Верхом на Ланселоте

Глава 1

Детективное агентство было на первом этаже офисного здания и имело дурацкое название «Шпион». Глупее название захочешь не придумаешь. Они бы его еще «Алиби» назвали или «Шерлок Холмс» … Тупость и заскорузлость мышления некоторых индивидов из рода человеческого ее откровенно бесила. Но ей было некогда искать другое, тем более что она верила в судьбу. А по дороге других агентств не попадалось. Значит, ей надо сюда. Она просто зайдет в этот долбанный офис, просто посмотрит и поговорит… А там будет видно, стоит ли с ними связываться. На сайте были указаны расценки за услуги по Москве и Питеру. Ее они вполне устраивали. Правда, почему-то в Москве цены оказались дороже на четверть… Дискриминация какая-то…

Детективное агентство работало с десяти. Придется подождать открытия. Но торчать целый час на улице не комильфо. Решение пришло быстро: надо пойти в кафе и попить кофейку. Она развернулась и пошла в сторону, откуда пришла. Там была приличная кафешка, и кофе там был приемлемый: не высший пилотаж, но вполне сойдет, чтобы согреться. Бариста, правда, был вертлявый и картавый. Создавалось впечатление, что он не может разговаривать, если не вихляется всем телом. И уж наверняка этот биоробот не выдаст вам порцию кофе, если не вильнет своим тощим задом.

Дорога до кафе заняла пять минут. Снег хрустел под ногами, и это было так здорово. Завтра потеплеет, белое покрывало растает, и красота исчезнет. Вместо снежного одеяла появится противная серого цвета жижа. А потом ночью образуется ледяная корка, и всем придется ходить, как будто они разом стали беременными и боятся упасть. Но падать пешеходы все равно будут, и машины будут биться. Каждый год одно и то же: зима наступает всегда неожиданно…

В кафе было тепло, и играла еле слышно какая-то ненавязчивая мелодия. Это ее вполне устраивало: под музыку ей всегда проще было думать. Мелодия как будто отсекала чужие разговоры, и они ей переставали мешать. Впрочем, в этом кафе не было никого, кроме унылой официантки и вертлявого бариста. Но музыка не мешала думать, скорее наоборот, а это главное. Подумать было о чем. Если она наймет детективов, сделают ли они свою работу на совесть? Да и возьмутся ли? Детективы наверняка сочтут ее сумасшедшей или эксцентричной девицей, которой надоело варить борщи, и она кинулась во все тяжкие чудить…

Кстати о чуде… Бариста за барной стойкой все так же вихляется. И как он при таких интенсивных телодвижениях не разливает приготовленный для клиентов кофе? Эквилибрист, однако… Бариста чем-то был похож на клоуна. Ему надо в цирк идти работать: цены бы ему не было. И внешность подходящая: сам рыжий и нос картошкой. Еще и уши, как у Чебурашки. И кто-то же такого «красавца» любит: вон и кольцо на пальце. Значит, жена есть. Интересно, что за клуша на такое пугало клюнула? Может, он ей милее всех на свете. Любовь зла… По фигу ей этот бариста: она за кофе пришла, а не на парней любоваться.

Кофе этот живчик варил средненький: не помои, но и не шедевр. Так, серединка на половинку: чтобы согреться от холода – пойдет, но чтобы сидеть, смаковать и наслаждаться напитком богов – уровень профессионализма недостаточный. То ли самоучка, то ли у него отсутствуют вкусовые рецепторы, то ли сам ничего слаще этого пойла не пробовал. Варит что-то несуразное и учиться не хочет. Никто специально сюда ради такого кофе не пойдет и уж тем более не поедет – не тот уровень. Хотя черт с ним, что ее на этом рыжем зациклило? Уже пора идти в агентство.

Девушка жестом показала официантке, что деньги на столе, и вышла на улицу. Назад она шла чуть подольше: растягивала удовольствие, получаемое от хруста снежного, от запаха свежести, от чувства свободы... Хотя, если честно, не торопилась она по одной простой причине: боялась неизбежного. Боялась того, что последует после ее рассказа. Она не была уверена, что поступает правильно. Как ее примут в этом детективном агентстве? Начнут смеяться? Станут крутить пальцем у виска и вызовут психушку? Скорее всего, просто откажут: сделают непроницаемую мину, скажут, что это дело им не подойдет, и они за него не возьмутся. А вот когда она покинет помещение, станут стебаться на ее счет. А что она хотела? Она на их месте в аналогичной ситуации поступила бы так же. Вот и агентство. Пора перейти Рубикон… Затаив дыхание, как будто ныряет в ледяную воду, она пересекла порог детективного агентства…

Совещания в детективном агентстве «Шпион» обычно проводили по понедельникам. Все приезжали пораньше и готовили свои отчеты. Сегодня был понедельник. Леха встал с дивана, не выспавшись. Вчера закончили дело о розыске родственника клиентки. Пока Леха написал отчет о проделанной работе, пока подбил затраты, часы показывали два часа ночи, и ехать домой не было смысла. Дома его никто не ждал: жена сбежала от него через пару месяцев после того, как он уволился из органов и устроился в агентство к другу.

Сбежала не потому, что не любила, а потому, что он перестал приносить домой даже те крохи, которые получал на прежней работе в полиции. Наступила голимая нищета: не было богатых клиентов, не было больших заказов, не было денег, не было даже офиса. Не было ничего, кроме работы. Вот работы было вагон и маленькая тележка: они с другом цеплялись за любую работу, за любой контракт, чтобы получить хоть какой-то гонорар. Полученные деньги тут же вкладывали в спецаппаратуру и аренду офиса. Поэтому уезжал он по делам постоянно и отсутствовал дома сутками. Жена стала устраивать истерики, говорила, что раньше денег не было, но был в наличие муж, пусть и чисто номинальный: намекая на то, что давно не было секса. А теперь у нее вообще мужа не стало в постели.

Хватило ее ненадолго. На третий месяц жена не выдержала «счастливой жизни» и сбежала к своей маме, посылая проклятия и Лехе, и его работе, и его другу, который сбил ее мужа с пути истинного. Так что покормить дома его никто не покормит, постель не согреет, колыбельную не споет и не приласкает холодной зимней ночью. А тогда и смысла нет нестись домой на всех парах. Проще переночевать на удобном диване в офисе. Это не приветствовалось, но в случаях форс-мажора дозволялось. Тем более, что Леха – совладелец агентства.

Со временем агентство стало процветать, у них уже была заработанная репутация честных и исполнительных знатоков своего дела. Леха стал прилично получать, и жена сочла необходимым вернуться. Она так, видите ли, решила. Как будто и не было позорного развода с полосканием исподнего белья на потеху публике, как будто и не обзывала его последними словами, как будто и не оставила она его голым и босым, подрезав в его отсутствие не только совместные накопления, а даже телевизор и холодильник. Бывшая попросила его забыть все плохое, что было. Он и забыл. И ее забыл, поскольку отнес ее в разряд плохого прошлого…

Мысли эти промелькнули быстро в голове и вернулись опять к нудному делу о потерявшемся брате. Столько мороки было с этим делом. Немеряно. А денег на выходе получили шиш да маленько. Детективное агентство ничего не заработало с этого долгоиграющего дела. У бабульки в оплату оказалось всего лишь несколько тысяч рублей. И никто в здравом уме и твердой памяти за такие крохи не стал бы столько валандаться с этой бабкой.

И Леха бы не стал: не из-за денег, а просто старушенция показалась ему подозрительной. Но шеф, а по совместительству друг Лехи и партнер, счел, что они могут себе позволить взяться за это дело в рамках благотворительной акции. А все этот идеалист, которого шеф взял в их контору. Родственничек дальний: седьмая вода на киселе шефу, а все туда же, командовать лезет. Он, видите ли, пришел в агентство, чтобы помогать простым людям. И считает, что они должны помогать всем, кто просит их о помощи. Короче, с пустого места нашел мороку всему агентству на голову. Бабка эта, «одуванчик в поле чертополоха» сразу Лехе не понравилась. Слишком уж она была стереотипной: как будто заученную роль играла. Леха до сих пор считает ее появление в их агентстве плохим знаком. Он помнит, как по спине у него пробежал неприятный холодок, лишь только он увидел бабульку на пороге. А это верный признак надвигающихся неприятностей.

Леха до сих пор помнит, как ранним осенним утром в приоткрытую дверь агентства протиснулась маленькая старушка с носовым платочком и засеменила мелкими шажками к столу, за которым восседал шеф, попивая кофе. Она с порога стала канючить про потерянного брата, которого очень сильно любит и хочет перед своей смертушкой повидать. При этом теребила свой носовой платочек, в котором, как оказалось, завернуты все ее сбережения, накопленные за такую трудную и долгую жизнь. Сбережений, как оказалось, кот наплакал: то ли старушка была тунеядкой, то ли она не умела копить и была транжирой. Попутно хитрая старушка своими душещипательными рассказами пыталась манипулировать сыщиками и вызвать жалость, для чего рассказала про одну пару валенок, что была в их семье на троих: на нее, на ее сестру и на этого разыскиваемого брата.

Леха сразу заподозрил, что этот «божий одуванчик» хочет найти брата спустя столько лет, чтобы наказать за валенки, которые он тогда умудрился измахратить, и отомстить за то, что целую зиму девчонки ходили в школу в старых папкиных чеботах. При воспоминаниях о своем брате у бабки зажигался в глазах стальной огонек ненависти. Леха не мог ошибиться: именно ненависть, а не любовь испытывала бабулька к своему разыскиваемому родственнику. Уж ненависти Леха в своей жизни навидался много за время службы в органах правопорядка. Ее он мгновенно мог отличить среди всех остальных чувств человеческих по первому взгляду, по первому жесту, по первому слову, сказанному сквозь плотно сомкнутые губы. В ненависти Леха был большой специалист. И точно знал, что никакая не любовь руководит бабкой, а лютая ненависть к родственнику. И чем он ее так зацепил много лет назад, что спустя столько лет она ему мстить собралась?

Когда бабка ушла, Леха пытался втолковать Ярославу, что с этой бабкой не все так однозначно. Нюх у Лехи был феноменальный: выработался за много лет в полиции. Он за версту чувствовал подвох. Вот и тут интуиция ему орала, что связываться с бабкой опасно. Но шеф на чуйку Лехину наплевал, посмеялся над его страхами, сказал что-то о мнительности и подписал с бабкой договор на следующий день. Слава богу, что теперь это нудное дело закончено. Родственника нашли и вручили бабке торжественно адрес брата. Пусть теперь старушка сама свои проблемы утрясает и сама находит общий язык со своим родственничком. Когда Леха передавал адрес бабке, у той было лицо маньяка, который наконец-то выследил свою жертву, и теперь ничто не помешает ему над жертвой учинить расправу. Леха четко понял, что они еще не раз пожалеют, что связались с этой бабкой. Обернется им эта благотворительность кровью в прямом и переносном смысле: в этом он был уверен на все сто процентов.

Совещание началось намного раньше обычного: Ярослав подбил итоги по прошедшим договорам, распределил новые дела и наметил план работы по ним. Леха опять напомнил про странную бабку, пророча неприятности, на что Ярик со смешками и подковырками посоветовал ему отдохнуть, а то «интуиция у бывалого следака явно стала давать сбой и семафорит по чем зря». Леха остался при своем мнение: он доверял интуиции, которая его ни разу в жизни не подвела. Он взял новое дело и пошел к своему столу, чтобы его изучить. И тут появилась она…

– Можно войти? – раздалось от дверей.

– Заходите, – разрешил шеф.

– Это детективное агентство? Я правильно пришла?

– Да. Чем обязаны? – поинтересовался шеф.

В кабинет зашла замурованная в одежду малолетка. Судя по щуплой фигуре, ей лет четырнадцать. А судя по одежде, ей не объяснили, что шмотки перед покупкой можно примерить и не покупать на глазок. Единственное, что заслуживало внимание – это классные ботинки. Наверняка подделка: откуда у малолетки деньги на такие фирменные боты? Шарфом замотана по самые глаза, в темных очках. Это вызывало смех: девочка явно пересмотрела детективов и решила поиграть в тайного агента. Конспираторша, блин…

Леха пытался просчитать, с каким делом могла прийти в детективное агентство эта соплюха. Еще подростков им не хватало. Надо Ярику маякнуть, что не стоит связываться с малолеткой. Во-первых, она несовершеннолетняя и любые договора может оспорить и не заплатить за услугу. А таскаться по судам, чтобы вернуть свое кровно заработанное – это удовольствие ниже среднего. А во-вторых, у них в этом возрасте бушуют гормоны, и неизвестно, как себя поведет эта клиентка, если ее что-то не устроит. Геморроя будет больше, чем прибыли. Но Ярик, видимо, уже принял какое-то решение, и переубедить его теперь будет трудновато...

Шеф показал ей жестом, что посетительница может раздеться и повесить свое безразмерное барахло на вешалку, что она и сделала. Сняла сначала шапку. По плечам рассыпалась копна великолепных волос, которую она моментально скрутила в какое-то сооружение на голове, как будто стесняясь этой роскоши. Но богам показалось этого мало. Малышка сняла свою куртку, и под хламидой обнаружилась точеная фигурка, которую облепила кофта толстой вязки. Девица повернулась к Лехе лицом и стала смотреть ему прямо в глаза. А дальше случилось то, чего Леха от себя никак не ожидал. Сердце подпрыгнуло, на секунду замерло, совершило кульбит с переворотом… и пустилось вскачь...

Перед благодарными зрителями предстал шедевр, созданный природой. Из под челки выглядывали яркие очи, способные опозорить своим цветом все моря и океаны мира вместе взятые. Они переливались всеми оттенками: от голубого до цвета небесной лазури. Лицо было того цвета, который японки называют идеальным. Что она живое воплощение человека, а не Снегурочка из сказки, говорил нежный румянец на щеках и отсутствие соответствующего наряда. Маленький задорный носик шмыгнул: видимо, простыла кроха, пока добралась до их агентства. Но, к несчастью Лехи, всю эту живописную картину завершали пухлые губы, склоняя к грехопадению и рисуя подсказки, как их можно ласкать и целовать. Да и пахло от нее чем-то сногсшибательным: хотелось прижаться к малышке и тут же заняться любовью. В общем, коварные боги Олимпа будто специально сговорились, чтобы добить его стойкость и подвергнуть жестоким испытаниям красотой.

Леха как стоял, разинув рот, так и застыл. Очнулся только после того, как услышал звон разбившегося стекла. Это шеф засмотрелся на красотулю и уронил свою любимую кружку, которую берег пуще зеницы ока. Кружка эта пережила с ними все тяготы становления детективного агентства, поэтому была не просто кружкой, а символом стойкости и мужества. Потому-то он к этой святыне никого не подпускал. Все работники агентства, зная это, обходили эту реликвию с надпись «Memento mori» за километр и никогда не брали в руки, даже желая сделать шефу приятное и принести ему кофейку. Помнили, видимо, о смерти за порчу шефского имущества и боялись ее разбить. А тут шеф даже не обратил на осколки внимание, как будто и не святыню расколошматил. До Лехи дошло, что шеф избрал себе новую святыню…

Девица спокойно подошла к венику с совком, собрала осколки, скинула их в ведро, свергнув тем самым прежнюю святыню с пьедестала окончательно. Потом также молча помыла руки и обратила свой взор на нас, смертных. Видимо, малышка не осознавала, какое производит впечатление на мужиков. А что она произвела в этом агентстве настоящий фурор, так это как дважды два.

– Куда можно присесть? – спросила она.

– Прошу, – выдавил из себя шеф и показал жестом, куда мы приглашаем присесть своих клиентов.

Пока она шла к столу, покачивая бедрами, шеф пожирал ее жадным взглядом. Леха сразу понял, что эта девица для него табу: не потому, что шеф на нее явно глаз положил, а потому, что он с малолетками не связывается: себе дороже. Леха почувствовал, что этот визит чреват неприятностями, и стал жестами намекать Ярику, что с этой фифой не стоит связываться вообще, а в профессиональном плане тем более. Ярик сделал вид, что его не понял, и кривляния Лехи принял за нервный тик.

Клиентка села на диванчик, скромно сложила руки на коленях, потупила глаза и начала бубнить свою историю.

– Я долго думала, идти мне сюда или нет. Потом решилась. Дело в том, что за мной следят.

– Ясен пень, – стал ерничать Леха, намекая на ее внешний вид.

– С чего вы взяли? – заинтересовался Ярик.

– Меня хотят убить, – проговорила она чуть слышно.

– За что? – спросил Леха.

– Не знаю.

– Может, с подружкой парня не поделили?

– Нет у меня подруги.

– А парень есть? – быстро спросил шеф.

– Есть.

– Чем занимается?

– Не знаю. Студент вроде бы.

– Может, это вам от его друзей привет?

– Почему мне? Не проще ему передать? Зачем такие сложности?

– Может, вас пугают, чтобы оказать на него давление?

– Вы не поняли. Меня хотят убить. Меня не предупреждают о чем-то: меня пытались убить.

В агентстве воцарилось молчание. Настолько новость всех ошеломила: не вязалась проблема с внешностью этой малышки. Во-первых, что за изувер поднял руку на малолетку? Да еще на такую лапушку? Это кем надо быть? А во-вторых, если ее пытались убить, то почему она до сих пор жива? И вообще: что-то тут не так. Леха понял, что надо расспросить поподробней.

– Давайте поподробней: сколько раз вас пытались убить и кто?

– Пять попыток было.

При этих словах Леха все понял: это либо розыгрыш дурацкий, либо их агентство просто разводят с целью… да по фиг, с какой целью. Поиздеваться над старыми опытными следаками – чем не цель? Заказал этот спектакль кто-то обиженный ими в прошлом. Вот и подослал им эту девицу. Рассчитывал, что опытные сыщики на яркую внешность клюнут и не просекут фишку. Пранкеры чертовы веселятся. Или эта девушка просто сумасшедшая. Если бы ее пять раз пытались убить, то она давно была бы мертва. Но Леха не был бы опытным следаком, если бы не задал каверзный вопрос в лоб, заколотив крышку гроба.

– И как же вам удалось выжить после пяти попыток? – спросил он.

– Меня спас другой киллер.

Вот на этих словах все агентство заржало. Хором и во весь голос. Такой каламбур они пока еще не слышали: киллер киллера замочил. Леха ржал до слез.

– Посмешила, красотуля, и будет! – сквозь смех проговорил он.

Слава богу, что ему, в отличие от шефа и всех остальных, не снесло крышу от неземной красоты посетительницы. Есть еще порох в пороховницах. Он молча указал ей на дверь. Она поняла, что глупый розыгрыш не удался. Молча поднялась, даже не проронив ни слова. Оделась, вернее, опять замуровалась в свою хламиду, нацепила дурацкие очки и вышла из агентства. Ярик сидел на диване, растерянно хлопая глазами, сыщики уже ржали, не стесняясь. Когда еще их так повеселят красивые девушки? Вот уж спасибо ее горе-нанимателям за бесплатное цирковое представление. Клоунесса, блин…

– Что это было? – поинтересовался шеф.

– Неужели не понял? Розыгрыш.

– Чей?

– А я знаю?

– Надо было узнать.

– Зачем? Он же все равно не удался.

– Это не было похоже на розыгрыш, – проговорил Ярик.

– Было. Просто ты временно от этой фифы ослеп и оглох, а мозги у тебя к другому месту переместились. Ярик, очнись: она не настоящая!

– Почему?

– Намалевали малолетку, нанесли ей на лицо макияж, волосы уложили красиво, линзы в глаза вставили, одели специально так, чтобы, снимая нелепые шмотки, обнажить ее красивую фигурку. На контрасте тебя поймали: вот лягушонка была мерзкая и вдруг шкурку сбросила, и красивая принцесса перед царевичем возникла со стрелой в руках. Напоследок, как последний штрих, ее духами специальными побрызгали с ферономами, чтобы всем мужикам в агентстве башню от хотелок снесло...

– С феромонами, – автоматически поправил Ярик своего друга.

– Да хоть с хреномонами. Неужели ты не понимаешь, что нас развести пытались?

– Кто?

– Да хрен их знает, кто! Думать надо, зачем нам эту куклу силиконовую подсунули…

– А мне кажется, она натуральная.

– Навряд ли. Не бывает таких фигур. Если только она постоянно спортом занимается или в тренажерку ходит… И губы наверняка гелем накачала.

– Она же малолетка. Ты сам сказал. А малолеткам операции не делают, – растерянно отбивается от правды Ярик.

– При наличие денег все можно накачать: и губы, и сиськи, и даже попку, как у Дженнифер «Жопес», – вспомнил Леха про некоторые замечательные части тела клиентки, которые произвели на него впечатление.

– Куда катимся, – расстроенно проговорил шеф и ушел к себе в кабинет.

Потом разогнал всех сыщиков по делам, заперся в агентстве с Лехой, и они стали бухать по-черному: шефу надо было снять стресс после столь глубокого разочарования.

– Я же поверил ей. Как она могла? – изливал душу Ярик.

– Заплатили ей. Наняли исполнить роль.

– Но я-то поверил. Я в ее глазах видел боль и страх.

– Боялась, что ее раскусят. Не к пацанам же малолетним пивка пришла попить: к профессиональным сыщикам. Вот и тряслась от страха.

– Почему? Не такие мы и страшные.

– Может, если ее раскусят, то по договору она гонорар не получит?

До полуночи Леха обсуждал со своим закадычным другом сегодняшнюю гостью, успокаивал его, что все они правильно сделали и это был обычный розыгрыш. Наконец ему удалось втолковать Ярику, что и гостья ненастоящая, а актрисулька – травести, и что покушений на нее не было, и что страх в ее глазах ему померещился. Специально мелкую девицу подобрали на роль, чтобы ее жалко стало: наверняка знают, что Ярик джентльмен в душе и жалеет всех сирых и убогих.

Правда, для внушения этой мысли пришлось выпить пару бутылок дорогого коньяка, который они держали для особо нервных посетителей. Но оно того стоило, а то этот рыцарь все рвался выручать свою царевну-лягушку из темницы Кощеевой. Психотерапия закончилась тем, что пьяного друга Леха загрузил в такси и отправил домой, наказав водителю нигде его по дороге не высаживать и не помогать ему в статусе оруженосца. А то возомнит себя Ярик Дон Кихотом Ламанчским и помчится на Росинанте выручать свою Дульсинею. А для такого гарного идальго крайне важен оруженосец: без оруженосца никак не одолеть врагов и подвиг не совершить. Таксист обещал доставить на своем гнедом мерине славного рыцаря домой и проконтролировать, чтобы он дошел до ворот замка, то бишь до квартиры...

Девушка вылетела пулей из агентства. Было неимоверно стыдно, как будто она принародно обделалась. Это было третье агентство, в котором она побывала. Везде реакция на ее рассказ была одинаковая. Но в первых двух ее хотя бы выслушали. Правда, потешались потом и смеялись ей в лицо. В первом даже справку спросили о психическом здоровье: мол, не стоите ли вы, барышня, на учете в психдиспансере? И благородно предложили дать ей адрес хорошего психотерапевта. Хорошо, что хоть не психиатра. Поехидничали и указали ей на дверь: те еще невоспитанные нахалы оказались. Хотя она их понимала: если бы ей такие страсти-мордасти кто-то рассказал, она бы смеялась не менее заливисто и с помощью логики доказала, что этого просто не может быть. Но это они могут сомневаться, а она точно знает, что ее пытались убить.

Придется съехать со своей квартиры или нанять телохранителя. Съехать проще. И телохранитель не панацея. Не будет же он с ней дневать и ночевать. Значит, телохранителя исключаем. Радует, что не надо тащиться на работу: их офис перевели на удаленку. Поэтому можно сменить симку и слинять куда глаза глядят. Для нее в данной ситуации все складывается как нельзя лучше. А работать она может откуда угодно, лишь бы был мощный интернет. Сегодня попрощается с бойфрендом. Впрочем, что их связывает, чтобы прощаться? Ничто. Ходили пару раз в кино, в кафе посидели, поцеловались пару раз. Ничего серьезного между ними не было. Все ухаживание было какое-то вялое и без страсти. Как будто она ему неприятна, но он пересиливает себя, изображая ухаживания. И не надо ей этого ухаживания: сегодня она с ним попрощается навсегда. Зачем морочить друг другу голову? Пора расставить точки над «и». Она решила не откладывать в долгий ящик, а позвонить ему и все прояснить. Здесь и сейчас.

– Здравствуй, – сказала она первое, что пришло в голову.

– Лана? – переспросили на том конце.

– Да, это я. Миша, я хотела сказать, что я уезжаю.

– Надолго?

– Не знаю. Как получится. Наверное, приеду не скоро.

– Далеко едешь?

– Да.

– Что-то случилось?

– Нет. Просто надо уехать.

– Я бы хотел попрощаться.

– Зачем?

– Я тебя люблю.

– Понятно. Не думаю, что нам стоит встречаться.

– Ты меня бросаешь? Нам надо поговорить. Это очень важно.

– Хорошо. Приезжай сегодня в семь. Поговорим.

– Я приеду. Я обязательно приеду.

Она отключила телефон, не понимая, что происходит. Миша ее удивил. Никогда такого признания он не делал. Да она на это уже и не рассчитывала. И страсти столько в его голосе она раньше никогда не слышала. Что это с ним? Подсознательно Лана понимала, что здесь что-то нечисто: зачем этот красивый парень с ней познакомился, зачем с ней встречается? Это точно не любовь. Не бывает так холодно, если тебя любят. А ей с ним холодно, как на полюсе.

Она сама себе боялась признаться, что потратила месяцы на отношения с парнем, который так и остался для нее никем. Она вспомнила, как они познакомились: она стояла перед магазином, а Миша налетел на нее, как ураган и потащил в кафе, попутно объясняя, что она и только она может ему помочь, изобразив его девушку. Подоплека этого поступка была такая: Мишу бросила зазноба, погуляла с другим и вдруг решила вернуться, а он не хочет этого, поэтому золотоволосая фройляйн по имени Лана должна сыграть его невесту. В оплату за это представление он пообещал ее накормить, напоить и в кино сводить. Делать Лане было нечего, вот она и согласилась на эту авантюру, тем более, что Миша так смешно рассказывал и показывал в лицах свои отношения с бывшей подружкой, что ей было весело.

А потом он решил за ней поухаживать. И эти пионерские ухаживания длятся уже три месяца. Глупо тратить время на парня, которому ты не нужна и который тебя не хочет. И ладно бы она была страшной, но ведь вполне симпатичная. Тогда в чем дело? Что Мишу тормозит в отношениях? Что с ней не так? Или с ним? Вот сегодня она все и выяснит. Хватит загадок…

К семи часам она вся издергалась: хоть и не любила парня, но все равно чувствовала себя погано, как будто бездомного щенка голодным из квартиры выставила на мороз. Но для себя решила попрощаться с ним по-человечески. Поэтому обула туфли на каблуках и надела платье нарядное. Хотя понимала, что это ничего не изменит: им надо расстаться, не подходят они друг другу. Нет между ними ни искры, ни огня, ни яркого пламени. Ничего нет, кроме холодных поцелуев и таких же объятий. Но как только прозвенел дверной звонок, она собралась и перестала мандражировать. Решила, что терять ей нечего: если не сегодня, то завтра ее прикончат. Зачем она будет хорошего парня подставлять? Надо расставаться…

Миша стоял за дверью с большим букетом цветов и улыбался. Во второй руке был пакет.

– Судя по всему, там наверняка вино и конфеты. Ну что же, посмотрим, что он сегодня будет мне петь в уши, – цинично подумала Лана.

– Здравствуй, любимая! – полез целоваться гость.

– Проходи, – посторонилась Лана, чтобы пропустить его в квартиру, хотя ее чуйка орала, чтобы она гнала его ссаными тряпками за порог.

– Я приехал тебя проводить.

– Зачем?

– Хотелось побыть с тобой подольше.

– Зачем?

– Я тебя люблю.

– Понятно.

– Лана, ты меня слышишь? Я тебя люблю! Выходи за меня, – сказал Миша, привстал на одно колено и протянул открытую коробочку с кольцом.

– Миша, а ты правда меня любишь?

– Да.

– А почему ты мне этого раньше не говорил?

– Хотел проверить свои чувства. Давай выпьем шампанское?

Лана стояла растерянная: она-то собиралась с ним расстаться, а он такие коленца выдает. И что делать? Ладно, понаблюдает за ним и поймет, что он за хороводы вокруг нее водит. Главное, зачем ему это надо? Сначала выпили чай. Шампанское она пить отказалась, считая, что завтра надо быть во всеоружии. Придется в своей квартире убраться и новую квартиру снять. Потом они стояли возле окна в темной комнате, смотрели на звездное небо и обнимались. И все равно она не переставала искать во всем этом подвох. Неловко повернулась и столкнула статуэтку с окна. Потянулась ее поднять с пола, как вдруг дзинькнуло стекло, и Миша с дыркой во лбу стал заваливаться на бок.

В арке старой московской сталинки появился худощавый неприметный парень с гитарой. Судя по футляру, инструмент был дорогой, и парень им явно дорожил. Шел он не спеша, с удовольствием слушая похрустывание снега под ногами, напевая себе что-то под нос. Снег падал крупными хлопьями. Парень подумал, что к утру много осадков выпадет, и его следы скроет толстое пушистое покрывало. Он зашел в первый подъезд в соседнем доме и поднялся на верхний этаж. Быстро огляделся, а потом открыл обшарпанную дверь. Из квартиры напахнуло какой-то дрянью: протухшей капустой, плесенью и еще чем-то неуловимым, но таким же противным. Парень скользнул в квартиру, тихонько прикрыл за собой дверь, стараясь, чтобы она не скрипнула.

На расстоянии трех метров от этой двери, в квартире напротив стояла на страже правопорядка баба Клава, проверенный боец информационного фронта на заслуженной пенсии, а по совместительству самая известная сплетница во дворе. Она подсматривала в глазок. Подсматривать и подслушивать было ее хобби, поэтому она относилась к нему серьезно и отдавалась этому делу со всей страстью и без остатка. Она замерла за дверью и даже перестала дышать на время наблюдения. Клава точно знала, что нет в мире ничего случайного. И то, что к соседу, пьянице и уркагану со стажем Вовчику пришел вполне приличный парень, который не может иметь к нему никакого отношения, если судить по внешнему виду, она сочла очень подозрительным. И раньше она этого парня среди друзей Вовчика ни разу не видела. Он не местный. А откуда у пьянчуги со стажем знакомые гитаристы? Где Вован и где музыка? Они не пересекаются, как полюса земные. В связи с чем она сделала вывод, что ей завтра надо срочно посетить участкового и донести до него информацию. Пусть тот разберется в этих странностях…

Парень подошел к окну, отдернул шторы и посмотрел на нужное окно. Дело плевое. Сегодня он отработает гонорар. Дальше нет смысла тянуть. И по фигу, что про этот заказ идет дурная молва. Это ему только на руку: цена заказа выросла в разы. Ему как раз хватит этих денег на то, чтобы расслабиться и решить свои проблемы на какое-то время. Жертва подошла к окну, отдернула шторы, приоткрыла створку и, как обычно, смотрит на небо. Все оказалось просто для наблюдательного человека. Детка любит постоять вечерами и поглазеть на ночное небо перед сном. Наверняка ждет, когда упадет звезда, чтобы загадать дурацкое желание. Все бабы такие, и желания у них тупые. Интересно, что сегодня она не одна: допустила все-таки к своему телу самца.

Девка астрономию любит? Так пусть и определит по звездам, что сегодня ее последний день на грешной земле. Пора. Он тихо открыл окно. Потом собрал свою игрушку. Он ею гордился: последнее слово инженерной мысли. С такой работать одно удовольствие. Погладил ее ласково, как всегда это делал перед выстрелом, впитывая ее энергию. Прицелился и выстрелил. Мишень упала вместе с любовником. Жаль, что работать пришлось поздним вечером. Но ему без разницы, что ночь, что день: он работает в любое время суток и при любой погоде. У него великолепная игрушка. А что обоих успокоил, так это даже лучше: их не сразу хватятся. Вот и все. Дело сделано. Парня не жалко: надо уметь выбирать себе самку. Не на ту поставил, дурачок и разделил судьбу своей любимой зазнобы. Интересно, что эта сопля сотворила такого, раз за ней идет такая серьезная охота? Он посмотрел в прицел, чтобы убедиться, что дело сделано. Нормалек: никто не поднялся, и визга бабьего не слышно. Значит, двоих он успокоил. Охота закончена…

Парень закрыл окно, быстро собрал игрушку и сложил в футляр. Забрал все, что до этого педантично раскладывал на столе, протер все. Потом тихо вышел из квартиры через черный ход и стал спускаться по лестнице, что раньше для прислуги была предназначена. Не положено, чтобы сиятельные господа со всякой челядью одной лестницей пользовались. Все правильно. Он и есть прислуга: убирает за власть предержащими мусор. Мусорщик, одним словом. Наверное, эта мерзкая старуха подсматривала, но ему это по фигу: она все равно его не сможет описать. Что ей было видно? Бейсболку, воротник свитера и очки. Пипец, какой точный портрет получится.

Он уже мысленно тратил свой гонорар и так увлекся, что не почуял опасность. Он вдруг почувствовал, что какой-то острый предмет вошел в его тело. Откуда? Что это? Здесь же никого не должно быть в это время. Значит, его поджидали и вычислили, как и где он будет выполнять работу. Кто его убил? А что его убили, он уже понял. Значит, исполнителей этого заказа тоже убирают. Просто дождались, когда он сыграет свою увертюру на игрушке, и зачистили концы. И нет никакой разницы, выполнил работу или нет. Вот тебе и проклятый заказ… Правильно его предупреждали. Не стоило браться…

Парень сразу ослабел и упал плашмя на лестницу. Он несколько минут чувствовал боль. А потом ему стало все безразлично. И тут к нему из темноты приблизилось лицо… смерти. Это была смерть. Он это понял. У обычных людей не бывает таких перекошенных, зверских лиц. Ну что же. Это тоже почетно: он увидел саму смерть. Теперь он готов…

Призрак смерти удалился бесшумно, так же как и шел за жертвой: по его следам. Это хорошо, что на улице снег идет. Следы до утра засыплет, а этого исполнителя найдут только к утру: никто на черную лестницу ночью не полезет. Нет дураков рисковать своей жизнью, шастая по захламленной лестнице в кромешной темноте. А может, повезет, и его позже обнаружат, когда кто-то пойдет на черную лестницу…

Лана сразу присела и не стала подниматься, чтобы выглянуть: сообразила, что стреляли в окно, и ее любопытство обойдется ей дорого, в цену ее жизни. Посмотрела на Мишу. Его глаза, не отрываясь, смотрели в темное небо. Даже после смерти не оценит бедолага красоту ночного неба. Лана переползла в другую комнату и позвонила в полицию. При этом Лана отметила себе в подсознании, что она совершенно спокойна и говорит какими-то четкими и рубленными фразами, как рапортуют военные или полицейские. Вдруг разлилось по телу неимоверное спокойствие, как будто она каждый день видит трупы молодых парней. Позвонили в дверь. Лана спокойно пошла и открыла дверь приехавшим полицейским.

Полицейские прибыли так быстро, что создалось впечатление, будто они стояли перед подъездом и ждали вызова из этой квартиры. Конечно, Лана понимала, что такого не может быть. Приехал мужик среднего возраста в звание майора и еще какие-то люди в штатском. Они сразу разбрелись по квартире. Везде лазили, даже в ванную и туалет зарулили и в шкафы заглянули. Даже там светили какой-то лампой. Потом перерыли все ее вещи, в том числе и белье. Эксперт их доставала, тщательно обследовала и почему-то принюхивалась, напоминая своим видом афганскую борзую: тощую, патлатую и носатую. Наверное, следы крови искали в других местах, подозревая, что именно подружка замочила партнера по постельным утехам где-нибудь в ванной или в шкафу платяном. А уже потом перетащила труп к окну и выстрелила ему в лоб. Полицейские стали громко разговаривать между собой, не стесняясь, как будто ее нет: обсуждая и ее, и парня, которого убили.

Лана сидела как замороженная и четко понимала, что защитник не спас ее сегодня. Если бы она не нагнулась за этой уродливой статуэткой, то пуля во лбу была бы у нее, а не у Миши. Спасибо тебе, страшный индийский божок, что именно в тот момент упал. Как бы узнать, что случилось? Где ее спаситель и почему не смог ей помочь? Не успел или его уже нет в живых? Сколько мог, он прикрывал ее, спасал ей жизнь, но, видимо, сам подставился, и его тоже убили. Мишу она почему-то совсем не жалела. И объяснить себе такую черствость по отношению к парню, который ей признался в любви и сделал предложение руки и сердца, она не могла, как ни старалась. А спасавшего ее много раз незнакомца было безмерно жаль: потратил свою жизнь на никчемную девушку, которую все равно убьют. Зряшная жертва…

Но вдруг, непонятно почему, Лане стало так плохо, что она рванула к унитазу, чуть не сбив с ног эксперта, которая теперь копошилась в бельевой корзине. Нависая над унитазом, она поняла, что ей придется самой себя спасать, если она хочет жить. Ей кто-то протянул стакан воды. Это оказалась «афганская борзая». Лана выпила воду, и ей стало так дурно, что ее опять вырвало, и она потеряла сознание. Лана рухнула прямо на пол в туалете, едва не разбив голову о многострадальный унитаз.

Полицейские вызвали скорую, и ее повезли в больницу. Сопровождать ее поехал майор. По дороге он разговаривал вполголоса с врачами, но этого она уже не видела и не слышала. Ушла в астрал. Очнулась она в реанимации, вся утыканная трубками. Тут же засуетились какие-то люди в белых халатах. Должно быть, это были врачи и медсестры. Но ей было на это наплевать: просто хотелось закрыть глаза и поспать…

В детективном агентстве «Шпион» был переполох. Шеф рвал и метал. Сыщики бегали как ошпаренные. А главный специалист, следователь со стажем, а по совместительству друг шефа, сидел на диване пристыженный и раздавленный. Все началось два дня назад, когда родственничек шефа по имени Кирилл притащил в агентство свежую бульварную газетенку. Такую муть в агентстве никто не читал, кроме самого Кирюхи. Он кинул газету на столик возле дивана и пошел делать себе кофе. На улице было холодно, и он хотел немного согреться.

Леха сидел на диване и штудировал данные по новому делу. Отвлекся от бумаг и посмотрел сначала на Кирилла, а потом на газетенку. Хотел было высказать коллеге, что нормальные сыщики такую хрень не читают, но краем глаза зацепился за какое-то фото. Леха встал с дивана, подошел и развернул газету. И тогда ему стало понятно, что опытные сыщики очень крупно облажались. На фото была их клиентка. Она сидела испуганная на каком-то диване. Заголовок назывался: «Везучая жертва???!!!» Да, именно так, с тремя вопросительными и тремя восклицательными. За этот нелепый заголовок и зацепился взгляд Лехи. А уж когда он увидел фото, то сразу понял, что он самый настоящий кретин.

Если верить автору, то некая девушка была отравлена ядом, а ее друг был убит выстрелом из снайперской винтовки. Киллер стрелял из окна в доме напротив. Пуля попала жертве прямо в лоб. У бедолаги не было шансов выжить. За жизнь девушки борются врачи, и они положительных прогнозов не дают, настолько все серьезно. Но самое интересное автор преподнес напоследок. Он утверждал, что в доме напротив на черной лестнице обнаружен труп молодого мужчины, который и убил парня. При нем обнаружено орудие преступления – снайперская винтовка. Киллера убили в тот же день, возможно, сразу после того, как он выполнил заказ, то есть застрелил бедолагу. Убит он был чем-то вроде стилета. Информация со слов автора была получена от источника, заслуживающего доверие. Вот такой вот пердимонокль…

Леха умел признавать свои ошибки, поэтому, схватив газетенку, он сразу рванул к Ярику. Тот был в добром расположении духа и отдавал последние распоряжения работникам. Леха молча указал всем на выход и запер двери кабинета на ключ.

– Надо поговорить, – начал он издалека.

– А с чего такая секретность? – весело спросил Ярик.

– С того… – сказал Леха и выложил газету прямо перед лицом шефа. Еще и пальцем ткнул, где читать.

Ярику два раза не надо было объяснять. Он стал вчитываться в текст, потом перечитал еще раз. А потом взглянул на Леху такими глазами, что лучше бы убил. Леха шефа понимал без слов и вину свою полностью признал.Ярик метался по офису, а Леха смотрел на его переживания, испытывая сильнейшее чувство вины.

– Я же тебе говорил! – рычал шеф.

– Но все было похоже на розыгрыш, – оправдывался Леха.

– Я тебе говорил, что ей страшно!

– Она хорошая актриса.

– И в реанимации она актерствует?

– Нет, скорее всего, это правда.

– Значит так. Все дела откладывай. Узнай, кто этим делом занимается, и всю информацию на стол. Наше агентство будет работать по этому делу. Сам распредели, кто и чем будет заниматься.

– Мы не можем. Нас лицензии лишат, если мы будем в это дело лезть.

– Леха, мне тебя учить, что ли? Сделай так, чтобы не лишили. С твоими связями это раз плюнуть.

– А ты что делать будешь?

– Я к ней поеду.

– Она в реанимации.

– Зато врачи пока живы и здоровы.

– Ярик, ты там не сильно бушуй.

– Да что ты? Я просто узнаю, что там и как. А вы здесь землю носом ройте. И подпряги свои связи: нам сейчас любая информация в масть.

Ярик пошел на стоянку за машиной, а Леха стал разгребать последствия своей глупости. Он раздал всем задания и разослал гонцов по всем адресам, что успел установить из своих источников. Источников у Лехи было много, но он пока использовал один. Бывшую коллегу Леночку Панову. Она была одинока и отчаянно влюблена в Леху уже лет пять. Вот как пришла работать в полицию, как его увидела, так и влюбилась в него раз и навсегда. Леночка безоговорочно и безвозвратно погрузилась в омут неразделенной любви с головой. Леха ее и увещевал, и на совесть давил, аргументируя свое нежелание с ней мутить тем, что прочно женат и жену свою любит. Но Леночке все было нипочем: она готова была встречаться с ним, даже с женатым. Леха ее по имени перестал называть: просто по фамилии обращался. Но и этот удар судьбы она вынесла с честью, упорно делая вид, что не замечает перемен в их отношениях.

А уж теперь-то когда жена позорно бежала с поля боя от семейных неурядиц, и он остался один, он для Леночки – вожделенный приз, который вот-вот свалится ей в руки. Вот тогда она и вонзит в него свои коготочки. А пока она решила не педалировать ситуацию, чтобы не вспугнуть дичь, а просто на всякий случай расставила силки и подставила руки ковшиком. Затаилась в засаде и ждала, когда Леха обратится к ней за помощью. И ее звездный час настал. Он пришел…

Леха думал, что у Пановой все внутри давно перегорело и выкипело: теперь они просто друзья и бывшие коллеги. Он к ней никогда никаких чувств не испытывал. И сам не понимал, почему: вроде и девчонка она симпатичная, и характер покладистый, а вот не лежала к ней душа и все тут. И жутко ему становилось от одной только мысли, что окажется с ней в одной постели: видеть ее голой он не хотел (хотя и фигура у нее вроде неплохая) и сам перед ней голым дефилировать не собирался. Какие уж тут амуры крутить?

Рассуждая о превратностях любви, Леха вспомнил кроху, что приходила к ним в агентство. Вот там его шибануло: перекорежило всего и переколбасило не по-детски. Вот от нее его волной жаркой накрыло с головой. Вот с ней бы он показал, какой он акробат в постели. Неделю бы показывал, месяц, год, всю жизнь… Жаль, что они так глупо тогда себя повели. Итог плачевный: один человек убит, а девчонка лежит в реанимации. И это приключилось в тот день, когда она к ним пришла за помощью. От этого было настолько плохо, что хоть волком вой. Леха уверен, что из-за него все так получилось. Не встрял бы он в разговор и не стали бы мужики ржать, а девчонка успела бы им рассказать свою историю целиком: но ничего уже назад не вернешь. А всего-то надо было сдержать свою непомерную гордыню и дослушать ее до конца… Но не головой он тогда думал. Совсем не головой. Он заподозрил почему-то, что она его использует, и озверел. Напустился на кроху, обидевшись, что она его не так оценила, как он хотел. Эмоции захлестнули и перекрыли напрочь мозговую деятельность, кровью глаза от злости налились, что его за дурака приняла. А он такой умный, добрый и замечательный. А уж какой ласковый, как кот мурлыка. Что уж теперь посыпать голову пеплом? Поздно каяться…

Леха правильно сделал, что в первую очередь обратился к Пановой. Она безобидная и не сдаст его бывшим коллегам. Дело в том, что по нашему законодательству детективы и частные сыщики не имеют право лезть в уголовные дела. Лицензия в нашей стране не столько развязывает руки, сколько сковывает их наручниками обстоятельств. С одной стороны, ты при лицензии и имеешь право спрашивать, но с другой стороны, тебя могут просто послать и ничего не рассказывать.

В американских фильмах детективы имеют полномочия и право носить оружие. А у нас и детективов шиш да маленько в стране, и полномочий нет никаких. Только одни обязательства и запреты. Самый нелепый – запрет на ведение расследований в уголовном деле. Если любой мент решит, что детектив ему мешает вести расследование, то лицензию у тебя сразу аннулируют, а попросту говоря, отберут. А население так вообще посылает. И единственное, что ты можешь сделать в этом случае, это пойти туда, куда послали, если маршрут тебя устраивает. И не вякать. Иначе накатают жалобу, что лезешь в частную жизнь граждан и опять же лишат лицензии.

Поэтому в детективных агентствах всегда есть помощники, у которых нет никакой лицензии. В связи с этим прав у них намного больше, чем у детективов. Поэтому Ярик и принял в штат Кирюху. Тот проныра: везде пролезет, что надо достанет, если нужно – разнюхает. Прирожденный опер. А сейчас Леха послал его по адресам, где проживал убитый парень, где снимала квартиру отравленная девушка. Пусть Кирилл покрутится среди соседей и со старушками «милыми» побеседует. Старушки – это его фирменный конек. Он их жалеет. Посмотрим, как они его обеспечат информацией. А то пошлют куда подальше и пинка для скорости добавят, чтобы не тормозил на перепутье. Нужно отдать ему должное: разговорить людей он умеет. И это у него виртуозно получается. Надо будет поучиться у подрастающего поколения общаться со старшими.

Панова была ему рада. Он ей задал вопросы, и она пообещала к обеду все разузнать. Договорились встретиться в кафе недалеко от отделения. Она туда ходит в обеденный перерыв, и встретить там бывших сослуживцев нереально: слишком высокие цены. У Лехи образовалось немного свободного времени, и он поехал к Ярику в больницу, поскольку знал своего друга как облупленного. Тот вроде спокойный, но если раскипятится, то его ничто не остановит, пока он своего не добьется. Его уволили из следственного комитета, потому что он не остановил расследование, когда ему открытым текстом приказывало начальство замотать дело. А Ярик умудрился его размотать и довести до суда, за что и был уволен. Пошел на принцип. Но потом его самого подставили и предложили уволиться по собственному желанию, что он с преогромным удовольствием и сделал. Работать в органах ему все равно бы не дали. Хорошо, что хоть не по статье выпнули.

Майор Крапивин был по-настоящему зол. Дело застопорилось. А как все хорошо начиналось. Есть в наличии свеженький труп. Никто его никуда не упер, не расчленил и кислотой не залил, чтобы растворить. И дырка у него на нужном месте, и место, куда он упал, совпадает по траектории с отверстием в стекле. Вычислили, откуда стрелял киллер, быстро и в квартире той все обыскали. Следы пребывания киллера в ней есть: четкие следы от ботинок. Да и бабка из квартиры напротив его описала, как могла. Хотя описывать было нечего: кепка, шарф и очки: лица не видно совсем. Дать операм, так завтра по такому портрету половину Москвы задержат.

К счастью майора или к несчастью, сам киллер нашелся на следующий день. Правда, мертвый. Но инструмент был при нем: лежал в дорогом футляре от гитары. И следы пороха на его одежде и на руках обнаружены. Теперь понятно, кто убил. Понятно, кого убил. Непонятно только зачем… Если убить хотели именно парня, кто тогда отравил девушку? Ее ухажер? Зачем? За что? За то, что отказала? Она в тот день сказала, что парень сделал ей предложение. А она не озвучивала свое решение: не согласилась и не отказала. Надо было сразу на протокол ее опрашивать. Но кто же знал, что ее отравили, и она для допроса вскоре недоступна будет? Майору край надо было поговорить с потерпевшей, а она была в коме. Врачи сообщили, что она вроде очнулась, но теперь она опять спит. Погрузили в медикаментозный сон зачем-то. А ему просто сказали, что так надо для ее здоровья и благополучия. И непонятно, будет ли она говорить? Сможет ли вообще говорить? Помнит ли она хоть что-то? И вообще, осталась ли нормальной после такой дозы транквилизаторов? И лекарства эти… Их же прописывают психам. Откуда они у нее в крови? Сама пила? Или подсыпали? Если подсыпали, то кто и зачем? Одни вопросы и никаких ответов. Экспертизы пока не все готовы. Опера работают: ищут свидетелей и опрашивают соседей.

А он, пожалуй, съездит в больничку: вдруг ему повезет, и потерпевшая очнется… Майору было все в этом деле не понятно. Кому и на кой черт сдался этот студент-недоучка? Или киллер перепутал и убил другого? Промазал? Эта версия из области фантастики: судя по всему, парень знал свое дело и промазать не мог никоим образом, тем более с такой винтовкой. Он выполнил взятый заказ, и поэтому его зачистили, чтобы следствие не вышло на заказчика. Обычная двухступенчатая комбинация. Значит, не совсем простой человек сделал заказ на студента. И студент какой-то подозрительный: смазливый и чересчур ухоженный. Наверное, из альтернативных. Но он за девушкой ухаживал и даже предложение ей сделал. Ладно, подождем, когда все экспертизы будут готовы: тогда все ясно будет. Как-то все напутано в этом деле. Зачем киллер пришел с основного хода? Зачем светился перед бабкой? Зашел бы с черного и ушел бы так же. Непонятно…

В больничке Крапивина ждало открытие мирового масштаба. Девица, оказывается, знала, что ее собираются убить, и искала хоть какой-то помощи аж в трех детективных агентствах. Но больше всего его поразило то, что она и в полицию обращалась дважды. А там ее завернули, даже не выслушав. Только рассмеялись и пообещали оштрафовать. И никто, решительно никто ей не поверил: ни полицейские, ни детективы. Еще и на смех подняли. А выслушали бы, проверили информацию, глядишь, и парень был бы жив, и она бы сейчас при смерти не лежала. И что теперь делать с этой информацией?

А про детективные агентства Крапивин узнал, когда увидел в коридоре трех громил, ошивающихся без дела. Майор сначала хотел наехать на парней, приняв их за представителей криминала, но увидел бывшего следователя из управления. Леха шел по коридору, увидел Крапивина, кивнул и поздоровался со всеми троими громилами за руку. А значит, это люди приличные. Потом он подошел к майору, и они стали разговаривать по теме, интересующей всех присутствующих. Первым откровенно выложил свои сведения Леха, когда выяснил, что майор ведет это дело об убийстве. Открыл, так сказать, душу перед Крапивиным. Рассказал, что потерпевшая в день, когда ее попытались убить, была у них в агентстве и заявила, что ее пытались убить пять раз.

Пять раз! Это что? Это она такая везучая или киллеры нынче пошли никудышные? По словам Лехи, она рассказала, что ее все время спасает какой-то парень. Значит, вот чем объясняется ее везение! А парень тоже киллер, получается. И у него другое задание: спасти малявку любой ценой? Но кому надо убивать эту мелкоту? Кому она так здорово хвост прищемила? И чем? Чтобы заказчик так упорно нанимал все новых и новых киллеров, речь должна идти о чем-то настолько важном и серьезном, что только держись. Еще удивило майора орудие убийства студента: такие СВУ – штучный экземпляр. Если они и есть в арсенале, то только у спецов самого высшего класса. Винтовка эта – последнее слово науки и техники, как говорится, чудо в металле. Наверняка киллер не бедный, раз такую приобрел. Или это его рабочий инструмент, выданный на время выполнения заказа? Посмотрим, что скажет экспертиза по стволу. Майор понял, что от этого дела воняет за километр политикой. А значит, у них постараются всеми правдами и неправдами это дело выцарапать наверх. Может, ну его к чертям собачьим? Зачем тогда задницу рвать от усердия, если дело заберут? Да и девица пока не очнулась. Ладно, поживем – увидим…

Крапивин решил, что не будет шугать частников. Пусть суют свои носы и по мере сил распутывают это дело. Их наработки ему еще пригодятся. Понятно же, что парни чувствуют свою вину. И правильно. Майор им еще больше на больной мозоль надавил, чтобы знали свое место и работали усердней. Из-за их непрофессионализма сейчас девчонка лежит при смерти. И какая девчонка... Красотка… Крапивин хоть и был женат, но за время многолетнего супружества не ослеп и мог оценить внешность девчонки непредвзято. Эх, если бы не жена, он бы ух! Судя по лицам парней, и они бы тоже за ней приударили. Особенно дружок Лехи. Тот все норовил прорваться к телу, посмотреть, как она там. Он так достал своими приставаниями эскулапов, что врачи куда-то всей когортой смылись. Крапивин напоследок пошептался с Лехой, и они договорились добровольно делиться наработками.

Леха был рад, что не придется больше обращаться к Пановой. У него будет информация из первых рук. Но в кафе Леха все-таки пошел, хотя ему не нужна уже была от нее информация: ею майор поделится. Да и что такого интересного может ему сообщить Панова? Не она же дело ведет. Леха привык вести себя по-джентльменски и поэтому в кафе пришел раньше оговоренного и заказал себе кофе, чтобы скоротать время до прихода Леночки.

Леночка неслась на всех парусах. У нее была убойная информация. Если бы она могла, то телепортировалась в кафе. Она маленько опаздывала. Ну и что? Красивая женщина должна опаздывать. Ничего с ним не случится. Она его дольше ждала: почти пять лет по нему сохнет. Леночка когда-то по молодости интересовалась гороскопами. Вот они и разговорились сегодня с экспертом. Лена выложила своей подруге расклад на сегодняшний день, а та отличалась болтливостью, чем Леночка и воспользовалась. Все, что могла, она узнала по делу об убийстве. Но все повернулось совсем не так, как ожидала Леночка. Леха ничего не спрашивал, просто кормил ее обедом и слушал. А когда она все выложила, он заплатил за обед и ушел.

Она сама все разболтала под вкусное мясо, под салатик, под кофе. Знал же, чем ее вывести из равновесия. Лена сидела растерянная за столиком. Она старалась, добывала информацию, и он не спросил ничего. А зачем спрашивать, если она сама все выложила на блюдечке с голубой каемочкой? Леночка поинтриговать хотела и к себе его сегодня в гости заманить под благовидным предлогом. Там, в тишине, она бы его и совратила. Не железный же он, чтобы без женщины годами маяться. А он просто взял и ушел. Все планы ей поломал. Ничего. Ему еще не раз понадобится информация по делу. И она ее добудет любой ценой. А пока Леночка просто будет держать руку на пульсе: Леху это дело сильно интересует. Значит, наверняка на этом деле бабок срубить хочет. И она ему еще пригодится…

Леха летел, как почтовый голубь со срочным донесением по направлению к своему агентству. Информация, которой он разжился от Пановой, была просто убойной. Поэтому Леха сразу помчался в кабинет к Ярику, закрыл дверь и только потом понял, что надо отдышаться.

– За тобой гонятся кредиторы? – съехидничал Ярик.

– Хуже. Информацией хочу поделиться, – выдохнул Леха.

– Делись.

– Не было никакого парня у крошки.

– Значит, все-таки она нас за нос водила?

– Нет.

– Не понял…

– Она считала, что у нее есть парень, а он ее за нос водил.

– Он идиот? Или слепой?

– Хуже. Псих. Он изображал ее парня.

– Да ладно? И зачем ему этот спектакль?

– Пока не знаю. Но факт есть факт: он странный субъект.

– Съездить надо к нему домой. Там все разнюхать. Соседей расспросить. Его друзей поднять. Может, что они расскажут.

– На похоронах бы неплохо засветиться.

– Узнай, когда тело родне отдадут.

– Понял. И уточню, когда похороны.

– Точно. Там люди обычно высказывают все, что думают.

– Подружку бы его вычислить. Вот где информации вагон с прицепом. Надо присмотреться к молодым: кто громче всех плачет и больше всех истерит, та наверняка и есть его обожаемая подружка, – выдвинул версию Леха.

– Молодых пусть Кирюха обработает: у него это лучше получится. А ты к майору пулей. Наверняка и другие экспертизы готовы. Твоя Панова не со всеми экспертами дружит.

– Она не моя.

– Не важно. Надо узнать, что за чудо-инвентарь у киллера был. Чем его пырнули. Где еще всплывало такое оружие, – надавал кучу заданий Ярик.

– А ты что делать будешь?

– А я пока план накидаю, подумаю, что да как…

Лехе обидеться надо бы, но он понимал, что мозгами ему с Яриком не тягаться. Они всегда так работали: ноги Лехины, а мозги Ярика. Хотя следаком Леха был неплохим и дела раскрывал на раз. Но с другом ему не сравниться: тот наперед умеет просчитывать на много ходов вперед. Да и не мог Леха сейчас ни на кого обижаться. Он был счастлив. Он только сейчас понял, что ревновал крошку к ее предполагаемому парню. Поэтому тогда и напустился на нее, что от ревности с ума сходил, представив, что кто-то другой ее смеет касаться. А оказывается, и парня не было, и не спала она с ним. Про этот нюанс Леха Ярику не доложил. Решил придержать информацию. Пока еще не было полной ясности в этом вопросе.

Глава 2

А тем временем стажер детективного агентства Кирилл решил поговорить с родителями или друзьями убитого парня. Для этого поехал по месту его прописки. Но там какой-то мужик стал его материть. Пришлось показать ему корочки, которые соорудил для работников агентства Ярослав. Вообще-то детективам никакие документы не положены, но шеф немного схитрил и заказал в типографии малым тиражом удостоверения с красными корочками. Люди в нашей стране доверчивые и никогда не читают, что написано в предъявляемом удостоверение. Не таскать же с собой портянку под названием лицензия. Это и не солидно, и документ истреплется. Да и читать этот документ никто не будет.

А теперь достаешь из кармана краснокожий документ и с гордостью демонстрируешь, сделав морду кирпичом. Красота, да и только. И никому даже не приходит в голову прочитать, что там написано. А если и читают, то не понимают, что детектив – это вам не полиция. Поэтому вы не обязаны давать какие-либо показания субъекту с наглой физиономией, который задает вам неудобные вопросы про соседей или знакомых. И есть у нашего народа еще одно полезное свойство. Любят у нас люди всласть посплетничать про других: про своих соседей, про знакомых и про незнакомых тоже. Вываливают люди на спрашивающего все, что от кого-то когда-то слышали: сплетни вперемешку с фактами. Кирюха часто в этой куче словесного поноса выискивал настоящие перлы, подтверждающие или опровергающие рабочие версии Ярослава. Кирилл восхищался своим родственником и хотел быть похожим на него. Поэтому и рыл носом землю, пытаясь добыть нужную информацию. Кириллу в этом детективном агентстве было так кайфово работать: деньги приличные можно заработать и как детектив растешь в профессиональном плане.

Вот и сейчас он решил, что от мужика быстро разживется адресом друзей студента. Но разговаривать с пропойцей было бесполезно: тот заупрямился и на все вопросы отвечал почему-то по-английски: «Ноу коммент».Так и не дал адреса вредный мужик. Кирилл понял, что мужик сумасшедший или он просто ничего не знает. Увидев вдалеке какую-то бабулю, Кирюха рванул в ее сторону. Она несла большие сумки, и он решил ей помочь.

– Вы позволите? – спросил он ее и взял сумки.

– Откуда такой культурный нарисовался в нашем дворе?

– Да вот… ищу, кто бы мне рассказал про Михаила Яшина.

– Зачем?

– Служебная необходимость.

Тем временем они подошли к лавочке. Бабуля присела на нее и показала жестом, чтобы и Кирилл садился. Дважды приглашать не пришлось. А бабулька начала свой рассказ. Кирилл слушал, не перебивая: боялся пропустить что-нибудь важное.

– Давай знакомиться. Я Елена Николаевна. Я их соседкой была на протяжении всех этих лет. Со мной своими бедами делилась Евдокия Егоровна. Это бабушка Миши. Семья Яшиных приехала сюда с самого заселения дома. Еще эпоха застоя была. Семья обычная: папа, мама, сын. Рос сынок обычным, женился и привел свою жену в квартиру к родителям. Невестка родила им внука, и те были счастливы. Но однажды родители уехали на дачу, а невестка с сыном осталась дома. Муж после работы поехал не домой, а к родителям: нужно было помочь им в саду. Когда они приехали домой, оказалось, что невестка померла (тромб оторвался, внезапная смерть). И внучок сидел с трупом матери целый день. Внук перестал от страха говорить и стал писаться. Даже взрослому страшно было бы с трупом наедине остаться. А что уж тут говорить про ребенка? Энурез лечили долго. Дети во дворе его ссыкуном дразнили. И отец с сыном вынуждены были переехать отсюда. В этом дворе ты друзей Миши не найдешь. Здесь у него было только ненавистное детство и смерть матери.

– А где найду?

– По адресу новой квартиры. И то вряд ли. Необщительным рос Миша.

– А почему он остался прописан здесь?

– Это адрес его деда с бабкой. Здесь у них трешка. Квартиру эту они приватизировали и на Мишу. А отец его купил новую квартиру и вскоре помер. Так что Миша оказался владельцем двух квартир.

– Богатый парень. Две квартиры в Москве.

– Только он одну профукал по глупости.

– Как?

– Сдал каким-то темным личностям и уехал отдыхать. Приезжает, а квартира перепродана. Он помыкался по судам, но все суды проиграл.

– Почему?

– Он, оказывается, подписал договор дарения. Обманули его аферисты.

– А где он жил?

– Жил в дедовой квартире, потом продал и ее. А в этом году жил на даче.

Кирилл спросил адрес дачи, поговорил полчаса с Еленой Николаевной и поехал в агентство. Здесь ему ловить было нечего. Соседи, по словам бабульки, новые, и парня этого никто не вспомнит. Друзей у него в детстве не было. Она вспомнила, как Миша все время играл один, а если к кому подходил, то дети сразу морщились и отбегали. Еще дразнить его начинали или бить. Потом он вообще на улицу перестал выходить и играл дома. Отец так и не женился больше: мать Миши любил и боялся травмировать сына. Так и жил остаток жизни бобылем. А ведь красивый был мужчина…

Следующим пунктом был институт. Это Кирилл отложил на завтра. А пока поехал в агентство, чтобы поделиться информацией, полученной от бывшей соседки Яшиных. В агентстве вовсю кипела работа. Леха раздобыл информацию и собирался ею с Яриком поделиться. Для этого они уединились в кабинете и только начали совещание, как приехал Кирилл.

– Что раздобыл? – с порога спросил его шеф.

– Немного. Он в том дворе, где прописан, и не жил почти.

– Почему?

– Квартиры сдавал и жил на дедовой даче. Потом одну у него обманом аферисты отняли.

– Как?

– Подсунули на подпись не договор аренды, а договор дарения.

– А в ЕГРП как это прошло?

– Он доверенность на риелтора сделал.

– На все виды сделок? Глупый человек. Ведь уже сколько показывают по телеку и рассказывают, что не выписывайте такие доверенности.

– И все равно люди на это попадаются, – продолжил мысль Леха.

– А вторую он куда дел? – спросил шеф.

– Вторую он сам продал и деньги куда-то вложил.

– Куда?

– Пока не знаю.

– Разузнай.

– Хорошо.

– Значит, что нам про парня известно? Михаил имел две квартиры и обе просрал. Но есть еще дача. Там он и жил. Друзей в детстве не имел. Кирилл, ты со школой и институтом завтра реши. Леха, на тебе соседи по даче.

– Погоди. Завтра его хоронят. Я на похоронах поприсутствовать хотел.

– Хорошо. Ты и Кирилл едете сначала на похороны, а потом на тебе соседи по даче.

– А кто хоронить будет? Родителей нет в живых, и дед с бабкой умерли. Кто труп забрал? – заинтересованно спросил Кирилл.

– Тетка двоюродная приехала хоронить. Она с ним связь поддерживала. Единственная живая родня. Вот ей в первую очередь и позвонили, чтобы труп забрали. Что ты выяснил? – спросил Ярик уже у Лехи.

– Парень не простой. Есть друг по имени Гриша. Миша стоял на учете.

– Псих?

– Можно и так сказать. Суицидник. Он пытался покончить с собой.

– Последняя попытка, можно сказать, удалась. Помог ему киллер: от греха самоубийства освободил.

– Хоть что-то киллер сделал правильно, – попытался пошутить Кирилл.

– Не шути так… – одернул его Ярик.

– Извини…

Ярослав еще долго обсуждал вопросы, которые они должны прояснить. Раздал всем задания и рванул к своей спящей красавице. Она все еще была в коме. Полиция не сочла необходимым выставить охрану. Ярик боялся за ее жизнь. Но Крапивин был неумолим, объясняя свое решение тем, что убили по заказу не ее, а парня. Там и надо рыть носом землю. А красавица эта на фиг никому не сдалась. Мол, просто так совпало, что парень пришел в гости к своей девушке.

Смешная версия. А следом за ним киллер пришел? Не проще киллеру ждать у родного жилища заказанную дичь? Возле дачи бы его пас: там убить проще и свидетелей мало. Чутье Ярославу подсказывало обратное: убить пытались именно ее, а не парня. Крапивин не дурак и это наверняка понимает. Значит, ведет свою игру. А их принимает за дураков и водит за нос? Майор готовит ловушку? Кому? Киллеру или защитнику? Допустим, ему повезет, и он поймает киллера. И что? Какой в этом прок? Нового наймут, а заказчик уплывет. Поймает защитника и тоже ничего не выиграет: просто Лана останется без защиты. И ей тогда каюк. Придется ему помешать…

Итак, что мы знаем? У парня кроме дачи ничего нет. Он всего лишь побочный продукт охоты. Пошли добывать волчицу, а настреляли зайцев… Киллерам дано задание и разрешили не стесняться в средствах? Одним трупом больше, одним меньше… Для заказчика это неважно. Важен результат: она должна быть мертва. Пленных велено не брать. А что такого есть у нее, если попыток было пять? Теперь уже шесть. Шестая так же не удалась, как и предыдущие.

Прав следак: она или феноменально везучая, или ее антикиллер, назовем его так, служит ей щитом от недругов. Железобетонный щит. И специалист, каких поискать: киллера убил красиво и следов не оставил никаких. Кто этот неизвестный друг? Зачем так рискует? Это его задание или личный интерес к жертве? Всю дорогу Ярик прокручивал ситуации с убийствами и так и этак, просчитывая варианты. Но получалась какая-то мешанина: много ненужного сора, за которым не видно сути. Понять хотелось бы: зачем ее пытаются убить или за что? Какой поступок она могла совершить, что началась такая нешуточная охота? И остановятся ли заказчики или наймут нового убийцу, чтобы добить ее?

Он в больницу ехал для того, чтобы ее охранять дополнительно. Зацепила его она. Сильно зацепила. Он верил, что она выкарабкается. Надеялся. Когда Ярик пересек порог отделения, где лежала Лана, он увидел Леху. Тот сидел напротив палаты и о чем-то тихо совещался с майором. Неужели и Леха в теме? А ему специально не говорят или решили использовать втемную? Посмотрим…

– Всем привет! А ты чего тут? – спросил он у Лехи.

– Да вот мимо ехал.

– Куда ехал?

– Мимо, – не стал уточнять друг.

– Пойду, пожалуй. А насчет охраны я подумаю, – сказал майор Лехе.

Крапивин пошел по коридору, а Леха уставился на Ярика.

– А тебя сюда каким ветром занесло? – спросил Леха.

– Я то же самое хотел у тебя спросить, – ответил Ярик.

– Я пытался втолковать майору, что покушались на девушку.

– А то он сам не понимает…

– Понимает, если не дурак. А дураком он никогда не был.

– Значит, он нас считает дураками.

– Согласен. Что делать будем?

– Защищать… Что же еще? Раз в нее стреляли, и она только чудом осталась жива, значит, защитника у нее больше нет.

– Похоже на то. По очереди будем дежурить? Ты сиди, а я за кофе схожу.

Леха пошел за кофе. Купить его можно было в кофейном автомате в фойе или в буфете на первом этаже. Леха предпочел сходить в буфет: там и кофе вкусней, и перекусить что-то приличное можно взять. Ярик сел в кресло и принялся ждать друга. Кофе ему не хотелось, но он не стал тормозить Леху. Пусть идет. Через несколько минут Ярик почувствовал дискомфорт: он по дороге уже напился кофе, и теперь срочно захотелось отлить. Но по закону подлости уйти нельзя. Вот Леха подойдет, и он тогда рванет, чтобы справить нужду. Но Леха все не шел, а Ярик уже не мог терпеть: не ссаться же в штаны...

– Я быстро: одна нога здесь, другая тоже здесь, – так уговаривал Ярик себя, что за пару минут ничего страшного не произойдет, и умчался в туалет. Он на самом деле хотел быстро решить насущную проблему.

– Наконец-то этот придурок ушел, – подумал киллер и пошел в палату, где лежала его путевка в лучшую жизнь.

Ему было интересно, кого так срочно по тройной цене приказано убрать. Нет ни фото, ни другой информации. Приказ прост и не оставляет разночтений: в больнице такой-то палата номер такая-то… Объект приказано немедленно уничтожить. Не подчиниться он не мог: приказ есть приказ, а приказы не обсуждаются. Раз уточнений нет, значит, заказчик уверен на сто процентов, что накладок не будет, и в палате лежит объект, подлежащий уничтожению. Заказ поступил полчаса назад: вряд ли что-то изменилось. Значит, выполним приказ. А обещанные деньги в виде премии – приятный бонус. Да еще столько…

Киллер вошел в палату и замер. Он ожидал, что убить надо будет какого-нибудь бедолагу. Мужика, который что-то видел или слышал. Но что убить надо будет ребенка, да еще девочку… Впервые он стоял, смотрел на объект и чувствовал, что убивать ему не хочется. Детей убивать он не подписывался. Подошел поближе и стал рассматривать объект: хватило пары минут, чтобы понять, что не ребенок это, а девушка. Красивая. И за что ее приговорили? Не дала какому-нибудь старому генералу? И старый пердун решил ее наказать? Совсем берега попутали от безнаказанности! Зажрались наглые сволочи! Блин, только этого ему не хватало…

Лана чувствовала, что на нее кто-то смотрит. Потом ее погладили по щеке. Она открыла глаза и увидела парня: он пристально смотрел на нее. В руке у него был пистолет с глушителем. Она поняла, что сейчас в нее выстрелят, и ее жизненный путь завершится. Она не стала кричать, а смиренно закрыла глаза и ждала: вот сейчас он выстрелит, ей станет немного больно и все закончится…

– Твою ж мать! – произнес парень, развернулся и быстро ушел, так и не приведя приговор в исполнение.

Ярик быстро возвращался назад. Он переживал. Но все было нормально: девушка спала, никто ей не причинил вреда: да и кто бы успел? Зато теперь можно сидеть и не париться, ожидая Леху. И место для кофе освободилось.

Из больницы вышел молодой человек. Он кипел от злости. Ладно, раньше эти генералы-коммерсанты решали свои денежные дела и убивали конкурентов и свидетелей. К этому он привык. Но теперь перешли на новый уровень и решили убирать тех, кто им отказал? А с чего решил, что она отказала? Может, она дала и что-то лишнего узнала? Что она может узнать? Что у генерала член маленький? И пообещала про это всем рассказать? Тоже мне, военная тайна. Не может быть секретов в месте для свиданий. А он точно знал, что генералы своих потаскух трахают в специальных местах. Там документы не хранят, поскольку не положено. А если и притащил туда документы какой-то идиот, то значит, его пора списывать. Киллер для себя решил, что отбрыкается от заказа всеми правдами и неправдами. Потянет немного. Пусть девчонка поживет маленько. Может, ветер переменится и подует в обратную сторону.

Занятый своими мыслями, он даже не заметил, как за ним шел крупный субъект. Проводил его практически до дома, зашел через некоторое время в подъезд, отметил, на каком этаже стоят лифты… И вышел из подъезда. Киллер сидел в это время за монитором в квартире на первом этаже и наблюдал за преследователем. Значит, вот вы как? Сразу чистильщика за ним приставили? Ну ладно, будет вам и белка, будет и свисток…

Он слежку не заметил, но почувствовал. Жизнь приучила его доверять своей интуиции, поэтому он сразу юркнул в квартиру и затаился. Решил посмотреть, что будет делать незнакомец. Но тот не стал подниматься. Значит, ему дали еще один шанс? Или его придут убирать другие? Видимо, речь идет о вещах нешуточных, если столько служивого народа привлекли. Надо менять дислокацию. Он быстро собрал необходимое и вышел из квартиры. У лифта стояла какая-то бабка. Он поздоровался с ней, та что-то злобно пробурчала ему в ответ, как будто в спину плюнула. Лифт приехал, и бабка зашла внутрь, стуча по полу своим костылем. Он проследил, куда поехал лифт. И на кой черт ему это надо? Только повернулся, чтобы идти, как свет померк…

Сашка всегда мечтал быть военным. С самого детства, чтобы быть как отец. Большим, честным и веселым. Отца не стало. Он часто ездил в загадочные командировки и однажды просто не вернулся домой. Потом приехали какие-то родственники, горько плакали на публику, все время гладили Сашку по голове и называли сиротинушкой. Сашке сказали, что его отец геройски погиб при выполнении особо важного задания. Потом эти же родственники устроили его матери ад на земле, когда начали судиться из-за наследства, что оставил отец. Обобрать решили сиротинушку «добрые» родственнички. Наследство было небольшим: двушка в Москве, старенькая иномарка и деньги на счету в банке. Двушка не была приватизирована, поэтому на нее родня не имела никаких прав. Машина требовала ремонта, поэтому они ею пренебрегли. А вот за деньги они решили судиться. Но ничего им «злой» судья не присудил, только на адвокатов зря потратились, да от судьи выслушали нотации. Никаких прав на имущество погибшего они не имели, поскольку были живы родственники первой очереди: они и унаследовали все имущество погибшего. Но не смирились сутяги и прямо в зале суда прокляли вдову и родного племянника. И уехали не солоно хлебавши в свою Тмутаракань, чтобы там оплакивать свое несостоявшееся благополучие. Вот такая «добрая и порядочная» оказалась у Сашки родня…

Сашка жил с мамой. Рос обычным мальчишкой и учился, как все. По мере взросления стал понимать, в чем смысл жизни, и мечту свою не променял на блага цивилизации. Не нужны ему были ни деньги, ни тачки, ни иные блага мира. Сашка занимался пятиборьем, поэтому в армии его определили по способностям. Стал он специалистом по уборке: ликвидатором мусора, который мешается под ногами родного государства. Его кое-чему научили, поднатаскали и начали использовать в интересах страны. С виду он был обычным парнем, который шляется и не работает. На самом деле он работал на государство.

Его такое положение дел устраивало: платили прилично, работа была непыльной и соответствовала его жизненным установкам. Пришел, увидел и убил. Иногда работа даже доставляла удовольствие, и другой судьбы он для себя не желал… До сегодняшнего дня. Сегодня у Сашки впервые произошла переоценка жизненных установок. Убивать объект он не стал и впредь не собирался. А это неподчинение приказу. В их конторе нет трибунала, у них есть зачистка. И его по всем правилам должны зачистить. Сашка это понимал и принимал. Все правильно и справедливо: это расплата за прежние убийства, которые совершал он сам, пусть даже в интересах государства…

В голове у Сашки пронеслась калейдоскопом вся его жизнь. Он только сейчас понял, что так много не сделал: не сказал маме, как сильно ее любит, не посадил дерево, а вроде по всем канонам приличного человека должен был бы посадить. Не любил никогда и об этом пожалел особенно остро. Не родил сына или хотя бы дочки с голубыми глазами... Вспомнил почему-то глаза объекта и слезу, которая скатилась после того, как она поняла, что ее пришли убивать, и закрыла глаза. И такая тоска на Сашку накатила, что впору застрелиться… Но вот послышались шаги, и его слегка толкнули в бок ногой. Он хотел, чтобы ему вынули кляп и объяснили, что с ним собираются делать.

– Не мычи! – скомандовали ему.

Сашка понял, что его провели старым дедовским способом: сделали вид, что ушли, а сами вернулись и притаились. Он лежал в каком-то подвале. Было темно и сухо. К нему подошел парень, которого он видел в подъезде. По крайней мере, одежда та же. Лицо закрыто. Значит, мочить не будут. Если сразу не убили, значит, он им еще зачем-то нужен.

– Почему заказ не выполнил? – задал парень ему вопрос и вытащил кляп, рассчитывая получить ответ.

– А вам не все равно?

Парень без лишних слов заткнул ему рот кляпом и нажал на какую-то точку в области сердца. Никогда Сашка не испытывал такую всепоглощающую боль. Он от боли заорал так, что казалось, его сейчас услышали за пределами вселенной, несмотря на кляп во рту. Сашка понял, что долго такую боль выносить не сможет. Ни один человек не смог бы. Умеет этот субъект пытать людей. Хорошо его научили в конторе иезуитскому ремеслу – виртуозной игре на человеческом теле…

– Слушай меня внимательно. Я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Не смей мне врать, иначе я сделаю еще больней. Ты меня понял? Кивни, если понял.

Сашка мелко закивал. Парень опять вытащил кляп.

– Почему не выполнил заказ?

– Не успел.

– Почему не успел?

– Там охраны много. Отложил на завтра.

Парень молча заткнул ему рот кляпом и опять нажал. Боль разлилась по всему телу. Сашке казалось, что вот сейчас глаза у него выскочат из орбит, и он останется слепошарым.

– Почему не выполнил заказ?

– Отложил.

– Почему?

– Много охраны. Не успел бы…

– Вот зачем ты мне врешь? И охраны там практически нет. Только один безоружный мужик. И тот бывший мент. И успевал ты. Ты же в палате не одну минуту стоял. Почему не выполнил заказ?

– Я не буду его выполнять. Делайте, что хотите…

Сашка замолчал. Понял, что этот заказ сопровождали с самого начала. Так никогда не делалось. Раньше никогда. Его проверяли? Зачем? Что это значит? Он не прошел проверку перед ответственным заданием? А если бы он выстрелил? Нет. Объект был настоящий. И заказ настоящий. Тогда зачем этот допрос? Ничего не понятно. Раньше все ему было ясно и понятно: вот заказ, вот объект, он в роли исполнителя. Заказчика исполнители обычно не знали: все передавалось наработанными шифрами и паролями. В лицо знали только объект, поскольку надо было быть уверенными, что убрали того, кого надо. Впервые Сашка получил объект, на которого не прислали досье: хоть какое-то маломальское досье, хотя бы фотографию. С этого и начались все странности. А теперь Сашка влип, и его зачистят…

Парень, который Сашку пытал, задумался. Поразмышлял и опять обратил свой взор на пленника.

– Почему?

– Что почему?

– Почему заказ не выполнил?

– Опять двадцать пять. Потому! Не хочу я ее убивать! Так понятно?

– Почему?

– А-а-а! Что она сделала? Не дала какому-то старому пердуну? Я не буду ее убивать! Делай свое дело и покончим с этим! – заорал, разозлившись, Сашка.

– Ты понимаешь, что тебя приговорили?

– Да.

– Ты понимаешь, что тебя уберут если не одни, так другие?

– Да.

– Значит, слушай меня внимательно. Я вон там оставлю нож, чтобы ты мог развязаться. Беги из города. Маму забирай и беги отсюда как можно дальше. Начнутся разборки, и тебе прилетит с обеих сторон, как главному виновнику возникшего хаоса. Когда можно будет приехать, тебе сообщат.

– А что с ней будет?

– Тебе не все равно?

– Нет.

– Попытаемся ей помочь.

– Я могу подстраховать.

– Маму свою спасай. Завтра тебя зачищать придут. Так что беги и не оглядывайся. Не мешай нам работать.

– Зря ты так: я мог бы реально помочь.

– Не путайся под ногами. Ты нам всю игру поломаешь. И второй раз я тебя не пожалею. Выполняй приказ: бери маму и вали из города. Нож тут.

Парень положил нож в десяти метрах от Сашки, хмыкнул и растворился в темноте. Сашка не верил своему счастью. А что было бы, если он выполнил бы приказ? Его бы точно зачистили, и к гадалке не ходи. Получается, спасая девчонку, он спас себя? Чудны дела твои, Господи! Доползти до ножа для Сашки не составило особого труда. Он смог быстро перерезать веревку. Потом выбрался из подвала и стал тормозить машину. Надо срочно эвакуировать маму и решить, куда ее отправить. Сменить телефон и симку себе и маме. Выгрести заначку и отправить ее на отдых. А сам он поедет спасать девчонку. Чувствовал Сашка, что так надо. А отец ему всегда говорил, что надо быть мужиком и если надо, то делай и ничего не бойся. На небе Господь милостивый и твои аргументы будет учитывать. У Сашки сейчас самый весомый аргумент: он спасает жизнь другому человеку. Но сначала он обезопасит маму…

Мама ничего не знала и была очень наивной и доброй. Она до последнего не подозревала, что сын ее занимается таким серьезным делом: стоит на защите государства. Во всех странах мира есть такие чистильщики. В демократических в том числе. Даже наоборот: в самых демократических странах мира таких чистильщиков больше всего. И мочат они народ направо и налево во имя своего кровавого идола – демократии. По мнению Сашки, долбанной демократией богачи прикрывают свои темные делишки. И в других странах, и в нашей. А народ верит и считает, что имеет какие-то права. Но все их права – всего лишь сладкая иллюзия. И так везде, во всех странах мира.

А Сашка этим лживым властителям служил верой и правдой. Дело свое Сашка выполнял честно и чисто… до сегодняшнего дня. А нынче был какой-то непонятный сбой. Увидел ее слезу и понял, что убить не сможет. Физически не сможет и все тут! Кончился чистильщик… Перегорел… А значит, прав тот парень. Его будут зачищать. Оставлять Сашку в живых нет резона: он слишком много знает и перестал исправно работать. Сломался робот-чистильщик… Несите нового. А старый раскурочат на запчасти или отправят на свалку. Судьба робота зависит от количества памяти и качества информации в его мозгах. Зачистка – обычное дело в их системе. Ему просто надо принять меры, чтобы на свалку не выкинули его маму вместе с ним. Поэтому надо спрятать ее так, чтобы и самому трудно было найти.

Сашке повезло. Мама не ушла в гости, а была дома: сидела на диване и смотрела в интернете рецепты восточной кухни. Она в молодости жила на Алтае, поэтому Сашка решил ее спрятать там. Он отошлет ее к подруге юности, с которой мама недавно виделась. Там такая природа, и ее там столько, что даже сотовой связи во всей округе нет. В прошлом году подруга приезжала в Москву и останавливалась у них. Уезжала довольная, настаивая на ответном гостевом визите. А раз приглашали, то грех не воспользоваться. Вот и пришло время погостить у подруги детства. В этой глуши никто маму не отыщет. Да и некогда им будет искать материнскую модель взбунтовавшегося робота. Судя по словам его мучителя, скоро закрутится такая карусель, что всем чертям в аду станет тошно и жарко.

Сашка предложил маме отдохнуть у подруги, объясняя срочность отъезда тем, что ему некуда привести свою девушку: она у него стеснительная и маму боится. Глупая версия, но сработала. Мама хотела внуков и старательно пилила Сашку за отсутствие личной жизни. А тут на горизонте девушка появилась, да еще стеснительная. Мама на радостях спорить с сыном не стала. Молча собрала вещи, взяла сумочку с документами и заявила, что готова ехать хоть сейчас. Сашка все продумал. До их дачи маму он довезет сам. А оттуда ее отправит с соседом по даче. Тот дальнобойщик и едет как раз в Алтайский край. Прямо мимо того села, где мамина подруга детства живет. Сашка с соседом созвонился с нового телефона и договорился. Рано утром сосед уходит в рейс. Сашка отправит маму и спокойно вернется в Москву, чтобы спасти девчонку. Ирония судьбы: он обязан объект ликвидировать, а станет его спасать от ликвидации. Значит, хоть часть своего греха искупит.

На даче было пусто и холодно. Как будто из дома ушла душа. Сашка понимал, что душой этого старого величавого дома был его знаменитый дед, известный писатель. Дед писал свои романы под псевдонимом, и никто не догадывался, кто пишет эти убойные шпионские детективы и приключенческие истории. Школьники и взрослые зачитывались ими. Сашка сам с удовольствием ими зачитывался. От них захватывало дух, и он четко представлял, что вот он едет по жаркой пустыне на верблюде, настигая бандитский караван. Это он убегает по крышам домов, отстреливаясь от шпионов, и в глубине морских глубин именно он накрывает предателей Родины. Воображение подсовывало ему свое видение сюжетов дедовых книг.

Сашке казалось, что у него и сюжеты ярче, и персонажи интересней. Однажды дед посоветовал ему свои фантазии изложить на листе бумаги. Сашка долго сидел и пыхтел над чистым листом, а потом честно признался, что нет у него никаких фантазий. Они испарились в одно мгновение из головы. Лист так и остался пустым. И тогда Сашка понял, что фантазировать и сочинять – это разные вещи. И не такая уж легкая задача – изложить свои фантазии на бумагу так заковыристо и красиво, чтобы это стало интересно кому-то другому прочитать. Понял главное: чтобы другие люди зачитывались написанным, надо не только иметь талант, но и приложить к нему трудолюбие немереное. Дед, когда писал, мог часами сидеть за компьютером, забывая про все на свете: и про еду, и про сон. На такое усердие Сашка не был способен, поэтому выбросил свои фантазии из головы и решил, что не сможет никогда быть таким как дед.

Да и музы у него подходящей на горизонте не наблюдалось. А без музы какой же он писатель? У деда была своя муза. Это была бабуля, служившая в органах госбезопасности. Истории деда были от нее: она рассказывала ему свою жизнь, а он ее увековечивал в своих произведениях. О ее службе Сашка узнал после смерти бабули, когда увидел «иконостас» из орденов и медалей, половина из которых были от иностранных государств. Их несли непонятные люди, которых Сашка никогда не видел раньше. После ее смерти дед перестал писать: просто дописал уже начатое и перестал. А потом умер. Отец сказал, что дед не смог писать без своей музы. И жить не смог без своего любимого дела. Поэтому и умер, а не от старости, как утверждала соседка по даче. Не стало смысла жить, а жить бессмысленно дед не мог: прозябать, ничего не делая – не его судьба. И жить в одиночестве без своей музы – не его история.

Отец Сашки тоже умел мечтать. Мечтал служить своей стране. Потому и пошел служить Отечеству, что хотел быть как бабуля. Таланта сочинять и излагать свои фантазии на бумаге, как у деда, у него не было. А вот авантюрная жилка, как у его предков по женской линии, была. Хотелось кипеть и гореть пламенем, совершая подвиги, спасая людей и страну. Но не срослось. Рано погиб. Вслед за отцом работать на благо государства пошел и Сашка, повторяя незавидную судьбу. Ему, как и отцу, отмерило родное государство небольшой гарантийный срок.

Отец был для Сашки образцом честности и мужественности. И Сашка честно хотел служить своей стране до самой старости, пока не отправят его на заслуженную пенсию. Если, конечно, доживет он до этой самой старости. Но проснулась в Сашке однажды авантюрная жилка, и в один миг он для себя решил пойти против государственной «клининговой» системы, хорошо отлаженной годами, но давшей сбой на неприметном исполнителе. Сашка понимал, что его приговорили, но хотелось ему умереть не просто бесславным и безымянным ликвидатором. Мечтал спасти свою подопечную, из-за которой он и попал, как кур в ощип. Хоть напоследок устроит фейерверк…

Вечером мама позвала Сашку к столу, и состоялся у них разговор по душам, где многое стало Сашке ясно и только добавило решимости поступить в отношение девчонки не так, как приказано, а так, как душа велит. На столе лежали альбомы с фотографиями. Старые альбомы, к которым у Сашки раньше не было интереса. Нечего ему там было смотреть. На старых фотографиях были запечатлены неизвестные ему люди: какие-то древние тетки с мужиками, да бабки и дедки стоят. Кто с костылями, а кто и на своих двоих. Мама открыла первый альбом. Он был очень старым, с дореволюционными ерами, ятями и фитами. И фотографии в нем были от старости желтые, а не черно-белые.

– Я хотела рассказать про твоих прадедов.

– Зачем?

– Чтобы ты понял, откуда у тебя такая судьба. Может, поймешь, как тебе поступить нужно. И выбор сделаешь правильный.

– Тогда рассказывай, – сказал Сашка и собрался слушать.

– Твои прабабка Мария Петровна и прадед Иван Степанович были сибиряками. И их родители были сибиряками. Все их предки тоже родились и жили в Сибири. Спокойно жили: революция их никак не коснулась, и репрессии прокатились огненной колесницей, а их не затронуло, поскольку жили они в таком медвежьем углу, что даже на каторгу туда не ссылали. И вот однажды в их деревню забрели пришлые. Оказалось, что это геологи и красноармейцы. От них и узнали наши предки, что была революция, что царя свергли и даже расстреляли. Что на всей территории страны установилась власть рабочих и крестьян. Рассказал красный командир про справедливость, про то, что земля отдана крестьянам, что оплата должна быть по труду. Основную мысль все поняли и согласились помогать становлению советской власти в отдельно взятом поселке. Потом грянула Великая Отечественная война. Твои предки всю жизнь были охотниками. Хорошими и удачливыми охотниками.

У охотников была бронь, и идти на фронт их не только не заставляли, но и не пускали добровольцами. Только в конце сорок первого года стали призывать охотников, когда немец уже под Москвой стоял. Вот в первый призыв и попали родители твоих прабабки и прадеда. Домой никто из них не вернулся: кто еще воевал, а кто и погиб. Приехал в деревню комиссар набирать охотников на фронт. Снайперов на фронте не хватало катастрофически. Начальник охотничьего хозяйства за голову схватился: с кем он план по пушнине будет государству сдавать? Охотников забирают, а план-то никто не отменял. Из старых и опытных остались только Мария да Иван. Мария только школу закончила, а Ивану восемнадцать стукнуло. Вроде молодые по возрасту, а уже опытные охотники. Лес знают, как свои пять пальцев. Но и тех на фронт забирают. Остальные – молодежь малообученная. А у Марии с Иваном любовь. Они собирались пожениться, но тут началась война. Вот председатель их и расписал: по закону все сделал, все как положено. Понимал, что убить их могут на фронте в любой момент. А так их хоть парой распределят. Не принято было семейные пары на фронте разделять: старались сохранить семью, если была возможность. Так молодожены на фронт воевать и поехали: новой семейной ячейкой общества.

Надо сказать, что внешность у Марии была примечательная. Она была маленького роста, худенькой, но в нужных местах все, как полагается, ей боги отмерили. Расщедрились. К ней из соседних деревень присылали сватов, и не раз. Видная девка была и красивая: голубоглазая, светловолосая и белолицая. Коса толстая до пояса. И работящая, и неперечливая, и веселая. И охотница, что многим мужикам фору даст. Зверя знает и в лесу не беспредельничает. Спрос на нее, как на невесту был большой. Бабка ее знаменитой на всю округу травницей была. Да только как влюбилась Мария в Ивана, так и сохла по нему. А Иван тоже был парень хоть куда. Роста в нем аж два метра и косая сажень в плечах. Красив умопомрачительно. По немецким меркам – настоящий ариец: светловолосый, нос прямой, глаза голубые и ямочка на подбородке, которая сводила всех девок в округе с ума. На гармони играет и песни так сладко поет, как кот Баюн, заслушаешься. И охотник великолепный. Сначала он Марию не замечал. А потом в лесу с ней столкнулся. Она с добычей шла домой. И пропал Иван. Влюбился по уши. Не видит никого, не слышит никого: сфокусировался на своей ненаглядной Марии. В общем, хорошая получилась семейная пара. Красивая настолько, что глаз не оторвать.

На фронт ехали долго. В теплушках, в которых перевозили новобранцев, были печки, но люди простывали и нещадно болели. И только в вагоне, где ехали Иван да Марья, ни одного больного. Командир поезда это дело приметил и обязал Марью заниматься здоровьем заболевших. Довезли до фронта всех здоровыми, о чем и сделал в своем отчете пометку командир поезда.

При распределении Иван да Марья попали к одному командиру в одно подразделение. Значит, правду говорили, что семейных не станут разлучать. Они и работали командой из двух человек: один наблюдатель, а второй – снайпер. Как положено, они постоянно чередовались обязанностями, чтобы не терять навыки. Настолько они слаженно работали, что проще было накрывать их минометами, чем выслеживать. Лес им как родной дом, лежку устраивают со знанием дела, попробуй их вычисли. И немецких снайперов они щелкали только так. Но вот в сорок втором их накрыли минометным огнем. Обоих. Иван закрыл Марию собой, и его тяжело ранило. Мария дотащила его до своих позиций. Все потом удивлялись: саму ранило, на самой живого места нет, а она такого громилу на себе столько тащила. Ей муж был настолько дорог, что дотащила…

Военврач осколки-то вытащил, но даже не надеялся на то, что богатырь выживет. На утро начался жар, нагноение, заражение крови, острый сепсис. Она же тащила волоком мужа два километра, вот в раны грязь и попала.

– Ну что, милая? Надо резать руку, – ошарашил Марию врач.

– Как резать? Сделайте что-нибудь!

– Если не отрежем руку, завтра он умрет. Решайте…

– Только попробуй ему руку отрезать… Убью! – тихо, но довольно-таки отчетливо произнесла Мария.

– Он умрет. Вы не понимаете, что он умрет? Так мы хоть жизнь ему спасем, – попытался вразумить Марию врач.

– Если тронешь моего мужа, убью! – повторила она тихо.

Но военврач понял и поверил, что убьет. Эта может. Про их парочку много всякого говорили. Честно говоря, врач ее боялся. Казалось бы, чего ее бояться? Маленькая и щуплая. Но он считал, что она ведьма. Смешно: ученый человек, врач и много чего повидал в своей жизни, а верил в бабские сплетни, что ведьма она и мужа приворожила. Говорили, что и проклясть может, и что с волками разговаривает. Кто ее знает: врач не хотел рисковать своим здоровьем. Она и пристрелить может. Поэтому он сдался и не стал настаивать. Для фронта ее муж все равно уже непригоден: если правую руку потеряет, считай, он умер как снайпер. Правда, обучать других он бы еще мог. По правде говоря, отрезав ему руку, врач бы его не спас: процесс заражения уже необратим. Антибиотиков тогда не было и в помине. Только в сорок третьем году первый пенициллин появился, да и то у англичан. Была вероятность, что пациент выживет, но вчера упустили они шанс. А сегодня нет смысла руку отрезать. Ее муж все равно уже труп. Правда, пока живой…

Эта чокнутая жена, несмотря на то, что сама еле на ногах стоит, собралась и ушла в лес. Она появилась в палатке через два часа. Потребовала, чтобы мужа отгородили, и занялась чем-то в отведенном им закутке. Врач не возражал, подумал, что она прощается с мужем. Так до самого утра она и сидела у кровати мужа. Протирала ему лицо, поила каким-то отваром и ласково что-то шептала ему на ухо.

Утром врач приготовился к тому, что сегодня ее муж умрет. Чудес не бывает, и это только вопрос времени. Если не сегодня вечером, то ночью ей придется хоронить своего любимого супруга. До позднего вечера врач занимался теми больными, кому еще можно было помочь. Он сознательно оттягивал момент, когда придется смотреть в глаза этой молодой женщине. Поздним вечером пациент не помер. Он не помер и утром, на следующий день. Что уже было странным. А вечером врач не выдержал неизвестности. Понимая, что больше нельзя откладывать осмотр раненого снайпера, доктор решился посетить семейную пару в их закутке. Врач со страхом зашел за перегородку и, не поднимая глаз, стал бубнить про то, что он сделал все, что мог.

– Спасибо, товарищ военврач, что спасли меня! – раздался веселый бас.

Врач поднял глаза и с удивлением увидел, что тот самый муж, которого он вчера приговорил к ампутации руки и напророчил на сегодня неминуемую смерть, не мечется от жара в бреду, а спокойно лежит и улыбается. Врач понял, что он ничего не понимает. Подошел к раненому, потрогал лоб, осмотрел руку. Покраснения еще были, но не такие катастрофичные, как вчера. Такого просто не может быть. Это было похоже на самое настоящее чудо. Это противоречило всему, что он знал, как опытный врач. Врач был умным и поэтому решил не спешить с выводами, а понаблюдать, что будет дальше: вдруг это просто временное улучшение перед смертью. На следующий день температуры не было, покраснение ушло, и рука выглядела нормально. Раны заживали на снайпере, как на собаке. Врач решил, что непременно должен узнать, как вылечила своего мужа эта чудесная женщина. Так Мария получила на войне самого преданного фаната, готового за нее и в огонь, и в воду. Врач ходил с ней в лес для сбора лекарственных трав, записывал составы сборов, которые она применяла. Но главным было то, что слух про чудесного доктора и его помощницу-знахарку а по совместительству снайпера, разнеслась далеко за пределы их дивизии. Больше не было отрезанных рук и ног. И врач чуть ли не молился на свою путеводную звезду по имени Мария.

Мария по-прежнему работала в паре с мужем. Желающих флиртовать с Иваном резко поубавилось. Сколько врач не объяснял, что никакого колдовства не было, просто Мария хорошо разбирается в лечебных травах, все почему-то решили, что дело именно в колдовстве. И никого не интересовало, что и крестик у нее есть, и молится она умеет. На фронте политрук все время стыдил верующих и объяснял, что Бога нет. Как увидит, что кто-то перекрестился, как сразу возникает из ниоткуда и начинает стыдить. Корежило его от чужой веры. Бес, одним словом. Да его так и называли все. Правда, только за глаза. А он про это прозвище знал и гордился, что его так народ окрестил. Только к Марии он боялся с этой ересью подходить. Есть там Бог или нет, никому достоверно не известно, а вот то, что она общается с животными, он однажды видел сам. Значит, налицо самая настоящая чертовщина. А если есть черти, то и Бог может быть в наличие. Кто же его знает наверняка? Поэтому рисковать он не будет. Поостережется на всякий случай. Так он рассудил…

– А она действительно с животными разговаривала? – с интересом спросил Сашка.

– Да как сказать? Мария рассказывала эту историю немного по-другому. Они остановились на марше возле леса. Мария, как она обычно делала, пошла в лес охотиться. На эти ее причуды все смотрели сквозь пальцы. Во-первых, она собирала лечебные травы для врача. Ранить могут и командира. Никто от ранения не застрахован. А наличие лечебных трав у врача – гарантия, что не начнется гангрена и врач не отчекрыжит ногу или руку. Во-вторых, с пустыми руками она никогда не возвращалась. Солдаты всегда были рады любому куску мяса. Тушенка надоедала. Бывало и так, что полевая кухня не поспевала за солдатами. И почти полдня, а то и день все сидели голодными. Сухпай тоже всем приелся. А тут мясо. Кто такому не будет рад? А бывало, что и ягоды приносила для больных: поесть или отвар сварить – самое то. Только политруку не давали покоя отлучки Марии в лес. Он за ней следил. Странно ему было, что она крещенная. Он всех подозревал в измене. Чем Мария хуже других? Почему ее он не мог подозревать? Это его работа – выявлять врагов…

В общем, дело было так. Однажды Мария шла по лесу и увидела волчицу. Та была щенная. И настолько тощая, что понятно Марии стало: не выносит волчица приплод. Скинет от голода. В этот период о щенной волчице обычно заботится самец, а она вскармливает щенят. А тут, наверное, волк погиб, и волчица осталась одна. И кого она с таким брюхом догонит? Разве что человека. Но и люди не дураки: они в лес без ружья не ходят. Вот и оголодала волчица. И жалко Маше стало ее. Она отдала волчице двух зайцев. Осталось три зайца: больным хватит. И все время, что часть стояла возле этого леса, кормила она волчицу. По паре зайцев в день волчице хватило, чтобы откормиться и стать вполне справной. Она ощенилась и куда-то исчезла. Мария думала, что та просто ушла подальше от людей. Чувствовала животинка, что скоро станут стрелять и убивать, поэтому и ушла вглубь леса, от людей подальше. Наша армия то наступала, то оставляла территорию. Линия фронта все время менялась. Спустя три месяца фронт отступал. И часть опять встала на постой у этого леса. Мария снова пошла в лес поохотиться. Встретила свою подопечную волчицу. Та была с щенками. Они посмотрели друг на друга. Волчица фыркнула и ушла со своим выводком. А потом Мария опять встретилась с этой волчицей. Оказывается, та шла по следу Марии все это время. Новый лес. Полгода спустя Мария опять встретила свою волчицу. Но уже с подросшим выводком: славные щенята выросли. А потом новый лес и новая встреча.

– Почему волчица ее преследовала?

– Да кто же знает? Я думаю, она ждала случая, чтобы отблагодарить.

– И как? Отблагодарила?

– Еще как. Она и ей, и мужу ее жизнь спасла.

– Да ладно? Как?

– Снайперы получили задание. Выдвинулись скрытно. Их было трое: Ивану с Марией дали в нагрузку новобранца, только закончившего снайперские курсы. Они его на практике обучили бы всему, чему на курсах не успели доучить. Снайперов на войне не хватало, поэтому курсы были ускоренными. Учили наспех. А как в спешке можно хорошего снайпера выковать? Никак. Организовали они лежки, замаскировались, как учили, стали ждать немецких снайперов. Состоялась снайперская дуэль: у наших убит новичок, а у немцев двое. Но где-то еще один вроде затаился. Мария с Иваном чуть не околели: лежать неподвижно снайперам приходится часами. Мария решила снайпера на живца выманить. Шевельнула обманку. Снайпер выстрелил и обнаружил себя. Иван его убил. Но был еще один снайпер у немцев: самый хитрый, самый опытный. Он дождался, когда русские обнаружат себя, и выстрелил. Ранил Ивана. Мария ответным огнем ранила его, но это потом выяснится, что всего лишь ранила немца. Она лежит и ждет: надо понять, убила она немца или только ранила. Полчаса подождала. А Иван лежит и кровью истекает. Не выдержала она, обнаружила себя полностью и поползла к мужу. Решила рискнуть. Никто не стрелял. Немец садистом оказался: решил их обоих убить. Дать им надежду. А в самый последний момент, когда те поверят, что его уничтожили и остались живы, он их и пристрелит по очереди: сначала мужика, а потом женщину. Чтобы больней было, чтобы напоследок и ее душу убить, а не только тело. Поиграться с ними захотел. Он уже понял, что это влюбленная пара. Вольф всегда был циничным ублюдком…

Надо сказать, что погода в тот день была преотвратная: небо затянуто свинцовыми тучами. Того и гляди разверзнутся хляби небесные и зальют все водой. Надо быстрей убираться: а у Ивана ранение серьезное. Она перевязку-то сделала, надо его тащить к своим. Мария откинула маскхалат, блеснула своими волосами. Ивану лицо открыла, поцеловала, стала гладить его и уговаривать потерпеть немного. И тут разошлись облака, и выглянул луч света. Да такой сильный и как будто именно на них направленный. Представь: черное от туч небо и светлый луч направлен на влюбленную пару светловолосых красавцев. Снайпер разглядывал их в прицел: красивая девушка и парень, истинный ариец, красивые, как боги Олимпа. Сидят в обнимку.

– С такой картины хоть икону пиши.

– Вот и ему пришла в голову такая мысль. Притом уж больно хороша была фройляйн. А Вольф, так звали снайпера, любил и почитал женскую красоту. И в своих мечтах именно так представлял свою будущую жену.

– Снайпером?

– Не ерничай, тебе не идет. Конечно, не снайпером, а такой светловолосой и ясноглазой фройляйн. Тем более, что он и остальные ее параметры успел оценить. Он сомневался, дать им уйти или нет. Решил все-таки пристрелить: они же враги его страны и убивают немецких офицеров. Надо сказать, что снайпер не имел право тратить пулю на рядового: только офицеров убивали снайперы. Такой был неписанный закон войны. И снайперов никогда не брали в плен. Это тоже был закон войны. Считалось, что снайперы подло и нечестно воюют: убивают не в лицо, а как бы исподтишка. Издалека и затаившись, из тщательно подготовленного укрытия, ничего не подозревающего офицера или солдата убить – бесчестный поступок. Поэтому снайперов обычно убивали на месте и не брали в плен ни наши, ни немцы. Вот он и решил добить вражеских снайперов. Зря, что ли, задницу себе чуть не отморозил на этой дуэли…

Но тут случилось то, что окончательно перевесило чашу весов. Что в лесу водились волки, знали все: и наши, и немцы. Что они на запах крови придут, снайпер тоже понимал. Волки – санитары леса и частенько поедали трупы после боев: кого не успели схоронить, тех лесное зверье поедало. Вот и пришли его тезки. Целая стая на запах крови пришла: десяток крупных и голодных волков. Вольф подумал, что ему будет не хватать фройляйн, и собирался уже уходить. Фройляйн винтовку далеко положила: пока дотянется, пока выстрелит, успеют волки прикончить сначала ее, а потом и ее любовника. Не хотел Вольф смотреть на их бесславную кончину. Не мог видеть, как ее молодое красивое тело будут терзать лесные хищники. Но тут волки повели себя очень странно. Они не кинулись терзать раненых. К девушке подошел один, прислонился лбом и стал как будто с ней общаться. Девушка обняла волка, переложила парня на накидку, соорудила какие-то перевязи и носилки и… волки потащили раненого. Сама она встала во весь свой небольшой рост, посмотрела в его сторону. Вольфу показалось, что она смотрела прямо ему в глаза: как будто точно знала, где он лежит. И говорила она именно ему. Вольф умел читать по губам. Он точно понял, что она сказала ему на немецком: пообещала ему, что они еще встретятся. Потом повернулась к нему спиной и пошла за странной процессией.

Вольф и раньше был впечатлен лучом с неба и видом красавицы. А теперь он был уверен, что чуть не убил посланников небесных. Вольф был верующим немцем, поэтому пришедшие русским на помощь волки (по-немецки волк – это вольф) убедили его, что он в корне не прав. Вольф счел это знаком свыше. Предупреждением, что неправедным делом он занимается. В общем, когда Вольф вернулся живым и здоровым, все сначала обрадовались. А вот когда он стал рассказывать то, что видел, его сочли спятившим и отправили на комиссию в тыл. Отправить-то отправили, но не сразу. И Вольф успел своими видениями поделиться со многими, кто приходил его послушать. Кто-то для того, чтобы посмеяться, а кто и для того, чтобы услышать рассказ про золотоволосых богов, которых коснулась длань Господа. И послал Господь для их спасения волков, чтобы отвести от них смерть неминуемую…

Вольф стал очень набожным человеком: до отправки в тыл молился постоянно, стал в один миг верующим в милость Господа. К своему несчастью, стал он пророчить падение Рейха. По сути, он сделал логичные выводы: если сам Господь защитил и помог этим русским, значит, он на их стороне. А раз с русскими Бог, то и выиграть войну у них невозможно. Командование учло его заслуги перед Германией и отправило в тыл, не лишив наград: пожалели спятившего снайпера.

– Она донесла мужа? – заинтересованно спросил Сашка. Понравилась ему эта фантастичная история, и он хотел знать, чем она кончилась.

– В наших окопах ждали возвращение снайперов. Группы, отправленные ранее, не вернулись. Немцы готовили наступление, и наше командование готовило наступление. Снайперские дуэли стали делом обычным: зачищались снайперы с обеих сторон. И тут Мария спрыгнула в окоп и попросила помощи: мужа дотащить надо. Тут же вызвались четыре бойца: надо сказать, что на нее половина солдат в дивизии молиться были готовы. А вторая половина хоть сейчас жениться. Да только замужем она была, и муж ее жив. По дороге Мария их предупредила, чтобы они не стреляли в волков. Те удивились, подумали, что это какая-то снайперская шутка. Хотя и ходили слухи о ней, но мало ли что там бабы от злости насочиняют. Мужик-то у нее видный, вот от зависти и чешут языками, и про ненавистную соперницу небылицы сочиняют. Но тут они своими глазами увидели, как лежит раненый Иван, а рядом стоят волки, охраняют его, скалятся и щетинятся. Увидев Марию, они перестали скалиться и отошли в сторону. Парни быстро потащили носилки с раненым снайпером в сторону окопов. А Мария осталась с волками. Потом догнала служивых.

Слухи поползли пуще прежнего. Теперь и свидетели объявились ее колдовству: а чем объяснить, что целая стая волков ее слушалась. Мало того, Иван по простодушию рассказал, как его волки к окопам тащили. Как ни пытались замолчать инцидент, а все-таки выплыла правда наружу. Приехали смершевцы по ее душу. Еще и донос на Марию одна влюбленная в Ивана дура написала. Короче, закрутилось колесо фортуны…

– Что дальше было?

– То, что произошло дальше, шокировало всех. Смершевцы вышли из палатки, где первоначально должны были допросить Марию, отдали ей честь, молча и быстро удалились. Бойцы, ожидавшие, что придется защищать всеобщую любимицу, может даже и ценой своей жизни, стояли с открытыми от удивления ртами. Такого никогда в их жизни не случалось: чтобы смершевцы никого не забрали. Значит, точно дело здесь нечистое.

– Действительно: почему ее не забрали и не допросили с пристрастием?

– Потому. Взяли наши разведчики языка. Перед наступлением надо было уточнить вводные данные по немецкой стороне. А язык и рассказал на допросе много интересного: что выкосили их снайперов пара светлых посланцев небес, которые и язык зверей знают, и волки им служат верой и правдой… В общем, все те рассказы, что поведал им бывший снайпер Вольф, немецкие солдаты дополнили, приукрасили, и получились своего рода сказки братьев Гримм. Смершевцы от души над этими сказками посмеялись, а потом им донос пришел про ведьму, что в интересах врага с волками снюхалась и колдует. Как ни крути, но смершевцы все как один атеисты, поэтому во всякую нечисть не верят. Но сигнал есть, проверить его они обязаны. Приехали в часть, сначала поговорили с командиром, потом с политруком, затем с военврачом. Поняли, что ничего в этой истории им не понятно, вызвали на допрос и саму снайпершу. Та запираться не стала и все как есть рассказала.

– И они ей поверили?

– Как ни странно, но поверили. Через день ее куда-то увезли. Доносчица радовалась, что уничтожила соперницу. Но рано радовалась. Приехали и за Иваном. Больше они в этой части не появлялись.

– Ты же сказала, что они поверили.

– Поверили, но решили проверить. Эксперимент провели. Она пошла в лес. За ней наблюдали в бинокль смершевцы. Волчица вышла. Они пообщались, и волчица ушла в лес. Эксперимент был признан удачным. Ты знаешь, сын. На войне атеистов не бывает. Даже самый ярый коммунист, который до атаки орал и доказывал остальным, выпучив глаза, что Бога нет, перед атакой втихаря крестится… И не имеет значение, носит он крестик или нет. Нет на войне неверующих… Русским людям помогала преодолеть все напасти только вера в Бога… Марию признана невиновной и переведена в другую часть. А там узнали о ее способностях, оценили знание немецкого и стали на руках ее носить…

– Откуда знания немецкого в медвежьем углу? Чай не столица, а деревня.

– К ним одна революционерка-террористка немецкого происхождения была сослана на поселение еще в царские времена. Она в ноябре 1879 года с товарищами произвела взрыв царского поезда под Москвой при возвращении императора из Крыма. Тогда так много людей погибло. Хоть и не она бомбу приладила, а все равно грех убийства на ней есть. Не убивала, но грешна. Знала о террористах и молчала. Вот она и осталась в этой глуши, стараясь свой грех искупить. Сама на себя епитимью наложила. Молилась денно и нощно. Но людей-то не вернешь. Она преподавала у них в школе немецкий и английский языки. Муж ее погиб во время взрыва. Так она с дочкой в этом медвежьем углу, как ты выражаешься, и прижилась. А потом и ее дочь вышла замуж за местного учителя и тоже стала учительницей. Так что немецкий у Марии был с чисто берлинским произношением. И английский она знала великолепно. Все-таки аристократка им хорошо преподавала языки. Да и манерам она Марию обучала, а та впитывала все знания, как губка и просила еще и еще учить. Жадная она до знаний была: любила учиться новому и неизведанному.

– Понятно. Только что толку от аристократических манер, если на фронте вилку для рыбы не выдают и стол со скатертью не накрывают?

– А вот знание немецкого ей очень пригодились. Она как переводчик была незаменима. Она также ходила в лес, также собирала лечебные травы, также охотилась, добывая пропитание для больных, и также выполняла работу по основной военной специальности – убивала немецких офицеров.

– А с доносчицей что стало?

– Она погибла при наступлении. Недолго счастливой побыла. Как Ивана не стало, так сохнуть начала. Да еще и все в полку ее проклинали и плевали вслед. А это действует хуже, чем проклятия соперницы. Ни одного доброго слова больше она не слышала ни от кого. Так и погибла при наступлении… всеми презираемая и проклинаемая… Все же думали, что Марию и Ивана расстреляли. А их просто перевели туда, где они нужней были.

– Красивая сказка. История для женского романа. Бабы обрыдаются и соплями захлебнутся.

– Сашка, когда ты стал таким циником?

– Я не циник. Просто я в эти сказки не верю. А что дальше было?

– Так ты же не веришь…

– Но все равно интересно послушать. Делать-то больше нечего…

– Ладно. Расскажу, так и быть. В общем, война подошла к концу. Наши взяли Рейхстаг. Подписана капитуляция. Но есть еще недобитки, которые сопротивляются и стреляют из-за угла. Ранним утром Иван и Мария пошли в собор. Мария хотела свечку поставить за одного немца. Тот ребенка собой прикрыл. Немец прикрыл немецкого ребенка от немецкой пули, выпущенной немецким солдатом, который не признал капитуляцию. Ирония судьбы… Так вот. Они зашли в собор. Воскресная служба. Немцы понять не могут: они ожидали русских варваров, а тут зашли красивая женщина и красивый мужчина, чистокровный ариец. Такой великолепный мужчина. Оба спокойно говорят по-немецки. Оба поставили свечки и просили Господа о милости к павшему немцу. Русские варвары просят у Господа милости к немцу… Мир в их головах перевернулся. Одежда на них военная и вражеская, но ведут они себя вполне цивилизованно и культурно. Немцы хорошо выдрессированный народ и законопослушный. Смотрят на своего настоятеля, или как они у них там тогда назывались. И тут с воплями к ним подлетает какой-то немец в сутане, падает на колени и начинает лопотать о том, что он рад и счастлив, что посланники Бога посетили его скромный собор.

– Только не говори, что это был тот самый снайпер.

– Да. Такие вот кружева плетет жизнь. Вольф стал в соборе настоятелем. Его родственные связи помогли ему продвинуться в церковной иерархии.

– Неслабые связи: за пару лет стал настоятелем. А еще через пару – в архиепископы?

– Что ни говори, а везде во все времена связи решали все. Родственные связи решают все вопросы. Всегда и во всех странах. Советский блат – это такой детский сад по сравнению с американскими лоббистами, что просто становится смешно…

– А причем здесь Америка?

– Война изменила судьбу Ивана и Марии.

– Как?

– Ты же мне не веришь. И сказками назвал мою историю

– Скажи честно: половина – правда, а вторая половина придумана.

– Все чистая правда. Ничего, кроме правды…

– Ладно. Не буду с тобой спорить. Так что дальше? Они вернулись в свою деревню и жили долго и счастливо?

– Не вернулись. И не жили. Родственникам пришли две похоронки.

– Они погибли после войны?

– Тогда откуда твоя бабуля появилась, если они погибли?

– Они родили во время войны ребенка? Хотя она же сорок шестого года рождения... Похоронка фальшивая? Прислана ошибочно?

– И похоронка настоящая и никакой ошибки.

– А как тогда?

– Ты не замечал, что люди часто неправильно оценивают происходящее? Не бывает так, что то или иное событие несет только негатив. Обязательно есть обратная сторона медали. И согласно законам равновесия во вселенной, добро должно равняться причиненному злу. Иначе нарушение миропорядка и хаос гарантированы. Война не только горе людям принесла, но и много хорошего. Люди стали ценить родственников и мир. Дорожить любовью и дружбой. Не будь зла, откуда бы люди узнали, что есть добро? Вот и тут. Что ждало Марию с Иваном, если бы не приехал в их далекую сибирскую деревеньку комиссар? Если бы их не мобилизовали, что с ними было бы? Какая жизнь была им уготована? Были бы простыми охотниками. Стала бы Мария травницей, как ее бабка. И нарожала бы Ивану кучу детей. Или они погибли бы в лесу молодыми. Промысел охотничий весьма опасен: могут в лесу волки задрать или медведь поломать. Да мало ли что в лесу случиться может. Может, хорошими, но ничем не примечательными людьми стали бы они. Таких на свете миллионы. Они живут и рожают детей, но не творят историю. Но вот началась война. Они ушли на фронт и воевали геройски. А к сорок пятому и у Марии, и у Ивана настоящий иконостас на груди висел. Знание немецкого языка и красота обоих сделали свое дело. Их заметили соответствующие органы, и они оказались в Америке.

– Разведка?

– Да. Я сколько раз замечала, что красивым людям намного проще добиваться благополучия в жизни. Вот и Мария с Иваном составляли настолько красивую пару, что им без проблем удалось внедриться в американский истеблишмент. И они честно работали на благо своей Родины почти полвека. Появление ребенка только добавила шарма этой необычной и красивой паре. И дочка Хелен пошла по их стопам. Вышла замуж за немецкого аристократа.

– Немецкого?

– А ты думаешь, кто твой дед по родословной?

– Он тоже был агентом?

– А что ты хотел? Тот, кто любит, всегда разделяет судьбу своей любви. А как дед любил бабушку, ты сам знаешь. Таков закон мироздания. Они много и продуктивно работали на свою Родину. И однажды их предали. Им пришлось самоликвидироваться.

– То есть?

– Для всех людей Хелен с мужем погибли в автокатастрофе. Дорогой гоночный автомобиль попал в аварию на дорогах Швейцарии. Автомобиль потерял управление, рухнул в пропасть и там взорвался. Никто не выжил. Трупы невозможно опознать. Угли, оставшиеся от двух тел, не поддавались идентификации. Да и не собирался никто сильно копаться. Аристократия… сам понимаешь. Не принято у представителей аристократии выносить сор из избы. А потом и твой отец, наслушавшись историй своей матери, пошел по ее стопам. Его убили. Он был хорошим человеком, но доверился не тем людям.

– Мама, это ты к чему говоришь?

– Я долго готовилась к этому разговору. Я знаю, чем ты занимаешься. Я изображала глупую женщину, пытаясь обезопасить тебя. А рядом кружилось воронье, проверяя, знаю я или нет. Знала и актерствовала. Видимо, я хорошая актриса, если они в мой спектакль поверили. А теперь и ты повторяешь путь отца. Я тебя только об одном молю: не дай им себя убить. Вертись, как уж на сковородке, но не дай им себя убить.

– Меня все равно убьют. Уже должны были зачистить, – решил Сашка откровенно рассказать матери все.

– Тогда почему не зачистили? У конторы это быстро делается.

– Черт его знает. Давай я тебе расскажу. Может, ты мне что-то дельное посоветуешь…

Рассказал Сашка и про странный заказ без досье на объект. И про свое странное похищение. И про то, что его уже могли убить, но не убили, а только приказали линять из города вместе с мамой. Мама слушала и кивала головой.

– Ты сделал правильные выводы, сынок. Все крутится вокруг этой девушки. Если бы ты выполнил заказ, тебя бы ликвидировали. Это как дважды два… А так у тебя появился шанс. Она красивая?

– Очень…

– Ты не влюбился в нее?

– Не знаю. Но убивать не хотел: рука не поднялась. Подумал, что пусть кто-то другой возьмет грех на душу. Попытался свинтить, но не срослось.

– А теперь что делать будешь? Тебе же ясно сказали, чтобы не мешался.

– Попробую ей помочь.

– Знаешь, сынок, только не смейся над моими словами. Чувствую, что самое безопасное место как раз рядом с ней. Даже прикрывая ее, ты рискуешь меньше, чем убегая. Хотя убежать – тоже неплохой вариант.

– Мама, ты предлагаешь мне убегать как заяц?

– Это ты зря. Убегать иногда полезно. И убегать, как заяц надо уметь. Правильно петлять – та еще наука. Пошли-ка в подвал…

– Зачем?

– Я тебе кое-что покажу.

Под дачей был подвал, где хранились закрутки на зиму. Бабуля была прекрасной кулинаркой и свое умение передала невестке. В погребе было полно запасов на зиму. Но не за соленьями и не за вареньем они спустились в подвал. Мама подошла к полке, что-то там сместила, и отодвинулась часть стены. За фальшивой стеной был ход в другое подвальное помещение. Стояли мониторы, а на стеллажах лежало разнообразное оружие. Это была тайная комната со стационарным освещением.

– Обалдеть. Откуда этот арсенал?

– Кое-что от деда с бабулей. Они до последнего не верили, что за ними не придут их зачистить. Все-таки они столько информации добывали: столько предателей выявили и двойных агентов. Вот и готовились к встрече незваных гостей из-за рубежа. А кое-что отец в наследство тебе оставил. Выбирай, что приглянется. Прав был отец: пошел ты по его стопам, и тебе его заначка пригодилась. Тут еще деньги для тебя. В разных валютах. Пользуйся, сынок. А теперь пойдем, я тебе фокус покажу.

Мама показала, что нажать для закрытия хода. Панель закрылась. Мама посмотрела по мониторам: все в порядке. Периметр наблюдения пуст, чужих нет, можно идти. И они пошли по коридору. Вскоре они вышли в подвал в соседнем доме. Вернее, через три дома. Никто в жизни не догадается, что есть этот ход и есть у Сашки целый арсенал разнообразного оружия. И новое убежище есть в наличии. Теперь он повоюет с ними. И просто так, ни за понюшку табаку, прикончить ни себя, ни девчонку не даст…

А утром он попрощался с мамой. Сказал, что сильно ее любит. Пообещал, что не даст себя убить, поскольку он еще не все сделал: дерево не посадил, дом не построил и сына не вырастил. Да и не любил еще. Поэтому помирать он не имеет морального права. Мама на его слова рассмеялась. Вырос Саша большим, как его прадед Иван. И лицом, и повадками в прадеда пошел. А все равно ей он ребенком кажется: малым и несмышленым. Сашка подсадил маму в машину к соседу, поставил ее вещи в кабину и помахал им вслед. Когда исчез с горизонта рефрижератор, Сашка пошел готовится к войне с темными силами зла... Запасся деньгами и оружием. Замуровал вход в оружейку. Закрыл снаружи дачу и поехал в Москву. Было семь часов утра…

Похороны были нетипичными: народу было мало, никто не плакал и не стенал. Все стояли и молча смотрели на молодого парня, которому еще жить бы да жить много лет, а он почему-то по нелепой случайности оказался в гробу в роли покойника. Поцеловать покойника отважилась только тетка, которая оказалась единственной родней. Звали ее Дарья Николаевна. Лет ей было под сорок. Для своего возраста она выглядела неплохо, и черное платье ей шло. Речь она сказала краткую и общепринятую: мол, любим, скорбим, земля тебе пухом и остальные общепринятые пожелания. Но слезы по двоюродному племяннику она не лила. Ее никто за это не осуждал: все-таки она ему не близкая родня, а очень даже дальняя. Еще присутствовали на похоронах два парня и одна девушка, похожая на парня. Если это его подружка, то Михаилу впору было посочувствовать. Тетка-то посимпатичней будет, хоть и в возрасте. А парни вообще были какими-то слишком деятельными и любопытными. Все время норовили тетке задать вопросы. То ли вообще не знали покойника, то ли просто приперлись на кладбище, чтобы удостовериться, что он на самом деле помер, а не притворяется. Потом один нагло стал щупать пульс у покойника и приложил к губам зеркальце. Стало понятно, что парень сомневался в кончине бедолаги. Странные эти парни, одним словом. А от агентства присутствовали Кирилл с Лехой. Они для себя эти странности отметили, но делать замечание парню не стали. Раз тетка не возмущается, то им какое дело? Вот и весь контингент, что прибыл на похороны Михаила. Могильщики заколотили гроб, опустили в вырытую ранее могилу и стали его засыпать землей сразу после того, как все желающие бросили свои комья земли, как положено по традиции.

Тетка пригласила всех поехать «помянуть Михаила, раба Божьего», но парни отказались. Поехали на дачу четверо: тетка Миши, Кирилл, Леха и девушка. Она без слов села в машину к Лехе вместе с теткой. Так молча и ехали. Всю дорогу тишину в машине нарушала лишь тоскливая музыка. За поминальным столом тетка Миши расплакалась. Стала человечной и живой, а не сухарем в траурном платье. Внезапно девушка тоже расчехлилась и зарыдала в голос как белуга: то ли сработал стадный инстинкт, то ли вспомнила, что теперь нет милого в живых. А с такой страшной внешностью, как у нее, трудно приобретать друзей, а любовников и подавно. Леха постарался успокоить тетку, а Кирилл принялся обрабатывать подружку покойного. Девица ушла на кухню и рыдала там, не стесняясь, в голос. Кириллу было ее жалко.

Девица ему поведала, что она была просто другом Миши и никакие виды на него не имела. А тот любил ее сокурсницу, которой он на фиг не нужен был ни с квартирами, ни без оных. И даже дача в Малаховке ничего бы не изменила. Не по Сеньке была шапка: он был достоин кроличьей, а замахнулся аж на шапку Мономаха. Миша выбрал себе богатую невесту из высшего общества.

Кирилл ей не поверил ни на йоту. В той части, что не имела она планов на Михаила. Имела, еще как имела. Сохла по нему наверняка. Парень хоть и был немного не в себе в плане мозгов, но внешне был вполне симпатичным юношей. Правда, роста он был небольшого и телом тщедушный, но зато на физиономию смазливый. Вырасти в высоту, он уже не вырос бы, но мышцы накачать вполне мог. Долго Кирилл занимал разговорами Наташу. Так звали эту девушку. Имя ей абсолютно не шло, впрочем, как и все остальное, что она имела в наличие. Кирилл внимательно рассматривал девушку. Вроде черты лица по отдельности были вполне нормальными, но боги так умудрились слепить ее лицо, что все вместе взятое просто не смотрелось. По отдельности было вполне приемлемо, а вот все вместе – ужас, летящий на крыльях ночи. Не получился в этот раз у мудрых богов шедевр. Вышла какая-то карикатура на женщину. Короткая и толстая шея, уши торчком и квадратная фигура (без намека хоть на какое-то наличие талии) усиливали сходство девушки с карикатурным персонажем. Уши были толстыми и мясистыми: чисто мужской вариант.

Вот у девушки, которая приходила в агентство, ушки были маленькие, аккуратненькие, розовенькие и нежные. Киру тогда так захотелось поцеловать ушко и шейку, такую же тонкую, длинную и нежную. Она кого-то неуловимо напоминала Кирюхе, и он не мог вспомнить кого. У него так бывало, что смотрит на человека и не может вспомнить, где с ним сталкивался. Но ничего: помучается и рано или поздно вспомнит, где он видел эту красотку. Может, в журнале каком-то…

Ночь настала быстро. Пока мужчины успокоили женщин, пока убрали со стола грязную посуду, настала пора прощаться. Леха хотел оставить машину на даче, а уехать с Кириллом и Наташей на такси. Выпив спиртное, он никогда за руль не садился: это было для него табу с тех самых пор, как он получил права. Но Дарья уговорила всех остаться на ночь на даче. Ей было страшно оставаться в чужом доме одной. Она постелила им на первом этаже, а сама с подружкой Миши ушла наверх. Утром громко залаяла соседская собака, но никто так и не проснулся: сказалась усталость.

Леха проснулся в приподнятом настроении. Помылся, побрился и почистил зубы: в багажнике у него всегда лежал на всякий случай запас мыльно-рыльных принадлежностей. Время было раннее, и все еще спали. Не видно было никого и на соседнем участке. Обычно дачники встают очень рано, рассчитывая сделать все свои дела в огороде до обеда, чтобы потом не париться в огороде по жаре. А тут как будто все вымерли.

Потом Леха вспомнил, по какому случаю они все здесь собрались, и вошел в дом. Хотел поставить чайник на плиту, чтобы попить кофейку, пока все не проснулись, и ему не пришлось гостей развозить по домам. Он открыл дверь на кухню и почувствовал, что откуда-то несет газом. Быстро закрыл вентиль на трубе, открыл форточку и дверь в дом, присел на деревянную табуретку и стал думать. Вчера они спокойно кипятили чайник, и не один раз: никаким газом не пахло. А тут конкретная вонь. Хорошо, что Леха почувствовал запах, зайдя с улицы. А если бы чайник ставила хозяйка? Унюхала бы она запах? Или не обратила бы внимание и взорвалась вместе с ними? Или отравились бы ночью. Леха решил подстраховаться и посмотреть, откуда сифонит. И нашел-таки: за плитой был надрезан чем-то острым газовый шланг. Притом его повредили так, чтобы было незаметно со стороны.

Леха позвонил Крапивину. Разговор был коротким и по делу. Майор воспринял слова Лехи всерьез: перерезанный шланг за плитой – это вам не шутка. Это уже покушение на убийство двух и более лиц. Леха поднял всех в доме с постелей, рассказал, в чем дело, и отправил на летнюю кухню: там плита электрическая и второй чайник был в наличие. А в кухне оставили все так, как было. Ничего не стали трогать до приезда полиции: пусть специалисты все зафиксируют, а потом Леха вызовет газовика. Тот шланг и плиту осмотрит полностью на предмет иных повреждений, опасных для жизни потребителей. И починит, если найдет какую-то неполадку…

Леха пришел на летнюю кухню. Все сидели и ждали, что он скажет.

– Вы же понимаете, что это не нас с Кириллом убить собирались?

– Меня, что ли? – спросила тетка Михаила.

– Может быть. Но какой смысл вас убивать?

– Из-за наследства, – предположила она.

– Те, кто это сделал, видели машину во дворе и знали, что на даче вы не одна ночуете. Какое наследство вы получите?

– Дачу, – ответила Дарья Николаевна.

– И все?

– Все. Квартиры Миша уже продал, а денег у него отродясь не было.

– Давайте рассуждать логически. Зачем им убивать нас всех из-за дачи? Им проще дождаться, когда вы останетесь одна, и заставить продать дачу за копейки или бесплатно у вас ее отжать. Нет смысла убивать именно сейчас и именно здесь, не откладывая на потом. Вы в наследство не вступили, значит, дача пока не ваша. Нас с Киром тоже нет резона убивать. Остается Наташа…

– Я?

– Да, – подтвердил Леха.

– Почему я?

– Тебе видней. Что такого ты знаешь, если вместе с тобой они готовы похоронить еще троих?

– Ничего такого я не знаю! – упорствовала Наталья.

– Подумай хорошо. Напряги мозги. Не надейся, что сейчас пронесло и на тебя второй раз не будут покушение устраивать. Чем ты кому-то мешаешь?

– Откуда мне знать?

– Что ты знаешь про Михаила? Это наверняка как-то связано с ним, – сообразила спросить тетка.

– Точно, – подтвердил Кирилл.

– Пока будем полицию ждать, соображай, из-за чего тебя убить хотят, – велел Леха.

– Да с чего вы взяли, что это меня убить хотели? Видимо, вы сами где-то накосячили? – упорно отрицала Наташа даже возможность покушения на нее.

– Думай, – приказал ей Леха и поставил чайник греться.

Пока вскипел чайник, пока пили чай, Наташа молчала, как партизанка на допросе. Когда ее опрашивала полиция, она отвечала, но как-то неохотно. И ничего нового ни полиция, ни детектив с Кириллом не узнали.

– Замкнулась в себе и решила не рассказывать про их с Михаилом делишки, – резюмировал тихо происходящее Кирилл.

– Похоже на то. Подождем, время есть, – вынес шепотом вердикт Леха.

– Я сегодня узнаю, как оформить наследство, и сегодня же уеду домой, – высказалась громко тетка.

– Правильно. Никакое наследство не стоит того, чтобы жизнью рисковать, – поддержал ее Леха. – Вас отвезти к нотариусу?

– К какому?

– Если есть завещание, то к тому, кто оформлял его. Если нет, то по месту жительства Михаила. Можно в интернете посмотреть наличие завещания и кто дело вести будет, – пояснил ей Кирилл.

– Значит, я сегодня смогу вступить в наследство и уехать домой?

– Сомневаюсь. Слишком много документов надо собрать, чтобы доказать родство. Но это если нет завещания. Если есть, то все проще… – ответил Леха.

– Тогда вы меня отвезите, пожалуйста. И я потом домой уеду. Не могу я здесь находится. Ощущение такое, будто за мной кто-то подсматривает.

После того как полицейские осмотрели весь дом и опросили всех, кто был участником происшествия, и ближайших соседей по даче, тетка собрала свои немногочисленные пожитки в чемодан, и они вчетвером поехали к нотариусу. По пути подкинули Наталью до метро. Хотели до дома, но она гордо отказалась, старательно кося глазами в сторону молчаливого Кирилла. В нотариальной конторе оказалось, что Миша оставил завещание в пользу своей тетки. Ей выдали список необходимых документов, чтобы вступить в наследование имуществом, как единственной родственнице, и она отбыла в свой поселок городского типа с труднопроизносимым названием.

– Что это было? – спросил Леха соратника по нелегкому делу сыска.

– А я знаю? – огрызнулся Кирилл.

– Не раскололась Наталья?

– Как кремень. Но что-то она знает.

– Наверняка.

– Знаешь, пойду-ка я к этой Наталье домой зарулю.

– Зачем? – поинтересовался Леха. – Понравилась?

– Издеваешься? Кому она может понравится? Извращенцу разве что… Попытаюсь ее разговорить наедине.

– Смотри, как бы она тебя не поимела.

– В каком смысле?

– Во всех: и в прямом, и в переносном. Крутит она тебе мозги, а сама не так проста, как пытается казаться.

– Она просто дура.

– Ну-ну… Посмотрим… Дура или нет, но она что-то скрывает.

– Тут я с тобой согласен. Ладно. Я полетел.

– Лети, орел! – хохотнул вслед коллеге Леха.

Сам Леха решил вернуться назад: он хотел опросить соседей Миши по даче. Вдруг кто-то что-то слышал или видел. Развернулся и поехал выполнять задание Ярика.

В это же самое время в направление Алтайского края мчался новенький рефрижератор. Сосед Сашки по даче по имени Серега вез многоуважаемую соседку к ее подруге погостить. Вообще-то он вез срочный груз, а соседку взял по просьбе ее сына. Лишних вопросов он Сашке не задавал. Его по-соседски попросили, и он согласился взять с собой попутчицу. Она была симпатичной женщиной, и Сереге хотелось сделать ей приятное. И в дороге не будет скучно: с интересным собеседником даже длинная дорога покажется короткой. Соседка попросила остановиться, но Серега посоветовал дождаться заправки: там и подкрепиться можно, и есть туалет, чтобы оправиться и переодеться. Соседка замолчала, больше просьбами никакими не донимала, дожидаясь заправки.

Доехали до заправки, и соседка собралась идти в магазинчик. Зачем-то чемодан прихватила с собой: наверное, собралась переодеваться. Серега решил быть джентльменом: он и ручку подал, чтобы дама вылезла из машины, и за кофе с бутербродами пошел в магазинчик. Пока он стоял в небольшой очереди за кофе для своей спутницы, из туалета вышла старушка с костылем. Старушка как старушка, если бы не одна странность: она везла чемодан его соседки. Серега сразу понял, что с соседкой что-то случилось, а хитрая бабка решила воспользоваться ситуацией и подрезала чемодан. Он рванул с крейсерской скоростью сначала в женский туалет, проверил все кабинки, напугав единственную посетительницу, которая сочла его извращенцем и завизжала. Он махнул на нее рукой, будто отмахиваясь, и побежал догонять наглую бабку, укравшую чемодан. Бабка между тем просто стояла возле его машины, никуда не убегала и чего-то ждала. Серега подумал, что она его попутчицу поджидает. Но бабка выпрямилась, назвала его по имени голосом соседки и сказала, что поедет назад.

– А маскарад этот зачем? Я уж думал, что вас прибили и чемодан сперли, – растерянно спросил Серега.

– Сына разыграть хочу, – ответила соседка и подмигнула.

Сереге такие игры не нравились. Он решил, что должен предупредить Сашку о возможном появлении его матери. Кто ее знает, зачем она домой возвращается? Может, у парня личная жизнь налаживается. Вдруг заявится будущая свекровь и весь кайф влюбленным обломает. Соседка, видимо, поняла, что Серега решил позвонить ее сыну, чтобы отчитаться о происходящем, и огорошила известием, что ему не удастся позвонить, поскольку она удалила из его телефона номер своего сына. Серега разозлился: одно дело ехать с ним в попутчицах и надоедать разговорами да просьбами дурацкими, но совсем другое дело залезть в чужой телефон и там хозяйничать, как у себя дома.

– Кто вам дал право? – стал он возмущаться.

– Не кипятись. Так надо.

– Кому надо? Я вам шут гороховый? – стал он медленно закипать.

– Я поеду назад. А ты поезжай по своим делам. И сделаем вид, что ничего не было: ты меня не видел, а я тебя не видела. Хорошо?

Серега немного подумал. А ведь верно. Если бы он с ней до самого пункта назначения ехал, то она бы его постоянно тормозила: то попить, то поесть, то в туалет приспичит. А без нее Серега быстрей доедет. Верно говорят: баба с возу – кобыле легче. Он никому ничем не обязан: его попросили подвезти пассажирку, он по доброте душевной согласился. Притом бесплатно. А если она не хочет с ним ехать, пусть не едет: не силком же ее останавливать. Или он ее в кабине связанную должен везти? На кой черт ему эти заморочки нужны? Но если ее сын позвонит, он честно соседу расскажет, что его мать из кабины слиняла, переодевшись деревенской бабкой. И так классно замаскировалась. Помогло, что он на чемодан внимание обратил. А если бы не чемодан, то и не узнал бы в странной бабульке свою соседку. Пусть едет на все четыре стороны.

– Может, вам помочь машину поймать? – смягчился он.

– Что ты, милок? Бабушка сама уж как-нибудь поймает, – прошамкала она в ответ. И настолько это было натурально, что Серега засмеялся во весь голос.

– Пойдем, бабуля, помогу до Москвы тачку поймать.

Взял соседку под ручку и потащил ловить машину в сторону Москвы. Со стороны казалось, что заботливый дальнобойщик помогает бабке совершить нелегкий путь до столицы. Старушка шла, шаркая зимними кроссовками, которые то и дело выглядывали из-под длинной шерстяной юбки. И даже это играло свою роль: сразу понятно, что бабулька старается за собой смотреть. Вот и кроссовки почти новые, и юбка вполне приличная и модная для ее возраста. Куртка и шапка с шарфом по-молодежному «моднючие», как выражается его дочка. На загляденье бабуля получилась. В Москве таких старушек пруд пруди.

Серега машину поймал быстро. Отсюда все машины ехали только в одном направление – в первопрестольную. Сосед пристроил бабульку в старенький джип в качестве пассажирки, заснял номер машины, чтобы чего худого против пассажирки водитель не задумал. А то мало ли маньяков на трассах страны ездит? Помахал вслед рукой, опять посмеялся и поехал со спокойной душой в Алтайский край отвозить товар…

Сашка тем временем подъехал к больнице. Зашел на нужный этаж. Там не оказалось ни охраны, которую менты должны были приставить к его объекту, ни самого объекта. Медсестра тоже отсутствовала. И спросить про объект было не у кого. Сашка немного растерялся. Что-то случилось? Пока он размусоливал и раздумывал, его протеже прикончили? Или было еще одно покушение, и ее срочно перевели в другое место?

Недолго думая, Сашка решил уточнить данные про Барби в регистратуре. Но как уточнить, если не знаешь имени и фамилии? Даже время поступления больной ему не было известно. И тут ему помог его величество случай. В фойе больницы вошел тот самый парень, что тогда девушку охранял. Тот лопух, который умотал в туалет, оставив объект без охраны. Стало быть, она наверняка жива, и этот придурок опять притащился ее охранять. С такой охраной жить ей осталось недолго. Сашка шел за ним следом и держался недалеко от этого самовлюбленного павлина. Именно такой кличкой наделил парня Сашка, ввиду полной и безоговорочной любви охранника к красивым и дорогим вещам. Как будто перья распустил перед самкой во время спаривания. Явно принарядился ради девчонки. Ее из-за него чуть не убили, а ему лишь бы пофорсить перед зазнобой. Парень этот был так увлечен своими мыслями, что не удосужился оглянуться и проверить, нет ли за ним хвоста. Тюфяк какой-то…

Оказалось, что его подопечную перевели на второй этаж. Это ухудшало ситуацию: если дверь плохонько, но охраняли, то окно никто не охранял в принципе. А на второй этаж забраться профессиональному киллеру вообще не проблема. Ночью – тем паче. Лично Сашка так бы и сделал: забрался на козырек, что над служебным входом в больницу, с него выстрелил в объект, спрыгнул и ушел бы спокойно. Никто бы даже не хватился, что объект убит и уже направляется в райские кущи по дороге в Царствие Небесное. Утром бы обнаружили, что у них свежий труп на руках, вернее, в кровати… А еще лучше охотиться с территории больничного парка или с соседнего дома, что напротив больницы. Неужели не хватило ума закрыть окна хотя бы шторами?

Павлин подошел к медсестре и что-то смешное ей сказал. Она куда-то убежала, весело стреляя в предмет своего обожания глазками и виляя толстой задницей. Павлину эта стрельба глазами понравилась: он радостно сверкнул зубами в ответ. Не жизнь, а малина. Одна лежит и ни слова не говорит. Этакая спящая красавица. А вторая перед ним чуть не стелется. На два фронта работает мужик. Павлин сел в кресло, что рядом с насестом медсестры. Сашка назвал ее курицей. Она похожа была на несушку: кудахтала, как пернатое недоразумение. Тут ей в пару и павлин нарисовался. Будут весело дуэтом кудахтать: он в кресле, она на своем посту. Что-то долго ее нет. Куда умчалась толстозадая?

И тут нарисовался новый персонаж из коридора, куда скрылась блудливая медсестра. Этот тип шел быстрым шагом в сторону палаты, где лежал объект. Павлин свои перья прибрал и сразу вжался в кресло. Сашке показалось, что он даже в объеме уменьшился. Значит, никого не ожидал увидеть. Павлин не был дураком и поэтому наверняка понял, что его просто убьют: бежать ему некуда, а свидетелей никто оставлять не станет, находясь в своем уме и твердой памяти. Побочные отходы в виде человеческих жертв при выполнении этого заказа не возбранялись. А оружия у павлина, судя по всему, нет и в помине. Значит, это не мент. И для собственной защиты даже травмата не имеет.

Сашка среагировал чисто автоматически: сказалась многолетняя выучка. Он выглянул из-за угла и выстрелил в киллера, доставшего пистолет с глушителем. Павлин рухнул на пол и закрыл голову руками. Сашка подумал, что павлин быстро сообразил, как правильно действовать. Хорошо, что не стал глупо геройствовать. Он бы своими действиями Сашке только помешал. Киллер не ожидал встретить сопротивление: его предупредили, что есть охрана, но вооружены будут только полицейские. Он верно рассчитал, что оружие-то у ментов будет, но пистолет они держат в кобуре, а это потеря драгоценного времени: пока мент кобуру свою расстегнет, пока оружие достанет, киллер мента продырявит столько раз, сколько сочтет необходимым в соответствии с обстоятельствами. А тут такой нежданчик нарисовался, да еще настолько меткий: зацепил руку с первого выстрела. Вторая пуля попала киллеру в плечо, и правая рука стала моментально неметь. Киллер предпочел временно отступить, зажимая рану второй рукой. На выполнение заказа еще есть время. Придется подготовиться и зайти с другой стороны. Он своего оппонента по дуэли даже не ранил. И это было обидно…

Ярик понял, что ему конец. Вот и погулял на свой день рождения… Завтра у него намечалась днюха, которую он собирался отпраздновать в кругу своих сотрудников. Но увидел убийцу с пистолетом и понял, что не погуляет с ребятами и не напьется в последний раз с Лехой. По глазам понял, что его в расход пустят и даже не поморщатся. Странное дело: раньше он все время лез под пули, провоцируя судьбу. И ему было нестрашно помирать. Страшно было остаться инвалидом и повиснуть на чьей-то шее камнем. А умирать – нет. Чего бояться, если срок подошел, настал миг – и нет тебя? Пока живой, бояться было глупо. А когда умер – вообще плевать. Ты мертв и прекратил свое земное существование. Осталась живой только твоя бессмертная душа, а бренное тело уже не твое, а принадлежит вечности или врачам-трансплантологам на крайний случай. Ярик смерти не боялся, поскольку не чувствовал за собой большого греха, за который его могли бы черти жарить на сковородке. Он точно знал, что жизнь прожил правильно и почти праведно: старался не грешить и подлости не делать, поэтому надеялся на справедливый суд на небесах. А тут понял, что убьют, и испугался. Не сильно, но все равно дрогнул. Упал на пол и лежал тихо, не отсвечивал, пытаясь слиться с интерьером. Значит, привык жить сыто, комфортно, в достатке и рисковать уже отвык напрочь. И куда он полез кроху охранять? Ему самому охрана нужна. Ни на что не годен. Старый стал и отвык от такого количества адреналина в крови. После того как перестали щелкать пули, он встал с пола и всей тушей бухнулся в кресло. Сидел, как раздавленный и таращился в стену напротив. Жизнь свою перелистывал и произошедшее анализировал. Очканул маленько…

Киллер, который его спас, куда-то быстро исчез. Ярик себе отметил, что за ним остался должок, и он свой долг спасителю отдаст, когда подвернется оказия. Правда, как он его узнает, остается загадкой. Лицо было скрыто под шапкой. Глаза спрятаны под очками. Да еще и шарф намотан по самые глаза. Не узнать его по фейсу. Но главное, что он высокий. Вряд ли по городу ходит много киллеров ростом под дверной косяк. А этот метра два будет, не меньше. Как вовремя он появился. Странно то, что он не стал преследовать убийцу: значит, у них это не принято. Или он просто свою задачу выполняет, а на киллера ему плевать? Он же должен кроху защищать? А почему его спас? Это по правилам? Или как? Ярик ломал голову, когда пришел Леха ему на смену. Он много знал случаев из практики заказных убийств, но никогда один киллер не защищал от другого киллера заказанную жертву так, как этот: настойчиво и профессионально. Что это профи высокого класса, Ярик был уверен. Киллер-защитник стрелял в своего противника автоматически, даже не целясь. Оно и понятно: это его работа. Привычная и обыденная. И убивать другого киллера он явно не собирался: специально ранил в рабочую руку, где был пистолет, чтобы предотвратить убийство. Как же все запутано… Попробуй, разберись с этой мешаниной…

Леха понял, что произошло событие из ряда вон выходящее. Ярик сидел в кресле, и руки у него тряслись мелко и противно.

– Что случилось? У тебя руки ходуном ходят…

– Тут киллер был.

– И что?

– В него стрелял другой киллер.

– Значит, сказка оказалась не такой уж сказкой? И на самом деле есть у нее защитник? Седьмой раз на нее покушались… А что ты?

– И меня он не дал убить. Вот стресс выходит. Хватанул адреналина выше крыши. Ощущение, как будто в первый раз в перестрелке побывал.

– Я правильно понял, что пришел новый киллер за нашей жертвой, а его подкарауливал прямо у нас под носом второй киллер, который спас тебя и ее?

– Изложил верно.

– И где убитый?

– Он его не убил. Тот отступил с поля боя.

– Значит, киллер промазал?

– Он не промазал. Он не собирался убивать. Он его ранил в руку.

– Киллер джентльмен? Что-то новенькое. А прошлого киллера на черной лестнице он замочил. Давай разбираться во всей этой чепухе. Киллер пришел конкретно к этой палате, хотя жертву всего пару часов назад перевели сюда в связи с улучшением. Что это значит?

– Значит, он имеет своего информатора среди работников больницы или возможность наблюдать за всем происходящим в режиме реального времени.

– Допустим. Кто знал о переводе?

– Я, ты и Крапивин. Еще главврач и медсестра.

– И все?

– Вроде все. Мы никому не говорили. Значит, наших коллег исключаем. Крапивин мог проболтаться? Вполне. Его случайно могли услышать? Могли. Прослушивать телефоны могли? Могли.

– Чьи?

– Всех могли слушать: и его, и нас, и главврача. Чем же она так насолила, что они не успокаиваются? И даже возможность, что она чисто гипотетически может очнуться и начать говорить, заставляет их снова и снова нанимать киллера, чтобы заткнуть ей рот? Кстати, ее убить можно не только через дверь. Здесь мы охраняем. Хотя охрана мы так себе, как оказалось. Фиговая. Окно еще можно использовать. С соседних домов стрелять очень удобно.

– Везде охрану не поставишь. Крапивин не даст. Да и нет у нас столько людей, чтобы все пути перекрыть. И рисковать своими ребятами мы не имеем права. Что делать будем?

– Ты со мной?

– На меня ты можешь рассчитывать. Но нас всего двое…

– А пока давай ее откатим в другую палату. И никому не скажем.

– А на оставшейся кровати обманку сделаем из одеял и подушек?

– Угадал. Окно закроем и жалюзи опустим. Надо киллера выманить сюда, чтобы он стрелять начал. Крапивину позвони и расскажи про покушение. Теперь он не сможет утверждать, что это на парня покушались...

Детективы, не сговариваясь между собой, подошли к окнам и прикрыли жалюзи. Потом укатили несостоявшуюся жертву прямо на кровати в общую палату, что находилась посередине коридора. И между остальными больными ее кровать поставили. Так ее труднее найти будет. Но это временная мера. Потом надо будет придумать такое, чтобы ее не смогли найти в больнице днем с огнем. А в ее палате поставили новую кровать, застелили новым чистым бельем и уложили одеяла с подушками так, чтобы можно было подумать, будто жертва лежит в своей постели. Приманка для киллера была готова. Друзья договорились, что день рождения потом отметят. А нынешнюю днюху придется провести в окопах, защищая свою клиентку…

Тем временем Сашка получил временную передышку. Но он привык отрабатывать поставленную перед ним задачу от и до. Он не зачистил киллера и тем самым нарушил главное и непреложное правило любого ликвидатора – не оставлять врага живым. Их учили, что врага всегда надо добивать. А он пожалел и не добил, только ранил его слегка. Сашка сразу вспомнил, что в подвале его тоже должны были добить, но пожалели и сохранили жизнь по непонятной для него причине. Проявили великодушие к поверженному отступнику, считай, врагу. В их конторе невыполнение приказа считалось величайшим грехом. А его оставили в живых. Вот и он дал в больнице слабину: пожалел раненого врага. Специально того ранил, а не убил. И ранил так, чтобы рука стала неметь и повисла плетью. Такой рукой много не настреляешь. Хотя, если он и с левой руки может стрелять, тогда он не даст охранникам очухаться: обработает рану, сделает перевязку и снова выйдет на охоту. Пули прошли навылет, так что серьезного ущерба здоровью киллера он не причинил. Их научили, как самому себе оказывать медицинскую помощь. Киллер подлечится и будет выжидать удобный момент, чтобы пристрелить девчонку. Сашка этого не мог допустить, поэтому стал думать, как ее вывести из-под удара надолго. Выход был только один: выкрасть ее из больницы. Но там охрана, которая теперь не будет сидеть сложа руки: наверняка усилятся ментами и сами вооружатся.

Но делать нечего. Сашка вспомнил одно свое дело. И решил применить ту тактику, которая один раз великолепно сработала. Он нашел ординаторскую. Дверь была приоткрыта. В комнате никого не было: или врач вышел буквально на минутку, или он не боялся, что кто-то в больнице станет шариться в ординаторской в его отсутствие. А может, просто брать там было нечего, вот и ушли, не закрыв дверь на ключ. На вешалке рядом с дверью висел чистый халат. Сашка сцапал его и быстро пошел в сторону лестницы. Он вышел из больницы, снял куртку, шапку, всю остальную амуницию и кинул вещи в багажник машины, которую припарковал на торце здания. Потом вернулся в больницу, всунул руки в халат, поправил непривычную одежку, одернув полы. Халатик явно был маловат, но он из-за этого не огорчился: не будет его застегивать и все. А распахнутый халат создавал впечатление, что доктор слегка растолстел… в плечах. Кто-то выстирал и отгладил халат, стараясь для его владельца. Теперь главное ни с кем не разговаривать: сделать морду кирпичом и быстро передвигаться по больнице. Сашка вспомнил, что он давно ничего не ел и не пил кофе. Подошел к кофейному автомату, купил себе капучино и какие-то печеньки, уселся на жесткое сиденье попить кофе и обмозговать сложившуюся ситуацию. В результате мозгового штурма он решил, что сейчас соваться за своей протеже смысла нет. Сейчас все настороже. А ему надо бы где-то слегка передохнуть и поспать. Он ее умыкнет ранним утром, когда все заснут мертвым сном. А спать рано или поздно охране захочется.

Пока он сидел возле автоматов, вниз спустилась озабоченная медсестра, которая строила глазки охраннику. Она сначала мельком посмотрела на Сашку и отвернулась. Но купила кофе и стала Сашку натурально поедать глазами. Он к такому вниманию давно привык, поскольку внешние данные у него были вполне себе нормальные: он был высокий и симпатичный, поэтому женским вниманием и лаской он не был обделен. Природа щедро наделила его всеми необходимыми для соблазнения противоположного пола атрибутами мужской привлекательности. А медсестра, видимо, была настолько обделена мужским вниманием, что присела с ним рядом и завела разговор с незнакомым мужчиной. Глупая девица. Неужели ее мама не учила, что не надо разговаривать с незнакомцами? Видимо, мудрые наставления дочка пропускала мимо ушей.

Сашка обрадовался, что заинтересовал медсестру. Она назвалась Зиной. Он решил, что надо бы им познакомиться, и назвался именем доктора, чей халат спер. Михайлов Александр Викторович. Вполне обычные русские имя и фамилия. Звучание имени ему понравилось. А главное, имя доктора совпало с его именем. Это было символично. Сашка стал с медсестрой нагло флиртовать. Она ответила взаимностью и стала строить ему глазки, старательно косясь на ширинку. Сашка понял, что эта бабенка жутко озабочена, и без потерь для своего целомудрия он от нее не вырвется: такую трудно будет удержать в рамках общепринятого приличия. Голодная Зинаида наверняка постарается дорваться до его многострадального тела. Но делать нечего: придется принимать участие в дурацкой стрельбе глазами. И спустя всего пять минут медсестра готова была для нового кавалера и луну с неба достать, и звезды в авоське припереть, и сердце свое на обеденный стол выложить, чтобы он владел и пользовался, как ему вздумается.

Сашка намеренно неловко повернулся, и криворукая медсестра облила его приличной порцией горячего кофе. Она умудрилась облить и халат, и джинсы. Хорошо, что на джинсы попало немного кофе. Но Зинка громко и нарочито запричитала и стала его откровенно лапать за причинное место, делая вид, что рассматривает жуткое пятно. Пятно на халате получилось большим и красивым. Сашка не был против такого поворота дела: если она сейчас ему притащит новый халат по его размеру, то он не обидится. Бейджик на халате он оставит тот же. Ему понравились инициалы врача, чей халат он позаимствовал.

Но ему в голову пришла куда более дельная мысль. Сашка решил с дамой пофлиртовать на ее этаже, чтобы его с ней в обнимку увидели охранники и стали считать доктором. Предприятие рискованное по своей наглости, но кто не рискует, тот не пьет шампанское. Сашка взял себе еще кофе, к нему прикупил какие-то сладости в пакетике, и они пошли к ней наверх, якобы искать новый халат. По пути медсестра льнула к нему своей необъятной грудью, пытаясь пристроиться так, чтобы он понял ее простые и явные намеки. Сашка дал ей понять, что намек понят и он в принципе не против. Но в свободное от работы время…

Ее кудахтанье выводило его из себя, но пришлось держать улыбку на лице. Она ему была пока необходима, как прикрытие для его легенды: он доктор с другого этажа, и у него с медсестрой из этого отделения самая настоящая любовь. Служебный роман чуть не случился на диване в сестринской. Она его невзначай «уронила» на диванчик и облапала, снимая с него халат. Нескромные желания жеманной овцы выдавал блеск ее похотливых глаз. И надо же было такому случиться, что в этот момент зашел в сестринскую один из охранников. Как не вовремя. Вернее, вовремя…

– Стучаться надо! – возмущенно сделала замечание медсестра.

– Извините, – попросил прощение за свой проступок охранник.

Он понял, что помешал влюбленным, и ему стало так неудобно, что он стал рассыпаться в извинениях. Сашка понял, что проще его прервать, и тогда фонтан красноречия заткнется. Что и было сделано. Охранник растерянно замолчал. А Сашка радовался, что ему обломали свиданку с медсестрой.

– Вы что-то хотели? – спокойно спросил Сашка.

– Чайку не дадите? А то во рту маковой росинки весь день не было.

– Еще чего! – злобно отрезала медсестра.

– Я кофе в автомате взял, я не пил, он еще горячий. И какие-то печенья. Это вас устроит? – опять же показал культуру общения Сашка.

– Спасибо! – радостно поблагодарил охранник.

Он взял предложенную ему еду и быстро юркнул за дверь, будто его и не было. То ли оголодал, то ли посчитал нужным быстро испариться, пока снедь не отобрали. Оголодал мужик…

– Разбалуешь ты их, Александр, – попеняла ему Зинка.

– Я сам часто не успеваю поесть.

– Сравнил тоже. Ты людей спасаешь, а эти сидят тут, штаны протирают от нечего делать. За что только деньги получают?

– Они что-то охраняют…

– Дамочку какую-то недавно привезли, вот они ее и охраняют. Носятся с ней, как с писаной торбой. Кому она сдалась?

– Почему охраняют?

– Кто ее знает? Здесь то менты ошиваются, то частные детективы.

Зинка все-таки раздобыла ему приличный халат. Долго рылась в шкафу, рассказывая попутно все новости отделения. Сашка ее не прерывал и узнал много нового, что может ему в его деле пригодиться. Наконец она вытащила чистый, но слегка помятый халат. Но это уже пустяк: на нем по фигуре разляжется. Судя по комплекции, мужик, который его носил, был толстым и невысоким. Но Сашке было плевать на такие мелочи: в плечах халат не жал, и его можно было спокойно застегнуть. А что халат по росту маловат, так не любит доктор длинные халаты носить… Сашка сразу попытался свинтить от новой подружки. Она хотела его удержать. Но сдалась, когда он сказал, что в течение ночи к ней зайдет. Подежурит в отделение немного для проформы, чтобы не увидели, как он филонит и с медсестрой амуры крутит. Пусть ждет...

Зинка вознамерилась ждать нового предполагаемого любовника. Она сполна оценила все его технические характеристики, вычислила потенциал будущего мужа и пригорюнилась: не было ни выпить, ни закусить. А это, считала она, полный трындец. Застенчивого доктора надо было раскочегарить. Иначе ничего не выйдет: слишком он у нее стеснительный. Другой бы уже давно завалил ее на диванчик, задрал халатик, стащил трусы и отымел от души: тем более, что она сама дала ему понять, что хочет его прямо сейчас. А он застеснялся этого охранника. Стушевался как-то и засобирался к себе в отделение. Зинке было обидно, что ночь пройдет так бездарно, поэтому она решила пойти поискать у кого-нибудь из сослуживцев шампанского и конфет для свидания. Напоит врача, он и осмелеет…

В больнице было запрещено держать спиртное под страхом увольнения, и не приветствовались подношения от пациентов: хоть от вновь прибывших, хоть от выписанных. Но старую добрую традицию окончательно побороть не удалось, и привычка пациентов благодарить доктора за его работу никуда не исчезла. Люди все так же тащили кто коньяк, кто шампусик вместе с конфетами или шоколадкой, пытаясь сказать доктору таким макаром завуалированное спасибо, выраженное в жидкой валюте. Зинаида пошла искать это самое жидкое золото по всем отделениям, рассчитывая, что сегодня ночью перевернется ее судьба и станет она мадам Михайловой…

А тем временем Сашка побыстрей отнес назад халат. Вернул, так сказать, украденное имущество. Только бейджик временно конфисковал: он ему еще пригодится. Настоящий Михайлов даже не заметил потери своего халата. Ему было не до этого. Он нашел объект для своей неземной любви: новенькая тонконогая врачиха из соседнего отделения так запала ему в душу, что он про все забыл и помчался к ней, чтобы просто посидеть, поговорить и почаевничать. Даже дверь в свой рабочий кабинет толком не захлопнул. Михайлов был женат, но кому и когда помешали эти мелкие условности? Врачиха тоже была замужем, но ей это не мешало строить глазки женатому коллеге.

Зинка рвала и метала: когда такое было, чтобы во всей больнице ни у кого не было спиртного? Всех обошла. У всех голяк. Не у врачей же спрашивать. Те не дадут, даже если и есть у них в закромах заначка. Они небожители. А она кто? Простая медсестра. Не главная и даже не старшая, а обычная медсестра. Не самая молодая и не самая красивая. Да и фигура у нее подкачала. Поэтому просто так ей никто ничего не даст из врачей. Она пришла к себе в сестринскую за кошельком, потом вышла в коридор и сказала охраннику, что пойдет в соседнее отделение. А он, если что-то случится, пусть ей позвонит. Оставила свой номер телефона и ускакала в круглосуточный кабачок, где знакомый бармен продаст ей приличный коньяк и бутылочку шампанского. Правда, по тройной цене. Надо еще в магазин зайти, чтобы приличную закуску купить. Придется сегодня потратиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Но этот врач стоит того. Великолепный экземпляр самца. Самое главное дело ее жизни – приобретение законного супруга. И сегодня ночью все будет окончательно решено. Она наконец-то поймает достойного мужчину в свои сети. Придет из кабака и начнет готовиться к соблазнению красавца…

Сашка в это же самое время обследовал пути отхода на случай провала. Просмотрел схему эвакуации, изучил ее, а потом собственными ножками протопал. Их так учили – все проверять, а не доверять бумажкам: они могут оказаться липой и написанными от фонаря. Сашка обнаружил подземный переход, который вел из одного здания в другое. Наверное, этим переходом врачи между зданиями больных доставляют в другие отделения, когда вывозить больных на улицу не имеет смысла: чтобы не морозить пациентов и грязь не собирать. И в случае карантина, чтобы заразу извне в больницу не занести. Подземный переход Сашке облегчит отступление. Осталось обработать медсестру и толкнуть ее на определенные действия. Не хотелось Сашке идти на свидание к озабоченной медсестре. Уж больно она нахраписта: прет на него как бульдозер. Того и гляди, изнасилует ненароком. Но его план без участия Зинки не сработает. Именно она выполнит увертюру к театральному представлению «похищение Венеры из палаты».

Зинаида пришла с улицы замерзшая, но счастливая. Вроде бы потратилась и должна расстроиться, но ей повезло: бармен сегодня расщедрился и не стал ломить цену. В деньгах она прилично сэкономила. А предвкушение любовного свидания ее окрылило настолько, что Зина начала быстро накрывать стол для решающего ее судьбу рандеву, слегка пританцовывая и напевая романтическую мелодию из старого советского фильма. Скоро наступит Новый год. Зинаида каждый раз под новогодние праздники загадывает желания. И нынче она уже подготовила свой лист ожидания чудес: что денег будет много, что мужика нормального найдет и замуж выйдет. И станет ее постель согретой крепким мужским телом. И закончатся ее одинокие ночи: останутся в этом старом и таком невезучем для нее году.

Сашка шел по больничному коридору к любвеобильной медсестре, как на эшафот идет висельник, приговоренный к смертной казни. Он не понимал, как раскрутить медсестру на нужные ему действия. Подходя к отделению, замедлил шаг. В коридоре никого не было, и до сестринской комнаты Сашка дошел без приключений, не встретив никого. Постучал в дверь. И она распахнулась во всю ширь. Перед ним стояла медсестра, надушенная какими-то вонючими духами, вся разукрашенная, как елка гирляндами. За спиной Зинки маячил стол, накрытый яствами. В середине этого стола венчала всю красоту с салатиками и колбасками бутылка дешевого шампанского. Сашка для себя решил, что к этому пойлу даже не притронется. Еще не хватало отравиться в больнице, похищая человека. Вся операция пойдет насмарку. Но эту красоту можно использовать, подпоив медсестру. Только сначала Сашка приведет основную часть плана в исполнение.

– Ждала? – задал он глупый вопрос Зинке.

– Конечно.

– Смотрю, ты подготовилась… – сказал Сашка, весело подмигнув ей.

– А то…

– Только у меня там больной.

– Сашенька, а как же я? Ты опять к себе уйдешь?

– Придется пару раз пойти посмотреть, как он там.

– А с чем он поступил?

– Да так… Ничего серьезного, – сказал Сашка, усаживаясь на диванчик.

Кто-то постучал в дверь. Зинка распахнула дверь и со злостью уставилась на охранника, еле сдерживаясь от того, чтобы не начать горланить по привычке. Вдруг Саша не оценит годами выработанный стиль общения с пациентами? Хотя охранник не пациент, но все-таки Зинка поостереглась показывать свой скандальный нрав. Уж больно доктор был хорош: ради такого мужика можно и попридержать характер. Охранник стоял, переминаясь с ноги на ногу. Понятно, что с какой-то просьбой опять пришел. Но засмущался, как школьник у доски, когда сообразил, что снова обломал культурному доктору весь кайф.

– Что тебе? – спросила Зинка охранника.

– Мне бы чайку можно? – застенчиво попросил страж порядка.

– Обойдешься! – прокаркала в ответ Зинка.

– Вы подождите, мы сейчас чай согреем и вас позовем, – встрял в разговор добрый доктор.

– Спасибо! А можно с молоком и парой ложек сахара? Я сладкое люблю! – радостно сказал охранник и испарился, пока его просто не послали подальше.

– Дайте воды попить, а то я так голоден, что даже переночевать негде…– съязвила Зинка на наглую просьбу охранника.

Но тот ничего не услышал, поскольку уже слинял в коридор, пока его не обматерили за такую борзость. Он прекрасно понял, что ему теперь и вынесут поесть, и хамить не будут. Просчитал, что в обычной обстановке хамоватая сестричка обматерила бы его и даже не поморщилась. А тут она марку перед доктором держит. Ругаться не будет (хоть и хочется), чтобы не вспугнуть потенциального любовника. По всему видно, что доктор – маменькин сынок, хоть и вырос гигантом: высокий настолько, что халат кажется коротким. А такие маменькины сынки как огня боятся скандальных и волевых бабенок. У него наверняка и мамаша такая же дома: скандальная и властная. И зачем бедному доктору две командирши в доме? Да еще на одной кухне. Это каждый день будут баталии нешуточные между ними: начнут целыми днями скандалить и доказывать друг другу, кто из них больше его любит. А он будет стараться держать нейтралитет: видно же, что бесхребетный парень. Тихоня вырос. В конце концов, он станет дневать и ночевать на работе, лишь бы не идти в этот сумасшедший дом, где сцепились между собой две стервы за любовь одного мужика. Мать и жена будут воевать до бесконечности, пока в конечном счете одна из склочниц не одержит победу, а вторая не уйдет вдаль за горизонт, опустошенная постоянными склоками и раздавленная соперницей…

С такими мыслями хитрый охранник, повидавший жизнь, уселся в кресло возле стойки медсестры и приготовился ждать подношение от невоспитанной толстушки. Хорошо, что доктор зашел. Меньше эта фря будет тут бегать и доставать своими высказываниями. А то весь день ей то его ноги мешают, то он в туалет часто ходит. Почему часто? Всего пару раз и сходил мимо нее. А когда он из буфета бутерброды принес с колбасой, так она вообще разоралась так, что выскочили несколько пациентов в коридор: подумали, что пожар случился. А теперь она, хочешь не хочешь, а вынесет ему поесть. И будет изображать из себя добрую и милосердную девушку. Жаль, что он уже староват для нее. Уж он бы занялся ее воспитанием, коль родители не удосужились привить ей хорошие манеры… В голове охранника мелькали то одна картина наказания хамки, то другая. Потом эти картинки стали складываться в нечто весьма эротическое. Дошло до того, что он представил, как наказывает ее в своей постели… И чего только с голодухи не привидится…

– Наверное, нам так и не дадут спокойно посидеть. Так и будут все время шастать. А я рассчитывал сегодня весело время провести… – завел, как бы между прочим, разговор Сашка, красноречиво оглядывая медсестру.

Зинаида поняла, что если она сейчас что-то кардинальное не придумает, чтобы нейтрализовать наглого охранника, то второй раз врач к ней не придет. И останется она одна и сегодня ночью, и вообще всю свою жизнь будет горе в одиночестве мыкать. Зина поставила старенький чайник кипятиться, положила на тарелку пару свежих булочек и пирожное, которые купила для любимого мужчины и… насыпала в пустую чашку сильного снотворного, рассчитав дозу так, чтобы охранник до самого утра дрых без задних ног. Если охранник любит с сахаром и молоком, она ему так и сделает, как просил. Лишь бы он выпил предназначенную ему дозу. Она даже ласково ему улыбнется, лишь бы он отстал со своими просьбами от них, пусть и не по доброй воле.

Сашка сделал вид, будто не заметил, как Зинаида подсыпала в чашку снотворного. Это точно было снотворное. Он успел прочитать, но состроил такую физиономию, мол, ничего не вижу, ничего не слышу. Изобразил влюбленность, окидывал ее раз за разом плотоядным взглядом, подбадривая тем самым на дальнейшие действия: а то кто ее знает, вдруг у нее совесть внезапно проснется, и она передумает усыплять охранника-попрошайку. Пусть она всю грязную работу за него проделает: охранник и другие стражи останутся живыми и здоровыми. И выспятся, что тоже неплохо. И ему не придется лишний раз кого-то калечить. Добрый он какой-то стал, а это чревато провалом его миссии. Если не случится что-то непредвиденное, то одного охранника можно считать нейтрализованным. Остаются детективы. Но тут все будет проще: они не при исполнении и у них нет никакого оружия. А в рукопашном он любого их этих олухов уконтропупит спокойно. Особенно Саше хотелось намять бока модному павлину, который едва не подверг жизнь его протеже смертельной опасности.

Сашка рассчитывал, что Зина нейтрализует только охранника, но жизнь внесла свои коррективы. Зинаида еще в первый визит ему рассказала, что объект охраняет не только охранник, но и какие-то частные детективы, действующие с молчаливого согласия майора полиции. Детективами оказались модный павлин со своим громадным другом. Друг производил впечатление более серьезное, чем разряженный трусливый павлин. Глядя на этого качка, Саня понял, что с ним пришлось бы немного повозиться. Было ясно, что второй парень наверняка в перестрелках не просто бывал, как случайный зевака, но и принимал деятельное участие. Мало того, сзади его штаны топорщились таким образом, что было понятно: за пояс детектив засунул оружие. Интересно, что он с собой прихватил? Боевой ствол или травмат? Но Сашке повезло. Эти два горе-стражника увидели, как охраннику вынесли горячий чай с булочками, и тут же прилетели с просьбой их подхарчить.

Зинка поняла, что если им не даст снотворного, то эти голодные упыри так и будут сюда нырять то за чаем, то за кофе, то за колбаской и конфетками. Именно такой набор попросили наглые охранники, оглядывая стол такими глазами, что Зинка поняла, насколько она правильно поступила, когда решила этих обормотов опоить снотворным. Пусть поедят и поспят. Ну и пусть, что они приставлены охранять малолетнюю дуру, которая умудрилась вляпаться в какую-то темную историю. Это ее проблемы.

А Зинка в данный момент решает свою проблему. И ее проблема могла решиться именно этой ночью: если она понравится красивому врачу в постели, то он ей сделает предложение руки и сердца. Наверное, он не нищий, и есть у него и квартира, и машина. А если повезет, то в загашнике и дачка обнаружится, куда они его мамашу спровадят, чтобы не мешала им счастливо жить. Она же наверняка захочет внуков? Так будут ей внуки. Но для этого мамаша должна очистить жилплощадь и оставить их с Саней в квартире одних. И тогда наступит рай в отдельно взятой квартире. Зинке до смерти надоело мыкаться по съемным неустроенным квартирам.

Она всем утрет нос: и заклятым подружкам, которые каждый раз с завидным постоянством задают вопрос о замужестве. А потом с притворным сожалением вздыхают. Мол, как же тебя угораздило, Зинуля, до такого возраста дожить и не завести ни мужа, ни детей. Ей объяснять надоело, что она любить хочет. Чтобы домой с радостью бежать, чтобы муж дверь открывал, а она ему на шею с разбега бросалась и от его поцелуев таяла. На что они с ехидством систематически начинали учить ее жизни и рассказывать, что и принцев нет, и возраст у нее такой, что не только принц, но и грузчик уже не позарится. А сами доброхотки – тот еще набор придурков возле себя собрали.

У одной подруги муж – горький пьяница и нигде не работает. И работать не собирается, считая, что все вакансии на бирже труда не стоят его внимания. Трудиться он не любит, зато исправно пропивает все, что зарабатывает подруга каторжным трудом. И чем больше та работала, тем сильнее пил ее муж. У второй – гуляка, который открыто ей изменяет. А у третьей подружки, самой жестокой и беспардонной в своих нравоучениях, муж – типичный маменькин сынок, который во всем слушает свою мать, а мнение жены ни в грош не ставит. Мать с сыночком объединились и дружно вытирают об нее ноги и плюют раз за разом в душу. Наверное, поэтому она такая жестокая с другими людьми, что любви от собственного мужа не видела никогда. Зинаида такое «счастье» не хотела. Она себе нарисовала картинку счастливой жизни. Так и будет жить и с намеченного пути не свернет. А иначе зачем такая семья, в которой никто никому даром не нужен? Когда друг другу супруги настолько надоели, что убить готовы. Тогда уж лучше одной, чем с никчемным мужиком и без любви…

Саша ушел к себе в отделение проверить больных, но обещал через пару часов вернуться. Значит, мужик ей достался порядочный и ответственный. Зина надеялась, что он все-таки вернется. Но Саша все не приходил, и она с горечью поняла, что его чем-то вспугнула. Только чем так и не определила. Наверное, своим темпераментом. Будущий любовник у нее немного стеснительный, и надо было аккуратней его брать на абордаж. Но тогда стадия ухаживания затянулась бы на несколько месяцев, и она не успела бы выйти за него до Нового года. А теперь прям выйдет! Раньше хоть небольшой шанс был его захомутать, а теперь никакого шанса нет. Зинка расстроилась от такого поворота дела. Недолго думая, она напилась с горя, наелась от пуза и спокойно заснула.

Через четыре часа Сашка поднялся на этаж. Охранник спал в кресле, похрапывая, широко открыв рот и раскинув длинные ноги. Сашка посмотрел на него внимательно, подозревая, что тот притворяется. Хотя навряд ли: кружка из-под кофе пустая, пирожное и булочки съедены, на тарелке ни крошки. Поза у стража слишком расслабленная. Пульс спокойный. Сашка на всякий случай вытащил у него из кобуры пистолет и засунул себе за пояс. Потом под подушку медсестре положит. Пусть охранник понервничает маленько: будет знать, как надо объект охранять. Им должны были в голову вдолбить: никакую еду и никакие напитки из чужих, даже самых проверенных рук не брать, когда стоишь на посту. А то ишь, расслабился: развалился в кресле, как у себя дома. Ему доверили чужую жизнь охранять, а он думает, что это посиделки деревенские на завалинке. Из-за его расхлябанности девчонку убить могли…

Сашка пошел проверить горе-детективов. Один спит на пустой кровати, свернувшись в позу эмбриона, еще и губами причмокивает. Детский сад, штаны на лямках. Защитная поза. Значит, перепугался бедолага, когда киллера увидел и понял, что его самого убить могут. Ему под подушку Сашка и засунул пистолет охранника, предварительно вытащив магазин с патронами. А качок разлегся на вторую кровать. Под ним уже лежало что-то напоминающее женское тело. Сашка решил, что женское. Отделение-то женское, поэтому неоткуда здесь мужику взяться. И качок этот наверняка баб любит: по нему видно было, как он на женский пол реагировал. Сашка за ними следил какое-то время: их в конторе учили, что не надо соваться в гущу событий сгоряча и без соответствующих разведданных. Он и сканировал обстановку в отделение, оставаясь незаметным. Интересные детективы: один в нарушение устава караульной службы при выполнении задачи по охране объекта обожрался снотворного, а второй на пост девку приволок. Пипец, как девчонке повезло с охранниками: пристрелят ее, и никто не спохватится. Два олуха будут спать, а третий бабенку бедовую трахать. Хорошо бы, чтобы гулящая девка спала: не хотелось Саше бить девушку, пусть и слабую на передок, чтобы отключить. А лишний свидетель ему не нужен. «Доктор» подошел, отдернул одеяло и понял, что это обманный трюк со свернутыми в виде тела одеялами и подушками. Значит, решили ловить киллера на живца. Господи, кто этим кретинам выдал лицензии? Качок лежал сверху на импровизированной кукле, страстно обнимал ее и постанывал. Сны эротические снятся наверняка…

Глава 3

До этого Сашка посмотрел по окнам. Эти идиоты, которые назывались детективами, перевезли объект в другую палату и там закрыли жалюзи. С таким же успехом они могли поставить на окне палаты крестик. Они все равно что пометили палату, куда отволокли кровать с объектом. Сашка не спешил, но и не медлил: всегда дело может пойти не так, как распланировал. Поэтому он просто зашел в палату, нашел объект, не включая свет, чисто интуитивно пошел к ее кровати. Идиоты думали, что спрятали ее: они поставили кровать напротив двери. Переложить объект на каталку и выкатить ее в коридор было делом двух минут. Через пять минут Сашка уже мчался по подземному переходу между зданиями, перегоняя каталку с пациенткой на борту в соседний корпус. У соседнего корпуса за кустами стоит его машина. Сашка ее заранее перегнал в удобное место, чтобы лишний раз не светиться под камерами. В переходе он предпочел поторопиться: здесь было замкнутое прямое пространство, и даже спрятаться от пуль будет некуда. Добежал до середины перехода. И тут его ждало разочарование…

– Ку-ку, мой мальчик! – гулким эхом разнеслось по переходу.

– Ну! – крикнул в темноту Сашка.

– Не нукай, не запряг! Тебе что было сказано?

– Кем? Мне многое говорили…

– Тебя просили не мешаться, а ты лезешь под ноги.

– И?

– Тебе говорили, чтобы линял?

– Ну?

– Почему не уехал, как сказали?

– Не мог.

– Ты идиот?

– Нет.

– Кончай его! Он правда достал! – раздался второй голос.

– Оружие на пол! – скомандовали из темноты.

Сашка понял, что напоролся на того самого добряка, который его уже однажды пожалел. Вдруг и сейчас повезет? Если бы хотели убить, то убили бы сразу. А так фиг с ним, с пистолетом. В машине еще один есть. И на даче куча оружия. Одним стволом больше, одним меньше, не суть важно. Сашка кинул пистолет в сторону говорившего. От стены отделилась фигура и пошла к нему. А классно они замаскировались. Он бы мимо пробежал и не заметил их, так они слились в темноте со стеной. Сашка решил, что не будет сопротивляться. Его тщательно обыскали, пока второй держал на мушке. Потом ему скомандовали повернуться спиной. Он почувствовал удар и потерял сознание.

– Что с ним делать будем? – спросил тот, который вырубил строптивца.

– Ничего. Пусть полежит. Ему полезно.

– А с ней?

– Назад откачу.

– Ее же убьют…

– И что? Нам наживка нужна.

– Жалко девку.

– А кого тебе не жалко, Петрович? Можно подумать, мне не жалко. Ладно, ты здесь оставайся, а я покачу подарочек нашему другу. А то он припрется, а тушки на месте нет.

– Побойся Бога, Коля!

– Какого? Если верить верующим, то богов много… Какого надо бояться?

– Безбожник.

– Зато ты исусик… Жалко ему… Себя пожалей…

С ворчанием напарник богобоязненного киллера повез каталку назад. Сашка быстро пришел в себя. Черепушка у него крепкая и к ударам он привык, потому что в свое время боксом занимался. Он специально притворился бессознательной ветошью и слушал, что будет происходить. Когда напарники разделились, он выждал момент и напал на своего визави. Петрович не ожидал сопротивления от поверженного парня и немного расслабился. Нарушая все инструкции, он стоял рядом с оглушенным врагом и беззаботно курил. За что и поплатился. Им наверняка в конторе втолковывали, что от поверженного, но недобитого врага надо всегда ждать нападения. Сашка был сильнее мужика и мощнее. Да и моложе, что давало ему явное преимущество. Бил расчетливо, с целью сразу обезвредить, но убивать не стал. Нет у него такой задачи. Да и они его пожалели, поэтому он сделал своего рода ответную любезность добрякам. Обнулил партию: теперь у них боевая ничья и можно по новой начинать игру. Просто связал раззяву, прислонил к стене, заткнув ему рот импровизированным кляпом. Притом он заранее извинился за доставленное неудобство. Этакий культурный оппонент. Телефон у Петровича забрал: а то вдруг тот позвонит напарнику и предупредит. Это Сашке ни к чему: только осложнит непростую ситуацию. Он оставит аппарат у детективов на кровати: приглянулся ему модный павлин, поэтому именно на его уютной кроватке Сашка сделает склад «потерянных» вещей…

Когда Сашка добежал до отделения, его оппонента уже не было, а девчонка, как ни в чем не бывало, лежала рядом с детективами в одной палате и спокойно спала. Сашка не мог понять, как можно спать, когда тебя на такой скорости перевозят на дребезжащей каталке по выщербленному полу. У него возникла новая задача: надо найти новый путь выхода из больницы. Старым путем не уйдешь. Там переход перекрыт. И его оппоненты очень злы: в таком состоянии пристрелить сгоряча могут. Особенно Петрович, которому Саня намял бока. Верующий он или нет, а уже предлагал пристрелить оппонента.

Поэтому Сашка стал рассуждать на ходу. Спустился вниз на лифте, но пошел не по старому пути, а в обратную сторону. И попал в другой корпус. Тормозить не стал, а просто на лифте начал подниматься на этаж. На первом была урология. Стало быть, мужики лежат, и ее к ним не приткнешь никаким макаром. В первый же день объект обнаружат и выпрут с позором из отделения. Или не выпрут, а станут приставать, что еще хуже. На втором были сердечники. К ним ее определить тоже никак не получится. Не та возрастная категория. Ей в кардиологии точно делать нечего: сразу будет ее возраст бросаться в глаза. Еще долбанет инфаркт от ее красоты неписанной, какого-нибудь молодящегося старичка. Зачем грех на душу брать? На третьем этаже располагалась гинекология. Это отделение ей еще рано посещать, да и выгонят ребенка из этого отделения сразу. Не с позором и ехидным улюлюканьем, как из урологии, но выгонят. А вот на четвертом этаже было детское отделение. В самый раз. Во-первых, здесь охраны больше, женского пола в виде врачей в избытке. И дети, случись что, такой крик поднимут, что киллеру самому спасаться бегством придется. Во-вторых, искать ее в детском отделении никто не будет. Сначала прочешут территорию, потом все складские и служебные помещения и потом уже станут проверять нереальные версии. До этого времени он ее уже заберет отсюда. Сашка закатил ее в самую дальнюю палату и быстро помчался подготавливать грамотный отход из больнички. Спящая красавица дрыхла на своей новой кровати и даже не шелохнулась. Ну и нервы у крошки!

Тем временем неудавшиеся оппоненты Сашки решали, что им теперь делать. Когда вернулся напарник, то Петрович сидел, прислонившись к стене и злился. При этом злился не на себя за свой непрофессионализм, а на этого наглого и самодовольного сопляка, который так коварно его обманул с обмороком. Колян, когда увидел связанного напарника у стены, стал ржать.

– В вашем поединке победила молодость?

– Смешно тебе? – наехал Петрович на коллегу, когда его развязали.

– А то! Когда еще увидишь, как опытного служаку обвел вокруг пальца какой-то исполнитель.

– Он и тебя обвел…

– Ладно, пойдем его искать. Ты уж больше не попадись на его удочку.

– Пристрелю…

– Вот видишь. А говорил про веру, про Бога… Как только сопляк тебя обошел, так и убить его готов, и на куски порвать. Вот и вся твоя вера… А как же не убий? – ехидно спросил Колян.

– Пошли, демагог… – зло пробурчал Петрович.

Первым делом они проверили, на месте ли приманка. Ее в палате не было. Значит, исполнитель ее опять украл у них из-под носа. Вот неугомонный. Они прочесали всю больницу, включая парковую зону с прилегающей территорией. И не нашли ни приманку, ни наглеца, что разрушил их планы. Колян пожалел, что не связал этого шустрика, но сделанного назад не воротишь. О том, что зря не пристрелил его в первый раз, Николай даже и не подумал. Как завтра будут отчитываться о проделанной работе? Они конкретно напортачили: наживки нет, исполнителя упустили, киллера не поймали. Опростоволосились...

Сашка знал, что сейчас лучше не высовываться. Поэтому пошел в гости к местному дворнику, с которым познакомился, изображая из себя врача. Чтобы завязать знакомство, достаточно было уважительно обратиться к работнику совка, метлы и лома. Звали его Гайрат. В кандейке у дворника и отсиживался вежливый «врач». Это было тесноватое и душное служебное помещение. Гайрат в кандейке почти не бывал, постоянно работая на территории: то снег убирал, то лед скалывал, то песком посыпал скользкие места. Но само существование своего личного угла было для дворника не лишним: при крайней необходимости там можно было поспать, поесть и даже пожить, если больше негде было прислонить голову. Сначала Гайрат снимал квартиру с такими же приезжими мигрантами из общего советского прошлого, но потом подумал, что зачем деньги тратить, если он в той квартире бывает всего пять часов в сутки. И шумно там, и народу много. Не нравилось ему в той квартире. Так и получилось, что он съехал из квартиры в это помещение, стал его постепенно приводить в порядок, подгоняя весь «дизайн» под свой вкус. И скоро он стал считать эту маленькую кандейку своим домом. И выгода двойная: деньги экономит, никто не бегает и не орет как умалишенный. Тишина и покой. На это явное нарушение правил все в больнице смотрели сквозь пальцы. Гайрат в качестве жеста доброй воли старался всем угодить и больничный двор убирал так, чтобы не было к его работе нареканий.

Дворник Гайрат был мужчиной средних лет. По национальности он был «восточным человеком». По факту его мама была русской, а отец татарином. Но в паспорте стояло, что он по национальности узбек. Почему узбек, зачем узбек? Просто так получилось, что родился он аккурат под Новый год. Все уже сидели за столами и отмечали на всю катушку наступление новой жизни и нового счастья. Все были пьяными и желали друг другу добра и счастья вселенских масштабов. Ожидание счастья сыграло роль в рождение Гайрата: он решил всех обрадовать именно в момент, когда начали бить куранты. Малыш появился в собственной квартире в соседней комнате, поскольку в тот период на станции скорой помощи тоже все были пьяны и не было бензина, чтобы приехать по вызову и отвезти роженицу в роддом.

А вот регистрировать ребенка родители пошли в обычный рабочий день. Но им не повезло: в Загсе что-то праздновали с присущими восточным людям помпезностью и размахом. Тучная регистраторша, ответственная за выдачу документов, была пьяненькой, поэтому доброй. Не по пьяни, а чисто «по доброте душевной» она записала в метриках ребенка национальность узбек. И потом отговорила родителей этот казус исправлять, объясняя политической обстановкой в стране и тем, что ей нагорит от грозного начальства. А ребенок потом сам вправе выбрать себе национальность при смене паспорта. Может, он и менять ничего не захочет: настолько ему понравится быть узбеком, представителем титульной нации. Родители подумали и сочли ее доводы убедительными: был еще жив Советский Союз, дружба народов воспевалась и приветствовалась. Поэтому они плюнули на досадную ошибку и решили ничего не менять: не было сил стоять в громадных очередях различных учреждений, и времени на это тоже не было. Так и остался Гайрат узбеком по национальности, при наличии русской мамы и татарина отца. По сути, он был человеком трех национальностей, поскольку на генном уровне впитал и русский язык, и татарский, и узбекский, которые знал с самого детства. Но то ли где-то в прошлых жизнях его многочисленные предки сильно согрешили, то ли боги решили пошутить над неказистым мужичком, он везде оказался чужим после развала СССР. Никому он стал не брат, не друг и не товарищ: как говорится, везде чужой…

Во времена перестройки повылезало из-под лавки, куда его в свое время загнали советские граждане, злобное националистическое отребье и рвануло во власть. И стали они разжигать национальные страсти в народе. Оказалось, что все им не друзья, а совсем даже наоборот – враги. И первыми врагами оказались именно русские. Все «добрые» соседи знали, что мама Гайрата русская по национальности. Они моментально забыли все добро, что она им делала, будучи врачом, и стали чуть ли не камни в нее кидать. Долго терпеть такое отношение даже такой добрый человек, как его мама, никто бы не смог. Она и увещевала своих заклятых соседей остепениться и одуматься. Напоминала им, как хорошо и дружно все вместе жили, когда не было националистов во власти. Все было без толку. Однажды сосед, дочку которого мама выхаживала, кинул в их окно камень. Не потому, что соседи поссорились или родители его обидели: не было такого и в помине. А просто так, из ненависти, непонятной ни ему, ни родителям Гайрата. Терпение лопнуло у родителей Гайрата. Они немного погоревали, что придется уезжать из родного жилища, махнули на все, нажитое непосильным честным трудом за советские времена, распродали за копейки и уехали на историческую Родину, в Россию.

Гайрат, к несчастью своему, тогда влюбился в молоденькую узбечку и успел на ней жениться. Жена его любила, он это точно знал. Гайрат с любовью и уважением относился к ее родителям. А как иначе? Они же воспитали ему достойную и добрую жену. Но однажды умер тесть: не проснулся утром и не встал с постели. Просто умер во сне. Легкая и чистая смерть хорошего и доброго человека. Тестя похоронили согласно традициям, как полагается хоронить настоящего мусульманина. Гайрат остался единственным мужчиной в доме. И вот тогда он узнал, что такое настоящий ад. Любовь сразу кончилась, как будто тумблер выключили с приходом национального самосознания у его жены и ее матери. А может, и не любила она его вовсе: просто надо было выйти замуж, чтобы в девках не засидеться. Вот и выскочила за первого попавшегося, кто предложил. Тем более, что и квартира у него своя была, которую родители заработали и ему подарили на совершеннолетие. На машину он сам заработал, будучи мастером на заводе. Правда, родители половину добавили, и машина была не новая. Но у других и этого не было. Достаток в доме был, и жена ни в чем не нуждалась.

Но этого им было мало. Стали жена с тещей его упрекать тем, что родословная не та. Мол, просили они в мужья у Аллаха чистокровного узбека, а достался им какой-то недоносок и метис. За что метисом обозвали, ему было понятно: мама русская, отец татарин. И чего теперь стонать, что у мужа не та родословная? Как будто выходила за него замуж и не знала про его корни. Прекрасно знала: уважала и восхищалась его родителями. Или притворялась, что уважала… Но почему недоноском, если родная мама носила его девять месяцев, как и положено? Как он может быть недоноском, если родился три килограмма и семьсот граммов, да еще и среднего роста? В итоге вырос он выше среднего, под метр восемьдесят. Гайрат решил, что теща с женой его так обозвали сгоряча, стараясь сделать больней. Тогда он понял, что единственным, кто уважал его в этой семье, был тесть. Как оказалось, тот держал сбесившихся женщин в узде. С виду небольшого роста и щуплый, видимо, он имел железный характер: свою жену и дочь держал в ежовых рукавицах и правил железной рукой в своем личном государстве под названием семья.

Постепенно жена с тещей договорились до того, что надо развестись. А он пусть едет туда, где его Родина. А где настоящая Родина? Разве не там, где родился и трудился? По любому поводу супруга стала устраивать истерики, практически выживая его из собственной квартиры. Таким образом, выжили его скандалами и из квартиры, и из своей жизни, и из страны. На работе тоже начались какие-то непонятные репрессии по национальному признаку. И оказалось, что в родном Узбекистане, где он родился и проживал всю свою сознательную жизнь, он был татарином, который хуже любого гостя. Разве что незваный гость в иерархии гостеприимства был на более нижней ступени, чем он. Гайрат не умел скандалить, не умел драться, не умел показывать зубы, борясь за лучший кусок пирога и за место под солнцем. Он считал, что солнца хватит на всех, и просто смирился с гонениями…

Родители зазывали его к себе. Гайрат снялся с места и поехал туда, куда его неоднократно посылали такие «любимые и почитаемые» им родственнички. Квартиру он так и не продал: рынок тогда стоял и цены упали, поскольку все граждане нетитульной нации рванули из родимой сторонки в поисках лучшей жизни во все стороны как тараканы. Русские уезжали. Следом останавливались заводы и фабрики, поскольку на русских все в стране, как потом оказалось, и держалось. От такого национального конфуза, что не могут ничего нормально сделать без ненавистных им чужаков, совсем озверели доморощенные нацики. Уехал Гайрат к родителям, оставив свою двухкомнатную квартиру бывшей жене: пусть пользуется на здоровье. Не потому, что ее уважал или любил: не осталось к базарной скандалистке ни любви, ни уважения. Оставил квартиру в знак почтения и уважения к ее почившему отцу, с которым они жили несколько лет душа в душу.

Приехал Гайрат к родителям, которые поселились в Казани. Не в самом городе, а в пригороде. Тихое и спокойное место себе выбрали для житья на заслуженной пенсии родители. Одно плохо: работы нет и не предвидится. А сидеть на шее у престарелых родителей он считал постыдным. Помыкался по заводам со своей трудовой, с удивлением узнав, что если бы он имел рабочую специальность, а не был «мастер-ломастер», как обидно скаламбурила одна кадровичка, то его давно оторвали бы с руками и ногами, учитывая, что не имеет он к тому же никаких вредных привычек: не пьющий и не курит даже. Все места были заняты теми приезжими, кто убежал из союзных республик с первой волной репатриантов. Не было места для татарина среди чистокровных татар. Вот такой парадокс. И решил Гайрат попытать счастья в Москве. Из-за работы поехал он в столицу. Здесь не было ничего и никого: ни связей, ни успешной родни, чтобы ему в случае чего помочь и соломку подстелить. Понимал, что придется крутиться самому. Это столица, здесь работы валом, успевай только поворачиваться. В поезде молодые татары ему объясняли, что в Москве денег куры не клюют и надо просто не лениться, а нагибаться и поднимать деньги с земли. Он подумал, что как сможет, так и устроится… Ему нечего терять…

Вопреки его ожиданиям, столица не распахнула ему свои материнские объятия, не обрадовалась его долгожданному приезду. Скорее даже наоборот: смотрела хмурыми лицами прохожего люда, который бежал куда-то, толкая его локтями и обзывая тормозом. Стоял Гайрат на вокзале, растерянно взирая на черную толпу, и мучительно соображал, что ему делать. Чисто интуитивно хотелось вскочить на подножку в вагоне, забаррикадировать дверь и срочно ехать назад, пока его не проглотила эта хмурая и чем-то озабоченная толпа. Потом он двинулся на выход из вокзала, вклиниваясь в людской поток, понимая, что человеческая воронка засасывает его неотвратимо. Теперь не вырвешься…

Гайрат устроился «по блату» на первое время дворником, считая, что это временно. Повезло ему, что столкнулся с бывшим соплеменником и земляком. Разговорились, и тот привел его на свое рабочее место в домоуправление. Но там все было занято. Так Гайрат с удивлением узнал, что выходцу их союзной республики устроиться весьма проблематично и работа дворником считается престижной. Потом земляк привел его в подвал к себе, где жил с семьей таких же дворников, чтобы переночевать. А на следующий день повел в больницу: там мало платили, и вакансия дворника была свободна: никому не хотелось трудиться в поте лица за бюджетные копейки. Так Геша, как звала его ласково мама, стал временно дворником, имея высшее техническое образование и знание трех иностранных языков: немецкого, английского и фарси. И трех родных языков: русского, татарского и узбекского.

Но ничего нет временного, что не стало бы постоянным. Так он и работал два года. Почти все деньги он отсылал родителям, стараясь облегчить им жизнь и мечтая вернуться к ним успешным человеком, чтобы они гордились сыном и могли похвастаться перед соседями своим великовозрастным чадом. Родителям он звонил часто и разговаривал подолгу. Благо тариф себе подключил выгодный и при этом безлимитный. Им говорил, что работает в офисе менеджером. На все их страхи отвечал, что сыт, одет, обут и денег ему хватает. Обещал приехать, как будет свободное время. Но времени все не находил. Вот уже два года…

Много приятных слов наслушался Гайрат, подметая тротуары и убирая территорию. Здесь он с удивлением узнал, что он «чебурек нерусский», что он «чурка», что он ноль без палочки и его надо гнать отсюда поганой метлой. Наверное, именно его метла имелась ввиду, потому что женщина, сказавшая ему это все в первый раз, злобно смотрела именно на метлу, а не на него. Столкнулся с хамством он в первый день и поначалу растерялся, не зная, что сказать в ответ. Его обзывали именно по национальному признаку, как будто принадлежность к той или иной нации гарантирует высокий интеллект и наличие разума в черепной коробке. Как будто нет злобных дебилов в разных нациях. И добрые и хорошие люди есть везде. Так его мама учила. А всем известно, что мама плохому не научит…

Тот первый день своей работы он помнит хорошо. И первых хамов, открывших счет его унижениям, он тоже запомнил на всю жизнь. Тогда снега нападало столько, что он вышел убирать раньше обычного. Гайрат считал, что люди имеют право спокойно ходить по чистым, посыпанным песочком дорожкам, а не падать на скользких тротуарах, ломая руки и ноги. Он спокойно заканчивал работу, когда услышал крики. И не сразу понял, что кричат ему.

– Эй, слышь? Как тебя там? – кричал толстый красномордый парень.

– Гайрат.

– Да насрать! Ты чего тут нагреб? Совсем оборзел?

– Почему?

– По кочану! Убирай быстро снег! – завизжал парень.

– Подождите немного.

– Некогда мне ждать! Быстро убрал! – стал орать парень и прибавил пару матерных слов для убедительности.

Гайрат стал быстренько убирать снег. Он ускорился не потому, что испугался парня, а просто не хотел скандала: только что устроился на работу и сразу такая неприятность. Вдруг они жаловаться начнут, тогда начальство его уволит. Прошло примерно минут пять. И тут появилась на подмостках уличного театра новая фигура: толстая, невероятных размеров женщина. Она была примерно одного диаметра: что вширь, что ввысь. Этакий колобок из русской народной сказки, но в человеческом обличие. Талия, предусмотренная создателем в качестве конструктивного элемента фигуры, напрочь отсутствовала. Дама вылезала из машины долго, натужно пыхтела от усердия. Лицо у нее стало кроваво-красным. Своим маневром дама отвлекла парня еще на несколько минут: он бдительно смотрел, чтобы дама не вырвала ручку над дверью, за которую держалась, вылезая из машины. Если она будет падать, ручке точно каюк. Наконец дама спустилась на грешную землю и пробасила мнение о нерасторопном дворнике.

– Понаберут придурков, а люди мучаются… – высказалась дама.

– Извините, я заканчиваю, – опять извинился Гайрат.

– Давай быстрей, чмошник! – опять включился в разговор парень.

– Сейчас…

– Гнать их отсюда! Ничего не умеют! Понаехали тут! – высказала свою мысль «достойная» дама.

– Точно, мама!

– Поганой метлой!

– Точно, мама! И пенделя под зад для скорости добавить!

– Понаехали чебуреки!

– Гы-гы-гы! – уже не скрывая радости от скандала, ржал парень.

Гайрат уже очистил проезд, мешающий джипу выехать. Но парочке так понравилось унижать своими высказываниями дворника, что они не унимались. Еще несколько минут они морально давили на него, он им не отвечал. Видимо, это была лучшая тактика в борьбе с такими хамами, поскольку они перестали получать удовольствие от унижения дворника, залезли в машину и уехали. С тех пор Гайрат часто слышал эти оскорбления. Бывало и похлеще, и не всегда заслуженно. Обычно территорию он убирал чисто, и претензий руководства к нему не было ни разу. А тут к нему уважительно обратился врач. И уважаемым назвал, и поблагодарил, и в глаза честно смотрел, а не куда-то в сторону…

У Гайрата год назад появилась женщина. Подруга и любовница. Не то чтобы красавица, не то чтобы умница. Просто женщина. Она тоже приехала работать в столицу. Родни у нее нет, сирота. Родителей своих она не знала никогда, судя по ее рассказам. В ее родном городе тоже никого не осталось: единственная подружка уехала в Россию на заработки. Вот и она сюда поехала так же, как и подружка: за счастьем и за деньгами.Сначала она к нему долго присматривалась. Пару раз она присела за его столик за обедом, а потом разговорились и стали встречаться. Оба одиноки и неприкаянны: вот и попытались отогреть друг друга душевным теплом, как могут. Она от него ждала чего-то большего, вроде любви неземной, а он считал, что не имеет права тащить свою избранницу в такую неприглядную нищету. Работала Ольга врачом в детском отделение. Была чистой и опрятной, поэтому никакой заразы он не боялся. Встречались редко, но, как говорится, метко. Он боялся с ней больше сблизиться и, как ни странно, боялся ее потерять. И не любил вроде бы, а дорожил. Бывшую жену он любил. Он точно это знал. От нее у него сладко екало под ложечкой и хотелось от счастья громко петь и летать, как сокол в небе, чувствуя силу ветра и любви бесконечной. От Ольги такого чувства у него не было, хоть убей. Просто есть в наличии нежная и ласковая женщина. Это было хорошо и очень удобно…

Гайрату понравилось, что его воспринимают как равного, а не как какое-то ничтожество. Это было ново и приятно. Впервые с ним разговаривают не презрительно и снисходительно, а как с равным. Хотя какое там равенство? Этот молодой парень – доктор и уже многого достиг, а Гайрат все когда-то имел, но теперь ничего у него нет, и все хорошее было в прошлом. Да и возраст дает о себе знать. Поэтому такому почетному гостю он был рад. В свою кандейку он мало кого запускал, считая ее своим вторым домом. А домой разве приводят людей плохих? Нет, только хороших и уважаемых можно приводить в свой дом. Друзей или тех, кому помощь нужна. Привести гостя, посадить на почетное место и вести с ним неспешные философские разговоры под чашку хорошего крепкого ароматного чая с пахлавой или шербетом, с орехами или чак-чаком. Доктору помощь не была нужна. Доктор зашел в гости к нему, уважаемому человеку…

Гайрат напоил врача чаем, а тот взял и заснул. Значит, было сложное дежурство. Ольга часто рассказывала своему любовнику, как порой сложно врачам бывает. И глаз не сомкнут на дежурстве. А специалистов не хватает, и денег им платят шиш да маленько: не золотые горы. Вот они и работают на износ: и днем, и даже ночью. Благородную профессию себе выбрал Александр. Нужную людям. Вот Гайрат перестал работать мастером. И что? Мир перевернулся? Кто-то помер, что завод закрылся? Нет. А ну как врачи перестанут работать? Какой вой сразу поднимется. Хорошую профессию выбрал парень. Почетную…

Гайрат не стал будить доктора, только положил ему под голову мягкую подушку, накрыл заботливо теплым одеялом и сел читать в подлиннике своего гуру – Омара Хайяма. Великий философ был и жизнь изучил со всех сторон. Вдруг в его книгах найдет Гайрат ответ на все свои житейские вопросы. Как жить сначала, если жизнь рухнула? Как стать уважаемым человеком, если все приходится начинать сначала? Так под чтение древнего мудреца он и заснул…

В то же самое время, когда в больнице происходили происшествия с шефом детективного агентства и с их клиенткой, Кирилл мчался в вагоне метро на окраину Москвы, в спальный район Люблино. Ехать было далеко и долго. Почти конец ветки метро. Раньше там был поселок городского типа под названием Люблинский, где проживали рабочие комбината очистки сточных вод. Поселок постепенно расширялся и разбухал от приезжего населения. А в шестидесятом году он стал частью Москвы. И сразу же началось строительство домов для населения, чтобы решить главную проблему советского человека – нехватку жилья. Первый модульный дом был построен именно в Люблино. Все это Кирилл успел почитать в интернете, пока ехал в гости к некрасивой девушке Наташе, с которой никогда бы не познакомился, если бы не смерть ее невезучего друга. Он решил не только поговорить заново с Натальей, но и пройтись по соседям, живущим в том же доме, где прописана подружка Миши. Кирилл пока не понимал, что его смущало в поведение Натальи. Но что-то было не так. Не правильно она себя вела: не боялась, что и ей прилетит пуля в лоб. Обычный человек, получив известие, что кого-то из его окружения пристрелили, начинает нервничать. Даже если про дела друга ничего не знал и не ведал, чем тот промышляет в жизни. Хоть немного, но нервничает. А Наталья была удивительно спокойна для девушки, которая несколько дней назад потеряла единственного друга. Так можно вести себя только в том случае, если точно знаешь, за что пристрелили.

И еще одно событие, про которое Кирилл не рассказал Лехе. Сначала счел это несущественным. А вот когда их захотели убить, отравив газом, притом всех разом, не смущаясь от количества предполагаемых жертв, Кирилл понял, что Наташа была в деле: она была напарником Михаила по нелегкому ремеслу шантажа. Или знает, за что пристрелили Мишу, знает, кто инициировал его смерть. И теперь сама, на свой страх и риск, решила заработать копеечку немалую шантажом. Это второй вариант…

А понял Кирилл все в тот момент, когда вечером после поминального застолья все разошлись по своим кроватям спать. Кирилл тоже пошел. Но ему не спалось: сначала казалось, что постель пахнет чем-то неприятным, потом ему захотелось пить, затем подышать свежим воздухом. Долго он ворочался, пытаясь забыться в сновидениях, но то ли у Морфея на сегодняшнюю ночь были более важные клиенты, то ли чувство тревоги, что закралось в душу, не давало задремать, но успокоиться и заснуть он так и не смог. Промаявшись таким макаром почти час, Кирилл надумал решить вопрос радикально. Он прекрасно знал, что стоит только любому человеку немного поморозиться, как включается защитный механизм, и человека моментально тянет в сон. Несмотря на мороз, Кирилл накинул на себя одеяло и вышел из дома. В чем был, в том и пошел на прогулку: в трусах, с голым торсом и чьими-то валенками на босу ногу. Валенки стояли у порога и как будто просились, чтобы он их напялил на ноги. Он их и обул. Прогулялся Кирилл вокруг дома один раз, потом второй. А затем остановился за углом дома и стоял, любуясь яркой «беременной» луной. Так он долго стоял, дышал свежестью, кутаясь в теплое верблюжье одеяло. Мороз приятно щипал лицо, и Кирилл не заметил, как стал засыпать стоя, словно боевой конь, смертельно уставший в жестокой битве...

Сквозь дрему, уже засыпая, услышал Кирилл стук закрывающейся двери и нудный приглушенный разговор. Он заглянул за угол, чтобы понять, что происходит. Из дома на улицу вышла Наталья и разговаривала по телефону. При этом старалась говорить тихо, но жестко. Оказалось, что она вполне может быть требовательной и умеет ругаться. Да так, что у Кирилла, невольно подслушавшего часть разговора, стали вянуть уши. Наталья требовала с кого-то деньги и угрожала. Если допустить, что оппонент ее смог вычислить, то и покушение было на нее совершено. И трое невинных людей из-за этой шантажистки могли погибнуть. Кирилл решил, что сначала прочешет ее соседей, а потом, зная хоть что-то про страшилу, он пойдет давить на нее. Он это умеет. Леха думает, что Кирилл всегда такой добренький и ласковый с женским полом. Просто он не знает, откуда взялся чистенький и наглаженный племянник у Ярослава. И хорошо, что не знает. Шеф никому не рассказывал, но это и к лучшему…

Прописана Наталья была в доме по улице Ставропольской. Обычный четырехэтажный дом бежевой расцветки. Или кремовой? Или это крем-брюле с персиковым вкупе? В общем, это было что-то бежевое с персиковым оттенком. Как все нормальные парни, Кирилл плохо разбирался в цветовом колере, за что неоднократно ему пеняли его пассии. Они могли каким-то образом различать даже малейшие оттенки. К примеру, для Кирилла лиловый цвет – он и есть лиловый. Ан нет! Оказывается, он назвал лиловым вовсе не лиловый, а это была самая настоящая фуксия. И раз он не различает цвета, то он слепой… Ну и потом следует весь набор претензий, так свойственный нынешним девушкам, готовым устроить парню головомойку из-за любого пустяка. И совсем-то он ее не любит, и не ценит, и не слушает… Кирилл не понимал, как весь этот бред про разные оттенки можно по часу обсуждать?

Вот их клиентка, которая в агентство приходила. Та поняла, что над ней стали насмехаться, но не стала топать ножкой и скандалить, как сделало бы большинство барышень, а просто гордо встала и молча ушла, чем заслужила от Кирилла почет и уважение. Мало того, что красавица, так еще и умница. И ведет себя прилично. Как ее угораздило в это дерьмо вляпаться?

От раздумий Кирюху оторвало сочетание звуков, обозначающее, что где-то рядом находятся бухарики. Дзиньканье стекла в сочетании с бульканьем горячительной жидкости, сопровождаемое невнятным бормотание, требующим наливать до краев. В каждом дворе есть свои бухарики. Вам везет, если они не пьют в своем дворе, подъезде или в квартире. Значит, это чудо накеросинится где-то за пределами вашего двора и просто приползет к себе домой, как на постоялый двор заночевать, передвигаясь на четвереньках и бодая рогами входную дверь. Это в лучшем случае. В худшем случае это животное, взявшее на себя обязательства бороться с зеленым змием до последней капли крови, начнет качать права перед своими родственниками. И вот тогда веселая ночка всем обитателям дома обеспечена. Кирилл отметил место дислокации алкашей и пошел к подъезду, в котором предположительно когда-то проживала Наталья. Может, она и сейчас проживает по старому адресу: просто врала Кирюхе, прибедняясь, чтобы ее было жалко. Она Кириллу рассказывала, что живет в общаге, поскольку в своей квартире жить невозможно. Так что она вполне могла и соврать, пытаясь разжалобить собеседника. Есть такие люди, которые любят, чтобы их пожалели…

Кирилл понял, что в случае, если ему не удастся раздобыть информацию у бабулек, обсуждающих возле подъезда жизненно важную информацию, то у него будет запасной вариант. Только надо купить алкашам бутылку с огненной водой, способной вдохнуть жизнь даже в ходячие трупы, которые сидели возле пустых ящиков за кустами.

Кириллу повезло: на скамейке сидели старушки, обладающие ценной информацией и ждущие умного человека, готового слушать их повести и рассказы, а также сплетни и фантазии. Про семью своей соседки они стали рассуждать, обмениваясь между собой ранее неизвестными деталями. Наиболее информированную бабульку звали Екатериной Васильевной. Она имела только одну страсть в своей жизни – романы. Только свои романы она не покупала в магазине и не брала в местной библиотеке почитать. Романы она собирала в реальной жизни по крупицам: наблюдала, слушала, разведывала про чужие любовные отношения. Потом пересказывала всем, кто пожелал послушать и готов был тратить свое время на новую сплетню. Она была одинокой, поэтому чужая жизнь, наполненная происшествиями, переживаниями и чувствами, помогала ей пережить скучное земное существование. Было обидно, что не появлялись новые действующие персонажи. А тут чистенький и культурный парень нарисовался: большая редкость в их околотке.

– Можешь звать меня баба Катя, – милостиво разрешила она Кириллу.

– Хорошо. Баба Катя, Наташка давно дома не появлялась?

– Давненько. А почему интересуешься? Натворила что?

– Вляпалась.

– Это она может. Видишь третий дом?

– Угу.

– Квартира двадцатая. Там ее любовник жил.

– Любовник?

– Не верится, что у такой может быть мужчина?

– Почему не может? Очень даже может. А почему жил?

– Так ты ничего про нее саму не знаешь? Ты же полиция!

– Не совсем. Я сыщик.

– Какая разница?

– Я частник, а полиция – это государственный орган.

– Но функция-то у вас одна и та же? Бандитов наказывать и защищать народ от лихоимцев всяких. Так?

– По сути, да. А в жизни…

– Короче, жили тут Великановы. Со старшим у нее и был роман.

– Со старшим?

– Она с сыном Великановых в одном классе и за одной партой сидела. Она страшненькая, а он красавец. Он сначала просто ее унижал. Но она давала ему списывать, поэтому он держался какое-то время в рамках приличий и не переступал недозволенную черту. А потом он на спор ее проиграл.

– Как проиграл?

– Поспорил, что ее, страхолюдину такую, отымеет. Теперь ясно? Просто поспорил. А потом не знаю, что там случилось, но он не только ее отымел, но и решил ее перед классом опозорить.

– Как?

– Сначала в любви признался, на потрахушки раскрутил, а потом всем видео показал и в классе, и в сеть выложил…

– Это же подло.

– Сынок и есть первостатейный подлец. Правда, красивый подлец…

– А она?

– Заявление понесла.

– Какое? Куда?

– Знамо куда. В полицию.

– И что?

– Ей сказали, будто на видео видно, что никакого изнасилования не было, все происходило по согласию. Она вполне взрослая, поскольку уже и паспорт к тому времени получила. Так что только дополнительно опозорилась девчонка перед всем народом. Позор вышел наружу, и на нее все стали пальцем показывать. Хотя ничего позорного в этом видео лично я не заметила. Обычная постельная сцена. Таких в интернете пруд пруди…

– Вы его смотрели?

– А как же? Конечно. По правде сказать, парень так себе в постели. Не на высоте оказался. Она обычно выглядит. Хотя на записи видно, что отдается ему с любовью. Влюбилась в парня. Бедняжка. Оскорбительным было только название. Точно сейчас не вспомню. Вроде «как чудовище трахает красавца». Или что-то типа того. Важен не сам факт, что ее поимели. Она же думала, что это была любовь, а оказалось, что простой спор на интерес. Даже не на деньги, а просто так. Мне ее жалко было. Девчонка очень умная. На золотую медаль шла и Олимпиады выигрывала. А тут такое позорище… Да еще и мамаша стала своего сыночка выгораживать.

– Как?

– Где встретит ее, там и позорит.

– Как?

– Обзывает. Как еще она может ее позорить. Последними словами кроет, чихвостит на чем свет стоит. В общем, не стало житья девчонке. Они переехали в другой район. Там она в другую школу пошла и аттестат получила.

– А что потом?

– Не знаю. Здесь она больше не появлялась.

– А Великановы здесь до сих пор живут?

– Живут. Муж повесился после того происшествия, а мать заново замуж вышла. Нашла себе мужичка…

– А сынок?

– Сынок бухает с тех пор. Школу кое-как закончил и пьет беспробудно. С выпускного и не просыхает. Как будто всю их семью кто-то сглазил. Вон за кустами в синей куртке видишь парня? Это он.

– Вы не знаете, где теперь Наталья живет?

– Нет.

– А Великановы могут знать, куда она переехала.

– Навряд ли. Зачем им узнавать, где живет раздавленный ими человек? Зачем им совесть свою тревожить? Хотя откуда у них совесть. Правильно их Бог наказал…

– Постойте. Наказан был муж: не вынес мук совести и повесился. Наказан сын: стал алкоголиком. Но с мамашей-то все нормально. Она же замуж вышла.

– Иди и посмотри, за кем она замужем…

– Пойду и посмотрю, что там за зверь такой.

Кирилл спрашивал, а баба Катя с удовольствием на его вопросы отвечала. Много интересного рассказала про семейку подлецов Великановых. И про семью Натальи тоже поведала. В общем, Кирилл собрал досье на оба этих семейства. Теперь стало понятно, почему Наталья не с родными живет, а в общаге при институте обитает. Получив исчерпывающую информацию, решил Кирилл потом поговорить еще и с младшим Великановым. Он сердечно попрощался с бабульками, как полагается, со всем пиететом и уважением. Почтительное отношение старушкам понравилось.

– Приходи, если понадобимся, – сказала тетя Катя и лукаво посмотрела на Кирилла. Она не зря заслужила почетное звание лучшей сплетницы района.

Кирилл направился в пятый дом. Поднялся на третий этаж. Входная дверь была ободрана. Старый дерматин исполосован, как когтями. Здесь тигры рядом дрались? Звонка не было. Торчали только остатки двух проводов. Коврика нет. И кто здесь живет? Сначала Кирилл хотел уйти, а потом подумал и соединил провода. Решил рискнуть…

За дверью раздался жуткий звонок, напоминающий колокольный набат. На душе стало сразу тревожно. Моментально дверь распахнулась, как будто его ждали. Наружу вывалился мужик в трениках. И где он только такие купить умудрился? Кирилл подумал, что такие трико еще в советское время перестали выпускать. Были в советское время в продаже такие синие безразмерные штаны, растянутые на заднице и на коленях. Почему они растягивались именно на этих местах, так и осталось загадкой советского прошлого. У Кирилла возникло устойчивое ощущение, что он на машине времени прилетел в восьмидесятые. Он такие трико только в старых фильмах видел.

Пролетев с ускорением почти всю площадку, мужичок приземлился прямо перед ним. Получилось, как будто он приветствует своего повелителя и целует ему обувь. Мужик был грязный, поэтому Кирилл отпрыгнул от его губ. Тот только смачно стукнулся фейсом об пол. Следом за мужичком полетела какая-то утварь. Видимо, вдогонку выкидывали его вещи. Но почему посуду?

– У-у-у! Тварина, как ты меня достал. Урою! – раздавалось из недр квартиры.

– Извините, можно войти? – громко прокричала Кирилл.

Перед ним материализовалась Громозека. Помните мультфильм про космонавтов? «Тайна третьей планеты» называется? Там был забавный персонаж – Громозека. Большой, шумный и добрый. Мужского пола.

Эта Громозека была особью женского пола. Поэтому, наверное, она была очень злая. Или потому, что в мужьях имела не такого же Громозеку мужского пола, а нечто непонятное, тщедушное и вонючее. Настолько вонючее, что Кириллу пришлось отойти подальше, чтобы не задохнуться.

– Проходите! – выкрикнула она.

– Можно отсюда? – честно говоря, Кирилл побрезговал проходить мимо грязного мужичка.

– Что хотел? – уже спокойней спросила женщина.

– Можно узнать, куда переехали Сидоренко?

– Не знаю и знать не хочу? – прогавкала она. Любезность с нее слетела моментально, лицо стало каменным и очень злобным.

– Спасибо, – поблагодарил Кирилл эту страшную тетку.

Он обошел человека и стал спускаться вниз. Наверху началась какая-то возня. Кирилл оглянулся. Громозека подняла мужичка, перекинула через плечо и зашла с ним в квартиру. И это недоразумение кому-то нужно… Небось, сейчас его еще жалеть будет. Стукнулся бедняжка пустой головой крепко. Да уж. Наказала жизнь всю семейку Великановых за подлость. Тем более за подлость к девушке, влюбленной в непутевого красавца, что считается более тяжким грехом по шкале человеческих прегрешений.

Кирилл решил прояснить все вопросы по Наталье. А для этого придется поговорить с Димоном. Младшего Великанова звали Дмитрием. Друзья его называли Димоном. Но разговаривать с алкашами без вступительного взноса в их тайное общество любителей волшебного зелья, расширяющего сознание и увеличивающего магические способности, не получится. Поэтому, недолго думая, Кирилл пошел в ближайший магазин, купил бутылку водки, взял какую-то закусь и пошел к алкашам, которые пили в кустах. В синей куртке была только одна мужская особь, но он не мог быть сыном и одноклассником Натальи: выглядел он лет на тридцать. Не мог же парень спиться настолько, что стал выглядеть старше на десять лет.

В кустах сидели трое. Классический вариант междусобойчика, описанный писателями, которые со знанием дела раскрывали душевные терзания алкоголиков. Скинулись на троих, сообразили на троих… Народ настолько точно подметил особенность этих кружков по интересам. Вот и тут эти три особи непонятного возраста и пола скучковались и считали медяки. На пузырь, чтобы догнаться до стойкого состояния нирваны, не хватало много. Солнце в их глазах померкло. Раньше было проще: наскребли чуть-чуть и побежали быстро в аптеку покупать какую-нибудь настойку, чтобы утешить душевную тоску по прекрасному. А теперь фунфырики перестали продавать, и жизнь страдальцев без огненной воды стала просто невыносимой. Наскрести на настойку удавалось всегда, а вот на магазинную водку, пусть даже самую дешевую, частенько не получалось. Сами особи не работали, а родственники денег не давали на их хобби, не приносящее дохода. Только постоянно пилили, как бензопила «дружба» за то, что алконавты не работают и деньги из дома тащат.

Узрев, что к ним идет какой-то человек, у которого наверняка можно попросить немного денег, парни ломанулись вперед, сминая кусты. Кирилл, чтобы не томить страждущих, сразу спросил про Великанова. Алкаши сначала замерли, а потом рванули в обратном направлении. И парень в синей куртке бежал впереди всех. Кирилл понял, что надо показать им приманку. Бегать за кем бы то ни было он не хотел и не будет. Кирилл подошел к ящикам, стукнул стаканом, звякнул бутылкой. И как по мановению волшебной палочки, святая троица нарисовалась из потустороннего портала. При этом передвигались они как настоящие опытные разведчики: быстро, бесшумно и слаженно. Видимо, давно вместе пьют и понимают друг друга с полуслова и с полувзгляда. Кирилл показал глазами на полную бутылку. Парни заулыбались щербатыми ртами и молча закивали головами, давая согласие на добровольный опрос.

– Мне надо поговорить с Великановым, – озвучил Кирилл свою просьбу.

– Говори, – сказал, боязливо оглядываясь назад, парень в синей куртке.

– Ты Димон?

– Ну…

– Давай отойдем.

– Зачем? – он спросил, а сам того и гляди, задаст стрекача.

– Да не бойся ты. Просто разговор несколько интимный.

– Димон, ты стал голубцом? – решил похохмить один из синяков.

– Еще раз такое скажешь – зубы выбью, – пообещал Кирилл.

Шатия-братия испуганно переглянулась. Им очень хотелось выпить, но парень какой-то странный. И Димона куда-то интимничать зовет…

– Че? – нагло переспросил хохмач, ухмыляясь.

– Все до одного, – дополнил Кирилл, заметив только сейчас, что у алкаша зубы располагались в шахматном порядке: если был на нижней челюсти, то на верхней смыкающийся зуб отсутствовал. Наверное, шахматист шутнику виртуозно все зубы пересчитал и проредил за неудачную шутку. Не иначе…

– Поговорить надо. Никто тебе ничего плохого не сделает. А потом получишь еще денег на бутылку.

Этот последний аргумент настолько впечатлил собутыльников Димона и перевесил все их опасения на чаше алкогольных весов, что они его сами подтолкнули к Кириллу, мол, делай с ним, что хочешь… Димон медленно пошел на расправу, как он считал. Раз общество требует, придется ему пожертвовать собой ради стакана живительной влаги. Кирилл отошел к скамейке, что стояла недалеко, сел на нее, указал Димону, чтобы и тот приземлил свой зад.

– Во время учебы в школе ты переспал с одноклассницей.

– Ну?

– Потом выложил видео в сеть.

– Ну?

– Рассказывай.

– Зачем?

– Надо.

– Кому?

– Мне.

– Зачем?

– А тебе не все равно? Рассказывай, как на духу. Тебе все равно ничего не будет, сроки исковой давности прошли. Уголовка тебе и раньше не светила, а теперь и подавно ничто не грозит. Мне надо знать, как все было.

– А бить не будете?

– Нет.

– Точно?

– Рассказывай. Столько лет прошло, чего боишься?

– Да… ничего…

– Не тяни.

– В общем, это вообще не я придумал. Это все Вовка Пелипчук. Она ему не дала списать контрольную, а он двойку получил. Вот и подбил меня с ней переспать. Я так-то не хотел. У меня своя подружка была, и я ее любил. Но проспорил Вовке и пришлось. Ничего хорошего из этого не вышло. Пошел у Вовки на поводу. Удовольствия никакого от секса с ней не получил. Подружка видео увидела и меня бросила, дав пощечину. Даже списывать больше не у кого было. По учебе скатился до двоек. Еле аттестат получил. Я сто раз пожалел, что так случилось. Она же неплохая девчонка была. И вот так получилось…

– Ну хорошо, переспал на спор. В интернет зачем выложил?

– Это не я. Это Вовка. Он потребовал видео, мол, проверю, вдруг это монтаж. А на самом деле, мол, я с Сидорой не спал и нагло ему вру. Утром я узнал, что видео в сети.

– От кого узнал?

– От подруги своей. Сначала она подошла и мне по физиономии треснула со всей силы. Потом Пелипчук сообщил «радостную новость», что слил видео в сеть. А потом и Сидора мне по морде так дала, что синяк на пол-лица был. Рука у нее не слабая. И бьет она по-мужски сильно и с оттягом. Мы так-то с ней неплохо за партой уживались. Она мне давала списывать, я ее дразнить не давал.

– В смысле?

– Так ее же дразнили все. Красавицей она не была, честно говоря. Вот и упражнялись в дразнилках все, кому не лень.

– Ты ее защищал?

– Бывало, что защищал. Бывало, что и сам сгоряча дразнил. Но это редко, когда она мне списывать не давала.

– Понятно. А где сейчас этот Пелипчук?

– Утонул он. Прошлым летом на дачу поехал, пошел на речку купаться и утонул. Мать говорит, что Сидора нас прокляла. Поэтому и отец повесился, и мать за этого урода вышла. Где только такое чудо откопала. И я таким вот стал. Я же бухать в школе начал. Попытался со своей подругой помириться, а она назвала подлецом. Вот друзья мои мне первый раз налили и понеслось.

Кирилл снова и снова переспрашивал Димона, как на допросе. Надеялся, что тот поплывет, станет менять показания и путаться в обстоятельствах дела. Но нет, даже будучи пьяным, он снова и снова повторял одно и то же. А значит, это была правда, и Димон не врал. Обидели люди Наташу, сильно обидели. Но теперь все ее обидчики наказаны. Кто на том свете представился и на страшном суде ответ держит. А кто и на земле грешной живет, как в аду. Обидчики не были счастливы после этого происшествия ни одного дня. Вот уж точно люди говорят: «Не рой другому яму, сам в нее попадешь». Кирилл дал Димону на бутылку денег, попрощался и пошел.

– Эй! – крикнул ему вслед Димон

– Что?

– Ты если Сидору увидишь, скажи, что мне очень жаль. Я виноват и прошу ее меня простить. И маму мою пусть простит, если сможет. Она у меня так-то неплохая. Просто за меня испугалась, вот и стала Сидоре жизнь портить…

– Хорошо, передам.

Парень ушел к своим друзьям, которые и не друзья ему вовсе, поскольку именно они сделали его алкоголиком. Просто горькие пьяницы, члены кружка по интересам: хобби у них общее. А интерес у них в жизни один – бухнуть. Кирилл поехал домой. С Натальей он решил поговорить завтра в институте. Придет туда, пригласит ее на чашечку кофе в кафешку и расскажет, что узнал. А потом попробует разговорить. Вдруг она расскажет, кого там шантажирует и зачем ей деньги нужны.

Ночью Кириллу не спалось. Было ощущение, будто он что-то упустил настолько важное, что вся картина происшествий кардинально поменяется. Но вспомнить эту мелочь он не мог, потому и маялся всю ночь. Пришлось встать и выйти на балкон, чтобы проветрить мозги. Кирилл себя знал. После променада по балкону он быстро заснет. Так и случилось. Он заснул. Проснулся уже только в десять часов. Теперь ему придется ловить Наталью между парами, чтобы поговорить.

Институтское здание было старой постройки. Кирилл без усилий узнал расписание и номер аудитории, где была пара у группы Сидоренко. Когда ты симпатичный молодой парень, то все становится простым и ясным. Кирилл позаигрывал с девушкой из ректората. Она и принесла ему всю информацию на блюдечке. Кирилл подошел к дверям аудитории и сначала хотел ждать, когда закончится пара, а потом решил немного пошалить. У Натальи наверняка также не клеится с нынешними сокурсниками. Они считают ее никчемной страшилой, как и сам Кирилл считал сначала. И невдомек сокурсникам, как с ней бесчестно и подло поступили. Поэтому Кирилл решил чуть-чуть поправить ее имидж некрасивой и никому не нужной девицы.

Он широко распахнул дверь в аудиторию и громко спросил Сидоренко Наталью. Читающий лекцию профессор от удивления снял очки, уставился на Сидору и открыл рот, как в американских фильмах делают бездарные актеры, изображая удивление. Аудитория все повторила за профессором. Так и сидели все с открытыми ртами. Кирилл понял, что поразил их в самое сердце.

– Милая, ты скоро? – глядя на Наталью, ласково спросил он.

Та конкретно растерялась. Сначала закрыла рот, потом кивнула, затем замотала головой в разные стороны. Того и гляди кочан оторвется и покатится с плеч. Хотя нет. Шея у нее толстая и крепкая, такая многое вынести может: так просто голову ей не оторвать. Тогда попытаемся ее задурить. Противоречивые знаки говорили об одном: она не знает, как поступить.

– Молодой человек, здесь идет лекция! – возмутился профессор. Очнулся-таки окаянный.

– Знаю, но у меня срочно. Извините!

– Так срочно, что не потерпите двадцать минут?

– Двадцать? Потерплю…

– Спасибо, что вошли в мое положение. А теперь я могу продолжить?

– Да, конечно… Извините! Продолжайте.

– Спасибо, что позволили! Покорнейше вас благодарю! Но для начала соблаговолите закрыть дверь!

– Пожалуйста, профессор! Но у вас ошибка на доске…

– Неужели? Это уже интересно! Не изволите исправить, если сможете…

Профессор в этой аудитории как две капли воды был похож на того ученого, увешенного званиями и регалиями, который преподавал в институте Кирилла: такой же ехидный, такой же самовлюбленный и едкий, как натр. Мало того, он и внешне напоминал Кириллу его давнего оппонента, с которым он все время спорил и что-то доказывал: даже не столько ему, сколько себе самому. Но и Кирилл был не робкого десятка и свою студенческую молодость не забыл. Взыграло ретивое, поэтому он без лишних слов подошел к профессору, молча взял мел, молча исправил, решил задачу, исходя из самим же исправленного, и молча вышел из аудитории, тихо и плотно закрыв за собой дверь.

Профессор внимательно и долго смотрел на доску, шевеля губами. Потом повернулся к затихшей аудитории, растерянно осматривая студентов. Нашел глазами Сидоренко и вперил в нее свой ястребиный взор. Минуты три тщательно ее гипнотизировал, потом сел и до окончания пары просто молчал. Все были растеряны. Чтобы их профессор вот так над кем-то не издевался и не ерничал, это было впервые. Его кто-то поправил, а он проглотил? Да что здесь, черт возьми, происходит? Пока профессор молчал, Наталье стали передавать записки, в которых сокурсники интересовались, кто этот парень и что у нее с ним. А она не знала, что ответить. Ответишь правду, станут еще пуще прежнего над ней измываться и презирать. Соврать тоже не получится. Она совсем не умела врать: по каким-то непонятным признакам ее сразу ловили на вранье. Да и не любила она лгать. Поэтому она просто сидела и ждала перемены. Как только пара закончилась, она моментально рванула с места, не давая шанса кому-нибудь подойти к ней и задать вопросы. Вылетев пулей из дверей, Наталья налетела на Кирилла, отскочила, как мячик от стены и понеслась в сторону туалета. Кирилл помчался за ней. У нее была фора во времени, но Кирилл бегал быстрее. При этом он краем глаза заметил, что из аудитории высунулись любопытные студенты и наблюдали за происходящим. Кирилл решил, что будет играть свою роль отвергнутого влюбленного до конца.

– Любимая, стой! Наташка, да остановись ты! – кричал он во всю мощь своих легких, чтобы слышно было как можно большему количеству зевак.

Наталья добежала до туалета, заскочила внутрь и засела там, напряженно думая, что ей теперь делать. Дело в том, что Кирилл ей понравился с первого раза, еще там, на кладбище. Чувства были похожи на те, что она испытывала к Диме в свое время: так же холодели от страха руки, так же мурашки бегали по спине, и так же хотелось, чтобы он просто был рядом с ней. Просто рядом сидел, стоял, дышал. А тут мало того, что пришел, поставил вредного профессора на место, так еще бежит за ней и орет про свою любовь. Клоун! И что делать? Она была растеряна и не знала, как поступить. С одной стороны, ей придется так или иначе отсюда выйти. Другого выхода из туалета нет, а прыгать с третьего этажа она не будет: больно ей надо, ноги свои ломать. Она решила дождаться, когда начнется пара, чтобы спокойно выйти без лишних свидетелей. Любопытные сокурсники уйдут в аудиторию на лекцию, а она немного опоздает, и ничего страшного не случится. Следующую пару ведет препод, с которым у нее сложились хорошие отношения. Так она рассуждала, сидя на унитазе. Но жизнь внесла свои коррективы. Этот кретин зашел в женский туалет и стал открывать двери в кабинки. В туалете кроме нее никого не было, поэтому рано или поздно он ее дислокацию рассекретит. Придется выходить…

– Что хотел?

– Наконец-то взошло ясно солнышко на нашем горизонте! Посвети нам, ясно солнышко! Согрей меня теплом своим! – стал ерничать клоун Кирилл.

– Зачем пришел?

– А ты почему от меня бегаешь, как таракан от дихлофоса? – спросил он.

– А ты зачем сюда приперся?

– Тебя увидеть хотел. А что, нельзя?

– Короче, говори, что тебе надо! Мне на лекцию пора…

– Пошли в кафешку?

– Зачем?

– Поговорить надо.

– Мне не надо.

– Все равно придется тебе поговорить. Не со мной, так с полицией.

– Ладно. Смотрю, ты не отвяжешься. В нашем кафе на первом этаже после пары встретимся.

– Давай я тебя в кафе приглашу. Поедим и поговорим. У вас в кафе нам не дадут спокойно поговорить.

– Ладно. Где и когда? Только учти, что у меня денег нет на дорогое кафе.

– Я за тобой в институт заеду. И раз пригласил я, то я и платить буду: мы не в Европе живем с их феминизмом…

– Смотри, объем ведь. Пожрать я люблю.

– Ничего, я не бедный. Объедай…

Кирилл ее проводил прямо до аудитории, и по дороге они пикировались между собой. Наталье понравилось, что нет неловкости, которую она почему-то испытывала в присутствие молодых парней. Те, к слову сказать, по всем параметрам проигрывали Кириллу. Они были бедные и прыщавые, нескладные и тощие, как будто у них глисты. Она окинула придирчивым взглядом Кирилла. Он выглядел шикарно: стильно и дорого одет, чистые ногти, фигура что надо и симпатичный. Теперь понятно, почему все так всполошились: их страшилу кто-то заметил и ждет после пары… Нонсенс!

Всю пару Наталья сидела как на иголках. Спину ей сверлили завистливые взгляды однокурсниц. Она эти ненавидящие взгляды чувствовала и ждала неприятностей. Записки больше никто ей не писал, но шепоток, обсуждающий сегодняшнее происшествие, по рядам гулял. По окончанию пары Наталья хотела быстро убежать, пока Кирилл не пришел. Все-таки решила она с ним не вести задушевных бесед в кафе, поскольку не знала, как он отнесется к ее темному прошлому. Вот от греха подальше и решила по-быстрому слинять. Однако путь позорного отступления с поля боя ей преградила общепризнанная красавица курса Ленка Ступина со своими соратницами по нелегкому труду удержания пальмы первенства первой красавицы курса. Она была красавицей на самом деле, и сокурсники прозвали ее красиво – Еленой Прекрасной. Правда, возлюбленный Парис так и не проявился в ее жизни и не похитил от ненавистного и презираемого мужа Менелая. В роли Менелая вместо мужа представляла Елена своего родного дядю, который мешал ей жить так, как хочется ей. Видимо, путь Париса к любимой женщине был тернист и долог, потому он ее и не похитил. Не началась из-за ее роковой и неописуемой красоты никакая Троянская война. Да что там война: даже маломальской драки ни разу из-за нее не было ни в институте, ни за его пределами. Ей было скучно жить, но звание свое она носила вполне заслуженно, высоко задрав свой нос и не стесняясь званием сим повсеместно козырять. Елена была гораздо симпатичней неприметной и откровенно страшной Натальи. И на правах первой красавицы она имела свою свиту, попросту говоря, льстивых подпевал, которые не только унижали и оскорбляли неугодных королеве подданных, а могли и побить. В общем, боги одарили Ступину красотой внешней и совсем не позаботились о красоте души.

– А куда мы так торопимся? – ехидненько спросила Ленка.

– Куда надо… – только и смогла выдавить из себя Наталья.

– На свидание, наверное?

– Может быть…

– Смотрите, девочки, нашу страхолюдину на свидание пригласили. Да кому ты нужна, чтобы тебя на свидание приглашали?

– Значит, нужна…

– И кто же отважился?

– Тебе не все равно? – как могла, защищалась Наталья.

– Я пригласил. Вы что-то имеете против? – встрял в неприятный разговор подоспевший Кирилл.

Красавица враз скукожилась, стала мелкой и невзрачной до противного. Растерянность, написанная на ее лице, красоты ей не добавила. Такого поворота дела она никак не ожидала. Чтобы за этой гадиной, у которой, к слову сказать, она все время списывала высшую математику и прикладную тоже, такой парень ухлестывал? Это было выше ее понимания…

– Извини, милая, опоздал. У вас здесь припарковаться негде, – сказал он, покручивая ключи от новенького авто шефа.

Ленка была девушкой ушлой и практичной. Повидала в жизни всякого и навскидку определила стоимость всей упаковки нового ухажера их страшилы. Стоимость машины она тоже определила быстро: брелок-то был фирменный. По ее подсчетам, симпатяга имел свой весьма прибыльный бизнес или имел богатого папашу, который балует любимого сыночка. Согласно ее мнению, не мог такой красавец клюнуть на страшную сокурсницу. А вот она могла бы составить ему достойную пару. Она подвинулась поближе к Кириллу бочком, глуповато улыбнулась и протянула ладошку для приветствия.

– Давайте знакомиться? Меня зовут Елена, – промурлыкала она томно.

– Кирилл, – представился ухажер и сразу от нее отвернулся к страшиле.

Такого смертельного оскорбления Елене Прекрасной еще никто и никогда не наносил. Он ей даже руку не пожал. Даже не приложился к ручке поцелуем, как часто делают мужчины, пытаясь произвести на девушек впечатление. Но пришлось смирить гордость. Не закатывать же скандал. Видимо, у парня проблемы со вкусом, раз он предпочел красивой и стройной девушке эту страхолюдину. А зачем ей парень с отсутствием вкуса? Успокаивая себя таким макаром, она отошла в сторону. Но внутри все кипело и бурлило. Ему она отомстить не может, но со страшилой она потом рассчитается сполна за все. Так решила первая красавица курса.

Кирилл отошел от всех с Натальей под ручку. Они вышли на улицу и сели в машину. Машина произвела на Наталью впечатление. Ей было интересно, он сам на такую заработал, в кредит взял или родители подарили? Она до самого кафе терпела, а когда они сели за столик, все-таки не вынесла неизвестности.

– Откуда такая машина?

– Не моя. Родственник дал на время.

– Девушек соблазнять?

– Вроде того.

– А ты нашей Елене Прекрасной понравился.

– Она не Прекрасная. Она самовлюбленная. И не я ей понравился, а мои деньги, которых, к слову сказать, у меня и в помине нет.

– Вообще нет? Я же деньги не захватила. Как мы за обед рассчитаемся?

– На ресторан есть, а вот на ее хотелки нет. Кстати, она на тебя злобу затаила. Мстить будет.

– Да плевала я на нее. Не дам скатать разок, она быстро остынет. А ты за меня никак переживаешь?

– Я же тебя, получается, подставил. Не знаю, как начать наш разговор…

– Не тушуйся. Начинай с главного. Ты же не за красивые глазки меня в кафе пригласил и угощаешь?

– Считается, что за едой проще найти общий язык… – стушевался от ее правдивых слов Кирилл.

– Не переживай ты так. Я знаю, что не могу вскружить своей невероятной красотой голову парням. Переживу это как-нибудь. Честно говоря, хотелось бы хотя бы раз побыть красивой и любимой. Когда идешь, и мужики столбенеют, и так и падают, и падают…

– И сами собой в штабеля укладываются? – продолжил ее мысль Кирилл.

– Любишь старые фильмы?

– Есть немного.

Принесли обед. Они стали есть и обсуждать достоинства приготовленных блюд. Еда была вкусной, кафе было престижным. Обстановка и тихая музыка располагала к романтике. Кирилл ел так красиво и божественно. Ей нравилось смотреть на него: зрелище доставляло ей ни с чем не сравнимое удовольствие. И Наталья сама не заметила, как стала мечтать, что Кирилл – ее жених, и они здесь отмечают какую-нибудь глупую дату их совместной жизни. Когда первый раз поцеловались, к примеру. Или когда первый раз занимались любовью… Или когда стали жить вместе в одной квартире. Он по всей комнате разбрасывает свои вещи, а она ходит, складывает их, нюхает его рубашки и такое это счастье... Она не заметила, как приступила к десерту и слопала его. Она под свои мечты, оказывается, украла еще и его тарелку и приговорила его десерт. От такого конфуза она засмущалась и готова была под стол провалиться, а он уже хохотал во весь голос. Но так это было по-семейному, что она на него не обиделась. Она была счастлива и не видела недоуменных взглядов сидящих рядом пар. Те не могли понять, что надо этому симпатичному парню от некрасивой девушки, которая к тому же настолько невоспитанная, что в общественном месте полезла к нему в тарелку и сожрала его десерт.

После обеда они пошли в парк. Гуляли по заснеженным дорожкам, разговаривали обо всем, только не о деле, которое заставило Кирилла приехать к ней в институт. Им было легко общаться на отвлеченные темы и тяжело перейти к главной. Но время не терпит. Уже стало темнеть, и Кирилл понял, что тянуть дальше некуда: он должен до вечера привезти хоть какие-то наработки для шефа. А то шеф с Лехой делом занимаются, а он в парке променад с кралей совершает…

– Я хотел тебе дать послушать одну запись.

– Музыку?

– Нет. Признание.

– Мне? Чье признание? В чем? – встревожилась Наталья.

– Твоего знакомого из прошлой жизни.

– Не надо… Я не хочу… Зачем?

– Просто послушай и все, – протянул Кирилл ей диктофон.

Когда Димон делал свои признания, Кирилл их записал на диктофон. Сам он ей рассказать не смог бы. Раньше бы за милую душу рассказал и разукрасил все в такие цвета, чтобы посочней и побольней было. Думал он вывести ее этим из душевного равновесия, чтобы стала истерить, перестала себя контролировать и проговорилась про дружка своего Мишу и про шантаж. А теперь, когда ближе с ней пообщался, ему было стыдно за свои намерения. Вроде и не он ее выставил на всеобщее обозрение и позор, а стыдно было ему, будто он мог предотвратить, а не стал. Так все запутано…

Наталья взяла диктофон двумя пальчиками, как берут что-то мерзкое, противное и грязное, включила и стала внимательно слушать. Кирилл молчал, чтобы не помешать ей понять главное. Димон раскаялся. Но это было главным для Димона, а вот было ли это главным для нее? Вот в чем вопрос…

Наталья дослушала всю запись, потом долго молчала, а затем заплакала. Не так, как ревут обычно женщины, желая получить обещанное от мужчины: напоказ, картинно вытирая сухие глаза, выкрикивая в адрес любимого нелепые обвинения в жлобстве и обмане. Она плакала тихо, даже не всхлипывая. Просто слезы катились по щекам и все. Кирилл не вытерпел. Ему стало так ее жалко, что он крепко прижал ее к себе: пусть наплачется от души. Ей это было нужно. Она благодарно уткнулась в его плечо и застыла. Так они и сидели, не чувствуя холода: он ее гладил по спине, она, уткнувшись в его плечо, вдыхала ставший родным запах, стараясь сохранить его на память. Она понимала, что это конец. Теперь он знает про ее позор и близко ее к себе не подпустит. И все ее мечты про его рубашки, разбросанные по спальне – просто глупые девичьи фантазии, которым никогда не суждено сбыться. Проплакавшись, она решила покаяться в своих грехах.

– Вот тебе меня жалко стало, – начала она говорить.

– Нет, ты не так поняла, – попытался протестовать Кирилл.

– Да все я так поняла. Я некрасивая. И это еще мягко сказано. Это не из-за любви ты меня к себе прижал, а из жалости. Зря ты меня пожалел: я твоей жалости не достойна. Ничьей жалости не достойна. Я тварь еще та! Ты думаешь, что я жертва? С одной стороны, я – жертва, а с другой стороны – жестокий палач. Еще какой палач: жестокий, кровожадный и безжалостный. Никакого снисхождения от меня, как от палача, никому не будет... Мы же с Димкой за одной партой с первого класса. И с первого класса он у меня списывал. Представляешь, он хорошистом был, а ничего не знал. Даже на трояк не знал ничего: ни одного предмета. Его к доске вызывают, а он мычит что-то несуразное. Учителя маялись с ним и понять ничего не могли. Как так? За партой он контрольные на четверки и пятерки пишет, а к доске вызовешь – молчит, как партизан на допросе. Все почему-то решили, что он очень стесняется рассказывать материал у доски и сразу косноязычным становится. Перестали его вызывать, принимали только письменные работы. А это не так. У него памяти нет совсем. Он читает и через две минуты не помнит, что читал. А у меня наоборот: прочту что-то и через неделю почти дословно пересказать могу. Вот и получился у нас этакий симбиоз: мы были полезны друг другу. Я его по учебе тянула, а он меня от хулиганов защищал. Я сначала была как все: не красавица, но и не уродина. Это в шестом классе как-то стала неуловимо меняться в худшую сторону и становиться страшной. Потом оглянулась: мама дорогая, какая же я страшила стала. В зеркало смотреться перестала, а раньше постоянно перед зеркалом крутилась. Пошла к доктору. Просто вычитала, что это из-за гормонов может быть такое преображение. Докторша на мои слова просто в голос заржала. А сама лошадь страшная, только копыт нет. Мама стала говорить, что это меня кто-то проклял или сглазил. Кто? За что? Лично я никому зла не делала. Да и не верю я в эту чепуху. Мать стала по каким-то гадалкам ходить и порчу снимать. Да только на деньги ее развели и все. Пока ребенок маленький, его не видят: бегает, жив, здоров и ладно. А тут я подросла, и все вдруг меня заметили, и всем стало до меня дело. Мимо пройти не могут, чтобы не сказать в лицо, что я страшная. А то я сама не знаю!

– Часто дразнили?

– Чуть ли не каждый день.

– А Димон?

– Бывало, что и он дразнил. Правда, редко. Это он не по злобе душевной, а от обиды. А остальные непонятно почему считали нужным мне высказать свое мнение о моей красоте и миловидности. Как будто без их мнения не обойдусь. Это хорошо, что не Димка выложил видео в сеть. Мне стало легче. Про спор мне сразу понятно было. Противно, что в нем ошиблась, но понятно. А вот то, что он в интернет все выложил, я не могла понять, зачем он это сделал: не похоже это было на него. Не был Димка злобным садистом. Теперь мне все ясно. Пелипчук тот еще подлец был: животных мучил. Был самый настоящий садист. Вы его видели?

– Нет.

– Он куда-то уехал?

– Он умер.

– Как?

– Утонул

– Ну и хорошо.

– Почему?

– Он животных мучил. Рано или поздно стал бы людей мучить. Странно это. Он же из хорошей семьи: мама врач, отец в институте преподом работает. А такое чудовище вырастили. Так он просто умер, они поплакали и все на этом. Если бы он здравствовал, то рано или поздно их опозорил своими жуткими пристрастиями. И что Димка извинился – это тоже хорошо. Не для меня хорошо. Мне уже все равно. И плевать на ту историю, по большому счету. Он с себя груз снял. Пусть опосредованно, через тебя, но вроде как покаялся. А я его уже давно простила. Но все равно приятно, что он все понял… Но это лирика. Давай я расскажу то, что произошло после.

– Если не хочешь, то не надо.

– Нет уж, Кирилл. Ты это начал: открыл ящик Пандоры, теперь получай подарочки. Ты должен меня выслушать. Мне рассказать по большому счету это некому. А мне тоже надо душу облегчить.

– Родители же есть.

– Родителям сложней всего такие вещи рассказывать. Они не поймут. Даже и стараться не будут. Они у меня как те три обезьяны: ничего не видят, ничего не слышат, ничего не говорят. Так что не удастся тебе отвертеться, Кирилл. Придется слушать исповедь куртизанки.

– Почему куртизанки?

– Так меня Димкина мать обзывала. Она много подобных слов знает, не считая матерных, которыми меня от души награждала каждый раз, когда я появлялась в поле ее зрения. Слушай. В общем, я тогда столько насмешек натерпелась, столько язвительных замечаний, что в один прекрасный день решила отомстить. Терять мне было нечего. У Димона было единственное больное место. Он почитал и уважал отца. И любил безмерно, в отличие от матери. Та отца считала слабохарактерным, ни на что негодным, недотепой и рохлей. А это не так. Просто он молчаливым был и добрым. Однажды я от матери Димкиной наслушалась всякого, разревелась и убежала за дом: там в кустах лавочка есть. Можно посидеть и поплакать: никто мешать не будет. Сижу и реву. Вдруг кто-то ко мне подсел. Подняла голову, а это Димкин отец.

– Что, совсем житья не стало? Не отцепляется от тебя моя змеюка?

– Почему змеюка?

– Потому что кобра.

– Не отцепляется кобра. Тут вы правы. Только злее становится…

– И ко мне тоже все цепляется и цепляется…

Вот с этой похожести и началась дружба между взрослым мужиком, затюканным своей властной женой, и маленькой страшненькой девчонкой...

– Дружба? – удивленно переспросил Кирилл.

– Дружба. Только дружба и ничего иного. Если вы намекаете на то, что я якобы спала с отцом Димы, так вранье это. Не спала я с ним. Хотела отомстить таким же макаром, как Димон со мной поступил. Но потом поняла, что его отец такой же несчастный человек, как и я. Жить с нелюбимой женщиной – то еще наказание. И желание мстить пропало.

– Вы же встречались?

– Встречались. Знаете, он был отдушиной для меня. Я сама тогда бы не вынесла всей этой жути, если бы не он со своим юмором. Именно он сказал, чтобы я оттуда просто уезжала. К бабушке, к родне, да хоть к кому угодно, лишь бы оттуда слиняла. Он объяснил, что не дала бы мне змеюка спокойно жить. Она такая… Как танк прет и давит, пока не раздавит в лепешку, не раскатает в пыль окончательно. Вот я и уехала к бабке своей. Она у меня противная и со своими тараканами в голове, но жить с ней было лучше, чем в старом дворе.

– Родители знали и не помогали тебе справиться?

– Родители у меня коммунисты, верят в справедливость. Они наивно считали, что полиция его должна посадить. В полицию я не сама пошла. Я бы такую глупость не сделала. Твердила матери, что сама по доброй воле переспала с Димкой, но она меня как будто не слышала. Поволокла в отделение и там стала скандалить. Только опозорила дополнительно. Правда, один плюс от посещения полиции был. Димку заставили удалить видео, но смысла в этом не было. Видео завирусилось. Не потому, что на видео что-то захватывающее душу: название было прикольное, вот люди и смотрели. Да там и лицо мое не очень-то видно. Так пару раз мелькнуло. Плохо снято было…

– Ты смотрела запись?

– Пришлось. Мне ее прислали.

– Кто?

– Не знаю. С незнакомого номера. Да мне все равно было, кто прислал. Важен сам факт: мало того, что Димка снял нас в постели, так еще и выложил в сеть. За это я ему по физиономии и надавала.

– Он жаловался, что морда синей была.

– Рука у меня тяжелая: как кувалда какая-то. Ударю кого-нибудь и сама потом жалею. Но он это заслужил! Мне все равно обидно было. Я считала, что Димка выложил, и мне это мешало его простить. А оказывается, Пелипчук напакостил… Как был скотиной, так и остался. Не удивлюсь, если окажется, что его утопили…

– Могли утопить?

– Могли. Он такой мерзкий был и все время пакостил чужими руками. Может, кому нагадил, вот и утопили… Пусть теперь на небесах ответ держит.

– Ты верующая?

– Не очень. Просто крещеная. В детстве крестили. Я не помню, когда и как это было. Моим мнением по этому поводу не интересовались. Еще в детстве меня отнесли в церковь и окрестили в бессознательном возрасте. А потом этим фактом все время глаза кололи. Мол, негоже так себя вести, ты же крещеная. А сами хуже нехристей себя вели по отношению ко мне. Родители все время мне про грех говорили, как будто я блудница конченная и собой торгую. Не знаю, откуда они что брали, но как-то отдалились от меня, а потом сделали вид, что меня нет. Представляете? Не пожалели и помогли пережить трудный период в жизни, как делают все нормальные родители, а просто отдалились. Бабуля моя про них и сказала, что они те три обезьяны. Правда, она их макаками обозвала. И напоследок их наказала…

– Наказала?

– Завещала мне и квартиру, и деньги. Да еще тут такое вскрылось, что сплетни про меня и про Димкиного отца пошли пуще прежнего гулять. Он все деньги с книжки снял, отдал моей бабке в возмещение ущерба, нанесенного его сыном, как он пояснил. Сумма была большая, и все решили, что он любовницу напоследок поблагодарил, обеспечив ей безбедную старость. Потом повесился. Он все мне завещал, только я об этом не сразу узнала. Квартира, в которой Димка с мамашей живут, теперь мне принадлежит. Они попытались завещание оспорить, мол, не в себе был человек, когда у нотариуса все оформлял. Да только ничего у них не вышло. Он нотариусу все рассказал, как на духу. И про подлость сына, и про жену, с которой ни одного дня счастливым не был. А со мной, оказывается, был. Он меня своей отдушиной называл. Хороший был человек. Добрый. Так я и стала наследницей, и в любой момент могу своих врагов на улицу выкинуть с их пожитками. Только не хочу я этого делать: пусть живут, как смогут…

– Ты могла бы вернуть завещанное его родным. Отказаться в пользу жены или Димки.

– В ее пользу ничего не отдам. Пусть даже не надеется. А в Димкину не могу: он все пропьет. И кому будет лучше?

– Получается, что приглядывать за своими родными он тебя заставил.

– Получается так. Мне не в тягость… Переживу…

– Но ты прописана в старой квартире. Почему?

– Так эта бабушкина квартира. Она ее мне оставила. Я там прописана, но в ней не живу, а сдаю в аренду. Я бы там жить не смогла: Димку видеть, когда он спился, мамашу его противную встречать каждый день на улице. Та не удержится и нахамит мне. А я тоже не железная: могу вспылить и выкинуть их на улицу. Бабки опять же начнут свои носы во все совать, поучать жизни и сплетни собирать. Я сдаю хату через агентство, свои деньги получаю и живу спокойно.

– С родителями почему не живешь?

– Нравоучениями замучили. Не столько мать, сколько отец. Все я делаю не так, все не по нем. Да и вообще ему за меня стыдно людям в глаза смотреть. В общем, я живу в общаге на птичьих правах. Просто приплачиваю коменданту и живу в отдельной комнате. Не клята и не мята. Да еще и приработок под боком: нерадивые студенты богатеньких родителей мне то курсовую закажут, то реферат, то диплом. Я этот институт по дипломам восемь раз закончила. Восемь дипломов состряпала. Да еще такие, что их в пример ставили.

– Неужели преподы не раскусили нерадивых студентов?

– Ты сам-то в это веришь? Автора вычислить вообще не проблема. У нас же, как и у писателей: свой стиль имеется, свое видение ситуации, свои методы изложения. Так что наверняка они знают, кто и кому работы пишет и дипломы строчит… Просто всем выгодно это притворство: мне – деньги, богатенькому Буратино – диплом, преподам – хорошая отчетность и показатели успеваемости. Нет смысла кому-то бучу поднимать. Вот так и ляпают у нас бездарей, которые после института идут или менеджерами в офис работать, или в сетевой магазин продавцами…

– Понятно. Можно вопрос?

– Валяй.

– Куда деньги копишь?

– Интересно? Любопытно, зачем такой страшилке деньги? По магазинам вроде бы не хожу, поскольку там зеркал много, а я на себя смотреть не могу: себя нынешнюю видеть противно. Пока не хожу. Накоплю и переделаю себе фейс полностью. Тело в порядок приведу. Телом я начала заниматься. Мне надо похудеть, постройнеть, ребра удалю, чтобы талия появилась.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем такие сложности? Зачем так радикально меняться?

– Чтобы себя прошлую забыть и позор не помнить! Чтобы потом никто никогда мне глаза не колол моей некрасивостью. Вот зачем. Задолбало все! Хватит! Натерпелась! Неужели непонятно?

– Понятно. Я не понимаю твой спич про палача. Пока ничего плохого ты мне не поведала. Ничего такого, за что тебе могло быть стыдно, я не вижу. Да, снял подонок ваши постельные утехи. Так ты там вполне на высоте. Скорее, там Димон неприглядно выглядит.

– Ты смотрел? – возмутилась Наталья.

– Я не смотрел, а вот баба Катя смотрела и сказала, что ты там милая. Мол, видно, что парня любишь и по любви отдалась. А это не то же самое, что просто секс ради секса на камеру сняли. Это разные вещи. Здесь любовь! Понимать надо! Они тебя растоптать хотели, а сами опозорились.

– Но комментаторы под видео писали обратное, – уточнила Наталья.

– Кто смотрит эти видео? Извращенцы и озабоченные люди. Они и не такое напишут. Нашла, чье мнение учитывать. Для них любовь не существует. Она для них – досадное недоразумение: они никогда не любили и не знают, как это здорово, когда от кого-то башню напрочь сносит. Потому и завидуют, и во влюбленных норовят камнями швырнуть, чтобы образумить, как они считают. Они несчастные люди. Мнение вашей дворовой сплетницы самое правильное оказалось, как ни странно. Любовь – вот самое лучшее оправдание тебе. Зря ты вообще комментаторам поверила. Самой не смешно?

– А насчет пластики что скажешь? – заинтересованно спросила Наталья.

– Я так думаю: если тебе так легче будет жить, то почему бы и нет? Твое тело – твое дело…

– Знаешь, ты вот вроде чужой человек, но мне проще тебе все рассказать.

– Так бывает, когда чужому человеку рассказывают сокровенное. Эффект попутчика называется. Это купейные откровения, когда в одном вагоне судьба сводит абсолютно разных и незнакомых людей. В поезде под перестук колес они рассказывают о себе то, что долго хранили в душе. Так бывает. В Европе люди, имея душевные проблемы, ходят к психологам, а у нас не принято ходить по врачам, тем более к психологам и психотерапевтам. У нас душевные травмы лечат друзья и подруги. Или родственники, если с родней повезло. А бывает, что и вот такие случайные попутчики. Они потом разъедутся в разные стороны и больше никогда и нигде не встретятся. Так почему бы и не рассказать про себя тайное? Вот и исповедуются не в церкви перед попом, как делают верующие, а перед соседями по купе.

– Наверное, так и есть. Я хотела про Мишу рассказать.

– Рассказывай.

– В общем, у него была мечта. Глупая и наивная, но вполне реальная. Он хотел уехать из России.

– Почему?

– Не нравилось ему здесь жить.

– А страна-то чем ему не угодила?

– Да не страна, а климат. Хотелось ему жить там, где океан о берег бьется, где дома не каменные, а тростниковые, где из пальмовых листьев крыша. Где каждый день не надо идти на работу или учебу, где просто можно лежать и отдыхать. И так всю жизнь…

– Это мне понятно. Я бы тоже так хотел. Только для этого надо или денег кучу иметь, или свой остров.

– Вот и он так думал. Квартиру дедову продал и деньги кому-то отправил. Обманули его. Ни квартиры, ни бунгало, ни океана под боком. И тут к нему в баре подкатил мужчина с необычным предложением.

– Предложил свое покровительство?

– С чего ты взял?

– Миша какой-то женственный…

– Ничего подобного. Нормальный он был. Просто ухаживал за собой. Миша с детства натерпелся, поэтому за собой тщательно следил: маникюр делал, за лицом ухаживал. Если парень за собой ухаживает, это еще не значит, что он извращенец.

– Понятно.

– Мужчина этот был иностранцем. Говорит по-русски четко и правильно, но неуловимо проскальзывали то акцент, то слишком правильное построение фразы. Так только иностранцы говорят, которые в России давно живут, или шпионы, которые под русских косят. Им кажется, что они русский знают от и до, но в том беда, что они слишком правильно говорят по-русски. Он предложил Мише деньги за то, что тот будет ухаживать за одной девушкой. Ему нужно было принципиальное согласие. Миша боялся, что там жуткий крокодил будет пострашнее меня. Оказалось, что девушка милая и красивая даже. Миша не хотел отношений и не хотел обмишуриться перед красавицей. Он думал, что это ее любовник проверяет свою обожаемую молодую пассию на верность. Потом иностранец рассчитался с Мишей и попросил с девицей познакомиться ближе. Ты меня понимаешь?

– Переспать, что ли?

– Да.

– Зачем?

– Миша так и не понял. Дело в том, что он согласился, но девушка его к себе близко не подпускала. Как будто она его за друга держала. Мише с ней было тяжело общаться и некомфортно. Может, она кого-то любила. А иначе почему его к себе не подпускала близко?

– Подожди. Ты же говорила, что Миша любил какую-то твою сокурсницу.

– Не какую-то а Елену Прекрасную. Помнишь, которая к тебе клеилась?

– Погоди. Ты же говорила, что она обеспеченная и родители там крутые. Эта ваша Елена на шапку Мономаха не тянет, уж извини…

– Не совсем родители. Там дядя крутой. Миша, по-моему мнению, ее не столько любил, сколько пристроиться хотел к благополучной семейке. Просто я тебя тогда не знала, вот и приукрасила действительность. Приврала. Прости…

– Зачем ему эта Лена? Родственники навряд ли купили бы ему остров в океане. Скорее работать бы на себя заставили в поте лица. Так что он не того коня поставил.

– На кобылу.

– Что?

– Елена женского пола. Стало быть, никакой она не конь, а лошадь или кобыла, – иронично пояснила свой сарказм Наталья.

– Существенное дополнение…

– В общем, Миша с этой девушкой и так и этак, а она то ли намеки не понимала, то ли ей так удобно было. В тот день, когда Мишу застрелили, она куда-то уезжать собралась надолго. Миша позвонил заказчику. Тот сказал, что Миша должен сделать все от него зависящее, чтобы она осталась в городе. И цену удвоил. Вот Миша и решил брать ее на абордаж. Но получилось, что она дала ему от ворот поворот. А потом его застрелили. Не позагорал Мишаня на берегу океана под пальмами, как хотел… И три месяца насмарку…

– Странный заказ. Не находишь? Что Миша говорил? Он у заказчика спрашивал, зачем это все нужно?

– Попробовал поинтересоваться, но тот ему так ответил, что Миша понял – шутки кончились. Его скорее замочат, чем разрешат поступить по-своему. Тот мужик его конкретно шугнул. Поэтому Миша схватил кольцо своей матери, купил шампанское и цветы и помчался за светлым будущим…

Кирилл понял, что Наталья решила немного схитрить. Про свою жизнь она рассказала правду, а вот про Мишу решила не все рассказывать. Надумала все-таки пошантажировать кого-то на свой страх и риск. Но зачем? По подсчетам Кирилла, денег на пластику у нее уже достаточно. Значит, на что-то ей денег не хватает. На что? На машину? На шмотки? На остров в океане? Так ее замочат, но не будут платить столько шантажистке. Дурней нема, как в народе говорится. Глупая страшила! Сама поставила на себя капкан и сказала охотнику, где ее поймать. Надо бы ее телефон на прослушку поставить. Кирилл еще попытался разными способами разговорить Наталью, но та увиливала от ответа. Надо сказать, делала она это с умом и изворотливостью записной интриганки. Так что не так она проста, как кажется. И рано ее Кирилл жалеть кинулся. Придется Ярику докладывать добытую мелочевку. Не справился он с заданием…

В больнице с самого утра был переполох: исчезла пациентка. Началось все с того, что утром медсестра Зинка проснулась от дискомфорта. Сильно болела голова, и вдобавок кто-то сильно тряс ее за плечо. Открыв глаза, она набрала в грудь воздуха и собиралась заорать на наглого охранника, который посмел ее разбудить. Но он поверг ее в шок, заявив, что пропала пациентка, которую он охранял. Зинка поняла, что дело пахнет керосином, и симпатичный доктор, к которому она вчера так усердно, но безуспешно подбивала клинья, в этом как-то замешан…

– Ты мой пистолет случайно не видела? – спросил ее растерянный охранник, старательно делая вид, что не пялится на ее декольте.

– Какой пистолет?

– Мой.

– А почему ты у меня спрашиваешь про свой пистолет?

– Ты же не спала. Может, ты видела, куда я его дел.

– Я за тобой не следила. На фиг мне твой пистолет?

– Может, я его в туалете забыл спросонья, а ты подобрала?

– Зачем мне твой пистолет? Я бы его тебе отдала. Иди и ищи, где ты его потерял. Может, детективы видели?

– А где они?

– Кто?

– Детективы…

– Где и были. В комнате, где раньше девчонка лежала, спят.

– Их там нет.

– Да? Так может, это они ее уволокли?

– Навряд ли.

– Иди по палатам пройдись. Может, они ее в новую палату укатили.

Сама Зинка пошла в туалет и привела себя в порядок. Убрала все на столе и пошла по палатам, чтобы проверить пациентов. Хорошо, что охранник ее так рано разбудил. Если бы ее застукали с этим накрытым столом и с пустой бутылкой шампанского, то могли не только премии лишить, но и уволить по статье. Но пуще всего было обидно, что кинул ее Александр. Упорхнула ее несбывшаяся мечта. Так и не пришел к ней ночью и не продолжил их роман. Вспугнула она его все-таки. Впредь она не будет дурой и будет вести себя как порядочная женщина, а не «прости господи» какая-то. Она замуж хотела за него, а не просто переспать. Какой он все-таки красивый мужчина…

С такими мыслями Зинка зашла в палату, где спали детективы. Она была возмущена, что целая палата была отдана в их распоряжение. Понятно, что палата маленькая, всего на пару кроватей и платная. Понятно, что они наверняка ее оплатили, иначе никто бы им не разрешил там ночевать. Но ее это возмущало до глубины души: кто-то по десять коек в одной комнате спит, а где-то всего пара кроватей. А если оплатят, то вообще будет одна кровать. В этой палате и свой туалет, и своя ванная. Хорошо живется кому-то на белом свете.

Постель на кровати была смята, как будто на ней спали прямо на одеяле. Наверное, в уличной одежде и спали, не раздеваясь. Как в бомжатнике каком-то. Еще и какую-то фигню на кровати соорудили из подушек и одеял. Зинка разобрала эти баррикады на кровати, тихо злясь на детективов, на свою работу, на охранника и на то, что с похмелья сильно болит голова. Она перестелила одну кровать и принялась за вторую. Под подушкой обнаружила какой-то пистолет, магазин с патронами и чей-то телефон. Может, этот пистолет принадлежит детективу, а может и охраннику. Она взяла все обнаруженное барахло, засунула в свой карман и пошла искать охранника.

Охранник метался по палатам в поисках не столько подопечной девчонки, сколько своего табельного оружия. Его же теперь уволят в связи с потерей боевого оружия. За халатность по статье уволят, вытурят из органов. На самом деле он уже все обыскал. В туалете все проверил. В палатах на видном месте не было пистолета. Не станет же он по тумбочкам лазить: больные не так поймут. Девчонки тоже ни в одной палате не наблюдалось. Теперь ему нагорит вдвойне. Вот чувствовал он, что надо было идти на больничный. Не послушал свою интуицию, пошел охранять девчонку от убийц… Он растерянно оглянулся. Только сейчас до него дошло, как ему повезло, что он крепко спал. Иначе бы его пристрелили. Наверное, киллер украл девчонку и тиснул у него оружие. Ну все! Копец ему! Не дай бог его пистолет начнет где-то стрелять...

– Эй, где ты там? – полушепотом позвала охранника медсестра.

– Тут, – высунул он всклокоченную голову из-за двери последней палаты.

– На, держи! – протянула ему его пистолет вместе с полным магазином патронов.

– Где ты его нашла? – перешел от радости на дискант охранник.

– Тише, люди спят.

– Где он был? – уже тише и нормальным голосом, а не мальчишеским дискантом спросил охранник.

– У детективов в комнате под подушкой.

– А на фиг они его украли?

– Придут, у них спросишь. И заодно про девку спросишь. Тебе разве перед начальством доложиться не надо, что ее украли?

– А вдруг они ее куда-то увезли? Я шум подниму, и все поймут, что я спал без задних ног, а не ее охранял.

– Тоже верно.

– А ты ничего не видела?

– Я спала.

– А доктор?

– Никакого доктора тут не было. Он всю ночь у себя дежурил. У него вчера аврал был: больных много поступило.

Охранник сделал такое умильное лицо, что сразу стало понятно: он ей не поверил ни на йоту. Понял, что доктор ее кинул, и ночью она напилась как свинья: в одну моську и салаты приговорила, и бутылку шампанского вылакала. Хорошо погуляла, а главное – дорого. Или Александр приходил, и охранник его видел? Да нет, она ночью выходила в коридор проверить больных, перед тем, как напилась. Она точно помнит, что охранник уже храпел во всю ивановскую. И ноги свои длиннющие раскидал по всему коридору так, что не пройти и не проехать. Еще стоит здесь, нагло ухмыляется…

– Спасибо бы сказал, что твой пистолет нашла.

– Спасибо! – искренне поблагодарил он медсестру.

– Ладно. Иди…

– Я это. Можно что-нибудь поесть? Или хотя бы чайку?

– Можно…

Медсестра решила, что сначала напоит и накормит охранника, а потом пойдет поищет Александра. Не нравится ей вся эта история. Как только он появился, так сразу девчонка исчезла куда-то. Она сама сглупила: напоила снотворным охрану. Как бы ей боком не вышло...

Детективы никуда не ушли. Они просто решили обойти территорию, когда обнаружили, что кто-то умыкнул их клиентку. Их удивляло, что они оба заснули. Ярослав убеждал Леху, что они просто устали. Хотя сам в такие совпадения мало верил. Не могли все разом так устать, чтобы одновременно заснуть. Работали в последнее время на износ, поэтому и устали так, что заснули мертвым сном и не слышали ничего: ни как охранник храпит, ни как клиентку у них из-под носа уводят? Они прекрасно понимали, что ее уже наверняка нет в живых. Хотя непонятно, зачем ее куда-то было перемещать.

– Допустим, что мы с тобой ее проворонили и ее убили. Зачем ее куда-то уперли? Зачем такой риск? – опять начал свою песню Леха.

– Согласен. Пристрелил бы и все. Зачем катить ее куда-то?

– Если только не надо ее допросить или что-то у нее узнать.

– Или им просто труп скрыть надо.

– Допустим.

– Тогда ей все равно конец. Сначала пытками узнают, что им надо, а потом пристрелят.

– Или я все-таки надеюсь, что ее защитник уволок…

– В безопасное место?

– Ну…

– Хорошо, если так. Тебе не кажется, что как-то странно мы все трое отключились? Судя по всему, еще и одновременно? – спросил тихо Ярик.

– Намекаешь, что медсестра постаралась вывести нас из игры?

– Допустим, мы устали. Тогда мы заснули бы по очереди: сначала один, а потом второй. А тут мы разом отключились. Одновременно. И охранник тоже заснул. И когда мы с тобой его будили, он не мог проснуться. Странно это. Надо присмотреть за медсестрой. Похоже, что она в деле.

– Или в доле?

– Наверняка приплатили ей, чтобы помогла.

– Кто?

– Да кто угодно. Короче. Зря мы тут бродим. Никого ночью отсюда не вывозили. Снег ночью не падал, а следов никаких нет. Значит, никто из корпуса не выходил…

– Другие выходы есть.

– Знаю. Там следы априори должны быть. Там приемный покой. Наезжено и натоптано там до фига. Здесь нечего ловить. Знаешь, что?

– Ну?

– Пойдем-ка, медсестру допросим.

– На предмет?

– На предмет ее вчерашнего доктора: кто такой и что ему здесь надо. А потом узнаем, почему мы все втроем вырубились?

– Согласен.

Детективы поспешили в отделение. Охранник, сидя в кресле, пил горячий чай, а медсестра приводила лицо в полный порядок, то есть наносила макияж, чтобы при появлении потенциального жениха произвести на него хорошее впечатление. Макияж был яркий, напоминал о лете и об африканских племенах, которые также раскрашивают лица в период сватовства.

– Здравствуйте, Зинаида! – громко поздоровались с ней детективы.

– Здрасти… – пролепетала Зинка, понимая, что чертовы детективы что-то разнюхали и пришли к ней не просто побалакать и не чаю попросить, в отличие от охранника.

– Скажите, Зинаида, а где кружечки, из которых вы нас вчера чаем поили? – задал вопрос тот, который был посимпатичней и помоднее.

– Я их помыла. А что?

– Придется кровь сдавать на анализы. А то мне кажется, что кто-то нас намеренно усыпил, – сказал второй, похожий на братка из девяностых.

– Да что вы такое говорите? Зачем мне это? – залепетала Зинка испуганно.

– Вот и нам интересно: зачем вам это?

– Сами обосрались, а на бедную деваху гоните? – встрял в их разговор охранник.

– А тебе не кажется, странным, что мы все вместе заснули?

– Не кажется. Я просто за эти дни устал. А ночью вставал и ходил по коридору. Я только под утро заснул. А про вас думать – не мое дело. Между собой сами разбирайтесь, кто из вас виноват. А на нее наезжать подло: она вас покормила, чаем напоила. Вы сами накосячили, а теперь виноватую ищите? Вон зеркало висит. Подойдите и на себя посмотрите… – высказал им охранник.

– Прости… – попросил прощения у медсестры Ярослав.

– Ладно, чего уж там. Я все понимаю. Прошляпили девчонку, вот и ищете, кого обвинить, – сказала им Зинка.

Вроде как простила, но при этом и указала на их вину. А нечего здесь на нее все валить. Она просто хотела личного счастья. И этот охранник как вовремя за нее заступился. Интересно, он правда такой глупый, что недотумкал или просто кинулся на амбразуру ее защищать из солидарности. Все-таки она ему пистолет нашла и магазин с патронами. А эти детективы его украли и спрятали. А почему охранник им ничего не выскажет? Хочет сделать вид, что ничего не произошло? Но странно, что детективы ведут себя так, будто не они пистолет взяли у охранника. А чей тогда телефон? Вот сейчас и узнаем.

– Извините, я под подушкой телефон нашла.

– Под чьей подушкой?

– Кровать у окна.

– Ну-ка дай его сюда, – протянул руку детектив.

Зинка уже пожалела, что про телефон сказала. Она бы его лучше себе оставила: хороший аппарат. Но если это не детектива игрушка, тогда она назад ее потребует.

– Так это ваш? – спросила она детектива.

– Нет, мой у меня.

– Значит, кто-то забыл. Надо будет отдать хозяину.

– Это мой, – подал голос второй детектив.

– Тогда позвоните на него.

– Я номер телефона не помню. Новая симка. Только вчера взял.

– Странно. Я посмотрела. С него несколько звонков было. Можете назвать, кому звонили?

– Не помню.

– Граждане детективы. Вас не учили, что врать нехорошо? Это не ваш телефон. И вам в руки я его не отдам.

– Хорошо. Придет майор, он его у тебя заберет.

– Ему отдам. А вам нет.

Детективы сделали злобные лица, и Зинаиде впервые за сегодняшний день стало хорошо и весело. Как она их макнула головой? