьям старший гном.
- Вард, у них нет медовухи!
- И кружек, - добавил другой.
- Какие кружки? Какая медовуха? Вы совсем рехнулись? – еще больше выступил на них удивленный старик. – Это вам не кварталы Наморруна! Не забывайте, где и в какой компании находитесь. Я не хочу опять оправдываться перед нашим послом, как в том случае с колеоптерами, что вы устроили по прибытии в Цитадель.
- Но ведь было весело.
- Я не желаю больше ничего слышать. – Гаркнул Вард. – Хотя бы в этот вечер ведите себя тихо и культурно, если вам вообще известно о значении этих слов. Вам все ясно?
Гномы вынужденно кивнули, а седоволосый Вард, закончив с краткими нравоучениями, покинул нашкодивших близнецов и отправился дальше.
- Но она все-таки дурацкая, - Стэн в очередной раз нервно поправил спадавшую с большого круглого носа маску.
В другой стороне зала праздник протекал более оживленно. Размеренный вальс сменяла заводная кадриль, за которой потом шла мазурка. Оркестр не умолкал ни на минуту, так же, как и веселый смех вместе с разговорами. Танар танцевал с Энфирен, Конрад что-то живо обсуждал со своим послом, дамы, кокетливо пошучивая, восторгались физическим могуществом андов, гномы, дымя толстыми сигарами, обговаривали новые контракты с моллами и пустынниками, маги объясняли природу своих способностей вудам. И это только лишь мельчайшие эпизоды от общей картины, происходившие в одной части зала. В другой среди сего бурлящего весельем котла одиноко стояла милая эльфийка в ядовито красном платье и наблюдала за происходящей суетой, которую в своих краях она практически не видела. Все ей казалось в новинку, и каждый штрих бала ей бросался в глаза. Бывать на мероприятиях таких масштабов ей никогда не доводилось, разве что в книжках, которые она прочла не одну сотню. До этого момента она скептически относилась к мемуарам частых посетителей балов, считая их рассказы приукрашенными, однако стоило самой все увидеть, как ощущение обманутости ее покинуло.
Наибольшего внимания наблюдательной девушки удостоился один анд. При своих немалых габаритах он изящно попадал в ритм в процессе танца. Со стойкой уверенностью он вальсировал в паре с франской герцогиней, осторожно переминаясь с ноги на ногу, дабы не причинить ей вреда.
«Он мог бы с легкостью дать уроки многим ныне присутствующим. Но как ему это удается при таких-то пропорциях?», - задавалась про себя вопросом эльфийка, изучая каждое движение непропорциональной пары.
- Это Булдарн, один из 12 вождей андов. Он возглавит великанов в турнире, - послышался голос сзади.
Эльфийская девушка повернулась взглянуть на нарушителя её покоя. Перед ней стоял статный высокий мужчина в темно-зеленом сюртуке. Лицо его, как и у всех присутствовавших гостей, скрывалось за черной маской, на которую падали густые темные локоны. В области груди блестела серебряными нитями нашивка с изображением дуба – символа вудов, поверх которого крепился знакомый значок. Незнакомца можно было смело относить к представителям лесного народа, а также к узкой категории участников турнира. К его счастью, воспитанная эльфийка оказалась не из тех барышень, кто оскорблялся завязыванием знакомства подобным образом. Наоборот, ее привлек интерес к своей персоне.
- Ну, если он так же хорош в бою, как в танце, то мне, полагаю, стоит опасаться, - улыбаясь, ответила она незнакомцу.
- Равно как и мне. Поэтому предлагаю союз на взаимовыгодных условиях, скрепленный танцем, - вуд со всей галантностью протянул руку девушке.
Та, засмеявшись, не сказала ничего, но приняла оригинальное приглашение. Пока что незнакомец все делал правильно.
- Прошу прощение за свою невоспитанность, - быстро начал мужчина, - не представился должным образом. Я Диондор из Южного Леса, служитель Его Величества, повелителя Бетула.
- Южный Лес? – радостно повторила собеседница. – Я много читала про него. Прекрасное место.
- Там стоит хотя бы раз побывать.
- Возможно, - с мягкостью в голосе ответила эльфийка. – А я просто Терсия.
- Очень приятно, просто Терсия, - уважительно отозвался Диондор, - признаться, не ожидал встретить столь очаровательную девушку, да еще и в одиночестве.
- А я не ожидала, что кто-то подкрадется сзади.
- Опять прошу меня простить, - виновато отозвался вуд, - я часто охочусь, блуждая среди шороха листвы деревьев. Приходиться ступать максимально беззвучно, дабы не спугнуть цель.
- Выходит, я цель? – Смело поинтересовалась девушка.
- Нет, вовсе нет, - щеки спутника заметно покраснели, - я имел в виду, что подкрадываться вошло в привычку. По жизни. А так – нет, Вы не цель. Вернее, Вы очень привлекательны, Терсия. Просто я рассматривал Вас, как потенциальную, потенциального…
- …союзника
- Да, точно, союзника. Но я ничего плохого не имел в виду.
Словно попавший в нелепую ситуацию мальчишка, охотник второпях оправдывался за неумело оброненную фразу. Его былая уверенность заметно поубавилась, а щеки покрылись румянцем от смущения. Зато такая спонтанная откровенность еще больше привлекла эльфийку, с лица которой не сходила очаровательная улыбка.
- Я Вам верю, Диондор, - нежным голосом успокоила она вуда, - и все поняла с самого начала.
- Правда? Ну, тогда я спокоен. Еще раз извините.
- На этот раз за что?
- За неумение быстро орудовать мыслью так же, как луком. У Вас получается лучше.
- Вряд ли, - возразила Терсия, - никто не знает, как лучше. Кто-то может, заикаясь и картавя, невнятно произнести несколько слов, но зато они наполняться правдой. А кто-то рассыплется в сладких, хвалебных тирадах, которым грош цена.
- Вы хотите сказать, что важны не слова, а чувства, что стоят за ними?
- Диондор, взгляните на них, - девушка указала на знатных господ из Яроса, сбившихся в круг, - типичная вторая категория.
- Их довольно много.
- К сожалению, да. И в жизни тоже. Впрочем, не важно. Что это я о грустном? Уважаемый охотник, вовсе забыла спросить, как Вам бал? Прошу, расскажите скорее.
Диондор поделился своим мнением относительно мероприятия. Он много шутил, рассказывал о персонах, ставших известными ему в этот вечер, о своем народе. Терсия, со свойственной ей добропорядочностью, охотно слушала собеседника, попутно вклиниваясь с собственными впечатлениями от виденного. Прекрасный вечер, когда двое из совершенно разных сообществ так легко и непринужденно познакомились и нашли общий язык. Не ради достижения выгоды и не ради пустой болтовни, положенной обязательно на подобных приёмах, но ради самих себя.
Внезапно выросшая, словно из-под земли, мужская фигура рядом с танцующей парой доказала жизненную аксиому о том, что всякое хорошее имеет свойство заканчиваться. По высеченному на доспехе рисунку дерева стало ясно, что мужчина также принадлежал к лесному народу. Поскольку сапфировые древа давно исчезли, выполненный из сего материала, прочный бледно-красный доспех явно указывал на высокое положение вуда. Подобные раритеты передавались исключительно по наследству, как семейная реликвия среди членов королевской крови. К плотному широкому поясу крепился расписной чехол с вставленным внутрь кортиком. Маленькая корона увенчивала голову, пышные, ароматные и темные локоны которой аккуратно собирались в пучок. Прибывший явно превосходил Диондора по социальному статусу, чем заставил последнего прервать танец и поприветствовать себя низким поклоном.
- Ваше Высочество, Кверкус, - чуть дрожащим голосом изрек вуд.
- Перестань, пес! – перебил его с надменным раздражением принц. –Видимо, ты забыл отведенную тебе роль на сегодня.
- Но я…
- Но я напомню. Ты слуга, ты не имеешь права общаться на равных с публикой. И тем более, ты не должен отравлять своим присутствием такую очаровательную миледи. А теперь пошел вон, чтоб духу твоего здесь не было.
- Да, Ваше Высочество, - покорился Диондор и покинул Кверкуса и Терсию, попрощавшись напоследок с эльфийкой подавленным взглядом.
Принц же предложил Терсии, обескураженной его выходкой, свою компанию. Здравый смысл требовал от нее дать отказ, но все-таки сдержанность с воспитанностью взяли верх, и она согласилась.
- Миледи, позвольте узнать Ваше имя. Уверен, что оно столь прелестно, как Ваше платье, - резко сменившись в тоне, поинтересовался Кверкус.
- Ваше Высочество, это тайна, - через силу отвечала девушка. С печалью на лице она искала взглядом прежнего собеседника. – Вам ведь должно быть известно, что душа женщины полна неожиданностей и неизведанных, словно глубины океана, загадок.
Неискренне улыбнувшись, она, тем не менее, вынудила принца утвердительно кивнуть. Однако он без труда читал в ее голосе неумелое притворство. Королевское самолюбие взыграло в нем, и принц в открытую обратился, обнажив собственные намеренья.
- Полагаю, вы расстроились из-за случая с Диондором, - серьезно начал Кверкус, сверля большими карими глазами Терсию. – Прошу, простите меня за проявленную несдержанность и за то, что вам пришлось стать свидетелем вопиющей грубости. Я знаю этого человека не первый год и с уверенностью могу сказать, что он по праву заслуживает такого отношения.
Нелепые оправдания вуда еще более осложнили и так с трудом складывавшуюся беседу. В конце концов, Терсия не выдержала и вежливо покинула Кверкуса под выдуманным предлогом поиска своих друзей прямо посреди музыкальной интерлюдии.
Что касается Диондора, то он с мрачным видом стоял рядом с музыкантами и вслушивался в каждый воспроизведенный звук. Чье-то легкое прикосновение по плечу вынудило его оставить прежнее занятие и обратить внимание на привлекательную женщину в зеленом платье, отделанным живыми цветами. Улыбка резко сменила тоску.
- Представляешь? Сейчас от гномов такую странную историю услышала про затерявшийся в Закатных землях кортик фортуны. Что за абсурд? Кортик фортуны. Они совсем до ручки допились.
Дама залилась хохотом, крепко ухватившись за спутника. Ее определенно веселила раздобытая информация, в отличие от парня, который в знак солидарности лишь через силу выдавил из себя скромную улыбку.
- Какой-то ты грустный!
Диондор ответил взглядом в сторону принца, а девушка заметно поубавила радостный настрой.
- Опять напыщенный индюк отличился,да? – поинтересовалась она, получив утвердительный ответ.
- Не расстраивайся, Диондор. Он так ведет себя, потому что понимает, что ты лучше его во всем. Он чувствует свою слабость, и поэтому компенсирует ее высоким положением.
- Да брось, Аста. Нужно смотреть на факты. Он принц, а кто я? Невзрачный слуга. Сегодня он в очередной раз напомнил мне об этом.
- Ты, в отличие от него, справляешься со всеми ответственными заданиями и, в конце концов, куда больше соображаешь в государственных делах. Ты превосходишь его в охоте. Я уже молчу о твоем редком даре чувствовать…лес. В общем, ты меня понял. А что Кверкус? Его съедает элементарная зависть, а гордыня заставила записаться на турнир, в попытке доказать безумному папаше свою состоятельность.
- Думаю, ты слишком преувеличиваешь. Тем более, остальные так не думают.
- Остальные…остальные пляшут под его дудку и соглашаются с любым решением, чтобы выслужиться.
- Но все равно, это неважно, ибо принц всегда найдет тысячу причин унизить и выказать недовольство. Ты же знаешь Его Высочество.
- К сожалению, знаю. – Девушка решительно вцепилась ладонями в плечи собеседника. – А еще я с детства знаю того, кто напротив меня. Светлого, храброго и умного человека. И я верю, что однажды жизнь достойно наградит его счастьем.
Диондор обнял темноволосую девушку.
- Аста, так или иначе, спасибо тебе за поддержку в трудные моменты.
- Друзья ведь на то и нужны, чтоб помогать, - подмигнула девушка. – К тому же, кто о тебе позаботиться, как не самая безупречная охотница Южного Леса?
- Тогда я вообще спокоен, - Диондор заметно повеселел от несерьезного, шутливого самолюбования собеседницы.
- Уберите его! – Раздавшееся в зале, подобно грому среди ясного неба, женское истерическое верещание озадачило пару, как и всех остальных присутствовавших. Причиной панического испуга, от которого даже музыканты перестали играть, стал один из аристократов моллов, граф Энзал Уолан. Его наполненные неподдельным ужасом узкие глаза каштанового цвета метались по толпе, обступившей его полукругом, но, все-таки, держащей безопасную дистанцию. Безумец словно искал кого-то среди гостей, без остановки бубня под нос слова «конец» и «погибель». Граф обнажил свой именной кортик и сделал обильный надрез на руке. Трясущейся окровавленной рукой он в спешке начертил на стене какие-то символы, а после этого лишил себя жизни, вонзив острое орудие прямо в сердце. Все было проделано настолько быстро, что стража прибежала лишь к моменту смерти Уолана, не успев своевременно отреагировать. И все бы ничего, если б не внезапно погасшие свечи, что придали особой жути. Среди гостей поднялся невиданный переполох, в котором дамские вопли перемешивались с громкими приказами носившихся по дворцу стражников. Призывы сохранять спокойствие сливались с испуганными выкриками о необходимости бежать. Следствием всей неразберихи стала давка, возникшая у выхода из зала, а впоследствии – у выхода из самого дворца. Не один десяток человек получили травмы разной степени тяжести. Хаос воцарился в Летнем дворце. Лишь его могучие, многовековые, белые стены пребывали в покое, заявляя о себе начертаниями трех темно-красных символов.
Глава 7. Имена
Стрелка на часах уже давно перевалила за полночь. Участников бала благополучно эвакуировали дополнительные отряды стражи. Об убиенном графе также позаботились, забрав из дворца накрытый белой плотной простыней труп. Лишь лидеры всех девяти народов вместе со своими послами предпочли остаться. В качестве оперативного штаба они выбрали просторный кабинет на пятом этаже дворца-крепости, где нужно было обсудить произошедшее и решить, что делать дальше. На лицах сильных мира сего читалась тревога и озадаченность. Они все еще не могли понять, как начавшийся за здравие бал мог окончиться столь трагично. Особенно, среди всех был раздосадован Офхотт. Закрыв ладонью лицо и сгорбившись, он отстраненно угрюмо сидел и вспоминал последние события. Остальные также пока не решались озвучить вслух первые мысли, которые приходили им на ум.
- Тяжелая потеря. – Отважился, наконец, посол молов, чем невольно объявил о начале вынужденного заседания. – Граф Энзал Уолан был замечательным, доблестным человеком.
- И главным летописцем нашего народа, - тяжело выдыхая, добавил Офхотт. Верховного Правителя до сих пор трусило от волнения.
- Полагаю, что ни у кого не возникнет сомнений в том, что несчастный стал жертвой чьего-то злого умысла. В Восходных Землях есть лишь одна категория лиц, способная на такой способ умерщвления. – Конрад бросил взор на главного представителя магов – Белого Волхва Велесара, безмятежно сидевшего за большим круглым столом вместе с остальными.
Из-за предположения монарха в комнате поднялся растерянный ропот. Каждый прекрасно понимал, чего могут стоить эмоции царя Яроса, позволившего себе неосторожную фразу. Особенно сейчас, когда градус напряжения возрос до пугающих масштабов. Понимал это и мудрый колдун, поэтому никак не отреагировал на столь смелое подозрение. Уж кто, а он превосходно знал прошлое магов: годы их гордого величия и времена тяжелых испытаний, их блистательные победы и горькие поражения, их потрясающие открытия и случаи откровенного, фанатичного мракобесия. Где-то в гуще этой насыщенной всеми красками истории скромно затесался один неприятный эпизод, произошедший во 2 Эпоху Небес, когда маги и данны вели непримиримую борьбу за ценные земли у величественной Юхат. Тогда противостояние, едва не переросшее в открытую войну, удалось остановить правившим в Цитадели эльфам, а стороны в ходе долгих переговоров согласились справедливо разделить территории по реке. Казалось бы, в большинстве своем, конфликт исчерпал себя, однако взаимоотношения двух держав надолго остались, мягко говоря, прохладными.
- Царь даннов хочет сказать, что во всем, как обычно, виноваты маги. Не соглашусь. Но даже если и так, то преступление совершил отступник, не относящийся к нашему сообществу. Все Восходоземье знает, что у нас запрещено применение магии по разрушению разума в миру, и за ее использование предусмотрено довольно жесткое наказание. – Посол магов в резкой манере ответил вместо своего могущественного собрата.
- Я никого не виню, господин посол. Наоборот, я Вам верю. И, уверен, все ныне присутствующие тоже. – Съязвил Конрад, довольный тем, что заставил посла оправдываться.
- Стоит беде постучать в дверь, а мы уже отбрасываем тень друг на друга. Во имя всех богов! Призываю вас, не ссорьтесь. – Танар вмешался в попытке купировать перепалку даннов и их восточных магических соседей. К счастью, его призыву вняли, и разговор вновь вернулся в прежнее русло.
- Возможно, оставленные на стене символы дадут ответы, - предложил посол пустынников, - Кому-нибудь что-либо известно?
- Это древний язык народа, который уже давно мертв, - послышался нежный голос Энфирен. – Первый иероглиф означает «пять», второй является знаком Луны, а третий означает… «конец»?
- Ну, ведь не мудрено, конец 5 эпохи Луны, все просто, - промолвил Конрад.
- Ваше Величество, иероглиф говорит не об окончании эпохи, а о конце вообще. Конец всему. Тьма. Небытие. Погибель, о которой граф повторял перед суицидом. – Поспешила поправить царя мудрая эльфийка.
- Что значит погибель? Его погибель?
- Если бы я знала наверняка, то тут же уведомила бы Вас, Конрад, - королева одарила собеседника доброжелательным взглядом.
- Гильдия убийц, - с дрожью в голосе неуверенно произнес представитель вудов.
- Точно, это могут быть Ночные Клинки, - кто-то тих подхватил.
Кабинет вмиг наполнился робким шепотом, в котором обрывочно едва улавливались узнаваемые слова. Озадаченные правители переговаривались, периодически морща лбы и выражая смятение на лицах. Им пришлось рассматривать даже такую теорию.
- Напомни мне, чтоб я отдал приказ о проверке третьего уровня Ольции, - обратился к своему послу Офхотт.
- Вы полаете, что это может быть…
- Я пока ничего не полагаю, но надо перестраховаться. Не хватало еще, чтобы чудовище выползло на свободу.
- Ваше Величество, - высказался скептически настроенный посол гномов. Все это время он хладнокровно наблюдал за небольшим переполохом и теперь хотел поделиться своим мнением с разрешения главного. – Гильдия убийц – это глубоко законспирированная организация, которой не нужен лишний шум. Они прекрасно понимают, чем грозит такое поведение. Возможно, они отважились бы на дерзкий шаг когда-нибудь раньше со всеми известным нам лидером, но сейчас они больше походят на слабого волка, которому приходится среди ночи, втихую от хозяев овчарни воровать детенышей овец ради собственного выживания. Уверяю Вас, что это, скорее, происки того, кому по каким-то причинам понадобилась паника, и кто решил с выгодой для себя ее использовать.
Слова гнома, сказанные с сочувствующим пониманием, помогли разрядить тревожное напряжение.
- Вы так говорите, как будто защищаете их, - послышалось от посла вудов.
- Нисколько. Скорее, я защищаю здравый смысл, стараясь придерживаться элементарной логики.
- А что, если никакого убийцы не было? Что, если граф сам себя заколол? – озвученная версия стоила пустыннику нескольких взглядов с укором в исполнении Танара, посла моллов и Энфирен, после чего он вынужденно поправил. – Такое тоже может быть. Сразу после убийства Энзала помянули не единожды. Все как один заявляют, что в последнее время у графа были…ну, как бы проблемы…с обществом.
- Что ты на это скажешь, Велесар?
Офхотт обратился за помощью к седовласому старцу, который толи медитировал, толи дремал с сомкнутыми веками. Однако на самом деле маг пребывал в некоем легком трансе, которое чародеи называли «Чистотой» – состоянием, когда освобождаешься от максимального количества назойливых мыслей с целью разгрузить разум и расслабиться.
- Даже самые отъявленные самоубийцы колеблются перед тем, как наложить на себя руки. Особенно, перед тем, как собираются вонзить себе 20 сантиметров стали в сердце. Не нужно быть экспертом, чтобы понимать это. В испуганных глазах Энзала я видел отчаяние, но не нашел того самого колебания. Он не предполагал, что зарежет себя. Я видел, как ведут себя жертвы, подверженные чужой воле. Так же, как покойный Уолан.
- То есть, его убили? – переспросил Офхотт, негласно выражая интерес всех остальных.
Велесар утвердительно кивнул, спровоцировав очередную волну возмущенного шепота среди присутствовавших. Он в разы усилился, когда в комнату тихо вошел один из советников и положил на деревянный стол небольшую вещицу пепельного цвета диаметром 7-10 см, напоминавшую крутящийся волчок.
- Ваше Величество, мы нашли это рядом с трупом, - отчитался советник, - здесь указаны…
- …какие-то имена, - продолжил Офхотт, пробегая взглядом по находке, - милостивый Творец, здесь имена всех правителей и высших вождей, которые присутствовали на балу. Король франов, царь даннов, королева эльфов, король вудов, высшие представители андов, гномов, пустынников, магов и я.
- Что это? Что там? – вытянул короткую шею Конрад, выглядывая из-за спин обступивших волчок заседателей. – Кто-нибудь может мне сказать, что это?
- Если не ошибаюсь, то это Коло-мор – колесо рока, зловещий атрибут прошлого, - озабочено пробормотала всезнающая Энфирен.
- И что оно делает? – Царь Яроса сейчас вовсе не оправдывал свое прозвище. С горящими от нетерпения глазами он уставился на Энфирен – единственную, кто прояснила бы ему ситуацию. Он напоминал ребенка, который донимает расспросами взрослых.
- Такими пользовались в древности во время одного опасного ритуала, которым выбирали того, кого принесут в жертву. Участников рассаживали по кругу, высекая их имена на диске, и запускали диск. Волчок вращался, а затем всегда падал на одну и ту же сторону, где крепилась стрелка. Тот, на которого она указывала, «проигрывал». Позже такие «подарки» приобрели еще одно зловещее предназначение, когда их подбрасывали в качестве черной метки. Странно, что это может значить?
- Нам что, послали черную метку? – до Конрада быстро дошла адресованная королевой мысль.
- Похоже на то, - ответил Танар, рассматривая диковинную вещь поближе. – Но если следовать трактовке Ее Величества, то кому-то одному из нас.
Все сомнения касательно кончины графа окончательно отпали, породив новые вопросы. Кто автор сего акта и чего он добивается? Каждый из присутствовавших нервно сглотнул слюну в надежде на то, что не он является «счастливым» получателем метки. Даже в глазах Велесара, полных безмятежности, промелькнул быстрый, как молния, испуг.
- Оно играет с нами, - запаниковал король вудов Бетул, - надо найти его как можно срочно. Надо его жестоко покарать.
- Можете не сомневаться, виновный будет найден и наказан. Завтра я распоряжусь отправить гонца за лучшим следопытом, который займется расследованием. – Обнадежил Верховный Правитель.
- Отправьте сегодня! Прямо сейчас! Я требую, мы все требуем!
- Хорошо, Ваше Величество.
Подозвав слугу, Офхотт что-то прошептал ему на ухо и отправил обратно. Он смирился, не тратя времени на пререкания, которого оставалось все меньше. Еще хотел выступить с важным объявлением и подвести бы логическую черту под спонтанным сбором.
- Но это еще не все. Уважаемые дамы и господа! – Королю пришлось перекрикивать собравшихся. Дождавшись приемлемой тишины, он продолжил. – Этот беспрецедентный случай обязывает меня спросить у всех вас кое о чем. Нам вместе необходимо решить, стоит ли начинать турнир? Стоит ли его приостановить?
Короткое, но конкретное обращение Офхотта породило на время в комнате тишину, которой не было, пожалуй, с момента «минуты молчания» в честь погибшего. Метко подобранный вопрос короля Цитадели побудил правителей погрузится в раздумья. Они понимали, что сейчас от них зависит многое. С одной стороны произошло жуткое убийство, грозившее аукнуться каждому, а на другой – незыблемые традиции, нарушать которые никто никогда не решался, несмотря на разной степени обстоятельства. Довольно сложный выбор, свалившийся на утомленных гостей.
- Народ Роша за проведение турнира. – Посовещавшись с князем пустынников, посол ожидаемо ответил в пользу неизменности традициям. Несчастные жители жарких песков так долго ждали похода за цветком, и сейчас не в их интересах было что-либо отменять. Даже, если бы камни разрушительным дождем валились с неба, Рош вряд ли бы поменял свою позицию.
- Франы также выступают за начало, - решительно объявил Танар вслед за своим северным соседом. – Все это, безусловно, дурная история, но бросаться в испуге назад лично я не собираюсь.
- А вдруг мы совершим ошибку? Мы рискуем подставить под удар еще кого-нибудь. – Волнение пробежало в голосе Велесара.
- А что, если убийца этого и добивается? Что, если он хочет сорвать наши планы? Уважаемые господа и дамы, Вы как хотите, но я за турнир. – Подытожил король Октоса.
- Моя позиция аналогична, Ярос выбирает турнир, - решительно поддержал Конрад то ли из уважения к своему зятю, то ли назло магу.
Хоть сомнения и присутствовали в большом количестве, но остальные все-таки последовали примеру монархов. Они выразили готовность исполнить многолетнюю традицию. На это им потребовалось совсем немного времени. Последним, кто робко выступил «за», оказался король Южнолесья, Бетул.
Принятым единогласно соглашением заседатели окончили собрание. В награду за бессонную ночь они отправились на долгожданный отдых под присмотром пополнившейся охраны. Как подобает истинному капитану, последним стены летнего дворца-корабля покидал Офхотт. Минуя ступени лестницы, он спустился вниз. Там его ждали пустые залы, в которых по разным углам валялась разбитая посуда, музыкальные инструменты и сброшенные маски. Кое-где попадались даже разорванные ожерелья и перстни. Своим неприлично богатым блеском они напоминали о прежних собственниках, о том, как они второпях покидали дворец и позабыли о ярких, ценных побрякушках.
«Что же произошло с тобой, Энзал?» - Офхотт взглянул на все еще свежую лужу крови, а потом, не найдя нужного ответа, побрел в сторону выхода. Туда, где его встречали два высеченных из камня дракона.
- Ваше Величество, уже уходите? - окликнул его сзади чей-то мужской голос.
- Кто здесь? – Офхотта насторожило то, что стража не препятствовала их разговору.
- А ты не узнаешь? – Человек из тени продолжал засыпать вопросами. Его голос показался королю поразительно знакомым. Повернув голову, старик увидел идущего навстречу ему расслабленной походкой Эллеба. Судя по всему, юноша поджидал у входа и теперь намеревался поговорить. Так или иначе, Офхотт приказал охранникам оставить его наедине с сыном, и те благополучно исполнили требование, отойдя на пару десятков метров в стороны. Порядка 50 человек рассредоточились по дворцовому парку.
- Ты что, пьян? – Первым начал Офхотт.
- Нет, - возмутился тот, - с чего ты взял?
- Идешь, шатаешься, как куртизанка припортовая.
- А ты знаешь, как ходят куртизанки?
- Нет, - теперь возмущение проступило в голосе короля. – Просто, достопочтенные люди так не ходят.
- Еще поучи меня, как они ходят.
- Я думал, ты покинул праздник, - Офхотт предусмотрительно перевел разговор в другое русло с намерением избежать семейного конфликта.
- Да, покинул. – Кивнул юноша. – Но вернулся, как только узнал об Энзале Уолане.
- В этом не было необходимости. Мы уже все обсудили.
- Посол мне вкратце рассказал. Продолжить турнир дальше, как ни в чем не бывало и закрыть глаза на преступление. Потрясающе.
- Таково общее решение, и мы его приняли все вместе.
- Приняли они. Это ваше решение? Между прочим, отец, он был одним из нас, был моллом, преданно служившим тебе, королевству, своему народу. И Лунная Хартия, на которой ты клялся, требует отмщения.
- Мы не знаем точно, кто это сделал
- Колдун Грикад. Он был на балу. У Энзала с ним давний конфликт, о котором знал весь двор.
- Это пока еще неподтвержденные слухи, Эллеб!
- Неподтвержденные?
- Послушай, Эллеб! Ты расстроен, это логично. Я тоже скорблю. Но скоро прибудет следопыт…
- … да к черту следопыта! Ты Верховный Правитель. Хотя после того, как ты выкинул Сильмун из турнира…Как ты мог?
- Я поступил по совести.
- Твоя совесть дорого обходится всем нам.
- Что ты от меня хочешь, Эллеб? К чему все эти истерики?
- Накажи за Уолана. Потребуй задержания Грикада, надави на магов. Сделай хоть что-нибудь!
Офхотт, не желая более слушать эмоциональные речи сына, направился к выходу. Ослабленный старостью организм истощился за прошедший день и ночь, так еще и родной сын вытягивал остатки сил. В данный момент времени Офхотту не хотелось ничего иного, как предаться крепкому сну.
- Из тебя не получился хороший отец и любящий муж. Так будь же достойным правителем, - крикнул вслед Эллеб, чем вынудил правителя Цитадели взбодриться и вернуться.
- Да как ты смеешь, щенок!
Возмущенный до глубины души Офхотт жестко зарядил ладонью по щеке Эллеба. Удар пришелся такой силы, что пронзительный звук шлепка быстро разнесся по тихому ночному саду дворца, а сам провокатор, зашатавшись, едва не упал. После этого старик безмолвно развернулся к гвардейцам. Погрузившись в кареты, вместе со стариком они покинули пределы дворца под пристальным, полным злобы, взглядом юноши.
Глава 8. Да начнется турнир!
Чем славилась Цитадель? Тем, что это самый большой и преуспевающий из всех город? Определенно. Тем, что здесь заседал Верховный Правитель? Без сомнения. Но еще одной важнейшей достопримечательностью, указывающей на важность Цитадели, являлась стена, надежно защищавшая столицу столиц с западной стороны. Протяженность ее составляла около пятидесяти километров, ширина – двадцать метров, а её высота достигала более ста метров. Возведение казалось настолько огромным, что стену часто путали с массивной скалой. Проросшая на ней зелень гармонично вписывала её в общий пейзаж, и можно было бы смело относить стену к одному из чудес природы, если бы не проступавшие сквозь листву лестницы, идеально вымощенные из того же материала, что и древняя преграда. Лишь в том месте, где размещались врата, стена имела вид, близкий к первозданному состоянию. Разновидность камня, из которого состояло стометровое чудо, оставалась неизвестной, как и высеченные на стене иероглифы с изображениями неизвестных существ – людей с головами животных. Все это относило постройку к самой древней из всех в Восходных Землях. Даже самым просветленным умам каждой из эпох не удавалось разгадать тайну происхождения скалы, как они не пытались.
Небольшая площадь у врат стены огородили заранее приготовленным невысоким забором, который разделял участников и уже собравшихся жителей города с его гостями. Слухи ширились довольно стремительно, и большинство горожан знало о произошедшей во дворце трагедии. Однако это не остановило их любопытства, и в результате на церемонию открытия турнира пришла, как минимум, пятая часть жителей Цитадели для проводов и поддержки участников. Скромная по размерам площадка вдруг перевоплотилась в стихийно возникшую арену, не уступавшую по численности дандбурбской. Арену, где разгоряченные болельщики скандировали имена своих героев, которые располагались на площади рядом с выделенными каждому королевству столами для снаряжения.
Аспур испытал стойкое чувство дежавю, когда под неистовые крики толпы ему неоднократно приходилось выходить на сражение и вырывать свободу в бою. Но сейчас от него не требовалось рубить мечом соперников. Возможно, позже, когда, следуя по неизвестным просторам Закатных Земель, придется насмерть схлестнуться в поединке с конкурентами, где не будет тысяч азартных наблюдателей. А пока все, что оставалось, - это внимательно присматриваться к будущим потенциальным врагам, слушать пылкие напутствия царя, а также облачаться в крепкую серебристую кольчугу, кожаные сапоги и специально подогнанный доспех с выгравированным на нем пламенем. От обилия столь качественного снаряжения Аспуру стало особенно противно. В его памяти еще оставались неприятные моменты, когда, будучи одетым в рваные кофты и с затупленными железяками в руке, ему приходилось биться против хорошо экипированных наемников.
- Поздравляю с попаданием в Высшую Лигу! – Напарник Брум заставил на время забыть о неприятных случаях из прошлого. Он предложил короткий, импровизированный спарринг для опробования оружия. Из лежавшего на столе оружия Аспур взял оранжевый миндалевидный щит и отлитый из стали меч с дубовой рукоятью, в то время как выбор Вога пал на круглый щит и булаву.
Так сложилось, что за последнее время судьбы обоих гладиаторов не просто пересеклись с момента, когда два раба стали неким подобием команды на арене. Прибыв в Цитадель, они попали в совершенно новый мир, который им с нуля приходилось открывать для себя. За неимением никого из близких или хотя бы знакомых, они стали вынужденными товарищами, которые не давали друг другу потеряться среди величественного города.
- Ну, как живется свободному воину? – начал развеселый Брум.
- Лучше. Гораздо лучше. После стольких издевательств впервые чувствую себя человеком.
- И я. – Вог первым сделал смелый выпад булавой. – Поверь, после нашего вояжа будет еще лучше.
- Надо для начала выжить в нем. Говорят, что в Закатных Землях опасно.
- Да брось. Так говорят параноики, перечитавшие якобы достоверные истории таких же, как они, параноиков. В действительности там нет никого и ничего, кроме полуживых, изголодавшихся изгнанников и диких зверей.
- А если все-таки есть?
- Значит, как обычно, надерем им всем… Поверь, напарник, после того турнира, который перенесли мы, нам теперь этот не страшен.
- Мне бы твой оптимизм, Брум.
- Так в чем проблема, давай научу. – Довольный взгляд не сходил с лица бывшего раба. Он все еще пребывал в эйфории, словно пару минут назад одолел последних своих соперников на арене. Новые доспехи, надетые поверх чистой, дорогой одежды, идеально довершали его незыблемый образ победителя. Несокрушимый гладиатор даже оставил себе на память в качестве накидки то самое красное полотно, с помощью которого его вместе с Аспуром торжественно превратили в свободного человека. Подобный поступок он объяснял желанием не забывать, какой ценой ему досталась новая жизнь.
- Какие мысли касательно наших конкурентов? – ради разбавления тишины неожиданно поинтересовался Брум, нанося новый удар булавой по щиту собеседника.
- Не знаю наверняка, но выглядят они серьезными, - ответил Аспур аналогичным ударом по круглому заслону соперника. – Особенно зловеще смотрятся вон те пустынники с замотанными тряпками лицами. А еще эти маги с фиолетового круга.
- Тоже обратил внимание на чародеев. После гибели бедняги во дворце от них можно всякого ждать, но хорошо, что они хотя бы белых не отрядили.
Аспур, сдержано улыбнувшись, продемонстрировал согласие с напарником.
- Ну, а ты что заметил интересного?
- У меня беспокойство вызывают вон те ходячие глыбы, - Брум кивнул головой в сторону андов. – Их постоянно молчаливый вождь. А еще слабоумный силач. Атланом, кажется, его зовут.
- С нами тоже великан и силач в одном лице.
- Ты про Викхеля? О, да! Я видел, как этот неистовый гурк крошил врагов.
- Рад, что он в нашей команде, а не против нас.
- И где его только царь нашел?
Аспур неудачно взмахнул мечом, отчего орудие выскользнуло из руки, отлетев на несколько метров в сторону со звоном. Спаринг пришлось приостановить.
- Вот незадача! Скользкая рукоять. – Поспешил с оправданиями Аспур. Он тут же собрался исправить ситуацию, чтобы возобновить тренировочный бой. Его опередила беловолосая, голубоглазая эльфийка, первой подняв меч. Как и у остальных участников ее народа, стройное тело покрывали обтягивающие доспехи из эльфийского шелка – прочного и редкого материала. Поверх него дополнительно крепились наплечники и наколенники. Изящные сапоги, похожие на туфли, защищали ступни и голени. За спиной крестообразно торчали два кинжала, а на поясе висел моток веревки. Заплетенные в косы волосы дополнительно связывала длинная лента бирюзового цвета, которая каждый раз расправлялась под воздействием слабого ветра. С потрясающей виртуозностью и грацией дева прокрутила меч в руках, осуществив пару рассекающих воздух взмахов. Казалось, будто она всю жизнь орудовала им и что у такой особы лучше не стоять на пути. Гладиатор впервые увидел, как в одной особе могли столь идеально сочетаться красота, сила и ловкость. Такое противоречие его на какое-то время ввело в легкий ступор.
- Вы обронили, господин данн, - вежливо промолвила девушка ангельски чистым голосом, заставив Аспура изумиться пуще прежнего. Затем она осмотрела орудие сражения со всех ракурсов с видом знатока и осторожно протянула его хозяину, - сталь качественная, лезвие хорошее, а вот рукоять…рукоять никуда не годится. Придется с ней что-то сделать, если хотите выбрать этот меч.
- Я…сейчас…буду…я просто потерял его…
- Не теряйте оружие впредь. – В ее словах проступала надменность. – Мало ли, что нас ждет по ту сторону стены. Уж точно не жалкие громилы из арены.
- Спасибо, - сухо поблагодарил то ли за совет, то ли за подачу обескураженный гладиатор, не отводя глаз от дерзкой, но очаровательной воительницы. Дабы не показаться недалеким, он захотел поддержать разговор, но в голову вовремя ничего так и не пришло. Аспур то и дело, что безмолвно таращиля на смущенную его пристальным вниманием эльфийку.
- Абиэль, - окликнул кто-то девушку. Спустя мгновение она незамедлительно последовала на призыв, отпустив скромный смешок в сторону Аспура.
- Не теряйте, господин данн! – С этими словами она скрылась из вида где-то между андской группой и гномами.
- У них, похоже, острые не только уши да клинки, но и речи - поделился мнением удивленный Брум.
Аспур не проронил ни слова, но с одобряющим мычанием кивнул в ответ.
По «соседству» с даннами рыцари франского королевства также вели приготовления. Кто-то подтачивал меч, кто-то напоследок проверял содержимое сумок с провизией, кто-то бурно обсуждал с дворянами грядущий поход. Что касается Танара, то он без стеснения наслаждался оставшимся временем в компании своей супруги, перешептываясь с ней о чем-то личном. Теперь ему предстояла далекая дорога, полная неизвестности. Медину он не скоро увидит. Равно, как и своих детей, слуг и все королевство. Осознание этого лишь еще больше придавало ценности последним минутам.
- Береги себя, пожалуйста, - с трепетом давала последние напутствия Медина. – После бала я особенно переживаю.
- Любимая, все будет хорошо. Сир Блант прекрасно ориентируется на местности, он не даст нам заблудиться. Ни один во всем нашем королевстве не сравнится с сиром Заклидом в охотничьем искусстве. А про потрясающие боевые качества сира Гелмора я вообще молчу. Вдобавок, твой муж тоже не промах.
Проступивший на щеках королевы живой румянец дал понять, что оптимистичный настрой Танара, которым он умел зажигать собеседников, подействовал. И все же она не могла до конца пересилить чувство грусти и опустошенности. Пожелай сейчас Танар остаться – и она с радостью бы приняла эту новость. Но дела обстояли иначе. Упрямство мужа напоминало ей ту самую стену, что отделяла Цитадель от Закатных Земель. Даже если б она дни и ночь напролет уговаривала поменять решение, ничего не вышло. Поэтому для подавленной Медины оставался только один вариант – смиренно принять выбор короля и подобно истинной женщине поддержать чаяния своего мужчины, стать рядом, разделить вместе с ним горечь и радость от его мечты.
- Чуть не забыла, - вдруг всполошено засуетилась Медина в попытке отвлечь себя от плохих мыслей. – Вот. Держи. Тесса и Берк специально для тебя её делали и просили передать, когда ты будешь отправляться. Они попросили, чтоб был сюрприз.
Она протянула мужу серебряную цепочку с висящей на ней восьмиконечной звездой, выточенной из дерева и неаккуратно разрисованной краской. На обратной стороне звезды проступало единственное выцарапанное слово «Папе».
- Спасибо, мои родные! – Растроганный таким жестом Танар сразу надел цепочку на шею, поцеловал звезду, а потом скрыл ее за блестящим латным нагрудником.
- Дети ждут тебя, я жду, и королевство ждет, - прошептала Медина, - и не важно, добудете вы этот кристалл или нет, для нас вы все равно герои. Только вернитесь в целости и сохранности, это главное.
Танар ничего не ответил, а лишь крепко обнял жену. Меньше всего ему сейчас хотелось тратить драгоценное время на подбор слов. Он прекрасно знал, что вернется из Закатных Земель далеко не каждый. Он осознавал, что путешествие может стать роковым и для него, поэтому он на всякий случай прощался, как в последний раз. Дав последние наставления Бакдусу и страстно поцеловав свою королеву, Танар вернулся к рыцарям.
В отличие от франов, атмосфера в рядах вудов не отличалась такой романтической сентиментальной. Однако разговор, который Бетул проводил со своим сыном, выдался ничуть не менее значимым, чем прощание Медины и Танара. Вечно строгий король Южнолесья не на шутку волновался, хоть и старался всячески это скрыть. Ему, пожалуй, было еще тяжелее на душе, поскольку отпускать в дикие края приходилось своего первенца, молодого Кверкуса.
- На западе много растительности. Держись леса. Это наша стихия. Деревья всегда тебя прокормят и укроют от беды.
- С любой бедой я быстро разберусь. – Спокойствие ощущалось в голосе самоуверенного принца.
- Ты меня совсем не слушаешь, Кверкус. Там не нужно геройствовать. Главное – это хитрость и смекалка. При помощи них ты одолеешь всех.
- Я принесу тебе камень, отец. Клянусь, в скором будущем вуды станут верховным народом, а ты воссядешь в Цитадели.
Искренняя, добрая улыбка, с которой родители смотрят на своих детей, на пару секунд раскрасила мрачную гримасу Бетула.
- Я уже не в том возрасте, сынок. Ты – мое будущее, а значит, тебе суждено по прибытии воссесть на трон Верховного Правителя.
Король медленно положил ладонь на плечо Кверкуса. Не зная, что ответить, принц молчаливо кивнул.
- Ну, все! Ступай, не заставляй старика еще разрыдаться здесь у всех на виду.
Бетул напоследок обнял сына. Сказать сложно, что захватило сердце владыки Южного Леса: гордость за свое чадо или страх его потерять. Наверное, и то, и другое. Поэтому, проводив Кверкуса, король тут же подозвал к себе для дачи кратких наставлений главных «телохранителей» принца: Диондора и Асту.
- А вот и мои лесники-разведчики, лучшие из лучших, - в несвойственной для себя манере начал Бетул стоило паре приблизиться к нему. Однако вскоре он поменялся в лице, и перед охотниками предстал тот самый деспот, которого они так хорошо знали. – Вы знаете, я не люблю рассусоливать. Перейду сразу к делу.
Вуды приготовились внимать речам сурового правителя.
- Запомните. Вы и еще шестеро головой отвечаете за принца. Вы его охрана, его прислуга, его скоморохи, в конце концов. И если, не приведи Творец, с ним что-нибудь случиться, то лучше не возвращайтесь, потому что жить вы все равно здесь не будете. Ни здесь, ни где-либо еще. Я найду вас и собственноручно оторву вам ваши головы.
Злобно озвученная краткая угроза тяжелой дубиной ударила по Диондору и Асте. Не удивительно, ибо король никогда не давал повода усомниться в своей репутации жестокого правителя. Все знали, на что был способен Бетул. Особенно, когда испытывал злость.
- Но вы не переживайте. – Владыка вновь сменился в лице и попытался изобразить доброжелательность, но вместо нее получилась только гадкая ухмылка. – Это худший сценарий. Я и вы…мы заинтересованы в благоприятном исходе, верно? Добудете Кверкусу кристалл, вернетесь обратно, и я вас щедро отблагодарю. Моя позиция понятна?
- Да, Ваше Величество. – Едва ли не в один голос дежурно ответили девушка с парнем.
- Ну, все, теперь ступайте. Вам надо еще подготовиться.
Охотники, неоднократно подвергавшиеся издевательским нападкам Бетула, конечно, были готовы к подобному ходу. Однако нынешняя его выходка их особенно расстроила. Как полагалось всегда, им пришлось согласиться и поклясться защищать старшего наследника Южнолесья любой ценой.
Опечаленный угрозами Диондор, пока надевал напальчники для стрельбы из лука, уже прикидывал наиболее безопасную тактику прохождения маршрута, раздумывал, как ему придется сражаться с иными участниками, как уберечь принца.
- Эй, Диондор. – Аста окликнула вуда. – К тебе пришли.
Охотнику повернулся и увидел пожилую женщину, что уже его ожидала.
- Сали, ты все-таки приехала! - ласковым и уважительным тоном поприветствовал он женщину.
- Я ведь обещала.
- Рад тебя видеть, тетя.
- И я тебя, мальчик мой, - с добротой в голосе отозвалась она.
- Ну, какой же я теперь мальчик?
- Для меня ты всегда останешься мальчиком. Тем самым босым мальчишкой из воспоминаний. Тогда, 20 лет назад, я впервые тебя увидела и вместе с дядей Карпином, храни Древо его вознесшуюся душу, выбила тебя из лап грязных разбойников.
- Спасибо вам с дядей за это. – Вуд преданно посмотрел на женщину.
- Хоть я не и твоя кровная родственница, Диондор, но я всегда пыталась быть для тебя близким человеком. Как и Карпин. И я, без сомнения, горжусь тем, что воспитала такого хорошего человека с чутким сердцем. – Сали, не сдерживая эмоций, прослезилась.
- А я горжусь тем, что вырос именно с вами.
Женщина достала из кармана черный невзрачный браслет и протянула его Диондору.
- Что это?
- Было на тебе в тот день, когда мы выкупили тебя из пиратского рабства. Он был детского размера, но я его расшила под кисть взрослого человека. Мы, кстати, тебя так назвали из-за выжженного имени на браслете. Возьми его, пожалуйста. Пусть он послужит для тебя оберегом и знаком того, что мы с дядей всегда тебя любили.
- И я вас люблю, Сали. Я вас никогда не забуду. – Охотник не стал вдаваться в подробности своего детства. В конце концов, на это банально не оставалось времени. Он лишь поблагодарил за неожиданный подарок и, в знак почтения, зашнуровал его на правой руке рядом с кожаными наручами.
Трогательные прощания участников завершились с выходом на сколоченную из свежих досок трибуну приближенного Офхотта, Энонза Гракса. Мрачный худощавый мужчина невысокого роста предстал перед публикой. Развернув белый свиток, он зачитал написанный текст.
- Пред ликом богов девяти королевств, пред ликом правителей девяти королевств, пред ликом всех жителей девяти королевств Восходоземья! Волей Верховного Правителя, Хранителя мира и короля Сильмуна, Офотта объявляю о начале 33-го турнира от окончания Священной Войны. В нынешнем состязании примут участие эльфы, гномы, анды, вуды, пустынники, маги, франы, данны. От каждого из народов участие в состязании примут по 9 представителей. Участникам разрешено взять с собой любое оружие и средства защиты, а также необходимый для пути провиант. Участникам запрещено взять с собой любые средства передвижения, такие как лошади, туры, грифоны и так далее. Правила турнира не запрещают применить насилие в отношении других участников состязания. Побеждает тот, кто принесет Белый кристалл Столетника в Цитадель. За участниками остается право в любое время покинуть турнир и вернуться назад в Цитадель.
Энонз Гракс тяжелым, монотонным голосом продолжал озвучивать правила выстроенным в ряд участникам, слушавшим его со всей внимательностью. Лишь несколько поддатых гномов оглядывались по сторонам в попытке рассмотреть присутствующих, а потом перешептывались друг с другом о чем-то, едва сдерживая смех. Впрочем, они не ничуть не мешали церемонии.
Советник завершил доклад перечислением всех 72 участников, где каждое озвученное им имя срывало почтительные аплодисменты зрителей. После этого главные каждой из групп получили от своих послов тонкие книжки с нарисованными там картами Закатных Земель и с заметками от прежних участников о скрывающихся опасностях и особенностях пути. Получив их, путники в последний раз проверили взятые вещи, чтоб ничего не забыть. Анды, сбившись в круг, исполнили что-то вроде боевого ритуального танца. Пустынники, в соответствии с их традициями, начертили себе на открытой области лица несколько линий. А каждый из франских рыцарей, преклонив колено, напоследок помолился восьмиконечной звезде.
Под бой барабанов участники отправились к вратам стены и спустя пару минут скрылись в ее объятиях. Танар оглянулся, чтобы еще раз попрощаться взглядом с Мединой, с Бакдусом и со всей своей свитой. Какого было его удивление, когда среди них он увидел слепую старуху, которую несколькими неделями ранее встретил на улице. Только на этот раз он выглядела вполне зрячей. Более того, ее лицо обезобразили черные круги под глазами и глубокий порезы на щеках, откуда сочилась темно-красная кровь. Как и все, она махала королю рукой, а также пыталась что-то ему сказать, открывая почерневший рот, из которого вылетало что-то наподобие мух. Затем она судорожно затряслась и упала прямо перед Мединой и Бакдусом. Королю стало не по себе. Жуть на мгновение его одолела. Когда он повторно бросил взор, старухи уже не было.
« Привидеться же. Наверное, переволновался», - подумал про себя он и уверенно продолжил путь.
Все 8 групп преодолели двадцатиметровый тоннель в стене и оказались на просторном, золотом пшеничном поле, посреди которого пролегала прямая дорога, ведущая вперед. По бокам от нее вдалеке виднелись силуэты мирно работавших землепашцев. Дабы не тратить изо дня в день время на внушительный путь из города, работяги поселились здесь. Это можно было понять по встречающимся у дороги скромным семейным фермам. Многие считали, что цивилизация восходоземцев заканчивается крепкой стеной, но, в действительности, последними землями, на которых встречались оседлые жители, являлись как раз данные сельскохозяйственные угодья.
- Ох уж эти человеки, - раздался внезапно грубый голос из гномьего отряда, обрывая повисшую тишину, - поди, и задницу не подотрут без торжественной церемонии с барабанами и фанфарами!
Замечание гнома его товарищи оценили хохотом. Другие группы также обратили внимание, изобразив недоумение на лицах.
- Мы хотя бы подтираем её в отличие от вас, грязных детей подземелий, - выкрикнул в ответ кто-то из даннских наемников, чем спровоцировал еще больший смех и одобрительные возгласы.
- Шути, человек! Шути, пока есть время, - после короткой паузы отреагировал гном, не зная, что сказать.
Минуя поля, путники подошли к знаменитому мосту, который соединял Восходные и Закатные земли, разделенные колоссальной пропастью. Прозванная в народе Гранью и тянущаяся на многие километры, она была настолько глубокой, что мрак скрывал ее низ, и нельзя было разглядеть, земная твердь покрывала дно или волны океана. Наиболее впечатлительные искренне верили, что там обитали чудовищные демоны, вылетавшие время от времени для того, чтобы насытиться болью и посеять ужас в близлежащих краях. Грань впечатляла не только своей пугающей глубиной, но и вширь она достигала более полутора тысяч метров. А возведенный над пустотой мост значился настолько вместительным, что по нему легко могли проехать пять карет одновременно и не задеть друг друга. Определить истоки монументального сооружения, как и в случае со стеной, также никому не удалось, поэтому ученые условились относить его к тому периоду, что и стену.
Каждый из отрядов осторожно ступал по мосту, стараясь не смотреть вниз и держась его середины. Анды, в силу своих физических особенностей, вовсе предпочли рассредоточиться, из-за нежелания провалиться вниз. Лишь эльфам был неведом страх высоты, потому как еще с детства они привыкли летать верхом на грифонах. Спокойно прогуливаясь у правого края возле самих бортов, они вглядывались в бездну и оживленно что-то обсуждали.
- Смотри, Глерос! - не сдерживая эмоций, восторженная эльфийка обратилась к своему статному, опрятному товарищу, который шел рядом с ней, - та самая Грань, о которой мы столько всего слышали.
- Не самые приятные рассказы, - поправил Глерос.
- Летописи гласят, что во времена Алкея Безжалостного преступников не изгоняли, а сбрасывали отсюда вниз с завязанными руками и ногами. Вон оттуда. – Девушка пальцем указала вперед на выступ.
- Не знаю, как тебе, Абиэль, но мне кажется, лучше быть изгнанным, чем вот так погибнуть. По крайней мере, хотя бы есть шанс выжить.
- Оба варианта плохи. В случае изгнания несчастный долго мучается. Он пытается выжить на диких землях Запада, однако в итоге погибает. Чего не скажешь о приговоренном к сбрасыванию. – Попыталась оспорить товарища Абиэль.
- Полагаю, существует участь пострашнее, друзья, - вмешалась еще одна эльфийка, которая весь путь покорно слушала беседу двоих и теперь решила присоединиться. – Худший вариант из всех – это Ольция – темница к северо-востоку от Цитадели, что рядом с нашей границей. Большинство преступников томятся на ее первом уровне, который не особо страшен. Тем, кто ниже на втором уровне, хуже. Узники, заключенные там, обречены сойти с ума и остаток своих дней провести в беспамятстве и безумии. Но самый страшный – это третий уровень, что расположен глубже остальных. Говорят, что там мозги вскипают в прямом смысле слова.
- Жестко однако. Особенно, третий.
- Там на данный момент содержится единственный преступник. Самый опасный в Восходных Землях.
- Терсия права, - признал Глерос, - впрочем, как обычно.
Абиэль также поддержала напарницу, согласившись с эльфом.
- Ох, не завидую я этому преступнику, - все еще находясь под впечатлением от услышанного, добавила Абиэль. – Впрочем, как и остальным, кого приговаривали к изгнанию или сбрасыванию.
Незаметно для себя, эльфы, увлеченные спонтанно возникшей темой о системе наказаний, дошли вместе с остальными до середины моста, где перед ними предстала серая ветхая башня – сторожевой пост.
- Не бойтесь, вы не провалитесь, - донеслось из башни в адрес осторожничавших андов, - мост настолько крепок, что одновременно выдержит тысячи таких, как вы.
- Кто там говорит? – Настороженный Викхель потребовал представиться.
- Я, милорд. – Из окна второго этажа выглянул мужчина с уставшим видом и потрепанной бородой. – Старший караульный Лорен Томс.
- Странно, но я думал, что здесь уже давно никто не несет службу.
- Ну, если сопровождение изгоев на противоположную сторону Грани можно назвать службой, - съязвил Лорен, посмеиваясь над собственной работой, - тогда да, я и еще двое солдат несем службу.
- Постой! Ты случайно не из тех Томсов, которых лишили титулов и земель? – решил поинтересоваться принц Кверкус.
Караульный промолчал, но проступившее на его лице смущение красноречиво ответило на вопрос.
- Мы получили почтового голубя с приказом пропустить участников турнира, - внезапно перевел разговор в другое русло Томс.
- Так и есть. – Коротко подтвердил Танар.
- Что ж, ступайте. И да хранит вас Творец.
Караульный открыл ворота, приведя поднимающий их механизм в движение.
Путь был свободен, а участники благополучно прошли сторожевой пост, а впоследствии перешли на другую сторону. Теперь они окончательно распрощались с домом, ступив на Закатные Земли. Каждый тщательно осматривался по сторонам, знакомясь с новой местностью, полной загадок. Самое первое, что бросалось чужакам в глаза, - это два, равномерно возвышающихся, полукруглых холма впереди, расположенных слева и справа от заросшей сорняками дороги. Сами холмы также успели обрасти всевозможной растительностью: деревьями и кустарниками. Мраморные пьедесталы на вершинах бугров наталкивали на мысль, что возвышенности не всегда находились во власти матери-природы. В пользу этой теории говорил и одинаковый размер холмов и, что еще важнее, кусок каменной глыбы, все еще стоявший на правом пьедестале.
- Врата! – Заметивший остаток былого культурного достояния, воскликнул эльф.
- Что-то я не вижу никаких врат. – Абиель оглянулась по сторонам, ища вертикально стоявшие массивные плиты.
- Это он о двух холмах впереди. – Терсия охотно вызвалась объяснить первую попавшуюся достопримечательность. – По легендам на их месте когда-то стояли две башни-близнецы: северная и южная. Они высоко вздымали вверх, пряча свои вершины в белой дымке облаков.
- А почему врата? Здесь где-то были стены?
- Маги Аонаса утверждают, что это были необычные здания. Подобно двум одинаковым столпам, они исполняли роль стражников, уберегая Закатные Земли от сверхъестественных, разрушительных сил. Про них писали, что они «подпирали небеса». Эльфы считали, что башни символизировали перемирие между богиней небес Иллалиель и владыкой подземелья, Аюином. Их разрушение послужило новому и последнему противостоянию светлых и темных богов.
- Интересно, когда же их разрушили?
- Никто точно не знает. – Глеарос вклинился в диалог, отвечая вместо Терсии. –Большинство сходится во мнении, что это именно Черный Народ в ходе Священной Войны намеренно сломил башни, осквернил природу и высвободил злых духов. С тех пор, по преданию, они обитают в Закатных землях, давая понять, что никому из живых не дано здесь здравствовать и процветать.
Абиель еще раз взглянула на одиноко стоявшие холмы, воображая, что когда-то на их месте стояли огромнейшие столбы. Пока она мысленно рисовала картину прошлого, Глерос без лишних раздумий направился к холмам, рассматривая их с детским любопытством и делая зарисовки в своем личном журнале, взятом для подобных нужд. Терсия следом составила ему компанию.
Что касается остальных отрядов, то они недоумевали от исследовательского настроя остроухих. Они предпочитали быть наготове, прочесывали каждый куст с обнаженным оружием в руках. Несмотря на то, что каждый из отрядов потенциально соперничал друг с другом, они все же не торопились разбредаться и негласно держали путь вместе. Во-первых, такая тактика объяснялась нешуточным опасением и хорошей информированностью перед походом о существующих в этих краях смертельных угрозах. Во-вторых, так было удобно держать в поле зрения остальных. И наконец, через дикие земли пролегала единственная тропа, желающих свернуть в неизвестность с которой пока не находилось.
Грядущий конец дня вынудил все восемь групп разбить лагеря на ночлег. Все они расположились у основания холмов. Каждый занимался своим делом. Пока эльфы рассуждали о башнях, гномы, как обычно, выпивали и громко веселились, развалившись у костра. В лагере пустынников упражнялись в метании копья. А данны, собравшись вместе, рассматривали карту в попытке найти взаимопонимание относительно дальнейших действий.
Накатившая темнота просигналила о необходимости пополнить силы сном перед завтрашним походом, и группы разбились на пары и тройки, которые стерегли лагерь и попеременно сменяли друг друга в течение ночи.
Средь даннов охранять сон своих товарищей в первую треть ночи вызвались лидер группы Викхель, Брум Вог и Аспур. Пока Вог коротал время в расспросе легендарного гурка, Аспур отстраненно вглядывался на восток, откуда они пришли. Стена все еще виднелась вдалеке черной, смутной полосой. Аспур вдруг осознал, что у него не было того, кто ждал бы его обратно с дороги. Его там ничего не держало. Когда другие путники прощались с семьями, любимыми, друзьями, подчиненными, он одиноко дожидался отправления. Но все-таки глубоко в душе Аспур испытывал легкую грусть, которая обычно наплывает при оставлении родного края.
А тем временем, по другую сторону все той же стены, на балконе одной из башен с бокалом вина в руке любовался Цитаделью Эллеб. Он устремил нахмуренный взор на запад и злостно ухмылялся. Блеклый лунный свет освещал лоджию, попадая на его бархатный халат, подвязанный броским пояском. Принц часто перед сном наслаждался ночным городом, наполненным, подобно вину в бокале, покоем. Ему нравилось наблюдать за мерцающими на небесном полотне звездами, пытаясь скрепить их в различные фигуры. Будучи ребенком, он любил читать Лунную Хартию – главную книгу своего народа, в которой самые выдающиеся среди моллов мудрецы ведали замечательные легенды о Луне, о звездах, о ночи. Книга, в которой правители Сильмуна делились многолетним опытом с потомками, оставляя советы в назидание будущим поколениям. «Когда-нибудь я также оставлю после себя запись в Хартии», - мечтал он в детстве.
Внезапный шорох позади заставил его отвлечься от собственных мыслей.
- Подкрадываться сзади не хорошо. Особенно в темное время суток, - чуть слышно произнес он, не поворачивая головы.
- Господин сам позвал гостя, - донесся тихий голос из нетронутой Луной темноты.
- Полагаю, гость знает причину приглашения.
Принц повернулся голову в направлении стоявшего еле заметного силуэта.
- Догадывается.
- Сегодня 72 храбреца отбыли за стену, - намекнул Эллеб.
- Кто именно должен умереть? - вопросил голос.
- Все.
- Господин должен знать, что цена высока.
Предвидя претензии собеседника, Эллеб достал две дополна набитых золотом сумки из сундука и кинул их гостю.
- Поэтому я и позвал самого опытного из вашей гильдии. Вот тебе половина. Остальное получишь потом.
- Что делать с кристаллом, если попадется на глаза?
- Что хочешь. Для меня самое главное – устранить участников. – Со всей серьезностью произнес Эллеб. – И еще. Перед тем, как испустят дух, пусть знают, кому обязаны.
- Будет сделано.
Темная фигура исчезла с сумками столь стремительно и незаметно, как появилась, а удовлетворенный плодотворным разговором молл продолжил тянуть из бокала темно-красный напиток прежде, чем отправиться спать.
Глава 9. Беда не приходит одна
Несмотря на летнюю погоду, ночь выдалась прохладной. Солнце еще не успело согреть теплыми лучами и показаться на горизонте, а путники уже двинулись вперед. Все дальше и дальше они отдалялись от холмов, пока последние не исчезли из виду. Не торопясь и сберегая силы, путешественники проходили по дикой местности. Ровную гладкую степь, устеленную ароматными цветами, время от времени сменяли живописные рощи, из которых доносилось пение птиц. В целом, не встречалось ничего, что хоть как-нибудь отличало эти земли от Родины. Не встречалось до тех пор, пока не появилось поле, покрытое крупной бледно-зеленой, будто ненастоящей, травой. Она достигала ввысь нескольких метров, укрывая в себе большинство идущих. Из всех лишь анды, которым трава была по шею, могли обозревать вперед, и то – лишь на ближайшее расстояние.
Вглубь поля вела заросшая узкая тропинка. Отряды пошли по ней, попутно рубя подручным оружием проросшие крепкие стебли, что мешали в продвижении. Никто все еще не спешил отдаляться друг от друга. Да и куда здесь отдалишься, если в обильной гуще флоры слабо проступало подобие единственной дороги, а само поле расстилалось на добрые километры вширь и в длину? Можно было попробовать обойти его, но на это требовалось дополнительное время, а никто не желал его тратить.
Положение солнца в небе показывало, что дело близилось к полудню, однако у основания густой травы все еще наблюдалась невысохшая роса в виде больших и тяжелых капель, которых сполна хватило бы насытить все семь десятков путников. Однако по причине того, что с запасами воды никто не испытывал проблем и по причине нежелания подвергаться необоснованному риску, мысль попробовать воду на вкус не нашла отклика ни у кого.
С каждым сделанным шагом вглубь травяного поля становилось все труднее пробираться сквозь дебри. Зелень действительно стояла стеной, да еще вдобавок и набранный в обилии провиант замедлял проход. Утомленных чистильщиков дороги сменяли свежие силы, и так продолжалось по нескольку раз за час. Путешественники даже открывали карты, сверяясь с заметками предшественников. А потом, убеждаясь в правильности пути, следовали далее в соответствии с небесным попутчиком, которое ярко освещало округу.
- Интересно, сколько еще нам так идти? – Танар оглянулся в сторону позади плетущихся гномов.
- Ваше Величество, - бодро подхватил помощник Заклид, прервав невнятное бормотание, - если верить карте, то не более тысячи шагов. Тройку мы уже преодолели.
- Ты что, все это время считал? – удивился король.
- Конечно, надо ориентироваться. – Невозмутимо отреагировал рыцарь. – К сожалению, трава слишком высока и мы не можем, как азулонцы, смотреть вперед. Приходиться вслепую. А теперь позвольте…
С одобрения Танара Заклид возобновил счет в полголоса.
- Наоборот, хорошо, что высокая, - в угасший разговор вмешался Блант, - солнце нас бы изрядно измотало.
- Можно подумать, эти поросшие коренья нас не изматывают, – отвлекся еще один рыцарь, счищая зелень со своего блестящего меча.
- Гелмор, вечно ты в своем репертуаре.
- А что, я разве не прав?
- Конечно, прав, - без колебаний ответил Блант, - и благо, что ты с нами, спаситель ты наш.
- Это почему я спаситель?
- Ну, как? Спасаешь от гнусной поросли, беспощадно рубишь ее. – Попытка съехидничать над товарищем возымела эффект в группе после того, как Блант подкрепил свои слова беспорядочными, передразнивающими взмахами своего меча.
- Сейчас ты нас будешь спасать, - с улыбкой на влажном от пота лице пригрозил Гелмор.
Группа опять оживленно отреагировала на шуточную склоку смехом, пока Танар не призвал их к тишине. Он смотрел вперед, где в нескольких метрах от него насторожились вуды с андами. Они прекратили движение, воинственно оглядываясь по сторонам и тревожно перекликаясь меж собой. Всему виной – посторонний звук в гуще травы, который вскоре услышали все участники и вынужденно остановились.
Спокойный и размеренный темп похода неожиданно оборвался шелестом, который с каждой секундой становился все сильнее. Что-то неведомое направлялось к путешественникам, и, приблизившись максимально близко, шелест прекратился, заставив всех принять боевую готовность. Никто не знал, что делать дальше. В картах ничего опасного не значилось, а заросли надежно скрывали источник шума. Его не было видно, но в соответствии с внутренним чутьем все знали, что оно притаилось где-то рядом. Путешественники повели себя аналогично аномалии – они приготовились и ждали. Примерно, минуту никто не шевелился. Минута невыносимого покоя, когда от нахлынувшего в кровь адреналина практически каждый услышал стук своего сердца и синхронные, пульсирующие удары в области висков. Они словно отсчитывали секунды до наступления чего-то очень серьезного.
И вот, время ожидания истекло. Сначала разразился оглушительный рев. Пока ошарашенные звуковой атакой странники приходили в себя, нечто схватило одного из вудов и моментально утащило в гущу травы. Несчастный лишь успел издать по себе глухой, но пронзительный, вопль, а из места крика в разные стороны разлетелись куски его плоти. Не успели участники ничего сообразить, как вслед за первой жертвой в заросли утащили мага с другой стороны. Все, что осталось от чародея – такой же истеричный крик вперемешку с хрустом его костей. Адреналин ударил еще сильнее, заставив путников поддаться инстинкту выживания. Они сбились в круги для отражения атаки. Разразилась самая настоящая бойня, в ходе которой гости диких краев предприняли максимум усилий. Анды энергично махали огромными дубинами и молотами, сминая ближайшую траву. Маги произносили защитные заклинания. Гномы метали бомбы в направлении шелеста. Вуды отстреливались из луков. Остальные отряды также вслепую отбивались, как могли. В разные стороны стремительно разлетались огненные искры, стрелы и куски земли. В попытке устранить угрозу путешественники испепеляли все вокруг себя. Но монстр, оставаясь незамеченным и поразительно ловким, продолжал утаскивать участников. Он подкрадывался к растерянным отрядам и выхватывал оттуда наиболее незащищенных. Так, вслед за лесником и чародеем, ряды жертв пополнили пустынник и гном. Итого, уже сходу четыре потери за столь короткое время.
Первыми бесперспективность обороны осознали великаны. Все вместе они одновременно ринулись вперед, ломая высокие стебли на своем пути. Устрой азулонцы такой марафон с самого начала, участникам и вовсе пришлось бы потратить на пересечение поля не больше часа. Неукротимая сила Азулона столкнулась со стихией в отчаянной схватке: под ударами тяжеленных дубин и молотов твердые стебли разлетались в щепки, а более мелкая трава, неприятно шипя, нещадно сминалась под андскими сапогами. Увидев это, Танар скомандовал своим рыцарям примкнуть к богатырям. Инстинктивно за франами быстро последовали остальные отряды, ибо никто не желал оставаться один на один с могущественной силой.
Странники побросали большую часть тяжелых сумок и побежали изо всех сил. Они прорывались сквозь заросли, пока по сторонам раздавался крик схваченных. Настолько отчаянный, что трудно было представить, что с ними делала неведомая тварь. Страх подстегивал бежать еще быстрее. Один отставший от своих пустынник усердно пытался догнать отряд, но споткнулся и упал посреди проложенной андами тропы. Мчавшийся позади него маги, эльфы и гномы в порыве паники не заметили беднягу и задавали. Перепуганному эльфу, бежавшему рядом с даннским наемником, также не повезло. Чудовище потянуло остроухого за ноги, а он, не желая сдаваться, крепко ухватился за руку дана с мольбой о помощи. Но наемник не внял крику и, недолго думая, мощно ударил парня по голове навершием своего меча, отчего эльф ослабил хватку, а затем, уволоченный врагом, растворился в дебрях.
К счастью для гостей, кошмар продлился недолго. Танар, не отстававший от великанов ни на метр, оказался прав в своем решении, поскольку гиганты знали кратчайшее расстояние до выхода. Собственным примером они помогли как можно скорее покинуть западню: миновали поле, очутившись на пустыре перед лесом. Вслед за королем, из зарослей выскочили туда пустынники с даннами, а за ними – все остальные. Приводя дыхание в норму, каждый из отрядов наспех провел что-то вроде переклички, по итогам которой выяснились первые потери. Из 72 участников не досчитались 12. Из проклятого поля не удалось выбраться живыми двум пустынниками, трем вудам, эльфу, гному, двум даннам и трем магам. 12 добровольцев стали первой жертвой, принесенной Закатным землям. Но времени на их поминки не оставалось, ибо звук шелестящей травы вновь напомнил о себе. Другого выхода, как скрыться в старом сухом лесу, что находился позади путников, не оставалось, и им пришлось вновь убегать, следуя по направлению, чем-то напоминающим аллею.
Такие явных препятствий движения, как на поле, здесь уже отсутствовали, поэтому путники демонстрировали максимум от своих атлетических возможностей. Подобно стаду неистовых буйволов, они неслись вперед по прямой дороге вглубь леса. Еще свежие в памяти крики и разбрызганная по сторонам кровь перед глазами подстегивали их скрываться от монстра усерднее. Результат не заставил долго ждать – первые километров 5 они преодолели с легкостью, после чего начались проблемы. Спонтанный марш-бросок не мог не сказаться на общем самочувствии беглецов. Их силы постепенно таяли. Изрядно вымотанные, они не могли больше бежать, да и к тому же неизвестное существо перестало их преследовать. Это позволило путникам перейти на пеший шаг.
В ходе последних событий они не заметили, как полдень резко превратился в сумерки, а солнце уступило небосвод звездам. Шок постепенно проходил, уступая место здравой мысли. Наконец, стало возможным задаться вопросами: что произошло, кто конкретно пропал и куда двигаться дальше?
Но и здесь проблемы не закончились. Как говориться, беда не приходит одна. К сожалению, беглецы поздно заметили, как с каждой минутой, приближавшей наступление ночи, лес приобретал все более зловещий вид. Сухие ветки исполинских деревьев нависали над дорогой и закрывали ее от тускневшего неба. А настойчивый ветер, чуть завывая, приводил лес в движение. Отчетливо слышался треск древесины. Даже вудам, прожившим целую жизнь в Южнолесье, стало не по себе. Возникало стойкое ощущение, что кто-то следил из тени. Путешественники ощущали на себе чей-то недобрый взгляд.
Брондаз, хладнокровно ожидавший возможной новой схватки, среди гула ветра все более отчетливо слышал шепот множества голосов на непонятном ему наречии, который все сильнее проникал в сознание. Маг посмотрел на Дармира, чтобы сказать ему об ощущениях, но в непонимающем взгляде брата читалось, что перешептывание слышал не только он один. Более того, остальные с таким же недоумением переглядывались друг с другом.
Одновременно с голосами сквозь ветхие стволы древ начал медленно проступать белый туман, застилая аллею и подбираясь к путникам. Чем ближе подкрадывалась густая пелена, тем слабее они себя чувствовали. В глазах Аспура помутилось, а тело, словно набитое ватой, переставало слушаться. Меч все тяжелее ощущался, и гладиатор, не в силах держать его больше, выпустил его из руки, а затем и сам рухнул на землю. Прежде, чем потерять сознание, он услышал что-то наподобие колыбельной. Странной, на неизвестном языке, но все же колыбельной. По крайней мере, так считал гладиатор. « Это конец?» - риторически вопросил он самого себя, после чего его веки схлопнулись, гася рассудок, словно пламя свечи в темноте.
Аспур очнулся от ноющей боли в области затылка. Вокруг царила тишина, а его соратники, как и остальные участники похода, куда-то исчезли, оставив гладиатора наедине с ночным лесом. После трудного подъема он тут же осмотрелся. Ни единой живой души, кроме появившегося непонятно откуда отрока в нескольких шагах от себя. Ребенок смиренно стоял и напевал ту самую песню, которую гладиатор слышал перед тем, как отключиться.
«Что происходит?» - раскатом грома ударило в голове Аспура. Он попробовал самостоятельно ответить на собственный вопрос, попутно ища союзников и рассматривая внезапного встречного. Понадобилось совсем немного времени, чтобы в загадочном мальчишке гладиатор узнал кое-кого.
- Ты? – Данн обомлел и судорожно попятился назад, чуть ли не падая на спину.
Отрок не издал звука, а лишь кротко качнул головой, от чего в глазах гладиатора проступили слезы. От растерянности путник еще сильнее попятился назад, отмахиваясь от встречного рукой.
- Ты помнишь меня? – требовательно спросил мальчишка.
- Да, - всхлипывая, с трудом выдавил из себя Аспур, - ты тот…ты
- Отвечай!
- Ты…
- Я сказал: «отвечай!»
- Я…я тебя убил на арене. – Невероятных усилий гладиатору стоило вымолвить это вслух. Дрожащими губами он выцедил из себя каждой слово, каждый звук.
- Как именно ты меня убил? Отвечай, как ты сделал это!
- Я заколол тебя в сердце прямо на глазах у твоих родителей. – После недолгой паузы вновь нехотя ответил даннский участник. Он прекратил движение и обессиленный упал на колени. – Не прошло и дня с того момента, когда я не вспоминал бы тебя.
Отрок стоял в рваных сандалах, в потрепанной старой рубахе, испачканной кровью в области груди. Выглядел он в точности, как в день своей смерти, от чего Аспуру становилось еще тяжелее. Ребенок, словно худший из кошмаров, явился и разрывал его душу, заставлял испытывать чувство вины и огромного стыда за содеянное.
- Оно того стоило? – вновь задал вопрос мальчик.
- не знаю…, - честно ответил разбитый Аспур.
- А ведь я умолял тебя. Выбросил оружие, поднял вверх руки, кричал изо всей силы. Я просил жизни, умолял меня помиловать. Но ты…ты все сделал иначе. Мы оба знаем, что ты сделал. Почему ты так поступил?
- Нужно было побеждать, чтоб обрести свободу. Это все, что я на тот момент понимал.
- Как теперь жить моей матери и моему отцу? Они лишились единственного сына! Ответь, как?!
- Я не знаю, клянусь.
- Что им теперь делать? Их сердца будут изнывать от боли, и они всю жизнь будут оплакивать меня.
- Прости, пожалуйста! – Гладиатор взмолился и закрыл ладонями лицо. Из его глаз слезы брызнули с новой силой.
Но отрок не отреагировал. Он направился в чащу леса, призывая пойти с ним. Аспур поначалу собрался вслед. Сделав пару шагов, он ощутил что-то неладное – невообразимый могильный холод, что исходил от деревьев. Внутренне чутье на пару с животным страхом требовали остановиться и отказаться от затеи.
- Пойдем, - опять призвал мальчишка, только теперь в требовательной форме.
- Нет. Нет, ты не настоящий.
- Я сказал, пошли! – повысил голос отрок. Его лицо приобрело демонические черты: черные глазные яблоки, пожелтевшая кожа, выросшие во лбу рога.
- А я сказал «нет»! – закричал что было сил Аспур.
Под воздействием отчаянного вопля гладиатора кошмар внезапно исчез, а окружающая действительность сразу обрела новые очертания. Будто очнувшись от стойкой и очень реалистичной галлюцинации, Аспур оглянулся по сторонам и увидел, наконец, остальных участников. Происходящее заставило его ужаснуться так, что мурашки побежали по телу. Массовое помешательство. Кто-то из путников испуганно орал, кто-то, сидя на холодной земле, рыдал, кто-то лежал без сознания, а кто-то блуждал по кругу. Он увидел, как один из франских рыцарей с блаженной улыбкой на лице бросился в лес. Затем с места в направлении того же леса сорвался обезумевший гном, который испытывал прямо противоположные эмоции. Десятками участники, опьяненные собственными иллюзиями, отправлялись в лес посреди ночи и не возвращались обратно. Аспур окинул взглядом оставшихся на тропе в попытке в лунном свете разглядеть хоть кого-нибудь, кто пребывал в трезвом уме. Никого. Брум Вог сидел рядом. Скрестив ноги, он качался из стороны в сторону и смотрел в одну точку, проговаривал вслух непонятные фразы, смутно напоминавшие эльфийское наречие.
- Напарник, очнись! – чуть слышно призвал Аспур. – Брум! Брум!
Попытки разбудить товарища таким образом оказались безуспешны. Тогда гладиатор закатил рукава и достал из ближайшей сумки флягу. Для начала он окатил больного водой, но и это не дало результата. Тогда Аспур начал хлестать Брума по щекам.
- Ну же, очнись! Давай!
Спустя пару минут усилием нескольких пощечин и ощутимой тряски за плечи Вога удалось привести в чувства, заставив покинуть мир галлюцинаций.
- Что произошло? – испуганно спросил ослабленный Вог.
- Какое-то одурманивание, - Аспур выдал первое, что пришло ему на ум.
- Маги постарались?
- Не думаю. – Ответил спаситель после того, как оценил взглядом незавидное положение колдунов. – Вон гляди, они сами чахнут.
- Надо растормошить наших, - предложил Брум.
- Отлично. Займись этим, а я пока разбужу другие отряды.
Брум преодолел недомогание в виде глухой глазной боли и отправился к Викхелю. В этот самый момент гурк тихо всхлипывал в десяти-пятнадцати шагах от него. Аспур же, понимая важность способностей магов, в первую очередь ринулся к ним. Он не обладал в полной мере информацией о способностях представителей данного отряда, однако наверняка знал, что сейчас они могли бы очень даже пригодиться. Они ведь нередко сталкивались с миром духов и галлюцинациями. Оставшиеся от их отряда несколько человек сидели и бормотали бессвязные слова. Один особенно громко восклицал. Понять было сложно, заклинания он произносил или бредил, но гладиатор все же склонялся ко второму варианту. Аспур осторожно повторил процедуру возврата в реальный мир над сидящим смиренно магом в фиолетовом плаще, коим оказался Брондаз.
- Эй, проснись! – тихо потребовал гладиатор, покачивая колдуна.
К счастью, тот оказался легче на подъем, чем тот же Брум, и быстро пришел в себя то ли из-за хорошей подготовки, то ли по причине банального везения. Очнувшись, он кинулся сразу к своему кричащему брату дабы привести того в чувства.
- Благодарю тебя данн, - уважительно произнес Брондаз своим низким басистым голосом, на что получил одобрительный кивок.
- Нужна ваша помощь, - резко перевел диалог в иную плоскость Аспур, - это какое-то воздействие на психику, с которым вы наверняка знакомы.
- Если догадки меня не подводят, то мы забрели в Лес Забвения.
- Лес чего? – Искреннее непонимание изобразило нахмуренное лицо Аспура, в котором без труда читались его первые впечатления от «легчайшего вояжа». – Как нам остановить это?
- Здесь такая мощная древняя магия, что нам не под силу ее победить. – Огорчил Брондаз.
- И что делать будем?
- Как можно скорее покинем это место. Ни в коем случае нельзя сворачивать с аллеи. Главное сейчас – это продержаться до рассвета.
- Идет. Помогай своим, а я пойду дальше. Как только закончишь, присоединяйся ко мне.
Довольно быстро все оставшиеся из восьми отрядов поочередно пришли в себя. Хоть пытка разума и давала о себе знать, но происходящее они воспринимали адекватно. Им потребовалось еще какое-то время, чтобы хоть на первое время оправиться от нового сюрприза Закатных Земель и встать на ноги. Приняв проверенный план бегства от неприятностей, путники без лишних слов собрались с остатками сил и отправились дальше. До рассвета оставалось еще два часа, и, чтобы старые деревья не забрали еще кого-нибудь, путники крепко скрепили друг друга веревкой. Если кто-то решал свернуть с дороги, отряд тут же его подхватывал. Более того, они условились беспрестанно отвлекать внимание друг друга разговорами и отрезвляющими, хлесткими ударами по физиономии, если требовалось в крайних случаях.
Приблизительно два с половиной часа для всех превратились в вечность, а для некоторых эта ночь стала самой ужасной в их жизни. Ощущая на себе невероятное давление, они преодолевали путь по старому лесу. Они испытывали все, что только мог любезно предоставить им собственный разум: страх, тревогу, радость, удивление. Одно за другим видения вспыхивали и угасали с калейдоскопической скоростью. Ласковые зазывания родных и близких сменялись вражескими окриками, ангельское пение сменялось демоническим хохотом, образы живых сменялись образами умерших. Все происходящее походило на пытку, когда жертву сначала держат в ледяной воде, а затем резко начинают коптить на огне. Только вместо физических страданий были психические. Сознание подвергалось жестоким бомбардировкам, которые, к сожалению, выдерживали не все. Некоторые сходили с ума, замертво падая в конвульсиях, и приходилось отвязывать их и оставлять на дороге. Лес взывал ко всем возможным чувствам гостей, лишь бы только они отвлеклись и остановились. И только начало рассвета позволило выжившим почувствовать себя по-настоящему счастливыми, а первые лучи солнца встретить с такой радостью, как никогда ранее. Прошагав последние метры леса, странники выбрались на цветущую поляну.
Глава 10. Следопыт
Жизнь в Цитадели шла своим чередом. Ее чистые широкие улицы как всегда наводнялись приветливыми горожанами. Пока одни торопились на работу, а другие, наоборот, спокойно прогуливались, наслаждаясь свободным временем, а третья категория штурмовала знаменитые на весь мир богатые торговые лавки. Пока в одном месте бригада андов возводила важному чиновнику дворец под шумный гомон рядом игравших в догонялки детей, в другом месте изголодавшиеся студенты, выбежав из Центрального Университета на долгожданный перерыв, обступали продуктовый прилавок старого гнома. По дорогам города без устали носились лошадиные повозки с глиняной посудой, мебелью, вином, овощами и остальной всячиной. Бывало, в сопровождении дружинников проезжали кареты с вельможами. А бывали и хлеборобы, которые свозили мельникам на продажу собранную пшеницу. Возле оживленного базара можно было услышать звон металла, что доносился из жаркой кузни, где трудолюбивый кузнец ковал под заказ подковы для конюха. Прибыв с интересной программой, в центре города яркий концерт давала очередная трупа артистов-кочевников, а обступившая сцену толпа народа охотно созерцала их таланты.
В общем, каждый чем-то занимался, и Цитадель по праву считалась противоположностью покою. Однако она вовсе не походила на прочие крупные города, где суета тяжелым ярмом ложилась на чуткие души. Здесь царил какой-то особенный переполох, сродни тому, который наступает в процессе подготовки к знаменательному событию. Место, где дни не сливались в однообразную рутину, но праздничными фейерверками освещали жизнь. Недаром многие мечтали обрести здесь свое место. Отдельный мир, в котором никогда не придется скучать.
Каждый являлся крошечным, но важным механизмом в громадной системе под названием Цитадель. Как раз одним из таких механизмов с собственным предназначением оказался обычный непримечательный мужчина. Он с интересом наблюдал за всем, что происходило вокруг. Казалось, что он боялся пропустить самую незначительную мелочь. Случайно встреченный возничий нуждался в погрузке сумок на повозку? Он тут как тут. Ребенок донимал мать, слезно выпрашивая купить сладкую булку? Мужчина лез в карман своего серого плаща и любезно давал дитю пару серебряных монет, выслушивая напоследок детскую благодарность, произнесенную по требованию не менее благодарной матери. Ему нравилось совершать столь нетипичные для среднего обывателя поступки, поскольку он был твердо убежден, что даже самый скромный хороший поступок, совершенный от чистого сердца, может изменить мир к лучшему. Сам добродетель, судя по его броскому убранству, походной торбе и чудаческой шляпе на голове, не относился к местным. Он приехал сюда по чрезвычайно важному делу. Делу, которое привело его к Башне Верховного Правителя, вход в которую охраняли четверо вооруженных стражников. Они о чем-то своем разговаривали друг с другом. Показательно кашлянув, подошедший мужчина попытался обратить на себя внимание охранников. Но те не замечали его.
- Прошу про-о-ощения! - обратился мужчина к стражникам. Когда он волновался, то иногда мог заикнуться в разговоре. Причиной этому служило приобретенное еще с детства расстройство речи, которое мужчина, приложив усилия, смог преодолеть. Но кое-какие отголоски, словно шрам на теле, всё же оставались.
Охранники услышали его приветствие, но вновь никак не отреагировали и предпочли продолжить разговор.
- Господа! – повторно обратился мужчина, чуть ли не с криком.
- Ну, чего тебе? – возмутился один из стражников, соизволив, наконец, заговорить.
- Я по поручению, - мужчина любезно протянул не завязанный свиток бумаги стражнику.
Тот быстро пробежал глазами текст.
- Значит, следопыт? – уточнил охранник.
- Именно. В моей грамоте все указано. Меня зовут Ошариан Коб…
- Мне неважно, как тебя зовут, Ошариан Коб. Что следопыт здесь забыл? Заблудился?
- Я здесь по важному делу государственной безопасности. И мне необходимо встретиться с Его Верховным Величеством.
Охранник, вытаращив на следопыта свои черные, как угли, глаза, сначала насупился, а после непродолжительной паузы разразился диким смехом. Его товарищи, слышавшие беседу, также залились хохотом.
- Безусловно, следопыт. Только после того, как я отобедаю с королем. – Саркастически съехидничал покрасневший от смеха стражник. – Видишь ли, у нас тут очередь.
- Вы не понимаете. Это очень серьезно. – Попытался образумить охрану Ошариан.
- Может быть, следопыт. Но у нас приказ никого постороннего не впускать. Особенно, в свете последних событий.
- С кем я могу говорить?
- Безопасностью короля занимается наш командир, граф Эклан Хоррен. – С пониманием, ответил другой стражник. – Он должен сегодня прибыть в Башню. Все вопросы к нему.
Ошариан, получив назад свою грамоту, отошел от входа и смиренно уселся на лавку неподалеку. Пришлось ждать, поскольку другого варианта не оставалось. Благо, что оживленные улицы не дали скучать, и Ошариан, быстро погасив в себе досаду, с интересом возобновил наблюдения за безудержным потоком приятной суеты, изредка поглядывая на Башню.
- Сколько живу в самой западной столице, до сих пор не могу привыкнуть к запаху спелых яблок на базаре, к звону колоколов, к светлым лицам прохожих. Каждый день, как праздник.
Следопыт медленно повернул голову влево, чтоб узнать, откуда звучит речь. Перед ним, словно из ниоткуда, появилась женщины средних лет, что уже одаривала внезапного встречного благожелательным взглядом. На ней идеально сидело аккуратное темно-синее платье, далеко не новое, но чистое и опрятное. Оно полностью покрывало шею, а также руки до самых ладоней и ноги до ступней, откуда проглядывались легкие кожаные чешки. Ее светлые волосы были заправлены в пучок, а его прикрывала элегантная летняя шляпка, облепленная декоративными цветами. Она гармонично сочеталась с маленькой блестящей сумочкой, которую незнакомка держала в правой руке.
- Вы не возражаете? – заговорила она, пока Коб со всей, присущей ему, внимательностью изучал внезапную гостью.
- Да, конечно. Присаживайтесь, миледи. – Поспешил одарить вежливостью женщину взволнованный следопыт. – Выходит, Вы местная.
- Я родилась здесь, провела свои молодые годы здесь, и, скорее всего, обрету здесь покой, - нотка гордости проступила в голосе барышни, - а Вы, видимо, не с этих краев.
- Как Вы догадались?
- Ваше одеяние. В Цитадели такие встретишь не часто.
- Вот уж не думал, что привлеку внимание своим чудаческим плащом?
- Ну, что Вы? У Вас замечательный плащ. – Собеседница оценила юмористический настрой Ошариана сдержанным смешком.
- И все-таки он не сравнится с Вашим чудесным платьем, которое, к слову, Вам очень идет.
- Благодарю, Вас, господин…
- Ошариан. Ошариан Коб, - следопыт приветливо поклонился.
- А меня зовут Линн. Линн Иен.
- Вот и познакомились, Линн Иен. – С широкой улыбкой заключил Коб.
- На самом деле, - начала Линн, вернувшись к прежней теме, - Вас выдал горячий взгляд.
- Взгляд?
- Да, да, он самый. Видите ли, Ошариан, так зачастую смотрят приезжие. Те, кто здесь впервые или те, кто приехал после длительного перерыва. Им все в новинку, их разум торопится впитать максимум информации. Если первые более нетерпеливые и буквально пробуют все на ощупь, то вторые ведут себя сдержанно, хоть и не скрывают внутреннего восторга. Скорее всего, Вы из числа последних. Сидите на лавке и смакуете каждый штрих.
- А если мои ноги утомились, и я просто решил отдохнуть?
- Нет, я так не думаю.
Уверенность, с которой гостья озвучивала собственные мысли, поражала Коба. Не каждый день ему приходится сталкиваться с людьми, обладающими незаурядной проницательностью, а тут привлекательная на вид дама, которая демонстрирует навыки опытного детектива.
- Интересная способность у Вас – читать незнакомца по взгляду.
- Очень часто мы не замечаем многих деталей, которые у нас буквально под носом. Мы смотрим на цветок и не видим, как он дышит. Мы смотрим на человека и не видим, какие знаки посылает нам его естество через мимику, голос, взгляд. Мы оцениваем чей-то поступок со своей стороны и не пытаемся понять позицию, диаметрально отличную от собственной. Если бы мы чаще смотрели и слышали, а не просто моргали глазами и слушали, все бы удивились, как прекрасен мир.
- Признаться, я приятно удивлен Вашим кратким анализом. Линн, Вы, случаем, не следопыт?
- Ну, что Вы, - рассмеялась собеседница, - я художница. Я обязана выявлять скрытые детали, чтобы изображать их на полотне такими, какие они есть. Демонстрировать публике, так сказать. Именно для этого, мне кажется, существуют творческие люди: писатели, скульпторы, архитекторы, художники. Моя профессия обязывает говорить правду. Если это можно назвать профессией.
- Любую не запрещенную нормами морали и закона деятельность, которая нравится и которая приносит прибыль, можно считать профессией.
- И какая, кстати, у Вас, Ошариан?
- В некотором роде, я тоже художник. Ведаю публике правду.
Увлекательный разговор двух только что познакомившихся людей пришлось прервать, как только у входа в Башню появилась карета, запряженная тройкой лошадей. О себе она дала знать громко скрипящими колесами. Из нее неторопливо вылезли двое представительных мужчин среднего возраста. На одном красовался металлический рыцарский доспех с длинным белым плащом за спиной. Другой же держал в руке трость и был одет в опрятный, строгий костюм темных тонов.
Следопыту пришлось извиниться перед собеседницей за намерение покинуть ее раньше времени, а после ее одобрительного кивка – попрощаться.
- Всего доброго, господин Ошариан, - произнесла она вслед, - храни Вас Творец.
Следопыт собрался с мыслями и решительным шагом направился к прибывшим. «Один военный, а другой дворянин. Должно быть, кто-то из них может быть Экланом» - подумал вслух Ошариан и отправился проверить свои предположения. Он понял, что внутреннее чутье не подвело его, когда уловил на себе любопытные взгляды приехавших.
- Вот этот, господин Хоррен, - указал на Ошариана один из стражников, обращаясь к мужчине в доспехах. – Сказал, что у него неотложное дело к Его Величеству.
- Вот как? К Его Величеству каждый день многие устремляются с неотложными делами. У Вас должно быть самое неотложное, чтоб я Вас хотя бы выслушал. – Хоррен оценивающе осмотрел с ног до головы незнакомца, отыскивая хоть малейшее основание ему довериться. Нужда в подобной процедуре отпала, как только Ошариан поспешил все объяснить.
- Недавнее убийство в Летнем дворце можно считать за таковое? – В подтверждение своим словам следопыт достал письмо с общим изложением произошедшего случая на балу.
- Пожалуй, я пойду, - заговорил вдруг мужчина с тростью. Облаченной в черную перчатку рукой он почесал выразительный шрам у левого глаза, а затем, переглянувшись с Хорреном, вежливо ему поклонился. – Дело и впрямь очень важное. Не буду вам мешать, господа. А ты, Энзал, внимательно подумай над тем, что я тебе сказал.
- Непременно, Себастьян, - Энзал ответил спутнику, который учтиво попрощался с Ошарианом и вскоре скрылся на карете.
- Итак, продолжим, - предложил Хоррен. Его прежняя подозрительность заметно снизилась. – К сожалению, король Офхотт сейчас занят, но я вкратце введу Вас в курс дела. Пройдемте подальше от посторонних ушей.
Следопыт не стал спорить и приготовился внимательно выслушать Хоррена.
- Дело в том, господин…
- Коб!
- Да, точно. Прошу меня простить. Годы истощают разум не хуже отменного вина. Приходится переспрашивать.
- Да, я понимаю.
- Чудесно! – Хоррен деловито скрепил ладони у живота. – Так вот, господин Коб. Недавно произошел инцидент, свидетелем которого стали многие достопочтенные персоны. Прямо на балу у них на глазах заколол себя граф Энзал Уолан. И поэтому король приказал послать за следопытом, который бы разобрался в том, стал граф жертвой чьих-либо интриг или причиной гибели послужили его собственные соображения.
- Я что-то подобное слышал из разговоров прохожих, пока добирался до вас. Забавно, но одни твердили, будто произошла некая дуэль, в которой пал граф. Другие уверяли, что его отравили.
- Новости быстро расходятся по огромному городу. Но им не по силам опередить слухи и разного рода домыслы. – Заверил собеседник Ошариана.
- Труп, одежда ныне покойного, место смерти, подозреваемые. С чего изволите начать?
- Труп похоронили, а одежду, в которой он был в тот вечер, сожгли согласно молльской традиции. Из подозреваемых особо выделяется один маг, который спешно покинул Цитадель и отправился домой в Аонас на следующий день после смерти Уолана. Остается лишь место смерти – Летний дворец.
- Да уж…Разбег, конечно, невелик. – Разочарованный следопыт озадаченно почесал затылок. – Ну, что ж, тогда с дворца и начну.
- Сейчас туда всех подряд не пускают. Понадобится разрешительная грамота, чтобы попасть внутрь. Я отправлю Вас к королевскому писарю, который выдаст разрешение.
Хоррен достал из кармана уже начерканную на клочке бумаги записку, скрепленную печатью, и вручил ее следопыту, а затем приказал одному из гвардейцев сопроводить Ошариана к месту назначения.
Почти все здания общегородского масштаба уютно вмещались в несколько кварталов, поэтому расстояние от Башни до обители мастеров пера и чернила оказалось совсем уж небольшим. За время короткого путешествия следопыт успел бегло ознакомиться с личностью покойного графа, листая его послужной список, предоставленный Экланом.
- Из всего описанного получился бы довольно сносный некролог, - подумал про себя Коб, - у покойного действительно была насыщенная жизнь. Почетный житель Цитадели, Привилегированный гражданин Сильмуна, Мастер летописи, Орден Верховного Правителя «За достижения в области истории». Кому же он перешел дорогу?
Пока что в голове следопыта появлялись лишь вопросы, требовавшие ответов. Всю дорогу он провел в размышлениях, посвятил себя личности Энзала Уолана и штудировал его характеристики.
- Пришли, господин следопыт, - скупо отчитался сопроводитель.
Перед следопытом появилось двухэтажное здание, скромно затесавшееся посреди величественного театра со стоявшими расписными колонами у его парадной стороны и не менее величественного здания суда.
Коб хоть и не успел завести разговор с угрюмым провожатым, но, все-таки, с благодарностью пожал тому руку и направился в одиночку к зданию.
Стойкий запах чернил оказался первым, что почувствовал Ошариан, когда вошел внутрь. Ему сразу стала понятна причина такого аромата, когда он увидел с десяток столов, за которыми в тишине сидели люди и что-то медленно переписывали.
«И какой из них писарь мне нужен?» - подумал растерянный гость. На его вопрос ответила подошедшая к нему женщина, любезно предложившая сопроводить Ошариана, когда тот в нескольких фразах объяснил ей цель своего визита. Минуя заставленные книжными полками узкие коридоры, они поднялись на второй этаж, где в одном из кабинетов находился необходимый писарь – пожилой мужчина, который, сгорбившись, сидел за столом и через линзу пристально изучал раскрытую перед ним книгу. Когда он перелистывал страницу, можно было заметить, как тряслись его худощавые руки, а пальцы, едва шевелясь, скользили по строчкам текста. Старик, погруженный в чтение, не замечал прибывшего гостя со спутницей.
- К Вам пришли, - женщина громко воззвала к старику. Тот, услышав ее звонкое оповещение, оторвал взор от книги. Теперь старик с такой же собранностью и вниманием изучал гостя с головы до ног, глядя на него своими ярко-зелеными прищуренными от морщин глазами.
- Милости прошу, - обратился он к Ошариану со старческой хрипотой в голосе, приглашая войти и сесть напротив.
Следопыт принял приглашение, а женщина, затворив дверь, отправилась по своим делам с чувством выполненного долга.
- Книги, - ласково произнес писарь, закрывая лежавший перед ним объект недавнего внимания, - неиссякаемый источник информации, прекрасные истории сказочных миров, запечатленная мудрость прошлого. Простите, что моя увлеченность заставила Вас ждать. Выдалось свободное время, которым я не преминул воспользоваться.
- Восходоземье: Барабаны войны. – Ошариан озвучил вслух прочтенное на обложке название книги, ясно давая понять интонацией, что в теме.
- Вам известен роман?
- Да. Пришлось как-то ознакомиться. Коротал под него путь из одного города в другой. Не думал, что мир уже увидел новую часть.
- Пока еще нет. Книге только предстоит публикация. – Старик ловко прокрутил в руках предмет, по случаю которого велась беседа. – Забавно получается. Ее автор не популярен, да и произведение не тянет на шедевр. За свою долгую жизнь я видывал и получше. Но что-то меня в ней привлекло, что-то заставило среди тысяч других уделить именно ей внимание, а потом захватить еще и продолжение. Теперь сижу и, подобно Вам, коротаю пусть не путь, но время.
- И о чем там повествуется? – Подстегиваемый любопытством Коб отважился с вопросом, на что старик сперва открыл рот, однако затем молчаливо протянул собеседнику книжку.
- Полагаю, Вам будет интереснее самому об этом узнать.
- Ну, что Вы?! Я не могу.
- Бери, сынок. – Писарь вежливо улыбнулся, обнажив нетипичные для человека преклонного возраста белые, ровные зубы. – Не переживай, пробники есть еще, а с меня не убудет.
Из вежливости к писарю Ошариану пришлось принять внезапный подарок, попутно отбивая поклоны в знак благодарности.
- Как говориться, «знание, черпая, превращай в мудрость».
- Заветы Акрама, стих шестнадцатый, мне тоже нравятся его произведения, - моментально определил гость, на что писарь еще больше расплылся в улыбке.
- Если бы каждый исполнял, хотя бы треть того, о чем ведает этот мудрец, мир не знал бы горя.
- И не были бы нужны заветы, все и так все понимали бы.
- Верно подмечено, - согласился старик, с усилием привставая со своего кресла.
В комнате повисла пауза, побудившая Ошариана вспомнить о цели своего визита.
- Я к Вам от графа Эклана Хоррена, - начал Коб и положил на стол записку, – он сказал, что Вы можете выписать разрешительную бумагу для посещения Летнего Дворца.
- А что нынче делать там после бала?
- Расследовать трагедию. – Пояснил Ошариан.
- Бедный Уолан, - сочувствующе произнес писарь, догадавшись о намерении следопыта, - светлый человек, который сошел с ума, уступив в страшной схватке безумию.
- Безумию? Поговаривают, что в его гибели мог быть замешан маг.
- Ах, мой дорогой! Чем меньше информации, тем больше домыслов. Чего только не поговаривают?
- Например? – Следопыту пришлось временно переключиться на новые сведения, которые не попали и никогда не попадут в официальный, скрупулезный документ с характеристиками, напоминавший пресный отчет. Он приготовился услышать писаря.
- В последнее время граф вел себя невменяемо. Он срывался на подчиненных, ссорился с друзьями, часто уединялся и месяцами пропадал неизвестно где.
- Это тоже из разряда домыслов?
- Ну, почему же? – морщинистое лицо писаря наполнилось серьезностью. – Я и сам все прекрасно увидел. Однажды он пожаловал ко мне и потребовал каких-то хроник 40-летней давности. Что-то, связанное с эпидемией холодной лихорадки. Не помню уже.
- Про пустынников?
- Про них самых.
- А Вы?
- А что я? Естественно, я предоставил ему все, что хранится в архиве; отчеты, записки, заключения лекарей, статистика смертей, фамилии беженцев. Энзала это не устроило. Я помню, как он начал громыхать, требуя больше информации, швырять документы. Пришлось даже позвать стражу на помощь, чтоб они его вывели отсюда. Уже тогда я понял по его обезумевшему взгляду, что с ним что-то происходит. До того времени я не верил в сплетни касательно него, как и в любые другие, что вместе с воздухом наполняют Цитадель. Однако после этого случая…
- Могу я узнать, когда это произошло? – поинтересовался Ошариан.
Старик закатил глаза в попытке наспех сориентироваться. Он отчаянно старался нащупать в памяти нужный ему день, но тщетно. Тогда он позвал свою помощницу, с которой следопыт уже имел честь познакомиться при входе.
- Иллира, когда к нам приходил Энзал Уолан?
- Энзал? Тот, который…которого…
- Да, дитя. Именно он
Где-то пару месяцев назад, - ответственно заявила она, а затем вновь скрылась из виду.
- Пару месяцев назад, - повторил старик.
- Хорошо. А что скажете про мага? – данная версия все еще не давала покоя следопыту, и он, пользуясь добрым расположением духа собеседника, попытался узнать хоть что-нибудь еще об этом.
- Маг. – Задумался писарь. – Что касается него, то и такое вполне могло произойти. У графа был давний конфликт с неким чародеем зеленого круга. Геркад или Грикад, как-то так. В их именах черт ногу сломит. Но я сомневаюсь, что колдун стал бы так подставляться. Чародеи, на то они и чародеи, что дистанцируются от всех нас, не позволяя себе лишнего. Впрочем, человеческая природа непредсказуема. Уж я то за свою долгую жизнь повидал многое. – Нанеся печать, писарь закончил с оформлением пропуска и дрожащей рукой вручил его собеседнику.
- Благодарю, - вежливо поклонился Ошариан. – Вы очень помогли.
- Удачи, господин…простите, не знаю, как Вас величать.
- …Коб!
Раздобыв пропуск, следопыт не стал тратить ни минуты и отправился в Летний дворец.
Глава 11. Заклятые друзья
Испуганное бормотание кого-то поблизости заставило Брондаза открыть глаза, кривясь от ноющей боли в висках и вспоминая, как здесь оказался. Он вспомнил, как из последних сил выбирался из леса, как слышал обрывистые возгласы иных участников. Дрожь пробежала по его телу. Он оглянулся и увидел Дармира, в холодном поту бредящего во сне.
- Не надо! Прошу, оставь в покое.
- Дармир, очнись.
Несколько минут беспрерывной тряски за руку все-таки принесли успех, и вскоре тот пришел в себя.
- Где мы? – Дармир попробовал привставать, держась за голову. – Что произошло?
- Мы попали в серьезную передрягу, братец. Вот, что произошло. – С грустью произнес Брондаз и достал из сумки карту. – Мы спаслись благодаря одному данну. Он привел нас в чувства, прежде чем наши мозги успели расплавиться.
- Припоминаю, но смутною. Мы что, в Лес Забвения попали?
- Как видишь.
- Но он должен быть в другой стороне, - Дармир бросил мимолетный взгляд на раскрытую карту, которая все еще представлялась ему мутным пятном. – Или…
- Или белые колдуны оказались правы, когда предостерегали нас о блуждании леса.
- Как такое вообще может быть? Что за скверная магия?
- Вот и мне интересно.
- Кстати, где остальные? Их не видать.
Брондаз не стал ничего говорить, но сделал вид, что не расслышал.
- Реказ, Фрохт. Где все наши? – настойчиво повторил Дармир, а вместо ответа получил многозначительный жест рукой брата, показывавшего на остатки уцелевшей экспедиции из 8 групп. Весьма не радужную картину.
Дармир осмотрелся по сторонам, но не нашел никого из своих. Лишь располагавшиеся неподалеку участники прочих народов. С полной растерянностью на лицах они бесцельно блуждали в поисках товарищей. Эльфийки стояли возле леса и звали соратников в тщетной попытке получить ответ. А вот обескровленный отряд франов, осознавший бесперспективность таких действий, предпочел помолиться в память о потерявшихся друзьях. Примерно, такие же ритуалы проделывали скорбевшие анды и пустынники. В прошедшую ночь Закатные земли принесли в жертву 34 участника турнира, оставив в живых всего лишь 26. За сутки с небольшим негостеприимные края ликвидировали около 2/3 странников.
Рассеянные по поляне путники постепенно осознавали, в какую опасную игру они ввязались и что еще им предстоит пережить. Это без труда читалось на их лицах. Печаль все больше овладевала ими, затмив некогда воодушевленный романтический настрой. Всего несколько смертельных опасностей, роковым образом попавшихся одна за другой, - и от былого задора не осталось следа. Даже у самых безнадежных оптимистов возникло стойкое ощущение какой-то необъяснимой тревоги, которая теперь будет их преследовать всю оставшуюся дорогу.
- Здравый рассудок подсказывает мне, что мы единственные из отряда, кто остался, - предположил Брондаз, - но я поищу остальных в надежде развеять свои опасения.
- Я с тобой, - поднялся с земли Дармир при помощи посоха.
Брондаз хотел отклонить помощь ослабленного брата, дать ему возможность отдохнуть и набраться сил. Однако, быстро сообразив, что они одни среди незнакомцев и в настроенных враждебно краях, затея потеряла актуальность. Брондазу на ум пришла другая идея. Чародей вспомнил, что его положение не настолько безнадежное, поскольку кое с кем судьба уже свела его. Оставалось только найти своего «знакомого». Он взял сумки и посох и с ослабленным братом под рукой направился к тому, кто их спас ночью.
При проходе мимо гномов Брондаз бросил в их сторону любопытный взгляд. Один из них нервно прохаживал взад-вперед и, надрывая глотку, звал кого-то.
- Хем! Хем! – периодически раздавался рычащий грубый голос чернобородого жителя подземелья. – Да где этот чертов гном?
- Свэн, прошу тебя! Закрой рот, ибо голова и так болит, - сквозь зубы просил его другой гном, который держался обеими руками за голову и все еще отходил от последствий недавних приключений.
- А ты вообще сиди тихо, мой тупой родственник, – остро отреагировал на просьбу Свэн, не сдерживая себя рамками приличия, - просрать табак и часть наших запасов выпивки – это надо было постараться. Удружил, так удружил! Вот как нам теперь быть, а?
- Если ты забыл, то нас в поле преследовала какая-то гадость, которой даже на карте не оказалось.
- Я забыл только одно. То, что мой брат Стэн – идиот, которому нельзя ничего доверить.
- Послушай, ты!
- С чего вдруг я должен тебя слушать, тупица?
Рыжебородый гном не сдержался и быстро возразил ударом своего кулака по лицу взбешенного брата. Свэн, недолго думая, зарядил в ответ Стэну по ребрам. На глазах у всех завязалась драка и продлилась до тех пор, пока подбежавший старый гном Вард не разнял импульсивных братьев, попутно ругая их за легкомысленное поведение. Гномы считались не злопамятным народом. Они собирались в шумные компании, частенько затевали хаотичный мордобой, а как только им он надоедал, они возвращались к пированью, как ни в чем не бывало. Поэтому пыл укрощенных Свэна со Стэном сошел на нет так же стремительно, как возник.
- Что за народ? – с недоумевающим видом ухмыльнулся Брум, наблюдая за перепалкой гномов. – У них больше половины отряда пропало, а они только о выпивке и думают. А еще нас называют дикарями.
- Все мы дикари, - заключил Викхель, - рыцари, добрые великаны, лесные охотники, даже воспитанные эльфы. Когда возникает смертельная опасность, о манерах приличия принято забывать. Еще неизвестно, как долго мы будем друг с другом играть в цивилизованных существ. И, вообще, как долго будем жить.
- Ну, по крайней мере, здесь и сейчас с нами все в порядке, - оптимистично подметил Брум, хлопая по плечу задумчивого Аспура, - благодаря моему напарнику.
- Да уж, парень и впрямь молодец, - не преминул похвалить Викхель подчиненного за ночной подвиг. – Отсрочил наш конец.
- Да ладно тебе унывать. Ты ж Викхель непобедимый. Ты штабелями укладывал соперников.
- Растерянные рабы с арены, Брум, не отрывают тебе руки с ногами в густой, двухметровой траве. А еще они не разрывают тебя изнутри галлюцинациями.
- И на такое найдем управу. Полно тебе!
Викхель с подозрением глянул на Вога в намерении отыскать разгадку его несокрушимого оптимизма. Был ли он глупцом? Навряд ли, поскольку сумел отвоевать свободу в бою. Возможно, он так подшучивал, демонстрируя своеобразное чувство юмора? Вероятно, но в его карих глазах, скорее, проступала искренность, а не лукавство. Или Брум так вел себя из-за пережитого шока, отголоски которого все еще не выветрились с его головы? Скорее всего. Остановившись на третьем варианте, наблюдательный Викхель в итоге принял его за основу.
- Ладно, засиделся я что-то. – Неестественно произнес гурк после повисшей паузы. – Пойду, навещу выживших в отряде, а то они сейчас все наши остатки провизии между собой разделят.
Лидер даннов поднялся и побрел к троице наемников, оставив Аспура и Вога.
- Ну, как самочувствие? – подбодрил Брум, на что получил угрюмое молчание.
- Все в порядке? Выглядишь как-то…потрепанно.
Однако молчун вместо ответа уткнулся взглядом в землю.
- Не хочешь – не говори. Дело твое, конечно. – Брум уже превратил диалог в монолог. – Говорят, если рассказать о наболевшем, то сразу полегчает. Я, конечно, не твой родственник или закадычный друг, но...могу помочь.
Не добившись и звука от напарника, Брум тяжело вздохнул и засобирался в направлении своих.
- В ту ночь я видел мальчишку.
- Какого мальчишку?
Аспур нервно закусил губу, готовясь к чистосердечному признанию.
- Того, которого убил на арене. Ты наверняка должен помнить о нем. Погиб еще в первом круге отбора. Слабый и беззащитный. Он умолял пощадить его. Его силой выпхали на поле на потеху публике. Все всё и так понимали, как окончится бой, но им были нужны зрелища. Я мог отказаться, но под угрозой дисквалификации и жгущих тело розг решился на позорное преступление.
- Аспур, дружище, он…
- …а когда он умирал, то последним его словом, вышедшими из уст вместе с темной кровью, было «милосердие». Это ужасное зрелище, суть которого я по-настоящему осознал лишь в проклятом лесу, когда он явился из него.
- Мальца уже нет на этом свете.
- В том вся проблема, что нет. Видел бы ты глаза его родителей. Какой же я мерзавец!
Лицо рассказчика еще больше побледнело, а память снова обнажила вину, которую гладиатор так старательно прятал глубоко внутри. От столь внезапного признания напарника Брум несколько растерялся, не сообразив сразу, что сказать.
- Не один ты такой, - с пониманием вымолвил Вог. – Мне тоже приходилось убивать совсем не равных соперников против собственной воли, а затем смотреть, как их оплакивают родственники. И каждый раз я заставлял себя верить в то, что так необходимо. Я убеждал себя, что собственная мечта дороже чужой жизни, и готов был принести на алтарь свободы столько жертв, сколько требовалось. Когда я осознал, что творю и в какое животное превратился, то захотелось просто умереть. Мертвые не уходили из мыслей днем, а ночью кошмаром являлись мне во снах. Я начал сходить с ума. И вот однажды что-то изменилось. Моя совесть не выдержала. В очередном бою я отказался драться, решив покорно умереть от меча соперника. Но и здесь жизнь пошутила в своей манере, когда послала мне в противники человека, который, как твой мальчуган, отказался убивать. Его руки тряслись, как телега на колдобинах, а лоб нервно источал литры пота. Два бойца, отказавшиеся драться перед тысячами глаз и, главное, перед царем.
- Опасный прецедент. – Прокомментировал Аспур.
- Вот-вот. Арена – это всегда шоу, которого мы ей в тот день не дали. Но его, тем не менее, устроили вопреки нам. Конрад решил вопрос обычной подброшенной вверх монетой. Жребий выпал на моего «соперника», и его в то же мгновение эффектно умертвили. Сначала его грудь приняла шесть стрел, а затем несколько выбежавших надсмотрщиков отрезали ему голову и скормили ее львам. Представляешь? Какая-то чертова монета все решила.
- Царь не прощает неповиновение.
