Верховный Хранитель 3. Семь ключей реальности

Глава 1. По ту сторону

Тьма оказалась не пустотой, как я всегда себе представлял, а чем-то вязким и плотным. Она не имела ни границ, ни глубины, ни направления, и именно это пугало сильнее всего. Я не видел собственного тела, не чувствовал веса, не понимал, стою ли, падаю или вообще существую только как упрямая мысль, застрявшая между вдохом и выдохом. Время растворилось мгновенно. Секунда, минута, год — все стало одинаково бессмысленным. Сознание цеплялось за остатки логики, пыталось привычно иронизировать, но даже внутренний голос звучал глухо, будто его завернули в толстый слой ваты.

Затем появились звуки. Вернее, намеки на них. Где-то далеко, или, наоборот, слишком близко, скользнули знакомые интонации. Голоса вспыхивали и исчезали, как плохо настроенное радио. Иногда я был уверен, что слышу свое имя, иногда — что мне это только кажется. Я попытался ответить, закричать, выругаться, сделать хоть что-то человеческое, но не слышал даже собственных попыток. Паника подкралась не сразу, она нарастала медленно, как холодная вода, неотвратимо поднимающаяся по горлу. Мысли начали путаться, страх стал единственным четким ощущением. Я метался в этой бесконечной темноте, хотя метание без пространства и тела — странная и бесполезная штука.

Внезапно по окружающему мраку прошла резкая дрожь. За ней еще одна. И еще. В этой неподвижной реальности что-то треснуло, и я увидел тонкую красную нить, едва заметную, но призывно пульсирующую. Она тянулась вперед, если здесь вообще существовало понятие «вперед». Я вцепился в нее так отчаянно, будто это был мой последний шанс, и рванулся следом. Движение возникло сразу, хотя ни ног, ни пола я по-прежнему не ощущал. Нить дергалась, вибрировала, а меня все чаще сотрясали странные судороги, от которых сознание вспыхивало белыми искрами.

В какой-то момент нить резко рванула назад. Сила была чудовищной. Меня буквально выдернули из этой бесконечной тьмы, и вместе с возвращением пришла яркая, всепоглощающая боль. Я рухнул в нее, захлебнулся попыткой вдохнуть и внезапно открыл глаза. Свет ударил по зрачкам, воздух ворвался в легкие с глухим хрипом. Сердце колотилось так бешено, словно пыталось вырваться из груди, проломив ребра.

Я все еще лежал внутри рунического круга. Свечи горели, но теперь их пламя казалось слишком ярким и агрессивным. Мир плыл, дыхание не слушалось. Паника накатила новой волной. Я резко сел, судорожно хлопая себя по груди, по рукам, по лицу, будто проверяя, не осталось ли во мне чего-то чужого, принесенного из той тьмы. Ладони дрожали, пальцы не подчинялись, легкие жгло, будто я только что вынырнул с огромной глубины. В голове звенело, и единственная ясная мысль была пугающе простой — я действительно умер. И, черт возьми, это было совсем не похоже на красивые теории.

Они бросились ко мне одновременно. Руки, голоса, дыхание — все смешалось в одну оглушающую волну. Меня хватали за плечи, за предплечья, кто-то обнимал так крепко, что перехватывало и без того рваное дыхание. Вопросы сыпались со всех сторон, накладывались друг на друга, теряли смысл, превращались в гул. Я еще плохо понимал, где нахожусь. Мир вокруг казался не до конца собранным, как будто сознание торопливо вернули на место, но оно еще не освоилось в теле.

Я поднялся не сразу. Сначала сел, затем, опершись на чью-то руку, встал. Комната качнулась, пол на мгновение ушел в сторону, но устоял. Перед глазами замелькали знакомые лица. В них было слишком много всего сразу: страх, облегчение, недоверие. И что-то еще, более глубокое.

— Я же говорил, что еще увидимся, — выдохнул я. Голос прозвучал хрипло и чужеродно. — А вы тут уже сопли развели.

Попытка усмехнуться вышла кривой, но необходимой. Мне самому нужно было услышать эту привычную ироничную интонацию. Доказательство того, что я действительно вернулся. Что это не очередной слой той самой тьмы.

Я осторожно высвободился из объятий. Тело ощущалось тяжелым, словно после долгой болезни. Каждый шаг требовал усилия. Я сделал один, затем второй, чувствуя, как предательски подрагивают колени.

— Пойдемте… — я провел ладонью по лицу, стирая остатки холодного пота. — Пойдемте поедим.

Друзья не двигались. Только смотрели так, будто перед ними стоял не я, а нечто невозможное, логически недопустимое. Я поймал взгляд Ники — в нем сошлись растерянность и… облегчение.

В коридоре было тише. Воздух здесь казался обычным, будничным и совершенно равнодушным к произошедшему. Я медленно провел пальцами по шее, нащупал цепочку и снял ее. Металл, еще недавно теплый, насыщенно-красный, теперь потускнел, стал грязно-бурым. По звеньям расползались черные пятна, словно ожоги. Кристаллы помутнели, потеряли прозрачность.

Несколько секунд я изучал использованный артефакт. Он выполнил свое предназначение. Указал путь назад. Больше от него ничего не требовалось.

Разжав пальцы, я бросил цепочку на пол. Теперь это не более чем напоминание о не самом приятном моменте жизни… точнее, смерти.

***

За столом было непривычно шумно. Не было той нервной суеты, которая обычно сопровождает наши трапезы, царила скорее праздничная атмосфера. Кто-то уже ел, кто-то просто держал кружку, забыв про чай. На меня смотрели слишком внимательно, как на человека, который только что нарушил пару фундаментальных законов мироздания и теперь обязан объясниться.

Альтаир не выдержал первым.

— Ну? — он прищурился. — Расскажешь, как ты это сделал?

Я лениво махнул рукой, пододвигая тарелку с соблазнительным куском пиццы поближе.

— Потом. Это скучная история с кровью, артефактами и моей врожденной склонностью к сомнительным экспериментам.

Жека тут же подался вперед, поставив локти на стол. Судя по горящему взгляду, вопросов у него было много.

— Да ладно тебе «потом»! Ты лучше скажи… — он понизил голос, хотя в комнате и так стало тише. — Ты что-нибудь видел там?

Я поднял бровь.

— Где там?

— Ну там! — он выразительно ткнул пальцем куда-то вверх, в потолок, видимо подразумевая загробную неопределенность. — Ты же реально… ну… все, ласты склеил. Как только ритуал закончился — тишина. Мы тебя вернуть пытались! Альтаир Иванович с Сашей и Никой одновременно тебя воскрешать бросились! Такие чары использовали, что у меня волосы дыбом встали. Ноль реакции. Вообще. А потом ты внезапно встаешь. Живой!

Я поморщился, машинально потерев грудь.

— Ничего я там не видел, — голос прозвучал удивительно ровно. — Только тьма. Плотная, вязкая, бесконечная. И возвращаться туда у меня нет ни малейшего желания.

Слова упали тяжело. За столом стало совершенно тихо. Даже Жека на секунду притих, что само по себе выглядело как аномалия.

Я сделал глоток кофе, чувствуя, как тепло медленно возвращает меня в привычную реальность.

— А у вас тут что происходило?

Настя вдохнула, явно собираясь начать.

— Это было…

— О-о-о, это было такое! — Жека снова перехватил инициативу, размахивая вилкой так, что Ася предусмотрительно отодвинулась. — Короче, как только Альтаир Иванович с Сашей начали читать этот свой загробный рэп на непонятном языке, воздух в комнате — бах! — и как желе. Прям видно! Свечи как факелы, пламя вверх метра на полтора. Руны светятся, но не просто светятся, а как будто в глубину уходят. Я смотрю, а там не пол, а черт знает что, как космос какой-то, только наоборот.

Он говорил взахлеб, сбиваясь, но с таким воодушевлением, что картинка сама складывалась перед глазами.

— Стены поплыли, — продолжал парень. — Реально поплыли! Как будто комната стала больше, но при этом меньше. Меня чуть не стошнило, если честно. А дальше треск. Не звук даже, а ощущение, как если бы что-то огромное рвали. И в центре круга… ну, где ты лежал… там как воронка из света и тьмы одновременно. И тебя в нее как будто утягивает, но ты при этом лежишь на месте!

Я невольно замер, заслушавшись.

— Весело у вас тут было…

— Да я тебе говорю! — Жека хлопнул ладонью по столу. — Я думал, нас сейчас либо расплющит, либо в другое измерение вывернет. А потом все резко — бац! — и тишина. Свечи нормально горят, руны погасли, ты лежишь… мертвый. Вообще без вариантов. А потом…

Он выразительно развел руками.

— Афигеть. Масштабное зрелище я пропустил, однако, — за столом все единодушно закивали, даже Нику ритуал, кажется, впечатлил.

Ася тихо кашлянула. Я поднял взгляд. Наши глаза встретились всего на мгновение, и мы оба синхронно отвернулись, сделав вид, что страшно заинтересованы содержимым собственных кружек.

— А связь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. — Единение сердец?

Альтаир ответил спокойно, но с интонацией, за которой обычно скрывается легкая гордость и самодовольство:

— Нам удалось перехватить разрыв в критической фазе и замкнуть его на внутренний контур энергетического ядра. Связь разрушена, а Анастасия жива и невредима.

— Значит, все получилось…

— В целом — да, — кивнул чаровед, затем прищурился и посмотрел на меня так, словно я был крайне интересной научной загадкой. — Но вот как выжил ты…

— Удивительно живучая скотина, что тут скажешь.

Он не улыбнулся, продолжил изучать меня взглядом.

— Это противоречит расчетам.

— Моя жизнь вообще плохо согласуется с расчетами.

Пожав плечами, я вновь потянулся к тарелке, посчитав, что все самое важное уже узнал.

— Ладно. Если реальность отделена, я жив, Ася жива, мир не горит — предлагаю официально расслабиться и наконец отдохнуть.

Я уже поднял с тарелки этот манящий кусок остывшей пиццы, когда со стороны раздалось тактичное покашливание.

Саша сидел чуть в стороне, массивный, спокойный и подозрительно серьезный.

— Расслабиться? — переспросил он негромко.

— Ну да. Отдохнуть. Заняться чем-то кроме спасения мира…

Мужчина медленно покачал головой.

— Не так быстро, Сева.

В комнате вновь стало тихо. Даже Жека ограничился лишь выразительным взглядом. Саша, насладившись полученным эффектом, спокойно продолжил:

— Реальность отделена, но не стабилизирована. Сейчас она существует по инерции. Как механизм, который еще движется, хотя питание уже отключено. Это неустойчивое состояние. Если ничего не сделать, неминуемо начнется распад.

Я мысленно отметил, что Сашка постепенно возвращается в привычную жизнь. По крайней мере его речь уже не казалась такой рубленой, как при первой нашей встрече.

— И как же нам ее стабилизировать? — не удержался я от вопроса, хотя понимал, что он все равно расскажет. Хотелось как-то поддержать его выступление.

— Любая реальность базируется на опорных принципах. Их называют по-разному: столпы, узлы, якоря или ключи. Названия условные, и сразу оговорюсь — ключей может быть много. Но учитель говорил, что для стабильного существования нужно минимум семь. И один у нас уже есть — это ваша Книга Судеб.

Жека чуть приподнял бровь.

— Почему именно семь?

Неловкая пауза. Едва заметная, но я ее уловил.

— Потому что… — Саша на мгновение отвел взгляд. — Не знаю почему. Так говорил учитель. И после всего, чему он меня научил, у меня нет причин ему не верить.

— Это-то как раз понятно, — включился в обсуждение Альтаир. — Базовая модель самоподдерживающегося замкнутого семиопорного контура.

— Самая стабильная энергетическая структура из известных, — кивнула Ника.

Я тоже кивнул, соглашаясь. Саша не успел получить полное базовое образование, но вещи, которые он рассказывал, явно имели место быть.

— Ладно. Давай подробно.

— Да больше особо и нечего рассказать. Я ж не энциклопедия ходячая, — развел он руками. — Но я знаю их примерное местонахождение.

— И где же нам искать эти опоры мироздания? — устало выдохнул я, морально готовясь к тому, что ответ мне не понравится.

Санька посмотрел прямо на меня и неожиданно весело подмигнул.

— Именно на ключах построены все известные астралы.

В воздухе будто что-то дрогнуло. Или это сердце отдалось где-то в затылке? В любом случае нехорошо, очень нехорошо. Он же, словно стараясь меня добить, подвел черту:

— И искать их предстоит именно там.

— То есть, предлагаешь создать из нашей реальности самоподдерживающийся астрал? — задумчиво протянул я.

— Круто! — внезапно усмехнулся Жека. — Сделаем свой астрал! С блэкджеком и шлю…

Договорить он не успел, получив звонкий подзатыльник от сестры. Что ж, в чем-то он все-таки несомненно прав, план действительно крутой. Осталось дело за малым — вытащить шесть непонятных столпов мироздания из шести астралов. Сущая мелочь.

Глава 2. Приключение на пять минут

Вечер в заброшенном детдоме наступал странно. Здесь не темнело, а тускнело, будто сам свет уставал за день не меньше людей… и дракона. Я сидел на матрасе, прислонившись спиной к холодной стене. Сквозь неплотно забитое окно в комнату просачивался блеклый, рассеянный свет фонаря с улицы, полосой ложась на пол и обрываясь у моих босых ступней. День выдался длинным и шумным: споры, расчеты, гипотезы, карты, перечеркнутые схемы. Мы так и не решили, с какого астрала начинать. Каждый вариант выглядел одинаково плохим. Каждый путь — одинаково опасным. Под конец разговор стал рваным, нервным, голоса повысились, и только чудом мы не разругались окончательно. Разошлись спать молча, с тем неприятным осадком, который остается после несказанных слов.

Сна не было ни в одном глазу. И дело даже не в усталости, закрывать глаза не хотелось физически. Стоило только представить, как веки сомкнутся, и память тут же услужливо подсовывала ощущение той тьмы: плотной, бесконечной и вязкой. Я до сих пор помнил и ощущал ее слишком отчетливо, будто она так и не смогла отпустить меня до конца. Я потер лицо ладонями, провел пальцами по вискам и усмехнулся в темноту. Великолепно. Уж чего-чего, а засыпать я никогда еще не боялся.

Дверь тихо скрипнула. Я даже не сразу понял, что звук настоящий, а не плод фантазии, созданный моей взвинченной нервной системой.

— Не спишь?

Голос прозвучал негромкий, мягкий, но в нем отчетливо слышалась усталость. Я поднял голову и невольно улыбнулся.

— Теперь уже точно нет. Заходи.

Ника прикрыла за собой дверь и шагнула в полумрак. Свет из окна ненавязчиво коснулся ее волос, заставив их на короткий миг вспыхнуть приглушенным медным отблеском. На ней была простая домашняя футболка на пару размеров больше, чем нужно, и тонкие темные штаны. Никакой показной хрупкости, никакой нарочитой женственности. И от этого почему-то особенно сложно было отвести от нее взгляд. В этой ночной тишине девушка казалась какой-то нереальной — мягкий силуэт, тонкая линия плеч, аккуратные длинные пальцы, которыми она машинально убрала прядь за ухо… Ника подошла ближе и села рядом. Мягко, практически беззвучно. Некоторое время мы молчали. Сидели плечом к плечу, слушая, как в старом здании потрескивает дерево и где-то вдалеке глухо воет зимний ветер.

Я осторожно взял ее руку, поднес к губам и коснулся кожи легким поцелуем.

— Зачем? — тихо спросила она, но ладонь не отдернула. Уже хорошо.

— Сложный вопрос. Захотелось.

— Ты меня не любишь.

Сказано это было без упрека, как факт, но внутри от этих слов что-то болезненно шевельнулось.

— Я любил тебя много лет. Глупо, возможно, по-детски, безнадежно.

Слова давались неожиданно тяжело.

— А потом… потом ты с Саньком…

Не сумев подобрать формулировку, которая не звучала бы жалко, я замолчал. Ника смотрела в сторону, но я все равно заметил, как дрогнули ее ресницы.

— Я очень рад, что у нас будет ребенок, — сказал я уже тише, постаравшись вложить всю искренность, всю теплоту, что плескалась в душе.

— Он будет расти в нормальной семье. В спокойном мире. И ради этого… я готов на все.

Девушка горько усмехнулась.

— А как же Ася? Настя?

Вопрос оказался действительно непростым.

— Думаю, они поймут.

Сказал и сам себе не поверил. Если бы не ночь с Настей, было бы… проще. А сейчас все слишком запуталось.

Ника отдернула руку. Движение было не грубым, но в нем чувствовалось неприкрытое раздражение. Она резко поднялась и в тусклом свете ее лицо показалось жестким, непривычно мрачным.

— Мне не нужны одолжения.

Ее голос стал холоднее.

— И не нужен человек, который будет со мной только потому, что я… залетела.

Я дернулся было что-то сказать, но она уже отвернулась. Да и правильных слов я опять подобрать не успел.

— Спокойной ночи.

Дверь хлопнула не сильно, но звук показался оглушительным. Я остался сидеть на матрасе, уставившись в полумрак, туда, где секунду назад стояла Ника. Комната снова опустела, и стала как будто холодной и слишком тихой.

Я еще какое-то время сидел, уставившись в дверь и прогоняя в голове произошедший разговор, а потом психанул. У нас тут мир рухнет со дня на день, мне только любовных переживаний не хватало! И почему все обязательно должно быть так сложно? Мысли начали крутиться быстрее, раздражение сменилось знакомым с детства зудом под кожей. Вспыхнул старый добрый безответственный, спасительный азарт. Уж что-что, а от проблем я сбегать умел. И если мозг хотел убежать, оставалось лишь дать телу правильное направление.

Поднялся я резко, возможно, даже чересчур. Ноги неприятно заныли после дня беготни и недосыпа, но тело послушно включилось в режим «бей или беги». Что ж, значит, будем бежать. И бить.

Коридор встретил ночной тишиной и скрипучими досками под протертым линолеумом. Почему мы вообще до сих пор сидим здесь? Нас уже давно никто не ищет! Бред какой-то!

В комнате Санька оказалось темно и прохладно, что, впрочем, вовсе неудивительно для заброшенного здания. Развалившись на матрасе, он храпел так, словно доказывал миру, что даже апокалипсис не повод отказываться от нормального сна. Везунчик.

— Подъем, герой! — я без особой деликатности потряс его за плечо.

Храп оборвался. Саша дернулся, приподнялся и сощурился, стараясь разглядеть мое лицо в полумраке.

— Сева?.. Ты че?.. — содержательно выдал он.

— Мы с тобой идем в нижний астрал. Сейчас.

— Чего? — голос у него был хриплый, сонный, но возмущение включилось мгновенно. — Сейчас? Долбанулся совсем? Не… Там холодно. Готовиться надо.

Он протяжно зевнул и завалился обратно на матрас, явно собираясь вернуться к прерванному сну.

— Ладно, один пойду, — поморщился я, разворачиваясь к двери.

— Черт с тобой, — Саша вздохнул, передав одной фразой всю тяжесть принятого решения. — Я правильно понимаю, что никого предупреждать не будем?

Я замялся. Уходить без предупреждения было бы совсем уж нагло, волноваться же будут.

— Напишу записку, — решил я.

— Конечно, — буркнул он. — Классика жанра.

— Собирайся. Выдвигаемся через пять минут.

Саша что-то неразборчиво проворчал вслед, но я уже не слышал.

На кухне было пусто, только лунный свет отсвечивал на старой доске. Я взял мел и быстро вывел:

«Мы с Сашей отправились в нижний. Не теряйте».

Буквы получились неровные, торопливые. Мел раздраженно отбросил в угол. Сейф в директорском кабинете открылся с привычным металлическим щелчком и раздражающим скрипом. Интересно, сколько ему лет? Явно не меньше, чем мне. Патроны оказались на месте. Альтаир после прошлого путешествия в мир духов закупился так, будто собирался пережить маленькую локальную войну. Предусмотрительный человек… точнее, рептилия. Иногда даже чрезмерно.

Вернувшись в свою комнату, я действовал уже механически. Свитер. Джинсы. Ботинки. Пальто. Ткань все еще помнила недавние приключения и выглядела так, будто ее рвали голодные собаки. Скривившись, я провел ладонью по повреждениям — магия мягко легла на материю, стягивая волокна, разглаживая разрывы. Уже лучше. Ружье легло в руки привычной тяжестью. Патроны, запасные вещи — в рюкзак. Оглянулся — вроде все, ничего не забыл. Да больше ничего и не было.

Когда я вернулся к Саше, тот уже стоял у стены, полностью собранный. Посох, теплая куртка, плотные штаны, высокие ботинки. Интересно, где он это все успел раздобыть за те самые «пять минут»? Или заранее готовился? Впрочем, не мое дело. Если человек умеет материализовывать экипировку быстрее меня — я только рад.

Саша, заметив мой взгляд, усмехнулся.

— Не один ты умеешь быстро собираться.

Его взгляд скользнул к ружью у меня на плече.

— Ты даже его сохранил. Не ожидал.

— Так это твое? — я удивленно взглянул на старого друга. — А я все голову ломал, откуда оно взялось. Думал от старых хозяев осталось.

Он покачал головой, усмехнувшись, затем прищурился.

— Ты серьезно собрался в нижний астрал в тонком пальто?

— Более чем.

— Там безумно холодно. И магия работает… странно.

— Плевать. Мы туда и обратно. Приключение на пять минут.

Саша посмотрел так, как смотрят на человека, который с улыбкой шагает в пасть крокодила.

— Ты чертов безумец.

— Привыкнешь.

Я резко вскинул голову.

— Готов?

Он помедлил секунду, затем кивнул.

Ружье удобно легло на плечо. Я шагнул к стене и плавным движением руки разрезал пространство. Воздух дрогнул, потемнел, пошел рябью, словно ткань, которую кто-то невидимый аккуратно раздвинул изнутри. В стене раскрылась вертикальная трещина портала — темная, глубокая, с непередаваемым ощущением чужого мира за гранью.

Изнутри неприятно дохнуло холодом. Может, с пальто я все-таки погорячился…

Я шагнул в портал первым, даже не притормозив. Мир привычно дрогнул и в лицо ударило холодом. Нет, даже не холодом, а ХОЛОДОМ. Таким, который не кожу колет, а сразу в кости вгрызается. Легкие сжались, вдох получился рваным, болезненным. Я тихо выругался сквозь зубы, но останавливаться не стал. Что ж, так даже лучше.

За спиной с характерным хлопком появился Саня.

Мир духов с последнего моего посещения кардинально изменился: повсюду лежал синий снег, затягивающий ноги с сухим хрустом, а в небо уходили гигантские ледяные столбы, торчащие то тут, то там и подозрительно пульсирующие мягким голубым светом. Картина, мягко говоря, бодрящая.

Я упрямо потопал вперед, игнорируя и холод, и пейзаж. Раздражение все еще кипело внутри, подгоняя лучше любого адреналина. Мы вышли где-то на окраине городка духов. Того самого. Когда-то мы с Жекой и Альтаиром тут пробирались, по дороге к замку короля. Веселая была прогулка… если не считать всего остального.

Саша догнал меня через пару шагов.

— Сева, а сразу в нижний нельзя было? — спросил он, подтягивая ворот куртки повыше. — Зачем этот крюк через мир духов?

— Потому что я не самоубийца, — буркнул я, не сбавляя темпа. — Я бы в своем мире такой портал открывать не рискнул.

— Думаешь, прорвутся?

— Не думаю, а знаю. Открой я проход в нижний напрямую — завеса не поможет. И опять придется все нам разгребать.

Саша несколько секунд шел молча, затем согласно кивнул.

— Логично. Но как-то геморройно.

— У нас иначе не бывает.

Минут через пять злость начала понемногу выдыхаться, уступая место куда менее приятному ощущению — я начал реально замерзать. Причем быстро. Холод здесь был не линейный, он нарастал скачками. Сначала очень холодно. Потом нереально холодно. Затем в голове осталось только: «черт как же холодно, какой же я идиот, верните меня обратно, я все осознал».

Сбавив шаг, я, наконец, огляделся внимательнее.

И вот тут стало не по себе уже по другой причине — город был совершенно пуст.

Ни духов, ни теней, ни нечисти, ни привычного шороха чужого присутствия. Только ветер бодро гонял синий снег по узким улочкам, да ледяные столбы мерцали своим больным светом.

Где-то глубоко внутри неприятно кольнула мысль, что это же я открыл портал. Я впустил сюда существ из нижнего. Если они добрались до местных обитателей…

Я резко мотнул головой.

Не сейчас.

Если начать рефлексировать прямо здесь — можно сразу ложиться в снег и красиво замерзать от чувства вины. Не очень продуктивно.

— Черт… — выругался я, чувствуя, как пальцы окончательно немеют. — Вот же идиот…

Пальто, конечно, уже не казалось хорошей идеей. Да что там, надеть именно его было откровенно паршивой идеей. Возможно, одной из худших в моей жизни.

И тут на плечи неожиданно легла тяжесть. Очень теплая и приятная, надо сказать. Вздрогнув, я обернулся. Саша стоял совсем рядом, совершенно невозмутимый, как будто мы не в ледяной заднице мироздания, а просто прогуляться вышли. Я же оказался укутан толстой шкурой. Плотной, мягкой, с легким остаточным теплом чужой магии. Холод отступил мгновенно. Не совсем, конечно, но хотя бы перестал так остервенело вгрызаться в мою бренную тушку.

— Ты… откуда?.. — я уставился на него в немом недоумении.

Он простецки пожал плечами.

— Из шкафа. Перед выходом прихватил. Вдруг пригодится.

Ответ оказался настолько логичным, что я растерялся.

— Спасибо…

— Она зачарована, — добавил он. — Не так быстро замерзнешь.

— Обнадежил.

Я неловко усмехнулся. Раздражение окончательно схлынуло, оставив после себя усталость и какую-то глухую пустоту. Дальше мы уже шли рядом, торопиться резко перехотелось.

Пустые дома тянулись по сторонам, безжизненно глядя на нас провалами неровных окон. Ни движения, ни звука. Даже ветер здесь шумел как-то приглушенно.

— Сева, — неожиданно осторожно начал Саня. — А что случилось-то?

— В смысле? — я честно постарался вложить в голос хоть каплю непонимания.

— В прямом. Ты среди ночи врываешься ко мне, тащишь в мир духов, в нижний астрал, да еще и без подготовки. Ты как будто психанул.

На мгновение возникло желание отмахнуться, но он все-таки пошел со мной, невзирая на странность и откровенную опасность затеи, отмалчиваться было бы неправильно.

— Ника беременна, — тихо сказал я.

Саша резко остановился.

— Чего?..

Я упрямо смотрел вперед, не желая встречаться с ним взглядом. Несколько секунд он молчал, затем выдохнул:

— Охренеть…

И вдруг совершенно искренне, без тени иронии добавил, от души хлопнув меня широченной ладонью по спине:

— Поздравляю, дружище!

Я невольно улыбнулся, чудом устояв на ногах. Сам не ожидал, насколько приятно это прозвучит.

— Спасибо.

— И ты поэтому решил полезть в нижний? — осторожно уточнил он, когда мы все же продолжили нашу «прогулку».

— Нет, не поэтому. Все гораздо сложнее…

Замявшись, я пытался подобрать слова, которые никак не желали выстраиваться в осмысленные предложения. Саша терпеливо молчал, давая мне время собраться с мыслями.

— Я рад. Реально рад. Это, наверное, самая… лучшая новость за всю мою жизнь. Но там все очень сложно. Ася, Настя, прошлое, настоящее… Ника злится. И имеет полное право, я ведь понимаю! А я…

Я раздраженно пнул первый попавшийся сугроб.

— А я запутался. Кто кого любит, кто кому должен, кто вообще чей.

— И ты решил проветрить голову в самом дружелюбном месте из доступных? — Саня тихо хмыкнул, пригладив бороду, которая уже успела покрыться инеем.

— Типа того.

Он покачал головой.

— Лучше бы ты просто вышел покурить.

— Я давно бросил, — губы невольно расползлись в усмешке.

В чем-то Саня, конечно, был прав. Лезть в нижний астрал было очень рискованно, тем более вот так, без подготовки.

— А теперь мы, скорее всего, сдохнем во время твоего «проветривания головы», — вздохнул он.

Я поправил ружье на плече и покрепче сжал шкуру. Очень не хватало каких-нибудь завязочек, чтобы она не сползала.

— Не сдохнем. Мне теперь есть для чего жить.

Саша невесело усмехнулся.

— Вот с этого и надо было начинать…

Глава 3. Нижний астрал

Лес встретил нас тишиной, от которой неприятно заложило уши. Когда-то он был карикатурно идеальным: ровные ряды безупречно зеленых одинаковых деревьев, ни единой лишней ветки, словно его выращивали по строгому шаблону. Сейчас от этой вылизанной симметрии не осталось и следа. Деревья стояли голые, перекрученные, покрытые коркой мутного льда, будто их сначала сожгли, а затем мгновенно заморозили. Синий снег лежал неровными пластами, глубоко проваливаясь при каждом шаге и старательно пытаясь стащить ботинки.

Я невольно замедлил шаг и несколько секунд смотрел вперед, пытаясь уложить открывшийся пейзаж в голове. В памяти упорно всплывал прежний лес — слишком правильный, раздражающе безупречный, но живой. Здесь же жизни не ощущалось вовсе. И все это натворил я. Впрочем, было за что.

— Мда-а-а… — протянул я.

Саша вышел чуть вперед, прищурился, медленно оглядел пространство и уверенно указал вглубь леса.

— Портал в той стороне. Энергию нижнего астрала я теперь чую за версту.

Я недоверчиво проследил за его рукой. Сам я сейчас ощущал только холод, усталость и растущее сомнение в собственных умственных способностях. С ориентированием у меня и в лучшие времена было так себе, а уж в мертвом ледяном лесу духов тем более. Поэтому спорить, конечно, не стал. Уж в вопросах нижнего астрала эксперта лучше Саши не найти. Остальные-то не выжили.

Мы медленно двинулись вперед, проваливаясь по колено в рыхлые сугробы. Дыхание быстро сбилось, пальцы снова начали неметь, несмотря на зачарованную шкуру. Где-то на краю сознания лениво всплыла мысль о снегоступах, о нормальной подготовке, о здравом смысле в целом, но я привычно отмахнулся. Поздно кулаками махать, когда уже отхватил по уши.

Шли мы долго. Лес не менялся, только ледяные коряги вокруг становились все толще, а свет все более рассеянным и странным, будто его фильтровали через мутное стекло непонятного оттенка. В какой-то момент пространство впереди изменилось, а холод резко усилился, хотя мне казалось, что холоднее быть уже не может.

Портал выглядел так, словно в землю когда-то ударило нечто огромное и крайне опасное. Воронка, широкая, рваная по краям, уходила вниз неровным провалом, из которого поднимался ледяной туман. Воздух над ним дрожал, искажался, свет ломался, будто сама ткань реальности здесь была надорвана. Даже на фоне общего безумия мира духов это место ощущалось неправильно.

Остановившись у края, я тяжело выдохнул. В груди неприятно кольнуло знакомое чувство — смесь предвкушения, тревоги и легкого ужаса перед очередной гениальной идеей собственного производства. Рядом молча встал Саша. Судя по его перекошенному лицу, возвращаться обратно в астрал ему совершенно не хотелось. Несколько секунд мы молча смотрели вниз, прекрасно понимая, куда именно собираемся прыгать.

— Ну что… — тихо сказал я. — Быстренько туда и обратно?

Саша усмехнулся краем рта.

— Ага. Зашли и вышли. Проще простого.

Мы переглянулись — коротко, практически буднично — и, не давая себе времени на подумать, одновременно шагнули в провал.

Холод не просто ударил — он скорее безжалостно избил. Без перехода, без привычной ряби ощущений, без мягкого сдвига восприятия. Мир сменился так резко, будто меня выдернули из собственного тела и швырнули в ледяную пустоту. Воздух обжег легкие первым вдохом, кожа мгновенно отозвалась болью, а сознание на секунду сжалось до единственной мысли: как же, б…, холодно! Я машинально шагнул вперед, хотя не был уверен, что под ногами вообще есть поверхность.

Поверхность, к счастью, была. И какой!

Снег уходил во все стороны до самого горизонта — насыщенно-синий, с глубоким, непередаваемым оттенком. Он не лежал ровным ковром, а переливался неровными волнами, как застывшее море. Из этого безмолвного океана поднимались ледяные столбы — гигантские, искривленные, пульсирующие чуждым голубым светом. Они уходили вверх так высоко, что терялись в туманной черноте неба, и казалось, будто само пространство здесь держится на этих кристаллических опорах. Далеко впереди вырастали ледяные горы — острые, зубчатые, отражающие свет столбов, словно каждая грань была зеркалом.

Я сделал еще шаг. Ледяная корка под ногами едва заметно пульсировала, выбивая глухой, глубокий ритм, отдающийся где-то в висках. Горизонт выглядел странно изогнутым, будто мир был не плоскостью, а внутренней поверхностью огромной сферы. От этого зрелища начинало мутить, взгляд тщетно пытался зацепиться за привычную геометрию, но реальность упрямо отказывалась быть удобной.

Саша появился рядом бесшумно. Я даже не заметил момента его выхода из портала, отметил только тяжелое дыхание и тихую ругань сквозь зубы.

— Добро пожаловать в нижний, — хрипло выдохнул он, натягивая капюшон куртки.

Я кивнул, все еще оглядываясь. Здесь царила ледяная, пугающая цельность. Все выглядело законченным, выверенным, как архитектура, построенная самой идеей холода.

Движение заметил сразу. Вдалеке, среди ледяных столбов, медленно перемещались силуэты. Сначала я принял их за часть пейзажа, слишком уж гармонично они вписались в окружающий лед. Но затем один из них повернулся, и голубое свечение глаз прорезало пространство даже на таком расстоянии.

Их кожа казалась не просто белой, она выглядела вымороженной до прозрачности. Под тонким, словно стеклянным слоем медленно пульсировали голубые прожилки, как вены, по которым когда-то текло что-то жидкое, но теперь застыло, схваченное вечным холодом. Глаза светились ровным голубым светом. Лиц как таковых не было: гладкая плоскость, лишенная носа, с узкой щелью рта, из которой проглядывали острые ледяные иглы. Вместо волос — жесткие гребни кристаллов, уходящие назад и теряющиеся где-то за линией плеч.

Тела местами покрывала плотная чешуя из синих ледяных пластин, словно доспехи, дарованные этим странным миром. В каждой из четырех рук существа сжимали ледяные мечи колоссальных размеров, а сами были значительно больше и выше человека и восседали на тяжеловесных тварях с массивными, сегментированными телами, покрытыми кристаллическим панцирем.

— Нам хана? — тихо спросил я, непроизвольно вздохнув.

Существа неотвратимо приближались, а бежать было особо некуда — впереди они, слева и справа снежная пустыня с гигантскими ледяными сталагмитами, позади такие же ледяные скалы.

— Это ледяные жрецы, — так же тихо ответил Саша. — Опасные твари. Видимо, охраняют проход.

— Что делать будем?

Друг неоднозначно хмыкнул и поудобнее перехватил посох.

— Попытаемся не умереть. Если что, бей сильно.

Обнадеживает. Что ж, никто не обещал, что будет легко…

Ездовые твари жрецов шли тяжело, размеренно, и с каждым шагом под ногами прокатывалась глухая дрожь, словно сам лед отзывался на их приближение. Они остановились в десятке шагов — ровная линия громадных фигур, неподвижных и абсолютно невозмутимых. Я сделал шаг вперед, чувствуя, как сердце начинает непроизвольно ускоряться.

— Я Верховный Хранитель тайных знаний, — голос прозвучал неожиданно уверенно, хотя внутри все предательски сжалось. — Мы пришли как исследователи. С миром.

Ответом мне стала тишина. Ни жеста, ни поворота головы — только этот пугающий голубоватый свет глаз. Я покосился на Сашу и, понизив голос, пробормотал:

— Может, они русский не понимают?

Он едва заметно пожал плечами.

— Вообще ни разу не слышал, чтобы они говорили.

В следующую секунду мир сорвался с места. Жрецы с невозможной для их массивности скоростью спрыгнули со своих тварей и рванули к нам. Первый удар я даже не увидел, только услышал жалобный треск дерева — Саша успел выставить посох. Я включился мгновением позже, привычным движением вскинул энергетический щит… и тут же понял, что что-то не так.

Магия не растеклась привычной упругой пленкой. Она застыла. Прямо передо мной выросла полупрозрачная стена, словно выточенная из мутного кварца. Красиво… и совершенно бесполезно. Ледяное лезвие прошло сквозь кристаллизованный щит с мерзким хрустом, разнеся его одним ударом. Волна холода ударила в лицо, пальцы онемели. Я отшатнулся, чудом уклоняясь от второго клинка, который рассек воздух там, где секунду назад была моя шея.

Дальше начался хаос. Десять фигур, сорок мечей — удары сыпались со всех сторон, быстрые, точные, без намека на эмоции. Саша двигался спокойно и вполне уверенно, как человек, который знает правила этой безумной игры. Его заклинания вспыхивали и тут же обретали форму: веером разлетались острые прозрачные осколки, ледяные штыри вырастали под ногами жрецов, сбивая их с шага, кристаллические дуги, возникающие в воздухе, успешно отбивали клинки… Черт возьми, он был хорош!

У меня же выходила какая-то издевательская пародия. Я попытался выпустить разряд — получил в ладони тяжелый, сияющий «шар», который тут же выскользнул и, упав, взорвался ледяной крошкой у моих же ног. Попробовал создать очередной щит — в воздухе возникла кривоватая, хрупкая пластина, рассыпавшаяся от первого касания. Магия здесь не слушалась, она жила своей логикой, кристаллизуясь, ломаясь, предавая. Пришлось стрелять.

Выстрел разорвал тишину пустынного астрала. Один из жрецов дернулся. Вряд ли от боли, скорее от самого факта удара. Остальные даже не замедлились. Они двигались слаженно, мечи описывали холодные дуги, оставляя за собой следы ледяного тумана. Один клинок прошел слишком близко и пальто на плече мгновенно покрылось инеем, ткань затрещала. Отшатнувшись, я едва не рухнул в снег, запнувшись о сугроб.

Саша выручил снова. Посох описал короткую дугу, и между нами и жрецами вырос полупрозрачный частокол. Мечи врезались в него практически одновременно, лед загудел от напряжения. Воспользовавшись секундной передышкой, я перезарядил ружье и выстрелил еще раз, практически в упор. Правая верхняя рука с хрустом отлетела, рассыпавшись осколками, жрец отшатнулся. Крови не было, лишь мелкая ледяная пыль, словно это были не живые существа, а оледеневшие снеговики-переростки.

Но этих снеговиков было слишком много. Они давили, методично, неотвратимо. Каждый блок отдавался в руках болью, каждый промах мог стать последним. Магия вокруг сходила с ума: мои неудачные заклинания превращались в бессмысленные кристаллические конструкции, которые тут же разбивались, мешались под ногами, резали воздух. Холод пробирался под шкуру, дыхание рвалось белым паром.

— Сева! — рявкнул Саша, отбивая сразу два удара. — Назад! К скалам!

Спорить я не стал. Мы начали отступать, шаг за шагом, стреляя, ставя щиты, которые тут же превращались в ломкие ледяные барьеры. Саша прикрывал весь фронт, его движения стали резче, тяжелее. Он начал уставать. Один из жрецов прорвался — клинок полоснул его по плечу. Куртка треснула, на ткани мгновенно расцвел узор инея. Он стиснул зубы, но устоял.

Последний рывок сделали уже вслепую. Саша ударил посохом оземь, и снег под ногами взорвался стеной кристаллов, отрезав нас от противников. Мы рванули вперед, проваливаясь в синие сугробы, не чувствуя ног от холода. За спиной уже слышался треск — жрецы ломали преграду, давшую нам эти несколько спасительных минут.

Мы бежали, не разбирая дороги, благо земля стала тверже. Лед под ногами отзывался глухой дрожью, будто сам мир ворчал, отвечая на наше вторжение. Воздух рвал горло холодом, дыхание сбивалось, в груди жгло, а где-то за спиной догоняли жрецы. Я даже не оглядывался, но спиной чувствовал их взгляды. Они не кричали, не рычали, не издавали ни звука, но от этого было только страшнее. Тишина погони давила сильнее любого шума.

Скалы выросли впереди внезапно — полупрозрачные, изломанные, пульсирующие голубым свечением. Саша резко дернул меня в сторону, и мы буквально ввалились в узкую расщелину между ледяными глыбами. Я споткнулся и ударился плечом о стену, едва не выронив ружье. Внутри было так же холодно, но хотя бы ветер перестал хлестать лицо. Мы замерли, прислушиваясь. Снаружи было тихо. Только собственный пульс отдавался в ушах.

— Жесть… — выдохнул я, сгибаясь пополам.

Саша ничего не ответил. Я поднял взгляд и только тогда заметил, что он снял куртку и прижимает ладонь к плечу. На месте пореза кожа почернела, как при сильном обморожении, крови не было, но выглядело все паршиво.

— Черт… Дай посмотрю.

Я шагнул ближе, уже на автомате потянулся к магии, к знакомым друидским узорам, но друг резко мотнул головой.

— Даже не думай.

— Не ссы, я аккуратно.

— Сева, — он криво усмехнулся, хотя в глазах мелькнула боль, — пока ты не привык к местной магии, ты мне своим «аккуратно» руку под корень отхреначишь.

Я застыл. Возразить было нечего. После того, как мой щит превратился в хрустальную стену и рассыпался от первого же удара, иллюзий не осталось. Законы этого места я не понимал. Магия здесь жила по своим правилам, и эти правила мне пока не объяснили.

— Ладно… — пробормотал я. — Вернемся — подлечу.

— Если вернемся, — спокойно поправил он.

От его спокойствия стало как-то не по себе. Я отвернулся, стиснув зубы. Холод снова начал пробираться под одежду, цепляться за пальцы, за лицо. Это ж надо было додуматься надеть пальто! Идиот. Мог ведь подготовиться. Мог подумать. Но нет, психанул.

Саша тем временем прошел глубже в пещеру и остановился у массивного ледяного куба, торчащего из пола, словно его здесь кто-то аккуратно поставил. Несколько коротких движений посохом и по поверхности проступили символы, сначала тусклые, но разгорающиеся все ярче и ярче. Лед засветился изнутри ровным молочным сиянием и… стало теплее.

Я с удивлением выдохнул, почувствовав, как отступает ломота в пальцах.

— Его хватит на пару часов, — сказал Саня, усаживаясь рядом. — Будет таять, отдавая тепло.

— Иногда я забываю, что ты тут десять лет как-то выживал.

— А я иногда жалею, что не помер в первые минуты, когда меня сюда забросило, — грустно усмехнулся он. — Было бы проще.

— Это всегда успеется…

Тепло обволакивало, возвращало способность нормально думать. Вместе с этим вернулась и усталость. В конце концов еще с утра я был мертв, а теперь прячусь от четырехруких гигантов в другом мире. Даже для меня это как-то слишком.

— Так… — вздохнул я, растерев лицо руками. — И где нам искать ключ?

Саша усмехнулся.

— Наверняка не знаю. Но есть предположение.

— Ну так не тяни кота…

Он чуть подался вперед и совершенно по-мальчишески подмигнул.

— А ты сам догадайся. Если в этом мире есть ледяные жрецы, значит…

— Значит, должен быть и некий ледяной храм, — продолжил я мысль.

— И он действительно есть. Место, откуда они лезут и которое охраняют с безумным фанатизмом. Самое защищенное, самое важное.

— И ты за десять лет туда не залез? — искренне удивился я.

Саша бросил на меня тяжелый, укоризненный взгляд.

— Я берег это посещение на тот день, когда окончательно решу красиво уйти из жизни. Потому что выйти живым оттуда, скорее всего, не получится.

В пещере повисла тишина. Куб тихо потрескивал, по граням стекали тонкие струйки воды, тут же схватываясь инеем. Я смотрел на этот свет и чувствовал, как внутри медленно собирается упрямая, знакомая решимость.

— Тогда все просто, — сказал я наконец и сам же усмехнулся. — Идем в ледяной храм.

Саша несколько секунд изучал мое лицо, словно надеясь, что я шучу, а затем фыркнул, покачав головой.

А где-то глубоко подо льдом, за стенами пещеры, будто в ответ на мое безумство, прозвучал глухой, тяжелый удар.

Глава 4. Ледяной храм

Утро в старый детдом всегда приходило одинаково — медленно, серо и зябко. Сквозь грязные, неплотно заколоченные окна пробивался блеклый зимний свет, делая заброшенные комнаты еще более пустыми и холодными. В воздухе висела та самая предрассветная тишина, когда даже ветхие стены, казалось, дышат осторожнее. На матрасе у стены, закутавшись в одеяло почти с головой, мирно спала Ника. Лицо расслаблено, дыхание ровное — редкая роскошь для последних недель.

Ася вошла тихо, но без особой деликатности опустилась рядом и осторожно потрясла девушку за плечо.

— Ника… проснись.

Та что-то невнятно пробормотала и только сильнее натянула одеяло.

— Ника!

Второй толчок оказался настойчивее. Девушка дернулась, приоткрыла глаза и уставилась на Асю мутным, абсолютно не понимающим взглядом.

— Мм?.. Что?.. Пожар?..

— Хуже, — тихо вздохнула девушка.

Сон слетел не сразу, но тревога в голосе подействовала лучше любого будильника. Ведьма медленно приподнялась, села и поморщилась, пытаясь собрать мысли.

— Что случилось?

Ася помедлила секунду.

— Сева с Сашей ушли. В нижний астрал.

Ника замерла, будто не расслышав. А затем резко подорвалась, одеяло слетело на пол.

— Что значит ушли? Почему их не остановили?!

— Они, видимо, ушли еще ночью, — Ася отвела взгляд. — Сева оставил… ну, что-то вроде записки.

— Какой еще записки?

— Иди сама посмотри.

Они быстро прошли по коридору. Доски под линолеумом привычно поскрипывали, холод пробирался сквозь одежду. На кухне уже горел слабый свет, а за столом сидел Альтаир, мрачный, с кружкой неотвратимо остывающего чая. Он даже не поднял головы, когда девушки вошли. Ника шагнула к доске и замерла.

«Мы с Сашей отправились в нижний. Не теряйте».

Несколько секунд она молча смотрела на неровные, торопливые буквы, а затем резко выдохнула.

— Ну что за идиот! — голос дрогнул от злости. — Что за привычка вечно сбегать, ни с кем не посоветовавшись? Психует, как девчонка, и лезет черт знает куда. Тоже мне, Хранитель…

— Жестковато, — лениво заметил Альтаир, делая глоток. — Но, в целом, по делу.

Ася нахмурилась, задумчиво глядя на Нику.

— Почему ты решила, что он психанул?

— Потому что я его знаю, — отрезала та.

— На него не особо похоже…

Ведьма раздраженно махнула рукой.

— Повздорили вчера немного. И вот результат. Опять сбежал.

— Вряд ли он из-за обычной ссоры полез бы в нижний астрал. Он же…

— Спокойный и уравновешенный? — фыркнула Ника.

— Ну… да.

Ведьма криво усмехнулась.

— А напомни, что он сделал после того, как ты ему призналась, что больше его не любишь? А, точно! Сбежал в другую реальность!

Девушка вспыхнула.

— Это другое.

— Конечно, — буркнула Ника.

Ася прищурилась, пытаясь вернуть себе привычное самообладание.

— И что же такого надо было сказать Севе, чтобы он аж в нижний астрал рванул?

Ведьма упрямо поджала губы.

— Это личное.

Повисла короткая пауза.

— Когда он вернется, — добавила она уже тише, но с очень опасной интонацией, — я его прибью.

Альтаир медленно поднял взгляд.

— Если вообще вернется.

Обе девушки одновременно повернулись к нему.

— Судя по рассказам Александра, нижний астрал — место крайне неприятное, — спокойно пояснил он. — Даже для Хранителя.

Ника закрыла глаза и устало помассировала виски.

— Ладно… так или иначе, туда кому-то все равно пришлось бы идти. Если Сева решил так стремительно заняться ключами, значит, нам тоже пора заняться делом.

— И что ты предлагаешь? — Ася внимательно посмотрела на нее.

— Искать информацию, — твердо ответила она. — Все, что есть об астралах, ключах, переходах. Любые мелочи.

Альтаир медленно кивнул, и в его глазах впервые за утро мелькнуло что-то похожее на оживление.

— В Академии, насколько я помню, библиотека весьма достойная.

Ника тяжело выдохнула.

— Тогда собираемся. Пойду разбужу наших засонь, а то вообще весь движ пропустят.

Серое, зимнее утро за окнами окончательно вступило в свои права.

***

Мы устроились на вершине сугроба, припорошив себя снегом и практически слившись с этим бесконечным синим пейзажем. Снег здесь не отражал свет, потому что небесных светил не было вовсе, он сам его излучал, мягким, холодным сиянием, от которого кожа казалась чужой, болезненно голубоватой. Я лежал на животе, подперев подбородок ладонью, и смотрел вперед, стараясь не думать о том, как быстро стынут пальцы. Рядом же молча лежал Саша, неподвижный и сосредоточенный, словно действительно ставший частью ледяного рельефа.

Сооружение перед нами язык не поворачивался назвать храмом. Никаких шпилей, арок или хотя бы намека на архитектуру — только замерзшая пещера грязно-бурого цвета, уходящая вглубь такой же бурой горы. Это выглядело даже как-то оскорбительно на фоне окружающих ледяных скал и гор, прозрачных, мутно-синих, с пульсирующим изнутри светом. Но, может, поэтому местные и назначили это место особенным.

Вход охраняли двое ледяных жрецов. От их неподвижности веяло не спокойствием, а готовностью — как у хищника перед броском. По пустоши перед пещерой носились странные существа, отдаленно напоминающие львов, если бы львы состояли из кристаллов и носили на голове изогнутые ледяные рога, смутно напоминающие гриву. Они двигались рывками, размываясь в воздухе, исчезая и тут же возникая в нескольких метрах, словно пространство здесь подчинялось совершенно иным правилам.

Я прищурился, вглядываясь внимательнее, и только тогда заметил вторых участников этой безумной игры. Огромные, прозрачные многоножки скользили по льду так быстро, что глазам было сложно проследить движение. Если не приглядываться, то и не заметишь, лишь легкое искажение воздуха и тонкие отблески света на сегментированном теле. «Львы» пытались их ловить, бросались с молниеносной скоростью, но гигантские «сколопендры» уворачивались с не меньшей ловкостью, мгновенно меняя направление.

— Почему здесь все такие быстрые?.. — пробормотал я, не отрывая взгляда.

Саша ухмыльнулся, даже не глядя на меня.

— Холодно же. Двигаются быстро, чтобы не замерзать.

Я фыркнул.

— Должно же быть наоборот. В экстремальном холоде животные обычно крупнее, медлительнее, с жирком. Экономия энергии и все такое.

Саша повернул голову и посмотрел на меня с искренним весельем.

— Ну так сходи, объясни это им. Уверен, они оценят.

Я раздраженно выдохнул и снова перевел взгляд на вход в пещеру. Двое жрецов, десяток кристаллических хищников, плюс эти нервные «сколопендры» под ногами… Картина складывалась безрадостная.

— Здесь нам не пройти, — тихо признал я. — Есть другие варианты?

Саня пожал плечами.

— Я никогда не пытался попасть внутрь. Но гора-то огромная. Логично предположить, что вход не один.

Действительно логично. Тем более вариантов у нас нет. Я еще несколько секунд смотрел на бурый провал в теле горы, пытаясь запомнить расположение стражи и тварей, после чего коротко кивнул.

Мы отползли назад синхронно, скрываясь за гребнем сугроба. Теперь у нас была простая и неприятная задача — найти другой вход в самое негостеприимное место нижнего астрала.

Мы двигались медленно, практически гусиным шагом, оставляя за собой на снегу две неровные цепочки следов. После короткого наблюдения за храмом говорить не хотелось, но тишина этого мира давила. Воздух здесь был странным: не только холодным, а еще каким-то сухим, ломким, будто его можно было раскрошить пальцами. Синий снег поскрипывал под подошвами, но, к счастью, не проваливался так, как у скал.

Меня колотило. Холод забирался под одежду, под кожу, в мысли. Казалось, он не столько охлаждает тело, сколько выедает тепло изнутри, как терпеливый паразит. Пальцы немели, дыхание сбивалось, и даже волшебная шкура, заботливо накинутая Сашей, уже не казалась панацеей. Самое мерзкое — разум начинал работать вяло, лениво, словно и он подмерзал вместе с телом.

Саша же шел впереди так, будто прогуливался по прохладному осеннему утру. Лысина с выжженными символами слабо мерцала, тонкие линии на лице переливались холодным белым светом. Магия, впаянная в кожу, действительно защищала его от мороза, но выглядел он при этом… не лучшим образом. Чернота на раненом плече за несколько прошедших часов перестала быть обычным пятном. Она медленно расползалась вниз по руке и уже добралась до предплечья, словно мороз внутри тела оказался куда злее наружного.

— Как рука? — тихо спросил я, догоняя его у очередного ледяного выступа.

— Пока не отвалилась, — хмыкнул он.

Саня сказал это привычно спокойно, но я заметил, как его взгляд на долю секунды задержался на собственном предплечье. Боли он, похоже, не испытывал, однако сам вид почерневшей кожи нервировал даже его.

Мы обходили гору по широкой дуге, стараясь держаться в тени ледяных гряд. Иногда приходилось буквально вжиматься в наст, когда по пустоши проносились кристаллические хищники. Они появлялись и исчезали рывками, оставляя за собой едва заметные шлейфы синего тумана. Несколько раз я ловил себя на том, что даже не успеваю проследить их движение — взгляд цеплялся за одну точку, а зверь уже стоял в другой.

Чем дальше от главного входа, тем более чуждой становилась сама гора. Лед вокруг был привычно мутным, полупрозрачным, с пульсирующим светом, а вот бурые участки выглядели плотными, матовыми, словно это нечто застывшее, но не кристаллическое.

— Не нравится мне это, — пробормотал я.

— Здесь вообще мало что может нравиться, — усмехнулся друг.

Я хотел ответить, но в этот момент земля под ногами едва заметно дрогнула. Даже не толчок — скорее глубокое, ленивое движение где-то в толще льда. Саша мгновенно замер, настороженно вслушиваясь.

— Опять, — тихо сказал он.

— Здесь это нормально? — спросил я.

— Смотря что для тебя «нормально», — уклончиво ответил Саша и двинулся дальше.

Другой вход мы нашли случайно. Узкая трещина темнела между двумя ледяными наплывами, настолько тонкая, что я сначала принял ее за игру теней. Сама мысль о том, чтобы туда лезть, вызывала у меня искреннее отрицание.

— Серьезно?.. — я скептически уставился на щель.

— Жрецы сюда не пролезут, — пожал плечами Саня. — Значит, и охраны нет.

Логика безупречная. Перспектива — отвратительная.

Внутри действительно оказалось тесно до абсурда. Ледяные стенки сходились так близко, что плечи постоянно цеплялись за неровности. Я протискивался с трудом, задерживая дыхание в особо узких местах, чтобы не застрять. Впереди сопел и ругался Саша, чья комплекция сильно превосходила мою и явно не была рассчитана на подобные упражнения.

— Да чтоб вас… — донеслось из темноты.

— Полностью согласен, — прошипел я, упираясь коленом в лед.

Лаз впереди сузился еще сильнее, и движение превратилось в мучительное, унизительное извивание. В какой-то момент Саня неожиданно замер.

— Сева…

В его голосе впервые за все время прозвучало не раздражение, а что-то куда менее приятное.

— Я, кажется, застрял.

Уткнувшись лбом в лед, я устало выдохнул.

— Ты не застрял. Ты всего лишь временно совпал по габаритам с архитектурой.

— Очень смешно, — мрачно отозвался он. — Если я тут останусь, это будет самая идиотская смерть.

Я на секунду представил эту картину и невольно усмехнулся.

— Не переживай. Если совсем застрянешь, подержим тебя пару дней без еды. Классическая методика Винни Пуха.

Из темноты донеслось сдавленное фырканье.

— Ненавижу тебя.

— Знаю. Ползи давай, медвежонок.

Он дернулся, зашипел сквозь зубы, и лед с противным скрежетом уступил. Лаз медленно, неохотно выпустил его из своих тисков. Я последовал за ним, чувствуя, как холодные стены сжимают со всех сторон, а где-то глубоко под нами снова прошла та самая глухая, ритмичная дрожь.

И от этого мне почему-то стало еще холоднее.

Лаз закончился внезапно.

В какой-то момент ледяные стенки, сдавливавшие нас со всех сторон, исчезли, и мы, не успев сообразить, заскользили вперед, как по ледяной горке. На выходе опоры не оказалось. Мир резко накренился, я успел только выругаться и полетел вниз, в темноту.

Падение было коротким, но унизительно шумным. Я рухнул на что-то мягкое и грязно матерящееся. Как оказалось, прямо на Сашу. Ему повезло гораздо меньше, он от души приложился головой.

— Отличный вход, — прохрипел я, отплевываясь от бурой ледяной крошки. — Почти парадный.

Мы лежали на дне широкой пещеры. Свет сюда практически не проникал — лишь рассеянное голубое свечение, пробивавшееся через ледяные прожилки в стенах. Но сами стены… они не были обледенелыми.

Бурые, матовые, неровные, словно застывшая грязь. Поверхность выглядела мерзко живой — бугристой, слоистой, с потеками, будто что-то когда-то текло здесь и застыло в этом движении. Хотя местами они все еще поблескивали влажным глянцем.

Я осторожно коснулся ближайшего выступа и тут же отдернул руку. Он был холодным, но не ледяным. Как сырое мясо, вынутое из морозилки.

Меня передернуло.

— Фу… — выдохнул я.

Саша поднялся первым и огляделся. Символы на его посохе засияли ровным белым светом, выхватывая из темноты рваные очертания пещеры.

— Поздравляю, — сказал он. — Мы, похоже, все-таки внутри.

Внутри. Слово прозвучало как-то слишком буквально.

Я поднялся, чувствуя, как тело ноет после падения. Здесь определенно было теплее, чем снаружи, но воздух казался тяжелым, с неприятным металлическим привкусом.

От пещеры отходили несколько коридоров. Узкие, извилистые, теряющиеся во мраке. Мы двинулись наугад, выбрав самый темный.

Шли медленно. Каждый шаг отдавался странно приглушенным звуком, будто поверхность под ногами не твердая, а слегка податливая. Я несколько раз ловил это ощущение и каждый раз убеждал себя, что мне кажется.

Иногда мы замирали.

Где-то впереди, за изгибами туннелей, раздавались шаги. Тяжелые, ритмичные, с характерным звоном, как если бы по полу били огромные ледяные плиты. Жрецы. Даже не видя их, я ощущал приближение — по звуку, по вибрации, по тому, как напрягался рядом Саша.

Мы прижимались к стенам, стараясь слиться с этой отвратительной текстурой. Несколько раз силуэты жрецов проплывали мимо перекрестков коридоров — высокие, многогранные, переливающиеся холодным светом. И каждый раз сердце начинало колотиться так громко, что казалось, будто его слышно на весь этот чертов нижний астрал.

Коридоры ветвились все чаще.

Пещера становилась сложнее, глубже, запутаннее. Стены изгибались плавными, почти органическими дугами. Никакой четкой геометрии, только текучие линии, словно это пространство не вырубали, а осторожно формировали.

И тут это случилось снова.

Глухой толчок. Не сверху, не снизу, а отовсюду разом.

Земля под ногами мягко, но ощутимо дрогнула. Я инстинктивно уперся ладонью в стену и замер. Стена… сжалась. Едва заметно, на долю секунды, но поверхность под ладонью словно чуть подалась внутрь, напряглась и так же медленно вернулась обратно.

— Саня-я-я… — тихо протянул я.

Он тоже застыл, нахмурившись.

— Почувствовал?

— Стены… — я сглотнул. — Это не стены…

Саша ничего не ответил. Только внимательно посмотрел на бурый свод коридора.

Дальше шли уже молча… и немного быстрее.

Теперь я ощущал это отчетливо. В самой пещере было что-то неправильное. Ритм. Паузы между толчками. Едва уловимая цикличность, которую мозг упорно не хотел складывать в очевидную картину.

Коридор расширился внезапно, открывая нашим взорам огромный зал.

Саша среагировал мгновенно. Его рука с силой вцепилась мне в пальто и дернула в сторону. Я даже не успел возмутиться, он буквально повалил меня в какую-то буро-черную массу у стены и рухнул рядом.

Бугор, за которым мы так уютно расположились, был довольно большим, размером со средний внедорожник. Поверхность его поблескивала, словно покрытая тонкой пленкой льда или слизи. От него исходил тяжелый, тошнотворный запах, что-то между ржавчиной и гнилью.

Я зажал нос, стараясь не дышать, и осторожно выглянул.

Зал оказался заполнен жрецами. Сотнями жрецов.

Высокие фигуры стояли плотными рядами, образуя концентрические круги. Их тела переливались голубыми и белыми отблесками, от которых весь зал казался гигантским кристаллом.

А в центре происходило нечто. Какой-то странный то ли обряд, то ли ритуал. На бурой площадке возвышалась конструкция, от одного вида которой к горлу подступала тошнота. Это не был алтарь или пьедестал, скорее нарост, вылепленный из той же матовой, мясистой породы, что и стены. Он выглядел так, будто вырос здесь сам: слоистый, с потеками, с провалами, внутри которых мерцал мутный голубой свет. Поверхность его влажно и противно блестела.

Вокруг нароста тоже стояли жрецы, но необычные. Они были на голову выше своих и без того огромных собратьев, а их тела полностью покрывала грязно-розовая чешуя.

Четыре руки каждого из них двигались в идеально выверенной последовательности. Два меча входили в бурую массу, прорезая ее с сухим, ломким хрустом, два других тут же соскребали с лезвий темные сгустки густой жижи. Движения были ритмичными, механическими, лишенными малейшего намека на сомнение. Сгустки падали вниз, в неглубокие выемки у основания нароста. Там уже скопилась густая субстанция, по цвету напоминавшая застывшую кровь, перемешанную со льдом. Она не растекалась, а медленно ползла, тянулась, словно не желая подчиняться форме. Внезапно розовые жрецы синхронно опустились на колени и погрузили в нее кончики мечей. Голубое свечение усилилось, проходя по лезвиям.

И в тот же момент зал наполнился скрежетом. Тысячи ледяных лезвий всех собравшихся существ одновременно вонзились в бурую поверхность под ногами. Высокий, режущий слух звук, от которого противно свело зубы, а по спине пробежали мурашки.

Я поймал себя на том, что вжался в укрытие всем телом, но взгляд отвести не смог.

Нарост в центре медленно менялся. Там, где проходили мечи, бурая масса трескалась, расходилась, обнажая более светлые слои. Из разрезов вырывался голубой пар.

И над всем этим великолепием парил кристалл, застыв в десятке метров над землей.

Огромный, прозрачный, безупречно чистый. Внутри него красивыми потоками переливался нежно-голубой свет, мягкими импульсами расходясь по залу. Каждый такой всплеск отзывался в жрецах: их движения на долю мгновения ускорялись, становились резче, яростнее.

С каждым новым импульсом нарост вздрагивал. Едва заметно. Но достаточно, чтобы это выглядело неправильно.

Я судорожно сглотнул.

В какой-то момент все жрецы одновременно замерли. Конструкция в центре содрогнулась. Голубой свет внутри кристалла вспыхнул ярче. По бурым стенам пробежала волна едва уловимой дрожи. Я почувствовал ее ступнями, позвоночником, где-то глубоко под ребрами.

В этом мерзком, холодном действе было что-то настолько чуждое, настолько противоестественное, что мозг отказывался подобрать определение.

Я медленно повернул голову к Саше.

Он смотрел в зал с тем же напряжением. Символы на его лице горели ровно, но определенно ярче обычного. Мы молчали и, кажется, даже перестали дышать. Любой звук сейчас мог привлечь слишком много внимания.

А потом гора вокруг нас, вся эта бурая, замерзшая громада, в очередной раз тяжело, медленно… сократилась.

Глава 5. Сердце нижнего астрала

Библиотека Академии выглядела так, словно здесь не просто хранили книги, а веками складировали знания. Пыль лежала ровным философским слоем, полки уходили вверх с тем упрямством, которое обычно присуще башням и чужим амбициям, а воздух пах старой бумагой, магией и студенческой безысходностью. За одним из длинных столов сидела компания, которая уже несколько часов пыталась доказать, что поиск истины — это не романтика, а разновидность каторги.

Манускрипты, хроники, свитки и книги были разложены хаотично, но с претензией на систему. Ника листала очередной трактат с выражением лица человека, который готов простить миру многое, но не отсутствие полезной информации. Ася, напротив, читала сосредоточенно и тихо, как будто текст мог обидеться на лишний шум. Настя делала заметки, периодически морщась, потому что древние авторы, по ее мнению, злоупотребляли витиеватыми оборотами и отсутствием четкой структуры.

Жека же страдал демонстративно.

— Я хочу официально заявить, — в который раз начал он, переворачивая страницу так, будто лично она виновата во всех его несчастьях, — это самое скучное спасение мира в моей жизни.

— Тебя никто не заставлял становиться магом, — сухо отозвалась Ника, не поднимая глаз. — Мог отказаться от Академии и стать, не знаю… рок-звездой. Там, конечно, тоже есть тексты, но хотя бы с музыкой.

— Чтоб звездой стать, нужно талант иметь, — вздохнул парень. — А у меня только харизма и потрясающая внешность.

— И непомерная самооценка, — буркнула в ответ девушка.

Разговор постепенно скатился в уютное состояние усталости, когда вроде и говорить особо не хочется, но это все равно лучше, чем продолжать заниматься тем, чем занимался.

— Кстати, — невинно заметила Настя, отложив ручку, — у нас скоро сессия.

— Какая еще сессия? — Ася медленно подняла голову. — У нас тут астралы, ключи, грядущий апокалипсис и сбежавший Сева…

— И учебный план, — невозмутимо ответила девушка. — Мы с Женьком, между прочим, все еще студенты. И ты, кстати, тоже… ну, чисто технически.

— Дракоша замолвит за вас словечко, — фыркнула Ника, кивнув в сторону Альтаира. — Как-нибудь да сдадите.

Альтаир, неторопливо листавший толстый том в кожаном переплете, даже не удостоил реплику взглядом.

— Асе вообще переживать не о чем, — продолжила девушка уже мягче. — В крайнем случае, она и за тебя, Насть, экзамены сдаст. После их приключений с Севой она тут некоторым преподам фору даст. А этому хохлатому, — Ника пренебрежительно кивнула в сторону парня, — все равно никакая подготовка не поможет.

— Эй! Я что, тупой по-твоему? — возмутился тот.

— Почему по-моему? Это вроде общеизвестный факт…

Жека стремительно покраснел и уже готовился что-то ответить, когда Альтаир внезапно замер. Его пальцы остановились на странице, взгляд стал внимательным, а выражение лица таким, что сразу пришло понимание — грядут проблемы.

— Нашел что-то? — первой заметила Ника.

— Возможно, — медленно произнес он. — Очень старый текст. Дорийский диалект.

— Разумеется, ты его знаешь, — пробормотал Жека.

— Разумеется, — спокойно подтвердил Альтаир и, чуть повернув книгу, начал читать.

Голос его звучал ровно, но в библиотечной тишине слова звучали как раскаты грома.

— «И были Столпы, что держали ткань миров, и звали их Ключами. Не металл они и не камень, но узор, на котором держится сущее. И возжелали смертные унести Столп из мира, дабы лишить врага силы его. Но мир содрогнулся, ибо Столп нельзя изъять, не разорвав узор».

Он перевернул страницу.

— «И тогда мудрейшие из древних связали Столп с живой душой. И стал человек вместилищем, и нес тяжесть его, и был сам Столпом, покуда длилась связь».

За столом стало очень тихо.

— «Но сказано было: не вечна ноша сия. Ибо смертное тело не создано для тяжести творения».

Альтаир закрыл книгу.

Несколько секунд никто не говорил. Даже Жека, что уже само по себе навевало тревогу. Они переглянулись — медленно, синхронно, как люди, которым только что подсунули мысль, слишком неприятную для быстрого принятия.

— И что это значит? — наконец тихо спросила Настя.

Вопрос прозвучал просто, а вот ответ, судя по лицам, обещал быть совсем не простым.

***

Мы сидели за этим бугром так долго, что я успел возненавидеть его. Склизкая поверхность медленно пульсировала под плечом, слизь липла к одежде и коже, а еще от нее шел сладковато-гнилостный запах, от которого начинало подташнивать. Я старался дышать неглубоко, но это мало помогало. Рядом, не двигаясь, застыл Саша — темный силуэт, напряженный, как натянутая струна. В зале по-прежнему толпились жрецы, хотя ритуал уже закончился.

Большая часть разошлась, растворилась в коридорах, оставив после себя только вязкое эхо и ощущение неправильной пустоты. Но главные остались. Вокруг центрального нароста — огромного, бурого, мерзко пульсирующего — они медленно ходили по кругу. Ни звука. Ни жестов. И все же казалось, что между ними шел безмолвный разговор.

Это молчаливое представление нервировало не меньше, чем прошедший ритуал.

Когда стало окончательно ясно, что уходить они не собираются, Саша едва заметно повернул голову и поймал мой взгляд. Короткий жест — вниз, в сторону. Я кивнул. Мы начали отползать, медленно, мучительно осторожно, стараясь не издать ни единого лишнего шороха. Слизь тянулась за локтями тонкими нитями, бугор нехотя отпускал, словно не желал расставаться с добычей. Несколько метров показались вечностью, но жрецы не обернулись.

Коридор принял нас темнотой и тяжелым, затхлым воздухом с противным привкусом металла. Как вернемся домой, засяду в ванну часа на два. А лучше на три. Чтоб все это тщательно с себя смыть. А одежду сожгу.

Мы свернули в первое попавшееся ответвление и только там позволили себе немного расслабиться. Я буквально рухнул на землю, если это вообще можно было назвать землей. Мягкая, упругая поверхность слегка пружинила, как живая ткань. Впрочем, после всего увиденного это уже не удивляло.

Некоторое время мы молчали, осмысливая произошедшее.

— Сань, — тихо выдохнул я, наконец нарушая тишину. — Я правильно понял? Мы сейчас… внутри огромного живого сердца?

Друг посмотрел на меня. В полумраке его лицо казалось резче обычного, а глаза заметно темнее.

— Походу, — коротко ответил он и мрачно добавил: — А тот кристалл под потолком, видать, и есть ключ.

Я невесело хмыкнул.

— Замечательно. В зале десятки жрецов, а эта штука метра четыре длиной и весит, наверное, как небольшой грузовик. Даже с нормальной магией это была бы задача со звездочкой, но сейчас… у нас явные проблемы.

Саша молча кивнул.

— И что ты предлагаешь?

Устало откинувшись назад, я прислонился спиной к стене. Она была относительно теплой и слегка влажной. Задумываться, что она на самом деле из себя представляет, не хотелось.

— Для начала — ликбез. Краткий курс выживания. Как вообще здесь работает магия?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, скорее затаенная боль.

— В нижнем все сложно. Здесь заклятия и плетения обретают форму. Буквально. Потоки нужно перестраивать под кристаллическую структуру. Любая энергия стремится к упорядоченности. Я этому годами учился, Сева. В двух словах не объяснить.

Я задумчиво посмотрел на него и вытянул вперед руку.

Значит, кристаллическая структура. Что ж, есть с чем работать. Если магия здесь принимает форму, вероятно, эту самую форму можно задать самому. Не только выпустить поток и сплести узор, а организовать его. Упорядочить в трехмерно-периодическое расположение потоков, связей и узлов. Придать плетению жесткость, симметрию и повторяемость.

Звучит даже слишком логично.

Прикрыв глаза, я переключился на магическое зрение. Мир сразу изменился. Темный коридор вспыхнул тонкими нитями энергий, мягкими переливами сил, медленным движением потоков в стенах, полу, в самом воздухе. Я видел собственное плетение — сырое, текучее, привычное. И начал его перестраивать.

Поток. Узел. Связать. Еще раз повторить.

Линии выпрямлялись, натягивались, складывались в строгую геометрию. Плетение больше не текло, оно выстраивалось. Слои, грани, внутренние ребра. Жесткая, симметричная конструкция, удерживающая саму себя.

Я открыл глаза.

Над моей ладонью парил куб.

Ровный, идеальный. Его грани светились мягким, равномерным белым светом, не ослепляющим, но плотным и чистым. Он выглядел правильно и… красиво.

Саша смотрел на него с таким удивлением, будто вообще впервые видел магию.

Я усмехнулся, чувствуя, как усталость на секунду отступает.

— Нормально. Еще повоюем.

Машинально потянувшись к потокам, я оборвал подпитку структуры. Ожидал привычного — легкой дрожи и рассыпания, как у любого плетения без энергии. Но куб не исчез. Он лишь чуть потускнел, мягко качнулся в воздухе и… спокойно опустился мне в ладонь.

Я уставился на него, не веря собственным глазам.

Свет внутри граней стал более тусклым, словно ушел вглубь, но структура осталась. Физическая структура плетения!

У меня по спине пробежали мурашки, на этот раз совсем не от окружающего холода.

— Да ладно… — выдохнул я.

Куб лежал на ладони как материальный предмет. Я чувствовал его тепло, его вес, его форму… Осознание пришло резко.

В нижнем астрале плетения с жесткой структурой не распадаются без подпитки. Их можно заготовить. Настоящие артефакты, которые можно создать буквально из воздуха!

— Саня, кажется, у меня есть план, — сказал я, не скрывая противной ухмылки.

Он поднял на меня ошарашенный взгляд.

— Как ты, черт возьми, это сделал?

— Ничего сложного. Если магия здесь стремится к форме, значит, плетение нужно не только сплести, а… закристаллизовать. Упорядочить потоки в жесткую трехмерную структуру. Симметрия, периодичность, фиксированные узлы…

Саша слушал внимательно, но с каждой секундой его лицо становилось все более печальным.

— Ты это видишь, — тихо сказал он, поджав губы.

Я кивнул, недоуменно взглянув на него.

— Я был подмастерьем, когда меня сюда забросило. Не успел овладеть истинным зрением. Все эти годы… — он раздраженно пошевелил пальцами, — я работаю «на ощупь».

Саша не жаловался, скорее просто рассказывал о неудобствах. Кажется, за последние десять лет он вообще разучился жаловаться на что-то. Но в голосе все равно скользили немного завистливые нотки.

— Ничего. Как только стабилизируем реальность, я тебя научу. Там ничего сложного, — я ободряюще хлопнул его по плечу.

Саша усмехнулся краешком губ.

— Лично?

— Ага. И к Борисычу тебя вернем. Ему всегда помощники нужны.

Друг резко поднял голову.

— Думаешь, он…

— Он до сих пор сокрушается, что потерял лучшего ученика, — усмехнулся я. — А уж с твоими нынешними знаниями… Да он счастлив будет.

Саня попытался сохранить привычную невозмутимость, но я все равно заметил, как у него изменился взгляд, словно в глаза вернулся блеск. Даже символы на его лице засветились чуть мягче.

— Ладно, — сказал он уже совсем другим тоном. — Убедил. Так какой у тебя план?

Я покрутил куб между пальцами, проверяя устойчивость конструкции. В голове уже складывались схемы, узоры, геометрия. Губы непроизвольно тронула улыбка, не предвещающая жрецам ничего хорошего.

— Ну, слушай…

Мы ввалились в зал так, словно у нас был не безумный план на грани самоубийства, а как минимум приглашение. Холод тут же ударил в лицо — густой, вязкий, практически осязаемый, как ледяная вода, в которую тебя окунули без предупреждения. Все-таки в «пещерах» было потеплее. Бурая поверхность под ногами пружинила и слегка дрожала, будто жила собственной жизнью, но времени задумываться об этом не было. Я крепче сжал в кармане россыпь крошечных кубиков — мои новые, сомнительно стабильные, но чудовищно мощные игрушки.

Я рванул вперед первым.

— Эй, сосульки! — голос прозвучал неожиданно громко, с неприятным эхом, которое тут же подхватили своды. — Раз на раз выскочим? Я вам всем ледяные задницы надеру!

Реакция была мгновенной. Десятки вытянутых голов резко повернулись в мою сторону, голубые провалы глаз вспыхнули ярче. В мощных длинных руках, словно вырастая из самого воздуха, проступили мечи — прозрачные, ледяные, с холодным внутренним свечением.

Не дожидаясь продолжения, я бросил первый кубик.

Он ударился о бурый пол возле их ног, забавно отпружинив вверх… и разорвался.

Взрыв не был похож на огонь или ударную волну. Казалось, само пространство раскололось, выбрасывая во все стороны осколки идеально чистых кристаллов. Они возникали прямо в воздухе, вспыхивали и летели шрапнелью, с визгом, от которого сводило зубы. Несколько жрецов вовсе перестали существовать — их тела рассыпались ледяной пылью. Другим срезало руки, плечи, ноги — конечности отлетали, рассыпаясь.

Но, к сожалению, зацепило не всех.

Оставшиеся быстро оценили угрозу. Никакой паники, никакого хаоса. Они стремительно разошлись в стороны, плавно и жутко организованно, словно вода, обтекающая камень. Взрыв зацепил центральный нарост — тот самый мерзкий бугристый ком, и бурое месиво плеснуло во все стороны, обдав жрецов липкой слизью, сделав их вид еще более устрашающим. В воздухе запахло чем-то кислым, теплым и совершенно неуместным в этом ледяном мире.

Краем глаза я заметил Сашу.

Он проскользнул в зал незаметно и двигался удивительно быстро для своей комплекции, вероятно на чистом адреналине. Посох в его руках стремительно выписывал витиеватый рисунок. В воздухе появились тонкие светящиеся линии, и там, где они замыкались, под его ногами возникала хлипкая на вид конструкция — узкие ледяные ступени, вытягивающиеся вверх, как хрупкий прозрачный мост.

И тут в меня полетел розовый кристалл, заставив сосредоточиться на своей задаче.

Я успел дернуться в сторону. Он пролетел мимо щеки, и в следующую секунду с грохотом взорвался за спиной, осыпав меня ледяной крошкой. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Розовые.

Четверо более высоких жрецов стояли чуть поодаль. Их чешуя отливала грязно-розовым цветом, резко контрастируя с остальной ледяной бледностью. В их руках не было мечей, но над ладонями уже формировались новые подозрительно светящиеся кристаллы.

— Вот же черт… — выдохнул я.

И начал швырять кубики один за другим.

Зал превратился в филиал ада.

Взрывы гремели почти без пауз. Где-то вспыхивал ослепительный свет, где-то из воздуха вырастали копья, иглы, рваные кристаллические грозди. Ледяные тела разлетались, трескались, падали. Осколки скрежетали под ногами. Я метался между вспышками, стараясь держать дистанцию, чувствуя, как холод прожигает легкие с каждым вдохом.

Некоторые кубики срабатывали идеально — жрецы буквально разрывались на части. Другие давали сбой, вспыхивая безобидным светом. Один вообще тихо шлепнулся на пол и… погас. Я мысленно выругался, отскакивая от очередного кристалла.

Они все равно приближались. Медленно и неотвратимо.

Когда я на автомате сунул руку в карман и нащупал пустоту, внутри что-то неприятно сжалось.

Кубиков больше не было.

Зато осталось семеро жрецов.

Четверо розовых и трое обычных. Все потрепанные, с трещинами, сколами, но вполне боеспособные. И подошли они уже слишком близко.

Я вскинул ружье.

Два выстрела в упор слились в один оглушительный удар. Ближайшего жреца разорвало, его грудь взорвалась облаком ледяной пыли.

Вот только перезарядить я не успел, пришлось отбиваться от уже однорукого, но все еще на удивление активного гуманоида. Удар меча был чудовищным, все, что я успел, так это подставить ружье. Ледяное лезвие остановилось, но ствол жалобно хрустнул, давая понять, что рассчитывать на огнестрел больше нельзя.

— Вот же ж… — прошипел я, отбрасывая обломки столь полюбившегося мне оружия.

Пришлось колдовать.

Теперь я хоть и понимал принципы и чувствовал структуру, но… на это требовалось время. А его у меня не было.

Я плюнул на аккуратность и безопасность.

Плетения срывались из рук рваными вспышками. Простейшие импульсы, удары, резкие выбросы энергии. Что-то успевало обрести форму, долетая до жрецов, что-то рассыпалось искрами прямо в воздухе… Магия вокруг меня сходила с ума.

Но дистанцию разорвать удалось.

Я крутился волчком, уходил от ударов, едва успевая уворачиваться от розовых кристаллов. Ставить щиты даже не пытался, прошлая стычка показала их совершенную бесполезность, а любая ошибка сейчас могла привести к очередному концу моей интересной жизни.

И вдруг… Свет.

Ослепляющая, невыносимая вспышка ударила по глазам. Мир исчез в белизне. Я на секунду потерял ориентацию и оступился, едва не упав.

Проморгавшись, я увидел Сашу. Жрецы, кстати, тоже его заметили. Так мы и замерли, глядя на моего друга, у которого что-то явно пошло не по плану.

Стоя на вершине своей ледяной конструкции высоко над залом, он пытался отлепить руку от парящего в воздухе кристалла. Да, именно так! Уперевшись одной ногой в кристалл и обхватив левой рукой запястье правой, Саня активно дергался, стараясь оторвать от него ладонь. При этом пульсирующий голубой свет активно впитывался в него, растекаясь жидким сиянием по телу.

Несколько мгновений мы нашей неожиданной компанией наблюдали за этим удивительным зрелищем, а затем… артефакт сорвался. Падение показалось бесконечным. Затем раздался грохот. Огромный кристалл ударился о бурый пол и разлетелся на тысячи мелких осколков, рассыпавшихся ледяным дождем.

Саша, неловко пошатнувшись на собственном ледяном мосту, к счастью, смог удержать равновесие и не полететь следом. Его кожа — там, где я мог видеть, — покрылась тонкими светло-голубыми прожилками, источающими ровный холодный свет.

Пока я переваривал увиденное, жрецы уже сориентировались и бросились к нему.

— САНЯ, ВАЛИМ! — заорал я, срывая голос.

Но было поздно. Они почти достигли его. Мечи взметнулись вверх. Время словно замедлилось. Я видел каждую деталь — как поднимаются клинки, как напрягаются их огромные руки.

Саша вскинул посох за мгновение до возможного конца. Меня вновь ослепила вспышка света, вынудив на мгновение прикрыть глаза рукой. Когда свет угас, все уже кончилось. Жрецы замерли в нелепых позах, покрытые толстым слоем прозрачного льда. Кто-то так и остался с поднятым мечом, кто-то в шаге от удара, кто-то застыл в прыжке в нескольких сантиметрах от Санька. Ни движения. Ни звука.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как кровь грохочет в висках. Саша же медленно опустил посох, не отрывая взгляда от своих мерно светящихся рук.

— Да ну на… — непроизвольно выругался я.

И в наступившей тишине слова прозвучали слишком громко.

Глава 6. Живой мир

Первым от ступора отошел я.

Тишина в зале была такой плотной, что казалась материальной. Ледяные фигуры жрецов застыли в нелепых, оборванных движениях — мечи подняты, руки вытянуты, чешуйчатые тела искрятся в голубоватом полумраке. Только бурый нарост в центре продолжал медленно пульсировать, словно ничего не произошло. Кажется, даже последствия учиненного мной взрыва его не особо беспокоили.

— Саня, пора валить!

Мой голос прозвучал хрипло и как-то жалко после всей этой бойни. Ответа не последовало.

Саша неподвижно стоял на вершине своей кристаллической конструкции, опустив посох. Светло-голубые прожилки под кожей горели ровно, даже красиво, но определенно пугающе.

— Саня?

Никакой реакции.

Меня неприятно кольнуло под ребрами. Я оглянулся на вход в зал. Темный провал коридора выглядел подозрительно спокойным, но я отчетливо представлял, как в любой момент сюда ворвется сотня-другая жрецов и порубит нас на тонкие ленточки.

— Да чтоб тебя…

Я рванул к ледяному мосту.

Подъем оказался куда менее героическим, чем хотелось бы. Ступени были узкими, гладкими и предательски скользкими. Ноги разъехались уже на первой, ничуть не приблизив меня к вершине.

— Отлично, Сева, просто отлично. Самый эпичный штурм в истории…

Пришлось опуститься на четвереньки. Ладони тут же обожгло холодом. Колени скрипнули. Я полз вверх, цепляясь за ребра ледяных граней, периодически съезжая назад и непрестанно ругаясь.

— Ну конечно… Верховный Хранитель… — бормотал я, в очередной раз чуть не поцеловав конструкцию носом. — Видел бы Великий… ржал бы до слез…

Однако с трудом, на корячках, но я все-таки добрался до верха.

Саша все еще не подавал признаков разумной жизни, скорее походил на восковую скульптуру, замершую не в самой героической позе. Я ухватил его за плечо и тряхнул.

— Эй! Вернись в тело, космонавт!

Никакого эффекта. Я потряс сильнее.

Секунда. Другая.

И вдруг его глаза дернулись. Во взгляд вернулась осмысленность, зрачки расширились так, что голубое свечение почти исчезло.

Он уставился на меня так, словно видел впервые.

— Ты как? — выдохнул я.

Губы у него дрогнули.

— Оно разговаривает со мной.

Холодок пробежал по спине и отнюдь не из-за местного климата.

— Кто оно? — медленно уточнил я.

Саша сглотнул. Вид у него был такой, будто он только что увидел устройство вселенной и ему это не понравилось.

— Нижний астрал.

Он говорил тихо, отрывисто, с каким-то детским ужасом:

— Это не мир, Сева. Это… существо. Огромное. Живое. Мы внутри него.

Пульс в ушах вдруг стал слишком отчетливым.

— И оно… говорит со мной. Благодарит.

В этот момент зал содрогнулся. Словно сама ткань пространства дернулась от боли или пробуждения. Своды пошли волной. Бурая поверхность под ногами резко сжалась.

Я не удержался на ногах. Саша тоже.

И мы покатились вниз.

Ледяная конструкция мгновенно превратилась в идеальную детскую горку из ада. Ступени больно били по ребрам, спине и заднице.

— Ай! Да мать же!.. — вырвалось у меня между ударами. — Чтоб тебя!..

Мы скатились кубарем и с грохотом рухнули на пол, который… сокращался.

Осознал я это не сразу. Сначала только почувствовал, как поверхность под ладонями уходит, сжимается, будто гигантская мышца. Стены тоже медленно двигались. Гора больше не притворялась, она оживала на глазах.

Саша поднялся первым. Лицо — бледное, глаза стеклянные.

— Оно просыпается, — прошептал он.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, рванули к выходу.

Коридоры больше не походили на пещеру. Они двигались. Сжимались. По стенам пробегали волны, словно под полупрозрачной оболочкой перекатывались мышцы. Пол пружинил, иногда резко уходил из-под ног, сбивая шаг. Бежать по этому было все равно что по огромному надувному матрасу, качающемуся на волнах.

Когда же мы, наконец, вылетели наружу, я сначала даже не понял, что именно изменилось.

А затем осознал — изменилось вообще все.

Снежная равнина таяла на глазах. Ледяная корка ломалась, расползалась, превращаясь в густую синюю кашу, которая вязко тянулась за ногами. Ледяные сталагмиты, еще недавно заливавшие пространство холодным голубым светом, один за другим гасли, будто кто-то выключал уличные фонари. Скалы вокруг шли трещинами. Лед плавился, стекал прозрачными ручьями, которые тут же мутнели, смешиваясь с той самой синей жижей.

Темнота сгущалась стремительно. И вместе с ней пришло движение.

Земля — если это вообще можно было так назвать — вздрагивала, медленно перекатывалась волнами. Воздух ощутимо нагревался, и это тепло казалось особенно чуждым в ледяном мире.

Нас заметили сразу.

Жрецы, многоножки, львы — все разом рванули к нам, но Саша остановил их одним коротким взмахом посоха. Толстый прозрачный лед мгновенно сковал фигуры, зафиксировав их в нелепом порыве. Не знаю, что за силу получил мой друг, но подобной мощи я раньше никогда не видел. И это немного пугало.

— Бежим, — выдохнул я.

От спасительного портала нас отделяли километры снежного месива и непрестанно движущейся плоти под ногами. Синяя каша утягивала ноги, чавкала, цеплялась за ботинки. Каждый шаг требовал усилия. Саша подмораживал поверхность, и на секунды под ногами возникала твердая корка, по которой можно было ускориться… чтобы тут же начать скользить, отчаянно балансируя.

Свет вокруг таял. Мир темнел так быстро, что казалось, будто его кто-то стирает. Контуры расплывались, детали исчезали. В какой-то момент стало невозможно понять, где горизонт, где скалы, где вообще хоть какие-то ориентиры.

Саня поднял посох.

Мягкое сияние вырвало нас из тьмы. Свет ложился на пейзаж, и от этого становилось только страшнее. Потому что теперь было видно, как поверхность живет своей жизнью: вздрагивает и медленно сокращается. Как где-то вдалеке огромные ледяные массивы оседают, проваливаются, словно растворяясь. Как из трещин поднимается пар, как исчезает знакомая структура мира.

Это было похоже на пробуждение и смерть одновременно.

Я бежал, задыхаясь, чувствуя, как в груди смешиваются усталость, страх и какое-то странное, иррациональное сожаление. Этот мир пытался нас убить. Этот мир был кошмаром. И все же сейчас, в момент его разрушения, в этом было что-то невероятно трагичное.

Когда впереди наконец вспыхнул контур портала, я сначала даже не поверил. Он казался миражом, игрой света. Но нет. Портал действительно мерцал неровным, рваным свечением, словно держался из последних сил.

Мы почти добежали, когда Саша внезапно остановился. Я по инерции сделал еще несколько шагов и замер, недоуменно обернувшись. Он стоял, тяжело дыша, глядя в темнеющее, содрогающееся пространство.

— Прощай… — тихо произнес Саня с какой-то непередаваемой светлой грустью. Он прощался с прошлым. С годами одиночества. С местом, которое было его тюрьмой и домом.

Я ничего не сказал, лишь подошел и встал рядом, положив руку на его плечо, давая ему время.

Саша благодарно кивнул и, развернувшись, зашагал к порталу. Пришло время уйти навсегда.

Переход оказался неожиданно мягким.

После ледяного ада нижнего астрала мир духов встретил нас чуть ли не ласково. Воздух больше не резал легкие холодом, наоборот, в нем появилась осторожная теплота. Снег под ногами подтаивал, теряя свою стеклянную хрупкость, становясь рыхлым и влажным. Идеально-симметричный лес, в который мы вышли, уже не выглядел мертвой декорацией, на ветвях стремительно проступали почки. В воздухе буквально пахло весной. Настоящей, свежей, с нотками сырой земли и молодой зелени. Даже удивительно, как быстро мир духов избавлялся от чужого влияния.

Мы с Сашей брели молча.

Не потому что не о чем было говорить, а потому что сил не осталось даже на иронию. Тело гудело после безумного забега, мышцы ныли, дыхание все еще не хотело выравниваться. Лес вокруг менялся на глазах: ледяной налет сходил с коры, деревья темнели, насыщались цветом. Где-то в вышине раздался треск, тяжелая снежная шапка сорвалась с ветвей и рассыпалась мокрой пылью.

Чем ближе мы подходили к городу, тем явственнее становилось ощущение жизни.

Ветер, который раньше продирал до костей, теперь гулял между деревьями и нежно трепал волосы. В талых лужах дрожали отражения. Даже свет стал другим — мягче, теплее, будто само пространство выдохнуло.

Мы вышли к окраине города и замерли.

Открывшаяся перед нами картина была настолько неожиданной, что мозг на секунду отказался воспринимать ее всерьез. Ледяные жрецы — те самые, надменные, хладнокровные твари, что еще недавно хозяйничали здесь, как у себя дома, — теперь выглядели откровенно жалко. Их строй рассыпался, движения стали рваными, неуверенными. Ледяная броня трескалась, тускнела, местами и вовсе осыпалась крошкой.

А вокруг них творился форменный праздник возмездия.

Домовые, обычно суетливые и ворчливые, носились по площади с таким азартом, что любой уличный хулиган позавидовал бы. Небольшие, всклокоченные, они ловко подныривали под удары, осыпая жрецов сгустками плотной энергии. Кикиморы, тонкие, растрепанные, с горящими глазами, плели в воздухе искривленные сети, в которые ледяные фигуры с треском влетали, как мухи. Аспиды, переливающиеся темной чешуей, били хвостами, безжалостно отбрасывая противников.

Над всем этим хаосом скользили безликие духи — полупрозрачные силуэты, от которых исходило холодное, давящее сияние. Они не атаковали напрямую, но там, где они проходили, жрецы начинали двигаться еще медленнее, словно вязли в невидимой смоле.

Я даже заметил пару леших. Эти вообще не церемонились. Огромные, тяжелые, они хватали жрецов за конечности и с совершенно будничным видом швыряли их в стены, в мостовые, друг в друга. Один особенно увлекся и использовал оторванную руку противника как импровизированную дубину.

И, что самое поразительное, нечисть действовала слаженно. Не как разрозненная толпа, а как армия, которая слишком долго терпела и наконец получила шанс отыграться. Их магия здесь работала без ограничений. Пространство отзывалось на каждое движение, усиливало удары, подхватывало плетения. Ледяные жрецы пытались отвечать, но это был не их мир, и подпитки энергии из нижнего астрала тоже больше не было.

— Ничего себе… — выдохнул я.

Саша рядом тихо хмыкнул. В его глазах мелькнула усталая, но искренняя усмешка.

— Похоже, мы походя спасли мир духов.

Я еще секунду наблюдал, как особенно злая кикимора с визгом запрыгивает жрецу на спину, а домовой с деловым видом бьет того чем-то, подозрительно напоминающим сковородку из чистой энергии.

— Может, поможем? — пробормотал я скорее по инерции.

Саня покачал головой.

— Они справляются.

И он был прав. Это уже не было сражением. Происходящее больше напоминало зачистку.

Переглянувшись, мы свернули в сторону. Духи действительно справятся сами. Да и усталость навалилась такая, что даже мысль еще об одном сражении вызывала вполне естественно отторжение.

Дорога до следующего портала прошла удивительно спокойно. Даже пустотники, завидев нас издалека, не обратили никакого внимания, продолжив гоняться за стремительно размывающимися в воздухе ледяными «львами». На наших глазах один из них, замерев не в самом удачном месте, провалился в зубастую яму. Что ж, я конечно недолюбливал этот недружелюбный мир, но все равно на душе стало как-то теплее от осознания, что он возвращается в привычное состояние.

Когда впереди задрожал воздух, я даже испытал что-то вроде благодарности. Пространство закручивалось в едва заметную воронку, подрагивающую, как нагретый воздух над асфальтом.

Не раздумывая ни единой лишней секунды, мы шагнули вперед. Очень уж хотелось поскорее вернуться домой.

Переход в родной мир вышел безумно приятным.

Первое, что я почувствовал — магия. Привычная и послушная. Она нежно обволакивала, словно оборачивала в кокон. Второе — тепло. Настоящее живое тепло. После почти двух дней во льдах это показалось настоящим чудом. И как Саня только умудрился продержаться в этом аду целых десять лет?

Мы буквально вывалились в тренировочный зал штаба Хранителей, едва удержавшись на ногах. Правда времени насладиться возвращением нам не дали.

— Стоять!

Голос прозвучал резко, отточенно. Я поднял голову и увидел десяток Хранителей в тактической экипировке, уже рассредоточившихся полукольцом. Посохи смотрели прямо на нас, наконечники светились, воздух ощутимо дрожал от готовых к активации плетений. Саша рядом тихо выдохнул сквозь зубы, и мы синхронно подняли руки.

— Обозначьтесь! — продолжил тот же голос.

Я устало моргнул, чувствуя, как в голове еще гуляет эхо недавних событий.

— Верховный Хранитель, магистр защитной магии, — сказал я максимально ровно. — Всеволод Первый.

Эффект получился… неоднозначный.

Хранители заметно замялись. Кто-то переглянулся, кто-то чуть опустил посох, кто-то, наоборот, сжал его крепче. В воздухе повисло коллективное «чего?». Я уже собирался добавить что-нибудь менее пафосное, когда один из мужчин прищурился, сделал шаг вперед и внимательно всмотрелся в мое лицо, которое, как я подозревал, выглядело сейчас не лучшим образом.

— Сева? — неуверенно произнес он.

Я сфокусировал взгляд, пару секунд тупо пытаясь вспомнить, кто передо мной, и вдруг узнал.

— Леха?.. — хрипло выдал я.

Посох в его руках окончательно опустился.

— Твою ж… — он нервно усмехнулся. — Это реально ты.

Напряжение в зале начало спадать. Посохи один за другим гасли. Кто-то облегченно выдохнул, кто-то тихо выругался.

— У нас была… насыщенная пара дней, — сказал я, опуская руки. — Нам бы с Романом Сергеевичем увидеться.

На этот раз переглядывания стали уже другими — без боевой готовности, но с явным сомнением.

Леха неловко почесал висок.

— Ты не в курсе, что ли? Роман Сергеевич с экспедицией в мир духов ушел. Пока не возвращался. А мы тут на страже, портал караулим. Мало ли кто прорвется все-таки. Да и разрушаться он стал, приходится постоянно поддерживать.

Я медленно повернул голову к Саше. Он в ответ посмотрел на меня. Выражения наших лиц, подозреваю, были одинаковыми.

— Логично, — пробормотал я. — Тогда кто сейчас исполняет обязанности главы?

— Федор Борисович.

Вот тут я не сдержался и усмехнулся.

— Борисыч, значит…

— Ага.

— А где он? У себя или в кабинете главы?

Леха даже фыркнул.

— Естественно у себя. Ты же его знаешь. Он свой кабинет ни на что не променяет.

Мы с Сашей снова переглянулись и одновременно хмыкнули.

— Видимо, он все такой же, — задумчиво сказал он, явно что-то вспоминая.

Хранители расступились, кто-то кивнул, кто-то бросил быстрый, все еще немного ошарашенный взгляд. Но вопросов больше не последовало, и мы спокойно вышли из зала в коридоры штаба.

И вот здесь меня накрыло по-настоящему.

Штаб жил. Бурлил. Дышал. Люди спешили по делам, кто-то нес папки, кто-то артефакты в защитных контейнерах, где-то обсуждали плетения, где-то спорили, где-то смеялись. Знакомый хаос, в котором была своя странная гармония. После мертвых ледяных пространств и всех приключений последних месяцев это выглядело как-то неправдоподобно и совершенно непривычно.

Я краем глаза заметил, что Саша идет рядом и… улыбается.

Глупо, широко, совершенно по-детски. Борода не скрывала этого выражения, наоборот — делала его еще более трогательным.

— Я уже и мечтать перестал, что когда-нибудь смогу сюда вернуться, — тихо признался он.

В голосе прозвучало что-то такое, от чего у меня неприятно кольнуло в груди.

— Подожди немного, — ответил я, усмехнувшись. — Скоро будешь мечтать отсюда сбежать.

В ответ Саня лишь коротко рассмеялся.

Мы свернули в знакомый сектор, без проблем добравшись до нужного кабинета, и остановились перед дверью.

— Ну что, — пробормотал я. — Поехали.

И постучал.

— Войдите!

Голос из-за двери прозвучал привычно — чуть хрипловатый, занятый, без намека на церемонии. Я толкнул дверь и шагнул внутрь. Саша, как тень, скользнул следом.

Кабинет Федора Борисовича не изменился. Все тот же монументальный стол, заваленный бумагами так, что казалось, еще один лист и лавина похоронит владельца под собой. Все те же шкафы с артефактами, аккуратно закрытые защитными полями. И сам Борисыч — ссутулившийся над документами, в очках, которые он надевал исключительно в периоды «тотальной запары».

Он даже не поднял головы.

Ручка в его руке скрипела с такой яростью, будто он не подписывал бумаги, а за что-то мстил им.

— Борисыч, не помешаем? — осторожно спросил я.

Ручка замерла. Мужчина резко вскинул голову. Очки чуть не слетели. Взгляд, сначала раздраженный, стремительно сменился на растерянный, а затем на совершенно недоуменный.

— Сева?..

Я устало улыбнулся.

Он перевел взгляд на Сашу. Скользнул по нему без особого интереса. Никакой реакции не последовало. Не узнал.

— Мимоходом из мира духов, — пояснил я. — Решили воспользоваться вашим порталом. Ну и заодно поздороваться.

Борисыч медленно снял очки и прищурился. Взгляд стал внимательнее. Он оглядел нас уже более осмысленно — грязные с ног до головы, потрепанные, очевидно, что только что из какой-то заварушки.

— Ну… проходите, садитесь, раз пришли, — проворчал он.

Мы с Сашей с благодарностью опустились в гостевые кресла. Борисыч же откинулся на спинку своего стула и устало потер лицо.

— Сразу предупреждаю, — сказал он. — Я взял самоотвод и в ваши разборки с Сергеичем не полезу.

Я удивленно вскинул бровь.

— А ты разве не в курсе?

— В курсе чего? — подозрительно уточнил мужчина.

— Мы уже отделили реальность.

Тишина в кабинете стала практически осязаемой. Глаза Борисыча медленно округлились.

— Как… отделили?..

— Вот так.

— Но… — он замялся. — По всем расчетам ты должен был умереть.

Я не удержался от усмешки.

— Я и умер. Ненадолго.

Саша рядом чуть заметно напрягся, но промолчал.

Борисыч несколько секунд смотрел на меня так, словно пытался решить, шучу я или окончательно сошел с ума.

— Это, Сева… — протянул артефактор, задумчиво почесывая бороду. — Это вообще-то проблема. Нет, то, что ты не умер, это, конечно, радует, но…

Я вздохнул.

— Но?

— Сергеич, — продолжил он уже более собранно, — ушел в другую ветку. Если он добрался до цели, а ты после этого отделил реальность…

Он не договорил. Да и не нужно было.

— Да, — тихо подтвердил я. — Вряд ли он вернется.

Борисыч тяжело выдохнул и раздраженно посмотрел на кипу документов.

— Прекрасно. Значит, мне вот этим всем заниматься теперь до избрания нового главы… — он скривился. — Ненавижу бюрократию. Я артефактами привык заниматься, руками работать, а не вот этим всем.

Мужчина ткнул пальцем в бумаги с таким выражением лица, будто это были его кровные враги.

Тяжело вздохнув, явно пытаясь морально смириться со своей участью, он вновь посмотрел на нас. Его взгляд скользнул к Саше. На этот раз более внимательный.

— А это с тобой кто?

Я широко улыбнулся и совершенно по-мальчишески подмигнул Саньку.

— Федор Борисович… неужели ты не узнал своего лучшего ученика?

Он нахмурился, затем прищурился, встал и подошел ближе. Саша тоже поднялся. И вдруг…

— Да быть того не может…

Глаза расширились. Брови взлетели.

— Сашка? Ты что ли?..

Борисыч резко выпрямился и в следующий момент уже хлопал его по плечам.

— Живой… — выдохнул он, словно не веря своим глазам. — Живой, черт тебя дери…

В голосе прозвучало что-то совсем не кабинетное.

— Что ж с тобой случилось, сынок?..

И, не дожидаясь ответа, он крепко, по-отечески обнял его. Саша сначала замер, но все же неловко и неуверенно обнял старого учителя в ответ.

— Я все расскажу, Федор Борисович… — тихо пообещал он. — Обязательно. Но чуть позже.

— Расскажешь, — пробормотал Борисыч. — Никуда не денешься.

Мы снова уселись. Атмосфера в кабинете изменилась кардинально. Исчезла сухая рабочая напряженность, вместо нее появилось что-то теплое, чуть ли не домашнее.

— Чаю? — неожиданно предложил мужчина.

Я покачал головой.

— Спасибо, но нет. Работы еще… выше крыши.

Он понимающе хмыкнул.

— Тогда докладывай.

— Реальность отделили, но ее еще стабилизировать надо. А это… мягко говоря, проблематично. Нужны ключи, столпы мироздания.

Борисыч задумчиво почесал бороду.

— О таком я слышал, но немного. В архивах штаба наверняка что-нибудь найдется. Дам поручение собрать все, что есть. Да и Елена Марковна, думаю, сможет проконсультировать. Хотя, помнится, она говорила, что это не совсем этично… Но не помню почему.

— Ну, про этику говорить уже поздно, выбора у нас все равно нет. В любом случае, буду благодарен за помощь.

Повисла короткая пауза. И тут Саша, до этого сидевший удивительно тихо, осторожно подал голос:

— Федор Борисович… а я… мог бы вернуться?

Борисыч даже моргнул.

— В смысле?

— В штаб. Работать. Кем угодно. Подмастерьем, помощником… хоть на побегушках.

Мужчина всплеснул руками.

— Это даже не обсуждается! Я тебе всегда рад. Оставайся хоть прямо сейчас. Кабинет выделю. Рабочих рук не хватает катастрофически.

Саша растерянно посмотрел на меня. Вопрос в глазах был хоть и беззвучный, но предельно ясный.

— Кому-то действительно надо заняться сбором информации о ключах и астралах, — улыбнулся я. — А у тебя в этих вопросах опыта побольше будет.

Друг медленно кивнул.

— Тем более, — добавил я, — нужно найти информацию, как извлечь из тебя ключ, полученный в нижнем. И понять, не опасны ли твои новые… особенности.

Борисыч резко посерьезнел.

— Вы уже достали ключ? Какие особенности?

— Долгая история. Пусть Саша сам все расскажет раз уж остается, — отмахнулся я. — И, кстати, — кивнул на его руку, — неплохо бы показать это лекарям.

Чернота уже добралась до кисти и приближалась к пальцам, что в свете ламп выглядело особенно тревожно.

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Да… пожалуй.

— Ну что ж, раз все так удачно складывается… оставляю тебя в надежных руках.

— Заглянешь? — прищурился Борисыч.

— На днях, — кивнул я, поднимаясь и коротко пожимая мужчинам руки.

Сделав несколько шагов назад, привычно собрал потоки в заклинание перехода. Пространство послушно дрогнуло.

— Не скучайте, — усмехнулся я, шутливо помахав рукой.

И, замкнув плетение, растворился в воздухе.

Глава 7. Трудности личной жизни

Пространство привычно дрогнуло, перенося меня в коридор нашего «штаба». Заброшенный детдом встретил тишиной, от которой уши сначала даже слегка заложило. Ни голосов, ни шагов, ни привычного ощущения, что за ближайшей дверью кто-то спорит, колдует или роняет что-нибудь тяжелое.

Я недоуменно прошелся по зданию. Заглянул в личные комнаты, в бывшую игровую, в импровизированный кабинет-кухню. Вообще никого.

— Эй?.. — на всякий случай позвал я.

Ответом было только эхо, лениво перекатившееся по пустому коридору.

На кухне меня встретил запах хлеба и чего-то копченого. И тут же предательски заурчал живот. Я остановился, прислонился к косяку и с чувством осознал очевидное: практически два дня без нормальной еды.

— Все, — пробормотал я. — Больше ни шагу в астралы без подготовки. И бутербродов.

Скинув шкуру и грязнущее пальто, все еще изгвазданное бурой слизью нижнего астрала, я на автомате начал собирать себе спасение — хлеб, мясо, сыр, еще хлеб. Бутерброд вышел монументальный, достойный отдельного архитектурного проекта.

Пока жевал, мысленно поблагодарил Сашу. Если бы он не умел добывать нормальную воду из синего снега, мы бы в нижнем совсем загнулись. Запил свой кулинарный шедевр прямо из чайника, все равно никто не видит, а кружку еще мыть придется…

Горячий душ казался идеей почти священной, поэтому долго тянуть с ее воплощением не стал.

Душевая, впрочем, святостью не отличалась. Те же кабинки со сломанными перегородками, тот же потрескавшийся кафель, тот же вечный холод, въевшийся в стены. Я поморщился, раздеваясь.

— Надо переезжать… — вздохнул я. — Серьезно надо.

Привычный взмах руки и ледяная струя стала теплой. Я встал под воду, чувствуя, как вместе с грязью уходит и липкая усталость последних дней. Нижний астрал смывался неохотно, словно не желая отпускать: мерзкий гнилостный запах и ощущение чужой, слишком живой материи, казалось, въелись под кожу.

Вода шумела ровно, убаюкивающе. Я неторопливо намыливался, смывал пену и вновь намыливался. Желания покидать теплый душ не было совершенно, наоборот, хотелось растянуть этот процесс на пару часов, чтобы уж точно отмыться и согреться.

Но увы, счастье длилось недолго. Моя размеренная водная медитация прервалась громким хлопком двери. Он оказался настолько неожиданным, что я даже не сразу обернулся.

— ВСЕВОЛОД!

А вот голос Ники узнал сразу, и ударил он сильнее любого заклинания.

Она влетела в душевую, как рыжий ураган в коротком платье, и, не сбавляя хода, начала меня отчитывать:

— Ты совсем сдурел?! Ты можешь хоть раз не сбегать?! Мы тут с ума сходим, а он…!

Она говорила быстро, яростно, совершенно не обращая внимания ни на то, что я стою перед ней голый, мокрый и в пене, ни в целом на окружающую обстановку.

Я же смотрел на нее и чувствовал, как внутри расползается теплая, совершенно неуместная радость.

— Я тоже очень соскучился, — с улыбкой ответил я.

Это было ошибкой.

— СОСКУЧИЛСЯ?! — вспыхнула она еще ярче. — Да ты… ты…!

Улыбнувшись еще шире, я шагнул вперед, неожиданно притягивая девушку к себе под струи воды. Ей явно надо было немного охладиться.

— СЕВА!

Платье мгновенно потемнело, прилипло к коже. Волосы, еще секунду назад аккуратные, тяжелыми мокрыми прядями рассыпались по плечам. Она возмущенно зашипела, пытаясь вырваться.

— Ты совсем…!

Договорить я ей не дал, обняв так крепко, словно для меня не осталось в этом мире никого и ничего, кроме нее, ни смерти, ни астралов, ни ключей. А потом поцеловал.

Сначала она дернулась — скорее по привычке, чем всерьез. Но все же замерла и ответила. Вода шумела вокруг, скатывалась по ее лицу, по ресницам, по губам. Мир сжался до тепла ее кожи, до знакомого запаха, до этого упрямого, живого присутствия рядом.

Поцелуй был не вспышкой, а медленным, глубоким возвращением. Словно после долгого холода наконец нашлось место, где можно дышать. Ее пальцы сначала уперлись мне в грудь, затем незаметно сжались. Напряжение растворялось, уступая чему-то тихому и очень хрупкому.

Когда девушка все же отстранилась, дыхание у нее заметно сбилось, но взгляд оставался сердитым, хоть и немного потеплел.

— Ты идиот, — выдохнула она.

— Знаю, — кивнул я, усмехнувшись, и чуть тише добавил: — Выйдешь за меня?

Ника недоуменно моргнула и смерила меня тяжелым взглядом.

— По документам мы и так женаты.

Я невинно пожал плечами.

— Сделаем красивую свадьбу.

— Ага. Разбежалась, — сказала она, отступая на шаг. — Дважды на одни и те же грабли я не наступлю.

Резкий взмах руки и мокрое платье стало сухим, а волосы мгновенно рассыпались идеально уложенной волной. Она посмотрела на меня с подозрительно хитрой усмешкой. Я только успел понять, что сейчас будет что-то нехорошее, как мое плетение подогрева с тихим хлопком рассыпалось.

И в следующую секунду меня окатило ледяной водой.

— НИКА-А!

Я выскочил из кабинки, задыхаясь от холода и возмущения. Она же смеялась — легко, звонко, совершенно безжалостно.

— Добро пожаловать домой, Хранитель.

И, все еще смеясь, вышла, оставив меня мокрого, дрожащего и почему-то абсолютно счастливого.

После душа мир показался вполне терпимым. Тело наконец перестало дрожать от пронизывающего холода нижнего астрала, кожа больше не горела от ледяной воды, а чистый спортивный костюм ощущался чем-то поистине роскошным. Смешно, но иногда счастье — это сухая одежда и отсутствие на тебе бурой мерзкой слизи.

Я толкнул дверь в бывший кабинет директора.

Когда-то здесь сидел человек с выражением извечной строгости, который вершил судьбы детей и подписывал приказы. Теперь же комната жила двойной жизнью: наполовину кухня, наполовину штаб. В центре расположился длинный стол из нескольких учебных парт, заваленный кружками, распечатками, какими-то схемами и недоеденным печеньем. На стене висела старая доска, испещренная формулами, стрелками и моим кривоватым почерком. У окна — затертый диван. В углу тихо урчал электрический чайник, а над всем этим витал запах кофе, бумаги и легкого бардака. Из общей атмосферы бомжатника выбивалась только здоровенная плазма и крутая кофемашина. Еще выбивалась бы Марфуша, но я никак не удосуживался узнать у Ники, куда она ее все-таки дела… Не то чтобы я сильно скучал, скорее просто интересно.

— Всем привет, — бодро поздоровался я.

Пять лиц одновременно повернулись ко мне. И выражение у этих лиц было… коллективно осуждающее.

— Вообще-то, — первой заговорила Ася, скрестив руки на груди, — мы команда.

— И сбегать, никого не предупредив, — подхватила Настя, — это, мягко говоря, не очень.

Жека демонстративно закивал:

— Не, ну серьезно, Сев. Мы тут, значит, переживаем, нервничаем, строим трагические версии…

Я молча поднял руку и ткнул пальцем в доску, на которой все еще красовалась моя «записка».

Повисла пауза. Настя прищурилась.

— Это не предупреждение, — прошипела она. — Это издевательство.

— Я честно указал намерения, — невинно возразил я. — Юридически безупречно.

Ника фыркнула так выразительно, что можно было не продолжать.

— А где Саша? — спросила Ася уже серьезнее.

— На базе Хранителей. С Борисычем. Информацию по ключам собирает.

Девушка кивнула:

— Мы, кстати, тоже начали.

И тут Жека не выдержал. Он откинулся на диване, всплеснув руками, и выдал в своей фирменной манере:

— Так, все, хватит вот этого вежливого хождения вокруг да около. Мне, как человеку простому, приземленному и любопытному, интересно: ключ вы в итоге достали или как?

Я невольно усмехнулся. Иногда его непосредственность действовала лучше любого антистрессового зелья.

— Достали.

В комнате сразу стало тише.

— И?.. — осторожно уточнила Настя.

— Он у Саши. Точнее… — я сделал небольшую паузу. — В Саше.

Выражения лиц оказались бесценны.

— В смысле «в Саше»? — недоуменно моргнула Ника.

Альтаир тяжело вздохнул, словно человек, которому снова приходится быть голосом разума среди эмоциональных смертных.

— Мы же нашли упоминание, — произнес он. — Ключ нельзя просто взять и вынести. Только связав с носителем. Но ненадолго. Слишком мощная структура для человеческой природы.

Ведьма медленно выпрямилась.

— Значит, его нужно как можно скорее извлечь.

Я отрицательно мотнул головой.

— Не сейчас. Судя по тому, как этот ключ воздействовал на нижний астрал… выпускать его отдельно в этом мире — откровенно хреновая идея. Сначала нужны другие ключи. Думаю, так мы сможем… уравновесить их влияние.

Ника недовольно поджала губы, но спорить не стала. Уже прогресс.

Жека почесал затылок.

— А что там вообще было, в этом вашем нижнем?

— Холодно. И мерзко.

Он продолжал выжидающе сверлить меня взглядом, явно ожидая продолжения.

— Очень холодно, — добавил я. — Но после извлечения ключа, станет определенно теплее.

Жека явно собирался продолжить допрос, но я поднял руку.

— Народ… давайте все обсуждения оставим на потом. Я выжат в ноль.

И это была чистейшая правда. Несколько дней беготни, напряжения, а после «смерти» я еще ни разу толком не спал. Организм держался исключительно на упрямстве, магии и привычке игнорировать здравый смысл.

Лица вокруг постепенно смягчились.

— Иди уже, — смилостивилась Ася. — Пока не рухнул прямо здесь.

— Сон — это тоже стратегический ресурс, — философски заметил Альтаир.

Я кивнул, уже развернулся к двери, но на пороге остановился и обернулся.

— Нам бы, кстати, новое место для штаба найти. Нас больше никто не ищет. Сидеть в заброшенном детдоме становится как-то… концептуально странно.

Все переглянулись и солидарно закивали. Матрасы на полу, сквозняки, вечно ломающийся душ и ощущение, что ты живешь внутри постапокалиптической декорации, романтики уже давно не добавляли.

Ника махнула рукой:

— Иди спать. Мы подумаем.

Я улыбнулся и наконец позволил себе спокойно уйти отдыхать.

Матрас встретил меня тихим, практически торжественным скрипом. Я вытянулся на спине, закинул руки за голову и уставился в потолок — серый, с паутиной трещин, сливающихся в какой-то абстрактный узор. Снаружи день еще держался за свою солнечную бодрость, но в комнате царил мягкий полумрак: окно было заколочено кое-как, и свет пробивался внутрь тонкими полосами, как сквозь старые жалюзи. Пылинки в этих лучах медленно плавали, лениво кружились, словно танцуя какой-то неведомый мне медленный танец.

Тело постепенно сдавалось. Сначала перестали ныть плечи, затем отпустило спину, затихли напряженные до предела мышцы ног. Усталость накатывала волнами — не резкими, а медленными и тяжелыми, как теплое одеяло, которым тебя накрывают против твоей воли. Но сон не приходил. Голова, наоборот, оживала, цепляясь за мысли, как за единственное, что еще шевелилось внутри.

Что же делать дальше?

Ключ формы теперь в Саше. Нижний астрал проснулся или начал просыпаться. Реальность отделена, но не стабилизирована. Впереди охота за остальными ключами, и каждый из них — это не просто артефакт, а катастрофа в зачатке. После всего пережитого астралы непроизвольно ощущались чем-то живым и непредсказуемым. Места, куда нельзя заходить неподготовленным. И без припасов, и сменной одежды.

Я прикрыл глаза, но вместо темноты всплыли лица.

Ника — с ее вечной ироничной полуулыбкой и взглядом, в котором упрямство соседствует с заботой. Сколько лет мы друг друга знаем? Полжизни. Даже больше. Любовь к ней давно стала чем-то фоновым, как дыхание — пока не начал задыхаться, не замечаешь.

Ася — спокойная, внимательная, с этим странным сочетанием мягкости и внутренней силы. Человек, который умеет слушать так, что тебе самому становится стыдно за собственные хаотичные мысли.

Настя — огонь, который не затушили катастрофы моей родной реальности. Живая и настоящая. И все усложняющая.

Смешная у меня жизнь, конечно. Верховный Хранитель, а в личной жизни бардак похлеще, чем в штабе.

А ведь впереди… семья.

Слово всплыло неожиданно и застыло в голове. Не как абстракция, а как образ. Дом. Нормальный, а не моя старая хрущевка в заднице мира. Теплый свет. Чашки на кухне. Детский смех. Маленькие шаги по полу.

Мой ребенок.

От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось и тут же разлилось теплым, пугающим счастьем. Страх, ответственность, радость — все сразу, одной волной. Я никогда особо не думал о будущем в таких категориях. Слишком много было работы, решений, которые надо принимать здесь и сейчас. Но теперь будущее перестало быть отвлеченной концепцией. У него появился вполне конкретный образ.

Дверь тихо скрипнула, но я даже не повернул голову.

— Если очередной выговор, — лениво сказал я, — лучше с утра.

В ответ раздался знакомый, немного нерешительный голос:

— Еще не спишь?

Я улыбнулся.

— Нет, Ась, не сплю. Как знал, что кто-нибудь обязательно захочет со мной поболтать.

Она неловко усмехнулась и вошла тише, чем обычно, будто боялась спугнуть не сон, а сам разговор. Подошла, помедлила секунду и аккуратно присела на край матраса рядом.

Несколько мгновений мы молчали. Полосы света от окна ложились на ее волосы, на плечи, на тонкие пальцы, сжатые в замок.

— После того разговора… — начала девушка и чуть заметно запнулась. — Ночного. Мы так и не поговорили толком. А мне кажется, стоит.

Я кивнул, сразу становясь серьезнее. Приподнялся и сел, опершись спиной на холодную стену.

— Да. Надо расставить точки.

Ася вздохнула и, не глядя на меня, сказала:

— Я, наверное, была слишком резкой.

— Тебе не за что извиняться, — мягко перебил я. — И, если уж честно… ты во многом права.

Она коротко кивнула и наконец посмотрела мне в глаза.

— Я вижу, что у вас с Никой что-то изменилось. Неуловимо, но… изменилось. Не знаю почему. Но ты должен знать — ты мне ничем не обязан. Правда. И вообще… вы с ней красивая пара.

Я невесело усмехнулся и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями.

— Ты не знаешь, — сказал я тихо.

Не вопрос — утверждение.

Девушка нахмурилась.

— О чем?

Я провел ладонью по лицу, словно пытался смахнуть усталость, но на самом деле подольше оттягивал свой рассказ, старательно подбирая слова.

— Когда я разорвал книгу судеб, я перенесся на три месяца назад, а дальше меня выкинуло обратно, в исходную точку. И оказалось, что реальность разделилась на разные ветви. В одной я женился на Нике. В другой — встречался с Настей. А третья… это наша с тобой, — Ася медленно кивнула. Я начал издалека, и пока рассказывал то, что она и так знает. — Для меня эти три месяца пролетели за одну ночь, временная линия выправилась. Но для Ники и Насти я все это время был с ними. Жил. Разговаривал. Чем-то занимался. И Ника… в какой-то момент забеременела.

Воцарилась плотная, звенящая тишина.

Глаза Аси медленно округлились от удивления.

— Аа-а… — протянула она, и на лице проступило какое-то комичное озарение. — Так вот почему меня в ее теле постоянно тошнило!

Я не удержался и коротко хмыкнул.

— Да.

Она несколько секунд сидела молча, переваривая услышанное. А затем неожиданно придвинулась ближе и, искренне улыбнувшись, обняла меня и мягко поцеловала в щеку.

— Сев… это же прекрасная новость. Вы с Никой станете замечательными родителями.

— Все не так просто, — грустно усмехнулся я, хотя от реакции теперь уже бывшей жены на душе стало значительно легче.

— Из-за Насти? — понимающе прищурилась она.

— Угу.

Ася тихо фыркнула.

— Бабник ты.

— Не я такой, жизнь такая, — неловко ответил я.

Она улыбнулась.

— А чего ты хочешь сам? Только честно.

Я посмотрел ей в глаза и на этот раз не стал ни шутить, ни увиливать. Обстановка располагала к откровенности, да и Ася заслужила знать правду.

— Я был бы счастлив создать нормальную, крепкую семью. И не смогу оставить ребенка. А Нику… я любил с детства. Несмотря на характер. Или благодаря ему.

Ася медленно, понимающе кивнула.

— С Настей я помогу. Мы с ней все-таки… один человек. Взаимопонимание у нас отличное.

Она поднялась на ноги.

— А вот с Никой тебе придется разбираться самому.

— Справедливо, — кивнул я.

Девушка сделала пару шагов к двери и внезапно обернулась.

— Рада, что мы поговорили. Правда.

И с легкой, доброй иронией добавила:

— Не переживай. Кто как не жена поможет тебе наладить личную жизнь.

Я рассмеялся. Тихо, устало, но уже без прежнего напряжения.

— Спасибо, Ась.

— Спи давай, казанова.

Дверь закрылась.

Я же снова лег на спину и уставился в потолок. В комнате все так же плавали пылинки и все так же лениво пробивался солнечный свет через заколоченные окна. Но внутри стало заметно легче. Потому что именно этого разговора я, кажется, боялся больше всего.

Глава 8. Снова в путь

Раннее утро оказалось неожиданно тихим. Я проснулся без привычного рывка, без панического ощущения, что куда-то надо бежать и кого-то спасать. Просто открыл глаза и несколько секунд лежал, глядя в потолок. Сквозь неплотно заколоченное окно пробивался бледный свет — осторожный, рассеянный, будто день еще не решил, стоит ли ему окончательно начинаться. В комнате было прохладно, но после нижнего астрала этот холод казался каким-то уютным.

Тело ныло.

Не боль даже, скорее тяжелая усталость, которая въелась в мышцы за последние дни. Я медленно выдохнул, провел ладонью по лицу и заставил себя подняться. Сонливость держалась за сознание липко и упрямо, но холодный воздух быстро расставил все по местам.

В душевой, как всегда, царила безрадостная эстетика заброшенного госучреждения. Кран жалобно скрипнул, когда я повернул вентиль, и ледяная вода без всякого сочувствия ударила в ладони. Я тихо зашипел сквозь зубы, но умывался быстро, решительно, позволяя холоду окончательно прогнать остатки сна.

Через пару минут я уже шел по коридору, вытирая лицо полотенцем.

Кухня — бывший кабинет директора — встретила меня мягким гудением кофемашины и каким-то домашним ощущением обжитого хаоса. Кружки, книги, какие-то листы, коробки с провиантом. За столом в одиночестве сидел Альтаир. Он склонился над листком бумаги и что-то вяло записывал, периодически останавливаясь и задумчиво постукивая ручкой по столу.

Я невольно усмехнулся.

— Доброе утро. Ты вообще спишь когда-нибудь?

Он не сразу поднял голову. Сначала дописал строчку, аккуратно отложил ручку и только после этого посмотрел на меня. Взгляд спокойный, чуть усталый, но все такой же внимательный.

— В моем возрасте, Всеволод, — невозмутимо ответил чаровед, — ранние подъемы — это уже не привычка, а протест организма.

Я тихо хмыкнул, подошел к кофемашине и нажал кнопку. Аппарат довольно заурчал, наполняя комнату густым ароматом свежего кофе. Этот запах всегда действовал на меня магически — мир становился немного терпимее, а проблемы начинали казаться менее катастрофичными.

С кружкой в руках я опустился напротив.

— И чем же ты так увлечен с утра пораньше?

Альтаир заметно оживился, будто только и ждал вопроса. Он откинулся на спинку стула — и откуда у нас все-таки появились нормальные стулья? — и чуть подвинул ко мне исписанный лист.

— Ключами. Они полностью меняют известную нам концепцию астралов.

Я приподнял бровь, делая глоток.

— Даже так?

— Раньше астралы считались чем-то вроде пространственных карманов, — начал дракон. — Не дотягивающих до полноценных миров, но при этом стабильных. Малые реальности с собственными законами, экосистемами и обитателями. Мы принимали это как данность.

Он постучал пальцем по листу.

— Но теперь становится очевидно, что астралы формировались под влиянием ключей. И можно предположить, что изначально они были связаны с какими-то мирами. Однако из-за воздействия ключей эти фрагменты реальности стабилизировались и оформились в отдельные прослойки бытия.

Я задумчиво покрутил кружку.

— И если мы извлекаем ключ…

— …структура астрала изменится, — спокойно закончил Альтаир. — Возможно, необратимо. Мы вынимаем из конструкции опорный элемент. Это же невероятно!

Я непроизвольно усмехнулся, наблюдая за его воодушевлением.

— Неужели хочешь взглянуть на это лично?

Его глаза вспыхнули мгновенно. Усталость в них уступила место чистому, совершенно драконьему любопытству.

— Я ученый, Всеволод. Разумеется, хочу. Тем более в далекой юности я, как и многие драконы, бывал в верхнем астрале. Тебе стоит взять меня с собой.

— Аргумент железный, — медленно кивнул я.

— К тому же, — добавил он, — ключ можно вынести только связав его с живым существом.

— Могу связать с собой.

— Можешь. Но ключей впереди еще много. И так или иначе тебе понадобятся носители.

Он выразительно обвел взглядом стол.

— Нас семеро. Как и ключей.

Поморщившись, я с едва прикрытой иронией ответил:

— Ты сейчас тонко намекаешь, что мне придется делиться своей славой спасителя мира и разрушителя астралов?

— Я прямо говорю, — невозмутимо ответил чаровед.

Несколько секунд я молчал, затем сделал большой глоток кофе.

— Ладно. Я подумаю об этом.

Горячий напиток приятно обжег горло, окончательно приводя мысли в порядок.

— А вот идея с верхним астралом мне нравится. Но в этот раз — подготовимся нормально. Провиант, снаряжение, план. Без экспромтов.

— Разумно, — кивнул Альтаир.

— Через пару часов выдвигаемся. Верхний астрал изучен куда лучше нижнего. Теоретически сюрпризов там меньше.

— О, поверь, он сможет тебя удивить, — с подозрительно усмешкой заметил дракон.

Я вполне серьезно кивнул, допил кофе и поднялся. Сила привычно отозвалась на мой зов. Воздух у ладони едва заметно дрогнул, когда нити энергии начали сплетаться в узор пространственного перехода.

— Встречаемся здесь же через несколько часов. Главное, подготовьте побольше еды.

И, шагнув вперед, позволил пространству привычно сомкнуться за спиной.

Переход вывел меня в коридор штаба Хранителей. Каменные стены, ровный свет, знакомый запах бумаги и атмосфера какой-то непрестанной рабочей суеты.

Я шагнул вперед и едва не врезался в Сашу, который как раз выходил из кабинета Борисыча, балансируя с внушительной кипой бумаг, книг и свитков. Мы синхронно дернулись, чудом избежав столкновения. Пачка свитков опасно накренилась.

— О, еще живой! — выдохнул я.

Саня вскинул голову, и его лицо буквально озарилось.

Он выглядел… хорошо. Подозрительно хорошо для человека, который еще недавно стоял посреди рушащегося нижнего астрала. Брюки, рубашка с закатанными рукавами, осмысленный, живой взгляд. И эта почти мальчишеская, непривычная для него радость.

— Сева!

Книги чуть не посыпались на пол, когда он попытался одновременно удержать бумаги и пожать мне руку. Я рассмеялся, перехватил часть ноши, а он, не дав мне толком опомниться, уже толкал меня обратно в кабинет.

— Ты вовремя. Очень вовремя. Там такое…

Кабинет встретил нас привычным хаосом. Федор Борисович сидел за столом, окруженный документами, как полководец на проигранном фронте. Вид у него был сосредоточенный и слегка раздраженный.

— Борисыч, привет, — бросил я на ходу.

Он поднял голову, окинул нас взглядом и хмыкнул.

— Я смотрю, ты работаешь без выходных.

Саша лихорадочно сгружал свою кипу на стол, а я невольно отмечал детали. Закатанные рукава. Черная рука. Чернота стала плотнее, цвет более глубоким. Она уже добралась до пальцев, тонкими темными прожилками уходя к ногтям.

Радость радостью, а это выглядело тревожно.

— Ну, рассказывайте, как у вас тут дела?

Борисыч выразительно развел руками.

— Работаем. По астралам информация какая-никакая есть: хроники, наблюдения, классификации, экспедиционные отчеты. А вот про ключи… — он поморщился, — почти ничего. Пара туманных упоминаний в древних трактатах и все. Даже Елена Марковна ничего нового рассказать толком не смогла. Мы уже начали поднимать архивы, но сам понимаешь, нужно время.

Я кивнул и перевел взгляд на Сашу.

— Как рука?

Его улыбка слегка потускнела.

— Целители пока не понимают, что с ней. После поглощения ключа обычная друидская магия на меня не действует.

Он машинально посмотрел на пальцы.

— А чернота продолжает расползаться.

В кабинете на мгновение стало тише.

— Значит, нам нужно как можно быстрее закончить сбор всех ключей, извлечь из тебя эту гадость и вылечить уже по-человечески.

Саша криво усмехнулся.

— План звучит обнадеживающе.

— Чем могу помочь? — вмешался Борисыч, уже без прежнего раздражения. — Могу выделить отряд, артефакты, оборудование. Все, что требуется, в твоем распоряжении.

Я задумался.

Соблазн был велик. Подготовленные Хранители, ресурсы, поддержка. Но вместе с этим — риск. Астралы не прощают ошибок, особенно чужих.

— Отряд — нет, — наконец решил я. — Я уже привык рассчитывать на свою команду… и на себя.

Борисыч понимающе кивнул.

— А вот с артефактами действительно стоит помочь.

Он прищурился.

— Конкретнее?

— Можешь изготовить двусторонний портал для астралов?

Вопрос повис в воздухе. Федор Борисович откинулся на спинку кресла, задумчиво почесывая бороду.

— Теоретически — возможно. Практически… потребуется время. Стабилизация якорей, настройка резонанса, защита от схлопывания канала и иномирных сущностей…

— Это приоритет, — спокойно перебил я. — Такой портал серьезно ускорит процесс.

Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, затем тяжело вздохнул.

— Ладно. Сделаем. Но быстро не обещаю.

— Главное, чтобы было надежно.

Саша, до этого молча перебирающий бумаги, поднял голову.

— Ты уже знаешь, куда дальше?

— Сегодня мы с Альтаиром отправляемся в верхний.

Борисыч тихо присвистнул.

— Серьезно.

Я усмехнулся и продолжил:

— Так что у вас есть несколько дней. Собирайте все, что найдете по другим астралам и ключам. Любая информация может оказаться жизненно важной. Особенно интересуют схемы переходов, если не получится собрать портал, потому что мои знания ограничиваются нижним и верхним астралом.

Саша кивнул уже совершенно серьезно.

— Понял.

— Береги себя, — тихо сказал я ему, пожимая руку на прощание.

— Ты тоже, — усмехнулся он.

Пожав руку и Борисычу, заранее поблагодарив за помощь, я отступил на шаг. Нити энергии уже отзывались, собираясь в знакомый узор. Воздух привычно дрогнул, свет чуть исказился.

— До скорого, господа, — весело усмехнулся я.

И, не дожидаясь ответной реакции, замкнул контур плетения.

Когда пространство выплюнуло меня обратно в штаб, я сразу окунулся в хаос: девчонки о чем-то громко спорили, параллельно колдуя над едой, Жека таскал какие-то ящики и тоже неустанно чему-то возмущался, Альтаир же активно перебирал какие-то записи и свитки. Воздух был пропитан тревожной деловитостью, той самой, которая появляется перед очередной авантюрой. Я машинально отметил, что за последние недели мы окончательно перестали быть кучкой случайных знакомых и незаметно превратились в нечто вроде полноценного отряда. Небольшого, нервного, но уже вполне функционирующего.

Ника стояла у стола, скрестив руки на груди, и выглядела так, будто мысленно уже кого-то убила. И не раз.

— Я иду с вами, — заявила она без предисловий.

Я даже не удивился. В этом «я иду» было столько упрямой решимости, что поспорить захотелось чисто из спортивного интереса. Тем более правда была на моей стороне.

— Нет, не идешь.

Ее глаза опасно прищурились.

Я вздохнул и, пока разговор не перешел в традиционную фазу угроз, быстро добавил:

— Стабильного двустороннего портала у нас пока нет. Борисыч обещал заняться, но это не сегодня и не завтра. Когда мы будем возвращаться, кто-то должен будет открыть нам дверь с этой стороны. Держать разлом открытым слишком опасно. А кто кроме тебя сможет открыть проход в верхний астрал?

Девушка отвернулась, раздраженно дернув плечом. Я физически ощущал, как в ней борются желание врезать мне чем-нибудь тяжелым и здравый смысл. Последний, к счастью, победил, хоть и явно с минимальным перевесом.

— Ненавижу, когда ты такой, — процедила она.

— Это взаимно.

Пару секунд она еще стояла, напряженная, как натянутая тетива, сверля меня взглядом.

— Ладно. Но если вы там помрете…

— Мы постараемся сделать это максимально эффектно.

Она фыркнула, но в голосе уже не было прежнего накала. Только тревога, тщательно замаскированная под раздражение. А я быстренько ретировался пока она еще чего-нибудь не решила в своей красивой головушке.

В комнате я действовал уже на автомате. Рюкзак, запасные вещи, мелочевка на всякий случай… В этот раз я готовился куда тщательнее. Взгляд зацепился за пальто. Еще пару недель назад оно было практически новым и весьма стильным, теперь же… грязнущая тряпка, безнадежно пропитанная бурой слизью из нижнего астрала. Я скривился. Даже магия здесь явно была бессильна.

— Ну ничего, гардероб стоит обновлять почаще… — тихо пробормотал я сам себе.

Щелчок пальцев и ткань вспыхнула мягким, бездымным огнем, рассыпаясь серым пеплом. Отвратительный запах гнили исчез мгновенно. Вот за такие моменты я и люблю магию.

Толстовка, спортивные штаны, кроссовки. Верхний астрал, насколько я знал, отличался не холодом, а откровенной жарой. Да и побегать там наверняка придется, уж лучше это делать с относительным комфортом.

Собравшись, я вернулся на кухню, где обстановка за столь короткий срок кардинально изменилась и стала какой-то домашней, словно все резко успокоились. Ася и Настя стояли у стола и методично производили бутерброды в промышленных масштабах. Гора еды росла с пугающей скоростью.

— О, это все нам? Мы вроде не планируем там пикник устраивать, — усмехнулся я.

Ася улыбнулась. Настя — нет.

Она вообще демонстративно меня не замечала. Не смотрела, не реагировала, даже ножом резала хлеб с какой-то особенно выразительной холодностью. Я поймал взгляд Аси. Та едва заметно развела руками.

Понятно. Поговорили.

Я только вздохнул.

— Спасибо вам. Думаю, этого вполне достаточно.

Настя продолжила игнорировать сам факт моего существования. Ася кивнула.

Я аккуратно сложил бутерброды и бутылки с водой в рюкзак, который из полупустого мгновенно стал подозрительно тяжелым. В этот момент на кухню вошел Альтаир и вот тут я действительно удивился. Вместо своего извечного классического костюма дракон щеголял в спортивной одежде. Темная толстовка, удобные штаны, кроссовки. Но при этом он все равно умудрился выглядеть так, будто сейчас отправится не в астрал, а читать лекцию о превосходстве древних рас.

— Я готов, — спокойно сообщил дракон.

— Ты… в спортивном? — не удержался я.

— Я же не идиот.

Справедливо. Уж кем-кем, а идиотом древний ящер точно не был. Я кивнул и потуже затянул лямки рюкзака.

Тишина на кухне стала плотнее. Я оглядел всех. Ника — напряженная и явно недовольная. Настя — холодная, с весьма показательной обиженной жесткостью во взгляде. Ася — чуть виноватая. Жека… Жека развалился на диване и беззастенчиво жевал бутерброд. Поймав мой взгляд, он широко улыбнулся и безмятежно помахал рукой.

— Ника, открывай разлом ровно через сутки и максимум на час. Если не появимся в это время, открывай повторно еще через двенадцать часов. И без самодеятельности. Ясненько?

Она серьезно кивнула.

— Поняла.

— Захватите сувениры, — пробубнил Жека с набитым ртом.

Три женских взгляда синхронно прожгли в нем дыру.

Усмехнувшись, я шагнул в центр комнаты и сплел пальцы в сложную фигуру. Заклинание отзывалось тяжело, неохотно, как старый механизм, который редко приводят в действие. Пол под ногами дрогнул и разошелся неказистой, стремительно разрастающейся трещиной. Из разлома сразу же хлынул густой, кроваво-красный туман. Воздух загудел и пространство вокруг неприятно завибрировало.

Я переглянулся с Альтаиром.

— Ну что, встретимся на той стороне?

Он едва заметно улыбнулся и первым шагнул в алую мглу.

Глава 9. Верхний астрал

Я вывалился в верхний астрал на мгновение позже Альтаира и сразу понял, что красиво шагать в переход было откровенно плохим решением. Разлом сменил плоскость и раскрылся прямо в каменной стене, мир дернулся, как если бы кто-то резко сменил декорации, и я, не удержав равновесия, с размаху рухнул лицом в землю. Под щекой хрустнуло, в нос ударил запах горячего камня, а вокруг меня лениво поднялось облако мелкой красной пыли, противной и сухой, словно толченый кирпич.

— Эффектное появление, — донесся сверху насмешливый голос.

Я сплюнул пыль, перевернулся на спину и прищурился. Небо было… неправильным. Слишком ярким и оранжевым, словно мы появились во время масштабного заката.

— Завидуй молча, — пробурчал я, поднимаясь. — Не всем дано входить в историю красиво.

Колени ныли, ладони саднило, во рту скрипел песок. Я отряхнулся и наконец огляделся по-настоящему.

Пустыня.

Она уходила во все стороны, до самого горизонта, который дрожал и плыл в горячем мареве. Земля представляла собой сплошные раскаленные пласты камня, растрескавшиеся, вспученные, словно мир здесь постоянно пытался вздохнуть, но не мог. Между плитами лежала та самая красная, мелкая, как мука, пыль. Вдалеке тянулась горная цепь, зубчатая, рваная, как челюсть какого-то огромного зверя. Горы казались свежими, еще не до конца остывшими после собственного рождения. А за нашими спинами возвышалась массивная скала из красного камня. Что ж, хороший ориентир для возвращения.

А над всем этим великолепием висели три солнца.

Я машинально выругался. Они были разного размера, но одинаково безжалостные, заливающие пространство обжигающим светом. Жара навалилась мгновенно, тяжело, как удар. Воздух дрожал, тек, искажая очертания мира, словно сама реальность плавилась на глазах.

— Мне уже не нравится верхний, — честно признался я.

— Поверь, ты ему тоже не нравишься, — спокойно заметил Альтаир.

Я провел рукой по лбу. Уже вспотел. Отлично.

— Идеи есть?

Дракон хмыкнул, щурясь в сторону горизонта.

— Верхний астрал меняется быстрее, чем ты успеваешь к нему привыкнуть. Через пару часов ты не узнаешь даже это место.

Я скривился.

— В какую сторону тогда идти?

— Пешком? — в его голосе отчетливо прозвучала издевка. — Мы далеко не уйдем. Надо осмотреться сверху.

И прежде, чем я успел уточнить, что именно он предлагает, Альтаир сделал шаг в сторону и начал меняться.

Это всегда выглядело одинаково неправдоподобно.

Фигура дрогнула, потекла, словно плоть и кости на секунду перестали быть твердыми. Воздух вокруг него потемнел, пространство выгнулось, не выдерживая масштаба трансформации. Одежда исчезла в черной дымке, тело стремительно вытянулось, расширилось, разворачиваясь в чудовищную и одновременно величественную форму.

Спустя несколько минут предо мной восседал огромный черный дракон. Его чешуя, казалось, поглощала свет всех трех солнц. Мышцы перекатывались под броней, каждая линия дышала силой, древней и спокойной.

За моей спиной с оглушительным треском схлопнулся разлом, заставив меня вздрогнуть и обернуться. Там уже не было ничего — только дрожащий воздух и обугленный след в камне. Пути назад не было.

— Ну замечательно, — пробормотал я.

Дракон повернул ко мне голову. В золотых глазах плясали насмешливые искры. Он медленно, приглашающе склонился.

— Если свалюсь, я тебя прокляну, — честно пообещал я.

Взбираться на дракона в теории звучит эпически. На практике — это попытки зацепиться за гладкую, теплую, абсолютно неудобную чешую и найти хоть какую-то опору. Ну и тихая, но искренняя паника, конечно. Наконец устроившись у основания его шеи, я изо всех сил вцепился в выступающие пластины.

— Готов? — прогрохотало у меня в голове совершенно неожиданно.

Если бы не мои стальные нервы и превосходное самообладание, то мне бы в срочном порядке понадобились запасные штаны. Я ведь даже не знал, что он способен поддерживать телепатический диалог!

— Нет! — вслух крикнул я.

Альтаир даже не стал комментировать.

Взяв короткий разбег, он оттолкнулся от земли. Крылья распахнулись с глухим, тяжелым хлопком, и мир подо мной внезапно провалился вниз.

Я инстинктивно вжался в чешую. Полет на драконе — это не романтика. Это ужас, восторг и полное отсутствие контроля. Обжигающий ветер ударил в лицо. Тело отчаянно пыталось соскользнуть назад, руки ныли от напряжения. Чешуя была плотной, твердой, и ухватиться толком было не за что. Каждый рывок, каждый взмах крыльев отзывался в позвоночнике.

— Альтаир, я тебя ненавижу!

Ответом мне был довольный драконий смешок.

Мы поднимались все выше. Пустыня под нами разворачивалась в чудовищную, бесконечную картину. Раскаленные равнины, трещины, из которых пробивалось багровое свечение. Где-то внизу медленно двигались массивные силуэты — огромные, четырехногие.

Пепельные быки.

Даже с высоты они выглядели устрашающе. Тела из тлеющего камня и пепла, шаги тяжелые, неторопливые. Вокруг них воздух дрожал сильнее, а земля под копытами казалась размягченной, словно плавилась.

А в высоте, между потоками горячего воздуха, лениво дрейфовали другие создания — огненные медузы. Гигантские, практически прозрачные формы из света и плазмы. Их длинные нити тянулись вниз, медленно колыхаясь. Одна из них плавно опустилась к поверхности, и в том месте, где она коснулась земли, вспыхнул идеально круглый кратер.

Я непроизвольно сглотнул.

— Милое местечко. А ведь где-то еще и незмары…

Дракон лишь сильнее взмахнул крыльями, поднимаясь выше.

Горная цепь впереди стремительно приближалась. Скалы поднимались, ломались, трескались прямо на глазах. Где-то обрушивались целые пласты, где-то наоборот — вырастали новые зубцы. С высоты она уже не казалась хаотичным нагромождением каменных клыков, но чем ближе мы подлетали, тем отчетливее я видел одну странность: повсюду по поверхности скал темнели провалы — десятки, если не сотни.

Очень много. И слишком… неправильные.

— Видишь? — крикнул я, перекрывая ветер. — Справа. Ниже.

Альтаир чуть наклонил крыло, меня опасно повело в сторону, я судорожно вцепился в чешую и выругался, но он уже начал снижаться.

Пещеры не были аккуратными арками или естественными разломами. Они выглядели так, словно кто-то огромный и нетерпеливый выламывал их изнутри: рваные края, острые выступы, стены будто оплавились и тут же застыли. Некоторые входы были узкими и высокими, другие — приплюснутыми, третьи вообще походили на трещины, которые внезапно решили сделать проходами.

Дракон приземлился на выступе чуть выше ряда этих отверстий. Посадка получилась жесткой — крылья ударили по воздуху, тело дернулось, и в следующую секунду меня швырнуло вперед. Я не успел даже достойно проклясть судьбу — скатился по его шее, цепляясь за чешую, и с глухим стуком рухнул на камень.

Больно. Очень.

Красная пыль взметнулась клубами, забилась в нос, в глаза, в рот.

— Ты когда-нибудь научишься приземляться на ноги? — сухо поинтересовался уже человеческий голос.

Я, кашляя, приподнялся на локтях. Альтаир, безупречно спокойный и чистый, стоял рядом, снова приняв в человеческий облик.

— Из нас двоих отвратительно приземляешься именно ты, — прохрипел я, отплевываясь.

Он изогнул бровь.

— Тебе следует что-то сделать с твоей боязнью полетов, — чаровед демонстративно помассировал шею. — Чуть чешую мне не оторвал.

Поднявшись на ноги, я кое-как стряхнул с себя пыль и усмехнулся.

— Ты этого, конечно, не помнишь, но однажды нам с тобой пришлось лететь на самолете. Так что не тебе меня упрекать в боязни полетов.

Альтаир коротко хмыкнул.

— Самолеты — это противоестественная технология.

— Конечно, — кивнул я. — Зато ты очень естественный.

Он предпочел не развивать тему и подошел к краю выступа. Я последовал за ним.

Прямо под нами зиял один из провалов — широкий, рваный, будто кто-то выжег его изнутри и дал камню застыть в причудливых формах. Стены вокруг входа поблескивали. Не камень, скорее застывшее вулканическое стекло. Черное, с багровыми прожилками, словно в толще все еще текла магма.

— Похоже, мы нашли одно из поселений астралостеклянов, — негромко произнес Альтаир.

Я невозмутимо кивнул.

— И кто это такие?

Он медленно повернул ко мне голову.

— Ты вообще не готовился к путешествию в верхний астрал?

— А зачем? — пожал я плечами. — Я же взял с собой ходячую энциклопедию.

На секунду мне показалось, что он меня сейчас столкнет вниз. Альтаир театрально закатил глаза и вздохнул так, будто я представлял собой воплощение всей глупости этого мира.

— Астралостекляны — это условно живые существа из вулканического стекла. Относительно разумные. Можно сказать, аборигены верхнего.

— Условно живые — это как?

— Это значит, что их сложно классифицировать, — сухо ответил дракон. — Они довольно… странные.

— Насколько странные?

Чаровед загадочно усмехнулся.

— Сам скоро узнаешь.

Я снова посмотрел вниз, на зияющий вход.

— Думаешь, они могут знать что-то о ключе?

— Очевидных мест для его поиска здесь нет, — признал Альтаир. — Он может быть где угодно. Но местные иногда видят больше, чем кажется.

— Тогда идем знакомиться.

Спуск оказался отвратительным. Скала под ногами крошилась, острые выступы резали подошвы, воздух дрожал от жара. Я дважды едва не сорвался — в первый раз нога соскользнула по гладкому, будто отполированному участку, а во второй — камень предательски треснул под моим весом. В груди неприятно екнуло, когда я повис на одной руке, чувствуя, как под пальцами медленно осыпается порода.

Альтаир, разумеется, спускался уверенно, будто гравитация для него была исключительно рекомендацией.

— Помощь нужна? — с ухмылкой осведомился он.

— Даже не думай, — процедил я, подтягиваясь и перенося вес.

Наконец мы оказались у входа.

Изнутри тянуло жаром и чем-то еще, совершенно неуловимым. Я шагнул внутрь первым. И мир снова стал другим.

Пещера не была темной. Стены мерцали изнутри, как будто в стеклянной толще застыли крошечные искры. Поверхности изгибались нелогично, без единой ровной линии. Пол то поднимался, то проваливался, образуя плавные, текучие волны, будто мы шли внутри застывшего водоворота.

С потолка свисали длинные стеклянные наросты — не сталактиты, а скорее вытянутые капли, застывшие в момент падения. Внутри этих «капель» мерно переливалась лава, давая тусклый, неровный свет. В глубине коридора пространство искажалось еще сильнее, и меня начало откровенно укачивать.

Каждый шаг отдавался глухим, звенящим эхом. И это эхо звучало… не совсем как отражение наших шагов.

Я замедлился.

— Слышишь?

Альтаир чуть склонил голову.

Где-то впереди, в глубине темного стеклянного лабиринта, раздавался тихий, подозрительный звук. Тонкий треск, будто по стеклянной поверхности медленно ползла трещина.

— Что-то трещит, — пробормотал я, невольно вздрогнув и стараясь не слишком явно коситься по сторонам.

Альтаир даже не замедлил шаг.

— Здесь всегда что-то трещит, — отозвался он спокойно. — Верхний астрал постоянно меняется. Это нормально.

Нормально. Какое замечательное слово для места, где пол под ногами выглядит так, словно его спроектировал безумный архитектор, а построил вдрызг пьяный каменщик.

Мы шли дальше, и с каждым шагом меня начинало укачивать все сильнее. Пространство вокруг теряло остатки здравого смысла. Стены изгибались под невозможными углами, пол плавно переходил в потолок, а потолок — во что-то, что вообще не имело названия. Линии текли, ломались, срастались. Перспектива плясала. Казалось, если смотреть в одну точку слишком долго, можно провалиться в нее и остаться там навсегда.

Голова начала неприятно кружиться, к горлу подкатывала тошнота. Воздух дрожал от жара, от странной плотности этого мира. Каждый вдох давался с усилием, словно я дышал не воздухом, а горячим пыльным туманом.

— Скажи мне, что дальше будет проще, — процедил я сквозь зубы.

— Не скажу, — невозмутимо ответил Альтаир.

Коридор внезапно оборвался. Действительно очень внезапно: только что мы брели по стеклянной пещере и раз — мы уже в зале, словно это не мы пришли куда-то, а пространство вокруг нас расширилось.

Зал оказался небольшим, если судить по ощущениям. Но вот его форма… Я даже остановился. Мозг отчаянно пытался зацепиться хоть за какую-то логику и сдавался. Углы существовали там, где их не могло быть. Плоскости пересекались, не соприкасаясь. Часть пространства будто сворачивалась внутрь себя. Даже смотреть было физически тяжело.

А в центре стоял он — астралостеклян.

Высокий, тонкий, пугающе хрупкий. Конечности — длинные, изломанные, как трещины в стекле. Все тело из темного вулканического стекла, полупрозрачного, с застывшими внутри багровыми прожилками. Голова напоминала вытянутую каплю. И в этой капле, под гладким стеклянным слоем, медленно переливалась лава.

Я застыл, забыв даже о жаре и творящемся вокруг безумстве геометрии.

Существо повернуло голову в нашу сторону. Внутри стеклянной капли лениво сместилось огненное свечение. Оно нас определенно заметило. И сделало нечто совершенно неожиданное.

Астралостеклян резко выгнулся назад, одна его рука описала странную ломаную дугу, вторая дернулась вверх под нелепым углом, а затем он замер в позе, которая выглядела так, будто его сломали в трех местах и аккуратно выставили напоказ.

Я ошарашенно моргнул.

— Это… что?

— Приветствие, — тихо ответил Альтаир.

И, к моему абсолютному ужасу, с тяжелым кряхтением начал повторять движения.

Это выглядело… еще хуже. Я во все глаза уставился на него.

— Да ты издеваешься…

— Повторяй, — процедил он сквозь зубы, не разгибаясь. — Это вежливость.

Я тяжело вздохнул. Затем еще раз.

И неловко, чувствуя себя полным идиотом, попытался воспроизвести эту стеклянную акробатику. Позвоночник протестующе хрустнул, рука ушла куда-то не туда, равновесие едва не подвело.

Астралостеклян смотрел, как мне показалось, с явным любопытством.

Альтаир выпрямился первым и бросил на меня насмешливый взгляд.

— Восхитительно грациозно.

— Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, — мрачно прокряхтел я, — я тебя прибью.

Он великодушно промолчал. А вот астралостеклян, наоборот, заговорил. Его голос звучал так, словно тысячи стеклянных колокольчиков одновременно звенели под водой. Переливчатый, хрупкий, с булькающими нотами. Странный до дрожи.

Но, к моему очередному удивлению, слова оказались вполне различимы… в отличие от смысла этих самых слов.

— Гости редкие пришли? Жар благоволит? Вопросы ищут?

Я моргнул. Мозг на секунду отказался обрабатывать услышанное.

Альтаир же ответил совершенно спокойно. И так же непонятно.

— Несем ответы. Есть святыни в мире пустынь.

Я медленно повернул к нему голову.

Что. Он. Несет.

Астралостеклян чуть наклонился, стеклянные суставы тихо затрещали.

— Святынь нет? Они нужны.

— Особые существуют места, — продолжил Альтаир тем же невозможным тоном.

— Мест особых нет? Все меняется? Все равны?

У меня появилось очень неприятное ощущение, что я начинаю сходить с ума.

Они говорили. Оба. Как будто так и надо.

— Необычное что-нибудь слышали, — утвердил Альтаир.

Астралостеклян замер. Лава в его голове медленно сместилась, вспыхнув чуть ярче.

— Весть была? С востока? Драконы собрались?

Альтаир едва заметно напрягся.

— Собрались.

— У великого каньона? Много крыльев? Строят?

Я окончательно потерял суть происходящего. Почему он спрашивает у нас? Почему отвечает Альтаир? Что тут вообще происходит?!

Верхний астрал внезапно стал казаться еще менее дружелюбным. На мгновение даже вспыхнула ностальгия по нижнему, там хоть было понятно: все враги, бей и беги. А тут…

Альтаир склонил голову. И внезапно снова начал изображать это безумное приветствие, но уже в другой, еще более изломанной вариации.

— Благодарность принимаете? Полезна весть?

Я уже не пытался понять, лишь отстраненно наблюдал.

Астралостеклян медленно выпрямился с характерным треском.

— Путь ясный будет?

— Разумеется, — пробормотал я.

Альтаир резко схватил меня за локоть.

— Идем.

— Подожди, я…

— Идем, — повторил он уже жестче.

И буквально потащил меня к выходу, не давая оглянуться.

— Это действительно странно, — тихо произнес он, когда мы вышли обратно в искаженный коридор. — Драконы редко задерживаются в верхнем надолго. А уж тем более ничего не строят.

Головокружение все еще не отпускало, а от быстрого шага вновь начало мутить.

— И ты хочешь сказать…

— Нам следует навестить моих сородичей, — спокойно закончил он.

Я тяжело выдохнул. Ну, конечно. Куда же без драконов.

Глава 10. Изгнанник

Лететь на спине дракона — занятие, к которому, как ни странно, можно привыкнуть. Я это понял где-то на середине пути, когда перестал вжиматься в чешую так, будто каждую секунду ожидал быть сброшенным в раскаленную бездну. Страх никуда не делся, но притупился, стал фоновым. Я уже чувствовал ритм полета: мощные взмахи крыльев, короткие паузы скольжения, легкие провалы в горячих потоках воздуха.

Под нами тянулся верхний астрал. И он казался поистине бесконечным. Пустыни, пылающие тускло-красным светом, сменялись горными грядами, которые росли и рушились прямо на глазах. Где-то вдали земля вспучивалась, трескалась, и через пару минут на ее месте уже поднимался новый хребет. Пространство жило собственной, тревожной жизнью. Все двигалось, текло, ломалось и собиралось заново.

— Я думал, он меньше, — прокричал я, перекрывая гул ветра.

— Это проективная плоскость, — донесся до меня мысленный отклик Альтаира. — Нельзя достичь края мира.

— Даже не буду пытаться вникнуть, — честно признался я.

Жара давила невыносимо. Встречный поток воздуха не приносил облегчения, он был таким же горячим, как и все вокруг, словно мы летели через гигантскую печь. Пот стекал по спине, футболка противно прилипла к коже.

В какой-то момент я, рискуя жизнью и остатками достоинства, все же ухитрился стянуть толстовку. Сделать это на лету, сидя верхом на драконе, оказалось отдельным испытанием. Я едва не потерял равновесие, зацепился ногой за выступ чешуи, но в итоге справился. Толстовку я намотал на голову, соорудив нечто вроде банданы.

Вскоре на горизонте появилась темная линия, стремительно увеличивающаяся при нашем приближении. Великий каньон предстал перед нами во всей красе. Он был чудовищен по размерам. Гигантская расщелина, уходящая вширь на километры. Края ее терялись где-то за пределами видимости, а в длину она тянулась так далеко, что казалось будто этот разлом делит весь верхний астрал на две половины, как шрам, рассекший тело мира.

И на его краю что-то происходило. Даже с высоты было видно движение — темные силуэты, всплески пыли, взмахи крыльев.

Драконы. Не меньше десятка здоровенных ящеров. Огромные тела опускались к земле, поднимались, снова снижались. В когтях они переносили массивные каменные блоки — грубо вырубленные, но невероятно огромные. Эти блоки укладывались явно по четкой схеме, формируя основание какого-то монументального сооружения.

Альтаир пошел на снижение. В этот раз я был готов. Когда он коснулся земли и пробежал пару метров, я соскользнул со спины — да, неловко, но, к счастью, на ногах удержался.

— Видал? — крикнул я чароведу, чувствуя себя победителем.

Альтаир уже возвращал себе человеческий облик, стремительно уменьшаясь.

— Уже прогресс, — хмыкнул он.

Стоя на краю «строительной площадки», я вдруг осознал, что с воздуха все казалось куда меньше. Основание сооружения вздымалось уже на десяток метров, а каменные блоки были размером с добротный грузовик.

Драконы работали молча. И очень слаженно. Тяжелые камни с глухими ударами один за другим вставали на положенные места, словно ящеры собирали огромный конструктор.

— Это вообще нормально? — тихо спросил я.

Профессор отрицательно качнул головой.

— Нет. Драконы не созданы для созидания. Мы — стихия. Сила. Разрушение, если угодно. Но не строители. Тем более в чужом мире.

Он смотрел на разворачивающееся действо с выражением настороженности и явной тревоги. Происходящее ему совершенно не нравилось.

Мы, не сговариваясь, подошли ближе. Драконы не обращали на нас никакого внимания, словно мы были частью пейзажа. Один из них опустился совсем рядом — огромный, темно-бронзовый, с белыми прожилками на чешуе. Он аккуратно поставил блок, отступил, оценивая результат, и снова взмыл в воздух.

От ударов когтей по камню разносился низкий гул. Земля под ногами вибрировала. В воздухе висела густая пыль, навязчиво забивающая нос.

— Они даже не смотрят на нас, — пробормотал я, заматывая лицо рукавом толстовки на манер защитной маски.

— И это пугает меня больше всего, — отозвался Альтаир. — С нашим-то любопытством…

Мы подошли к самому краю каньона. Я осторожно глянул вниз и непроизвольно отступил на полшага назад. Глубина была устрашающей. Стены обрыва уходили отвесно вниз, испещренные трещинами и уступами, а где-то далеко, на самом дне, клубился красноватый туман.

И там тоже были драконы.

Они казались мельче из-за расстояния между нами, но все равно были отчетливо различимы. Ящеры работали, выламывая каменные пласты из стен каньона. Огромные глыбы с грохотом отделялись и поднимались вверх в когтях крылатых фигур.

— Да что за чертовщина здесь происходит… — произнес чаровед глухо.

— Может, спустимся и вы… пообщаетесь? — предложил я.

Альтаир задумчиво кивнул, не отрывая взгляда от глубины.

— Да, — решительно согласился он. — Надо разобраться.

— Левитация?

— Обычная не выдержит, — мотнул головой профессор. — Здесь сильные восходящие потоки. Сорвемся и собирать будет нечего.

Тут он, конечно, прав: стоит перестраховаться.

Мы отошли от края чуть в сторону, чтобы не маячить на фоне неба. Магия верхнего астрала отзывалась сухим, колючим ощущением под кожей. Это был не тот раздел, которым балуются студенты на практикумах (хотя у Альтаира, насколько я помню, вполне себе балуются, причем даже первокурсники). Любая ошибка и тогда нас не то что не соберут, даже собирать нечего будет.

Я выдохнул, сосредоточился и начал плести структуру — громоздкую, устойчивую, рассчитанную на вертикальное движение. Никакой красоты, чистая техника: удержание веса, компенсация порывов, страховочный контур на случай срыва. Альтаир работал рядом, его плетение было точнее, жестче, как идеально выверенный чертеж. Все-таки тысячи лет в этой магии практикуется, аж зависть берет.

Закончив с подготовкой, мы переглянулись.

— Без глупостей, — подозрительно серьезно предупредил Альтаир.

— Я само воплощение здравомыслия! — вполне резонно отреагировал я и отпустил заклинание, шагнув в бездну.

Магия мягко подхватила тело. Не падение — контролируемое снижение. Воздух бил в лицо горячими волнами, снизу тянуло жаром и пылью. Порывы ветра настойчиво пытались сбить меня в сторону, и приходилось постоянно усиливать контур, выравнивая траекторию. Сложно даже вспомнить, когда я в последний раз был настолько сосредоточен, но бездна под ногами обязывала.

Стена каньона медленно проплывала мимо. Трещины, прожилки, оплавленные участки породы, словно разлом когда-то активно поливали огнем. Чем ниже мы спускались, тем громче становился грохот. Драконы работали без остановки.

Дно встретило нас жестко. Я коснулся камня и сразу же усилил заклинание, гася остаточную инерцию. Пыль поднялась столбом, пробиваясь даже сквозь плотную ткань толстовки к дыхательным путям и вызывая судорожный кашель.

Вблизи драконы производили совсем иное впечатление. Огромные ящеры облепили каньон и своими здоровенными когтями сосредоточенно выламывали из стен целые пласты камня, явно помогая себе магией. Глыбы падали вниз и их тут же подхватывали другие, унося наверх.

Ни один не посмотрел в нашу сторону.

Альтаир шагнул вперед и громко заговорил на драконьем. Голос его стал ниже, глубже, в нем появилась та самая гортанная вибрация, которую я однажды уже слышал. Сложный язык, явно не предназначенный для людей.

Ближайший к нам дракон продолжал работать, не обращая внимания на сородича. Альтаир повторил еще громче. Потом обратился к другому. Дальше к третьему…

Ничего. Они не только не отвечали — они его вообще не замечали.

Я наблюдал за этим с нарастающим ощущением неправильности происходящего. Игнорировать дракона — это не то же самое, что игнорировать человека. Они чувствуют друг друга на уровне, который мне даже объяснить сложно. А тут никакой реакции.

Наконец Альтаир замолчал.

— Они не откликаются, — произнес он мрачно. — Совсем.

— Может, слишком заняты? Увлеклись работой, не хотят отвлекаться…

Чаровед посмотрел на меня так, что я сам понял, насколько глупо это прозвучало.

Пока он предпринимал еще одну безуспешную попытку разговорить особенно массивного темного дракона, я оглядел стены внимательнее. Чуть выше уровня дна, в стороне от основной выработки, виднелась пещера. В окружающем хаосе она выглядела вызывающе аккуратной. Ровная дуга входа, гладкие края, никаких случайных сколов.

— Альтаир, — окликнул я друга. — Смотри-ка.

Мужчина проследил за моим взглядом и нахмурился.

— Слишком правильная, — произнес он.

— И я о том.

Вновь пришлось прибегнуть к магии верхнего астрала. Восходящие потоки мешали, сбивали траекторию, но на короткой дистанции это оказалось вполне терпимо. Мы аккуратно усилили левитацию и, не торопясь, поднялись к входу. Я первым коснулся края пещеры, подтянулся и забрался внутрь.

Здесь было тише. Гул снаружи доносился глухо, будто через толщу воды. Пещера явно была искусственной. Своды обработаны, стены выровнены. Красный камень, местами отполированный до матового блеска, мягко светился, освещая проход ровным розовым светом. Я провел ладонью по поверхности — чувствовалась магия, аккуратная и продуманная. Никакой грубой силы, все сделано на совесть.

На стенах тянулись символы древнего драконьего языка. Не хаотичные царапины, а ровные строки, планомерно выведенные когтями. Некоторые знаки я уже видел раньше — в старых записях Альтаира, в манускриптах и древних свитках. Драконья письменность не была тайной, но учить ее… сущее мученье. Я когда-то пытался, но сдался практически сразу. Не способен нормальный человеческий мозг уразуметь подобное.

Мы переглянулись. Без лишних слов я сформировал заготовку боевого плетения и оставил ее висеть над ладонью — неактивированную, но готовую. Альтаир сделал то же самое, причем его заклинание выглядело куда серьезнее моего.

— Если это чье-то жилище, — тихо сказал я, — хозяин вряд ли обрадуется гостям.

— Если это чье-то жилище, — ответил он, — мы обязаны встретиться с этим хозяином. И не важно обрадуется он или нет.

Мы двинулись вглубь. Пещера уходила дальше, постепенно сужаясь. Символов становилось больше, они переплетались, образовывали целые фрагменты текста. Воздух был сухим и теплым, с легким запахом перегретого камня.

Снаружи драконы продолжали ломать каньон. А внутри кто-то явно готовился к чему-то большему.

Мы шли осторожно, не торопясь, внимательно осматривая каждый поворот. Пещера постепенно разветвлялась, и вскоре стало предельно ясно — это не обычный тоннель с символами на стенах, это целый подземный комплекс.

Первое ответвление вывело нас в просторное помещение, от вида которого я невольно замер. Комната была вытесана грубо, но продуманно: длинная, вытянутая, с ровным полом и аккуратными нишами, вероятно заменяющими шкафы. А вдоль одной из стен тянулись каменные лежаки — одинаковые, выстроенные в ряд, как в казарме. На каждом лежала подстилка, поверх нее матрас, а сверху аккуратно сложенное постельное белье.

— Ты тоже это видишь? — тихо спросил я.

— К сожалению, да, — хмуро ответил Альтаир.

У изножья каждого ложа стояли каменные сундуки. У дальней стены — длинный стол и несколько тяжелых стульев. Все из камня, но обработано так, что формы были плавными, без грубых углов. Здесь явно жили. Причем не один день.

— Похоже на казарму, — пробормотал я. — Только слишком уютную для верхнего астрала… и правильную.

Альтаир ничего не ответил, но я чувствовал, как он напрягся еще сильнее.

Следующая комната была меньше, зато обставлена куда основательнее. Каменная кровать — широкая, с высоким изголовьем, украшенным резьбой. Матрас толще, покрывало темное и плотное. У стены — массивный стол, на нем аккуратно разложены какие-то свитки и инструменты, рядом каменный шкаф с дверцами, даже с подобием петель. А чуть дальше большое кресло, в котором можно было при желании вполне удобно разлечься.

— Похоже комната начальника, — констатировал я.

— Хозяина, — коротко поправил Альтаир.

Он подошел к столу, провел пальцами по поверхности. Пыли почти не было. Здесь пользовались вещами и явно недавно.

Я обернулся и заметил возле кровати еще один узкий, неприметный проход. Он вел в помещение, от которого я окончательно перестал понимать, где нахожусь. Это была… ванная. Если ее, конечно, можно так назвать. В центре — монументальный каменный бассейн, вырезанный прямо в полу. Вода в нем была чистой, прозрачной, на поверхности едва заметно колыхалась рябь. По краям — широкие каменные бортики, на которых лежали свернутые полотенца. В стене — аккуратные ниши с кувшинами и какими-то флаконами.

Присев на корточки, я коснулся воды. Теплая. Хотя, учитывая внешнюю обстановку и жару, это-то как раз удивительным не было.

— Он тут еще и моется, — пробормотал я. — В верхнем астрале. В каньоне, где драконы ломают гору. Мы точно хотим с ним встретиться?

Альтаир хмуро осматривал стены.

— Вода подведена магией, — сказал он. — Стабильный источник. Явно работа драконов.

Я выпрямился и медленно выдохнул. Чем дальше, тем меньше это походило на стихийное убежище безумца. Это был обжитый дом. Комфортный, продуманный, можно сказать роскошный по меркам мира, где сама геометрия норовит расползтись.

— Ладно, беру свои слова назад. Я определенно хочу познакомиться с этим архитектором, — сказал я. — Очень хочу.

— Осторожнее с желаниями, — сухо заметил чаровед, — им свойственно сбываться.

Мы пошли дальше. Коридор расширился и вывел нас в небольшой зал, заставленный длинными каменными столами и скамьями. Поверхности были гладкими, как будто отполированными. На одном из столов стояли кувшины, чаши, даже что-то вроде подносов. Трапезная. Причем рассчитанная явно не на одного человека.

— Похоже, он здесь не один живет, — тихо сказал я.

— Думаю, это для драконов, — ответил Альтаир. — Что-то вроде столовой. Нам, знаешь ли, тоже есть надо.

Мы прошли зал и свернули в следующее ответвление. И вот тут я окончательно понял, что реальность решила надо мной поиздеваться.

Комната отдыха.

Пол был практически полностью скрыт под мягкими перинами и подушками. Ткани плотные, яркие, с узорами, явно не случайные лоскуты. Вдоль стен расположились низкие столики, на которых стояли чаши, какие-то сладости и фрукты. А в воздухе висел густой дым — сладковатый, с горькой нотой, плотный настолько, что я едва не закашлялся.

Посреди этого великолепия, развалившись на подушках, лежал старец в белоснежных просторных одеждах. Длинная седая борода рассыпалась по груди, лицо испещрено морщинами, но выражение — блаженное. Он с закрытыми глазами втягивал дым из кальяна, сделанного, насколько я мог судить, из вулканического стекла. В полупрозрачной колбе медленно переливалось багровое свечение, будто внутри тлел кусочек лавы.

Я замер. Альтаир рядом тоже остановился. Мы выдохнули одновременно:

— Казимир?!

Мужчина подпрыгнул так, что подушки разлетелись в стороны. Кальян опасно качнулся, едва не опрокинувшись, но Казимир ловко подхватил его, выставил перед собой, словно щит, и уставился на нас расширенными глазами.

Несколько секунд бывший ректор Академии безмолвно таращился, а затем, видимо, поняв, что это не галлюцинация, противно взвизгнул:

— ТЫ?!

У меня внутри что-то неприятно сжалось. Последний раз, когда мы виделись, я собственноручно отправил его в верхний астрал, рассчитывая, что это будет для него приговором.

— Как… — я запнулся. — Как ты вообще здесь выжил?

Казимир моргнул, выпрямился, аккуратно поставил кальян рядом и неожиданно пожал плечами.

— Выживать я умею, — сказал он уже спокойнее. Затем развел руками, будто демонстрируя комнату. — И, как видишь, не просто выживать.

Жест получился каким-то театральным. Мол, смотри, сволочь, как я тут устроился.

— Это ты все построил? — спросил я, чувствуя, как в голове начинает шуметь. — Неужели драконы тебе помогают?

Губы Казимира растянулись в мерзкой улыбке.

— Помогают? — переспросил он. — О нет, Сева. Драконы мне не помогают. Они мне служат.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Служат? — тупо повторил я.

Он нарочито медленно опустился на пол, откинулся на подушки, сцепил пальцы на животе и заговорил, смакуя каждое слово:

— Знаешь, я ведь всегда мечтал стать драконом. Сила, полет, огонь… Казалось, что нет ничего лучше. А потом я понял — зачем становиться драконом, если можно сделать драконов своими? Их сила — моя. Их мощь — инструмент. И при этом я остаюсь собой.

Я резко обернулся к Альтаиру.

— Нет, ну ты слышишь, что он несет?

Альтаир неподвижно стоял рядом и, казалось, происходящее его совсем не волновало. Он вообще не посмотрел на меня. Дракон остекленевшим взором смотрел на Казимира и молчал.

По спине пробежал холодок.

Казимир вдруг расхохотался — громко, истерично, срываясь на визг. Он смеялся так, что у него на глазах выступили слезы. Наконец, вытерев их рукавом, бывший ректор посмотрел на меня почти ласково.

— Альтаир Иванович тебя уже не слышит, — притворно вздохнув, сказал он. — Зато прекрасно слышит меня.

— Что ты сделал? — тихо спросил я.

Казимир слегка наклонил голову и произнес буднично, словно отдавал распоряжение слуге:

— Убей его.

Я даже не успел осмыслить сказанное.

С ладони Альтаира сорвалось заклинание — то самое, заготовленное заранее. Я лишь успел заметить вспышку, плотный сгусток силы, сжатой до предела. Инстинкт сработал быстрее мысли. Вскинув руку, я сплел простейший щит на магии верхнего астрала — грубый, но быстрый.

Удар пришелся в него… и он, не выдержав, лопнул с противным хлюпающим звуком. Заклинание Альтаира, потеряв часть силы, прошло сквозь остатки защиты и ударило меня в грудь. Мир перевернулся. Меня отбросило назад, жестко впечатав в стену. Воздух вышибло из легких, в глазах вспыхнул белый свет.

Я попытался вдохнуть и не смог.

Потолок качнулся и расплылся искрами. Где-то на фоне продолжал смеяться Казимир, а мое сознание стремительно поглощала вязкая тьма.

Глава 11. Самопровозглашенный король мира

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Сначала пришел свет — мягкий, розоватый, неприятно теплый. За ним — жар. Он был повсюду, липкий, обволакивающий, заставляющий дышать чаще, чем хотелось бы. Словно я очнулся в какой-то сауне.

Я попытался открыть глаза полностью и тут же пожалел об этом. Голова отозвалась такой болью, словно кто-то методично работал внутри перфоратором, стараясь выбраться из моей несчастной черепушки. Во рту пересохло, язык прилип к небу. Волосы слиплись от пота и противно липли ко лбу.

Руки, ужасно затекшие за время моего пребывания в бессознательном, оказались разведены в стороны и прикованы к стене. Кандалы плотные, массивные, соединенные толстыми цепями. Металл темный, с едва заметным красноватым отливом. По поверхности шли выгравированные символы — драконьи руны.

Ну, разумеется. Куда ж теперь без драконов.

Осторожно выдохнув, стараясь лишний раз не шевелиться, я попробовал сосредоточиться. Даже в таком состоянии я вполне мог сплести что-нибудь не слишком изящное, но действенное. Уж разорвать цепи-то точно получилось бы, в конце концов, Верховный я или просто погулять вышел.

Я потянулся к магии… Ответом мне стала пустота.

Нет, не совсем пустота — ощущение было, будто я упираюсь в стекло. Магия отзывалась где-то далеко, но перед ней стояла глухая преграда. Я попробовал иначе, потянулся к внутреннему ядру, но и тут что-то было не ладно — энергетические каналы словно превратились в желе, магия не текла, она застыла, не позволяя вытянуть ни малейшего потока.

— Прекрасно, — прохрипел я. — Значит, цепи зачаровали, ироды. Ну ничего, ничего… Это не меня с вами заперли, это вас заперли со мной.

Я попробовал подтянуться и встать. Это оказалось куда сложнее, чем я ожидал. Тело слушалось плохо, ноги подрагивали, руки вообще отказывались подчиняться. С третьей попытки мне удалось выпрямиться, уперевшись спиной в стену. Камень был теплым, почти горячим, касаться его не хотелось, но лучше уж так, чем рухнуть обратно.

Дернув цепи на пробу, я окончательно уверился в бессмысленности моей затеи. Металл был тяжелый и крепкий. Все явно делалось на совесть. Собравшись с мужеством, я резко дернул руку к себе, надеясь выскользнуть из удерживающего браслета. Цепь неприятно звякнула, а руку обожгло резкой болью, кажется, я знатно ободрал кожу на запястье.

Непроизвольно вскрикнув, я выдохнул и осторожно опустился обратно на землю. Все-таки сидя думается лучше. И тошнит поменьше.

Что вообще произошло? Казимир подчинил Альтаира? Как? Когда? Я ведь видел — никаких сложных ритуалов, никаких кругов, ничего, что можно было бы заметить заранее. Только слово — и дракон ударил. И ударил всерьез, не щадя.

Я поморщился, вспомнив тот момент, и голова тут же отозвалась болью. В его заклинании не было сомнений. Не было даже секунды колебания! Как вообще возможно подчинить дракона? И почему меня не добили? Казимир не из тех, кто упустит такой шанс. Разве что решил придушить меня собственноручно. Слишком много вопросов и так мало ответов…

Я медленно оглядел пещеру. Небольшая, без мебели, без удобств. Только стены, пол и я, прикованный к камню. Очень душно. Воздух затхлый и горячий. Пот стекал по лицу и вискам, щипал глаза, одежда мерзко липла к телу. Тошнота подкатывала волнами. Прикрыв глаза, я постарался отогнать подступающий к горлу приступ и переключиться. Надо было сосредоточиться на чем-то кроме моего состояния, сместить фокус внимания.

— Ладно, — пробормотал я, звук собственного голоса действовал успокаивающе. — Посидим. Не в первый раз. Считай бесплатная сауна. Даже с элементами БДСМ. Бывало и хуже.

Хотя, если честно, не так уж часто. Помнится, когда Казимир запер меня в подземелье Академии, я развлекался, разглядывая паука… Интересно в верхнем астрале есть насекомые? Очень хочется верить, что нет. Хотя от компании сейчас не отказался бы…

Время тянулось бесконечно долго. По внутренним ощущениям я провалялся без сознания пару часов, не больше. Но кто знает, как на самом деле. И сколько мне еще предстоит так просидеть…

— Нет, с Казимиром надо определенно что-то решать, он совсем поехал, — проговорил я, стараясь отвлечься хотя бы на разговор с самим собой. Отличный собеседник на самом деле, очень умный и понимающий. — Как же ты выжил, собака бородатая… И как все это провернул? Сволочь…

Постепенно стало чуть легче. Тошнота отступила, голова болела уже не так оглушительно, а только мерзко сдавливало виски. Зато пришел голод. И жажда. Собственно, не удивительно, учитывая, как я основательно пропотел в этой жаре. Невольно вспомнилась та ванная в одной из комнат. Прозрачная поверхность, прохлада… Я облизнул пересохшие губы и поморщился.

Спустя еще пару часов — судя по моим внутренним ощущениям, часов мне, к сожалению, не оставили — я детально изучил противоположную стену, всю до последней трещинки. Сосчитал темные прожилки в камне, нашел пятно, по форме напоминающее карту неизвестного материка, и даже дал ему гордое название — Архипелаг Терпения Всеволода Верховного и Могучего. Терпения, правда, оставалось все меньше.

Окончательно разозлившись, я дернул руки изо всех сил. Металл, разумеется, не поддался. Зато кожа на запястьях лопнула окончательно, и по предплечьям потекли тонкие струйки крови. Благо руки затекли настолько, что боли практически не почувствовал. Тихо выругавшись, я перестал изображать героя и вновь стал ждать. Ну должно же произойти хоть что-то!

Скука, тошнота и жара — удивительно изматывающая комбинация. До одури хотелось воды. Я поймал себя на том, что всерьез размышляю, получится ли лизнуть стену, вдруг там хоть конденсат есть. Это было бы достойным финалом: Верховный Хранитель, погибший в цепях, облизывая стены пещеры в верхнем астрале.

Глупо. Невероятно глупо погибнуть здесь от голода и жажды. Или от рук Казимира. Или, что еще хуже, от руки Альтаира.

От этой мысли стало холоднее, чем от любой воды. Я невольно представил лицо Ники, ее привычный прищур, когда она чем-то недовольна. Нашу возможную семью. И все это останется только в моей голове, потому что я сгнию в какой-то розовой пещере из-за бородатого маразматика.

— Вот уж нет, — прохрипел я, — хрен вам.

Время тянулось. Я несколько раз проваливался в беспокойную дрему, просыпался от того, что шея затекла или цепь неприятно впилась в кожу. Жажда стала болезненной. Губы пересохли, язык словно покрылся сухой корочкой, горло непрестанно першило, видимо из-за вездесущей красной пыли.

Именно в тот момент, когда я всерьез начал размышлять, сколько человек может продержаться без воды в такой жаре, в пещере послышались шаги. В проеме появился Казимир собственной персоной. Вид у него был до отвращения довольный — как у человека, которому удалось идеально исполнить давно задуманный план. За ним, на шаг позади, шел Альтаир с полностью безразличным выражением лица. Ни сомнения, ни злости, ни малейшей искры во взгляде. Ничего.

— О! — радостно всплеснул руками Казимир. — Очнулся все-таки!

Он прошелся по пещере, разглядывая стены, и цокнул языком.

— Апартаменты, конечно, так себе, — заметил бывший ректор задумчиво. — Но, полагаю, тебе надолго и не нужно.

Я исподлобья следил за его мельтешением.

— Почему… я вообще… жив? — пересохший язык ворочался неохотно, причиняя физический дискомфорт, голос получился хриплым и каким-то несчастным.

Казимир остановился напротив, склонил голову набок, словно я задал особенно забавный вопрос.

— Потому что легкой смерти ты не заслужил, — доверительно сообщил он. — Я решил, что тебе будет полезно немного посидеть и подумать. Прочувствовать момент, когда желудок начнет переваривать сам себя. Когда жажда станет важнее гордости. В общем, пока не помрешь от голода или обезвоживания.

Он говорил это почти ласково, явно наслаждаясь моментом.

— Логично, — кивнул я. — Я так… и думал.

Казимир довольно улыбнулся.

— Рад, что мы понимаем друг друга.

— Как ты… выжил… здесь? — каждое слово приходилось с усилием выталкивать из себя.

Мужчина усмехнулся, остановился прямо напротив меня, медленно расправил плечи, выпятил грудь и поправил длинную седую бороду, словно готовился к торжественной речи. В его позе сквозило какое-то комичное стремление показать: теперь он хозяин положения. Розовый свет мягко подсвечивал морщины на его лице, делая его одновременно смешным и зловещим. Где-то внутри колыхнулось совершенно нетипичное для меня презрение.

— Вот об этом, — сказал он с удовольствием, — я с радостью расскажу!

Казимир сцепил руки за спиной и начал расхаживать передо мной, как лектор перед благодарной аудиторией.

— Когда ты, — он ткнул в меня пальцем, — забросил меня в этот безумный мир, я, признаюсь, был близок к отчаянию. Все вокруг — хаос, жар, чудовища. Никакой цивилизации. Никакой логики. Я решил, что это ад. Твой персональный подарок мне и другим «Независимым».

Он горько усмехнулся.

— Это было ужасно. Мы брели по бескрайней пустыне, изнывая от жажды, прямо как ты сейчас. Моим коллегам не повезло, во время одного из привалов мы нарвались на какую-то аномалию, они буквально иссохли на моих глазах. А я выжил. Уж не знаю почему, но судьба благоволила мне.

— Видать, мобильник… у тебя единственного… не разрядился.

— Да, смартфон у меня хороший, я специально брал подороже, чтобы в игры подольше играть. А при чем тут он? — удивился бывший ректор, но тут же взял себя в руки. — Так! Перебивать очень невежливо, Сева. Я все-таки рассказываю, имей совесть выслушать, ведь именно по твоей милости я здесь. На чем я остановился? Ах, да… Оставшись в одиночестве, я, признаться честно, запаниковал. Но мне вновь повезло и вскоре я встретил их…

— Кого?..

— Удивительных существ, — с наслаждением пояснил он. — Словно выточенные из темного стекла. Высокие, тонкие, полупрозрачные, а внутри будто тлеет слабый свет. И знаешь, что самое забавное? Они говорили. Странно, неправильно, но… на русском.

Я невольно напрягся, вспомнив астралостеляна, с которым нам удалось… пообщаться.

— Они были добры, — продолжал Казимир. — Милосердны. И… доверчивы. Не знали, что делать с неожиданным гостем. Посовещались и отвели меня к своему старейшине. Тот оказался куда интереснее остальных. Он мог создавать воду. Пищу. Прямо из воздуха, из этого самого хаоса. Их магия… впечатляла.

Он остановился и улыбнулся, вспоминая.

— Я быстро стал для них… ценным собеседником. Рассказал о других мирах. О людях. О том, как важно иметь сильного правителя. И старейшина заинтересовался.

Я слушал, и внутри медленно складывалась весьма неприятная картина.

— А потом, — Казимир понизил голос, — он показал мне источник их силы. Сердце Тиамат, так они его называли. Я, признаться, понятия не имею, кто такая эта Тиамат, может жена чья-то или любовница, для меня это была обычная расколотая каменюка. Я назвал ее сердцем разлома. Куда точнее, на мой взгляд.

Он развел руки в стороны, показывая размер.

— Огромный такой осколок. Камень, треснувший надвое, а внутри — пульсирующий свет. Они поклонялись ему. Берегли. Но все же позволили мне прикоснуться.

Бывший ректор прикрыл глаза, словно заново переживая момент.

— И вот тогда я понял, что этот адский мир не так уж и враждебен. Он лишь ждал достойного хозяина.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, уже понимая к чему ведет эта история.

— Когда я коснулся артефакта, — продолжал он, — сила хлынула в меня. Этот мир… принял меня. Сделал избранным. Хаос вокруг начал подчиняться. Камень слушался. Воздух менялся по моему желанию. А позже оказалось, что подчиняется не только хаос.

Казимир медленно повернулся к Альтаиру.

— А еще драконы.

В его голосе прозвучало чистое, детское восхищение.

— Достаточно приказать, и эти крылатые ящерицы беспрекословно выполняют мою волю. Строят, ломают, убивают. Все для меня. Ради меня. Я истинный король этого мира. И я приказал возвести великий дворец в мою честь. — Ректор усмехнулся. — А пока они обустроили мне эту уютную пещерку. Временно, разумеется, но вот скоро я…

Казимир продолжал что-то говорить, а у меня мысли пустились в лихорадочный пляс. Сердце Тиамат, говоришь… Это многое объясняет. Саня в нижнем поглотил ключ — и стал тем, кем стал. А здесь Казимир каким-то образом сделал то же самое, только с ключом верхнего астрала. Вот же везучая скотина!

И теперь этот астрал для него — не враждебный мир, а что-то вроде песочницы. Прекрасно. Думай, Сева, думай! Надо срочно что-то делать…

Магию блокируют цепи. Нет, не так. Цепи блокируют не магию, а внутренние и внешние потоки, отрезая возможность взаимодействия привычными способами. Но магия многогранна, не обязательно направлять ее плетениями и чарами, ведь есть разделы куда более древние и могущественные. Я перевел взгляд на правую руку, по предплечью все еще медленно стекали струйки крови.

Магия крови — это не поток. Это я сам.

Подняв голову, я встретился взглядом с Казимиром и криво усмехнулся.

— Знаешь, — прохрипел я, чувствуя, как слова дерут пересохшее горло, — ты всегда был знатным балаболом.

Он прищурился и уже открыл рот, чтобы ответить, но меня это уже не интересовало.

Прикрыв на мгновение глаза, я сосредоточился на боли в запястьях, на тепле собственной крови. И начал читать — тихо, хрипло, на древнем, давно уже мертвом языке:

— Khar en vesh torakai… Maleth siru kha’aran vel… Dros tal’khei maruun… Ithra vel, ithra vel, sa’khar an dor…

Слова резали горло, звучали чужеродно и глухо. Воздух в пещере словно стал гуще.

— Что ты делаешь? — резко спросил Казимир, и в его голосе впервые мелькнула неуверенность.

Кровь на моих предплечьях дрогнула. Тонкие струйки начали медленно тянуться к цепям и обволакивать металл. Темные линии растекались по символам, заполняя вырезанные знаки.

— Vel’khar essun drae… Morath en sil… Rakh ven tor…

Металл тихо зашипел, стремительно покрываясь ржавчиной. И почему это решение не пришло в голову раньше? Страдал тут, сидел…

К сожалению, Казимир все-таки понял, что происходит. Его глаза расширились в ужасе.

— Альтаир! — взвизгнул он. — Добей его!

Цепи задрожали. Ржавчина пошла по ним волной, будто годы коррозии сжались в одно мгновение. Металл покрылся трещинами и рассыпался в бурую пыль.

Я рухнул на пол и из последних сил перекатился в сторону. В то место, где секунду назад было мое тело, ударило заклинание Альтаира. Камень стены оплавился и начал стекать вниз густой, вонючей жижей, наполняя воздух едким запахом.

Что ж, вот теперь можно поговорить нормально.

— Убей его! — продолжал визжать Казимир.

И Альтаир уже двигался. Но на этот раз я был готов. Что ж, это будет даже интересно!

Он выбросил вперед руку, и из его ладони вырвался плотный сгусток силы — не грубый удар, а сложное, многослойное плетение. Я же развернул перед собой щит, на этот раз не импровизированный, а полноценный, с компенсацией и обратной связью.

Сгусток врезался в него с противным чавкающим звуком. Даже думать не хочу, что меня ожидало. Воздух вокруг зазвенел от напряжения, щит прогнулся, но выдержал. Чары дракона распались, рассыпавшись искрами.

— Потанцуем! — с каким-то детским азартом хрипло крикнул я.

Альтаир шагнул в сторону, меняя угол атаки. Его движения были четкими, экономными. Он не выглядел одержимым или безумным — скорее сосредоточенным. Это почему-то злило сильнее всего.

Следующая атака пришла не спереди, а снизу — камень под моими ногами попытался вспучиться, превратиться в зубчатые шипы. Я едва успел среагировать, разорвав плетение на корню. Но тут с потолка сорвался поток огня, сжатого до тонкой спирали.

Я перекатился, огонь прошел в сантиметрах от плеча и врезался в стену, оставив черную оплавленную воронку.

— Он сильнее тебя! — радостно выкрикнул Казимир откуда-то сбоку. — Не сопротивляйся, Сева, умри!

— Заткнись уже, — рявкнул я, отражая очередной удар.

Альтаир действительно был очень силен и гораздо опытнее в чарах верхнего астрала. Его плетения были точнее и экономнее. Мне приходилось тратить больше силы, чтобы компенсировать его изощренность. А я, между прочим, только что валялся в цепях и мечтал о стакане воды.

Пещера начала стремительно терять и без того весьма спорный уют. Камень трескался, розовое свечение мерцало, воздух наполнился озоном и гарью.

Он атаковал снова — веером тонких воздушных лезвий, практически невидимых. Я выставил многослойную защиту, но два лезвия все-таки прорвались и полоснули по плечу. Неглубоко, но неприятно.

— Вот же ящерица! — прошипел я сквозь зубы.

Улучив момент, когда он завершал очередное сложное плетение, я, не мудрствуя, запустил в него самое банальное заклинание оглушения. Простое, как табуретка. Никакой изящности и глубины — чистый импульс с расчетом на то, что он занят и не успеет среагировать.

Разумеется, успел.

Альтаир даже не дернулся. Его ладонь чуть сместилась, и мое заклинание аккуратно ушло в сторону.

Я мысленно уже приготовился к новой серии атак, но тут в стороне раздался короткий, удивленный вскрик, заставив на мгновение повернуться.

Казимир застыл в несуразной позе, словно собирался сказать что-то особенно гадкое, но его неожиданно прервали. В следующий миг он пошатнулся, его глаза закатились, и он, нелепо взмахнув рукавами, рухнул на каменный пол.

Мое оглушающее плетение, идеально отраженное драконом… прилетело аккурат в самопровозглашенного короля верхнего астрала.

В то же мгновение что-то изменилось. Я это почувствовал раньше, чем понял. Мы с Альтаиром замерли одновременно.

Дракон, удивленно хлопая глазами, застыл в атакующей позе с направленной на меня рукой, а вокруг него все еще мерцали остатки боевых плетений. Он медленно перевел взгляд с меня на свою ладонь, на обугленные стены, на распростертого на полу Казимира…

— Э-эм… — недоуменно протянул Альтаир. — И что тут происходит?

Я еще несколько секунд держал щит, на всякий случай, а потом медленно опустил руки, рассеивая плетение, и выдохнул так, словно только что пробежал марафон. Лицо было мокрым от пота. Я провел по нему ладонью и тут же поморщился, размазав по щеке кровь. Ругнувшись, вытер лицо подолом футболки уже аккуратнее.

Руки дрожали. В горле по-прежнему першило. Я опустил взгляд на бессознательного Казимира, и вновь перевел на все еще потерянного дракона.

— С возвращением… друг мой, — хрипло сказал я, одновременно пытаясь отдышаться. — Мне предстоит… многое тебе… рассказать.

Глава 12. Ключ хаоса

Старый заброшенный детдом давно перестал напоминать место, где когда-то звучал детский смех. В центре старого кабинета директора, прямо в полу, зияла неровная трещина, из которой, медленно клубясь, поднимался густой красноватый туман.

Разлом в верхний астрал был открыт уже час.

Ника стояла ближе всех к трещине, скрестив руки на груди. Взгляд ее то и дело метался к часам. Выделенный на возвращение час уже прошел, но ни Севы, ни Альтаира не было.

Настя сидела на краю стола, нервно постукивая пальцами по поверхности. Ася ходила по кухне из угла в угол, стараясь не смотреть в сторону разлома слишком долго. Тревога висела в воздухе осязаемо.

— Может, подождем еще немного? — наконец тихо предложила Ася.

Ника коротко кивнула, не отрывая взгляда от разлома.

— Подождем.

Вновь воцарилась тишина, разбавленная лишь едва различимым шипением тумана и тихим тиканьем часов.

Настя не выдержала первой.

— И когда ты собиралась нам рассказать? — спросила она, стараясь говорить спокойно, но в голосе все равно прозвучала обида.

Ника повернула голову.

— О чем?

— Ты прекрасно знаешь, о чем, — резко ответила девушка.

Ведьма опасно прищурилась.

— А, ты об этом, — она выразительно погладила живот. — Вообще не планировала. Видимо, Сева у нас то еще трепло.

Ася остановилась посреди комнаты.

— Это касается не только тебя, — заметила она осторожно. — И не только его. Нас тоже. Не стоило это скрывать.

— И как именно это вас касается? — сухо спросила Ника.

Настя и Ася переглянулись. Взгляд был коротким, но достаточно красноречивым.

— Вообще-то, — сказала Настя, поджав губы, — у нас с Севой тоже отношения. По крайней мере… были.

Ведьма замерла. Лицо превратилось в безэмоциональную маску.

— Прекрасно, — спокойно отрезала она. — Я на вашего милого Севу вообще не претендую. Забирайте. Хоть по очереди, хоть вместе.

— Ника… — начала Ася.

Но девушка уже шагнула к разлому, одновременно создавая плетение. Красный туман дернулся и втянулся обратно в трещину. Края разлома с тихим хрустом сомкнулись, словно затянувшаяся на глазах рана. Ника развернулась и, не глядя ни на одну из подруг, вышла. Дверь хлопнула так, что со стены посыпалась старая штукатурка.

Настя и Ася выразительно переглянулись, с их взаимопониманием слов не требовалось.

***

Мы с Альтаиром устроились на тех самых мягких перинах, среди подушек и сладковатого дыма, который все еще висел в воздухе, и самозабвенно жевали домашние бутерброды. Иронично, что хозяин комнаты лежал у наших ног, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту и весьма далекий от королевского величия.

Казимир тихо сопел без сознания. Путы были надежные — не только веревки, но и простые, жесткие фиксирующие чары. Без изящества, зато эффективно.

Альтаир смотрел на него долго. Взгляд был тяжелый и задумчивый.

— Мы ведь с ним когда-то дружили, — тихо сказал он, доев последний бутерброд.

Я пожал плечами, в очередной раз прикладываясь к бутылке с водой. Горло все еще саднило.

— Я помню. В моей реальности ты когда-то сказал, что было бы милосерднее, если бы я его убил. Но этот жук извлек пользу даже из верхнего астрала.

— И что теперь с ним делать? — спросил Альтаир, не отрывая взгляда от бывшего друга.

— Надо извлечь из него ключ.

— Каким образом?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Саша в нижнем астрале просто коснулся ключа. По словам Казимира, он сделал то же самое.

Альтаир медленно наклонился, протянул руку и коснулся груди Казимира. Ничего не произошло. Ни всплеска, ни реакции, ни хотя бы намека на скрытую силу.

— Ожидаемо, — пробормотал он. — Можем забрать его с собой. И уже в нашем мире спокойно разберемся.

— С его нынешними силами? — усмехнулся я. — Я не собираюсь тащить в наш мир ходячую катастрофу. Он и здесь уже успел многое наворотить. Будь Казимир не так бездарен, он бы давно перекроил весь верхний астрал под себя.

Альтаир задумчиво кивнул.

— Сила без мозгов — страшная вещь. Тогда можно попробовать забрать ключ грубо.

Я внимательно посмотрел на него.

— Ритуал слияния?

Чаровед спокойно кивнул.

— Я думал об этом, — непроизвольно поморщился я. — Но строить такой ритуал исключительно на магии верхнего астрала… рискованно. Чары слишком нестабильны и хаотичны для сложной конструкции. И, если ты забыл, этот ритуал запрещен конвенцией магов уже лет двести как.

Альтаир отмахнулся.

— И карается смертью, я помню. Но это в нашем мире, а не здесь. И я справлюсь.

Я некоторое время смотрел на него, пытаясь понять, говорит ли сейчас Альтаир как ученый или как любопытный дракон, которому представился шанс провести сложный запретный ритуал.

— Ладно, — выдохнул я наконец. — Даже если что-то пойдет не так, о Казимире горевать не буду.

Мы поднялись, и я придирчиво оглядел комнату отдыха.

— Надо бы перетащить его в место поудобнее.

Альтаир кивнул, схватил Казимира за ногу и без особых усилий потащил его по полу, как мешок с картошкой. Бывший ректор Академии тихо зашуршал по камням, но в бессознательном состоянии протестовать не мог.

Мы вышли в трапезную — просторный зал с массивными каменными столами и скамьями. Я взмахнул рукой, создавая простейшее плетение, и столы с тяжелым скрежетом, поднимая вверх мелкую красную пыль, поползли к стенам, освобождая пространство.

Дракон вытащил Казимира в центр, я же достал из рюкзака мел и, опустившись на карачки, начал рисовать круг.

Руны ложились четко. Простой контур, без излишеств — якорные символы по краю, стабилизирующие связки, две опорные точки, замкнутые на центр. Я методично вычерчивал линии, не торопясь, выравнивая пропорции.

В этот момент Казимир дернулся, глаза его распахнулись в каком-то животном ужасе. Он замычал, дернулся всем телом, пытаясь освободиться. Путы натянулись, но выдержали.

Я бросил быстрый взгляд на друга.

— Ты в норме?

Альтаир прислушался к себе, затем уверенно кивнул.

— Вполне.

Кивнув, я продолжил рисовать, не обращая внимания на потуги нашего пленника. Казимир в панике извивался, яростно мычал, глаза его бегали по залу, задерживаясь на линиях мела, но зачарованные путы держали надежно, не позволяя ни шепота, ни жеста.

— Может, все же выслушаем? — тихо предложил Альтаир, когда я уже заканчивал круг.

— Уже надоела его болтовня, — честно признался я.

Дракон коротко кивнул, не став спорить.

Мы заняли места в двух противоположных опорных точках ритуального круга. Казимир продолжал извиваться в центре, внутри замкнутой геометрии рун. Прикрыв глаза, я начал плести каркас. Магия верхнего астрала отзывалась иначе — не привычными потоками, скорее непослушными вихрями. Она была грубой, текучей и непредсказуемой. Я вытянул из нее четыре более-менее стабильные линии, связал их в кольцо, опустил на руны. Мел вспыхнул тусклым белым светом.

Альтаир сразу подхватил плетение. Его чары были заметно точнее и аккуратнее. Он вплел в конструкцию стабилизирующий контур, затем тонкий канал, направленный в центр круга.

Воздух начал густеть. Розовое свечение стен усилилось, словно пещера почувствовала вмешательство. Руны зажглись бело-голубым, линии поднялись над полом тонкими светящимися нитями. Вокруг Казимира образовался прозрачный купол, едва заметный, как дрожание воздуха над огнем.

Он дернулся, замычал отчаяннее, глаза его еще больше расширились от ужаса. Самопровозглашенный король верхнего астрала даже не понимал, что происходит вокруг, но явно что-то чувствовал. В его груди, едва различимо, начала формироваться трещина красного света. Не физическая — магическая. Тонкий раскол магического ядра.

— Держи контур, — напряженно попросил Альтаир.

— Держу.

Свет усилился.

Из тела Казимира медленно вытягивалась нить — алая, с темными отблесками. Она сопротивлялась, дергалась, пыталась вернуться обратно, напоминая извивающегося червяка, которого пытаются насадить на крючок.

Чаровед вытянул обе руки вперед, я видел, как на лбу проступили капли пота. Даже с его опытом подобный ритуал в данной обстановке требовал колоссальных усилий. Его ладони засветились мягким серебристым светом. Он не рвал силу, не выдирал ее грубо — он аккуратно перетягивал поток на себя, перенастраивая привязку.

Нить света дрожала, растягивалась, но неохотно подчинялась.

Казимир зажмурился, слезы выступили в уголках глаз. Его тело выгнулось дугой, но купол надежно держал его на месте, не позволяя сместиться из центра круга.

Воздух начал неуловимо вибрировать. Камень под ногами пошел тонкими трещинами. Алое свечение сменилось более глубоким, багровым. Я удерживал внешний контур, чувствуя, как хаос пытается прорваться в ритуал, исказить его. Верхнему астралу явно не нравилось наше грубое вмешательство.

— Еще немного, — процедил Альтаир.

Нить почти полностью вышла из груди Казимира. Теперь она тянулась к ладоням дракона, оплетая его пальцы, стремительно впитываясь в кожу светящимися узорами.

В какой-то момент свет вспыхнул особенно ярко и круг начал гаснуть, руны потускнели. Пленник обмяк в центре, тяжело дыша. Свечение вокруг него исчезло. Он выглядел… обычным. Слабым и пустым.

Альтаир стоял, опустив руки. По его коже медленно расползались тонкие алые прожилки, хаотично мерцающие в неярком розоватом свете пещеры.

— Ну как? — спросил я, внимательно наблюдая за происходящим.

Дракон неопределенно пожал плечами, явно прислушиваясь к ощущениям.

— Да вроде нормально.

— Отлично, тогда валим отсюда.

Он кивнул, но тут же перевел взгляд на распростертого в центре круга Казимира.

— А с ним что?

Бывший ректор Академии лежал на боку, тяжело дыша, бледный и какой-то неожиданно маленький. Без силы хаоса он выглядел не королем мира, а обычным усталым человеком. Вздохнув, я одним коротким движением снял с него путы.

Казимир тут же перевернулся на живот, встал на четвереньки и неожиданно резво пополз ко мне. Прямо-таки стремительно, как будто это не он только что делал вид, словно лежит на смертном одре. Я даже отшатнулся непроизвольно, когда он буквально рухнул мне в ноги.

— Прости! — прохрипел мужчина, вытягивая руки. — Прости меня, Сева! Сила одурманила меня, я… я не понимал, что творю! Я жертва обстоятельств! Смилуйся!

Я инстинктивно попытался отступить еще на шаг, но Казимир с удивительной силой вцепился мне в штанину.

— Я все осознал! — продолжал он. — Забери меня обратно! В наш мир! Я больше не буду, клянусь! Я хочу жить спокойно! Честно! Достойно!

Я перевел растерянный взгляд на Альтаира. Тот лишь пожал плечами.

— Мне все равно. Ты его сюда запихнул. Тебе и решать.

— Они меня убьют! — всхлипнул Казимир. — Драконы! Они придут в себя и убьют меня! Пожалуйста! Я больше никогда… никогда ничего! Клянусь!

Он уже практически рыдал, сотрясаясь от всхлипов всем телом. Я же смотрел на него и чувствовал знакомое раздражение. И усталость. И, к сожалению, жалость тоже.

— Сева… — тихо произнес Альтаир. — Драконы действительно могут его разорвать.

Может, я и правда слишком мягкий.

— Ладно, — вздохнул я наконец. — Последний шанс.

Казимир замер и поднял на меня мокрые от слез глаза.

— Правда?!

— Правда. Но если ты снова…

— Нет! — он энергично замотал головой. — Никогда!

И тут же резво вскочив, наскоро вытер рукавами глаза и первым направился к выходу из зала, словно боялся, что я передумаю.

— А может и не стоило… — тихо пробормотал Альтаир, глядя на спину стремительно удаляющегося Казимира.

Я поджал губы и кивнул.

— Возможно.

Выход из пещеры занял совсем немного времени, все-таки нам уже не приходилось блуждать по развилкам. Каменные коридоры казались тише, чем прежде, но стоило нам выбраться к краю великого каньона, стало ясно, что тишина эта обманчива.

В небе творилось что-то страшное.

Драконы беспорядочно метались в воздухе, срывались в пикирование и сталкивались. Кто-то яростно ревел, кто-то плевался огнем без видимой цели. Сверху вниз с грохотом падали те самые гигантские каменные блоки, которые раньше поднимались по приказу Казимира.

Система рассыпалась на глазах.

Мы замерли под сводом пещеры, прижавшись к стене.

— Они… нервничают, — тихо заметил Альтаир.

— Да ладно?! — прошипел я, вложив в голос весь запас сарказма. — Какой ты наблюдательный!

Чаровед театрально закатил глаза, но промолчал.

Один дракон пронесся совсем близко, огненная струя ударила в противоположный склон каньона.

— Если нас заметят, разбираться не будут, — пробормотал я. — Обращайся. Под шумок затеряемся в толпе.

Альтаир кивнул, не став спорить. Обстановка все же была довольно опасной. С десятком разъяренных драконов нам явно не совладать. Он осторожно пролевитировал на дно каньона и через мгновение его фигура дрогнула, вытянулась, начала ломаться в знакомой трансформации.

Вскоре пред нами расправил крылья дракон. Однако теперь он был не полностью черным. По чешуе ветвились алые прожилки, тонкие, как трещины в стекле, и хаотично пульсировали мягким багровым светом.

Альтаир поднял голову, вытянув длинную шею к входу в пещеру. Морда оказалась на уровне наших ног.

— Драконья авиакомпания приветствует тебя, — пробурчал я, подталкивая Казимира в спину.

Мы спустились, хватаясь за жесткие гребни чешуи и устроились в основании шеи. Стоило нам замереть, как дракон оттолкнулся мощными задними лапами, расправил крылья и взлетел.

Воздух ударил в лицо. Каньон закружился под нами.

Альтаир сделал пару кругов, смешавшись с хаотично летающими драконами, и, улучив момент, резко развернулся на запад — к разлому. В общей суматохе никто из ящеров так и не обратил внимания на еще одного сородича.

Мы летели уже пару часов.

Я держался за жесткие гребни на шее Альтаира и, к своему удивлению, чувствовал себя довольно уверенно. После первого десятка воздушных ям организм, видимо, смирился с тем, что земля — понятие временное. Если так пойдет и дальше, смогу смело добавить в резюме пункт «драконий наездник, средний уровень».

Сзади в меня вцепился Казимир, причем обхватил так, что ребра начали тихо протестовать.

— Да отцепись ты, — процедил я сквозь ветер.

— Мы сейчас разобьемся! — взвыл он, когда Альтаир сделал резкий крен. — Я падаю!

— Это поворот! — рявкнул я. — Это называется поворот!

Внизу уже виднелись силуэты пепельных быков — массивные, медленно бредущие по равнине, оставляющие за собой полосы черного дыма. В воздухе плавали огненные медузы — полупрозрачные, светящиеся, с длинными пламенными щупальцами. От них Альтаиру приходилось уклоняться постоянно. Он то поднимался выше, то резко снижался, и каждый раз Казимир переходил на новую октаву.

А вот знакомой скалы, возле которой мы появились в этом мире, видно не было. Я уже начал нервничать, когда Альтаир внезапно дернулся и резко заложил вираж.

Мы развернулись на месте, на этот раз даже я удержался только чудом.

— Ты что творишь?! — заорал я.

Ответ пришел мысленно, короткий и напряженный:

— Впереди опасно.

— Там ничего нет! — рявкнул я, оборачиваясь.

Ответа не было. Только еще один резкий маневр.

Я зажмурился, переходя на магическое зрение. Мир мгновенно изменился, и я, не сдержавшись, выругался. Небо позади нас кишело тысячами вытянутых силуэтов. Незмары. Вот же черт! А так все хорошо шло!

К сожалению, они явно уже нас почувствовали, и стая рванула за нами единым фронтом.

— Это незмары! — заорал я. — Тысячи! Быстрее!

Альтаир спорить не стал. Крылья ударили по воздуху мощнее, и скорость резко возросла. Ветер стал хлестать по лицу так, что пришлось пригнуться, вжимаясь в плотную чешую.

Но незмары не отставали. Дракон сорвался в пике. Земля рванулась навстречу.

— ААААА! — перешел на ультразвук Казимир.

Мы пронеслись вдоль горного склона, почти касаясь его крылом. Альтаир резко вильнул и нырнул в узкую расщелину между скалами.

— Мы не пролезем! — заорал я, едва удерживаясь на скользкой чешуе.

Дракон ничего не ответил. Просто пролез.

Камень пролетал в сантиметрах от нас. Маневр оказался удачным, незмары хлынули следом и явно замедлились. Не теряя времени, я развернулся и начал швырять назад молнии и своих фирменных воронов-убийц. Помогало откровенно слабо, тварей было слишком много. Но немного мы все же оторвались. Уже неплохо.

— Что происходит?! — задыхался от крика и встречного воздуха Казимир, как обычно ничего не понимая.

— Заткнись! — рявкнул я, запуская очередную молнию.

И вдруг под нами промелькнуло знакомое искажение пространства.

— Там! — крикнул я. — Внизу!

Скалы больше не было и разлом висел в воздухе — неровная трещина, мерцающая красноватым светом.

— Пикируй! — заорал я.

Дракон, не раздумывая, сложил крылья и сорвался камнем вниз.

Теперь кричал не только Казимир.

— АААААА! — вопил он.

— АААААА! — солидарно орал я.

Разлом был все ближе.

Альтаир, поняв, что в своей истинной форме явно не пролезет, начал обращаться прямо в воздухе. Его тело уменьшалось, кости перестраивались, крылья втягивались. Алые прожилки вспыхнули ярче.

Теперь мы просто падали по широкой дуге, словно нас троих швырнуло из гигантской катапульты.

Я обхватил шею чароведа, уже практически принявшего человеческий облик, изо всех сил, словно надеясь, что это хоть как-то поможет при падении. Казимир вцепился в меня так, что, кажется, решил навсегда стать частью моей анатомии.

Незмары уже практически настигли нас — я чувствовал их холод за спиной.

А разлом внезапно начал сжиматься. Прямо как совершенно неочевидные мышцы в моем теле конкретно в этот момент.

И в самое последнее мгновение, под дружный, совершенно несолидный вопль, мы влетели в сужающуюся трещину. Мир вспыхнул красным светом, поглощая нас и оставляя невидимых убийц позади.

Глава 13. Домашние хлопоты

Мы вылетели из разлома так, словно нас запустили из пушки. Сначала мелькнул потолок кухни, затем пришло осознание, что гравитация, к сожалению, работает как положено, и нас с радушием встретил пол. Альтаиру повезло больше всех — он рухнул на меня. Мне, соответственно, повезло меньше, на меня все же рухнул совсем не маленький чаровед, выбив воздух из легких. А вот Казимиру не повезло совсем — он плашмя впечатался в многострадальный пол, а сверху на него с глухим «ух» обрушились я и дракон. Впрочем, его и не жалко.

— Сева! — Ника оказалась рядом первой.

— Живы? — Настя уже пыталась стащить с нас Альтаира.

— Осторожнее! — Ася схватила меня за плечо, помогая перевернуться.

Я лежал на спине, глядя в потолок, и вдруг до меня дошло: мы успели. Разлом не схлопнулся. Незмары остались там, а мы все еще живы.

Меня прорвало. Легкий смешок быстро сменился истеричным хохотом, который я уже не мог остановить.

— У нас получилось! — выдавил я сквозь смех. — Мы живы!

Адреналин отступал, оставляя после себя нервную дрожь и странную легкость.

— Он в порядке? — осторожно спросила Настя, оборачиваясь на Альтаира.

— Переизбыток впечатлений, — сухо ответил тот, поднимаясь на ноги.

И в этот момент Казимир внезапно дернулся.

Я не успел даже толком сесть, как он вывернулся из-под нас с неожиданной прытью, вскочил и откуда-то из складок одежды вытащил острый обломок камня. В следующую секунду он уже стоял за спиной Ники, прижав камень к ее шее.

— Я ее убью! — взвизгнул он. — Верните мне силу, или я ее убью! Я это сделаю!

Смех оборвался мгновенно. Все замерли, недоуменно глядя на мужчину. Ника же даже не дернулась. Она устало закатила глаза, будто ее отвлекли от чего-то действительно важного, и лениво щелкнула пальцами.

Казимир мешком осел на пол, не успев даже понять, что произошло. Ведьма спокойно поправила ворот водолазки и с презрением посмотрела вниз.

— И что это за чепушила?

Настя неуверенно кашлянула.

— Это… вроде как таинственно пропавший ректор Академии.

— Казимир, — кивнула Ася и тут же перевела взгляд на меня. — Зачем ты притащил его обратно?

Я молча пожал плечами, поднялся и подошел к бессознательному мужчине. Тяжело вздохнув, открыл портал в мир духов прямо в полу — аккуратный темный круг — и без лишних церемоний подтолкнул Казимира ногой. Тот плавно съехал в темноту, а я закрыл портал и повернулся к Альтаиру.

— Ну я дал ему шанс, — развел я руками.

Дракон кивнул.

— Справедливо.

Ника скрестила руки на груди, сразу становясь серьезнее. Судьба неизвестного ректора Академии ее явно ничуть не волновала, как, собственно, и произошедший перфоманс.

— Ключ достали?

— Да, — я позволил себе легкую гордую улыбку.

— Отлично. Тогда можно с чистой совестью валить из этой дыры навсегда, — она коротко кивнула и протянула мне ладонь, одновременно готовя плетение перехода.

Оглядевшись, я только теперь заметил, что кухня изменилась. Исчезли плазма, кофемашина, посуда — вообще все, что делало это место хоть сколько-то обжитым.

— Вы все-таки нашли новый штаб?

— Угу, — усмехнулась девушка. — Тебе понравится.

— Там правда шикарно, — подключилась Ася. — Жека вообще отказался оттуда уходить.

Я уже хотел взять Нику за протянутую руку, но внезапно остановился в паре сантиметров.

— Слушай, я давно хотел спросить… Куда ты дела Марфушу?

— Кого? — искренне удивилась та. — А-а, эту зеркальную истеричку… Нашла ей достойное применение. Не переживай.

Настя и Ася переглянулись и тихо захихикали. Ну раз смеются, значит, Марфуша, по крайней мере, цела. А легкая встряска ей и правда не повредит. Последнее время она была невыносима.

Наконец взяв девушку за руку, я протянул вторую Насте, стоявшей ближе всех. Та демонстративно отвернулась, отошла к Альтаиру и взяла его под локоть, а второй рукой сжала свободную ладонь Ники, будто меня в этой цепочке вообще не существовало. Я заметил, как Ася тяжело вздохнула, едва заметно покачав головой, после чего подошла ко мне и положила ладонь на мое плечо.

— Детский сад, — язвительно прокомментировала Ника, наблюдая за представлением с насмешливой улыбкой.

Пространство на мгновение дрогнуло, воздух стал плотным, будто мы шагнули в воду, и в следующую секунду директорский кабинет заброшенного детдома опустел. Возможно, уже навсегда.

В следующую секунду мы уже появились посреди зала, который явно видел другие эпохи, величественные разговоры и людей с совершенно безумными суммами на счетах.

Я узнал это место сразу.

Высокие потолки с лепниной, тонкая позолота, тяжелая хрустальная люстра, в которой свет преломлялся так, что повсюду блуждали бесконечные «зайчики». Стены отделаны панелями темного дерева, отполированного до мягкого, глубокого блеска. По периметру — высокие окна в пол, сейчас задернутые плотными шторами цвета бардо. На полу — сверкающий свежим лаком паркет. Воздух пах дорогим воском, старой древесиной и едва уловимым ароматом цитрусовой химии, видимо, здесь постоянно поддерживали порядок.

— Родовое поместье Юстаса? — протянул я с удивлением, поворачиваясь вокруг своей оси.

— Угу, — коротко ответила Ника, уже оглядывая зал хозяйским взглядом. — Юсик уехал зимовать в теплые края и щедро разрешил пожить у него.

Я не удержался от усмешки.

— Юстас всегда к тебе неровно дышал.

Девушка фыркнула, скрестив руки на груди.

— Надо было действительно выбрать Юсика. Богатый, вежливый… и не бабник, в отличие от некоторых.

— Ты плохо его знаешь, — хмыкнул я.

Она резко повернула ко мне голову.

— Зато я хорошо знаю тебя.

Сказано было почти спокойно, но в голосе появились отчетливые жесткие нотки. Ника развернулась и пошла прочь, разнося по залу эхо шагов. Настя без лишних слов последовала за ней.

В огромном зале вдруг стало тихо. Мы остались втроем — я, Альтаир и Ася.

Девушка вздохнула, опустив плечи.

— И так постоянно, — тихо пожаловалась она, словно оправдываясь за происходящее.

Но тут же встрепенулась и добавила уже бодрее:

— Мы перенесли вещи в гостевые комнаты на втором этаже. В каждой есть своя ванная. Вам с Альтаиром Ивановичем это явно сейчас нужно.

Я невольно усмехнулся, внезапно осознав, как от меня, вероятно, воняет. Пот, пыль верхнего астрала, кровь… Прекрасный букет.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Мы с Альтаиром направились к лестнице.

Она плавно изгибалась вдоль стены — перила из темного резного дерева, ступени широкие, мягко подсвеченные скрытой теплой подсветкой. Над лестничным пролетом висел большой портрет какого-то предка Шишкевича с таким выражением лица, будто он лично одобрил каждую инвестицию семьи за последние сто лет.

На втором этаже нас встретил длинный коридор с мягкими ковровыми дорожками, приглушенный свет бра и картины в тяжелых рамах. Тишина здесь была густой, спокойной и домашней. Совсем не такой, как в прошлом штабе.

Мы разошлись без лишних слов. Альтаир нашел свою комнату практически сразу. Я прошел чуть дальше и тоже толкнул одну из дверей.

Спальня встретила меня светом из большого окна, аккуратной кроватью с темно-синим покрывалом, креслом, на котором аккуратно лежали мои скромные пожитки, и еще одной дверью — в ванную.

Я даже не стал осматриваться, сразу прошел внутрь и открыл воду. Ванна начала наполняться, пар поднимался мягкими облаками. Медленно стянув с себя футболку и штаны, скинул все в корзину для белья, не глядя. Кожа неприятно зудела от засохшей пыли и пота, хотелось поскорее отмыться.

Когда вода набралась, я шагнул в нее с каким-то невероятным благоговением. Она нежно обволакивала тело, смывая красную пыль верхнего астрала, мгновенно становясь мутной. Но мне было все равно. Я опустился глубже, запрокинул голову и закрыл глаза. Слушал, как стучит кровь в висках, как постепенно расслабляются мышцы, как уходит напряжение последних часов.

Мы выбрались. И достали ключ.

Я провел рукой по лицу, по волосам, по плечам, смывая остатки следов чужого мира. С каждой минутой становилось легче. Тепло расползалось по телу, вытесняя усталость.

Из ванны я выбрался минут через сорок, предварительно ополоснувшись под душем. Удивительное свойство воды: вот вроде обычная жидкость, а и силы восстанавливает, и усталость прогоняет. Наскоро обтершись большим махровым полотенцем, я натянул чистые джинсы, темную водолазку, достал из безразмерного рюкзака чистые кроссовки и обулся.

Теперь из зеркала на меня смотрел вполне опрятный человек с усталым, но ясным взглядом. Я чуть прищурился, оценивая отражение.

— Нормально, — кивнул я. — Живем.

Сложив пальцы в привычный узор, я сплел заклинание пространственного перехода. Времени отдыхать не было.

Появился я уже у знакомого кабинета главного артефактора Хранителей, временно исполняющего обязанности главы оных — Федора Борисовича. Я постучал ровно два раза, как положено, без лишней суеты. Из-за двери донеслось глухое «входите», и я шагнул в кабинет.

Борисыч сидел за своим столом, заваленным бумагами так, будто они медленно пытались его похоронить. Он что-то быстро подписывал, откладывал в сторону, морщился и брал следующий лист. Заметив меня, поднял глаза, задержал взгляд на секунду дольше обычного, затем показательно отодвинул стопку документов.

— Сева, — коротко кивнул он. — Присаживайся.

— Борисыч, — я кивнул в ответ и опустился в гостевое кресло по другую сторону стола. — Как у вас дела?

Он не ответил сразу. Сжал переносицу, будто надеялся, что от этого изменится содержимое бумаг, и тяжело выдохнул:

— На самом деле — плохо. Слышал о Пацифиде?

— Затонувший континент? — пожал я плечами. — Легенда. Его существование никто достоверно так и не подтвердил.

Борисыч скривился.

— В этом и проблема. Все уверены, что это либо миф, либо что он ушел под воду тысячелетия назад. Но по нашим аналитическим данным… он существовал буквально вчера.

— В каком смысле — вчера? — нахмурился я.

— В прямом, — устало ответил он. — Похоже, реальность все-таки рассыпается. С карты исчез целый материк. И самое страшное, люди сразу забыли о нем. Ни архивов, ни записей. Будто его никогда и не было. Если бы не зафиксировали аномальный всплеск… мы бы даже о нем не вспомнили.

Я некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— Мы достали еще один ключ. Сегодня же отправлюсь за следующим, — решительно кивнул я.

— Саша практически ночует в архиве. Перелопачивает старые каталоги, собирает сведения по нужным астралам, — он выдвинул ящик стола, достал свиток, перевязанный темной лентой, и протянул мне. — Мы нашли способ открыть проход в астрал пустоты.

— Что о нем известно? — уточнил я, приняв свиток. Пергамент оказался шершавым и удивительно приятным на ощупь.

Борисыч развел руками.

— Экспедиции туда были. Люди возвращались живыми. Но по каким-то причинам не осталось ни одного внятного отчета о том, что они там видели. Ни описаний, ни карт, ни даже намеков. Только название — пустота.

— А стабильный портал? — спросил я.

Мужчина поднялся, обошел стол и, достав из-под него тяжелую коробку, поставил передо мной. Внутри лежали два массивных камня, испещренные тонкими рунами, едва заметно светящимися в полумраке кабинета.

— Полноценный портал за такой срок собрать не смогли, — признался он. — Но это стабилизаторы прохода. С защитными чарами, настроенными на пропуск людей. Думаю, разберешься.

Я кивнул.

— Спасибо.

Повисла короткая пауза. Я покрутил в пальцах край свитка и все-таки решился задать терзающий меня вопрос:

— Есть один момент, который, честно говоря, меня удивляет. В верхнем астрале мы столкнулись с местными существами. Они… говорили на русском. Есть какая-то информация об этом?

Борисыч усмехнулся.

— При твоем статусе, Сева, стыдно не знать об эффекте Вавилона.

Я приподнял бровь.

— Просветите.

— В начале семнадцатого века, когда начались первые астральные экспедиции, этот эффект описал алхимик Карл Фонхербекль. Все разумные существа, попадая в астрал, начинают понимать друг друга вне зависимости от языка. Даже люди из разных стран, не зная ни слова на чужом наречии, свободно общались во время экспедиций. Астрал каким-то образом нивелирует языковой барьер.

— И почему?

Артефактор снова развел руками.

— Единого объяснения нет. Астралы активно исследовали только в семнадцатом веке. В дальнейшем направление свернули, сочли его слишком опасным и, как тогда казалось, бесперспективным. Поэтому и информации по астралам так мало.

Я медленно кивнул. Вопросов меньше не стало, но сейчас было не до поиска ответов.

— Спасибо, Борисыч, — я протянул ему руку. — Постараюсь ускориться с поиском ключей.

Он ухмыльнулся, ответив на рукопожатие.

— Обязательно расскажи, что там на самом деле в астрале пустоты. Любопытно, черт подери. А мы, в свою очередь, подготовим для тебя данные по другим направлениям.

— Договорились. Саньку привет передавай.

Подхватив коробку со стабилизирующими камнями, я отошел на пару шагов, сосредоточился и начал сплетать узор пространственного перехода. Линии силы сошлись, воздух дрогнул, пространство ответило, и в следующий миг кабинет исчез вместе с запахом старых бумаг, возвращая меня в поместье Шишкевича.

Главный зал поместья уже погрузился в уютный вечерний полумрак. За высокими окнами виднелись оранжевые всполохи заката, в воздухе висел какой-то предгрозовой покой, когда все вроде бы тихо, но внутри зудит ощущение, что скоро бахнет. Коробку со стабилизаторами я оставил там же, где мы с Никой в первый раз вывалились в это поместье, у дальней стены под лестницей. Камни глухо стукнулись о пол, будто напоминая, что они не сувениры, а штуки вполне себе судьбоносные. Живот уныло заурчал, напоминая, что героизм героизмом, а ужин по расписанию.

Кухню я нашел без затруднений, все-таки в этом «домике» пару раз уже бывал. За столом сидели Жека и Альтаир. Парень активно жевал, с таким вдохновением, будто участвовал в чемпионате по скоростному уничтожению бутербродов. Дракон же неспешно пил кофе и смотрел на него с выражением человека, который жалеет, что цивилизация дала людям право на громкие звуки во время еды.

— Всем привет, — сказал я, проходя внутрь.

Жека, не отвлекаясь от процесса, махнул рукой. Альтаир кивнул, как всегда аккуратно, размеренно.

— Куда дели прекрасную половину нашей команды? — поинтересовался я, присаживаясь.

— Мммф… — выдал Жека с набитым ртом, но все же проглотил и пояснил: — Опять разругались. По комнатам сидят. Чтоб не встречаться.

— И с чего это вдруг они начали ругаться? — полюбопытствовал я.

Альтаир поднял чашку и посмотрел на меня поверх нее.

— А сам ты как думаешь?

Я честно смутился. Варианты в голове были, и ни один не делал меня молодцом. Чтобы не продолжать тему, я подвинул к себе Женькину тарелку с бутербродами. Парень возмущенно замычал.

— Если ты продолжишь в таком темпе, — спокойно сообщил я, — скоро ни в одну дверь не пройдешь. Придется телепортировать тебя по частям.

— Я растущий организм, — обиженно буркнул он.

— Вширь, — уточнил я и уже без угрызений совести откусил кусок бутерброда.

Дракон неодобрительно покачал головой, встал и налил мне кофе.

— В сухомятку есть тоже нельзя, — заметил он.

Я кивком поблагодарил. Хорошо, что в этом доме хотя бы один человек сохранял остатки здравого смысла. Пусть и не совсем человек.

Через пару минут чаровед, сославшись на дела, удалился. Жека посидел еще немного, трагически глядя на исчезающие бутерброды, и тоже ушел, видимо, искать утешение в другом холодильнике или… вообще, понятия не имею чем он занимается в свободное время.

Спокойно доев, я подошел к холодильнику. Открыл и невольно присвистнул. Полки были забиты под завязку: контейнеры с жареным мясом, кастрюля с чем-то подозрительно ароматным, сыры в вакуумной упаковке, десяток банок с маринованными овощами, соусы всех цветов и консистенций, яйца, зелень, фрукты, аккуратно разложенные по ящикам, даже домашняя выпечка на верхней полке, заботливо прикрытая полотенцем. Такое ощущение, что поместье готовилось к осаде или к нашествию прожорливых астральных существ… ну или к визиту Жеки.

Без лишней скромности я прихватил палку колбасы, пару банок консервов, еще кое-что по мелочи и отправился к себе на второй этаж. В комнате скинул добычу в рюкзак, накинул его на плечи и, немного подумав, решил, что тащить кого-то за собой в астрал пустоты — идея так себе. Разведка должна быть тихой. И желательно с минимальным количеством свидетелей, которые в будущем будут читать нотации.

В главном зале уже окончательно стемнело. Я вытащил стабилизирующие камни, расставил их по схеме и развернул свиток. Плетение оказалось непростым, с несколькими вложенными контурами и тонкой синхронизацией потоков. Но нити магии легли послушно, будто ждали именно этого рисунка. Надежно связав структуру со стабилизаторами, я замкнул контур.

Воздух задрожал, словно натянутая струна. В центре зала медленно закрутилась вертикальная темная воронка. Не черная — скорее лишенная цвета, как вырезанный кусок реальности.

Я уже собирался сделать шаг вперед, когда за спиной раздался строгий голос:

— Сева.

Тяжело вздохнув, я обернулся. По-тихому слинять не получилось. Настя стояла у входа в зал, мрачно глядя на меня.

— Опять сбежать решил?

— Чисто на разведку, — натянуто улыбнулся я. — Одним глазком взгляну и обратно.

Она подошла ближе, остановившись почти вплотную.

— Нам надо поговорить.

Я непроизвольно оглянулся на воронку. Она тихо пульсировала, как нетерпеливое сердце, и внезапно стала удивительно заманчивой. Потом снова перевел взгляд на девушку и вздохнул.

— Нам правда стоит поговорить. Но давай после моего возвращения.

— Сева…

В ее голосе появились стальные нотки. Ну уж нет, к этому разговору я пока не готов.

— Я быстро! — улыбнулся я и шагнул назад, позволяя проходу поглотить меня.

— Ну уж нет. Мы поговорим, — послышалось тихое злое шипение, за мгновение до того, как меня поглотила темнота.

И в следующую секунду девушка решительно шагнула следом.

Глава 14. Пустота

Предо мной раскинулась пустота.

Не красивая, не пугающая, не величественная. Просто серая. Под ногами клубился густой туман, он стелился до самого горизонта и там сливался с таким же серым небом. Хотя небом это назвать было сложно. Скорее потолок без границ.

Я стоял и недоуменно смотрел на свои руки.

Это определенно были руки. Пять пальцев, кожа, суставы. Они слушались меня. Я мог сжать кулак. Мог разжать. Но я не знал, чьи это руки. Мои? А кто я?

Я огляделся. Ни деревьев. Ни домов. Ни звуков. Даже ветра нет. Только туман. И я.

И больше ничего.

Нахмурившись, я пытался вспомнить хоть что-то. Имя. Место. Причину. Но в голове была стерильная пустота. Ни одного образа. Ни одного лица. Только мысль: это странно.

За спиной раздался тихий звук, вынудив резко обернуться.

Позади меня стояла девушка — невысокая, в сером спортивном костюме, практически сливающемся с этим миром. Каштановые волосы падали на плечи, большие карие глаза смотрели на меня с непониманием и растерянностью.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Казалось, что я должен ее знать, но внутри — пустота.

— Кто я? — спросил я.

Она удивленно моргнула и оглянулась по сторонам, словно надеялась, что где-то тут появится ответ.

— Я… не знаю, — честно призналась она.

Пауза повисла тяжелая и глупая.

Девушка немного смутилась, но все же спросила:

— А я кто?

Я пожал плечами.

— Не знаю.

Это прозвучало удивительно спокойно. Как будто мы обсуждали погоду, а не собственное существование.

Мы снова огляделись. Ничего не изменилось. Серость не дрогнула, не расступилась, не выдала ни одной подсказки.

— Где мы? — вновь спросил я. — И как здесь оказались?

Она покачала головой.

— Не знаю.

Честность в ее голосе была почти обидной. Я сжал голову руками. Память исчезла, но рассуждать-то я мог! Это радовало. Значит, я не совсем исчез.

— Ладно, — пробормотал я вслух. — Если здесь вообще никого нет, кроме нас, и мы оба здесь, значит это не совсем случайность. Двое — это уже закономерность.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Я точно тебя не знаю. Даже никогда не видела.

— Я тебя тоже, — согласился я. — Может, действительно случайно вместе попали. Бывает же… наверное.

Слова звучали неубедительно даже для меня. Я снова оглядел серый горизонт.

— Но куда мы попали? Почему тут ничего нет? Вообще ничего…

Туман равнодушно молчал.

— Давай пройдемся, — предложил я. — Нет смысла стоять на месте.

Незнакомка скептически посмотрела вперед.

— А куда идти? Тут же ничего нет.

В этом тоже определенно была логика. Но стоять на месте и дальше выглядело еще более бессмысленно.

Девушка вдруг повернулась в сторону, и я заметил, как воздух за ее спиной едва заметно подрагивает. Если бы не серость вокруг, можно было бы и не увидеть.

— Это странно, — задумчиво протянул я и подошел ближе.

В том месте пространство будто слегка искажалось, как над раскаленным асфальтом. Я остановился, протянул руку и осторожно коснулся дрожащего участка. Рука исчезла, растворилась в воздухе по запястье. Я резко выдернул ее обратно и уставился на ладонь. Пальцы были на месте. Кожа целая. Боли нет.

— Магия какая-то, — пробормотал я, сам не зная, откуда у меня взялось это слово.

Я посмотрел на нее.

— Может… посмотрим, что там?

Незнакомка неуверенно огляделась по сторонам, будто серость могла внезапно предложить альтернативу, и все-таки подошла ближе и неожиданно взяла меня за руку.

— Вместе не так страшно, — тихо призналась она.

Я кивнул. Странно, но держать ее ладонь казалось правильным. Как будто именно так и должно было быть.

Мы сделали нерешительный шаг вперед и вошли в мерцающий воздух.

Из прохода я буквально вывалился прямо в центр главного зала поместья Шишкевича.

Подозрительно окинув взглядом пространство, я остановил взор на Насте, которая почему-то держала меня за руку и смотрела совершенно недоуменно. Едва наши взгляды встретились, девушка резко выдернула ладонь, словно прикосновение ко мне ее обжигало.

— Ты чего… — начал я, но сам не знал, что именно спрашиваю.

В мыслях зияла аккуратная дыра. Я резко обернулся к проходу.

Черная вертикальная воронка висела в воздухе, медленно вращаясь, как и должна. Стабилизирующие камни стояли на своих местах. Потоки были натянуты ровно, без перекосов.

— Не сработало, что ли? — пробормотал я.

Подошел ближе, провел рукой по плетению, проверяя узлы. Связка чистая. Контур устойчивый. Я бы сам себе поставил твердую пятерку за такое исполнение.

— Да нет… все в порядке. Тогда какого черта мы снова здесь?

Я потер виски. Это не просто странно, это было совершенно неправильно.

— Нам надо поговорить, — раздалось за спиной.

— Угу, — кивнул я чисто автоматически, продолжая рассматривать структуру потока.

— Сева, я серьезно.

— Конечно.

Присев, я проверил один из стабилизаторов. Камень слегка теплый, но не перегружен. Никаких следов разрыва.

— Ничего не понимаю, — сказал я вслух. — Плетение целое. Проход открыт. Почему нас выбросило обратно?

За спиной послышалось характерное покашливание. Очень выразительный звук.

— Потому что сначала нам надо поговорить, — с нажимом повторила девушка.

Я снова кивнул, даже не оборачиваясь.

— Обязательно. Сейчас разберусь и…

— Ты меня вообще слышишь?!

— Конечно.

Честно говоря, действительно слышал. Но сейчас меня куда больше волновал тот факт, что магия, которую я считал стабильной, повела себя как капризная кошка.

Воздух в зале, кажется, наэлектризовался от резкого выдоха за моей спиной. Похоже, предел терпения Насти окончательно подошел к концу.

К счастью, в этот момент со стороны лестницы появилась еще одна фигура. В банном халате, в мягких тапочках, с сонным лицом человека, который уже практически договорился с подушкой.

— Вы чего тут шумите? — спросила Ася, сонно щурясь.

— Ничего, — довольно резко ответили ей вместо меня.

Та подошла ближе, зевая, и только тогда заметила воронку. Сонливость с лица слегка сползла. Она остановилась и внимательно посмотрела на черную спираль.

— Опять решил сбежать, никого не предупредив? — с усмешкой спросила девушка.

— Не сбежать, — спокойно ответил я. — Разведать обстановку.

Это звучало логично. В моей голове, по крайней мере.

— Мы обязательно поговорим, — сказал я максимально серьезно, наконец, повернувшись к весьма раздраженной Насте. — В более подходящей обстановке.

Она смотрела на меня так, будто подбирала формулировку приговора.

Я же опять шагнул к воронке.

— Скоро вернусь.

И не дожидаясь новой тирады, сделал шаг внутрь.

— Да как же ты задолбал! — донеслось вслед.

Настя рванула за мной, не раздумывая.

— Стой! — крикнула Ася и схватила свою взбешенную копию за руку.

Секунда неловкой борьбы и вместо того, чтобы кого-то удержать, она сама потеряла равновесие.

Халат мелькнул в черном свете воронки и мир снова сложился в узкую темную спираль.

Туман лениво стелился под ногами, сливаясь с таким же серым горизонтом. Ни ветра, ни звука. Я машинально посмотрел на свою ладонь. Секунду назад в ней была теплая рука незнакомки. Сейчас пальцы сжимали пустоту.

Воздух позади задрожал.

Из ряби вывалились сразу две фигуры и рухнули на туманную поверхность. Они были абсолютно одинаковыми. Одно лицо, один разрез глаз, одинаковые волосы. Различалась только одежда. На одной серый спортивный костюм, на другой банный халат и тапочки.

Незнакомка в костюме резко отпихнула вторую.

— Ты кто?!

Та отшатнулась, вскочила, нервно поправляя распахнувшийся халат.

— А ты кто?!

Я невольно отметил, что под халатом, похоже, ничего нет. Фигура у нее была стройная, аккуратная, притягивающая взгляд. Я позволил себе поглазеть лишнюю секунду, после чего с усилием заставил себя перевести взгляд выше.

Не время.

— Я, конечно, не эксперт, — произнес я, — но вы определенно сестры.

Обе синхронно повернулись ко мне.

— Почему?

Я усмехнулся.

— Потому что вы выглядите абсолютно одинаково. Видимо, близняшки.

Та, что в спортивном костюме, покачала головой.

— У меня нет сестры. Я уверена.

Вторая быстро кивнула.

— У меня тоже.

Первая добавила:

— И до того как мы с тобой шагнули в этот странный дрожащий воздух, ее здесь точно не было.

Я кивнул и посмотрел на колышущуюся рябь позади них.

— Может, попробуем шагнуть туда еще раз?

— Нет, — резко ответила та, что в костюме. — Я туда больше не сунусь.

Вторая согласно кивнула. Девушка выглядела по-настоящему испуганной.

— Где мы? — спросила она тихо.

— Без понятия, — пожал я плечами.

Мы втроем огляделись. Пустота не изменилась. Серое ничто во все стороны.

— Давайте все-таки хотя бы пройдемся, — предложил я. — Вдруг что-то найдется.

Незнакомки переглянулись с легким подозрением, но в итоге согласились.

Мы шли. Сколько времени прошло, сказать было невозможно. Здесь не было ни солнца, ни тени, ни ориентиров. Только шаги по холодному туману.

— Кто мы вообще такие? — осторожно спросила та, что в халате.

— Не знаю, — честно ответил я. — Мы тоже не помним. Ни кто мы, ни как здесь оказались.

Через какое-то время девушка в халате тихо призналась:

— Я устала. И у меня замерзли ноги. Тут холодно. У вас нет… носков?

— Э-эм, — задумчиво протянул я, пытаясь понять в носках я или нет.

Та, что в спортивном костюме, посмотрела на меня внимательнее.

— У тебя же рюкзак. Может там есть что-то?

Я недоуменно моргнул. Рюкзак? Неожиданно пришло осознание, что он действительно у меня за спиной. И странно, что я вообще его не чувствовал все это время.

— Точно.

Скинув рюкзак, я сел прямо в туман, который почти полностью меня скрыл. Расстегнул молнию и замер. Внутри была еда, вода и запасная одежда. Я медленно вытащил вещи.

— Похоже… — пробормотал я, лихорадочно соображая, — в отличие от вас я сюда собирался осознанно.

Я протянул одежду той, что в халате. Носки, спортивные штаны и кофту. Все что было.

Она благодарно кивнула и, смущенно отойдя в сторону, начала переодеваться. Я на секунду ощутил острое желание обернуться, но усилием воли заставил себя не делать этого и сосредоточился на оставшемся содержимом рюкзака.

Нож. Зажигалка. Бинты. Какие-то таблетки, назначения которых я не помнил. И, что странно, куча разного мела.

— Давайте поедим, — предложил я, убедившись, что ничего интересного больше нет. — Раз уж у нас оказывается есть еда.

Я огляделся.

— Жаль только разложиться негде.

В ту же секунду туман вокруг нас отступил. Сформировался ровный круг, словно кто-то вырезал его в серой ткани. В центре, аккурат возле заканчивающей переодеваться девушки, появился большой деревянный стол со скамьями по обе стороны.

Мы недоуменно замерли.

— Я готова поклясться, что его тут только что не было, — тихо сказала незнакомка, накидывая поверх моей одежды халат.

Недоверчиво подойдя к столу, я постучал по нему кулаком. Дерево отозвалось глухим, вполне реальным звуком. Обернувшись к насторожившимся девушкам, я пожал плечами.

— Понятия не имею, что здесь происходит. Но, кажется, поесть мы сможем с комфортом.

Я поставил на стол бутылку воды и начал раскладывать еду. Аккуратно открыл упаковку нарезанного сыра, достал нож и начал резать колбасу ровными ломтиками. Движения выходили уверенными, будто я делал это не раз и не два.

Консервы я повертел в руках, прислушавшись к тихому звону металла.

— Это пока отложим, — решил я. — Неизвестно, сколько нам тут еще бродить.

Обе девушки кивнули и сели напротив меня, рядом друг с другом. Движения у них были почти зеркальные — одинаково аккуратно пододвинули к себе еду, одинаково взяли кусочки сыра.

Мы ели спокойно. Без спешки. Без разговоров. Через какое-то время я все же решил разорвать тишину:

— Вот бы сейчас оказаться дома.

Туман вокруг даже не дрогнул.

— И от хорошего дивана бы не отказался. Поспать нормально не помешает.

Опять ничего не произошло. Девушки недоуменно посмотрели на меня.

— Ну, а вдруг, — смущенно пожал я плечами. — Стол же как-то появился. Подумал, может, работает по такому же принципу.

Та, что в халате поверх моей кофты, задумчиво произнесла:

— Мы обнаружили еду и стол появился. Может, здесь все возникает только по необходимости?

Взгляд непроизвольно скользнул в серый туман за границей круглой поляны.

— То есть диван — это не необходимость? — усмехнулся я.

Она едва заметно улыбнулась.

Я помолчал, прислушиваясь к себе, и добавил:

— Мне вообще-то в туалет надо.

Туман остался неподвижным. Выждав пару секунд, я хмыкнул:

— Ладно. Потерплю.

Девушки переглянулись, но ничего не сказали. Вероятно, в этом месте все не так просто.

С колбасой и сыром покончили довольно быстро, но в целом голод утолили. Скинув оставшийся мусор в рюкзак, я облокотился локтями на массивную столешницу и окинул взглядом девушек.

— Наелись? — спросил я, не зная, что еще можно сказать.

Обе девушки удивительно синхронно кивнули. И стоило им это сделать, как стол, на который я так удобно опирался, обратился в туман… как и лавочки. Мы дружно рухнули на землю. Ну или на то, что было вместо нее.

— Вот же черт, — непроизвольно ругнулся я, но думаю мои спутницы со мной согласились, хоть и сдержали эмоции. — Как же это работает…

— Ребят, а вам не кажется, что стало заметно теплее? — неуверенно спросила девушка в халате, поднимаясь на ноги. — Или это потому, что я оделась?

— Да нет, — мотнула головой вторая, тоже возвращаясь в вертикальное положение, одновременно с первой, — определенно потеплело.

Я задумчиво посмотрел на обеих и все же добавил:

— И все-таки, возможно, это связано с тем, что ты оделась…

В голове промелькнула мысль, которую я едва успел ухватить: связано. Появилась еда — появился стол, закончилась еда — стол исчез, оделась — стало теплее. Неочевидная, странная, но связь. Вот только как бы эту теорию проверить…

Поднявшись вслед за девушками, я вновь огляделся. Та же серость, тот же безликий горизонт, будто мир зациклился на одном и том же кадре. Ни движения, ни намека на глубину. Даже звук наших шагов тонул в этой вязкой пустоте.

Я молча достал из рюкзака бутылку воды.

— Ты что делаешь? — одновременно спросили обе.

Ничего не ответив, я открутил крышку и медленно вылил воду себе под ноги.

Струя ушла вниз… и исчезла. Не впиталась. Не разбилась о поверхность. Просто растворилась в воздухе, не достигнув поверхности. На несколько секунд я замер, не происходило ровным счетом ничего. Я даже успел усомниться в своих аналитических способностях, когда прямо над тем местом, где я стоял, начал моросить мелкий дождь. Поморщившись от неожиданного результата, я отошел на пару шагов в сторону.

Дождь продолжал ненавязчиво капать там, где я был секунду назад.

— Ну вот. Круговорот воды в природе, — усмехнулся я, наблюдая за очередной причудой непонятного мира.

Девушки же удивленно смотрели на аккуратный столб дождя, который существовал сам по себе, без облаков, без неба, без логики.

Я закрутил крышку, хотя в бутылке уже ничего не было, и медленно произнес, уже серьезнее:

— Кажется, все, что мы делаем, приводит к какому-то изменению мира.

Повертев пустую бутылку в руке, я откинул ее в сторону.

Она не успела даже коснуться тумана, когда серость впереди начала расходиться, как занавес. Медленно, но неотвратимо. И за ней проявилось нечто куда более конкретное.

Свалка.

Настоящая. Горы мусора, черные пакеты, гниющие остатки еды, ржавые конструкции, сломанные доски, пластик, металл. И запах. Резкий, липкий, гнилостный, он ударил в нос так, что я невольно скривился. Земля же под ногами зашевелилась. Туман осел, превращаясь в мусор. Под подошвами захрустели бутылки, полиэтилен, что-то мягкое и подозрительно живое.

— Ты издеваешься?! — одновременно возмутились обе мои спутницы. Им бы с такими трюками в синхронное плавание, ей-богу.

Чертыхнувшись, я быстро шагнул вперед, поднимая брошенную бутылку с кучи отходов. Пластик был уже испачкан чем-то неприятным, но я все же сунул ее обратно в рюкзак.

Свалка дрогнула. Запах ослаб. Горы мусора начали таять, расползаясь в стороны, растворяясь в сером мареве. Под ногами снова оказался ровный туман, будто ничего и не было. Лишь слабое эхо вони еще держалось в памяти.

Закинув рюкзак обратно за спину, я посмотрел на девушек. Судя по выражению их одинаковых лиц, они всерьез раздумывали, стоит ли меня придушить.

— Ну… как-то так, — немного виновато развел руками я. — Пролитая вода приводит к дождю, брошенная бутылка к горам мусора. Все связано.

Дождь за спиной продолжал капать, словно зациклившись. А впереди снова стелился туман в пустоте. Но теперь хотя бы стало понятно, что это не обычная пустота, это мир, который отвечал. И, судя по всему, отвечал буквально. Осталось только понять, как задавать вопросы.

Глава 15. Ключ связности

— И что это все значит? — одновременно спросили девушки.

И тут же осеклись, потому что прозвучали слова идеально в унисон.

Обе медленно повернули головы друг к другу. Синхронно. С одинаковым выражением недоумения. Даже брови у них приподнялись под одним и тем же углом.

— А скажите что-нибудь еще, — попросил я, понаблюдав за ними пару секунд.

— Что-нибудь еще, — послушно ответили они.

Опять хором.

Снова одинаковый взгляд друг на друга. И вновь на меня.

— Почему мы говорим одновременно? — снова в унисон.

Я потер переносицу.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но выглядит это… мягко говоря, пугающе.

И, чтобы не смотреть на этот жутковатый живой дубль, начал расхаживать взад-вперед по плотному участку тумана.

Если я принес сюда рюкзак с едой, водой и запасной одеждой, значит, я шел сюда осознанно. Не случайно. Я готовился. Вопрос только к чему именно. Прогулке по серой бесконечности? Сомнительное удовольствие.

А вот они, особенно та, что в халате и тапочках, явно здесь случайно. Очень сомневаюсь, что кто-то планирует экспедицию в неизвестность в таком виде. Да и появилась она как-то странно…

Я окинул незнакомок внимательным взглядом.

— Я точно появился здесь не просто так, — начал я вслух. — Раз уж додумался прихватить еду и сменную одежду. А вы… вы сюда явно не собирались. Особенно ты.

Та, что в халате, машинально запахнула полы плотнее.

— Тогда зачем мы здесь? — синхронно спросили они.

— Вот это хороший вопрос, — пробормотал я. — Что этому миру от вас надо? Или что нам надо от него? Или надо только мне? Если тут все связано, если каждое действие отражается… значит, это можно использовать.

Девушки одновременно пожали плечами.

— Если тебе здесь что-то надо, — сказали они хором, — значит, это пора начать искать.

Я посмотрел на них и невольно усмехнулся.

— Логично. Кто ищет, тот всегда найдет. А если в этом мире все настолько связано, то, наверное, найдем и мы.

Взгляд опять скользнул в окружающую серость.

— Вот только знать бы, что искать. Ни черта же не видно.

Я раздраженно взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

И туман предо мной послушно разошелся на десятки метров вперед, будто кто-то стер серый слой гигантским ластиком.

Замерев, я внимательно посмотрел на свою руку. Пальцы были сложены в странную фигуру. Даже не понял, когда именно они так изогнулись. Осторожно повторив жест, я снова взмахнул.

Туман отступил еще дальше.

— Как ты это делаешь? — одновременно спросили они, забавно размахивая руками, видимо пытаясь повторить мой успех.

— Понятия не имею, — честно ответил я, не отрывая взгляда от собственной ладони. — Они сами так сложились.

Я показал им руку.

Они, двигаясь синхронно, повторили жест, странно переплетя пальцы, и одновременно махнули в разные стороны.

Серость послушно раздвинулась еще шире. Теперь вокруг нас образовалось довольно большое свободное пространство без тумана.

— Это что… магия? — спросили они.

— А что, магия существует? — удивился я.

Незнакомки синхронно пожали плечами, вызвав у меня непроизвольную улыбку. Кажется, я начинаю к ним привыкать.

— Значит, будем считать, что существует.

Я снова сделал жест, разгоняя остатки серого марева вокруг себя.

— Давайте разгоним этот чертов туман и пройдемся. Если что-то скрыто, мы это найдем.

Мы начали расходиться в разные стороны, активно размахивая руками. С каждым взмахом серость отступала, обнажая новые участки пространства.

И вскоре стало ясно, насколько глупо что-то искать, не зная, что именно ищешь.

В очищенных от тумана участках начали проявляться совершенно случайные вещи. Сначала — одинокий стул посреди ничего. Следом — кусок забора. Дальше — ржавая велосипедная рама, наполовину вросшая в пустоту. Чуть поодаль — детская игрушка без головы. Каждый взмах вытаскивал из серости что-то новое, никак не связанное с предыдущим.

— Кажется, — медленно произнес я, — мир реагирует не только на действия… но и на отсутствие конкретики.

В стороне проявился новенький дорожный знак. Вот сомневаюсь, что я пришел сюда именно за ним… или за стулом. Мы ищем и находим, логика безупречная. Но вот смысла в этом никакого.

Я тяжело выдохнул.

— Нам нужно не просто что-то искать, а попытаться найти нечто конкретное.

— Может, поискать выход? — одновременно предложили незнакомки.

— Нет, — немного резко ответил я. Пожалуй, слишком резко.

Они замолчали.

Я смотрел на разогнанную серость, на случайные предметы, разбросанные по пустоте, и чувствовал странную уверенность. Глупую, необоснованную, но железную.

— Мне не нравится идея просто сбежать, — добавил я уже спокойнее. — Уверен, что я здесь для чего-то конкретного.

Это прозвучало пафосно, но отступать действительно не хотелось. Я ведь только начал что-то понимать!

— Вы можете искать выход, — предложил я. — Выбираться. А я буду искать то, за чем пришел.

Девушки переглянулись. Вновь синхронно.

— Тогда, — сказали они хором, — мы тоже будем искать то, за чем пришли.

И одновременно взмахнули руками.

Меня резко дернуло вперед, словно подсекло, как рыбу на крючке. Мир дернулся, и я уже лежал у их ног, глядя вверх на два совершенно одинаковых лица.

— Эмм… — выдохнул я.

Незнакомки смотрели на меня сверху вниз, одновременно испуганные и удивленные.

— Похоже, вы пошли сюда за мной, — сформулировал я, наконец, мысль. — А значит… мы все-таки знакомы.

Я поднялся, отряхнулся, хотя отряхивать было нечего, и внимательно посмотрел на них. На одинаковые позы. На одинаковые лица. На одинаковую растерянность.

— Если это действительно работает, — сказал я тихо, — значит, мне точно надо найти то, за чем я пришел. И без этого я отсюда не уйду.

Не дожидаясь их реакции, я вновь шагнул в туман, который они еще не успели разогнать.

Серость сомкнулась вокруг. Сплетя пальцы в тот самый жест, я взмахнул рукой. Туман предо мной начал вытягиваться в тонкие нити. Сначала едва заметные, но с каждым мгновением все плотнее и плотнее. Они тянулись из воздуха, переплетались, закручивались, как будто кто-то невидимый быстро вязал гигантский узел.

Я непроизвольно отступил назад, к девушкам. С ними было как-то спокойнее.

Нити продолжали сплетаться, и через пару минут к моим ногам упал плотный серебристый клубок.

Наклонившись, я осторожно поднял его. Он был прохладным и вполне приятным на ощупь, а еще тускло мерцал.

— И вот это я искал? — удивленно пробормотал я. — Что это вообще?

— Можно посмотреть? — одновременно спросили девушки, заглядывая с разных сторон.

— Конечно.

Я без раздумий протянул клубок, немного замешкавшись, кому его отдать, но они взяли его вместе.

И он внезапно ожил.

Нити дернулись, словно в них подали напряжение, и начали стремительно разматываться. Серебристые струны метнулись к их рукам, обвили запястья и поползли выше.

— Что это?! — вскрикнули незнакомки.

Нити не обматывали снаружи. Они стремительно впитывались под кожу. Тонкие серебристые прожилки расползались по их предплечьям, поднимались к плечам, ветвились, как живая карта вен.

Девушки попытались отшатнуться, но не смогли сдвинуться ни на сантиметр. Призрачные нити продолжали крепко связывать их друг с другом. Клубок стремительно уменьшался, пока не исчез полностью, будто его никогда и не было.

Мои спутницы стояли неподвижно, глядя на свои руки. По коже проступали тонкие серебряные линии, едва светящиеся изнутри.

— Какого хрена?! — одновременно, уже по-настоящему испуганно, спросили они.

Я тоже смотрел на их руки, на их кожу и на одинаковые узоры.

— Понятия не имею, — честно признался я уже в который раз.

И в тот же миг туман вокруг начал расползаться клочьями, он словно рвался на независимые пучки, продолжая кружить в воздухе. Поверхность под ногами ощутимо дрогнула и пошла трещинами. Сначала тонкими, но с каждой секундой становящимися все больше и глубже. Серость под нами начала осыпаться.

Я резко взмахнул рукой.

— Хочу найти путь домой!

Ничего. Трещины продолжали стремительно увеличиваться.

Девушки тоже подняли руки. Разумеется одновременно.

— Мы хотим уйти отсюда!

К удивлению, их намерение, в отличие от моего, этот безумный мир услышал. Прямо перед нами воздух знакомо задрожал. Пространство начало рябить, как тогда, в самом начале. Но вместе с этим сильно задрожала и поверхность под ногами. Трещины расширялись. Края туманной пустоты, по которой мы все это время ходили, осыпались вниз.

Незнакомки замерли, испуганно глядя на нестабильную рябь, явно не желая повторять опыт. У меня, на самом деле, тоже мелькнула шальная мысль, что велика вероятность, что после того, как мы шагнем в это марево, одинаковых девушек станет четыре. Но это определенно лучше, чем провалиться!

— Быстро! — рявкнул я.

И не думая, обхватил их за плечи и толкнул вперед, в дрожащий воздух.

Мир под нами окончательно треснул.

Мы вывалились из перехода дружной кучей и вместе встретились с отполированным паркетом главного зала. Воздух вышибло из легких, в ушах еще звенело от перемещения, но я все же заставил себя подняться на ноги и обернуться.

Черная вертикальная воронка нервно пульсировала, края ее расползались, словно кто-то невидимый планомерно уничтожал мое плетение. Нити заклинания дрожали, распадались, ускользали из-под контроля. Попытка ухватить структуру, подтянуть узлы и стабилизировать контур ни к чему не привела — схема, которая еще недавно казалась абсолютно устойчивой, таяла на глазах.

— Да что за черт… почему оно не работает? — раздражение прорвалось само.

— Сева-а-а… — осторожно донеслось с пола.

— Подожди секунду, — бросил я через плечо, не отрываясь от стремительно расползающейся воронки. — Сейчас…

— Кажется, оно вполне работало.

В голосе Аси было что-то не то. Не паника, скорее недоумение.

Пришлось все-таки обернуться.

Обе девушки все еще лежали на полу и смотрели друг на друга так, будто впервые видели. По их коже ветвились тонкие серебристые прожилки, тускло поблескивая в утреннем свете.

В утреннем свете? Взгляд сам скользнул к окнам. Небо за ними уже светлело, розоватая полоска на горизонте безошибочно намекала на рассвет. А на «разведку» я отправился сразу после заката. Это как так?

Я вновь посмотрел на девушек, мысленно отметив еще одну странность: Ася почему-то была в моих запасных штанах под халатом. Впрочем, после серебряных вен это уже казалось незначительной деталью.

— Давайте поднимайтесь, — протянул я им руки.

Пальцы сомкнулись на Асином запястье — серебристые линии под кожей выглядели чужеродно, но не опасно. Несколько исследовательских плетений сложились почти автоматически.

Едва магия коснулась Аси, Настя дернулась.

— Щекотно!

— Я же к ней применил, — недоуменно пояснил я, переводя взгляд на нее.

Настя растерянно пожала плечами.

— Все равно щекотно.

Плетение мягко перенаправилось на Настю.

Теперь дернулась Ася.

— Ай… и мне.

Они переглянулись.

Виски отозвались тупой болью, пришлось потереть их пальцами. Что же произошло-то?

— Что-нибудь помните? — спросил я, внимательно вглядываясь в их лица.

— Нет, — покачали девушки головами практически синхронно.

— Каким-то образом вы обе… кажется, поглотили ключ в астрале пустоты.

Вот только понять бы как. Я непроизвольно обернулся, воронки уже не было, лишь на полу уныло лежали стабилизирующие камни. С другой стороны, не все ли равно как, главное ведь результат… но все равно интересно же!

— Ладно, — вздох вырвался сам собой. — Значит, очередной ключ каким-то образом добыт. Это уже хорошо.

Взгляд сам остановился на Насте. В ее глазах читалось раздражение, и вполне заслуженное.

— Нам надо поговорить, — кивнул я, опережая ее слова. — Я помню.

Она коротко посмотрела на Асю.

— Это уже ваше дело, — устало произнесла та. — А мне надо поспать. Я почему-то очень устала. И Сева… — девушка окинула себя изучающим взглядом, — твои вещи верну потом.

— Не к спеху, — кивнул я, провожая ее взглядом к лестнице.

Когда шаги Аси стихли наверху, Настя уверенно зашагала к боковому коридору.

— На кухню? — предложил я, догоняя ее.

— Уже утро. Кто-нибудь обязательно помешает. Лучше в комнате.

Возражать было бессмысленно. Тот же Альтаир наверняка уже проснулся и обязательно посетит святая святых, чтобы разжиться чашечкой кофе.

Настя шла впереди, уверенно петляя по коридорам. Видимо, выбрала себе спальню на первом этаже. Интересно, сколько вообще здесь комнат? И бывал ли сам Юстас во всех… Кажется, в таком доме может свободно разместиться человек пятьдесят и при желании вообще не встречаться.

Дверь девушка открыла без лишних слов, пропуская меня внутрь.

Комната выглядела именно так, как и должны выглядеть гостевые покои в подобном особняке. Явно побогаче, чем моя, со светлыми стенами, большим окном, выходящим в парк, и плотными шторами. У стены кровать с плотным темно-синим покрывалом, аккуратный туалетный столик с большим зеркалом, вот только вместо косметики на нем стопками лежали книги и тетради. А в углу устроился исполинских размеров шкаф, явно способный заменить собой полноценную гардеробную.

Скинув кроссовки, мысленно обругав себя за то, что опять хожу по дому в обуви, я прошел в комнату, чувствуя, как ноги приятно погружаются в длинный ворс ковра. Прикинув, где можно устроиться, занял пуфик возле туалетного столика. Настя же села на кровать, скрестив ноги и сохраняя между нами вполне ощутимую дистанцию.

Повисла откровенно неловкая тишина. Девушка смотрела в сторону окна, на рассвет, будто там было что-то более интересное, чем я.

— Значит, поговорим? — наконец произнесла она ровно, но в голосе уже чувствовалась натянутая струна.

— Поговорим, — подтвердил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она коротко усмехнулась. Без радости.

— Знаешь, что меня больше всего задело?

Ответа не дождалась.

— Не то, что ты с Никой. И даже не то, что все это произошло… так. А то, что поговорить со мной пришла Ася.

Настя говорила спокойно, но я отчетливо видел, что она на взводе.

— Я никого не подсылал, — вздохнул я. — Она сама предложила. Сказала, что так будет проще.

— Проще кому? — девушка резко повернула ко мне голову. — Тебе?

— Мне было сложно, — признал я. — Я запутался. И…

— Да что сложного, спишь со мной, а на следующий день уже бегаешь на задних лапках за своей беременной бывшей, не сказав мне ни слова… Да и когда тебе, тебе же мир спасать надо!

Удар попал точно. Губы сжались сами собой. Спорить было не с чем.

— Да, ты права, — тихо ответил я. — В целом… все выглядит именно так.

Настя моргнула, будто не ожидала согласия.

— Выглядит? Сева, это и есть так. Ты сволочь.

Внутри все сжалось. Неловкость, стыд, усталость — все сразу.

— Я не собирался… — начал было я и осекся. — Это звучит как дурацкое оправдание. Но я ведь даже не предполагал, что на следующий день узнаю про Нику.

— Но узнал, — перебила она. — И что дальше? Решил быть с ней из жалости?

— Нет.

Ответ вырвался сразу. Без паузы. Настя смотрела внимательно, с какой-то затаенной обидой и злостью.

— Ты ее любишь?

Вопрос повис в комнате, как дамоклов меч над моей головой.

— Настя…

— Ответь.

В груди неприятно заныло.

— Я… — слова давались тяжело. — Я к тебе очень тепло отношусь. Мне с тобой хорошо. Но…

Она уже знала продолжение.

— Но?

— Нику я люблю.

В этот раз без запинки.

Девушка кивнула. Очень медленно. Будто ставила галочку в списке.

Слезы появились неожиданно. Без истерики и всхлипов, только прозрачные дорожки по щекам. Она раздраженно смахнула их ладонью.

— Черт, — тихо выдохнула она. — Ненавижу плакать.

Внутри все дернулось, хотелось встать, подойти, обнять. Тело уже подалось вперед, но Настя подняла руку.

— Не надо. Сиди.

Пришлось остаться на месте, нервно сцепив пальцы.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — произнес я мягче. — Правда. Я запутался. Ты мне нравишься. Очень. И та ночь… она не была ошибкой.

— А чем она была? — спросила девушка, глядя куда-то в пол.

Хороший вопрос.

— Она была… настоящей. В тот момент. Я готовился умереть и не особо задумывался о будущем…

Настя горько усмехнулась.

— В тот момент. Отличная формулировка.

Слезы продолжали тихо стекать по щекам, но голос постепенно выравнивался.

— Ты хоть раз собирался со мной поговорить? Сам? Не через Асю?

— Да, — ответил я честно. — Просто… тянул. Думал, сначала разберусь с Никой, осмыслю беременность, пойму, что вообще чувствую. А потом…

— А потом оказалось, что уже поздно.

— Да.

В комнате снова стало тихо.

— Ты меня любишь? — вдруг спросила она, не поднимая глаз.

Вопрос был простой. И убийственный. Слова застряли в горле.

— Я… да. Но не так, как ты, наверное, хочешь.

Настя тихо выдохнула. Почти беззвучно.

— Понятно.

Снова тишина, прерываемая только ее неровным дыханием.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала она спустя пару секунд. — Я бы простила. Я бы даже попробовала понять. Но ты даже не попытался быть честным сразу.

— Я трус, — спокойно согласился я. — В подобных вопросах точно.

Девушка подняла глаза.

— И с Никой ты не из-за ребенка?

— Нет, — покачал я головой. — Ребенок не причина. Ее беременность лишь помогла все понять. Я ее люблю. И не хочу ее оставлять.

Слова были тяжелые, но правильные. Настя кивнула. Слезы уже не вытирала, позволив им спокойно течь по щекам.

— Она думает, что ты решил быть с ней из жалости.

— Знаю.

— И ты все равно пойдешь к ней?

— Да.

Ответ дался легче, чем я ожидал. Девушка на несколько секунд прикрыла глаза.

— Тогда все честно, — произнесла она, кивнув. — Больно, но честно.

Неловкость стала почти физической. Захотелось сказать что-то правильное, мудрое. Вместо этого вырвались банальности.

— Ты очень молодая. У тебя все будет хорошо. Ты встретишь кого-то… нормального. Лучше меня.

Она хмыкнула сквозь слезы.

— Как банально…

— Потому что это правда.

И, подумав, добавил:

— И ты бы все равно во мне разочаровалась… Однажды-то раз уже разочаровалась.

Настя посмотрела более внимательно.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Я не самый стабильный человек. И не самый смелый. И косячу много…

Несколько секунд она смотрела на меня и вдруг тихо сказала:

— Иди сюда.

Поднявшись, я осторожно подошел и сел рядом. Девушка не отстранилась, наоборот, уткнулась лбом в плечо. Руки сами легли ей на спину, потом на волосы. Пальцы медленно перебирали пряди. Настя тихо плакала, выпуская накопившиеся эмоции.

— Больно, — прошептала она.

— Знаю.

— Но, наверное, так правда лучше…

— Наверное.

Девушка глубоко вдохнула, отстранилась и вытерла мокрые от слез щеки.

— Иди к ней, — сказала она спокойно. — Не тяни больше. Иначе потеряешь ее.

Кивок получился тяжелым.

— Спасибо, — тихо произнес я.

Настя слабо улыбнулась.

— Только не исчезай совсем. Хорошо?

— Не исчезну.

Еще одно короткое объятие. Уже гораздо спокойнее, без той ужасающей неловкости.

Поднявшись, я направился к двери. На пороге обернулся. Настя сидела на кровати, обняв колени руками. Она грустно улыбнулась и кивнула, словно отпуская.

Дверь закрылась мягко, скрыв мой нервный выдох. Руки немного подрагивали от эмоций, голова гудела… Как же я не люблю подобные разговоры, сидеть прикованным к стене в очередном астрале и то проще… Но расслабился я рано, реальность решила меня добить окончательно.

— Как интересно, — прозвучал насмешливый голос из-за спины. — Признаваться мне в любви, а с утра-пораньше сбегать босиком из спальни Насти… Это сильно.

Я резко обернулся, под саркастичные аплодисменты. Ника стояла, прислонившись спиной к стене, и, улыбаясь, хлопала. Вот только знал я ее слишком хорошо, и прекрасно видел тотальное разочарование в ее глазах. Она стояла, улыбалась… и с трудом сдерживала слезы.

— Ника…

— Даже знать не хочу, — фыркнула она.

После чего подошла, похлопала меня по плечу, развернулась и неторопливо пошла в сторону кухни. А я так и остался стоять посреди коридора, проклиная свое невероятное «везение».

Глава 16. Магия любви

— Значит, совсем ничего не помнишь?

— Абсолютно. Как будто вообще там не был. Но ключ как-то в итоге достали.

Я развалился на небольшом кожаном диванчике в кабинете Борисыча, сложив руки на груди и смотрел в потолок, рассказывая последние новости. Сам хозяин кабинета восседал на своем положенном месте за столом, груда бумаг на котором, кажется, с каждым разом становилась все больше. Если пойдет такими темпами, скоро Борисыча придется раскапывать в груде свитков и папок с документами. Напротив него, в гостевом кресле, устроился Санька. За те дни, что мы не виделись, чернота уже достигла шеи и явно подбиралась к голове, хотя его это, кажется, вовсе не волновало. Он был счастлив вернуться к той жизни, о которой мечтал все эти годы.

— Что мне делать, мужики? — негромко спросил я, не сводя взгляда с потолка.

— С ключами? — уточнил Саша. — Или с астралами?

— Да к черту и ключи, и астралы, и саму реальность! Что мне с Никой делать? — я повернулся к ним.

— Да что тут делать, — усмехнулся Борисыч. — Молодо-зелено, разберетесь.

— Да нет, с Никой само все не образуется, — покачал головой Саша. — Нужно показать ей, что ты ее любишь. Не словами, а делами. Доказать, что ты настроен серьезно.

— И как мне это сделать?

Саня пожал плечами и задумчиво почесал бороду.

— Не силен я в этих делах, — немного смущенно признал он. — Последние годы как-то не до амурных дел было. Но делать определенно что-то надо.

— Что-что… дом покупать, вот что! Детскую сделать, кроватку купить, коляску, всякую мелочевку для карапуза… Что ж серьезнее может быть? — задумчиво начал рассуждать Борисыч. — Я вот когда своей предложение делал, у нас вообще ничего не было, а это неправильно. Женщина — она ведь хранитель очага, а сам очаг создать должен мужчина. А когда все нужное есть, то и ребенку хорошо и женщина спокойна. А когда женщина спокойна, то и мужчине поспокойнее живется…

— Да откуда ж у меня деньги на дом-то? — вздохнул я. — Я последние накопления на свадьбу с Асей спустил. Платье из паучьего шелка заказал, представляете? Выпендрежник, ей-богу.

— Ну так это в той реальности, — пожал плечами Борисыч. — А в этой-то свадьбы не было, значит, что-то точно остаться должно было.

Столь простой логический вывод заставил меня подскочить на диване, принять-таки сидячее положение и поспешно достать из кармана телефон. Пальцы сами нашли банковские приложения, и я несколько секунд удивленно смотрел на цифры, медленно листая счета. Один, второй, третий… Чем дальше, тем сильнее вытягивалось лицо.

— Мужики… — наконец протянул я.

Они одновременно подняли на меня глаза. Борисыч поверх очков, Сашка — с ленивым любопытством.

— Это шикарный план.

Настроение неожиданно поползло вверх. Даже дышать стало легче, будто где-то внутри ослабили тугой узел. Я быстро пролистал еще пару вкладок и покачал головой.

— Я же почти ничего не тратил на службе. Ел здесь, жил в старой квартире, на шмотки тоже ничего не спускал… А магистерская зарплата-то не самая скромная. Короче… — я присвистнул и повернул телефон экраном к ним.

Борисыч довольно хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

— Вот видишь. А говорил — денег нет.

— Спасибо за совет, — искренне поблагодарил я, снова опускаясь на диван. В груди впервые за последние дни появилось что-то похожее на уверенность. Не план, конечно, но хотя бы направление.

Санька, правда, радость мою разделил не до конца. Он задумчиво почесал бороду, чуть щурясь, будто прикидывал в уме следующую проблему.

— Это, конечно, замечательно, — протянул мужчина, — но сначала с ней все равно поговорить надо. Объясниться.

Я поморщился и уткнулся взглядом в телефон.

— Она меня даже слушать не станет.

На его лице появилась та самая ухмылка, которую я помнил еще с детдомовских времен. После нее, как правило, следовало что-нибудь весьма сомнительное.

— Есть идея.

— Уже боюсь.

— Немного безумная, — честно признал он. — Но крайне романтичная.

— Сань…

Он выдержал паузу и выдал:

— Кольцо Елены.

В кабинете на секунду стало тихо. Мы с Борисычем переглянулись и снова посмотрели на Сашу.

— Ты серьезно? — медленно уточнил Борисыч.

— Абсолютно.

Артефактор фыркнул, покачав головой.

— Самый бесполезный артефакт для мужчины из всех, что я видел.

Саня даже не спорил.

— Согласен. Но это крайне романтично!

Я отложил телефон и задумчиво потер подбородок. Кольцо Елены… или, как его между собой называли мужики — кольцо подкаблучника. Артефакт старый, красивый и в каком-то смысле абсолютно бесполезный.

Смысл у него был простой и крайне поганый для дарителя. Женщина, которой мужчина вручал такое кольцо, получала прямую связь с ним. Она могла понимать говорит ли он правду, знать где он находится, ощущать его состояние на расстоянии… Ни с друзьями по-тихому не выпить, ни к любовнице не съездить. А при желании женщина может даже передать мысль — не полноценный разговор, но короткий импульс прямо в голову.

А в руках опытной ведьмы начиналось самое интересное. Поговаривали, что при достаточном мастерстве через такую связь можно влиять и на физическое состояние мужчины: добавить усталости, вызвать легкую головную боль… или наоборот подбодрить, если сильно надо. К сожалению, Ника была очень сильной ведьмой…

Я невольно усмехнулся.

— То есть ты предлагаешь добровольно выдать Нике пожизненный детектор лжи и мой магический поводок?

Саша развел руками.

— Я же сказал — безумная идея.

Борисыч тихо хмыкнул.

— Зато действительно романтичная. Она точно оценит.

И в этом, черт возьми, была проблема. Если подарить такое кольцо — значит, открыть все. Без фокусов, без недоговорок, без возможности что-то приукрасить. Готов ли я к такому?

Несколько секунд я молчал, прокручивая эту мысль, и неожиданно усмехнулся.

— Да черт с ним.

Оба мужчины посмотрели на меня.

— Я уже единение сердец проходил, — пожал я плечами. — Что мне после этого какое-то кольцо подкаблучника.

Сашка тихо рассмеялся.

— Вот это я понимаю настрой.

— Поможете? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого. — Я не настолько хорош в артефакторике, чтобы браться за подобное.

Саша довольно ухмыльнулся, а Борисыч тяжело вздохнул и посмотрел на груду бумаг перед собой. Несколько секунд он молчал, словно взвешивая, стоит ли ввязываться в эту авантюру.

— Ладно. Попробуем.

Саня тут же добавил, уже откровенно веселясь:

— Но если через месяц будешь жаловаться, что Ника читает твои мысли и гоняет тебя за хлебом через магическую связь, мы не виноваты.

— Договорились, — усмехнулся я.

И впервые за последние дни стало по-настоящему спокойно. Проблема, конечно, не исчезла, но наконец появился план, в котором не было ни бегства, ни оправданий.

В святая святых отдела артефакторики мы спустились довольно быстро. Лаборатория Борисыча находилась на нижнем уровне штаба Хранителей, за тяжелой металлической дверью с парой защитных плетений, которые мягко щелкнули, когда хозяин провел ладонью по панели.

За дверью открылось пространство, которое больше напоминало современный научный центр, чем классическую магическую мастерскую. Яркий белый свет заливал длинные ряды столов. На них аккуратно стояли микроскопы, спектрометры, какие-то стеклянные установки, о назначении которых я мог только догадываться. Между ними располагались штативы с колбами, пробирками и ретортами, в которых переливались как вполне обычные химические растворы, так и явно магические субстанции — густые светящиеся жидкости, темные кристаллические осадки, плавающие в стекле искры энергии.

Вдоль стен тянулись стеллажи с банками и контейнерами. Где-то лежали аккуратно подписанные минералы и драгоценные камни, где-то слитки металлов, от простого серебра до чего-то подозрительно похожего на звездное железо. Отдельные шкафы занимали магические ингредиенты: высушенные травы, порошки неизвестного происхождения, тонкие пластины кости, пучки серебряной зачарованной проволоки.

И при всем этом — стерильная чистота. Ни пылинки. Пол блестел, инструменты лежали строго на своих местах, а в воздухе чувствовался легкий запах озона и чего-то химического.

— Нормальная такая мастерская, — пробормотал я, оглядываясь. — Кажется, я тут даже не был никогда.

— Порядок должен быть во всем, — буркнул Борисыч, уже направляясь к центральному столу.

Он выдвинул один из ящиков и достал небольшой золотой слиток, затем из соседнего контейнера выгреб пригоршню драгоценных камней. Бриллианты тихо зазвенели о металл столешницы.

— Наша с тобой дружба обходится Хранителям очень дорого, — проворчал он.

Я фыркнул.

— Да ладно тебе. Спишешь на производственные расходы. Вы же тут каждый день артефакты штампуете. Эту мелочь можно даже в отчетах не указывать.

Борисыч возмущенно фыркнул.

— Учет должен быть доскональным!

Он сделал паузу, покрутил в пальцах слиток и нехотя добавил:

— Но… в целом ты прав. Мы от этого не обеднеем.

Саша тем временем уже закатал рукава и придвинул к себе инструменты.

Работа началась без лишних слов.

Слиток золота лег в небольшую тигельную чашу, под которой мгновенно вспыхнуло синее пламя — не совсем огонь, скорее чистая магическая энергия, сжатая до состояния пламени. Металл медленно начал размягчаться, переходя из плотной формы в текучую, вязкую массу. Борисыч управлял процессом короткими жестами, удерживая температуру на нужной грани, а Саша уже ждал рядом, словно скульптор, которому только что подготовили идеальный материал.

Когда золото стало достаточно пластичным, он протянул руку. Металл послушно вытянулся в воздухе тонкой струйкой, закрутился, сжался, формируя идеальный обод кольца. Никаких инструментов, никакого механического давления — только движение пальцев. Золото подчинялось ему так, будто всегда хотело стать именно этим кольцом. Кажется мне, что поглощенный Сашей ключ тоже играл в этом действе не последнюю роль, уж очень четко тот действовал, учитывая десятилетие без практики. Либо же у него действительно талант…

Затем началась тонкая работа. Саня вытягивал из поверхности кольца едва заметные нити металла и переплетал их в сложную вязь символов. Магические знаки ложились один за другим, образуя невесомый узор, который мерцал на свету. Борисыч тем временем осторожно вводил в структуру кольца энергетические узлы, закрепляя будущие свойства артефакта. Его жесты были медленными, точными, как у хирурга. Или, правильнее сказать, как у ювелира.

Бриллианты пошли в дело последними. Саша буквально утопил их тонкой дорожкой по верхней части кольца, так аккуратно, что казалось, будто камни сами выросли из золота. Свет отражался от граней, сверкая под лучами ярких ламп лаборатории.

В какой-то момент Борисыч отступил на шаг и кивнул мне.

— Теперь твоя часть.

Кольцо лежало на столе, сияя почти нереально. Тонкое, изящное, с живой вязью символов, в которых пульсировала магия.

Я взял со стола серебряный нож, чуть поморщился и проколол палец. Капля крови медленно сорвалась вниз и упала на металл. Кольцо словно втянуло ее в себя, и по узору мгновенно пробежала красная искра. Символы на мгновение вспыхнули ярче, после чего успокоились.

Связь установилась.

Саша подхватил кольцо, придирчиво повертел в пальцах, проверяя, все ли получилось, и протянул мне.

— Готово.

— Красота, — честно сказал я, принимая артефакт.

Кольцо получилось изящным и практически невесомым.

— Спасибо, мужики…

Они лишь отмахнулись.

Несколько секунд я рассматривал причудливую руническую вязь, поблескивающую на золоте, затем аккуратно убрал артефакт в карман и выпрямился.

— Ладно. Теперь можно продолжать спасать реальность. Что там по следующему астралу?

Саша и Борисыч переглянулись. И одновременно ухмыльнулись. Ох, чует мое сердце, мне это не понравится…

Саня полез в карман, достал сложенные листы бумаги и протянул мне.

— Мы нашли путь в астрал теней.

Он сделал театральную паузу.

— И этот астрал тебя удивит.

Я развернул распечатку. На листах была схема, несколько коротких заметок и фрагменты отчета.

Пока читал, брови сами поползли вверх.

— Нихрена себе… вы прикалываетесь?

Саша спокойно кивнул.

— Все вполне серьезно.

Я снова посмотрел на листы, словно текст там мог измениться.

— Всегда считал, что это выдумки.

Борисыч тихо усмехнулся.

— Мы тоже так думали, пока не нашли отчет о единственной экспедиции в этот астрал. Весьма подробный, кстати.

Он сделал паузу и буднично добавил:

— Правда, всех участников той экспедиции сожгли.

— Что? — я недоуменно моргнул, надеясь, что ослышался.

— Просто на всякий случай, — пожал плечами мужчина.

— Воодушевляет, однако.

Сложив листы, я спрятал их в карман и тихо добавил:

— В этот раз… я точно пойду один.

Я вышел из пространственного перехода прямо в коридоре поместья Шишкевича. Магия мягко схлопнулась за спиной, словно ничего и не было. В руках я крепко сжимал огромный букет роз, такой, что им при желании можно было отбиваться от мелкой кавалерии. В кармане лежала маленькая коробочка с кольцом. За всем этим я, кстати, специально забежал по дороге — потому что, если уж делать глупости, то делать их красиво.

Я остановился возле двери Ники и тяжело вздохнул.

Вот вроде бы и в астралы ходил, и с тварями разными дрался, и мир пару раз случайно чуть не угробил… а сейчас стою перед обычной дверью и чувствую себя школьником, который пришел признаваться в любви учительнице по химии.

Сердце колотилось так, будто собиралось проломить грудную клетку, ладони предательски вспотели. Я даже букет перехватил поудобнее, чтобы не выронить.

— Ну давай… — пробормотал я себе под нос.

Поднял руку, чтобы постучать… и в последний момент отдернул.

Нет. Стоп. Может потом? Никто ведь не гонит, не обязательно делать это прямо сейчас… Я шумно выдохнул и сделал шаг назад.

Постоял. Подумал. Снова шагнул к двери.

— Соберись, тряпка… — тихо сказал я самому себе. Мотивация, конечно, сомнительная, но уж какая есть.

Опять занес руку, уже почти коснулся дерева… и в этот момент слева раздался насмешливый голос:

— С таким букетом тебе точно откроют.

Я дернулся так, что чуть не выронил розы.

Ника стояла у стены, прислонившись плечом к колонне, и смотрела на меня с той самой ироничной полуулыбкой, от которой у меня почему-то всегда пробегали мурашки по спине.

— Ты… — сказал я и почему-то почувствовал, как начинаю краснеть.

Отлично. Просто отлично. Верховный Хранитель, магистр защитной магии, гроза астралов краснеет, как подросток.

Я глубоко вздохнул.

— Нам надо поговорить.

Ника пожала плечами.

— Раз надо — давай поговорим.

Она подошла к двери, открыла ее и чуть отступила в сторону, пропуская меня внутрь. Я отказываться не стал и вошел, машинально оглядываясь. Комната, кстати, почти ничем не отличалась от спальни Насти. Та же планировка, те же окна, та же мебель. Разве что туалетный столик, как и положено, был завален косметикой — баночки, кисточки, какие-то флаконы, половину из которых я даже не мог идентифицировать.

Я прошел, повернулся к Нике и протянул ей букет.

— Это тебе.

Девушка приняла розы спокойно, без особых эмоций. Взмахнула рукой, на мгновение я ощутил напряжение магических потоков, и на подоконнике появилась ваза.

Магия пространственного перемещения предметов не ниже седьмого уровня по классификации Керджи, однако. Может, все-таки зря я это затеял? Ника через кольцо Елены меня при желании и прикончить вполне в состоянии. С другой стороны, она и без кольца может…

Ведьма поставила букет в воду, поправила пару стеблей и только после этого повернулась ко мне, скрестив руки на груди.

— И о чем ты хочешь поговорить?

Голос у нее был ровный, спокойный, но я прекрасно видел, что она обижена. Причем, судя по холодному тону, сильно.

Я пару секунд пытался придумать нормальное начало разговора. И не придумал. Поэтому сделал единственное, что пришло в голову. Достал из кармана коробочку и опустился на одно колено.

— Выходи за меня, — сказал я, чувствуя, как лицо стремительно заливается краской. — По-настоящему.

Вот ей-богу, мне проще в нижнем астрале со жрецами драться без нормальной магии, чем вот это вот все!

Ника даже не вздрогнула, лишь чуть приподняла бровь. Очень театрально.

— Что, нагулялся уже?

Я никак не отреагировал, продолжая стоять на колене. Она же все-таки медленно подошла ближе, взяла коробочку у меня из рук и открыла.

И вот тут удивилась уже по-настоящему.

— Это что… кольцо подкаблучника?

— Да, — кивнул я.

Девушка тихо присвистнула.

— Смело.

Ника достала кольцо, небрежно отбросила коробочку на кровать и задумчиво повертела украшение в пальцах. Тонкая золотая вязь магических символов мягко мерцала, словно живая, а дорожка бриллиантов ловила свет, преломляя его, превращая в красивые блики.

— Да встань ты уже, — немного раздраженно попросила она, надевая кольцо на безымянный палец.

Я с радостью поднялся. Кто вообще придумал становиться на колено? Это же безумно неудобно и неловко.

Ника несколько секунд рассматривала кольцо, слегка поворачивая руку. Бриллианты тихо вспыхивали при каждом движении.

— Ты меня любишь? — она перевела взгляд на меня.

— Да.

Ответ вылетел раньше, чем я успел подумать. Девушка снова взглянула на кольцо.

— Решил быть со мной из-за ребенка?

— Я люблю тебя, — пожал я плечами. — А твоя беременность только помогла мне окончательно это понять.

Ника молча смотрела на кольцо. Бриллианты мерно сверкали белым светом.

— Я хочу большую свадьбу. Огромную. С платьем, гостями и всей прочей ерундой. Ты к этому готов?

Я немного замялся. Честно говоря, перспектива очередной огромной свадьбы пугала меня куда больше, чем большинство астральных экспедиций.

— Да… — осторожно протянул я.

Девушка вновь перевела взгляд на кольцо. Бриллианты медленно налились красным. Она тихо усмехнулась, подняла глаза и посмотрела прямо на меня.

— Мне надо подумать.

Подумать так подумать, уже хорошо. Честно говоря, я уже чувствовал себя так, будто только что вышел из какой-то не очень приятной передряги, поэтому спокойно развернулся и пошел к выходу. Пусть думает, а я пока займусь оставшейся частью плана.

Я уже дошел до двери, когда Ника тихо окликнула:

— Сева.

Замерев, я повернулся. Девушка стояла у окна и нервно крутила кольцо на пальце.

— У вас с Настей… ночью… было что-то?

Она спросила это так осторожно, словно сама боялась услышать ответ.

Я пару секунд молча смотрел на нее.

— Нет. Между нами ничего не было. Мы только поговорили. Расставили точки над всеми нужными буквами.

Ника сразу бросила взгляд на кольцо. Бриллианты, разумеется, остались прозрачными.

Девушка медленно кивнула.

— Спасибо…

И, немного помолчав, добавила:

— Но мне все равно надо подумать.

Я видел, что ей было немного неловко за этот допрос, но определенно стало гораздо легче. По крайней мере из голоса исчез тот холод, появившийся в самом начале. А значит, оно того стоило.

Кивнув, я вышел в коридор. И только когда дверь закрылась за моей спиной, я вдруг понял, что с души словно свалился огромный, неподъемный груз.

Найти Альтаира оказалось внезапно сложно. Я обошел кухню, где обычно можно было найти хотя бы одного живого человека, но сегодня там стояла тишина — только холодильник лениво гудел в углу. Заглянул в его комнату. Побродил по коридорам, спустился, поднялся, снова прошелся по холлу. Огромный особняк вдруг показался каким-то подозрительно безлюдным.

— Великолепно, — пробормотал я себе под нос. — Живешь в шикарном доме на полсотни комнат и чувствуешь себя как в заброшенном санатории.

Немного подумав, я поднялся на третий этаж и направился в библиотеку. Дверь была приоткрыта, и уже с порога я услышал характерный звук — кто-то очень увлеченно хрустел яблоком.

Альтаир сидел в глубоком кресле у окна, закинув ногу на ногу, и с таким сосредоточенным видом читал толстенный роман, будто от судьбы героев зависело все сущее. В одной руке книга, в другой — яблоко, от которого уже осталась примерно половина.

— О, — он поднял глаза, заметив меня. — Живой.

— И тебе доброго дня. — Я вздохнул и плюхнулся в соседнее кресло. — Знаешь, в таком громадном доме можно чувствовать себя очень одиноким. Даже если здесь живет куча народа.

Дракон с явным сожалением посмотрел на яблоко, словно размышляя, не стоит ли откусить еще кусок прежде, чем отвечать.

— Зато здесь есть бассейн, — философски заметил он. — И спортзал. И вот, — чаровед слегка потряс книгой, — прекрасная библиотека.

Я покосился на бесконечные ряды полок.

— Справедливо.

— А остальных Вероника утром перенесла в Академию, — продолжил он, все-таки откусывая яблоко снова. — У них, между прочим, сессия скоро.

Я кивнул, но тут же нахмурился.

— Подожди… и Асю? Ее даже в списках студентов нет.

Альтаир невозмутимо перелистнул страницу.

— Можно сказать, уже есть. Я замолвил за нее словечко перед ректором. Сказал, что девушка обучалась дистанционно, сейчас хочет перевестись официально и учиться вместе с сестрой. Ее зачислят в начале следующего семестра, надо только решить вопрос с документами.

— С документами… — задумчиво повторил я. — Новый мир, новая биография, пара подписей… обычная бюрократия. Сделаю за пару дней, когда стабилизируем реальность. Проблем не будет.

Некоторое время мы молчали. В библиотеке было тихо, только страницы шелестели да яблоко периодически хрустело.

— Кстати, — я повернулся к нему. — А ты почему здесь? У тебя же вроде работа. Ты все-таки преподаватель.

Альтаир махнул рукой так, словно речь шла о чем-то совершенно несущественном.

— Я же только замещал чароведа. Пока меня не было уже нашли полноценную замену. Так что я могу с чистой совестью выйти на пенсию раньше срока.

Я усмехнулся.

— Пенсию… Никак не привыкну, что ты считаешь себя пенсионером.

— С моим возрастом — почти так и есть, — фыркнул он. — Это, между прочим, будет уже двадцать четвертый мой выход на пенсию. Отдыхать, знаешь ли, тоже надо.

Я чуть подался вперед.

— А как ты вообще после поглощения ключа? Нормально себя чувствуешь?

Дракон на секунду задумался и пожал плечами.

— В целом нормально. Живой, не рассыпался, не взорвался — уже успех. Но магия стала… нестабильной.

— В каком смысле?

— Плетения иногда расползаются, — он сделал неопределенный жест рукой. — Вроде строишь заклинание как обычно, а оно вдруг начинает вести себя… творчески. Результат иногда трудно предугадать.

— Звучит не особо обнадеживающе.

— Это, скорее всего, временный эффект ключа хаоса, как я его назвал, — спокойно добавил он. — После извлечения все должно вернуться в норму.

Я вновь кивнул и на несколько секунд замолчал, уставившись в одну точку. Мысли лениво перекатывались в голове. Альтаир дочитал страницу, перевернул ее, покосился на меня поверх книги и усмехнулся.

— Говори уже.

— Что?

— Не притворяйся. У тебя лицо человека, которому нужна помощь.

Я невольно улыбнулся.

— Ну… вообще да.

Он закрыл книгу, пальцем отмечая страницу.

— Я слушаю.

На секунду я все же замялся, потом вздохнул:

— У тебя, случайно, нет знакомых риелторов?

Глава 17. Мир оживших теней

Проснулся я резко, словно кто-то дернул за невидимую нитку. Несколько секунд лежал, глядя в потолок, пытаясь понять, где нахожусь и какой сейчас вообще день. За окном уже стемнело. Ночь легла на поместье плотным бархатным покрывалом, и в комнате было тихо, только ветер изредка шуршал ветками где-то в саду.

Я сел на кровати, потер лицо ладонями и тяжело выдохнул.

— Ладно, — пробормотал я. — Пора.

Долго спать я не стал, просто вырубился на пару часов, потому что в астрал теней лучше лезть с более-менее свежей головой. Ну, насколько это вообще возможно.

В душ забежал на автопилоте. Холодная вода окончательно согнала остатки сна, и через несколько минут я уже стоял посреди комнаты, натягивая толстовку и мысленно перебирая список вещей.

Рюкзак лежал у стены. Я раскрыл его, заглянул внутрь, покопался и удовлетворенно хмыкнул.

Консервы после визита в астрал пустоты все еще оставались.

— Ну и хорошо, — пробормотал я. — В целом должно хватить и этого.

Честно говоря, спускаться на кухню не хотелось. Поэтому даже если бы еды не обнаружилось, пошел бы так. Можно считать, что это приятный бонус. Рюкзак отправился за спину. Я оглядел комнату, прикидывая, где удобнее развернуть плетение, кивнул сам себе и вытащил из-под кровати коробку с камнями-стабилизаторами.

Один лег на пол у стены, второй у окна. Камни тихо щелкнули, когда я активировал их, и в комнате едва заметно изменилась плотность воздуха, словно пространство чуть-чуть подтянули и закрепили.

— Так… — пробормотал я, доставая сложенную распечатку.

Саша не поленился — схема была подробная, с пометками и даже стрелочками. Я развернул лист, положил его на кровать и пару минут изучал, прогоняя в голове последовательность. После этого вздохнул и начал плести.

Линия за линией, узел за узлом. Плетение было сложным, многослойным, и каждый элемент приходилось аккуратно фиксировать, чтобы конструкция не развалилась раньше времени. Воздух постепенно начал густеть, словно невидимая паутина натягивалась прямо посреди комнаты.

Через пару минут я заметил неожиданный эффект. Тени начали двигаться. Сначала они дрогнули в углах, потом медленно потянулись к центру плетения, будто их кто-то позвал. Темные полосы на полу вытягивались, собирались в один контур, переплетались между собой, и вскоре в воздухе предо мной повисла легкая дымка, напоминавшая ожившую тень, дрожащую как от отблесков огня.

Переход сформировался. Я сделал шаг назад, задумчиво оглядывая результат.

— Ну… выглядит обнадеживающе, — сказал я тихо.

Вообще стоит, наверное, прекращать разговаривать с самим собой. Но собственный голос действовал как-то успокаивающе… В конце концов я знал, что ждет меня по ту сторону, и это знание отнюдь не воодушевляло.

Дымка лениво колыхнулась, словно обиделась на мою неуверенность. Я бросил взгляд на дверь. И только сейчас сообразил, что она, конечно же, без замка. Обычная межкомнатная дверь, которая открывается любым любопытным человеком, коих в этом доме было аж пятеро. Точнее четверо любопытных людей и одна разумная ящерица, успешно претворяющаяся пенсионером.

— Нет уж, — пробормотал я.

Несколько быстрых движений — и на дерево легло защитное плетение. Не слишком сложное, но надежное и хитрое, с нахрапа не взять — моя собственная разработка, между прочим. Теперь точно никто не сунется, а главное — не пойдет следом за мной. Хотя, может, удастся вернуться до утра, и мое отсутствие в этом мире вовсе пройдет незаметно. Хотелось бы верить, конечно, но верится с трудом, поэтому лучше перестраховаться. В этот раз тащить за собой кого-то я точно не собирался, слишком уж рискованно.

Поправив лямку рюкзака, я еще раз посмотрел на дрожащую дымку перехода и криво усмехнулся.

— Ну что, Сева, — тихо сказал я себе. — Туда и обратно. Коротенькое приключение.

После чего шагнул вперед.

Дымка сомкнулась вокруг меня, холодная и вязкая, как живая тень, и на мгновение показалось, будто я нырнул в темную воду. Мир дернулся, поплыл, границы реальности размылись, и комната исчезла, оставив позади только слабое ощущение, что где-то там, далеко, осталась обычная человеческая рутина.

Переход выбросил меня резко и без всякого предупреждения. Только что вокруг была вязкая, шевелящаяся тьма астральной дымки, и в следующий момент я уже стоял на твердой… точнее, очень условно твердой поверхности. Под ногами громко и противно хлюпнуло. Я рефлекторно дернулся, пытаясь удержать равновесие, и сразу понял, что лучше было бы не рыпаться. Кроссовок утонул в густой липкой грязи по самую щиколотку, а в нос ударил такой запах, что я невольно поморщился и на секунду задержал дыхание. Воняло чем-то старым, влажным и основательно гнилым. Сюда явно стекало все, что только можно было слить из окрестных домов, и, судя по насыщенности аромата, происходило это не первый десяток лет.

Я огляделся, но толком ничего не увидел. Вокруг была непроглядная темнота ночи, в которой угадывались лишь два неровных силуэта стен. Узкая подворотня, зажатая между домами, была настолько тесной, что казалось, будто сами здания медленно прижимаются друг к другу. Я осторожно провел ладонью по стене, нащупывая направление. Стена оказалась деревянной и неприятно влажной, древесина явно давно прогнила и требовала ремонта.

Медленно двинувшись вперед, я старался ставить ноги аккуратно и не проваливаться в особенно подозрительные участки. Грязь под кроссовками чавкала громко и влажно, словно нарочно подчеркивая, что выход мне достался, мягко говоря, не самый парадный.

Я обогнул угол дома, сделал еще пару осторожных шагов и наконец выбрался из подворотни.

И замер. В небе висели две луны.

Обе огромные, холодно-серебристые, словно два ярких глаза на темном небосводе. Из-за этого ночь вокруг уже не казалась черной. Все вокруг было залито густым сумраком, в котором предметы теряли резкость и казались немного призрачными. Никакого другого освещения я не заметил. Ни фонарей, ни электрических огней, ни даже чего-то похожего на современные лампы. Только лунный свет и темнота.

Пока глаза постепенно привыкали к этому странному полумраку, окружающий мир начал медленно проступать из теней. Я стоял на довольно широкой улице, которая, если честно, больше напоминала вытоптанную дорогу. Под ногами хлюпала та же самая вязкая каша из грязи, воды и неизвестно чего еще. По обе стороны «дороги» располагались дома, и при ближайшем рассмотрении они выглядели… по-разному. Некоторые были простыми деревянными хибарами — темные, перекошенные, с кривыми крышами и стенами, которые казались готовыми сложиться при первом сильном ветре. Реже попадались более серьезные строения из камня: массивные, с толстыми стенами и узкими окнами, похожими на бойницы. Они выглядели так, будто стояли здесь уже не одно столетие.

В целом картина складывалась довольно однозначная. Никаких признаков современной цивилизации я не видел. Никаких электрических столбов, полное отсутствие дорожного покрытия, совершенно никакой техники и автомобилей. Только дерево, камень, грязь и тяжелая гнетущая тишина. Где-то неподалеку тихо фыркнула лошадь, заставив меня позорно дернуться от неожиданности. Животин я заметил не сразу, они стояли неподвижно возле одного из более-менее приличных домов, привязанные к неровным деревянным столбам, вбитым в землю.

Глубоко вздохнув, я остановился и начал оглядываться по сторонам. Надо было как-то сориентироваться, куда двигаться дальше. Глаза уже более-менее привыкли к окружающей темноте, и я, наконец, понял, что слона-то я и не приметил.

За деревней, на темном холме, возвышался замок. Огромный, тяжелый силуэт с высокими башнями и зубчатыми стенами резко выделялся на фоне лунного неба. Каменные стены отражали холодный свет двух лун, и от этого строение казалось еще более мрачным и чуждым. В другой обстановке он, возможно, выглядел бы величественно или даже красиво, но сейчас он больше напоминал декорацию из старого фильма ужасов. По спине даже пробежал предательский холодок. На мгновение возникло желание вернуться домой и все-таки прихватить с собой кого-нибудь. Например, Альтаира. Пусть с магией у него сейчас и сложности, но путешествовать рядом с драконом было… спокойнее. Усилием воли отогнав от себя трусливые мысли — я все-таки Верховный Хранитель, черт подери! — я тихо хмыкнул, поправил сползающую лямку рюкзака и двинулся вперед. Если где-то и искать ответы, то логичнее всего было начать именно с хозяев этой каменной махины.

Пока я шел, деревня постепенно оживала в деталях. В некоторых окнах мерцал тусклый желтоватый свет — слабенький, явно от лучин или свечей, больше в голову ничего не приходило. В мутных окнах иногда мелькали темные силуэты, но на улице я так никого и не встретил. Видимо, местные тоже предпочитают по ночам спать… что весьма удивительно.

Однако перестраховаться не мешало бы. Потянувшись к магии, я начал аккуратно собирать знакомую структуру самого мощного защитного плетения в моем арсенале — купола теней. Активировать его я не стал, лишь оставил заготовку, подвесив рядом с собой. В таком состоянии плетение почти не требовало энергии, но при необходимости могло развернуться мгновенно.

Я уже практически дошел до края деревни, когда сбоку заметил свет. Весьма нетипичное зрелище после ряда темных домов. На самой окраине стояло перекошенное деревянное строение, явно более оживленное, чем остальные дома. У входа висели фонари с открытым огнем, их теплый свет дрожал на ветру и освещал грязную площадку перед входом. Из окон тоже лился тусклый свет, а вместе с ним наружу вырывался шум — громкие голоса, смех, чьи-то выкрики и довольно отборная ругань.

Сбоку от здания стояли несколько мужиков. Они лениво о чем-то переговаривались и, судя по характерной позе, занимались крайне важным ночным делом — мочились прямо на стену. Один из них громко икнул, другой что-то невнятно пробурчал, и я окончательно убедился, что моему взору открылся типичный трактир.

Подойдя ближе, я лишь уверился в своем выводе. Над дверью висела деревянная вывеска с корявыми буквами на незнакомом языке. Я, разумеется, ничего не понял, но смысл угадывался и без перевода. Изнутри тянуло запахом жареного мяса, горячего жира и каким-то резким алкогольным духом, от которого даже на подходе начало слегка щипать в носу.

Остановившись у двери, я на несколько секунд задумался. С одной стороны, идти внутрь было не самой разумной идеей. С другой, именно в таких местах обычно проще всего узнать, где конкретно я оказался и какие правила здесь действуют. Да и интересно было до жути! Любопытство в итоге победило, хотя чувство самосохранения продолжало тихо ворчать где-то на заднем плане.

Взявшись за ручку, я толкнул хлипкую, перекошенную дверь, сразу отозвавшуюся противным скрипом давно не смазываемых петель.

Внутри оказалось тепло, шумно и удивительно оживленно. Под низким деревянным потолком висели массивные люстры, утыканные свечами, и их свет создавал мягкий, довольно-таки уютный полумрак. По залу рядами стояли грубо сколоченные столы, вокруг которых расположились такие же простецкие лавки. Почти все они были заняты. Местные ели, пили, спорили, ругались, грохотали кружками по столу, смеялись и орали друг другу что-то через весь зал.

Все присутствующие были одеты примерно одинаково — темные свободные одежды из грубой плотной ткани: длинные рубахи, тяжелые плащи, какие-то жилеты и накидки. На этом фоне мой серый спортивный костюм выглядел так, будто я случайно забрел сюда из совершенно другого мира. Хотя, по сути, так оно действительно и было.

К моему удивлению, сразу меня никто не заметил, все были слишком поглощены выпивкой и своими пьяными собеседниками. Спокойно пройдя между несколькими столами, я уверенно направился к барной стойке, за которой стоял огромный толстый трактирщик. Он лениво протирал стойку тряпкой, которая выглядела настолько грязной, что я мысленно принял решение ни в коем случае ничего здесь не есть и не пить. Не хватало мне только астральной диареи для полного счастья.

Я успел пройти до середины зала, когда окружающая атмосфера начала меняться. Сначала замолчали местные за одним столом, следом за вторым… Кто-то перестал смеяться, кто-то оборвал фразу на середине. Начав чувствовать на себе первые внимательные взгляды, я невольно замедлил шаг и на всякий случай еще раз проверил заготовку для купола теней.

Еще через несколько секунд стало тихо во всем трактире.

Местные медленно поворачивались ко мне, один за другим. Я бегло оглядел их лица — белые в свете свечей. И на фоне этой мертвенной бледности особенно ярко выделялись глаза. Вернее, радужки глаз — насыщенно-красные, сверкающие в окружающем полумраке.

В этот момент чувство самосохранения заговорило гораздо увереннее.

Я стоял посреди трактира. Один. В окружении нескольких десятков вусмерть пьяных вампиров.

По залу прокатился тихий, неразличимый шепот. Он прошел волной от одного стола к другому, от угла к углу, растекаясь по полумраку между свечами и тяжелыми деревянными балками. Сначала я разобрал лишь отдельные звуки, но уже через мгновение смысл стал очевиден. В этих шепотках была одна и та же мысль, одно и то же недоумение, почти детское в своей прямоте.

— Это что… человек?

Я медленно выдохнул.

И в тот же момент все началось.

Никакого предупреждения не было. Ни угроз, ни криков, ни пафосных речей. Только пространство вокруг вдруг дернулось, и вампиры рванули ко мне сразу со всех сторон. Они двигались так быстро, что глаза едва успевали за ними следить. Тела смазывались в воздухе, превращаясь в темные силуэты.

Рефлексы сработали быстрее разума.

Подвешенное заранее плетение наполнилось энергией, и купол теней развернулся вокруг меня темной полусферой. В ту же секунду в него врезались первые атакующие.

Звук был неприятный, глухой, будто кто-то с размаху бил по толстому стеклу.

Когти вампиров скользнули по поверхности купола, оставляя на темной пленке рваные светящиеся полосы. Кто-то ударил плечом, кто-то всей массой влетел в защиту. Несколько тел буквально отлетели назад, но спустя мгновение снова рванули вперед.

Купол, к счастью, держался. Собственно, в свое время он выдержал атаку нескольких сотен незмаров, что ему пара десятков вампиров. Я замер в центре, стараясь понять, что же мне делать дальше и как угомонить эту разбушевавшуюся клыкасто-когтистую толпу.

— Эй! — выкрикнул я, стараясь перекричать шум. — Хорош! Че началось-то?! Я просто поговорить зашел!

Ответом стал новый шквал ударов.

Когти снова и снова полосовали поверхность купола. Длинные, тонкие, больше похожие на изогнутые лезвия. Они оставляли на защите тонкие светлые царапины, но пробить ее не могли.

— Да вы охренели, что ли?! — крикнул я. — Я ж вам не сделал ничего!

Несколько вампиров остановились, отступив на шаг. На секунду мне даже показалось, что мои увещевания достигли их пьяного сознания. Но вместо этого они переглянулись… и резко сменили тактику, видимо осознав, что грубой силой меня не взять.

К сожалению, я понял это слишком поздно.

Первый темный сгусток ударил в купол бесшумно. Черный шар магии, плотный как камень, вспыхнул на поверхности защиты и разлетелся вязкими искрами. За ним сразу прилетел второй. Потом третий.

— Э-э-эм… какого…

Еще один удар.

И мой безупречный купол дрогнул.

Я почувствовал, как по плетению прошла тонкая трещина. Не настоящая, конечно — энергетическая. Но ощущалась она так же отчетливо, как трещина на стекле под пальцами.

— … — весьма нецензурно прокомментировал я происходящее.

Резко усилив поток энергии, я щедро влил силу в структуру защиты. Нити плетения уплотнились, сплелись, восстанавливая повреждения. Но сгустки продолжали лететь.

Один.

Два.

Три сразу.

Купол начал расползаться.

Сначала медленно, почти незаметно. Потом быстрее. Каждое попадание оставляло на поверхности темное пятно, и эти пятна расползались, как плесень по влажной стене.

Стиснув зубы, я непрестанно вливал в плетение все больше энергии, стараясь остановить назревающий крах моей защиты.

— Да что за хрень, мать вашу…

Еще один удар.

И еще.

И еще.

Сгустки летели уже непрерывно. Я даже не успевал отслеживать, кто именно их бросает, только ругался сквозь зубы и стремительно латал повреждения в структуре. По залу мелькали силуэты, вспыхивали красные глаза, и из темноты один за другим вылетали новые шары магии.

Купол затрещал.

Я вновь попытался стабилизировать структуру, переплести нити, закрыть пробоины… но в какой-то момент все-таки не удержал. Защита рассыпалась клочьями темной энергии, которые мгновенно растворились в воздухе.

И вампиры рванули вперед.

Предпринимать очередную попытку поговорить и как-то вразумить их я не стал. Вместо этого ударил сам.

Магия взметнулась вокруг меня, превращаясь в резкие, хлесткие волны. Первый вампир, подобравшийся слишком близко, получил прямой удар в грудь и улетел через столы, ломая лавки и разбрасывая кружки. Второго я сбил боковым импульсом, швырнув в стену так, что бревна жалобно хрустнули. А может хрустнули ребра… но вряд ли мне так повезло.

Их было слишком много. Меня мгновенно взяли в кольцо.

Слева мелькнули когти — я успел поставить щит. Удар прошел по защите, оставив на ней рваную трещину. Справа в воздухе вспыхнул темный сгусток — я дернулся в сторону, и шар пролетел мимо, врезавшись в стол, который мгновенно разлетелся щепками.

Я резко взмахнул рукой.

Магия подхватила ближайший стол и швырнула его вперед, как гигантский деревянный снаряд. Он врезался сразу в троих, сбивая их с ног. Следом полетела лавка. За ней еще одна.

Воздух вокруг начал густеть, послушно повинуясь моим чарам. Магия наваливалась на таверну тяжелым слоем, словно вода. Движения вампиров замедлились, их силуэты перестали размываться так сильно.

Но даже в этом вязком пространстве они все равно двигались слишком быстро.

Когти пролетели у самого лица. Я дернулся назад, едва избежав удара и посылая в слишком ретивого противника сгусток чистой энергии, отбрасывая его назад. Времени формировать что-то более сложное не было. С другой стороны прилетел темный шар — щит вспыхнул и сразу же схлопнулся.

— Да чтоб вас…

Сформировав очередную защитную волну, закружившуюся вокруг меня небольшим вихрем, я успешно смел сразу нескольких вампиров. Кто-то упал, кто-то врезался в стену. Но на их месте тут же появились другие.

Постепенно до меня начало доходить, что ситуация явно вышла из-под контроля. Я уставал, энергия стремительно уходила, а противников меньше не становилось. Паника тихо, но настойчиво начала подбираться изнутри. Надо было срочно что-то сделать. Что-то масштабное и сильное… Вот только возможности мне не дали.

Я резко уклонился от очередного сгустка, пропуская его над головой… и в тот же момент подставился под другой.

Темный шар с неприятным хрустом ударил прямо в грудь.

Боль оказалась ослепительной. Меня буквально сорвало с места и швырнуло назад, словно кто-то ударил гигантским молотом. Я едва успел сформировать вокруг себя плотный кокон. Кажется, сработала мышечная память и то самое чувство самосохранения, потому что сознательно я точно ничего не делал.

Деревянная стена таверны, в которую меня запустили, разлетелась в щепки. Я пробил ее спиной и, пролетев еще пару метров, рухнул в холодную ночную грязь. Если б не энергетический кокон, сомневаюсь, что в теле осталась бы хоть одна целая кость. Тут ни один друид не помог бы уже…

Воздух вылетел из легких с противным хрипом.

Несколько секунд я лежал, судорожно пытаясь вдохнуть. Ребра явно сломаны, но хоть живой. Затем с усилием перевернулся и поднялся на ноги.

Перед глазами все плыло. Каждый вдох отдавался резкой острой болью в груди.

Но я все равно поднял руки.

Магия снова вспыхнула вокруг, формируя новый барьер. Я не видел толком, откуда идут атаки, поэтому начал бить вслепую. Волны силы разлетались по сторонам, ударяя по темным силуэтам.

Кто-то упал. Кто-то отлетел в сторону. Но их все равно оставалось слишком много.

Темные фигуры в плащах почти сливались с ночной тьмой. Красные глаза вспыхивали то тут, то там. Сгустки магии продолжали лететь один за другим, легко разбивая многоуровневые щиты.

Силы утекали, ноги проскальзывали в грязи, руки начали подрагивать.

Внезапно на плече сомкнулась железная хватка бледных пальцев. Меня дернули и развернули на месте, словно я был не взрослым мужиком, а соломенным чучелом. Я рефлекторно дернулся, но было поздно — острая боль пронзила шею.

Мир качнулся.

Ноги мгновенно стали ватными. Все плетения, сформированные с таким трудом, рассыпались. Я попытался ударить еще раз, но руки уже не слушались.

Земля встретила меня вполне дружелюбно. Впервые я порадовался, что вокруг вязкая грязь, на асфальт падать было бы явно больнее. А так впечатался рожей в мягкое месиво, да лежи полеживай, наслаждайся единением с природой, жди пока окончательно сожрут…

Сознание ускользало быстро, как вода сквозь пальцы. Звуки вокруг стали глухими, будто я слушал их через толстую стену с неплохой такой шумоизоляцией. К удивлению, добивать меня не спешили. Видать решили сначала обсудить.

— Вот это добыча…

— Прыткий какой…

— Делим по-честному?

— Ага, щас… Кто завалил, того и добыча.

— Да ты б один его никогда…

Кто-то пнул меня сапогом, переворачивая на спину. Перед глазами мелькнули две яркие луны, которые почему-то активно кружились.

— Стоять, — спокойно произнес властный голос.

— Атаман, да мы ж…

— Вы хоть понимаете, кого мы поймали?

Кто-то пробурчал:

— Человека.

— Человека, — усмехнувшись, передразнил тот. — Ты когда-нибудь видел человека-колдуна?

— Нет, но…

— Вот и я не видел. В замке за такого точно дадут хорошую награду.

Вокруг послышалось одобрительное мычание.

— Свяжите его. И тащите.

Я попытался открыть глаза, возмутиться, но перед ними уже была сплошная темнота.

Последней мыслью, мелькнувшей где-то на краю сознания, был укоризненный голос чувства самосохранения, язвительно сообщивший, что зайти в трактир оказалось все-таки не самой лучшей идеей.

Глава 18. Безымянный хозяин

Я пришел в себя от пощечины.

Не той аккуратной, киношной, которой героя обычно будят заботливые спутники. Нет, эта была честная, от души, с таким размахом, что голова дернулась в сторону, а тело потеряло остатки равновесия. Я завалился набок и с глухим стуком приложился головой о холодный каменный пол. Несколько секунд еще лежал, пытаясь понять, что вообще происходит, а затем глаза наконец открылись.

Первое, что я почувствовал — боль.

Каждое движение отзывалось резкой вспышкой, словно внутри кто-то методично проворачивал нож в районе ребер. Дышать было тяжело. Пришлось сделать несколько неглубоких, осторожных вздохов, чтобы привыкнуть к новому состоянию. Ко всему прочему по телу расползалась отвратительная слабость, когда руки вроде есть, но пользоваться ими не особо хочется. Да даже шевельнуться лишний раз — уже непосильная задача.

Я моргнул, фокусируя взгляд, и понял, что лежу на камне. Грубый, холодный, пыльный пол, который моментально вытягивает тепло из тела. Пахло сыростью, плесенью и чем-то еще — тяжелым, металлическим, очень похожим на кровь.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я все же оперся на руки, приподнялся и сел. Ребра тут же отозвались новой вспышкой боли. Я невольно зашипел, прижав ладонь к груди. Похоже, без переломов все-таки не обошлось. Прекрасно. Просто великолепно. Осторожно прислонившись спиной к стене, чтобы хоть как-то зафиксировать свою тушку, я выровнял положение в пространстве и только после этого поднял взгляд.

Напротив меня сидел мужчина. Даже скорее восседал.

Он расположился на массивном резном стуле, который чем-то напоминал трон — высокий, с изогнутой спинкой, украшенной темными узорами. Стул выглядел явно дороже, чем все остальное помещение вместе взятое. И сидел на нем… ну, скажем так, человек, который очень старался соответствовать дороговизне мебели.

Бледное лицо с резкими, практически выточенными чертами. Длинные темные волосы, аккуратно стянутые в хвост. Красные радужки глаз — яркие, почти светящиеся в полумраке. Он был облачен в явно баснословно дорогой черный камзол, расшитый золотыми нитями, причем настолько искусно, что я даже с такого расстояния видел замысловатые узоры. На пальцах поблескивали золотые перстни. Много перстней. Слишком много для одного человека… ну или вампира.

Взгляд у него был соответствующий: презрительный, немного скучающий, с ленцой. Как будто он пришел не на допрос пленника, а на скучную театральную постановку, которую уже видел раз пять.

Я медленно огляделся, не торопясь начинать разговор.

Камера.

Именно так. Каменный мешок без каких-либо изощрений. Грубые стены, такой же пол. Никакой мебели, никаких цепей, никаких удобств. Что удивительно, не было даже двери. Совсем. Будто меня заперли внутри огромной каменной коробки. Вот только, как-то же меня сюда затащили…

Освещение обеспечивала одна-единственная масляная лампа, прикрепленная к стене. Ее тусклый желтоватый свет едва дотягивался до углов помещения, оставляя большую часть камеры в густой тени. Судя по всему, лампа здесь была исключительно ради моего дорогого гостя, чтобы ему было удобнее рассматривать валяющийся пред ним экспонат.

Вернув взгляд на мужчину, я решил начать с простого:

— Где я? — голос получился хрипловатым, но весьма бодрым, что уже радовало.

Незнакомец в этот момент внимательно рассматривал собственные ногти. Видимо любовался наверняка безупречным маникюром. Иного у подобного франта быть не могло.

Наконец он поднял взгляд.

Голос оказался неожиданно приятным — низкий, бархатный баритон, в котором слышалась ленца и хорошо поставленная дикция.

— В замке королевы теней, разумеется, — произнес он так спокойно, словно говорил о погоде. Его губы чуть изогнулись, обнажив характерные клыки. — И должен заметить, для такого оборванца это огромная честь.

Я невольно поморщился. То ли от боли, то ли от формулировки.

— А ты кто такой?

Он снова улыбнулся. На этот раз чуть шире, с явным удовольствием.

— Теперь, — сказал он неторопливо, — ты можешь называть меня хозяином. Учитывая, сколько мне пришлось заплатить за тебя.

Вот как… Теперь у меня есть хозяин, докатился.

— И чего ты от меня хочешь, хозяюшка? — непроизвольно усмехнулся я.

Мужчина лениво откинулся на спинку своего импровизированного трона, сложив руки на груди. Один из перстней мягко блеснул в свете лампы.

— Видишь ли, — произнес он, — в наших краях людей не видели уже несколько десятков лет.

Он говорил удивительно красиво. Ни малейшего намека на местечковый говор, ни кривых оборотов, ни слов-паразитов. Неторопливо, в меру громко, делая выверенные паузы… Явно привык выступать перед публикой.

— Сам по себе человек — уже редкий деликатес, — продолжил он. — А уж человек-колдун…

Вампир чуть склонил голову, разглядывая меня так, будто я был необычным насекомым под стеклом.

— О таком здесь вообще никто никогда не слышал.

— И что? Сожрешь меня? — губы вновь скривились в усмешке. Почему-то сложившаяся ситуация меня сильно веселила.

«Хозяин» мгновенно поморщился. Реакция была настолько искренней, что я даже немного удивился.

— Я никогда не притронусь к подобной падали.

Я перевел взгляд на свой некогда светлый спортивный костюм, который после бойни в трактире выглядел так, будто я провел пару часов, ползая по болотам.

Ну… в целом справедливо. Я бы тоже побрезговал.

— Да и будь ты хоть королевских кровей, пить мужчину это… извращение. Но если тебя отмыть, — продолжил он уже спокойнее, — из тебя получится вполне сносное подношение королеве.

Как интересно! То есть он мной брезгует, а вот королеве — пожалуйста. Как-то не сильно он свою королеву уважает, получается.

— Она, видишь ли, питает определенную страсть к человеческим мужчинам.

Словно прочитав мои мысли, пояснил вампир и, чуть наклонившись вперед, с неприятным оскалом добавил:

— Исключительно гастрономическую, разумеется.

И рассмеялся.

Смех у него оказался тоже на удивление красивым. Не противным, не визгливым, а чистым, звучным, каким-то музыкальным. Словно тщательно репетируемым уже не первый год. В целом, этот, с позволения сказать, «хозяин» почему-то не вызывал каких-то негативных эмоций. Обычный франт, который воспользовался сложившейся ситуацией. Даже не приковал меня, не избил, не сыпал оскорблениями… хороший мужик, в общем-то. Постараюсь его не укокошить случайно, когда выберусь отсюда.

Отсмеявшись, он элегантно поднялся со стула. Легко подхватил его одной рукой — а что-то мне подсказывает, что стульчик-то отнюдь не легкий, килограмм под сорок уж точно — и направился к стене.

Остановившись буквально в шаге от камня, он вдруг вновь повернулся ко мне. Красные глаза сверкнули в полумраке.

— Надеюсь, ты отсюда сбежишь, — произнес он весело. — У нас давно не было хорошей охоты.

И прежде чем я успел что-либо ответить, фигура мужчины вместе со стулом растворилась в тени. Ни вспышки, ни звука, ни магического следа. Я еще несколько секунд недоуменно смотрел в то место, где только что стоял вампир, пытаясь понять каким образом он переместился, но все же решил оставить эту загадку на потом. Сейчас у меня были более важные дела. Если уж мне разрешили сбежать, то глупо этим не воспользоваться.

Некоторое время я еще сидел у стены, пытался собрать мысли в кучу и слушал тишину. На стене тихо потрескивала масляная лампа, с потолка иногда срывались редкие капли воды и глухо шлепались на пол. В остальном — ни шагов, ни голосов, ни даже шорохов. Такое ощущение, будто меня действительно запечатали в сплошной каменный мешок.

Что ж, бывало и хуже. Если уж меня собираются подавать на королевский стол, стоит хотя бы выглядеть прилично. Тем более перед самой королевой теней!

Я осторожно выпрямился и снова коснулся ребер. Боль уже не была такой острой, но при глубоком вдохе внутри все равно неприятно скребло. Похоже, пару костей все-таки сложило не самым аккуратным образом.

— Ладно, — пробормотал я. — Сейчас поправим.

Прикрыв глаза, я сосредоточился. Тепло друидской магии откликнулось сразу, будто только и ждало, когда его позовут. Ладони мягко засветились золотистым светом. Не ярко, не ослепительно — скорее как теплое вечернее солнце, пробивающееся сквозь осеннюю листву.

Я медленно провел руками над грудной клеткой.

Кости неприятно зашевелились, с противным влажным хрустом вставая на место.

— Фу, блин…

Это было отвратительно — будто внутри меня орудовал чужой, стремясь вырваться наружу. Еще хруст, за ним еще один. Кости медленно смещались, срастались, соединялись в нужных местах.

Дышать сразу стало легче. Боль осталась, но уже терпимая, скорее как сильный ушиб, но угрозы для жизни явно больше не было. Несколько минут спокойно сидел, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а затем начал медленно прогонять целительную энергию по внутренним каналам.

Друидская магия потекла мягко, густо, как теплая вода. Она проходила через плечи, грудь, живот, спускалась в ноги и снова поднималась вверх. Тело постепенно наполнялось теплом. Слабость, которая еще недавно висела на мне тяжелым грузом, начала отступать.

Я сидел так минут десять, не меньше.

Когда открыл глаза, мир уже не плыл, а в голове наконец прояснилось.

— Вот теперь можно жить.

Поднявшись на ноги, я немного размял затекшие плечи и щелкнул пальцами, стягивая к себе влагу камней. В воздухе передо мной появилась тонкая струйка воды. Она на мгновение зависла, словно стеклянная нить, и послушно потекла вниз, в подставленные ладони.

Наклонившись, я с наслаждением плеснул водой в лицо, смывая грязь и засохшую кровь. Грязная вода потекла по подбородку и шее… Что ж, понятно почему меня оборванцем прозвали. Пришлось повторить манипуляцию еще пару раз, благо запас влаги в камнях оказался внушительным, и тянулась она удивительно легко.

Когда лицо по ощущениям стало более-менее чистым, я оглядел спортивный костюм и взмахнул рукой. Одежда чуть дрогнула, пятна грязи и пыли на глазах исчезли, вернув ткани нормальный вид. То же самое произошло с кроссовками, которых под слоем засохшей грязи уже видно не было.

Магия, кстати, подчинялась без малейших проблем. Потоки откликались мгновенно, плетения формировались легко, будто я никуда и не уходил из родного мира. Это приятно.

Еще раз окинув себя придирчивым взглядом, я усмехнулся и тихо сказал в пустоту:

— Ну вот. Теперь и к столу королевы подавать не стыдно.

Ответом была все та же тишина.

Сняв масляную лампу, я медленно прошелся вдоль стен, внимательно разглядывая каменную кладку. Камни были крупные, темные, очень старые. Швы почти не видны. Сделано на совесть — видимо, местные любили надежные казематы.

На мгновение возникло сильное желание сплести пространственный переход, перенестись к проходу в родной мир и вернуться сюда попозже, но я сразу отогнал от себя эту мысль. Мне был нужен ключ. И без него я отсюда уходить не собирался.

И поэтому разговор с местной королевой был бы очень кстати. Все же у власть имущих явно должны быть хоть какие-то представления о строении их мира. Тем более у магов. Вот только разговаривать от лица закуски — не самая удобная переговорная позиция.

Вернув лампу на место, я начал медленно расхаживать вдоль стены, сцепив руки за спиной. Почему-то так думалось легче.

— Значит, вампиры… — пробормотал я.

Мысли постепенно выстраивались в цепочку.

В трактире их магия ломала мои щиты так, будто те были сделаны из картона. Даже купол теней, который я считал практически неразрушимым, они вскрыли без особых усилий. А значит, они работают с той же стихией. С магией теней. Что, в общем-то, логично. Я ведь нахожусь в астрале теней. Было бы странно, если бы местные жители пользовались, скажем, радужными фейерверками.

Но тут всплывал другой, куда более интересный вопрос. Почему Хранители знали только одно плетение из этой области? Купол теней считался у нас чуть ли не уникальной штукой. Единственным рабочим заклинанием во всем разделе теневой магии. Все остальные выкладки были либо теоретическими, либо вообще не сходились даже в расчетах.

А здесь… любой пьянчуга из трактира бросается чарами покруче, чем половина Хранителей.

Зря все-таки прошлых участников экспедиции сожгли. Очень зря. Такой раздел магии проср… потеряли. А ведь после извлечения ключа неизвестно получится ли сюда вернуться вновь. Может стоит все-таки отправиться обратно домой и сформировать полноценную экспедицию? Борисыч наверняка согласует…

Я остановился и задумчиво постучал пальцами по камню. С другой стороны, что мне мешает побродить здесь самому? Попробовать разузнать побольше и об этом мире, и о магии, и о ключе. А уж после, если что, сбежать и вернуться с хорошим отрядом подготовленных Хранителей. Да, пожалуй, так будет правильнее. Оставалось только придумать, что противопоставить магии теней, потому как трактирная стычка явно показала, что недооценивать ее не стоит. Что ж, такой опыт тоже дорогого стоит, в следующий раз я так легко не дамся.

В голове сразу возник очевидный вариант — магия света.

Ну, по крайней мере, по названию это должно работать. В теории. На практике, правда, никто никогда не проверял, потому что нормальной магии света у нас тоже почти не осталось, а магии теней, считай, не было вовсе.

Но эксперимент — дело полезное.

А еще, пожалуй… давненько я всерьез не использовал что-нибудь по-настоящему интересное. Сплошные драки в последнее время. Но с противниками, которые заведомо сильнее, надо быть более хитрым.

Шальная идея устроить настоящий шухер оказалась настолько притягательной, что настроение сразу улучшилось. Я подошел к той самой стене, возле которой исчез мой элегантный «хозяин», и положил ладонь на холодный камень, собирая энергию. Потоки магии начали медленно сгущаться вокруг, отзываясь на мое намерение. Плетение формировалось тяжелое, мощное. Совсем другая структура, не похожая ни на друидскую, ни на теневую магию.

Когда конструкция была готова, я тихо выдохнул:

— Ну, поехали.

Камень предо мной вздрогнул.

Поверхность стены начала пузыриться. Камень размягчался, темнел, терял форму. Через секунду он уже стекал вниз густой мутной массой. Жижа тяжело плюхалась на пол, источая неприятный запах сырости и минералов.

Еще несколько секунд — и передо мной образовался широкий проход, за которым тянулся узкий каменный коридор. Я спокойно шагнул вперед, переступая через остывающую каменную кашу. На лице сама собой появилась довольная ухмылка.

Честно говоря, все происходящее меня почему-то искренне веселило. Наверное, потому, что я уже успел соскучиться по таким приключениям. Когда магия работает нормально, мир не пытается развалиться на куски, и не надо отвечать за кого-то, кроме себя.

Осмотревшись по сторонам, я от души потянулся, разгоняя кровь по мышцам, и громко сказал в пустоту:

— Охоты захотели?

Эхо прокатилось по коридору.

— Ну-ну… Сейчас вы у меня поохотитесь…

Глава 19. Субботник

Я остановился посреди коридора и на секунду прикрыл глаза.

Если уж устраивать переполох, то делать это надо правильно. Бегать по вампирскому замку в образе подозрительного человека — идея так себе. А вот если немного сменить образ… это уже совсем другой разговор.

Медленно вдохнув, я постарался детально представить себе своего «хозяина». Резкие скулы. Бледная кожа. Красные глаза. Длинные темные волосы, стянутые в хвост. Камзол с золотой вышивкой. Перстни. Даже манеру держаться — ленивую, слегка презрительную.

Плетение иллюзии легло мягко. Нити магии скользнули по телу, переплетаясь в сложную структуру. Я замкнул конструкцию в кольцо, подвязав к внутреннему источнику, — старый трюк, который когда-то помог мне сойти за первокурсника Академии. Самоподдерживающаяся иллюзия. Правда, теперь личность будет несколько иной…

Не открывая глаз, я придирчиво осмотрел себя истинным зрением, проверяя плетение. Магия лежала ровно, без перекосов. По идее, должно работать, жаль только, зеркала нет, чтобы убедиться.

Я удовлетворенно хмыкнул. Теперь можно и показаться честному вампирскому люду.

Оглядевшись по сторонам, я выбрал направление наугад и неторопливо зашагал по коридору.

Который оказался… длинным. Очень длинным.

Сначала я спокойно шел, разглядывая стены. Затем от скуки начал считать шаги. А когда счет перевалил за три сотни, бросил и это унылое дело. Никаких развилок. Никаких дверей. Ни боковых ходов, ни даже ниш в стенах. Просто каменный тоннель, который тянулся вперед и вперед, будто кто-то решил построить самый унылый коридор в истории архитектуры.

В какой-то момент мне даже начало казаться, что он бесконечный или я хожу по кругу. А что, вполне возможно, учитывая, как они тут перемещаются. Может им и не нужны ни двери, ни лестницы… Будет весьма обидно, если все так и есть. Зря я подготовился, что ли?!

К счастью, в тот момент, когда хотелось уже плюнуть на все, сплести заклинание пространственного перехода и вернуться в «гостеприимную» деревеньку, впереди наконец показалось что-то отличающееся от однообразной каменной кладки — узкая винтовая лестница.

Я облегченно выдохнул.

— Ну… хоть так.

Лестница была крутая, темная и слегка влажная. Каменные ступени стерлись от времени, а по стенам тянулись тонкие полоски плесени. Поднимаясь, я окончательно убедился в том, что оказался именно в подземельях.

Подъем занял минут пять. Однако не так уж и глубоко меня закрыли, могли бы для приличия и получше постараться.

Когда же я наконец выбрался наверх, пространство кардинально изменилось. Предо мной раскинулся широкий коридор настоящего замка. Он освещался редкими масляными лампами, развешанными вдоль стен. Свет у них был тусклый, желтоватый, и создавал странные, дерганные тени на каменной кладке. Узкие окна, больше похожие на бойницы, оказались закрыты мутными стеклами, сквозь которые едва пробивались первые лучи рассвета.

Сделав несколько шагов, я остановился. Каменный пол под ногами был покрыт толстым слоем пыли. Не легкой пыльцой, как в заброшенной комнате, а именно плотным, мягким слоем, который явно копился здесь годами.

Каждый мой шаг оставлял на нем отчетливые следы.

— Мда… — пробормотал я, — грязновато для королевского замка.

Подойдя к одному из окон, я толкнул створку. Она открылась с протяжным скрипом, будто обижаясь на то, что ее потревожили. В коридор сразу ворвался холодный утренний воздух. Свежий, сырой, с запахом влажной земли.

Я высунулся наружу.

Замок стоял посреди… грязи. Не метафорической, а самой настоящей. Территория вокруг представляла собой месиво темной земли. Словно здесь недавно прошел затяжной дождь, а после него еще пара десятков телег основательно все это перемешала. Где-то с краю виднелись остатки брусчатки — редкие серые камни, утонувшие в грязи так, что местами угадывались лишь поросшие мхом верхушки.

По краям двора стояли покосившиеся постройки — какие-то сараи, склады, возможно, казармы. Их стены были темные, облупившиеся, тоже покрытые слоем мха. Рядом валялась перевернутая телега. Чуть дальше — груда мокрых досок, явно гниющих уже не первый год.

Вся картина больше напоминала заброшенную деревенскую ферму, чем владения таинственной вампирши с титулом королевы теней.

— Да уж. Живем в говне, зато камзол в золоте… — покачал я головой.

Даже обидно как-то стало. Со стороны деревни все выглядело таким мрачным, таинственным, монументальным… а на деле, грязь, сырость и разруха. Такое ощущение, что меня обманули.

Закрыв окно, я побрел дальше.

Складывалось ощущение, что замок вымер. Ни слуг. Ни стражи. Ни хотя бы случайного вампира, который заблудился и теперь бродит по коридорам в поисках выхода. Ну как так-то! А где обещанная охота? Где азарт погони и побега? Сплошное разочарование.

Тишина стояла такая же, как в подземелье.

Через несколько минут коридор вывел меня в большой зал. Высокий потолок, стрельчатые арки, узкие окна. Все выполнено в строгом, каком-то минималистичном готическом стиле. Никаких гобеленов, никаких украшений. Только камень, тени и несколько дверей.

Я прошел через него, даже не задержавшись.

За первой дверью оказался еще один похожий зал. За ним третий. Потом снова коридор… В какой-то момент у меня возникло стойкое ощущение, что в этом замке можно спокойно заблудиться и провести остаток жизни, переходя из одного пыльного пустого помещения в другое.

— Архитектор явно был фанатом лабиринтов, — пробормотал я, переходя из очередного однотипного зала в очередной коридор.

Но в конце концов мне повезло, и я, наконец, вышел к широкой мраморной лестнице, явно главной в этом унылом царстве камня и теней.

И вот тут наконец появилась жизнь! По лестнице неторопливо спускались три вампира, мирно о чем-то беседуя. Все в дорогих одеждах — длинные камзолы, темные плащи, аккуратные воротники. Выглядели они гораздо ухоженнее, чем посетители трактира, но все же уступали моему «хозяину».

Сделав морду кирпичом, я неторопливо подошел к лестнице и, стараясь держаться немного высокомерно, начал подниматься к ним навстречу. Кивнул им коротко, как будто делаю это по десять раз на дню, и спокойно пошел мимо, собираясь подняться на второй этаж.

И ведь почти прошел! Но тут все трое одновременно остановились, почтительно поклонились и хором произнесли:

— Ясного рассвета, королевский советник!

По инерции я сделал еще пару шагов, когда до меня дошел смысл их слов. Королевский… кто? Это я настолько важная шишка? Ну не я, конечно, а этот ферзь в камзоле… Как интересно!

Я медленно развернулся, стараясь сделать это максимально величественно.

— Так… — сказал я строго. — А вы почему без дела шатаетесь?

Вампиры растерянно переглянулись.

Один осторожно начал:

— Так мы…

— Вы, вы! — резко перебил я. — Почему без дела шатаетесь, я спрашиваю?!

Спустившись на пару ступеней, я навис над ними с максимально грозным видом.

— Вы тут прохлаждаетесь, а к королеве скоро важнейший гость прибудет! А в замке черт-те что творится! Окна грязные! Пыль повсюду! Освещение тусклое! Полы как на складе старого гробовщика!

Вампиры попытались что-то сказать:

— Но…

— Молчать! — рявкнул я, не дав вставить ни слова. — Я вас спрашиваю — это что, порядок?!

Они снова растерянно переглянулись.

— Так мы…

— Живо все на субботник! — гаркнул я.

Вампиры замерли.

— На… что? — осторожно спросил один.

Я на секунду завис.

— На субботник! — повторил я еще громче.

Они смотрели на меня так, будто я предложил им провести ритуал вызова гигантского хомяка.

— Простите, советник… — неуверенно произнес другой. — А что это?

— Быстро собрать всех придворных! — отрезал я. — Взять тряпки! Щетки! И чтоб к вечеру замок сиял!

— Чем… сиял? — тихо спросил третий.

— Сиял как медный таз! И если я увижу хоть одного, — медленно прорычал я, сверля их взглядом, — кто отлынивает от уборки… вы все вместе будете до конца года сортиры зубными щетками драить.

Вампиры снова недоуменно переглянулись.

— Простите… — осторожно сказал один. — А что такое…

Пожалуй, я немного перегнул. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу, но давать заднюю как-то уже поздно.

— РАБОТАТЬ!!! — рявкнул я так, что эхо прокатилось по лестнице.

Троица вздрогнула, дружно поклонилась и поспешно побежала вниз по ступеням. Вот какой я, оказывается, грозный!

Я еще стоял на лестнице, разглядывая пыльные ступени и пытаясь сообразить, насколько далеко можно зайти в этом внезапном административном эксперименте, когда сбоку раздался осторожный голос:

— Господин королевский советник… что-то случилось?

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся.

Ко мне подошел вампир, которого сложно было не заметить. Рослый, широкий в плечах, с такой фигурой, что камзол на нем сидел как на шкафу. Лицо жесткое, квадратная челюсть, коротко подстриженные темные волосы, а руки размером с две приличные кувалды. Такой зашибет ненароком, и не заметит. Я непроизвольно поднялся чуть выше, чтобы сравняться с ним ростом… ну и чтобы чуть подальше от него быть. Просто на всякий случай.

Вампир моего маневра, к счастью, не заметил, он проводил троицу, только что сбежавшую по лестнице, подозрительным взглядом, и снова перевел его на меня.

— Я смотрю, они… несколько взволнованы.

— А ты кто такой?! — неожиданно даже для себя рявкнул я, видимо все еще разгоряченный после учиненного разноса.

Вампир тоже явно не ожидал такого начала. Он на секунду замер, потом осторожно ответил:

— Дык… глава стражи, господин.

Я медленно кивнул.

— Пока еще глава!

На секунду повисла тишина. Вампир заметно подобрался. Плечи напряглись, спина выпрямилась, взгляд стал более внимательным. Видимо, фраза прозвучала достаточно убедительно.

Я же, не давая ему времени прийти в себя, сразу продолжил наступление:

— А теперь объясни мне, почему во дворе замка такой бардак?

— Господин советник, я…

— Почему там такая грязища, я спрашиваю?! — перебил я, переходя на крик. — Это что, королевская резиденция или свинарник провинциального уровня?!

Он попытался что-то сказать.

— Но ведь дожди…

— Меня не волнуют дожди! — отрезал я. — Меня волнует порядок!

Начальник стражи открыл рот, потом закрыл, снова открыл… Но я опять не дал ему ни единого шанса.

— Значит так. Собрать всех стражников, — я перешел на рык.

Вампир осторожно кивнул.

— Да, господин советник.

— И чтоб к вечеру двор был вымощен желтой брусчаткой.

Он недоуменно моргнул.

— Бордюры покрасить в белый! — продолжил я, входя во вкус. — Траву — в зеленый!

Начальник стражи уставился на меня с таким выражением лица, будто только что услышал пророчество конца света.

— Простите… — осторожно начал мужчина. — А зачем…

— Молчать! — рявкнул я.

Глава стражи послушно замолк, взирая на меня расширившимися глазами, полными священного ужаса.

— Те, кто не кладет брусчатку и не красит, — продолжил я, — пусть берут лопаты и подметают!

Теперь он уже откровенно завис.

— Простите, господин… а почему… лопатами?

— Потому что метлами копать неудобно! — веско пояснил я, загоняя его в окончательный тупик.

Бедолага во время разговора заметно побледнел. Причем при вампирской бледности это казалось вовсе невозможным — но он как-то справился. Кажется, настоящий королевский советник подобные разносы не устраивает. Ну ничего, им только на пользу.

— А теперь, — рявкнул я, — живо за работу!

Начальник стражи дернулся так, будто его ударили током.

— Да, господин советник!

Он резко развернулся и бегом помчался вниз по лестнице.

— И если я увижу хоть одного не при деле! — крикнул я ему вслед. — Сгною в нарядах!

Вампир даже не обернулся.

Что означает это выражение, он, разумеется, вряд ли понял. Но уточнять не рискнул. Я бы на его месте тоже, наверное, не стал.

Постояв еще несколько секунд, слушая, как его тяжелые шаги быстро удаляются где-то внизу, я медленно выдохнул.

— Так… — пробормотал я. — Задачи раздал, можно и своими делами заняться.

После чего, усмехнувшись, спокойно развернулся и продолжил свой путь.

Поднявшись на второй этаж, я сразу понял, что оказался уже в другой части замка.

Если внизу все напоминало подземелье, которое забросили лет сто назад, то здесь начиналась пусть и мрачная, но все-таки цивилизация.

Стены больше не были голым позеленевшим камнем. Их покрывали темные панели из старого дерева, отполированные до глубокого матового блеска. Между ними тянулись узкие готические арки, украшенные тонкой резьбой — ветви, переплетающиеся узоры, какие-то древние символы, которые я даже не смог распознать.

Появилась и мебель.

Тяжелые шкафы из черного дерева. Длинные столы с резными ножками. Кресла с высокими спинками, обтянутые темно-бордовым бархатом, который за годы стал почти черным от грязи.

По стенам висели массивные канделябры. Пламя в них горело ровно, мягко освещая пространство теплым золотистым светом. Между колоннами тянулись темные гобелены — на них угадывались какие-то сцены, силуэты башен, фигурки людей… или не совсем людей. Даже воздух здесь пах иначе. Не сыростью и плесенью, как внизу, а старым деревом и пылью.

Я медленно прошел один зал, следом другой, с любопытством разглядывая обстановку.

И тут начали попадаться местные жители. Первый вампир появился из боковой двери, увидел меня — точнее, королевского советника — и мгновенно вытянулся по струнке.

— Ясного рассвета, господин советник!

И, отвесив глубокий поклон, убежал обратно.

Второй встретившийся вампир отреагировал примерно так же. Как и все последующие. Постепенно я начал замечать любопытную тенденцию. Все встречающиеся мне обитатели замка почтительно здоровались и тут же старались как можно быстрее убраться с моего пути.

Похоже, слух о настроении королевского советника уже успел прокатиться по замку. А ведь с момента разговора на лестнице прошло от силы минут пятнадцать! Это ж с какой скоростью здесь разносятся вести…

Через пару залов ситуация стала еще интереснее.

Мимо меня пробежал молодой вампир с ведром. За ним — второй, с метлой. Третий тащил охапку тряпок. Все трое, увидев меня, шарахнулись в стороны, едва не столкнувшись друг с другом, поспешно поклонились и помчались дальше.

Я остановился, проводил их взглядом и тихо хмыкнул.

— Рабочая дисциплина растет на глазах.

Миновав еще несколько коридоров, пару залов и один странный переход, где потолок внезапно стал практически в два раза выше… я каким-то образом оказался в библиотеке.

Дверь туда была тяжелая, дубовая, с массивной бронзовой ручкой. Высокие стеллажи тянулись рядами, уходя в полумрак под потолком. Полки были плотно забиты книгами — толстыми, тяжелыми томами в кожаных переплетах. Многие корешки потемнели от времени, некоторые были украшены золотым тиснением.

Между рядами стояли длинные столы, заваленные свитками, пергаментами и раскрытыми книгами. Над ними висели лампы с зеленоватыми стеклянными колпаками, давая мягкий рассеянный свет. Весьма удивительно для мира, который, судя по внешней обстановке, не так далеко ушел от средневековья.

В воздухе витал характерный запах старой бумаги, пыли и чернил.

Пройдя несколько метров между стеллажами, я остановился и гаркнул:

— Есть тут кто?!

Где-то в глубине библиотеки что-то глухо упало и через пару секунд из-за ближайшего стеллажа, как чертик из табакерки, выскочил невысокий пожилой вампир, разумеется, сразу согнувшись в поклоне.

— Господин советник! Чем могу служить?

Я посмотрел на него сверху вниз.

— Собери все книги по магии теней и строению мира.

Вампир выпрямился и недоуменно переспросил:

— Простите… какие именно разделы интересуют господина?

— Я же сказал, — рявкнул я. — Все!

Он заметно вздрогнул.

— Живо!

Раз уж начал играть роль сурового тирана, то надо соответствовать.

Вампир отшатнулся, поспешно поклонился и буквально нырнул обратно за стеллажи. Я проводил его взглядом и спокойно опустился в ближайшее кресло. Оно оказалось огромным, тяжелым и неожиданно удобным. С мягкими подлокотниками и глубокой посадкой.

Откинувшись на спинку, я лениво оглядел библиотеку. Мысли потекли неторопливо. С одной стороны — надо бы пообщаться с этой королевой теней. С другой — ключ важнее. А с третьей… книги по магии теней тоже лишними не будут.

Ждать, правда, пришлось долго. Очень долго. Я уже успел осмотреть половину зала, изучить лепнину на потолке и даже начал подозревать, что библиотекарь решил тихо сбежать из замка… Однако минут через сорок из глубины рядов наконец донесся странный скрип и глухое сопение.

Между стеллажами появилась… тележка. Ну, точнее, нечто среднее между столом на колесиках и маленькой передвижной библиотекой. Она была полностью завалена книгами. Настолько, что самого вампира за ними почти не было видно — только макушка и кончики пальцев, которыми он толкал эту конструкцию вперед.

Тележка остановилась предо мной. Вампир выпрямился, тяжело выдохнул и почтительно поклонился.

— Вот… все, что есть.

Я величественно кивнул. Но, подумав мгновение, все же рявкнул:

— А ты почему не на уборке?!

Он вздрогнул так, что едва не уронил ближайшую стопку.

— Н-но…

— На полках пыль! — продолжил я. — Пол грязный! Ты тут чем вообще занимаешься?!

Вампир снова отшатнулся.

— Живо за уборку!

Он быстро поклонился, развернулся и исчез между стеллажами так стремительно, словно за ним гналась стая разъяренных оборотней… Интересно, кстати, вампиры с оборотнями действительно враждуют или это такой же миф, как боязнь солнечного света и чеснока?

Я посмотрел ему вслед и тихо усмехнулся:

— Вот такой вот эффективный менеджмент.

После чего взял верхнюю книгу из стопки, открыл… и сразу разочарованно закрыл. Текст был написан на совершенно незнакомом языке. Странные угловатые символы, закрученные линии, какие-то знаки, похожие на переплетенные ветви. Ради интереса полистав другие книги, я с сожалением признал, что в данной ситуации мне без помощи не обойтись.

— Ладно, — пробормотал я. — Наши переводчики с этим как-нибудь разберутся. Может и Альтаир подсобит…

После чего начал отбирать книги. Разумеется, наугад. Брал самые внушительные, самые толстые и массивные. Ну и те, которые просто приглянулись. На одном из переплетов был изображен золотой череп с клыками. Такую красоту я точно упустить не мог.

Минут через десять предо мной возвышалась приличная стопка. Гораздо меньше той кучи, которую притащил библиотекарь, но все равно внушительная. Эх, сюда бы мой бездонный рюкзак! Наверняка кто-то из тех красавцев в трактире уже ходит с ним как с трофеем.

Ладно, справимся и так. Интересно, как здесь карают за воровство? Надеюсь, обходятся общественным порицанием, без отрубания частей тела, не очень хочется лишиться чего-нибудь важного… С другой стороны — не пойман, не вор!

Я поднял книги, помогая себе легкими чарами левитации, потому как был совершенно уверен, что моих человеческих сил не хватит на подобный груз. Стопка плавно поднялась, и я, недолго думая, сплел заклинание пространственного перехода, стремясь как можно скорее припрятать свой нежданный улов. Эх, тяжела жизнь воровская!

Воздух дрогнул, и обстановка вокруг изменилась, открывая взору ту самую узкую, вонючую, грязную подворотню, в которой я оказался в самом начале путешествия по астралу теней. На стене одного из домов по-прежнему висел проход — словно кусок ожившей тени, колышущийся в рассветном полумраке.

Без лишних размышлений я швырнул стопку книг прямо в него. После возвращения разберусь, что с ними делать, а пока стоит вернуться, пока меня не раскрыли. Сплетя очередной переход, я уже через мгновение вновь стоял в библиотеке.

К счастью, пожилого вампира нигде не было. Видимо, он разумно решил больше не попадаться на глаза суровому королевскому советнику. Что ж, не буду его осуждать, весьма мудрое решение.

Удовлетворенно хмыкнув, я взмахнул рукой, создавая простенькие чары и очищая кроссовки после вонючей грязи подворотни, и направился к выходу.

Вернувшись в коридор, я неожиданно остановился. Замок ожил. По коридору носился десяток молодых вампиров. Кто-то мыл окна, кто-то тер стены мокрыми тряпками, двое упорно скребли пол огромными щетками. Нервные голоса смешались со скрипом оконных створок, плеском воды и громким шуршанием, создавая непередаваемую атмосферу… субботника. Настоящего, всамделишнего субботника!

— Тщательнее мойте, салаги! — не удержался от комментария я.

— Да, господин советник! — раздался нестройный хор голосов.

Удовлетворенно кивнув, я усмехнулся и спокойно отправился дальше по коридору. Это путешествие нравилось мне все больше и больше…