- Как видишь, старина Вог выкарабкался, - горько протянул Брум, - мне всыпали десять розг, чтоб неповадно было в следующий раз. Если б ты только знал, как они круто изменили мою жизнь. Как сейчас помню, каждый нанесенный удар все сильнее пробуждал во мне непреодолимую тягу к жизни. В тот самый миг я понял, что мне дан второй шанс, который я не имею права прозевать. Я поклялся себе, что любой ценой выиграюв соревнованиях, а потом, получив свободу, потрачу ее на помощь таким же, как я, и стану счастливым. Как знамение свыше, в последующем полуфинале и финале мне попались наемники. Теперь я точно знаю, что делать.
- И вот мы, бывшие убийцы, здесь. В землях, готовых нас самих пожрать в любой момент. Какая ирония.
- Как бы там ни было, жизнь дала нам последний шанс. Пусть даже такой специфический. За него надо цепляться. Мы едва не сошли с дистанции в самом начале, едва не присоединились к тем, что в лесу.
- Да уж, Брум. Не знаю, что будет с остальными, но твой не убиваемый оптимизм явно нас всех вместе с тобой переживет. – Попытка Аспура пошутить сразу же нашла отклик на лице напарника, изобразившего широкую, добродушную улыбку. -
- Ты видел не ребенка, а собственное отражение, - вновь попробовал успокоить Брум. – Я не знаю, что нас ждет после смерти и какие боги, но уверен, что невинное дитя обрело покой. Однажды один человек мне сказал, что мы все постоянно оступаемся. И нет того, кто не запятнал бы себя отвратительным поступком. Отличает нас лишь то, что не всякий способен смириться со своей ошибкой, признать ее и исправить, отчего страдает целую жизнь. Взгляни на всех этих участников. Это ты их спас прошлой ночью. Десятки душ. Ты искупил свою ошибку. Сейчас ты поделился своей историей, тем самым признав ошибку. И все, что остается, так это смириться с ней. Смирись, Аспур, и отпусти. И ты обретешь заветное спокойствие, которое так жаждет твое сердце.
Брум закончил говорить, а проступившее приятное облегчение на лице собеседника дало понять, что речь не прошла мимо его ушей. Аспур больше всего сейчас хотел, чтобы его кто-нибудь подбодрил, а главное – понял. К счастью, такой человек оказался рядом в нужное время.
- Спасибо, Вог, - искренне произнес он, - теперь я знаю, что словом ты орудуешь так же искусно, как и мечем.
Напарник ничего не ответил, а лишь скромно махнул поцарапанной рукой в ответ. Задушевный разговор даннов прервали нависшие над их головами тени. Перед ними, словно бронзовые изваяния, встали Брондаз и Дармир.
- Чем обязаны? – удивленно вопросил Брум.
- Данн, ночью ты довел, что тебе можно верить, - Брондаз заглянул Аспуру прямо в его серые глаза. – Я могу просить твоей помощи?
- Думаю, да, но чем именно я тебе помогу?
- Моих соратников не видать, - начал издалека маг, - и, скорее всего, их лиц я более не увижу, храни их Бог. Но надежда все еще вынуждает меня проверить поляну и местность вокруг нее. Мой брат ослаблен. Он не в силах отправиться со мной, а оставить его одного – подвергнуть риску. Поэтому прошу тебя присмотреть за ним, пока меня не будет.
Аспур взглянул на Дармира, едва державшегося на ногах. Тот находился в состоянии полубреда. Проступавшие на его светлом лице капельки пота отблескивали на полуденном солнце. Покрасневшие веки светлых глаз и прерывистое сопение, доносившееся из ровного прямого носа, подчеркивали нездоровое состояние. Но сам маг старался не подавать вида больного, уверяя брата в ненужности присмотра.
- Хорошо, я присмотрю за ним, - помогая опуститься на мягкую уложенную траву больному, заверил гладиатор, - и, кстати, данн звучит как-то обобщающее. Меня зовут Аспур! А моего напарника Брум.
- Очень приятно Аспур и Брум, - чародей с почтением пожал поочередно им руки, - я Брондаз, а моего брата зовут Дармир.
Имена эти были на слуху у всех участников, и Аспур внезапно вспомнил, где ему уже довелось видеть двух магов. Он без всяких сомнений узнал в них могущественных «фиолетовых» колдунов, которых обсуждал с напарником перед началом турнира. Судя по расширенным, карим глазам Брума, тот тоже понял, с кем разговаривает. Но Брондаз не обратил внимания на изумление гладиаторов. Он лишь спешно поблагодарил обоих, а затем выдвинулся на поиски своей группы.
- Вот видишь, - не преминул воспользоваться случаем Брум и в полголоса произнес, - лишнее доказательство того, что прошлое должно остаться в прошлом, а ты нужен кому-то в настоящем.
Аспур вынужденно кивнул и, убедившись, что больной Дармир рядом и все еще подает признаки жизни, вновь окинул взглядом поляну с иными участниками.
- Смотри, - Вог указал на эльфов, - по ходу, не только наш маг хочет выяснить, где остальные.
- Что там происходит?
- Судя по крику, какая-то ругань. Эльф и вон та, которая тебе меч подавала, скандалят с еще одной эльфийкой.
Чтоб хотя бы бегло уловить суть конфликта, Аспур настороженно прищурился. Его слух не становился лучше, но все-таки это давало некое понимание на инстинктивном, неведомом, уровне. В попытке запечатлеть в памяти каждый взмах скандалистов руками, каждый их выкрик, молодой гладиатор догадался, о чем спорили представители небесного народа. Двое из них всячески отговаривали третью от затеи отправиться в лес на поиски пропавших товарищей. А когда их доводы заканчивались, они силой останавливали неугомонную эльфийку, оттаскивая ее от тропы.
- Несчастная, - с сочувствием изрек Брум, - все еще не хочет свыкнуться с мыслью, что их больше нет.
- Кто знает, Брум, может она права? Может надо бороться, не сдаваться? Навряд ли они умрут. Брондаз сказал, что днем чары с леса спадают. Поди, очнулись где-нибудь и сейчас ищут выход.
- Нет, не ищут, - с трудом выдавил Дармир, ставший свидетелем разговора даннов. – Скорее всего, они окончательно сошли с ума еще до наступления рассвета. Теперь лес высосет из них жизненные силы в течение пары-тройки дней.
- Это почему? – вопросил Брум.
- Лес Забвения – не просто куча старых, высохших деревьев. Когда-то давно он был Чар-Лесом – местом, где обитали самые дивные животные и росли самые необычные растения. Таких раньше много было, сейчас их можно пересчитать по пальцам одной руки.
- И что с того?
- Летописи гласят, - продолжил маг, - что во время Великой войны его прокляли. Сделал это темный народ, дабы лес стал серьезным препятствием для продвижения армий наших предков с востока. В результате осквернения природы смертельной отравой животные погибли, зелень высохла, а от пышных крон деревьев остались уродливые черные сучья. Получилось одно из самых дурных мест в Закатных Землях.
- Одно из? – переспросил Аспур в надежде на то, что колдун фиолетового круга ошибся.
- Конечно, - усмехнулся тот, - и, поверь мне, оно не самое мерзкое. Есть похуже. Надеюсь, нам не придется в них побывать.
- Для этого у нас есть карта.
- Бывали случаи, что она не помогала. – Недавний разговор с братом все еще оставался свежим в памяти. – Эти края безлюдны, они покинуты и забыты, однако кровожадные духи все еще населяют их. Приготовьтесь!
- К чему?
- К тому, что проклятые земли нас будут пугать, сбивать с пути и убивать.
Пояснения Дармира ожидаемо не вселили оптимизма в Аспура. Скорее, наоборот, он в очередной раз убедился, что за добытую свободу, как и за жизнь, придется повторно побороться.
- Глядите, - перебил Вог, - она решилась идти.
Настойчивая эльфийка, находясь в состоянии шока, в очередной раз вырвалась из рук своих товарищей. Она отпустила напоследок несколько колких обвинений и уверено пошагала в направлении леса. Однако случилось то, чего, пожалуй, никто не мог предположить. Один из выживших андов вовремя схватил эльфийку своей громадной рукой и понес обратно. Спасателем оказался Атлан – тот самый «слабоумный силач», которого гладиаторы обсуждали перед отправлением. Невзирая на грозные требования спутницы на пару с отчаянными попытками вырваться, он без усилий нес ее, словно какую-то пустую сумку. Когда эльфийка особенно сильно злилась, безобидное лицо силача изображало виноватый вид. В нем читалось нежелание навредить девушке одновременно с желанием ее уберечь от необдуманного поступка, поэтому Атлан выглядел противоречиво. Подойдя к эльфам, он осторожно поставил девушку на землю, а затем искренне извинился, на что оскорбленная дебоширка пригрозила анду одним из своих клинков. Конфликт разгорался с новой силой, привлекая к себе все больше посторонних глаз. Вероятно, он бы окончился неблагополучно, если б не то, что произошло далее.
Вдалеке послышался агрессивный крик – на поляну по обе ее стороны влетели три дюжины всадников верхом на непонятных шестипалых животных, внешне напоминавших диких кабанов. Неведомые всадники красноречиво продемонстрировали, что не собираются проводить переговоры. Они лишь неслись на всех парах вперед с четкой целью расправиться с гостями. Пока одна часть всадников сверкала закругленными саблями, размахивая ими в разные стороны, другие крутили в руках заточенные на концах палки. Они выглядели максимально неприятно: их затертые до дыр грязные, засаленные одежды выглядывали из-под сооруженных из древесины неровных доспехов, к которым небольшими рядками крепились чьи-то кости. Таким образом, останки создавали еще один слой защиты и попутно свидетельствовали о статусе воина. Чем больше костей на нем, тем важнее он.
Первой жертвой свирепых воинов пал сир Блант, не успевший вовремя добежать до меча. Однако он, находясь без оружия, до последнего оказывал ожесточенное сопротивление троим всадникам. Одного из них ему даже удалось выбить из седла и повалить наземь. Но сабли все равно неумолимо порубили франского рыцаря, пробив железную броню. На другой стороне поляны развернулось сражение анда с внезапными гостями. Несмотря на силу великана, наездники быстро одолели его накинутыми цепями, после чего скрутили анда по рукам и ногам. Силач оказался обездвижен и легко умерщвлен длинным, деревянным копьем в голову. Он стал второй жертвой. Затем завязался яростный бой с остальными участниками турнира. Оставшийся в живых лидер андов Булдарн при виде мертвого друга моментально перевоплотился в свирепую и безжалостную машину для убийств. Глаза его почернели и налились гневом. Вместе с еще одним азулонцем он ринулся в атаку, сражая врагов тяжелыми ударами своего молота. Удары буквально вбивали, словно гвозди в доски, врагов в земную твердь и содрогаться последнюю. Гномы же придерживались иной тактики. Пока Свэн и Стэн скашивали топорами неведомых животных по лапам, старик Вард разбирался с дезориентированными от падения всадниками. Вуды действовали иначе: Кверкус прятался за Астой и Диондором, а они меткими выстрелами из лука встречали всадников-стрелков, тем самым, прикрывая гномов.
Стоя спинами друг к другу, Танар и сир Заклид отражали набеги противника. Более того, королю удавалось даже сбивать их с кабанов. Ситуация улучшилась, когда на помощь франам прибыли Викхель с наемниками. У всех на виду опытный воин арены подтверждал звание лучшего гладиатора Конрада.
Особняком от всех держались бившиеся в одиночку с врагами пустынники. Метко запущенные в грудь ножи сражали всадников еще на подходе. А потом в ход шли острые копья, которые тут же обагрялись кровью неприятеля.
Что касается эльфов, то они ловко орудовали парными клинками, прокручивая их с поразительной быстротой и нанося массу порезов по неприятелю. Особенно хороши были Абиель и Терсия, которые двигались также резво, как и размахивали оружием. Словно исполняя акробатический танец, они, избегали саблей противника, а потом нещадно атаковали. Однако, из-за большой концентрации врагов, не всех ударов получалось избежать, и один из таких зацепил Абиель. Она упала, выпустив один кинжал из руки. Всадник собрался раздавить уязвленную эльфийку, направив на нее свое подобие лошади, но подоспевший в последний момент Аспур в прыжке сразил неприятеля и спас девушку. Вместе с ним на выручку эльфам подоспели Брум и Брондаз. Последний выглядел особенно жестоко. Произнося непонятные заклинания, он взмахивал посохом и буквально разрывал всадников на части.
- Вы, кажется, обронили, госпожа эльфийка, - с ехидством обратился Аспур к беловолосой деве, протягивая подобранный клинок и помогая подняться.
Абиель вспомнила своего спасителя, но ответить ничего не успела, поскольку приближалась новая партия врагов. Путники приготовились отражать новую атаку, но им не пришлось этого делать. Воины в один момент попадали с кабанов, в приступе задыхаясь. Какая-то бледная зеленая нить тянулась от их голов. Защитники повернулись назад и увидели Дармира. Маг вытянул вперед правую руку с широко расставленными пальцами. Он хоть и стоял далеко от союзников, но его шипящие нашептывания настойчиво доносились из образовавшихся нитей. Что касаемо сбитых всадников, то жизнь стала медленно покидать их, а они, словно, высыхали. Спустя несколько минут все они в приступе умерли. За столь экзотическим способом лишения жизни наблюдали не только путники, но и ошарашенные остатки сил всадников. Поняв, что им не победить, они отступили, скрывшись так же стремительно, как появились.
А Дармир, тем временем, приобретал все более здоровый вид. Очевидно, что проделанный смертельный ритуал пошел ему на пользу. Бледность постепенно сходила с лица, уступая румянцу, а согнутое в дугу тело, подобно распустившемуся цветку на солнце, распрямилось. Он уверенной походкой зашагал к брату, ловя на себе испуганные взгляды путников.
- Я же просил тебя не высовываться из укрытия, пока не минует угроза, - упрекнул Брондаз.
- Не было бы счастья, да несчастье помогло, - расправив руки в стороны, приговаривал довольный Дармир.
- Кто это такие? – Брум осмотрел изрезанного эльфийскими кинжалами всадника.
Глеарос осторожно смахнул его слипшиеся волосы со лба и увидел на нем ярко-красное круглое клеймо со знаком меча внутри.
- Это изгой, - с уверенностью ответил всем эльф, - знак меча, круглая печать. Он изгнан за разбой. И, судя по свежему ожогу, изгнан недавно. Вот и верь потом в байки про мучительную гибель изгнанных. Здравствуют и процветают. Еще и средством передвижения обзавелись.
- Кстати, а что это за чудо природы? – вновь полюбопытствовал Брум, показывая на поверженную тушу животного.
- 6-лапый скроф, - молниеносно высказалась Терсия, пока эльф вспоминал название, – обитает только в Закатных землях. Поразительно, но изгоям удалось их приручить.
- Похоже, наши сведения касательно Закатных Земель несколько устарели. – Глеарос еще раз подробно осмотрел поле минувшей битвы в надежде найти новые детали.
- Смотрите, там, кажется, что-то происходит, - воскликнула Абиель, и все разом устремили взор на сбившихся в кучу остальных путников. Те что-то оживленно обсуждали на повышенных тонах и активно жестикулировали руками. Аспур и Вог, сорвались туда, а следом за ними последовали Абиель, Терсия, Глеарос и два мага.
- Дайте мне убить его, - доносился злобный призыв из толпы.
- Он нужен живым, - звучало в ответ.
Когда маги, эльфы и даны, наконец, подошли, то увидели еле живого всадника, которого обступили со всех сторон участники.
- Они убили двух моих друзей. Эти твари. – Возмущался Танар. – Дайте мне его, я прикончу изгоя.
- Успокойтесь, Ваше Величество, - пытался быть вежливым Викхель, унимая пыл короля и не давая тому вознести меч над головой раненого, - живой он гораздо ценнее для нас. Он может рассказать местоположение остальной шайки и цель нападения.
- А главное, он расскажет, как нас выследили! – послышалось сзади.
Толпа негласно разделилась, примерно, поровну на тех, кто поддерживал замыслы короля и на тех, кто считал идею Викхеля более правильной. Пока они безрезультатно спорили, раненный всадник, между прочим, доживал последние минуты. Это можно было без труда понять по его бледным губам, испуганному взгляду и густой крови, растекшейся внушительной лужей. Когда несчастный скончался, спор приобрел более ожесточенный характер, обзаведясь взаимными оскорблениями и обвинениями. Поначалу «новички» наблюдали, храня молчание. Они старались вникнуть в происходящее и разобраться, кто прав и чью сторону надобно принять.
- Тихо! – Аспуру надоело оставаться безучастным, и он изо всех сил заорал.
Как ни странно, но такой способ обратить на себя внимание сработал, и скандалисты вынужденно повернулись в сторону гладиатора с целью рассмотреть того, кто посмел прервать их противостояние.
- Нам сейчас нельзя ругаться! – утвердительно произнес Аспур.
- Да ладно?! Вот это предложение, - выдал один из гномов-близнецов, явно не оценив чаяния даннского участника, - И ты вообще кто?
- Тот, благодаря которому ты выполз из Леса Забвения, - с такой же пренебрежительной интонацией произнес Брум.
- Все верно, - заверил Брондаз, от чего по толпе пробежал гул. – Он помог нам, а перед этим выручил напарника.
- Правда? А я слышал, что он бывший раб, кого чудом занесло на турнир, - издевательски возразил пустынник.
- Кем бы он ни был, пусть выскажется, - внезапно заступилась Абиель. В ее взгляде улавливалась строгость одновременно с любопытством. – Говори.
Аспур взглянул на умолкнувших участников. Брум, Викхель, Абиель, Танар и Брондаз с Дармиром заинтересовались. Остальные же всем своим видом выказывали безразличие на пару с равнодушием. «Что ж, хуже уже не будет» - гладиатор мысленно успокоил себя, а затем, хорошенько прокашлявшись, начал.
- Необходимо объединиться. Если хотим выжить, надо действовать сообща.
- С какого рожна мне объединяться с дикарями? – пустынник вновь обрушился на последнего с явным недовольством.
Тем не менее, Аспур выдержал удар. Он не стал пререкаться и попробовал доходчиво объяснить свою позицию жителю песков, а вместе с ним – всем остальным.
- Подумайте! Только за последние несколько дней мы потеряли большую часть участников, наших товарищей и друзей. Сейчас нас два десятка с небольшим. Из 72! И это при том, что в направлении цели не пройдено и половины пути, и трети. Да что там, и десятой его части. Сейчас мы действовали вместе, помогали друг другу. Пусть не намеренно, но все-таки помогали. И мы добились успеха. Чего нельзя сказать про лес или травяное поле. Есть суровая действительность, к которой нужно адаптироваться. Турнир – это уже не вопрос соперничества, а вопрос выживания. По крайней мере, для нас. Поэтому мое предложение максимально простое и практичное. И, что самое главное, выгодное для всех.
- Еще скажи, что мы возьмемся за руки и станцуем хоровод вокруг Столетника, - блеснул сарказмом Свэн.
- Вовсе не требуется танцевать. Достаточно просто дойти до цветка, а там уже и решить, - поддержал Аспура Глеарос. – Идея неплохая. В нынешнем положении она даже единственно правильная. Если идти вперед, то только общими усилиями.
- Может, развернемся обратно, пока не поздно? – робко озвучил Кверкус. Как гром средь ясного неба, его предложение взбудоражило участников. Не менее прочих удивились Аста с Диондором. Даже они не ожидали такого от своего покровителя.
- Ваше Высочество, помимо озвученных правил турнира есть еще негласные. В них, мягко говоря, не приветствуется скорое возвращение. Вы предлагаете нам всем покрыть себя позором? – Вард добродушно улыбнулся, зажигая табак в длинной, изогнутой трубке.
- Почему сразу позором? Мы все объясним, нас поймут. Соберемся с новыми силами и опять отправимся.
- Ваше Высочество, Вы можете хоть сейчас отправляться. Восток в той стороне. – Даннский наемник указал в сторону леса, высмеяв, таким образом, принца перед присутствовавшими участниками.
- Да как ты смеешь меня оскорблять, жалкое подобие воина. – Возмутился принц. С завидной строптивостью он дернулся в сторону обидчика. Диондор с Астой насторожились. – Сиди смирно, не то я…
- Ты что? – Неконтролируемый выпад вуда не на шутку разозлил наемника, заставив последнего пренебречь нормами этикета и заговорить с нескрываемым неуважением. – Что ты сделаешь, мальчишка? Предложишь мне дуэль? Хотя, нет, стой. Ты же не из таких. Ты пошлешь кого-нибудь из этих двух вместо себя. Я много вас повидал. Да что там, я неоднократно бился за таких, как вы, жалких трусов.
- Я тебя…
- Беги обратно в Цитадель и расскажи всем, какой ты герой. Давай, вперед. – Не дожидаясь угроз Кверкуса, даннский участник турнира эффектно завершил речь.
Путники, пораженные откровенностью вышедшего из себя наемника, затихли в ожидании чего-то ужасного. Будь они сейчас в Восходных Землях, дерзкого данна уничтожили бы, даже не дав договорить пламенную речь. Однако нынешняя реальность диктовала иные правила, в соответствии с которыми приходилось выживать здесь. В Закатных Землях, где не работали законы Восходных, где титул не играл никакой роли, где все решали только те или иные качества характера.
Примечательно и то, что Аста с Диондором не проронили ни слова и ничего не предприняли. Не потому, что испугались дерзкого данна. Скорее всего, они сами упивались публичным унижением того, кто с преуспеванием этим занимался всю свою жизнь. Сам же принц, ожидаемо, дал заднюю.
- Не побегу до тех пор, пока не увижу, как ты сдохнешь от рук какого-нибудь изгоя. – Презрительно ответил он, прищуривая глаза.
- Прошу, хватит! Давайте успокоимся и все обсудим, - перебранка уже успела порядком утомить Глеароса. Воспитанный эльф тактично попытался разрядить обстановку со свойственной ему дипломатичностью.
Понадобилось еще какое-то время, чтоб успокоить разгоряченного принца и наемника, но в итоге, изнуренные перепалками путники расселись по кругу и подробно обговорили идею Аспура, а вместе с ней – основные правила взаимодействия, поведения и тактики боя в совместном походе.
После непродолжительных дискуссий все единогласно сошлись во мнении, что необходимо временно объединиться. Дабы вновь не стать жертвой внезапной атаки, вынужденная команда собрала вещи и, похоронив павших участников, покинула пределы поляны. Они последовали далее на запад навстречу новым испытаниям. А в это самое время за их исходом кто-то внимательно наблюдал. С кинжалом в одной руке и свертком желтой бумаги в другом он выглядывал из-за деревьев.
Глава 12. Пять, Луна, Конец
По городу неторопливо передвигалась повозка с запряженным в нее гнедым жеребцом, который подковами на копытах отбивал монотонное цоканье по брусчатой улице. Сгорбленный извозчик, зажав вожжи крепко в кулаках, ловко управлялся с животным, направляя по заданному маршруту. Иногда управляющему приходилось хлопать вожжами по крупу жеребца, дабы не терять темп, и тогда питомец ускорялся. Он резво скакал до тех пор, пока вновь не замедлялся и пока извозчик вновь не повторял действие. В конце телеги сидел единственный пассажир. Он удобно расположился сзади, скрестил руки перед собой и, склонив голову вниз, дремал под стук копыт и напевания кучера, который для разрядки скуки время от времени затягивал песнь. Очевидно, таким образом, он избавлялся от утомления, что захлестывало в процессе езды. Импровизированный концерт продолжался до тех пор, пока управитель резким возгласом не скомандовал жеребцу остановиться оттянутыми на себя вожжами. Четырехколесный аппарат прекратил движение, чем заставил пассажира пробудиться в тот же момент.
- Приехали, господин Коб!
Пассажир окинул сонным взглядом местность вокруг – небольшой аккуратный парк с виднеющимся за зелеными насаждениями Летним дворцом.
- Спасибо, друг! – Ошариан попытался вручить хозяину повозки несколько звенящих монет в ладошку.
- Ну, что Вы и в самом деле! Право, не стоит! Вы и так отплатили мне уже добром, помогая заменить колесо на телеге! – смутился тот.
- В таком случае, еще раз благодарю!
- Взаимно! Храни Вас Творец!
Следопыт осторожно слез и зашагал через парковую дорожку в направлении дворца. Обычно, здесь часто прогуливались туристы, признавались друг другу в любви молодые сердца, бойко веселилась детвора. Но в данный момент опустевший парк выглядел до неузнаваемости пасмурно. Единственными, кого можно было встретить в нем, - королевские гвардейцы. Оперативными тройками они важно прохаживались по периметру местности, а ближе к дворцу их количество увеличивалось.
- Стой на месте! – крикнул ближайший к Ошариану молодой гвардеец.
- У меня пропуск. Я по делу! – недолго думая, ответил следопыт и предъявил бумаги.
- Выходит, Вы и есть тот следопыт? – После ознакомления с документами солдат сменил тон с воинственного на доброжелательный. – Простите, если я показался Вам грубым. Я просто не знал.
- Все в порядке. Вы всего лишь делали свою работу. Делали ее на совесть, внимательно следили за тем, чтоб никто из посторонних не забредал в парк. Теперь и мне позвольте сделать свою часть работы.
- Да, конечно, проходите. – Безукоризненно согласился юноша. Жестом руки он указал путнику на место назначения. – Господин следопыт, позвольте Вас сопроводить.
- Ошариан. Лучше называйте меня по имени. – Поправил гость. – А что касательно помощи, то почту за честь...
Коб сделал паузу, давая понять, что хотел бы услышать в ответ имя своего спутника.
- Ох, простите, господин Ошариан, - догадался собеседник, - мое имя Эллок. Я сын кожевника, родом из Крояны.
- Красивый, живописный городок. Наслышан о нем. Не то, что моя Родина.
- О да, сэр. Это «Жемчужина Октоса», которую омывают синие воды Ненфорода.
- Если не ошибаюсь, назван в честь знатной дворянки?
- Королевы. А если точнее – в честь Верховной Правительницы Крояны Прекрасной. По преданиям, она любила там отдыхать. После ее смерти на том месте потомки возвели великолепный город-памятник в память о ней.
- И что же, если не секрет, вынудило молодого юношу покинуть великолепный город-памятник? Насколько мне известно, кожевники не бедствуют и никогда не остаются без работы.
- Это правда, господин Ошариан. Я мог бы так и прожить всю жизнь на берегу океана, не зная забот и любуясь малиновыми закатами.
- Так почему же не прожил?
- Не знаю. Наверное, спокойная жизнь – это не про меня. Я всегда хотел приключений, странствовать по свету. – Глаза юноши налились жгучим огнем.
- Находясь на службе в должности гвардейца, особо не получиться путешествовать, если, конечно, ты не какой-нибудь важный начальник или бедный курьер.
- Поэтому я здесь не надолго. – Объяснил солдат. – Служба мне нужна для поступления в Университет Цитадели. Там большие перспективы. Например, можно стать следопытом, как Вы. И тогда мне откроется путь к заветной мечте.
Подобный поворот в диалоге несколько удивил Ошариана. Не часто ему встречались те, кто видел в работе следопыта нечто завораживающее. Да что там греха таить, он и сам стал разгадывать запутанные истории не от порыва собственной души, а, скорее, от безвыходности. Поэтому романтический настрой спутника даже в какой-то мере позабавил Коба.
- Это нелегкая задача. – Поспешил заверить Ошариан. – Иногда предстоит не спать ночами ради одной маленькой отгадки, иногда приходится месяцами перекочевывать с места на место, довольствуясь скромным пайком, а иногда и вовсе возникает угроза жизни, когда охотишься на преступника или поневоле становишься свидетелем грандиозного заговора могущественных сил. Нужно быть отчаянным, чтоб добровольно вверить свою жизнь случаю.
- Я все прекрасно понимаю, - судя по спокойному выражению лица Эллока, он ничуть не удивился откровениям следопыта, - господин Ошариан, я променял размеренную жизнь в кругу семьи на свои авантюрные мечты. Это ли не отчаяние?
- И то верно, - сдержанная улыбка преобразила уста следопыта, дав понять, что он с уважением оценил чаяния собеседника.
Оба путника не заметили, как дошли до гранитных ступеней. Они относительно быстро миновали караулы, и Коб попал внутрь дворца. В процессе следования он с изумленным восхищением наблюдал за интерьером комнат, поскольку ему не приходилось видеть ранее такой роскоши. И не удивительно, ведь все его детство и юность прошли в бедных трущобах шахтерского города Эйя, где не приходилось видеть не то что дворцы, но и хотя бы мало-мальски благополучные дома.
Наконец, поднявшись по ступеням, изумленный неприличной роскошью следопыт вошел в танцевальный зал. Там уже сновало три человека, которые активно изучали место смерти графа и делали замеры рисунков на стене. Увидев следопыта, они бросили на него высокомерные взглядамы, а затем с фальшивой любезностью уступили.
- Пойдем, подышим воздухом! Не будем мешать мастеру, – с издевкой предложил один из них, и вскоре троица покинула зал.
Ошариан предпочел никак не реагировать на вызывающее поведение коллег. Сейчас его мысли были заняты только расследованием. Привычка работать в полном одиночестве давала о себе знать, поэтому Коб не преминул об этом сообщить своему спутнику.
- Спасибо, Эллок! Дальше я сам. – Он намекнул гвардейцу, что здесь их пути расходятся.
Тот все понял и не стал более мешать профессионалу, но лишь поблагодарил за возможность поговорить, после чего покинул зал вслед за троицей с пожеланиями удачи следопыту.
Ошариан медленно подошел к стене. Первое, с чего он начал – тщательный осмотр символов на ней. Кровь, которой были нанесены иероглифы, успела засохнуть. Темно-красными полосами она въелась в бело-каменную плоскость. Ошариан достал из сумки отданную Экланом тетрадь, в которой вместе с информацией о покойном значились записи о подробностях смерти Уолана и о его таинственном предсмертном послании.
«Пять, Луна, Конец, - бормотал под нос следопыт, попеременно глядя то на запись, то на стену. – С первыми двумя словами все понятно. Это пятая эпоха Луны. Но что с третьим?»
Следопыт пристально всматривался в последний символ, строил собственные догадки.
«Конец – это не окончание, а гибель. Выходит, гибель после пятой эпохи Луны? – задал риторический вопрос он. – Чья гибель? Что же пытался граф этим сказать?»
Ошариан продолжал искать логическую связь в послании. По несколько раз он перелистал наполненную информацией о жертве тетрадь. Достав из сумки чистый лист бумаги и перо с чернильницей, он на скорую руку набросал какую-то схему с различными именами. Затем, скомкав ее, принялся чертить новую, но и в этом случае листок постигла та же участь. Следующие попытки вновь не увенчались успехом. Будучи моллом, следопыт очень хорошо знал культуру и быт своего народа. Он успешно раскрыл не один десяток загадочных смертей, касавшихся, в том числе, и его собственного королевства. Но в текущей ситуации даже его навыков и предложенной Экланом Хорреном информации явно не хватало. Следопыт решил подробнее осмотреть место смерти. Его взгляд опустился на паркет, на котором так же, как и на стене, проступали багровые пятна крови, поверх которых виднелись десятки следов. К сожалению, в этой массе следов что-либо разглядеть не представлялось невозможно, но Ошариан, все же, предпочел не сдаваться и словить упущенные детали.
«Стадо безалаберных слонов, - раздраженно вырывалось из его уст после получаса осмотра паркета. – Потоптались и пошли дышать воздухом. Называется, справились»
На смену раздражению постепенно пришло отчаяние. За несколько сбившихся в один миг часов Коб уже успел осмотреть и рядом стоявший стол, и лежащие на нем личные вещи графа, которые находились при нем в тот вечер, и кортик, которым тот себя заколол. Следопыт еще раз проверил записи о графе. Но найти что-либо существенное, что сдвинуло бы дело с мертвой точки, так и не удавалось. Даже такому скрупулезному к деталям типу, как господин Коб. Скромный участок в десять квадратных метров был досконально прочесан, по меньшей мере, раза три. В голове Ошариана даже возникла мысль, что здесь ничего нет, и что ответы надо искать в другом месте. Но внезапное предположение заставило его подняться со скамьи и опять докапываться до правды с горячим энтузиазмом в глазах. Ошариан внезапно для себя вспомнил даму, с которой совсем недавно познакомился возле Башни. Прямо посреди важного расследования. Так беспардонно и без приглашения она влезла в его мысли, захватив внимание. Подобно нежной прохладе, она вновь радовала следопыта своим присутствием, пусть и мысленно. Она вновь повторила свою фразу о том, что всегда ищет скрытые детали, спрятанные от посторонних глаз. Это натолкнуло следопыта на новые мысли.
«Он же кричал гибель напоследок. А что, если это отсылка к кинжалу, ознаменовавшему гибель?» - следопыт осмотрел кортик во второй раз.
Лезвие оружия было испачкано в крови вплоть до крестовины. Однако его рукоять оставалась чистой. Исключение составляла лишь тонкая линия застывшей красной жидкости, огибавшая круглую рукоять у основания наконечника на 360 градусов.
«Не похоже на то, что граф предпочел себя заколоть, ювелирно держась несколькими пальцами одной из рук за конец кинжала» - усомнился Ошариан. Он взял платок и через него схватился за основание наконечника, как проделал Уолан. Основание пришло в движение, издавая короткие щелчки, а внутри рукояти образовалось отверстие, из которого выпала монета и со звоном ударилась о паркет. С радостным облегчением Ошариан наблюдал за собственным открытием, за найденной золотой монетой с затертым аверсом и реверсом, где располагался странный знак – свернутая в круг змея, которая пожирала собственный хвост. А в центре змеиного клубка отблескивали на дневном свету вдавленные контуры неизвестного иероглифа. Подобного символа следопыт ни разу не видел в жизни, потому как наверняка запечатлел бы его благодаря своей великолепной способности запоминать детали. Находка его необычайно заинтересовала, побудив к составлению новых вопросов. Так или иначе, но он решил утаить обнаруженную монету от посторонних глаз. Это его дело, и он предпочел самолично разобраться в происходящем. И поэтому, приведя кортик в первоначальное положение и собрав свои вещи, он отправился прочь из дворца. Теперь дорога вела его в место, где можно было расшифровать неведомый знак.
Несколько часов понадобилось Ошариану, чтобы добраться до Университета Цитадели – сосредоточения грамотных и рациональных умов. Места, в котором современные уклады подчинялись культу знания, а слова «успешный» и «умный» считались синонимами. Университет служил местом, куда, словно паломники в святые места, съезжались способные юноши и девушки со всех уголков Восходных Земель. Но главной особенностью заведения по праву являлась его роль связующего звена, где каждый из народов предлагал свою систему культурных ценностей, знаний, технологий и взамен постигал чужие знания.
У входа в университет висела табличка с высеченной на древнем языке фразой: «На страже Вечного Мира». И действительно, это место для мирного сосуществования обитателей Восходоземья делало больше, чем политики. Университет был настолько большим ввысь и вширь, что в его многочисленных коридорах запросто терялись новички. Магические искусства, история мироздания, религии и верования 9 народов, мореплаванье, курсы молодого лекаря, боевые техники и т.д. – все это преподавалось в учебном заведении. Накопленный за тысячелетия опыт здесь бил мощным напором, стоило только предаться ему.
Волна приятной ностальгии захлестнула Ошариана. Он вспомнил, как постигал в этих пропахших книгами кабинетах разные науки. Вспомнил, как учился держать удар и правильно наносить его. Вспомнил, как впервые влюбился. От накативших отрывков из прошлого мурашки побежали по его коже, но мысль о найденной монете быстро напомнила о цели визита, и он спешно побрел в эльфийскую секцию университета.
Дойдя до нужного кабинета, Ошариан остановился. Оттуда доносился знакомый бодрый голос, вынудивший следопыта чуть приоткрыть дверь. Маленький, облысевший эльф ходил по кабинету и увлеченно рассказываял о геральдических символах сидевшим за партами слушателям. Откровенно говоря, данная наука не шибко славилась среди учеников по причине своей сухости и скукоты. Но учитель выходил достойно из положения. Каждый раз он изощренно старался преподнести материал максимально понятно и интересно. А когда он видел, что аудитория начинает скучать, то сразу же прекращал монолог и бросал публике какой-нибудь несложный вопрос, который чудесным образом оживлял присутствующих, побуждая к активной дискуссии. Хитрая тактика работала безотказно, за что эльф прослыл интересным докладчиком и уважаемым учителем.
- Урок окончен, - объявил он, и слушатели, собрав вещи, покинули кабинет.
- Учитель Сардос! - окликнул Ошариан эльфа.
- Ошариан? Это ты? Дорогой Ошариан! Вот так приятная неожиданность! – Обрадовался учитель. – Что ты там стоишь у входа? Заходи!
- Благодарю.
- Давно тебя не видно было!
- Дела, учитель. Одно за другим. Времени ни на что нет.
- Неудивительно. У лучшего следопыта всегда будет вереница дел.
Покрасневший Коб смутился от похвалы. Однако было приятно услышать ее от того, кто обучил его всему..
- Я к Вам как раз по одному такому. – Следопыт достал из сумки найденную монету. – Подумал, может, Вы сможете помочь мне понять, что это?
- Ну-ка, поглядим, - заинтересованно произнес Сардос, надевая очки.
Он внимательно изучил золотой раритет под увеличительными стеклами. Затем эльф направился к стопке запылившихся книг и достал оттуда одну. Листая ее, он искал изображенный на монете знак, но попытки не увенчались успехом. Несмотря на неудачу, он достал другую книгу и продолжил поиск, но поиск вновь не дал результата.
- Очень интересно, - задумчиво изрек Сардос, хмуря поседевшие брови, - и где ты ее только нашел?
- В одном укромном месте, - уклончиво ответил Коб, - а что там с ней?
- Я много всяких причудливых знаков изучал за свою жизнь, но такой вижу впервые, - эльф ловко прокрутил монету в руках, - здесь моих знаний недостаточно. Но….
- Но?
- Через месяц состоится очередное собрание моих коллег из историко-археологического кружка. Я могу посовещаться с ними. Уверен, они скажут что-нибудь вразумительное. Возможно, монета – редкое сокровище, принадлежащее к доэпохальному периоду.
Ошариан на миг представил, как несколько десятков знатоков будут рассматривать его находку. Наверняка они расскажут о ней еще кому-нибудь из своих, а те, в свою очередь, разнесут новость дальше. А что будет, если монета и впрямь имеет отношение к древности? Тогда одними учеными точно не отделаться. Узнают все, кто только может. Такой сценарий следопыт счел совершенно неприемлемым, ибо он считал, что всякое успешное расследование предпочитает тишину. Тем более, такое масштабное, как убийство графа посреди самого важного бала за последние сто лет.
- Извините, учитель, но я не могу предоставить им находку. Это улика.
- Понимаю, друг. Но, к сожалению, я тогда не могу тебе помочь, - расстроенный учитель возвратил монету ее обладателю, - такой знак мне не встречался. Но его отдельные элементы подсказывают на то, что природу иероглифа, возможно, знают маги Аонаса. Они-то тебе и помогут. К тому же, они весьма консервативны и не станут распространяться.
- А говорили, что ничем не можете помочь, когда вон как помогли, - подбодрил Коб собеседника. – Кстати, Вы упомянули магов. Вам известно что-нибудь о конфликте графа Уолана и некоего Гликада?
Сардос сосредоточено посмотрел на следопыта в попытке ответить хотя бы на этот вопрос.
- Уолан – это тот, который самоубился во дворце?
- Именно.
- Что-то припоминаю. Постой, так ты расследуешь его гибель?
Лицо Сардоса преобразовалось от удивления, а после того, как Ошариан скромным кивком утвердительно ответил, оно загорелось живым румянцем.
- Ах, дорогой мой Ошариан! – Едва сдерживая радость, возгласил учитель. – Я знал, я никогда в тебе не сомневался. Ты лучший.
Кобу вновь пришлось краснеть и отбиваться краткими благодарностями от щедрых комплиментов хозяина кабинета.
- Когда-то давно Уолан публично унизил мага, а тот поклялся отомстить. – Продолжил оживленный Сардос, вспомнив о вопросе. – Я не знаю подробностей ссоры, их товарищем я никогда не был, но ходили упорные слухи, что колдун когда-то пригрозил уничтожить графа. Извести со света.
- В целом, по мотивам все сходится. Но для чего магу пришлось ждать столько времени?
- Кто знает, кто знает? Месть – это блюдо, которое подают холодным. Возможно, Грикад ждал подходящего момента, пока Уолан будет максимально незащищенным. Возможно, встреча на балу спонтанно пробудила в чародее давнюю злобу, и тот сорвался. Возможно, третья сила воспользовалась конфликтом и свела собственные счеты с опальным графом. К сожалению, я не следопыт.
- Зато превосходный учитель!
Коб почтительно поклонился старику в знак благодарности за помощь. После недолгого разговора, продлившегося еще какое-то время, гость распрощался с учителем. Теперь все ответы необходимо было искать в Аонасе.
Глава 13. Октоградский переполох
Недели путешествий по Восходоземью подходили к концу. Вместе с франской знатью и верными рыцарями, возглавляемыми Бакдусом, Медина возвращалась в Октоград. Ей предстояло много работы. В отсутствие короля теперь она занимала место главы королевства на правах регента своего 7-летнего сына, принца Бернарда. Разумеется, Костакулу, брату Танара, также пришлось взвалить на себя часть монарших обязанностей и хлопот, но основной груз ответственности приходился на хрупкую белолицую красавицу. И от осознания этого королеву еще больше одолевало волнение. В ближайшее время ей придется принимать важные решения, влияющие на тысячи судеб. Советники будут ежедневно по несколько раз посещать королевский дворец со стопками распорядительных грамот, которые необходимо прочесть, а затем подписать. Дворяне будут штурмовать монарший оплот в надежде добиться аудиенции королевы. Словно малые дети, они начнут жаловаться на «тяжкую жизнь», на своих соседей, на семейные проблемы, а по окончании душераздирающей истории по привычке что-нибудь попросят: золота в кредит, каких-нибудь письменных разрешений на промыслы или, например, королевского участия в судебном разбирательстве с дворянином-обидчиком. Уж Медине известно о них немало, ведь ей не раз доводилось становиться свидетелем таких бесед, когда Танар ухищрялся ловко маневрировать между этими коварными созданиями. Вслед за ними во дворец прибудут иностранные купцы. Стройными рядами они выстроятся в холе в очередь на прием. Словно из рога изобилия, они будут сыпать выгодными для короны предложениями, и придется тратить время уже на рассмотрение их условий, а впоследствии – на переговоры. Два дня в неделю придется отводить для посещения торжественных церемоний: воскресного молебна Восьмиконечной Звезде, а также светского субботнего вечера, куда по привычке стекается вся столичная знать. Еще один день нужно потратить на вынесение приговоров преступникам: кого казнить, кого изгнать, кого помиловать. И это не считая того, что в плотный распорядок дня еще нужно вместить такие житейские заботы, как прием пищи, сон и, конечно же, непредвиденные обстоятельства, которые имеют свойство возникать в самые неподходящие моменты. В общем, каждый день с раннего утра и до позднего вечера придется посвящать государственным делам и всему, что связано с Октосом.
Дабы не подводить мужа, Медина намеренно приказала ускорить темп следования в столицу и как можно быстрее приступить к новым обязанностям. Она даже отказалась от предложения Конрада погостить в Дандбурбе. Вторая же причина, по которой королева рвалась в Октоград, была куда серьезнее. Дети. Они являлись для нее самым важным в жизни. Более всего на свете Медина сейчас желала обнять сына и дочь. Она представляла, как встретит их, как расцелует, попутно рассказывая о Цитадели и вручая привезенные издалека гостинцы. От этих мыслей ей становилось теплее и легче, а предстоящие заботы отходили на второй план. «Все ради семьи» – таковым был главный, унаследованный от родителей, негласный принцип королевы, который она гордо несла сквозь годы.
Вдали колоны послышался рев трубы, известивший Октоград о прибытии экспедиции. В ответ на него подобная топорная композиция прозвучала со стороны видневшейся впереди столицы. Роскошный город на семи холмах встречал путешественников в свои объятья после утомительных недель их странствий.
- Мы вернулись домой! – радостно произнесла она из кареты сопровождавшему Бакдусу. – Скажи рыцарям и дворянству, чтоб отправлялись домой к семьям!
- Будет сделано, Ваше Величество, - повиновался помощник и тут же деловито раздал соответствующие приказы.
Войско Октоса начало медленно таять еще в охранявших столицу со всех сторон пригородах. На первое время все они оседали в тавернах, ночных кабаках и гостиницах. Именно туда предпочла отправиться часть обслуги и рыцарства. Другая часть наводнила непосредственно Октоград. Королевская знать ожидаемо скрылась в своих величественных усадьбах, отстраненно стоявших поодаль от огромного города к северо-западу от него. Вельможи из дальних уголков королевства любезно принимали приглашения от своих знакомых переночевать у них. Никто не остался брошенным.
Медина же в сопровождении личной гвардии отправилась в сторону королевского дворца. На своем пути она встречала восторженных горожан, что выходили на улицы для приветствия своей королевы. Громкими возгласами, букетами из цветов и рукоплесканиями они отмечали ее возвращение. И пусть близился вечер, но Октоград радостно шумел, как в тот день, когда эти же самые люди отбывали в Цитадель. Для полноты картины не хватало лишь выстроенных в ряды стражников в начищенных до блеска доспехах и местных властей. Уж они обязательно должны были выйти на улицы встречать свою госпожу. Но в действительности никого и близко не было ни в самом начале города, ни в его центре.
- Странно все как-то, - поделился своими впечатлениями Бакдус.
- Что именно тебя тревожит? – обратила внимание на опечаленного помощника Медина.
- Ваше Величество должны встречать.
- Ну, вот же, - Медина показала на радостный народ, скандировавший в один голос имя королевы, - меня встречают.
- Это не совсем те люди, - осторожно произнес Бакдус.
Как бы там ни было, но Медина быстро сообразила, на что намекает ее помощник.
- Ты имеешь в виду управляющего и советников?
- Да, Ваше Величество.
- Зачем они мне, если у меня есть народ? Будь они здесь, ничего не поменялось бы. Стояли бы сейчас и соревновались друг с другом в том, кто наиболее мастерски сделает мне комплимент. Только все испортили бы. Лицемерные лжецы. Еще успею насмотреться на их отвратительные физиономии в отсутствие Танара.
- Но, Ваше Величество, это строгие правила, требующие неукоснительного соблюдения.
- Искренность простых людей для меня ближе никому не нужных формальностей. Тем более, Бакдус, ты ведь прекрасно знаешь их отношение ко мне.
- Для такого хамства нужна веская причина. Советую им ее поскорее найти, пока мой меч с плетью не добрались до них.
- Мало ли, может устали и легли спать. – Королева продолжала оставаться поразительно невозмутимой, не реагируя на обоснованные возмущения преданного Бакдуса.
- Устали? – светлые глаза рыцаря широко раскрылись, а сам он едва не свалился с лошади от удивления. – Ваше Величество, титул монарха еще никто не отменял, как и субординацию. Приедь Вы посреди ночи, они должны были вскочить со своих теплых постелей и бежать Вас встречать. Приедь Вы в холодную зиму, они должны были выйти из своих просторных усадеб и встречать Вас, стоя на морозе. Приедь Вы спустя несколько лет
- …они должны были отправиться меня встречать, - продолжила Медина мысль своего телохранителя с милой улыбкой, - Бакдус, спасибо тебе за заботу, правда. Но таких людей нужно завоевывать хитростью. Сила угнетает их и без того хрупкие души, поэтому разговаривать с ними предпочтительно языком интриг и уступок.
- Как знаете, Ваше Величество, - покорно поклонился помощник, - Вы теперь здесь главная. Все будет по-вашему. Просто знайте, что я…
Взглянув на Медину, Бакдус затих. В последний момент он прервал речь по известным только ему причинам.
- …ты всегда поможешь. – Вновь закончила за него королева. Она одарила приближенного дружелюбным взглядом, когда общаются, скорее, хорошие знакомые, нежели господин со своим подчиненным.
По прибытии к месту назначения, у входа в дворцовый парк королеву ждала неожиданная картина: из дворца люди в рабочей форме, выстроившись в живую цепь, выносили ее с Танаром вещи. За всем безучастно наблюдал управляющий столицей со своими помощниками. Один из них даже изредка давал советы носильщикам, требуя от них бережности. Несмотря на приезд столь почетных лиц, лицо управляющего испустило мрачную гримасу. Он даже не пытался изобразить восхищение , а лишь, наоборот, стал пасмурнее с приближением Медины.
- Добро пожаловать, - сквозь зубы произнес он, не удосужившись к ней повернуться.
- Что здесь происходит? – вопросила шокированная Медина.
Управляющий не спешил с ответом. Он по-прежнему стоял, опершись на металлическую 3-х метровую ограду, как ни в чем не бывало. Когда Медина потребовала объяснений во второй раз, мужчина вновь показательно продемонстрировал безразличие к ее просьбам.
- В королевстве нынче отменили всякое понятие чести? – вспыхнул Бакдус, вынимая меч из ножен. – На колени перед королевой и быстро объяснил, что здесь происходит, пока я тебе голову с плеч не снял!
- Она мне не королева! – злобно отреагировал управляющий, пока Медина успокаивала яростного рыцаря. – Она здесь больше никому не королева!
- Что ты сказал, ничтожество? А-ну, повтори!
Терпение Бакдуса быстро лопнуло, и он устремился к бунтарю, чтоб наказать оного, но получил отпор от стоявших рядом охранников. Тогда рыцари ринулись помочь своему командиру, и тут же были остановлены вонзившимися сзади в них стрелами. Из парковых кустарников выскочили умело замаскированные мечники без опознавательных знаков на одеждах. Между ними и остатками королевской свиты завязался короткий бой, по итогам которого защитники управителя одержали победу. Какими бы умелыми воинами не были охранники королевы, но, все-таки, они пали по причине превосходящих сил противника и по причине внезапности атаки. Единственным, кто до конца сражался за королеву, оставался Бакдус. Тяжелый удар дубиной по голове отправил его в длительный сон. Что касательно Медины, то ее схватили и, связав руки тугой веревкой, увезли на подогнанной черной карете в неизвестном направлении.
Глава 14. Компромисс
- Говорю же, нужно идти в обход!
- В обход мы потеряем много времени. Нам надо напрямую по горе.
- Как тебе не понять, что на подъем мы потратим больше времени. Вдобавок, мы изрядно устанем.
- Ты, быть может, и устанешь, но не говори за остальных.
Пустынник и Диондор стояли у подножия высокого холма, походившего на гору, и выяснили, чье предложение лучше. Два способных охотника, отправленных вперед на разведку, не могли прийти к общему знаменателю. У каждого имелось свое видение ситуации, и каждый, опираясь на собственный опыт, пытался отстоять собственную точку зрения. Охотники продолжали словесный поединок с подбрасыванием все новых доводов, пока к ним не присоединились Танар, Викхель и Вард.
- Во имя Творца успокойтесь! На ваши вопли сейчас все изгои сбегутся. – Призвал успокоиться Вард.
Старый гном будто имел особое чутье на возникавшие возле него конфликты и, подобно огнеборцу, устремлялся тушить пожары раздоров. Нетипичный для своего народа талант старик приобрел в результате многочисленных, успешных попыток по предотвращению дебошей пьяных товарищей. На протяжении не одного десятка лет ему приходилось по несколько раз в день выступать дипломатом, что в итоге выработало в Варде условный рефлекс. Старик отличался среди остальных еще и тем, что предпочитал не выпивать, застолбив за собой прозвище «Больной Вард». Судя по всему, его трезвый образ жизни как раз таки и послужил для возникновения образа миротворца.
- Вуд предлагает подниматься по горе. Это неверно, - апеллировал пустынник к тройке в надежде снискать их солидарность. – Если пойдем по предложенному мной пути, то можем наткнуться на источник с водой. К тому же, мы сохраним силы.
- Воды у нас еще хватает, а вот запасных жизней не имеется, - Танар принял позицию Диондора. – Если заберемся на гору, то оттуда легче держать оборону в случае атаки кого-либо. К тому же, с ее вершины открывается хороший обзор.
Викхель с Вардом не стали подвергать сомнению слова короля и выказали согласие. Так поступило и большинство группы, которая подтягивалась сзади. Вообще, между путниками довольно часто возникали разногласия за те несколько недель совместного пути, что они провели вместе. Однако они, на удивление, почти всегда договаривались, шли на компромисс в соответствии принятых правил. Благодаря такой вынужденной уступчивости 23 участника до сих пор оставались единым фронтом, до сих пор оставались невредимыми. За время пути они не побратались, но и не поругались. Некоторые так и вовсе успели познакомиться друг с другом. Необходимо было как-то контактировать с заклятыми товарищами из других отрядов.
Сейчас всем предстояло взобраться на вершину горы. Занятие выдалось не из легких. На середине подъема угол уклона увеличился, отчего карабкаться стало еще сложнее. Чистый воздух кружил гудевшую голову, кидая из стороны в сторону, а у некоторых путешественников даже возникала отдышка, которую они гасили периодическими остановками. Тяжелее всего дела обстояли у коротконогих гномов, что пыхтели больше всех. Их большие носы сопели, мешаясь со звоном увесистых каменных доспехов.
- Сейчас бы сюда тех здоровенных свиней с шестью ногами. Они бы не помешали. – Сквозь отдышку выдавил из себя Свэн.
- Да ты сам как свинья. Только двуногая, – донеслось от Стэна в свойственной ему грубой манере.
Шедшие рядом данны и маги оценили стеб сдержанной улыбкой, а оскорбленный гном ожидаемо набросился на брата.
- Седьмой случай агрессии, - обратил внимание Глеарос на двух мнущих кулаками друг друга гнома.
- Ты что, считаешь их драки? – недоумевающее полюбопытствовала Терсия.
- Скорее, изучаю их повадки.
- Проще налить им медовухи, и они сами все расскажут, - послышалось от Булдарна, из-за чего эльфы удивленно переглянулись. До этого момента им очень редко приходилось слышать вожака великанов, ибо тот постоянно предпочитал хранить молчание. Подобно скрытным пустынникам, он выходил на контакт с остальными лишь по необходимости и общался только с единственным выжившим из его отряда Атланом. Поэтому Булдарну приходилось «вливаться» в коллектив.
- Спасибо за совет, - с неподдельной учтивостью поблагодарил Глеарос. – Теперь бы только это пойло найти посреди дикой природы.
Ближе к вечеру путешественникам удалось забраться на гору и разбить там лагерь. В отличие от основания возвышенности, на ее пике температура ожидаемо снижалась. Однако данное неудобство не умалило желания путников отдохнуть, и они, поужинав, легли спать. Обязанность сторожить лагерь в этот раз выпала Дармиру, Асте и Абиель, которых должны были сменить посреди ночи трое других. Довольно сильный караул, учитывая минувшую битву с изгоями. Напади кто-нибудь на лагерь сейчас, и могучий маг вмиг выпил из недругов силы в считанные минуты, а ловкая девица поставила на их жизнях жирную точку взмахом своих острых клинков. К счастью, для злоумышленников и сторожей ничего не предвещало нового боя в эту тихую ночь. Ну, как тихую? Не совсем, ибо, как минимум, пару раз за ночь гномий храп бесцеремонно нарушал тонкий баланс. Странные создания эти жители Острогорья. Даже находясь во сне, они норовили нагло влезть со своим уставом.
Время от времени маг и эльфийка обходили лагерь, попутно вслушивались в тишину. Отдаленное пение ночных птиц и периодический треск веток в тлеющем костре, подобно брошенному камню в пруд, изредка ее нарушали, но затем вновь наступало молчание, и гладь приходила в состояние покоя. Услышанный внезапный шорох в лагере заставил Абиель насторожиться. Она обернулась и увидела сонного Аспура, который подтянулся к огню. По неизвестной ей причине гладиатор проснулся раньше времени. Его задумчивый взгляд впивался в костер, наблюдая за танцем вздымающихся вверх языков пламени. Он словно что-то упорно искал в оранжевом сиянии. Или, может быть, кого-то. Или его просто беспокоила бессонница. Так или иначе, Абиель обратила внимание на загадочного гладиатора. Уже дважды ей доводилось встречаться с ним взглядами, перекидываясь парой коротких фраз, после чего краткий разговор обрывался под воздействием внешних факторов. Сейчас, наконец-то, возник подходящий момент для знакомства: никто из участников не помешает, да и времени предостаточно. Однако эльфийка все еще не решалась подойти. Она робко переминалась с ноги на ногу у окраины лагеря. Такое с ней случалось крайне редко, поскольку она, не испытывая привычной девицам застенчивости, привыкла смело брать то, что ей хотелось. Этот девиз, без преувеличения, сделал ее такой, какой она есть. Смелой, сильной и волевой. Сейчас ей хотелось узнать лучше загадочного незнакомца. Так или иначе, внутренний конфликт продлился недолго, и вскоре, после мысленных терзаний она отважилась подойти.
- Интересный символ у вас, - стеснительно произнесла она, не зная как начать разговор.
Аспур поднял голову и с полным непонимания взглядом впился в Абиель.
- Я говорила про огонь, - быстро поправила она, указывая на костер, - Вечный, как же его?
- Вечный Яр?
- Он самый.
Поняв, что имела в виду незнакомка, гладиатор развил начатую ей мысль.
- Иногда я гляжу на него и вижу, насколько противоречива наша жизнь. Она, как это пламя. Может согреть, осветить, а может сжечь.
- Однако всегда все зависит от тебя, как им распорядиться.
- Да, это точно. – Данн всколыхнул превращенный в золу кусок древесины, отчего искры яркой струей высвободились вверх вместе с дымом.
- Спасибо. – Тихо промолвила Абиель.
- Что, прости?
- Спасибо, что спас мне жизнь. Дважды.
- Каждый на моем месте поступил бы аналогичным образом. – В голосе гладиатора проявилось смущение.
- Принц вудов, наверное, не поступил бы.
- Похоже на то, - рассмеялся Аспур.
- Меня зовут Абиэль. – Эльфийка изящно протянула свою маленькую ладонь собеседнику.
- Очень приятно, Абиэль. Я Аспур.
Диалог опять оборвался повисшим в воздухе неловким молчанием.
- По правде сказать, я поначалу думала, что ваша группа – особая разновидность разбойников. Ну, там…платные солдаты, гладиаторы-головорезы. – Призналась Абиель, краснея от своей прямолинейности.
- А я поначалу подумал, что народ эльфов не может так искусно уничтожать врага. Особенно, его представительницы.
- Это всего лишь один из полезных навыков, - заверила она с широкой улыбкой. – На самом деле, мы не солдаты.
- И кто же вы?
- Глеарос и Терсия исследователи, а я…предпочитаю странствовать по миру.
- Странствовать? Закатные земли не лучшее место для экскурсии. Здесь полно опасностей.
- Всегда есть угроза жизни. Будь то Восходные земли или Закатные, морские дали или гномьи подземелья. Мы так зациклены на боязни смерти, что толком и не живем вовсе.
А вокруг еще столько прекрасного и неизведанного. И столько всего нужно успеть.
В глазах собеседницы показался огонь горячее того, у которого они сидели. Тот азарт, с которым она делилась своим авантюрным мировоззрением, подкупал и самого Аспура. И действительно, ведь она была по-своему права. И в том, что жизнь непредсказуема. И в том, что необходимо всегда идти вперед, открывая что-то новое.
- Взгляни вверх, - Абиель призвала собеседника обратить внимание на точки вверху, мерцавшие белым светом. Она нежно взяла его руку и подняла ее к звездному небу. – Эльфийские мудрецы предполагали, что каждая из этих вспышек представляет собой Солнце. Оно согревает своими лучами какие-нибудь другие Восходные Земли. Как там говорят алхимики? Что наверху, то и внизу. Бесчисленное количество солнц с самыми разными и непохожими друг на друга мирами, в которых можно затеряться.
Всматриваясь в ночное небо, гладиатор представил бесконечное множество земель, необъятные синие океаны. В его воображении возникали необычные жители, диковинные звери, удивительные растения всевозможных цветов, размеров, возрастов, характеров. Нарисованная в мыслях вдохновенная картина навеивала чувство всеобщего единения и ощущения легкости.
- Жаль, что все это только остается фантазиями в наших мыслях, - обреченно подытожил он.
- Почему же?
- Потому что это догадки узкого числа от всего общества.
- Порой мне снится наша верховная богиня Иллалиель. – Девушка не обратила внимания на возражение. – Она показывает мне завораживающее сияние звезд, переливающихся яркими цветами. Мы отправляемся с ней в мрачные, неизведанные пространства, куда не доходит мысль Творца, бороздим места, где, наоборот, тьме негде спрятаться из-за обилия света. Новые миры, каждый из которых причудливее предыдущего.
- Ты думаешь, что это всё – правда? Легенды мудрецов, миры, сны, боги? – В голосе Аспура появились нотки здорового скептицизма. Дабы случайно не обидеть мечтательную эльфийку невежественной фразой на заре знакомства, он намеренно произнес свой вопрос с тактичной осторожностью.
- Конечно. – Всерьез ответила она. – Правда – это то, во что ты веришь. А то, во что ты веришь, становится твоим миром.
- Не в обиду, Абиель, но если бы каждый придерживался такой позиции касательно правды, то наш огромный свет рухнул бы в одночасье.
Белоснежная улыбка вместе с проступившими на гладком лице морщинками, освещенными оранжевым жаром костра, дали понять, что девушка ничуть не обиделась.
- Раньше каждый обладал своей правдой – мир не рушился. Сейчас у каждого своя правда – мир так и не рушится. Я уверена, что в будущем будет так же.
- Может, он не рушится, потому что истина, все-таки, одна на всех, как ей должно быть.
- Интересно, какая?
- Даже не знаю. – Аспур замешкался. – Например, турнир или договор о Вечном мире.
- Боюсь, ты путаешь ее с законом. Не всегда он является правдой, зато правда – это всегда закон.
- Какая разница, как оно называется, если несет справедливость?
- Справедливости в Восходных не больше, чем прав у рабов Яроса. Уж тебе должно быть известно.
Пыл гладиатора заметно поубавился, стоило ему вспомнить несколько эпизодов из своей прошлой жизни. Пришлось согласиться с суждением собеседницы, которая продолжила мысль.
- Наши беды не из-за непохожести, но из-за неумения признать эту самую непохожесть. Мы так усердно стремимся загрести всех под одну гребенку, что не замечаем, как переступаем черту дозволенного. Если бы мы только научились принимать друг друга.
- Не в этой жизни, Абиель. Звучит слишком идеально.
Голубоглазая, полная загадок, девушка продемонстрировала, что не согласна, однако убеждать гладиатора в своей позиции не стала. Она лишь медленно поклонилась, как делали по традиции все эльфы, когда заканчивали разговор с тем, кого уважали.
Дармир уже вовсю будил спящих Варда и Глеароса, а это означало, что ее дежурство подходило к концу.
- Спокойной ночи, Аспур. – Напоследок произнесла она. – Приятно было познакомиться. И пообщаться.
- И мне, Абиель. Ярких сновидений тебе с твоей богиней.
Гладиатор проводил эльфийку внимательным взглядом, улавливая каждое ее движение бедрами, плечами, руками, что придавало грации ее идеальной фигуре.
С наступлением утра открылся пейзаж с горы, который уже оценивали проснувшиеся путники. Вдалеке виднелась дорога в виде белой извивающейся линии, что плавно тянулась за горизонт. Подобно гигантской змее, она тянулась вперед, и путешественники поначалу даже спутали ее с маленькой речушкой. Недолго размышляя, они согласовали курс и отправились в соответствии с ним. Через несколько часов они уже ступали по той самой белой полосе, которую совсем недавно разглядывали с горы. Сверху она казалась не такой уж большой, но на практике пришлось потрудиться, чтоб ее одолеть. Она то рассекала пустые равнины, то пряталась в лесных чащах, то пробивалась сквозь каменистую породу одиноких скал.
В итоге, тропа привела команду к некоему подобию Т-образного перекрестка. За ним на многие километры вширь и в длину расползалось гигантское болото, которое издавало стойкий зловонный запах гнили. А дорога раздваивалась и уходила по левую и правую стороны. На перекрестке с белой дорогой сливались две метровые кучи сложенных в пирамиды останков. Слева лежали человеческие черепа, а справа – черепа животных.
- Ну и запах, - закрывая платком лицо, подметил Брондаз. – Еще и горы костяшек.
- А вот и первая загадка, - Глеарос поочередно изучил кучи, - теперь только правильно ее растолковать.
- Видимо, показывает на то, в какой стороне обитают звери и люди. – Предположил один из пустынников.
- Судя по напавшим на нас уродам, между людьми и зверями в этих краях нет явных отличий. – Обсуждение не обошлось без близнецов.
- А что, если кучи служат предупреждением и людские останки указывают на то, что там нас ждет гибель? – Озвучила свою версию Аста.
- Все гораздо проще, - Викхель развернул карту и движением пальца быстро обнаружил нынешнее местоположение группы, - мы подошли к Мертвой Топи. За ней Великое озеро жажды, обойти которое можно либо северным путем, либо южным.
- Ясное дело, что северным, - сказал наемник, оценивая карту, - он короче.
- Он опаснее, - предостерег Вард. – Северный проход пролегает через Гиблые Земли и Вечную ночь.
- И что там такого? Мрачное название ведь не повод испугаться.
- Каждая отдельная местность здесь названа не просто так, наемник, - Глеарос осмотрелся по сторонам. - Если Гиблые Земли, значит там нас ждет гибель.
- Если ты еще не заметил, нас везде ждет гибель.
- И все-таки там холодные пустыни с воронками, обугленные камни и всякая блуждающая нечисть. Не радужный расклад.
- Можно подумать, на юге цветут ромашковые поля, - усмехнулся пустынник, приняв сторону наемника, - там, может, еще хуже.
- Вот-вот.
- Я за южный путь, - вмешался Кверкус, и его поддержали Аста с Диондором.
- Оба пути, конечно, не сахар, но Юг выглядит перспективнее, - последовал ответ от Танара.
- Юг, - коротко произнес Булдарн.
Мнение группы разделилось: 18 участников высказались за юг, а 5 признали север более подходящим направлением. Они символично стояли возле «своей» кучи с костями и спорили, периодически апеллируя картой. Впервые за долгое время рядовой спор, коих насчитывалось уже довольно много, переходил в новую фазу. Конечно, не ту, когда надо рубить насмерть друг друга, но и не ту, в которой дело ограничится привычным компромиссом. Ни одни, ни другие не уступали, и по итогам безрезультатной склоки каждый остался при своем мнении. Здесь их пути расходились. Подавляющее большинство выбрало юг. В числе меньшинства оказались трое пустынников и двое наемников. Но в последний момент один из жителей пустыни предпочел также выбрать юг.
- Молох, что ты делаешь? – возмущенно спросила девушка спутница по его отряду.
- То, что должно, - уверенно заверил ее перебежчик, - победа нужна нам сейчас. И шансов на успех у нас явно будет больше, если мы разделимся. Скорпион позаботиться о тебе. Да сбережет вас Солнце.
Молох взял с собой личное оружие и направился к «южанам», оставив карту и практически всю провизию соратникам. Их расставание прошло весьма быстро и гладко, в отличие от даннов, между которыми развернулся нешуточный конфликт. Наемники настойчиво требовали карту и часть провизии. Викхель удовлетворил их притязания, связанные только со вторым.
- Отдай карту по-хорошему, - зашипел наемник
- Я лидер своей группы, и мне ее вручили, - последовал твердый отказ от Викхеля.
- Ты мне не командир, грязный, вонючий гурк. И никогда им не был, - задыхаясь от гнева, проорал наемник. – Отдай чертову карту!
Гурк ожидаемо ответил отказом, приправив его собственными оскорблениями, из-за чего наемник набросился на Викхеля с обнаженным мечом. Гурк принял бой, ответив на молниеносный удар наемника. Не смотря на попытки Брума разнять буйных, между ними все-таки завязался поединок. Ни одна из сторон не желала уступать. Несколько раз они с оглушительным звоном скрещивали мечи, отчего казалось, что оружие сейчас рассыплется на куски. Раз за разом наемник проводил грамотные комбинации, которые гладиатор отбивал с не меньшей искусностью. Правда, один незначительный удар все же прошел по Викхелю, вскользь задев его правую голень. От этого гурк рассвирепел и стал размахивать мечом вдвое быстрее. Теперь уже он осадил обескураженного противника. Первую атаку тот пережил успешно, но на второй прокололся, когда раньше времени парировал удар, из-за чего гурк буквально вышиб из его руки царскую сталь, сломав мизинец. Как и ожидалось, боевой опыт лидера даннов заявил о себе, а обезоруженный наемник упал на землю от потери равновесия.
- Давай, гладиатор! Добей эту тварь! – подбивал старого Викхеля Кверкус. Поверженным оказался тот самый наемник, который на глазах у всех унизил принца, и теперь тот неистово желал смерти обидчику.
Викхель замер, не зная, что делать дальше. Неукротимые инстинкты взывали к расправе над противником. Рука очень хорошо знала свое дело и была готова по первому требованию воли нанизать наемника на лезвие меча. Тем не менее, гурк не торопился с решением.
- Здесь не арена, чтобы кого-то добивать на радость публики, а я не судья, - произнес, наконец, он, переводя дыхание, и убрал возложенный меч с горла побежденного, - ступай с миром, и пусть Творец определит твою судьбу на севере.
Словно молнии, наемник пускал в Викхеля неконтролируемые яростные взгляды. Он поднялся, отряхнулся и спрятал меч в ножны, а затем спешно выдвинулся с остальными по новому маршруту, держась за больную руку. Что касается Викхеля, то все, за исключением капризного Кверкуса, оценили проявленное благородство гладиатора и наградили того молчаливым одобрением.
Глава 15. Темница
Королева очнулась во мраке. Из-за крайне слабого освещения комнаты и поразительной тишины она поначалу не сориентировалась, где находится. Поднявшись на ноги, Медина рукой нащупала каменную сырую стену справа от себя. Она поняла, что оказалась в одной из камер заключения, куда ее упрятали нападавшие солдаты. Такой откровенно плохой вариант развития событий ей даже в голову не мог прийти, поэтому шок все еще не покидал ее, заставляя искренне недоумевать. Она бы все списала на неудавшуюся шутку, да только кому в голову придет так отвратительно шутить над супругой главы государства? Более того, никто не готов распрощаться с жизнью за столь специфический юмор. Версия с розыгрышем быстро утратила актуальность, а королева продолжила играть в догадки. Затем в ее голове промелькнула мысль, что ее намеренно похитили разбойники, и теперь они будут требовать выкуп. Но и тут возникла целая масса нестыковок, что упиралась в первую версию. Кто в здравом уме будет ее похищать? А главное, как состоится обмен, в результате которого разбойники безнаказанно бы скрылись вместе с выкупом? Тоже не то. Наконец, спустя некоторое время королева после подробного анализа ситуации осознала, что стала жертвой переворота. В пользу этого красноречиво твердил тот факт, что управляющий Октоградом открыто бросил вызов правящей династии. На дефицит ума управляющий никогда не жаловался. Он прекрасно знал, на что идет и какие риски на себя берет. Следовательно, он входит в число заговорщиков. Но и здесь Медина столкнулась с определенными трудностями, ибо результатом всякого грамотного переворота считается гибель правителя, а она оставалась до сих пор живой. Пленница осознала, что находится в смертельной опасности. Она должна была испугаться, однако по-прежнему испытывала горькое недоумение.
Все изменилось, когда в голове промелькнула мысль о малолетнем сыне и юной дочери, будто ножом ударившая в самое сердце. На испачканном лице Медины проступил страх. «Что с ними? Живы ли они? Где они? Что с ними будет?». – Масса вопросов неудержимой лавиной обрушилась на пошатнувшуюся королеву. Дурные мысли окончательно похоронили всякие остатки покоя. Хуже всего сейчас было пребывать в неведении. Если б она знала, что ее дети мертвы, то уже оплакивала бы их. Если б знала, что дети в безопасности, ее сердце перестало бы разрываться от изнывающей тревоги. Но в данный момент неопределенность, словно морская буря, кидала из стороны в сторону бедную Медину. Узница то мысленно прощалась с сыном и дочерью, то с надеждой твердила себе, что с ними все в порядке. Теперь все сводилось к Плимию, который должен был позаботиться о Тесе и Бернарде. От одного старика зависели две маленькие жизни. Сумел ли он спасти их?
Безысходность заставила расплакавшуюся королеву воззвать к высшим силам с горячей просьбой о спасении детей. Напрочь позабыв о себе, она посвятила себя неистовым мольбам всем божествам, каких только знала: Восьмиконечной франской звезде, данскому Вечному Яру, богине андов Наре, Оку магов, Солнцу пустынников, Небесной птице эльфов. Еще никогда он не чувствовала себя настолько разбитой, никогда так рьяно не желала жизни своим детям, как сейчас. Как бы там ни было, но никаких чудес не произошло. Пусть на ее молитвы никто не явился, но Медина, все-таки, почувствовала временное облегчение.
Из-за сырой стены донесся слабый стон. Медина насторожилась. Он вслушивалась в посторонний звук, который с каждой секундой все нарастал. Пока по нему стало ясно только одно: он принадлежал мужчине, и ему было не по себе. Он взревел, а потом резко прекратил.
- Помогите! – отчетливо раздалось из соседней камеры. – Кто-нибудь вытащите меня! Пожалуйста, помогите!
Услышав первое слово, Медина подумала, что ее соседом по несчастью стал Бакдус, однако следующая фраза без труда позволила ей определить истинного владельца, которому принадлежит рев.
- Костакул! Это ты? Ответь! – тихо протянула она звонким голосом.
- Медина?! Медина, что произошло? Где мы?
- Если б я только знала.
- Какие-то люди в черных рубашках схватили меня, кинули в карету и куда-то повезли. Это все, что я помню.
- Со мной произошло тоже.
- Кто эти люди? Чего они хотят?
- Я не знаю. С ними…с ними заодно управитель. Они схватили меня по пути во дворец.
- Что теперь делать?
- Только ждать.
- Я уже вдоволь наждался.
- Костакул! – воскликнула королева, - что с Тессой и Бернардом?
- Ты не знаешь, где они?
- Я не успела. Так что с ними?
В конце коридора послышался щелчок железного замка и звук приближавшихся шагов. Уже привыкшие к полумраку глаза королевы сумели разглядеть несколько мужских силуэтов, что остановились у ее камеры. Дверь распахнулась, и внутрь вошел угрюмый верзила, а из соседней камеры донесся громкий смех. Узница не понимала, что происходит. Все прояснилось, как только в слабом свете показался вошедший в темницу Костакул. Тяжелых, металлических цепей на его руках не наблюдалось, да и выглядел он уж больно довольным. Мозаика постепенно собралась воедино. Медине окончательно стало ясно, что произошло и кто виновник ее заточения.
Она бросилась на Костакула, но он движением вытянутой руки с кинжалом указал на недопустимость сближения.
- Мерзкий предатель! – презрительно осадила узница.
- Да брось! С каких пор спасение державы считается за предательство?
- А с каких пор узурпирование трона считается за спасение государства?
- С таких, моя дорогая дикарка, что твой благоверный муж наломал достаточно дров для принятия вот таких вот экстренных мер. Пока он угождал чужому народу, напрочь забыл о своем собственном. Он отбирал у франов земли и отдавал их пустынникам, провоцируя раскол государства и гражданскую войну. Провоцируя свержение нашей династии. Но ему, естественно, на все это плевать, ведь он одержим личными амбициями. Он же у нас герой. Он предпочел сбежать от проблем в Закатные Земли.
- Не ищи оправданий там, где их нет. Мы оба знаем, что ты лжешь. Ты боишься взглянуть правде в глаза.
- Правде? – Костакул засмеялся, разразившись неприятным горловым хрипом. – О какой правде Ваше Величество толкует? Сейчас одна правда, и суть ее заключается в том, что Танар падет, а я стану новым королем франов.
- У франов уже есть законные наследники. И это точно не жалкий Костакул.
- Всю свою жизнь я был в тени, - начал узурпатор, - с самого рождения громоздкая фигура брата закрывала меня от всех: от родителей, от друзей, от народа. Все видели только Танара, все им восхищались, а он, как шут гороховый, рад был им угождать, танцуя под их дудку. Он рассказывал о чувстве долга, о чести, и его все слушали. А в это время я занимался реальными делами: политикой, экономикой. Никто не знает, но благодаря мне нам удалось пережить неурожай 5 лет назад, благодаря мне удалось успокоить Карфов, когда брат любезно передал часть их территорий оборванцам-пустынникам, благодаря мне Танару удалось из Октограда сделать уменьшенную копию Цитадели. Я верно служил ему, не получая взаимности. Поступки короля воспринимали, как подвиг. Мои поступки считали данностью. И вот, судьба решила отблагодарить спустя столько лет унижений. Родители пали от рук Берсиды, авторитетные советники по очереди ушли в отставку или в могилу из-за старости. Оставался только Танар, но и он вскоре исчез, освободив мне путь к настоящей власти. Единственное препятствие – ты и твои полукровки.
- Они твои племянники.
- За них я как раз и пришел поговорить. Именно поэтому ты все еще жива.
- Что с моими детьми, мразь?! – лицо Медины впервые изобразило неистовую злобу, а в глазах воспламенились гневом.
- Они в порядке, пока.
- Не вздумай их…
- Нужен твой отказ от престолонаследования Бернарда в мою пользу, торжественно произнесенный перед собранием знати. – Перебил королеву Костакул.
- У тебя все равно ничего не выйдет! Армия тебя не поддержит, дворянство…
- Дворянство? – лукаво усмехнулся принц. – Серьезно? Они первые переобулись. Треть от их общего числа уже готова признать меня в качестве нового короля. Еще треть признает, как только меня коронуют. Потом – все остальные. А с армией все еще проще: мятежные военачальники умрут, лояльные перейдут на мою сторону. Солдатам, как и народу, всегда было без разницы, кому служить. Так что, дорогая дикарка, ты обречена. Никто тебя не спасет. Признай власть нового короля.
- По-твоему, я похожа на сумасшедшую?
- К сожалению, нет. Но ты похожа на ту, которая любит своих детей.
Костакул вытянул руку в направлении одного из верзил, и тот вручил тряпичный мешочек для монет Медине. В нем что-то было, и узурпатор настоятельно предложил посмотреть. Королева, развернула ткань и ужаснулась при виде отрубленного детского пальца. В ее широких глазах помутнело, она почувствовала отчетливый приступ тошноты.
- Это, чтоб ты лучше соображала, тупая даннская курица. Бедный малыш Бернард. Такой маленький, а уже страдает за семью и за государство, - издевательски произнес Костакул. – Тебе дается неделя. Посиди, подумай, прими правильное решение, а я обещаю подумать, что делать с тобой и твоим выводком.
Медина яростно возопила. Не имея возможности ударить изменника, она плюнула ему прямо в лицо в ответ на ультиматум Костакула. Последнему явно не понравилась столь импульсивная выходка. С поразительным хладнокровием вытерев лицо вынутым из кармана пиджака платком, он подозвал охрану к себе, а потом шепотом им дал краткие указания. Верзилы набросились на беззащитную узницу. Пока один держал ее, другой наспех расстегивал ремень на штанах и сбрасывал на сырой пол громоздкое обмундирование. Медина сопротивлялась, как могла. Она отчаянно кричала, пыталась вырваться. Ей даже удалось попасть ногой стражнику по лицу. Взбешенный ударом, он быстро отмстил хлесткой пощечиной по ее щеке, после чего принялся разрывать на ней платье и раздвигать ей ноги.
- Все, довольно. – Приказал Костакул, уставший наблюдать за происходящим. Подобно бойцовским псам, слушающим команды хозяина, стражники тут же отпустили королеву. – Пусть это будет ей уроком. В следующий раз, Медина, я их не остановлю. Более того, они позовут товарищей, и тогда от тебя не останется живого места. Будешь королевой, только в другом статусе.
- Клянусь, я уничтожу тебя. – Узница сквозь зубы проговорила, будто прочла заклинание. Взъерошенные волосы скрывали заплаканное, покрасневшее лицо, а на руках и ногах отчетливо проступали следы от грубой хватки сообщников Костакула.
- Что наши клятвы? Я тоже когда-то клялся в верности королю. Неделя, Медина! Не забывай!
Узурпатор вместе с сопровождающими удалился, оставив разбитую горем узницу.
Глава 16. Шанс
Пять дней прошло с момента разговора Медины и Костакула. С момента, когда она вообще с кем-то разговаривала. Оторванная от мира, она по-прежнему вынуждена была коротать долгие дни в заточении. Ее «новым домом» стала Гвардейка. Так в народе называли общегородскую тюрьму. Когда-то крепкое здание из черного камня служило казармой для городских гвардейцев, однако теперь здесь размещали преступников. Часть из них отбывала наказание, а другие дожидались приговора суда, суть которого всегда сводилась к двум основным результатам: жизнь или смерть. К категории ожидания как раз относилась даннская пленница. Несколько раз в день ей приносили паек откровенно некоролевского качества: ломоть хлеба, жидковатую пресную кашу, кусок недоваренного мяса и стакан воды. В сочетании со зловонными запахами, доносившимися из туалетной ямы в углу камеры, неважная еда никак не побуждала к употреблению, и поэтому Медина вынужденно голодала. Да и не до завтраков было. Она не переставала обдумывать каждое произнесенное узурпатором слово. Жестокие планы кровавой мести сменялись слезными воспоминаниями о детях, которых она не видела давно. От незнания, что с ними происходит, ее душу наполняла невыносимая ноющая тревога, которая плавно переходила в истеричную безысходность. Боль временно отступала, когда перед Мединой представало ее прошлое, сотканное из приятных воспоминаний. Единственная отрада, которая у нее оставалась и за которую она цеплялась, как утопающий в болоте цепляется за протянутую спасительную веревку. Это был другой мир, в котором она заботливо поправляла рубашку мужу, играла с детьми в саду, обсуждала с фрейлинами последние придворные сплетни, принимала роскошные балы, присутствовала на рыцарских турнирах. Теплые воспоминания. Рай, из которого никто не сможет изгнать. Затем краткосрочные вспышки света угасали, и отвратительная реальность возвращалась. Возвращалась так же, как вернулся бы смрад из туалета после обильного опрыскивания комнаты самым ароматным и дорогим парфюмом. Казалось бы, 5 дней – не такой уж и большой срок, но он показался королеве вечностью, наполненной сердечными терзаниями, сыростью и мраком.
- На выход! – Отчетливый приказ охранника темницы оборвал могильную тишину.
Королеве, погруженной в свои мысли, пришлось покориться. Она кое-как поднялась и побрела вдоль зловещих застенков. Неторопливо шоркая ногами и бряцая надетыми на пояс цепями, она проговаривала про себя составленную для Костакула речь, готовая озвучить принятое решение, которое далось непросто. На одной чаше весов лежало благополучие и безопасность собственных детей, но другая вмещала в себе целое королевство. И Медине необходимо было сделать сложнейший выбор, кем она в итоге должна остаться: матерью или королевой.
Охранник вывел даму на улицу во внутренний дворик тюрьмы. Поскольку стоял день, яркий свет нещадно слепил королеву, не давая раскрыть веки. Благо, что солнце периодически пряталось за густыми тучами, от чего покрасневшие от слез глаза периодически открывались. Спустя время она все-таки могла смотреть, изрядно прищуриваясь, но вокруг все равно стояла помутневшая картина.
Королева увидела пред собой темный мужской силуэт. Мужчина уверено сидел на скамье, закинув ногу на ногу. С деловым видом он оценивал масштабы довольно обширной 5-этажной тюрьмы.
- Я все скажу, Костакул, - угнетенно прохрипела она, едва не падая наземь.
Мужчина быстро оторвался от прежнего занятия и резво вскочил со скамьи.
- Ваше Величество, я не Костакул.
- Тогда кто Вы?
- О, боги! Что они с Вами сделали?
- Кто Вы? – повторилась Медина с еще большим недоверием.
Она старательно всматривалась в того, кто стоял в метре от нее, пыталась понять, кому вдруг понадобилась ее компания. Судя по светлым оттенкам строгой одежды, она поняла, что перед ней был некто из иностранцев. Франы не носят серебристых плащей. Ее предположения красноречиво подтверждались бледным оттенком кожи лица мужчины, а также блестящая круглая брошь, приколотая к его черному галстуку, и прямые светлые волосы.
- Принц Эллеб? – удивленно вопросила она, опознав, наконец, загадочный силуэт после тщательного исследования.
- Да, Ваше Величество.
- Но как Вы…?
Принц перебил собеседницу шипением, прислонив указательный палец к своим узким губам.
- Я здесь тайно, Ваше Величество, - прошептал он, - среди знати у меня в Октосе есть пара влиятельных друзей, благодаря которым мы с Вами разговариваем.
- Вы разве не должны быть в Цитадели?
- Должен, - пожав плечами, ответил молл, - но отец поручил мне одно очень важное задание на северо-востоке. В Октограде Ваш покорный слуга проездом.
- К сожалению, теперь не в моих силах оказать Вам достойный прием. Прошу простить за столь удрученный вид, - обессилено произнесла она.
Грязные взъерошенные волосы, выпачканное платье, царапины на руках – в таком образе королева, сутулясь от слабости, явилась.
- Это Вы простите меня, - виновато выдал Эллеб. – За то, что не придал смерти дерзкого узурпатора при встрече, как только узнал о случившемся.
- Он скоро станет королем. Его нельзя трогать, - горько усмехнулась Медина.
- А если не станет?
Медина пыталась прочесть в интригующем взгляде Эллеба его намеренья. Но вскоре нужда в этом отпала, когда он самолично озвучил цель своего визита.
- Доброжелательные люди донесли до меня весть о перевороте. Я здесь, Ваше Величество, чтобы помочь восстановить справедливость.
- Принц, безусловно, я благодарна Вам за готовность помочь. Но зачем Вам это?
- Дорогая Медина, - нежно произнес Эллеб, поблескивая хитрыми глазами, - если я сейчас начну перечислять причины помочь Вам, то у меня и дня не хватит на это. Если коротко, то Вы во всем превосходите гадкого Костакула, который рядом с Вами и стоять недостоин. Вы обладаете всеми качествами истинного правителя государства: решимостью, нестандартным мышлением, обаянием. Помню, когда до Цитадели донесли новость о Вашей свадьбе с Танаром. Я тогда подумал, что это самый идеальный союз мужского и женского начал. Отвагу, благородство Его Величества дополнили Ваша мудрость и милосердие. Такой союз только пошел на пользу Октосу. К сожалению, недалекие умы, возглавляемые Костакулом, могут лишь развязать полноценную войну с пустынниками под предлогом защиты от них. Посему, народ нуждается в благоразумном правителе, пока король отважно защищает интересы королевства за Гранью.
- У них мои дети, - едва сдерживая слезы, выдавила из себя королева,
- Что за вздор?
- Костакул передал мне отрубленный палец сына. – Медина заплакала, на что Эллеб поспешил ее успокоить. Как подобает истинному мужчине благородных кровей, он достал из кармана своего костюма платок и вручил его пленнице.
- Нет у них никого, узурпатор блефовал.
- Откуда Вам знать?
- До меня донесли, что в последний раз Ваших детей видели со стариком за пределами столицы. Сейчас их положение неизвестно. Если не ошибаюсь, это Ваш учитель. Наверняка он позаботился о мальчике и девушке.
- Плимий.
Услышав новость, Медина моментально изменилась в лице. Сказать, что она в то мгновение обрадовалась – ничего не сказать. Внутри нее возникло непреодолимое желание жить.
- Главное, чтоб их не поймали!
- Вы бы почувствовали на себе последствия их поимки. – Эллеб собрался с мыслями и после короткой паузы продолжил. - Ваше Величество, когда я хочу понять людей, я прибегаю к одному весьма интересному занятию. Наблюдаю за животными, за их повадками. Кто бы что ни говорил, но нас с ними объединяет гораздо больше, чем принято полагать. Вот, например, львы. Их считают гордыми, могущественными созданиями, царями природы, венцом животного мира. Видели бы Вы мое лицо, когда я узнал о них подробнее. На деле же они ленивые, похотливые и совершенно дикие звери. Паразиты, которых защищают и кормят львицы. Но это не самое страшное. Львы очень часто дерутся насмерть за право главенства в прайде. И вот, одного из таких побеждает другой самец, более сильный и молодой. Как Вы думаете, что он делает прежде всего?
- Что же? – Собеседница хотела понять, к чему клонит принц.
- Убивает детенышей предыдущего лидера. Разрывает их на части или съедает. А затем он принимается за воспроизведение собственного потомства, вступая в связь с львицами-трофеями, что до этого безучастно наблюдали за гибелью своих детей. Даже для животных это настоящее варварство. Вряд бы ли Костакул пожрал Ваших детей, но он несомненно избавился бы от них как можно скорее, будь они у него. А затем он жестоко расправился бы с Вами и благополучно спихнул вину на мифических убийц, якобы подосланных ненавистными пустынниками. Что ему потом мешает объявить о мести, начав войну под столь благовидным предлогом? Уверен, от добровольцев не будет отбоя. Ваше Величество, Вы все еще живы, потому что так выгодно предателю, легитимность которого подвешена в воздухе. Поэтому он и требует Вашего добровольного отказа от прав на трон.
Медина приняла во внимание разумные доводы собеседника. Ее осенило, когда в голове по памяти воспроизвелся диалог в темнице с Костакулом. Ослепленная страхом, она тогда не придала значение тому, что хитрый узурпатор сам пытался выведать у нее местоположение Тесы и Бернарда, а потом, убедившись в ее неосведомленности, прекратил попытки и раскрыл свои намерения. Теперь на душе королевы окончательно полегчало.
- И что теперь я должна делать?
- Мстить, - злоба промелькнула в глазах принца с такой силой, словно это он стал жертвой заговора.
- Из темницы не особо получится. К тому же, все мои сторонники либо разбиты, либо схвачены.
- Не все, моя королева. Некоторым удалось уйти в подполье. С помощью моих скромных инструментов влияния мы можем скоординироваться и нанести контрудар.
Надежда одновременно с сомнением охватила измученную Медины. Она искренне не понимала, в какую игру с ней пытается играть молл.
- Зачем Вам помогать мне?
- Порой помощь бывает безвозмездной.
- Да, Вы правы. Но только не в политике. Здесь самая незначительная мелочь играет колоссальную роль, не говоря уже о контрперевороте. Если я приму помощь, то наверняка что-то необходимо будет дать взамен, - Медина попробовала вскрыть выгоду Эллеба. – Что это? Золото? Земли?
- Ну, что Вы, Ваше Величество! – Возмутился принц. – Мне от Вас ничего не нужно. Ни богатств, ни титулов. Я жажду справедливости. И всего лишь надеюсь на лояльность великого королевства в будущем.
Последняя фразу Эллеб озвучил особенно осторожно и трепетно, чем вызвал интерес королевы. Вот оно, наконец, показалось второе дно, ловко упразднившее вышеперечисленные лестные эпитеты.
- В чем же должна проявиться лояльность?
- Одна небольшая просьба, - собеседник отвел взгляд в сторону, - услуга, как правителя франов.
- Могу ли я услышать от Его Высочества об этой просьбе?
Эллеб чувствовал себя неловко – честная Медина раз за разом вызывала его на прямоту, словно на дуэль. На такие темы он предпочитал говорить недомолвками, когда обе стороны не озвучивают своих намерений в открытую, но все понимают на тайном языке жестов, интонации и взглядов. Нынешняя ситуация виделась ему несколько иначе. Он хотел помочь, выступить благодетелем, после чего Медина выполнила бы свою часть устной договоренности под твердым предлогом благодарности. Обычно так поступали люди в его королевстве.
- Услуга проста и посильна. К сожалению, это все, что могу сказать на данный момент. – Уклончиво ответил Эллеб. – Сейчас более насущная проблема – помочь Вам. Давайте же займемся этим.
Медина, не став испытывать терпение принца, согласилась. Согласилась выслушать предварительный план, обдумать его и в кратчайший срок дать ответ, который предсказуемо делился не на согласие или отвержение, но, скорее, на обдуманное согласие и мгновенное. Благие чаяния Эллеба все еще настораживали ее, но для нее сейчас самым важным стало скорейшее освобождение и встреча с детьми.
- Возможно, судьба посылает единственный шанс, который нельзя упустить. – Произнесла про себя она.
Глава 17. Ночное послание
Очередная беспокойная ночь на чужбине вдали от дома, где холодная земля вместо теплой кровати, а походная сумка в качестве подушки.
В отличие от прошлых рассветов нынешний выдался особенным. Большая часть путников проснулась раньше из-за озадаченного Варда, суетившегося Булдарна и подавленной Терсии. Растерянность на их лицах навеивала недобрые предчувствия иным пробудившимся ото. К несчастью, тревожные опасения их не обманули. В то утро из девятнадцати не проснулся один. Сир Заклид – отважный рыцарь франского королевства, для которого прошедшая ночь стала последней в жизни. Он лежал на спине с вонзенным в сердце кинжалом, лезвие которого полностью скрывалось в теле. Вокруг бледно-желтого трупа образовалась лужа густой крови, что растеклась на полтора-два метра. Вдоль лагеря, не унимаясь, сновали Аста с Диондором в надежде найти малейшие зацепки, которые мало-мальски пролили бы свет на ночное убийство. Однако не наблюдалось ни следов на холодной, сырой земле, ни сломанных веток, ни смятой травы, ни каких-либо еще явных знаков. С мрачным видом Танар сидел у изголовья покойника и чуть слышно произносил «Оду смерти». Так у франов называлась молитва, которой прощались с усопшими.
- Как это случилось? – Своим вопросом Викхель оборвал угрюмую тишину среди присутствующих.
- Ваше Величество, покажите, - вежливо попросил Вард.
Король протянул Викхелю листок бумаги с начерканными на ней четырьмя словами.
- Это было в руке рыцаря, когда его обнаружили, - объяснил старый гном.
- «Не спать под Луной» – гурк вдумчиво ознакомился с кратким посланием. – Кому принадлежит записка?
- Вероятно, тому, кто убил рыцаря.
- Тварь определенно веселилась, - сквозь зубы произнес закончивший молиться Танар.
- Да он же мог нас всех порезать, - Кверкус заметно разнервничался, настукивая пальцами по своему дорогому доспеху.
- Страшно, Ваше Высочество? – Свэн разоблачил взволнованного вуда.
- Вовсе нет.
- Тогда почему Вы дрожите, и на Вас лица нет?
- От недосыпа, полагаю. – Придумал отговорку Кверкус.
- Я так и понял.
- Ваше Высочество, - вмешался второй брат, - не переживайте. Королевских особ убивают в последнюю очередь. Спите спокойно.
- Но если вдруг что, громко кричите. Может, успеем Вас спасти.
- А может, и нет.
По ехидным ухмылкам гномов стало ясно, что они намеренно издеваются над принцем. Складывалось такое впечатление, будто их вовсе не шокировала смерть. Либо же они мастерски умели скрывать собственные эмоции, либо их вечно опухшие бородатые физиономии попросту лишали возможности рассмотреть там хоть какую-то эмоцию.
- Есть какие-нибудь предположения? – поинтересовался Аспур.
- Может, изгои? – Молох озвучил свою версию.
- Нет, они бы точно нас не оставили в живых так просто.
- Это кинжал убийцы. – Абиель внимательно осматривала клинок.
- Ну, ясно, что не торговца сыром. – Ворчливые близнецы не упустили шанса съязвить.
- Убийца из гильдии. – Пронзительный взгляд эльфийки ясно дал понять, что она не настроена сейчас шутить. – Им такие вручают при посвящении. Этот какой-то особенный.
- Постой, ты сейчас о «Ножах Берсиды»? – Вард забеспокоился, отчего его ус дернулся.
- Сейчас они называют себя иначе. Ночные клинки. Впрочем, это сути не меняет.
- Насколько мне известно, клинки прослыли искусными палачами. Не похоже, чтоб они себя выдавали.
- Поверь, Вард. Если они так все обставили, значит, хотели, чтоб о них узнали. Популярный прием, чтобы мы начали бояться. У себя дома на такое они не решаться из-за моментальной шумихи, зато здесь, где нет лишних глаз и ушей – пожалуйста.
- Только не говори, откуда тебе это известно, - С выпученными темными глазами Брум уставился на эльфийку, которая очень скоро стала объектом пристального внимания не только данна, но и всех остальных.
- Я…я просто много путешествовала по Восходным Землям и наслышана о них, да и только, - поспешила успокоить Абиель, сообразив, на что намекает гладиатор.
- С чего вы вообще взяли, что это клинки? – раздалось со стороны, где сидел, облокотившись на свою сумку, Глеарос. – Может, это обычный головорез.
- Нет. – Уверенно ответил Танар. Участники с любопытством перевели взоры на короля, решившегося, наконец, высказаться относительно преступления. – После гибели графа на балу я вместе с лидерами остальных 8 государств остался обсудить, как нам дальше быть и что делать. Во время заседания нам в кабинет принесли Коло-Мор – его нашли рядом с трупом.
- Король говорит правду, - заключил Булдарн, - я тоже видел эту жуткую вещицу. Зная профессионализм клинков и то, как экзотично они способны лишать жизни, можно без труда определить, что след ведет к ним.
Лагерь разделился на две части. Пока одни пытались сообразить, что такое Коло-Мор, на лицах других отчетливо проступала растерянность.
- Но черными метками давно никто не пользуется. – Глеарос недоумевающее развел руками. – Это запрещенная магия древних и страшных культов, которая, к счастью, забыта. Даже гильдия на такое не способна. Да что там гильдия, я сомневаюсь, что ее и чернокнижники практикуют.
- А кто? – вопрос Танара повис в воздухе, ожидаемо оставшись без ответа. – На волчке были выцарапаны имена всех правителей, что присутствовали на собрании.
- Ваше Величество, мы обязательно найдем виновника и воздадим ему по заслугам. – Викхель попробовал успокоить заведенного Викогера.
- Воздадим. Но прежде он убьет ночью меня или вождя Азулона, или еще кого-то, кто ему не понравится.
Танар вынул кинжал из тела убитого и оттащил того за руки в сторону. Для удобной копки ямы он одолжил у Варда топор для взрыхления земли. А затем Викхель вызвался помочь, на что фран ответил молчаливым согласием. Они оба взяли покойника за руки и ноги и отправились к пригорку, что находился в паре десятков шагов от лагеря.
- Мне его жаль. – Призналась Абиель, глядя вслед безутешному Танару. – Потерять всех своих соратников и остаться одному.
- Он не один, пока что. – Возразил Аспур.
- Вот именно, пока что.
Обсуждение прервалось призывом Терсии. Наблюдательная эльфийка обнаружила еще одну деталь, которая помогла бы прояснить ситуацию.
- Смотрите, - вскрикнула она, - бумага имеет желтоватый оттенок. Такую только моллы производят. Ее используют в высшем сословии для переписок.
- Еще и упоминание о Луне. – Дополнил Глеарос. – И вправду очень жирный намек.
- Вот же хитрожопые уроды. – Гневно вспылил Стэн прежде, чем во всем разобраться. – Этот Офхотт, благородно отказавшийся участвовать. Надо было еще тогда понять, что здесь не так все просто.
- Мы не знаем наверняка. Убийца так мог сделать намеренно, чтоб посеять в нас сомнения, - возразил гному Брондаз.
- Как вообще ему удалось пробраться в лагерь? – спросил пустынник
- Мы с королем франов дежурили и никого не видели, не слышали, - честно признался Булдарн.
- По-моему, тут все понятно. Моллы наняли психов, чтобы те нас по-тихому убили. Тогда всё спишут на несчастный случай, а правление луноликих продолжится, - предположил Кверкус. По его раздраженному взгляду было видно, что умозаключения гнома показались ему рациональными.
- Впервые с ним согласен, - поддержал вуда Свэн. – Это сейчас смотрится наиболее логично.
- Не совсем, - возразил Брондаз. – Турнир затевался, чтобы вся суть противостояния ложилась на 9 групп участников, а не на 9 народов с их 9 армиями. Правильное и логичное решение обойтись малой кровью, которое понимают все правители. Поэтому срывать турнир может только безответственный глупец. А моллы, как известно, могут быть кем угодно, но уж точно не безответственными. Отсутствие наследника породит смуту на ближайшие сто лет.
- И что, были случаи смут? – полюбопытствовал Стэн.
- Наши летописи, хранящиеся в Аонасе, твердят, что было, как минимум, две безвластия эпохи, именуемые Нулевыми. Одна - полторы тысячи лет назад. О ней никто уже не помнит. И вторая, что разразилась 6 эпохами ранее, принесла в Восходные Земли войну, болезни и голод. Вторую прозвали Змеиной Эпохой(или Раздвоенной) из-за двух основных центров управления, что существовали тогда. Власти, летописцы, выдающиеся мыслители. Все деликатно умалчивают о ней в угоду общепринятой идее Мира и стабильности Цитадели, делают вид, что ничего не происходило. Но письмена Аонаса все помнят.
Странники внимательно слушали мага с легкой дрожью в телах. Воображение рисовало им, как весь мир, который они знали, погрузится в хаос. Как в их домах начинется турнир, в котором примут участие все без исключения. И где цель – вовсе не вожделенный белый камень, но сама жизнь. В момент речи Брондаза каждый задался вопросом о том, что будет в случае полного провала. Третья эпоха, в которой неизвестно, как все сложится. Еще недавно справлявшие вместе пир монархи внезапно восстанут друг на друга, обнажат многолетние конфликты.
- Вот и верь потом бравурным заверениям о Вечном Мире и сказкам про всеобщее блаженство. – Свэна явно раздосадовала вышеизложенная история.
- Моему брату свойственно нагнетать обстановку. Даже в тех случаях, когда угроза минимальна, - попробовал разрядить мрачную атмосферу Дармир. – Сейчас надо думать об убийце.
- Надо увеличить ночной караул.
Мысль Варда единогласно поддержали. Разве что Танар и Викхель не выразили согласие, так как занимались похоронами павшего рыцаря. На удивление быстро они вырыли могилу. За все время действа Викхель не решался заговорить, а Танар сосредоточено занимался погребением.
- Ты был славным человеком, с которым я познакомился еще в юности, - Король, все-таки, нарушил безмолвие из-за необходимости высказаться по традиции о покойном. – Помню, был случай на охоте, когда ты спас меня от разъяренного медведя. Зверь тогда тяжело ранил меня ударом лапой. И сделал бы это вновь, окончательно решив вопрос с моим существованием. Но ты вовремя подоспел и сразил животное. Ты тащил меня, приговаривал: «Держитесь, король! Мы с Вами еще знатно поохотимся!». Сегодня ночью тебя подло зарезали, словно скотину из хлева. Как и остальные рыцари, ты, Заклид, светлый человек, погибший от руки недостойного. Ты похоронен без должных почестей в проклятых всеми богами землях, но Октос воспоет тебя в песнях вместе с остальными павшими. Спи спокойно, брат, а я за тебя отомщу.
Танар склонил голову, после чего вместе с Викхелем засыпал бездыханное тело, осторожно положенное в неглубокую яму.
- Скорблю о Вашей утрате, - сочувствующе произнес гладиатор, - терять соплеменников – это всегда больно.
- Особенно на арене, когда убивают молодых парня и девушку у тебя на глазах, а ты и вида не подаешь, будто тебя нет. – Танар нелестно взглянул на Викхеля. Соболезнования помощника всерьез задели его
Гладиатор также преобразился, явно не ожидав подобной реакции. Возмущение и обида проступили на его лице, которое говорило о готовности физически оспорить разящую фразу короля. Она, бесспорно, зацепила далекие струны души воина. Такой гневной гримасы Викхель не демонстрировал ни в бою с изгоями, ни с дерзким наемником. Казалось, что он сейчас накинется на Танара и уложит последнего из группы франов рядом с его другом. Не за то, что гурк возненавидел короля за сказанное. За то, что гурк ненавидел себя, а король об этом сказал, попав в самую цель. Но терпение Викхеля, словно острые скалы, разбило волну гнева.
- Ваше Величество…
- Я все видел, Викхель. Твой равнодушный взгляд на арене. Ты отрекся от тех детей. К чему пафосные речи?
- Вы не знаете!
- Чего я не знаю, гурк?
- Меня, их, всю историю.
- Ты всерьез полагаешь, что они – государственные изменники, которых при всех надо казнить?
- Они воевали за свободу гурков, как я когда-то воевал с даннами. – Гордо ответил гладиатор. – Они настоящие герои.
- Вот теперь как? Герои? Тогда почему прославленный в песнях Яроса, любимчик царя Викхель Несокрушимый не спас детей?
- Тина и Бад
- Что?
- Их так звали. Тина и Бад
Словно развороченный муравейник, разум Викхеля выплеснул наружу болезненные воспоминания. Он даже присел, не находя себе места.
- Вы наверняка слышали о войне Яроса с гурками. – Издалека начал великан, хотя Танар вовсе не призывал его к ответу. – Длительная и беспощадная она прокатилась по югу огненной империи. Данны бились за царя, а мы за свое место среди народов Восходоземья. Как мы не старались, их было больше, у них были грамотные полководцы и они были лучше вооружены. Они атаковали, мы несли потери и отступали к горам, что на юге с Азулоном, пока однажды Конрад не подошел с 10-тысячным войском к поселению, где мы держали оборону. Наш последний рубеж. Его окружили со всех сторон превосходящими в десять раз силами. Царь пообещал сохранить наши жизни в случае капитуляции и пригрозил вырезать поголовно всех солдат, женщин и детей, если мы не сдадимся. Нам пришлось сложить оружие ради родных и близких. Царь сдержал слово о сохранении жизни, но не сказал, какой она будет. Он угнал в рабство всех мужчин и половину женщин с детьми, куда попала моя семья. Зная о слабости царя к играм арены, я предложил ему себя в качестве гладиатора взамен на свободу семьи. После недолгих раздумий он согласился, отпустив жену с детьми, а меня погнали в клетку к остальным. За мной наблюдали, держась от страха за руки, два маленьких ребенках. Те самые Тина и Бад. Тогда волей судьбы они не попали в рабский список. Они всегда взирали на меня, как на героя, как на символ борьбы. В тот день они также на меня смотрели. Да только этот герой у них же на глазах превращался в бесправного раба. Они могли жить относительно спокойно и вольно, но предпочли бороться. А я стал цепным псом Его Царского Величества. Каждый бой я превращал в захватывающее шоу, из-за чего прослыл любимцем публики и короля, в частности. Каждый выигранный бой я посвящал ничтожной аристократии и царю, с которыми ранее боролся за независимость и которых на дух не переносил. Арена радостно скандировала мое имя, а я желал каждому из них перерезать глотку. Желание это не позволяло мне умереть. Я не хотел умирать. В конце концов, Конрад помиловал меня, превратив в «свободного раба» и одарив золотом, а я умело изображал благодарную преданность. И в день казни ребят я тоже изображал покорность. Вел себя, как трус. Вынужден был.
- Сложно представить, что может оправдать слабость духа.
- Семья. Конрад предложил мне сделку. Взамен на принесенный камень он разрешал мне впервые после стольких лет вернуться к семье, а затем покинуть даннское царство навсегда. Он, безусловно, жесток, но он соблюдает соглашения, поэтому я без раздумий согласился.
Гурк окончил исповедь. Глаза его увлажнились, а в голосе почувствовалась дрожь. Живая легенда арены, непобедимый гладиатор стоял и проигрывал бой самому себе.
- Ты так просто об этом рассказываешь незнакомцу? – Впервые за время разговора риторика Танара немного смягчилась.
- Я никогда никому не рассказывал об этом, Ваше Величество. Вы, вернее, ситуация меня вынудила это сделать. Долго я носил эту боль в себе, не показывая никому.
- И вдруг решил мне довериться?
- Вы благородный человек, - признался Викхель, - это правда. Гурки всегда говорят правду. Андское добродушие к друзьям и человеческая свирепость к врагам.
Король через силу улыбнулся. Не той улыбкой, что проявляется от веселья или какой-нибудь комичной истории, но той, которую люди дарят из вежливости, когда им приятно.
- И спасибо Вам большое.
- За что?
- В отличие от меня Вы заступились за правду. За тех, кого даже не знали. Вы поступили великодушно, спасая этих гладиаторов.
- Да уж. А потом они спасли нас. – Король сделал паузу перед трудным решением. – Я постараюсь тебе помочь, как смогу. Семья – это святое. – Выдавил король из себя. Он не любил разглагольствовать и щедро рассыпаться в милостивых словах. Им он предпочитал поступки, подкрепленные парой крепких фраз. Вместо обильных благодарностей Викхель молчаливо кивнул, на что получил симметричный ответ.
- Пора к отряду.
Глава 18. Стрелы и оливковая ветвь.
Тронный зал Октограда наполнился до отказа, с минуты на минуту начинался скрытый от посторонних глаз Священный франский суд. Так заговорщики называли действо, в ходе которого собирались лишить законную королеву власти, а ее детей – прав на престолонаследование. Треть знатных фамилий франского королевства, будто слетевшиеся голодные стервятники, прибыли, чтобы понаблюдать за крахом Медины. В авангарде хищной стаи, конечно же, стояли Карфы. Их род представлял глава фамилии, лорд Логнус Карф – поразительно неприятный человек. Причем, неприятность касалась как его внешности, так и манеры общения. Ехидно улыбаясь, он осматривал собравшихся гостей своими крохотными крысиными глазами. Безусловно, он приложил немало усилий, чтобы данное мероприятие состоялось, и сейчас он был, пожалуй, одним из самых довольных людей. Естественно, после Костакула, что намеренно расположился по правую сторону от пустого трона. Он отпускал надменные взгляды, чувствовал себя победителем, который вот-вот должен был получить долгожданную награду, а затем по окончании собрания торжественно вступить в высшую должность. Еще одним ярко-выделявшимся неприятным типом среди «сливок общества» по праву считался главный понтифик, старик Делий, бессовестно присвоивший себе прозвище «Блаженный». Разумеется, из блаженного в лицемерном подлеце имелось только прозвище. Сам же он прослыл недалеким религиозным фанатиком, которого Танару время от времени приходилось ставить на место. Делий даже на полном серьезе предлагал Костакулу провести суд над Мединой в Храме восьмиконечной звезды, а потом показательно сжечь королеву заживо на городской площади. Четвертым главным зачинщиком являлся городской управляющий, который сидел поодаль от всех и составлял повестку заседания. Эдакий главный писарь и страж регламента. Какие-либо значимые военные фигуры отсутствовали, поскольку часть из них подверглась репрессиям, другая часть скрывалась, а третьи, дабы не примыкать к заговорщикам и не становиться их жертвами, все еще придерживались нейтральной позиции.
Суд начался со вступительной проповеди понтифика и показательно прочитанной всеми молитвы о любви и сострадании. Возник такой нравственный парадокс, при котором с таким же успехом убийца издевался бы над своей жертвой, попутно прося прощения в содеянном. Тем не менее, двери распахнулись, и в накрытую полумраком комнату завели королеву, которую злобными взглядами проводили к центру комнаты под колкие смешки. Ей не предоставили парадного платья, как того требовали судебные нормы, в соответствии с которыми представители высших сословий имели право на достойный внешний вид во время суда. Вместо этого ее нарядили в подпоясанную крестьянскую рубаху, что безобразно висела мешком на прекрасной фигуре Медины. Таким образом, организаторы суда пытались высмеять ее даннское происхождение. На шее, ногах и руках королевы висели скрепленные между собой цепями браслеты, под которыми виднелись покраснения на коже от тянувших к земле железяк. Более того, Медина, за исключением нескольких стражников, была единственной из присутствовавших в зале, кто стоял. Еще одно унизительно неудобство, устроенное стервятниками.
Нынешний шабаш напомнил Медине похожий эпизод из прошлого. Она вспомнила, как, приехала впервые в Октоград в юном возрасте, как сполна ощутила на себе раздражение окружающих. Иноверная дикарка, чужачка, белая ворона. Изо дня в день, из года в год, она целенаправленно преодолевала трудности в виде тайных насмешек дворянства, терпела унижения от религиозных фанатиков за иную религию, боролась с прохладным отношением народа к ней. Благодаря силе воли и поддержке Танара, долгие годы каждодневной войны принесли свои плоды, и даннская красавица одержала победу в этой незримой битве интриг, сразив одних, дискредитировав других и сделав союзниками третьих. Но теперь тучи вновь сгустились над ней. Сгустились более скорбными тонами, чем ранее. Льстивые змеи показали истинную сущность, а на кону стояли ее жизнь и честь.
- Хорошо, что приказали помыть Ее Ничтожество да одеть в чистое, - произнес Логнус Карф, чем спровоцировал в зале животный смех, - а то пришлось бы вдыхать дикий характер данна.
- Такую богомерзкую грешницу, как эта, ни одна вода не очистит, - Делий Блаженный повторил успех лорда. – Разве что огонь.
- Предлагаю начать, - словно тост, произнес радостный Костакул. Сейчас ему особенно не хватало хрустального бокала, в который он бы со звоном просигналил гостям. – Мы чтим законы и уважаем право каждого на защиту в суде. Даже, если перед нами предстает столь опасная преступница. Франы всегда следуют многовековым традициям, которые говорят нам любить ближних, карать врагов и воздавать преступникам по их заслугам. И чтоб доказать благость наших намерений, мы любезно согласились вершить правосудие вместе с дорогими гостями из Цитадели.
Десяток моллов приподнялись со скамьи и поклонились под приветственные аплодисменты. Управляющий взмахом пера сделал несколько заметок в толстой книге.
- Медина из династии Оклегерианов! – обратился к пленнице Костакул, - Мы, народ франов, по-братски предоставили тебе когда-то кров и поделились с тобой хлебом. И мы всегда поддерживали тебя в самые трудные минуты. Но на нашу бескорыстную заботу ты предпочла ответить подлым предательством, сведя с ума нашего великого короля. Сначала ты его уговорила отдать пустынникам наши земли. Потом ты принудила Его Величество участвовать в смертельном турнире. Ты даже вызвалась лично сопроводить его к Цитадели, дабы своим змеиным языком напоследок нашептать ему губительные речи. Ты тайно сговорилась вместе со своим братом, Конрадом ради уничтожения Октоса и покорения его южной империей. А сейчас ты вернулась обратно, чтобы окончательно посеять смуту среди нас. Достопочтенный лорд Карф свидетель, я свидетель, Творец свидетель твоих страшных козней.
Пламенная речь Костакула впечатлила собравшихся, заставив их злобно фыркать с оскорблениями в адрес обвиняемой.
- Ведьма, посланная тьмой, - понтифик с криком ткнул толстым указательным пальцем в сторону узницы, чем еще больше завел зрителей.
- Я никого не подговаривала.
Медина попробовала оправдаться, на что дворяне зашипели пуще прежнего. Перекрикивая, они лишали ее всякой возможности обосновать свою позицию и доказать отсутствие вины.
- Мы сейчас начнем долгий и тщательный процесс разбирательства. Но во избежание твоего позора и траты своего времени мы дадим тебе шанс во всем сознаться лично, преступница! – предложил младший брат короля. – Сознаешься ли ты в содеянном? Сознаешься в том, что погубила короля? Сознаешься в государственной измене в угоду своей Родине?
Медина почувствовала, как нечто страшное подступало к ее горлу против ее собственной воли. Та самая Родина. На миг она представила себя свирепым, огнедышащим драконом из Дандбурбской Аллеи, изрыгающим пламя. Только вместо пламени – ненависть. Долгие годы она накапливалась, росла в ранимой душе Медины, пытавшейся бороться со слабостью, а теперь грозилась стремительным потоком выплеснуться наружу.
- Сознаюсь, - спокойно ответила пленница.
В зале поднялся одобрительный гул ликовавшей знати, а Костакул и лорд Карф поздравили друг друга довольными взглядами.
- Сознаюсь! Но не в том, что подлый Костакул выплюнул из своих мерзких уст, - с презрительным спокойствием продолжила Медина, заставив затихнуть ошеломленную публику. Ее горячая даннская кровь вскипела, заявив о себе. Она не сотрясала воздух гневными криками, поскольку наполненные искренней ненавистью монотонные слова говорили громче всего. – Сознаюсь в том, что вы все сейчас умрете!
Такой ответ не устроил разозленного Костакула, и он приказал стражникам схватить Медину под руки. Но вместо укрощения обвиняемой стражники оперативно заперли изнутри все три выхода из зала и приготовились оборонять закрытые двери. А приглашенные «гости из Цитадели», вытащив из-под своих длинных одежд смертоносное оружие, развязали массовую резню франской знати. Пожалуй, самые жестокие битвы позавидовали бы той беспощадной, драматичной сцене, которая развернулась в тронном зале в ближайшие минуты. Просторная комната сотрясалась от визга жертв, которым вспарывали животы, перерезали глотки, выковыривали печень, отрывали уши и языки. Убийцы не щадили никого. Они хладнокровно орудовали острыми кинжалами, пуская по полу кровь. Никому не удавалось вырваться из захлопнувшейся ловушки. Надменность дворян сменилась ужасом. Мясники поочередно их хватали, а затем призывали к ответу. Кто-то удостаивался быстрой смерти, а кого-то намеренно мучили. Например, четырех заговорщиков. Так, Делию переломали дубиной все кости. Карфа разорвали на четыре части, растянув веревками. Управляющему накинули мешок на голову, из-за чего тот медленно задохнулся от нехватки кислорода. Особенно страшная участь постигла Костакула, плоть которого порезали на мелкие куски в буквальном смысле. Сперва палачи силой залили франу в глотку Бодрящий Экстракт, дабы он не потерял сознание. Они начали с его пальцев, затем отрезали ступни с ладонями, затем линия разделения прошла по коленным и локтевым суставам, а позже убийцы добрались до тазобедренных суставов и плеч. Еще пребывавший в сознании Костакул ( а точнее - то, что от него осталось) умолял о смерти, на что ему любезно ответили отрезанием головы, закончив муки.
Спустя час кровавая драма окончилась. По комнате прокатывались последние тихие всхлипы захлебывавшихся кровью дворян, в воздухе отчетливо ощущался запах свежего мяса. Медину, которую все это время оберегали несколько переодетых в стражников убийц, успели освободить от железных оков, и она устало побрела в сторону трона. Наполненный бездыханными телами, перед ней распластался весь зал, как только она воссела на удобное королевское кресло. Не брезгуя, она рассматривала каждого убиенного.
«Фамилия Кинкудов. Вы присягали Танару, когда его короновали, а мне клялись в верности на последнем балу. Фамилия Бостов. Вы в мою честь устраивали рыцарские турниры. Фамилия Палланов. С девушками из вашего рода я дружила, делясь секретами. Вы все предали нас с Танаром!» - королева помнила каждую фамилию предателей. Она произносила их имена, словно обращаясь к ним. К безжизненным мужчинам и женщинам, чья густая, багровая кровь застелила черно-белый шахматный пол. Медина прекрасно понимала, что эти люди с завидной частотой лгали и лицемерили, но она никогда не ожидала от них столь предательского поступка и, тем более, к ее супругу. Радость победы над врагами отсутствовала, уступая подавленности. Так же, как отсутствовала надежда с остатками женской наивности, что навсегда умерли в тронном зале вместе с заговорщиками.
- Фу, ну и вонь же здесь. – Незаметно для Медины в зал через отворенную дверь вошел Эллеб. Он осторожно переступал через лужи крови с прикрывавшим лицо платком в одной руке и пышной розой в другой.
- Поздравляю с успехом! Признаться, такую коронацию я наблюдаю впервые, - воскликнул Эллеб. – Недаром в шахматах королева – самая могущественная фигура. Перебила всех пешек. Этих предателей и трусов.
- Выиграно сражение, но не война. – Скептически отнеслась к поздравлениям Медина.
Принцу понравился настрой полной серьезной решимости королевы, и он посмотрел на нее, как ученик смотрит на своего учителя. Но что-то его в ней все равно смущало.
- Всю жизнь я презирала своих предков, ненавидела их за жестокость, злобу и деспотию, что они несли сквозь века. Я не хотела быть их частью. Особенно сильно я возненавидела свой род после того, как отец против моей воли отправил меня сюда для решения своих государственных проблем. И теперь кровь взяла свое, а я сама стала таким же деспотом и монстром.
- Прошлое можно любить или ненавидеть, но его всегда необходимо признавать. Наши предки давно стали историей, прошлым. По себе они оставили нам в наследство славу, королевства и сотни тысяч зависимых от нашей воли жизней. Согласитесь, не самый плохой дар. – Эллеб хотел убедить собеседницу в обратном. – Жестокость и деспотизм – побочные явления, другая сторона одной медали. Возможно, без проявления этих качеств предки не смогли бы в свое время стать теми, кем они стали. Кто знает? Возможно, наш миропорядок – плод минувшей жестокости.
- Ваше Высочество, - обратилась опечаленная королева к Эллебу, указывая на мертвых. – Вот истинные плоды жестокости. Что это чувство может породить, кроме смерти и разрухи?
Эллеб всматривался в окровавленное лицо погибшей молодой дворянки, которое уже успело посинеть. В ее широко раскрытых пустых глазах навсегда застыли ужас вперемешку с болью.
- Не имею представления, Ваше Величество, что может породить это чувство. Я, конечно, не правитель, однако точно убежден, что жестокость для власти также необходима, как милосердие. Король может строить театры, вести войны, устраивать праздники для своего народа, но что по-настоящему делает его королем, так это жестокость с милосердием. В итоге все сводится к двум ключевым действиям: наказании непослушных и награждении верных. Тот из правителей, который наиболее тонко чувствует грань между этими двумя процедурами, который умеет грамотно разделить мир на черное и белое, тот наиболее мудр. Одним – стрелы, другим – оливковую ветвь. Не гнетите себя зря. Вы поступили верно. Вы поступили, как требовалось.
- У них остались родственники. Зная франов, они наверняка будут мстить. Тем более, иноземке. – Королева резко перевела разговор, и принцу пришлось маневрировать.
- Против Вас восстало около трети всех дворянских фамилий. Остальные за Вас. Армия за Вас. – Подбодрил Эллеб. – А с родственниками можно в любой момент справиться.
- Так же, как с ними?
- Так же, как с ними, если потребуется. Помните! Одним – стрелы, другим…
Принц вручил Медине розу подобно тому, как истинные рыцари одаривают вниманием своих избранниц на турнирах. Затем молл направился к выходу.
- Что с Вашей просьбой?
- Просьбой? Ах, да. Ваше Величество, простите мне мою рассеянность. – Принц превосходно отыграл, будто он уже забыл о своем прошении. – Граф Себастьян Монтек – мой доверенный помощник. Он с Вами свяжется.
Довольный благонадежностью Медины, принц поделился сдержанной улыбкой. Он учтиво поклонился в последний раз и миновал широкие двери, где встретил Бакдуса. Рыцарь уверено шагал в направлении трона, звеня железными пластинами доспеха.
- Ваше Величество, - обратился он, - какие приказания?
- Собирайте войско, - скомандовала королева, - нам предстоит потрудиться.
Бакдус покорно поклонился и без лишних вопросов последовал исполнить монаршую волю. Что касается бывшей пленницы, то ее в присутствии остальной знати официально признали регентом малолетнего Бернарда, которого Плимий доставил в столицу вместе с Тессой спустя пару дней. Со вступлением Медины в законные права вскоре начались зачистки примкнувших к Костакулу родов, которым подверглись все их члены. В течение нескольких недель произошли масштабные изгнания и казни. Отобранные дворянские земли передавались в пользу командующих армии и других фамилий, оставшихся лояльными короне. Замки вельмож, что оказывали любое сопротивление, сжигали. Во многих городах франского королевства вверх к небесам поднимались клубы черного дыма возмездия. Таковой оказалась плата за попытку переворота. Таковой оказалась плата за неповиновение огненной королеве.
Глава 19. Ваше Величество
- Мы готовы отправляться, мой король. – Торжественно отчитался Эклан Хоррен.
- Хорошо, - одобрил угнетенный Офхотт. Какая-то проблема камнем висела на его сердце, но правитель старался не подавать вида.
- Ваше Верховное Величество, могу я предложить свою помощь? – Проступавшая серость в настроении короля вынудила Хоррена заботливо поинтересоваться о его самочувствии.
- Помощь? Мне?
- Вам, мой король. Я вижу, Вы чем-то обеспокоены.
- Ах, ну да. – Старый молл неуклюже поправил воротник на своем роскошном костюме и с растерянным видом осмотрелся вокруг. – Все в порядке, Эклан, но спасибо, что поинтересовался.
- Моя обязанность – служить верой и правдой Его Величеству. Я поклялся служить мечом и словом, служить днем и ночью.
- И ты прекрасно справляешься, друг мой. Вот уже добрых 30 лет. Если бы все так преданно относились к своим обязанностям, моллы главенствовали бы в Восходных Землях весьма долго.
- Ценю Вашу похвалу.
Пока Эклан кланялся, к беседовавшим подъехала карета, и охранники помогли пожилому королю забраться внутрь.
- Все хотел спросить. От Эллеба до сих пор нет никакой весточки? – робко поинтересовался напоследок король. В последнее время он терзал себя мыслями о недавнем конфликте с собственным сыном. Несмотря на вызывающее поведение принца, Офхотт, все-таки, испытывал перед ним вину. Вину, которую испытывает каждый родитель, когда вынужден прибегнуть к жестким способам воспитания своих детей. Король и принц часто ссорились по разным поводам. Неизвестно, чем объяснялся такой разлад. Извечный конфликт отцов и детей? Или то, что Эллеб рос без матери, которая умерла, когда тот был еще совсем ребенком? А отцу было некогда заниматься воспитанием сына из-за банальной загруженности делами огромных масштабов. Так или иначе, Офхотт болезненно переживал отсутствие взаимопонимания с родным человеком.
- Нет, Ваше Величество, - сказал Эклан, выведя короля из краткосрочных раздумий.
- Возможно, зря я возложил на него такую ношу. В его то неполных 19 лет. Путь к пустынникам не близок, да и не безопасен. Кто знает, как они воспримут предложение о переезде на новую Родину?
- Его Высочество не подведет Вас. Он – достойный продолжатель рода.
- Быть может, ты прав, друг мой.
Тень сожаления пробежала в глазах короля. Он с грустным видом поблагодарил Хоррена за поддержку и приказал отправляться. Несколько карет, запряженных тройками лошадей, по его первому повелению тут же сорвались с места, а затем помчались вперед к Святилищу Луны – религиозной обители моллов. Будучи набожным человеком, Офхотт всегда посещал его в дни, которые предшествовали полнолунию. А вместе с ним святилище посещала молльская знать, что вместе со своим покровителем заседала в Цитадели. Они собирались там для всеобщей молитвы. Все достопочтенные моллы всегда старались присутствовать на молебне. Во-первых, это объяснялось верностью перед закрепленными среди луноликих догмами. А второй не менее значимой причиной присутствия знати служило желание попасть в милость к своему королю.
- Все готово? – Дождавшись отъезда пожилого монарха, к Хоррену подошел Монтек,.
- Да, - исчерпывающе ответил собеседник, провожая взглядом роскошную карету из красного дерева. – Все, как ты предусматривал.
- Хорошо. – Граф облегченно выдохнул. Для придачи уверенности он ловко подбросил в вверх свою трость, а затем также ловко ее поймал.
- Себастьян, у нас нет права на ошибку.
- Конечно, нет.
- Ты понимаешь, что будет…
- Не переживай, Эклан. – Свои слова Себастьян подкрепил твердым взглядом, который излучал какую-то особенную энергию. Этого хватило, чтобы начальник стражи больше не выказывал лишних опасений. Нырнув в собственную карету, Монтек отправился вслед за Офхоттом.
Святилище располагалось в юго-восточной части города, в обширном квартале моллов. Оно представляло собой куполообразное здание из белого, гладкого камня. Внутри святилища сохранялся полумрак, а единственное круглое окно в куполе создавало эффект полной луны. В центре главного зала находилось что-то вроде алтаря, который окружали несколько урн с зажженными кострами внутри. На алтаре лежала облаченная в серебряную обложку книга, напоминавшая больше каменную скрижаль древности, а возле нее в фарфоровых чашах стояли толстые восковые свечи. А последним штрихом в скромном интерьере зала были чистые ковры, расстеленные на полу. Когда все, наконец-то, собрались, усевшись на них, облаченный в серую мантию жрец начал службу. Как требовали того незыблемые традиции, он открыл ритуальное служение с исполнения Силии. Так называлась первая из четырех песен, которую, в соответствии с верованиями луноликих, спел Творец, тем самым, материализовав нынешний мир( всего Творец исполнил четыре песни из пяти, и по преданию, он когда-нибудь озвучит пятую, что ознаменует собой конец всего сущего). Каждый молл знал Силию с самого детства, и она величественным гимном звучала в его душе на протяжении целой жизни. Ее пели при рождении ребенка, она звучала из уст каждого верующего сильмунца, ее дарили влюбленные друг другу в качестве признания. С ней ассоциировали все самое лучшее, что имелось в мире. Так и сейчас дружным хором знать подхватила до боли знакомую мелодию, басистыми голосами разнося ее по просторному залу.
Закончив Силию, присутствующие затихли, возвращая себе прежние серьезные гримасы, а жрец подошел к алтарю и открыл чудо-книгу. Громким, внятным голосом он приступил к чтению главной книги бледнолицего народа – Лунной Хартии, что вбирала в себя тысячи всевозможных рассказов, мудрых цитат и практических советов предков. Через жрецов они продолжали доносить свои мысли до потомков сквозь время, наставляли их своим примером и уберегали от ошибок. На этот раз жрец по случаю турнира зачитал житие отважного короля Мельнорна, который первым среди своего народа раздобыл Столетник, а затем принес его в Цитадель.
По окончании яркого рассказа священнослужитель призвал всех присутствующих равняться на упомянутую личность, а затем зажег в его память синюю, обрядовую свечу, что дожидалась своего момента в фарфоровой чаше. Ровный, овальный огонек, сочившийся из нее, выступал своего рода освещающей, согревающей мудростью Мельнорна.
Далее жрец озвучивал цитаты из Лунной Хартии, попутно зажигая остальные свечи. Его монотонное чтение плавно чередовалось с обрывистым напеванием. Стихи сливались в песни, а те, в свою очередь, трансформировались в рассказы. И пусть собранные во главе с Офхоттом прекрасно помнили эти истории, но, как прежде, они с искренним восторгом слушали глашатая в сером плаще, чья тень большущей тучей мелькала по толстым стенам святилища.
Трехчасовой обряд подходил к концу. Как требовали того нерушимые обычаи, жрец заканчивал службу песней. Теперь уже не Силией, а четвертой песней Творца – Рециной, повествующей о необходимости превозмогать все плохие эмоции в угоду добру и справедливости. Но внезапно ему помешали завершить службу. Один из знати резко вскочил со своего места, яркой вспышкой обездвижил толпу, погасил блеклые огни урн, а затем направился к Офхотту. Лицо его пряталось в глубоком капюшоне, а ладони скрывались под плотными черными перчатками. Нападавший взмахнул рукой и усилием воли поднял вверх короля, а затем со всей силы отшвырнул того в стену. Удар оказался настолько сильным, что по святилищу прокатился звук хруста старых, хрупких костей Офхотта. Далее убийца воспользовался мимолетной растерянностью графов и спешно удалился, оставив их наедине с поверженным стариком. Покинуть здание и раствориться в огромнейшем городе ему не составило никакого труда, поскольку у входа отсутствовала хоть какая-то стража. Они прибыли лишь спустя время, когда было уже поздно. Покрытое синими гематомами тело Офхотта не подавало признаков жизни.
Глава 20. Дасай
Несмотря на пережитые события, путь южная группа проходила достаточно спокойно. Несколько десятков километров преодолевалось ежедневно, где равнинные степи сменялись небольшими лесами. Природа не давала и намека на то, что поблизости скрываются какие-нибудь опасности. С тех пор, как убили Заклида, холодный рассудок участников турнира взял верх над кратковременной паникой. Градус напряжения среди них ощутимо снизился, но они по-прежнему не теряли бдительности, ибо убийца мог нагрянуть в любую из ночей. Идея Варда об увеличении караула нашла свое применение на практике. Теперь четыре участника сменяли другую четверку, а на следующую ночь дежурили две другие смены. Каждый вносил свою лепту в безопасность группы. Исключение составлял разве что Кверкус. Даже не шибко грамотный анд Атлан занимался общим делом, но только не Его Высочество. Дозор он считал занятием ниже своего достоинства. Поэтому он постоянно передавал свои дежурства Диондору и Асте, приказывая охранять лагерь вместо него, из-за чего охотники иногда не высыпались и выглядели уставшими. Беспечность принца не оставалась незамеченной среди остальных членов отряда, которые презирали его. Они видели, как разбалованный капризный ребенок, пользуясь своим положением, командует подчиненными. Все же никто предпочитал не вмешиваться в личные дела вудов.
Путь пролегал через Дасай. Так называлась обозначенная на картах местность. Исходя из короткой сводки, в далеком прошлом она являлась одной из провинций темного народа. Отсюда началась разруха Закатных Земель, ведь в самом начале войны именно она первой попала под удар. Свежие силы двух огромных армий не оставили шансов провинции и буквально смяли все города с селами, оставив по себе пепел. Со временем природа залечила собственные раны, скрыв их под обильным слоем зелени и стойким запахом усеянных повсюду ромашек. Но глубокие шрамы в виде одиноких мегалитов, отстраненно стоявших рядом с широкими воронками, напоминали о болезненном прошлом, пролегая на восток до самого океана, где шершавые ребра скал встречались с буйными водами Пиратских вод.
Наступал вечер, и путешественники остановились на ночной привал. По привычке они подобрали подходящее место рядом с лесом и озером, по привычке разбили лагерь и зажгли костер. Конечно же, по привычке определились с четырьмя охранниками лагеря. На этот раз очередь стеречь лагерь выпала на Кверкуса. Вместе с Танаром, Молохом и Терсией он должен был заступить на дежурство, но в свойственной себе манере приказал караулить Диондору. Путники вновь стали свидетелями публичного унижения двух несчастных охотников, но, изобразив злобные гримасы, промолчали. По привычке.
Ранним утром лагерь ожил. Перед тем как в очередной раз засобираться в дорогу, отводилось немного времени для личных нужд. Кто-то тратил его на дополнительный сон, кто-то на прогулку, кто-то на прием пищи. Трое вудов уселись перед погасшим костром, чтоб зажечь его вновь и позавтракать. В последние дни их меню выглядело довольно скромно: собранные ягоды, корнеплоды, каша из оставшейся крупы, картофель да дичь, если повезет обнаружить и подстрелить. Могло быть и лучше, но и этого хватало для того, чтоб не умереть с голоду. В конце концов, остальные ели тоже самое. То, чем наградила их природа.
- Сколько можно жрать эту дрянь? – не выдержал принц и отшвырнул в сторону завтрак.
- Ваше Высочество, - обратилась Аста, - у меня остался кусок куропатки. Возьмите его.
- Да не хочу я твою куропатку. Ни ее, ни эти корешки со стебельками. Хочу нормальной еды.
- К сожалению, это все.
Судя по раздраженному взгляду Кверуса, такой ответ его явно не удовлетворил. Его глаза бегали из стороны в сторону в надежде найти оптимальный выход, а широко распахнутые ноздри сопели от негодования.
- Аста, ступай за едой, - он указал на расположенный поблизости лес. – Это приказ. Бегом!
Асте пришлось бросить свой завтрак и подчиниться. Вооружившись луком, она побрела в сторону деревьев.
- Только не надо мне всяких орехов, мяса принеси. – Крикнул ей вслед принц, а затем разлегся перед костром. – Оленя там или зайца.
За происходящим внимательно наблюдал Танар. Ему уже приходилось неоднократно попадать на выходки принца. Но эта его особенно задела. Мало того, что всю еду для него добывали, оставляя лучшее, так еще ему хватило ума отправить в лес охотницу, которая этой ночью дежурила во второй четверке после Диондора и, как следствие, не выспалась.
- А почему Его Высочеству самому не сходить? – вмешался, наконец, Танар.
- А Вам какое дело? – нервно отреагировал Кверкус.
- Да все не могу понять, почему молодой, здоровый парень не добудет себе мясо лично.
- Потому что у меня для этого есть люди, в отличие от некоторых, - ухмыльнулся Кверкус.
Скажи принц что-нибудь касающееся лично короля, Танар, возможно, удержался бы от ответа. Но его разозлила фраза заносчивого собеседника, поскольку тот оскорбил память о павших товарищах короля.
- А я подозреваю, что причина кроется в Вашей неспособности охотиться. – Издевательски схитрил Танар. – Я слышал, что охота для вудов – это, примерно, то же, что мореплаванье для андов. Согласитесь, знатный скандал поднялся бы, если принца вудов вдруг заподозрят в том, что он неправильный вуд.
Кверкус прекрасно понял намек. Он прекрасно понял, что Танар мог рассказать о его поведении высшему обществу в случае возвращения в Цитадель. Будь это кто-нибудь другой, принц при помощи лжи выкрутился бы, однако в словах авторитетного короля сильного королевства уж точно не станут сомневаться.
- Я умею охотиться, - вспыхнул Кверкус.
- Пока я вижу, что Вы умеете говорить. И кричать.
- Пошли! - злобно приказал гордый принц Диондору, а затем окликнул Асту. – Я сейчас докажу им всем.
- Сходи, павлин, разомни свой хвост и проветри крохотный мозг. – Полушепотом произнес вслед довольный король.
Троица отправилась в лес, а довольный своей несложной манипуляцией фран, проводя их взглядом, направился к озеру, что своей западной частью врезалось в зеленую чащу. У его берега из стороны в сторону слонялась Терсия. Как обычно, эльфийка предпочла потратить свободное время на исследования. В минувшие дни пути по Дасаю она уже изучила вдоль и поперек ветхие каменные сооружения. Теперь она старательно осматривала озеро, делая записи в своем журнале. Ее внимание привлекали ровные очертания озера, позволявшие ей предполагать, что оно являлось искусственным. В пользу этой теории также служила и непонятная структура воды, ее вязкость и устойчивый запах свежескошенной травы. Однако сама жидкость внешне вполне походила на обычную питьевую воду. Кроме того, внимание исследовательницы привлекли три каменных плиты, равноудаленные друг от друга посреди овального озера. Они выглядывали из его поверхности где-то на полметра. Сказать сложно, были ли это могилы или причудливые тайники с сокровищами, тем не менее, эльфийка подробно записала все в свой журнал. Сейчас она хотела разыскать Глеароса и сообщить о странной находке, но чей-то громкий кашель позади, нарушивший утреннюю тишину, отвлек девушку. Словно гром, он раздался настолько резко, что Терсия в испуге дернулась к воде, хватая ртом воздух. Она повернулась и увидела стоявшего прямо перед ней великана Атлана. Его неожиданное появление не на шутку ее испугало, заставив отскочить в сторону и выронить журнал. Вытаращив серые глаза, она с опаской смотрела на огромного силача. Он казался ей непредсказуемым и жутким. Однако Атлан совсем не подтверждал домыслы эльфийки. Сотканная из оленьих шкур одежда, поверх которой крепилась броня, неряшливо закрывала большую часть его волосатого тела. Ботинки на его ногах напоминали два булыжника, которыми он сотрясал землю при ходьбе. С виду анд выглядел воинственно, однако кое-какие мелочи его выдавали. Например, несколько собранных из крупного бисера разноцветных браслетов на широких кистях, а также необычное ожерелье из гладкой, морской гальки. Своими большими добрыми глазами он виновато смотрел на Терсию, пытаясь искренне извиниться. Но из-за непроизвольных кривляний на лице сделать с первого раза это не получалось, отчего анд еще больше нервничал. Хоть он и являлся интеллектуально отсталым, но других он научился понимать по интонации, мимике и жестам.
- Ты! – Девушка настороженно глянула на исполина впереди себя. Это был тот самый анд, который не дал ей проникнуть в Лес Забвения.
- Прости, Атлан не хотеть. Атлан не обижать.
- Ты тащил меня.
- Да, - признался великан, - Атлан спасать маленькую эльфийку. Атлан просить прощений. – Его лицо опять непроизвольно скорчилось от волнения. – Она не слушать, она могла погибнуть.
Столь неожиданный поворот в один момент разрушил в Терсии все опасения и подозрения касательно собеседника, и ее интонация сменилась.
- Это ты меня прости за те оскорбления, что я наговорила. Еще прости, что хотела причинить вред. Ты поступил великодушно. Спасибо, что спас меня.
- Маленькая эльфийка страдать. Атлан понимать. Атлан тоже плакать за друзей.
Погибшая часть отряда вновь вспомнилась Терсии, заставив девушку почувствовать грусть. Дабы не загружаться, она пересилила себя и натянула милую улыбку на своем красивом лице.
- Значит, тебя зовут Атлан? Будем знакомы! Я Терсия.
Анд от радости знакомства замотал головой, чуть ли не подпрыгивая вверх. Он поднял с земли оброненный девушкой журнал, осмотрев его. Он не умел читать, поэтому не мог прочесть страницы текста. Однако его привлекли рисунки, которые Терсия на скорую руку заносила в журнал для придания тексту еще большего значения.
- Красиво! – похвалил Атлан, вручая собеседнице журнал.
- Разве ж это красота? Вот, где истинная красота. – Эльфийка показала на просторы, которые их окружали. В ее глазах проступил блеск, осветивший завороженного силача.
- А еще она перед Атланом. – Честный анд изрядно покраснел.
Подобное знакомство приятно удивило Терсию, отпустившую вежливый взгляд, на что Атлан отплатил эльфийке по-детски наивной улыбкой.
- Атлан кое-что дарить, - напрягся великан в попытке вспомнить, зачем подошел.
- Дарить? Что дарить?
Анд медленно раскрыл чуть согнутый огромный правый кулак, в котором лежала какая-то вещь. Он мог бы двумя пальцами превратить ее в труху, но великан старался максимально бережно передать ее эльфийке. Взяв подарок с широкой ладони анда, собеседница разглядела кусочек запыленной мозаики.
- Маленькая эльфийка искать. Атлан искать. – Попробовал объяснить он, теребя пальцами ожерелье. – Он собирать камешки и найти это.
То, что с глухим стуком бряцало на толстой шее великана, вряд ли можно было назвать камешками. Скорее, полноценные камни величиной с яблоко.
- Атлан может помочь. – Врожденный недуг опять нанес удар по лицевым мышцам могущественного анда. – Он собирать для маленькой эльфийки.
- У тебя сердце такое же большое, как ты сам. – Вымолвила растроганная вещью Терсия. Впервые в жизни она получила подарок с такой искренностью и добротой.
На благодарность девушки Атлан попробовал своевременно отреагировать, но скорченное лицо не позволило ему этого сделать, и он утвердительно кивнул, а затем поспешил неуклюже удалиться.
- Здесь написано «друг», - крикнула вслед Терсия, указывая на мозаику.
- Друг, - повторил великан с блаженной улыбкой.
А тем временем совсем недалеко от озера развернулась охота. Впереди по некоему подобию тропы шел Кверкус, нервно разламывая ветки впереди себя, а за ним, приготовив стрелы, крались охотники.
- Урод франский, - вслух негодовал принц, - я ему покажу. Чтобы меня, наследника Южнолесья, упрекать! Да я в лесу, как рыба в воде! Расскажет он. Что он расскажет? Пусть еще живым вернется обратно.
Диондор и Аста вынуждено кивали, имитируя согласие с Кверкусом. За столько лет они привыкли к его самолюбию. Иногда казалось, что судьба решила провести эксперимент, поместив в принца букет из отвратительных черт характера. В нем прекрасно сочетались лень, трусость, ложь, но они явно проигрывали в схватке гордыне, принесшей немало горя окружающим.
Диондор давно перестал вслушиваться в бессмысленные речи своего покровителя, предпочитая им другой объект внимания. В данный момент он осторожно осматривался наметанным глазом с целью отыскать следы животных. Где-то вдалеке послышался треск сухой ветки.
- А вот и дичь! – Обрадовался Кверкус. – Готовьтесь.
В отличие от своего покровителя, Диондор не спешил радоваться раньше времени. За столько лет охоты он научился распознавать животных на расстоянии. Уже на интуитивном уровне он мог определить размер зверя и степень его опасности. Сейчас приглушенный шум впереди озадачил его, заставив забеспокоиться. Вместо животного в отдаленных звуках он расслышал накатывавший топот. Окончательно убедиться в безошибочности беспокойных ощущений ему помогло спонтанное видение, которое отчетливо врезалось в его разум. В нем воинственные люди в лохмотьях со страшными лицами спешно направлялись прямо вудов.
- Ваше Высочество, надо вернуться обратно, - произнес Диондор, останавливая рукой Асту.
- Что ты сказал, червяк? – возмутился принц. – Повтори, я не расслышал!
- Я говорю, что надо вернуться.
- А я говорю, что хочу есть. Впереди животное, которое насытит меня. Пошли.
- Туда нельзя, Ваше Высочество. У меня было видение. Впереди нам угрожает большая опасность.
- Ты что, серьезно? То ты с древами Южного Леса разговаривал, утверждая, что они живые. Теперь о каких-то видениях бормочешь. Ты находишь это смешным или забавным? Ты хоть понимаешь, кому об этом говоришь?
- Но Ваше высочество, я…
- Я не хочу ничего слышать, придурок! Еще раз подобное скажешь, и большая опасность будет грозить тебе. А теперь подошли оба ко мне!
Охотница растеряно повернулась к Диондору.
- Аста, я серьезно. Верь мне, пожалуйста. Кому, как не тебе знать, что я говорю правду, - обратился к своей подруге охотник.
- Ваше Высочество, он прав, - недолго мешкая, произнесла взволнованная девушка, - надо уходить.
- Вы что, сговорились? – к подчиненным направился взбесившийся принц, который уже собирался наказать за неповиновение.
- Времени нет! Они близко! – поторопил Диондор. Он за руку стащил охотницу с тропы, и вместе они побежали под яростные истерики Кверкуса.
- А как же принц?
- Уже поздно. Они до него сейчас доберутся, надо как можно дальше отойти.
И действительно, появившаяся из зарослей толпа ловко схватила принца, накинув ему на шею петлю. Это можно было понять по его отчаянным крикам о помощи. Они разнеслись лесом и эхом ворвались на поляну в сторону лагеря, а затем стремительно оборвались надрывистым хрипом.
- Что это было? – настороженные путники поспешили к оружию.
Вслед за Кверкусом подобный крик издала Терсия. Атлан, который находился поблизости, ринулся в сторону озера на ее стенания. Ему на подмогу подоспел Танар, как раз подходивший к озеру. Но молниеносная реакция превосходивших числом врагов не оставила шанса двум помощникам. Король с великаном, сломя головы, спешили на зов. У них не было времени все обдумать и принять более-менее рациональную тактику, поэтому по прибытии их ждала западня. Такая же, как Кверкуса.
Пока остальные в экстренном порядке решали, как реагировать на крики, из густого леса выскочили в прыжке знакомые всадники верхом на скрофах. В отличие от предыдущих эти более искусно справлялись с животными, их было больше, а их самодельные доспехи оказались толще. В бою они также достаточно неплохо проявляли себя. Сделав ставку на эффект внезапности, они буквально врезались клином в лагерь путников, которым не осталось ничего иного, как повторить прошлый бой. Теперь путешественники бились более слажено, прикрывая друг другу спины. Они не давали противнику зайти с флангов, сражались с ним в лобовой схватке. Как и в прошлый раз, преимущество оставалось за опытными воинами. Ни новая стратегия, ни что-либо иное не помогало изгоям одержать победу. Дармир с Брондазом устроили настоящий шквал энергии, устремив его на врагов. В этот раз они скооперировались и испытали «Гриб» - свое фирменное разрушительное заклинание, высвободившееся из двух посохов в виде фиолетового паука и ударившее по головам врагов. Те, что оказались ближе всех, упали замертво, а остальные в панике отступили. Аналогичная ситуация возникла на участке, где сражался главный анд. Булдарн, как он умел, разбрасывал всадников своим именным молотом, разрывая их напополам. Остальные также оказывали ожесточенное сопротивление, как в прошлое сражение. Например, Аспур под прикрытием Брума люто рубил недругов мечом, одновременно скрываясь за прочным щитом. Один, другой, третий, четвертый – все без чувств падали к ногам гладиаторов. Аспур уже собирался испустить дух пятому, как внезапно что-то остановило гладиатора. Глядя на соперника, он опешил. Время будто остановилось.
- Дехтрир? – робко вопросил он. – Это ты?
Но изгой не ответил ничего. Воспользовавшись замешательством Аспура, он резко поднялся и изо всех ног побежал к своим, которые уже трубили в рог об отступлении. Вторая схватка в пользу чужаков. К счастью, никто из них на этот раз не погиб. Но, несмотря на очередную победу путешественников, всадникам удалось добыть один трофей – Вард. Пока все были заняты, отбившегося от группы гнома поймали в сети и уволокли по укрытой травой земле в лес. За неимением ни лошадей, ни скрофов, защитникам так не удалось нагнать разбойников, которые помимо Варда также похитили Кверкуса, Терсию, Атлана и Танара.
Глава 21. Наследник
Столица столиц утопала в развешенных по ней черных траурных полотнах. Время от времени в знак скорби округу сотрясало неуклюжее громыхание колоколов. В знак уважения к памяти Офхотта посольства всех королевств приспустили государственные стяги, что величаво развивались на ветру совсем недавно. Горожане угрюмо бродили по просторным улицам, периодически обсуждая страшную гибель правителя, которая обрастала еще большим количеством догадок и мнений, чем недавняя гибель графа Уолана. Весть о смерти Верховного Правителя разносилась по Восходоземью быстрее ветра и потрясла абсолютно всех, до чьих ушей она только доходила. Одни подозревали находившихся вместе с монархом молльских вельмож, которые могли предварительно сговориться меж собой и воспользоваться удобным моментом. Другие полагали, что за смертью Офхотта, как и за смертью Уолана, стояла неизвестная могущественная сила. Третьи и вовсе записывали в виновники злых духов, выбравшихся из огромной пропасти за стеной, но, к счастью, таких мнительных насчитывалось совсем немного. Все же большинство безошибочно определило, что палачом являлся маг. Только представители этой категории разношерстного общества обладали достаточной силой и навыками, чтобы без труда поднять в воздух человека силой духа, а затем играючи размазать его об стену. Жестокий убийца. Кто он и каковы его мотивы, оставалось по-прежнему великой загадкой. Он притворился графом, беспрепятственно проник внутрь помещения и одним движением руки оборвал жизнь Верховного Правителя на глазах у десятков свидетелей. Будто сходив на прогулку, он проделал это с наиболее значимым лицом Восходных Земель. И от осознания своей беспомощности высшим моллам становилось не по себе. Легкая тревога, возникшая после кончины Энзала на балу, преобразилась в реальный испуг. Мысли о намеренных убийствах уже не казались им надуманными, а маги казались не такими уж не замешанными. Паранойя, страх, неопределенность, обида, презрение – вот, что сейчас преобладало в душах луноликих.
В любом случае, короля моллов было уже не вернуть. Спустя три дня скорби его торжественно похоронили в соответствии с обычаями Сильмуна. Жители выстроились в живую цепь для того, чтоб проводить Офхотта в последний путь. Перед неторопливо ехавшей повозкой с телом они усыпали дорогу черными тюльпанами. Прощавшихся было настолько много, что они стояли вдоль всей дороги от Башни Верховного Правителя до некрополя, который находился за городом. Прежние монархи Цитадели обрели там последнее пристанище в величественных усыпальницах, напоминавших о реальности существования лидеров вместе с песнями и сказами. Их мраморные статуи безмолвно вздымались вверх на пять-шесть метров. Они, как одна большая семья, будто встречали убиенного Офхотта, которого похоронили, согласно завещанию, рядом с его отцом и дедом в гробнице, приготовленной им еще при жизни.
Что касаемо Эллеба, то он экстренно прибыл в Цитадель, как только смог – лишь через неделю после похорон. Как прямого наследника Офхотта, его сразу нарекли правителем королевства Сильмун и Верховным Правителем в Башне. Без праздных пиршеств и всяких торжественных сборов подчиненные присягнули ему на верность с вручение монарших регалий: скипетра, державы и кристалла Столетника, который цитадельные правители носили на шее в золотой оправе, демонстрируя свою власть. Чем больше лет было кристаллу, тем более тусклым он становился. На данный момент он успел превратиться в безжизненную стекляшку, но для мрачного Эллеба это сейчас не имело никакого значения. Как только он разобрался с первоочередными делами, то тут же отправился в некрополь навестить погибшего отца. Вытоптанная трава у дороги и завядшие цветы на ее обочине все еще напоминали о недавней утрате. Более того, неравнодушные подданные буквально застелили траурными венками гробницу Офхотта, оставив слабый просвет для дверной ручки.
Зайдя в усыпальницу, Эллеб осторожно приблизился к громоздкому известняковому саркофагу. Сотни обрядовых свечей еще не успели расплавиться, а в воздухе по-прежнему ощущался стойкий запах душистого ладана, напоминавший новоизбранному королю о том, что это не сон, что все по-настоящему. Пораженный до глубины души, он не знал, что сказать. Они не так часто общались, не проводили вместе время, не разговаривали, как отец с сыном. Наконец, невольно скатившаяся по щеке слеза красноречиво высказалась за Эллеба. Молодой король разрыдался, прислонив ладонь к тяжелой плите саркофага
- Прости меня. Прости за все. У нас с тобой случалось множество разногласий. Мы часто ругались, не понимали друг друга. Мы оба желали добра и процветания нашему народу, но имели разные взгляды на его достижение. Я тогда вспылил после бала, назвав тебя никудышным главой семьи и правителем. Только замечательный родитель сможет терпеть такого ребенка, как я. Ты прекрасно справлялся с возложенной на тебя ответственностью, преодолевал любые трудности. Ты настолько мудро правил, что предки с гордостью примут тебя в свой чертог. Помню, в детстве, когда мамы не стало, ты читал мне перед сном сказки, а я с горячим интересом слушал тебя, не желая спать. И тогда ты в шутку грозился перестать читать, и мне приходилось повиноваться. Помню, как ты заботливо наблюдал за моими первыми успехами во владении мечом, стоя позади. Ты тогда говорил всем, что воспитаешь правителя, который прославит моллов на все Восходные Земли. Я помню твой завет до сих пор. И я выполню его. Я сделаю наш народ самым великим среди остальных. А всех, кто окажет сопротивление, я истреблю. Их армии. Сотру в порошок их священные письмена, не оставлю камня на камне от их храмов с идолами. А Лунная Хартия пополнится страницами с вписанными в них большими делами королей Офхотта и Эллеба из великой династии Мерезаноилов. Отец, прости меня за то, что причинил тебе боль. Ты бы никогда не принял этот план. Мне пришлось, и другого выхода я не нашел. Во славу нашего королевства, во славу праведной идеи мне пришлось. Надеюсь, ты поймешь своего сына. Покойся с миром.
Эллеб, шмыгая носом, закончил речь и перчаткой вытер соленые слезы с лица.
- Твои любимые, - он положил роскошный букет черных тюльпанов у саркофага, а затем удалился из усыпальницы.
На выходе его ожидали верные слуги: усиленные отряды лучших гвардейцев, заполнившие пять сопроводительных карет, пара советников и граф Монтек.
- Ваше Верховное Величество, - обратился к Эллебу Себастьян, терпеливо стоя у выхода. – Мы нашли его и схватили. Как Вы приказали.
- Отлично, - хладнокровно произнес Эллеб властным тоном, - тогда, пожалуй, начнем.
Глава 22. Отряд спасения
Аста и Диондор неслись сквозь густую листву деревьев без остановок. Из-за ускоренного темпа грудь сдавливало так, что дышать было тяжело. Они отдаленно слышали звуки боя, отчаянно рвались на подмогу, а когда достигли пределов лагеря, то поняли, что опоздали. Разозленные похищением Варда близнецы уже обходили поле недавней битвы и ударами топоров превращали головы изгоев в бесформенную жижу. Остальные, испачканные в грязи и чужой крови, устало сидели и переводили дух. Викхель вытирал оторванной с лохмотьев убитого врага тряпкой поцарапанные доспехи. Пустынник Молох, достав кожаную флягу из своей сумки, наслаждался вкусом чистой воды. Дармир и Брондаз медитировали, восполняя потраченные в бою силы. А Глеарос вместе с Абиель разглядывали карту, решая, куда им отправиться на поиски соратницы.
Что касается Аспура, то он все еще находился под впечатлением. Ни стремительный налет бандитов, ни похищение спутников не разволновало его настолько, насколько сделал это один единственный человек, которому пришлось заглянуть в глаза и увидеть там былую жизнь.
- Лучше бы ты погиб, - шепотом произнес гладиатор, по-прежнему не веря в неожиданную встречу.
Внутренний монолог пришлось прервать с появлением Брума. В твердом намерении почистить испачканный меч он уселся рядом с товарищем. Судя по настороженному взгляду Вога, его также интересовало, почему напарник, безжалостно рубивший врагов без разбора, внезапно остановился на очередном.
- Проклятые клейменные выродки, - гневно разразился Брум в надежде на поддержку, - никак нас в покое не оставят.
- А должны?
- Ну, мало ли? Я думал, мы в прошлый раз ясно им дали понять, что нас не стоит трогать.
- Навряд ли они что-либо понимают. Особенно, когда видят нормальную одежду, оружие и провизию. Ты видел эти безумные взгляды? Слышал их истошные вопли?
Брум вынужденно кивнул.
- В изгнание невинных не отправляют. Прежде, чем ступить на эти земли, они «отличились» на Родине. А потом окончательно одичали здесь. Так что я сомневаюсь, что с ними можно договориться или что-либо растолковать.
- И все же один из них прекрасно тебя понял.
Аспур сделал вид, что не расслышал.
- Кто такой Дехтрир? – Вог ловко подобрался к главному вопросу.
- Дехтрир?
- Да. Ты назвал его так, и он тебя узнал. А потом ты дал ему сбежать.
- К сожалению, я его упустил.
- Видел бы ты свое лицо. Как будто мертвого увидел.
- Я и вправду, кажется, во второй раз увидел призрака.
- Только этот призрак живее всех живых. Особенно, когда удирал. – Брум попробовал пошутить.
- Ему не впервой удирать, - презрительно отозвался Аспур.
- Подожди, так ты хорошо знаешь этого черта?
- Да. Он из моей прошлой жизни.
- Тоже раб?
- Если вкратце, то он сдал меня и еще нескольких человек даннам, которые благополучно продали меня в рабство.
Изнуренное боем лицо Брума внезапно преобразилось от истинного удивления.
- Погоди. Так ты был рабом не с самого рождения? – вновь задал вопрос он, не ожидавший такого поворота событий, - я думал ты такой же, как я. Я думал, что ты раб от рождения.
- Нет, Брум. Когда-то я был свободным человеком. Пусть не богатым, но свободным. У меня были друзья, работа, любимая девушка. Даже собака была, представляешь? Ничем не примечательная жизнь, конец которой положил один случай.
- Что за случай? – Вогу стали интересны обстоятельства попадания его напарника в рабство.
- Ты вправду хочешь услышать?
- А почему бы и нет. Путь не близкий, а времени у нас предостаточно.
Аспур взял паузу для того, чтобы собраться с мыслями. Неизвестно почему, но ему хотелось поделиться своей историей, рассказать ее хоть кому-нибудь.
- Мой друг Паллан. Самый справедливый из тех, кого я знал. И самый безрассудный. Мы тогда были по делам в приграничном Менааре – городе между Яросом и Азулоном. Однажды он здорово повздорил с одним из даннских вельмож в таверне и избил его. Данн пообещал отомстить. Довольно быстро он нашел семью Палана и вырезал ее прямо у него на глазах, а потом приговорил и его самого. До меня и еще четверых ребят, среди которых был Дехтрир, дошла эта ужасная новость практически сразу.
- И вы…
- Естественно, мы возжелали защитить честь своего друга, поклялись предать смерти вельможу. Мы тщательно подготовились, выведали его местонахождение и в один из вечеров навестили данна. Не буду делиться всеми подробностями казни. Скажу лишь то, что он долго умирал. К сожалению, его мучительная кончина сыграла с нами злую шутку. Вместо того чтобы сделать все быстро, мы решили пойти на поводу у своих слабостей, отплатив убийце тем же. Так получилось, что его телохранитель заметил нас и успел позвать остальных. Они окружили особняк. Дехтрир, видимо, испугался и побежал прочь. Как выяснилось позже, он и не пытался убежать, а целенаправленно сдался. А мы предпочли бороться. Завязался бой, в котором погиб один наш. Я и еще двое спаслись, но это было временно. Мы не успели податься в бега, и солдаты схватили нас. Их командир тогда заявил, что мы должны благодарить Дехтрира за свою поимку.
- Вот же дрянь!
- А еще командир сказал, что казнил предателя, как только тот поделился нужной информацией.
- А вас сделали рабами?
- Моих друзей четвертовали, а меня каким-то чудом оставили в живых, продав в рабство.
- Да уж, - не зная, что сказать, подытожил собеседник, - наверное, погано ощущать себя в кандалах, помня о свободе.
- Поначалу хотелось просто умереть. – Спокойно ответил гладиатор. – Но потом привык.
- К роли бесправного животного разве можно привыкнуть?
- Ко всему можно привыкнуть, дорогой Брум. К твердой земле для сна, к объедкам, к розгам. – Судя по безмятежности на суровом лице гладиатора, он давно смирился с тяжелым периодом в своей судьбе.
- И что дальше? – поинтересовался Вог.
- Тоже, что и раньше. Путь через тернии к Столетнику.
- Я про твоего дружка.
- Что ж. Если встречу, то сделаю легенду о его гибели состоявшимся фактом. – Оснований сомневаться в намерении Аспура не было, ибо твердость в его спокойном голосе итак достаточно доходчиво говорила.
- Я тебе помогу.
Аспур, никак не ответил, а лишь окончил диалог дружеским похлопыванием напарника по плечу. Он поднялся и, прихрамывая, побрел в направлении озера для того, чтобы смыть с себя следы недавней битвы в виде брызг крови, которые, темнея, уже начинали застывать на блестящем нагруднике. По пути ему встретились запыхавшееся вуды, которые торопились в лагерь.
- Что здесь случилось? – приводя дыхание в порядок, тут же спросила Аста.
- Опять изгои напали, - Викхель не отводил взгляда от земли.
- Они забрали Кверкуса.
- Не только вашего придурковатого принца, - вмешался Стэн, вырывая из трупа вонзенный топор.
- Еще Терсию и Варда, - перечислил Викхель. – И, вероятно, Танара с Атланом, потому что они бесследно пропали.
- И что будем делать? Есть у кого-нибудь предложения? – полюбопытствовала Аста.
- Не знаю, как вы, но мы отправляемся за Терсией, - с полной готовностью заявила Абиель.
- Красавица, а вы знаете, куда идти? – пренебрежительно вопросил Молох, допивая воду из фляги.
- Мы умеем ориентироваться в лесу. Мы попробуем взять след. Это все же лучше бездействия. – Объявила Аста, - кто с нами?
Глеарос и Абиель тут же утвердительно ответили. Само собой, их поддержали гномы. Затем Булдарн вызвался в добровольцы. Остальные взяли паузу для раздумий. Их близкие товарищи не попали в плен, а значит, не было оснований для риска. С другой стороны, недавняя устная договоренность действовать сообща требовала помочь.
- Я пойду, - с готовностью заявил Викхель, вспомнив недавний разговор с Танаром и готовность того посодействовать гладиатору в освобождении по прибытии в Цитадель. – Согласитесь, было бы не красиво оставить погибать короля франов!
Брум примкнул к Викхелю, и взоры «команды спасения» устремились на магов.
- Что вы на нас смотрите? – последовал риторический вопрос от пробужденного Брондаза, - ну, давайте погеройствуем.
- Что насчет тебя? – спросила Аста у Молоха. То ли от любопытства, то ли от нахлынувшего адреналина, но ее горячий взгляд словно кипятком окатил расслабленного обитателя пустыни.
- А у меня есть выбор? – рассмеялся пустынник, разводя в стороны руками, - конечно, я с вами. Надеюсь, вы не забудете мою доброту.
- Отлично, значит надо поскорее спешить. – Призвала охотница. – Если выдвинемся раньше, раньше их найдем.
Почти все сошлись на том, что необходимо вернуть схваченных. Не хватало разве что одного участника, который не слышал этой договоренности и, взбалтывая густые воды озера, приводил себя в порядок. Абиель окинула взглядом место, где стоял Аспур и умывался. Она наблюдала за каждым его движением. Как в ту ночь у костра, так и сейчас что-то заставляло ее смотреть на гладиатора, не отрываясь и с придыханием. Темные волосы, крепкие руки, накачанный, оголенный торс, изувеченный плетью рабовладельца – все это стало объектом ее пристального внимания.
- У него есть свои причины. – Хитро подмигнул Брум эльфийке, заметив, как она длительно любуется Аспуром. – Он с удовольствием согласится. Особенно, когда у него спросит столь привлекательная девушка!
Покрасневшая от смущения эльфийка ничего не ответила. По ее лицу пробежало лишь притягательное лукавство и мимолетный блеск в серо-голубых глазах.
Дождавшись гладиатора, собранная группа выдвинулась в сторону леса. Туда, где они в последний раз видели всадников. Наверняка должны были остаться сломанные ветки, следы копыт скрофов, затоптанная трава. Натренированная наблюдательность лесников помогла взять след, который через сотню метров оборвался, спровоцировав остановку группы. Затем следы недавнего присутствия изгоев вновь нашлись, и продвижение продолжилось. Зацепки то возникали, то вновь резко обрывались, как по волшебству. Тем не менее, вуды уверенно продолжали вести группу сквозь густой лес.
Диондор, который вместе с Астой вел группу по зарослям, внезапно почувствовал женский крик о помощи. Он оглянулся по сторонам, но не обнаружил ничего подозрительного. Более того, остальные, как ни в чем не бывало, продолжали идти дальше. «Показалось», - подумал про себя Диондор и вернулся к прежним заботам. Но крик вновь раздался с еще большим отчаянием и громкостью.
- Аста, ты это слышала?
Непонимание на лице охотницы ответило на вопрос, прежде чем она переспросила.
- Что?
- Голос. Девушка зовет на помощь.
Отчаянный крик еще сильнее разразился в голове Диондора, его зрачки спрятались под веками, а тело рухнуло на землю. Охотнику опять открылось видение с огороженным деревянным частоколом лагерем. Расположенные полукругом хижины создавали в центре маленькую площадку, на которой среди песка и грязи полыхало несколько костров. В центре площадки возвышался ровный столб с нанесенным на него страшным ликом чудовища, а у столба облаченные в шкуры медведей трое магов что-то наколдовывали на крови, размахивая корявыми посохами. Атмосфера в лагере царила зловещая, и казалось, будто мрак окутал сие отвратительное пристанище едким смрадным дымом. Люди, поразительно похожие на нападавших, сновали туда-сюда, а у одного из костров группа грязных, небритых мужчин шумно веселилась под плеск мутной браги в кружках. Они корчили уродливые гримасы, нечеловечески смеясь и обнажая редкие гнилые зубы. Будто под дурманом, они неестественно дергались, звеня прикрепленными к их одеждам белыми костями. Сказать сложно, принадлежали останки человеку или павшему животному, но смотрелись они удручающе. Рядом с входом в лагерь размещалась трехметровая яма, которую закрывала решетка из деревянных досок, туго сплетенных меж собой. Крик исходил именно оттуда. Словно находясь в осознанном сновидении, Диондор опустился в яму. Помимо незнакомой девушки, там он увидел Кверкуса, Асту, Танара и Варда. Угнетенные участники турнира молчаливо сидели в полумраке, а девушка продолжала отчаянно молить о помощи. Удивительно то, что уста ее были сомкнутыми, но охотник точно знал, что зов принадлежит именно ей. Увидев Диондора, она резко подскочила и кинулась к нему.
- Диондор! Диондор! – внезапно разразилась она, начав лупить вуда ладонью по щекам, - очнись!
В одно мгновенье видение пропало, и Диондор, приоткрыв глаза, увидел склонившуюся перед ним Асту и всех остальных.
- Очнись, - повторяла охотница, взывая ладонями к лежавшему на земле Диондору.
- Что произошло? – перепугано спросил он.
- Ты потерял сознание пять минут назад, - поставил его в известность Викхель.
- Я видел кое-что. Видение. Там были наши.
- Что именно ты видел?
- Укрепленный лагерь, изгоев, яму. В яме сидели Кверкус, король, гном, эльфийка и еще какая-то девушка.
- Ты запомнил, где находится лагерь? – спросил Викхель.
Диондор взял паузу, пытаясь вспомнить видение.
- Да…да, смогу, точно смогу, - уверенно произнес он.
- Тогда нарисуй схему, - Глеарос протянул охотнику чистый лист бумаги и заправленное чернилами перо.
Охотнику помогли подняться, и он на скорую руку подробно начертил все, что видел, объяснил каждый объект и приблизительную дорогу. Путники принялись активно разрабатывать тактику взятия лагеря и освобождения пленников. Наконец, после нескольких часов совместных идей они решили разделиться на ударную и вспомогательную группы в виду значительных сил противника. Пока вспомогательная отвлекала на себя их основную часть, вторая группа должна была нанести разгромный удар по лагерю. Во вспомогательную вошли гномы-близнецы, Молох и Глеарос, а в ударную – все остальные. Глеарос сделал последние необходимые сноски к схеме, и, пожелав удачи друг другу, две группы разделились.
Глава 23. Негостеприимное место
Дорога выдалась непростой, как ожидалось. Обилие представавшей впереди растительности не позволяло вспомогательной группе достаточно резво продвигаться. Гномам и пустыннику приходилось справляться с природой, прорубывая коридор, в то время, как эльф корректировал маршрут. Как в случае с травяным полем, каждый сделанный шаг здесь становился все тяжелее. На каждую сломанную ветку через несколько метров приходилось по паре новых, еще более толстых и неподатливых. Путникам даже казалось, что лес, имея собственное сознание, демонстрировал чужакам свою недоброжелательность. Вдобавок ко всему, ориентироваться по яркому дневному светилу в небе удавалось не всегда, поскольку лесная армия могучих деревьев периодически заслоняла голубой небосвод и погружала путников в темноту. На первый взгляд могло показаться, что это время неумолимо быстро протекает, сменяя день на ночь. Подобные нерадушные перспективы сеяли в группе смутные сомнения, которые подтвердились, как только четверка вернулась на ранее проложенную тропу.
- Мы что, заблудились? – устало вопросил Стэн.
- Похоже на то, - донеслось от угрюмого Молоха.
- Сейчас бы пару глотков свежей медовухи. Святой праотец, как же давно я не пил. Еще чуть-чуть – и кончусь.
- Еще чуть-чуть – и я сам тебя прикончу, если будешь травить душу. – Пригрозил Свэн.
- Скорее все гномы Острогорья сбреют себе бороды прежде, чем ты меня прикончишь, придурок.
- Может, проверим? – Свэн, кинув на землю топор, начал закатывать рукава, на что последовала аналогичная реакция со стороны другого гнома.
- Давай, уродец!
- О, нет! Вы еще подеритесь. – Подобное развитие событий явно не удовлетворило пустынника.
- Еще вот только говорящую тряпочку мы не слушали, - огрызнулся Свэн, сделав акцент на покрывавшем лицо пустынника шарфе.
- Воистину говорят: два дебила – это сила.
- Какие два дебила? – гномы сперва не поняли, что Молох имеет в виду, но как только тот едва не рассмеялся, до них дошло.
- Сейчас ты договоришься, тряпкоголовый. – Близнецы все свое возмущение одновременно переключили на спутника.
- Ну-ка прекратили все. – Эльф, наконец, дал понять, что он тоже присутствует. Впервые за все время путешествия он выглядел гневно. – Где-то там нас ждут товарищи, а мы здесь выясняем отношения.
- Он первый начал, - Стэн указал на Молоха.
- Первый, последний. Вы что, дети малые?
- А что ты тут раскомандовался?
- Я всего лишь хочу найти Терсию с остальными. А для этого нужно двигаться вперед, пока не наступила ночь. Но вы решили иначе, забирая у себя и у меня эту возможность.
Краткое объяснение эльфа на удивление образумило обе стороны конфликта. Близнецы вспомнили о старике Варде, а на их лицах проступила так редкая для них сосредоточенность.
- Но мы потерялись.
- Значит, вновь найдем дорогу. Это все же лучше, чем ничего.
Озадаченный Глеарос штурмовал нарисованную схему, пытаясь во всем разобраться. Хоть он и имел представление о лесных походах, но все его знания сводились в теорию, а не в практику. Тем не менее, он не терял ни оптимизма, ни энтузиазма.
- Опять пойдем по тропе и будем понемногу с нее сворачивать к северу, - невозмутимо ответил эльф.
Четверо путников вновь вступили в схватку с листвой. На этот раз никто не осмеливался говорить без веской причины. Глеарос периодически указывал на дорогу, направляя тройку в нужную сторону, на что те реагировали короткими кивками либо согласительным мычанием. Кроме того, он внимательно осматривал округу, а также попутно искал съедобную пищу. Судьба благоволила путешественникам и в первом, и даже во втором случаях. Эльфу на глаза попались какие-то крупные плоды синего цвета, что гроздями росли на разветвленном кусте. Их покрывал тонкий слой похожей на паутину пленки, а сами они были упругими по тактильным ощущениям. Тщательно изучив их, он сорвал несколько гроздей, а затем раздал по одной каждому и оставил одну себе.
- Что это? – удивился Молох.
- А ты разве не в курсе?
- Нет. Просвети.
- Это абрикос. – Кратко пояснил ученый.
- Я прекрасно знаю, как выглядит абрикос, Глеарос.
- Это его отдельный вид. Весьма редкий для Восходных Земель. Между прочим, из них получаются отличные хмельные напитки.
Приняв намек эльфа, гномы резво устремились к усыпанному плодами кустарнику и оперативно наполнили ими свои сумки.
- У нас называют его виноградным абрикосом или Эеддинским от названия вашей бывшей столицы Эеддин. Там единственное место на все девять стран, где они росли в таких количествах. Странно, что ты не знаешь.
- К сожалению, я не видел этих плантаций. Никто из пустынников среднего возраста их не видел.
- Понимаю, - с неким сочувствием произнес Глеарос.
- Поразительно, - восхитился Молох, кусая сочный абрикос.
- Да, они очень вкусные.
- Нет, я про твои знания. – Уточнил пустынник. – Ты все знаешь обо всем. Как у тебя только все это в голове укладывается?
- Я должен все знать. – Скромная улыбка эльфа продемонстрировала смущение ее собственника.
- Должен? Это как?
- Там, откуда я родом, знания ощутимо помогают выжить.
- Только не говори, что ты из пустыни.
- Что? О, нет. – Рассмеялся Глеарос под звонкое чавканье близнецов. – Помимо Закатных Земель и вашей пустыни есть, как минимум, еще одно негостеприимное место. Трясущие Воды, расположенные в северной части Осколков. Там находится пара десятков самых неблагополучных и малозаселенных островов, на одном из которых мне «посчастливилось» родиться и вырасти.
- И чем они так страшны эти Воды?
- Они не страшны. Обычная океанская вода. Опасно то, в каком состоянии острова. Там, по сути, ничего нет, кроме камней да травы. Из-за капризов водной стихии на островах часто случаются неурожаи и потопы. Скудного улова рыбы не хватает, и соседним островам, благодаря Ее Величеству Энфирен, приходится делиться своими запасами с нами, за что нас частенько недолюбливают. Так бывает. Ты всегда будешь раздражать тех, кто дает тебе благо, а взамен ничего не получает взамен. В большинстве случаев нам нечего предложить взамен. Хотя вот я здесь.
- Предложил себя взамен?
- Можно и так сказать.
- И все-таки, почему Трясущие Воды? Частые штормы?
Доброжелательный взгляд, с которым эльф вел беседу, пропал с его лица.
- Есть кое-что страшнее неурожаев и штормов. Я это понял в шесть лет, когда впервые узнал, что такое сильное землетрясение. Страх навсегда выжег в моей памяти тот страшный день. День, когда у тебя под ногами с невиданной силой трещит и рассыпается на куски земная твердь, а в воздухе эхом разносятся неистовые вопли соплеменников. К этому нельзя привыкнуть ровно также, как ваш народ не может привыкнуть к неумолимому жару солнца.
- И как вы там выживаете?
- Так же, как вы. По воле богов и случая. – Улыбнулся Глеарос. – После пятого раза я перестал паниковать и смирился. Нэнфород, наш океан уже заключил немало островов в свои объятья. Стоит вспыхнуть мощному землетрясению, как остров просто откалывается от «стаи» и отправляется в дрейф. И вправду, словно один маленький осколок из тысячи остальных.
- Осколки. Не самое красноречивое название для самого культурного народа.
- Это в назидание будущим поколениям. Чтобы помнили, что нынешнее государство – всего лишь крошечные части былого. – Глаза эльфа загорелись, желая поведать о прошлом. – Видишь ли, Молох. Когда-то давно, лет 400-500 назад мы были чем-то на подобии вашего Роша. Такими же могучими, богатыми и развитыми. Только назывались мы Эваликсарией и были целостным сухопутным государством с дюжиной мелких островков.
- Эваликсария? Я когда-то слышал про это песню. Думал, это форма речи.
- Нет, друг мой. Это горькая быль. Эльфийская империя действительно существовала, пока на нее не обрушился «Гнев Аюина» - чудовищной силы землетрясение, разорвавшее нашу единую Родину в щепки. 923 острова. Сотни тысяч погибло, миллионы остались без жилья, все пришло в упадок.
- Вы нарекли катаклизм именем?
- Высшее духовенство нашего народа заявило, что таким образом боги покарали нас за то, что мы предпочли им науку. Темный бог земли и подземного царства Аюин излил на нас чашу своего гнева. Согласно эльфийским легендам он без остановки ведет борьбу с нашей богиней света и небес Иллалиель, но в ту роковую ночь Гнева она не пришла на помощь по причине нашей неблагодарности.
- Вроде зачитанный, а в сказки веришь. – Недалеко послышался тихий смех близнецов, которых рассказанная история не оставила равнодушными. – Боги, борьба, наказание за неблагодарность. Если они и существуют, то им явно нет до нас никакого дела. А если мы им и вправду так нужны, то они не заставляли бы нас страдать.
- Вы сомневаетесь в замысле Творца? – спросил Глеарос.
- Я сомневаюсь в адекватности большинства священнослужителей и их паствы, трактующей этот самый замысел. – Незамедлительно последовал ответ от Свэна. – Зачем придумывать себе идолов, если все гораздо проще? Хотите узреть богов – взгляните на своих родителей, бабок и дедов, дальних предков. Они привели вас в этот мир, они дали вам право называться гномом, человеком, эльфом, они дали вам клан или семью, наградили своим многовековым наследием. Все это мы передадим своим потомкам, которые будут чтить нас, помнить нас по делам нашим. Кто такие предки, если не боги в наших глазах?
Позиция жителей Острогорья была предельно ясна. От рождения и до смерти они хранили верность единственной вере, которую считали самой достойной. Веру в свой род, в клан, в семью. Все остальные культы для них смотрелись несерьезно и даже отталкивающе.
- Почему вы так категоричны? Не все так просто в этом мире. – В защиту своего мировоззрения выступил Глеарос. – Магия – тому доказательство. Есть вещи, которые не поддаются нашей воле, не укладываются в нашем восприятии. Есть силы, которые стоят над нами. Не все так грубо-материально, как вы рассказываете.
- Остроухий, ты видел хоть одного своего бога? – поинтересовался второй гном.
- Нет, но мне не надо на него смотреть, чтобы признавать. Достаточно верить.
- Так я и думал. – Ухмыльнулся Стэн. – Ты говорил красиво, будто пел. Я так не умею, но ты все равно прими, что я тебе расскажу. Думаю, ты слышал когда-то о третьем центре Острых Гор.
- Брагунолл, каждый уважающий себя исследователь о нем слышал. – Подхватил Глеарос. – Его называли самым величественным подземным городом гномов.
- Это так, - продолжил Стэн, - его сокровищницы трещали от набитых до отказа драгоценностей, на его освещение уходило огня вдвое больше, чем на Хельмаин и Наморрун вместе взятые, а сам город слыл одной большой скульптурой, высеченной из горной породы: колоны, тропы, лестницы, балконы. Пять неизвестных никому гномьих кланов когда-то отправились на север по зову сердца, а спустя половину эпохи о них уже знали в каждом уголке Восходных Земель. Чтоб узреть величие Брагунолла своими глазами, к нему ехали короли и королевы, Верховные Правители, графы, лорды и прочая нечисть. Каждый визит таких особ бил по тщеславию пяти кланов, он подстегивал их работать усерднее, разрабатывать новые глубины, возводить все больше глыб из камня. Слава исказила трудолюбие гномов, сделав их одержимыми. Со временем их новая Родина успела обрести почетный статус отдельного королевства, заняв достойное место рядом с государством Хельмаина и Наморруна, а также с другими королевствами. Но этого им показалось мало. Они решили стать лучше всех, решили затмить собой даже Цитадель. Финал ты прекрасно знаешь – сейчас от Брагунолла осталась лишь красивая история, а самый великий город гномов банально завалило горой, что возвышалась над ним. Как выяснилось позже, город расширяли, позабыв о безопасности. Была превышена допустимая норма пустоты, в результате чего миллионы тонн земли с камнем рухнули брагунолцам на головы. Никакого гнева богов, лишь собственная безалаберность. Иногда природа показывает нам, кто главнее. Ваше землетрясение, трагедия Брагунолла – яркие тому подтверждения. Все куда проще.
- Да будет так, друзья, - в своей мирной манере подытожил Глеарос. Он мог бы сейчас без труда развить полемику, вооружиться знаниями, мог бы без остановки бомбардировать косноязычных близнецов фактами и доводами, но ему меньше всего сейчас хотелось так поступать. Во-первых, по причине уважения мнения своих бородатых спутников, а во-вторых, надо было продолжать путь во спасение пленников.
- Вот видишь, - обрадовались братья, - ты уже сомневаешься. Еще немного, и мы выбьем из тебя всю дурь.
Ничего иного, как улыбнуться в ответ, Глеаросу и Молоху не оставалось. Перекусив сытными абрикосами, четверка продолжила путь с новыми силами.
Дорога оказалась на удивление легкой, а эльф, подстегиваемый внутренним чутьем, безошибочно вел товарищей согласно описанной Диондором схеме. Однако, как известно, далеко не всегда все проходит идеально. Глеарос заметил неестественное колыхание веток поблизости вдоль прорубленной тропы. Ему показалось, что кто-то следит за ними. Поделившись своими опасениями с остальными, он призвал гномов и пустынника быть наготове. Горький опыт в травяном поле научил их, что от проклятой местности можно всякого ожидать. Глеарос указал пальцем на место интереса, где колыхание опять повторилось. Свэн, Стэн и Молох мгновенно схватились за оружие и воинственно насторожились. В воздухе повисла напряженная тишина, которую чуть заметно нарушал шелест листьев. Четверка приготовилась дать отпор, застыв в боевой стойке. Пока они оглядывались по сторонам, тонкий зеленый стебель, будто змея, обвил ногу Молоха. Пустынник ловким ударом копья быстро отсек загадочное растение, после чего вместо одного стебля показалось два и оба вцепились в ноги пустынника, свалив того наземь. Товарищи поспешили на помощь, однако также были атакованы неизвестным растением. Оно пускало свои стебли по ним, связывало их по рукам и ногам, заворачивая в зеленые коконы. Обездвиженные, они безвольно лежали на земле лицом вверх, не понимая, что происходит. Так продолжалось до тех пор, пока из земли не появились толстые прутья. По первому впечатлению они напоминали корни деревьев. Они подхватывали жертв, а затем утаскивали их в землю, желая похоронить заживо.
- Эльф, мы точно не съели ничего вредного? – засомневался Молох.
- Да точно. – Тяжело дыша, произнес он.
- Помогите! На помощь! – близнецы разразились басистым криком.
- Что орете? Мы посреди леса! – с недоумением отреагировал Молох.
- Отстань, тряпкоголовый.
Гномы продолжили отчаянно звать на помощь, пока корни неотвратимо погружали их под землю. Сначала ноги утонули в мягкой земле, а потом медленно стало погружаться и остальное тело. Попытки освободиться ожидаемо проваливались, а на помощь так никто и не спешил. Не прошло и десяти минут, как четверка уже с трудом дышала, выпрямив шею. Они хватали последние глотки воздуха, прежде чем отправиться под землю. Особенно удрученно среди них выглядел побледневший Глеарос. Для него замкнутые пространства и подземелья были едва ли не главным страхом всей его жизни. Это доказывал невообразимый ужас, что сверкал в глазах обитателя Осколков. Эльф пребывал в настолько сильном оцепенении, что не мог выдавить из себя и звука. Он лишь учащенно дышал, растерянно мотая головой по сторонам, пока вязкая земля не поглотила его шею.
«Вот и все» - проговорил про себя Глеарос. Как и остальные его спутники, он мысленно приготовился к худшему. Паника прекратилась, острые уши перестали слышать, дыхание нормализовалось, а запрокинутые вверх глаза в последний раз оценили могущество леса. Свисавшая вниз с деревьев листва спокойно колыхалась на слабом ветру, провожая эльфа. Внезапно ее загородила пара незнакомых сапог, оказавшись прямо перед лицом Глеароса.
Глава 24. Зубы дракона
Такое количество знаковых событий Цитадель не видела давно. Сперва прибывшие на турнир делегации стали объектов пристального внимания. Каждый участник с его незаурядными способностями подвергался подробному обсуждению со стороны общественности. Затем закончившийся трагедией помпезный бал-маскарад длительное время не давал всем покоя. Загадочные детали смерти Энзала Уолана порождали всевозможные теории. Порой, наиболее бредовые из них гласили, что граф выпустил демонов наружу, которые с ним и поквитались. Проводы участников за Грань в Закатные Земли временно отвлекли от Уолана, вновь заставив всех оживленно спорить о том, у кого больше всего шансов на победу. Доходило даже до создания тотализаторов, где самые активные болельщики ставили деньги на фаворитов. Но и эта недолгая песня окончилась нещадным звоном колоколов, что известили о гибели Верховного Правителя. Версии произошедшего, разумеется, ходили разные. Особенно в тавернах, где «авторитетные эксперты», подкрепившись пустыми слухами, под стук дубовых кружек с медовухой соревновались в том, чей вымысел наиболее логичный и правильный. Однако этих индивидуумов было немного, поскольку подавляющее большинство жителей Цитадели, околоцитадельных земель и всех королевств откровенно пугали такие неблагоприятные процессы. И вот, сочной вишенкой на торте из информационных поводов стало событие, которое окончательно потрясло Цитадель.
У Башни Верховного Правителя собралось непривычно много народа. По замешательству на лицах присутствовавших горожан можно было только догадываться, что такого, из ряда вон выходящего, произойдет на этот раз. Никто не знал наверняка, но по толпе прокатывалась молва, будто власти нашли виновного в смерти Офхотта и собираются призвать к ответу. В пользу данной версии говорил размещенный высокий помост из досок, на котором не так давно со свинцом в голосе объяснял правила турнира Энонз Гракс. К помосту крепилась деревянная Г-образная виселица, с которой свисала собранная в петлю плотная желтая веревка. А располагавшиеся по периметру помоста солдаты Цитадели ограждали конструкцию от толпы. Такой удручающей картины не было со времен тирана Алкея Безжалостного. Сейчас город словно возвращался в эпоху его правления, примеряя на себе тень прошлых лет. Ни у кого не возникало сомнений в том, что чья-то шея будет в скором времени сдавлена роковой веревкой. А пока два основных вопроса терзали обеспокоенную публику: кого казнят и за какую провинность? Ответы на них обещал лично дать прибывший с внушительным эскортом новоявленный Правитель Цитадели.
- Его Величество, Эллеб! Верховный Правитель Цитадели, Хранитель Вечного Мира, король моллов! – объявил глашатай, от чего народный гул порядком поубавился.
Эллеб взобрался по сколоченной узкой лестнице на помост и уважительно поприветствовал публику, которая не преминула отплатить ему тем же. При виде короля звуки в толпе окончательно угасли, как пламя догоревшей свечи в темной комнате.
- Народ Цитадели, - пылко начал Эллеб, не теряя ни минуты драгоценного времени, - я искренне рад тому, что имею честь лицезреть вас здесь в важный для Восходных Земель час. Я искренне признателен вам за оказанную поддержку. За то, что вы разделили со мной боль утраты близкого мне человека и по совместительству превосходного правителя, короля Офхотта. И я искренне доволен тем, что сегодня восторжествует справедливость. Ни у кого нет сомнений в том, что мой отец был достойным Хранителем Мира. Он честно выполнял возложенную на него миссию, помогал угнетенным, прощал недостойных. Он до конца боролся с пороками общества, вдохновляя своим примером остальных. Подлость и коварство, осознав, что им не одолеть душу такого короля, одолели его тело. Отца жестоко убили, когда он, безоружный, молился в священном месте за всех нас.
Эллеб перестал говорить. Он весьма недурно владел ораторским искусством и знал, когда необходимо соблюсти паузу. Пока он хранил молчание, давая присутствующим время на щедрое одобрение его сентиментальной речи, солдаты привели кого-то к помосту, поднявшись с ним к королю. Лицо конвоированного закрывал накинутый на голову мешок, его руки за спиной связывала веревка.
- Творец все видит, - возобновил речь Эллеб, вновь заставляя расшумевшуюся за время паузы толпу затихнуть. – Творец обличил виновного. Перед вами преступник, который с целью посеять раздор жестоко убил нашего короля, воспользовавшись удобным случаем. Заслуживает ли он справедливого отмщения?
Заведенная публика разразилась утвердительным «да», нещадно освистывая виновного.
- Убить! – раздался из толпы чей-то одинокий выкрик. Он стихийно распространился на внушительную часть публики, главный актив которого составляли гневные моллы.
- Убить! Убить! – с яростью восклицали зрители. Казалось, будто Башня содрогалась от их гневного требования.
- Воля народа – закон! Да свершиться правосудие! – покорно отреагировал Эллеб, приказав солдатам открыть лицо осужденного, поставить его на бочку и накинуть петлю на шею. – Пусть тысячи глаз посмотрят в полные бесстыдства глаза преступника прежде, чем он испустит дух.
Как только толпа увидела скрывающуюся личность за мешком, удивленное оханье разнеслось по площади. Зрители с недоумением наблюдали за послом магов, которому затягивали веревку на шее. Кто-то из них даже пожалел о своем недавно озвученном желании, но было поздно что-либо менять. Смятение прокатилось по ошарашенной публике, посеяв первые ростки раздора. Присутствовавших на казне магов, мягко говоря, не удовлетворило стремительное развитие событий. Прямо у них на глазах лишали жизни их собрата. Они требовали немедленно прекратить затеянную расправу, грозно кричали в сторону трибуны, получая в ответ молчание Эллеба, а также возмущенные возгласы собравшихся моллов. Тогда маги силой решили прорваться к трибуне, но и тут встретили жесткий отпор в виде вооруженных стражников. Дальше начался откровенный хаос и неразбериха. Толпа разделилась на зевак, составлявших большинство, а также на сторонников казни и их противников. Активные представители остальных 7 народов занимали то одну позицию, то другую. Одни рвались на подмогу к послу, другие их не пускали. Однако остановить запущенный процесс было не в силах.
- Каково последнее слово преступника? – спросил Эллеб у посла, смиренно ждавшего своего конца.
- Кто сеет зубы дракона, тот пожинает смерть, - непоколебимый чародей вдохнул последние в своей жизни глотки теплого воздуха.
- Драконов не существует. – Прошептал Эллеб на ухо послу, а затем скомандовал начинать.
Спустя мгновение солдат выбил бочку из-под ног осужденного, и тот судорожно задергался, закатив вверх широко раскрытые глаза. Лицо быстро налилось багрово-розовым цветом, а изо рта брызнула вспененная белая слюна. Наконец, прекращение отчаянных взбрыкиваний ознаменовало конец мучений повешенного и его кончину.
Как и призывал король, тысячи глаз одновременно наблюдали за послом, но далеко не всем это понравилось. Казнь еще больше раззадорила зрителей, которые при помощи всевозможных ругательных слов высказали свою позицию. Та сторона, основную часть которой составили моллы, поддержала действия власти аплодисментами, а другие, с магами во главе, осудили столь категоричною меру освистыванием. Затем словесные перепалки и толкотня переросли в массовый мордобой, из посохов чародеев ожидаемо полетели яркие искры, а из их уст прозвучали грозные заклинания. Они хаотично разлетались по толпе и подобно бомбам взрывались и ранили всех подряд. Ожоги, царапины и ушибы в миг появились на каждом десятом. Зеваки поспешили отойти на безопасное расстояние в то время, как между двумя противоборствующими силами лавинообразно завязалась битва не на жизнь, а на смерть, остановить которую с трудом удалось солдатам Цитадели. Не вмешайся они вовремя, и посол магов был бы далеко не единственным, кто лишился жизни на площади в этот солнечный день. А так, толпу успешно удалось усмирить и разогнать по своим кварталам. Однако это помогло лишь на короткий период. Противостоянию был дан старт, и теперь уже его, подобно казни, никто не мог остановить.
Ночью по всей Цитадели разгорелись локальные стычки, окончившиеся поджогом Святилища Луны и смертью нескольких жрецов. Вместе со святилищем добрая четверть квартала моллов в ту ночь также пылала ярким огнем, который было видно даже из пригородов Цитадели. Как оказалось позже, так наиболее инициативные маги отомстили за смерть своего посла. Небольшими группами они передвигались по ночным улицам и предавали огню жилища своих противников, а тех, кто оказывал сопротивление – жестко истязали.
Утром ситуация несколько успокоилась, но не сошла на нет. В город нагнали дополнительные отряды гвардейцев. Пока одни занимались наведением порядка на улицах, преграждая разъяренным моллам доступ к чародейскому кварталу, другие помогали пострадавшим, а третьи брали под охрану важнейшие объекты Цитадели. Город было не узнать, он готовился вспыхнуть с новой силой, а локальные стычки перерастали в полноценные городские бои, грозившие началом войны. Сейчас все зависело только от высшей власти Цитадели.
Месть чародеев вынудила моллов во главе с Эллебом собраться утром на экстренное собрание в Башне без всяких организационных условностей и лишнего пафоса. На собрании присутствовали все графы, кто только мог.
- Маги подняли восстание, - с озабоченностью в голосе произнес Хоррен, - наша святыня сгорела дотла, а ее служители убиты. Наши люди пострадали.
- Какие цифры?
- Более пятидесяти домов сгорели дотла, сотни пострадавших.
- Что по жертвам?
- По предварительным результатам – 26 погибших. – Сухо произнес Эклан.
- Это неприемлемо, - выступил возмущенный граф Кортнел, снискав поддержку среди своих. – Они допустили большую ошибку, и за нее надо наказать.
- Ошибку мы допустили вчера, когда, не разобравшись, повесили их посла, - возразил граф Ултонн, которого пусть и не столь рьяно, но также поддержали.
- Граф сомневается в решении своего короля?
Ултонн оглянулся по сторонам, остановившись на Эллебе, что не отводил от него глаз.
- Ни в коем разе, Ваше Величество. – Взволнованно ответил Ултонн. – Просто неизвестно, что подумают остальные правители. Мы повесили посла…
- Повешенье есть правосудие. Или Его Светлость забыл, что прежнего короля зверски убили на наших же глазах? – выступил в защиту Эллеба Кортнелл.
- Короля мог убить чернокнижник-отступник.
- Так же, как и Уолана? – вмешался в дебаты обеспокоенный граф Геллен. – Граф Ултонн, смею напомнить, что мы потеряли двух достойнейших мужей, а реакции от колдунов не последовало никакой. Лишь пустые и никому не нужные соболезнования.
- Граф Хоррен. Уже известно, кто стоит за восстанием? – В разговор вступил Монтек.
- Всех распознать пока не удалось. Большинство ушло в подполье. Однако согласно нашим источникам магов возглавил некий Гарванзор – колдун зеленого круга.
- Так в чем дело? – возмутился Геллен. – Поймать гаденыша и повесить рядом с послом. А потом и всех остальных, кто был с ними.
- И как на это отреагируют иные послы?
- Кстати, по поводу послов. Вспомнил Хоррен. – Сегодня в неизвестном направлении отбыли полномочные представители эльфов, гномов и андов.
- А какова реакция магистров чародейских городов?
- Да плевать на колдунов, Ултонн! Важен только наш народ!
Эмоциональный ответ Геллена побудил графов к спору, за которым отстраненно наблюдал сидевший на троне Эллеб. Юный король ждал, пока графы выговорятся. Как он и предполагал, ни до чего значимого они не договорились. Общие лозунги за все хорошее и против всего плохого, напускная важность, умный вид – вот, что воспроизводили спорившие высокопоставленные моллы. Оттенок смешанной с презрением разочарованности проскользнул на лице короля, и он, не в силах более терпеть, подал сигнал Хоррену.
- Господа, слово королю, - потребовал Эклан Хоррен.
В зале наступила тишина, и все взоры устремились на Эллеба.
- Упражняясь в остроумии, мы можем долго решать, что делать, - устало произнес король, - однако моллы славятся не словом, а делом. Иначе мы не стали б верховным народом пять раз. Беда, имя которой маги, постучалась в наш дом. Слишком много проблем от них в последнее время. Они дерзко бросают нам вызов в то время, когда остальные королевства смотрят за исходом противостояния. Нам конец, если мы проявим слабость. Граф Ултонн, то, что мы сделали с послом, называется кровной местью. Если вы истинный молл, то вам должно быть об этом известно из Лунной Хартии. Но жизнь мага – одна жизнь, в то время, как мы лишились, как минимум, 30. И далеко не факт, что эта цифра не увеличится в будущем. Луноликие должны показать силу всем Восходным Землям. Луноликие должны отомстить. Луноликие должны стать авангардом восьми королевств.
Речь талантливого оратора опять возымела должный эффект – графы единогласно согласившись с каждым словом своего повелителя.
- Какие приказы, Ваше Величество? – бодро спросил Монтек.
- Вот мой план. Три графа со своими дружинами останутся в Цитадели для подавления протестов магов. Остальным – созвать знамена. Мы должны показать Восходоземью свою силу. Во славу Луны!
- Во славу Луны! – в один голос повторили графы, обнажая острые мечи.
Удушливый запах дыма проникал в каждый уголок под аккомпанемент агрессивных воплей. Цитадель было не узнать: отряды гвардейцев Верховного правителя наводнили улицы, перегороженные стихийно созданными баррикадами. Торговые лавки одна за другой закрывались, площади пустели, временно приостановили свою работу основные учреждения города. Всего лишь несколько дней понадобилось для того, чтоб поставить под угрозу выстраиваемый столетиями мир и порядок. И пусть пока основными противоборствующими сторонами являлись луноликие и маги, конфликт, подобно всепожирающему пламени, рисковал охватить все Восходоземье. Уж слишком тесно переплетались судьбы жителей столицы столиц, а также иных 9 государств. Вне сомнений, прибывший из Закатных земель со Столетником счастливчик без проблем снял бы ряд вопросов и своим присутствием уладил бы разногласия. Однако участники были далеко. К сожалению. К этому времени они едва успели преодолеть в лучшем случае половину пути лишь в одну сторону. Поэтому в данный момент ответственность за будущее Вечного Мира возлагалась на правителей всех без исключения держав, а в особенности, на Эллеба, как на его Хранителя. Юный монарх покинул со своей многочисленной свитой башню Верховного правителя, вверил наиболее лояльным приближенным управление Цитаделью и «наведение порядка» в ней, а сам в окружении верных солдат решил отбыть в Сильмун для сбора армии. Вместе с Хорреном и Монтеком он запрыгнул в наспех загруженную провиантом просторную карету и по Лунному тракту направился на восток. За всем происходящим издалека наблюдал загадочный силуэт в черном одеянии. Тень массивных плит и колон скрывала его от дневного света, заставляя только предполагать, кто это был. Как только он проводил взглядом карету Эллеба, он прикрепил к лапе сидевшего близ него страшного черного ворона записку и жестом руки отправил пернатого в путешествие, словно ждал подобного развития событий.
Том 2. Глава 25. Семья - это главное
Том 2
«Да сохранит тебя священный сонм богов
Пусть озарит звезда тернистый, долгий путь,
И хоть былых моментов больше не вернуть,
Но сердце будет согревать всегда любовь!
Да сберегут тебя молитвы светлых духов,
Укрыв благословеньем образ твой.
О том, что ты вернулся, Рош утонет в слухах.
Как душу мою наводнит покой.
Сквозь бурю неизвестности тревожной,
Минуя рок судьбы, завистников ревнивых тени,
Найди меня в последнем блике сновидений,
Чтоб разбудить прикосновением осторожно.
Я расскажу тебе о щебете скворцов,
Поведаю о шепоте природы,
Наши признания громкие сольются в нескончаемую оду,
Ведь в сердце пылком здравствует любовь!
В безукоризненном, слепом мгновении,
В зеленой чаще дуба, где родимый край,
В последнем блике ласкового сновидения
Найди меня и никогда не отпускай».
( Послание королевы Сематы)
Улицы ночного Дандбурба затихли, погрузившись в сон. Город набирался сил, чтобы опять встретить привычный бурлящий водопад из людского гомона и суеты, который неудержимым потоком ворвется на рассвете и захлестнет собой каждый закоулок столицы. В который раз жизнь заиграет яркими красками от безнадежной серости до свежей зелени, бурными эмоциями от ненависти до нежности, стойкими запахами от конских экскрементов до благоухающих цветов. Удушающая пыль под копытами безудержных животных, крики от боли в исполнении пришедших на прием к лекарю пациентов, сладкая мелодия от затронутых женскими пальцами струн арфы. Все это перевоплотит Дандбурб утром. Ну, а пока он тихо сопел под одиночные звуки гавкавших во дворах псов и звуков топота ночных солдатских патрулей, следивших за покоем даннской столицы. Однако, как минимум, один человек не спал. Он раскинулся на мягком кресле в декоративном саду и, запрокинув голову назад, любовался обилием мерцавших звезд, что, сбиваясь в сгустки, освещали небеса.
- Конрад, - осторожно окликнул человека стоявший позади него силуэт в длинном плаще и с капюшоном на голове.
От неожиданного нарушения покоя царя одолел легкий испуг, и он, подскочив с кресла, уставился на силуэт. Настороженность во взгляде Конрада исчезла, как только он разглядел под капюшоном знакомые черты лица.
- Медина, - облегченно выдыхая, произнес он, - вот вечно ты подкрадываешься, заставляя нервничать.
- Прости, братец, - улыбнулась Медина, - ты так мило пребывал в гордом одиночестве, что я до последнего не хотела разрушать столь милую картину.
- Я здесь не ради гордого одиночества, - пытаясь быть серьезным, ответил Конрад, - а ради того, что ты мне прислала.
Царь продемонстрировал собеседнице лист завернутой бумаги, держа его в правой руке.
- До меня доходили недобрые вести из Октограда, заставили волноваться. Но как только я попытался разобраться в них, пришло твое письмо. Признаться честно, Медина, я даже не знаю, сочувствовать тебе или поздравлять.
- Можно и то, и другое, - предложила королева, - но все куда сложнее сочувствий и поздравлений.
- Ты написала о необходимости важного разговора с глазу на глаз.
- Да. Никто не должен знать о нашей встрече. Именно поэтому я приехала тайно.
- Может, расскажешь уже?
- Все началось с прибытия в Октоград. Отправив большую часть рыцарей по домам, я направилась к дворцу, где попала в засаду. Нападавшие перебили моих охранников, а меня бросили в темницу. Находясь там, я и узнала от навестившего меня Костакула о том, что произошло. Он предал нас с Танаром, узурпировал трон и грозился убить моих детей, если я не признаю его истинным королем. Я загибалась в темноте в четырех сырых стенах. И вот, настал день, когда я должна была объявить Костакула королем перед поддержавшими его дворянами и сознаться в том, чего не совершала. Но судьба распорядилась иначе. Всем им перерезали глотки, а я стала королевой-регентом на время отсутствия мужа.
- Да уж. А я еще Танара считал импульсивным. По правде говоря, не ожидал, что Костакул окажется недалеким болваном.
- Свою подлость он объяснил необходимостью бороться с пустынниками.
- Жаль, что этот ублюдок теперь кормит червей. Я бы с ним потолковал.
- Полно тебе, брат. Все уже случилось.
- Хотели они Оклегерианов переиграть. Ничтожества. – Глаза Конрада засветились в полумраке злостью. – Кстати, как у тебя получилось?
- Эмоции взяли верх, никогда не думала, что способна на убийство. – Дама стыдливо отвела в сторону взгляд.
- Да я про другое. Как ты так ловко переиграла ситуацию в свою пользу? Одна! Да еще против стаи негодяев.
- А вот в этом и заключается цель нашей встречи, - с долей загадочности ответила Медина, - все благодаря Эллебу. Его головорезы уничтожили моих противников во время суда, а затем помогли добить остатки сопротивления.
Глаза царя раскрылись еще больше, выражая неподдельный шок. Подобного ответа он явно не ожидал.
- Эллеб? Этот отбитый на всю голову молл, которому хватило ума казнить посла? – вопросил Конрад, повышая тон в голосе.
- Да, - коротко и спокойно отреагировала королева, - он помог мне взамен на услугу, которую я обязывалась оказать ему в будущем как правитель франов.
- О, боги! Медина, это не те люди, с которыми можно иметь дело! Они коварны и…и они ненадежны, а еще они невероятно требовательны к тем, кто им чем-либо обязан. Это фанатики Ночной Хартии или как там называется их дурацкая книжка.
- Я прекрасно осознавала, на что шла.
- И все равно решилась?! Впрочем, неважно. Все уже случилось. Что ж за услуга? – без энтузиазма решил узнать царь.
- Он не озвучил ее сразу. О ней я узнала недавно из письма, которое доставил присланный лично Эллебом гонец. Как новый Верховный Правитель он запрашивает политическую и военную поддержку у франского королевства против вольных городов магов. Также он просил меня выступить посредником между ним и тобой с аналогичным запросом.
Медина, опустив голову, монотонно отбивала заученную речь, которая, как и ожидалось, не пришлась Конраду по душе, судя выражению его лица.
- Да ты что, Медина! Ты в своем уме?! – воскликнул царь, - Эллеб невменяемый магоненавистник и шовинист! Он должен быть Хранителем Мира, но вместо этого развязал войну, чреватую всему Восходоземью. Сейчас новости из Цитадели молниями разносятся по королевствам, в которых уже слышны отголоски беды. Не ожидал от своей умной, последовательной, бесконфликтной сестры такой откровенной глупости.
- У меня не было иного выхода, как согласиться!
- Выход есть всегда!
- Но только не в моем случае. – Сдержанность королевы дала сбой, а сама она покраснела от стыда и обиды.
- Не стоило тебе принимать их помощь.
- Когда ты сидишь в клетке голодный и грязный. Когда приносят отрубленный палец твоего ребенка, угрожая порезать его на части, а ты места себе не находишь. Когда ты ловишь на себе мерзкие презрительные насмешки тех, кого считал союзником. В этот самый момент ты согласен на любую помощь от кого угодно. И неважно, что придется заплатить в ответ. Ты, как отец четверых детей, должен меня понять. Семья – это главное. Я вовсе не разделяю его позицию, но я благодарна ему. И я обязана выполнить свою часть соглашения, потому что поклялась.
Уравновешенность в дрожащем голосе Медины пропала. Дни, полные страха и отчаяния, опять пронеслись в голове, а по щекам полились слезы. Воспоминания, наполненные унижениями и страданиями, незаживающей раной кровоточили в ранимой душе Медины. Она выглядела разбито. Совсем, как в те черные дни, когда ей пришлось сначала быть преданной, а потом дать дозволение на уничтожение целых семей. Она не хотела никому причинять вреда, не хотела ничего из всего этого, однако жизнь послала ей тяжелые испытания, заставив пойти на сделку с совестью. В одночасье ее прежний мир рухнул, а на его месте вырос новый, в котором она – суровая королева на пару с циничным политиком. Разумеется, подобная роль никак ее не устраивала, и сочившиеся из нежных глаз соленые слезы ясно давали об этом знать.
Срыв сестры заставил Конрада мгновенно сменить тон. Каждый раз, когда ему приходилось видеть, как плачет его единственная сестра, он делал все необходимое, чтобы ее успокоить. В детстве он воровал для нее сладости из кухни, которые родители запрещали им есть сверх меры, а затем приносил ей. В отрочестве он заботливо предоставлял расстроенной девушке платок, а затем старался ее развеселить. Сейчас он снял с себя теплый плащ-накидку и укрыл им расстроенную Медину, а затем сочувствующе ее обнял и нежно погладил рукой по пышным русым локонам, успокаивая.
- «Семья – это главное». Ты мне сейчас напомнила кое-кого. – С улыбкой на устах тихо повторил Конрад, выдерживая паузу.
- Мама.
- Она так всегда нам говорила.
- Особенно в моменты нашей детской ругани.
- Помню, она сказала как-то раз: «Сынок, у тебя может быть сколько угодно жен. У тебя может быть сколько угодно детей и внуков. Но сестра у тебя одна. Цени ее и оберегай»
- Да, я помню, - чуть повеселев, сказала королева. – Мы тогда здорово повздорили. Я, кажется, разбила твою любимую игрушку.
- Да уж. Оранжевый дракон. До сих пор помню запах свежей краски на нем. - ностальгируя, дополнил царь. – Величественный, устрашающий, с расправленными крыльями. Как же я тогда хотел походить на него. Так же взмывать ввысь…
- Тебе его родители подарили на день рождения, если не ошибаюсь.
- На двенадцатилетие. Тогда еще съехались все наши родственники. Было весело. Самый лучший мой день рождения. – С грустью вымолвил царь.
- И последний, на котором наши родители и остальные родственники были еще живы. – Горько дополнила королева.
- Проклятые гурки. – Презрительно прошипел царь. – Ненавижу их всех.
Медина подняла голову и сочувствующе посмотрела на опечаленного брата, который прокручивал в голове тот страшный день, когда ему сообщили о гибели родителей. Зная, как тяжело Конрад, будучи ребенком, переживал новость, Медина поспешила успокоить его. Зная, какую роль сыграли великаны-полукровки в их истории, она пыталась подбодрить и отвлечь брата от прошлого.
- Меня часто терзают мысли, что было бы, если б проклятых клинков Берсиды тогда добили. Наверняка не вспыхнула бы война на юге, родители были бы живы и не пришлось сталкиваться со всякой дрянью. Мы бы не остались одни среди роя лжецов и изменников.
- Мы не властны над временем, Конрад. – Медина крепко сжала руку брата. – К сожалению, нельзя изменить прошлое. Оно всегда будет о себе напоминать в мельчайших деталях. Главное – суметь его принять.
Царь отвел взгляд вверх в направлении ярких звезд, будто ища там снадобье от всех бед.
- Я помогу тебе, - внезапно изрек растроганный царь, - поддержать армией не смогу, сама понимаешь. Но моллу предоставлю право прохода его армии, поддержу ее продовольствием и оружием, а также выделю 100 лучших гладиаторов. Одним враждебным народом больше, одним меньше. Да и потом…с магами у нас итак тихая, незаметная война тянется вот уже несколько эпох.
- Спасибо тебе, брат. – Коротко, но искренно поблагодарила Медина, крепко обняв своего благодетеля.
- Как иначе с тобой быть? – Обреченно выдохнул царь, удовлетворяясь объятиями родного человека. – Завтра же я распоряжусь подготовить все необходимое для нашего нового Верховного Правителя, будь он неладен.
- Ты даже не представляешь, как ты мне помог. – Королева засияла от радости.
- Главное – это семья. – Скромно повторил собеседник.
Медина, нежно поцеловав Конрада в лоб, попрощалась и исчезла из дворцового сада под первые проблески рассвета.
Дандбурб еще доживал последний час спокойствия, чем воспользовалась королева, стараясь незаметно ускользнуть из города. Но прежде ей нужно было встретиться с одним человеком, который ждал ее в карете у входа в царский дворец. Добравшись до места назначения в компании Бакдуса и еще двух самых верных и приближенных рыцарей, Медина забралась в карету.
- Ваше Величество. – Поприветствовал ее строгий голос из полумрака.
- Граф Монтек, я полагаю? Вы – тот самый доверенный человек Эллеба?
Граф не ответил ничего, а лишь вручил Медине пышную розу, что быстро заполонила своим пьянящим ароматом всю карету.
- Его Верховное Величество сказал, что Вы поймете.
- Пойму. – Без азарта в голосе согласилась собеседница и приняла цветок.
- Что изволите передать Его Верховному Величеству? – с натянутым любопытством спросил мужчина.
- Передайте, что он получит от даннского царства право прохода своей армии, часть провизии для нее и сотню лучших воинов.
- А как же армия? Я слышал, что она внушительных размеров.
- У вас будет армия франов, а это, между прочим, еще больше, - раздраженно ответила Медина, - благодарите моего брата, что он вообще согласился помочь в этой бессмысленной и никому не нужной войне.
- Война для моего короля это, прежде всего, дело чести. Однако, Ваше Величество, я полностью солидарен с Вашими суждениями. Истязать друг друга острыми лезвиями – не выход. – Виновато согласился молл.
- И все же Вы примете непосредственное участие.
- Куда деваться Вашему покорному слуге? Я, Себастьян Монтек, граф сумеречных земель, верен своему королю и вынужден принимать его приказы, вынужден служить ему.
В какой-то момент что-то вспыхнуло в Медине, подобно яркому огню Вечного Яра. Она не собиралась терять темп, вновь пойдя в наступление.
- А если Ваш король потребует, чтоб Вы завтра пожертвовали жизнью ради него? Если он потребует взять для него пару-тройку городов и положить своих солдат под их стены? Вы примете такую службу?
Вместо ответа граф лишь лукаво улыбнулся.
- На Ваш вопрос красноречиво ответит один рассказ, описанная в Лунной Хартии, в которой…
- Речь идет не о мудреных историях Вашего королевства, а о живых людях.
- Преданно служить своему господину – достойный поступок. Преданно служить своему народу – великий поступок.
Королева даже не попыталась вникнуть в загадочный афоризм графа, который он выдал, как ей показалось, из все той же Лунной Хартии. Сказанное она оценила такой улыбкой, которая легко бы посоревновалась с полным гнева взглядом.
- В таком случае, всего доброго, граф, - кинула напоследок Медина и выскочила из кареты не без помощи ожидавшего рядом Бакдуса. – Передавайте Верховному Правителю мои лучшие пожелания.
- Всенепременно, Ваше Величество. – Донеслось из полумрака перед тем, как дверца захлопнулась.
Немного погодя, роскошная карета рванула с места под воздействием двух вороных жеребцов впереди. Что до Медины, то она с полным отчаянного гнева взглядом проводила западного гостя, бросив ему вслед красную розу.
Глава 26. Логово скверны
- Ну, где они? – шепотом нетерпеливо вопросил Брум у Викхеля. - Уже должны были знак подать.
- Может еще не дошли, - предположил гурк, - Диондор, попробуй их найти.
Вуд закрыл глаза и мысленно сосредоточился на вспомогательной группе. Он представил лес, попытался вообразить их идущими, узнать их местоположение. Однако, в отличие от прежних двух видений, на этот раз интуиция подвела Диондора, и он вынужденно констатировал безуспешность проделанного упражнения.
- Ты же мог. Попробуй еще раз, - прошептал Брондаз.
- Маг, я тебе не гадалка по заказу.
- Тихо все! – вмешалась Абиель, наблюдая за тем, что творится за забором. – Там, вроде, наших достают из ямы.
Вся группа переключилась на обитателей лагеря, которые, убрав верхнюю деревянную заслонку, доставали по одному пленников. Каждому из них изгои связывали ноги и руки веревкой из ивовой лозы и ставили на колени в ряд. Закончив «построение», изгои позвали еще одного своего. Судя по его важной походке, меховой накидке на спине и увешанной ожерельями из костей груди, можно было предположить, что он являлся главным. Или одним из главных, по крайней мере.
- Коготь, мы выволокли их наружу, как ты велел, - произнес изгой.
- Раз, два, три, четыре, пять. – Главарь провел над каждым схваченным самодельным ножом. – И, наконец, шестая. Но она не с ними.
- Их было больше, - произнес подошедший к пленникам Дехтрир, при виде которого Аспур едва не сорвался с места, - еще две такие пятерки, как минимум.
- Берсерк уже отправился со своей группой на их поиски, - Коготь оскалил черные от грязи зубы, - отомстит за всех сполна. Вы его знаете.
Изгои разразились злым смехом, напоминая человекообразных животных, позабывших слово «цивилизация». Вероятно, их еще можно было бы спасти от деградации и сделать частью общества, если бы не то, что пленникам и следившей из леса группе предстояло увидеть. Они наблюдали, как обитатели лагеря вытащили из другой ямы еще одного – перепуганного избитого мужчину. Они поволокли его к магам у столба, который называли алтарем. Колдуны положили несчастного на спину, а затем хладнокровно разрезали как домашнюю скотину, выворотив наружу внутренности. При этом ритуальное убийство сопровождалось неким наговором, напоминавшем молитву.
Великий Каголоте! Владыка жизни и смерти, повелитель времени, заступник всех чародеев! Яко буря, ты сокрушаешь враги своя и милуешь други своя! Прими, престрашный иерофанте, сию пищу в дар за свою милость! Король ужаса, светоч истинной магии! Озари нас своею древней премудростею! Тебе неведом страх и боль, избави же нас от всякой слабости: большей и малой. Славим тебя и в свете солнца, и во мраке ночи, достойнейший из всех наш господин. Проведи нас сквозь бездну небытия и даруй нам силу могучую. Слава тебе ныне и во веки, бессмертный Каголоте! Слава! Слава!
На мгновение показалась черная, зловещая тень человека. В момент убийства она со сверкавшими белым цветом глазами застыла возле магов. Как только мужчина испустил дух, тень тут же исчезла, а колдуны принялись разделывать труп. Кровь жертвы разлили в пузырьки и наговорили на них непонятные заклинания, а вырезанное сердце съели. После этого изгои-солдаты забрали мертвое тело и, разрубив его на части, нанизали на металлические штыри для жарки на костре. От увиденного ритуала у пленных, ровно как и у сидевших в засаде, сжалось все в груди. Дармир и вовсе чуть не вырвал, а Кверкус, изрядно побледнев, затрясся, как лист на ветру. Шокированные, путники погрузились в полное безмолвие. За исключением, разве что, незнакомой девушки-пленницы, которая тихо стенала со склоненной к земле головой.
- Принцесса, не плачь, - измывался Коготь, - он умер за нас, за всех нас. Мы теперь насытимся благодаря нему.
- Какие же вы больные ублюдки, - презрительно произнес Вард, за что сразу получил удар по лицу от одного охранника.
- Нет, мой короткий друг, - покачал указательным пальцем главарь, - мы здоровые. Мы избавили себя от тошнотворной игры в порядочность и стали теми, кем являемся на самом деле. Звери. Иначе в этих проклятых землях, где вся природа против тебя, нельзя. Либо ты пожираешь, либо тебя пожирают. Когда меня изгнали за Грань за совершенное убийство, я даже обрадовался такому мягкому наказанию. Но то, что стало предметом моего недавнего восхищения, вскоре превратилось в кару. Изо дня в день оно уродовало меня. Я вскакивал посреди ночи от кошмаров, а днем слышал множество голосов в голове. Все мы неоднократно слышали об обитавших здесь монстрах, и я искал в отчаянии этих тварей, чтобы убить их и навсегда покончить с мучениями. Пока, наконец, не осознал, что главный монстр сидит во мне, что мне не спрятаться от него и не убежать. Единственным выходом стало освободить его наружу, накормить. Теперь мы две неразлучные части единого целого.
Коготь, не отрываясь, сумасшедшим взглядом впивался в непокорного гнома. Бандит не требовал сочувствия к своей персоне, но и не гордился собой, а лишь искал рациональное объяснение каждому содеянному поступку. Он хотел, чтобы новички поняли его.
- Смотри, Коготь, какой вкусный десерт, - отвлек главаря один из подчиненных, что наклонился к оголенной шее сопротивлявшейся Терсии, - мы сполна полакомимся им.
- Не трогать! Эльфийка – друг, - прорычал закованный в толстые цепи Атлан и изо всех сил попытался добраться до девушки. Из-за собственного бессилия в его больших искренних глазах читался испуг за нее. В данный момент великан очень хотел защитить Терсию, но не мог.
- Заткните пасть этому животному, - наорал на подчиненных Коготь, указывая на анда.
Едва он дал указание, как Атлан под сострадательные взоры товарищей словил на себе колючие дубины изгоев, не жалевших сил на удар. В конечном счете, избитый и усмиренный великан рухнул на землю под одобрительный свист обидчиков.
- Вот так будет с каждым, - Коготь сполна удовлетворился сценой насилия, - мы для начала изувечим вас, потом освежуем. Затем ваши кости станут отличным украшением для моего ожерелья, а мышцы – отличным мясом.
- В этом нет нужды, - выступила пленная незнакомка, - живыми они стоят гораздо дороже.
- С чего вдруг я должен верить тебе, принцесса?
- Взгляни на них, - ответила она, - они необычные. У них даже клейма на лбу нет.
- Прямо, как у тебя. Может, они – твои друзья?
- Нет, я их не знаю, но догадываюсь, кто они. – Пленница подробно охарактеризовала каждого путника, доказыв их высокое положение. Она просила Когтя обратить внимание на их новые доспехи, на расписное оружие из дорогих сплавов металла, на качественную одежду. Более того, ухоженный внешний вид путешественников также выступал в пользу слов незнакомки.
- Это…это правда! – Дрожащим голосом подтвердил бледный Кверкус. От страха он запинался и лихорадочно кивал головой. – Я…принц, принц вудов. Об этом говорит мой лук, фамильный доспех. Я говорю правду, честно. Пожалуйста, поверьте. Я принц.
Коготь задумался. Он рассматривал Кверкуса с разных сторон. Загоревшись выгодой, он представил, что, в самом деле, сможет получить больше, чем ожидал.
- А что, нынче все принцы – ранимые девчонки? – Наблюдательность главаря его приспешники оценили диким хохотом.
- Это правда, господин Коготь, я не лгу Вам!
- Все знают, что ни один здравомыслящий человек не сунется в Закатные Земли по своей воле. Если ты действительно принц, то что ты здесь забыл? Гуманитарную помощь нам нес? – недоверчиво спросил главарь.
Танар, Вард и Терсия в одночасье посмотрели на принца, требуя от того хранить молчание, но робкий вуд не внял их безмолвному призыву.
- Мы идем в долину Амарант. Это далеко на западе. Мы участники турнира и должны забрать кристалл Столетника. У меня в сумке есть карта с пометками. Я говорю правду. Вы можете все проверить.
Изгои опять громко рассмеялись, а Коготь приказал Дехтриру обыскать сумку.
- Он прав. Тут и впрямь какая-то карта, - отчитался Дехтрир демонстрацией находки главному. Скорченная от смеха гримаса Когтя внезапно пропала, уступив серьезности.
- Будучи в Восходных Землях, я припоминаю какую-то байку про хранителей мира, - произнес он, - но я думал, что это ложь, сказка от политиков, имитация в конкуренцию.
- Как оказалось, кристалл действительно существует, - послышалось от Дехтрира.
- Клянусь, все это – чистая правда. – Заверил уже вспотевший от напряжения Кверкус.
- А я клянусь, что у тебя возникнут большие неприятности, если ты нам соврал.
Коготь, перебирая в руке кости ожерелья, пытался сообразить, что ему дальше делать с неожиданно свалившейся на него информацией, но ничего толкового сходу на ум не приходило. И тогда он, приказав Дехтриру сохранить карту, вернулся к пленникам. Открывшиеся обстоятельства преобразили его, и теперь он самодовольно расхаживал мимо пленников, наслаждаясь их ценностью. Они могли дать ему нечто больше, чем просто свою плоть. Они могли круто изменить его жизнь.
- С каждой минутой дорогие гости становятся все дороже, - с довольной ухмылкой главарь подошел к Танару, - ну, а ты кто у нас?
В ответ молчаливый король лишь грозно хмурил брови и не обращал внимания на интерес бандита.
- Я задал вопрос, - повысив тон, Коготь пнул Танара ногой в спину.
- Он фран, - ответил Кверкус.
- Фран? Ненавижу франов! Из-за них меня изгнали.
- Это их король, Танар, - злобно продолжил принц вудов. – Вон его меч, именные доспехи. Все при нем.
Коготь осмотрел угрюмого франа. И действительно, каждый элемент внешнего вида подчеркивал высокий статус пленника. Поверив на слово Кверкусу, он с размаха ударил короля прямо по лицу, что тот аж упал на бок из-за потери равновесия.
- Ах вот оно что! Сегодня просто самый лучший день из всех поганых дней, что я здесь. Король Танар, простите, не признал.
- Как я рад, что именно для тебя выбрал изгнание, - с презрением в голосе заговорил, наконец, Танар, сплевывая кровь.
- Ваше Величество, добро пожаловать в мое королевство, - Коготь поднял короля с земли и нанес повторный удар. – Теперь, с Вашего позволения, я буду вершить правосудие. За мертвого Ваша достопочтенная женушка меня не отблагодарит, но вот за живого…Правда, Вы лишитесь глаза, руки, ноги. Будет у Октоса правитель Танар по прозвищу Инвалид.
Главарь достал из-за поясницы спрятанный в чехле тесак и уже собирался отрезать им кисть Танара, но выпущенная в руку с ножом стрела Диондора вовремя остановила намерения злодея. Ударная группа устремилась вызволять товарищей, предварительно распределив задачи. Основные силы противника сомкнули на себя гладиаторы, Абиель и Булдарн. Братья-чародеи скрестили посохи с тремя магами-отступниками. А Диондор под прикрытием точных игл Асты побежал освобождать пленников.
- Диондор, - жалобно застонал Кверкус, - освободи!
Вуд ринулся к принцу и ловко перерезал связывавшие его веревки. То же Диондор наспех проделал с Вардом, Танаром и Терсией, пока изгоям пришлось отвлечься. В отличие от остальных, освобождение ослабленного Атлана вызывало трудности из-за сомкнутых замком железных цепей на могучем теле великана. Поэтому вуд отправился к сидевшей рядом девушке. Он не хотел терять времени и собирался столь же быстро ее освободить, как предыдущих, но ее широкие серые глаза встретись с глазами Диондора, заставив обоих на время обо всем позабыть. Какой-то безудержный поток энергии окатил вуда с ног до головы, и он почувствовал непередаваемую легкость. Так же волнительно выглядела и девушка. Диондор сразу узнал ее. Ему казалось, что он ее где-то видел помимо видений. Возможно в своих снах, а возможно и в других жизнях. Что-то роднящее закрепилось в его мыслях.
- Диондор? – с придыханием вопросила она, переведя внимание на черный браслет.
Охотник собирлся ответить ей, однако разыгравшаяся перед ним картина заставила его прекратить диалог. Какой-то верзила камнем сбил Асту с ног, отчего та выпустила свой лук. В порыве злости нападавший подобрал орудие и разломал его, а затем направился к пятившейся ползком девушке. Он схватил ее за горло одной рукой и оторвал от земли.
- Вот и все, сейчас ты умрешь. – Бандит крепко сдавил горло девушки, ожидая ее смерти. С каждой секундой тщетного сопротивления силачу ее шанс отправиться в иной мир все возрастал, однако точная стрела Диондора угодила прямо в шею бандиту, проткнув ее насквозь. Поверженный, он разжал ладонь и рухнул наземь, а спасенная Аста надрывисто раскашлялась.
На другой стороне лагеря маги выясняли в поединке, кто сильнее. Там было, пожалуй, наиболее жарко. Летящие из посохов братьев фиолетовые вспышки энергии под пугавшие выкрики заклинаний врезались с красными огнями отступников, исполняя смертельный танец. Танец, в котором куски земли, камни, ветки вздымались и закручивались вверх по спирали вихрем. Ни одна из сторон не желала уступать, все сражались на пределе возможностей. В ход шли самые изощренные приемы. Атаки отступников сменялись обороной, и наоборот. Пожалуй, впервые за все время путешествия тарладонские маги проявили себя в полной мере, и спустя, примерно, полчаса неимоверных боев их мастерство владения чарами, все- таки, превзошло умения их жестоких собратьев. Вымотанных отступников по очереди сразило фиолетовым дымом: одного острая нить заколола прямо в сердце, другого разорвало на части, а третий задохнулся от сомкнутой на его шее магической удавки.
- Нас всех ненавидят из-за вас и подобных вам, - разразился гневом Дармир, добивая последнего мага ударом наконечника посоха в грудь.
- Дармир, надо помочь остальным!
Едва маг собрался утвердительно ответить своему брату, как его острый взгляд застыл. Среди кипевшего боя он разглядел в десятке шагов от себя двух мертвых детей. Изувеченные, мальчик с девочкой лежали в грязи со снятыми скальпами и оторванными пальцами на обоих руках. Глаза Дармира увлажнились, его губы судорожно затряслись, а сам он свалился бы на колени, если б не подоспевший вовремя брат, который также заметил жуткую картину.
- Дармир!
- Это же они!
- Не они! – Брондаз с усилием повернул на себя голову мага. – Дармир, это не они! Слышишь? Не оставляй меня! Ты нужен группе! Повтори!
- Я нужен…группе. – Будто зачарованный, маг постепенно пришел в себя.
- Отлично, теперь помоги мне!
Тарладонцы рванули на подмогу к основным силам, где вовсю кипел бой. Как и прежде, Абиель кромсала врагов кинжалами. Данны, тактически прикрываясь щитами, орудовали мечами. Им удалось переломить ход боя в свою пользу, спровоцировав отступление изгоев в укрепленную хижину. Но молот Булдарна в считанные минуты превратил последнее убежище противника в груду щепок. Аспур взглядом искал Дехтрира, и, застав последнего за побегом, пустился вслед за ним. Как изгой не старался, гладиатор нагнал его и свалил с ног. Дехтрир, заикаясь и отползая от давнего друга, просил о пощаде, но Аспур неумолимо надвигался, сохраняя невозмутимое хладнокровие. Он уже вознес меч над головой противника, напоследок глянул в его полные ужаса глаза. И увидел в них мальчишку из арены, который так же слезно умолял сохранить ему жизнь, так же учащенно дышал, так же беспомощно лежал на земле. Аспур поколебался. Его уверенность таяла, как снег на весеннем солнце, вынудив в итоге опустить меч.
- Прости Аспур! – В истерике завопил изгой. – Прости меня!
- Ты предал нас! – Гладиатор повторно вознес лезвие над головой Дехтрира.
- Клянусь, я не хотел! Прости! Прости меня, пожалуйста!
Аспур опять поколебался, но его собеседник не умолкал.
- Я по сей день не нахожу покоя. Они мне снятся каждую ночь. С упреком смотрят на меня. Они сводят с ума. Я давно уже все осознал. Клянусь всеми богами, Аспур! Творец воздал мне сполна! Творец воздал мне!
Со слезами на лице Дехтрир задыхался. Он молил о пощаде, уничижал себя. Он оправдывался, делая себя еще более жалким перед Аспуром, который, к слову, не поверил бы ни единому слову предателя, если б воочию не увидел всю грязь и убогость его новой жизни. С тех пор, как гладиатор встретил бывшего друга в недавнем бою у озера, он рисовал в голове, что скажет напоследок Дехтриру, как разрубит его мечом. Вспыхнувшая с новой силой ненависть должна была помочь отомстить, но она куда-то исчезла, уступив место жалости. Аспуру даже стало мерзко смотреть в сторону предателя, не говоря о том, чтоб разговаривать с ним.
- Аспур, убей гадину, - призвал подбежавший Брум, - он этого заслуживает.
- Не могу, - напарник презрительно наблюдал за поверженным врагом.
- Давай, я тогда это сделаю, - вызвался Брум. Он достал меч из ножен, но Аспур вскоре опустил его рукой.
Гладиаторы разразились спором. Пока Брум настаивал на казни, его напарник всячески отвергал подобную меру. В итоге их дискуссий Дехтрир воспользовался моментом и сорвался в лес. Спустя мгновение он растворился в густой листве деревьев.
- Упустили. Надо нагнать. – Брум сорвался с места.
- Погоди, напарник. Что-то я… - Внезапно гладиатору стало не по себе, что-то заставило его замолчать. Аспур почувствовал слабость и жжение в боку. Он склонил голову и увидел рану, из которой сквозь пробитую кольчугу капала кровь, которой становилось все больше, и текла она по разорванной защите все резвее.
- Погоди, Аспур. Все в порядке. – Причину вялости раненного обнаружил и Брум. Бросив свое оружие, он аккуратно уложил обессиленного товарища на землю.
- Когда так говорят, не все в порядке.
- Что? Нет, вовсе нет. Тут царапина…обычная. Кто-нибудь, помогите!
На зов Вога откликнулась Абиель. Она будто бы материализовалась из ниоткуда, с полной готовностью и знанием дела она приступила к оказанию первой помощи. При помощи Брума она сняла с Аспура кольчугу, а затем разорвала пропитанную кровью рубашку с целью добраться до раны. Затем эльфийка, остановив струи крови, очистила ее и предварительно обработала пахучей мазью из своей аптечки.
- Что там, Абиель? Что с ним?
- Рана неглубокая, колотая. Я бы сказала, средней паршивости. Мышцы слегка задеты, сухожилия нет. Органы, к счастью, не повреждены. – С холодом в голосе отчиталась она. – Брум, достань из сумки иглу с ниткой.
- Ты носишь с собой иглы с нитками?
В ответ на удивление Вога девушка требовательно насупилась в ожидании, и Брум, не рискнув продолжать расспрос, повиновался.
- Хорошо, теперь сходи за водой. – Озвучила следующее указание девушка, и гладиатор ради раненого вновь повиновался, а целительница осталась наедине с раненным.
- Ты только не отключайся. Говори со мной. – Потребовала она.
- Зачем тебе это, Абиель? – изнуренным голосом спросил Аспур, глядя на то, с какой кропотливостью спутница лечила его. – Зачем ты тратишь на меня припасы?
- Чтоб выровнять счет, – девушка уклонилась от ответа и лихо пустила гладиатору под кожу иглу, что он аж скривился.
- Какой еще счет?
- По количеству спасений.
- Тогда тебе еще потребуется один раз меня спасти, чтобы выровняться, - подыграл собеседнице Аспур, - а пока 2:1, и то не факт, что я не помру от заражения.
- Только вздумай умереть, и тогда я. Я тебя сама убью, понял?! – в шутку пригрозила эльфийка, качая указательным пальцем. Ее голубые глаза сияли заботой. Со всей бережностью она штопала рану, нежно прикасалась холодными, гладкими руками к Аспуру. – А что касается счета, то обязательно спасу такого невнимательного бойца. И не раз. Можешь не сомневаться, Ас.
- Ас? Давно меня так не называли. – Внезапно Аспур преобразился в лице. Его охватило волнение, от того, как произнесла его имя Абиель.
- Не мудрено, учитывая, сколько времени в пути. По возвращению твои друзья и вовсе забудут, как ты выглядишь.
- В последний раз меня так называла моя девушка. Бывшая.
- Ой, - на лице Абиель промелькнула улыбка. – Почему же бывшая?
Перед глазами гладиатора пронеслась целая история, сжатая в один миг. Неприятная, но всё же история. Знакомство с избранницей, совместная с ней жизнь, наполненная страстью и бытовыми перепалками, совместные планы на будущее. Но более всех Аспуру врезалось в память прощание с ней, когда их разлучили даннские солдаты, когда она клялась, что дождется его, что будет навещать. За все время пребывания Аспура в рабстве он не слышал никаких вестей от нее. А когда он узнал о возможности освободиться от оков через гладиаторский турнир, то тут же решил воспользоваться шансом, дабы поскорее увидеть родного человека. Но судьба предоставила ему такой шанс гораздо раньше – во время одного из боев. Аспур случайно увидел ее в компании какого-то знатного господина, с которым она вела себя, как когда-то с ним. Также кокетничала, также обнималась, также целовалась. От возникшего в тот момент глубокого разочарования гладиатор со злости размозжил голову сопернику, чем привлек к себе внимание арены и, в частности, бывшей второй половины, которая, однако, не узнала его в шлеме. То было его самое жестокое убийство на арене.
- Не сошлись характерами, - уклончиво ответил он.
- Не хотела тебя выхаживать после боев? – Любопытная Абиель не унималась.
- В некоторой степени да.
- Каждая любящая дева должна уметь, а главное, хотеть присматривать за своим парнем.
- Ты лучше ее, - робко прохрипел Аспур.
- Что, прости? – сердце эльфийки забилось с новой силой.
- В части присмотра. – Поторопился с объяснениями раненный, попутно браня себя за прежнюю реплику. – Она и вовсе не имела никаких навыков лекаря, а ты меня так ловко сшиваешь, словно швея.
- Ты же еще можешь умереть от заражения. Забыл?
- Уже не могу. Ты ведь меня потом убьешь.
От внезапной близости светловолосая воительница засияла добродушием, как будто перед ней был не тот, кого она знала каких-то несколько недель, но кто-то ближе.
- Отдыхай, Ас, - заботливо подбодрила Абиель. Она закончила операцию наложением повязки поверх швов, и теперь собиралась временно оставить «пациента» прибывшему с водой Бруму.
- Спасибо, - с трудом произнес ей напоследок Аспур и получил в ответ прекрасную улыбку.
Тем временем последние звуки боя сошли на нет, а вместе с ними оборвались предсмертные натуги, что исходили от окровавленных тел изгоев. Что касается путешественников, то одни из них отдыхали после непростого боя, другие отходили от плена, третьи обыскивали остатки лагеря на предмет чего-нибудь полезного. Булдарн помогал разукрашенному синяками Атлану, Абиель - Терсии. Танар добил самонадеянного Когтя снесением его головы с плеч. Аста обрабатывала царапины Кверкусу, из-за чего тот недовольно шипел от боли и даже сейчас умудрялся вызывать на себя массу негативных эмоций от всех путников. С момента своего освобождения напыщенная самоуверенность в принце вновь разгорелась, он оперился и опять вел себя высокомерно
- Жалкие ничтожества, - едва не криком вспыхивал он, - хотели нас сломать. Но мы несгибаемы. А один из оборванцев подло украл нашу карту.
Не будь рядом живых свидетелей, с отвращением смотревших на него, и без того неубедительные оправдания вуда может быть прошли, но не сейчас. По крайней мере, Танар, Вард, Терсия и Атлан ясно поняли, что собой представляет наследник Южнолесья. Особенно, Танар. Франский король просто вскипал от злости. Ни сколько из-за себя, сколько от того, насколько мерзко вел себя принц.
- Главное, что Ваше Высочество жив. – Утешила Аста.
- Да. Жив. Но из-за вас меня могло бы не стать. Кстати, где этот придурок Диондор? Диондор! – крикнул принц, - пойди сюда!
Вуд подошел к Кверкусу.
- На колени! – потребовал Кверкус. Охотнику пришлось подчиниться.
- Вот тебе! Как обещал. – Прорычал принц и отвесил подчиненному звонкую пощечину. – Это тебе за то, что бросил меня в лесу. Как только поправлюсь, всыплю еще.
- Он вообще-то тебе жизнь спас, урод, - не выдержал Викхель, - благодаря его видениям мы нашли этот лагерь.
- Не вмешивайся, ты вообще никто! – Огрызнулся Кверкус. – Раб. Вот и знай свое место.
- Я не раб. – Не успел вуд повернуть голову, как увидел прямо перед собой выпрямившегося во весь рост Танара. Фран сильно толкнул принца своим широким плечом, отчего зашатавшийся вуд свалился в грязь.
- Да как ты смеешь, мразь?!
- Пойдем, - Танар ничуть не обратил внимания на истерики Кверкуса. Он протянул руку охотнику, помогая тому встать. – Этот червь тебя не посмеет тронуть. Вы с Астой теперь со мной.
- Ваше Величество, я … - не успел Диондор что-то сказать, как король перебил его.
- Ты спас мою руку. И, наверное, жизнь. Позволь отплатить тебе тем же.
Развернувшаяся сцена всем присутствующим доставила непередаваемый восторг. Благородство короля, заступничество за охотников, грязный принц – все для путников выглядело потрясающе. Разве что Кверкус не разделял восторг. Он резво сообразил, что в открытом конфликте у него попросту не было шансов перед всей группой. Он пребывал в абсолютном меньшинстве. Именно поэтому он не ответил ничего, а лишь лукаво сверкнул черными глазами в сторону Танара.
- Викхель, а где остальные? – спросил Вард.
- Не знаю, - послышалось от гурка, - мы решили разделиться на малую и большую группы и условились встретиться у лагеря. Глеарос начертил карту, так что они знают, куда идти.
- Я могу попробовать еще раз их найти, - предложил Диондор, - но за результат не ручаюсь.
- Погоди, - послышалось сзади. Любопытные взоры большинства, наконец, упали на незнакомку в надежде узнать, кто она такая. Девушка подошла к вуду и взяла его за руку. – Теперь попробуй.
Диондор сосредоточился на пропавших. К его удивлению, лес вновь появился перед ним. На этот раз видение выглядело ярче и в мельчайших деталях. Какие-то неизвестные люди вели Молоха, Глеароса, Стэна и Свэна в поселение, что во много раз превосходило своими размерами лагерь изгоев. Более того, они сами разительно отличались от изгоев, имели некоторые сходства с внешностью незнакомки.
«Видимо, она их знает», - подумал про себя Диондор.
- Ваши друзья в Новоонтае, - уверенно произнесла девушка, которая, по-видимому, также увидела видение. – Им ничто не грозит.
- Какой еще Новоонтай? – скривился Вард.
- Это наше поселение. Весьма безопасное место.
- Откуда нам знать? – спросила с сомнением в голосе Абиель.
- Ниоткуда. Все, что вам остается – верить мне.
- Она говорит правду, - вынужден был признать Диондор, - они там, и в полном порядке.
Слова вуда частично разрядили повисшее в воздухе напряжение. Хоть путники и не знали хорошо друг друга, но общие впечатления о каждом своем спутнике они успели составить за время вынужденного совместного похода. Проверенный в бою Диондор не вызывал ни у кого сомнений, ему поверили.
- У вас раненые. – Показала на Аспура, Кверкуса и Атлана девушка. – Там о них позаботятся.
Троица действительно нуждалась в уходе. Требовалось место, в котором они могли бы поправить здоровье, залечить свежие раны, обезопасив их от нагноения из-за лесной влаги. Во-вторых, оставаться здесь все еще было опасно из-за рыскавших изгоев. К тому же, в сумках путешественников заканчивалась провизия, которая наверняка имелась в поселении. И, наконец, в том месте их ожидали близнецы, эльф и пустынник. В результате недолгих общих размышлений группа пришла к выводу, что необходимо согласиться с незнакомкой. Они оставили зловещий лагерь с десятками трупов, разбитыми вдребезги хижинами и взрыхленной землей, а сами отправились в загадочный Новоонтай.
Глава 27. В тени Совы
Упатра. Что можно сказать о самом большом и самом прекрасном городе Сильмуна, когда природа итак уже достаточно сказала? Столица моллов располагалась в крайне живописном месте среди горных равнин в центре могучего королевства. Ее северную часть насыщали воды одной из рек знаменитого Пятиречья - чуда природы, которое жители Восходных земель называли Дланью за сходство с человеческой ладонью. К территории Яроса относился достаточно крупный залив, куда впадало одновременно пять полноценных рек, что простирались далеко вглубь материка. Если Мизинцевая, Безымянная и Средняя целиком принадлежали пламенному народу, то Указательная( или как е еще называли, Сварга) служила границей с даннами и андами, в то время как Большая являлась важной водной артерией Сильмуна.
Северную Упатру скрывала внушительных размеров отвесная скала, своими очертаниями напоминавшая сову-мать, которая заботливо закрывает своими исполинскими крыльями детей-птенцов. Согласно преданию, легендарный воин Мерезон и по совместительству основатель рода Эллеба, когда впервые увидел эту скалу, решил основать у ее подножия город, а в качестве символа своей семьи выбрать эту хищную птицу. Пожалуй, еще одной причиной надолго здесь обосноваться стало удачное расположение города. Скала выступала надежным барьером от всевозможных атак с севера, востока и запада. Единственная дорога, по которой можно было пробраться в город, вела через реку, что делало Упатру неприступной крепостью, с которой по степени защиты могла состязаться разве что островная столица эльфов – Оплот Надежды.
Совообразная глыба скрывала в своей тени добрую половину столицы, из-за чего там всегда царили сумерки. А, как известно, моллы любили сумерки. Особенно те, что обитали здесь. Вообще, жители Упатры наиболее рьяно среди остальных следовали своему главному кодексу – Лунной Хартии. В отличие от прочих областей Сильмуна здесь встречалось наибольшее число религиозных фанатиков и так называемых чистокровных – моллов, у кого в роду были исключительно моллы. Их лица светили белым, как снег, цветом. Они гордились своим происхождением и с презрением поглядывали на чужестранцев, а в особенности, на других луноликих(именуемых ублюдками), чья кожа выглядела темнее и чьи предки успели связать себя узами плотской любви с инородцами. В былые времена в руках чистокровных сосредотачивалась вся полнота экономической, политической и культурной власти. Они задавали тон остальным, решали, что хорошо, а что плохо, с ревностью защищали свои догмы, жестоко воевали с недругами. Но с годами из-за преобладавшей в Восходных Землях идеологии миролюбия влияние чистокровных ощутимо поубавилось. Графами, жрецами, политиками отныне могли становиться все граждане подлунной державы. Но позиции чистокровных все еще оставались устойчивыми, и они распространяли свое незамысловатое учение на территорию Сильмуна. Порыв молодого Эллеба открыл им второе дыхание, наделив шансом вновь возглавить королевство. А пока они осуществляли приготовления к военному походу своего нового предводителя.
Сейчас Упатру со всех сторон окружали сотни палаток, откуда доносился воинственный клич. Туда съезжались знатные господа со своим ополчением, разнорабочие, конюхи и псари. Там царила армейская атмосфера, где солдаты проходили курс молодого бойца, полководцы разрабатывали стратегии предстоящих возможных битв, а руководители вспомогательных сил рассчитывали снабжение для тысяч душ. Внутри города также ощущалась несвойственная для горожан суета, где паломники сновали по узким улочкам сумеречной столицы. Все куда-то спешили. Кто – раздобыть оружие из привезенной недавно свежей партии, кто – пополнить провизию своего отряда, кто – отчитаться перед начальством, а кто – снять комнату в гостинице, что с учетом последних событий выглядело несколько проблематично. В эти дни масштабных сборов, когда вся страна стекалась в свой центр, Упатра напомнила уменьшенную копию столицы столиц с ее вечно активным, бурлящим как лава в жерле вулкана, ритмом.
«Из Цитадели опять в Цитадель. Надо было свернуть с тракта» - подумал про себя Ошариан. Он стоял посреди заполненной до отказа площади и пытался взглядом уловить лики проносившихся мимо него солдат. Из горячих вестей, кишащих вдоль Цитадельного тракта, которым следовал следопыт, он узнал о смерти Офхотта, узнал о казне посла, о восстании магов и о том, какой ответ готовил король Эллеб. Каждый, кого останавливал для расспроса Ошариан, излагал не больше, не меньше, но одинаково. Не сказать, чтоб эти новости повергли Коба в шок, но он искренне недоумевал, как быстро развивались события и как стремительно мирные люди примеряли на себя боевой доспех, попутно «откапывая старый меч». Наверное, быстрее разносившихся сплетен. В городе он видел разную реакцию на происходящее: если одни выступали с пылкими проповедями о благородной мести, собирая зевак в группы, то другие с потерянным видом оглядывались и не понимали, что их ждет дальше. Впрочем, патриотический угар преобладал, и первая категория составляла большинство то ли от того, что моллы все еще были под впечатлением от сожжения своего квартала в Цитадели, то ли из-за специфических убеждений Упатры. Однако имелись среди людского моря и третьи, которые имели неудачу находиться в ненужном месте в ненужное время. Прежде всего, речь шла о магах и тех, имел неосторожность иметь с ними контакты. Если первых хватали солдаты, уводя в неизвестном направлении, то со вторыми велись тщательные беседы с пристрастием. Иногда на повышенных тонах, а иногда и с применением физической силы, если неблагонадежный вел себя неподобающе.
С одной из таких ситуаций как раз столкнулся следопыт во время поиска свободной для ночлега кровати и тарелки наваристой похлебки. Зажав какого-то юнца в угол, трое городских стражников под равнодушные взоры прохожих поочередно хлестали его ладонями по щекам и толкали.
- Говори, гадина! Где прячешь семейку чародеев? – потребовал один из стражников.
- Я не знаю, о чем Вы!
Второй стражник звонко приложился кулаком к лицу допрашиваемого.
- Я не повторяю второй раз! Мы перерыли весь дом! Где они? Куда ты их спрятал?
- Их там не оказалось, потому что их не было изначально. – Оправдался юноша.
- Все знают, что ты крутишь роман со старшей девченкой колдуна и дружишь с ее семьей.
- Я вам говорю правду!
- Я так не думаю.
- А вы попробуйте! Говорят, помогает. – Неожиданная смелость подростка взбесила стражников и те с остервенением приступили к его избиению руками и ногами.
- Эй, Вы. – Ошариан не стал безучастно наблюдать за беспределом и вмешался. От волнения он заикался. – Остановитесь немедленно!
- Это еще что за брат милосердия?
- Я не брат милосердия! Я следопыт.
- Да хоть говночист! Проваливай отсюда! – послышалось в ответ. – Не видишь, что мы разбираемся с врагами Сильмуна?
- Избивая безоружного юношу?
- Он подозревается в связях с магами.
- А что, теперь связь с магами – преступление?
Стражники на время прекратили экзекуцию, устремив пристальные взоры на следопыта.
- Ты вообще откуда, черт? Судя по твоей физиономии, ты не молл.
- Я молл. – Возразил Ошариан. – Вырос в Сильмуне.
- Нет, ты хотел сказать «я ублюдок».
- Я хотел сказать, что вы ублюдки. Но мое воспитание не позволит этого сделать.
Бросив парня, стражники накинулись на следопыта. В надежде на быструю расправу они оставили свое оружие на земле и полезли в рукопашную, не зная, кто перед ними. Ошариану не составило большого труда разобраться с солдатами. Первого он отправил в нокаут точным ударом в нижнюю челюсть, второго хлестанул по кадыку, от чего тот сложился вдвое в попытке не задохнуться. Третий, видимо главный из них, оказался смышленее и успел схватить с земли меч. В разные стороны он неуклюже размахивал лезвием в надежде поразить Ошариана, но все его попытки оказывались медленными – следопыт ловко уклонялся. Выгадав удобный момент, когда неприятель замахнулся для нового удара, Коб сблизился с ним и выбил из руки оружие. Затем он ударил ногой по колену стражника, заставив того рухнуть на землю, а вторым ударом кулака разбил ему нос. Троица была повержена, но этого все равно оказалось недостаточно. На звуки драки оперативно стянулись еще две тройки стражников. Они навалились на следопыта, лишив того всякой возможности сопротивляться, а затем принялись его нещадно лупить по бокам.
- Что здесь происходит? – раздался сзади чей-то мужской голос.
Стражники повернулись и увидели всадника в компании еще нескольких. Его лицо скрывал полумрак, его внешний вид говорил о том, что он знатная особа.
- Ваша милость, - покорно поклонились солдаты, - усмиряем дебошира!
- Ложь, - послышалось от ослабленного ударами Коба, - они занимаются беспределом!
- Ваша милость, мы пришли, когда он уже избил троих наших.
- Я заступался за мальчика. – Пояснил Ошариан.
- Какого мальчика?
Следопыт указал на угол, где стоял парень, но там уже никого не было.
- Видите, Ваша милость? Он лжет!
- Я следопыт! А мы не привыкли лгать! – Возмутился Ошариан.
- Расскажи еще, дебошир.
- Следопыт? – в интонации всадника промелькнула заинтересованность. – Как звать Вас?
- Ошариан Коб, - честно ответил тот.
- И все-таки мир тесен, господин Коб. – Всадник слез с лошади и с доброжелательным видом направился к побитому Ошариану, пожимая ему руку. В слабых лучах факельного света проступил лик графа Монтека. – Освободите этого господина.
- Но Ваша милость, он же…
- Лучший из следопытов! Если бы вы, дураки, для начала осмотрели его документы вместо размахивания кулаками, то мне бы не пришлось здесь стоять и все объяснять. А теперь живо отпустите его! – Суровый взгляд Себастьяна продемонстрировал, что всякий спор излишен. Стражники поняли это и отпустили своего недавнего соперника, занимаясь поверженными товарищами.
- Ловко Вы раскидали ту тройку.
- И все же лучше бы мы просто поговорили, однако они отказались.
- Я Вам верю про парня.
- Простите, а мы знакомы? – с недоумением перебил «дебошир», на что граф лишь надменно улыбнулся.
- Будь я в своем сером одеянии с блестящей тростью в руке, Вы бы тут же меня узнали.
Ошариан еще раз взглянул в лицо графу. Его внимание привлек красный шрам, тянувшийся от брови через лоб. «Где-то я его видел» - подумал про себя следопыт.
- Если не ошибаюсь, Вы были вместе с Экланом Хорреном у Башни, когда я его там ждал.
- Не ошибаетесь.
- Что ж, господин...
- Монтек. – Поправил граф.
- Господин Монтек, рад встрече. У вас весьма не заурядная память на лица. И на имена тоже.
- Что есть, то есть. Не окажись я рядом, и Вас бы еще долго мурыжили солдаты, прежде чем во всем разобрались.
- Это уж точно. Истинные молы – сначала колотят, а затем во всем разбираются.
- Наш народ на взводе из-за последних событий. Местами перегибают палку. Не каждый может спокойно воспринять подлое убийство Его Величества Офхотта а также иных наших соотечественников.
- Сочувствую Вашей утрате, - попытался изобразить чуткость Ошариан. – И жаль, что так вышло.
- Творец всегда забирает лучших. Сначала Энзал, теперь король. Знать Сильмуна напугана, молодой монарх подавлен. Восходные земли переживают трудные времена.
Совесть следопыта требовала бросить хоть какой-нибудь укор в адрес Себастьяна. За то, что невинные страдают за так называемые «перегибы», за то, что армия открыто готовится к войне вопреки всей логике истории и что среди 9 народов присутствует нескрываемое волнение, грозившее перевоплотиться в ярость по первому поводу. Но вопреки зову сердца Ошариан предпочел тактично промолчать, согласившись с пустой одой графа.
- Обещаю Вам, что найду убийц Уолана. А потом доберусь до тех, кто убил нашего Верховного Правителя.
В мгновение прищуренные глаза Монтека раскрылись во всю силу, но затем вновь обрели привычную форму. Он не отрывался от полного решимости следопыта. Между собеседниками разыгралась короткая дуэль взглядов, которую граф намеренно проиграл.
- Не сомневаюсь, господин Коб. Не сомневаюсь.
- Ваша милость, нам надо торопиться, если хотим успеть вовремя. – Неловкую тишину, возникшую столь резко, оборвал спутник графа. Он указал на звенящие колокола.
- Да, Серот, уже идем, - согласился граф, - простите, Ошариан, дела ждут.
- Да, конечно. Рад был встрече.
- Взаимно.
Граф приказал выдвигаться, но вдруг резко остановился, обернувшись в сторону следопыта.
- Еще не решили, где остановитесь?
- Еще не нашел свободного места.
- В таком случае советую отправиться в Лазурный квартал, что к востоку отсюда. Там найдете гостиницу с желтыми колонами у входа. Скажите, что Вы от графа Монтека. Вас примут бесплатно, как полагается высокому гостю.
- Ну что Вы, вовсе не обязательно. –Коб испытал чувство неловкости.
- Обязательно, Ошариан. Вы устали с дороги, вас избили шестеро здоровых мужиков. Вам просто необходим здоровый сон. Ступайте и ни о чем не волнуйтесь.
- Вы очень добры, граф.
- Это меньшее, что я могу сделать.
Монтек с Кобом еще раз обменялись поклонами и теперь окончательно распрощались. Пока следопыт, ковыляя от нанесенных ударов, направился на восток города, его недавний собеседник выбрал другое направление. Его путь лежал в северную и самую темную часть города, где среди мрака притаилась королевская резиденция – родовой замок Мерезаноилов.
- Успеваем, - с облегчением вымолвил Серот, добравшись до парадного входа.
- Все в порядке.
Монтек слез с лошади и вручивл ее придворному конюху, а сам размеренным шагом отправился внутрь. Графу понадобилось с десяток минут, чтоб миновать громоздкие лестницы и широкие коридоры, усеянные лампадным огнем, и выйти к толстой двери в тронный зал, где его ожидал Хоррен.
- Наконец-то! Где тебя носит? – на лице Хоррена промелькнуло недовольство.
- Чуток задержался.
- Пошли быстрее.
Себастьян с Экланом отворили дверь, обнаружив, что все уже были в сборе. За просторным столом, покрытым серебром, смиренно сидел глава Упатры, писарь, а также два советника с двумя военачальниками. Дополнял своим присутствием сию элитную компанию восседавший на троне Эллеб. С важным видом он принимал от подчиненных отчеты на пару с рекомендациями, подкрепляя их своим теперь уже авторитетным мнением. В основном, все дела сводились к одному – к формированию боеспособной армии в самое короткое время.
- Ваше Величество, - отчитался один из советников, - за последние два дня в столицу прибыло 350 мечей Лентвунов, 126 мечей Везкернов, 620 конных всадников из Пепельной Лощины и около сотни лучников Мабуттов. Щиты Шэйлоков из полулесья в количестве 200 человек уже на подходе.
- А что с Карутосами и Бенглорами? – вопросил король. – Их силы крепки. Они нужны нам. Они сильнейшие моллы запада.
- Бенглоры утром прислали своего ворона. В послании говорится, что они уже в пути и через трое суток обещают прибыть в Упатру.
- Неплохо. А вторые?
- Карутосы молчат, Ваше Величество
- Карутосы, - презрительно изрек Эллеб, - они всегда молчали в ответственный момент, всегда с холодом смотрели в нашу сторону. Непокорные и хитрые. Но ничего, я найду на них управу.
Король расслабленно сидел, закинув щиколотку одной ноги на колено другой, и почесывал рукой лоб.
- Хорошо, - подал знак рукой Эллеб, - благодарю за доклад. Можешь быть свободен. А ты пошли самого быстрого гонца к нашим западным друзьям с требованием явиться в столицу с войском. В отличие от письма, посыльного они не проигнорируют.
Оба советника послушно удалились, а собрание продолжилось.
- Чем порадует нас граф Крамер? Что с продовольствием?
- Все идет, как Вы велели, мой король, - радостно ответил Крамер, - каждый день в город прибывают тонны продуктов. Большая часть обозов укомплектована едой и готова к отбытию вместе с армией.
- А с экипировкой?
- Тоже полный порядок – на прибывших хватает. В сроки укладываемся. Кузни Упатры и окрестностей работают круглосуточно.
- Прекрасно, - покачал головой довольный Эллеб. – Ступай.
Король вновь осмотрелся, ища следующего докладчика. Его взгляд остановился на Себастьяне, который, стараясь не мешать собранию, максимально тихо занял свое место вместе с Хорреном.
- На сегодня все свободны. – Громко объявил король, показывая новоприбывшим, чтоб они остались. – Что там у нас?
- Мятеж в Цитадели подавлен, виновные найдены и казнены. – Вызвался первым Хоррен. – Сейчас там порядок охраняет тысяча наших штыков, не считая цитадельные силы, которые лояльны нам.
- А что с Гарванзором?
- Сбежал, Ваше Величество.
- Вы должны были его стереть в пыль самым первым! Однако Вы дали ему возможность сбежать! – Ответ докладчика ожидаемо не удовлетворил юношу.
- Ваше Величество, мы…
- Я не желаю слушать оправдания, Эклан. Он ускользнул и теперь, вероятно, на пути в ближайшее кодло чародеев, Аонас. Как и еще один преступник Грикад.
- Он обескровлен, мой король. Без своих партизан он не представляет угрозы.
- Не представляет? – Король опустился до полушепота. – Гарванзор стал символом для своих, он поднимет боевой дух магов, расскажет им басни про свою борьбу и ему поверят. Ты знаешь, что такое личность? Образ героя? Такие люди стоят целой кучи народа.
- Им это не поможет, ибо карающий меч короля дотянется до всех.
- Вне сомнений, Эклан. Но всегда нужно уменьшать риски. С ними уменьшаются потери. Я не хочу праздновать свою победу в гордом одиночестве.
- Даю слово, что Вам не придется.
Юный Мерезаноил махнул рукой на графа, как бы прощая того.
- Как дела на востоке? –Эллеб повернулся к Монтеку, ожидая его краткого отчета. – Как там наша франко-даннская подруга?
- Встреча состоялась. Она поговорила с царем Конрадом.
- И?
- Он предоставляет нам право прохода армии, предоставит провизию для нашей армии, но…
- Но? Я слышу но.
- Царь отказался помогать войском. Для военных операций он отрядил лишь сотню гладиаторов.
Эллеб выдержал короткую паузу, прежде чем озвучить свое отношение. И оно оказалось на удивление терпимым.
- Что ж, по крайней мере, с точки зрения дипломатии данны на нашей стороне. В дальнейшем не составит труда вовлечь их в более горячую фазу. Главного мы добились. К тому же, его сестра на нашей стороне.
- И, несомненно, добьемся большего, - заверил Монтек, - где единение, там победа.
- Да, - блеснул глазами молодой монарх, - где единение, там победа.
Торжество троицы потревожила робко зашедшая в зал девица. Вид у нее был несколько вызывающий: прозрачная кофта, широкие штаны и разукрашенное лицо. Она остановилась у двери, бросая томные взоры на короля.
- Это за мной, - весело произнес Эллеб обескураженным советникам. – Собрание окончено. Вы свободны до завтрашнего обеда.
Вместе с гостьей он растворился за толстой дверью мрачной резиденции.
- Бедное дитя, - бросил вслед Хоррен, наливая себе в стакан вина из кувшина. – Вроде смышленый, но это.
- Да ладно тебе бухтеть. – Хлопнул рукой по плечу Себастьян. – Дело молодое. Пускай наш король развеется, усмирит бурлящую энергию. Того гляди, меньше будет поводов на нас срываться.
- Зато появится больше поводов для слухов. Он – наш предводитель, глава Цитадели и всего Восходоземья. Время веится безвозвратно ушло.
- Никогда не стоит пренебрегать наслаждениями.
- Я сейчас серьезно, Себастьян. Король молод, даже слишком. Он должен поскорее жениться, сделать наследника. А он таскается с этими бордельными ш…девочками.
- Но ведь не с мальчиками, как граф Тит. Согласись, это было бы куда веселее.
- Особенно, на закрытых заседаниях.
- Боюсь, для нас они обернулись бы сущей трагедией.
Монтек ловко разрядил обстановку. Он даже сумел рассмешить унылого собеседника, разом заглушив все его ворчания.
- Предлагаю тост, Хоррен. За правильные предпочтения нашего короля! – Бокалы графов со звонов столкнулись, а Эклан, судя по его опять поникшему виду, прекратил всякие улыбки.
- Себастьян, - серьезно начал он, - в последнее время меня беспокоят его предпочтения. Признаюсь, я переживаю и за короля. Я поддержал его позицию относительно обязательного участия в турнире за Цитадель. Поддержал его в борьбе с преступниками-магами. Но сейчас…все зашло слишком далеко, Себастьян. Мы помогаем ему отпереть бездну.
- Ерунда! Ты просто себя накручиваешь, старина. – Монтек по-прежнему вел себя праздно. – Не к чему переживать за коварных колдунов, он, прежде всего, делает благо для Сильмуна.
- Благими делами, как известно, вымощена дорога к владыкам ужаса.
- Вот уж не думал, что ты веришь в них.
- Я верю в благоразумие. – Эклан в очередной раз ударил со всей серьезностью по бодрому настрою собеседника, на что последний, наконец, отреагировал аналогично.
- Благоразумие, значит…Хорошо. – Монтек свел со своего изувеченного шрамом лица улыбку. – Эллеб – Верховный Правитель, которому непосредственно подчиняется Цитадель с ее огромными просторами до Эваликсарских гор. Он – король самого могущественного человеческого государства, которое любой ценой защитит. Он обладает внушительным войском, обзавелся влиятельными союзниками. Он молод и перспективен, его ум остр, как клинок убийцы. Мы с тобой – его ближайшие советники, что вкушают безмерную власть вместе с ним. Состоять в его свите – это ли не высшая степень благоразумия? Подумай, старина!
Монтек резво плеснул себе в стакан ароматного вина, после чего столь стремительно его осушил и без лишних вопросов удалился, оставив Хоррена наедине с его сомнениями.
Глава 28. Воссоединение
Путь сквозь изрядно навязчивую лесную растительность успел надоесть уставшим участникам турнира. Брум тащил раненного Аспура на состряпанных из хвои ношах. Дабы не создавать лишнюю остановку, Викхель подменял напарника, когда тот начинал учащенно дышать. Что касается, Аспура, то он большую часть дороги проводил в беспокойном сне, где ему являлись тот самый юноша из леса забвения и Дехтрир.
«Главное – признать ошибку. То, во что ты веришь, становится твоим миром». – Они следовали рядом, поочередно произнося фразы из воспоминаний гладиатора голосами Абиель и Брума. Тогда раненый пробуждался в тревоге, убеждался в нереальности видений и вновь смыкал веки, в то время как бред возвращался в новых образах.
В стане великанов Булдарн также помогал своему товарищу. В отличие от данна, хоть Атлан и мог худо-бедно идти, но анд-лидер все равно поддерживал его, не давая свалиться. Наименее пострадавший из всей троицы Кверкус вообще свободно передвигался. Он отстранено плелся в хвосте экспедиции, однако в выгодные для себя моменты не чурался изобразить больного, показывая на ссадины. Остальные делились на изголодавшихся в плену вымотанных путников и на сражавшихся в бою вымотанных путников. Как ни странно, но шедшая впереди незнакомка, в отличие от всех, держалась весьма бодро. Ей даже хватало сил и настроения что-то напевать, следуя по назначенному направлению и ловя на себе подозрительные взгляды спутников.
- Долго еще? – томно спросил Диондор, вытирая пот со лба.
- Почти пришли, - незнакомка сверкнула ярко-зелеными глазами.
- Я хотел кое-что спросить.
- Так в чем проблема? Спрашивай.
- Эти видения. Как они появились? И как связаны с тобой?
- Есть вопросы, на которые я не имею права отвечать.
- Но ты сама только что предложила.
Девушка лишь виновато пожала плечами.
- Дай угадаю. Ты ничего не скажешь.
- Нет, не скажу.
- А кто тогда скажет? Лесная фея? – Диондор покраснел от возмущения.
- Бор.
- Кто это? Какой-то ваш местный правитель?
Незнакомка широко улыбнулась, от чего на ее бледно-розовых округлых щеках проступили маленькие ямочки. Она остановилась и, обретя серьезный вид, призвала Диондора последовать ее примеру.
- Зачем мы остановились? – поинтересовался вуд, на что она призвала к тишине, прислонив указательный палец к своим вишневым губам.
Диондор предпочел покориться, а незнакомка, дотронувшись рукой до сухой коры широкого дуба, прошептала непонятные слуху речи.
- Н’хар вас юл маини! Вис эбилис эйяр!
Одновременно с четырех сторон Диондора обдал ледяной ветер. Заклинательница повторила фразу с еще большим упорством, и лес ожил в прямом смысле слова. Деревья меняли местоположение, треща толстыми корнями, а их ветви самостоятельно отклонялись перед воздушной поступью незнакомки. В итоге, создался своего рода коридор.
- Ты что, фурия? – недоверчиво нахмурился охотник.
- Вообще-то, чаровница.
- А разве есть какая-то разница?
- Фурии – злобные тени, они наводят порчу, изводят со свету, проклинают. Я не такая.
- Да кто тебя знает? Того гляди, сейчас заведешь нас в ловушку, а потом убьешь.
- Уже давно бы убила, будь я темной.
Щедрым взмахом руки девушка пригласила изумленных путников последовать за ней, на что последние с детским восторгом и в то же время с опасением неизвестности приняли приглашение. Они отправились вдоль образованной дороги, оглядываясь по сторонам. Картина, которая открылась им по прохождению коридора, заставила удивиться еще больше. Маленький живописный городок свисал на морском утесе в тени огромных деревьев, сплетенных между собой. У основания их стволов ютились небольшие двухэтажные хижины с соломенными полукруглыми крышами. Необычные постройки не походили на те, что путники привыкли видеть на Родине, они также разнились и с убогими хижинами изгоев. От белого водопада со стороны леса через поселение резво пробегала маленькая речушка-ручей. Ненавязчиво напоминая о своем существовании, ее звонкие переливы эхом прокатывались по округе, а затем она тонкой прозрачной струйкой падали с утеса в морскую вспененную пучину. Вдоль самого же ручья стояло несколько деревянных колес водяных мельниц, приводимых в движение течением с периодическим скрипом. Голосистые птицы охотно составляли компанию музыкальному сопровождению речки. Обычно, пернатые хаотично издают звуки, но щебет этих настолько поразительно мелодично звучал, что казалось, будто они дополняли друг друга, создавая совместную песнь. А где-то вдали слышался шум волн, разбивавшихся о неприступную скалу.
- Пришли. – Объявила взволнованная проводница. Она с нежностью осмотрела родную обитель.
Группа побрела в сторону необычного городка, обитатели которого заметно оживились, обнаружив нежданных гостей. На подходе к первому дому путников встретили с десяток воинственно настроенных мужчин. Обнаружив вторжение, они ринулись на защиту своих рубежей, как подобает истинным воинам. Облаченные в доспехи, скроенные из двухслойной оленьей кожи, в руках они держали топоры и луки. На поясах крепились толстые ножи острым заточенным обсидианом вместо лезвия, а их ноги закрывали сапоги из плотной бараньей кожи.
- Язкир, это я, - окликнула девушка темноволосого мужчину среднего роста, который, судя по всему, был главным.
Он радостно бросился к девушке, заключая ее в свои объятья, а его настороженная группа остановилась напротив путешественников. Две совершенно разные общности изучали друг друга с ног до головы.
- Крелайа, ты жива, мы искали тебя. Где ты была?
- Клейменные схватили нас с Юном.
- А где Юн? – Язкир метнул требовательный взгляд на молчаливых путников.
Девушка ничего не ответила, а лишь виновато посмотрела в темные глаза соплеменника. Она не могла спокойно рассказать, как несколько безумных магов зверски убили Юна в ее присутствии. Вместо этого, она с трудом сдерживала себя от того, чтоб не прослезиться.
- Его принесли в жертву в лагере, - заговорил вдруг Диондор, - темные колдуны его обескровили, а сердце съели.
- Что ты сказал!? – вспыхнул гневом Язкир, шокированный таким откровением. – И кто ты вообще такой?
Слова вуда не на шутку разозлили знакомого Крелайи, который взмахом руки приказал своим людям приготовиться к бою. Лучники натянули тетиву со стрелами, а остальные крепко сжали топоры в руках.
- Язкир, не надо! Он меня спас, - бросилась объяснять девушка в намерении предотвратить готовящийся бой. – Все они меня спасли. Брат, прошу, успокойся. Опустите оружие.
С трудом уговоренный Язкир внял просьбам сестры и отменил ради нее только что озвученный приказ. Однако явное недовольство к чужакам он все еще сохранял и не спешил им доверять по первой просьбе Крелайи.
- Кто они такие? Зачем ты привела их в наше священное место?
- Они из Восходных земель. Направляются к Амарантовой долине за кристаллом.
- У нас никакого кристалла нет. Чужаки пришли не по адрессу.
- Мы пришли за своими товарищами, - вмешался Вард.
- Гном?…точно, гномы, - неестественно засмеялся Язкир, - мы недавно четверых, двое из которых гномы. Ими чуть древесница не отобедала. Если вы такие же невнимательные, как ваши друзья, то у меня для вас плохие новости.
- Сейчас не время для издевок, - упрекнула брата Крелайа, - им нужен отдых и еда, а раненные нуждаются в лечении.
- С какой стати мы их должны пускать внутрь и делиться своей едой?
- Я так решила!
- Будет так, как решит шаман, - поправил Язкир. – А решит он не в пользу чужаков.
- Ты, видимо, плохо знаешь отца. Он поможет. Особенно, когда узнает о возвращении ребенка из пророчества странника, - девушка указала на черный именной браслет вуда, а ее серьезность в голосе стерла ухмылку с лица заинтригованного брата.
- Его имя Диондор, - добавила Крелайа.
- Диндор? – растеряно переспросил Язкир. Его словно подменили. Уверенность, язвительность и агрессивность, как и ехидные морщины на щеках, скоропостижно пропали, уступив замешательству. Он тщательно рассматривал того, с кем еще недавно чуть не подрался волею судьбы. – Ты тот самый…
Диондору, ставшему объектом пристального внимания, нечего было ответить. Он сам ничего не понимал, как и остальные его товарищи, с которыми он по очереди переглядывался.
Скоро узнаем, - ответила Крелайа вместо Диондора. – А пока нам всем нужно к шаману.
Вняв рациональному предложению чаровницы, все дружно направились в поселение, где сотни любопытных глаз уже с нетерпением ожидали встречи. Старики и дети, женщины и мужчины – все выстроились в ряд, оставив место для прохода. Лица их наполняли свежесть и чистота. На женщинах и девушках сидели исполненные в светлых тонах легкие платья до колен. Хоть выглядели они и по-простецски, но минимализм, наоборот, подчеркивал их женственность, наряду с длинными заплетенными косами, стройными фигурами и застенчивыми взглядами. На босых детях висели такие же легкие, как платья, широкие рубашки и штаны, выполненные, вероятно, из того же материала, что и одежды всех обитателей поселения. Из всех выделялись, разве что, мужчины-воины, облаченные в твердые кожи и некоторая группа людей, собравшихся у трехэтажной ратуши.
- Сначала коридор из деревьев, теперь коридор из людей, - заметил Брондаз. Его слова с пониманием восприняли спутники.
- Пока они дружелюбнее выглядят, чем изгои, - продолжил разговор осматривавшийся Дармир.
- И почище, - Абиель осторожно дополнила полушепот мага.
- Во всяком случае, не стоит расслабляться. – Выказал недоверие Танар.
Крелайа и Язкир со своими воинами вели гостей по городу в направлении ратуши. На полпути их остановил новый отряд мужчин, потребовавших от участников турнира сдать оружие. Разумеется, солдаты получили отказ, который привел к неловкой остановке.
- Покажите для начала наших, - потребовал Вард.
Язгир кивнул своему помощнику, в результате чего спустя несколько минут тот привел двух гномов, эльфа и пустынника. Выглядели они вполне обычно. Язкир кивнул повторно, и воин разрешил им пройти к своим.
- Свэн, Стэн, ну наконец-то! – Крикнул в свойственной гномам манере, на что получил такой же ответ близнецов.
- Вас тоже чуть под землю не утащило? – спросил эльф.
- Что? Какая земля?
- Неважно. – Ответил Молох вместо Глеароса. – Рады вас видеть. И теперь идем в лагерь все вместе.
- Придержи лошадей, герой. – Возразила Аста. – Мы уже без вас справились.
Она призвала пустынника обратить внимание на стоявших сзади Терсию с Танаром.
- Что за абсурд?! – выступил Свэн. – Без наших со Стэном секир вы бы не продержались. Они сами освободились.
В доказательство своим словам невозмутимая охотница указала на раненых Атлана и Аспура. Последний даже нашел в себе силы помахать рукой.
- Откуда нам знать? – пробурчал второй гном. – Может, они споткнулись и ударились о дерево.
- Или их комары покусали.
- Вот-вот, брат. Совершенно точно. Лес на всякое способен.
Участники, привыкшие к харизматическим коротышкам, залились добрым смехом.
- Что вы ржете? Нас чуть не похоронили проклятые дубки-березки. Нам пришлось ожесточенно сопротивляться.
- Ну, если считать ваши неистовые вопли сопротивлением, - не выдержал Молох, чем еще больше раззадорил всех. – Признаться честно, я уже считал секунды, чтобы это не слышать.
- Чтоб не слышать, в следующий раз больше тряпок себе на голову намотай, человек-песок.
Наблюдая за протекавшей в шутку перебранкой с участием близнецов, Язкир был вынужден вмешаться и напомнить о себе.
- Мы пошли вам навстречу - ваши друзья с вами. Теперь сдайте оружие.
Вард переглянулся с братьями, на что они серьезно и с пониманием кивнули, подав знак, что все в порядке. Старик пошел хозяевам поселения навстречу и сдал свой топор вместе с мешком бомб. Однако он оставил на всякий случай маленький неприметный кинжал под доспехом. Его примеру последовали остальные. Они нехотя расстались с личными смертоносными орудиями. Тогда солдаты расступились, а Крелайа дальше повела объединенных гостей. У них еще было время вкратце рассказать друг другу о недавних приключениях, пока дорога не окончилась ратушей – главным зданием городка.
У входа в нее уже ждали люди в строгих черных плащах – советники шамана, его помощники в организационных делах. Язкир и Крелайа объяснили им суть происходящего, на что те отреагировали незамедлительно. Как только советники провели делегацию внутрь, на ступенях показался мужчина преклонных лет. В пользу его возраста говорила неторопливая походка, пробивавшаяся сквозь густую бороду обильная седина, а также истощенный вид. Его голову увенчивало некое подобие короны, сотканное из длинных перьев. Они переливались синими, как небеса, оттенками. Остальное тело старца скрывалось за необычной накидкой. Необычной потому, что сделана она была из листьев, фиолетовой травы, какого-то прочного мха и маленьких веток. На ней даже росли благоухающие цветы, и время от времени бабочки с пчелами кружились вокруг нее в завораживающем танце. Путники впервые увидели такую живую одежду, и не могли понять, как все это держится воедино и как оно произрастает.
- Крелайа! – Шаман нежно прильнул к девушке, - дитя мое. Какое счастье, что ты в добром здравии.
- И я рада тебя видеть, - отозвалась Крелайа и поцеловала в морщинистую щеку мужчины.
- Что произошло?
- Злые люди схватили нас с Юном. А вот эти меня вызволили.
Шаман оценил каждого своим опытным, зорким глазом. Отдельное внимание он уделял лбам гостей, рассматривая их с особой скрупулезностью.
- Да, действительно, не похожи. – Подвел итог он своему краткому исследованию. – Кто из вас главный?
Участники растерянно переглянулись друг с другом, не ожидая вопроса, который поневоле вынудил их вспомнить о договоренности на совместный поход. Тем не менее, никто не решался объявить себя единоличным лидером: ни Танар, который подходил в силу своего положения, ни Вард, подходивший по возрасту, ни Глеарос, что располагал незаурядными умственными способностями.
- У нас нет лидера, - объявил Брондаз, - мы сами отвечаем за себя.
- Сами за себя? – удивился шаман. – У всякой общности: малой и большой, всегда есть предводитель. Тот, на кого возложена ответственность вести за собой остальных.
- Ну, а мы как-то выживаем таким образом. Без поводырей.
- Дело ваше. – Шаман наградил гостей вежливой улыбкой. – Моя дочь. Вы спасли ее. Привели домой.
- Вообще-то, она сама нас сюда привела. – Поправил молчаливый Булдарн.
- Это правда, отец. Я пообещала им помощь: лекарства, еду, здоровый сон.
- В любом случае, я благодарен вам всем. Как отец, как один из предводителей тоинов. – Слегка наклонил голову старец в знак уважения. – Вам будет оказан максимально теплый прием. Чувствуйте себя, как дома.
Шаман распорядился всех накормить и расселить, а также заняться лечением раненных Аспура, Атлана и Кверкуса. Такой жест быстро нашел отклик среди путников, и они с удовольствием его приняли, отправившись с приставленными к ним проводниками. Все, кроме Диондора. Его Крелайа любезно попросила остаться.
- Я хочу сказать еще кое-что, - девушка прикоснулась к жилистой руке охотника, - его зовут Диондор.
Вуд вяло, без особого энтузиазма кивнул в сторону шамана. Он выглядел равнодушным. Он, как и все, очень устал за последнее время и хотел отдохнуть. Сейчас все его мысли сводились к тому, чтобы не упасть посреди отделанного бежевой плиткой пола.
- Диондор? Не может быть! – Переполошенный старик отнесся со всей ответственностью к словам дочери. Он глянул пронизывающими насквозь прищуренными светлыми глазами на охотника, которому на миг показалось, что тот пытается его вспомнить. Затем внимание старца привлек черный браслет.
- Вы Бор? – поинтересовался гость у пожилого исследователя, когда тот созерцал наручное украшение. – Мне сказали, что он ответит на мои вопросы.
- Кто тебе сказал?
- Она, - указал на Крелайю охотник.
- Ответит, - загадочно заверил старик, заканчивая осмотр браслета, - но не сегодня. Ты, должно быть, устал. Ступай к остальным и отдохни.
Хоть Диондор и не получил желаемого, но, все же, не огорчился, ибо ему действительно требовалось набраться сил. В сопровождении Язкира он покинул ратушу и побрел на ночлег к своим.
- Дитя мое, моя радость, - не сдержался засиявший от восторга шаман, - он вернулся. Ты его вернула. Все, как было предсказано ранее.
Глава 29. Добро пожаловать домой
Утру еще только предстояло начаться, а Диондора разбудили два воина из поселения. Как две выросшие из ниоткуда тени они обступили лежак охотника, чем окончательно лишили его малейшего шанса уснуть.
- Пойдем, шаман ждет, - коротко объяснили они.
- Какой шаман? Вы кто такие?
Тело вуда по-прежнему сопротивлялось инициативе хозяев поселения.
- Шаман уже ждет. Вставай. – Повторили в один голос они.
Диондор покорился. Чтобы окончательно пробудиться и привести себя в порядок, он окатил себя холодной чистой водой, а затем в компании солдат отправился к тому, кто его в одиночестве ожидал у края утеса, слушая шум прибоя и вглядываясь в едва заметный бескрайний морской горизонт.
- Доброе утро, - учтиво поприветствовал старик вуда, когда того доставили солдаты.
- Ни свет, ни заря, а Ваши солдаты подняли меня и привели сюда. Если не считать этого, то да, утро доброе.
Шаман никак не отреагировал на укоры, а лишь приказал своим помощникам оставить его наедине с гостем.
- Пойдем, - призвал он Диондора.
- Куда?
- За ответами, - кратко ответил шаман, припоминая собеседнику их вчерашний мимолетный разговор. – Ты ведь хотел все узнать?
Уста охотника разомкнулись, чтоб потребовать подробностей, но шаман намеренно не обратил на него внимания и зашагал к краю обрыва. Диондору пришлось повторить маршрут. Они спустились с утеса вниз по выложенной из кирпичей изогнутой тропе, что долгой полоской сползала непосредственно к морю. Шедший впереди старик сохранял тишину, а Диондор предпочел не донимать его расспросами. «Все равно он ничего не скажет» - срывалось в мыслях гостя каждый раз, когда он ловил себя на желании заговорить. Лишь время от времени проводник издавал короткие фразы, предупреждал о яме впереди или о крутом спуске. Он определенно знал дорогу в совершенстве, иначе как можно было объяснить его резвый спуск в условиях утреннего полумрака? Иногда Диондору даже приходилось нагонять неудержимого шамана с просьбой сбавить темп и подождать. Но, как только шаман дожидался спутника, то вновь отрывался вперед, оставляя его позади. «Слишком резв для своих лет» - охотник оценил в мыслях живость лидера общины. Могло показаться, что старик, судя по его нетерпеливости, пуще Диондора хотел добраться до конечной точки, известной только ему. Спустя, примерно, полчаса пути они вышли на просторный, песчаный пляж, который с характерным шуршанием гладили утренние волны.
- И что дальше? – решил узнать Диондор, как только в очередной раз догнал остановившегося старика, - в море будем купаться?
Спутник не ответил ничего. Вуду даже поначалу показалось, что он в очередной раз не обратил внимания на каверзный вопрос. Однако позже старик кивком седой головы указал Диондору на два ровных дерева в конце пляжа.
- Туда? – переспросил вуд, на что получил утвердительный ответ.
Ничего другого не оставалось, как последовать странным поручениям чудаковатого деда, и Диондор пошел, вспахивая под собой песок. На полпути он заметил, что проводник остался на месте.
- Ступай дальше! Это твой путь. Только твой. – Опередил шаман, будто бы читая гостя.
«Хорошо, что хоть недалеко, - недовольный Диондор оглянулся назад, - сначала разбудил, потом заставил гнаться за собой, теперь послал к каким-то деревьям. Не удивлюсь, если он сейчас исчезнет, оставив меня одного посреди долбаного пляжа». Ворчание вуда прервалось, как только он добрел до указанного места, где не происходило ничего примечательного. Диондор еще больше пропитался раздражением к проводнику. Упершись спиной к стволу дерева, он вытрушивал песок из снятого сапога и представлял, какими эпитетами одарит старика, как только вернется обратно. Его досада мгновенно прервалась появившемся видением. Как прежние озарения, это также возникло перед глазами столь внезапно и ярко, что по спине пробежали мурашки. Мгновенье спустя, и Диондор увидел побережье. Такое приятно сердцу, родное и бескрайнее. Он стоял, обласканный солнечными лучами, посреди какого-то лагеря с тростниковыми лачугами. Возле них сновали люди, внешним видом похожие на тех, что жили в поселении на утесе. Человек 100, не больше. Радостные дети гурьбой бегали вдоль пляжа, женщины, сбившись в круг, плели веревки и что-то обсуждали. Часть мужчин чистила одежду, кто-то ловил сетями рыбу у разбитых камней, третьи накрывали листвой крышу одной из лачуг. По первому впечатлению они напоминали огромную семью. Среди них всех Диондору приглянулась необыкновенно красивая женщина с ребенком на руках. С сияющими от счастья глазами она смотрела на чадо, рассказывала ему о море, играла с ним, отчего ребенок заливался звонким смехом.
- Дай маме ручку, – ласково попросила она.
Ребенок доверчиво протянул маленькую гладкую руку, на которую женщина надела браслет.
- Вот, - улыбнулась она, - теперь и у тебя браслет.
- Как у папы?
- Да, малыш.
Довольный ребенок с горящим взглядом рассматривал сделанное матерью украшение. На нем его привлекло контурное изображение грозного мужчины с густой бородой.
- Мама, это Бор?
- Да, Диондор, - коротко ответила она, - это добрый дух, что хранит всех нас. Всех тоинов.
- Он будет хранить меня?
- Конечно, мой милый. Он всегда будет хранить тебя и никому не даст в обиду.
- А ты и папа?
- И мы тоже всегда будем с тобой, - нежно произнесла женщина, обняв ребенка.
Тихую как море идиллию внезапно оборвала оживленность встревоженных женщин, что устремились к пляжу. Какие-то вооруженные люди выскочили из лесных зарослей и напали на их мужчин. Смотритель видения безошибочно узнал в них пиратов. Такие же черные знамена, жадные морды и неряшливый внешний вид.
Завязался неравный бой. Со свирепым ревом пираты рубили безоружных тоинов у моря. Оставшаяся часть уцелевших мужчин отступила за оружием к поселению.
- Исмайа, забирай Диондора и поскорее спасайтесь, - отчаянно прокричал подбежавший широкоплечий мужчина. Его вытянутое воинственное лицо изображало смятение.
- Что происходит? – дрожащим голосом произнесла женщина.
- Нет времени что-либо объяснять! Уходите! Бегите в лес, а мы их задержим, - еще сильнее громыхнул басом мужчина, доставая меч из ножен.
- Рертан, - окликнул мужчину его боевой товарищ, уже успевший облачиться в защиту и вооружится топором.
- Иду, Юсал, - отозвался он, не отрывая взгляда от перепуганной жены и сына. Он держал их за руки и успокаивал, - вы должны помнить, что я вас всегда любил, и буду любить. Все будет хорошо.
Он напоследок исполнил натянутую нервную улыбку и отправился биться с Юсалом против врагов. В товарище Рертана Диондор узнал знакомые черты лица, поразительно сходившиеся со стариком-шаманом. Вне сомнений, это был он. Молодой, ловкий, без бороды. Старость еще не взяла над ним верх.
А тем временем, женщина, схватив ребенка, побежала изо всех сил в лес, словно загнанная в ловушку к свирепому хищнику лань. Диондор отправился вслед за ней. Позади раздавались женские крики о помощи, предсмертные вопли детей, яростные ревы бившихся до последнего вздоха мужчин. И это, подобно хлысту, подгоняло Исмайу. Невзирая на усталость, она продолжала прорываться сквозь листву деревьев, пока длинная стрела не угодила ей в бок, свалив на землю. Сквозь невыносимую боль она поднялась и попыталась взять на руки ребенка, но вторая стрела, угодившая в спину, вновь оказалась проворнее.
- Беги, сынок! – последнее, что сказала она.
Затем последовала третья, которая окончательно погасила в женщине жизнь. До последнего вздоха она продолжала беспомощно смотреть на ребенка, волновавшего ее сейчас больше всего в мире. Но предпринять она ничего уже не могла.
Из-за кустов показался тот самый стрелок. Он грубо схватил мальчика и силой потащил обратно на пляж. Подожженные лачуги пылали ярко-оранжевым пламенем, повсюду лежали убитые на красном от крови песке. И лишь один уцелевший из целого поселения – мальчик с черным браслетом на руке.
Видение прекратилось, и Диондор вернулся из прошлого в реальность. Его глаза сразу впились в браслет, на котором только сейчас он разглядел потертое мужское лицо. Пронесшаяся перед ним история моментально всплыла в памяти. Он вспомнил последние слова матери, последний взгляд отца. Вспомнил родные края, где родился. Вспомнил, как насытившиеся убийствами солдаты давились смехом, праздно разливая пиво по кружкам. Вспомнил, как потом эти пьяницы хотели его выбросить за борт в открытое море. Вспомнил, как его продавали на рынке, как скотину. Осколки воспоминаний пазлами собирались воедино, повергая ясновидца в шок.
- Ты ведь что-то увидел? Верно? – заговорил шаман, от чего не обративший на него внимания Диондор подскочил.
- Вас зовут Юсал. Вы были на пляже и сражались с ними.
Беспристрастность старика сменилась замешательством. Его сморщенные веки раскрылись и обнажили боль.
- Вооруженное нападение – последнее, что мы могли ожидать в тот безмятежный день.
- Вы давали отпор.
- Я сражался с твоим отцом плечом к плечу. Он был выдающимся человеком, лидером нашей общины, настоящим шаманом. Если я и желал тогда умереть, то только рядом с ним. Стоять до конца. Мы повергли немало врагов, но этого не хватило для победы. Рертана подло ослепили песком, а потом вонзили дюжину клинков в грудь. Меня же постигла иная участь. Они изрезали меня и оставили медленно умирать, чтобы я наблюдал за всем, пока истекаю кровью. Чтобы я наблюдал за гибелью своих брата и двух сестер, жены. Их молящие о спасении лица до сих пор мне снятся по ночам, а я не единожды жалел, что не умер тогда вместе со всеми.
- Но Вы выжили. Как?
- В тот день судьба распорядилась иначе. Как оказалось, одному нашему пареньку Стияну повезло вовремя сбежать. Его крепкие ноги спасли меня. Он отправился в соседнюю общину за помощью, а когда вернулся с ней, то увидел труппы и полуживого помощника шамана. Меня выходили и забрали к себе, а мертвые тела сожгли.
- Они все погибли. – Диондор все еще пребывал в некоем трансе.
- Кроме нас. – Подметил Юсал. – Мы все еще живы и мы помним. Всех, кто нам дорог. В память об убитых на месте того пляжа высадили рощу, а я, забрав прах твоих родителей, похоронил его здесь и посадил два диона.
- Диона?
- Их любимые древа. – Объяснил шаман, указывая на высокие, стройные столбы, напоминавшие горящие свечи. – Да покоятся Исмайа и Рертан с миром.
Охотника бросало то в жар, то в холод. Все перемешалось в его голове: досада от забвения, боль утраты, жалость к племени, радость встречи с родными людьми. Он не находил себе места, нарезал круги вокруг двух дионов. Периодически его длинные ресницы увлажнялись соленными, как море, слезами. А все, что оставалось шаману – это кротко и сострадательно наблюдать за терзаниями спутника. Старец с пониманием отнесся к ситуации, предпочитая молчать.
- У тех, среди кого я вырос, такой же ритуал захоронения. Вуды тоже сажают дерево в память об умершем. – После длительной паузы выдал растерянный Диондор, не зная, что сказать.
- Не мудрено. У народа-вора, присвоившего себе чужую историю и обычаи, не будет чего-то иного.
- В каком смысле?
Юсал повернулся в сторону моря и в привычной для себя манере охватил морские просторы пронзительным взглядом. Казалось, он желал увидеть сушу по другую сторону.
- Эта история очень давняя, она передается от одного шамана к другому.
- Что за история? – Диондору всячески пытался отвлечься от бури, что охватила его сердце.
- Ты действительно хочешь услышать?
На самом деле молодому собеседнику сейчас ничего не хотелось, но, тем не менее, он нашел в себе волю утвердительно кивнуть.
- Тоины тогда были еще на вершине своего развития и превосходили другие народы. – Начал рассказ старик. – Они жили в лесу к югу от главного города у стены. В мире и согласии с соседними народами. Проповедуя идеи воссоединения с природой, воссоздавая чародейские леса. Звали они себя гордо и величественно – Лесное царство Онтай. Каждый четвертый турнир заканчивался их победой и воцарением над остальными.
- Онтай? По легендам вудов Онтай – их старое название, которое не используется около шести эпох. – Услышав знакомое слово, поделился Диондор.
- Именно тогда все круто поменялось. 600 лет назад. – Старик тяжело вздохнул. – Мы тогда выиграли в очередном турнире, а наши предки уже готовились занять место в Белом городе у стены. Но против них открыто восстали.
- Кто?
- Королевство Луны, рыцари Звезды, царство Огня, дети Солнца. А еще малое королевство в заливе Вуд на окраине леса - главные подстрекатели на восстание.
В ответе шамана охотник тут же распознал ныне существующие государства, а главное – он догадался о последних.
- Тоинов поддержали колдуны из восточных земель, эльфы, гномы и великаны. – Старик показательно загибал пальцы на обеих руках при подсчете противоборствующих сторон. – Разразилась страшная война, огни которой пожирали целые города и даже области. Гибли тысячи невинных. В течение 30 лет повстанцы разбили армии союзников тоинов, а впоследствии обрушили всю свою военную мощь на них самих. Не зная усталости, заговорщики наступали одновременно с севера и с востока, вырезали всех без исключения на своем пути. Они теснили нас к морю на юг. Для большего эффекта они даже подожгли Великий Лес, чтоб их войск продвигалось быстрее. Пред кровожадными ордами врага мы оказались бессильны. Оставался лишь один выход – остатками флота эвакуировать уцелевших, что, собственно говоря, тоины и сделали. Они покинули Родину, отправились в единственно безопасное для них место – Закатные Земли. Территории Онтая разграбили и поделили между собой королевство залива и королевство Луны.
- Получается, вы – их потомки?
- Мы, Диондор. – Шаман намеренно поправил. – Отголоски некогда великой державы.
Миропонимание охотника, словно корабль в шторм, зашаталось из стороны в сторону. Сначала правда о собственных родителях, теперь правда о собственном народе. Мозг парня вскипал от избытка информации, нещадно бичевавшей все устои и принципы Диондора.
- Маг что-то рассказывал про Черную Эпоху 600 лет назад. Он говорил, что война разразилась из-за провала турнира.
- Если бы. - Горько усмехнулся старик. – Истории известен лишь один случай, при котором цветок не доставили в город у стены, но даже он не имел настолько тяжелых последствий, как война 6 веков назад.
- Об этом летописи не упоминают.
- И не будут. Вся правда в том, что правда никому не нужна. Особенно победителям, которые уже давно переписали историю под себя. В ней нет нас, зато есть Черная Эпоха.
- Вы теперь здесь. Как изгои, в мрачных диких местах.
- Видишь ли, дорогой Диондор, - с неожиданной мягкостью отреагировал шаман, - я не знаю, как это объяснить, но Закатные Земли не такие мрачные, какими их рисуют по другую сторону моста. Они, скорее, справедливые. Отныне нам не нужны камни из долины, за которые наш народ и так дорого заплатил. Впредь нам не нужно что-то доказывать. Мы живем тихо и неприметно в гармонии с природой и с самими собой. Если ты живешь в ладу со своей совестью, то тебе ничего не стоит бояться. А если твой дух отравлен, то тебя ждет участь клейменных, и здешняя природа изуродует тебя. Я думаю, ты и так успел убедиться в подлинности моих слов.
- Мои спутники, - вдруг вспомнил Диондор, - что будет с ними? Они видели вашу обитель.
- Ты думаешь, что мы теперь расправимся с ними? Напрасно. Тоины не такие.
- Они видели вас, ваш городок.
- Мы для них не больше, чем выросшие потомки клейменных.
- А если они вдруг догадаются и по прибытии все расскажут?
- Пускай, - спокойно произнес Юсал, - никто не найдет это место, пока кто-то из нас не захочет оказаться обнаруженным. Тебе-то должно быть известно.
Диондор вспомнил проделанный дочерью шамана ритуал, в результате которого им удалось попасть в поселение, и не стал отрицать утверждений старика.
- Судя по всему, вы – разновидность колдунов.
- И да, и нет. Нам подвластна магия леса. Некоторым Бор открывает будущее. Другие особо одаренные, могут видеть прошлое, блуждать по лесу бесплотным духом. Такие, как ты.
- Ваша дочь тоже так умеет.
- Она у меня умница. – С трепетом произнес шаман.
- И красавица. – Само собой вырвалось из уст охотника, которому из-за смущения тут же пришлось искать другую тему для разговора. – Кстати, что за странник?
- Ты о чем? – с недоумением спросил Юсал.
- В разговоре с Язкиром Крелайа упомянула о каком-то пророчестве странника о возвращении ребенка. Что это? Это про меня?
Старик, преисполненный загадок на лице, предпочел не отвечать. Диондору показалось, что собеседнику наверняка что-то известно, но он не хочет говорить.
- Ну, так что там? – попытался выудить ответ Диондор.
- Нам пора, - последовало от Юстала, - для этого дня ты и так много узнал.
Солнце уже появилось на горизонте, осветив округу. Старик развернулся и побрел через пляж к тропе, которой они пришли. Диондор же поначалу хотел продолжить расспрос, но потом, глядя на непоколебимого шамана, признал тщетность замыслов. Пришлось последовать за ним обратно на утес в поселение, что пробуждалось от первых солнечных лучей.
Глава 30. В гостях у потомков
С тех пор, как путники попали в скрытый лесной магией городок, прошло три дня. До сих пор никто из них не мог поверить, что в Закатных Землях способна обитать столь цивилизованная структура, обзаведшаяся неповторимой культурой и укромным местоположением. Местные жители вели себя на удивление гостеприимно, они с завидным любопытством знакомились с загадочными пришельцами, на что те делились с информацией о своей восточной Родине. Особенно преуспевали братья-маги, на чью демонстрацию трюков собирались не только детвора, но и взрослые. Им магия была особо близко. Не удивительно для тех, кто практиковал лесные чары. «Послом доброй воли» выступил также и Булдарн. Великан вызвался помочь в конструировании диковинного устройства, похожего на плотину. В процессе он рассказывал об особенностях производства среди представителей его народа. Будто великого мудреца, его слова скрупулезно заносили на самодельную бумагу.
Так или иначе, тоины отвечали симметрично. Для них столь внезапная встреча еще послужила определенного рода вызовом. Не все ж чужакам удивлять? Обитатели Новоонтая тоже были на кое-что способны. И они успешно демонстрировали свои навыки общения с лесом вызвавшимся вместе с ними на охоту Асте и Молоху. Каждый раз перед охотницей и пустынником представали невероятные картины: они видели, как исполненные хладнокровия тоины дрессировали огромную дикую гориллу, то их взору открывался бушующий брызгами водопад, который воины местного племени без особых усилий разворачивали вспять, заставляя его течь с низу вверх. Кроме того, «экскурсоводы» показали свою пасеку, где пчелы размером с взрослую кошку кропотливо собирали нектар на усеянных крупными цветами полянах. И это только то, что наиболее ощутимо врезалось в память изумленным гостям, которые по возращению в городок делились своими впечатлениями с остальными. Например, с Глеаросом и Терсией. Шаман разрешил им посетить местный аналог библиотеки – широченный дуб с винтовой лестницей внутри, где по бокам от нее лежали аккуратно сложенные манускрипты. Возраст некоторых составлял несколько эпох, а были и такие, что насчитывали и целое тысячелетие. Из их содержания смышленые жители Осколков поняли, что тоины не такие простые, которыми могли показаться на первое время, что они – потомки великого народа, жившего когда-то в Восходных Землях, что они представляют огромную ценность, по крайней мере, с исторической точки зрения. Добытая информация заставила по-новому взглянуть на хозяев, заставив обоих исследователей вооружиться пером, чернильницей и чистыми листами бумаги, а потом документировать буквально все, что попадалось им на глаза, ведь по возвращению домой их труды оценят по достоинству. Выходит, старый Юсал не врал. Кстати, касательно него. Все эти дни, проносившиеся с сумасшедшей скоростью, он проводил в компании своих детей и Диондора. Последнего шаман активно приобщал к племени. Что-то охотник вспоминал, что-то ему приходилось растолковывать. Например, природу его незаурядных способностей. Диондору это, как минимум, нравилось, а как максимум – он не мог поверить, что все это происходит с ним наяву.
Впрочем, находились и те, кто не торопился с поспешными выводами, но предпочитал все тщательно осмотреть. Танар, Викхель и Вард – самые зрелые и самые ответственные. Три лидера своих народов в турнире, три столпа. Часто они собирались в беседке у речки, чтобы, растворившись в клубах табачного дыма старого гнома, проложить по карте новый маршрут с учетом упомянутой армии изгоев под предводительством загадочного Берсерка, проанализировать преодоленный путь, дать оценку иным участникам, а также рассчитать припасы на грядущий путь. Более того, сформированный штаб предводителей отводил много времени и для обсуждения тоинов, а также выходок Кверкуса, успевшего взбесить едва ли не каждого путешественника. Троица всерьез обсуждала даже возможность выгнать принца из своего союза. А пока они думали, виновник нелицеприятных разговоров проводил свободное время в гордом одиночестве. Аста с Диондором занимались своими делами. Тоины также не спешили заводить знакомство с гостем, который ничем, кроме как нытья и надменных речей, не мог поразить племя. Они общались с принцем по нужде, исключительно в рамках отведенной гостеприимности: покормить, предоставить ночлег и свежий душ, залечить ссадины. От всего этого самовлюбленный принц приходил в ярость, но ничего поделать не мог. У себя в Южнолесье перед ним пресмыкались бы, желая выполнить любую прихоть, но только не здесь. Впервые в жизни вуд оказался в месте, где его не воспринимали, как принца и, что самое страшное, как личность. После Леса Забвения не прошло и дня, чтобы он не пожалел о безрассудном решении отправиться в Закатные Земли. Такие коварные и дикие они оказались. Масла в огонь подливали разносившиеся среди тоинов слухи об избранности Диондора, о его необычной связи с шаманом и о некоем пророчестве, которое до сих пор никто не решался озвучивать вслух. Кверкус поначалу недоумевал. В его голове не укладывалось, как голодранец из Южнолесья может быть особенным, уважаемым, сакральным. Еще недавно он служил своему господину, а сегодня вдруг оказался таким нужным. Постепенно растерянность преобразовалась в раздражение, которое впоследствии почетно сменила патологическая ненависть, и опальный принц решил водрузить на столь презираемый образ все свои неудачи.
- Забавный городок. Не думал, что бывают добрые изгои. – Гном оценивающе осматривал проходивших мимо женщин, раскуривая в уютной беседке очередную трубку в компании короля и гурка.
- Они не изгои. Это какой-то отдельный народ.
- Да брось, Викхель. Отсутствие клейма на лбу не делает их особенными. Видимо, это потомки изгоев, которым, к счастью, хватило ума жить нормально. – Гном по-прежнему настаивал на своем.
- Глеарос говорит, что мы наткнулись на потомков изгнанного 500 лет назад народа.
- Вот уж не думал, что раньше изгоняли за Грань целыми толпами. Обмельчали наши цитадельные владыки. – Вард залился свистящим хохотом, выплевывая из уст сгустки табачного дыма.
- Викхель прав. – Наконец, в разговор вмешался Танар, как только закончил с нанесением на карту заметок. – Я когда-то в юношестве слышал от летописца Октоса одну весьма непопулярную историю. Она касалась Черной Эпохи, когда Восходоземье пылало от войн и раздоров. Он шепотом рассказывал мне, что раньше было 10 государств. Говорил что-то про некое цветущее царство на месте Южнолесья, про его могучих правителей, обладавших магией, ничем не уступающей ни одному нынешнему чародейскому городу.
- И что случилось?
- Государство уничтожили вместе с его жителями.
- Да уж, Ваше Величество. – Широко улыбнулся все еще скептически настроенный гном. – Судя по всему, не таким уж оно было и могучим, раз его уничтожили. Да так, что и памяти никакой не осталось. Ни заброшенного города, ни красивой легенды. Странно.
- Города можно заселить, а легенды легко поддаются корректировке, как письмена. – Выступил в защиту франа Викхель. – Восстание гурков 20 лет назад не каждый уже вспомнит, а тут аж пять эпох. Должно быть, вуды хорошо постарались.
- Кстати, касательно них. – Оживился Танар. – Я кроме этого недоразумения, называемого принцем, никого больше не вижу.
- Ваше Величество, с тех пор, как Вы предоставили им свою защиту, они предоставлены сами себе. – Отчитался гном. – Аста на рассвете отправилась на охоту, а Диондор общается с этими…изг…потомками древнего народа.
- Хорошо.
Танар с облегчением переглянулся с собеседниками. Не успел их разговор исчерпаться, как последовал новый информационный повод – приободренная Абиель, что промелькнула мимо беседки в направлении избы с раненными Аспуром и Атланом. Каждый день к ним наведывались новоонтайские лекари, принося с собой настойку на корне желтолиственника, успевшую надоесть анду и гладиатору за свой специфический запах и болезненные свойства. Настойку растирали на пораженную область тела, отчего она нередко вызывала острое жжение, порой доводившее до тошноты. Аспур особенно ее не выносил, ибо лекарство попадало на открытую рану, впитывалось в кровь, соприкасалось со всеми нервными окончаниями, которые там только были. Тем не менее, лекари отлично знали свое дело. Их чудо-настойка буквально поднимала на ноги больных в рекордные сроки. Гематомы Атлана испарялись на глазах, в то время как длинный шрам Аспура стремительными темпами рубцевался. Силы гладиатора восстанавливались не по дням, а по часам. Такова она, чудо-мазь… и еще кое-что… Точнее сказать, кое-кто, благодаря кому воспрянувший данн наливался жизненной силой. Все это время его навещала Абиель. Подобно солнцу, она появлялась поутру, озаряя гладиатора своей лучезарной улыбкой, а покидала его ближе к полудню. Она регулярно приносила утром, днем и вечером две порции свежей еды для Атлана и для Аспура. Атлан был в силах самостоятельно явиться на прием пищи, но убежденный хитрой Абиель, он кротко принял ее помощь. Зачем все это было нужно эльфийке? Все просто. Дабы ни о кого не возникало лишних вопросов. Судя по всему, только она и верила в гениальность своей затеи, поскольку почти у всех наблюдательных участников «лишние» вопросы уже возникали. Правда, они пока не спешили их озвучивать, дабы не смущать парня с девушкой.
Вечером третьего дня она вновь явилась к нему. Такая же радостная, бодрая, живая, как обычно. Аспур уже был в силах самостоятельно передвигаться, что говорило о скором отправлении отряда дальше. Подумать только. Королевские особы, ученые, знатные воины дожидались его, бывшего раба и простого парня. Сказал бы кто-нибудь Аспуру об этом пару месяцев назад, он бы ни за что не поверил.
- Разминаешься? – коротко бросила эльфийка.
- Надо бы уже. Не люблю, когда из-за меня испытывают неудобства. Тем более, когда ждут.
- Не страшно. Они все понимают. Каждый мог оказаться на твоем месте. Вот, например, Атлан.
- Ах, этот добродушный гигант с душой ребенка. – Гладиатор продемонстрировал свое восхищение Атланом. Последние дни позволили даннскому воину поближе рассмотреть соседа. – Его простота покоряет.
- Она уже покорила мою подругу. – Зазвенела тонким голоском Абиель. – Терсия теперь без анда никуда. Он помогает ей в ее исследованиях.
- А ты помогаешь мне.
- Должен же хоть кто-то о тебе позаботиться помимо Брума.
- Без тебя я бы, наверное, сошел с ума от этой вонючей настойки. – Робко засмеялся гладиатор, хватаясь за бок. Его негодование подтверждало открытое настежь окно, которое впускало внутрь избы вечерню прохладу, что обдавала бревенчатые стены свежестью. – Воистину, не забуду, как жжет корень желтолиственника, как он пахнет.
- Он вылечил тебя за несколько дней. – Напомнила эльфийка, нахмурив тонкие брови.
- Да уж. Это правда. Но, честное слово, Абиель, я был готов сам себя прибить или попросить Атлана это сделать, лишь бы больше не видеть гадости. Нет же иного способа лечения?
- На самом деле, есть один. – Нехотя призналась Абиель, склонив голову.
- Правда? И что ж ты все это время молчала, Аби. Говори скорее.
- Да брось.
Девушка уже пожалела о том, что проговорилась, однако Аспур и не думал отступать.
- Расскажи.
- Нет!
- Абиель, пожалуйста. Не заставляй меня умолять.
Судя по неуверенному взгляду девушки, она колебалась, но потом, переборов легкое волнение, поддалась на чарующую улыбку собеседника. Она предложила гладиатору сесть на кровать, а сама расположилась рядом, взяв стакан с водой.
- Подбери рубашку. – Попросила она. – Нужен доступ к ране.
Аспур, не раздумывая ни секунды, повиновался и обнажил свой уязвимый бок, после чего эльфийка, смочив два пальца водой из стакана, принялась выводить контуры на теле, едва касаясь багровой раны. При этом она что-то шептала на своем эльфийском языке. На этот раз она еще более бережно подошла к лечению, чем в прошлый раз, когда пришлось зашивать кожу. Она чертила то круг, то треугольник, то ровные линии, а ее шепот плавно перетекал в едва улавливаемую ухом песню. Такую приятную, такую сладкую, как колыбельная. По прошествии нескольких минут увлажненная рана засияла слабым оранжевым свечением, заставив очарованного гладиатора переместить свой взор с лика девушки на рану. Он увидел что-то на подобии цветка.
- Невероятно. – Только и смог протянуть Аспур. – Мне стало легче. Правда, Абиель. Мне лучше. Что ты сделала?
- У нашего народа есть поверье, - продолжала касаться раны эльфийка своими гладкими перстами и не сводить с нее взгляда. – К месту, которое болит, прикладывают Мерцающий Лотос, а потом исполняют «Эленхалам» – специальную песню. Если лотоса нет под рукой, его рисуют чистой родниковой водой. Когда рана начинает светиться, значит, все работает. У каждого народа есть собственные песни. Они – их души, их духи-хранители, их судьба. Эта песнь принадлежит нам. Ее слова, ее звучание, ее смысл. Они прекрасны.
- Они великолепны. – Согласился Аспур. – Абиель, прошу, научи меня этой песни. Чтобы я всегда мог излечиться или излечить кого-нибудь.
- Вряд ли, Ас. - Бросив на собеседника мимолетный взгляд, девушка вновь опустила голову.
- Почему?
- Как бы так сказать?
- Говори, как есть.
Собравшись с силами, Абиель решилась.
- Песня действует только в определенном случае на отдельных лиц. – В голосе девушки ощущалась неестественная дрожь. Казалось, еще немного, и она сорвется. – Лишь тот удостоится исцеления, кого ты…кто тебе…
Не в силах больше произнести звука, Абиель резко прервалась и поспешила убрать руку от раны. Едва она сделала малейшее движение, как крепкая рука Аспура нежно схватила ее. Излучая теплоту, она надежно скрывала маленькую ладонь хрупкой на вид девушки, защищала ее.
- Кто тебе дорог. – Закончил гладиатор.
Сейчас он пребывал в максимальном сосредоточении, отринув всякие усмешки. Его твердый взгляд врывался в Абиель, чье сердце выпрыгивало из груди от волнения, а щеки захлестнул жар. Безоружная и беззащитная, она покорно смотрела на него, учащенно дыша. Непременно, это знак для гладиатора. Он все понял и был готов действовать, прижать ее к себе, дотронуться до ее мягких губ своими и сказать все, что должен был. Сказать все, что подсказало бы ему сердце. Наверное, в тот вечер у богов были иные планы касательно двоих, поскольку ворвавшийся в комнату Атлан разогнал все феромоны любви, которыми пара так усердно заполнила помещение в течение последних мгновений. Возможно, они, подхваченные вечерним ветром, улетучились через открытое окно. В итоге Абиель молниеносно вскочила с кровати, показательно отряхиваясь, а гладиатор, запинаясь, так и не мог ничего выговорить. И хоть перед ними стоял слабоумный детина, им все равно было жутко неловко, словно кто-то прочитал их личные дневники или проник в их потаенные уголки души. Момент был упущен.
- Атлан мешать? – виновато скривился силач.
- Нет, Атлан, все в порядке, - протараторила эльфийка, - это твоя комната. Так что нет.
- Все хорошо, здоровяк. – Поддержал собеседницу Аспур, мотая головой.
- Вот, тебе, - добродушно засмеялся анд, протянув Аспуру тарелку с пирожными. – Атлан нести другу. Аспур-друг должен кушать. Сладкая еда, вкусная.
Гладиатор метался между тарелкой и собиравшейся эльфийкой, не зная, что делать.
- Ладно, в общем, я пойду, поздно, спать, - от нервов Абиель бессвязно воспроизводила слова.
- Да, Абиель, спасибо. – Кинул ей вслед воин.
В мгновенье Аспур оказался наедине с Атланом, который по-прежнему стоял, протянув товарищу тарелку.
- Надо кушать. Аспур болеть. – Подсказал силач.
- Кушай ты, Атлан. – С уважением к стараниям соседа по комнате произнес гладиатор. – Я не голоден.
- Это для друга. Он не хочет?
- Нет. Он отдает их своему другу.
Изобразив детскую ухмылку, Атлан, словно ждавший такого ответа, едва не опрокинул пирожные себе в глотку вместе с тарелкой. Надо отдать ему должное, ведь он не стал налегать на сладости раньше времени, вежливо уступив товарищу, подумав о нем. Не каждый так сможет. Наверное, это Аспур ценил в великане превыше всего – его неподдельное дружелюбие, которое не суждено разрушить ни золотом, ни чем-либо еще.
Глава 31. У черты.
.......... (Глава будет размещена позже, а пока - ее краткий пересказ)
Вместе со своим войском Эллеб подходит к деревне Таур - последнему оплоту моллов, что располагается близ Сварги. По другую сторону реки - царство Ярос. В деревне король не находит главных. Из краткого рассказа местных жителей становится ясно, что мятежные маги во главе с Гарванзором побывали здесь несколькими днями ранее и устроили расправу над старостой и двумя его заместителями (а по совместительству - сыновьями). Разъяренный Эллеб приказывает обыскать деревню и ее окрестности, где по итогу солдаты обнаруживают прятавшуюся в одной их хижин молодую семью магов: мать с отцом и двух детей. Схваченных приводят к королю, где он на глазах у своей армии и жителей Таура устраивает показательный суд на магами. Руководствуясь Лунной Хартией, колеблющийся король все же приговаривает к смерти женщину, мужчину и их старшего ребенка по принципу "кровь за кровь". Всех троих обезглавливают.
Глава 32. Прощание
На рассвете пятого дня пришло время покидать гостеприимных тоинов. Юстал распорядился вернуть путникам оружие, дать в дорогу провизии и приставил к ним проводника, в задачу которого входил вывод участников из леса в нужном направлении. Благодарные новоонтайцы даже предоставили гномам-близнецам по маленькой бочке с выпивкой. Той самой, которую жители Острогорья трепетно варили вместе с ними. В общем, прощание оказалось на удивление теплым, а пораженных таким приемом путешественников не покидало ощущение, что они не в Закатных Землях. Или, быть может, это и вовсе сон? Очередная галлюцинация, подобная той, что была в Лесу Забвения? Но нет, все по-настоящему.
Обвесив себя сумками, путники напоследок помахали людям, что вышли их проводить.
- Диондор, помоги мне. – Аста поставила к ногам охотника плетеный мешок, намекая на то, чтоб ее напарник его взял.
Но Диондор сейчас меньше всего хотел думать о каком-то мешке. Его терзали смешанные чувства. Он боялся признаться своей подруге кое в чем, каждый раз оттягивая серьезный разговор в подходящий момент. Теперь придется объясняться второпях и без красивых девизов.
- Я не иду с вами, - холодно ответил он.
- Да, хорошо. Но шутка – так себе. У тебя всегда были проблемы с юмором. – Охотница не обратила внимания, отвлекаясь на свой багаж.
- Ты не поняла, Аста. Я остаюсь в Новоонтае.
Одновременно с замешательством опущенные брови Асты выказали недовольство, а между двумя соратниками повисла пауза.
- Ты что с ума сошел?
- Аста, послушай. Нам не представился случай поговорить, и я не успел тебе все объяснить.
- Что объяснить?
- Что мое место здесь. Это мой народ, моя Родина.
- Диондор, да что ты несешь?!
Повышенные тона в диалоге Диодора и Асты тут же услышали остальные. Они остановились, чтобы выяснить, что происходит.
- Сейчас тебе в это трудно поверить, но когда-нибудь я тебе все расскажу. Как только сам во всем разберусь.
- Они тебя заколдовали? Что они сделали?
- Ничего они не делали. Я сам все решил.
Судя по выражению лица девушки, меньше всего она ожидала, что ее верный друг предпочтет так неожиданно расстаться.
- И как все так? Как-то неправильно, неожиданно. – Аста не знала, что ответить. Он не могла ни пожелать ему удачи, ни вцепиться в него мертвой хваткой.
- Прости, что не сказал тебе раньше. Стоило рассказать о своих планах. Ты на это заслуживала.
- Сколько можно ждать? – раздраженно окликнули близнецы. – Пошевеливайтесь!
- Я никуда не иду! - твердо отозвался Диондор.
Гомон среди группы моментально исчез. Видимо, участники турнира так же, как и Аста, не предполагали подобного сценария. Они удивленно переглянулись между собой, а потом уставились на охотника, ожидая от того объяснений. Однако они не спешили появляться, и путникам приходилось додумывать все самим. В последнее время вуд серьезно изменился, и очевидно, тоины сыграли в его преобразовании далеко не последнюю роль. Аналогично с выходцами из Восходоземья для большинства из них громко оброненная фраза охотника явилась приятной неожиданностью. Даже раскрытые пуще прежнего глаза старого шамана подчеркивали всю спонтанность ситуации. Судя по всему, Диондор никого не посвятил в свои планы.
Тем не менее, Танар отнесся к выбору товарища с должным уважением и пониманием. Пожалуй, он один, кто оставался невозмутим и серьезен. Он будто бы знал, что так будет, что так может произойти, поэтому король вернулся, чтобы попрощаться с лесным спутником, пожав ему напоследок руку.
- Короли не жмут руки слугам. – Диондор скромно сделал замечание, но всем своим видом показывал, что он горд прощаться с самим лидером Октоса, как с другом.
- Думаю, мы сделаем исключение. К тому же, мы не на Родине. – Подмигнул Танар, прищуриваясь.
- Я уже на Родине, Ваше Величество. – Радостно кивнул Диондор.
- Что ж, здорово. Пускай хоть кому-то эти земли принесут счастье. Удачи тебе в твоей новой жизни. – Танар оглянулся по сторонам, оценив новую обитель собеседника, а затем окончательно попрощался.
Вслед за монархом к Диондору подтянулись остальные. Они тоже захотели проститься с тем, с кем спиной к спине сражались против врагов, с кем делили еду и костер, с кем последние недели пребывали в пути. Каждый выдавал по-своему оригинальное прощание. Эльфийки одарили охотника милыми улыбками, анды – низким поклоном. Данны дружески похлопали его по плечу. Свэн со Стэном и вовсе не упустили возможности лишний раз подшутить, намекнув на привязанность недавнего спутника к Крелайе. Только лишь двое путников не вклинивались в общую картину. Аста по-прежнему стояла, не зная, как распрощаться с родным человеком. Невероятных усилий ей стоило, чтоб не заплакать посреди шумной толпы. Она подавляла досаду, как могла, притворяясь, что все в порядке. Лишь чьи-то хлопки в ладоши временно развеяли ее печаль, заставив вспомнить, где она. Как и все путники, Аста повернулась на источник шума. Это был Кверкус. Корчась от презрения, он бил рука об руку настолько живо, что звонкие хлопки быстро услышали и поодаль стоявшие тоины. Принц хотел внимания, он добился своего.
- Так трогательно. Сейчас прям расплачусь. Диондор, не хочешь попрощаться со своим главным другом? – Кверкус прислонил ладонь к груди, указывая на себя.
- Всего Вам доброго, Ваше Высочество! Да хранит Вас Творец. – Охотник наспех мотнул головой, а затем вернулся к остальным.
- Разве это прощание? – заорал во все горло Кверкус. – Так, по-твоему, прощаются друзья?
- Мы с Вами не друзья.
- Правильно, Диондор! Мы не друзья. Я твой хозяин, а ты мой слуга. Верно?
Охотник предпочел не отвечать на явную провокацию, но принц не унимался.
- Что ты заткнулся?! Я задал тебе вопрос! Отвечай, когда к тебе обращаются, псина!
- Мой принц, не стоит. – Терсия попробовала утихомирить пыл провокатора.
- Тихо. Все молчать. Это касается только меня и этого…избранного или как там его.
Кверкус монотонно подбирался к охотнику, не отводя от него ненавистного взгляда.
- Никто тебя не знает так, как знаю я. Никто не знает, каким ты был жалким. Как моя семья буквально подобрала тебя с улицы, сделала из тебя подобие человека. Расскажи им, избранный. Ну же. Или я это сделаю!
- Ступайте с миром, Ваше Высочество.
- С миром? – Принц разразился истерическим смехом. – Ты мне приказываешь ступать с миром? Ты – неблагодарное ничтожество, ты – подлый раб. Всегда им будешь, даже среди этих аборигенов. Ты еще будешь молить о пощаде, когда я приведу сюда самую большую армию, сотру тебя с лица земли вместе с твоими недомерками.
Речи принца звонким эхом разнеслись по городку, не оставив равнодушным никого. Путники, успевшие разглядеть сущность вудского наследника, насмехались без стеснения, а тоины, наоборот, обрели суровый и кое-где даже недоброжелательный вид.
- Чего ты хочешь? – Впервые Диондор ответил принцу максимально презрительно.
- Преклони колено, и я тебя отпущу. – Даже в заведомо проигрышной ситуации Кверкус не отступал. Ему не давал это сделать чрезмерный эгоизм.
Ответ охотника оказался весьма красноречивым. Вместо слов он просто развернулся спиной к недоброжелателю и под вопли недавнего господина пошагал в сторону тоинов.
Весь путь выдался для Кверкуса не самым приятным периодом в жизни, но последние дни он провел особенно скверно. Гремучая смесь из ярости и гордыни бурлила в принце, застилала рассудок. Сначала унижение от наемника, затем унижение от Танара, затем полное игнорирование от участников группы. А теперь еще и Диондор выражает полную непокорность. Возмущению вуда не было предела, отчего он жадно хватал ртом воздух, грозно надувая ноздри. Он ничего не мог поделать с обстоятельствами, нещадно избивавшими его. Никто его не боялся, не слушался, никто не воспринимал всерьез его угрожающие приказы. Тогда-то в голове доведенного до отчаяния принца окончательно что-то щелкнуло, и он моментально затих. Он подбежал к Асте сзади, а затем схватил охотницу за волосы одной рукой, а другой наставил нож ей к горлу. Атакованная девушка успела вскрикнуть, заставив Диондора обернуться. Данная сцена окончательно заглушила всякие звуки голосов окружающих.
- Кверкус, отпусти ее. – Призвал Танар, медленно подбираясь к безумцу. – Отпусти по-хорошему.
- Закрой рот! Закрой свой поганый рот. Вы все. Если кто-нибудь приблизится, я убью ее, а потом вас.
Путники полукругом обступили Кверкуса, соблюдая требуемую им дистанцию.
- Что ты наделал? – Диондор не на шутку испугался за свою подругу.
- Угадай, псина! – Гневно закричал Кверкус.
- Ваше Высочество, прошу, не надо! – взмолилась Аста, пытаясь схватиться за руку с ножем.
Но невменяемый принц оставался непреклонен. На каждую ее фразу он все сильнее надавливал лезвием на горло, делая легкие надрезы.
- Ты спрашивал, чего я хочу. Я хочу, чтоб ты упал передо мной на колени. А если ты мне не подчинишься, то я твою подружку порежу на куски, как изгои у себя в лагере, - прошипел покрасневший от злобы Кверкус, поблескивая полными безумия глазами, - а потом я заставлю тебя сожрать ее потроха. Как тебе такой мир?
Диондор растерялся. Он окинул взглядом наблюдавших за происходящим тоинов, Юсала и Крелайю, которые ожидали от новоиспеченного соплеменника выбора. Это казалось для него своего рода посвящением, в ходе которого необходимо окончательно отречься от старой жизни. Особенно внимательно смотрел шаман, который несколькими днями ранее поведал о давней войне вудов с тоинами. Уж перед ним нельзя было проявить слабость, нельзя было поклониться тому, кто только что оскорбил весь Новоонтай. Однако потом меткий взор охотника пал на Асту, и у него кольнуло что-то в сердце. В отличие от тоинов, она взирала иначе. Девушка словно прощалась. Ее темные глаза отдавали какой-то грустной добротой и пониманием. Что-то родное и очень значимое угадывалось в них. Нельзя было проявить равнодушие и бросить своего самого верного друга в беде.
После нескольких минут раздумий Диондор сделал выбор.
- Ваше Высочество, я подчинюсь! – покорно произнес он, - только не причиняйте ей вреда. Я сделаю все, что Вы прикажете.
- Тогда ты сейчас станешь передо мной на колени и поцелуешь мой башмак в знак почтения.
Диондор, не раздумывая, подошел к принцу и стал на колени, прислонив ладони к земле. Он поднял взгляд на ликовавшего принца, который вытянул ногу к его лицу.
- Целуй!
- Только, когда отпустите Асту.
- Здесь я озвучиваю условия. – Кверкус еще сильнее придавил лезвие к мягкой коже Асты, давая понять о серьезности своих намерений.
- Хорошо, хорошо.
Диондор склонил голову вниз в ожидании унизительного поцелуя. Он не знал, чем все это закончится, но иного выхода он не усматривал. Либо прихоть принца, либо смерть Асты. В последний момент что-то заставило Диондора мельком взглянуть на браслет, и он почему-то вспомнил видение, в котором его мама рассказывала про Бора, когда надевала браслет. В голове охотника родилась надежда.
« Бор, прошу тебя, если ты меня слышишь, дай мне сил защитить друзей и покарать врагов» - с горячим отчаянием он быстро повторял про себя эту фразу. Никогда в жизни Диондор не имел дело с богами, не воздавал им хвалу и не просил у них ничего, но сейчас он выглядел самым верующим из всех присутствовавших. Он почему-то был твердо убежден, что у него все получится. Так и вышло. Наконец, во время очередного повторения краткой «молитвы» охотник почувствовал небывалую теплоту в ладонях. Она исходила снизу, подобно двум струям теплой воды, что через руки попадали в его тело, наполняя энергией. Мгновение спустя, и органы чувств Диондора обострились: он видел, как муравей ползет по дереву в десятке метров от него, он слышал учащенно биение сердец присутствующих и то, как его перебивает волна вдалеке. А нос улавливал ненавязчивые запахи лесных цветов вперемешку с ароматом смолы. Внезапно для себя Диондор ощутил необыкновенное единение с природой, ощутил себя ее неотъемлемой частью. Он на время даже забыл, где находится, отвлекшись на новые ощущения.
- Эй ты, псина! – толкнул ботинком Кверкус в плечо Диондора, вернув того обратно «на землю». – Целуй башмак!
Принц опять протянул ногу, но Диондор никак не отреагировал на унизительный жест. Более того, он ничего не произнес, а лишь поднял голову вверх, показав холодный взгляд, в котором без труда читалось все отношение к Кверкусу. Диондор медленно расставил руки в стороны, а прямо у ног принца что-то под землей затрещало со страшной силой. Еще миг, и охотник вскинул вверх правую руку. Из-под земли стремительно вылетел толстый, ровный корень горчичного цвета с заостренным концом и вонзился под ребро Кверкуса. Затем Диондор вскинул вверх левую руку – и теперь, взрыхляя чернозем, показался такой же корень и аналогично ударил принца во второй бок, избавив Асту от плена. От неожиданной атаки Кверкус обрывисто захрипел, а его черные, округленные от ужаса глаза впились в глаза хладнокровного убийцы. Диондор смотрел на принца и увидел всю свою жизнь, сотканную из унижений и страданий. Каждое оскорбление, каждая насмешка, каждый удар в исполнении принца – все это пронеслось с невероятной быстротой в голове Диондора.
- Ты меня не знаешь, Кверкус. Никогда не знал, - в ответ на бессвязное мычание смертельно раненного принца произнес он, - иначе ты бы наверняка увидел, как я тебя ненавидел.
- Мой отец, расплата, - трясясь от судорог, едва различимо протянул принц, вероятно намекая на месть.
Слова раненного напомнили Диондору рассказ Юстала о давней подлости вудов, о пиратах и погибших родителях. Сердце тоина забилось чаще, и он, подняв с земли нож, ударил им в живот принца, а затем медленно провернул вонзенное лезвие, наматывая на него кишки побелевшего от потери крови Кверкуса. Корни, как опоры, удерживали пребывавшего в предсмертной агонии вуда на ногах, пока Диондор продолжал вонзаться, подобно ножу в живот, в глаза принца в попытке разглядеть все обиды. Эта немая сцена длилась минуты три, пока Кверкус в итоге не испустил дух. Убедившись в его смерти, убийца бросил в сторону окровавленное орудие убийства и опять резко взмахнул руками. От его манипуляций корни плавно погрузились под землю вместе с трупом, погребая его в земной тверди. Все закончилось, и ошеломленные свидетели, проводив взглядом Кверкуса, вновь оживились. Практически одновременно холодный пот окатил близнецов, эльфа и пустынника, которым уже приходилось сталкиваться с похожим явлением. Заинтересованные маги шепотом переговаривались, обсуждая природу новых способностей своего товарища. Ветхое обличие Юсала, равно как и всех остальных тоинов, выражало взволнованность на пару с подобием восторга. В общем, каждый по-своему выразил удивление. Каждый, но только не «виновник торжества».
«Почему я не убил раньше этого червя? Почему так долго терпел?», - промелькнуло в мыслях у Диондора. Он присел возле взрыхленной земли и погрузился в себя. Он определенно жалел. Нет, не о содеянном поступке, но о потерянном времени. Словно утренняя холодная вода, на Диондора нахлынуло облегчение, ведь он убил не только принца. Только что он покончил с самим собой, с прежним собой, с прежней рабской жизнью. Испив достаточное количество гадких моментов, он с лихвой возвратил их тремя ударами.
- Диондор, - дрожащим голосом позвала его Аста, лицо которой выражало неописуемый шок.
- Все в порядке, - заверил ее товарищ, нежно сжимая протянутую руку, - все в порядке, Аста. Больше он нас не побеспокоит.
Наконец, путники вместе с жителями поселения отважились подойти поближе и вскоре обступили место происшествия.
- Ты большой молодец, что избавил себя и нас всех от этого придурка, - попробовал подбодрить Свэн.
- Да уж, жил, как идиот и помер также, - поддержал брат-близнец, с опаской взирая в образованную нору.
- Ну, хоть яму не надо копать, тратя на него силы. – Свэн опять блеснул остроумием.
- Извини, - прошептала расплакавшаяся Аста. Причиной ее слез не являлась скорбь по принцу и не испуг от возможной смерти. Ей было обидно, что все так получилось, что именно она стала последней каплей терпения Диондора, заставив его замарать руки кровью. Она чувствовала вину перед ним. – Прости, что так получилось. Прости, я…
- Тебе не за что извиняться, - ответил охотник.
- Кверкус мертв. И что теперь?
- Я остаюсь здесь. И ты оставайся.
Аста плотно сжала губы, отрицательно покачав головой.
- Они тебя примут. Все будет хорошо.
- Нет, Диондор.
- Ты ведь помнишь, что Бетул нам сказал перед турниром. Нам теперь дорога обратно заказана.
- Нет, - возразила Аста, - я все равно отправлюсь дальше.
- Аста, ты что? Бетул тебя убьет.
- Пускай. Но я вернусь обратно.
- Но… - Диондор осуществил еще несколько попыток отговорить подругу от безрассудной затеи, однако она оставалась непреклонна.
- Все решено. Я ухожу, - произнесла она, встала с земли и отряхнулась.
- Береги себя!
- Я же самая искусная охотница или ты забыл? – попыталась пошутить на прощание Аста.
- Нет, конечно, - улыбнулся Диондор. – Самая искусная охотница и мой самый лучший друг.
Понадобилось еще какое-то время, чтобы все пришли в себя после кровавой сцены и чтобы Диондор с Астой попрощались, как следует. Спустя полчаса путешественники были готовы. Обзаведшись проводником, группа выдвинулась снова. На этот раз окончательно и безвозвратно. Оставляя позади себя хижины, они взобрались на бугорок, что отделял Новоонтай от густого леса. Еще несколько метров, и они вновь продолжат следовать к Амарантовой долине, теряясь среди широких папоротников, ароматной хвои и ненавязчивого щебета птиц.
- Аста, - раздался позади крик.
Группу догонял Диондор, в руке которого отливал зеленцом лук.
- Вот, возьми мой лук, - он протянул оружие Асте, - я помню, в последнем бою ты лишилась своего, поэтому тебе нужен новый. Негоже самой ловкой охотнице без лука.
Девушка широко улыбнулась, растрогавшись от подарка. Она крепко обняла Диондора в последний раз, а затем скрылась со всеми в гуще леса.
Глава 33. Совет сопротивления
Какой город в Восходных Землях мог похвастаться столь внушительным количеством приятных глазу достопримечательностей и посоревноваться с великолепной Цитаделью? Данбурб с его ареной, потрясающей взор? Расстеленный на двух реках огромнейший Октоград? Может быть, красные стены Аонаса вкупе с позолоченной пирамидой? Возможно, отчасти они составляли конкуренцию столице столиц, но кто полноценно мог что-либо ей противопоставить, так это твердыня великанов – несравненная Нара. Названная в честь андской богини океана Нары, она имела поистине нечто божественное. Здесь народ-созидатель сосредоточил все свое мастерство и знания. Город потрясал сооружениями разнообразной формы, величины и содержания, за что недаром получил второе название «Город-памятник». Буквально каждый квадратный метр сверкал устланным отполированным камнем, но, что самое интересное, каждая стена, лестница, статуя приходились к месту, идеально вписываясь в общую картину. Все вокруг функционировало, как одна большая система. Система гениального таланта и талантливого гения. Система, где гость не встретит смесь из привычных для себя хижин и особняков, но зато его взору откроется самая, что ни на есть подлинная архитектура – душа Азулона: импровизации инженерной мысли, гротеск, а также гигантские колоны, кубы, сферы, глядя на которые, задаешься лишь одним вопросом: «как такое вообще могли построить без привлечения сверхъестественных сил?». Окружавшую неискушенного зрителя красоту анды объясняли красивой народной легендой, гласившей о том, что однажды Нара пожелает навестить своих детей. А чтобы было достойное ее сущности место, куда она могла бы явиться, анды выстроили город в ее честь.
С востока столица андов омывалась Необъятным Океаном, воды которого поступали вглубь города по сети разветвленных каналов, а затем опреснялись, подпитывая висячие сады и создавая эффект города на воде. Здесь располагался крупнейший в Восходных Землях порт, способный вмещать более тысячи кораблей одновременно. Одни, ведомые яркими огнями исполинских маяков, находили здесь приют после длительного плаванья, а другие, наоборот, отбывали куда-то по своим делам. И так каждый день. Судна блуждали, принося столице сверхприбыль от торговли, редкие товары и незыблемую славу величественного града у моря.
«Визитной картой» Нары по праву можно было назвать самую большую статую, которую анды когда-либо строили. Разумеется, они посвятили ее своей богине. Сокровище искусства находилось в океане в 300 метрах от берега и представляло собой обращенную лицом к океану деву, по пояс закрытую синими водами. Ее руки были приподняты, и открыты. Четырехпалые ладони источали воду, поступавшую посредством насосов внутрь статуи и выливавшуюся обратно в океан. Густые пряди волос падали на чуть выгнутое изящное оголенное туловище, а властный взгляд устремлялся в небо. Выполненная работа настолько оказалась мастерской, что хотелось верить, будто богиня застыла в камне и вот-вот пробудится. Вне всяких сомнений, великаны – мастера своего дела. Увековечивать кого-либо и что-либо в камне – их призвание.
Разумеется, все выглядело невероятно и грандиозно, но собравшимся в одной из роскошных усадеб столицы сейчас было не до эстетики. Находясь в смятении, они оживленно обсуждали сложившуюся ситуацию в Цитадели. Беглые послы эльфов, андов, гномов и их лидеры вместе с прибывшим магистром Велесаром решали, как поступить дальше. Уже судя по их повышенному тону в речах, стоило догадаться, что собрание не походило на задушевные посиделки. Гости, в большинстве своем, выглядели нервными и даже раздраженными. Особенно Велесар. Белым магам не свойственна суета, но сейчас магистр, потеряв покой на пару с железным самообладанием, мелькал перед остальными. Время от времени он что-то бубнил себе под нос, смыкая сморщенной от старости рукой седую бороду. Также круги под глазами выдавали его беспокойство, а легкое пошатывание при вялой походке намекало на то, что старик в последние дни позабыл о здоровом сне.
- Вы видели, что этот луноликий сделал с нашим послом? – сокрушался маг, - схватили без всяких разбирательств и повесили, как преступника. А он, между прочим, служил Цитадели и ее правителям верой и правдой. Он уважаемый маг и достойные человек.
- Мы понимаем ваши чувства, - вежливо отреагировал андский вождь Клой, - но, прошу Вас, сохраняйте спокойствие.
- На мой город идет самое многочисленное войско, а Вы просите сохранять спокойствие?
- Одно войско – это не девять, что уже хорошо, - выступил в защиту анда посол гномов.
- Смею заметить, - парировал Велесар, - что франы поддержали своей армией Эллеба, а Конрад предоставил им продукты и право прохода через свое царство. Когда я покидал Аонас, мне сообщили, что 15 тысяч хорошо вооруженных моллов миновали Дандбурб и маршируют в направлении реки Юхат, а 10 тысяч франов с севера спешат им на подмогу.
- Это правда, - с горечью подтвердила Энфирен, - один мой доверенный источник из окружения Эллеба рассказал то же самое. Вдобавок, он отметил воинственный настрой своего короля, который хочет захватить земли.
- А что вуды, пустынники? – Клой пытался разрядить нависавшее с каждым мигом уныние, - у них вроде немалые силы. Когда они присоединятся к нам, трем мятежным королевствам не выстоять против шести.
- Не присоединятся, - послышалось от эльфийской королевы, - солнцепоклонники сохраняют гробовое молчание, не выходя на контакт. А Бетул объявил о нейтралитете. Хитрец ждет, в какую сторону качнется маятник.
Настроение собравшихся еще больше омрачилось, вынудив их взять паузу. Все прекрасно понимали, каких последствий стоило ожидать, если Эллеб займется воплощением в реальность собственных амбиций. Присутствующие имели минимальное представление о сыне Офхотта, давно зарекомендовавшем себя в качестве заядлого националиста и магоненавистника. Он, не скрывая своих взглядов, иногда в открытую заявлял о желании построить империю Луны, за что получал прикрываемые серьезностью смешки за спину. Несерьезное отношение к порывам юного молла объяснялось еще и тем, что никому не приходило в голову, что ему удастся стать Верховным Правителем до определения нового победителя по итогам турнира. Какая досадная оплошность допущена, ибо теперь новый король, движимый внутренними страстями, получил массу возможностей воплотить в жизнь свои имперские мечты за счет жизней других. И первыми в его символическом списке значились служители Ока Творца.
- Возможно, не все так плохо. – Отозвался андский вождь. – Ну, кто в здравом уме будет развязывать войну? Этот мальчишка?
- Он уже развязал войну, если Вы не увидели. – Магистр оставался непреклонен в своих опасениях.
- Любая война – это массовое кровопролитие. Сомневаюсь, что его солдаты пойдут на такое.
- Вам отсюда легко рассуждать, вождь Клой. В конце концов, под Нарой не стоят вражеские полчища.
- И не будут, пока я здесь главный. – Твердо отсек великан. – Я не дам в обиду свой народ. Так же, как не дам поводов притеснять свой народ.
В последней фразе хозяина дворца крепкий разум мага рассмотрел неосторожный намек.
- По-вашему, я дал повод к раздору?
- Я не обвинял Вас, магистр.
- Нет уж, Вы сказали…
- Прошу, перестаньте. – Энфирен призвала к порядку, и анд с чародеем из уважения к ней прекратили спор. – Я уверена, что никто в сей комнате не давал поводов к войне. Только Эллеб. Только он – источник нестабильности. Чем больше мы ругаемся, тем сильнее он становится. Этот мальчишка, как Вы, вождь Клой, обмолвились. Вы хотите, чтобы мальчишка переиграл всех вас?
В зале наступила тишина, а риторический вопрос королевы так и остался без ответа. Анды, гномы и чародей на него и так уже ответили своим молчанием.
- Уважаемые присутствующие, - заговорил, наконец, Велесар, - я приехал сюда, чтобы просить помощи. Вы знаете, что маги по известным нам причинам давно отказались от войны, посвятив жизнь познанию мудрости. У нас нет армии, потому что мы искренне верим в Вечный Мир. Мы живем по прописанным между народами соглашениям, стараясь соблюдать каждый пункт. Мы никогда бы не запятнали себя вероломными убийствами Энзала Уолана и Офхотта. Маги всегда стояли на страже законов и справедливости. Теперь мы просим справедливости от вас. Выступите в нашу защиту против дерзкого клятвопреступника Эллеба.
Присутствовавшие слушали, не возражая. Да и какие тут возражения, если Велесар правдиво изложил ситуацию, точно попав своей речью в сердца слушателей? Тишина и стыдливо спрятанный взгляд – вот такой ответ сразу получил Магистр Аонаса.
- Велесар, мы не можем сейчас помочь, - отважился вступить в полемику Клой.
- Но почему? – с растерянным непониманием поинтересовался маг.
- Во-первых, их слишком много. – Объяснил Клой. – Во-вторых, они быстрее организовываются. У нас 16 племен, которые должны прийти к согласию. У гномов кланы, которым также необходимо время на соглашение. Мы попросту не успеем собрать равноценные силы на оборону Аонаса.
- Пошлите те силы, которые есть. Они, вместе с нашими, выиграют время для основной группировки.
- Я уважаю Вас, магистр, но посылать в безнадежную мясорубку своих не стану. – Высказался долго молчавший Ольден, глава гномьего клана.
- У меня к вам всем два вопроса, - едва сдерживаясь от отчаянного крика, повысил голос Велесар. – Два взаимосвязанных вопроса. Как долго мы продержимся в одиночку? Как быстро Эллеб обратит оружие против вас? Только учтите, что вас станет еще меньше. Тот, кто между позором и войной выбирает позор, получает и войну, и позор одновременно.
Гномы совместно с андами уже собирались ответить магу столь резко, как он себе позволил. А собрание благородных господ рисковало перейти в уличный балаган с выкриками в порыве эмоций и обоюдными обвинениями. Но этому не суждено было сбыться. По крайне мере, сегодня, когда на собрании присутствовала та самая мудрая королева Энфирен, повидавшая в своей жизни многое. С поразительной невозмутимостью она сидела, не издавая звука и погрузившись в себя. Если бы собеседники не знали ее, то сочли бы ее поведение за показательное безразличие. Однако эльфийка вовсе не испытывала ни отвращения, ни равнодушия. Она предпочитала искать решение проблемы в нескольких плоскостях одновременно. И, судя по ее мгновенной смене образа, она отыскала выход из лабиринта, успев вовремя предотвратить наметившуюся стычку. Грамотно выждать удобный момент, чтобы потом триумфально вступить в полемику – еще один полезный навык королевы.
- Чем громче спор, тем он бессмысленнее, - с упреком произнесла Энфирен, заставив присутствующих успокоиться и послушать ее. – Велесар прав в том, что мы должны помочь. И помочь как можно быстрее. Клой и Ольден правы в том, что они не успеют оказать эту помощь. Все доводы аргументированы и ведут они, на первый взгляд, в тупик. Но решение есть.
- Ваше Величество, не изволите поделиться им с нами? – вопросил Ольден.
- С пребольшой радостью, - ответила королева, загадочно посмотрев на чернобородого обитателя Острогорья. Редкая способность сказать без слов, убедить без слов, заинтриговать без слов. И Энфирен Мудрая прекрасно овладела столь полезным навыком. Уже один ее взгляд, полный уверенности, создал неплохое предисловие, и гном вместе с остальными смиренно приготовился ее выслушать.
Глава 34. Город тайн
Сколько преодолено километров пути, сколько дней потрачено на него, сколько гостиниц довелось поменять за все это время? И вот, наконец-то, осталось всего ничего. На горизонте сквозь редкую пелену утреннего тумана проступали очертания одного из трех крупнейших оплотов чародеев. Город-титан, несравненный Аонас, хранящий в себе тысячи тайн и загадок. Как и его «братья» – Тарладон и Ведгард, он располагался у Акульего залива, в самом его конце. Сей город имел огромное стратегическое значение, поскольку являлся центром располагавшихся вокруг него земель, в частности, Левой Юхатовой долины. От Аонаса дорога разветвлялась на две, которые огибали залив и вели к двум другим городам магов на восток, а сам он развернулся на пологой, одиноко стоявшей посреди равнины горе, занимая ее полностью, и напоминал громадный оживленный муравейник. Вершину города-горы увенчивала, словно корона, четырехсторонняя позолоченная пирамида, получившая название среди чародеев «Обитель Мудрости». Она исполняла роль центрального храма, служила местом для собраний высшего круга белых магов и выступала в качестве хранилища, содержавшего в себе накопленную в течение долгих веков историю колдовского мира. Наверху пирамиды ярко-зеленым цветом светился взиравший с высоты на всех всевидящий глаз Творца, сделанный из самого большого изумруда, найденного когда-либо гномами. Ниже Обители Мудрости с каждой из ее 4 сторон вздымались над землей пирамиды поменьше, а еще ниже уже шли постройки обычных городов. Оберегала покой города гладкая 7-метровая, красная стена, выстроенная вокруг горы. На ней гордо возвышались защитные башни, сделанные в виде стоявших силуэтов магов. Заняв оборонительную позицию, нерушимые «хранители» гордо несли дозор со всех находившихся на суше сторон города: с юга, запада и севера. Словно живые, они своим видом внушали трепет и, в то же время, величие Аонаса.
Пускай гостей здесь не встречали с хлебом и солью, не осыпали им тропу лепестками роз, и сладкие ноты лютни не звучали на каждой подворотне, как в Цитадели или любой другой столице. Но Аонас манил совершенно другим. Своей аскетической строгостью, завернутой в приятные глазу виды. Своей таинственностью, в тени которой скрывалась многовековая мудрость на пару с могуществом. Своей непоколебимостью, испытанной не одной тысячей лет. Это подходящее место, куда можно было отправиться в поисках загадок прошлого, а также посмотреть, какими Восходные Земли являлись когда-то, ибо в закостенелом консерватизме народу чародеев не было равных.
«Наконец-то», - подходя к вратам города, подумал про себя выбитый из сил Ошариан. Ему довелось преодолеть цитадельные земли, земли моллов и даннов, прежде чем добраться сюда. В характерном для себя стиле следопыт восхищенно разглядывал каждый пройденный метр. Сказывалось ли это на том, что он вырос в провинциальном городке и редко за свою жизнь видел крупные города или его действительно впечатляли красоты распростертого города. В любом случае, созерцание прекрасного оставалось приятным бонусом, поскольку главной целью, по-прежнему, считалось расследование. И Ошариан прекрасно помнил о своей миссии, суть которой сводилась к двум основным пунктам: найти Грикада и найти объяснение обнаруженной улике в кортике покойного графа. Коб выглядел достаточно уверенно, ни грамма не сомневаясь в том, что, по крайней мере, один из пунктов успешно выполнит.
Помимо прочего, еще одно немаловажное событие бросалось Кобу в глаза. Вместе с ним в город с окрестностей стягивались сотни повозок с вещами и людьми. Они выглядели растерянными, перепуганными, подавленными. Они бежали от грозившей им опасности на западе в надежде обрести защиту в массивном Аонасе. Не будь Ошариан в Упатре, он бы даже не понял причин их беспокойства, но путешественник, побывавший по ту сторону баррикады, все знал. В общих чертах. Что касаемо деталей, то они порой обходили следопыта. Цитадельный Тракт от Дандбурба до земель чародеев скупился на свежую информацию, и вместо нее Ошариан нередко получал сплетни, местами доходившие до откровенного абсурда. Ему часто приходилось слушать бредни про то, как Эллеб ест плоть магов или как Сильмун пробудил драконов для войны. Вне сомнения, агрессором выступали луноликие, но не до такой же степени.
Ближе к Аонасу стали уже доходить вменяемые вести, и можно было вдоволь подслушать экспрессивные диалоги шедшей в город колоны. Из их нескромных разговоров беженцев у красных стен Ошариан узнал о планах нового Верховного Правителя. Проступившее удовлетворение на лице следопыта свидетельствовало о том, что он, наконец, отчасти утолил информационный голод. По разговорам следопыт понял, что юный король собрал многочисленную армию, заручился союзниками и теперь движется в направлении земель магов. Поэтому жителям деревень и маленьких поселков долины становилось страшно за жизнь, и они искали прибежища за высокими стенами Аонаса.
«А не связано ли это как-то с убийством графа на балу?», - задался вопросом следопыт, загоревшись поиском правды с новой силой. Длинные километры мощенных булыжниками дорог измотали его, но теперь он словно открыл в себе второе дыхание. Подгоняемый вспыхнувшим любопытством он ускорил шаг вопреки усталости и, буквально, влетел в ворота. И действительно, город напоминал дополна набитый муравейник, основой которого стала ранее прибывшая волна беженцев, а перед ней, в свою очередь, появились иные жители окрестностей Аонаса.
Поскольку свободных мест в нижней части города не осталось, они собирались на дорогах и улочках и просили наместника пропустить их на верхние уровни города, доступ к которым посторонним запрещался согласно укладам местного «коренного населения». Аонас условно разделялся на десять уровней-ярусов. Первые 3 самых обширных и самых нижних уровня предназначались для обычных жителей и гостей, которые могли беспрепятственно там передвигаться. На остальных по старшинству распределялись семь кругов: красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий, фиолетовый и белый. В этих 7 уровнях жили маги в соответствии с принадлежностью к своему кругу. Так, например, обителью для белых колдунов служили пирамиды на самой вершине города, фиолетовые располагались чуть ниже, синие еще ниже, и так вплоть до последнего красного круга. Если высшие чародеи еще могли спускаться вниз по своим делам, то магам нижестоящих ярусов категорически запрещалось «подниматься» вверх без соответствующего разрешения, не говоря уже об обычных людях. Типичная иерархичная лестница – вертикаль власти Аонаса, где наверху стоял главный – магистр. Но, как известно, когда-нибудь наступает такой момент, при котором прежние порядки приходится подстраивать под современные реалии и обстоятельства, и ветхие каноны Аонаса ожидаемо не стали исключением. Суть проблемы сводилась к стихийно появившемуся океану беженцев. Вернее, в необходимости их как-то распределить и накормить. Их было настолько много, что места на изначальных трех уровнях уже не хватало. Обездоленным целыми семьями, а то и общинами, приходилось коротать непривычно холодные ночи на улице, страдая от превратностей сурового климата близ Акульего Залива. Долго так длиться не могло, ведь в любой момент вспышка простуды грозила обернуться настоящей эпидемией. В то же время, не налаженная система питания грозила голодом. А вдобавок ко всему, изголодавшиеся и замерзшие беженцы периодически устраивали импровизированные митинги, что могли перерасти в открытый мятеж. И как раз восстание сейчас выглядело самым худшим вариантом в сравнении с голодом и болезнями. Особенно, когда враг приближался. Это прекрасно понимали управители города, оказавшиеся перед непростым выбором: нарушить свои правила в угоду нуждающимся или изгнать «лишних» за пределы красных стен во избежание хаоса. Они тянули с принятием решения, сколько могли, пока очередное недовольство не переросло в тревожный дебош. Волей случая Ошариан как раз находился рядом с эпицентром выступлений. С трудом избавившись от навязываемой толпой роли соучастника, он стал живым свидетелем разборок. Он видел, как за считанные минуты доведенные до предела бедняги перевоплощались в боевые единицы. Несколько сотен особо расстроенных гостей, потеряв терпение, направились к вратам, отделявшим красный уровень от 3 нижних. Требуя их впустить, они принялись расшатывать металлические опоры, за которыми по другую сторону их уже ждали вооруженные посохами маги красного, оранжевого и зеленого кругов. Стражи призывали мятежников успокоиться, то уговаривая, то угрожая, на что те отвечали еще большим презрением. Это была какая-то особая форма недовольства, когда беженцы, лишенные прежней нормальной жизни и загнанные ныне в скотские условия, от безвыходности вымещали все свое отчаяние на крепких железных столбах. Возможно, часть из них осознавала свою неправоту, но ничего поделать не могли. Есть и спать в тепле хотелось всем.
Как бы там ни было, возникшая проблема требовала принятия быстрого решения. Толпа с каждым часом все больше заводилась, отвечая озлобленностью на равнодушие магов. Некоторые особо горячие головы уже в открытую вступали в конфликт с охранными группами, подстегивая остальных следовать их примеру. Хоть колдунов и насчитывалось меньшинство, но они брали силой. Они могли без труда разогнать нарушителей, но в таком случае их действия напоминали бы тушение пожара кипящим маслом – вслед за этим отрядом тут же подоспел бы новый, более решительный и более обширный. Ситуация накалялась, грозя перейти в уличное побоище с жертвами и разносом города. Отсутствие магистра Аонаса, белого мага Велесара осложняло ситуацию.
- Люди, прошу вас, сохраняйте спокойствие. – Несколько магов в фиолетовых мантиях вышли к толпе с объявлением. – Вовсе ни к чему ругаться в священном граде.
- Никто не ругается. Мы вас по-хорошему просили о помощи, - перебил голос из толпы, - мы пришли из долины с семьями, спасаясь от угрозы с запада. Мы знаем, что места хватит всем. Поэтому, просим крова, на что получаем отказ.
Слова человека из толпы мгновенно подхватили остальные беженцы утвердительными восклицаниями. В мгновенье толпа, подобно пробудившемуся вулкану, опять извергла кучу недовольных упреков, чем поставила растерявшихся магов в неловкое положение. С одной стороны у них имелись правила, гласившие об иерархичности и порядке уровней. Но с другой стороны они воочию лицезрели суровую реальность, требовавшую нарушить запреты. Растерянные лица детей и отчаянные призывы их вопивших родителей проникали в чародейские души. В итоге, посовещавшись, маги пришли к выводу, который озвучил один из них.
- Фундаментальным постулатом нашей мудрости является порядок, - начал маг фиолетового круга, - порядок сотворил мир, а правила и законы поддерживают в нем жизнь. Мы верны порядку.
- Значит, нет?
- Но также мы верны другому постулату, - глашатай не обратил внимания на вопрос из толпы, - он гласит о любви и помощи ближнему. Сейчас самое время, когда необходимо воплотить его в жизнь. Мы допускаем вас на верхние уровни с красного по зеленый, гарантируя вам и вашим семьям приют и пищу. Взамен мы вас просим о таком же милосердии и уважении к нашим святыням. Мир в ваши жизни.
Публика поддержала решение чародея довольными возгласами, пообещав вести себя надлежащим образом. Железные кованые ворота отворились и спустя пару минут наверх хлынули реки беженцев, среди которых находился и Ошариан.
«Как хорошо сложилось. И не надо хитро изощряться, чтоб проникнуть к Грикаду», - обрадовался следопыт, направляясь к зеленому кругу вверх по центральной улице.
Дабы не выдать себя и не «спугнуть» мага, смекалистый Ошариан решился на небольшую авантюру, быстро обыграв ее в мыслях. Для этого ему необходимо было выйти на контакт с местными обитателями, основная часть которых почти всегда находилась у центрального храма. Найти его не составило труда, и следопыт вскоре стоял у входа в трехэтажный замок с прикрепленными к его стенам зелеными стягами. Рядом с замком, равно как и на улицах, царила идеальная чистота. Такая, словно днями и ночами бедные колдуны, не зная усталости, сдувают пылинки с лавок, убирают листву под деревьями, моют каменистую дорогу шершавыми щетками. Такая, какой Коб не видел, пожалуй, ни в одном другом крупном городе, где ему доводилось бывать. Обычно столицы платят за свои огромные размеры и немаленькое население порядком, но только не каноничный Аонас. В очередной раз дух консерватизма проявился во всей красе, напомнив следопыту, куда он попал.
- Прошу прощения! – вежливо обратился Ошариан к мужчине в салатнивой мантии, снискав его пристальный взгляд. – Я беженец, нам разрешили на время побыть на вашем уровне.
Мужчина, нахмурив брови, изобразил заинтересованность и внимал объяснениям уверенного в собственной задумке Коба.
- Ваши собратья определили меня к какому-то Грикаду. Сказали, что я могу остановиться у него.
В надежде на ответную реакцию следопыт затих, но мужчина не собирался отвечать. Вместо этого он виновато пожал плечами и отправился дальше, как ни в чем не бывало. Настойчивый гость повторил трюк: следующий встречный также ничего не ответил, а третий, помимо молчания, одарил чужака негостеприимным взглядом, не став тратить на него время.
«И что я перед ними распинаюсь? Они даже звука не издают. Чудаки.», - возмутился про себя оскорбленный Ошариан.
- Господин тщетно старается получить ответы, - услышал рядом с собой чей-то голос следопыт. Он повернулся и увидел бородатого мага в таких же одеяниях, что и предыдущие молчуны. Маг вел себя, на удивление, расковано и свободно. Он, по всей видимости, наблюдал за неудачами Ошариана и вызвался помочь. Непринужденной походкой он приблизился к следопыту, вылепливая на лице декоративную улыбку.
- И почему же?
- Они дали обет молчания. Собеседники из них, мягко говоря, неважные, - объяснил поведение товарищей незнакомец.
- А вы, простите, важный? – отреагировал Коб.
- Ну, это зависит от предмета разговора.
Румянец озарил щеки искателя, удовлетворенного тем, что хоть кто-то вышел с ним на контакт.
- Фиолетовые маги пустили нас наверх. – Начал рассказ Коб. – Когда я узнал у них, кого они могут посоветовать в качестве арендатора жилья, они назвали имя «Грикад». Скажите, я могу найти этого человека?
- Грикад, - повторил незнакомец, - Вы фиолетовым, наверное, не понравились.
- От чего же?
- Ну, они ведь направили Вас к Грикаду. Этот чокнутый затворник. Не самый подходящий сожитель.
- Уж извольте, право не знаю, кто он. Назвали лишь имя, не дав характеристик. Так, где я могу его найти?
- Вы и вправду этого хотите?
- Хочу. Так где он?
- По всей видимости, он, как обычно, торчит в своей мрачной хибаре из серой древесины.
- Не подскажете, куда мне направиться? – Ошариан оглянулся по сторонам, ища взглядом постройку, подходившую под описание.
- Могу подсказать. Могу провести.
- Если Вас не затруднит, то второй вариант смотрится несколько предпочтительнее, но у Вас, видимо, и других забот хватает, - попросил намеком Ошариан.
- Забот хватает, однако дышать свежим воздухом, прогуливаясь по самому прекрасному городу Восходных Земель, никогда не затруднит, - с долей пафоса выдал маг, - кстати, я Гаркон
- А я Коб, - ответил следопыт, протягивая в ответ руку на дружеский жест собеседника. Чтобы не обрывать диалог неловким затишьем следопыт взял инициативу. – Город действительно великолепен. Одна пирамида наверху чего только стоит.
- У нее интересная легенда, как и всего сущего здесь. Да что там греха таить, город сам, как одна сплошная легенда. – Маг поднял голову в направлении блестевшего золотом монумента, стараясь там разглядеть зеленое сияние ока прищуренным от солнца взглядом.
- Интересно было бы послушать хотя бы одну из них.
- Любите неправдивые истории-притчи? – Маг впервые попробовал пошутить, что уже было хорошим сигналом для собеседника.
- Люблю приобщаться к культуре иных народов.
- Похвально и так важно в наши неспокойные времена. – Судя по всему, провожатый намекнул на разразившейся конфликт с Сильмуном. – Какую именно историю желает услышать господин Коб?
- Ту, которая является самой излюбленной господина Гаркона. – Вежливо ответил Ошариан, любезно предоставив право выбора собеседнику.
Маг широко улыбнулся, попутно вспоминая наиболее предпочтительный рассказ.
- Тогда еще не было ни эпох, ни Священной Войны, ни времен, предшествовавших ей. – Маг загадочно устремился в сторону холодного моря. – Тогда Восходные Земли переживали свой золотой век: здесь не бегали солдаты с тяжелым мечом наперевес, не блуждала всякая нечисть из иномирья, а короли еще не утопали в собственной алчности. Эра великих свершений и подвигов, эра героев. Одними из таких были Тарл, Вед и Аон – три самых могущественных колдуна, живших когда-либо, три наших прародителя, три брата. Легенда гласит, что однажды они вышли из морской пучины на сушу, чтоб возвести могучий народ заклинателей, чтоб передать свою божественную силу обычным людям. Выбор Веда, самого младшего брата, пал на земли к северу от залива. Тарл, средний брат, поселился к югу от водной стихии. Самый старший брат, Аон, предпочел идти дальше. Три дня и три ночи он шел вдоль залива, пока не добрался до места, где непокорная морская волна врезалась в пирамидообразную гору. Там-то колдун и предпочел остаться. Очень скоро он обрел славу того, кто творит настоящие чудеса: исцеление любой болезни, избавление от уныния, озарение радостью и даже воскрешение. Колдун находил время для каждого, кто к нему являлся. Люди со всех окрестных сел и городов потянулись к одинокой горе у моря в надежде на помощь. Прибывая к заливу, они поражались виденному, а их мировоззрение менялось, как солнце меняет луну. Большинство из них преданно оставались жить подле волшебника, кто-то из благодарности разносил благую весть в иные края, а некоторые даже обучались у Аона сверхъестественным способностям.
- А что с остальными братьями?
- С ними история повторилась. Также обстояли дела у Веда, который всем желающим открывал секреты общения с природой и ее стихиями, и у Тарла, который охотно помогал своим паломникам в искусстве медитаций, гипноза и прочим вещам, связанным с внутренней силой.
- И что, они так просто делились знаниями, ничего не требуя взамен?
- Да, так просто, - коротко ответил Гаркон, - истина всегда проста, господин Коб.
- Но ведь такие знания могли бы пойти во вред!
- Только, если в те далекие времена жило бы наше ненормальное общество. Согласно легенде, первые ученики были достойнейшими из возможных, иначе троица мудрецов не старалась бы так. Впоследствии, первомаги основали три крупнейших города, свои круги с испытаниями, а также собственную философию, непохожую на верования других народов. Например, маги Аонаса возвели в честь своего учителя огромную пирамиду-храм на самой вершине горы. Они поклялись, что отныне в этом городе мудрость будет только приумножаться и передаваться любому, кто захочет ступить на тропу познания. В память о клятве на самую вершину пирамиды было помещено Око Творца, как напоминание. Оно символизирует свет, которым Аон с братьями озарил темные души, выведя их из царства забвения, а еще…
Внезапно маг замолчал, вновь обратив свой взор на пирамиду.
- А еще оно символизирует триединство истинного Бога, - Гаркон с особым трепетом вымолвил эту фразу, подчеркивая ее наибольшую значимость во всей легенде. – Дар от Веда – «Бог проявлен в природе, в том внешнем, что нас окружает: люди, звери, растительность, небеса со звездами, бесконечные океаны». Дар от Тарла – «Бог проявлен в человеке, в том внутреннем, что есть в нем: душа, эмоции и чувства. И, наконец, Дар от Аона – «Бог проявлен в любви, милосердии и доброте – в этой крепкой нити, что гармонично связывает внешнее и внутреннее, нас и окружающий мир, единицу и бесконечность». Как нерушимо единство трех образов Творца нашего, так нерушим союз трех городов, так нерушимо родство братьев.
- Потрясающая концепция, - Ошариану только и оставалось, что восхищенно согласиться, находясь под впечатлением от озвученной легенды, - старина, Вам здорово повезло с прародителями.
- Не думаю, что в действительности они жили. – Сдержанная улыбка мелькнула на скрытых под бородой губах мага. – Впрочем, полагаю, что, как минимум, добрая половина чародеев из всех 7 кругов трех городов согласна с моим скептическим суждением.
- Но Вы ведь только что рассказали мне о колдунах.
- Видимо, вы временно забыли, господин Коб, что это легенда. А, как известно, в легендах выдумано все, кроме сути. Основной мысли, которая должна максимально гладко войти в разум слушателя посредством привлекательной обертки. Возможно, братья и вправду жили, а возможно, и нет. В конце концов, это не важно. Мы, в отличие от эльфов, андов и человеческих королевств, не создаем себе идолов. Для магов не важны личности.
- Что же тогда важно для магов, если не личности?
- То, что стоит за ними! – С долей таинственности поведал Гаркон.
Ошариан пристально посмотрел на спутника в надежде разгадать ответ в его суровых глазах.
- Пришли, господин Коб!
Ускользнув от сверлящего взора следопыта, маг вежливо указал на ранее упомянутую деревянную лачугу, что скромно ютилась в тихом переулке между двухэтажных домов из прочного камня. Коричневая, гладкая дверь с железным затвором разделяла Ошариана от разыскиваемого.
- Благодарю, Гаркон, - учтиво поклонился следопыт. – За то, что пожертвовали своим свободным временем. И, конечно же, за столь увлекательную историю. Уверен, у Вас в запасе их еще довольно много.
- Это правда. – Усмехнулся чародей зеленого круга. – Уверен, поведаю Вам еще какую-нибудь.
- Непременно!
Маг отреагировал поклоном и поспешил скрыться из виду. Следопыт же повернулся к двери, отзвенев по ней несколько раз рукой. Пять секунд, десять, полминуты. Никакой реакции по другую сторону двухметровой преграды не последовало. Тогда гость опять ударил по двери с новой силой – и вновь неудача. Ни единого звука не доносилось из грикадовой лачуги. «Да где же этот чертов затворник?» - раздраженно промолвил про себя Коб и в третий раз обрушил свой крепкий кулак на не менее крепкую дверь.
Не успел он закончить с грохотом, как сзади получил сильный удар по затылку, который моментально уложил Ошариана навзничь, лишив сознания. Атаку исполнил новоиспеченный знакомый Гаркон, все это время прятавшийся за углом неподалеку. Маг, пользуясь отсутствием свидетелей, тут же открыл ключом дверь, а затем затащил поверженного гостя внутрь.
Глава 35. Гномий праздник
Прекрасное творение матери-природы, именуемое лесом. Стойкий запах древесной смолы вперемешку с ароматами цветов. Вкусные грибы и орехи, кисло-сладкие лесные ягоды, мед. А еще неумолкающие пения разнообразных птиц, чистый воздух, атмосфера единства. Безусловно, все это сходу соблазняет неискушенного романтика отправиться, сломя голову, навстречу величественной стихии. Но, как известно, всегда есть «но». Стаи гигантских, размером с вишню, комаров, что ненасытно впиваются в кожу. Безобидная с виду листва кустарников, от прикосновения к которым возникает зудящая сыпь. Внезапные крики совы посреди темной ночи, от которых хватаешься за сердце. И, конечно же, стаи голодных волков, медведей, кабанов, круглосуточно рыскающих в поисках добычи. Куда ж без них?
К счастью для всех, опытный проводник тоинов возглавлял шествие группы через лесные дебри. Несколько дней он вел безопасными тропами, лишая путников «побочных эффектов». Он прекрасно знал едва ли не каждый куст, что встречался на пути. Знал, куда нужно свернуть, когда необходимо отдохнуть, а когда, наоборот, ускорить темп. Ориентиром посреди дремучих зарослей хвои и листвы для него служило не солнце, но эти самые хвоя с листвой. Проводник настолько ловко выполнял поручение, данное шаманом, что путешественникам казалось, будто дорога возникала сама по себе, как тогда с Крелайей. В очередной раз народ Онтая доказывал свое превосходство посреди тени многолетних древ и пышных папоротников. Пожалуй, даже не менее опытные вуды им бы позавидовали.
Будучи нескромным по натуре, тоин с радостным интересом отвечал на возникавшие вопросы, делился планами о предстоящем пути, рассказывал собственные истории из жизни. В конце концов, у человека, прожившего всю жизнь в лесу, историй таких было, мягко говоря, предостаточно. Группа поначалу с интересом слушала, но после дня его непрекращающегося монолога все тайно обрадовались, что он проведет группу лишь до окончания зарослей. Из общительного экскурсовода мужчина уверенно превратился в надоедливого болтуна. Так бывает, когда теряешь меру.
И вот, долгожданный момент настал. За последние несколько сотен шагов по пути следования лес заметно поредел, а затем и вовсе оборвался просторными равнинами, уходящими далеко за горизонт. Плавно подступавшие сумерки уже медленно заключали их в свои объятья с той неотвратимостью, с которой они проделывали это ежедневно.
- Пришли, - отчитался проводник, ловя ртом воздух.
- Благодарю Вас, господин очевидность, - любезно произнес Свэн с долей издевки, которую прямолинейный тоин все равно не понял.
- Надобно остановиться, уже темнеет. – Своевременному совету Варда группа вняла практически сразу.
Путешественники принялись располагаться на ночлег. Кто-то сходил за дровами, кто-то разжег костер, кто-то подготовил еду к употреблению. А кто-то – Свэн и Стэн. Братья-гномы, словно дожидаясь подходящего момента, откупорили врученные им недавно бочки с крепким напитком. После стольких дней томительного воздержания они, наконец, устроили праздник. Медовуха, однако, быстро ударила в их мохнатые головы, отчего они заметно повеселели и даже подобрели к пребольшому удивлению остальных. Довольно редко сквозь непрекращающийся поток колких шуток из их ртов проскакивало что-либо серьезное.
- Кто желает испить напиток богов? – задорно воскликнул Свэн, ища взглядом добровольца.
Никто не решался откликнуться на призыв гнома. Все сидели с зажатым видом и скромно посмеивались над добродетелем. Они не привыкли, что можно было вот так легко предаться беззаботному веселью. Практически у всех народов посиделки выглядели несколько сложнее, торжественнее, и только прямолинейные гномы выделялись поразительной простотой.
- Так я думал, - тихо произнес раздосадованный Свэн.
Несмотря на свою придирчивость, где-то глубоко в душе он был добрым, как и его брат. В его взгляде читалось, что он хотел в этот вечер не только лично получить радость, но и поделиться ей с остальными.
- Я буду, - вызвалась Абиель и направилась за медовухой, - волосатик, плесни-ка мне своей этой браги, да побольше.
- Мне нравится эта эльфийка, - вдруг изменился в лице Свэн, а его глаза засверкали ярче огней разведенного посреди лагеря костра, - смотрите, мужики, как надо. А вы сидите, мычите. Глеарос, дружище, давай к нам.
- Если только чуть-чуть, - отметил эльф, присоединяясь к компании. – В целях научного эксперимента, так сказать.
- Непременно, остроухий. – Оживленно прохрипел Стэн, исполняя волю эльфа. – Обещаю, это будет твой самый лучший научный эксперимент.
Жидкость из бочки зажурчала по кружкам Абиель и Глеароса, к которым под настойчивые уговоры присоединилась еще и Терсия. В лагере наметилось оживление.
- Даннам тоже налейте, - крикнул Брум. – Не зря же мы мечами махали.
- Брум, дружище, тебе вообще сделаем двойную порцию. – Свэн стремительно вжился в роль разливщика из таверны и наметанным глазом размерял медовуху по кружкам.
- Магам тоже оставьте. – На этот раз вмешался Дармир, просьбу которого сиюминутно исполнили.
Очень скоро иные путешественники также понемногу стали подтягиваться к стоявшим у бочек гномам. Они присоединились к импровизированной попойке, и безудержное веселье потекло рекой. Гномы доказали, что они мастера шумных гулянок. Под их чутким руководством традиционный ужин у костра превратился в буйные пляски под красивые песни эльфиек, голоса которых иногда затмевали пьяные завывания Свэна и Стэна. Булдарн сотрясал землю собственным танцем, даже под воздействием пьянящей воды он выглядел достойно. Молох с Глеаросом боролись на руках, выясняя, кто сильнее, а маги показывали яркий фейерверк, озаряя спящую природу.
Затем веселье настолько бурно закрутилось, что и вовсе переросло в шуточную, постановочную «борьбу за Столетник» между разделившимися на две команды путниками. Одни выступили в роли носильщиков, пока другие, забравшись на спину товарища, сбрасывали своих оппонентов наземь. Извалявшиеся в пыли, все они настолько нелепо смотрелись, что, не переставая, смеялись друг с друга, с самих себя. Каждому нужен был такой вечер, на котором можно было сбросить с себя накопившейся негатив, скорбь по погибшим и усталость, почувствовать себя живым. Ведь никто не знал, что случится с ним завтра.
Лишь Вард, Викхель и Атлан не стали участвовать. Они ответственно стояли в карауле и сторожили группу, время от времени наблюдая за праздником с улыбкой на устах.
«Вот чудаки, - подумал про себя Викхель, глядя на то, как пьяные гномы учили собирать бомбу эльфиек, - но зато им хорошо, наверное».
- Прошу прощ…тить, - донеслось от качавшегося из стороны в сторону Танара, что стоял рядом с гурком.
- О, Ваше Величество, да Вы пьяны. – Поначалу гладиатор даже не понял, как на это реагировать.
- Да неужели?
- Видели б Вас сейчас Ваши придворные.
- В пень моих придворных, я расслабляюсь, - смело оправдался король, - и, признаться, давно мне не было так легко. Черт возьми, да мне никогда не было так легко.
- А как же балы?
- Сборище унылых рож. Кстати, а это недурственная идея. Надо будет гномов позвать к себе. Покажут, как надо балы проводить.
- Боюсь, Вас не правильно поймут, - рассмеялся Викхель.
- А это уже их заботы, - пробурчал Танар, приземляясь возле гладиатора, - Кстати, зря ты отказался. И вообще, почему ты такой кислый?
- Не нахожу поводов для веселья.
- Я тоже. – Честно признался король. – Моих товарищей нет, а я здесь. Сижу и пью.
- Может, не стоит больше пить?
- Сегодня можно, Вик. В коем-то веке, хотя бы раз засну без проблем. Добрая порция выпивки поможет.
- Вы же знаете, что она не избавит Вас от мрачных мыслей. Она лишь замаскирует их. И то на один вечер.
- Пускай лишь замаскирует на вечер. Все же лучше, чем ничего.
Повисшее молчание ознаменовало нежелание гурка спорить с высокопоставленным собеседником.
- Они тоже понимают это не хуже нас с тобой. – Танар ткнул пальцем в направлении бурлившего лагеря. – И они живут настоящим моментом, потому что это все, чем мы обладаем в закатных Землях. Мы одинаковы и едины. Сейчас даже больше, чем прежде.
Последняя фраза особенно зацепила гурка, заставив того пристально уставиться на костер вдали.
- Ваше Величество, - вежливо начал Викхель, - взгляните на них.
- И что я там должен увидеть? – непонимающе отреагировал Танар.
- Сколько их?
- Четырнадцать.
- Минус проводник и плюс Вы, Вард с Атланом и я. Получается семнадцать.
- К чему вся эта арифметика?
- Нас семнадцать, а камень, к которому мы дружно шагаем, один. Сейчас мы вместе веселимся, а по прибытии в долину начнем друг друга изводить, пробудив в себе животные инстинкты. Где тогда будет наше единство?
- Я так не думаю, - возразил король, - может, мы и сами себе на уме, но мы не убийцы.
- Вы так в этом уверены?
- Да. – Кивнул Танар.
- Но Вы их не знаете. Не знаете, что на уме у каждого, не знаете, что на уме у меня.
- Не обязательно всегда что-то знать, мой друг. Я тоже много чего знал об этих землях до отправления, готовился, старался, однако все тщетно. Мои знания не помогли в спасении рыцарей. Так и с людьми. Ты можешь отлично знать своих близких, но это не помешает им воткнуть стрелу тебе в спину в удобный момент. А те, кого ты видишь впервые, могут, наоборот, спасти тебе жизнь. Таковы превратности судьбы, от них не убежать.
- Превратности, значит. – Горькая ухмылка разразилась на Викхеле.
- Они самые.
- Ваше Величество, я Вам сейчас тоже расскажу одну превратность, когда я был еще гладиатором. – Произнес Викхель. – Однажды, я и еще несколько дюжин бойцов сидели в одной клетке. Нас должны были распределить по разным городам даннов. И вот, мы, дабы скоротать время, общаемся, шутим, остроумничаем, а кругом разливается здоровый мужицкий смех. Его обрывает входящий к нам вельможа и объявляет, что планы меняются, а мы сейчас будем биться друг с другом во имя Его Величества, Конрада. Нам выдают обмундирование и выгоняют на арену с орущими зрителями. Здесь и начинается самое интересное. Те, кто утром с тобой шутки шутил, в полдень бежит на тебя с безумным взглядом и копьем наперевес. Он уже не помнит тебя, твоих историй, что его так радовали. Он лишь смотрит на тебя сквозь глазную щель на шлеме и думает, как тебя убить. Вот он, незнакомец, который «спасет жизнь».
- Викхель, дружище, - перебил Танар, - мы не гладиаторы, которым приказывают убивать. Мы те, кто обладает сознательным выбором. И нам незачем понапрасну биться, потому что Закатные Земли – это не арена.
- Арена. Самая настоящая арена. Пускай, здесь нет криков толпы, зато есть крики внутри тебя самого. Еще недавно Диондор был самым послушным слугой Кверкусу, а стоило ему ступить сюда, как он всадил принцу нож в живот. Это ли не арена? Да что там говорить, меня самого чуть не убил чокнутый наемник.
- Не думаю, что человек, который без видимой на то причины отправился вызволять пленников, рискуя собственной жизнью, всадит нож кому-нибудь в живот, - намекнул фран, - и что бы он не говорил, я ему верю. Верю его поступкам, а не словам. И я вновь благодарю его за оказанную помощь в лагере изгоев.
Еще недавно оживленный алкоголем Танар внезапно преобразился в серьезного, уверенного мужа. Он крепко пожал руку гладиатору, глядя ему прямо в глаза, а затем покинул собеседника, лишив того всякой возможности ответить что-либо. Король направился к костру, в эпицентр гуляний. Туда, где гномы затягивали очередную песню. Пусть до нежного щебета эльфиек им было, как до мерцавших в небе звезд, но в их грубых, рычащих голосах проскакивала какая-то искренность. Они пели не ради высокого искусства, но для души и от души.
Аспур заметил старание двух подобревших карликов. Он восхищенно оценивал их творчество хлопками в ладоши в такт с гремевшими рифмами. Почему восхищенно? По всей видимости, употребленная доза «успокоительного» разморила и его, дав волю чувствам. Она обнажила его отзывчивую сущность, скрывавшуюся все это время под крепким панцирем настороженности. Гладиатор попеременно поглядывал на каждого из группы. Таких же, как он сам: безмятежных, открытых и немного грустных. В тот момент Аспур впервые почувствовал необъяснимую близость с этими случайными попутчиками. Они напоминали ему погибших друзей, с которыми он нередко проводил время в шумной компании. Своеобразный Брум с прагматичным Викхелем, могущественные чародеи, эльфы, гномы, анды, даже Молох. Все они показались опьяненному воину дружной семьей. Пусть завтра они вновь станут случайными попутчиками, преследующими собственные цели, но сейчас они – единое целое, и этот миг «знакомства душ» навсегда запомнится гладиатору. Этот миг теперь пополнит его сокровищницу счастливых воспоминаний. Впрочем, ему довелось испытать еще кое-что. Горячий взгляд Аспура сканировал проносившиеся сквозь яркое пламя силуэты. И каждый раз осмотр заканчивался на самой, как казалось в тут ночь ему, прекрасной девушке во всем мире. Ее распущенные белоснежные локоны, на которых в замысловатом танце сливались блики ночного огня, ее большие, как два океана, глаза, ее звонкий, приятный слуху смех. И без того великолепный образ рисковал дойти в ту ночь до абсолютного совершенства, волнуя струны души даннского участника. Эльфийка отвечала ему таким же пристальным, полным неиссякаемой страсти, выжидающим взглядом.
- Хорошая песня, - громко похвалил аплодисментами гномов Дармир, заставив обратить на себя внимание Аспура, - хоть что-то новенькое спели.
- Мы недавно ее выучили, - признался Стэн, - в одной из таверн Цитадели перед отбытием.
- Ага, - кивая, подтвердил Свэн. – Представляете? К нам подсела какая-то слепая бабка и начала что-то бубнить.
- А вы?
- Ну, конечно же, угомонили ее вином, а потом пели с ней песни ночь напролет. Там она и поделилась с нами этой песней.
- Молодцы, чертяки, - расхохотался Дармир и чокнулся кружками с братьями-близнецами. На миг он мысленно отстранился от происходящего, погружаясь в воспоминания, - хорошая вам бабка попалась, веселая. А мы с Брондазом встретили какую-то сумасшедшую.
- Она что-то твердила про бездну, грядущий апокалипсис, с упреками бросалась на Дармира. – Подключился к диалогу второй маг.
- Ну, не берите в голову, друзья, - утешил Свэн, хлопая Дармира по плечу, - так бывает. Встретите еще своих бабок.
- Сдались мне они, уж лучше прекрасную деву встретить, - высказался Дармир, чем вызвал искренний хохот гномов и Брондаза.
- Так, в чем проблема? Привлекательные девы бок о бок идут с тобой, - произнес Свэн с ехидством в сиявших от медовухи глазах, - вон Терсия, Абиель и еще эта из вудов, как ее? Все время забываю ее имя…
- Аста, - подсказал Брондаз.
- Кстати, где она? – вопросил Свэн, оглядываясь по сторонам.
- Вон там, у холма. – Брум быстро обнаружил охотницу. – Сидит в одиночестве. Уже где-то с час.
- Сегодня никто не будет одинок. – С трудом промямлил пьяный, шатающийся близнец, наливая в кружку крепкого напитка. – Ща все будет. Стэн всех спасет. Ща я ей налью. Позовите кто-нибудь нашу Ассу.
Пара громких окриков Дармира и Брума не принесли должного результата – охотница не реагировала.
- Аспур, сходи на разведку. – Попросил Брум Вог.
- Может, она не настроена на общение.
- Надо узнать, в чем дело. Может, человеку плохо.
- Почему именно я? Сходите вы.
- Ты тут из нас самый трезвый. – В ход пошли доводы едва живого Брондаза, чья речь под воздействием градусов выглядела забавной. – Ни я, ни близнецы, никто не дойдет до нее.
- Но я ее не знаю так хорошо, чтобы навязываться!
- Вот как раз и познакомишься. – Брум ожесточенно выпихнул напарника из уютного круга у костра, и Аспуру пришлось во избежание пьяного лепета товарищей выполнить просьбу.
Выслушав напоследок «сверхполезные» советы близнецов по правильному общению с противоположным полом, гладиатор отправился к девушке, которая все также невозмутимо сидела у холма недалеко от лагеря, взирая на север. Туда, куда группе предстоит отправиться завтра. Гномий напиток оказался не в силах на время застелить ее переживания. В голове все равно всплывала куча вопросов. Что теперь будет с ней? Как там теперь Диондор, с которым она с детства была неразлучна? Как Бетул отреагирует на известие о гибели своего старшего сына? Правильно ли она поступила, отважившись идти дальше? Неизвестность пугала охотницу, но она всеми силами старалась ее преодолеть, старалась не показывать другим возникшую слабость. Она теперь осталась одна посреди чуждых ей зеленых равнин. Больше всего она сейчас хотела прежней спокойной жизни без трагедий, без лишений. Ее уже не особо волновал заветный кристалл, ради которого более 50 участников остались здесь навсегда. Они больше не вернутся домой, не обнимут своих родных, не насладятся жизнью и не состарятся. «Воистину, проклятые земли», - подумала про себя Аста, перебирая в руках подаренный лук. Она вспоминала, как Диондор кропотливо мастерил его, как они вместе проводили время, как дни напролет они выслеживали редких животных, как вместе покоряли бескрайние угодья Южнолесья. Теперь так больше не будет, отчего грусть скреблась в ее душе.
- Не помешал? – раздался рядом мужской голос, вынудивший Асту вскочить с места и направить заряженную стрелу в место звука.
Девушка прищурилась и увидела знакомые очертания. Перед ней с виноватым видом стоял наклонившийся Аспур. Он придерживал рукой не до конца заживший бок, поскольку ноющая рана по ночам давала о себе знать, но не давала спать.
- Вы уж простите, если я Вас напугал.
- Все в порядке, - отозвалась Аста, опуская лук, - бывало и хуже.
- Там сейчас Свэн схватил чародейский посох и собирается наколдовать себе еще медовухи, - рассмеялся Аспур, оглядываясь назад, - на это бессмысленное зрелище стоит взглянуть.
Аста не подала вида, что ей хоть как-нибудь это интересно. Она даже не повернула голову в сторону собеседника и с томным видом продолжила вглядываться в ночную мглу.
- Мне жаль, - с резкой невозмутимостью произнес Аспур, сообразивший, что собеседница не в настроении.
- Что, простите? – заинтересовалась охотница.
- Жаль вашего принца. Что так все получилось.
- Да бросьте. Кверкус был чудовищем. Никому из группы его не жаль. Даже мне его не жаль. А Вы вдруг прониклись к нему жалостью?
- Порой чудовища нуждаются в сострадании больше, чем обычные люди.
- Знали бы Вы его столько, сколько я, Вы бы так не говорили.
- Возможно, Вы правы. Но все же сидите здесь и грустите.
- Вам откуда знать, что я делаю? Может быть, я просто хочу насладиться одиночеством.
- Интонация речи говорит лучше всяких речей.
- А Вы, позвольте узнать, непревзойденный знаток в интонации речи?
- Я знаток людей, - поспешил с ответом Аспур, - и я вижу, когда у них проблемы.
- Каждая Ваша фраза все смелее, - удивилась Аста, - но даже если и так, то Вам ли не все равно, что со мной сейчас и что будет в дальнейшем?
- Нет, - еще поспешнее прошлого раза ответил гладиатор, - мне не все равно. Не знаю, почему, но, наверное, я такой человек. А во-вторых, я вижу в Вас себя. Мы похожи.
- Чем охотница Южного леса похожа на раба-гладиатора?
- Тем, что мы не по своей воле оказались во все это втянуты. Наши правители отправили нас исполнить их прихоть. Добыть кристалл, дающий право занять Цитадель. Для них это игра, в которой наши жизни сродни фигурам на шахматной доске.
Закончив свою мысль, Аспур словил нетипичную для собеседницы паузу. Своей речью он попал точно в цель, ибо Аста была такого же мнения. Еще совсем недавно она так же задавалась вопросом о цели своего пребывания здесь.
- Бетул нам с Диондором приказал защищать Кверкуса любой ценой, - внезапно разоткровенничалась охотница, - он сказал, что мы можем не возвращаться, если с его сыном что-нибудь произойдет.
- И, тем не менее, Вы решили вернуться.
- Да, - коротко сказала девушка, горько усмехнувшись, - иначе я поступить не могу. Представьте, что меня ждет по прибытии.
- Мы поможем Вам, Аста, - уверенно произнес Аспур, отважившись утешить охотницу, - если мы в целости доберемся до Цитадели, то мы решим Вашу проблему. Уверен, что практически каждый в группе поможет. Мы скажем, что Кверкус покончил с собой, что его утащил Лес Забвения или еще что-нибудь соврем. Мы что-нибудь придумаем. Вы не останетесь в беде, обещаю!
Слова гладиатора приглянулись Асте, взбодрив ее, и она оценила готовность собеседника помочь. Она нежно прильнула к нему, обхватив обеими руками его спину. Озадаченный Аспур, не ожидавший такого развития событий, не растерялся и вынужден был ответить сочувственной взаимностью. Темные пышные волосы охотницы источали приятный аромат лесных фиалок, доносившийся до него дуновением прохладного ночного ветра, а ее руки медленно ласкали спину и шею Аспура, испытавшего неимоверную легкость и благодать, отчего сердце в груди забилось чаще. В последний раз он утопал в объятиях своей любимой, но даже с ней сей интимный момент не ощущался настолько сильно.
- Мой дорогой Аспур, - раздалась сладким шепотом Аста, тяжело дыша в ухо собеседнику, - не обещайте того, что не сможете выполнить наверняка.
Аста освободилась от объятий собеседника также стремительно, как попала в них. Ее теплая ладонь напоследок мягко скользнула по его шершавой щеке, едва касаясь ее поверхности. После этого девушка поднялась и покинула обескураженного Аспура, отправившись спать.
- Не обещайте, господин данн! Никогда ничего не обещайте! – напоследок повторила она и скрылась в ночной мгле.
Разум Аспура все еще переваривал произошедшее, а сам впечатленный гладиатор не спешил возвращаться обратно. Он был готов к поражению, однако не думал, что неудача постигнет его столь стремительно. Он всего лишь хотел подбодрить спутницу, помочь ей, и она отплатила ему откровенными объятиями. Для нее они, ясное дело, ничего не значили, а вот для другой девушки, наблюдавшей издалека…
Гладкие щеки Абиель покраснели, глаза сверкнули, а пухлые алые губы крепко сжались и сморщились. Она стояла и сгорала от ревности вперемешку с обидой. Ей, мягко говоря, не понравилось поведение Асты, вследствие чего эльфийка успела одарить ее гневным взглядом.
- Какая страсть! Интересно, а они любовники? – спросил Абиель подошедший проводник. Как и большинство путников, он уже был изрядно пьян, и улыбка не сходила с его довольного лица. Вероятно, он тоже успел посмотреть на трогательное общение двоих.
- Не могу знать, - сквозь зубы произнесла эльфийка.
- Вот бы и меня кто-нибудь так обнял, не только обнял, - с намеком произнес проводник, на что Абиель ответила яростным взглядом и молниеносно покинула дерзкого наглеца.
А между тем, на улице стояла глубокая ночь, и до рассвета оставались считанные часы. Пиршество подошло к концу, а напившиеся путники один за другим попадали спать. Вместе с ними под утро слабости предались и стерегшие лагерь Атлан, Вард и Викхель. Незаметно для себя они задремали, и лагерь полностью погрузился в сон. Тишина продлилась до тех пор, пока Танара не разбудил неприятный скрежет. Он звучал особенно удручающе, поскольку болевшая после бурной ночи голова короля сотрясалась от малейшего шороха. Танар, не в силах больше терпеть шум, усилием воли принудил себя подняться. То, что он увидел, сиюминутно отрезвило его, пробудив окончательно. Скрежет издавала трущаяся об сухую ветку веревка, на которой болтался повешенный проводник. Его лиловое лицо демонстрировало то, что жизнь уже покинула тело, а на груди проводника висел клочок бумаги с надписью: «Так не честно».
Глава 36. В память о друге
Какая-то незнакомая тесная комната, напоминавшая келью отшельника в гномьих пещерах. Ветхая мебель, расставленная по углам, в одном из которых стояла заправленная шерстяным пледом узкая кровать, а в другом почти до потолка возвышался сервант. На его полках вперемешку с миниатюрными статуэтками пылились книги, журналы и посеревшие свитки. У основания серванта ютился низкий столик, заставленный стеклянными бутылями с засушенными насекомыми внутри: с бабочками, с кузнечиками, с пауками, с мухами и т.д. А над всей этой коллекцией висела пустая птичья клетка на прикрепленной к перекладине веревке. Освещение комнаты оставляло желать лучшего. Маленькое окно, пропуская слабые потоки желтого дневного света, едва освещало половину помещения, а другую его часть озаряла толстая свеча на жестяном подносе, источавшая капли жидкого воска. В ее тусклых лучах можно было рассмотреть лежавший у кровати ковер из шкур барса и бобра. Однако более всего в глаза бросалось висевшее на стене полотно с изображенными на нем рунами, а также зеленая мантия на вешалке рядом с ним.
«Обвел меня вокруг пальца», - разродился мыслью Ошариан, быстро сообразив, как он здесь очутился. Он сидел посреди комнаты на стуле в центре круга, очерченного белой линией. Тело не слушалось следопыта. Он не мог пошевелиться, как ни старался. Более того, он не слышал ни единого звука. Лишь звенящая тишина раздавалась в его голове. Тогда Ошариан решил позвать на помощь, но и тут его постигла неудача. Язык словно атрофировался, и у него не получалось издать хотя бы самый примитивный звук. Единственное, что оставалось угодившему в западню следопыту – так это беспомощно пребывать в серой комнате, пробегая глазами по ней в надежде отыскать шанс на спасение.
Исчерпав все свое терпение на безуспешные попытки освободиться, Ошариан смирился с ситуацией и предпочел покорно ожидать хозяина жилища. Свеча уже успела догореть, погрузив одну часть комнаты в темноту, а день тем временем плавно перетек в вечер, что окутал тенью другую ее сторону. В итоге Коб лишился той единственной нити, связывавшей его с окружающим миром. Он перестал еще и видеть, окунувшись в полное безмолвие, и эти мгновения оказались для него не самыми приятными от слова совсем. Когда сознание твое бодрствует, но тело и основные органы чувств бездействуют, воображение рисует самые пугающие картины, одна из которых – страх лишиться возможности еще и дышать. Хоть Ошариан и не раз проявлял чудеса храбрости в течение всей жизни в разнообразных случаях, но даже его внутренний стержень сейчас поколебался за те несколько часов, что он провел наедине с самим собой, пока яркая вспышка огня не появилась перед ним, спровоцировав появление на голове пленника пару седых волосин. Его естество успокоилось, как только в свете пламени он разглядел лик Гаркона. Того самого, кто вызвался проводить к Грикаду, а затем исподтишка атаковал. Гаркон зажег три новые свечи, что принес, и расставил их между Ошарианом и собой, имитируя костер. Затем он двумя пальцами провел по белым линиям круга и пошевелил губами. Следопыт не имел ни малейшего представления, что произносил маг, но в результате этого к гостю вернулся слух.
- Добро пожаловать в сию скромную обитель. Чувствуй себя, как дома. – Самодовольно произнес торжествующий Гаркон. Так обычно смотрят победители на свои трофеи, и маг считал пойманного одним из таких. На мгновение Ошариан почувствовал себя насекомым в стеклянной емкости из той жуткой коллекции. Таким же беспомощным и ничтожным.
В связи с весьма прохладными ночами, часто охватывавшими Аонас, маг взялся растапливать камин. Он посыпал каким-то черным порошком поленья внутри очага, а затем подвел свечу. К удивлению гостя, огонь моментально охватил дерево, и комната наполнилась еще большим светом.
- Вот тебе еще одна история, - начал Гаркон, избавляясь от черни порошка хлопком одной ладони об другую. – У магов синего круга есть весьма неприятное упражнение. Оно называется «Свет моей души» и заключается в поиске себя настоящего среди бесконечного числа своих копий. На время упражнения их лишают зрения, слуха, обоняния, возможности говорить и двигаться. Тело замирает, пока душа в течение месяца ищет свое «Я». Только испытуемый и хаос его мыслей. Каждый первый не проходит испытание с первого раза, каждый второй не проходит испытание с двадцатого раза, каждый десятый сходит с ума либо покидает синий круг навсегда. Я сейчас дам возможность тебе говорить, но если ты вдруг закричишь, то ты будешь проходить «Свет моей души» до тех пор, пока не свихнешься. Ты меня понял?
Ошариану уже довелось столкнуться с прелестями вышеизложенного испытания, и быть подопытным пленником он не желал более. Он, единоразово моргнув, дал понять, что согласен с условиями мага, после чего последний вновь коснулся белой линии, выпустив из уст новое заклинание.
- Кто тебя прислал? – настойчиво поинтересовался Гаркон.
- Мое имя Ошариан, я…
- Меня не волнует, какое твое имя! – грубо перебил маг, - кто тебя прислал?
- Я сам сюда прибыл.
Маг, недолго думая, зарядил звонкую пощечину следопыту.
- Двое из тех, что были до тебя, тоже так говорили. Не ври мне, иначе за каждое лживое слово ты будешь получать!
- Милостивейший сударь, - с иронией произнес Ошариан, - не имею малейшего представления о них и не отвечаю за них.
- Я повторюсь. Кто тебя прислал? Кто назвал имя Грикада?
- А какое тебе до него дело? – раздраженно ответил вопросом на вопрос пленник.
Маг слегка натянул лукавую улыбку на одну сторону лица, не отрывая нахмуренный взгляд от пленника. Ошариан вначале не понял сего жеста, но затем мозаика стремительно начала складываться воедино, и пленник, наконец, осознал, кто стоял перед ним. Он допустил грубейшую оплошность, а его живой ум с внушительным опытом по разгадыванию замысловатых головоломок не придал значения тому, что лежало на самом видном месте.
- Так ты и есть Грикад? – неуверенно процедил Ошариан, то ли задавая вопрос, то ли утверждая. – Все это время ты прикрывался вымышленным Гарконом.
- Наконец-то ты начал соображать, - чуть ли не смеясь, произнес маг, - в миру я Грикад, так и есть. Но, что касается Гаркона, то тут я не соврал. Это мое второе имя, которым окликают меня в братстве. Я был честен, когда представился и пообещал провести к нужному месту. И поэтому я вправе требовать такой же честности от гостя.
- Чтоб ты знал, нормальные хозяева своих гостей не пленят и не бьют.
- Кто тебя прислал? – опять заладил хозяин скромной обители, не обращая внимания на замечания собеседника.
- Король Офхотт. А точнее, его помощник.
Грикад повторно ударил по лицу Ошариана, но теперь вместо пощечины дело сделал крепкий кулак мага.
- Опять лжешь. Он погиб от руки убийцы.
- Он при жизни послал за следопытом для расследования одного дела, - сплюнул сочившуюся из губы кровь Ошариан.
Маг опять сделал замах для удара, но собеседник опередил его устремления выкриком.
- Не веришь мне, так достань из моей сумки бумаги. Там все написано и заверено королевскими печатями.
К удивлению пленника Грикад внял его словам, показавшимся ему разумными, и запустил руку внутрь сумки из гладкой кожи. Спустя пару минут стремительных поисков документы были найдены.
- Странные вы, люди Запада. – Колдун недовольно хмыкнул, разворачивая компактную папку черного цвета. – Бумажкам доверяете свои судьбы. Верите им больше, чем крепкому, живому слову.
- Не каждому слову в нынешнее время можно верить.
- Что у нас тут? – Маг опять грубо проигнорировал оппонента. Он небрежно развернул свиток, который лежал в папке самым первым.
- Аккуратнее, это вообще-то документ, - возмутился Ошариан, на что словил безразличный взгляд собеседника, который, бормоча под нос, про себя читал текст с произнесением вслух некоторых слов время от времени. «Следопыт... Коб… доступ в летний замок». Сдавалось, что с каждым невнятно произнесенным словом маг успокаивался, а гнев понемногу покидал его.
- Энзал? – сменившись в лице, вопросил Грикад после прочтения новой строки на чистом, белом листе. Презрение во взгляде сменилось печалью.
- Мне поручили расследовать его убийство, - объяснил Ошариан, дождавшись подходящего момента.
- И ради этого ты приехал в Аонас? Ты подозреваешь меня? – маг разгневался и злобно завис над беспомощным пленником.
- Лично я пока так не думаю, - попытался сыграть на упреждение гость, - но в высоких кругах знати такие версии имеют место быть.
- Этим глупым попугаям лишь бы о чем-нибудь трещать без умолку.
- Они обосновано «трещат», ибо уши некоторых из них слышали угрозы, что ты щедро отсыпал в адрес покойного.
- Что с того? То было давно.
- И все же.
- Я не убивал его, ясно тебе?! – едва не криком разразился Грикад. Под воздействием нахлынувшей скорби по Уолану из самоуверенного победителя вначале диалога он неотвратимо превращался в растерянного и напуганного мальчишку, вынужденного оправдываться. – И не убил бы никогда, потому что…
- Потому что? Что, Грикад? – перешел в нападение Ошариан, заметив выход из равновесия оппонента.
- Мы были друзьями, и я бы так никогда не поступил! Даже при условии, что он тогда унизил меня перед всеми! Все!
- Мда уж, однако, - не удовлетворился ответом следопыт.
- По-вашему, господин Ошариан, этого недостаточно? Слово «дружба» для Вас ничего не значит?
- Дружба бывает разной. Я, господин Грикад, повстречал на своем жизненном пути многое. Заклятые друзья в одно мгновение превращались в самых непримиримых врагов. Клявшись в верности, они предавали друг друга ради наживы и собственной безопасности. А однажды в моей практике был один случай, когда мне поручили вести дело об убийстве даннского богача вместе с матерым солдафоном. Так нам даже не пришлось искать и выслеживать убийц, ибо «друг» сдал своих с потрохами, всех до одного, их имена и адреса. Вот такая иногда бывает дружба!
- Надо же. А еще говорил, что не подозреваешь, - спокойно произнес маг, роясь в сумке гостя.
- Так и есть, - невозмутимо ответил Ошариан. – Я здесь в поисках ответов и всего лишь пытаюсь разобраться в смерти графа. Мог он самостоятельно уйти из жизни либо ему помогли?
Тяжелый вздох мага раздался в тесной комнате, демонстрируя неравнодушие его обладателя, что уставился в разгоравшийся свежим пламенем камин.
- Уолан любил жизнь. – Грикад внезапно ослабил жесткую хватку и проникся ностальгическими воспоминаниями. – Он был светлым человеком, с которым мне довелось дружить не один десяток лет. Мы познакомились еще будучи в Университете Цитадели, куда нас «заботливо» отправили наши семьи. Два замкнутых в себе подростка сплотились на новом этапе своей жизни. Рука об руку мы дрались с другими учениками, выгораживали друг друга в скользких ситуациях, крутили романы с девчонками. Мы помогали друг другу в учебе. Как сейчас помню: он объяснял мне историю Цитадели, а я подтягивал его в минералогии. 7 незабываемых лет пролетели как один день, и настал час выпускаться. Обычно, после окончания университета пути студентов расходятся, они постепенно забывают имена товарищей и учителей, их лица. Но мы с Уоланом продолжили поддерживать связь. Юношеское товарищество переросло в братство, и мы верно ему служили. Бывало, вороны служили нашему общению, а бывали и встречи на приеме у каких-нибудь важных графов или лордов.
- На одной из таких вы повздорили?
- Энзал всегда был сложным человеком, но, тем не менее, я принимал все его темные стороны, как он мои. Впервые за все время, которое я его знал, мы не нашли общий язык. Это случилось на приеме у фамилии Дамеров, когда Энзал сполна предался своему главному пороку – повышенному интересу к женщинам. Алкоголя бурлил в крови, и он ухаживал за юной девицей, смело флиртовал с ней, приглашал на каждый танец. Все ничего, если бы она не была слишком юной, да еще и дочерью главы замка, Рикарда Дамера. Движимый лучшими побуждениями, я подошел к Энзалу и попытался объяснить ему неподобающее поведение, на что неожиданно получил грубый ответ. Потом наши взаимные пререкания переросли в открытую ссору, которую слышали если не все гости, то добрая их половина, а окончилось все тем, что он публично облил мою голову вином из своего бокала. В таких случаях, когда хамски задевается честь, неминуемо наступает дуэль, смертельный поединок. Однако дружелюбия во мне оказалось больше честолюбия, и я не отреагировал, как требовал того кодекс дворянина. Приняв терпение за слабость, пьяный Уолан продолжил. Из его уст последовал второй удар по моей чести в виде личных оскорблений и насмешек, оскорблений моей фамилии. Я не стал долго терпеть и сильно ударил по лицу недавнего друга, а затем покинул торжество, в ярости грозясь извести Энзала со света. В тот вечер во мне говорила обида, но я бы ни за что не воплотил свои угрозы в жизнь. Вероятно, высшее общество подумало иначе и предпочло причине конфликта лишь последние слова, что сыграли теперь со мной в злую шутку.
- Кто обладает холодным рассудком, у того ноги в тепле, - философски произнес Ошариан.
- А кто обладает горячим рассудком, у того холодные ноги, - подхватил маг, опередив собеседника, - строки из трактата Теронтона. Действительно, как все…
Внезапно, перебиравший вещи гостя Грикад застыл, упершись взглядом в найденную золотую монету с выгравированной на ней змеей. Его вытянутое побледневшее лицо и глаза изображали серьезную тревогу, а к пересохшему горлу подступил ком.
- Откуда это у тебя? Откуда она? – в истерике спросил Грикад, тыча в собеседника монетой.
- В тайнике кортика графа нашел. Выпала из полой рукояти, - честно отчитался следопыт, не успев толком ничего сообразить, - а что?
Маг засуетился. Он живо метался по комнате в поисках чего-то важного на его взгляд. Остановившись у серванта, Грикад взялся перебирать одну полку за другой, из-за чего пыль вздымалась вверх и окутывала его плащ.
- Грикад, ты что-то знаешь? – с пробудившимся энтузиазмом вопросил Ошариан, - что тебе известно? Что за символ?
Но маг не отвечал. Он не обращал внимания ни на пленника, ни на остальной окружавший его мир. Казалось, для него в тот момент ничего не существовало, кроме одержимости найти искомое, и время застыло в одном большом миге. Наконец, после повторного перебирания книг и журналов он нашел, что искал.
- Вот оно, - подкрепляя успех облегченным вздохом, проронил хозяин жилища и развернул потрепанный лист бумаги с нацарапанным небрежно на нем таким же иероглифом, как на монете.
- Что это? – опять осадил вопросами следопыт. – Тебе известен этот знак?
- Нет, - покачал головой озадаченный маг, - я не знаю, что это. Но я вспомнил его, как увидел впервые. Полгода назад ко мне неожиданно пришел Энзал. Мы впервые встретились после ссоры и простили друг другу давние обиды, но, как оказалось потом, он не только ради сантиментов или успокоения совести искал со мной аудиенции. Он объяснил, что занимается каким-то очень важным…расследованием, твердил про заговор, что-то бормотал про холодную лихорадку пустынников, случившуюся более 40 лет назад. А в руках он крутил эту самую монету, с которой срисовал символ и передал мне. «Ты должен помочь», - запинаясь, произнес Энзал. Таким, как тогда, я, признаться, никогда его не видел. Разве, что на балу перед смертью.
- И что он хотел?
На миг хозяин дрогнул, боясь ответить.
- Что он хотел, Грикад? – настоял следопыт, повторив вопрос.
- Хотел, чтобы я проводил его в подземное хранилище Аонаса, чтобы предоставил возможность расшифровать иероглиф. Он точно был уверен, что найдет там необходимую информацию.
- А ты?
- А что я? Разумеется, я отказал ему. Хранилище – это тебе не базар, куда каждый может заявиться. Только белые и фиолетовые маги имеют к нему доступ. Меня с товарищами и вовсе один раз туда пускали под строгим надзором. В качестве экскурсии, так сказать. Я пытался объяснить это Энзалу, но он не слушал. Он настаивал на своем, говорил, что я не понимаю всей ответственности, что его могут убить. «Бред сумасшедшего», - подумал я, поскольку уже тогда вовсю гуляли слухи, что граф Уолан не в себе, что ему мерещатся заговоры повсюду, что он нелюдим, что пристрастился к алкоголю. Поэтому я остался непоколебим в своем решении, а он с подавленным видом удалился.
- Так может теперь стоит узнать? – намекнул Ошариан.
- Что? Нет! Абсолютно исключено!
- Но почему?
- Потому что запрещено проникать в хранилище. Я вижу много причин туда не лезть и ни одной, чтобы послушать Вас, господин Коб.
- Надо же, а у меня наоборот, - возразил следопыт.
- Вздор!
- Грикад, ты говорил, что за тобой следят. Но это пока. Ни для кого не секрет, что сын Офхотта идет армией на Аонас. Готов поспорить, что его разведчики уже здесь, рыскают в окрестностях. Убежать тебе не позволит устав, в соответствии с которым ты будешь оборонять город до последнего против превосходящих сил.
- Велесар приведет подмогу.
- Может быть, - согласился Ошариан, - может быть, вы и вовсе одержите победу. Но вот лично брату Гаркону это не поможет. Эллебу, славящемуся нелюбовью к магам, прекрасно известно о твоем местоположении. Говорят, он безо всяких на то причин казнил вашего посла. Представь, что он сотворит с тем, в вине которого не сомневается. И тогда я стану последним дружелюбным чужаком, с которым тебе довелось общаться.
Маг замер в раздумьях. Возможно, он анализировал все, что сказал Ошариан. Возможно, он думал, что ответить. Возможно, он искал наиболее подходящий для себя выход. Так или иначе, на лице Грикада без труда читалась тревожная суета.
- Может, ты один из них. Из тех, кто охотиться за мной. – Тень сомнения мелькнула на угрюмом лице мага.
- Грамота следопыта говорит об ином. Ты сам все видел.
- Любую бумажку можно подделать.
- Грикад, поверь, если б я желал твоей крови, то не сидел бы сейчас здесь, ожидая от тебя помощи. Я бы не стал тогда просить меня проводить до хижины из серой древесины. И уж тем более, я бы не повернулся к тебе спиной. Ты сам сказал, что надо доверять живому слову. Даже сейчас, когда вокруг тебя сгустились тучи.
Ошариан выглядел максимально убедительно. С уверенностью влиятельного оратора, дающего последнее напутствие своей армии, он набросился на собеседника, взывая к его светлой стороне, к его здравому рассудку. Маг поколебался, однако сдаваться, покорно кивая, не собирался.
- И я должен поверить в твой безумный план по проникновению в главную святыню Аонаса? – с подозрением спросил маг. – Почему?
- Потому что наши интересы совпали, - ответил следопыт. – Граф неспроста рвался в хранилище. Наверняка, там нечто серьезное, что прольет свет на его гибель. Если ты поможешь мне узнать правду, ты автоматически поможешь себе. С тебя заочно будут сняты все обвинения.
- Меня в лучшем случае навсегда вышвырнут из братства, если узнают, что я помог тебе.
- А так тебя убьют наемники Эллеба. А в лучшем случае ты проживешь наполненную страхом жизнь, постоянно оглядываясь по сторонам.
Маг опять взял паузу. По законам логики, он, находясь на собственной территории перед зависимым оппонентом, должен был играть первую скрипку в разговоре. Но все происходило иначе. Хитрый следопыт сумел посеять еще большую тревогу в Грикаде, заставить последнего сомневаться.
- И потом, - решил окончательно добить «теплого» собеседника Ошариан, - неужели тебе самому не хочется разобраться, кто виновен? В память о друге.
- В память о друге, - повторил задумчивый Грикад, сверкнув глазами в сторону пленника.
Глава 37. Гроза
Начало дня выдалось не самым лучезарным. В небе серые тучи, заслонявшие солнечный свет, сбивались воедино под воздействием шквалистого ветра, поднимавшего в воздух листву и колыхавшего негустой травяной покров равнин. А сопровождавший при периодических его порывах гул оставлял ощущение недосказанности, оборванности. Такой же, какая сейчас царила в лагере путников. На удивление, переполоха по поводу повешенного не произошло, а все присутствовавшие высказывали личное мнение об убийстве проводника скупо и по необходимости. Трудно сказать, какая причина стояла за их столь пассивным поведением. Возможно, отголоски вчерашней гулянки тяжелым грузом все еще давили на сонные организмы. А возможно, никто не пытался изобразить скорбную гримасу из-за того, что убитый не являлся частью большой команды. Но, тем не менее, путешественников повторно преступление не могло не беспокоить. Каждый из них искренне не понимал логики той кровавой игры, в которую вовлек их таинственный убийца. То, что рыцарь Заклид пал от вражеского клинка, еще можно было кое-как объяснить, сославшись на намерение палача расправиться со всеми по очереди. Но зачем лишать жизни не представлявшего никакого интереса тоина? Почему убийца вновь не воспользовался великолепным шансом и не вырезал путников, пока те спали? Исполнил ли это один персонаж или это дело рук нескольких? И наконец, что означали слова в записке «Так не честно»? Всплывавшие вопросы беспрерывно бомбардировали и без того болевшие от медовухи головы.
- Хороший был мужик, – со свинцом в голосе произнес без всяких эмоцих Свэн, - жизнерадостный, веселый. Конечно, любил словесно загрузить, но все-таки хороший. Кстати, никто не знает, как его звали?
- Может, снимем его уже? – воззвала к товарищам Терсия, глядя на то, как ветер качал синий труп.
Атлан мгновенно отреагировал на призыв и без особых усилий разорвал веревку, а потом снял проводника и уложил его на землю, подсознательно ожидая новых указаний эльфийки-«друга».
- Какой смысл во фразе «так не честно»? – потирал лоб пальцами Танар, - не честно, что нам тоин помог выйти из леса? Или что?
Все молчали.
- А может, псих ожидал, что хоть кто-то будет на страже? – предположил Викхель, подозрительно щурясь, - в прошлый раз рыцаря так же убили во время сна, но тогда Вы с Булдарном не спали.
- Действительно, гладиатор. Хвала Творцу, что нам попался псих, а то, будь он сообразительным, этой ночью всех бы перебил. Перебил бы, между прочим, из-за того, что кто-то проспал, - выразила недовольство Абиель в адрес гурка.
- Уж простите меня, Варда и Атлана за то, что мы всю ночь стерегли лагерь, а под утро предались физической слабости, - с сарказмом ответил заведенный Викхель, - теперь круглосуточно буду охранять тебя, Абиель.
- Только не надо издевок, гладиатор. Ты в ту ночь взял на себя ответственность, не я. А значит на тебе эта смерть, - выступила Абиель на повышенных тонах.
- Дамочка, давайте не будем поспешно искать виноватых, - выступил в защиту Викхеля спокойный Вард, - а если и есть вина, то она лежит на всех нас. Одни повинны в легкомыслии, другие – в потере бдительности.
- Я так не думаю, старик, - возразил гному Дармир.
Братья-близнецы грозно насторожились в отношении магов, на что последние отреагировали с такой же прохладой. Любой конфликт может начаться с оброненных небрежно колких словечек, с непонимания противоположной стороны, с глупых импульсивных поступков, и все это порождает вереницу неприятных последствий, которые остановить порой бывает крайне сложно. В данном случае обычный разговор являлся тем ярким примером начала конфликта, что приобретал все новые негативные оттенки с каждой новой фразой раздраженных путников, вставших явно не с той ноги.
- Давайте не ссориться. - Поспешил вмешаться вышедший Аспур с расставленными в стороны руками. Он уже взывал когда-то к благоразумию спутников после первой битвы с изгоями, снискав успех, и теперь решил опять взять на себя роль миротворца. – Мы живы, и, по-моему, это самое главное. Уже не важно, кто, чем занимался вчера. Оставьте прошлое в прошлом. Важно, что сейчас. Ранее справлялись с трудностями, справимся и с нынешней проблемой. Я искренне надеюсь, что мы найдем общий язык, а в следующую ночь во всеоружии будем готовы к приходу убийцы.
- Придет ли? – с горькой ухмылкой спросил Брондаз, - мне кажется, он никуда не уходит.
До сего момента никто не отваживался мыслить настолько смело. Своей теорией маг спровоцировал нездоровое оживление путников, что начали пристально сканировать друг друга оценивающими взглядами в попытке найти подтверждение опасениям Брондаза. Еще вчера они радостно проводили время дружной компанией, а уже сегодня недоверчиво оглядывались по сторонам.
В импровизированном кругу участников похода вокруг давно догоревшего костра наступила тишина, но только не в кричащих подозрениями их мыслях. Вспоминался каждый шаг приобретенных союзников, слова, поведение, реакция на прошлое убийство, а мозг отчаянно искал опасность извне, предлагая всевозможные теории. Лишь со стремительным прибытием выскочивших из леса Асты и Молоха напряжение временно отступило, подобно выброшенной на песчаный берег волне. Они, как самые опытные охотники, все утро искали в округе хоть какие-то признаки присутствия недоброжелателя.
- Ничего нет, кроме наших следов, - отчиталась Аста перед молчаливыми соратниками, - я проверила все к югу и к востоку от лагеря в радиусе двух километров, лес чист.
- Равнины на севере тоже, - добавил Молох, успокаивавший учащенное дыхание, - как сквозь землю провалился.
Короткий доклад охотников еще больше подтолкнул отряд к размышлениям.
- Мои опаски подтверждаются, - смиренно заключил маг, - палач среди нас.
- Да бросьте так думать. Профессиональный убийца не всегда предпочитает клинок. Разум - опаснейшее его оружие. Может, он этого и добивается, чтоб стравить нас между собой, посеяв, таким образом, раздор. – Абиель решила успокоить разыгравшуюся фантазию своих попутчиков.
- Сначала эльфийка рассказывает о торчащем ноже из грудины рыцаря, теперь повествует о тактике убийцы, - заподозрил Брум, - Абиель, уж боль много ты знаешь обо всем.
- Брум, что за абсурд? – возмутился Глеарос, - она не убийца.
- Откуда тебе знать, эльф? – спросил Молох.
- Я знаю, - выступила Терсия, покраснев от негодования, - она моя подруга.
- Просто потрясающий довод, - отреагировал с усмешкой пустынник.
Спор разгорелся с новой силой.
Был ли загадочный интриган среди группы или нет, стало не важно, ибо путники во всю принялись выяснять отношения, выказывая друг другу свои подозрения. Брондаза и Дармира обвиняли за их выдающиеся магические способности. Молох попадал под подозрение за скрытое под повязками лицо. Гладиаторов посчитали кровожадными и выдвигали предположение, что они могли пойти на такое. Даже одиноко стоявший с отстраненным и перекошенным лицом Атлан рассматривался в качестве убийцы, поскольку мог без проблем подвесить проводника во время несения своего караула.
В общем, на каждого легла тень подозрения. И почти каждый выдвигал собственную версию. Так продолжалось до тех пор, пока могучий вождь Булдарн не обратил на себя внимание воинственным кличем.
- Взгляните на небо, - указал великан своим огромным пальцем вверх.
Странники подняли головы и поразились от увиденного, в миг угомонившись. Гигантская темно-серая туча, подгоняемая усиливавшимся ветром, ползла со стороны леса к лагерю. Она понемногу застилала небеса, засасывая белые облака, словно поглощающий добычу голодный хищник. Воссоединение света и тьмы скреплялось короткими вспышками с последовавшими раскатами грома, что проходили сквозь всю округу. Воистину, страшный зверь, ибо звуки грома напоминали грозный пугающий до дрожи в коленях рев. Судя по приоткрытым от удивления ртам наблюдателей и мурашкам по их телам, такого дикого нрава природы им никогда не доводилось видеть в Восходных Землях. Возникали противоречивые ощущения от зрелища, когда хотелось скрыться подальше и, в то же время, остаться наблюдать с широко раскрытыми глазами. Все-таки выбор путешественников пал на первый вариант, когда подошедшая чуть ближе буря показала, на что способна. Одна из ее ярко-оранжевых молний с оглушительным взрывом угодила в высокое цветущее дерево, превратив его в пепелище. Затем последовала другая молния, будто удар небесным хлыстом, и подожгла рядом стоявшее дерево. Через десяток секунд удары вновь повторились, где на одну оранжевую молнию приходилось по три-четыре вспышки поменьше. Увенчивали сие торжество ужаса блуждавшие вихревые воронки, со звонким хрустом перемалывавшие все на своем пути.
- Святые праотцы, - дрожащим голосом выдавил из себя Свэн, - мы все умрем.
- Надо бежать, - решительно предложил Дармир.
- Куда? – вопрос второго гнома вынудил чародея осмотреться по сторонам.
- В сторону равнин, подальше от бури. – Показал Дармир.
- Но там открытая местность, туда нельзя, - возразил король франов.
- Если будем быстрыми, то, теоретически, у нас есть шанс, - согласился Глеарос, едва удерживаясь на ногах от нахлынувших потоков воздуха, - здесь нельзя оставаться, иначе нам конец.
- Теоретически? Это как? – Недоумение не сходило с физиономий доброй половины команды.
- Это, если нам повезет. – Глеарос попытался все объяснить перед тем, как вторая волна сильного ветра сбила его с ног.
- Нет времени. Бежим! – громкий призыв Абиель со звоном раздался в болевших после пьянки гловах, претендуя на то, чтобы стать единственной истинной здесь и сейчас.
Все похватали свои сумки с амуницией и рванули в сторону равнин. Сзади их подгонял свирепый ветер, норовивший повалить наземь. Иногда ему это удавалось, но путники не сдавались. Они поднимались и продолжали путь. Звук от грозы раздавался за их спинами все отчетливее и сильнее. Дыхание смерти, что следовала по пятам, пытаясь нагнать беглецов. Участники не чувствовали усталости. Они открыли в себе новые силы и на всех парах мчались подальше от источавшей мрак тучи, которая погружала день в зловещие сумерки. Параллельно с этим молнии били уже в 200-300 метрах от них, ярко освещая путь. Казалось, что множество лун и солнц поочередно разбивалось о земную твердь, извещая о наступившем конце времен. Даже самая убойная гномья бомба не обладала и сотой частью той мощи, что издавал один удар небесным хлыстом. Буря все ближе подбиралась к путешественникам. Они видели, как куски земли вперемешку с травой разлетались в стороны рядом с ними, но, тем не менее, продолжали отчаянные попытки спастись. Примерно, по прошествии двух-трех километров пути пришлось сбросить лишние сумки, которыми тоины снабдили почетных гостей перед отбытием. С экзотической едой, чистыми спальными мешками и внушительной частью медикаментов путники расстались, даже не раздумывая. Тем не менее, самые главные свои вещи они продолжили тащить. Благо, на подмогу утомленным эльфийкам и охотнице подоспел Атлан, чуть ли не силой вырвавший у них провизию и облегчивший побег девушкам. На первые несколько минут, поскольку погоня продолжалась, не думая прекращаться. Казалось, сам Творец этим поединком между природой и живым существом испытывал путешественников, их жажду к жизни, физический и моральный запас сил.
Преодолена еще пара километров. Темп бега «марафонцев» снизился, вынуждая их окончательно распрощаться с личным оружием. Вард собрался было сбросить тяжелую секиру, а вслед за ней – и грузные доспехи, однако в последний момент нечто удержало его.
Начиная с темной ночи, фортуна не покидала отважных путников, уберегая их сперва от злой природы убийцы, а теперь от убийственной природы. Вне сомнений, все-таки, в тот день удача была на их стороне. Выход из смертельной опасности явился так же неожиданно, как появилась буря. Впереди виднелись очертания двух массивных каменных сооружений, напоминавших цилиндры. Они стояли на пустыре на расстоянии полкилометра друг от друга в большом пологом котловане. Иного выхода, как искать там убежища не оставалось, поскольку стихия вот-вот готова была приговорить чужаков. Путники устремились к цилиндрам. Внезапный удар оранжевой молнии перед беглецами оставил воронку диаметром в несколько десятков человеческих шагов, заставив тем самым спонтанно разделиться путников на два отряда, чтобы обогнуть возникшую яму. Гладиаторы, маги, эльфы, Булдарн и Танар свернули влево и направились к левому цилиндру, а остальные побежали к правому.
Молнии продолжали сотрясать ударами равнины, выжигая траву. Левой группе оставались уже считанные шаги до убежища, но очередной удар с неба оказался точнее предыдущих, угодив в землю в непосредственной близости от путников, в результате чего половину группы ударной волной отбросило на несколько метров назад. Больше всех пострадал Глеарос. Помимо ушибов правой стороны тела, он получил контузию и не смог какое-то время двигаться. Невыносимый звон в ушах, тошнота, потеря ориентации в пространстве – все это испытал эльф, когда попробовал подняться. Но из раза в раз у него не получалось, так как тело отказывалось повиноваться. Находившейся поблизости Булдарн заметил товарища и метнулся к нему. Он запрокинул Глеароса себе на плечо и побежал к цилиндру. Земля разрывалась в пыль, но великан вовремя добрался до каменных стен и проскользнул в напоминавшую вход щель. А вместе с ним приковыляли остальные участники. Танар громко откашливался, Терсия растеряно стонала, держась за голову, Брондаз помогал Абиель идти, а Брум с Аспуром тащили пострадавшего Викхеля, который при падении расшиб себе голову. Каждый в определенной мере пострадал, но самое главное, как говорил Аспур, они все еще оставались живы. Внутреннее чутье не подвело путников, и им удалось скрыться за широкими стенами сооружения, раз за разом ловившего на себе невероятно мощные удары молний. Участники турнира попали в небольшую и пустую темную комнату, спустившись вниз по ступеням. Ничего вокруг, лишь холодные трясущиеся от стихии стены. Дармир, произнеся заклинание, осветил комнату лучами света из посоха. Необходимо было осмотреться, а затем оказать помощь пострадавшим.
- Держи его, Брум, - призвал напарника Аспур, указывая на Викхеля, - держи крепко, ему нужно зашить рану на затылке. Кровь сочится.
Аспур выложил из своей сумки собранную в поселении тоинов аптечку, откуда достал закругленную иглу, нитки и настойку золотого стебля. Промыв рану настойкой, он взялся неуклюже штопать обнаженную рану товарища, отчего тот периодически кривился и пыхтел от боли. Иногда гурк пытался вырываться, но подоспевший Танар помог Вогу, и они оба пресекали всякие попытки Викхеля освободиться. В другом углу комнаты, пока Терсия и Абиель приходили в себя, маги оказывали помощь Глеаросу, перебинтовывая ему расцарапанную руку и нанося мазь из корня лопуха и листа подорожника на образовавшуюся гематому на бедре. При этом, во время растирки они шепотом заговаривали ушибы.
- Должно быть, плиты спасут, - оглянулся на едва колебавшиеся стены Танар, - повезло, что они попались на пути.
- Не то слово повезло, - ответил Аспур.
- Сейчас бы грудой пепла лежали посреди поля, если бы не они, - добавил Брум
- Где остальные? – спросила Терсия
- Видимо, в другую сторону побежали, - выглядывая из укрытия на улицу, отвечал анд, - они должны были успеть добраться.
- Как только буря стихнет, отправимся к ним, - предложил Танар.
Глава 38. Жертвенник
Что касается другой группы, то она успешно добралась до второго убежища, проникнув в комнату попросторнее и посветлее той, что послужила укрытием для первой группы. Исполненное в серых тонах помещение своим видов вызывало опасения. На расстоянии в пару метров друг от друга по периметру зала крепились железные факельные подставки, заросшие густой паутиной, а в некоторых из них все еще находились круглые деревянные палки с гарью на верхних концах. Напротив входа на стене висел металлический лист, похожий на сталь, а на нем изображалась группа людей, закалывавших кого-то мечами. При передвижении полы издавали еле слышный хруст. Внутри самой комнаты их четырех сторон по восемь рядов на каждую стояли высеченные из мрамора лавки, а в центре располагался пьедестал, напоминавший жертвенный алтарь. На нем возвышались несколько больших кубков, а у края лежал поржавевший ритуальный нож с пятнами засохшей крови на рукояти.
- Нехорошее место. Похоже, здесь совершали жертвоприношения, - вынужденно констатировал Вард, - и что-то мне подсказывает, что этим ножом резали не животных.
- Именно, - Молох ткнул пальцем в рисунок на металле, - здесь показано, как вырезают сердце жертве. Внешний вид убийц схож с атрибутами магов: капюшон, посохи и кристаллы в руках, мантии.
- Я уже видел такое жертвоприношение в лагере изгоев, - произнес седой гном, - там тоже маги-отступники осуществляли такой же темный ритуал с вырезанием внутренностей.
- Атлан видеть, гном правда, - взволновано помотал головой анд, который с болью вспомнил детали пребывания в плену у клейменных.
- Как бы там ни было, нужно оставаться настороже, - оглянулся по сторонам пустынник, - и держаться вместе.
Остальные члены группы дали понять, что согласны с предложением Молоха.
- Смотрите, под картиной какие-то надписи, - обратил внимание Стэн, пока разглядывал «произведение искусства». Под чередовавшимися изображениями убийства в четыре строки были выдавлены символы, напоминавшие древние руны. Хоть они и не являлись гномьими, но рассматривавшие картину близнецы без труда их расшифровали.
- Письмо не наше, но в целом похожее и понятное, - добавил Свэн.
- Что там? О чем говориться? – поинтересовалась Аста.
- Зверь, вечно алчущий крови! – начал Свэн. – Узри щедрость висгов, что даруют тебе плоть врагов своих. Призываем тебя, Тальпус. Пробудись ото сна. Приди и получи дар. Приди и сослужи в войне против недругов наших. Именем всех… не знаю, как это слово произнести.
- Жрецов, - заключил Стэн.
- Нет, здесь нечто другое, - отклонил предположение брата гном.
- Иерофантов, - поправил Вард. – Именем всех иерофантов – владык тайн мироздания и повелителей душ.
Как только гном закончил текст, по комнате раздался протяжный нечеловеческий хрип. Хрустнувшие полы под ногами отряда обратились в груду камней, а путники все до одного провалились вниз. К счастью, пологий гладкий склон и небольшая глубина смягчили их приземление. Поднявшийся столб сухой пыли вынудил отряд хорошенько прокашляться, после чего Аста наощупь зажгла огонь, чтобы осмотреться в кромешной тьме, куда весьма плохо доносился слабый свет из верхней комнаты. Как выяснилось, они оказались в широком подземном туннеле, ведущем вглубь дальше. Рядом с ними валялись порванные на мелкие куски ткани, сломанный меч и пара треснутых щитов.
- Похоже, в «дар» приносили не только мертвых, но и живых, - заметил пустынник, отряхиваясь после падения.
- И не только гражданских, но и солдат, - добавила Аста. Она крутила в руках остатки древнего меча, что пробудил в ней интерес. Среди прочего, оторванная от лезвия рукоять выделялась особенно из-за вставленных в нее разноцветных камней и начертанных символов у крестовины. Находка чем-то зацепила охотницу, и она предпочла оставить ее себе, положив в сумку. «Покажу эльфийским умникам», - подумала про себя она.
- Смотрите, - Свэн направил свет огня на стену, где виднелся глубокий след от когтей, – четыре полоски размером с метр каждая, что за тварь могла оставить такое?
Донесшийся с темных глубин туннеля рев словно ответил на вопрос гнома, заставив того грубо выругаться, пока остальные испуганно присели.
- Лучше бы ты не спрашивал, кретин, - крикнул Стэн в адрес брата.
- Так это я виноват в том, что нас сейчас сожрет какой-то Тальпус? – брат-близнец толкнул Стэна рукой в грудь, на что тот ответил аналогичным толчком.
- Потом найдем виновных! Надо выбираться! – призвал Молох, вскарабкиваясь по склону, с которого они только что скатились.
Как воин пустыни не старался, у него не получалось забраться. Даже на расстояние в собственный рост. Остальные также не смогли подняться после нескольких усердных попыток.
- Поверхность слишком скользкая, - с разочарованием признал Вард, - не получится.
А между тем, вдали туннеля слышался топот лап приближавшегося монстра, который периодически приправлял его устрашавшим рыком.
- Что теперь? – В один голос спросили близнецы.
- Надо биться, иного пути нет, - предложил Молох, - я зажгу еще пару факелов и размещу их рядом со стенами.
- Мы приготовим бомбы и выдвинемся вперед на десяток метров, - ответил кивком Вард.
- Нельзя взрывать туннель, нас может завалить, - предостерегла Аста.
- Если использую бомбы-иглы, то не завалит, - заверил старик, - гномы знают толк в собственных творениях.
Аста, как и остальные, вынуждена была довериться седобородому Варду и вместе с великаном выразила готовность к предстоящей схватке. Они отправились вслед за гномами. Как только приготовления закончились, Вард со всей силы пустил первую бомбу в темноту, которая вскоре просвистела вдали. Ударившиеся со звоном о стены осколки дали понять, что произошел промах. Кроме того, новый грозный клич мчавшейся твари также доказал данное предположение. Тогда в дело вступили Свэн и Стэн. Они одновременно швырнули такие же бомбы в пустоту. Как оказалось, их попытки тоже не возымели успеха. Тварь неумолимо приближалась. Она чувствовала, как путники хотели ее убить, из-за чего бег становился еще резче, а рев еще громче. Возросший темп неведомой твари подстегнул гномов лихорадочно готовить новую партию бомб.
- Дайте мне попробовать, - подвинула Варда Аста, натягивая тетиву с вложенной стрелой.
- У нас не получилось сотнями иголок достать ее, а ты предлагаешь стрелу? – с непониманием отнесся Свэн.
Нахмуренным и еле заметным от пламени факелов взглядом девушка окинула троицу жителей гор, которые не стали продолжать диалог и расступились.
- Доверьтесь мне и не мешайте. Атлан, прикрой меня на случай, если выстрел не получится. – Промолвила напоследок она, снискав поддержку приготовившего дубину великана.
Охотница, не торопясь, подняла лук и прицелилась в темноту. Она не видела надвигавшегося врага, но прекрасно слышала скрежет его когтей по земле. Слух стал для нее самым верным союзником, и в течение минуты полной тишины он помог ей услышать тяжелое дыхание зверя, хитро перекатывавшегося от одной стены к другой. Когда-то Асте уже доводилось испытывать свои навыки в ночном лесу, однако все было несколько проще. Мишень не угрожала ей смертью, она смиренно сидела на ветке, исполняя красивую песню. Сейчас все складывалось по-другому. Огромные риски, огромная ответственность, неизвестный соперник, неизвестная местность. Усилием воли Аста успокоила дрожь в руках и закрыла глаза. Она сделала глубокий вдох, после чего выдохнула наполовину и задержала дыхание. Три, два, один… стрела со свистом полетела, рассекая застоявшийся воздух и теряясь во тьме. Каково было удивление всего отряда, когда они услышали жалостливый вой чудовища. Топот, как и громкий рев, прекратился. Им на смену пришел грохот, с которым, видимо, зверь упал наземь.
Гномы, пустынник и анд не скрыли радости. В порыве чувств они с восторгом набросились на охотницу и отблагодарили дружескими объятиями, попутно отсыпая ее комплиментами.
- Аста из народа вудов, ты попала не только в чудовище, но и в сердце дряхлого старика, - произнес Вард, - признаться, такого я еще не видел.
В ответ на хвальбу соратников девушка лишь скромно улыбалась. Для нее также оставалось загадкой, как удалось попасть по зверю.
- Придержи коней, Вард. Она не только твое сердце покорила. – С восхищением добавил Молох, позволив себе слишком смелый взгляд, который Аста моментально уловила.
- Еще рано радоваться, - ответила, наконец, охотница, избегая растерянности, - оно может вернуться. Поэтому надо придумать, как будем выбираться.
- Нам тоже интересно, - донеслось сверху.
В краткой фразе все без исключения узнали речь Брондаза. Наклонившись, маг светил посохом вдоль гладкого склона вплоть до отряда.
- Не думал, что когда-нибудь так обрадуюсь магам, - еще больше расплылся в улыбке Вард.
- Сейчас мы попробуем вас вытащить, - крикнул Танар.
Один конец веревки король вместе с Аспуром закрепили вверху, а другой сбросили вниз. Веревка оказалась коротка. Не хватило приблизительно пяти метров, чтоб ухватиться за нее.
- Не достаем, - отчитался Вард товарищам наверху, - еще опустите.
- Это предел, - ответил Танар.
Тогда в голове Булдарна созрела мысль. Великан снял с торса висевшую накрест звенящую цепь и принялся скреплять веревки с крайним широким кольцом, продевая в него ее конец и крепко завязывая. Анд особо не торопился, поскольку старался не допустить ошибку. Внезапный рев снизу все изменил. Из туннеля одновременно донеслись несколько чудовищных голосов с возобновлением тяжелого топота лап. С новой силой поток подземной нечисти мчался к цели. Облегчение на лицах путников, застрявших в подземелье, пропало, уступив ужасу.
- Что это было? – вопросил скривившийся король.
- Быстрее, - подгонял Молох, - поторопитесь, а то у нас дела плохи.
Спасатели последовали совету товарища, ускорившись.
- Еще немного времени, - раздалось сверху.
- Нет у нас времени!
Булдарн заканчивал соединять цепь с веревкой. Все было готово, оставалось лишь зацепить свободный конец цепи за что-то устойчивое, но под напором товарищей он оставил эту затею, крепко вцепившись руками в металлические кольца.
- Готово, - обрадовал Танар, повторно скидывая спасательный канат. На этот раз он опять не достал, однако теперь не хватало около 3 метров.
- Аста, давай, - прокричал Вард.
- Я останусь прикрывать, - твердо отрезала она, приготавливая стрелу, - полезайте.
Атлан схватил Свэна и подбросил его. Гном зацепился и полез наверх. То же великан проделал и со вторым близнецом. Затем пришла очередь Варда. Троица вскарабкивалась, уверенно сжимая в руках спасительный шнур. Дабы не оборвать качавшуюся от тяжести веревку, решено было прекратить подъем остального отряда. Как только близнецы выбрались на поверхность при помощи магов и Танара, настал черед новой партии.
- Атлан помочь подняться, - взволнованно выговорил Атлан, подзывая к себе охотницу, которая выпускала стрелы в ревущую темноту.
- Я прикрою.
- Аста, лезь! – прорычал Молох, крепко схватив девушку за руку. – Гномы выбрались, теперь ты.
Обернувшись, она увидела перед собой пустынника, заботливо взиравшего на нее. Уже второй раз за последние десять-пятнадцать минут он позволил себе столь нежный блеск в глазах, в котором читалась неподдельная боязнь за девушку. Вот так внезапно воин раскрыл свою душу одним неосторожным взглядом то ли от нахлынувшего адреналина, то ли готовясь к худшему.
- Давай же! – поторопил он.
- А ты?
- У меня есть еще одно дело.
Без лишних допросов Аста направилась к великану, и он успешно подбросил ее к веревке. Карабкаясь к ожидавшим наверху, она напоследок глянула в сторону Молоха, который, схватив факел, рванул навстречу чудовищам. Казалось, что он решил пожертвовать собой ради выигрыша времени, но списывать со счетов его все же было рано. Хитрый пустынник, достав бутыль из-под пледа, в поперечную линию вылил его содержимое перед собой, а затем поднес туда факел. Неизвестно, что за смесь плескалась в стеклянной емкости, но от взаимодействия с факелом она тот час воспламенилась, создав ярко-оранжевую огненную стену.
« Надеюсь, это их задержит» - удовлетворенный проделанной работой, Молох вернулся к Атлану, а затем с его помощью взобрался на спасительную веревку.
Монстры подбирались все ближе, отчего всем становилось страшнее. В особенности, Атлану, дожидавшемуся, пока спутники все вылезут наружу. Он понимал, что если сейчас предастся панике и запрыгнет на веревку, то оборвет ее вместе с Молохом и Астой. Он понимал, что если сейчас товарищи застопорятся, то он уже никогда не вылезет с этого обвала. От подобных нерадушных перспектив сердце анда билось все сильнее. Оно едва не остановилось, когда одна из тварей добралась раньше остальных и, преодолев столб огня, выпрыгнула из темноты на него в попытке убить. С перепуга великан окатил ее своей увесистой дубиной со всей дури, которой обладал, а обладал он огромной силой. Удар на упреждение возымел нужный эффект, отправив существо в нокаут. Но поводов для радости все еще не было, ибо приближались остальные, коих число оставалось неизвестным. К тому же, в любой момент мог очнуться только что поваленный зверь. Атлан приготовился к бою, и лишь сигнал сверху заставил его сменить решение.
- Атлан, давай, скорее, - прокричала переводившая дух после быстрого подъема Аста.
Великан подпрыгнул и ухватился за веревку, из-за чего та чуть растянулась и заскрипела. На миг показалось, что она сейчас порвется, но удача в тот момент улыбнулась силачу. Он изо всех сил полз наверх, а веревка все больше ослабевала – набежавшие твари снизу хватались за нее и тянули на себя. Это не осталось незамеченным сверху.
- Атлан, закрой глаза, - предупредили Свэн со Стэном, швырнув вниз «бомбы-светлячки» для того, чтоб ослепить чудовищ.
Приглушенный хлопок озарил тоннель ярче смеси пустынника. То, что на мгновение увидели путники внизу в свете вспышек, заставило их поистине ужаснуться. Темнота скрывала облик чудовищ, давая возможность лишь слышать их, из-за чего становилось жутко, но видеть это глазами – совсем иное дело. Картина вызывала неподдельный страх. Гигантские крысы, злобно оскалившись, неистово рычали. Шерсть их в районе холки стояла, хвосты по-змеиному извивались, глаза налились красным демоническим цветом, когти без труда резали камни. Из усеянной острыми, как клинки, зубами пасти текли сгустившиеся слюни. А сами они, столпившись у склона, поочередно выпрыгивали, стараясь добраться до великана.
Как бы там ни было, бомбы подействовали, и крысы рефлекторно отпустили веревку. Атлан уверено продолжил подъем. Сейчас Булдарн не просто держал цепь, как с другими выкарабкавшимися. Он еще и тянул веревку на себя, всячески ускоряя подъем соплеменника. Уже на самом конце, когда оставалось совсем немного, веревка распрощалась с цепью, а великан сорвался вниз. Лишь решительные действия Аспура спасли ситуацию. В последний момент гладиатор ухватился за жилетку Атлана, не дав тому упасть. Огромный вес анда давал о себе знать. Рука Аспура дрожала, пальцы медленно разжимались, а сухожилия не справлялись с неестественной нагрузкой. Жилетка выскальзывала из руки, как вдруг несколько других рук товарищей устремились к Атлану. Танар, Брондаз, Дармир, а затем и Булдарн, намертво вцепились в силача, а затем выволокли его из ямы.
- Вот это было весело, - возбужденно воскликнул Брондаз, отряхиваясь.
- Уверяю тебя, что там еще веселее, - показал пальцем в яму Молох.
Рев подземных монстров все еще доносился снизу, напоминая о пережитом шоке. Только теперь он звучал заметно тише, а потом и вовсе прекратился, стоило близнецам щедро сбросить вниз две мощных разрывных бомбы.
- Что это за существа? – поинтересовался Дармир.
- А, ты про громадных вонючих крыс? – риторически спросил нервный Свэн, - так познакомься. Это тальпы – местный зоопарк, которому некие висги скармливали своих врагов. Долбаные колдуны.
- Не хотела бы я стать их врагом, - поделилась опасениями Аста.
- Не станешь, - заверил Брондаз.
- Свэн, откуда ты это взял? – оживился Дармир. Его загоревшиеся глаза показали, что слова гнома очень заинтересовали его, - откуда знаешь про висгов?
- Оттуда, - ответил за брата Стэн и указал на металлический щит с надписью, - только, когда будешь рассматривать, не читай вслух, а то не хочется опять куда-нибудь провалиться.
Дармир подошел к рисункам. Он с детским интересом изучал каждый символ текста, прикасался кончиками пальцев к выемкам, пробегал взглядом по рисункам. Таким радостным, как в тот момент, мага еще никто не видел.
- Потрясающе, - чуть слышно произнес не скрывавший восхищения маг.
- Не вижу ничего хорошего, - отозвался Молох, когда услышал Дармира.
- Вы просто не понимаете, что это, - с невозмутимостью в голосе отреагировал маг
- Так объясни, чтоб до нас недалеких дошло, - попросил Молох.
Дармир повернулся к путникам, а те с интересом уставились на мага в ожидании ответа.
- Висги – это тот самый древний народ, известный в легендах, как Черный Народ или Черное Царство, с которым наши предки годами воевали, пока не разбили их окончательно в долине. Хоть висги и считались магами, но с нами их почти ничего не связывало, они выбрали иной путь развития. Но это ничуть не убавляло их силы. Мудрецы в летописях писали, что их роскошные города вырастали в каждом уголке Закатных Земель, сливаясь в огромную империю. Высокий уровень врачевания болезней и образования, сильная армия и флот, развитая инфраструктура, торговля и промыслы – все это закрепляло за висгами статус влиятельнейшей державы. Некоторые летописцы утверждали, что они и вовсе сумели подчинить своей воле драконов, оседлали их и использовали в собственных целях.
Дармир сделал паузу. Восхищение, с которым он рассказывал о былом величии вымершего народа, пропало, а ему на смену пришло отвращение.
- Но однажды все поменялось, - продолжил маг, - по неизвестным причинам разразилась война, которую назовут впоследствии Священной. Поменялись и сами висги. Дабы гарантированно победить в войне, они предпочли магию крови, некромантию, жертвоприношения и прочие мерзости. Запретная магия постепенно отравила их души, отдалила от Света. Они перестали радоваться, любить, сопереживать, растеряв все человеческое. В общем, они выбрали путь служения тьме. Но даже столь отчаянный шаг не помог им. Они теряли один город за другим, их защитные стены падали под ударами снарядов онагр объединенных сил, их кровавые алтари разрушались, а чернокнижники беспощадно вырезались. Опустошение континента, истребление целого народа, гибель мощнейшей империи – такова цена, которую висги оплатили.
Путники замерли, вслушиваясь в спокойный приятный голос тарладонского мага из фиолетового круга. Они оценивали степень трагедии, захлестнувшей сотни тысяч жизней. Некогда развитая цивилизация обернулась в прах, который впоследствии разбросали ветра времени по разным уголкам остатков мира в виде песен, былин, сказок. Вероятно, Закатные Земли, подобно чаше, дополна вобрали в себя ядовитый напиток из страданий, мучений и стенаний. И теперь содержимое изливалось на головы тех, кто осмеливался ступить в дикую местность.
- Там еще что-то говорилось об иерофанте, - заметила Аста.
- Иерофанты, - поправил побледневший Дармир, нервно сглатывая слюну, - воплощение стра…
- Ну, наконец-то! Сколько можно ждать? – Мага громким возгласом перебил вошедший в зал Брум, обрекая монолог на внезапное окончание. – Меня уже послали за вами. Мы думали, что-то случилось.
- Случилось, Брум, - отозвался Аспур с оглядкой на обваленную часть полов.
- Что же?
- По дороге расскажу.
- Что-то мы засиделись здесь, - Танар начал собирать вещи, - тем более, когда на улице давно прошла буря.
- И когда в другой башне остались раненые, - добавил Булдарн.
Решение не заставило долго ждать, и путники собрались покинуть злосчастную комнату
- А что делать с ними? – спросил Вард, показывая на открытую яму.
- Думаю, они не выберутся, как их покровители, - успокоил Молох.
Глава 39. Обитель далекого прошлого
Мир погрузился во тьму. Он окрасился в серые и черные сгустки разных контрастов. С неба срывались яркие молнии оранжевого цвета, сопровождаемые на удивление приглушенным громом. Выжженная земля на безжизненной поляне хранила обет молчания. Не того, что порой необходимо для приведения мыслей в порядок. Пугающее молчание, что давило на виски пуще самых пронзительных звуков. Посреди поля из ниоткуда появился сгорбленный силуэт, закрытый длинной накидкой с капюшоном. В своей костлявой руке незнакомец держал надломанный посох и усердно что-то нашептывал, отчего моментально появлялись такие же мертвецы, как он, и влачились к заклинателю. Они неприятно хрипели в едином порыве, пытаясь произнести имя своего господина. С каждым выброшенным словом из уст колдуна их количество возрастало, а сам он становился сильнее. Он расправлял спину, похрустывая скрытыми под тканью позвонками. С каждой секундой шабаш разыгрывался с новой силой, и несметная демоническая армия, бросая вызов Творцу, выбиралась из своих отвратительных миров.
Чье-то присутствие вдруг заставило заклинателя насторожиться. Он окинул округу полными пустоты глазами и увидел наблюдавшего за ними живого человека. Колдун издал сотрясший землю вопль, после чего толпа слуг направилась уничтожить незваного гостя. С такой стремительностью, с которой появился силуэт, мертвецы отовсюду обступили чужака. Он утопал в пучине хрипевших покойников-скелетов, что вытянутыми руками-костями хватали его, трепали из стороны в сторону, сдавливали горло. Как несчастный ни старался отбиваться, звать на помощь, но попытки оказывались тщетными. Никто ему не мог помочь. Он был один против этого безжалостного мира, в котором правили темные силы.
- Помогите, умоляю, - прокричал Брондаз, вскочив с лежака посреди ночи. Холодный пот проступал на прямом лбу, сердце в груди отбивало барабанный марш, а руки тряслись.
Стерегшая лагерь смена заметила отчетливое пробуждение мага посреди глухой ночи, и вскоре почти все сбежались к нему.
- Что стряслось? – почти сразу прибыл с расспросами взволнованный Дармир, который вместе с еще семерыми путниками находился в это время в дозоре. – В чем дело, Брондаз?
- Все в порядке, всего лишь кошмары, - с натянутой неискренней улыбкой ответил маг. В привычной для себя манере он похлопал Дармира по плечу, давая знать, что нет поводов для беспокойства. Хотя на самом деле он заметно нервничал. Неизвестно, что больше его тревожило. То, что наблюдателем в своем кошмаре был он, или то, что в лике заклинателя он разглядел до боли знакомые очертания лица своего брата. В любом случае, продолжить сон Брондаз не захотел.
- Может, расскажешь? – предложил Дармир, - магам духа не снятся кошмары просто так. На то всегда есть своя причина.
- Уверяю тебя, все нормально, - повторил Брондаз, - порой подсознание способно преподнести какой-нибудь неприятный сюрприз.
- Но только не представителям фиолетовой мантии!
- Ты забыл, где мы находимся? – данную фразу Брондаз исполнил, как оправдание. – Здесь всякое может случиться. Со мной действительно все хорошо.
Маг выразился максимально убедительно, снискав неуклюжий кивок брата, который пока не спешил верить на слово. Остальные также предпочли не донимать Брондаза излишней заботой и распросами. Только оптимистичный Свэн предложил магу «хряпнуть крепкой водицы для крепкого дрема», на что тот вежливо отказался.
Вскоре настало долгожданное утро, что означало возобновление пути, пролегавшего по все тем же равнинам. К счастью, серьезных бурь больше не наблюдалось. Чем дальше путешественники отходили на север, тем яснее становилось небо, изредка источавшее редкую свежую морось. Перевалочными пунктами для группы служили постройки погибшего народа, которые хаотично усеивали зеленые просторы. На пути встречались скромные дольмены, сторожевые башни, развалины замков. Бывало, местом привала значились остатки бывших городов, а точнее, оставшиеся от них груды разбросанных плит.
В силу незаживших ран ослабленный Глеарос, за которым ухаживала Абиель, не мог в полной мере постичь культуру памятники древности, однако Терсия не упускала такой возможности. Она обходила их, замеряла пропорции каменных глыб с оставшимся на них орнаментом, делала зарисовки себе в журнал, рассматривала непонятные магические символы. Каждая новая находка превращалась в настоящее открытие, отдалявшее искательницу от искомой цели. Порой складывалось ощущение, будто она давно позабыла о всяком турнире и находилась здесь в качестве ученого-туриста. Так получилось, что в процессе своей бурной деятельности эльфийка заимела помощников. Одним из них неожиданно для Терсии стал Дармир, который любезно делился знаниями с ней, расшифровывал неизвестные символы, руны, высеченные на дощечках письмена. К счастью для исследовательницы, мага тоже интересовало наследие умершего народа, ведь его слабым местом были именно они – те самые легендарные висги, властители Закатных Земель. С детства он взахлеб зачитывался красноречивыми легендами об огнедышащих драконах, о громадных дельфинах-землебурах и других вымерших зверях, мифами об успешных путешествиях висгов далеко за море, о мировоззрении до их падения в ересь. Эпическое прошлое пленило мальчика, посеяв в нем давным-давно идею об отправке на турнир. Разумеется, она не являлась единственной причиной. Маг, будучи талантливым и способным не по годам, как его брат, вызвался в качестве достойнейшего представителя по традициям магов, где каждый из трех городов выдвигал на турнир свою тройку.
На пути попадались мастерские по выплавке стекла, ритуальные колодцы, остатки пирамид силы, жилые дома, кузницы, ткацкие мастерские и многое другое. И обо всем этом Дармир неустанно рассказывал, он объяснял устройство работы мастерских, предназначение колодцев, важности тех или иных знаков, а эльфийка охотно слушала. И записывала. Компанию паре исследователей составлял Атлан. Великан со свойственной ему искренней радостью и детской отзывчивостью всячески помогал обретенной в дороге подруге. Он постоянно приносил ей найденные куски амфор, кубки, наконечники стрел, в общем, все, что блестело. А еще анд демонстрировал не дюжую силу, двигая по просьбе Дармира и Терсии неподъемные глыбы, за что вызывал неподдельное восхищение спутников своими физическими данными. Слабоумный великан-силач, ученая красавица и могущественный маг - довольно спонтанное трио даже в рамках временного союза представителей всех 8 государств.
Остальным участникам похода столетия также не приходилось скучать. Аста и Молох предпочитали уединяться на охоте. Забавно, но теперь, оставив позади труднопроходимый лес, пустынник рассказывал лесной охотнице, как надо добывать еду степных условиях. Вообще, они со времен пребывания в поселения тоинов довольно сблизились, дав повод для сплетен среди группы. Поговаривали, будто парочка завела роман, а поиск дичи стал удобным прикрытием, чтобы скрыться от всех. Так ли это было на самом деле, никто наверняка не знал. Лишь вездесущие забияки Свен со Стэном, когда смачивали усы медовухой, не теряли возможности открыто стебаться над объектами пристального внимания. В отличие от них, остальные вели себя проще. Аспур вместе с Брумом помогали Танару с раненным Викхелем. Вард, как подобает самому пожилому представителю вояжа, в компании Брондаза и Булдарна занимался лагерными рутинными делами: разжигал костер, ходил за дровами, разведывал территории, прокладывал новые тропы в соответствии с картой. Под вечер либо во время караула старый щедрый гном вежливо предлагал испробовать набитую душистым табаком трубку товарищам, а когда те отказывались, старик усаживался поудобнее и с нахмуренным задумчивым видом медленно наслаждался курением среди тандема пьяных близнецов, по привычке выступая их нянькой.
Семь дней и ночей участники, таким образом, кочевали по бескрайней степи от одних развалин к другим. Все изменилось, когда на восьмой день они преодолели необычно крутой холм, за которым на низменности в зарослях укрывался громадный город. Точнее, его остатки, ибо, как известно, Закатные Земли давно превратились в опасный заповедник с вкрапленными в него братскими могилами павших. Среди прочих это поселение явно отличалось от предыдущих. Отчетливо проступала разница в стиле строений, их фасаде, кладке, оставшихся на них расписных узорах. По краям города стояли наиболее низкие постройки, напоминавшие жилые комплексы. С продвижением вглубь города к его центру высота зданий увеличивалась. Создавался эффект горы, в центре которой возвышалось 5 исполинских скульптур неведомых существ, несмотря на то, что пьедесталов под изваяния отводилось 7. Все семь постаментов равномерно располагались по кругу лицом к обширному пруду в центре круга. Содержимое водохранилища вызывало потрясение, ибо стоявшая в нем нерушимо вода по-прежнему каким-то чудом оставалась кристально чистой. В центре пруда виднелись края плит на подобие тех, что Терсии уже доводилось видеть у озера перед лесом. Водную гладь украшали кочевавшие по ней ароматные белые цветки, похожие на лотос. Они осыпались с цветущих деревьев, ветви которых нависали над искусственным прудом. Прелесть природы, гармонично сочетавшаяся со статуями – прелестью рукотворной. Каменные стражи имели человеческую конституцию тела и нечеловеческие головы. Так, например, один из них имел голову рыбы, а тело его покрывала круглая чешуя. В руке он держал трезубец. Другой безмолвный стражник имел голову сокола и держал палицу, третий – волчью голову и держал хопеш, четвертый - змеиную и держал кнут, пятый – кошачью и держал ножи. Все они с устремленными в центр озера взорами смирно стояли, а за их спинами виднелись сложенные широкие крылья. В отличие от остальных, кошачью статую путники сразу узнали, ибо точно такие же существа изображались на цитадельной стене. По всей видимости, существа считались то ли богами, то ли высшими символами, то ли царями, поскольку изображались они в царских убранствах и дорогих украшениях.
Однако еще среди прочего, покоя не давал тот факт, что две скульптуры отсутствовали, напоминая о своем существовании лишь оставленными на пьедесталах человеческими ногами до колен, облаченными в толстые ботинки. Можно было бы обвинить время в разрушении, но ровные одинаковые срезы на обеих статуях и отсутствие разбросанных частиц сваленных памятников твердили о намеренном их демонтаже. И оставалось только предполагать, как они выглядели и какая неведомая сила сумела многотонные глыбы перенести с места на место.
- Отлично сохранился город, - восхитилась Терсия, не зная с чего именно начать исследовать, - здесь висги постарались.
- Это не висги, - оглядывался впечатленный Булдарн. У него имелось достаточно оснований удивиться, потому что наметанный взгляд инженера вмиг оценил качество и размах воздвигнутого града, - видит Нара, что я не лгу, это нечто грандиозное.
Дармир растерянным кивком вынужденно согласился с вождем и воздержался от комментариев, как, впрочем, вся группа.
- Вы только поглядите на них. При всем моем уважении к Наре, но даже ее статуя у столицы меркнет по сравнению с этим. – Вождь андов запрокинул голову, чтоб основательно оценить статуи, - Глеарос, ты ведь все знаешь. Скажи, кто мог сделать такую прелесть?
- Кто-то да смог. – К всеобщему удивлению эльф выглядел здесь несмышленым дитем. – Письмена Восходоземья не располагают хоть какой-нибудь крупицей информации о временах, предшествовавших началу наших народов. Сплошное белое пятно. У нас ничего нет, кроме загадочной стены у Цитадели, да и ту никто так не разгадал. Тем не менее, интуиция подсказывает мне, что тут на Родине висгов ответов предостаточно.
- Мы так и будем пялиться в очередную груду камней? – возмутился мечтательным поведением товарищей Свэн, разводя руками.
- Это не груда камней, мой друг, - спокойно ответил Глеарос, - а великое наследие прошлого.
- Да хоть гномья Вечная Обитель предков, без разницы. Меня сейчас волнует, где мы остановимся на привал и что съедим на ужин.
- Вот именно, - согласился Стэн, - давайте к более приземленным делам.
- Эх, близнецы, - вмешался светившийся улыбкой Молох, задорно поправляя сумочную петлю на плече, - эстеты с вас не очень.
- Брат, ты слышал? – повернулся Стэн ко второму гному, - этот песочный бедуин нас обозвал какими-то эсетами.
- Угомоните свои бороды, две причины стыда, - сочувствующе обратился к соплеменникам Вард, чем вызвал дежурный добрый смех путников, которые каждый раз с удовольствием наблюдали за периодичными несерьезными перепалками, - если бы вы хоть иногда освещали свои пустые головы информацией, то знали бы, что эстетика – учение о прекрасном.
- Наша задача – рубить топорами врагов. Мы не обязаны что-то знать. Пусть этим занимаются остроухие. – Указал на Глеароса Свэн.
- Не обязаны они знать. А зря, вам бы, двум дуракам, не помешало. – Старый гном махнул рукой, признав бесполезность наметившегося спора, и пошел искать подходящее место для отдыха. Остальные поддержали его затею. Они разбились на двойки-тройки и рассредоточились по городу-призраку. Молох отправился с Астой, Терсия с Атланом, Аспур и Брум с Викхелем, Танар и Булдарн с Вардом, братья-гномы с Глеаросом.
Что касается магов, то они предпочли разведать северную часть города и его окрестности. Неторопливым шагом они прогуливались по просторной улице, поросшей сорняками и кустарниками.
- И все-таки, что тебе снилось той ночью? – вспомнил внезапно Дармир о кошмаре Брондаза, - ты так и не ответил.
- Ничего, - последовал лаконичный ответ.
- Ты способен влезать в чужие головы, подчинять себе других людей, вселять страх, разрывать врагов, но ты, брат, совершенно не умеешь врать. Я видел твое лицо в ту ночь. Как бы ты не заверял, что все под контролем, все не так безоблачно. Остальные могут поверить, но только не я.
- Мои кошмары останутся со мной. – С твердостью в голосе произнес Брондаз. – Поверь, с подобной ерундой я как-нибудь сам разберусь.
- После всего, что мы прошли, ты называешь их ерундой. – Дармир отпустил недобрую ухмылку. – Мы слишком много их пережили. И ты это прекрасно понимаешь, когда каждый раз смотришь на меня. Ты прекрасно осведомлен на практике о том, что ужасы способны опустошить душу и разрушить личность.
- Ты путаешь грешное с праведным, Дармир.
- Я знаю, что говорю.
- Как и я. – Брондаз выпучил большие глаза на собеседника, едва не срываясь.
- Как хочешь, - с не меньшей экспрессией уступил Дармир и зашагал еще резче, оставляя другого мага позади, - только помни вот что: сколько не прячь в себе кошмары, рано или поздно они вылезут наружу. В тот момент, когда ты совсем не будешь ожидать.
Брондаз задумался. Его уверенность поколебалась, а две противоположные мысли сцепились в жестокой схватке за право главенствования. Он хотел признаться во всем, что видел, но с другой стороны что-то отталкивало его.
- Я видел тьму и орды мертвецов, - после непродолжительных терзаний отважился маг, чем остановил темп брата, - они обступили меня, а потом начали душить по приказу своего хозяина, что стоял среди сумрака и наблюдал. Я ощущал на себе его чуть слышимое бормотание, среди которого уловил что-то про погибель.
- Брондаз – ты маг фиолетового круга, - нахмурил брови Дармир, - но в ту ночь ты выглядел перепуганным. Жалкий «Крик», коих мы насмотрелись в обилии за свои жизни, не способен поколебать тебя. Здесь что-то серьезное?
- Ты прав. Я испугался другого, - признался рассказчик с готовностью выложить все сразу, - среди черной тени от капюшона я рассмотрел кое-кого…
Дармир изменился в лице моментально. Неведомая сила обрубила его интерес к диалогу, понудив отвлечься. Взгляд намертво застыл в одной точке. Брондаз сначала не обратил внимания на поведение собеседника, но как только присоединился к Дармиру в наблюдениях, то сразу все понял. На шершавой стене заброшенного дома были небрежно выцарапаны имена «Банна» и «Тид», а у фундамента под надписями лежал букет розмарина и несколько черных перьев.
- Брат, все хорошо, - поспешил успокоить Брондаз, схватив двумя руками его за плечи и глядя прямо в глаза, - это неправда.
Но Дармир не внял словам брата, явно знавшего причину неожиданной паники. Он судорожно дышал, будто задыхался, и невменяемо мотал головой. Не похожий сам на себя, он начал орать изо всех сил, из-за чего на панику прибежала рядом находившаяся Абиель.
- Дармир, посмотри на меня, - не переставал добиваться внимания брата Брондаз, - мы в действительности, это не сон. Все хорошо.
Но эффект от переговоров не появлялся. Более того, испуганный безумец бросился на брата, взмахивая посохом и выкрикнув смертельные заклинания. Брондазу оставалось лишь грамотно парировать их. Разразилась ожесточенная схватка двух, равных по силе магов, не желавших уступать. Яркие горячие вспышки хаотично разлетались в разные стороны. Абиель даже пришлось укрыться за полутораметровым булыжником, дабы не словить на себе случайный луч. Где-то 10 минут длился ожесточенный бой, пока быстрым взмахом руки Брондаз не отбросил на несколько метров оппонента, воспользовавшись брешью в его обороне. Дармир упал на землю, и казалось, что исход спарринга предрешен. Однако маг моментально поднялся и устремился прочь от города. За ним погнался Брондаз, а за ними двумя осторожно отправилась вслед Абиель.
Вопль обезумевшего чародея не остался проигнорированным, и вскоре иные путники сбежались к месту стычки, вновь объединившись . Никого и ничего поблизости уже не было, кроме все еще стоявшего в наэлектризованном воздухе ярко-фиолетового пара.
- Вы слышали? – обратился Викхель к группе Танара, - кто-то кричал.
- Похоже на наших друзей из Тарладона, - решительно ответил Вард, - где остальные?
- Неизвестно, - Брум растеряно развел руками, - но, думаю, надо их найти.
- Согласен, - принял предложение гладиатора король, - будем держаться вместе на всякий случай.
Шестеро путников отправились обратно в центр к статуям. Они договорились о встрече там, после того, как обсмотрят окружающую местность. Не успели они ступить и шага, как из-за развалин появилось несколько десятков до боли знакомых изгоев. Со всех сторон они окружили участников, направив в них натянутые на тетивах стрелы. Однако убивать они не торопились. Их намерения по-прежнему оставались неясными, в разговор они не вступали, требований никаких не выдвигали. Немая сцена встречи продлилась недолго. До того самого момента, когда из гущи неопрятных разбойников показался рослый мужчина, выделявшийся рассудительным взглядом и чистой одеждой. Белая застиранная рубаха, дворянская шляпа, начищенные сапоги, толстый ремень на широких штанах, обвешанный разных размеров колбами и банками. Не стой он рядом с дикарями, и можно было подумать, что он – цивилизованный турист восточных земель, также угодил в ловушку звереподобных людей. Но нет, он не только не жертва изгоев, но еще их предводитель.
- Давайте, не будем горячиться. – Превозмогая довольную ухмылку, крикнул незнакомец. – Мы сейчас можем расстрелять вас, и на этом ваши жизни, как и путь, подойдут к концу. Прямо вот здесь. А можем отсрочить вашу гибель на неопределенное время. Вам нужно всего лишь бросить оружие.
Путники пока не спешили расставаться со своими смертоносными орудиями, предпочитая выдержать длинную паузу. Такую же неловкую, которая предшествовала ей.
Устав дожидаться ответа, главарь что-то буркнул рядом стоявшему изгою, после чего последний запустил стрелу в направлении путешественников. С прерывистым воем она в паре десятков сантиметров пронеслась мимо головы Викхеля.
- Следующие угодят в вас, если сейчас же не сдадитесь. Я три раза не повторяю.
Иного выхода, как пойти на уступки ради сохранения жизни, не оставалось, поэтому путешественники без лишних разговоров положили на землю оружие по требованию командира изгоев, которые поспешили воспользоваться результатом разоружения, накидывая веревки на руки путников.
- Это они? – оглянулся назад командир в поисках ответа.
- Да, Берсерк, - донесся мужской голос. Его обладатель вышел из толпы и стал возле главаря.
Большая часть пленников не придали особого значения мужчине, но только не Аспур. Он покраснел от накатившей злости, когда в мужчине узнал помилованного Дехтрира.
- Ах ты мерзка крыса, - не выдержал Аспур. Он дернулся в направлении неприятеля, но изгои быстро остудили его гневный пыл парой ударов по ребрам, - правильно говорят об изменниках. Предавший однажды, предаст повторно.
- Я может и предатель, - рассмеялся Дехтрир, - но хуже него может быть только тот, кто прощает предателя…Так говорят.
- Ну-ка, тихо всем! Я здесь говорю. – Вмешательство Берсерка заставило обоих закончить спонтанную стычку столь стремительно, как они начали, а Варда, Викхеля и Танара ужаснуться от встречи с тем самым Берсерком, о котором они уже наслышаны и которого хотели избежать.
- Ну, наконец-то, - злобно выдавил из себя удовлетворенный командир, - нашлись беглецы. Долго мы за вами брели.
- Вовсе не стоило, милейший, - отозвался Вард, - рискованно и опрометчиво, как-никак.
- Опрометчиво поступила ваша шайка, когда разгромила мой лагерь и убила моих людей, - с презрением обрушился на гнома Берсерк, - но теперь мы все расставим на свои места. Я пока не придумал программу удовольствий для вас, но уверяю, она будет увлекательной и не заставит себя долго ждать. Вы испытаете просто целый спектр ощущений. Свяжите их, заткните рты, а потом аккуратно выдвигаемся к центру. Там соберем полную коллекцию.
Изгои сделали в точности, как велел их командир, а затем под конвоем повели пленников к статуям. Там их уже ждала дюжина довольных товарищей. Не мудрено, ведь им удалось схватить близнецов и Глеароса, которые в потрепанном виде стояли со связанными руками и все в ссадинах. С напухшей губы Свэна сочилась кровь, а Глерос, корчась от боли, держался за правое бедро, где располагалась незажившая после молнии рана. Очевидно, троица не желала просто так сдаваться и предпочла ожесточенно сопротивляться, хоть и проиграла в итоге.
- Командир, мы кое-кого поймали, - доложил изгой подошедшему с основными силами Берсерку, - пришлось потрудиться.
- Это ваша работа – трудиться, - возмутился Берсерк. – Или вы ждете благодарность и почетную грамоту от меня? Что по потерям?
- Уроды убили троих наших, - отчитался руководивший группой изгой.
- Кого?
- Ванса Молота, Меридит и Давису.
- Ванс, - закусил обветренную губу Берсерк, - дурак тот еще, но молотом махал умело. Жалко хорошего воина.
- Твой хороший воин наложил в штаны от страха, когда я его рубил, - вмешался Стэн. Его презрительная улыбка одновременно демонстрировала непокорность со злорадством, - я посмотрю, как поведешь себя ты.
Главарь не пропустил мимо ушей адресованную ему дерзость. Он, присев на корточки возле Стэна, достал из чехла нож и легко провел его острием по щеке гнома. Оно едва касалось грубой смуглой кожи бородача, оставляя тонкую царапину.
- Я могу тебе вывернуть кишки за эти слова, - тихо произнес Берсерк сквозь зубы, - могу освежевать, могу порубать твою смрадную тушу на маленькие кусочки. Я много, что могу. И не надо со мной так разговаривать, карлик.
На какое-то время показалось, что главарь успокоился после угрожающего выговора, но все оказалось иначе. Все это время мнимого спокойствия он лишь приготавливался. Берсерк подвел лезвие к правой брови Стэна и вонзил кончик ножа под нее. Под сильный вопль истекающего кровью гнома и безуспешные попытки Свэна помешать Берсерк с хрустом выковырял глазное яблоко жертвы, словно знающий свое дело мастер ювелирного дела.
- Огорчу тебя, гном. Если и будешь смотреть на мою гибель, то только одним глазом. –Маньяк уставился на вырванное око. – Прижгите рану. Не хочу, чтоб оно сдохло от потери крови.
Под отчаянные мычания связанных пленников Берсерк выпрямился. Безмолвные лица изгоев давали понять, что он не собирался останавливаться, ибо их лидер порядком разозлился, а когда Берсерк злился, никто не желал попадаться под горячую руку. Неконтролируемая злость стала его главной приметой, за что он получил такое прозвище.
- Эльф, всегда забавляли эльфы, - остановился он рядом с Глеаросом, - особенно ваши острые, как мой клинок, уши.
Берсерк наклонился к пленному эльфу и сильно полоснул его по уху. Спустя миг отрезанная конечность уже была у мучителя. Он с интересом разглядывал мертвую плоть, словно в руках у него было не окровавленное ухо, а какая-нибудь игрушка.
- Надеюсь, ты не против, если я заберу себе его в качестве талисмана? – продолжил издеваться Берсерк, - говорят, они приносят удачу. А мне везение ой как необходимо в проклятых землях.
- Тебе уже ничто не поможет, - со злобой вмешался Свэн.
- А вот и третий. Я помню о тебе, не волнуйся.
Главарь подошел к Стэну и с таким же хладнокровием лишил его пухлого мизинца на левой руке вопреки оказанному сопротивлению. Гном источал непреодолимую ярость и хотел намертво вцепиться во врага, голыми руками разрывая того на части, но обстоятельства не позволяли осуществить задуманное. Такая неистовая злоба не могла не веселить садиста, что получал наслаждение от угнетенного вида путников.
- Все по-честному, - произнес Берсерк, качая указательным пальцем, - за троих убитых вы еще легко отделались. На первое время. Потому что, когда я соберу всех вас, устроим настоящее правосудие.
Пытки прекратились, а мрачный предводитель переключил внимание на своих слуг.
- Эй вы, живо отправляйтесь за остальными. Нужно собрать полную коллекцию.
Изгои, что ранее схватили близнецов и Глеароса, быстро усвоили отданный им приказ. Они разделились на две части и в спешном порядке отправились на охоту за оставшейся семеркой.
Глава 40. Откровения
Дармир пробивался сквозь густые заросли папоротника в надежде уйти от преследования. Он периодически останавливался отдышаться, оглядывался назад, а затем продолжал побег, как только слышал шелест листвы неподалеку. Брондаз не отставал, с непреклонным упорством он гнался за беглецом, позабыв об отдыхе. Главной его целью оставалось вернуть брата, привести его в чувства, прояснить затуманенный рассудок. Брондаз, наоборот, вовсе не выглядел растерянным, а знал, что надо делать. В подобные ситуации он уже попадал и успешно разрешал их каждый раз. Он отлично знал брата, знал его повадки и привычки. Поэтому в скором времени погоня окончилась встречей обоих на широком ядовито-зеленом лугу.
- Дармир, послушай, - жадно хватал воздух Брондаз, - только послушай.
- Перевоплотиться в родного брата – хитро, демон, но я не глупец. – Приготовился к бою тот. – Мог бы придумать что-нибудь по оригинальнее.
- Да выслушай же меня! Никакой я не демон. Ты не во сне, а в реальности.
- Ага, как же! И надписи на стене посреди Богом забытых мест тоже реальны.
- Я не знаю, откуда они взялись, но уверяю тебя, что говорю правду, - Брондаз медленно положил на землю свой посох в знак доверия, - дай мне шанс все объяснить. Ты прекрасно знаешь, что демоны пользуются масками и говорят общие фразы, но не знают тайн, подробностей жизни, им неведомы воспоминания. Прошу задай мне вопрос, ответ на который знаешь только ты и твой брат, а я отвечу.
Дармир сотрясался от нервной дрожи. Инстинкты выживания разрывались в голове с требованием убить ослабленного собеседника, но глас разума отдаленно просил исполнить просьбу. « Почему я должен ему верить? Что, если это особенно хитрое порождение, вырвавшееся из бездны? Может он действительно мой брат? Чего мне стоит спросить?», - вопросы мешались в голове мага, закручиваясь в водоворот. Он сомневался.
- Откуда у тебя амулет из горного хрусталя? И какой у меня амулет? – спросил, наконец, Дармир.
- Амулет…Да, хорошо, амулет. Мы тогда еще были детьми, - спокойно начал рассказ Брондаз, - родители участвовали в делах Тарладона и его окрестностей, тратя почти все свое время. Дабы не пускать нас на самотек, до поступления в круг нашим обучением занимался учитель Агний. Ты ведь помнишь его? Агний. Добрый и справедливый старик из Аонаса со строгими чертами лица. Помню его гладкие седые волосы, морщинистую искреннюю улыбку, властное слово. Помню, как он справлялся с двумя шкодившими сорванцами, как по-родственному воспитывал нас, рассказывал легенды о добре и зле. Ты тогда впервые загорелся интересом к вымершим висгам и неустанно просил старика рассказать еще историй о древнем мире. Но чудесная пора нашего беззаботного детства пролетела в компании мудрого старика довольно стремительно. Перед отправлением в круг, Агний встретился с нами в последний раз. Тогда он заметно нервничал от нахлынувших сантиментов, а руки держал сжатыми в кулаки. « Да сохранит вас свет Творца», - произнес он тогда и раскрыл кулаки, в каждом из которых находились маленькие дары. Мне он вручил лежавший в левой руке амулет из горного хрусталя, а тебе амулет из берилла. Старец сказал, что они защищают от злых сил и даруют благодать своему владельцу. Тебе особенно понравился оберег…
- Как я назвал его?
- Око. Ты тогда сказал, что оно осветит тебе путь.
По реакции Дармира можно было понять, что рассказанная история являлась достоверной и растрогала впечатленного мага. Он опустил посох и устремился к Брондазу, крепко его обнимая.
- Прости, брат, - проронил Дармир, - прости, что не поверил тебе.
- Все в порядке, - заверил собеседник и похлопал по плечу, - главное, что все обошлось.
- Не хотите объясниться? – донесся сзади женский голос.
Неожиданный шум заставил магов моментально переключить внимание. Они резко повернулись и увидели Абиель. Эльфийка с непониманием смотрела на братьев, дожидаясь ответа.
- Абиель? Как ты здесь оказалась?
- Что ты хочешь услышать? – строго поинтересовался Брондаз.
- Ну, например, как и почему твой брат слетел внезапно с катушек? Для начала это.
- Мы не обязаны перед тобой отчитываться, эльфийка. – Не меняя интонации, отрезал Брондаз.
- Вот как, - возмутилась Абиель, скрестив перед собой руки, - а я думаю, что обязаны. Вы едва не поубивали друг друга, пока сражались. Сегодня все обошлось, поскольку никого не было рядом. Неизвестно, что будет в следующий раз.
- Абиель, такого больше не повторится, - успокаивающе произнес Дармир.
Однако слова мага нисколько не подействовали на вспыльчивую эльфийку, и она продолжила наступление.
- Расскажите мне или я расскажу остальным то, что видела. Кто-то обязан знать правду.
- Нет, - отказал Брондаз, яростно оберегая семейную тайну.
- Учтите! Когда узнает вся группа, что произошло, ваше пребывание в ней окажется на повестке дня.
- Я не стану с незнакомкой делиться личным. – Раздражительно отреагировал на угрозу Брондаз.
- Брат, она права, - кротко вмешался Дармир, - я не хочу подвергать всех риску. По крайней мере, тебе не придется в одиночку справляться с моими дикими приступами.
- Но она же…
- Прошу тебя, расскажи. – Попросил маг.
Сомнения по-прежнему не отпускали недоверчивого Брондаза. Он ходил взад-вперед, судорожно ища наиболее приемлемый выход из ситуации, чем подогревал интерес в девушке.
- Только пообещай, что будешь молчать, - со всей серьезностью потребовал, наконец, он у Абиель.
- Обещаю, что никому не скажу, - с готовностью произнесла она.
- Среди магов ходят различные недуги, присущие только им, - Брондаз старался максимально корректно начать, - одни становятся одержимыми демонами, другие впадают в ересь, практикуя запрещенные ритуалы некромантии и ритуалы с кровью, третьи не выдерживают мощных потоков энергии, из-за чего их тело умирает и отказывают органы. В каждом заклинании кроется опасность для заклинателя, а с ростом круга возрастают ставки и ответственность. Сила, знания, власть достаются дорогой ценой. Маги не привыкли распространяться на весь мир, но, говоря по правде, официальные потери в кругах существенно занижены. Среди прочих недугов есть особенно ужасный. «Нулевая точка», «Бездна», «Кольцо бесконечности» - названий много, но суть одна.
- Нулевая точка?
- Да. Когда маги медитируют, они путешествуют по тонким мирам, что прозвали грезами. Долго блуждать по грезам категорически запрещено, но их выдуманная красота прельщает неподготовленных. Они наслаждаются ей, не замечая, что подходят к нулевой точке. Иллюзорный мир становится для них действительностью. В результате путешествия они навсегда остаются в собственном подсознании, а их физическое тело впадает в кому. Ужасная участь, ибо страшнее всяких демонов может быть твое далекое «я».
- А что делают со спящими? – полюбопытствовала Абиель.
- По-разному, - ответил Дармир, - одних освобождают от жизни овоща кинжалом, а другие…Часто семья не желает убивать больного родственника, теша себя надеждами, что когда-нибудь он пробудится.
- И как часто больные пробуждаются?
- В одном случае из тысяч. Для них отвели целый остров посреди Акульего Залива. Стройными рядами они там лежат на кроватях, пока сиделки осуществляют за ними уход. В нынешней эпохе известно лишь два пробуждения.
- Одно из них твое? – смекалистая Абиель тут же спросила у Дармира.
Маг задумался, сделав паузу. Очевидно, его расстроил вопрос, навеяв нехорошие воспоминания.
- Да, - ответил за брата Брондаз, - он побывал в далеких глубинах бездны, как и я. Все началось с плохой новости, которую мы однажды получили. 10-летняя дочь и 12-летний сын нашей знакомой не просыпались неделю. Банна и Тид. Вскоре стало понятно, что они заболели. Ужасно, когда родители узнают, что их малолетние дети больше не заговорят с ними. Мы с братом тоже скорбели. И тогда Дармиру надоело оплакивать еще живых детей, и мы решили, что сможем их отыскать. После тщательной подготовки мы погрузились в сон. Чтобы найти путь обратно мы его отмечали, осторожно погружаясь все глубже. Мы заглянули туда, где никогда не были. Там небо соприкасается с землей, там обитают твои самые жуткие страхи, а вместо королей там правят ужасные создания. Такое не поддается словесному описанию. В конце концов, мы нашли детей, однако спасти их не смогли. Мы опоздали – они намертво срослись с иллюзиями, объявив их своей реальностью. Пришлось возвращаться. На выходе что-то пошло не так, и я потерял Дармира в бездне. Долгое время я блуждал в отчаянных попытках его отыскать, а когда нашел, то передо мной предстал измученный, трясущийся от боли седой старик. Ценой невероятных усилий нам удалось отыскать, а впоследствии выкарабкаться в реальность благодаря оставленным знакам. Я до сих пор возвращение считаю настоящим чудом.
- Но не все так гладко? – С тревогой вопросила Абиель.
- Психике Дармира путешествие нанесло непоправимый ущерб. Он еще долго не мог спать без сильнодействующих настоек. Три года он приходил в себя, восстанавливал силы, реабилитировался, а я ему в этом помогал. Мы заново учились ходить по грезам, вспоминали заклинания. Но что самое главное – мы условились никогда не ворошить прошлое. Поэтому мы утаили от всех наше путешествие. Даже от родителей, которые до сих пор живут с иллюзиями о скором пробуждении Банны и Тида.
- И как Дармир живет?
- Теперь он иногда испытывает ощущение нереальности мира, а я не даю ему окончательно превратиться в психа.
- И, несмотря на пережитое, вы вновь решились на опасное путешествие?
- У нас нет иного выхода, - быстро ответил Брондаз, но потом, судя по растерянной гримасе, пожалел о спешке.
- Что это значит?
Маги не спешили реагировать на новый вопрос. Вместо этого они напряженно переглядывались меж собой, решая участь очередной тайны. Лишь спустя несколько минут молчания Дармир кротко кивнул, подав разрешительный сигнал брату.
- В старых летописях Аонаса есть редкие записи с подробными рецептами о том, что Столетник обладает чудодейственными целебными свойствами. Он способен исцелять даже самых безнадежных. Мы ухватились за этот шанс, как за спасительную соломинку. Дармир должен выздороветь. Ну, а я, как всегда, помогу ему в этом.
- Я думала, вы здесь ради чести трех чародейских городов.
- Раз уж сегодня такой открытый разговор, то вот тебе мой ответ, Абиель. – Брондаз фальшиво улыбнулся, отваживаясь на новое откровение. – По правде говоря, его здоровье мне важнее чести трех городов, чести всех городов в Восходных и каких-либо еще землях.
Эльфийка не скрывала удивления от драматического откровения магов. На какое-то время стандартные цели большинства группы, суть которых – добыть кристалл во имя своего народа, показались ей малозначимыми. Она поняла, что среди нее есть те, кто не ради славы ступил в Закатные Земли, но ради спасения. Обычного, скромного спасения. Сопереживание охватило ее чуткое женское сердце.
- Не знаю, какие трудности нас ждут в дальнейшем, как и того, кто будет обладать Столетником, но я желаю излечиться тебе, Дармир, - от всей души и с пониманием произнесла она.
- Спасибо, Абиель, - также по-доброму поблагодарил маг.
- Ну, все, довольно нежностей. Теперь ты все знаешь. Надо идти к своим, а то мы что-то засиделись. – В попытке казаться суровым призвал Брондаз.
Путники приняли решение вернуться в заранее оговоренное место сбора. Они даже не подозревали, что произошло после их стремительного отбытия из руин древней обители неизвестного народа, и какая проблема их ждет в центре у живописного озера. Как не подозревали Аста и Молох, которых друг с другом заочно сосватали их товарищи.
Лесная обитательница и пустынный кочевник предпочли осмотреть восточную часть города, где природа взяла верх над остатками цивилизации, укрыв растительностью белые каменные блоки. Оставшиеся целыми здания там давно поросли густым плющом от основания и до самых крыш, напоминая замаскировавшегося хищников. Сквозь треснутые плиты на земле проступала мягкая и пушистая трава, а возле круглых ям, бывших когда-то источниками ключевой воды, и вовсе расцветали импровизированные сады с деревцами и смешанными между собой цветами. Самые роскошные, пафосные, дорогие королевские насаждения близ выросших ввысь дворцов не радовали так, как скромный сад. Присущая ему хаотичность подкупала. Лишнее доказательство того, что всякие старания по созиданию прекрасного со стороны жителей Восходных Земель, будь они людьми, эльфами, гномами иль великанами, остаются жалкими потугами в сравнении с естественным творением.
- Какая прелесть, - восхитилась Аста, глубоко вдыхая стойкий, смешанный аромат миробилисов, ландышей, ромашек и орхидей.
- Я думал, в Южном лесу такой прелести в изобилии, - удивился Молох от хвальбы охотницы.
- Хорошего никогда не бывает в изобилии, за прожитую жизнь я это усвоила.
- Хорошего и плохого вообще не бывает. Действительность нейтральна, и только ты заполняешь ее собой, своими суждениями, переживаниями, оценками, эмоциями. Все, что мы видим в мире, в людях, в себе – лишь то, что мы хотим видеть. Отражение нашего «я».
- И кого же ты видишь перед собой? – заинтересовано спросила девушка. – Какая из сторон твоей многогранной души?
Молох остановился и посвятил все внимание собеседнице. Его карие глаза выглядывали из-под бледно-желтого шарфа, скрывавшего смуглое лицо, и пронзали Асту. В точности, как это было в подземелье. Тогда пустынник, готовясь к худшему, дал волю чувствам. Тогда беда подстегивала его раскрыться, а адреналин вырывал наружу скрытую симпатию. Однако сейчас воин, словно, перед решающим боем стоял в напряжении, завершая последние приготовления в мыслях.
- Нежность…под покровом строгости, - медленно произнес он, - ты хладнокровна и храбра в опасных ситуациях, умеешь при надобности взять себя в руки. Чего стоит случай в провале, когда хрупкая с виду лучница в одиночку поразила монстра, когда самоотверженно осталась прикрывать нас вопреки призыву Варда. У тебя было множество причин дрогнуть, но ты выстояла. У тебя множество причин грустить. Например, расставание с близким другом или угроза расправы по возвращению домой. У тебя множество причин ненавидеть путешествие, но ты восторгаешься окружающим миром. Ты не показываешь никому грусть, прячешь себя под маской, за которой…
Пустынник на время затих и наклонился сорвать синий цветок, что чуть заметно вился среди высокой травы у ног охотницы. Затем он с трепетом вложил в защищенную перчаткой ладонь растение, не отводя взгляда от собеседницы.
- красота и ранимость, которая присуща этому цветку. Он источает душистый аромат, растет в тени зелени под надежной защитой. Далеко не каждый, кто пройдет мимо, заметит синие проблески лепестков на бутоне. А если кто-то и обратит краем глаза, то вмиг забудет и пойдет дальше. Но я обратил внимание и не пошел дальше. Вместо этого я аккуратно и постепенно сминаю траву для лучшей видимости, и с каждым разом влюбляюсь в цветок все больше.
Приятно удивленная таким сравнением Аста смущенно стояла, не зная, что ответить. Ее блестящие зрачки бегали из стороны в сторону, щеки заметно порозовели, а тело бросило в жар. Всю свою жизнь она искусно метала стрелы, сражала врагов и диких зверей, но сейчас сама оказалась в роли мишени. Молох выстрелил и точно попал в самое сердце.
- Кто ты? – дрожащим голосом произнесла Аста. Она робко приблизилась к собеседнику и прикоснулась кончиками пальцев к его лицевой повязке, медленно отгибая ее. Пустынник не сопротивлялся, а, наоборот, прижал спутницу за талию к себе. Все происходило само собой, а пара сдалась под напором какой-то таинственной силы, что сближала их с каждым мигом.
Губы обоих плавно тянулись для соития, а глаза смыкались. Вот-вот должен был произойти жаркий поцелуй, но донесшийся поблизости крик оборвал столь тонкую и прелестную нить, сотканную из нежной страсти.
- Ты что-нибудь слышал? - переполошилась Аста, отводя взгляд.
- Я никого сейчас не слышу и не вижу, кроме тебя, - в отчаянном стремлении вернуть упущенный момент пустынник предпочел продолжить.
Но и тут не сложилось у двух мастеров охоты. Крик раздался с новой силой, окончательно похоронив момент.
- Мне это не нравится. Надо выяснить, что случилось.
- Ага. – Молох кивком вынужденно согласился с предложением девушки, попутно проклиная в мыслях источник воплей. Обоим пришлось рвануть в сторону эпицентра шума. Периодические выкрики смешивались со свистящим треском, четко давая знать о местоположении. Внезапно все звуки прекратились и больше не посмели возобновиться, а подозрительная тишина заставила пару ускорить темп. Когда они прибыли к предполагаемому месту происшествия, то увидели впереди в нескольких сотнях метров от себя Танара, Викхеля, Аспура, Брума, Варда и Булдарна. Те что-то оживленно обсуждали и активно жестикулировали. Аста собралась позвать их. Едва она разомкнула уста, как Молох крепко закрыл ей рукой рот и оттащил в укрытие за разваленный дом. Он жестом пальца указал на появившихся изгоев, что окружили группу.
- Поздно их звать, - прошептал пустынник и убрал руку от лица охотницы.
- Изгнанники. Опять они.
- Там целая армия.
- Как их разбить?
- Не знаю, Аста. Надо пораскинуть мозгами. Пока давай сделаем вот что: осторожно проследим за ними, а там дальше решим.
Собеседница приняла план действий Молоха. В полуприсяде и короткими перебежками они потянулись за пленными товарищами. Чтоб не попасться на глаза врагам, наблюдатели предпочли держаться на безопасном расстоянии среди каменных глыб. Изредка они выглядывали, чтоб узнать, куда свернули изгои, а потом незаметно подкрадывались сзади. Вскоре преследователям из выкриков изгоев стало известно, что толпа держит курс к площади у озера по центральной улице, и тогда они решили опередить изгоев, обойдя их с самой густо застроенной части города, с его западной стороны. Аста с Молохом передвигались максимально незаметно и бесшумно. Натренированным за годы практики слухом они улавливали каждый шорох в радиусе 5-6 метров от себя. Внезапно, подозрительный говор поблизости заставил их насторожиться. Они приготовились, заняв выгодные позиции. Всплески звонкой речи все отчетливее звучали, извещая о приближении кого-то. Наконец, источники шума подошли максимально близко.
- Свои, - облегченно выдохнул напряженный Молох, опуская копье.
Вместе со спутницей он выскочил навстречу магам и эльфийке, что не спеша брели и рассказывали по пути друг другу разные веселые истории, отчего Абиель разрождалась звонким смехом.
- А вот и наши убийцы животных, - с широкой улыбкой встретил Дармир, - отчего такие угрюмые лица?
- Изгои, - полушепотом пояснил Молох. – Они здесь.
Глава 41. Большое сердце
- Атлан, - донесся мягкий голос Терсии.
Анд тут же бросил обыскивать ветхую комнату и поторопился в соседнюю к эльфийке. Они находились в просторном трехэтажном особняке в его центральной части. Терсия, как обычно, с жадным интересом изучала каждый квадратный метр достопримечательностей прошлого, а добродушный великан в привычной для себя манере ассистировал ей. В сферу его работы входил поиск необычных вещей или артефактов. Каждый раз, обнаруживая что-то, по его мнению, важное, он относил находку на «экспертизу» ученой спутнице, которая наметанным глазом определяла ее ценность. Бывало, вещь оказывалась обычным глиняно-землянным мусором, коего хватало в заброшенном городе, а бывали и успехи. Терсия вела отчет в своем журнале. Она вписывала туда значимые открытия, описывала их, делала зарисовки, в то время, как Атлан с упоением наблюдал за суетой девушки. По расчетам эльфики особняку, в который по велению сердца отправилась она и могучий силач, было больше трех тысяч лет. Внешне он выглядел наиболее древним среди прочих конструкций, однако, на удивление путников, внутри сумел худо-бедно сохраниться. Из трех лестниц за все время обвалилась только та, что вела в правое крыло дома. Крыша, как и у всех построек, отсутствовала. Фундамент левой части заметно просел, вследствие чего половина первого этажа погрузилась под землю. У обросших трещинами стен стояли в ряд непонятные, будто бы подпиравшие их кирпичные пеньки. Видимо, когда-то они служили подставками для урн, горячее пламя в которых одновременно освещало комнаты и согревало их.
- Как успехи? – спросила Терсия у помощника, как только услышала его тяжелые шаги у входа в широкую комнату. Неизвестно, какую роль, освещенная солнечными лучами из трех окон, комната играла раньше. Была она гостиной, покоями хозяина или банкетным залом? В любом случае, значение ее не умалялось из-за удобного расположения в самом верху центральной части особняка. Поэтому первым делом исследовательница последовала сюда. Она под увеличительным стеклом рассматривала орнамент на потолочных галтелях. Две спирали обвивались и устремлялись прямой линией по периметру комнаты. Они прерывались на углах, где располагался замысловатый круг с короткой вертикальной линией, врезающейся в него наполовину. Осмотр комнаты подходил к логическому завершению, и по беспристрастному лицу эльфийки было понятно, что вопросов у нее по-прежнему имелось больше, чем ответов.
Атлан, храня молчание, протянул выцветший кошель спутнице, которая охотно приняла его из грубой руки помощника.
- Белые кости внизу. Скелет. Атлан забрать сумку рядом, - запинаясь, объяснил великан.
Терсия запустила внутрь руку, достав оттуда табачную трубку, кремниевые камни, пару грязных монет и свернутый в несколько раз лист отсыревшей бумаги. Внутри него лежала скромная маленькая записка. Хоть чернила и поплыли под воздействием губительной влаги, но содержимое послания все еще можно было прочесть.
- Потрясающе, - взбудоражено промолвила Терсия после беглого ознакомления с текстом. Ее светлые щеки запылали румянцем, а в голосе зазвучал так знакомый великану детский азарт. – Атлан, у тебя дар находить интересные вещи, но сегодня ты превзошел себя.
- Спасибо, - радостно воспринял похвалу великан. От накативших позитивных эмоций он захотел улыбнуться, но вместо улыбки болезнь в который раз обезобразила дружелюбный облик. – Атлан друг, он помочь во всем.
Чистосердечная доброта опять растрогала Терсию, и она одарила могущественного помощника доверчивым и умилительным взглядом. Так, пожалуй, смотрят сестры на своих младших братьев.
- Пора возвращаться, - резко прервалась она, - а то опять будут недовольно бурчать, как в прошлый раз.
- Двор. – Заведенный драгоценной похвалой, силач намеревался задержаться здесь еще на какое-то время.
- Нет, друг. Двор мы уже не успеваем, к сожалению.
- Тогда Атлан сходить быстро.
Эльфийка снисходительно кивнула, согласившись с предложением анда. Ей все равно нужно было собрать до кучи найденные вещи и орудия исследования, а также скопировать записку и осуществить зарисовку найденных монет. При любом раскладе великану пришлось бы подождать ее. Так что он поспешил во внутренний двор, вид на который открывался из окон этой самой «главной» комнаты.
Двор успел обильно зарасти деревьями, виноградными лозами, сорняками и кустарниками, превратившись в маленькие джунгли. Сквозь них анд без особого труда пробирался по тому выраженному направлению, что когда-то называлось тропой. Он направо и налево валил своей убийственной дубиной заросли впереди, пока не наткнулся на фонтан, который выглядел довольно странно. Он стоял наполовину разваленный и в форме пирамиды, чем-то похожей на очертания города, а за ним располагался заброшенный колодец. Атлан испытал смешанные чувства при виде колодца. С одной стороны ему нужно было осмотреться, но с другой он ощущал тревогу. Пересилив себя, анд все-таки осмелился приблизиться к колодцу. Он медленно подступал к круглой яме, держа дубину наготове. В последний раз ему пришлось выкарабкиваться из-под земли наружу, отбиваясь от ужасных тальпов, поэтому свежие воспоминания в голове предупреждали о возможном присутствии какой-то твари внутри. Пусть сейчас отверстие не источало и звука, однако Атлану казалось, будто там кто-то присутствует. Он подошел к краю колодца и посмотрел вниз. К счастью для силача, оттуда не выскочил монстр, а саму яму ожидаемо заполняла темная пустота, что уходила далеко вглубь. Но что-то все равно не давало покоя путнику, он испытывал тревогу. Казалось, что за ним наблюдает из бездны нечто зловещее. Не в силах больше терпеть Атлан отскочил от колодца. Только он начал приходить в себя, как со стороны особняка раздался отчетливый звон металла. В том самом месте, где находилась Терсия. Позабыв обо всем, великан ринулся на шум.
Он ворвался в комнату, но там никого не было. Лишь капли крови и исследовательская сумка Терсии.
- Помогите, - разразился женский выкрик, в котором Атлан узнал спутницу.
Он схватил сумку и отправился по следам пленницы. В голове у него даже промелькнула мысль о том, чтобы стремительным наскоком освободить девушку. К сожалению, с затей пришлось тут же распрощаться – неприятели успели благополучно миновать густые развалины, выйдя на открытую местность в пяти сотнях метров от главной площади. Их было достаточно для того, чтоб оказать ожесточенное сопротивление Атлану еще на его подходе, или, на крайний случай, успеть позвать на помощь. Атлан хоть и не блистал талантом стратега, но даже он понял, что необходимо для победы действовать осторожно и взвешенно. Ничего иного, как сопровождать группу, анду не оставалось.
Эльфийка сопротивлялась, а изгои тащили ее под руки к остальным пленникам. По дороге они отпускали пошлые шутки о привлекательной внешности девушки, говорили, что Берсерку она понравится. Как в случае с гномами и Глеаросом, они не скрывали восторга от очередной поимки.
- Еще одна рыба попалась в сеть, - похвалились они перед главарем по прибытии и бросили Терсию к его ногам.
- Где остальные?
- Мы нашли только ее.
Берсерк взял паузу, а изгои уже приготовились к срыву своего господина. Но нет, он, на удивление, проявил снисхождение.
- Что ж, красивая рыбка, - оценил Берсерк, глядя на полное презрения симпатичное лицо девушки, - будет жалко с нее сдирать чешую.
Клейменые источили дурной смех в поддержку вожака, пока тот разворачивал переданную ему карту.
- Как раз вовремя. Посадите ее к остальным и отправляйтесь за новой партией. Я смотрю, вам сегодня везет.
Отправив своих людей на новое задание, главарь банды приготовился выступить. Он призвал всех к полной тишине, чем подчеркнул важность того, что только что озвучит. Вероятно, поэтому путники все еще оставались живы.
- А теперь серьезно, - громыхнул лидер с обращением к соплеменникам, - Дехтрир передал мне вот это. Маршрут прохода к драгоценному кристаллу размером с кулак. «Чепуха», - скажете вы. Драгоценностями здесь считается не золото, а еда, вода и безопасные территории. Здесь, но не в Восходных Землях. Там, судя по всему, до сих пор чтут яркие побрякушки. Будучи глупым ребенком, я, как и многие из вас, слышал одну сказку о некоем первенстве, где его участникам необходимо было раздобыть какой-то цветок, обеспечивающий мир и процветание всем королевствам. Он дает власть и наделяет богатством. Судя по найденной карте, он здесь – в этих поганых, забытых всеми богами землях. Не знаю, что за хрень такая, но она имеет громадное значение для них. Иначе, зачем им отправляться сюда? Мы должны заполучить камень. Он невероятно ценен для Цитадели. В обмен на него мы получим все, что захотим. А можем не отдавать им камень, и тогда эти свиньи почувствуют на себе все тяготы, которые мы испытываем
Изгои выразили полную солидарность и поддержку своему лидеру.
- А поможете нам вы, - указал рукой на пленников Берсерк. – Разумеется, не все. Большинство из вас мы замучаем до смерти, кроме двух счастливчиков, что проведут к цели. Так уж и быть, их я отпущу на все четыре стороны. Итак, да начнется конкурс. Вы должны показать мне, что достойны стать проводником. Наиболее убедительные кандидаты выиграют жизнь.
Подзадоренная речью вожака бесноватая толпа изгоев расшумелась в предвкушении кровавого зрелища. Они хлопали, поднимали вверх оружие, активно взмахивали руками и злобно насмехались. Пленники же вели себя диаметрально противоположно. Даже, когда им сняли повязки с ртов, они хранили полное молчание. Никто из них не пожелал что-либо объяснять, уговаривать, умолять, а злоба на побитых лицах выражала совсем иные намерения. Насколько старый Вард считался уравновешенным, однако он не выдержал и непокорно плюнул Берсерку на ботинки.
- Ты не получишь от нас ничего, - прокомментировал поступок товарища Аспур, на что главарь лукаво приподнял левый уголок рта.
- Дехтрир, это твой знакомый?
- Был когда-то, - отмежевался изгой. – Сейчас он мне никто.
- Как думаешь, что я должен с ним сделать?
- Уничтожить, - прорычал тот, - его первого можно показательно убить в назидание остальным.
- А ты хорош, мне нравится ход твоих мыслей, - покачал пальцем развеселенный Берсерк, - но у меня возник другой сценарий.
Вожак откупорил снятый с пояса пузырек с мутной жидкостью и, напевая под нос, тщательно обработал ей свой клинок. При нанесении на лезвие жидкость шипела, превращаясь в бронзовый пар. Сначала даже показалось, что она вот-вот разъест прочную сталь.
- Готово, - объявил Берсерк по прошествии нескольких минут, - пациент, будет неприятно, но не критично.
Без всяких прелюдий он подбежал к Варду и глубоко полоснул того ножом прямо по животу. От внезапного удара старик со стоном упал. Голова закружилась, а тело испытало нахлынувшую слабость. В ушах раздавался писк, зрение обострилось, пульс участился. Странно, но никакого кровотечения не последовало. Более того, и сама рана отсутствовала, а на ее месте сквозь прорванный доспех зиял красный шрам. Оставалось неясным, что произошло.
Берсерк наклонился к жертве чтоб посмотреть ей в глаза. Едва не теряя сознание, Вард корчился от боли. Ему казалось, будто его кишки заплелись в узел. Сил не хватало для того, чтобы издать хоть малейший звук.
- Смотри на меня! – властным тоном приказал мучитель, снискав внимание Варда. – Не стоило харкать мне на ботинки, гном. Не стоило утруждаться. Я бы и так с тебя начал. Видишь ли, самыми первыми под нож всегда идут слабые: больные, дети, старики. И это не я говорю, но сама природа. Закон сильнейшего. Дабы прекратить их страдания, она милосердно уничтожает их первыми, лишает шансов. Понимаешь меня? Я до сих пор недоумеваю, почему ты все еще здесь?
Вард собрался было ответить, но Берсерк опередил.
- Ну, ну, не волнуйся, старичок, я исправлю этот недочет. Скоро ты перестанешь страдать и отправишься к своим предкам или кто у вас там? Ты только потерпи, придется сделать еще один укол. И тогда обещаю, ты обретешь покой.
- Что ты с ним сделал, скотина?! – негодующе протянул Свэн, все еще отходивший от собственного увечья. – Вард!
- Он болен старостью. – Засмеялся сумасшедший главарь. – Я его исцеляю.
- Ты чудовище! – Исподлобья взглянула на предводителя клейменных Терсия.
- Я лекарь. Работал им до изгнания, - заговорил вдруг Берсерк, откупоривая новый пузырек, - делал всякие настойки, отвары, зелья, мази. Я заметно преуспевал в своем деле. Сотни пациентов под моей опекой излечивались от чесотки, простуды, падучей, чахотки, сердечной хвори и многих других болезней. Меня восхваляли, а моим талантом восторгались. По несколько раз на неделю я давал мастер-классы целой армии учеников-поклонников. Благородные фамилии со всех королевств сражались за право находиться под моим медицинским присмотром. «Юный спаситель» - так меня величали во всех королевствах, куда я как известный проповедник скитался. Признание, успех, семья, награды – прекрасная жизнь. Пока однажды все не изменилось. В жгучем желании спасти тысячи жизней я разработал экспериментальную настойку, стремился изобрести противоядие от скосившей пустынников холодной лихорадки. Каково было всеобщее удивление, когда первого больного мне удалось поставить на ноги при помощи своего изобретения буквально за пару дней тремя дозами. Я тогда светился от счастья, зная, что сделал великое дело. У лекарства оставался лишь один побочный эффект – оно вредило здоровым особям. Принявший его мог внезапно умереть, покрыться язвами, сойти с ума или просто сходить в туалет как ни в чем не бывало. Все зависело от организма. Вскоре власти Цитадели узнали об этом. Они обставили это так, что я занимался запрещенным ремеслом – изготовлением смертельного яда. С их помощью я якобы должен был уничтожить королевских особей, к коим «втерся в доверие». Скот, о котором я так упорно заботился, поверил в сфабрикованные обвинения. Меня быстро возненавидели, забыв о былых заслугах. Каково было мое недоумение, когда они публично осудили меня за «умышленное изобретение смертельного яда», лишили всего и отправили в изгнание за Грань. Услышав впервые об этом, я даже подумал, что все происходящее – глупый розыгрыш. Не прошло и месяца с момента открытия всей моей жизни, как меня, словно шелудивую собаку, прогнали по мосту и выкинули на другую сторону. Черт возьми, да я до сих пор задаюсь этим вопросом. Почему свиньи потоптались по бисеру, что я предоставил им? Для чего и, главное, для кого я посвятил половину своей жизни?
Окончив рассказывать историю жизни, Берсерк продолжил обрабатывать нож жидкостью из второго пузырька. Он готовил очередной удар для Варда. На этот раз фатальный.
- Вот оно, мое лекарство! – Берсерк поднял высоко вверх шипящий нож, который на этот раз источал темно-коричневый пар.
За всем происходящим неустанно следил Атлан. Несмотря на крупные габариты, ему удалось подступить на довольно близкую дистанцию в 50 метров и спрятаться в высоком здании, окна которого выходили как раз на площадь. Возгласы изгоев, приправленные пламенными призывами Берсерка, еще доходили до анда, однако обычные разговоры слух не улавливал. Да и не требовалось, ибо великану с лихвой хватало зрительно наблюдать за жестокими издевательствами банды. Сначала сумасшедший лекарь поразил Варда, затем он приказал троим солдатам избивать связанного Свэна. А когда подлым поведением изгоев открыто возмутился Стэн, то вторая тройка взялась и за него. С каждым нанесенным ударом Атлан становился злее. Он прекрасно помнил, как жестокие люди совсем недавно его также умывали в собственной крови, как он весь в гематомах, мучился от болей. Он помнил, как его спасли из лагеря, как выхаживали те, кто сейчас сам нуждался в спасении. Он помнил протянутую руку Аспура, не давшего погибнуть в яме, Терсию, с которой великан подружился в процессе пути, уважение Булдарна. Природа обделила Атлана интеллектом. Он не мог полноценно общаться, не мог постигать науки, был не в силах выполнить многошаговую работу, но в его памяти сохранились все до последнего мгновения, когда спутники проявляли к нему заботу и доброту. Его чистая душа требовала отплатить тем же.
А между тем, Берсерк закончил повторное нанесение жидкости на нож и направился к пленникам. Главарь ощущал себя в роли вершителя чужих судеб, свысока глядя на жертв, как на подопытных животных. В последний момент, когда он уже возносил нож над беззащитным гномом, что-то пошло не так. Улыбка моментально исчезла, а глаза широко раскрылись. Берсерк увидел, как каменная глыба ростом с него самого безжалостно смяла стоявшую вблизи группу изгоев. Вслед за первой, будто с небес, прилетела вторая и аналогично прибила еще одну группу. На доли секунды в стане дикарей воцарился переполох. Пока одни перегруппировывались, другие отходили от шока, а третьи дергались в предсмертных конвульсиях, из образовавшегося облака пыли яростно выскочил Атлан. Он ураганом обрушился на изгоев, кроша им черепа дубиной. Одну за другой лучники выпускали стрелы в великана, однако неудержимый силач становился еще яростнее и беспощаднее. Пока внимание клейменных отвлекал Атлан, пленники не теряли шанс. Поднялась жуткая неразбериха, чем воспользовался другой анд Булдарн. Он в клочья разорвал веревки на руках и ринулся освобождать остальных. Один за другим путники вступали в бой, перевоплощаясь из пленных в воинов. Времени на поиск личного оружия не оставалось, так что в ход шло абсолютно все, что попадалось под рукой: чужие копья, мечи, палки, камни. Викхель умудрился свернуть шею одному солдату, Брум задушил другого, а Булдарн проломил третьему грудную клетку своей тяжелой ладонью. Близнецы и вовсе вгрызались во врагов, выдирая зубами куски мяса. Предыдущие сражения с «хозяевами» Закатных земель, конечно, считались жестокими, но на данный момент происходило самое настоящее кровавое побоище без намека на цивилизованный, благородный бой. Причем, потери несли именно ошеломленные изгои. Будучи в большинстве, они так и не смогли своевременно купировать атаку Атлана, а позже допустили освобождение десятерых. За совершенные ошибки они заплатили половиной убитых, но все еще оставались внушительной силой, способной дать отпор. Возможно, так бы и случилось, но вонзенная в сражавшегося изгоя стрела ознаменовала перелом в ходе боя. Так мастерски зарядить в голову противнику могла только Аста. Под яркие смертельные вспышки из посохов Дармира и Брондаза она, Молох и Абиель ворвались в гущу боя. Пока пустынник протыкал врагов копьем, эльфийка, словно садовник с ножницами, кромсала растерянных бандитов. Брондаз источал во врагов уплотненные фиолетовые сгустки энергии, валившие их насмерть, а из уст Дармира одно за другим срывались заклинания, приводившие изгоев в состояние паники. Одним из первых изгоев, кто сообразил отступать, стал Дехтрир. Он устремился прочь с поля брани, вопреки угрозам бившегося Берсерка. Беглец успешно миновал эпицентр боя и уже прорывался сквозь другое столпотворение в направлении южной дороги, как резкий толчок чем-то тяжелым в грудь свалил его на спину. Это был удар эфесом меча в исполнении Аспура. Пока сраженный приходил в себя, пытаясь подняться, гладиатор зловещей тенью навис над ним, а затем со всей силы воткнул острие меча прямо неприятелю в лицо, отчего тот оставил по себе обильную струю крови и невнятный выдох напоследок.
В другом месте изо всех сил последним рубежом держался Берсерк с остатками своих солдат. Напористая атака участников турнира вынудила его и еще семерых изгоев впопыхах отступить к заброшенному зданию, где клейменные дали последний бой. Берсерк был превосходным лекарем, властным командиром, но никудышным воином. Бросив своих подчиненных на расправу, он устремился наверх здания в надежде спрятаться. Возможно, так бы произошло, если б не наблюдательный Вог. Тяжелой поступью гладиатор побежал вверх по лестнице вслед за главарем. Второй этаж, третий, четвертый. Воин Яроса не жалел себя и продолжал изнурительный подъем. На пятом этаже звуки боя ощутимо поубавились, что позволило Бруму искать врага по звуку. Из соседней комнаты послышалось шорканье. «Вне сомнения, это он» - подумал про себя преследователь и на носках направился к месту шума. У входа в комнату на него со спины напал Берсерк, однако опытный Вог на этот раз продемонстрировал превосходную реакцию и отбросил главаря в другой конец комнаты, заставив его выронить меч. Берсерк не сдался. Он резко подскочил и опять атаковал Брума в попытке сбить того с ног. В итоге, оба рухнули на пол. Теперь уже из мозолистой ладони гладиатора выскользнуло его оружие – случайно подобранная им в ходе боев палица. Завязался рукопашный бой. Злобно ревя, парочка не жалела ударов и мяла друг другу кулаками лица, бока, грудные клетки – везде, куда удавалось хорошо приложиться. От столь свирепого мордобоя левый глаз Берсерка налился гематома, а из носа Брума вовсю брызгала кровь. Тем не менее, никто и не думал уступать. До поры, до времени, пока гладиатор не начал брать мастерством и выносливостью.
Ощущая, что в честном поединке не победить, Берсерк высмотрел уцелевшим глазом свой меч в углу комнаты и ринулся за ним. Брум не оставил план соперника без внимания и тоже протянул руку к оружию. Еще чуть-чуть. Началась новая битва. Обхватив двумя руками рукоять, данн с изгоем перетягивали его из стороны в сторону. Дабы ослабить врага, Берсерк произвел неприятных удар клейменным лбом о нос соперника, в результате чего у последнего кровь хлынула с новой силой. Каждый последующий удары головой ослаблял хватку Брума. Еще немного – и он был уже на грани поражения. Но нет. Только не тот, кто кровью и потом выборол себе свободу, победив на арене Дандбурба. Выгадав время, когда Берсерк осуществит новый удар, Вог опередил его и, наконец, сам нанес удар, после чего вдавил противника в стену и зубами вцепился тому в шею. От резкой боли Берсерку пришлось рефлекторно высвободить одну руку, чтоб отбросить соперника назад. Тут-то Брум воспользовался роковой ошибкой изгоя, вырвав меч обеими руками, а затем пройтись лезвием по боку противника. Берсерк перестал сопротивляться. Он сполз вниз по стене. Его ожесточенное шипение прекратилось, и теперь можно было услышать учащенное дыхание сражавшейся пары.
- Ты! – скривился то ли от злобы, то ли от боли Брум. Одной рукой он направил меч в сторону поверженного врага, а другой вытирал из-под носа уже загустевшую красную жидкость.
- Я! – С не меньшим остервенением отозвался Берсерк, тяжело вздыхая. Истекая кровью, он сидел спиной к стене и зажимал рукой смертельную рану. К огромному удивлению Брума, изгой залился свистящим смехом.
- Что смешного?
- В том, что я сейчас сдохну. Давай, парень! Ну же. Добей меня! Добей…меня.
Призыв гладиатор проигнорировал. Он пытался понять отчаянного садиста. Даже сейчас тот оставался таким же безумным, каким был еще часом ранее.
- Как тебя зовут? – неожиданно поинтересовался Берсерк. Его дыхание участилось, а на коже проступили капли пота.
- Брум. – Неожиданно для себя ответил путник.
- Вот что, Брум. Раз уж ты меня не отправляешь в мир иной, давай я дам тебе совет.
- На кой ляд мне твои советы, сумасшедший?
- Никогда, Брум. Слышишь? Никогда не делай людям добра. Они воспримут это, как должное. Ты сделаешь 1000 добрых дел, но на 1001-м ты споткнешься, и они отыграются на тебе по полной. Да-да, ты непременно споткнешься. И они… - Пока Вог пытался хотя бы в общих чертах переварить поведение Берсерка, тот опять дико рассмеялся. Свободной, уже трясущейся от слабости рукой он достал из сумки цветные ромбовидные камешки одинакового размера и начал их хаотично перебирать.
- Думаешь, они помогут тебе, лекарь? - прокомментировал Брум странный поступок врага, - тебе ничего не поможет.
- Дурак, - усмехнулся уже задыхавшийся Берсерк, - они указали путь. Иначе, как бы мы нашли вас?
Довольный собой главарь расплывался в улыбке. Улыбке проигравшего, что вышел победителем.
- Врешь! – воскликнул Вог.
- Враг моего врага – мой друг.
Умирающий изгой собирался еще что-то сказать, но его перебил вопль ворвавшегося внутрь Свэна. В приступе ярости гном размозжил ему топором голову в отместку за содеянное, отчего мозги несчастного испачкали старые стены. Все произошло настолько быстро, что гладиатор не успел остановить невменяемого острогорца. Брум лишился возможности узнать больше. Последние слова главаря не на шутку встревожили его. С одной стороны сомневаться в них не стоило, в их пользу говорили трагические случаи в лагере. Вполне возможно, что изгоям мог указать путь тот, кто убил франа и проводника. С другой стороны, Берсерк исполнил последний в своей жизни аккорд безумия и вполне мог намеренно ввести в заблуждение. В любом случае, гладиатору предстояло во всем разобраться, поэтому он на всякий случай подобрал загадочный мешочек с камнями.
Площадь покрывали мертвые тела изгоев. Из полсотни изгнанников удалось спастись от силы трем- четырем. Тем, кто вовремя убежал. Как и павшие, они, лишенные командира и напуганные, теперь не представляли никакой угрозы. Можно было смело утверждать, что бой окончился сокрушительной победой странников. Но они не собирались праздновать, они тихо собрались возле того, благодаря кому победа состоялась. Они собрались у лежавшего на земле Атлана. Усеянный стрелами великан откашливался, доживая последние мгновения. Помочь ему уже было нельзя. Из множества ран на могучем теле струилась кровь, из широкой груди доносились хрипы, а кожа на лице побелела. Силы покидали анда, он продолжал держать одной рукой дубину, а другой – руку склонившейся Терсии. По-детски наивное лицо силача источало испуг вперемешку с добротой. Его широкие глаза пробегали по безмолвным лицам товарищей и остановились, наконец, на эльфийке.
- Друзья помогать Атлану, Атлан ответить тем же, - выдавил из себя великан, сжимая руку девушки.
- Ты спас нас всех, - произнесла Терсия. Ее голос дрожал от подступившего к горлу кома, а на глазах наворачивались слезы.
- Атлан помогать друзьям, Атлан счастлив, Атлан…
- Атлан, держись. – Единственный из целой группы, кто не желал мириться с уходом анда, был Аспур. Гладиатор судорожно взрыхлял содержимое своей сумки в поисках нужных лекарств. Он бормотал себе под нос их названия в надежде, что к нему сейчас присоединится Абиель или еще кто-либо. – Что вы все стоите?!
- Аспур, - великан чуть силы покачал головой, намекая на бесперспективность попыток, - спасибо, Аспур-брат…
Речь силача оборвалась вместе с последними вздохами жизни, а на лице застыла блаженная улыбка. Прекрасная улыбка, которую искренний и добрый анд на протяжении всей жизни так старался подарить каждому, но не мог. И только теперь она увенчала мертвый лик, показав внутреннюю красоту Атлана. Того, кто жил по совести и в гармонии с миром. Лишь теперь она высвободилась наружу, оставив по себе лишь воспоминания о ее владельце.
- Покойся с миром, друг, - Терсия горько заплакала, закрывая безжизненные глаза погибшего путника и сжимая его тяжелую руку.
Угрюмые путники со скорбным видом стояли, отдавая дань памяти тому, кто пожертвовал собой ради них. Находившийся среди них Аспур особенно близко к сердцу воспринял гибель товарища. Он винил себя.
« Если бы я тогда не отпустил предателя Дехтрира, тот бы не привел изгоев. Ничего бы не произошло. Гномов и Глеароса не покалечили бы, и, самое главное, Атлан не умер бы.» - Отчаяние ударило по рассудку Аспура, и он, схватив гномий топор, побежал к трупу Дехтрира. Он без остановки бил топором по мертвому телу, издавая протяжный вопль. Испытывал ли он ненависть к убиенному? Возможно, но он делал это, скорее, из ненависти к себе. Он презирал себя за проявленную слабость, за то, что все так вышло. Он смотрел на обезображенное тело предателя и видел в нем свое отражение, из-за чего удары учащались и усиливались. Спустя минуту неистовства выпачканный кровью гладиатор устал, он бросил топор и упал на колени, сгорбившись. Тишина овладела площадью на какое-то время, а путники продолжали смиренно стоять и не нарушали покой.
Абиель подошла к Терсии и сочувствующе положила руку поверх ее руки и руки Атлана. Она чуть слышно затянула одну из тех песен, что эльфы исполняют для умерших. Голос девушки зазвучал громче, а потом и вовсе раскрылся подобно тому, как воспарившая над землей птица раскрывает свои могучие крылья. Очень красивая, грустная песнь доносилась превосходным звенящим голосом, пробираясь к самым потаенным уголкам души каждого присутствовавшего. Терсия подхватила инициативу подруги и запела вместе с ней. Затем к ним присоединился Глеарос, положа руку на их руки. Воистину, эльфы – непревзойденные знатоки прекрасного, где жемчужина – их сладкие песни. Пусть остальные не могли похвастаться ни знанием слов, ни таким мелодичным голосом, но из солидарности и уважения к Атлану они поочередно положили свои ладони на руки эльфов, соединившись воедино. Раньше они объединялись в битвах ради взаимной выгоды, объединялись для совместной охоты, объединялись для преодоления опасностей, но этот момент по праву считался проявлением искренности и уважения. Впервые участники турнира почувствовали взаимную близость, осознали, что также могут умереть в любой момент. И тем, кого они увидят в последний раз, будет не их близкий или родственник, а прикрывающий спину спутник. Если они попадут в неприятность, то теми, кого они увидят рядом, будут эти самые товарищи справа и слева. Все понимали, что они одни здесь, что им надо держаться вместе, ценить настоящий момент и друг друга.
- Его надо похоронить, - предложила Терсия, чем снискала одобрительные кивки.
- По традициям андов хоронят в океане, отправляя к Наре, - сказал мрачный Булдарн.
- У нас нет океана.
- Зато есть оно, - указал на озеро Вард, - тоже вода.
- Может, предадим земле? – с опаской высказался Молох, - Закатные Земли прокляты. Кто знает, вдруг эти боги, в честь которых возвели статуи, не поймут?
- Поймут, - твердо произнес Аспур. Его появление слегка переполошило группу, как и окровавленный вид на пару со злостным лицом. – Они поймут или они не боги.
Никто не стал возражать, и тело Атлана из уважения к нему и к традициям решено было погрузить в озеро. Из листвы и палок путники соорудили плот. Затем они спустили его на воду и осторожно положили туда погибшего товарища. На прощание Терсия вложила в руки великана кусочек мозаики, который Атлан подарил ей при знакомстве, после чего Танар, Булдарн и Викхель прикрепили к плоту несколько тяжелых камней. Плот вместе с покойником пошел ко дну, скрывшись в водах озера.
Глава 42. Не стать кормом
Обычно в Аонасе и его окрестностях царит пасмурная погода, где густые клубы зыбкого тумана неприкаянно блуждают днями и ночами вдоль полян. Пронизывающий сердитый ветер навещает сушу со стороны залива, а повисшие над головами белые тучи периодично орошают слабым, но длительным дождем и без того сырую землю. Противная гнетущая холодина, от которой хочется поскорее впасть в спячку в теплой кровати. Таковой предстает земля магов перед большинством привыкших к теплу и уюту иностранцев. Тем же, кто любит меланхолию, климат приглянется, а тем, кто все-таки решит остаться вопреки беспокойным ощущениям, придется наслаждаться синевой ясного неба, как максимум, два-три дня в месяц. Именно такая погода порадовала жителей вольного города и его гостей с наступлением одного холодного утра. На этот раз они не спешили радоваться, ведь отсутствие тумана открыло обзор на широкие просторы, где в десятке километров к западу от Аонаса остановилось многотысячное войско Эллеба. Моллов не было видно из-за невысокого холма, но стоявший столбами черный дым от костров ясно давал знать о их присутствии. Подобная картина еще больше ужасала и без того напуганных горожан с беженцами. Хуже явного кошмара может быть томительное ожидание неизвестности, когда воображение само рисует максимально зловеще его контуры.
Весь Аонас наблюдал за дымом, представляя бесчисленные орды свирепых врагов. В действительности, моллов-воинов вместе со вспомогательными силами ( рабочими и обслугой) насчитывалось не более 17 тысяч. Они заняли несколько покинутых деревень. Развертывание лагеря происходило ударными темпами. Уже в течение дня порядка 700 белых палаток, верхи которых увенчивали графские знамена, удалось успешно возвести, а на следующий день разложили остальные 150. С северной, восточной и южной сторон лагеря инженеры совместно с военачальниками грамотно спланировали сеть укреплений из заточенного частокола и широких окопов, а рабочие вместе с солдатами низшего звена их благополучно воплощали в жизнь. Дорогу Аонас-Дандбурб, по которой войско прибыло и ныне получало подходившую провизию, взяли под охрану. Вдоль нее рассредоточивались разведчики для пресечения попыток отрезать от снабжения армию. К слову, еще лазутчики смело отправлялись на вылазки вокруг лагеря и даже в город для сбора необходимых сведений. Хоть моллы, как и остальные народы, довольно давно не участвовали в масштабных войнах, но ставка командования под руководством Эллеба работала весьма умело и верно.
Сам же король после обхода лагеря обедал в роскошном королевском шатре в компании Хоррена и Монтека – ближайших и самых главных советников. Они по очереди отчитывались в проделанной работе по укреплению позиций, в снабжении армии едой, оружием, доспехами, орудиями осады, лекарством.
- Из Цитадели приходят вести об успешном подавлении мятежа. – Граф Хоррен взял слово. – Благодарный народ воздает хвалу своему королю, за то, что его волей они защищены.
- Рано еще нас благодарить за защиту. – Эллеб отреагировал с заметным скептицизмом. – Впереди – одно из гнезд всей этой чародейской шоблы.
- Их ожидают наши мечи.
- И как обстоят дела с нашими мечами?
- Остатки войска уже на подходе. Будут в строю через пару-тройку дней. Те самые Карутосы. – Торжественно объявил Хоррен в ожидании благосклонности молодого покровителя.
- Значит, приготовления закончились, и теперь можно начать представление. – Чуть слышно пробормотал монарх.
- Прошу прощения, - очевидно, граф не расслышал короля.
- Говорю, хорошая новость. Ты отлично справился с мобилизацией, воевода.
- Ваше Величество, Вы же знаете, я всегда к Вашим услугам. Если надо, я погибну на поле брани за Вас.
Эллеб загадочно улыбнулся. Неясно, что именно его позабавило в признании советника: то, что Эклан всегда к его услугам или то, что он был готов умереть за корону Сильмуна. Тем не менее, правитель не подал вида и отблагодарил собеседника за верность.
- Кстати, что там с полем брани? – Внимание предводителя теперь переключилось на другого помощника. Испив вина из кубка, Эллеб повернулся к Монтеку. – Себастьян, ты начальствуешь над разведкой? Что они докладывают? Какие вести?
- В радиусе 2-3 километров от нас не обнаружено врага, как и возле дороги, - звонко отрапортовал граф, словно ждал вопроса на протяжении всего обеда. – Очевидно, все убежали прятаться в город. Надеются, что спасутся.
- Вряд ли, - отрицательно помотал головой король. – Их стены не крепче снарядов наших катапульт. Кстати, вы провели разведку красной стены, как я вам велел?
- Да, Ваше Величество. Северо-западная часть стены выше и усеяна бойницами, оставшимися со времен войны с франами, - указал пальцем на карту Монтек, - туда соваться рискованно, можно потерять много людей. У врат тоже не все безоблачно. Если пойдем на таран, получим кипящую смолу себе за шиворот.
- Пустим осадные башни, - предложил король.
- Их разобьют в пух и прах камнеметательные устройства еще на подходе. Их выгодное местоположение в глуби города как раз позволит стрелять по нужной траектории, трепля центр. Вдобавок ко всему, удар по вратам они будут ждать и сосредоточат там серьезные силы.
- А что с югом? – спросил Эллеб, - что там?
- К сожалению, моим людям туда не пробиться, Ваше Величество. Мы не имеем всей информации, но лазутчикам удалось кое-что узнать.
- Говори.
- У южных врат собрано много чародеев. Неизвестно наверняка, какая причина оживления в той стороне. То, что там стена наиболее низкая или из-за того, что маги охраняют южную дорогу на Тарладон.
- Где-то должно быть слабое место! Свяжись с людьми, пусть узнают, - ответил заинтересованный король, - тот, кто принесет ценные сведения, получит много золота.
- Будет сделано, Ваше Величество, - Себастьян взял на заметку новые наставления короля, продолжив с деловитым видом отщипывать ножом мясо.
- Но, так или иначе, это их не спасет. Разве что из-под земли восстанет стая драконов. – Вмешался Хоррен.
Троица надменно засмеялась, а король хитро сморщился в сторону «шутника» и похлопал того по руке.
- Кроме магов и пары сотен ополченцев, поставленных под щиты, там некому и нечем сражаться, мой друг, - заметил Эллеб, - я бы хоть сейчас победно пошел на них, но удобрять трупами своих солдат чужие земли не под стать грамотному правителю. Впереди еще две осады городов, необходимо беречь силы. А пока пусть голодные рты беженцев сеют в Аонасе раздор. Каждый день паники и недовольства будет пожирать их и без того низкий боевой дух.
- Мой король, - застенчиво кашлянул Хоррен, - по правде говоря, среди наших солдат тоже присутствует легкая неуверенность. Долгие годы мира расслабили Сильмун. Воины растеряны и не видят себя здесь, не понимают, зачем им сражаться.
Волей главного уютный задор в миг перевоплотился в задумчивое затишье, а Эклан уже пожалел о том, что честно взболтнул о состоянии морали у солдат. Эллеб перестал вкушать пищу, всецело уставившись на нее.
- Зачем, - тихо повторил он, - Эклан, что лежит у тебя в тарелке?
- Простите…
- Что у тебя в тарелке? – настойчиво повторил свой вопрос собеседник.
- Ломоть хлеба, пшеничная каша, - растерянно перечислял Харен, - тушеная оленина.
- Оленина, - прервал резко Эллеб, - как она?
- Очень вкусная, Ваше Величество.
- Это все Беата – мой личный повар. Только она умеет так аппетитно готовить. – Похвалился монарх.
Советники замерли в надежде на объяснения юного покровителя.
- Прежде, чем превратиться в сытный обед, туша проделала долгий путь. Ее привезли прямиком с зеленых лесов юга Сильмуна, где мои охотники роковой стрелой сразили загнанное животное. Олень мирно пасся, щипал сочную траву, никого не трогал, пока за ним не пришли. Он умер, чтобы мы могли сейчас насытиться его плотью под терпкий вкус красного вина. Вся его жизнь свелась к теперешнему моменту. Как говорил один достаточно мудрый человек, мы – часть одного большого плана мира, в котором живем, а наш мир – часть плана других миров, более совершенных и обширных. В некоторой степени, олень – это также часть плана. Как и Аонас. Его взятие – всего лишь пункт, начало следующих событий в неразрывной цепи, последнее звено в которой – полное господство моллов в Восходных Землях. Неудивительно, что солдаты не видят себя здесь, ведь они не видят общей картины так, как вижу ее я. А вижу я полный разгром колдунов нашими силами. Первая победа, которую мы здесь одержим, все прояснит, дух наших воинов окрепнет. Он будет расти с каждым последующим триумфом, и к концу года ты их не узнаешь. Можно развалить до основания все города и уничтожить все народы, но самое главное – не стать вот этим оленем, не стать кормом. Поэтому Сильмун на века станет самой могущественной державой.
Король закончил говорить, продолжая смотреть на потупившего взгляд Хоррена, пока тот вилкой ковырял мясо. Монтек предпочитал есть тихо и не вмешиваться в разговор. Лишь его понимающие кивки время от времени напоминали о его присутствии.
- Ваше Величество, - ворвался в шатер оголтелый мальчуган-гонец. Его щеки отливали багровым оттенком, а волосы на голове небрежно взъерошились под воздействием холодного ветра. Он остановился, уравнивая дыхание, - там…вам надо туда, там… Вас зовут.
- Что там? – привстал со стула Эллеб, желая знать причину переполоха.
- Ваше Величество, мне приказали передать, что Вам лучше взглянуть.
Обед пришлось прервать. Заинтригованный король в компании своих советников отправился за пареньком на вершину холма, которым оканчивался палаточный лагерь. По пути они встречали перешептывавшихся взволнованных солдат, что временно прекратили натачивать мечи, упражняться в тренировочных боях, напевать у костра под лютню и разбивать палатки. Эллебу только и оставалось, что читать на их обеспокоенных лицах растерянность. Все ответы находились там впереди, где столпотворение проявлялось особенно явно. Наверху холма уже стояла небольшая группа военачальников и смотрела вперед.
- Дорогу королю! – взывал к собравшихся Монтек, на что те исполнительно реагировали и расходились.
Наконец, Эллеб взобрался и, ведомый советами военачальников, окинул взглядом поля у Аонаса. Возле южных стен наметилось необычное столпотворение, которое разрасталось на глазах. По ярким знаменам король понял, что это прибыли войска андов и гномов на помощь магам. Из-за обилия беженцев в городе они предпочли на первое время разбить лагерь у южных врат, перегородив проход к ним и к дороге на восток. Хоть их число и выглядело некритичным для моллов, однако этого хватило, чтобы задеть гордость Эллеба. В тот момент он прекрасно понял, что таким жестом карлики и великаны демонстрировали непокорность и готовность воевать. Они открыто восстали против нового Верховного Правителя. Они бросили вызов лунной державе и лично ему.
- Стоило догадаться, почему послы так спешно покинули Цитадель, - недовольно произнес король, нарушив гробовую тишину, - значит война?!
- Ваше Величество, какие будут приказы? – спросил один из военачальников. Судя по его бегавшим из стороны в сторону маленьким черным глазам, он не знал, что делать дальше и поэтому дожидался новых указаний.
- Для начала – созвать всех графов. И еще – послать гонца к франам с просьбой поторопиться.
Военачальники разбежались выполнять поставленные задачи. По оживленному лагерю тут же прокатился тревожный гул военного рога, извещавший об экстренном собрании. А Эллеб с советниками предпочел вернуться обратно к своему особенному шатру красного цвета. Через полчаса возле королевской обители, сбившись в полукруг, уже стояли графы, а сам король с Себастьяном и Экланом по центру.
- Думаю, вы догадались, по какой причине я вас созвал. – Первая фраза из уст Эллеба продемонстрировала, что он не в настроении. – Гномьи и великаньи нелюди дерзнули бросить нам вызов, выставили оружие против Верховного Правителя, а значит – и против Верховного народа, вас. Их подлая сущность вылезла наружу. Они думают, что смогут справиться с нами. Какое же глубокое заблуждение, за которое они теперь дорого заплатят. Но с ними все понятно, это явные враги, мы их видим пред собой, мы смотрим им в лица и бьем их своей острой сталью. Куда страшнее враг, что прикидывается другом. Ты доверяешь ему, пока он за твоей спиной строит козни. Собственно, это еще одна причина, по которой мы собрались.
Недвусмысленный намек знать встретила испуганными гримасами.
- Скажу прямо – среди нас присутствует предатель. Тот, кто пошел против своего народа. Мне известно его имя, но я хочу, чтоб он сам вышел в круг. Чтобы явил себя и сознался. Обещаю, что его смерть будет быстрой.
Теперь уже смятенный гул вовсю пронесся среди графов, заставив их переполошиться. Они с недоумением переглядывались, выискивая изменника, в то время, как их отовсюду обступили личные стражники Эллеба. Время шло, но в течение пяти минут никто так и не осмелился объявиться. Тогда Эллеб подозвал к себе глашатая, в чьих руках находились два маленьких бумажных свертка размером с палец.
- Как обычно бывает, предатель оказался еще и трусом, - мрачно изрек король, - ну что ж, тогда придется мне его обличить.
Эллеб приказал глашатаю громко зачитать письмо в левой руке. Неизвестно, что больше заставило графов замолчать: страх или любопытство, но в один миг повисла гробовая тишина.
- Ваша милость, - начал тот, - пишу Вам со всей тревогой, что обуяла сердце. Пишу Вам, как человеку добропорядочному, достойному и адекватному. Пишу, как старому другу, которого знаю давно и в чьей верности не сомневаюсь. Единственному, кто осознает всю трагедию безумств мольской знати и юного сына ныне покойного правителя Офхотта. Эллеб открыто объявил магам войну, наплевав на многовековые устои, традиции, принципы. Он предал идею Вечного Мира, попрал память предков. Сейчас он с армией марширует разорять Аонас, а в дальнейшем отправится в Тарладон и Ведгард. На этом его имперские амбиции лишь разыграются с новой силой, и он продолжит сжигать в огне город за городом, народ за народом. Я не в силах, молча, смотреть на беззаконие, поэтому обязана помешать его замыслам. Племена андов и кланы гномов поддержали мои стремления. Они отправили часть своих войск по южной дороге к Аонасу, чтоб выиграть время, пока будут собраны основные армии. Как королева, я также созываю знамена, и мы скоро прибудем. Не стану скрывать своего презрения к грядущей битве. Бессмысленное кровопролитие, что отдалит нас всех друг от друга. Если есть хоть малейший шанс решить проблему иначе, необходимо цепляться за него. Король не пойдет на мирные переговоры. Посему единственной надеждой остановить катастрофу остаетесь Вы. Если решитесь нам помочь, дайте знать. Уповаю на Вашу доброту и неравнодушие. Королева эльфов Энфирен.
Закончив читать письмо, глашатай показал восковую печать, что действительно принадлежала правительнице эльфов. Ни у кого из графов не возникло сомнений в ее подлинности.
- Таково содержание первого письма, а сейчас вы услышите второе, более интересное. – Анонсировал король и приказал глашатаю читать вторую записку, не давая ошарашенной публике прийти в себя.
- Ее Величеству, королеве эльфов. Дражайшая Энфирен! Пишу Вам из далекого Дандбурба, где мы остановились. Ситуация усложнилась, как только сегодня узнал, что франская 10-тысячная армия, возглавляемая королевой Мединой, перешла границу и направляется вниз по реке Юхат на соединение с силами Эллеба. Их участие ожидалось, но не настолько активно. К сожалению, с правителем даннов, Конрадом также все подтвердилось: в обмен на некоторые преференции и гарантии от нашего короля он согласился активно снабжать его армию всем необходимым. К слову, вчера в который раз убедился в правильности своего решения Вас поддержать, когда король, не стесняясь, огласил перед нами план по «укреплению власти любой ценой». Нельзя сказать, что графы беспрекословно его слушают, но и активно восставать против него пока не изъявляют малейшего желания. Все завязано на нем. Будет он – будет война. Посему, остается единственный верный способ отделаться малой кровью и спасти Вечный Мир. Почту за честь сделать это лично, как только к Аонасу прибудут первые объединенные отряды гномов и андов. Это послужит мне знаком, и следующей ночью я спасу Восходоземье от войны. Ваш покорный слуга, граф Эклан Хоррен.
- Граф Эклан Хоррен! – Громко повторил Эллеб, давая страже сигнал о задержании виновника.
Второе письмо окончательно повергло всех в шок. Десятки прищуренных глаз презрительно вцепились в стоявшего рядом Эклана. Стражники тут же подоспели к нему и скрутили руки, а Эллеб приказал принести свой меч.
- Как видите, я до последнего не верил, что мой ближайший соратник так поступит. Однако с приходом вражеских сил все только подтвердилось, а ждать уже было нельзя, иначе он меня бы убил. Теперь изменника ждет справедливое правосудие.
- Ваше Величество, я не виновен, меня вероломно подставили. – Хоррену не оставалось ничего иного, как умолять о пощаде. – Я бы никогда в жизни не пошел на предательство. Это какое-то недоразумение.
- Уже пошел однажды, - напомнил шепотом графу Эллеб.
- Мой король, - осторожно вмешался Себастьян Монтек. Вид у него был мрачный. Как и все остальные, графа шокировали последние события. В руках он держал расписной фамильный меч Мерезаноилов, что быстро доставили по приказу.
- Себастьян, прошу тебя!
Хоррен взмолился перед соратником, стараясь убедить того в своей невиновности. Его стенания даже на какое-то время растрогали Монтека, заставив того бросить милосердный взгляд в адрес короля. Но тот оставался непреклонен. Пока Монтек держал реликвию, Эллеб уже доставал из ножен отполированный до блеска меч. Закон требовал наказания, но его руки нервно тряслись, ладони потели. Впервые юноше предстояло осуществить правосудие столь кровавым методом, по военным обычаям без томительных прелюдий, судов и палачей. Впервые необходимо было лишить человека жизни собственноручно. И не какого-нибудь случайного прохожего, а того, кого он знал всю свою недолгую жизнь. Пауза затягивалась, а устремившие свои взоры графы с горячим интересом наблюдали за исходом. Решится ли король? Сможет ли взять на себя такую ответственность? В это самое мгновение Эллеб рисковал прослыть трусом за неспособность осуществить правосудие, как того требовала Лунная Хартия и негласный кодекс чести любого уважавшего себя правителя. Он рисковал опозориться. Нужно было как можно скорее выбирать. И молодой король отважился. « Главное – не стать кормом» - данная фраза сейчас особенно воспылала в его кипящей от сомнений голове. С трудом преодолев дрожь, он крепко обхватил двумя руками рукоять. Затем он поднял лезвие вверх и резким ударом решительно отсек голову наклоненному Эклану на глазах обескураженной публики.
- Он объявил себя великим спасителем, а оказался ничтожным предателем. Пусть каждый видит, что произойдет с тем, кто дерзнет пойти против своего правителя, государства или народа. – Будто пребывая в трансе, обратился Эллеб к молчаливым зрителям, вытирая окровавленный меч об костюм мертвого. – Собирайте солдат. Они должны быть готовы в любой момент выступить.
Глава 43. Похитители
Атмосфера в городе-пирамиде стояла не самая радужная. Привычная суета обычно не влияла на общий фон. Она, подобно горящим углям в пламени, тихо тлела на нижних уровнях, пока вверху царила тишина и спокойствие. Чем выше уровень, тем более умиротворенное поведение их обитателей. Однако в нынешнем положении, когда Аонас вот-вот собирались штурмовать вражьи силы, каждый колебался. Одни откровенно паниковали, другие предпочитали сохранять самообладание, пытаясь скрыть выползавшие наружу страхи, третьи вовсе искали всевозможные способы покинуть вольный город или подальше забиться в укромном месте.
С прибытием андов и гномов во главе с магистром Велесаром движение внутри Аонаса закрутилось с новой силой. Все куда-то торопились, маги бегали взад-вперед, рабочие таскали к изношенным временем требушетам камни, отряд андов наспех латал уязвимые места в оборонительных сооружениях, гномы разгружали из повозок тысячи привезенных бомб, из крестьян-беженцев и горожан стихийно формировались добровольческие группы.
- Да уж, тихий город, что привык дремать в облаках тумана под шум прибоя, не узнать, - констатировал Грикад, выглядывая из окна своей комнаты. – Все куда-то спешат.
- Нам тоже надо поспешить, - прервал Ошариан, который собирал сумку в дорогу.
- Господин следопыт, ты всегда такой зануда?
- Только, когда это касается расследуемого дела.
- Поди, не повезло тем, кого ловишь. Как прицепишься, словно банный лист к з…ну, ты меня понял.
- Я вообще-то…
- Тихо, - прошипел Грикад, усмотрев чей-то силуэт в окне, - спрячься.
Спустя мгновение раздался стук в дверь, и хозяин побежал открывать дверь. На пороге стоял маг в зеленой мантии. Вид у него был несколько уставший и озабоченный.
- Брат Гаркон, - кротко обратился он, - Велесар созывает всех чародеев на оборону, настоятель нашего круга послал меня собрать всех в течение дня.
- Да, конечно, - с пониманием кивнул Грикад, - я приду через пару часов. Надо только закончить кое-какие дела.
- Поторопись, Гаркон, враг рядом, - посыльный удалился.
- Они начинают сборы, это наш шанс пробиться, - обратился Грикад к спутнику. – Вот теперь выступаем.
Как только вестник исчез из поля зрения, Грикад и Ошариан выскочили из скромного жилища и направились к главной позолоченной пирамиде, где располагался вход в хранилище. По пути им открылся живописный вид на залив, что величественно раскинулся по восточную сторону от города. Гавань практически опустела, ибо все корабли, шлюпки, яхты и другие плавательные средства уже давно успешно эвакуировались. Даже рыбацкие лодки, и те исчезли. Время от времени в гавань заходило несколько суден с магами из Тарладона и Ведгарда на борту. Они прибывали для помощи собратьям, подвозили для нуждающегося народа продукты и по возможности проводили эвакуацию людей из Аонаса, кучей оккупировавших скромную пристань и с невежественным страхом давивших друг друга. Дабы не пойти ко дну от навала толпы, судна не пришвартовывались. Капитаны посылали на спасение пару шлюпок, которыми и доставляли на корабль. Первыми категориями на спасение шли дети и женщины, однако в шлюпки старались залезть все подряд. Матросам приходилось отбиваться веслами от паникеров, а следившие за порядком на пристани маги вспышками энергии отшвыривали особо буйных. Наиболее сообразительные обзаводились досками, ложились на них и вплавь отправлялись по холодным волнам к судну в надежде на то, что их подберут. Все это действо сопровождалось жалобными стенаниями вперемешку с оголтелым раздражением, где любые законы морали и человечности испуганные массы поневоле старались уничижить.
- Нечасто такое увидишь, да? – спросил Грикад у наблюдавшего за гаванью Ошариана.
- Несчастные люди, - сострадательно вымолвил следопыт.
- Проклятая война еще толком не началась, зато начались страдания. Выходит, книги не врали, когда предупреждали нас об опасности.
Собеседник никак не ответил. Он собрался с мыслями и решительно пошагал по узкой улице, засаженной по бокам пышными кустарниками, а маг отправился его нагонять. Они поднимались по серпантину, обходя один дом за другим, минуя главный храм зеленых чародеев, в который так усердно просил явиться Грикада его товарищ.
- Пошли, я знаю обходной путь, - маг отвел спутника в сторону к облепленному вьющимися лозами забору, - так у нас больше шансов остаться незамеченными.
Ошариан повиновался, они перелезли через ограду и короткими перебежками через пустующие закоулки продолжили движение вверх. Аналогичную тактику они применили уже на новом уровне, где по чародейским устоям ни один, ни, тем более, другой не имели права находиться. Все тот же серпантин в роли главнейшей улицы, все те же аккуратные двух- и трехэтажные домики, все тот же главный пункт местных жителей (только вот от предыдущего его отличал цвет стяга и еще больший размер). Территория синего круга была успешно преодолена, и двое нарушителей закона уже перелазили через разделительный забор. Теперь на очереди стоял фиолетовый ярус. К удивлению следопыта Грикад и здесь безошибочно указал новый маршрут, путники пробирались через предпоследний круг с осторожностью, но весьма живо. На мгновение Ошариану показалось, что его спутник наведывается сюда едва ли не каждый день.
- Откуда ты все знаешь? – полюбопытствовал Коб, - если верить традициям, магам из низшего уровня запрещено здесь находиться.
- А если верить куртизанкам да бродягам на дорогах, можно остаться без единой монеты. – Съязвил Грикад. – Я не всегда был там, где сейчас.
- Выходит, тебя понизили, - предположил следопыт, - что, не понравилось петь хором песни или воздух для тебя здесь слишком разреженный?
- Хорошая попытка, умник. – Оценил выпад собеседника маг. – Когда-нибудь обязательно исповедаюсь тебе во всем, а ты тщательно запишешь.
- Уж больно нужен чудак, который кузнечиков коллекционирует.
- Тише, - колдун призвал к молчанию, - мы пришли.
Впереди посреди дороги стоял маг в фиолетовой мантии и стерег проход. От скуки он прогуливался с посохом взад-вперед, насвистывая себе под нос мелодию. Периодически страж, останавливаясь, прерывал свист и оглядывался по сторонам, а когда не находил ничего подозрительного, возвращался к прежнему занятию.
- Странно, - прошептал Грикад, - насколько я знаю, их должно быть двое.
- Возможно, второй отправился на сборы? – предположил следопыт.
- Маловероятно. Вход на белую территорию всегда охраняется, как минимум двумя. Где-то должен быть еще один.
- Он позади, - донесся голос сзади, а в спину Грикада уперлось острие чужого посоха, - шелохнетесь – я превращу вас в кучу сырого мяса.
То ли следопыт жаждал попасть в хранилище, то ли он испугался грозившей им кары за нарушение правил, но он не внял угрозам стража. Неизвестно, что произошло с Ошарианом. Он резко развернулся на 180 градусов и зарядил локтем по лицу магу, попав тому прямо в челюсть. От внезапного удара маг растерялся, а Ошариан воспользовался его слабостью и повторил кулаком по тому же месту с большим упорством, отчего страж в ту же секунду потерял сознание.
- Ты что творишь? – возмутился Грикад. – Ты знаешь, что нас теперь ждет?
- Нет, но я представил, что нас бы ждало, не выруби я его, - ответил с аналогичным возмущением следопыт, - а теперь помоги мне снять с него мантию.
- Ну, ты и псих. Если кто-нибудь узнает…
- Не узнает, - перебил Коб, - твоего лица не видели. Так что не переживай.
- А что с другим? Ему также заедем по лицу?
- Да, - невозмутимо послышалось от Ошариана, чародея аж перекосило от такой вопиющей наглости, - уж тебе-то не привыкать, Грикад.
Пока следопыт снимал накидку и примерял ее на себе, маг посыпал голову стражника душистым порошком, а потом равномерно распределил вокруг него три кристалла и что-то непонятное пробурчал.
- На некоторое время его задержит, - объяснил заклинатель.
- Хорошо, теперь следующий.
Путники разделились. Переодетый Ошариан выступил из засады первым в сторону стражника в то время, как Грикад обошел со стороны. Все прошло так, как было задумано. Пока один умело отвлек, другой обезвредил противника сзади. Со вторым проделали то же, что и с первым: забрали мантию и заключили в три кристалла. Теперь, обладая маскировкой, новоиспеченная команда могла относительно легко проникнуть на пустовавший последний уровень, а затем и в хранилище. С натянутыми на головы капюшонами они без труда пересекли прекрасные достопримечательности белого круга, отличавшегося от прочих особенной выхолощенностью и помпезностью. Угроза раскрытия возникла лишь при входе в пирамиду, когда охрана спросила цель посещения. Но Грикад быстро сориентировался и обмолвился парой слов со стражниками, после чего путников пропустили. Увиденное внутри огромной пирамиды поразило следопыта. Два ряда ступеней вели вверх к покоям магистра и залу заседаний. Просторная комната, в которой находились путники, скорее всего, отводилась под управление делами города. Это можно было понять по маленьким открытым комнатам справа и слева, где стояли письменные столы, а на них кучами лежали свитки. Рядом с входом в каждую из комнат стояло по две колоны, а на них были высечены непохожие друг на друга руны. Вероятно, они служили для ориентации в комнатах или защищали от попадания посторонних. Что касается освещения, то оно казалось неописуемо ярким. Дело в том, что грани пирамиды соорудили из сверхпрочного оранжево-желтого стекла, которое, пропускало дневной свет внутрь в больших количествах, придавая ему золотистый оттенок. Из-за этого все внутри виделось в золотом цвете. Пожалуй, еще одна достопримечательность бросалась в глаза – пятиметровая бронзовая статуя мужчины-мага между двумя лестницами. Стоя в полуобороте, он держал в левой руке посох, а в правой сжимал камень. Его грозный пронзительный взгляд устремлялся вверх, как и рука с камнем. Статуя показывала, что маг совершал некий ритуал, поскольку его уста были слегка приоткрыты. На плите у ног изваяния висела надпись на языке магов.
- Что здесь написано? – спросил восхищенный Ошариан из интереса.
- Фаранхар даровал подвиг, что не забудется до скончания веков. – Перевел маг, а потом дополнил переведенный текст цитатой, что виднелась у основания памятника. – «Блаженны те, кто возвышал средь прочего добро. Вдвойне блажены шедшие на плаху за него.»
- Возвышал добро? Впервые такое слышу. А кто это? Ваш пророк?
- На это сейчас нет времени, - последовало замечание от заметно нервничавшего спутника. – Нам надо внутрь.
Следопыт согласился, он быстро пришел в себя, вспомнив об общей цели, и отправился вслед за магом за статую, где скрытый от глаз ступенчатый спуск вел вниз к хранилищу. Преодолев его, путники попали в громаднейшую пустоту цилиндрической формы, напоминавшую глубокий колодец с пугающей бездной, куда по спирали вела расположенная у стен лестница. Вдоль всего спуска через каждые пару метров магическим белым пламенем горел прикрепленный к стене факел. Они озаряли нацарапанные на стенах аккуратные записи на языке магов. А еще они освещали проход. Если посмотреть вниз, то можно было увидеть тянувшуюся далеко вглубь белую пружину, сотканную из одиночных вспышек света.
- Напоминает большую башню с множеством отсеков и комнат. Только эта врастает вглубь, а не ввысь.
- Что внизу, то и вверху, следопыт.
- Да-да, конечно.
Ошариан взял паузу, чтоб усмотреть своим наблюдательным взглядом как можно больше новых подробностей. В конце концов, навряд ли ему еще когда-либо выпадет такой щедрый шанс побывать в святая святых чародеев из Аонаса, куда они даже не всех своих приглашают. Выбор гостя пал на странные факелы.
- Много же вам требуется дров и горючего, - усмехнулся Ошариан.
- Белое пламя горит очень долго, - с серьезностью в голосе объяснил Грикад, - годами.
- Неплохо так. Тогда почему вы не пользуетесь им в бытовых целях?
- Это священный огонь. Он предназначен только для самого ценного, чем мы обладаем - знаниями.
- Понятно с вами все. – Словно вердикт, озвучил следопыт.
Находясь в приподнятом настроении, он продолжал донимать расспросами угрюмого попутчика, отчего у того даже возникало стойкое ощущение бесполезности осуществления смелой затеи. Убедиться с новой силой в этом позволил следующий шуточный вопрос Коба.
- Слушай, Грикад. До меня только сейчас дошло. А что, если здесь нет нужных нам улик? Выходит, тогда мы зря рискуем жизнями.
Маг остановился в тот же миг, а потом резко повернулся к Кобу, выпучив на него свои глаза. На пару с густой бородой в полумраке они смотрелись особенно жутко. Даже страшнее того раза, когда способности слышать, говорить и двигаться покинули Ошариана.
- Ты издеваешься надо мной?! – Чуть ли не прокричал маг. Сдавалось, что он сейчас наброситься на Коба.
- Да ладно тебе. Тише, уймись сайгак. Это ведь тебя просил Уолан провести его сюда. Значит, все в порядке с огромной долей вероятности. Я просто пошутил.
- Пошутил он. Здесь не место для шуток.
- И как долго нам спускаться? – Дабы не вывести из себя партнера по делу, следопыту пришлось повернуть диалог в иное русло.
- Зависит от того, насколько стара требуемая книга. Чем древнее знание, тем глубже оно находиться.
- Мне сказали, что такие символы, как на монете, маги использовали 5-6 эпох назад.
- Значит, делаем пять кругов вниз, минуя пять ярусов. И еще. Хватит меня донимать своими дурацкими вопросами.
- Они очень даже нужные для расследования.
- Они дурацкие!
Ошариан смиренно вздохнул и последовал за проводником. Благо путь оказался нетрудным, ведь приходилось не подниматься, а спускаться по ветхим ступеням, впитавшим в себя целые эпохи. Так как Грикад призвал к молчанию, на протяжении всей дороги путники не проронили звука. Разве, что следопыт периодически восторженно шептал, рассматривая увековеченное в камне настенное искусство.
- Пришли, - объявил маг, вглядываясь в объятый тьмой проход, - монету мне.
Коб бережно достал монету из самого надежного кармана на своей рубашке и протянул спутнику. Тот спокойно взял ее и запустил в пустоту.
- Ты что наделал?!
Грикад ничего не ответил, а лишь протянул перед собой правую руку с широко расставленными пальцами и произнес заклинание. Как только он сделал это, монету возвратила обратно на их уровень неведомая сила, заставив повиснуть в воздухе. Затем монета ярко загорелась тем белым пламенем, что освещало лестницу, и ярким лучом света указала путь к шестому ярусу, в направлении того самого прохода.
- А говорил, что был здесь единожды, - удивился осведомленности спутника Коб.
- А ты всему веришь, что тебе говорят?
- Только делаю вид.
- Нам туда, - указал на луч маг и вместе со следопытом отправился к залу с книжными полками внутри.
- Чтобы не случилось, не вздумай произнести ни слова, ни буквы, ни единого писка или чиха, - предупредил перед входом в комнату маг, - иначе у нас возникнут большие проблемы. Запомни! Ты идешь за мной, ничего не трогаешь. Мы находим книгу, забираем ее и быстро оттуда уходим.
- А что там?
- Стражи, - ответил с дрожью в голосе Грикад, - но не те, кого мы сегодня уложили, а гораздо серьезнее. Ты меня понял?
- Да, но как я их узнаю?
- Поверь, узнаешь. Итак, ты готов?
Ошариан утвердительно кивнул головой, после чего путники вошли внутрь. Едва они переступили порог, как ледяной ветер окатил их с ног до головы, а впереди послышались странные звуки. Грикад усилием воли перенес монету внутрь зала, после чего она лучом указала на восьмую полку справа. Выбранное вместилище книг по сравнению с остальными оказалось полупустым, а необходимая книга находилась высоко вверху. Ошариан указал пальцем вверх, на что маг попросил его успокоиться. Их невербальное общение прервало нечто, что мгновенно материализовалось за их спинами. Они только и успели, что повернуть головы и увидеть неведомое серое существо четыре метра ростом, что невероятно ужасным взглядом смотрело на них. Его голова напоминала голову сокола, а туловище – льва. Сзади имелась пара крыльев, а от него самого веяло могильным холодом. Существо пристально вглядывалось в напуганных гостей, пытаясь их просканировать, прочесть их мысли, после чего перевело взгляд на полку, своим трехметровым хвостом-хлыстом достало для посетителей необходимую книгу и вручило ее в трясшиеся руки следопыта. По окончании действа страж взмыл прохрустевшими крыльями, покинув посетителей, а они, не теряя времени, решили отправиться на выход. В них заметно прибавилось мотивации поскорее покинуть жуткую библиотеку с не менее жуткой обслугой. Подгоняемые едким холодом, впивавшимся в ноги, они следовали той же дорогой, которой пришли. Монета уже не блестела, поэтому маг освещал проход между полками зеленым мерцанием из посоха. Так как он шел впереди, следопыт мало, что видел перед собой. Тем более, видимость загораживала тяжелая толстая книга в железной оправе. Ее давно не использовали, поэтому на ней лежал ощутимый слой пыли, который назойливо въедался в нос Ошариану. Тот отчаянно боролся с физиологической потребностью, однако организм взял свое. В итоге, он не выдержал и чихнул. К счастью для обоих, его чих больше напоминал громкое сглатывание слюны – звук оказался минимальным. Если б только этим все ограничилось. К несчастью для обоих, следопыт, потеряв равновесие, споткнулся и ударился о полку рядом, свалив пару книг. Но и тут организм, а точнее автоматизм, взял свое – Коб неумышленно проронил привычное «ой» в процессе падения. Вдали зала ожидаемо раздался протяжный скрип на пару с хрустом расправленных крыльев.
- Ты не следопыт, ты идиот, - не скрывая досады, прошептал маг.
- Что теперь?
- Бежим! – крикнул Грикад, помогая подняться спутнику.
Путники рванули к выходу изо всех сил. Благо, до него оставалось совсем чуть чуть. Судя по усиливавшимся звукам, сзади их нагоняли ужасные существа, которые благополучно выползли из зала и полетели вслед за уже взбиравшимся по ступеням Ошариану и Грикаду. Один из монстров попытался вцепиться когтями в следопыта, но тот ловко увернулся, и острые резцы вскользь процарапали стену. Другой также попробовал остановить беглецов, но Грикад удачным взмахом посоха отогнал налетчика.
- Достань факел! Они боятся белого пламени! – призвал маг.
Путники сняли со стены по факелу и размахивали им перед свирепыми мордами стражей, пытавшихся вонзиться в бесцеремонных посетителей. Параллельно с этим путники поднимались все выше, не ведая усталости. Несколькими минутами ранее Ошариан с усердием тащил книгу. Сейчас же он с легкостью вздымал по ступеням, держа в одной руке громоздкую стопку бумаги в железной оправе и энергично отмахиваясь факелом в другой. К слову, с таким же упорством налетали и монстры. Перед самым выходом наружу одному из них удалось схватить клювом за ногу Грикада, но Ошариан вовремя и точно запустил в летуна факел, отчего тот воспламенился и спикировал вниз в черноту. Беглецы выскочили в здание пирамиды, как ошпаренные и сразу словили на себе подозрительные взоры магов, заметивших сворованную книгу. Как говорится, из огня да в полымя. Теперь уже колдуны требовали от обоих остановиться и по-хорошему объясниться, но те упорно продолжали удирать. Преследование переросло в нападение, в ходе которого белые маги испускали на неприятеля лавины заклинаний. Редкая удача и умение Грикада парировать столь сильные вспышки энергии позволили избежать пленения, а также благополучно покинуть уровень белого круга. Ну, относительно благополучно, поскольку преследователи не думали так просто сдаваться. Что касается фиолетового, то там беглецам почти удалось уйти незамеченными, если бы на пересечении улиц беглецы не столкнулись с магом из фиолетового круга.
- Гаркон? Это ты? – Словно старому знакомому, посмотрел прямо в глаза маг. По неприятному стечению обстоятельств незнакомец узнал чародея зеленого круга, однако, находясь в недоумении, ничего не предпринял.
Гаркону не нашлось ничего ответить, кроме как растерянностью, проступавшей на лице вместе с каплями пота.
- Давай, Грикад! Надо торопиться! – Ошариан поторопил спутника отрезвляющим напутствием, и они продолжили путь под отдаленные крики, доносившиеся со стороны белого яруса.
Хорошо, что бежать приходилось сверху вниз. Чтоб не привлечь к себе лишнего внимания, они избавились от мантий где-то на территории синего круга, а по прибытию в жилище Грикада переоделись. Маг, прекрасно осознавая провал, спешно собирал сумку в дорогу, пока напарник жадно глотал воду из фляги.
- Вот, что бывает, когда доверяешь незнакомцу, - причитал чародей и упаковывал все самое необходимое в сумку, - вот, что бывает, когда чужестранец не слушает, что ему говорят и о чем просят.
- Если бы ты нормально светил, я бы не споткнулся, - рискнул оправдаться следопыт.
- Значит, я виноват?
- Никто не виноват. Так вышло. Так бывает.
- Так вышло!? – не выдержал маг, - я собственноручно подписался под вечным изгнанием из чародейского сообщества. Помимо головорезов сильмунского безумца-короля на меня объявят охоту собственные братья за воровство. На фоне ожидаемой битвы за город мы вообще кажемся шпионами или диверсантами, а это равносильно смертному приговору для нас. И ты смеешь мне говорить «так вышло»?
- Я хотел сказать…
- Ты уже итак многое сказал, следопыт! Особенно в зале.
Коб не стал идти на конфронтацию с отчаявшимся магом. Он прекрасно понимал его горе, его гнев и разочарование.
- Знаю, что тебе не помогут мои слова, - предостерег Ошариан, - но все равно прости. Ты сделал все, как надо. Провел нас внутрь и увел, если бы не моя роковая оплошность. Ты отозвался на помощь и рискнул собой. Грикад, обещаю тебе, что приложу максимум усилий, чтобы восстановить твою репутацию и вернуть прежнюю жизнь. Я найду виновных, объясню причины содеянной кражи, поскольку теперь я перед тобой в долгу.
Нельзя было сказать, что речь следопыта вселила в мага светлые чувства, однако в поведении Грикада наметилось некое успокоение и стабильность.
- Еще в каком долгу, - блекло ответил маг.
Реакция собеседника обнадежила Ошариана, и он разродился улыбкой надежды на благополучный исход.
- Так и будем кривляться, пока не постучат в дверь? Горе-следопыт, нам пора покинуть Аонас и отправиться в безопасное место.
- Отличная идея. Там изучим книгу.
Глава 44. "Да сохранит тебя священный сонм Богов..."
Дни сливались в недели, недели собирались в месяцы, а участники 33-го турнира продолжали движение, все ближе подбираясь к цели. С тех пор, как они покинули древний город-призрак, на пути им встретился такой же среди ароматных фруктовых садов и чистых прудов. В картах данная местность обозначалась, как Колыбель Творца или Эдем – предшествующие участники так ее по праву назвали, ибо столь гармоничной красоты еще не доводилось встречать. Дикий край очаровывал неискушенных гостей для того, чтобы опять нанести им удар исподтишка. Тогда, когда они меньше всего будут ждать.
Зачарованный лес, странные озера, неоднородные племена, подземные монстры, необычные погодные явления. Казалось, что Закатные Земли уже удивили всем, чем только можно. Казалось, что они, наконец, исчерпали себя. Однако пустующий континент продолжал вовлекать в свою игру. Другое дело, что игроки не ощущали особого энтузиазма. Полная неожиданностей дорога утомила их как физически, так и морально. Всегда наступает такой момент перелома, когда вдохновленную деятельность сменяет монотонный автоматизм. Начинаешь бежать – чувствуешь прилив сил. Затем становится все тяжелее, слабость атакует, а тело изнывает, требуя сойти с дистанции. И бегун, сражаясь с соблазном остановиться, из последних сил выжимает из себя последние капли выносливости, как в последний момент бессилие отступает, голова отчищается от избыточных мыслей, а ноги отбивают по земле одинаковый темп. Примерно, такими бегунами ощущали себя путешественники. Ночь – отдых, день – движение. Изредка они переговаривались по необходимости, но большинство времени молчали. У каждого была на то своя причина. Гномы и эльф все еще отходили от нанесенных увечий, Терсия и Булдарн скорбили по погибшему великану, хоть и старались не подавать вида. Аспур также не мог забыть случай в городе, виня себя в произошедшем. Проблемы наметились и в стане магов. Болезнь Дармира давала о себе знать, и он, испуганный, все чаще просыпался посреди ночи с криками. Так он обрел бессонницу, с которой удавалось справиться, принимая перед сном крепкие настойки.
Тем не менее, трудности, как и прежде, группу не останавливали. Даже Хребты Дракона – пояс из холодных гор, посмевших встать на пути. Казалось бы, здравый смысл требовал обойти препятствие, но смельчаки выбрали короткий путь вверх, чтобы не терять время. Шкуры убитых горных баранов послужили надежной защитой от низких температур, а топоры с веревками – помощью в нелегком подъеме. В итоге, судьба щедро наградила за проявленную отвагу удачным пересечением перевала за три дня. Участники сохранили, как минимум, пару недель времени, выйдя в широкое ущелье с протекавшей внутри него Яшмой – рекой, прозванной так предыдущими путниками за обилие в ней одноименных камней.
Группа двигалась по глубокому ущелью, которое по обе стороны заслоняли высокие зубчатые горы со снежными шапками сверху. Вечером и утром лучи солнца не беспокоили путешественников по причине расположенности горных систем с востока и запада. Этим объяснялась постоянно сохранявшаяся прохлада.
У подножия хребтов прорастали прореженные рощи лиственных деревьев, а вдоль самого ущелья протекала та самая небольшая пресноводная Яшма. Посреди гор из подземных источников она брала свое начало и вилась на север. Ее кристально чистые воды размеренно текли и огибали вдавленные в землю и обросшие мхом булыжники, создавая приятное слуху журчание, которое время от времени гармонично дополняли соловьиные песни. Бывало, в небе можно было увидеть силуэты пролетавших орлов. Величественно размахивая длинными крыльями, они бороздили обширные просторы ущелья подобно царям, делающим объезд своего государства. И никто не мог составить конкуренцию гордым хищникам.
- Вот бы сейчас здесь пронестись на грифоне, - восхищалась живописной природой Абиель, с завистью глядя на пернатого красавца, - какие бы неописуемые виды открылись.
- Мы уже бы давно здесь побывали, - представила мысленно Терсия, - жаль, что из-за магии грифоны не могут летать в Закатные Земли.
- Иначе сейчас бы заканчивалась 32 эпоха Небес. И турнир не пришлось бы проводить. - Подслушал разговор девушек вмешавшийся Брондаз, на что те одарили мага милыми улыбками.
- Яшма, - облегченно выдохнул Танар, - наконец-то!
- Если карта не врет, она ведет прямо к долине, - уткнулся носом в карту Викхель, - а это означает, что мы уже близко.
- Не врет, - заверил король франов, - в моем журнале указано тоже самое. По ней можно спуститься прямо к долине.
- Эй, стратеги, - к мужчинам присоединилась изнуренная горным походом Аста. Всем своим видом она демонстрировала усталость на пару с раздражением. – Может, для начала спустимся к реке на привал?
Гурк и фран одобрительно кивнули практически одновременно, а затем оживленно устремились вниз. Сами того не замечая, в последнее время они отлично поладили, а еще стали негласными предводителями группы, предлагали важные идеи, вели за собой остальных.
Выйдя к реке, странники, как обычно, принялись обустраиваться. Совместно прожитые дни не прошли бесследно, поэтому каждый занимался своим делом: кто-то разжигал костер, кто-то готовил пищу, кто-то пошел к реке за водой.
Закончив со сбором сухих веток, Аспур расположился неподалеку от лагеря. Он уселся на землю и с усердием натачивал лезвие меча. С тех пор, как путники сразились с изгоями, все свое свободное время одинокий гладиатор посвящал оружию, изо дня в день скребя по нему гладким камнем. И пусть нужды в подобном мероприятии не было, однако это помогало ему успокоиться, отвлечься от навязчивых мыслей, в которых он безжалостно корил себя за смерть великана.
- С таким успехом ты скоро его в пыль сотрешь, - рядом раздался спокойный голос Викхеля.
- Не сотру, - возразил Аспур, - это королевская сталь, которую великодушно пожаловал нам достопочтенный Конрад.
- Не думаю, что он достопочтенный, да и великодушием не веет от него.
- И все же он там, сидит на троне, ест фрукты и наслаждается танцами красавиц, а мы здесь умираем за него.
- Умирать здесь лучше, чем в бетонной коробке с орущими животными. – Поделился своим мнением гурк.
- Умирать везде одинаково хреново.
Викхель кивком выразил солидарность со справедливым замечанием собеседника и на время затих.
- Аспур, в последнее время ты не похож сам на себя, - начал после непродолжительной прелюдии лидер даннов, - Брум вкратце рассказал мне о случае в лагере изгоев, о Дехтрире. Послушай, я конечно…
- Викхель, не обязательно было мне напоминать о Дехтрире. Я и так не единожды пожалел, что не отсек ему голову еще тогда. – Услышав ненавистное имя, Аспур резко бросил меч в сторону и одарил товарища ледяным взглядом.
- Я здесь не ради осуждений и упреков. – Твердо отрезал Викхель.
- А ради чего же тогда? Пришел пожалеть? Так я не нуждаюсь в жалости.
- Я пришел сказать, что прошлое – это прошлое. Нельзя им жить. Нельзя бичевать себя за ошибки. Ты либо исправляешь ситуацию, либо меняешь свое отношение к ней. Я вижу, как ты мучаешь себя, поэтому хочу помочь.
- А я видел, как мучился Атлан. Кровь лилась из него, как из жертвенного быка, и ничем нельзя было помочь. Все это случилось из-за меня, понимаешь? За мою слабость заплатил другой.
- Так иногда бывает, что за наши просчеты оправдывается кто-то, что мы отвечаем за чьи-то ошибки. Кому, как не тебе знать? Не всегда справедливо, но это жизнь.
- Какой же тогда прок от такой жизни, где нет справедливости?
- У Атлана был свой путь, который, к сожалению, рано оборвался. Великан пожертвовал собой не только ради справедливости. У него имелись причины посерьезнее.
- Какие же?
- Любовь, - коротко и с благоговением произнес гурк.– Любовь, что совместно с добротой жила в щедрой душе Атлана. Она важнее справедливости, этого мира и всего, что есть в нем. Она важнее всего.
Подобная интонация в исполнении матерого головореза выглядела настолько неуклюже, что собеседнику пришлось даже приподнять на короткий миг голову, дабы убедиться, что ему не послышалось.
- Неужели? Я так не думаю. – Возразил Аспур. Он по-прежнему оставался неприступен.
- Я тоже далеко не всегда принимал это, друг. Особенно, в свои лучшие годы, когда молодость била ключом и любое серьезное препятствие казалось сущим пустяком. Я не извлекал из ошибок полезный опыт, не подстраивался под обстоятельства, зато усердно набивал все новые шишки, бегал по кругу, метался из крайности в крайность. В моей жизни наступало много темных дней, встречалось много малодушных людей. Казалось бы, я должен был рукоплескать, когда Конрад пожаловал мне усадьбу, денег, когда слава шагала впереди меня. Я не радовался. Наоборот, каждая новая подачка из его рук меня все больше бесила. Подлинное счастье у меня вызывали лишь воспоминания о жене и детях, которых я годами не видел из-за рабства. Не прошло и дня, чтоб я о них не вспомнил. Бывали такие моменты, когда хотелось навсегда распрощаться с миром, но потом перед глазами возникали они – мои ангелы, и жизнь вновь обретала смысл. Они придавали мне сил, придают их сейчас и будут придавать впредь. Однажды я понял, что любовь творит чудеса. Я верю, что силен тот, чье сердце будет греть всегда любовь. По правде говоря, за нее я здесь борюсь… Как боролся Атлан до последнего вздоха за нас.
Викхель замолчал, предоставив время для раздумий товарищу. Он не собирался уговаривать или утешать, а лишь высказывал свое мнение в надежде на то, что оно будет услышано и понято собеседником, который сидел в этот момент с наклоненной вниз головой и слушал. Вдохновленный собственным монологом Викхель светился от радости, что позволяло смело утверждать об искренности его рассказа. Рассказа, которым гурк желал наставить на верный путь заблудшего соратника. В конце концов, Аспур приходился ветерану данбурбской арены не посторонним человеком. Несколько месяцев совместной, насыщенной приключениями, жизни не прошли бесследно.
- Не помешала? – Робко вмешалась подкравшаяся незаметно Абиель, заставив оживиться даннов. Девушка застенчиво стояла, держа в одной руке грубую деревянную ложку, а в другой – миску с пищей, от которой веяло ароматным паром.
- Вовсе нет, красавица, - заверил поднявшийся на ноги добродушный гурк, - я как раз собирался уходить. А ты, Аспур, запомни, пожалуйста, что я поведал.
Гурк похлопал по плечу своего товарища и покинул его, оставив наедине с эльфийкой. Он отправился к костру, где ужинало большинство путников.
- Я заметила, что в последнее время ты мало ешь, - заботливо произнесла Абиель, - для столь изнурительного пути это недопустимо.
- Я в полном порядке, - поспешил с ответом Аспур. Его лицо заметно покраснело, а сам он ощущал определенную неловкость от повышенного внимания к себе со стороны остальных путников. И в частности, со стороны светловолосой эльфийки, что преданно заглядывала в него большими голубыми глазами. – Спасибо за заботу.
Девушка, однако, не поверила и протянула принесенную стряпню.
- Ешь, - приказала она.
- Но я не…
- Я сказала «ешь», - повторила Абиель.
Гладиатор мог аналогично заупрямиться, но все же он предпочел подчиниться, вооружившись предложенной посудой. Нормы приличия на пару с уважением к спасшей его спутнице побуждали отведать пахнущий бульон с кусками оленьего мяса. Аспур планировал зачерпнуть несколько ложек, но, ситуация пошла по иному сценарию. Еда показалась ему необычайно вкусной, и он с удовольствием опорожнял миску, закусывая ломтем черного хлеба. Не проронив ни слова, он, молча, пережевывал пищу, бросая мимолетные благодарные взгляды довольной девушке.
- Не думал, что приготовленная в диких условиях животина может оказаться настолько вкусной. – Поделился впечатлениями Аспур, как только доел.
- С эльфийскими приправами даже самая пресная каша станет деликатесом. Главное – правильно рассчитать пропорции.
- Сначала ты поражаешь мастерским владением клинком, затем ловко излечиваешь рану, а теперь приготавливаешь самое вкусное блюдо из тех, что я ел когда-либо. Позволь поинтересоваться, как так получилось?
Восхищению Аспура не было предела. Появление спутницы в корне поменяло его удручающее настроение. С горящими от любопытства глазами он уставился на заливавшуюся смехом Абиель и ждал ответа.
- Моя бабушка, - коротко ответила она.
- Ты хочешь сказать, что бабушка научила тебя размахивать смертоносным лезвием?
- Вовсе нет, - пуще прежнего рассмеялась девушка, - она научила меня грамоте, готовке еды, лечению разных болезней и ран. Она меня воспитала и передала все, что ведала сама.
- Поразительно, - добавил парень. – Если бабушка такая, то я представляю, какие у тебя родители.
Улыбка исчезла с чистого лица эльфийки.
- Едва мне исполнилось 10 лет, их, вместе с большинством родственников, не стало в результате одного из землетрясений на моей Родине – острове Р’дот к северо-востоку от Гнезда. В тех краях это довольно частое явление. В ту ночь сильные подземные толчки вызвали роковой обвал скалы, что располагалась рядом с нашим селением. Как сказали бы мои соплеменники, Аюин вознес над их головами «чашу ярости». Каменная глыба погребла под собой целый город и всех, кого я знала. Возможно, и я бы составила им компанию, если бы не находилась на другом конце острова у бабушки. В ту ночь мы остались одни друг у друга.
- Прости, я не…я не знал, - поспешил с соболезнованиями Аспур со всей серьезностью.
- Все нормально, тебе не за что извиняться, - успокоила эльфийка кроткой, натянутой улыбкой.
- Уверен, что они обрели покой в лучших мирах, о которых ты мне рассказывала в ночь нашего знакомства.
Розовый ненавязчивый румянец окутал чистое лицо Абиель. Она приятно удивилась столь чуткому пожеланию.
- Да, точно, лучше и не скажешь, - кивнула она, переводя взгляд вверх на безмятежные небеса, - пусть я больше и не увижу их, но они навсегда останутся в памяти, их светлые лики, звонкий смех, добрые глаза.
Нежные чувства одолели девушку, и последние слова она произнесла с робкой дрожью, еле сдерживаясь от слез. Увидев слабость Абиель, Аспур подбодрил ее и великодушно заключил в дружеские объятия. В какой-то миг он и сам проникся чужим горем так, что монотонное сердце его сжалось.
- А что твои родители? Какие они?
Аспур всерьез задумался над вопросом собеседницы, словно тормоша пыльную книжную полку с воспоминаниями у себя в голове. Его разум отчаянно старался спроецировать перед собой тех, кто привел его в этот мир, а впоследствии – разглядеть и мысленно поприветствовать их. Как ни старался гладиатор, вместо отчетливых фигур перед ним представали какие-то невнятные сгустки света, отдаленно напоминавшие человеческие образы.
- Наверное, это покажется странным, но я их не помню, - вынужденно признался Аспур с ноткой вины в голосе. – Готов поспорить, они также меня не узнают при встрече, если они вообще еще живы.
Эльфийка бросила удивленный взгляд на собеседника.
- Ты даже не знаешь, все ли с ними в порядке, живы ли они?
- Не имею ни малейшего представления.
- Но как так можно? Мне, конечно, доводилось видеть многих людей, эльфов, гномов, андов. Добрых и злых, честных и обманщиков, умных и откровенных глупцов. Встречались разные, но всех их незримо объединяло одно – долг перед родней. И долг этот всегда превозмогал даже самые мрачные пороки в их душах. Семья – священное сокровище, врученное каждому из нас из широкой длани Творца.
- Видишь ли, Аби, - ловко втиснул фразу Аспур, пока девушка брала короткую паузу для подбора подходящих слов, - я с тобой полностью согласен, однако не всех нас Творец одинаково одаряет благодатью из своей широкой длани. Некоторые попросту обделены.
- Например, ты?
- Да, - кивнул гладиатор.
- Прости, просто вырвалось, я не хотела, - поспешила оправдаться покрасневшая от смущения Абиель, - это не мое дело, но, очевидно, необдуманное любопытство идет впереди меня.
На удивление, собеседник не выказал ни единой эмоции, которая бы свидетельствовала о его обиде или раздражении от затрагивания настолько личного вопроса. Наоборот, сдержанная строгость на его лице заметно спала, а сам он жестом руки показал, что все в порядке.
- Никогда не любил вспоминать о детских годах, когда кто-то интересовался. – Произнес он. – Так сложилось, что родиться довелось мне в ветхих трущобах даннского города-резервации, Бойнала, в самой обычной семье рабочего известнякового карьера и прачки. Если ты путешествовала по человеческим странам, то наверняка тебе известно о всех прелестях жизни в западном Яросе. Постоянная вонь от сточных канализационных вод, каждодневные кражи, изнасилования и убийства, а утренние соседские перебранки чередуются с вечерними попойками, сопровождающимися поножовщиной. И это только видимая часть, не считая того, какой произвол начинает твориться, когда городской гарнизон раз в пару месяцев направляется в бедные районы для «установления порядка и законности». Тогда приходится забиваться в самые темные и укромные места, дабы не словить на себе удары солдатской розги или палки. Порой мне кажется, что бегать я научился быстрее, чем ходить, а молчать научился прежде, чем уста начали издавать связную речь. Пока дети из королевских кварталов лакомились сахарными пряниками, мы ели, что приходилось: вываренную картофельную кожуру, плесневый хлеб, костные прожилки. А бывало, что приходилось и вовсе по несколько дней голодать. К девяти годам я понял, что такая жизнь невыносима, а спустя еще год твердо решил навсегда распрощаться с «Родиной». Свой план я как-то раз осмелился озвучить родителям в один из летних вечеров, когда по счастливому стечению обстоятельств удалось одновременно застать их в трезвом, адекватном виде. На мои призывы всем вместе покинуть неблагополучное место я получил злобный смех отца, а потом удар от него в живот. Мать не стояла в стороне и также расщедрилась на звонкий подзатыльник, от которого голова потом болела неделю. «Никогда не прыгай выше головы, знай свое место!» - сказали мне они тогда и пригрозили повторением «воспитательных мер» в еще большей степени, если я еще раз заведу разговор на подобные темы. Пожалуй, в тот вечер я не изнывал настолько от боли, насколько был поражен тем, что взрослые люди не хотят менять жизнь в лучшую сторону. Мои родители, моя кровь. Они не хотят начать заново, избавившись от зловонных теней прошлого. Их вполне устраивало скотское существование, и большего они не желали. В тот момент что-то перевернулось во мне, заставив раз и навсегда изменить отношение к маме и папе.
- И что произошло потом? – спросила от нетерпения Абиель.
- А что могло произойти после того, как ребенок разочаровался в родителях? В последующие месяцы я вместе с двумя своими друзьями, которые полностью разделяли мою позицию, накопил достаточно средств, чтобы уйти. Мы сбежали ночью, поклявшись никогда не возвращаться в этот город. Таким образом, в неполных 10 лет я обрел новую семью, новый дом и новую судьбу.
- Это ужасно, - коротко оценила рассказ белокурая красавица.
- Как есть. На то она и жизнь, что вынуждает свершать самые разнообразные поступки.
- И все же я по-прежнему уверена, что от семьи нельзя отрекаться. Родители должны вопреки всему любить своих непутевых детей, а дети обязаны помогать родителям, какими бы они не оказались.
- Возможно, ты права, - нехотя пробормотал Аспур. – Я сейчас мог бы простить их за то, что они периодически били меня и выгоняли на улицу, что вынуждали самостоятельно искать пропитание, что не дали возможность получать достойное образование. Но я никогда не прощу их за нежелание двигаться вперед. Я никогда не прощу их за слова, которые они произнесли мне в ту ночь.
Пусть оба путника имели отличные мнения, однако они не позволяли себе резкие эмоциональные выпады из соображений взаимного уважения и сострадания к непростой судьбе, связанной с родственниками. Они с пониманием отнеслись к чужому горю, но все равно остались при своем мнении. Дабы не продолжать и без того затянувшийся спор, Абиель предпочла резко сменить тему. Когда-то под блики лагерного костра ей уже приходилось уступать в общении с Аспуром. Она не хотела выяснять отношения с ним, что-либо доказывать. Тем более, по природе своей она никогда не насаждала свой устав бытия другим. С Аспуром она вообще меньше всего хотела хотя бы мало-мальски спорить.
- Еще будешь порцию? – задорно спросила она, заглядывая в пустую миску.
- Нет, спасибо, - последовал незамедлительно ответ.
- Ну, смотри. А то близнецы сейчас насядут – и ничего не останется.
- Я только за, - обрадовался гладиатор, - в последнее время им здорово досталось. Они должны поправляться.
Эльфийка ничего не ответила ничего. Она собрала посуду и направилась к лагерю.
Абиель, - робко окликнул Аспур.
Девушка мгновенно повернулась, как будто ожидая голос собеседника, и горящими глазами впилась в него.
- В общем, не знаю, как сказать, - по-мальчишески почесал затылок рукой Аспур, - спасибо тебе за все, что ты сделала для меня и продолжаешь делать. Если от меня потребуется какая-либо помощь, я готов поддержать. Честное слово.
- И я ценю это, правда, - блеснула белоснежной улыбкой девушка. – Кстати, господин данн, счет сравнялся, и теперь 2:2. Я же говорила, что еще не раз спасу Вас.
Впервые за долгое время на лице Аспура проступила искренняя улыбка, по которой обворожительная воительница Осколков успела соскучиться. Довольная результатом, она спешно последовала в лагерь, что находился недалеко от реки. К слову, там царила несвойственная для него тишина. Обычно участники похода, согреваясь теплом зажженного огня, что-то оживленно обсуждали, строили план дальнейшего пути, рассказывали истории из жизни. Однако в последнее время они предпочитали спокойно обедать, звеня ложками о дно мисок. Встреча с изгоями и на них оставила неизгладимый след, поэтому поводов для веселья по-прежнему не было. Пока одни все еще принимали пищу, другие успешно завершили сие действо. Например, могучий Булдарн уже успел вдоволь насытиться, и теперь, опершись на свой походный рюкзак, он уселся в круг поближе к его центру и наблюдал за остальными. Аста же маленькими глотками испивала горячий травяной чай из деревянной кружки, обхватив ее обеими руками.
- Глеарос, дружище, подай соль, - прокричал Свэн, тем самым, разбив уютный покой товарищей, от чего они слегка вздрогнули.
Эльф со свойственными ему невозмутимостью и воспитанностью схватил тряпичный мешочек возле себя и кинул его сквозь дымку догоравшего костра гному.
- Необязательно было кричать, я и так прекрасно слышу, - отпустил замечание молодой ученый так же резко, как и пустил соль Свэну.
- Ну, мало ли, - последовало от Свэна, - тебе вроде как ухо отрезали.
- И что?
- И ничего! Вообще-то уши отвечают за слух, а тебе одно из них отрезали.
- Ушную раковину, - уточнил эльф, - но перепонка в порядке, как и все внутренне ухо. Главная проблема для меня теперь – определение местоположения звуковых колебаний.
- Только давай без своей заумной демагогии, - разнервничался гном.
- Эй, Глер, - вмешался Стэн, как обычно он это делал при разговоре брата, - остроухим тебя теперь не назовешь в привычном понимании этого слова. Скорее, одноухим. Смотрю я на тебя, и как то несимметрично тебе с одним торчащим отростком из головы. Некрасиво.
- Некрасиво – это твоя бородатая рожа, - перебил эльф, - а теперь к ней добавилась еще и дыра вместо глаза. А то смотрит он. Наблюдатель.
После столь колкого ответа Глеароса в компании повисла гробовая тишина, от чего можно было без труда уловить отдаленное шипение речки в сочетании с треском горящих в костре веток. Понадобилось несколько секунд, прежде чем тревожная пауза сменилась неистовым хохотом Свэна, к которому присоединился Стэн, а впоследствии и сам «обидчик». Спустя мгновенье вся компания также разразилась смехом.
- Браво, эльф! В самую точку, - задорно похлопал в ладоши Свэн, - я ему постоянно талдычу, что он урод, а он мне не верит. Может, хоть к тебе прислушается.
- Ничерта вы не понимаете в красоте, - поспешил с оправданиями Стэн, поглаживая рукой пышную бороду, - я для ваших скудных умов слишком хорош. А теперь с повязкой на глазу - так вообще стану примером для подражания. Воин. Герой. Красавец.
- Вот здесь ты, братец, прав. Ткань и впрямь поможет, скрыв наполовину твою внеземную «красоту».
Путники вновь живо отреагировали на гномьи импровизации, наполнив лагерь живым добрым возгласом. Возгласом, какой они демонстрировали всегда, когда наблюдали за ребяческими перебранками близнецов. Эти два весельчака не раз спасали от утомительного уныния, что порой накатывало после тяжелого дня, не раз инициировали диалоги, что перерастали потом в масштабные дискуссии внутри всей группы. А про гулянку, которую закатили эти двое, и вовсе говорить не стоит – все и так ее до сих пор помнят. Так и сейчас, оказавшись в эпицентре внимания, они в который раз оживили заскучавшую публику.
- Не слушай его, Стэн. – Подбодрила Аста. – Он просто завидует, что все женщины Острогорья будут твоими.
- Женщины! Вы это слышали? – Едва не лопаясь от смеха, повторил Свэн. – Не видела ты наших женщин, женщина. Уже при виде первой встречной гномьей бабы эльф подумал бы, что перед ним восстал его темный бог подземелий. Как его? Этот…Аювин!
- Зря ты так. – Аста всерьез возмутилась. – Любая девушка достойна внимания, ведь в сердце каждой живет любой, все они ранимы и чувственны. Такова суть нашей природы.
- Да-да, расскажи мне, охотница, и я сейчас расплачусь. – Послышалось не менее возмущенное ворчание гнома.
Судя по настрою обоих, диалог грозил перерасти в категорию гендерного противостояния. Аста приготовилась с честью выступить знаменосцем в этой краткой схватке и уже собиралась упрекнуть бородача в нетерпимости и грубости. Но тут вмешалась Терсия, которую наметившийся спор заставил вспомнить кое о чем. Воспользовавшись добрым расположением товарищей, она решила занять их недавно обнаруженной находкой. Последнее время голова ее была забита иными мыслями, и она совершенно позабыла о важной вещи, что несла с собой. Из своей специальной сумки, где лежал весь ее исследовательский инвентарь, она достала сверток и осторожно передала его пустыннику под чутким надзором остальных.
- Что это? – удивленно спросил тот.
- Разверни, и сам узнаешь, - последовал ответ.
Шум компании прервался, а все внимание заинтригованных путников переключилось на загадочный объект. Под наблюдением десятка глаз, и в частности – Асты, Молох аккуратно развернул сверток и достал оттуда старый клочок бумаги. С сосредоточенным напряжением он провел взглядом по бумаге, на которой высохшими чернилами выделялись в аккуратном ровном столбце короткие строки, а внизу была так старательно и пестро выведена подпись.
- Да сохранит тебя священный сонм богов. Пусть озарит звезда тернистый, долгий путь. И хоть былых моментов больше не вернуть, но сердце будет согревать всегда любовь!… Что это?
- Ты что, Молох?! – восторженно воскликнула Аста, чуть ли не силой вырывая из его рук стихотворение, - это же легендарное «Напутствие королевы Сематы», воспетой почти во всех культурах девяти королевств. Сколько поэтов, писателей, художников, музыкантов вдохновлялись и продолжают вдохновляться этой прекрасной историей.
Радость бурным фонтаном вырывалась из охотницы, словно из золотоискателя, наткнувшегося на богатую жилу.
- Я к культуре имею весьма опосредованное отношение, - холодно пробубнил пустынник.
- Это не только культура, - с полным удивления упреком возразил Глеарос, устремившийся посмотреть на реликвию вслед за охотницей, - но еще и весьма важный период жизни твоей Родины, Молох. Я бы даже сказал, судьбоносный. Надо же! Оно и впрямь принадлежало королеве. Ее подпись.
- А можно для жителей подземелий подробнее? А то до нас все ваше высокое доходит долго, а книжки мы не читаем, – не скрывая интереса, вопросили едва ли не в один голос близнецы.
- Честно говоря, до этого момента сама история считалась спорной, - сказала Терсия, - романтические натуры в нее неистово верили, а скептики считали красивой выдумкой, умело вплетенной в быль.
- И все же! Что за королева? – Гномы сгорали от любопытства.
- Вам-то какое дело? – не преминула поиздеваться Аста, намеренно подразнивая Свэна со Стэном.
- Она последняя из великих монархов, на чье правление пришелся роковой удар по человеческому народу, который мы привыкли звать пустынниками. Тогда они еще не были обречены на скитания по песчаным дюнам и жили единым обществом в роскошных, цветущих зеленью, городах, собранных в великое королевство Рош со столицей Зарей на севере. – С чувством некой гордости объяснила Терсия. – История Сематы весьма необычна. Начиная с самого ее рождения, стало понятно, что принцесса особенная, она была долгожданным ребенком. Все, кто хоть раз видел ее, не скрывали своего восхищения. Люди говорили, что она будто светится изнутри, излучая радость и красоту, словно благоухающий весенний цветок издает душистый аромат. Жрецы единогласно сошлись на том, что сам Бог Солнца даровал им столь великолепное дитя, которое впоследствии возвеличит народ. А родители души не чаяли в своем долгожданном чаде. Особенно, Его Величество, царь Акх. Годы шли, а девочка постепенно превращалась в деву, постигая науки, искусство, премудрости дворцовой жизни и тонкости политики. Знания давались ей без труда, а придворные все больше рассыпались в восторженных восклицаниях, что в изобилии посылались ей на светских мероприятиях: балах, церемониях, рыцарских турнирах. К слову, последнее однажды круто изменило ее жизнь, когда на одном таком турнире выступал необычный рыцарь. Он умело орудовал тренировочным мечем, повергал одного противника за другим, пока не вышел победителем в конце. Каково было удивление зрителей, когда за толстым тяжелым шлемом показалось совсем юное лицо, что не сходилось с боевыми навыками. Юношей оказался Двиад, сын моряка. Говорят, именно в тот самый момент молодое сердце принцессы вспыхнуло первыми теплыми чувствами к молодому воину. По традиции, победитель мог просить награды от царя, и всякий, кто побеждал, получал по просьбе деньги, коня, качественное оружие, земельный надел. Но в тот день юноша не переставал удивлять и просил у Акха одну прогулку с принцессой, если она согласится. За свою недолгую жизнь Семата успела привыкнуть к повышенному вниманию к своей персоне, к ней сватались самые завидные мужи двора в безуспешных попытках завоевать принцессу. Но она хладнокровно отвергала их, а порой и открыто подшучивала над их многочисленными ухаживаниями. Однако перед Двиадом она не устояла и с любопытством согласилась оказать ему честь, чем удивила публику. Пышный бутон белой розы в дар принцессе, остроумные живые разговоры обо всем, галантность собеседника, прогулка по саду Летнего дворца – таковым запомнилось ей первое свидание, где время буквально пролетело подобно самой быстрой стреле. Прощаясь, юноша не проявлял сантиментов, а лишь твердо пообещал, что они встретятся вновь. Так и случилось, когда спустя полгода он ценой невероятных усилий выиграл в очередном турнире и попросил такой же награды, как в первый раз. Теперь Семата не раздумывала и сразу согласилась. Вторая встреча оказалась более теплой, несмотря на пристальное наблюдение стражников. Молодые смеялись, шутили, рассказывали друг другу интересные истории из жизни, а по истечении времени нехотя попрощались. Юноша вновь дал слово, что они увидятся вновь, на что принцесса с надеждой кивнула. Фрейлины принцессы вспоминали, что третье свидание она уже ждала с нетерпением, чуть ли не считая дни до следующих соревнований, в которых обязан будет победить ее герой. И он вновь взял над всеми верх, снискал овации полюбивших его зрителей, а также от девушки, что горячо поддерживала его в течение всех боев. Двиад в третий раз получил долгожданный приз. Правда, царь был не в явном восторге. Старый Акх все видел: намерения рыцаря, увлеченность им дочери, ропот придворных, что у него за спиной разносили сплетни о романе принцессы. И все бы ничего, монарх с удовольствием признал бы в благородном победителе будущего зятя, организовал бы самую пышную свадьбу, сделал бы его своим, если бы не одно «но», что заключалось в происхождении юноши. Он не имел дворянских корней, не носил высоких фамилий, поэтому по традициям Роша не имел никаких шансов на принцессу. Поэтому сей раз оказался последним законным способом для воина встретиться с девушкой. Вскоре Акх издал указ, согласно которому участниками рыцарского турнира мог быть только дворянин. Однако так царь только подлил еще больше масла в разгоравшийся огонь любви пары. Есть предположение, что они стали встречаться тайно под покровом ночи в том самом саду, где прошла их первая встреча. Только так простолюдину можно было видеть принцессу.
- И что потом?
- Страсть разгоралась и бушевала, поглощая неопытные сердца. Очевидно, Двиада игра в прятки больше не утраивала, и он придумал, как законным способом снискать расположение монарха, добиться его благословения и возможности любить Семату вне всяких запретов. Тогда начинался 32-й турнир 9 народов, и рыцарь вызвался в отряд, поклявшись принести для Акха белый кристалл. Строптивого молодчика почти сразу взяли, поскольку он прекрасно владел мечом, а для царя не было и лучшей возможности, как разлучить влюбленных.
- В итоге, воин больше не вернулся отсюда, - печально заключила Аста, - говорят, его убили свои же по указанию Акха. Другие утверждают, что проклятые земли всему виной. В любом случае, это уже не важно.
- А что с Сематой? – полюбопытствовал Стэн.
- Принцесса болезненно восприняла отсутствие возлюбленного. Она с надеждой ждала его еще пять лет с того момента, как вернулись остатки отряда ее народа, пока не пала под уговорами родителей и не вышла замуж за дворянина Ахмана. Пышная свадьба была ей не в радость, супруг оказался ей не в радость, а жизнь для нее померкла. От того света, что озарял ее в юности, не осталось и следа. Но время все расставляет на свои места, лечит глубокие раны. Принцесса родила двух девочек. Затем по царю и царице оттрубили погребальный гимн, а вскоре – и по слегшему от ветрянки супругу Сематы. Она же прожила долгую жизнь, правила так же твердо, как и ее отец, воспитала своих дочерей. На старости лет она распорядилась засадить сад, в котором часто проводила время, белыми розами. Поговаривают, что на такую мысль королеву натолкнули нежные воспоминания юности, когда Двиад впервые подарил ей цветок в этом самом месте. Она пронесла сквозь жизнь память о том единственном, она не забыла его, она не забыла волшебную историю любви, что когда-то приключилась с ней.
- Тот самый роковой сад, засаженный розами, - скорбно добавил Глеарос, - от него пошла ужасная Холодная Лихорадка – хворь, что уничтожила целое государство. Очевидцы тех страшных времен утверждают, что пораженные ей больше не чувствовали тепла. Это был главный симптом. Больным казалось, что они замерзают, их трясло со страшной силой, они кричали в муках. Одни умирали от тяжелых форм ожогов, приобретенных под воздействием огня, которым хотели согреться. Других скашивал морок, у них отказывали органы, они гибли от упадка сил. Третьи накладывали на себя руки, не желая терпеть страдания.
- Постойте, все произошло из-за какого-то сада? – с недоумением на лице перебил эльфа Свэн.
- Да, мой друг. Столица Заря пала первой. Не будь она настолько многочисленной, удалось бы купировать эпидемию – создать карантин, но народ хлынул потоками вглубь страны, спасаясь бегством и попутно заражая остальных. Дочери погибшей Сематы, принцессы Ашкена и Сефра взяли на себя правление в тяжелый для Роша час и приняли решение отступать в пустыню, поскольку иного пути уцелеть не оставалось. Они надеялись, что вскоре вернуться обратно, но вирус так и не исчез. Он обрек целый народ на выживание под палящим солнцем. Со временем взгляды темпераментных принцесс стали расходиться, едва не перейдя в гражданскую войну, и они разделились. Часть пустынников ушли с Сефрой на запад песочных барханов, а другая часть, возглавляемая Ашкеной, отошла на восток к Буйному морю.
- По что прекрасная Семата слезами грусти окропила розы, что прокляли моих сестру да брата, на милость жаренных песков их бросив.
- Песнь «Плач Роша», - тихо произнесла Аста, как бы объясняя четверостишье в исполнении эльфийки, - сколько в ней боли вложено. Кстати, Терсия, где тебе удалось найти это письмо?
- Атлан нашел, - с заметной грустью ответила она, - в тот же день, когда мы сразились с изгоями, он принес мне его.
В компании повисла тишина. Таким образом, присутствовавшие невольно почтили память о павшем товарище. О нем и о всех тех, кто ранее сошел с дистанции.
- Какой-то абсурд. Как можно было брать Атлана с собой? – Возмутился Молох, покосившись в сторону Булдарна. – Он ведь не боец и не убийца!
Анд тут же понял недвусмысленный намек в свой адрес.
- Порой я сам задаю себе такой вопрос, - тяжело вздохнул вождь, - а потом вспоминаю, как он пришел ко мне с пламенем в глазах и мольбой о том, чтоб я его взял с собой. Он утверждал, что Нара явилась к нему во сне и призвала идти в Закатные Земли, что он должен защитить друзей. Атлан никогда не врал, так что мы ему поверили. Тем более, он был очень силен. Мы решили, что наша великая богиня действительно посылает нам подсказку через юродивого.
- Мир его душе, - внезапно донеслось от Абиель. Она как раз застала произнесенную Булдарном речь и не преминула высказать свои соболезнования.
- Мир душам всех, кого уже нет с нами, - предложил Булдарн, на что получил одобрение спутников.
- Кто-нибудь знает, где остальные? – поинтересовалась внезапная гостья.
Глеарос указал пальцем в направлении реки и продолжил дальше заваривать чай, жадно разглядывая стихотворение.
Глава 45. Секреты
- Бедный Дармир, в последнее время он сам не свой. – Терсия окинула взглядом реку, что живо вилась вдалеке, а у каменистого ее берега сидели маги. Выглядели они несколько измотано и задумчиво с мрачными лицами. Поглощенные беседой, они что-то напряженно обсуждали, активно жестикулируя руками.
- Говорю тебе, это кто-то из группы, - уверенно предположил Брондаз.
- Но как? Никто, кроме нас не знал о лимбе. А привидеться одновременно нам это не могло. – Высказался с искренним недоумением Дармир, подкрепляя его нервной ухмылкой.
- Судя по всему, среди нас есть еще, как минимум, один маг.
- Мы маги духа из фиолетового круга. Кто нам окажет…
- Тот, кто обладает силой, ничуть не меньшей, чем мы. – Перебил Брондаз. – Иначе как ты объяснишь постоянные ночные кошмары?
- Это вполне может быть от пережитого шока.
- Не глупи, Дар! Если и есть причина, то она где-то среди нас. И чем быстрее мы ее обнаружим, тем лучше. Вспомни, что нам вдобавок ко всему угрожает убийца. И я не исключу, что это одна и та же личность.
Несмотря на собственное мнение и легкую наивность, Дармир все-таки вынужден был согласиться. Его разум отчетливо понимал, что Брондаз говорит правду.
- Король, вождь, три гладиатора, парочка ветреных гномов, ученые эльфы, своенравный пустынник да старик. Все они не вызывают подозрений. Разве может кто-нибудь из них?
- Еще как может. – Брондаз бросил мимолетный взор в сторону лагеря после того, как с укором взглянул на потрепанного ночными кошмарами брата. – Мы их не знаем. Сейчас они нам союзники, но завтра превратятся в соперников, если не во врагов. Что тогда? Я бы на твоем месте не был столь добр.
- Ты же меня знаешь, Брон.
- Поэтому всегда прошу тебя быть внимательным. Пойми, мы сейчас не в том месте, где нужно исповедовать чародейские принципы гуманности и взаимопомощи.
То ли слова Брондаза возымели эффект, то ли как обычно Дармир притворился, что внял братским нравоучениям, но последний все же покорился и продолжил постройку логической цепи. Вместе они тщательно проанализировали каждого участника на предмет его возможной причастности.
- Мы так и будем попадать пальцем в небо. Это не дело, надо проверить их мысли. – Брондаз, наконец, обзавелся конкретной идеей.
- Ты предлагаешь влезть к ним головы?
- Именно!
- Не получится, - поспешил разочаровать брата Дармир, - во-первых, на такое уйдет много времени, а у нас его нет, а во-вторых, нас быстро вычислят. Один только умник-эльф чего стоит. Нас распознают, потом в лучшем случае повесят на нас все грехи, а в худшем – попросту расправятся.
- Так в чем дело? Давай отделимся от них и пойдем своей дорогой.
- Другого пути уже нет. Либо с ними, либо никак. Еще неизвестно, какую дрянь мы встретим, будучи одни, и сумеем ли справиться с ней. Особенно, если наш «доброжелатель» вдруг окажется не из числа участников. К тому же, Абиель теперь все знает.
- Ах да. Еще эта эльфийка, которой ты любезно согласился обо всем рассказать, - с некой обреченностью упомянул о девушке Брондаз, словно о неразрешенной проблеме, позабытой на время.
- Гораздо хуже, если бы мы промолчали.
- Не обязательно молчать. Можно было солгать.
Услышав реплику собеседника, Дармир малость покачал головой, выражая несогласие.
- Главное достоинство лжи в том, что она может скрыть все, что угодно, подобно могучей Цитадельной Стене, однако стоит правде вытащить из стены хотя бы один кирпич, как некогда грозная конструкция рассыплется.
- Ты всегда был упрям, - не зная, что сказать, пробубнил Брондаз, - и это качество редко шло тебе…
Случайно проходивший мимо Брум вынудил мага резко прервать свою речь и перевести взор. Оба они встретили друг друга прохладными недоверчивыми взглядами, что порой красноречивее всяких словесных подозрений. Брондаз проводил строгим взглядом прохожего, и как только данн отошел на безопасное расстояние, он продолжил разговор. Брум же решил остановиться у берега реки, расположившись на крупной гладкой глыбе. Он достал из кармана вязаный мешочек, из которого высыпал на ладонь разноцветные камни размером с горошину. Они переливались всевозможными цветами и их оттенками под полуденным солнцем, завораживая наблюдателя. Это были те самые камешки, которые он подобрал за умершим Берсерком. Уже который день они не давали гладиатору покоя. Он неустанно прокручивал в голове последнюю фразу, оброненную лидером разбойников, и не мог окончательно решить, была ли она последней злой шуткой или свихнувшийся лекарь действительно говорил правду, намекая на «помощника», указывавшего путь. Так или иначе, выяснить достоверность предсмертных слов не представлялось возможным. В отличие от магов, у Брума наметилась собственная загадка, до ответа на которую тот изо всех сил старался докопаться.
- Где не встречу, так постоянно вижу тебя с ними, - раздался голос Танара позади Брума. Вог выпрямился подобно солдату, оказавшемуся перед своим военачальником.
- С ними? – переспросил он, протягивая руку с сияющей крупой.
- Да. Кстати, что это?
- Обычная галька.
- Ты ее постоянно рассматриваешь с таким видом, будто разгадываешь тайны мироздания. Или будто думаешь, что это драгоценности.
- Камни несут тайну, скрывающую беду, - объяснил гладиатор, вновь приступив к созерцанию ярких отблесков, - и от меня зависит, быть раздору или нет.
Несмотря на загадочный ответ гладиатора, короля ничуть не заинтриговали ни красивые пустышки, ни объяснение относительно их. Даже скорее позабавили, как бывший раб с умным видом рассказывал о каких-то тайнах, бедах и своей роли. Поди, долгая дорога сказалась на его самочувствии или недавно приобретенная свобода. Воспитание не позволило Танару высмеять парня, поэтому король сдержано поделился первым советом, который пришел ему в голову.
- Может быть, тогда стоит избавиться от них. Нет камней – нет беды.
- Пожалуй, Вы правы, Ваше Величество, - поменявшись в лице, бодро отреагировал Брум и выкинул большинство камней в реку, словно ждал, когда кто-нибудь ему предложит такую идею.
И без того необычное поведение Вога показалось королю еще более странным. Танару не оставалось ничего иного, как развести руками с мыслью: « Вот же чудак. Сначала придумывает себе хлопоты, пялится на блестяшки, а потом выбрасывает их, как ни в чем не бывало».
- Хотел спросить, ты не видел своего командира? – внезапно сменил тему фран, вспомнив, с какой целью явился. – Нужно с ним кое-что обсудить.
- В последний раз я видел, как он шел вон к тому порогу. – Брум указал на бурлящую воду рядом с горой. Яшма там выглядела особенно своенравно, в ней проскальзывали нотки первозданной дикости и непокорности. Своим видом она будто демонстрировала то, какой неудержимой она когда-то считалась.
Танар поблагодарил гладиатора и отправился в указанном направлении.
Небольшая возвышенность больше напоминала пригорок. Именно там, у подножия уединился от всех Вард. Сняв с себя доспехи и теплые рубашки, он смачивал речной водой побагровевшую кожу в области живота. Туда, где пришелся удар ножом. Ежедневно рана давала о себе знать, вызывая невыносимое жжение, которое успокаивалось только тогда, когда старый гном прикладывал к ней что-то холодное. При переходе через зимние горы, он «лечился» снегом, растирая им больное место, а сейчас спасительным средством служила студеная вода. Но у всего этого был и побочный эффект. Каждый раз, когда Вард охлаждал плоть, пятно становилось шире и все явнее вызывало раздражение, постепенно съедая могучее здоровье гнома. Он прекрасно понимал свое положение, однако поделать ничего не мог, ибо терпеть режущую боль было не по силам. А чтоб не привлекать к себе внимания группы, он им принципиально ничего не говорил о недуге. Даже своим соратникам Свэну и Стэну. Будучи по натуре бойцом, Вард упорно не желал записывать себя в категорию больных и слабых. Более того, он тешил себя мыслью, что вполне еще мог самостоятельно передвигаться. Настолько явно силы еще не успели покинуть его. Так что единственное, что оставалось старику – это верить, что все само собой пройдет.
Выполнив обезболивающую процедуру, гном с чувством облегчения оделся и закрепил на себе нагрудник из каменного доспеха. Он уже собирался уходить, как вдруг неведомая сила остановила его, заставив оглянуться. Вард присмотрелся и увидел круглый колодец, который в одно мгновение, как будто появился из ниоткуда. Гном жаловался на боль в области живота и зрение его не подводило. За проведенное в этом месте время он уж точно обратил бы внимание на диковинный объект. Чей-то знакомый голос монотонно и невнятно звал старика по имени, на что тот сперва отзывался, а потом осторожно подошел к колодцу, держа нож в руке. Гном украдкой заглянул внутрь и к приятному удивлению для себя никого и ничего не обнаружил внутри за исключением кромешной тьмы. Голос также перестал звучать.
- Вот ты где, - окликнул Викхель гнома, отчего последний испуганно дернулся, - везде тебя ищу!
- Ты, ты слышал только что голоса? – озабоченно спросил Вард.
Гурк не понял товарища и лишь вынужденно пожал плечами.
- Кроме твоего голоса и звука реки я ничего не слышу. А что, должен?
- Не бери в голову, - махнул рукой собеседник. Ему проще было промолчать о случившемся, чем рассказать. Вдобавок ко всему, все усложнил колодец, который вновь исчез и этим лишил гнома малейшего шанса объяснить видение. Еще один секрет, который острогорец не выставил напоказ.
- Старина Вард, ты в табак себе случаем ничего не подмешиваешь? – Викхель отпустил безобидную шутку, сдерживаясь от смеха.
- Та просто я…а…ладно, не важно. Ты меня искал? – Попробовал сменить тему Вард.
Гурк мгновенно преобразился в серьезного собеседника, грозно нахмурив брови.
- Нужно обсудить, как будем добираться дальше. Танар говорит, что у него в карте описана в подробностях Яшма. Через несколько километров к северу отсюда заканчиваются большие пороги, и дальше она успокаивается. Чтоб не тратить впустую силы, можно спуститься по ней на плотах прямо к входу в долину. Ты как считаешь?
- Плоты, конечно плоты подходят, - отстраненно высказался гном, ища взглядом исчезнувший источник.
- Все нормально?
- А?
В этот раз вместо задора на покрытом шрамами лице Викхеля проступило сопереживание.
- Вард, с тобой все в порядке? – Гурк повторил свой вопрос. – Ты выглядишь растеряно.
- Да, отлично.
- Может, тебе нужна помощь? Только скажи.
- Спасибо, Викхель, не стоит. Я…просто переживаю о том, что нас ждет дальше, - не найдя, что ответить, соврал Вард с несвойственной для себя натянутой фальшивой улыбкой, что смотрелась на его заросшем, морщинистом лице особенно неестественно.
- Все будет хорошо, друг. Мы почти добрались, и так же уверенно вернемся обратно домой, - с оптимизмом и блеском в глазах подбодрил гладиатор, подав собеседнику его топор, - и ты нам нужен в добром здравии.
- Я старик, Викхель, какое тут доброе здравие? Возможно, командир изгоев был прав в отношении меня, что я для вас обуза. – Из уст Варда само собой вырвалось то, что его беспокоило в последнее время.
- Ты точно что-то принял, гном. – После недолгой паузы Викхель залился басистым смехом. – Берсерк – это сумасшедший маньяк, он бредил. Не думаю, что его мнение – истина в последней инстанции. Ну, серьезно, как ты можешь быть обузой? Вместе с Танаром мы с тобой прокладывали путь, мы сражались плечом к плечу, принимали вызовы судьбы. И после всего ты – один из лидеров нашей наспех сколоченной группы, заявляешь такое. Ох, Вард, не говори больше так.
Старый гном воспрянул духом, а на его изнуренном лице пробилась лучезарная улыбка. За время пребывания в пути повидавший многое на своем веку старец успел проникнуться уважением к Викхелю, и поэтому слова поддержки, произнесенные гурком, особенно пришлись Варду по душе, рассеяв в его душе туман уныния.
- Я рад, что этот путь прохожу с тобой. – Отважился на сентиментальное признание гном.
- Так же, как и я.
Оба путника добродушно похлопали друг друга по плечу.
- Так что все-таки с плотом, старик? Идем его строить?
Вард покорно кивнул и вместе с товарищем отправился в лагерь.
На следующий день путники, следуя отметкам на карте короля франов, спустились вниз по реке. К месту, где буйный нрав горной реки успокаивался. Там они под чутким руководством Булдарна начали строить плавсредства. Благодаря опытному строителю-великану удалось соорудить прочные платформы из сухих бревен сосны и кедра в кратчайшие сроки. На четвертый день путешественники, закончив работу, погрузили на плоты вещи и отправились дальше.
Глава 46. Битва за Аонас
Люди. До чего же странные существа. До чего же они противоречивы. Когда феерическая глупость следует рука об руку с гениальностью, когда подлое предательство сменяет героическое самопожертвование, а самые крепкие союзы в один миг способны превратиться в ничто, уступив место непримиримой схватке. Когда человек долгое время живет в сытом мире и уютном согласии, его внутреннее естество не выдерживает и вскрикивает, умоляя поддаться животному инстинкту. Во избежание скуки, во имя добра и справедливости – да что угодно. Причин возжелать чужой крови находиться более, чем предостаточно: от наиболее праведных до самых безумных. Эпидемии, войны, разруха, смерть, голод, плач и ненависть – к сожалению, только так общество научилось познавать страшного короля, имя которому Хаос. И когда оно, захлебываясь от собственных слез и харкая кровью, наконец, жалобно застонет, когда в полной мере осознает, что натворило, тогда оно взмаливается о прекращении насилия любой ценой. Заключается мир, восстанавливается порядок, лечатся раны. Вновь приходит, словно первые теплые весенние дни, покой и царствует до тех пор, пока заснувший вулкан раздора неизбежно не вспыхнет однажды. Таков он, жестокий эволюционный капкан, что работает безотказно.
Восходные Земли неоднократно испытывали и то, и другое. Только отъявленные идеалисты и законченные идиоты всерьез полагали, что на протяжении более чем 3000 лет, существует полная идиллия и взаимопонимание. Нет, конечно глобальный хаос в виде взаимного истребления королевств нерушимый Вечный Мир со всеми его принципами и целями останавливал, однако междворянские разборки, гражданские войны ( а иногда конфликты между двумя державами) уже давно стали обыденностью. Их никто не отменял. Как говорят, лучше худой мир, чем хорошая война.
Предположить, какой из сценариев разворачивался у Аонаса, было непросто. С одной стороны, участники конфликта прекрасно понимали, к чему могут привести их действия. Но с другой – действительность выглядела пугающе, намекая на худшие из вариантов. В пользу последнего отчетливо говорили выстроенные в боевые порядки армии друг напротив друга. Еще несколько месяцев назад их лидеры сидели в Летнем дворце Цитадели за одним столом, осушали кубки за мир во всем мире, а теперь готовились вцепиться друг в друга мертвой хваткой.
У красных стен Аонаса все уже было готово. Северные врата в город охраняли прибывшие на подмогу из Ведгарда чародеи. Помимо обороны, на них возлагался контроль над дорогой, что вдоль залива вела к их городу. Южные врата вместе с дорожной развязкой на Тарладон и в земли великанов удерживали тарладонские маги духа. Внутри города-горы его настенные башни-статуи заняла гномья армия, в то время как на андов возложили задачу оборонять центральные врата и прилегающую к ним область. Что касается «хозяев», то они ожидаемо стали в авангарде объединенного войска, окопавшись неподалеку от главных врат, на поляне за стеной. Им выпало самое опасное и ответственное задание – первыми встретить неприятеля, принять на себя всю его мощь. Опытные полководцы непременно осудили бы столь смелое решение стать посреди поля против превосходивших сил, в числе которых немалую долю составляла элитная вооруженная конница. Но чародеи не были бы чародеями, если б не задействовали свои способности, если б не припрятали козырь в широком рукаве мантии до удобного случая. Они равномерно рассредоточились вдоль поля клином. В хвосте стояли представители красного круга, впереди их – оранжевые собратья, далее – желтые, и так по порядку до самой вершины, где находились несколько белых магов, возглавлявших импровизированную дугу. У всех в руках сверкал незыблемый атрибут каждого колдуна – посох – главное и единственное их оружие. Поверх мантий крепились каменные доспехи, которыми гномы предусмотрительно снабдили их, а на поясах в твердых, металлических оправах болтались книги заклинаний. Сердцевину дуги заполнили ополченцы, собранные из числа рядовых горожан-добровольцев и вооруженные луками, молотами и ножами. Так разнородно выглядела и амуниция добровольцев: на одних блестели самодельные металлические нагрудники, на других шелестела толстая кольчуга, а третьи вовсе обходились без защиты и стояли, как приходилось. Пожалуй, единственными, кто явно выделялся среди ополчения, оказались знаменосцы, облаченные в одинаковые кожаные латы коричневого цвета с идентичными саблями на поясах. В руках воины держали длинные палицы с нанизанными на них золотыми полотнами – знаменами, на которых белым светом отсвечивали расписные гербы городов-братьев вместе с символами каждого из кругов. Таковыми предстали маги и их союзники, такими силами они вышли на поле брани с противником, что превосходил их по всем параметрам: по численности, опыту, качеству вооружения, количеству вспомогательных орудий боя и технической оснащенности. Исключение составлял разве что боевой дух, коего у защитников имелось в достатке. Но, как говорится, мотивация решает многие проблемы, пока грамотная стратегия решает их все. И подобного ресурса у моллов имелось предостаточно. Невзирая на свой довольно юный возраст, Эллеб сумел обыграть ситуацию наперед. Прежде, чем пойти в поход, он обзавелся внутренней поддержкой знати и внешними союзниками, один из которых фактически проводил его к долине с максимальным комфортом, а другой стоял плечом к плечу на поле. Последние, возглавляемые самой королевой, прибыли несколько дней назад и разбили лагерь рядом с луноликими. Для всех так и осталось загадкой, ради каких целей владычица Октограда променяла столицу на палаточный лагерь посреди сырых полей, но одно было точно - своим присутствием Медина закрепляла собственный и без того внушительный авторитет среди армии, с которой не так давно ей пришлось зачистить треть королевской элиты – заговорщиков Костакула. И вот теперь она стояла здесь под фамильным знаменем мужа – синим светящимся мечом, а за ней ровными шеренгами выстроились десять тысяч солдат-рыцарей, которыми руководил ее верный помощник Бакдус. Они выглядели устрашающе, но превосходно. Как, впрочем, армия моллов, которая также мобилизовалась на рассвете. Многотысячное войско состояло из пикинеров, лучников, средней пехоты, военных алхимиков, конных всадников, нескольких отрядов боевых псов, готовых беспощадно терзать вражескую плоть, а также лунные жрецы, призванные дать отпор магии. А над всем этим людским морем где-то в его конце возвышались осадные башни и требушеты внушительных размеров вместе со знаменами графов: черный волк Милланов, звездное небо Дойверов, скрещенные ножи Шори. По трепыхавшейся на ветру сотне полотнищ можно было легко изучить территориальное устройство мольского королевства и его геральдическую историю. Но выше их всех непременно реяло главнейшее знамя впереди войска. Изображенная на нем огромная сова, крепко держащая в своих лапах корону, без труда просматривалась с самого города. Так выглядел фамильный герб правящей династии Мерезаноилов, к коим относился нынешний правитель Эллеб. Закованный в посеребренный доспех, он надменно, с чувством удовлетворения взирал на Аонас, представляя, как победно войдет в него. Как жаль, что рядом не было портретиста. Уж опытный мастер точно запечатлел маслами на холсте гордого правителя, величественно восседавшего верхом на гнидой лошади. Уж точно не пожалел бы творческих сил и увековечил Эллеба настолько великолепно, что иные портреты прежних монархов казались серым фоном наряду с новоявленным произведением. Ибо каждый атрибут молодого предводителя моллов приходился к месту, сверкал, бросался в глаза, поражая высокой роскошью. Изящный расписной шлем в форме совы, из-под которого показывались прямые, длинные волосы пепельного цвета. Пурпурная бархатная накидка, покрывавшая плечи и спину. Померкший, но не утративший своей прелести, кристалл Столетника, что висел на шее. Таким Эллеб явился миру в тот день, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов относительно его влияния и власти.
- Ты только взгляни на них, - спокойно обратился он к Монтеку, который кротко стоял рядом, - впрямь растеряли остатки всякого ума, раз вышли в открытое поле жалкой тройкой тысяч.
- Если вышли, то, видимо, что-то задумали, - донеслось от осторожного советника.
- Или делают вид, что задумали, а на самом деле элементарно отчаялись. Смотри на мир проще – и все будет проще.
Графу не оставалось ничего иного, как покорно кивнуть, дав показать тем самым, что он в очередной раз усвоил совет покровителя.
- Ваше Величество, но ведь еще есть те, кто за стеной. С ними будет несколько труднее.
- Верно, - не стал отрицать Эллеб, - но и с ними разберемся. Они часть нашего…
- …большого плана, - робко закончил граф после затянувшейся паузы собеседника, чем снискал его одобрение.
- У меня имелись иные намерения, но теперь приходится вносить коррективы. Видит Творец, я не хотел до последнего верить в предательство Хоррена.
- До сих пор не верится, что граф так просто предал нас. Мой король свершил достойное правосудие над недостойным человеком.
- Да будет по-твоему, Себастьян, - горько усмехнулся Эллеб, чуть поколебавшись от мимолетного сомнения, - да будет по-твоему.
Легкая меланхолия накрыла двух моллов от упоминания об убиенном Эклане. Еще недавно они шли могучим сплоченным союзом: королевская власть Мерезаноилов, военное влияние Хоррена и шпионы Монтека. Но ведущий военачальник сыграл в свою игру, за что дорого заплатил.
С задумчивым молчаливым видом они вглядывались вперед, повторно осматривали выстроенных клином противников, повторно прокручивали в мыслях все, что задумали свершить. Их спокойное созерцание внезапно прервалось, когда распахнулись центральные врата города-горы, а оттуда появились 4 силуэта. Двое из них ехали верхом на лошадях, в то время как третий оседлал тура, а четвертый поспевал за спутниками верхом на животном, напоминавшем пони. Один из конных всадников следовал впереди, держа в руке копье с прикрепленным к нему белым флагом.
- А это еще кто? – С удивлением спросил Эллеб.
- Вероятно, переговорщики, Ваше Величество. И, судя по всему, они направляются к Вам.
- Сейчас узнаем, что им нужно.
Король дал указание нескольким своим слугам, чтоб те оповестили союзников о приближающихся гостях. Уже спустя полчаса вожак луноликих и королева рыцарей в сопровождении своих личных свит торжественно следовали навстречу делегации, ждавшей их на пригорке в «нейтральной зоне» между двумя армиями. Чем ближе становились всадники, тем яснее вырисовывались их хмурые серьезные лица. Так, одного из них удалось распознать сразу по его прореженной седине на голове. Им оказался магистр Велесар. Тот, что сидел верхом на туре, был анд Клой, а в наезднике пони без труда угадывались черты лидера гномьего клана. Кем был тот четвертый, что держал белый флаг, никто так определить не смог. Возможно, какой-нибудь рядовой сподручный старого чародея, вызвавшийся нести примотанную к пике увесистую ткань. Так или иначе, на нем предпочли не останавливаться, а все внимание заострить на разнородной по расе и возрасту тройке.
- Его Верховное Величество, Господин 9 королевств, повелитель…
- Полно, хватит, парень, мы не на параде, - резко пресек речь юного глашатая гном.
- Какая неслыханная дерзость, - возмутился Монтек, - да как вы смеете!
Лидер клана сделал вид, что не заметил сокрушений графа, чем вызвал еще большее негодование с его стороны. Эллеб поспешил успокоить слугу, так пылко бросившегося отстаивать его честь.
- Оставь их, Себастьян. Ты ведь знаешь, что элементарный этикет карликам неведом.
- Ваше Величество, мы не для оскорблений пришли на переговоры, - взял, наконец, слово Велесар.
- Правда? А для чего же тогда? Ведь пока я только оскорбление и вижу.
Белый маг заявил о серьезности переговоров, намекнув на сужение круга лиц, после чего монархи, внявшие негласной просьбе, приказали вооруженной охране подождать в стороне. В итоге, со стороны франов остались Медина и Бакдус, а со стороны моллов – Эллеб и Себастьян.
- С вами был Эклан. Что-то его не видно, - обеспокоился отсутствием еще одного графа андский вождь.
Реакция короля последовала незамедлительно. Он словно ждал, что о Хоррене спросят.
- Увы, он не смог почтить нас своим присутствием, - издевательски выдал Эллеб, припоминая казнь подчиненного, - у него голова разболелась.
Пока оппоненты мешкали с ответом, Эллеб вновь взял слово.
- А ныне, позвольте полюбопытствовать, где же несравненная королева Энфирен?
Озвученный вопрос поверг четверых всадников Аонаса в состояние легкого замешательства, которое они попытались тот час скрыть.
- С чего бы Ее Величеству здесь быть? – неумело изобразил недоумение маг.
- Ну, мало ли. Я подумал, для полной картины здесь только остроухих не хватает. Но, в любом случае, если вдруг она в городе, передайте ей, что у меня для ее куропаток есть сюрприз. Пусть прилетают.
Смелое заявление молла возымело свой эффект, и собеседники, застигнутые врасплох, начали невольно переглядываться между собой. Откуда ему известно об эльфийке? Что произошло с Экланом? И какую игру затеял юный король? Вопросов возникла целая масса. А пока они думали, над тем, что ответить, заговорила Медина.
- Давайте быть конкретнее. Зачем вы здесь? – прямо обратилась она к всадникам.
- Чтобы просить вас одуматься, - с не меньшей прямотой ответил Велесар. – По дороге сюда солдаты Луны сожгли не одну деревню, вынудив людей бежать. Сейчас в городе тысячи невинных душ, а вы собираетесь их уничтожить, разрушить их Родину, разорить их дома. И за что? За преступление, которое они не совершали? Или, возможно, есть какая-то веская причина?
- Пусть восставшие сложат оружие и покинут Аонас, пусть выдадут нам убийц Уолана и погромщиков из Цитадели, пусть гномы, анды, маги и эльфы присягнут на верность мне, как новому Правителю Восходоземья, - показав три пальца на правой руке, озвучил Эллеб, - всего лишь три условия. Соблюдаете их – и, даю слово, никто не пострадает.
В стане разнородного союза вновь наметилась тревожная пауза. А пока всадники переваривали смелые и вполне четкие заявления молла в серебряном доспехе, их ожидал еще один сюрприз. Каково было всеобщее потрясение, когда в северной стороне протрубил военный рог. Сквозь серую пелену тумана показалось войско. По верблюдам, длинным копьям и знаменам сразу стало понятно, чья армия виднелась на холме. Словно по чьему-то точно разыгранному сценарию тысячи солдат выросли на горизонте в самый неподходящий момент для Велесара и его соратников.
- А вот еще одни мои союзники, - не скрывая ликования, разразился восторженным криком Эллеб, - ашкены под предводительством своего царя, Бен-Шахира. Представьте, их также возмутило ваше поведение.
Нельзя сказать, что неожиданное появление новой силы до дрожи в коленках напугало магов, но воодушевленный оптимизм в них заметно поубавился. Они и так вынуждены были пребывать в меньшинстве, но теперь обстановка стала еще хуже. Что дальше? Кто еще изъявит желание уменьшить и без того немного немногочисленных служителей Оку?
Дрожащие морщины на лице старика давали ясно понять, что он всерьез обеспокоился. Он оглянулся по сторонам и видел перед собой живую стену из тысяч людей, что по приказу готовы будут отправить его вместе с соратниками на тот свет, а воображение тут же нарисовало жуткую резню. Достаточно было начать, а дальше сходившая с гор лавина только бы усиливалась, увлекая за собой все больше жизней. На какое-то время прожившему долгую жизнь мудрецу даже показалось, что требования лунного правителя не такие уж и страшные, что можно избежать драки, уступив. На какое-то время его внутренний несгибаемый стержень поколебался в угоду сохранения благоденствия. Однако потом, очнувшись от сиюминутного помрачнения, к Велесару вновь вернулась твердость, с помощью которой он успешно руководил Аонасом последние десятилетия, и дух жизни в нем воспрянул.
- Отправляясь на переговоры, я надеялся на торжество мира, благоразумия. – Тяжелый взгляд мудрого старца ударился о строгое, худощавое лицо Монтека. – И что я вижу? Еще одна втянутая в конфликт сторона.
- Не обманывайтесь, магистр, - перебил возмущенный Себастьян, уловив посыл мага, - Вы надеялись, что после Ваших пылких речей мы развернемся и уйдем, как ни в чем не бывало. Что все само собой как-то разрешится, что измена Ваша и Ваших друзей пройдет бесследно, ровно как убийцы наших братьев избегут наказания. Так вот, этому не бывать. Либо соглашайтесь на наш мир, либо готовьтесь к худшему.
Велесар еще раз бросил взор на пустынников вдали, вздохнул и недовольно покачал головой.
- Будь у Вас даже армия сефаров в придатке вместе со всеми вудами, мы не примем ни одного требования. Не мы повинны во всем этом и, уж точно, не нам каяться.
- А кто повинен?
- Ваше Величество! – Маг повернулся в сторону Медины, игнорируя вопрос изрядно надоевшего оппонента. Его обращение оказалось внезапным как для королевы, так и для ее союзников. – Я когда-то знал вашего отца и матушку – достойные правители Яроса, воспитавшие не менее достойных детей. Я помню, как мы прилагали неимоверные усилия по предотвращению войны с гурками. К превеликому сожалению, боги забрали их к себе раньше времени, но я уверен, будь они сейчас здесь, то не позволили ввергнуть свою державу и Восходоземье в хаос. Прошу Вас, пока не поздно. Отзовите своих людей. Благородным рыцарям не место в чужом раздоре, подло спровоцированном кое-кем. Вы видите сами, как мятежники все гадости вешают на нас и как настраивают против всех.
Королева поколебалась. Тем не менее, она не оставила без внимания адресованный призыв. Она прекрасно понимала и сама, что франы не обязаны решать чужие проблемы, умирать за чьи-либо интересы, убивать за чужие амбиции. Все это выглядело для нее дико. Дурной сон, от которого она желала поскорее проснуться, заключить в объятья мужа и детей. Но действительность диктовала иные условия: Танар где-то далеко, а дети…ради них она и пошла на сделку с Эллебом, обязуясь выполнить свою часть. И все же чувства вступили в жесткую схватку с холодным рассудком и проиграли. Когда речь идет о самом дорогом, нужно действовать, как должно.
- Пока я вижу мятежников напротив себя, - спокойно возразила Медина с холодом под стать погоде залива.
- Простите, Вы…
- Господин магистр, Вам известно о том, что произошло в Октограде, когда я вернулась из Цитадели?
- Переворот, - сухо выдавил из себя Велесар.
- В таком случае, полагаю, Вам известно, что случилось с заговорщиками?
- Мне доносили, что они беспощадно разгромлены.
- По-вашему, я правильно поступила?
- Не понимаю, к чему вы клоните.
- Ответьте, господин магистр, - настойчиво попросила королева.
- Безусловно, но если я правильно понял ход Ваших мыслей, то это совсем…
- Другая история, - закончила она за старика, - так Вы хотели сказать.
- Именно.
- Ситуации разные, но суть одинакова. Цель любого уважающего себя правителя – нести ответственность и сохранять порядок, а для этого необходимо следовать правилам. Где-то подчинить обстоятельства своей воле, а где-то подчиниться самому. И если мы хотим преуспевать, то всегда должны действовать так, как от нас требует долг перед семьей или народом, или совестью, или, например, древнейшим договором, который наши предки скрепили вечной клятвой. Согласно ему, если Вы еще не запамятовали, необходимо уважать правителя Цитадели, выбранного народом-победителем. Я уверена, что никто из присутствующих не хочет крови, и от вас зависит, прольется она или нет. Все, что нужно – всего лишь выполнить требования.
- Три никчемных требования, выдвинутые никчемным человеком, - неожиданно с жгучим презрением произнес четвертый всадник, державший белый флаг. За все время переговоров он безучастно стоял в стороне, не проронив ни слова, а теперь решил поделиться собственным мнением. И оно, утрамбованное в короткую фразу, тут же повергло в ступор как противников, так и союзников, что первые аж обернулись в его сторону с раскрытыми ртами.
Дабы не разыгрался скандал, что перешел бы потом в горячий конфликт, мудрый Велесар поспешил с объяснениями, попутно успокаивая вспыльчивого товарища, но тот не внял тактичной просьбе старца и продолжил.
- Новый король настолько справедливый, что без всякого разбирательства казнил невинного прямо на центральной площади. Новый король настолько любит милосердие, что принес его вместе со стрелами и катапультными ядрами. Новый король настолько честен, что озвученные им условия нарушатся им при первом удобном случае. Славьте нового короля! – Последнюю фразу всадник произнес с особым сарказмом, скрепляя ее каверзной ухмылкой, промелькнувшей на вытянутом лице.
Как и ожидалось, реакция оказалась более чем бурной. Монтек, недолго думая, потянулся за рукоятью своего меча на поясе. Лишь стремительный жест Эллеба рукой не позволил графу обнажить острое лезвие и наказать оскорбителя.
- Гарванзор, довольно! – Повысил голос белый маг, приказывая всаднику замолчать.
- Гарванзор? – На лице короля проскочило неподдельное удивление. Услышанное имя он тот час же узнал, вспомнив о некоем Гарванзоре, который на следующий день после казни посла руководил вспыхнувшим восстанием в Цитадели. – Так значит это ты! Как раз хотел посмотреть в глаза тому, кто сжег мой храм и расправился с моими людьми.
- А я хотел взглянуть в глаза тому, кто расправился с моим родным братом.
- Это не расправа. Как того требует честь, я мстил за отца.
- В таком случае, я тоже мстил. И отомщу вновь.
Последние слова маг выговорил особенно угрожающе, что все вокруг заметно напряглись в ожидании активных действий конфликтующей парочки. Не испугался разве что сам король, или, по крайней мере, не выказал страха. Он только развел руки в стороны и надменно засмеялся.
- Ну, давай. Ты, наверняка, умелый заклинатель, а моя стража далеко. У тебя сейчас самый подходящий момент.
- Я сюда приехал не биться, а говорить, о чем свидетельствует белое знамя, которое у меня в руке. В отличие от вас, подлых негодяев, мы всегда отличались тем, что имели честь и принципы. Мы исполняли данные обещания, помогали тем, кто просил о помощи. Уверен, в скором времени судьба преподнесет мне удобный случай поквитаться.
- Как забавно, - Эллеб не преминул шансом вновь съязвить и показательно поаплодировал, высмеивая, таким образом, намерения оппонента.
- Не вижу для тебя ничего забавного.
Бросив напоследок эту реплику, а вместе с тем, и осознав бессмысленность встречи, Гарванзор повернулся в сторону города и, молча, собрался покинуть компанию. Но король не хотел отказывать себе в удовольствии поиздеваться над магом.
- Твой братец или кто он тебе там, - небрежно крикнул вслед Эллеб, как только маг повернулся к нему спиной и уже был готов скомандовать лошади ринуться вперед. – Хочу, чтоб ты знал. Перед смертью он так дрожал, что я думал, он обмочит себе штаны, когда из-под его ног выбьют табурет. Что ж, мои опасения подтвердились.
Тут-то маг уже не выдержал. Он резко развернулся к обидчику. Глаза его вместе с правой рукой, державшей копье, зажглись оранжевым пламенем. От руки оно моментально перекинулось на древко, а затем вверх по спирали поднялось к полотну, охватывая его ярким огнем. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы знамя заполыхало, демонстрируя малую долю сил ведгардского колдуна стихий, а неприятелям – чтобы, они осознали, с кем им предстоит иметь дело. С полным ненависти взглядом Гарванзор бросил горевшее знамя в траву к ногам Эллеба, а затем, наконец, спешно покинул переговоры. Вслед за ним, не произнося ни слова, отправились гном и анд, а потом и сам Велесар.
- Так каков же твой окончательный ответ, старик? – Спросил Себастьян, пока тот не отъехал далеко.
- Да не оставят вас ваши боги. К сожалению, это все, что я могу сказать, - то ли почтительно поклонился, то ли кивнул белый маг. По его виду можно было совершенно точно понять: он сожалел о том, что стороны так и не услышали друг друга, что ему никак не удалось повлиять на бредившие войной умы. Словно предсказывая будущее, Велесар уже представлял, что его и Восходные Земли ждет впереди. И от этих мрачных фантазий ему становилось по-настоящему досадно. «Столько лет прожили в согласии, а теперь так глупо все потерять в один миг»,- произносил он про себя, направляясь к ожидавшей его армии в поле. Возможно, там ему предстояло в последний раз проявить себя командиром и лидером. Возможно, там чародеи из Аонаса навсегда обретут покой и славу, оставив после себя лишь воспоминания и величественный, полный тайн город.
Четверка от другой стороны противостояния не спешила возвращаться к своим. Они все еще стояли на холме и наблюдали, как старец все дальше отдалялся, превращаясь в размытый туманом крошечный силуэт, а Эллеб заворожено рассматривал, как языки пламени пожирали мягкую белую ткань, как они оставляли после себя пепел. Труху, которую блуждающие ветра вскоре развеют по всем концам света.
- Какие будут распоряжения? – осторожно обратился к своему господину Себастьян.
- Будем осаждать город. Если надо, камня на камне не оставим. А прежде – сомнем жалкое сборище впереди себя. – Голос молодого короля звучал тихо, но предельно разборчиво и уверенно. Вот оно, подлинное презрение, не требующее надрыва связок, активных жестикуляций либо некультурных ругательств. Оно чувствуется без всякой мишуры, улавливается в каждом звуке, усваивается с ледяной интонацией. – Свяжись с ашкенами. Пусть атакуют с левого фланга. Рыцари Ее Величества зайдут справа, а мы ударим по центру. Все, выполнять!
Закончив с командами, Мерезаноил покинул место встречи. Спустя пару минут спутники последовали примеру лидера и направили коней в сторону лагерей, попутно размышляя над поставленными задачами.
- Возьмите, Ваше Величество, - Монтек достал из внутреннего кармана ровный белый конверт и протянул его Медине.
- Что это? – удивленно спросила она.
- План действий армии, когда начнется битва.
- Прошу прощения, граф - вмешался Бакдус, явно оскорбленный таким жестом, - но у моей королевы есть военные советники, они послужат ей ничуть не хуже.
- Я не сомневаюсь, господин Бакдус. И я ни в коем случае не претендую на роль стратега, но оно поможет вам. Просто возьмите.
- Что здесь?
Граф ничего не ответил, а лишь вложил белоснежную бумагу в руку королевы.
- Прочитайте, как только все начнется. Прочитайте, Ваше Величество, это важно. – Монтек вежливо поклонился, а после – оставил недоумевающих франских союзников наедине с загадочным письмом внутри конверта.
По прибытии в лагерь граф увидел, как совещались между собой воеводы, как предводители знатных фамилий давали последние наставления своим подчиненным, как сновали в разные стороны солдаты, с тревогой завершая последние приготовления, а оруженосцы подносили им необходимые вещи. Палаточный городок заметно оживился, закипел, засуетился. Только это не та суета, что обычно предшествует крупным праздникам или торжествам, но суета серая, гнетущая, скрывающая панику вместе со страхом перед неизвестностью.
- Все сделано, Ваше Величество. Ашкены извещены и начали построение. – Выполнив приказ, Монтек явился к королю отчитаться в его шатер, где наметилось особенный сбор из военачальников, которые обступили огромную настольную карту.
- Хорошо, а наши северные друзья?
- Октос уже готов, рыцари занимают позиции.
- Маги, видимо, все балахоны себе испачкали и в ужасе разбежались. – Своей неприличной шуткой Эллеб снискал подхалимский смех подчиненных.
- К сожалению, нет. Старый колдун не вернулся за стены, а остался со своими до конца. Судя по бодрым выкрикам оттуда, что эхом доносятся до нас, там, скорее, одухотворение вместо ужаса. В любом случае, благородный поступок достойного лидера.
- Нет, он – упрямый осёл, возомнивший, что сможет бросить нам вызов. – Блаженная улыбка, проступившая на лице Эллеба мгновением ранее, сменилась презренным оскалом. – Мы его вместе с его отребьем перемелем.
- Предлагаю послать Бармунта с конницей. Сильный авторитет, воинственный муж. С задачей справится.
- Даже сотня Бармунтов не поднимет народ так, как их вождь. Я поведу. – Уверено произнес Эллеб.
- Мой король, но Вы же…
- Вот именно! Что я за король, если не иду со своим войском в бой?
- Но там Вам будет грозить смертельная опасность. К тому же, у нас предостаточно ресурсов, чтобы не рисковать.
- Дело не в риске, угрозах или ресурсах, Себастьян! Когда я при коронации давал клятву, что возвеличу Сильмун, в мои планы не входило ее нарушать. Когда я клялся, что поставлю проклятых колдунов на место, я не лукавил. Прямо за этим шатром находятся тысячи тех, кто пошел за мной. Не думаю, что они оценят, когда увидят меня, отсиживающегося за их спинами. И, уж тем более, наши враги мимо такого не пройдут. Это мой поход, моя война и моя битва!
Никогда в жизни Эллеб не был уверен в себе так, как сейчас. Его одолевали смешанные чувства. Гордыня, граничащая с непоколебимой верой в собственную избранность. Фанатичная преданность собственному народу, граничащая с нетерпимостью к остальным. Патологическая ненависть к чародеям, граничащая с желанием их уничтожить раз и навсегда. Пожалуй, все оно одновременно послужило катализатором к тому, что он затеял и почему рвался в бой. Описанные в Лунной Хартии монархи храбрые, властные и целеустремленные. Значит, необходимо стать таковым, быть вровень с ними, сражаться без страха в битвах, казнить и миловать побежденных, сокрушать одного противника за другим. Юный Мерезаноил с неугасающим романтизмом стремился во всем на них походить. Только увековеченные чернилами на бумаге герои имели для него авторитет и казались живее нынешних личностей.
Закончив сбор, Элеб дал последнее наставление своим воинам, снуя перед ними на лошади. Он уже приготовился к перекраиванию истории. Воодушевленные речи его с громким красноречием разрывали воздух, вселяя уверенность в моллов. И когда король закончил говорить, гневный рев поддержки прокатился по армии, а за ним – протяжный звук трубы. Возглавляемый королем 4-тысячный элитный отряд рванул вперед с такой яростью, с какой стая голодных волков гонится за своей добычей. Тысячи копыт разрывали землю под собой, мешая ее с травой. Тысячи голосов сливались в единое протяжное «Сильмун». Сверкали мечи и копья, которыми размахивали моллы. Они приближались к магам все ближе, на что последние реагировали с максимальным хладнокровием, ожидая приказов командования. И вот, впереди стоявший Велесар подал первый сигнал. Он поднял белый ровный посох вверх, а где-то позади послышались глухие звуки. Красные маги начали отбивать одинаковый ритм, стараясь попадать в такт со звуками движения скачущих врагов. Вскоре, к ним присоединились оранжевые с еще большей силой, затем желтый круг, затем зеленый и так далее по нарастающей. С каждым таким «присоединением» звук от ударов посохами учащался, аккумулируя энергию со всей округи. Спустя пару минут колдуны всех семи уровней слились в едином порыве, как один большой механизм. Низшие передавали силу высшим, пока та, в итоге, не достигла Велесара. Старик громко произнес заклинание и взмахнул палицей, направив ее в сторону приблизившихся врагов. Громадная вспышка света ударила по войску Эллеба, свалив лошадей с ног. Наездники падали наземь, врезались друг в друга, кувырком разлетались в стороны, шлифуя собой просторные зеленые поля. Былой рев, доносившийся от них, успокоился, уступив тишине. Казалось, враг был повержен единственным мощным импульсом, но он к огромному удивлению Велесара вставал на ноги, отряхивался, подбирал выпущенное из рук оружие. Да, лошади не смогли подняться – все они одновременно упали то ли в сон, то ли от временного паралича. Такая участь ждала бы и солдат, но они ее благополучно миновали. На шее у каждого висел ярко светящийся защитный кулон, изготовленный алхимиками. Вероятно, поэтому магия на них не подействовала должным образом.
- Серый кварц, - растеряно пробормотал магистр Аонаса, не веря своим глазам.
А между тем, моллы окончательно пришли в себя. Они сбились в боевые порядки и под бодрые крики Эллеба побежали в атаку. Велесар скомандовал – и колдуны вместе с ополченцами ринулись навстречу. Две яростные силы столкнулись. Завязался жестокий бой, отголоски которого слышал город и все армии вокруг него. Маги заклинали моллов, ополченцы рубили их сподручным оружием, а те в ответ протыкали своих врагов острыми мечами и копьями. С обоих сторон кровь полилась ручьями, началась давка, враги смешались с друзьями. В первые полчаса боя трудно было сказать, кто одерживает верх. Сплошное месиво без малейшего намека на последовательность. Затем прошло еще полчаса – и вновь неопределенность. Вслед за второй половиной последовала третья. Никто не желал просто так сдаваться, солдаты бились, пока силы их окончательно не покидали то ли от утомления, то ли от рокового клинка. Эллеб ловко звенел фамильным мечом, успешно поражая им врагов. От нахлынувшего адреналина сразу вспомнились все приемы ведения боя, которым его обучали опытные мечники в отроческие годы. В своем первом бою он не знал ни жалости, ни усталости. В тот момент он чувствовал себя тем самым героем из сильмунского фольклора, чувствовал себя счастливым. Он все ближе продвигался к Велесару, намереваясь того убить. Однако старик казался не такой уж легкой добычей. С заметной уверенностью он вспышками энергии из посоха каким-то образом ломал подступавших солдат неприятеля, не подпуская к себе никого. Должно быть, это была особая магия, которую не блокировали талисманы.
- Эй, старик, пора бы тебе покинуть бренный мир. – Окликнул Эллеб магистра и бросил в него копье, угодившее в левый бок мага, от чего тот резко покосился.
Король приблизился, чтобы добить раненного магистра, но внезапно дважды раздался звук трубы, заставивший его на миг отвлечься. «А вот и помощь» - промелькнуло в его голове. Однако это были вовсе не те, кого он ждал. Маги Тарладона и Ведгарда. С двух сторон они неслись на лошадях на подмогу своим, окружая моллов, сбивая их с ног, отсекая им пути для отхода, рубя головы и всаживая в них стрелы. Король оглянулся и ужас охватил его – армия Сильмуна стояла на месте, даже не пытаясь выдвинуться на помощь. Верные союзники ашкены так же безучастно стояли в стороне и даже не думали прорываться слева. А франы и вовсе оставляли позиции, покидая поле битвы. Еще какое-то мгновение Эллеб пробыл в состоянии шока, но потом, озаренный новым планом, скомандовал остаткам своего войска отступать. Вырваться из окружения стало поздно – маги лишили малейших шансов для отступления. Все случилось очень быстро. Они постепенно сузили круг, не давая никому его покинуть. В конце концов, луноликих под предводительством короля сжали до предела, а потом рассыпали над их головами какой-то черный порошок, от которого они попадали без сознания. Слабость сразила и Эллеба. Опираясь на меч, он качался, в глазах потемнело, шум в ушах становился все тише, а потом и вовсе звуки перестали тревожить слух.
Спустя несколько часов Верховный Правитель очнулся. Его как будто током ударило при мысли, что все это оказалось не сновидением: предательство, поражение, гибель людей. Связанный по рукам и ногам, он лежал на спине на холодной земле в поле и смотрел в серое небо, робко рассыпавшее редкие капли дождя. Звон стали и крики перестали звучать, и ему даже показалось на первый взгляд, будто бы он умер. Но легкий пинок чьей-то ноги по плечу быстро отрезвил короля. Он перевел взгляд в сторону и увидел размытый серый силуэт, склонившийся перед ним. Эллеб щурился, отчаянно стараясь разглядеть лицо обидчика, но, должно быть, действие порошка все еще продолжалось, и глаза не слушались юного молла.
- Отдыхайте, Ваше Верховное Величество, - раздался знакомый голос.
Не успел Эллеб что-либо спросить, как силуэт тяжелым ударом обуха по голове вновь отправил короля в мир сновидений.
Глава 47. Проход
- Добрались!
- А вы уверены, что мы не сбились с курса?
- Ошибка невозможна, карта указывает именно сюда.
- Что-то здесь не видать входа. Танар, ты уверен, что все верно?
Пока фран еще раз все перепроверял, остальные рассматривали выросшее впереди них препятствие – стена в несколько десятков метров, поразительно похожая на ту, что отделяла Цитадель от пропасти – такие же неизвестные рисунки с письменами. Только эта выглядела на порядок меньше. Быстрая Яшма врезалась прямо в нее, и, судя по ощутимому течению, вода не застаивалась здесь, а продолжала путь, уходя под землю. У самого основания стены располагалась небольшая, но устойчивая платформа, напоминавшая мост. Она соединяла два берега, создавая, таким образом, площадку – эдакая пристань, куда можно было попасть как с суши, так и с реки. Дабы подробнее все изучить, путники сошли на нее с пришвартованных плотов. Обильный зеленый мох и водоросли, поросшие на каменном мосту, давали понять, что он такой же старый, как и стена. Старый, но прочный. Неизвестно, сколько лет потоки воды обтесывали его, но он по-прежнему стоял, и, скорее всего, простоит столько же.
- Нам нужно как-нибудь попасть по ту сторону от стены, - озвучил Викхель. – Пока я вижу два пути.
- Если ты намекаешь на воду, то я категорически против, - резко отреагировал Свэн, - не хочу нырять черти куда только для того, чтобы под воздействием течения там захлебнуться.
- Можно по верху.
- Не выйдет, - Глеарос провел рукой по поверхности стены, - она слишком скользкая и гладкая для подъема. Мы даже до ее четверти не долезем.
- Из двух вариантов всегда выбирайте третий, - наблюдательная Абиель уже успела во всем разобраться, обнаружив и без спешки расчистив своим кинжалом поросший зеленью участок стены. Под покровом вьющихся лоз и водорослей там скрывались две влитые колоны, увенчанные полукруглой аркой, а перед ними над плитой возвышалась метровая подставка с небольшой железной чашей вверху.
- А вот и нечто похожее на вход, - с оптимизмом произнес Вард.
Маги, заинтересованные находкой Абиель, подошли ближе. Они с любопытством изучили начертанные древние руны, ища разгадку. Изредка они шевелили губами, произнося вслух набор бессвязных, на первый взгляд, звуков, а потом деловито переговаривались меж собой. Ах, эти чародеи со своими бесчисленными тайнами. Сколько в их запасе грозных и ласковых, забытых и популярных, созидательных и смертельных наречий, непонятных непосвященному. Иной раз, когда слышишь такое бормотание, недоумеваешь, ибо неясно, насылают на тебя чуму или желают здоровья.
- Здесь говорится, что мы стоим у границ самой великой из провинций империи Ва-ез-Зира – у провинции Эреш. – Дармир указал на надписи у колоны, демонстрируя рисунок дракона. – Огонь пожрет, вода утопит и земля погребет того, кто ступит со злыми намерениями в отношении народа висгов.
- Да уж, весельчаки. Гостеприимства им, конечно, не занимать. – Вард отпустил сдержанную улыбку. – Что нас ждет? Еще одна зачарованная территория?
- Не думаю, - покачал головой Брондаз, - когда-то давно, быть может, так и было, но после решающей битвы в долине все изменилось. Эреш пал, наши предки сняли магию, и то, что от нее осталось – руны на камнях да рисунки. Иначе, как бы все это время сюда проходили предыдущие участники?
- Все, кто здесь был, отзывались об этой местности плохо. Говорили, здесь обитают особенно дурные силы. – Чуть слышно предостерег Глеарос.
- Не мудрено, - поддержала Терсия, - Эреш ведь стал одним громадным могильником для последних служителей тьмы.
- Да мало ли, что там обитает и кто там похоронен. Мы туда не обживаться идем. Лучше скажите, что там про вход пишут? – В привычной для себя манере со скептицизмом вопросил Молох.
Услышав пустынника, Дармир продолжил сосредоточено исследовать остальные иероглифы, и через пару минут был готов дать ответ.
- «Хогон ту акту силлир ба но’нг ессидив», что означает «даруй мне то, что девы дарят и мужья, когда настигнет их жестокая война».
- Теперь ясно, для чего здесь жертвенная чаша. Чтоб войти, необходимо что-то отдать. Типичный магический прием. – Брондаз нахмурил брови в попытке отгадать загадку.
- Но что? – С недоумением посмотрел на озадаченного колдуна Молох. – Девы и мужья отдают это, когда начинается война. Жизнь?
Спутники с опаской взглянули на пустынника.
- Зная суровые обычаи висгов, я бы согласился, но навряд ли, мой друг, - заверил Глеарос, чем успокоил остальных, - жизнь – слишком абстрактное понятие, его не положить в чашу. В нашем случае это нечто конкретное.
Все 15 участников вознамерились как можно скорее отыскать разгадку. Раз за разом, когда кто-либо додумывался до логичного ответа, он озвучивал его остальным, на что те, подвергая сомнению предположение, заводили спор, длившийся до тех пор, пока кто-нибудь еще не предлагал новую версию – затем история повторялась. Понадобилось порядка трех часов безрезультатных дебатов, прежде чем Брум предложил вариант, который его спутники сочли наиболее приемлемым.
- А что, если это кровь? – невзначай поинтересовался он. – Сами посудите, когда идет война, кровь без разбора льется и мужская, и женская. Тем более, как говорил Дармир, древние предпочитали магию крови.
Путешественники единодушно поддержали товарища, одарив того искренней хвальбой. Однако всеобщая радость на том и закончилась, ибо спустя время разгорелся новый спор о том, кто осмелиться пролить свою кровь в чашу. Никто не хотел добровольно осуществлять ритуал. Кто знает, что было на уме у жителей Эреша, когда они создавали своеобразный «пропуск»? Не было ли это ловушкой для любопытных чужаков? Не стояло ли за ритуалом древнее проклятье? Записи в картах предоставили бы точный ответ, да только, как назло, ни в одной из них о вратах ничего не упоминалось, не говоря уже о загадке. Не может быть, чтобы предыдущие экспедиции не сталкивались со входом в провинцию и не упоминали о нем. Какие-то довольно странные карты. Иной раз складывалось впечатление, будто кто-то в последний момент их подменил перед отправлением из Цитадели. Участники турнира давно заметили: в бумажных путеводителях вообще многое, что уже произошло, не описывалось должным образом. С нынешним знаковым событием также не повезло, поэтому приходилось ориентироваться на ходу.
- Прекратите! – Грубым басом утихомирил всех Булдарн, спокойно слушавший до поры до времени сыплющиеся, как из рога изобилия мнения. – Думаю, справедливо будет, если мы бросим жребий. На кого он падет, тот и станет добровольцем.
- Здравая мысль. Согласен. – Оценил Танар и ринулся искать среди прилегавших к реке диких кустарников щепки.
Когда все было готово, каждый по очереди вытащил торчащий вровень со всеми тонкий стебелек из руки короля. В итоге, выбор пал на Брума, который воспринял жест судьбы со сдержанным пониманием. Пожалуй, единственным местом, где сфальшивил отважный данн, оказались его бегавшие от волнения по сторонам темные глаза и тяжелый выдох.
- Ну, что ж. Я отгадал – мне выпал шанс проверить. – Под пристальным наблюдением взиравших с опаской товарищей гладиатор медленно подошел к чаше, не отрывая от нее взгляда. Бесстрашие уверенно вело его вперед, отсекая всякие попытки сомнения поселиться в мыслях. Без лишних прелюдий он быстро достал нож из чехла и полоснул по ладони, выпуская кровь в емкость. От попавшего внутрь «дара» чаша вспыхнула ядовитым красным светом, после чего гора затрещала изнутри. Неизвестная гостям сила приводила сотни тонн многовекового камня в движение. Колоны начали расходиться в стороны, создавая вертикальную ровную щель посередине. Однако стоило ей разрастись на 10 см в ширину, как треск внезапно прекратился, а вместе с ним – всякое движение.
- Твоя кровь не подошла, данн, - громко рассмеялись близнецы, указывая на появившуюся черную брешь. – Или она настолько хороша, что необходимо еще.
- Так может, вы попробуете, умники? – возмутился Брум, на что получил отрицательный ответ гномов.
Путники взялись за новую головоломку, пытаясь выяснить причины неудачи. Их мнения опять разошлись. Одни предполагали, что требовалось всем пролить кровь. Другие причиной неудачи видели исключительно выбранного Вога, а третьи винили время, под воздействием которого ветхий механизм окончательно испортился. Одна лишь Терсия раз за разом повторяла про себя фразу-загадку. Она отстранилась от словесных дебатов и все рассматривала жертвенную чашу со свежими каплями крови внутри.
- А что, если не только кровь? – вопросила она.
- Ты видела своими глазами, мы отгадали, - слегка упрекнул эльфийку за сомнение Викхель.
- Да, но не до конца. Видимо, поэтому и дверь отворилась не до конца. Нужно еще что-то.
- Что?
- Слезы, - отважилась с ответом девушка, - мужчины на войне проливают кровь, а женщины оплакивают их. Да, точно, это слезы.
- Отлично, - саркастически проронил Молох, - теперь осталось гладиатору расплакаться.
- Да вы его видели? Такой страшила сам, кого хочешь, заставит слезы лить. – Гномы вновь залились припадочным хохотом, но тут же успокоились от грозного замечания Варда.
- Давай, Брум. – Терсия обратилась к Вогу. – Пара капель слез.
В ожидании нового «пожертвования» группа нетерпеливо уставилась на гладиатора. Как ни старался Брум угодить требовательным товарищам, но прослезиться у него никак не получалось. В его нелегкой рабской жизни хватало достаточно грустных моментов, вспомнив которые, хватило бы не на один десяток чаш. Но сейчас, когда нужда заставляла, он ничего существенного не мог вспомнить. Память словно покинула его.
- Не могу, - честно признался он. – Ничего негативного не лезет в голову.
- Ну, вспомни тогда моменты, когда смеялся до слез, - предложил Танар.
В стане путешественников наступила тишина.
- Где ж Вы, Ваше Величество, видели рабов, которые бы смеялись до слез?
- Неужто вы вообще никогда не радовались?
- Только, когда умирали рабовладельцы.
Пока Брум оправдывался перед группой и перед королем в частности, Абиель, уставшая лицезреть бесперспективность затеи, подошла к гладиатору и крепко ущипнула его под глазом без лишних реплик. Не успел он ничего сказать, а из-за острой боли из его покрасневшего глаза уже обильно покатились по щеке слезы.
- Наклонись, - в приказном тоне обратилась эльфийка к Бруму, и тот вынужденно повиновался.
Как только первая капля достигла чаши, стена вновь затряслась с глухим треском. Расселина продолжила расти вверх и вширь. В течение нескольких минут она преобразовалась в просторный коридор шириной с реку, разделив могучую стену напополам. Как выяснилось, заграждение оказалось расположенным прямо на краю крутого обрыва, и, как только возникла полоса, речные потоки плавно устремились вниз, превращаясь в водопад.
То, что до недавнего времени укрывалось за камнем, заставило участников турнира изумиться. Перед ними расстелилась колоссальных размеров цветущая долина, разрезанная Яшмой. Река превосходно вписывалась в зеленые цветущие луга и желтые плодородные поля, извиваясь виражами и раскидывая по сторонам свои голубоватые притоки. Справа к востоку виднелись белые холодные горы – продолжение драконьего хребта, вдоль которого плыли путешественники. Только эти горы казались еще большими. Всем своим видом они внушали силу и трепет, а их вершины прятались в гуще белой облачной перины. По левую сторону далеко на запад раскинулись гигантские деревья, коих не суждено было найти даже в знаменитом Южном Лесу. Каждое из них напоминало неприступную круглую башню, где запросто укрылась бы не одна сотня воинов. Одетые в густую листву исполины справляли достойное впечатление, хоть и росли поодаль друг от друга, создавая длинными прямыми ветвями тень под собой. Они уходили далеко за горизонт. Туда, где соленые воды Далекого Океана омывали берега самой западной точки Закатных Земель - Эреша. Пожалуй, еще одно, что сходу бросалось в глаза – необычайная освещенность долины. Иной раз складывалось впечатление, будто одновременно сияло несколько солнц, но когда путники запрокидывали голову вверх, чтоб посмотреть в небесную синь, яркие лучи исходили только от одного светила. Если Закатные Земли вдруг кто-нибудь назовет драгоценным ожерельем, то эта долина, при всем уважении к остальным местам, стала бы главным бриллиантом сего ожерелья.
- Как же красиво! – восхитилась Терсия.
- Особенно, наблюдать с высоты. Вот она, Долина Амарант, - сзади раздался голос не менее очарованного Глеароса. Обычно он записывал и делал зарисовки в журнале, когда сталкивался с чем-то подобным, что оставляет неравнодушным. Однако сейчас эльф, так увлеченный созерцанием, меньше всего хотел доставать из рюкзака бумагу с чернилами. Стоя на краю, он вместе со всеми наслаждался чистым свежим воздухом и радовавшим взор видом.
- Идемте, надо торопиться. Вон там есть спуск, - Брондаз указал на уходившие вниз ступени по другую сторону стены.
- Погоди. Дай еще побыть на краю.
- Еще насмотритесь, нам надо, - нечто насторожило тарладонца, отчего он резко оборвал мысль, - вы слышали?
- Брондаз, ей богу. Дай же ты нам еще пару минут, куда так тороп…
- Тише, - раздраженно прошипел маг, - я слышу какой-то гул.
Откуда-то доносились странные звуки, напоминавшие вой зимней вьюги, и путники вслед за чародеем их также услышали. Они завертели головами по сторонам, стараясь отследить источник шума, который с каждой секундой становился сильнее, но попытки были тщетны. Лишь, когда из спокойной Яшмы неожиданно поднялся столб воды и высокой волной стремительно полетел к пробоине, стало понятно, что за гул и откуда он исходил.
- Бегом в укрытие! – громыхнул Вард.
Сорвавшись с места, группа рассыпалась по сторонам. Дабы избежать столкновения со стихией, Булдарн вместе с Танаром и Дармиром ринулись к ступеням справа и укрылись за крепкой стеной. Остальные предпочли спрыгнуть с помоста по другую сторону ограды, а затем отдалились от речки, чтоб волна не зацепила их. Только Абиель и Аста среди спонтанно возникшей суматохи не успели вовремя покинуть коридор, приняв на себя вспененную волну. Она захлестнула их, сбила с ног и понесла к обрыву, несмотря на отчаянные старания девушек зацепиться за выступы на гладких стенках прохода. Стоило охотнице и эльфийке схватиться за один из них, как безудержные потоки ослабили хватку, выдавив их к обрыву. Туда, где вода на добрую сотню метров падает вниз, разбиваясь о скалистые выступы. От падения вниз их в последний момент спас Танар, разглядевший два мутных очертания в шумной гуще. Он прочно схватил за руку пронесшуюся перед глазами Абиель, которая вцепилась в Асту другой своей рукой. Подобная попытка едва самому королю не стоила жизни, однако анд-силач вовремя подоспел, не дав Танару упасть вслед за девушками.
- Мы вас держим! – в надежде перекричать плеск реки обратился к ним фран. – Булдарн, тяни их на себя!
Если бы не мощный напор, великан с легкостью бы осилил нагрузку и вдвое большую нынешней. Но ситуация заметно осложнилась. В первую очередь, тем, что ноги самого анда скользили, стоило ему резко дернуться. Поэтому он принял решение действовать медленно и осторожно. У края ступеней уже находился Дармир с вытянутой рукой, дожидаясь случая, когда можно будет схватить Асту. Но борьба с буйным нравом Яшмы затянулась. Каждый раз, когда до спасения оставалось совсем чуть-чуть, взбешенная река усиливала течение, отбрасывая путников на исходные позиции. Затем они, не жалея сил, повторяли попытку, но вновь проигрывали природе, которая будто игралась с ними. Собрав остатки своей мощи и переведя дыхание, Булдарн предпринял новую атаку. В этот раз он старался на пределе своих возможностей, издавая яростный рев. Наконец, водная стихия, то ли утомившись, то ли испугавшись заведенного великана, ослабила хватку, путешественники стали постепенно одолевать ее. Маг приготовился доставать обессиленную Асту, схватив ее за ладонь, но внезапно из пены появился обломок разрушенного плота и угодил в голову обитательнице Южного Леса. От полученного удара она потеряла сознание и отцепилась от Абиель, а ее ладонь выскользнула из руки Дармира.
- Аста! – отчаянно возопил маг.
Было поздно. Охотница упала вниз, растворяясь в белой пучине водопада. Удовлетворенная победой и полученным «трофеем», буря практически сразу стихла, дав возможность путникам решить, что делать дальше. Они приходили в себя, угрюмо столпившись у края обрыва в надежде отыскать упавшую участницу турнира. Шокированный потерей, Аспур тут же предложил выдвинуться на поиски Асты. Молох, Танар и Булдарн его предложение поддержали, но остальные сочли такую затею бессмысленной.
- Не будьте глупцами, - воскликнул Танар, - она там, возможно, нуждается в помощи, пока мы здесь.
- Боюсь, мы ей не поможем, - послышалось от Викхеля, - внизу каменистый берег. Скорее всего, она разбилась.
- А если нет?
- В таком случае, она утонула в водовороте.
Королю было неприятно слышать такое. Особенно, после того, как он с великаном имел все шансы спасти Асту. Но здравый смысл подсказывал ему, что гурк, вероятнее всего, прав. И от этого Танару становилось еще хуже. С полным печали видом он отошел в сторону, усевшись на холодную каменную ступень.
- Нужно не терять веры, а идти за ней, - решительно поддержал короля Брум. – Пойдемте! Чем дольше мы тянем, тем меньше у нее шансов.
Не успел гладиатор пройти и пару метров, как неожиданная слабость накрыла его, повалив на лопатки. Из носа хлынула кровь, а кожа побледнела. Никто не мог понять, отчего вдруг здоровый воин так резко обессилел. Неужели речная лавина так подействовала на него?
- А вот и то, чего мы все опасались, - прокомментировал мрачный Брондаз, словно зачитал приговор,
- Брондаз, давай конкретнее, - шок Аспура можно было понять.
- Скорее всего, ритуал скрывал недуг, который теперь завладел данном. – Дармир ответил вместо брата.
- Вы говорили, что никаких чар нет! – В разговор вмешался возмущенный Викхель.
- Мы так думали, ясно?! – Брондаз аналогично продемонстрировал недовольство. – Так бывает. Здесь никто ни от чего не застрахован. Опасность повсюду.
- Сделайте что-нибудь, - мага перебил своим воззванием склонившейся перед товарищем Аспур.
- Что мы сделаем?
- Я…я не знаю. Наколдуйте что-нибудь. Вы же чародеи или кто?
- К сожалению, Аспур, нам не под силу чуждая магия.
- Что вообще вам под силу?!
Гладиатор тормошил погибавшего товарища, который в агонии издавал тяжелый хрип, похожий на предсмертный. Ни целебные припарки Абиель, ни лекарства гномов, ни бодрящие слова Викхеля не поднимали на ноги Вога. Он их не слышал. По-видимому, он, отходя в иной мир, никого уже не слышал. Не в силах больше наблюдать, как умирает Брум, Дармир подошел к нему и строго повелел всем отойти.
- Дармир, не стоит! – послышался голос иного мага, догадавшегося, что задумал брат. – Это опасно! Особенно, для тебя!
- Неважно. – Невнятно ответил тот.
- Дармир!
- Я только что не спас охотницу, так пусть спасу его. Хотя бы постараюсь.
Ощущал ли маг вину за неудачу с Астой? Или он вдруг вспомнил, как именно Брум с Аспуром первыми пришли на помощь в Зачарованном Лесу? Или он просто хотел помочь, как когда-то решился отправиться в лимб спасти детей? Сказать сложно, какие чувства овладевали Дармиром. С невозмутимым видом он лишь делал то, что считал нужным. Он обхватил голову болящего обеими руками и грозно проговаривал вслух какие-то непонятные заклинания. При их звучании редкий темный дым выходил из бледного тела Брума, растворяясь в воздухе. При этом гладиатор истошно вопил, корчась от боли. Он умолял прекратить, на что Дармир только усиливал эффект заклинаний. Со стороны все выглядело так, будто отчаявшийся чародей, преисполненный храбрости, самоотверженно выдирает душу воина из цепких объятий темных духов, обступивших его стеной черного тумана.
Глядя на непримиримую схватку, Брондаз не остался в стороне и вынужден был прийти на помощь младшему брату. Как всегда. Вместе с взмахом посохом он проронил несколько громких заклинаний, после чего туман заметно поредел. Затем еще один выкрик – и жуткая пелена стала постепенно отступать, а Дармир вновь сосредоточился на больном. Спустя, примерно, полчаса «лечения», Брум затих, его дыхание пришло в норму, кожа приобрела здоровый оттенок.
- Есть, - отдыхиваясь, выдавил из себя маг, - будет жить.
Он с трудом поднялся на ноги, пошатываясь из стороны в сторону. Находившийся рядом Брондаз подоспел к изнуренному брату, придерживая того.
- Вот видишь, Брон. А ты переживал. Мы вместе помогли.
Брондаз не сказал ничего, а лишь с укором посмотрел на Дармира.
Через минуту очнулся Брум. Перед собой он увидел немые лица товарищей.
- Что со мной произошло? – отряхиваясь, поднялся он с помощью Аспура.
- Зараза на время ушла, гладиатор. Но в любой момент может вернуться. Все зависит от того, насколько долго ты задержишься в землях Эреша. По всей видимости, заклятие опасно только в его пределах.
Своим напутствием маг тут же напомнил данну обо всем, что приключилось. С испуганным видом Вог выслушал его предельно внимательно.
- Как бы там ни было, я искренне благодарен тебе, - гладиатор поклонился Дармиру.
В ответ скромный маг неуклюже махнул рукой, показывая, что это для него пустяки.
- Мы, вроде, собирались отправиться за Астой, - спонтанной инициативой Брум окончательно убедил всех, что его рассудок в полном порядке.
- Собирались, но не ты. – Перебил Аспур.
- Это почему?
- Потому что ты на ногах еле стоишь. Тебе лучше остаться в группе
- Как и тебе, - добавил пустынник, - останься и присмотри за ним. Я пойду один. Так быстрее.
- В одиночку? Молох, ты спятил?
- Я отправлюсь с тобой, - Танар вызвался в помощники.
- Нет, Ваше Величество, я сам. – Во второй раз пустынник выразил позицию более настойчиво, и у группы не осталось сомнений в серьезности его намерений.
Аспур, возможно, единственный, кто воспротивился бы такому предложению, но Бруму и вправду требовалась помощь. А значит – гладиатор в любом случае оставался с раненым товарищем.
- Хорошо. Мы пойдем вдоль реки, по правому ее берегу. Ты знаешь, где нас найти.
Молох, молча, кивнул, а затем стремительно скрылся вниз по ступеням слева без всяких жестов прощаний. Путники же, собравшись, пошли по правой лестнице, где их ожидал последний рубеж - долина. Та самая, где хранился заветный кристалл.
Глава 48. Возмездие
Бай – маленький уютный городок на пару тысяч душ, названный в честь скромного притока могучего Юхата. В отличие от своих «старших родичей», он не имел героической легенды, тянущейся в самую древность. Достопримечательности, которые бы острый глаз путешественника запомнил, также отсутствовали. Гости вообще – большая редкость для невзрачной обители рыбаков и пахарей. Таких селений тысячи, и едва этот мог по-настоящему чем-либо зацепить. Заведовала здесь небогатая дворянская семья Баинов – трудолюбивых и ответственных людей, с легкостью поддерживавших порядок в городке, где каждый друг друга знал. Дворянство, в большинстве своем, надменно, лениво и глупо, однако эти являлись исключением. Они не гнушались физической работы, помогали крестьянам, жили в ладу со своей совестью, чего требовали от подчиненных. Про Бай можно было смело сказать, что это одна большая, дружная семья. Пример для остальных, ибо в отличие от продажных, блестевших золотом, столиц этот маленький городок оставался самим собой несмотря ни на что.
Так вышло, что оплот Баинов располагался у самой границы с землями магов, поэтому через него пролегал путь франской армии, шедшей домой со странной войны. Да, пожалуй, так ее нарекут жители Октоса. На любой другой войне умирают, но эта обошлась без единой жертвы. Любая война – это череда побед и поражений, но эта обошлась без того и другого. А была ли вообще война? И как ей можно обозвать масштабный поход туда и обратно, организованный в угоду политических игрищ сильных мира сего. До сих пор воинственных рыцарей не покидали смешанные ощущения. С одной стороны, они отступили, покинув поле боя и бросив союзников, что непременно было бы расценено, как слабость. С другой же стороны, благодаря такому невмешательству солдаты, за исключением дюжины, подхватившей легкую форму лихорадки, ехали домой к своим семьям целыми и в добром расположении духа, что, безусловно, могло подаваться, как победа. В любом случае, практически всех устроил такой исход. Только одна Медина не могла успокоиться. Что-то тревожило ее. В руках она держала то самое письмо, которое ей вручил Монтек. Раз за разом королева периодически пробегала глазами по белому листку, на котором была начеркана фраза: « Верно служить своему правителю – благородный поступок, но верно служить своему народу – подвиг», а внизу подпись: «уходите». Вне сомнения, письмо написал граф, ведь ему принадлежали эти слова, которые он однажды произнес королеве в Дандбурбе.
- Ваше Величество, Вы чем-то расстроены? – Обеспокоено поинтересовался Бакдус, следовавший рядом.
- Скажи честно, Бакдус, верно ли я поступила?
- Простите…
- Я нарушила одно важное обещание, которое должна была выполнить. Оно касается помощи моллам. Я правильно поступила?
- Нет, - коротко донеслось от военачальника, - как приказывают законы чести и совести, любое обещание необходимо соблюдать. Если дал слово – выполни его.
- Ну, хотя бы честно. – Королева тяжело вздохнула, опустив голову.
- Зато моя королева поступила мудро, а это порой лучше верных решений. В жизни возникают обстоятельства, когда даже самые великодушные клятвы не стоят тысяч человеческих жизней.
- Ты бы сейчас гармонично дополнил Плимия.
- Я всего лишь откровенен, ибо Ее Величество просила говорить по правде.
- И я ценю это, Бакдус, - в знак уважения Медина кивнула в сторону помощника. – На самом деле я должна была дать команду «в бой».
- И все же Вы приказали отступить, не став понапрасну жертвовать воинами.
- Только, когда прочла это письмо, - королева показала белый листок, вручив его собеседнику, - и когда увидела, что Эллеба бросили.
- Вы воспользовались альтернативным путем, который судьба даровала Вам. Насколько мне известно, до того момента у Вас не было выбора, а потом он появился.
- И все же я видела, как от него отвернулись свои же. Я смотрела на него и видела себя. Нас также предали, Бакдус. Но тогда Эллеб вытащил нас из неволи, спас моих детей, а мы вот так ему отплатили.
- При всем уважении к нему, моя королева, но Вы не похожи на заносчивого юношу. В отличие от Вас, он имел все шансы разрешить конфликт бескровно, но гордыня не позволила ему. А то, что он помог расправиться с заговорщиками, оказалось обычным расчетом. В Вас он зрел исключительно выгоду. Будь у Костакула больше козырей, Эллеб, не задумываясь, выбрал бы его. И, наконец, не стоит забывать, что львиная доля его знаменосцев не последовала за ним. С чего, вдруг, франам умирать за чужого правителя, если за него не умирают свои же? Вам жалко Эллеба, но помоги Вы ему тогда – сейчас оплакивали бы павших.
Военачальник молвил твердо. В целом, его уверенная, взвешенная речь пришлась королеве по нраву, но она все еще ощущала вину перед брошенным Верховным правителем.
- Я их уже оплакиваю, Бакдус. Они приходят ко мне ночью во сне. Сотни жизней, которые я хладнокровно распорядилась погубить. Как минимум, с десяток замков, которые я распорядилась опустошить. Навряд ли Танар простит меня за своего погибшего брата, за погибший народ.
- Нам пришлось навести порядок. Даже такой ценой. Уверен, что Его Величество все поймет. Все будет хорошо, моя королева. – Бакдус сделал очередную попытку унять печаль Медины.
- Однажды боги покарают меня, и тогда я буду совсем не готова принять их гнев.
Королева отвернулась в сторону показавшегося из-за горизонта Бая. Она смотрела на укромный населенный пункт, представляя, как в тишине и уюте коротает там свои дни в компании любящей семьи. Никаких хлопот, ответственности. Никакого лицемерия, интриг и предательства. Ей даже в глубине души стало завидно простым добродушным крестьянам, проживавшим в объятиях природы. Ее нежные черты лица изобразили радость, словно она на время убежала от проблем в безопасное место. Но так продлилось недолго. Неожиданно для всех и, в первую очередь, для нее самой, состояние здоровья Медины стало быстро ухудшаться по непонятным причинам. Она почувствовала легкую тошноту и головокружение. Затем резко нахлынула слабость. Лишь благодаря Бакдусу, вовремя подхватившему свою госпожу, удалось избежать падения с лошади наземь.
- Лекаря сюда! – разразился грубым ревом рыцарь прежде, чем Медина сомкнула веки.
А в это время, из земель магов возвращался еще один персонаж – участник странной войны. Он не удостоился ехать в карете или верхом на лошади. Деревянная передвижная клетка, запряженная парой неторопливых волов, служила для него средством передвижения. На безупречном доспехе запеклась растертая кровь врага, а связанные руки усеивали многочисленные царапины и ссадины вместе с кусками сырой земли на сапогах. Пленник очнулся, корчась от боли в голове, а потом осмотрелся по сторонам. Далеко вперед и назад растянулась широкая вереница уставших солдат, шагавших, примерно, в таком темпе, в каком передвигались волы, тянувшие не один десяток похожих клеток с пленниками.
- Каждое знаменательное событие, происходившее когда-либо, сквозь годы звучит в песнях. Они трагичны, комичны, эпичны. Видимо, среди них впервые появится та, что воспоет беспросветную глупость Эллеба – короля на час.
Знакомый голос раздался рядом. Пленник сразу его вспомнил. Тот самый, кто пожелал ему «отдыха» перед тем, как лихо оглушить. Он повернулся и увидел бредшего рядом всадника, в котором без проблем узнал графа Монтека. Тот вальяжно сопровождал клетку с довольным видом, дожидаясь, пока пленник придет в чувства.
- Ах ты, мерзкая крыса! – Король не выдержал и выругался, на что получил скромную улыбку графа. – Все это время. Ты вместе с врагами втайне плел заговор против меня. Ты оставил меня подыхать на чертовом поле, сговорившись с остальным продажным скотом. Из-за тебя погибли лучшие сыны Сильмуна!
- Они погибли из-за амбиций неугомонного мальчишки! – Вскрикнул в ответ Себастьян.
- Да как ты смеешь так разговаривать с королем!
- С каким королем? Оглянись! Ашкены не поддержали тебя, франы не поддержали тебя. Даже твои собственные люди отвернулись от тебя. А ты…грязный, побитый, жалкий…сидишь в клетке, как загнанное животное. Ты больше никакой не король. Да и вообще, никогда им не был.
- Как такое могло произойти? Как же так? – Прошептал Эллеб. Его широко раскрытые от шока глаза увлажнились, выражая глубочайшую растерянность. Он не верил в происходящее.
- Все предельно просто. Уже когда ты повесил посла на площади, я понял, что сын Офхотта не в себе. Потом на меня вышла Энфирен, и в результате длительных переговоров мы договорились действовать сообща. Но моего влияния не хватало. Максимум, кого я мог переубедить, - примерно, треть знатных домов, что проявляли ко мне лояльность. Другая треть – люди короля. И остальные – люди Харена. Оставалось всего на всего грамотно и максимально удобно убрать последнего. Как только ты собственноручно казнил его за поддельные письма, те графы, что стояли за ним, почти сразу приняли мою сторону. Потом я постарался с союзниками, отправив им записки с нужным для себя содержанием, а не с тем, что было велено. Последний штрих – вынудить короля ринуться в атаку. Велесар отлично справился, спровоцировав на поединок и нажав на твою гордыню.
- Это все дурной сон. Не может быть.
- Еще как может, Эллеб. Мы разыграли для тебя одного спектакль, в который ты охотно поверил. Ты думал, что правишь, но это все игра. Даже переговоры – умело спланированная постановка. Мы вели тебя по флажкам, постепенно подводили к ошибке, и ты ее успешно совершил, дерзнув напасть на магов. Ты тяжело ранил Велесара, ты убил его собратьев.
- И я нисколько не жалею!
- Это уже неважно. Наказание все равно грядет для тебя и для тех, кто тебя поддержал.
- Что будет с ними? – Эллеб указал на остальных пленников, что томились в иных кибитках.
- Не знаю. Возможно, смертная казнь. Возможно, изгнание. Может быть, их просто лишат земель и титулов, а потом оставят в покое.
- А какой из этих трех сценариев ожидает меня?
- Уверен, что Вам, Ваше Верховное Величество, уготована особая участь. Вы ведь особенный. В Цитадели, куда мы направляемся, уже приготавливаются к Соборному Суду.
- Там мои воины.
- Уже нет. Энфирен со своим войском выбила их оттуда, освободив столицу столиц.
- Так вот, где все это время была старая сука.
- Поосторожнее со словами. Она будет одним из судей.
- Я не боюсь ни ее, ни всех вас. – Вспыхнул яростно Эллеб с новой силой. – Ты думаешь, что поступил правильно? У тебя была возможность владеть миром и прославить свой народ, она валялась у тебя под ногами. Но ты выбрал путь серой посредственности, сломал наши шансы. Ты только представь, Себастьян, что могли мы совершить.
- Не могли! – Граф скривил лицо, выражая отвращение. – Ни моллы, ни маги, ни кто-либо еще! Время героев, войн и завоеваний безвозвратно ушло. Оно осталось где-то на страницах старых книг, пылящихся на полках. Современный мир иной, Эллеб. Тут никому не выгодна вражда. Особенно, знати всех 9 королевств, которая за тысячелетия выстроила мощную систему налаженных связей. Ты думаешь, турнир придумали ради развлечения? Все умные давно поняли: проще договориться, чем воевать. Поэтому тебя поддержало так мало графов и солдат. Живя иллюзиями прошлого, ты так и не уловил духа нынешнего времени. Ты тщетно старался, и у тебя ничего не получилось.
- У кого получиться? У тебя что ли?
Монтек достал из кармана блеклый кристалл, который еще недавно украшал серебряные доспехи Эллеба.
- До объявления нового победителя я временно займу место короля Цитадели. Также я займу место регента твоей младшей 8-летней сестренки, воспитаю ее правильно, а затем она станет достойной супругой для моего 10-летнего сына. Обещаю тебе, что род Мерезаноилов не прервется. Сова сольется с Монтеками и дальше будет править Сильмуном.
Прогнозы довольного графа окончательно взбесили Эллеба, отчего последний отчаянно начал бить ногами по клетке, расшатывая повозку. Ярость застелила разум парня. Все, что он хотел, - выбраться наружу и убить Себастьяна, разорвать его на части голыми руками. Но сбыться этому не судилось: вовремя подоспевшие охранники угомонили короля парой ударов дубинами по ребрам, после чего тот затих, а затем истерически засмеялся.
- Ты ведь понимаешь, мразь, что я тебя сдам на суде. Ты пойдешь вслед за мной за убийство отца. Не забывай, что мы вместе планировали…
- Не забывай, что решение о его убийстве принял ты. – Монтек тихо прошептал, доставая из кармана записку, которую Эллеб когда-то посылал Харену. – Узнаешь? Здесь все записано твоей рукой. Твои приказы и наставления, твоя печать. Даже желтый сильмунский сверток, пропахший цветами Упатры, принадлежит тебе. Все выглядит так, что вы вдвоем это задумали. И дабы замести следы, ты намеренно лишаешь жизни соучастника, а заодно – и единственного свидетеля, кто мог бы что-то рассказать. Бумага все стерпит, о многом поведает. Так что не смей угрожать мне, щенок.
Эллеб не нашел ничего, чем мог бы ответить. От собственного бессилия он учащенно дышал, надувая покрасневшие щеки. Все вокруг восстало против него. Единственное, что ему сейчас оставалось, - отдаться на милость судьбы, достойно приняв ее удары. Совсем недавно он в окружении свиты торжественно выезжал из Цитадели на войну, а теперь, обессиленный и разбитый, возвращался обратно в клетке для того, чтоб вышедшие на улицы горожане потешались над ним. Пожалуй, позора юноша боялся больше самой смерти. Его бросало в холодный пот от одной мысли, что его будут высмеивать, судить, переоденут в драные лохмотья, а затем убьют либо изгонят в дикие земли. Но, как говориться, если не можешь изменить ситуацию, то измени свое отношение к ней. Поэтому Эллеб не стал тратить силы понапрасну и смиренно провел остаток пути, размышляя над своей короткой жизнью и над допущенными роковыми ошибками.
Наконец, впереди появилась Цитадель, и самые худшие опасения молла начали в точности сбываться. Сначала была дорога к главной площади по усеянной жителями Цитадели улицы, которые недовольно кричали и бросали камни да палки в клетку. Затем – показательное унижение в виде публичного суда, на котором его ожидаемо признали виновным в провоцировании новой смуты, убийстве посла и остальных магов, а также в убийстве Офхотта. Последнее, кстати, стало шоком даже для немногочисленных моллов, до последнего отстаивавших своего молодого короля. После этой новости Эллеб окончательно опустился в глазах Сильмуна, за который он так остервенело бросался в бой.
И, наконец, самое важное – приговор. Как и ожидалось, неординарный. Такой, от которого у Эллеба его пепельные волосы стали дыбом и от которого он поначалу забился в неистовой истерике, обильно поливая оскорблениями округу. Единогласным решением собравшейся публики и судей его приговорили к тюремному заключению в Ольции – одном из самых зловещих мест в Восходных Землях. Согласно вынесенному приговору, он должен был отбывать наказание в темнице на втором уровне в течение 30 лет, после чего его переводили на первый уровень, где он должен был находиться еще 10 лет. Помимо Эллеба, на котором уже лица не было, озвученное наказание потрясло всех. От неожиданности они затихли, как бы сочувствуя осужденному, ибо если и были вещи хуже смерти, то только заточение на втором и, тем более, третьем уровнях знаменитой на все 9 государств тюрьмы.
Единственным, кто выказал недовольство приговором, оказался Гарванзор. За убитого брата маг желал равноценного возмездия, однако его пожелания не учли. Под зловещую тишину безжалостные приставы отправили Мерезаноила прямиком из зала суда в путь, в котором он последний раз мог насладиться свежестью воздуха и солнечным светом. Под конвоем его доставили к месту назначения на рассвете третьего дня, переправили на специальной шлюпке через озеро к острову, а затем бросили в одну из камер под землей.
Глава 49. Долгожданный блеск
- Честно говоря, я себе ее иначе представлял, - оглядываясь по сторонам, поделился впечатлением Свэн.
- И как же? Огромной горой с дырой внутри? – Колкость Абиель в адрес гнома не осталась без внимания.
- А почему бы и нет? В пещерах уютнее. Там хотя бы крысы бегают и жуки-пауки, а здесь вообще пустота.
- Хоть не могу терпеть закрытого пространства, но тут я с тобой, гном, согласен, - отозвался рядом шедший Глеарос, - долина и впрямь выглядит подозрительно.
Путники следовали вдоль реки и уже успели ощутить на себе легкую негостеприимность новой местности. Да, ее невероятно ярко освещало солнце. Да, везде, куда не посмотришь, глаза радовались прелестным пейзажам. Но, к всеобщему удивлению, ветра здесь не дули, пчелы не жужжали, не доносился вдали птичий гомон, а звери не гуляли по живописным лугам. Жизнь куда-то подевалась, отчего на душе громоздким камнем давила незримая печаль. Тревога, что, повиснув в воздухе, вызвалась сопровождать гостей. Она ощущалась повсюду. Одна только река напоминала о внешнем мире, переливаясь успокаивающим журчанием, да и та заметно сбавила темп по сравнению с тем, как она вела себя до стены. Иногда даже возникало чувство, будто она – живое существо, которое пробовало говорить с путешественниками, намереваясь поведать собственную многовековую историю. Уж кто-кто, а она многое повидала вместе с безмолвными горами, отстраненно стоявшими сбоку, и исполинскими древами, находившимися по другую сторону. Они, если б умели говорить, уж точно назвали бы причину тишины и поведали обо всем.
Спустя пару дней утомительного блуждания чужаки преодолели развалины седьмой по счету дамбы, напоминавшей укрепленный форпост. И тут все изменилось практически в один момент. Не в силах изрекаться на понятном для странников языке, загадочная округа все же решила поделиться тайной, раскрыв свою истинную сущность. Чары ли были наложены, льстивые духи ли напустили иллюзию или природа действительно жила здесь по собственным законам, но в миг от былой красоты не осталось и намека. Какая-то мутная жижа пришла на смену гордой Яшмы. Небо поблекло, обрушив на землю серость. Поля превратились в выжженную пустыню, усеянную пеплом и разваленными домами. Вместо густых деревьев выросли безжизненные столбы, полные дыр и вмятин. А горы…горы и вовсе почернели. Это уже даже не горы в их привычном понимании, а некие обугленные скалы, преобразованные воздействием пламени. Их обволакивала чуть заметная дымка, источавшая удушливый запах гари. Казалось, что они тлели.
- Только драконье пламя способно плавить горную породу, - страх с восторгом одновременно обуяли Глеароса, взиравшего на скалы, - выходит, они действительно существовали. Легенды оказались былью.
- Кто-нибудь объяснит, что произошло? И никого не смущает, что все внезапно изменилось? – Викхель возмутился. Гладиатор осмотрелся по сторонам, попутно вынимая меч из ножен.
- Все в порядке, Вик. – Коротко объяснил Глеарос и призвал товарища спрятать оружие обратно. – Мы вошли в мертвую зону. Пришло время, и долина открыла нам свое истинное обличие.
- И что это значит?
- Это значит, что мы достигли поля минувшей битвы, кристалл где-то рядом, - слова Брондаза налились волнительным восторгом, а его голос задрожал. Ни он, ни остальные путники не видели ничего подобного раньше. Они словно переместились в далекое прошлое, где только что закончилось великое сражение. Повсюду валялись мечи, копья, шлемы, обломки баллист и штурмовых башен. В земле торчали знамена древних родов, из которых самый опытный знаток едва угадывал бы четверть. Из развалин крепостей вдали валил черный дым, вздымаясь вверх, в то время как землю укрывал прозрачный серый туман. Ни единого шороха или писка не доносилось со всех четырех сторон света. Поначалу гномы, данны и пустынник даже насторожились, приготовив оружие. При всей безысходности представшей картины их не покидало ощущение, что вот-вот появятся хозяева брошенной провизии, а затем, подняв свои знамена, опять бросятся в бой. Однако никто так и не появился. Ни через час, ни через полдня.
- А где же павшие войска, их останки?
- Перед тобой, - ответил Викхелю Вард, указывая на разбросанные коричневые каменные глыбы, которые исчислялись сотнями тысяч. На ближайший пяток (а может и больше) километров они плотно застилали землю. Встречались малые размером с гнома, большие размером с человеческий рост, а также огромные размером с какое-нибудь страшное чудовище. Некоторые из них повторяли человеческие очертания, а иные лежали сплошным моннолитом. Нагроможденные друг на друга, они молчаливо покоились. В тот волнительный момент первой встречи с Амарантовой долиной в душе каждого путника отчетливо прозвучали страшные ноты жесточайшей войны. Войны не за богатства, но за незыблемое право жить в свободе и процветании.
- Сколько же их много! – с широко раскрытыми от удивления глазами произнес Аспур.
- Огромная империя бежала в Эреш в поисках последнего убежища. Точнее, ее остатки. – Глеарос не пропустил удобного случая блеснуть познаниями в истории. – Армии, гражданское население – все устремились сюда. За исключением, разве что, своих темных и влиятельных предводителей – иерофантов.
Оброненное вскользь последнее слово взбудоражило одну часть группы, а вторую заставило с любопытством переспросить.
- Это еще кто? И почему они не явились? – Изнуренный дорогой, заговорил вдруг ослабленный Брум.
Прежде, чем ответить на поставленные вопросы, эльф хорошенько сглотнул слюну.
- Так называли лидеров каждой из провинций. – Едва ли не полушепотом начал рассказчик. – 22 провинции Ва-Эз-Зира, 22 повелителя. Иерофантами становились только лучшие из лучших среди магов. Согласно легендам, им были подвластны многие тайны мироздания. Они, буквально, свершали чудеса: могли без труда подчинять стихии природы, влиять на других людей своей неисчерпаемой мудростью, укрощать свирепых тварей силой мысли, а также манипулировать временем и материей. В колдовстве им не было равных, они олицетворяли собой величие империи.
- И все-таки им надавали по шее. – Стэн рассмеялся, пнув лежавший у его ботинка пустой шлем.
- Они бы не проиграли, если б не допустили роковою ошибку. – Глеарос поднял шлем с дымящейся земли. – Во время войны они, решив, что все под контролем, прибегли к запрещенной самой жизнью магии. Сперва, она поработила их, а затем и вовсе погубила. Она изуродовала их души, превратив в безжалостных монстров, которым не ведомы любовь, добро, милосердие. Тем не менее, новые чары давали им и преимущества. Ни яд, ни сталь, ни петля, ни самые мощные заклинания не брали их. Умирая от взрыва бомбы или стрелы, они через время восставали из мертвых.
- Как же их удалось убить?
Глеарос выдержал небольшую паузу, а затем продолжил.
- Чтобы в этом материальном мире их души больше не смогли воплотиться и отмстить, наши предки воззвали к четырем главным стихиям: огню, воде, земле и воздуху. Необходимо было разрубить иерофанта на четыре части, и прежде, чем он вновь возродиться, свершить ритуал. Гномы забирали ноги и погребали их в самых темных пещерах гор, чтобы иерофант никогда не смог прийти. Анды забирали его руки и топили их в самых глубоких водах на краю океана, чтобы колдун никогда не смог дотянуться до своих врагов. Эльфы забирали туловище, оставляя его под открытым небом на расправу ветрам, чтобы духа колдуна никогда не было. Наконец, люди забирали голову. Они предавали ее огню для того, чтобы никаких воспоминаний о страшном висге не оставалось, чтоб его идеи и намерения больше не тревожили умы в этом мире.
- Судя по всему, ритуал подействовал. – Произнес улыбающийся Молох. – 22 ублюдка теперь в забытьи.
- 19, - поправил подавленный Глеарос. – Некромант Нун избежал расправы, скрывшись в мире мертвых со своей свитой. Мага крови Гверлопа не до конца предали стихиям. Во время воздушной битвы с эльфами ему отсекли голову, которую впоследствии сожгли и ногу, которую погребли. Остальное тело по роковой случайности упало вместе с драконом прямиком в бездонное Великое озеро, что посреди Закатных Земель. Благо, к его опасным водам никто никогда не приближается.
- А третий? – Свэн потребовал от ученого эльфа закончить рассказ.
- Он здесь. – Выдавил из себя Глеарос и робко указал на округу.
- Согласно преданию, нашим предкам противостоял иерофант Эреша. – В диалог вступила Терсия. – Последний, но самый могущественный среди них. Имя его мерзко и произносимо только черными устами на страшных отступничьих мессах. Он собрал огромную армию из числа своих подданных, а потом пополнил их ряды, призвав из глубокой тьмы ужасные силы. Но даже они не выиграли ему решающую битву. Нашелся тот, кто бросил иерофанту вызов. Чародей Фаранхар из рода Эльгаров. Он прогнал зло обратно в небытие, а душу иерофанта навечно обрек на бестелесные скитания по лабиринту, откуда не выбраться. Остальных же: вражеское войско вместе с войском наших предков постигла моментальная смерть от взрыва. Дух покинул их, а плоть окаменела.
- Но как, спустя столько эпох, поле брани сохранилось в неизменном виде, словно произошло вчера? – Стуча топором по камням, Свэн недоумевал. Он трогал боевые полотна и поднимал сломанные щиты, чтоб убедиться, что зрение не обманывает его.
- Не могу сказать наверняка, но Столетник сыграл здесь не последнюю роль. – Уверенно ответил Глеарос.
- Нам надо дальше. – Донеслось от Танара, подгоняемого предчувствием о скорой развязке.
Закончив с осмотром, путники приняли решение продвигаться вглубь вымершей провинции, следуя за бледным солнцем вдоль берега реки. Небесный шар уже успел пройти половину пути, и теперь он медленно плыл к горизонту. Время от времени прятался за маленькими островками из облаков, а когда выглядывал, то озарял округу светом.
Участники турнира ступали уверено, однако не торопились. Они, уже победившие Закатные Земли наполовину, чувствовали себя удовлетворительно и с торжеством на лицах осматривали покорившуюся местность, будто она – их добытый в нелегком бою трофей. Приятное «послевкусие» не ощущали разве что пораженный кинжалом Вард, пораженный неизвестным заклинанием Брум и Дармир, ощутивший на себе серьезное недомогание.
- Смотри, брат, мы почти пришли, - с облегчением молвил Брондаз, - ты только взгляни на эти разбитые башни.
- Да, Брондаз. Я…я вижу.
- Предки из нашего рода более трех тысяч лет назад стояли здесь насмерть, бились с ордами нечисти, разрушали их обитель. Где-то тут, среди бесчисленного множества павших, они навсегда обрекли покой. Ты только представь, как бы Агний за нас порадовался, если б узнал, где мы.
Дармир с трудом воспринимал слова родственника, изредка кивая в знак согласия. Ему сейчас не хотелось ни радоваться, ни говорить, ни что-либо представлять. Причиной всему стала непонятная сонливость, помрачавшая рассудок. Маг сопротивлялся, но тщетно. Одновременно с ним самочувствие ухудшилось у Брума и Варда. Пока гладиатор изнывал от случайно приобретенного проклятия, гном превозмогал ставшую привычной боль. Только на этот раз рана дала о себе знать с новой силой, отчего подкосила старика. Долго он скрывал свою слабость, и вот теперь она, не желая скрываться, неотвратимо явила себя. Да так эффектно, что путники сначала не сообразили, по какой причине Варду стало плохо, и почему он свалился на лопатки. Лишь, когда они увидели побагровевшее пятно на оголенном животе, то стало все понятно. Вслед за ним наземь попадали Брум и Дармир.
Группе пришлось устроить незапланированный привал для оказания посильной помощи троице несчастных. Возникла настоящая суета, в ходе которой гнома спешно растирали обезболивающей мазью, данна отпаивали крепким травяным отваром, а мага приводил в чувства заклинаниями собственный брат. Как они ни старались помочь, ничего не выходило. Недуг не оставлял шансов. В итоге, практически одновременно все трое, не в силах больше бороться, потеряли сознание, но их слабо проступавший пульс на запястье все еще давал надежды на благоприятный исход. Суета усилилась, и обеспокоенные товарищи не оставляли попыток вернуть Варда, Дармира и Брума. Их спасение стало приоритетным заданием. Как в минувшие разы, сейчас участники проявляли невероятную сплоченность. Месяцы совместного пути, полного приключений, показались для них годами. Никто уже не задавал лишних вопросов о целесообразности, а просто помогал, чем мог. Совместное сосуществование в течение длительного периода произвело должный эффект, заставив объединиться даже самых, на первый взгляд, непримиримых и несовместимых персонажей. Связанные одной целью, суть которой – выжить, они сбились в стаю, которой сминали врагов, решали трудности, прокладывали дорогу вперед. Так проще, и это естественно. Со временем, они привыкли друг к другу, и когда кто-то из них попадал в беду, остальные приходили к нему на помощь. Не из-за дружбы, любви либо выгоды, но по привычке, из-за того, что стая без него ослабнет и уже не станет прежней. Сами того не замечая, они начали привыкать друг к другу, забывая о первоначальной причине союза, призванного объединить их лишь временно.
Но жизнь не была бы жизнью, если б не подбрасывала вовремя неожиданные сюрпризы. Крутой вираж судьбы напомнил о главной причине пребывания здесь совершенно внезапно, когда лучи мощного белого света достигли разбитого лагеря. Не вспышки солнца, нет. Но какое-то другое, завораживающее свечение, которое пронзило насквозь все перед собой. Озаряя округу, оно исходило из разбитого дворца, чьи остатки грудой нагроможденных плит покоились на холме в километре к северо-западу от путников. Холм по кругу ограждался глубоким крутым рвом, через который тянулся веревочный подвесной мост.
- Столетник, - медленно и тихо, с благоговением произнес Танар, взирая на холм с вытянутой рукой. – Так вот откуда шел свет при виде на долину.
Завороженные возникшим чудом, участники неподвижно наблюдали за ним. Оно настолько потрясало, что, наверное, боги всех народностей во главе с самим Творцом изумились бы открывшейся взору прелести. Самые ценные камни и кристаллы выглядели жалкими кирпичами по сравнению с этим. И даже вместе взятые, они не стоили его одного. Каменный цветок манил и вдохновлял, завоевывал сердце и покорял душу. Для взора он открылся столь быстро и также стремительно покорил путешественников.
Не в силах сдерживать себя более, король Октоса, не отрывая взгляда от руин на холме, направился к цветку. За ним пошел Викхель, а за гурком последовал Булдарн. Затем к холму выдвинулись эльфы, а за ними, позабыв о Варде, отправились гномы и Булдарн. Единственным, кто остался с раненными товарищами, оказался Аспур. Наплевав на прельщающее свечение, он громко взывал к путникам, но те его не слышали. Они, молча, шагали в направлении Столетника, рисуя в голове картину собственного триумфа. Вот он, результат тяжелой дороги, до которого оставалось рукой подать. Вот она, первопричина прожитых страданий и лишений.
Шаг путников быстро сменился бегом. Они спешили наперегонки к руинам, мешаясь, отбрасывая и сбивая друг друга с ног. Иногда завязывались короткие бои, отвлекавшие на время соперника. Не одну сотню километров они прошли в мире и согласии, но последний ожидаемо оказался раздором. Сотни проведенных плечом к плечу часов уступили на чаше весов короткому, глупому мгновению. Союз разбился вдребезги, как фрегат в шторм, налетевший на скалы. От былой стаи остались разве что одни воспоминания, ибо она выполнила свое предназначение – безопасный проход к Амарантовой долине. И теперь, как перед выходом из Цитадели, очерствевшие участники похода демонстрировали неподдельное хладнокровие. Чем ближе они подбирались к цветку, тем ожесточеннее себя вели. Противостояли по принципу все против всех. Некогда отзывчивый тихоня Булдарн швырял булыжники размером с гномов, Брондаз напускал парализующие заклинания в то время, как эльфы старались ловко проскользнуть мимо остальных незамеченными. Каждый боролся всерьез, а противостояние выходило на все новый уровень. Стоит ли говорить, что это еще был далеко не конец схватки, а лишь ее завязка? Вторгнувшись в разбитый дворец через мост над огромной канавой, они со всех ног ринулись дальше к вершине возвышенности, откуда исходил усиливавшийся свет. Стоит ли говорить, что в спешке теряется бдительность и совершается целая масса ошибок? Разгоряченные Танар, Викхель, Булдарн и Брондаз не успели ничего сообразить, как один за другим свалились перед последним подъемом к кристаллу в замаскированную яму-ловушку. Гномы, поднимавшиеся иной тропой, угодили в сеть, которая при точном срабатывании механизма опутала их, а потом подбросила вверх. Оставалась троица эльфов, но и те не протянули долго. По пути они отравились случайно задетыми спорами дурмана, которые пустили пыльцу и повергли их в мгновенный обморок. Все, кто рискнул попытать удачу, поплатились за собственную слабость, попав в умело расставленные чьими-то руками ловушки.
А тем временем, единственный, кто смог бы их освободить, сидел в лагере в надежде привести в чувства хоть кого-нибудь из заснувших. Он поочередно подходил к каждому, хлестал его по щекам, тряс, окатывал водой, громко кричал, но его действия не давали никаких результатов. «Возможно, шансы на успех имела Абиель со своей медициной или Брондаз, умевший излечивать словом. Но кто я? И на что гожусь?» - в порыве безысходности подумал он.
Не оставалось ничего другого, как отправиться вслед за товарищами. Молодой гладиатор засобирался. А прежде он решил укрыть от чужого глаза гнома, данна и мага, перетащив их под большие камни. Но вдруг раздался посторонний шорох рядом, похожий на то, что кто-то подходил.
- Давайте быстрее сюда, - живо позвал он, - я уже хотел идти за вами.
- Не стоит, - невнятно донеслось сзади.
- Тогда иди сюда и помоги.
Наклонившись, Аспур поволок за ноги Дармира в сторону булыжников, но резкий хлопок по широкой спине остановил его, повалив рядом с чародеем. Силы еще оставались в гладиаторе, чтобы оправиться от внезапной подачи, и только стоило ему отлипнуть от земли, как новый удар прилетел по затылку, отправив гладиатора в бессознательное состояние.
Глава 50. Хроники Остелиона
Зачарованные леса особенны. Там всегда можно встретить диковинные растения: душистые ландыши, грибы-убийцы, вьющиеся березы, подземные яблони. Там обитает достаточно большое количество необычных животных, вроде говорящих лосей, рогатых стрекоз, хищных зайцев, крылатых белок, воронов-путеводителей. Там можно случайно наткнуться на закопанный у пологого бугра под деревом клад, который предусмотрительно кто-то приберег до лучших времен. А всякого рода духи да привидения там и вовсе на равных правах с обычными жителями густолиственных и хвойных насаждений. Главное – не спугнуть доброжелательных сущностей, а также не наткнуться на проказников. Когда наступают зимние морозы, в таких лесах тепло, но если вокруг жаркое лето, то внутри чувствуется прохлада, которая запросто заставит в тряске стучать зубами. В особенности, ночью.
Раньше такие чудеса покрывали добрую часть как Восходных, так и Закатных земель. Но с развитием цивилизации они постепенно превратились в заповедники, куда время от времени отправляются искатели приключений в надежде разбавить скуку. Из всех народов маги единственные, кто предпочел сохранить первозданный вид лесов. Поэтому большинство заповедников находилось в их землях. В одном из них к западу от Ведгарда скитались двое беглецов. Днем они блуждали, а с наступлением вечера устраивались в безопасном месте для пополнения сил.
В очередной раз наступила холодная ночь, а они, съежившись, сидели и грелись у разожженного костра.
- Грикад, нам обязательно было тащиться сюда? – недовольно пробурчал Ошариан.
- Здесь безопасно и забавно, - непоколебимо ответил маг, нанизывая хлеб с курицей на острую спицу.
- Безопасно? Забавно? Ты находишь этот зверинец безопасным? Каждый день что-то происходит. Вчера нас чуть не сожрал двухголовый медведь, сегодня мы убегали от одуревших лисиц. Я молчу о призраках каких-то деда с бабкой, напугавших едва ли не до обморока.
- Расслабься, следопыт. – Рассмеялся Грикад. – Пока ты со мной, тебе ничего не грозит.
- Сейчас были бы накормлены какой-нибудь смазливой девицей и лежали в теплых мягких кроватях, а не в этой заднице мира. И почему нельзя было послушать меня? Почему мы не остановились в гостинице у тракта, как я предлагал?
- Потому что нас могут узнать и схватить. Неужели следопытов нынче не учат элементарному логическому анализу?
- Да пока они спохватятся, мы уже будем в тысячах милях отсюда.
- Нас выдаст она. – Грикад кивнул в сторону лежавшей рядом с торбой следопыта тяжелой книги, украденной из хранилища. – Нельзя рисковать понапрасну. Не говоря о магах, каждый житель чародейских земель знает, что с такими вещами просто так не прогуливаются. Кстати, додумался, как ее открыть?
- Если бы. Целыми днями ломаю голову, но все без толку.
- Дай-ка ее мне. Попробую еще одним заклинанием.
Чародей взял в руки толстую книгу в металлическом обрамлении. Чуть шевеля губами, он произнес вслух несколько слов в надежде на успех, который, как он ни старался, не последовал. Затем маг выдал новую речь, но она также всего на всего сотрясла воздух. Третья попытка не увенчалась успехом, а за ней и четвертая. В течение, примерно, получаса Грикад безрезультативно разговаривал сам с собой, надеясь вскрыть упрямую вещицу. Он успел перепробовать все заклинания, которые пришли на ум, пока Ошариан, наблюдавший за потугами товарища, не разродился отчаянной идеей. Достав из рюкзака нож, он подскочил к магу и вырвал книгу у того из рук.
- Что ты делаешь?
- Пытаюсь откупорить чертову книгу. Придержи ее, пока я поддену лезвием обрамление.
- У тебя не получится! Ее нельзя вскрыть, как какой-нибудь сундук с фамильными драгоценностями. Мы имеем дело с колдовством. Если даже нам удастся вскрыть книгу, то лежащие на ней специальные чары могут попросту убить нас.
- Вечно ты всего боишься.
- Я знаю, что говорю, Коб! Тебе стоит прислушаться ко мне.
- Что дальше? – не выдержал Ошариан. – Будем слоняться по лесу, пока из тысяч наговоров ты не угадаешь подходящий? Столько времени уже прошло! Надо действовать! Может, ключа, который нам нужен, уже нет!
Меткий взор Грикада пал на вдавленную эмблему на лицевой стороне металлического обрамления книги. Его внезапно осенило.
- Точно! Ключ! – воскликнул он. – Как же я раньше не догадался? Дай монету!
Ошариан вынул из кармана желанную вещь и без лишних вопросов передал ее магу. Тот соединил одинаковые очертания символа, прислонив грош к артефакту, после чего книга покрылась слабым оранжевым свечением, а затем ее щелкнувшие замки автоматически распустились.
- Сейчас посмотрим, что тут у нас, - с нетерпением приговаривал Грикад, снимая узорчатое железо с твердой бумажной обложки. Как и Кобу, ему было чрезвычайно интересно узнать, что скрывалось внутри, ради чего он пошел на преступление и что так желал покойный Уолан. Наконец, оправа была снята, а перед путниками предстала невзрачный журнал, вдвое меньший своего первоначального состояния. Наверное, металл послужил красивым украшением на пару с надежной защитой и не более.
Уже по прочтении названия на лицевой стороне маг категорически поменялся в лице. Веселый азарт с напряжением пропали, а на смену им пришло разочарование вперемешку с гневом.
- Хроники Остелиона, - обреченно озвучил он, а затем в порыве досады швырнул книгу в сторону, - ради этого паршивого чтива мы все затеяли? Творец, зачем ты так со мной?
- Что за хроники? Кто такой Остелион?
- Наше поражение, бесславный конец. Тупик, если так удобнее для тебя.
- А конкретнее?
Грикад прикладывал максимум усилий, чтоб не рассыпаться ругательствами от возникшей обиды. Вместо этого он собрался с мыслями и заставил себя дать краткий, адекватный ответ.
- 500 лет назад, в третью эпоху Всевидящего Ока, Цитаделью правил Остелион. Весьма авторитетный белый колдун Тарладона. Так получилось, что на время его правления выпал очередной турнир, который в итоге закончился масштабной бойней всех королевств, именуемой Черной Смутой. Многие обоснованно обвиняли его в том, что он вовремя не пресек катастрофу. Кто-то утверждал, что под конец своего срока старик окончательно потерял рассудок, а потом вообще куда-то бесследно пропал.
- Честно говоря, не знал, что после окончания Священной Войны была еще одна.
- Никто не знает, кроме магов высших степеней и главных семей, правящих Восходоземьем. Одно из белых пятен нашей истории, о котором принято не распространяться. Видимо, еще тогда по окончании смуты победители сговорились переписать летописи, где теперь не упоминается ни слова о страшных временах.
- Какие еще победители?
- Все осталось в далеком прошлом и уже не имеет значения.
- Для твоего друга, Энзала это имело значение. Он жизнью пожертвовал.
- Энзал ошибся, ясно?! – Маг дал волю эмоциям. Он громко вскрикнул. Только вот в его голосе проступала не злоба и даже не раздражение, но глубокое разочарование. Тем, что его друга нет в живых, и что его понапрасну оклеветали, закончившимся неудачно походом в хранилище, а также разочарование действиями властей, доведших до вооруженного противостояния. – К сожалению, людям свойственно ошибаться. Они ставят на кон самое дорогое, а потом проигрывают.
- Мы не проиграем!
- Уже, Коб, уже. Теперь пришло время признаться себе в этом.
Смелое возражение Ошариана не нашло отклик у Грикада, обреченно махнувшего рукой. Маг побрел в сторону горевшего костра, попутно размышляя над тем, как ему предстоит жить дальше, где скрываться, как сводить концы с концами. Легче всего колдуну было бы сейчас наброситься с обвинениями и заклинаниями на своего спутника, но ведь он здесь причем? Выбор все равно сделан самостоятельно. Поэтому безучастный житель Аонаса корил только себя за допущенные просчеты.
Совсем иначе вел себя Ошариан Коб. Вместо громогласных сокрушений невозмутимый следопыт поднял с сырой земли ветхую книжицу, а затем, преисполненный готовности распутывать новые «узлы» дела, принялся ее изучать, перелистывая страницу за страницей, где чародей от своего имени писал обо всем, что с ним случалось. Это служило для него, своего рода, дневником для заметок. Распорядок дня, изданные указы, напоминания о встречах, мнение о каждом произошедшем с ним событии. К слову, особое место в книге выделялось как раз для последнего пункта, в котором хозяин дневника не скупился на подробности. А так - вполне себе обыкновенная жизнь человека, занимавшегося высокими делами, без намека на его неадекватность.
Следопыт не находил ничего существенного до того момента, пока не начал подбираться ближе к концу дневника. На 239-й странице он подробно остановился – его привлек один невзрачный, на первое время, отрывок.
Гости в полном сборе. Уже через три дня за титул Хранителя Мира сразятся 10 сильнейших представителей от 10 держав. Сотня самых лучших. И пусть мы разные, но общая идея объединяет нас. Ну, а сегодня состоялся роскошный бал по случаю грядущего турнира. Мы много выпивали, танцевали и смеялись, словно собравшиеся одной компанией старые друзья, которые давно не видели друг друга. Все без исключения королевства порадовали. Огорчило лишь одно неприятное происшествие: тарладонский чародей Дункан, видимо, перебравший с вином, чуть не порезал себя столовым ножом на глазах у сильмунской знати. Странно, за ним никогда не наблюдалось сумасбродства. Пришлось распорядиться, чтоб его пораньше отправили отсыпаться.
Ошариан несколько раз прочитал отрывок, взяв его на заметку. Дабы не потерять его из виду он предусмотрительно оставил на странице закладку, а потом тщательно продолжил исследование, пробегая глазами по 500-летним записям и листая хрустящие бумажные листы. Чутье подсказывало ему, что впереди будут новые странности. И вот, спустя пару десятков страниц следопыт перенесся на восемь месяцев вперед на новый представлявший интерес отрывок.
Этот момент настал. Прошло 245 дней, и новый кристалл сегодня утром пересек стены Цитадели, находясь в руке отважного тоина Ягула. Его имя будет вписано в книгу победителей, а лесное королевство Онтай вскоре законно примет бразды правления Цитаделью.
- Что за Онтай? – решил узнать Ошариан у напарника.
- 10 королевство, - после продолжительной паузы последовал ответ.
- Но я думал, их девять. Еще одно «белое пятно» истории?
- Вроде того. Если брать за основу официальную историю, то испокон веков существовало не более девяти сторон. Согласно данной версии, Онтай – лишь старое название современного королевства вудов. Но в нескольких уцелевших летописях из Аонаса говорится о другом: государство тоинов было самостоятельным, весьма процветающим государством, уничтоженным во времена смуты.
- И как ты считаешь? Был ли на самом деле Онтай?
- Трудно сказать. Информации о нем сохранилось до наших дней крайне мало, поэтому нельзя наверняка утверждать, что Онтай существовал в действительности. Для большинства это всего на всего конспирологическая легенда, нежели быль.
- Остелион так не считал. – В доказательство Коб продемонстрировал расписанные каллиграфически почерком сухие серые страницы.
- Остелион был не в себе!
Несмотря на колкое замечание собеседника, следопыт продолжил ознакомление с дневником. На этот раз он наткнулся на запись, где наспех выведенные буквы сливались в трудно разборчивые слова. «Вероятно, чародей по какой-то причине торопился», - подумал про себя Ошариан, разгадывавший слово за словом.
Наконец-то, выдалась свободная минута, чтоб описать пугающий мрак, готовый нас поглотить со дня на день. А началось все два месяца назад, когда Ягула нашли мертвым. Кто-то намеренно погубил отважного воина и украл кристалл. Первый шаман Онтая, Элинай обвинил в преступлении вудов и потребовал выдать убийцу, а также вернуть завоеванный артефакт в течение двух суток. Ультиматум был проигнорирован, и тогда тоины объявили о мобилизации войска, на что вуды ответили аналогичным шагом. Последних почти сразу поддержал Король Сильмуна, Гарифолл II , объявивший о том, что «любой ценой защитит друзей от опасных соседей». Ситуация накалилась до предела, когда спустя неделю Онтай поддержали эльфы с андами, а за луноликих заступились Октос и Ярос. Позавчера, после предпринятых мной отчаянных попыток усадить всех за стол, состоялись переговоры, в которых приняли участие все представители. Собрание едва не закончилось всеобщим мордобоем королей, царей и князей с графами. Мои охранники вовремя разняли конфликтующих и отвели их подальше друг от друга. Но самое «интересное» произошло сегодня в полдень, когда во время обеда я чудом избежал смерти, чуть не отравившись ядом, подмешанным в апельсиновый сок. К сожалению, умер мой дегустатор. Вечная ему память.
Новая заметка пролила еще больше света на возникшую проблему, а Коб с явным любопытством, которое все больше разгоралось, продолжил разбирать хронику событий. Ему довелось прочесть о начале развернувшегося противостояния, грязных интригах, предательствах, дворцовых переворотах и убийствах. Без всякого стеснения и прикрас Остелион описывал ужасный хаос, творившийся повсюду. Описывал настолько прямо и в подробностях, что Ошариану стало одновременно и жутко, и противно. Порядок рухнул в миг, и теперь каждый мог творить то, что посчитает нужным. Неудивительно, что Верховный Правитель не остановил трагедию, ибо как можно остановить идущую на тебя лавину? Тут только один вариант – прятаться поукромнее и выжидать, пока настанет тишина. Как оказалось, Остелион не входил в категорию ждунов и предпочел действовать. Действовать очень активно. По крайней мере, его записи говорили об этом.
Среди черных дней два последних на редкость плодотворны. В коем-то веке просвет, и мое расследование по поимке недоброжелателя завершилось. Пришлось сначала найти исполнителей, затем их соучастников. Они вывели на организатора, который вчера был благополучно пойман и по моему распоряжению доставлен в особую темницу, где никто его не найдет и не услышит. К моему искреннему удивлению, им оказался гномий посол Рух – добродушный, мудрый старик. Вернее, таким я его знал раньше. Он молчит, как запеченная рыба на обеденном столе. Не хочет ни в чем признаваться, говорить, какими мотивами руководствовался. Сегодня пришлось пойти на крайние меры и насильно проникнуть в его сознание. Согласен, это негуманно, антисоциально, аморально, но мне необходимо его признание, хоть какая-нибудь информация. В ходе длительного «внедрения» я наткнулся на кое-что поистине интересное. Хитрый разум гнома до последнего боролся, но я заполучил то, что хотел, оно меня потрясло. Я не думал, что так повезет, что результат превзойдет самые смелые ожидания. Рух признался, что при помощи своих связей затеял раздор тоинов с вудами, тем самым, спровоцировав всеобщую войну. Но это далеко не все и не самое худшее. Еще он признался, что является членом некоего тайного ордена. «Гортарт», - без остановки повторял он (Честно говоря, ни разу в жизни не слышал об Ордене Гортарт до сего момента. Сообщество вольных каменщиков Азулона, гильдия магов-чернокнижников, рыцарское братство Красной розы и др.. Что угодно, но только не этот орден). И тогда я, заглянув в душу, узрел его черные мысли. Кромешная пустота, которую я никогда не встречал ни в лимбе, ни среди явного мира, ни, даже, у демонов. Любое живое существо, творящее зло, можно понять. Оно всегда движимо какими-то намерениями. Однако здесь никаких целей, кроме всеобщего тотального разрушения. Я не шучу, он действительно мечтает под корень истребить все живое в Восходоземье. Без всякой обиды и ненависти. Просто, потому что должен. Он постоянно упоминает о каком-то грандиозном плане, который должен вот-вот сбыться.
- Грикад, тебе известно что-нибудь об Ордене Гортарт? – не отрывая жадного взгляда от страниц дневника, спросил Коб
- Как?
- Орден Гортарт, - повторил Ошариан и намеренно сделал акцент на вторую «р».
- Какой Готарт?
Следопыт показал заметку магу, оставленную Остелионом.
- О боги, он еще, вдобавок, пытками занимался, - озабоченно покачал головой маг после прочтения, - убери от меня эту гадость! А еще лучше – сожги ее!
Не найдя взаимопонимания со стороны товарища, следопыт продолжил лихорадочно читать 500-летние записи. Интуиция подсказывала ему, что разгадка где-то рядом, что деяния прошлого имеют некую связь с настоящим и что необходимо искать дальше. Следующий лист ответил пусть не на все вопросы, но на большую их часть.
Расследование продолжается. Сегодня я взял дневник с собой в темницу, чтоб на ходу записывать важную информацию. Ставки слишком высоки. Кто знает? Может быть, промысел Творца осуществляется через меня и мне нужно спасти мир? Итак, я вооружился новым, мощным и крайне болезненным для узника заклинанием, чтобы забраться поглубже и во всем разобраться. Рух вопит от боли, его разум отчаянно сопротивляется, но я не отступлю.
Он поведал мне об ордене. Очень странная у него структура. Состоит из двоих участников: учителя и ученика. Учитель находит подходящего кандидата, каким-то образом корректирует его мировоззрение под разрушительную идеологию ордена. Затем он обучает ученика всему, что знает сам, рассказывает обо всем, что передал ему его учитель. Я схватил ученика.
Эти секреты?! Долголетие, искусство перевоплощения, история прежних времен, манипуляция чужими умами, чары, которых я никогда не встречал, магия времени. И это только то, что моя память успела уловить. Какие же они могучие! С такими возможностями они вполне сотрут один народ за другим.
Никогда бы не подумал, что естественные, на первый взгляд, события – спланированные акты. Трехдневная война Яроса с Октосом более 300 лет назад, эпидемия чумы в Наре 100 лет назад, пожар в Пирамиде Ока в Аонасе, смерть Верховной королевы Крояны, разрушение роскошного Брагунолла и много другого. До сих пор не могу поверить, что это звенья одной цепи, имя которой – Орден Гортарт. Они уничтожают каждого, кто станет у них на пути. Они уничтожают массово, беспощадно, хладнокровно. Бедствия, связанные с природными стихиями, - их рук дело. Вспышки смертельных болезней – их рук дело. Войны, раздоры, конфликты – их рук дело. И самое страшное то, что они не остановятся, пока не изведут все народы. Пока идет война, они собираются устроить разрушительное землетрясение где-то в Эваликсарии. Я видел мысли гнома. Все очень серьезно. Тысячи бочек, начиненных неведомым веществом, похожим на взрывчатку, стоят в подземных пещерах-лабиринтах, дожидаясь своего часа. Странные кристаллы. Необходимо предупредить эльфов, пока не поздно.
Одна за другой заметки нагнетали и без того напряженную ситуацию, провоцируя настоящую информационную лавину. Они окончательно развеяли подозрения Ошариана, переживавшего в этот момент шок, который довелось испытать когда-то Остелиону. Мозаика собралась воедино, а Коб осознал, на чьей след вышел. Он не сомневался, что последние события у стен Аонаса инициированы загадочным орденом. Уж больно много совпадений.
- Грикад, взгляни сюда! – попросил он спутника.
- Да хватит! Уже не смешно…
- Иди сюда, - настойчиво повторил следопыт, после чего маг, с трудом преодолевая себя, повиновался и вынужден был прекратить бесцельное ковыряние палкой в золе. Грикад беглым взглядом прошелся по откровениям Остелиона, выражение его лица приобрело строгий вид. С заинтересованностью во взгляде он во второй раз изучил записи, но теперь он делал это медленнее, чтоб ничего не упустить.
- Странно, - выдавил он из себя в итоге, - знаменитый «Гнев Аюина» произошел как раз во время Смуты.
- Значит, Остелиона не послушали.
- Навряд ли кто-нибудь в условии войны стал бы слушать потерявшего всякое доверие старика. Постой, ты ведь не хочешь сказать, что…
- Случайности не случайны, - продолжил мысль Ошариан. – Сам посуди! Никакого гнева не было, но лишь спланированный, контролируемый взрыв колоссальных масштабов. Еще здесь написано, что чума свирепствовала у андов. Проводим параллели и видим, что сорок лет назад Холодная лихорадка разразилась в Роше.
- Может как-то совпало?
- Совпало? Что значит «совпало», Грикад? – с непониманием переспросил следопыт, - ты мне сам говорил, что Энзал в последнее время занимался каким-то расследованием болезни пустынников, ему везде мерещился заговор. Он подошел к разгадке очень близко: вычислил местоположение книги, нашел ключ к ней, разобрался в деталях. А потом он внезапно закалывает себя прямо на балу. Прямо как тот Дункан. Слишком много «совпадений».
Ничего иного, как виновато почесать затылок, маг не придумал. Он растерянно смотрел по сторонам, пытаясь переварить шквал информации, внезапно свалившейся на него. Спустя пару минут, когда все-таки пришел в себя, он присоединился к следопыту в прочтении дневника. Оставались последние страницы, азарт обоих возрастал.
Дорогой дневник! Последние события круто изменили мою жизнь. Теперь я твердо знаю, что необходимо сделать. Я вновь внедрился в разбитый моим присутствием разум Руха для новой информации. На этот раз я заглянул максимально далеко. Настолько, что преступник не выдержал и погиб. К счастью, я успел получить приемлемый минимум того, что хотел. Запомнившиеся трюки, ритуалы и секреты я в подтверждение запишу в самом конце (На всякий случай, чтобы никто впредь не считал меня безумцем). Книгу запечатаю в металлическую оправу, которую откроет лишь специальный ключ. А сам отправлюсь остановить второго выродка, пока он не взрастил новое орудие погибели. Перед своей смертью гном открыл мне внешность своего учителя, его имя и примерное местоположение. Кто бы сомневался, что гадина прячется на самом видном месте? Нужно покончить с ней раз и навсегда. Ради благополучия 10 королевств, ради жизни…
- Здесь история обрывается, - подытожил следопыт.
- Так вот, что случилось, - спокойно произнес Грикад, - он ушел и не вернулся.
- Наверное, второй из ордена убил нашего героя.
- Или завербовал. Такое тоже может быть.
- Но почему книга пролежала столько лет без внимания? – недоуменно задался вполне логичным вопросом Коб. – Если орден до сих пор жив, то почему он не уничтожил единственное упоминание о себе?
- Не знаю, следопыт. Скорее всего, хитрый Остелион знал, что делает. Он предусмотрительно спрятал дневник в Хранилище – одном из самых надежных мест Восходоземья, а ключ – в другом.
- И никто из магов за 5 эпох не решился вскрыть книгу?
- В хранилище миллиарды всяких документов. Никому нет дела до маленькой капли в море. Если он изначально спрятал книгу в Аонасе, то без ключа ее бы не нашли самые опытные ищейки, не говоря уже о том, чтобы ее открыть.
- Он упомянул что-то про доказательства в конце, - напомнил Ошариан, листая до конца. – Вот, нашел! Тут какие-то иероглифы. По твоей части.
Грикад тут же принялся расшифровывать несложные конструкции. К счастью для обоих, обучение в кругах не для него прошло даром, и магу удалось без труда прочесть подавляющее большинство «шифра». Особое внимание чародей уделил некоему неизвестному доселе заклинанию под названием «искра». Согласно краткому описанию, оно имело разрушительную силу. Движимый здоровым скептицизмом на пару с элементарным любопытством, Грикад решил опробовать заклинание, дабы окончательно убедиться в достоверности изложенного Остелионом рассказа. Он вытянул правую руку вперед и чуть слышно произнес семь простых, кратких слов, после чего прямо перед ним вырос столб ослепительно желтого света. Под звуки, напоминавшие навязчивый треск жареной в масле на сковороде еды, яркий поток учащенно мерцал, меняя тон со светлого на темный и обратно, а затем погас спустя несколько секунд. Высвобожденная энергия откинула путников на несколько метров назад, свалив на землю.
- В следующий раз предупреждай, когда задумаешь нас со света сжить, - пробурчал Ошариан и, отряхиваясь, с усилием поднялся на ноги.
- Полно тебе, Коб. Ты ж ведь жаловался на холод, - оправдываясь, припомнил Грикад.
Маг смотрел на хмурого напарника и громко смеялся, пока не повернулся в противоположную сторону. Смех прекратился, и Грикад сразу понял нешуточные претензии следопыта. Место, куда была направлена его правая ладонь, превратилось в выжженную черную поляну. Только что там среди сочной травы росли высокие зеленые деревья, но теперь о себе они напоминали аккуратными кучками серого пепла, лежавшими на обугленной земле. Как оказалось, заклинание действительно не имело аналогов по своей разрушительности, а путники окончательно убедились в подлинности описанной Остелионом опасности.
- Ты со мной дальше? – все еще находясь под впечатлением и не отрывая взгляда от места происшествия, спросил Ошариан, на что получил молчаливый утвердительный кивок мага.
Глава 51. Кто достоин?
Аспур очнулся в незнакомом месте. Яркое оранжевое солнце, уходящее далеко за горизонт, проступало сквозь редкие облака. Оно наливало золотом небеса, сотворяя очередную усладу для глаз. Каждый период дня замечателен по своему, равно как поры года или возраста. И можно было бы вдоволь насладиться закатом в самой западной местности земель, названных в честь небесного светила. Но, к сожалению, сейчас обстоятельства были куда сильнее желаний гладиатора. Он оглянулся по сторонам и увидел всех своих товарищей, пребывавших в неволе. Кто-то из них, преисполненный усталости и подавленности, уже успел прийти в себя, а кто-то все еще лежал на колкой щебенке без чувств. Как раз над второй категорией путешественников спинами к Аспуру стояли несколько человек, что громко обсуждали дальнейшую судьбу пленников.
- Смотри за громилой, - приказал один другому, толкая ногой бессознательного Булдарна, - как только очнется, бей его изо всех сил опять по голове.
Затем командир обратился ко второму спутнику, давая новые распоряжения.
- А ты следи за магами. Они из фиолетового круга и на многое способны. – Указал он на братьев, которые так же, как и анд, пребывали в отключке. Помимо связанных рук и ног, их глаза скрывали плотные повязки, а кляпы во рту лишали возможности что-либо произнести.
Едва начальник закончил с распоряжениями, его внимание обратилось на остальные «трофеи». Он повернулся лицом к пленникам, и Аспур увидел наемника. Того самого, с которым они разошлись на перекрестке в начале пути. Если б не элитная рукоять даннского меча на пару со знакомой одеждой, то гладиатор еще долго бы терялся в догадках относительно того, кто перед ним. Наемника было не узнать: седые волосы, морщины на лице, посаженный измотанный голос, озадаченность в глазах. Когда они в последний раз виделись, этот данн живо размахивал мечом перед Викхелем, но теперь он вяло перекачивался с одной ноги на другую. Двое других, хоть и тоже выглядели уставшими, но на его фоне смотрелись весьма бодро. Особенно, девушка-пустынница, стерегшая магов.
- Долго же вы шли, друзья мои, - лукаво обратился он к путникам, - мы переживали, волновались, что у вас ничего не выйдет. Кажется, некоторых здесь не хватает.
- Где Молох? Где он? – со своим вопросом нетерпеливо вклинилась девушка.
- Да жив он, успокойся! Он пошел другим путем.
Вынужденный ответ раздраженного Глеароса быстро угомонил волнение в девушке, отчего та вскоре затихла на радость данна.
- У каждого из нас свой тернистый путь, верно эльф? – опять продолжил наемник, разглядывая свежий след от отсеченного уха.
- Сойт, я смотрю, тебя он изменил до неузнаваемости. – Аспур попробовал завести разговор с недавним союзником. – Теперь ты вероломно бьешь своих со спины, а потом вяжешь их по рукам и ногам.
- Не преувеличивай. Так нужно, и скоро вы все поймете. – Сойт сделал вынужденную паузу для того, чтобы хорошенько прокашляться и заодно, заинтриговать пленников.
- Как видишь, ублюдский турнир отнял у меня много сил. Гораздо больше, чем я планировал.
- Что произошло?
- Лучше тебе не знать. Лучше никому из вас не знать, что мы видели и я в частности. Черт, отмотать бы время назад, и я пошел бы с вами. Отмотать время еще дальше, и я послал бы Конрада с его гребанным предложением. Но что это я все о бессмысленном «если бы», когда есть «здесь и сейчас», верно? К счастью, вместе с плохими сюрпризами мне достались и хорошие. Например, короткая дорога, благодаря которой я стою перед вами, а вы на коленях стоите передо мной.
- Ты уже давно мог бы возвращаться обратно с кристаллом в руке! – Внезапно к разговору присоединился еще один представитель Яроса. Тело очнувшегося Брума изнывало от магической лихорадки, но его речь оставалась непоколебима. – К чему это представление и наше пленение?
- К тому, мой рабский выкормыш, что я не могу вернуться с кристаллом в руке обратно. – Наемник показал на лежавшее среди груды костей и черепов тело около цветка в десятке метров от себя. Покрытое серыми волдырями размером с абрикос, оно периодически судорожно двигалось, но затем переставало. – И так уже пару недель. Бедняга, пустынник. Как только мы пришли сюда, он самоотверженно рванул вперед, желая заполучить артефакт. Он дотронулся до кристалла в надежде его забрать, а получил лишь смертельный удар. Он давно мертв, зато какая-то сила продолжает его дергать. Забавно, правда? Пройти такой сложный путь, чтобы окочуриться от того, ради чего сюда пришел. Не хочу повторить его судьбу.
- И поэтому ты хочешь, чтобы мы для тебя из огня доставали каштан? – фраза из уст Викхеля прозвучала, скорее, не как вопрос, а как утверждение.
- Догадайся, кто будет первым, - злобная улыбка блеснула на лице наемника. – Конечно, досадно, что нет лесного принца. Уж ему выпала бы честь.
Сойт расправил плечи, собирая остатки сил, и решительно направился ко все еще дезориентированному гурку.
- Постой, не делай этого! Хватит с нас трупов! - пустынница попыталась остановить своих спутников, но они сделали вид, что не услышали. Тогда она повторила попытку, на что те ответили ей в предельно жесткой форме. Они оттолкнули ее в сторону, угрожая расправой.
При помощи своего напарника-наемника Сойт протащил гурка к распустившемуся каменному цветку. В целях безопасности чудо природы скрывалось за плотным слоем ткани, изъятой у мертвого пустынника. Все равно, ему толстый плед больше не понадобится. Как ни упирался Викхель, данны без проблем делали свое дело. Чтоб пленник меньше брыкался, они мастерски скрутили его, заломив правую кисть. Измотанный гладиатор учащенно задышал. Он проигрывал в короткой схватке, продолжая безнадежное сопротивление. В последний раз он в поиске помощи обреченно прошел взглядом по пленным товарищам, отвечавшим предводителю отряда Яроса с не меньшей безнадежностью во взгляде. Викхель по-прежнему не хотел добровольно идти на такой риск. Он хотел жить, жаждал вернуться обратно в Цитадель. Его надежды на благополучный исход окончательно разбились, когда второй наемник сорвал плед с цветка, обнажив ослепительное свечение. Яркие лучи пронзили опешившего гладиатора, проникли в его душу и перевернули там все вверх дном. И Викхель перестал всякие попытки давать отпор. Увидев брешь в его обороне, Сойт не преминул этим воспользоваться. Наемник схватил «партнера по команде» за кисть, а потом прислонил его крепкую руку к кристаллу. Цветок взорвался новыми, более мощными, лучами, извергая невероятное количество цветов и оттенков. Неконтролируемым фонтаном они хаотично выплескивались наружу из скромного пьедестала на пригорке. Никто не мог понять, что происходит и как долго продлится сумасшедшая игра света. Лишь по прошествии нескольких минут наметилась затянувшаяся развязка. Ноги могучего гладиатора подкосились. Постанывая от боли, он пугающе рухнул вниз. В отличие от пустынника, запаса здоровья у выносливого Викхеля оказалось куда больше, что позволило на время отстрочить кончину. Гурк судорожно трясся, но все еще продолжал воспринимать действительность. Он вновь пробежал полными ужаса глазами по своим товарищам в надежде на помощь, а затем, не найдя поддержки, обессилено склонил голову на безжизненную почву.
- Жаль. Нет, мне, правда, тебя очень жаль, - наемник наклонился к медленно умиравшему одногруппнику и смотрел ему прямо в лицо. - Я слышал, ты хотел вернуться к жене и детям. Черт возьми, семья – это святое. Да кто мы такие без нее? Жаль, что ты их так и не увидишь. Но я твоей женушке обязательно передам привет.
- Какая же ты мразь! – Танар не выдержал, кинув оскорблением в адрес наемника, на что тот, как обычно, карикатурно улыбнулся в своем стиле. – Он тебя, жалкого червя, тогда пощадил, а мог разрубить на части.
- Лучше бы разрубил! Если ты не убиваешь, убивают тебя. Ваше Величество, Вы настолько наивны. Я поражен Вашей детской наивности. Наверное, единственное, чему я удивлен еще больше, - так это тому, как Вас по этой причине еще собственные подчиненные не задушили во сне или не отравили.
- У меня достойные подчиненные, которые знают, что такое честь и совесть.
Наемник не стал продолжать показавшийся ему бесперспективным диалог, а предпочел издевательски кивнуть королю, не забывая отпустить лукавую улыбку.
- У Викхеля не получилось. Кто знает, может физическое принуждение оказалось всему виной? У меня нет желания каждого из вас тащить за шиворот. Лучше, чтобы появились добровольцы. Итак, кто согласен?
Помнится, когда-то пленникам уже доводилось слышать вопросы о добровольцах, а также о вынужденном компромиссе. Как в прошлый раз, так и сейчас никому не хотелось рисковать жизнью ради еще одного свихнувшегося. Все молчали, опустив головы вниз.
- Так я и думал, - заключил недовольный Сойт, - что ж, не хотите по-хорошему, будет по-плохому.
Он куда-то ушел, скрывшись за уцелевшим куском башенной стены, и спустя 5 минут вернулся, таща с собой связанную Асту. К превеликому удивлению группы, она выглядела вполне живой и здоровой. Она упиралась, пыталась вырваться, но неприятель держал ее крепко. Одной рукой он волок ее за намотанную на запястья веревку, а другой придерживал за волосы. Стоило девушке проявить себя особенно буйно, как Сойт успокаивал ее, трепля за волосы.
- Полюбуйтесь, кого мы выловили в реке! Отбилась от группы. Теперь я вежливо возвращаю вам ее обратно.
- Аста, ты жива! Хвала Творцу! – радостно воскликнула Терсия.
Однако Аста не спешила с ответом, она была занята сопротивлением, к тому же наемник не дал сказать ей и слова.
- Возможно, ненадолго, - произнес он, - сейчас ее очередь взять камень.
- Убери от нее свои грязные руки, - прогневанная Абиель разразилась угрозой.
- Или что?
- Или я убью тебя!
Категоричный ответ, выданный эльфикой без раздумий, вызвал у Сойта приступ надменного смеха.
- А может лучше я тебя? На твоем месте, беловолосая, я бы начинал уже молиться за твою подругу и за ее успех. Иначе в случае ее неудачи следом пойдешь ты, а за тобой – твоя эльфийская подружка. И так каждый.
Наемник выглядел максимально убедительно, да и зачем, собственно говоря, ему было блефовать? В пользу его прямых намерений говорило то, что он толкал лучницу прямо к кристаллу, как проделывал это десятом минут ранее с Викхелем. Считанные сантиметры оставались между пальцами руки Асты и роковым камнем.
- Я пойду, отпусти ее! – Крикнул Аспур.
На миг ему показалось, как за обессиленной охотницей скромно стоял поверженный на арене мальчишка. Только теперь выглядел он куда ярче и чище. Его добрый, полный прощения, взгляд обволакивал обескураженного гладиатора, сердце которого в тот самый миг забилось чаще. Необыкновенное вдохновение покорило душу Аспура, в нем пробудилось необъяснимое чувство легкости.
« Нужно спасти ее» - Неожиданно для самого себя гладиатор разразился мыслью, которая пронзила его подобно самой ловкой стреле. Что-то глубоко внутри буквально заставило его вызваться.
- Вот это поворот! Прости, я верно тебя расслышал?
- Да. Только отпусти ее.
Сойт по-прежнему не верил своим ушам. В его планах следующей была отмечена именно Аста, но теперь приходилось все переигрывать.
- Отпущу только тогда, когда ты скажешь, по какой причине вызвался. – Любопытство овладело наемником, для которого происходящее больше напоминало азартную игру, где на кон ставились жизни. Он хотел знать, что двигало Аспуром, что заставило его принять такое решение.
- Ты хотел добровольца. Вот он. Твое требование выполнено.
- Видишь ли, Аспур, правила немного изменились. Добавилось еще одно. Скажи, зачем тебе это? Это какой-то хитрый план? Если да, то сразу предупрежу, что у тебя ничего не выйдет. Ничего! Стоп…или ты запал на эту охотницу?
Вытаращив широко раскрытые глаза, Сойт дожидался ответа, как, впрочем, остальные путники, которых смелое решение гладиатора повергло в шок ничуть не меньше. В особенности, Абиель. Эльфийка испуганно покачивала головой, пока к ее большим, серо-голубым глазам подступали слезы.
- Зачем тебе это?! – Неугомонный наемник настойчиво повторил вопрос. Не дождавшись ответа, он принялся додумывать самостоятельно. – Что движет тобой, Аспур? Хитрый умысел, безразличие, желание умереть? Или у тебя есть конкретный план, как извлечь кристалл? Ответь мне! Ответь на вопрос!
- Доброта. – Коротко промолвил гладиатор, глядя на еле живого Викхеля, а потом переводя взор на путников. Особенное внимание он уделил Абиель, по щекам которой вовсю текли слезы. – Однажды мне сказали, что любовь с добротой сильнее всего. Я должен это проверить.
- Что? Доброта? Какая к черту доброта? – Сойта перекосило от раздражения. Сперва он подумал, что Аспур неумело злорадствует, но потом он уловил бессловесный намек собеседника, наблюдая за тем, как тот смотрит на товарищей. – Да ладно?! Серьезно, что ли? Ты жертвуешь собой ради них, ради случайных попутчиков, ради тех, кого не знаешь? Безмозглый, наивный раб. Был им и останешься. Ты возомнил себе, что они – твои друзья? Вот же умора! Вы только поглядите на торжество тупости. Какой же ты жалкий. Я думал, что-то серьезное, а он…
Наемник надрывисто смеялся, попутно делая паузы для того, чтобы откашляться. Для него, человека, имевшего большую часть жизни дело с холодным денежным расчетом, оставались непонятными мотивы гладиатора. Именно поэтому Сойт злобно скалил зубы, демонстрируя презрение к представителю другого мира.
- В случае неудачи твоя смерть будет куда глупее той, которая настигла пустынника.
- Пускай. – Аспур выразил смирение.
- Что ж, удачи.
Наемник отшвырнул в сторону Асту, приказав своему подельнику оттащить ее к остальным, а сам взялся за добровольца, помогая тому подобраться к Столетнику.
- Может, разрежешь веревки?
- Только, когда передашь мне его.
Аспур взглянул на камень, который выглядывал из центра распустившегося бутона. Мир, безусловно, полон чудес, но каменного цветка, отдававшего нежным серебристым свечением, гладиатору никогда не доводилось встречать. Более того, «растение»заставляло собой восхищаться, заглядывая прямо в сердце. Аспур в последний посмотрел на тех, с кем прошел нелегкий путь. Он безмолвно прощался с ними, на что они одаривали его волнительными взглядами, полными сочувствия и уважения. Вовсе не так, как они с недоверием впервые встретили его, когда он предложил объединиться после первого боя с изгоями. Сейчас в их взглядах проступала трогательная теплота, с которой друзья, не прощаясь, говорят друг другу «до свидания». Пожалуй, больше всех расстроилась Абиель. Ее глаза покраснели, наливаясь новыми слезами, однако она изо всех сил старалась сдерживаться.
Изобразив неловкую улыбку и кивнув грустившим путникам напоследок, Аспур решительно повернулся лицом к кристаллу. Вспомнив, как Брум невозмутимо делился кровью для входа через стену, Аспур с такой же твердостью и резкостью цепко ухватился за бутон. Все, что он почувствовал в следующий момент, - сильный звон в ушах. Мир вокруг исчез, оставив по себе лишь белый свет, в эпицентре которого находился он сам. По ощущениям не было ни единого намека на что-нибудь живое рядом. Он пробовал оглядываться по сторонам, но его глаза будто сдавливала незримая повязка. Сплошная белая пустота.
«Наверное, я умер», - первое, о чем подумал про себя гладиатор.
- Эй! Здесь есть кто-нибудь?
- Кто посмел явиться в цветок и предстать пред его стражем? – Как гром, раздался устрашающий грубый голос. Он звучал максимально разборчиво и неторопливо.
- Так мы в кристалле?
- Отвечай на вопрос! – опять протяжно прозвучал голос над ухом Аспура, после чего гладиатор упал.
- Я…меня зовут Аспур…я участник…, - гладиатор испытал испуг.
- Поднимись наверх, Аспур-участник, чтоб я мог лучше рассмотреть твои мысли.
Прямо перед ногами данна возникло нечто, подходившее, судя по тактильным ощущениям, под описание ступеней. Выбор невелик – пришлось карабкаться. Чем выше Аспур взбирался по ступеням, тем отчетливее слышал умиротворенный рык, принадлежавший, по видимому, страшному существу. Фантазия прекрасно справлялась и сама формировала его образ, заставляя гладиатора трепетать. От волнения Аспур даже начал считать количество ступеней. С момента подъема до момента, когда голос приказал остановиться, гладиатор насчитал 33 небольших препятствия.
- Зачем ты здесь, Аспур-участник? – Казалось, что теперь источник шума находился в нескольких метрах от гостя.
- Простите, не понял. Если Вы имеете ввиду турнир, то…
Судя по злобному рычанию, такой ответ не понравился стражу. Тело Аспура начало сминаться, словно его прибило чем-то тяжелым. И тогда его разум быстро сообразил, что именно имел в виду собеседник.
- Я дотронулся вынужденно, не по своей воле, если Вы про кристалл.
- Очень долго я обитаю здесь. Я наблюдаю за миром, как он меняется, как вода точит камни, как ветра разносят землю, как день сменяет ночь. Многие приходили сюда за ним: воины и разбойники, короли и бедняки, герои и подлецы. Кому-то из них удавалось меня убедить, но многие попросту погибали. Ложь с жадностью губили их, обнажая ничтожное естество. Не ври мне! Я видел, как Аспур-участник шел добровольно.
- Да, но все гораздо сложнее. Если б я не пошел, то…
- …пошла бы она. Эта темноволосая девчонка.
- Все верно.
- С чего вдруг подставляться вместо нее? Кто она тебе? Сестра? Дочь? Быть может, жена?
- Она друг…или… я не знаю, как объяснить.
- Раз не знаешь, то мне не о чем больше разговаривать с Аспуром-участником.
Голос умолк, а неведомая сила опять сдавила гостя. Только на этот раз гораздо сильнее. Гладиатору показалось, что он сейчас разорвется на части.
- Подожди, прошу, - на последнем издыхании возопил он. – Пожалуйста, дай еще один шанс все объяснить.
Боль отступила, дав возможность вздохнуть полной грудью.
- Хм, странно. Я никому не давал ни второго шанса, ни третьего. Но что-то вынудило меня поступить иначе. Тебе повезло, говори.
- Ты спросил, кем она мне приходится. – Начал свою речь Аспур. – Никем. Мы не кровные родственники и не любовники. Да что там, мне ее близким человеком сложно назвать. Так же, как и всех остальных. Мы – набор случайных персонажей, чьи судьбы переплелись благодаря проходящему раз в 100 лет турниру. Я не был до конца уверен, что я вообще выберусь живым. Не думал, что произойдет нечто хорошее за время пути. И ведь испытанные тяготы действительно подтвердили мои опасения. Но вместе с трудностями я испытал еще кое-что. Необъяснимое чувство единения со своей группой. Мне не стыдно признаться, что время, проведенное с ними, было лучшим за последнее время, если не за всю жизнь. Мы так часто оказывались в водовороте событий, так часто открывали нечто новое, так часто помогали друг другу, что мне кажется, будто я прожил с ними не месяцы, а годы. И сейчас я вызвался, чтоб выручить их всех, быть может, в последний раз. Отдать артефакт Сойту, чтоб он поскорее убрался, оставив мою группу в сохранности. Мне не нужен кристаллик власти, каким бы прелестным он ни являлся. Я не горел и не горю желанием стать победителем. Передо мной всего лишь камень по сравнению с четырнадцатью жизнями товарищей. По пути сюда я услышал историю появления Столетника. Некий чародей по имени Фаранхар пожертвовал собой, чтобы остановить зло. Видимо, у него были те, ради которых стоило рискнуть. У каждого должны быть те, ради кого стоит стараться.
- И ты готов повторить судьбу Фаранхара?
- Если бы я был не готов, то, возможно, не стоял бы сейчас перед тобой.
После столь смелого утверждения страж многозначительно промолчал. Он только изредка то похмыкивал, то сопел настолько глубоко, что гладиатор на себе ощущал силу могучего дыхания. «Что за зверь? И Что он скажет?», - подобные вопросы не покидали нервничавшего Аспура ни на секунду. Вероятно, страж колебался и не мог однозначно решить, что делать с откровением гостя, дожидавшегося окончательного вердикта. В итоге, так и не дождавшись ответа, Аспур вновь почувствовал резкий звон в ушах в сопровождении ослепительной вспышки. Жжение в области сердца сразило гостя наповал, воздух закончился, он подумал, что умирает. Еще одно мгновение, и он опять стоял посреди публики, застывшей в ожидании исхода. Жадно хватая воздух, гладиатор слегка просел от внезапного возвращения, но потом не без труда выпрямился. Он потянулся связанными руками в направлении заветного кристалла, успевшего заметно поблекнуть, а затем на глазах у всех аккуратно вытащил его из бутона.
Глава 52. "Из пустоты появляемся. В пустоту уходим"
Восходные Земли имеют богатое наследие в виде необыкновенных историй. Одни из них запечатлены чернилами в толстых фолиантах, другие передаются из уст в уста. Есть вполне достоверные, а есть такие, которые больше походят на миф. Некоторые заставляют кровь стыть в жилах, другие, наоборот, веселят. Вот, например, одна из множества.
Когда-то давно в Цитадели на троне Верховного правителя восседал царь Яроса, Ризнальд. Особую тягу имел он к прекрасному, увлекался живописью и музыкой, постигал архитектуру. Благодаря его пристрастию Цитадель росла вширь и ввысь, пополняясь то библиотекой, то театром, то парками, то очередной гротескной скульптурой. Именно при нем расцвел Университет 9 народов в том виде, в котором он известен по сей день. Именно при нем в Дандбурбе начали грандиозное строительство спортивного стадиона, ставшего впоследствии гладиаторской Ареной. Фантазия монарха не иссякала, и он постоянно радовал народы щедрыми «подарками», за что получил прозвище Ризнальд Строитель. Однажды он возвращался из Эвалексарии в столицу столиц по северному тракту. Природа распорядилась так, что на границе между эльфийскими и околоцитадельными землями широкой полосой простирались луга с вкрапленными в них озерами. Малые и большие, аккуратные и поросшие камышом, они гармонично дополняли полные свежей зелени поляны, блестевшие под голубым небом. Впечатленный доселе не виданной местности, царь задержался здесь. Он даже устроил специальный объезд незаселенной территории, любуясь ее красотами. И тогда он решил построить для себя резиденцию, куда мог бы периодически приезжать на досуг. Сердцу царя приглянулся небольшой островок посреди широкого овального озера. Прошло несколько лет, и могучие великаны сотворили для него роскошный дворец прямо на том острове. Радости Ризнальда не было предела. Говорили, что он радовался так сильно, как не радовался ни чему более. Поначалу царь посещал дворец не более двух раз на год, однако, со временем, количество его визитов возросло. В итоге, он окончательно перебрался туда на постоянное жительство, чем круто изменил себе жизнь. Не прошло и трех лет, как здоровье царя стало резко ухудшаться. Государственные дела его больше не интересовали. Румянец на его лице пропал вместе со всяким желанием творить, он осунулся, перестал со всеми общаться и впал в глубочайшую депрессию. Дошло до того, что он целыми днями только и делал, что смотрел на невозмутимую гладь озера, пока, в конце концов, не умер в один из таких дней во время очередного сеанса созерцания. Дворец перешел к его дочери, Вегации, которая возненавидела проклятое наследство. Ни одного дня она не жила на острове. Однажды ей пришлось вернуться за вещами отца, и по роковому стечению обстоятельств она умерла от сердечного приступа в тот же день. Дальше череда трагических случайностей только продолжилась. Каждый, кто становился обладателем дворца, ощущал на себе тяготы приобретенного имущества. Кто-то оканчивал жизнь самоубийством, кто-то загадочным образом тонул в озере, кто-то тяжело заболевал и также отходил в мир иной. Очень быстро роскошная резиденция обрела дурную славу, став бесхозной, а возникшая там аномалия превратилась в объект исследований для следопытов-энтузиастов. Так и не определив источник бед, они со временем бросили расследование, а резиденция на долгие годы забылась, сойдя с народных уст. Лишь спустя 200 лет остров вновь напомнил о себе. По странной случайности на нем под землей обнаружили толстую жилу Эсфирия – редчайшего минерала зеленого цвета, использовавшегося еще с древних времен. Вереницы гномов и магов, словно в паломничество, устремились к острову посреди озера, где в сжатые сроки был обустроена шахта прямо под стенами дворца. Днями и ночами обитатели гор трудились, вытаскивая на поверхность все новые самородки, а любопытные чародеи их изучали. Чем ниже опускались шахтеры, тем более чистыми они находили залежи эсфирия. Одержимые высоким качеством минерала, гномы и маги с жадностью углублялись все дальше и дальше, что, впоследствии, сыграло с ними злую шутку. Рабочие жаловались на ухудшение здоровья. Одних донимала головная боль, другие сетовали на мимолетные галлюцинации. Однако никто не внял знакам судьбы, предпочитая продолжить раскопки. В итоге все закончилось массовым побоищем среди обезумевших сотрудников прииска, в ходе которого почти все они погибли. Только единицам удалось выжить, спасаясь на лодках. Никто из них в течение своей жизни так и не рассказал о событиях, произошедших в шахте. Остров опять напомнил о себе с негативной стороны и опять погрузился в забвение. О нем вспомнили относительно недавно при царствовании Верховного правителя Керага. Ознакомленный с аномалией, он распорядился сделать из шахты тюрьму. Во избежание повторения судьбы прежних работяг, темницы были оборудованы в максимально короткие сроки, куда начали ссылать преступников. Дабы они не убежали, необходимо было кому-то их охранять. Ни люди, ни эльфы, ни анды с гномами на эту роль не годились. И тогда, осененный рациональной идеей, Кераг распорядился доставить ольца – гигантского плотоядного кальмара-хищника размером с кита (их популяция преобладала к западу от эльфийского океана). Ценой невероятных усилий мореплавателям удалось поймать морского зверя, которого, впоследствии, и выпустили в озеро.
Так остров, преобразившись из промышленного объекта, стал пристанищем для откровенных негодяев Восходоземья.
По форме Ольция напоминала цилиндр, уходивший под землю и состоявший из трех уровней.
Первый уровень – верхний (или безопасный) с наибольшим количеством узников. Наполовину располагался под землей, другая половина выглядывала снаружи. В темницах этого уровня довольно светло и свежо, а их обитатели составляли подавляющее большинство от общего числа преступников. Первый уровень предназначался для наименее опасных нарушителей закона, срок заточения которых составлял не более 15 лет.
Второй уровень (строгий) насчитывал остаточное меньшинство. Он полностью находился под землей, а в темницы посредством построенных коммуникаций и вентиляции с трудом доходили слабые блики света, создавая полумрак. Так же дела обстояли и с воздухом, поступавшем в неполной мере. Наказание отбывали редкие мерзавцы: маньяки, убийцы, пиратские капитаны и прочие персонажи, успевшие нанести ощутимый вред общественному порядку. Прежде, чем освободиться, им приходилось задерживаться здесь не на один десяток лет. Суровая плата за ошибки прошлого, но она не шла ни в какое сравнение с последним «этажом».
Третий уровень (специальный или, как его называли в народе, бесовский) находился в самом низу, куда никогда не проникал свет, и где темниц было не так много, как на предыдущих уровнях. Когда-то здесь собирали самых опасных личностей, чтоб навсегда оставить их в заточении, ибо осужденный на третий уровень обрекался на пожизненное заключение без права на послабление наказания. Как правило, они не проживали долго по причине возникавших патологических расстройств психики и уже через два-три года умирали в муках. Впоследствии, Цитадель сочла подобную меру наказания жестокой даже для таких уникумов и упразднила весь третий уровень. Исключение составил, разве что, один случай 9 лет назад, когда специальный ярус пополнился только одним персонажем.
Устроить побег из Ольции не представлялось возможным, поскольку темницы прочно запирались на замок, а вместе с ними – и коридоры уровней. Если кому-нибудь все-таки удавалось обойти стальные решетки и выбраться наружу, то он все равно не мог покинуть остров из-за кальмара, который убивал каждого, кто осмеливался пересечь озеро в ту или иную сторону. Безопасно плавать могли только две группы стражей-надсмотрщиков, которые умели отпугивать кальмара ударами молота, крепившегося ко дну шлюпки. Два раза в неделю они поочередно приплывали на остров сделать перекличку, а также раздать узникам еду. Еще они следили за Ольцией, кормили подводного зверя, занимались переправой, как новых заключенных, так и освободившихся. Именно они неделю назад привезли Эллеба, определив того в свободную камеру на строгом уровне. Все еще парализованный приговором, молл отказывался верить, что полжизни он проведет в застенках Ольции. В этой клоаке, сосредоточившей отбросов отовсюду. Дни для него будут тянуться невероятно долго, а сам он, сойдя с ума, не заметит, как превратится в больного, никому не нужного старика. Да, скорее всего, он рехнется. Он был твердо убежден в этом, когда каждый день слышал остальных узников. Некоторые из них стонали от боли, кричали в порыве безумия, истерически хохотали, ударяясь о прочную решетку. Другие же, хоть и не отличались красноречием, но выглядели адекватнее. Они общались между собой, узнавая каждый голос. Они рассказывали всевозможные истории из жизни, которые нередко повторялись. Язык с ушами служили для них единственной нитью, удерживающей от того, чтобы не очутиться в пучине забвения. Но самое необычное, что заметил Эллеб, случилось однажды во время разгоревшегося спора. Да, бывало, узники начинали спорить. Они всегда вели дебаты на откровенно глупые темы, изо всех сил перекрикивая оппонентов, и этот раз не стал исключением. Одни выступали за то, что лучшее орудие убийства – нож. Другие отдали предпочтение ядам, а третьим пришлась по нраву веревка. И вот, три мнения сцепились в непримиримой схватке, рассыпаясь в криках и воплях, пока снизу не послышался звон металла об металл, который вмиг умерил пыл заключенных, перешептывавшихся в испуге. Приятный женский голос донесся из глубины в виде странной колыбельной песни.
Ночь укрылась черным пледом, Согреваясь в свете звезд, И сплетает быль и небыль Из страны волшебных грез. Ночь показывает сказки И легенды старины: Непослушным — в серых красках, Милым — розовые сны.
- Смерть, опять смерть, она все слышит, она недовольна, - разразился взволнованный ропот среди преступников.
От прежних маньяков, убийц, насильников и предателей не осталось следа. Словно малые дети, испугавшиеся ночного кошмара, они покорно замолчали, не смея перечить голосу. Судя по реакции, он стал для них неким божеством, которому нельзя было перечить.
Закрывайте детки глазки, Баю баю, ангел мой. Верь, когда-нибудь из сказки Берсида придет за тобой.
- Прекрасно поет, правда?
Эллеб повернулся и увидел в полумраке еле заметную фигуру, вальяжно прогуливавшуюся вдоль решетки. К сожалению для узника, лучи слабого света падали на его сторону, лишая малейшей возможности подробнее рассмотреть лицо незнакомца или, хотя бы, его одежду. Сказать трудно, что прежде поразило неудавшегося короля: то, что перед ним престал кто-то, кого априори он видеть не должен, или то, что загадочная фигура изъяснялась его собственным голосом.
- Быстро же я начал терять рассудок, - озадаченно покачал головой Эллеб.
- Пока еще нет.
- Тогда кто ты?
- Зачем задавать вопрос, на который знаешь ответ?
Эллеб нахмурил брови, пытаясь понять, кто с ним разговаривал. Его посещали самые разные мысли, которые вытаскивала на поверхность память. Наконец, спустя минуту король сумел выделить наиболее обоснованную, на его взгляд, версию и озвучить ее.
- Ты тот самый тайный советник? – робко спросил он, на что силуэт утвердительно кивнул.
- Пришел освободить меня? – на сей раз Эллеб задал вопрос с ноткой надежды, которая вмиг испарилась, как только силуэт отрицательно покачал головой.
- Зачем тогда ты здесь? – любопытство сменилось раздражением.
- Дела. А заодно – навещаю верного друга.
- Мы не друзья.
- Раньше молодой Эллеб говорил иначе.
- Раньше я был королем и не гнил в помойной яме со всякими выродками. Я был в шаге от успеха, пока меня не предали в битве у Аонаса.
- Я в курсе. Дальше можешь не продолжать.
- Нет уж, ты послушай, как я благодаря твоим мудрым наставлениям очутился здесь.
- Ты очутился здесь из-за собственной глупости. – Строго произнес неизвестный. – Пока ты следовал советам, ты побеждал. А потом ты не внял моим словам, доверившись не тем, и они оставили тебя в дураках. Стоит ли напоминать, что ради молодого молла мне пришлось убрать с пути старого? На тебя были сделаны крупные ставки, и они сгорели в одночасье. Ты должен был истребить магов и сжечь хранилище Аонаса.
- Я думал, у тебя есть план.
- Есть. Точнее, он был, пока ты не пустил все под откос.
- Я виноват?
- Да. – Коротко, но уверенно ответил силуэт.
- И что теперь?
- Будет новый план. Более совершенный, более жесткий.
Советник достал из-под плаща клинок и швырнул его сквозь прутья к ногам узника. Холодный пот окатил Эллеба, а в глазах промелькнул страх. Страх, вызванный тем, что тело перестало его слушаться. Изо всех сил он сопротивлялся, но трясущиеся руки потянулись к оружию, и, крепко схватив его, направили лезвие к горлу, полоснув по коже. Кровь хлынула из молла стремительными багровыми струйками, а сам он упал на колени, после чего свалился на бок. Последнее, что пронеслось в его все еще ясном разуме, был рассказ о том самом олене, ставшем обедом для короля. Оленем, жизнь которого закончилась ради 30-минутного приема пищи. Оленем, которым он меньше всего хотел стать, но по иронии судьбы превратился в него.
- Все мы – часть чего-то большего, чем жизнь. Мы появляемся из пустоты, в пустоту уходим. – Последнее, что услышал Эллеб.
Советник еще какое-то время понаблюдал за бессвязными всхлипываниями узника, сопровождаемыми конвульсиями, а затем, как только они прекратились, покинул умершего и направился вниз на третий уровень.
Глава 53. Ритуал
- Дай мне его! Дай сюда! – всполошился наемник, пританцовывая от нетерпения. С неистовой жадностью он взирал на сияющий камень в руке только что очнувшегося Аспура. – Отдай мне Столетник! Живо!
Все еще находясь под впечатлением от встречи с неизвестной сущностью, называвшей себя стражем, гладиатор покорился. Он медленно и без всяких колебаний передал добычу Сойту, отчего тот неестественно затрясся от радости, с блаженной улыбкой любуясь кристаллом. Эмоции настолько переполняли наемника, что вместо слов с его уст лишь произвольно доносились самодовольные всхлипывания. Свечение кристалла окутало его целиком, не давая малейшей возможности отвлечься.
Пленники спасены. Казало бы, напряжение должно было постепенно сойти к минимуму, но он, наоборот, резко возросло. Подбиваемые собственной слабостью к прелестному цветку, спутники Сойта также заметно оживились. Пустынница спешилась, ее глаза загорелись, казалось бы, ярче кристалла. Она крепко обхватила двумя руками копье, заняв выжидательную позицию. Почуяв угрозу, сподручный Сойта не растерялся и на всякий случай обнажил длинный меч в ответ на действия своей попутчицы.
Наметилось напряжение, а пара приготовилась к схватке. Вдобавок, Сойту пришлось оторваться от любования приобретенным артефактом и схватиться за оружие. Судя по его злобному взгляду, который он бросал то на пустынницу, то на своего товарища, можно было без труда уличить его в недоверии к обеим. Пропади пропадом Восходные Земли со всеми богатствами и правителями, пропади пропадом друзья, товарищи, родные люди. Свет кристалла поколебал некрепкие сердца, он ослепил души, искушая и требуя изменить самому себе. Настал черед тяжелейшего испытания, в ходе которого придется пролить чужую кровь.
Пустынница, Сойт и второй наемник ждали, кто первым отважиться напасть, кто полезет в драку. Грядущая развязка интересовала и пленников, которые безмолвно наблюдали за каждым шорохом тройки. В конце концов, они хотели как можно скорее извлечь из конфликта выгоду, воспользовавшись им для освобождения, а также, возможно, для дальнейшей борьбы за цветок.
В результате, случилось то, чего никто не ожидал. Томительная немая сцена оборвалась в тот самый момент, когда Дармир вскочил с земли. То ли силой мысли, то ли каким-то иным, непостижимым для всех образом он разорвал на себе сдавившие конечности веревки, скинул платок и выплюнул кляп. Взмахом руки он откинул в одну сторону пустынницу, а в другую – второго наемника. Затем маг стремительно приблизился к Сойту, попытавшемуся дать отпор. И тут чародей проявил невероятный талант. Сперва он обезоружил противника, а потом точным ударом с кулака в челюсть свалил его на щебенку. Сойт потерял сознание, однако для перестраховки маг еще раз зарядил ему по лицу. Хладнокровие, с которым тарладонец расправился с троицей, поразило остальных путников. Они взирали на Дармира. Вместо привычного добродушного паренька был хмурый, зловещий колдун. Он чем-то напоминал чернокнижников из лагеря изгоев: такие же полные безучастия и пустоты глаза, бледный оттенок кожи и монотонная ходьба.
Вместо того чтобы помочь спутникам освободиться, колдун вырвал кристалл из рук наемника и с мрачным видом побрел к своему рюкзаку. Как Абиель, гномы и Танар ни старались окликнуть его, он всячески игнорировал их. Дармир достал из сумки листок бумаги и миниатюрный бутыль с некоей синей субстанцией, напоминавшей порошок. Произнеся пару заклинаний, он очертил вокруг себя круг этим порошком, после чего возник защитный купол. Было видно, что маг готовился к какому-то ритуалу. С помощью ножа он намеренно порезал ладонь, а затем для чего-то окропил кровью из раны кристалл. Параллельно с этим Дармир принялся читать вслух текст с листка. Как и в прежние разы, нынешнее чтиво путники по-прежнему не понимали. Его бы сумел осмыслить, разве что, какой-нибудь другой маг. Например, тот же Брондаз. Поэтому путникам ничего не оставалось, как с заметным беспокойством слушать пугающие фразы спутника. Именно пугающие, поскольку волосы от них сами собой становились дыбом, а внутри нахлынуло предчувствие чего-то нехорошего. Маги, демонстрируя свои таланты, не единожды могли обескуражить или удивить, но чтобы настолько разительно…
Каждое оброненное Дармиром слово звучало все громче. Складывалось впечатление, будто бы оно пронизывало всю округу на долгие километры далеко на север, восток, юг и запад. Пыль поднималась с земли и плавно вздымала вверх, а небо сотрясало от загадочного треска. Никто не понимал, что происходит. Единственным, кто смог бы объяснить происходящее, был опять-таки Брондаз. Однако, к несчастью для путников, оный все еще видел сны на твердом камне.
С помощью лежавшего рядом с Сойтом меча Аспур решил действовать. Он ловко разрезал затянутую на кистях веревку, а потом освободил ноги. После чего подбежал ко второму брату и начал того нещадно хлестать по щекам.
- Вставай! Ну же! – Приговаривал гладиатор, не ослабляя удары. – Давай, Брондаз! Очнись, пожалуйста!
- Что ты делаешь? – Маг скривился от боли, очнувшись после девяти звонких пощечин.
- Нет времени объяснять. – Протараторил быстро Аспур.
- Что произошло, Аспур? Где мы?
- Дармир…твой брат…он что-то задумал. – Гладиатор сразу перешел к сути, зная, как важен для собеседника его родственник.
- Где он?!
- Вон там. – Аспур указал на мутный купол в 20 метрах от себя. – Он как-то странно себя ведет. На наши возгласы не отзывается. Сейчас он порезал руку и сидит наколдовывает с бумажки.
- С какой бумажки? – на лице мага промелькнул испуг.
- Давай, ты сам задашь ему этот вопрос!
Закончив с краткими пояснениями, гладиатор покинул товарища и устремился вызволять остальных. В то же время Брондаз без промедлений направился к брату в противоположную от путников сторону. Все еще находясь под воздействием быстрого пробуждения, мага бросало из стороны в сторону, однако он, заряженный адреналином, не сбавлял темпа. Тревога за брата подстегивала его нестись вперед вопреки плохому самочувствию и пересохшему от жажды горлу.
- Дармир! – хрипло окликнул он брата.
В ответ не последовало никакой реакции.
- Дар! – Брондаз повторил попытку обратить на себя внимание сквозь густую пелену защитного купола. Призыв во второй раз не увенчался успехом.
- Дармир! – Во весь голос отчаянно возопил маг. На мгновение показалось, что все свои силы он вложил в клич и вот-вот обессилено упадет наземь.
К счастью, третий раз принес свои плоды: Брондазу удалось снискать раздражительный взгляд брата, отвлеченного от ритуала.
- Чего тебе, демон? – злобно проронил Дармир, вытаращившись исподлобья.
- Что? Нет, я не демон! Я твой брат, - Брондаз сразу сообразил, что вновь столкнулся с темной стороной родственника. Медленным движением руки он потянулся за пазуху достать висевший на шее медальон.
- Полно тебе, демон! Не смей на этот раз меня обманывать, я больше не поведусь на хитрые уловки.
- О чем ты? Нет никаких уловок. Вот этот медальон…
- Запихни себе его в одно место.
- Дай же мне сказать. Я могу легко доказать, что говорю правду, что я твой брат
- Брондаз уже явился мне и все доказал. Он ждет меня на другом уровне лимба, чтоб мы, наконец, вместе выбрались отсюда. Таков наш план.
- Дармир, пожалуйста! Не делай ничего!
- А еще он предупредил, что мерзкая тварь опять попробует ввести меня в заблуждение.
- Давай поговорим! Прошу тебя!
Брондаз беспомощно старался внять к голосу разума собеседника. Но безумец оставался непоколебим. Он продолжил ритуал, делая надрез на второй ладони, кровь с которой попала на кристалл и сделала купол ядовито красного цвета. Чем дольше он нашептывал с листка, тем мрачнее становилось все вокруг. Из ниоткуда появился шквальный завывающий ветер, который подхватил поднятую вверх пыль и закружил ее в неистовом танце. Чистое небо постепенно обволакивало густыми черными тучами, которые закручивались в воронку. Голос заклинателя звучал все громче, а буря проявляла себя все отчетливее. Дармир будто призывал кого-то. Крупные камни неестественно завибрировали, они покрылись глубокими трещинами, а из-под земли донесся сумасшедший грохот, словно какая-то страшная сила вот-вот намеревалась вырваться наружу.
- Брондаз, сделай что-нибудь с ним! – донеслось от Аспура.
Преисполненный растерянности маг, схватив свое оружие, попробовал пробить защиту. Раз за разом его посох излучал фиолетовые вспышки энергии, которые только сотрясали купол, но не пробивали. Как отвержено он ни пытался прервать ритуал, ничего не выходило. Но Брондаз не сдавался. Преодолевая отдышку, он неистово сокрушал проклятый прозрачный полукруг. Бил по нему настолько отчаянно, что проступившая из носа кровь просигнализировала об ощутимой потере сил. Очередное фиаско. Слишком сильные чары были наложены. Такие, что оказались не под силу довольно опытному и могущественному колдуну. Миссия окончательно провалилась, когда обряд вступил в завершающую стадию. Брондаза одолевало чувство глубокой тревоги. С растерянным видом он в бессилии наблюдал, как его брат свершает действо, по всем параметрам походившее на отступничью черную мессу. Почти всегда они заканчивались жертвоприношением, и на этот раз заклинатель ее принес, вонзив нож прямо себе в грудь. В момент рокового удара в самом центре воронки раздался оглушительный звон, напоминавший звуки битого стекла. Только он звучал в десятки раз сильнее и по-настоящему ужасающе. Как будто небо раскололось на части. Подобно осколкам, с него устремился вниз черного дым. Он плавно и равномерно опускался по всей площади холма, создавая эффект темного тумана.
- Дармир! – изо всей силы завопил в истерике Брондаз и кинулся к брату.
Защитный купол исчез, а вместе с ним – и жизнь в маге. Его бездыханное тело, обращенное лицом к небу, неподвижно лежало в центре круга. Из глаз Дармира вытекла и прокатилась по щекам черная субстанция, напоминавшая растопленную смолу, а его лицо запечатлело искривленную от кошмара предсмертную гримасу. Возле тела располагался злосчастный листок с губительным текстом, а также испачканный в крови кристалл, который под воздействием ритуала раскололся на два куска.
Убитый горем Брондаз нежно обнял погибшего. Все еще не желая мириться с утратой, он гладил ладонью лоб брата, рыдая и периодически выдавая невнятные от всхлипывания слова. Он сокрушался, обвиняя себя в том, что не уберег от беды родного человека, он просил у него прощения, он проклинал богов. Наконец, Брондаз нашел в себе силы закрыть Дармиру глаза и вынуть нож из его грудной клетки. Стоило извлечь толстое лезвие, как тут же в свежую рану проник черный дым, заставив мага в панике отскочить назад. Затем он переключил внимание на листок, и в ярости собирался уже разорвать его в клочья, но потом передумал и вместе с кристаллом взял с собой. Легкий толчок в спину заставил мага обернуться. Позади стоял Аспур, жалобно взиравший на скорбного колдуна.
- Прости, что нарушил покой. Я тебе искренне сочувствую, друг, но нам, судя по всему, пора убираться. – Гладиатор указал на долину. Она оживала в прямом смысле слова. Глыбы трескались, раскалывались на мелкие кусочки, показывая влитых в них мертвецов. Словно после длительного сна, они пробуждались: открывали глаза, едва шевелились и неестественно хрипели. Больше трех тысяч лет прочный барьер из камня обеспечивал им нерушимый покой, но теперь он таял, будто лед по весне. Сначала они исчислялись единицами, которые постепенно переходили в десятки, которые, в свою очередь, становились сотнями. На глазах у ошарашенных путников из камней восставала целая армия, сливаясь в едином хрипе.
- Это еще что за?! – Стэна, как и остальных, откровенно шокировало восстание нежити. Исключение составил разве что Танар, который сразу же после высвобождения поспешил к гурку.
- Викхель! Викхель!
- А, Ваше Величество, - через силу протянул тот, очнувшись после очередной потери сознания.
- Давай, старина, опирайся на меня! Сейчас мы тебя вытащим!
- Нет, не стоит. Я уже все, - горько улыбнулся Викхель.
- Прекратить уныние. Ты выкарабкаешься, слышишь? Ты вернешься к семье, слышишь меня? – король тряс товарища, не давая тому сомкнуть веки.
- Можно воды?
Танар сиюминутно исполнил волю могучего гладиатора. Одной рукой он придержал раненного за затылок, а другой поднес флягу к высохшим губам, медленно вливая воду вовнутрь.
- Ваше Величество, сделайте для меня еще кое-что. – Вдоволь испив из фляги, протянул Викхель. – Передайте моей жене Аврелии, моим детям…
- Ты сам ей передашь при встрече.
- Да бросьте. Все со мной понятно. Скажите ей…скажите ей, что я их всегда любил и помнил. Пообещайте, что скажете. А теперь, Танар, дружище, освободи меня.
- Я не могу.
- Я не хочу дергаться в мучениях. Умоляю.
Танар взглянул на свернувшегося рядом пустынника и представил, как гладиатор также будет медленно умирать. Не заслужил он такой участи и, тем более, не заслужил такой смерти. С трудом преодолевая себя, король достал меч. Его руки тряслись от неуверенности, но одобрительный, полный умиротворения, взгляд гурка давал ясно понять, что фран все делает верно.
- Опали листья на клене, разлуку пророча на дни, соскучимся мы с тобой вдоволь…. – Закрыв глаза, Викхель зачитал напоследок стихотворение. Не успел он окончить четверостишье, как острый королевский меч навсегда успокоил боль данна, вонзившись прямо в сердце. Простой рывок рукой, но как тяжело он дался. Пусть вынужденно, но, так или иначе, пришлось лишить жизни того, к кому успел за последнее время привыкнуть. Взяв за руку покойника, король попрощался так, как того требовали традиции Октоса. Он быстро зачитал знаменитую Оду Смерти. Еще один, кому не суждено было пройти опасный путь от начала до конца. Еще один, кто останется в диких западных землях.
Дабы не лечь рядом с гурком, трогательную сцену пришлось прекратить. Из глубокого рва донесся пронзительный рык, ознаменовавший пробуждение твари, что выглядела куда устрашающе, чем полуживые солдаты. Похватав скинутое в кучу оружие с рюкзаками, путники побежали в сторону моста. Минута промедления могла стоить еще кому-нибудь жизни, поэтому темп был выбран максимально быстрый. Число пробужденных мертвецов росло в геометрической прогрессии, они появлялись справа и слева, на полянах, в разрушенных башнях, во рве. Скатывались с горы, вываливались на тропу, преграждая дорогу. К счастью, они пока не представляли серьезной угрозы в меру своей нерасторопности, поэтому без труда убирались с дороги топорами, молотами, мечами.
А тем временем, путники успешно преодолели первую полосу препятствий, оказавшись у навесного моста. Из самых низов рва звучал звериный рев, и никто не решался ступить первым. В особенности, Аста с гномами, побывавшие в норе с огромными крысами. На другом конце моста показался силуэт, с ног до головы замотанный в светлую ткань. На мертвеца он не походил, выглядел довольно живо.
- Молох! – прокричала Аста, мгновенно узнав незнакомца.
Тот странно помахал путникам в ответ, после чего, вынув кинжал, стал обрезать толстые канаты. То ли от остроты лезвия, то ли от ветхости канатов, но пустыннику удалось довольно резво обрубить все концы, сотворив диверсию. Даже, если бы кто-то ринулся ему помешать, то едва ли преодолел бы две трети расстояния. Так что вторая часть моста бесследно растворилась во мраке, рухнув в яму.
- Ты что наделал, дубина? – возмутился Свэн. – Ты придурок, Молох!
- Это не он, - неожиданно раздался сзади голос пустынницы, которая, не отставая, следовала за группой, - это не Молох.
- Какая потрясающая наблюдательность! – похлопал в ладоши диверсант.
- Кто ты? И где настоящий Молох?
- Я тот, кого послали истребить участников турнира за хорошее денежное вознаграждение, уничтожить всех до последнего. Какой же приятный сюрприз преподнесла природа, сделала большую часть грязной работы. Хотя и мне пришлось кое-где постараться. Признаюсь, меня приятно удивило ваше расследование. Аби, солнышко, ты потрясла больше всех. В очередной раз убедился, что клинков-отставников не бывает.
- Где мой друг?
- Да я не знаю. Наверное, разлагающуюся плоть твоего пустынника доедают стервятники где-то недалеко от развилки.
- Так значит ты убил Заклида? – Танар пребывал вне себя от ярости, сверля взглядом незнакомца.
- И его, и назойливого проводника. И еще многих из вас нашинковал бы, пока вы спали. Но такой способ крайне унизителен для мастерского убийцы. К тому же это несет определенные риски. Необходимо было уничтожить вас одновременно, и я вынашивал самые разнообразные планы. Не знаю точно, что сделал чекнутый Дармир, но он здорово мне подсобил.
- Ты понимаешь, что мы тебя из-под земли достанем?
Диалог прервался, когда из канавы на прежнем месте моста показался огромный чешуйчатый дракон. Он отряхнулся после долгой спячки, сбрасывая с себя мелкие камни с пылью, после чего стал осматриваться по сторонам горящими оранжевым пламенем глазами.
- Скорее, вас достанут из-под земли. Всего доброго, и легкой вам смерти! – Убийца поспешил скрыться с поля зрения появившейся нечисти. Пока он окончательно не ускользнул, Аста наспех приготовила стрелу и прицелилась в спину беглецу. Под пылкие призывы товарищей добить гада она плавно мотала луком то влево, то вправо, повторяя траекторию убийцы. Дождавшись удобного случая, она выстрелила на упреждение, но промахнулась. Стрела пролетела в нескольких сантиметрах от цели, и этим воспользовался предатель, сообразивший, что по нему стреляют. Короткими перебежками он осторожно отдалился от холма на безопасное расстояние, а затем отправился обратной дорогой вверх по реке.
Путники же остались один на один с огнедышащим чудовищем, что злобно рычало, выискивая врагов. Они стояли в оцепенении, не зная, что предпринять. Сколько красивых легенд сложено о драконах, но ни одна из них не подтверждалась. Судя по всему, могучие существа в старых и не очень свитках – всего лишь плод фантазии писателя, ибо в реальности они выглядели иначе. Таким кошмаром точно никто не станет восхищаться. Разве что служители темных культов.
- Только без резких движений, - предостерег группу Глеарос, - если он нас обнаружит, нам не поздоровиться.
- Ну, спасибо за ценный совет, одноухий. Не знаю, чтобы мы делали без тебя. – Не преминул раскритиковать замечание эльфа Стэн, следя за каждым движением змея. – Кстати, братец, я наконец-то могу сказать, что отныне ты не самый уродливый. Появился конкурент.
- А ведь была возможность остаться дома. Свэн, зачем мы на все это подписались?
- Только не говори, что тебе страшно.
- А тебе нет?
- Так мой брат еще и трус? Позорище. – Стэн опять не упустил возможности вывести брата из себя.
- Эй, близнецы, заткнитесь, - шепотом пригрозила Абиель, а затем повернулась к остальным, - что будем делать?
- Похоже, мы в западне. Надо выбраться с холма, пока его не наводнила нежить.
- Мост был единственным выходом.
- На самом деле нет, - пустынница повторно вмешалась в разговор, получив всеобщее внимание.
- Что здесь забыла приспешница наемников? – с явным недовольством произнес Глеарос.
- Я не их приспешница.
- Конечно, и ловушки расставила не ты, и по одному нас убить тоже хотела не ты.
- Вообще-то, я возразила Сойту, когда он потащил одного из вас. Если у кое-кого не работает память, то не моя вина.
- Это дела не меняет.
- Глеарос, хватит, у нас нет времени на споры, - Абиель призвала напарника прекратить перепалку, - где выход? Ты можешь показать?
Пустынница кивнула в ответ.
- На северной стороне есть центральный арочный мост из камня. Хоть он сильно разрушен, но там можно пройти.
- Веди!
Стоило группе сорваться с места, как дракон тут же их учуял, издав свирепый клич. Его длинная шея покраснела, а спустя пару секунд, из зубастой пасти в сторону обнаруженных вылетела струя пламени. К счастью для путешественников, развалины защитили от смертоносного попадания. Однако зверя это не останавливало. Цепкими передними лапами он крушил остатки стоявших стен и неистово разбрасывал нагромождения, за которыми укрывались беглецы. При этом он не забывал поливать пламенем все, что видел пред собой. Участникам везло до определенного момента, пока дракон не добрался до их укрытия. Оставаться под завалами и быть сожженным? Или выбежать на открытое пространство и также стать сожженным? Оба варианта не сулили ничего хорошего. Необходимо было искать третий способ. Сообразительный старик Вард его нашел.
- Продолжайте путь! – громко крикнул он, покинув укромное место.
Не колеблясь ни секунды, он выбежал прямо на чудовище, а затем кинул в того бомбу с целью привлечь внимание. Рептилия проглотила наживку и погналась за гномом, что уже отбегал подальше в противоположную сторону. Оскорбленная дерзостью карлика, она люто размахивала конечностями, а также, не жалея изрыгала огонь.
- Надо ему помочь.
- Свэн, ты все слышал. Надо уходить, пока он отвлекает дракона.
Старик из последних сил уклонялся от могучего противника. Загнанный в ловушку, Вард прекрасно понимал, что обратной дороги нет. Приготовив игольчатую бомбу и собрав все мужество воедино, он во второй раз показался из-за развалин. Только теперь он не намеревался убегать, а лишь невозмутимо стоял напротив дракона, держа за спиной круглое приспособление. И вот, скопив жар внутри, чешуйчатая тварь, наконец, раскрыла клыкастую пасть, из которой выскочил столб огня. Прежде, чем он достиг цели, Вард со всей силы запустил в пасть бомбу. Под воздействием высокой температуры она сдетонировала на полпути, разбросав вокруг сотни маленьких металлических осколков. Половина из них угодила в дракона, нанеся тому пусть не критический, но весьма ощутимый урон. От полученных ранений змей попятился назад, жалобно вопя от боли, а Вард превратился в обугленный труп.
- Скорее, уходим! Пока он не пришел в себя.
Группа вновь отправилась к спасительному мосту. Близнецам тяжелее всего было покидать укрытие. Глеросу и Терсии пришлось их поначалу оттаскивать, пока они, наконец, не смирились. С угрюмым, растерянным видом они периодически оглядывались назад, глядя на погибшего старика. Все еще находясь в состоянии шока от утраты, они, видимо, надеялись на то, что Вард поднимется, но он лежал нерушимо. Длинная, достойная жизнь гнома окончилась не менее достойно.
Воспользовавшись нерасторопностью ужасного гиганта и его временной слабостью, путники незаметно проскользнули мимо, а вскоре добрались до моста, который успешно пересекли. Теперь их путь лежал на северо-восток, откуда пришли наемники. Пустынница по памяти на ходу указывала подходящее направление, остальные неуклонно следовали за ней. Останавливаться было недопустимо – наступали сумерки, солдат становилось слишком много, с протяжным ревом пробуждались новые драконы, а вдали отчетливо слышался собачий вой. Из земной тверди наружу вылезали ровные симметричные колоны, в то время как на них из почерневшего неба по спирали падали вниз серые полосы, зажигая их ярко-зеленым цветом. Со стороны гор доносились монотонные звуки барабанов и появлялись струи дыма. В прямом и переносном смыслах тьма нависла над полем давней битвы, знаменуя начало чего-то крайне нехорошего. Дурной сон превратился в жестокую действительность, а мрачное прошлое восставало из могилы.
Но путникам было некогда запечатлеть столь важный момент, они даже не успевали пугаться все новым и новым последствиям ритуала Дармира, предпочитая поскорее уносить ноги. Чем больше становилось восставших воинов, тем чаще приходилось отбиваться от их атак. Отсечение рук с ногами, а также закалывание в сердце не останавливало мертвецов. Они погибали только, когда удавалось срубить голову с плеч либо напополам разрубить туловище. Их необыкновенная живучесть вместе с количеством порядком изнуряли и без того запыхавшихся путников. Приходилось без остановки отбиваться от сотен таких ходячих проблем, раз за разом прорывая оцепление.
- Их слишком много, - превозмогая усталость, произнес Танар.
- Осталось еще немного, - подбодрила пустынница, указав на внушительных размеров арку в 200 метрах от себя, - там выход.
Прорыв затруднялся постоянно прибывавшими врагами, но участники продолжали самоотверженно бороться за жизнь. Усталость наливала мышцы, от чего смертельные удары превращались в легкие толчки. Первым, кого начали покидать силы, оказался Брум. Гладиатор своему недугу проиграл. Сгорбившись, он упал на одно колено в ожидании незавидной участи, но вовремя подоспевший Аспур помог ему подняться, а затем потащил за собой.
- Брось меня, Аспур, я вас только задерживаю, - томно пробормотал Вог.
- Тогда ты умрешь.
- Все мы рано или поздно умрем.
- Однажды, ты меня не бросил, теперь и я тебя не оставлю в беде.
- Сейчас совсем все по-другому. Бросай меня, и беги, пока еще есть шансы.
- Только не сегодня, друг.
- Друг…, - многозначительно вымолвил Брум. – Мы будем друзьями?
- Если ты перестанешь чавкать во время еды и начнешь правильно произносить слова. Шуточное замечание возымело на Брума должный эффект, вынудив того широко улыбнуться. Чуть взбодренный оптимизмом соратника, он стал изредка ударять мечом противников, тратя остатки накопленной энергии. Аспур же продолжал неравный бой. Одной рукой он придерживал обессиленного напарника, а другой отбивался от солдат, периодически откидывая их ударом ноги. Он демонстрировал пример несгибаемой воли, однако обстоятельства одерживали верх. Окруженные отовсюду, гладиаторы начали отставать от группы, теряясь в гуще мертвецов. Один за другим товарищи исчезали с поля зрения, пока в итоге красная накидка Танара не перестала мелькать впереди, ознаменовав окончательный отрыв. Но даже в такой ситуации инстинкт самосохранения в Аспуре работал безотказно. Он приготовился дать последний бой в своей жизни, как вдруг голова солдата, стоявшего напротив него, слетела с плеч. Затем лезвие топора опять сверкнуло, и второй солдат упал рядом. Это боевые товарищи вернулись за гладиаторами.
- Вы что расслабляетесь? – послышался голос Танара.
- Брум. Он не может самостоятельно идти, - тут же объяснил причину задержки Аспур.
- Давай его мне, - Булдарн быстро схватил Вога и закинул себе на плечо, после чего путники продолжили путь.
Однажды им уже приходилось превозмогать усталость со страхом, когда они пересекали Лес Забвения. Сейчас ситуация повторилась, только вместо игр разума препятствием выступил осязаемый противник. Но отважная тринадцатка не была бы лучшей среди своих народов, если б данное испытание не оказалось им под силу. Ценой невероятных усилий они достигли желанной арки, покинув поле битвы. Определяющую роль в этом отрыве сыграл грубый мужской возглас, от которого мертвые перестали преследовать неприятеля и, как ни в чем не бывало, развернулись в обратную сторону на призыв. Путешественники забрались на возвышенность, и им открылся вид на поле, которое только что они пересекли. Увиденное зрелище напугало их, заставив позабыть о былых распрях, потерях и, даже, кристалле. Тысячи зомби-солдат ровными рядами шли к холму, отбивая одинаковый ритм. Они неустанно повторяли странное имя, словно восхваляя кого-то. Наверное, того, кто стоял на самой вершине холма, взирая на огромное войско с высоты.
- Смотри, Брондаз! Твой брат жив! – воскликнул Булдарн, узнав в силуэте Дармира с его фиолетовым плащем.
- Это не он. Больше не он.
Эпилог
Тьма накрыла Амарантовую долину. Земля сотрясалась от подземных толчков. Разрывались в клочья камни, а из них вылезали все новые воины. Нескончаемым потоком по спирали, сливаясь в протяжном хрипе, устрашающие полчища мертвецов стекались к холму, над которым в небе уже нарезали круги семь пробужденных яростно ревевших драконов.
- Каголот! Каголот! – складно гремели солдаты, вытянув вперед правую руку ладонью вверх.
Они приветствовали некоего Каголота, без устали взывали в нему, обратив взоры к вершине холма, где стоял «возрожденный Дармир». Судя по всему, именно к нему обращалась армия. Глаза его сияли кристально белым цветом, но их наполняла жгучая злоба. Его бронзовые волосы вырастали, становясь длиннее, в унисон с пробуждением войска. Под воздействием ветра они развевались в разные стороны, испуская синие искры. Он пробежал короткими взорами по долине, внимательно изучив местность и все, что произошло, а затем принялся рассматривать свои почерневшие костлявые руки. Наконец, осознав, что случилось, мертвец довольно улыбнулся, переведя внимание на лежавший возле сумки мага журнал. Там мертвец увидел карту Закатных Земель, от чего неестественная улыбка на его темно-сером лице стала шире.
- Каголот! – Солдаты, окружив холм, остановились. Они еще раз протянули правую руку вверх в направлении господина, приветствуя того, на что он ответил взаимностью. После он отвел руку в сторону, и в его ладони из ниоткуда появились три обвивающих друг друга черных змеи, которые, извивались, шипели и жалили друг друга. Затем они выпрямились в ровные линии и слились воедино, превратившись в посох.
- Ум-ха шируи итос Апаллиан! Ум-ха кевор илид Апаллиан! – прокричав громко заклинания, Каголот ударил навершием посоха о землю несколько раз.
Холм затрясло со страшной силой, и на его поверхности проступили глубокие трещины. Он становился выше и еще более нестабильным, изнутри слышался слабый гул. Затем гул увеличился, а из холма, словно под воздействием мощнейшего гейзера, вылетела земля с камнями с обеих сторон. Из возникших пустот показались сложенные крылья, после чего стремительно откололись от холма новые части, высвобождая наружу нечто огромное и устрашающее. Вскоре появилась широкая грудина, шесть пар лап, зубчатый хребет с длинным хвостом. И, наконец, вершина возвышенности осыпалась, обнажив рогатую продолговатую голову. Это был дракон, превосходивший своих собратьев по размерам. Если среди них и имеется собственный король, то этот подошел бы сполна. В отличие от шестиконечных монстров, он имел шесть лап, два крыла и сверхпрочное волокно вместо чешуи. На его голове торчали четыре крупных рога: два вертикальных, за которые держался заклинатель, и два боковых. Тварь имела ядовито красного цвета глаза, а из ее острой пасти вместо огненных искр вылетали сгустки черного дыма, имевшие удушливый запах серы. Расправив тяжелые крылья, альфа-дракон издал оглушительный рев такой силы, что с вершины ближайшей горы сошла лавина. Он был готов крушить все на своем пути, равно как и ликовавшая перед ним орда.
- Ум-ха, Ва-эз-Зир! – исполнили в унисон тысячи голосов, подняв вверх свое оружие.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге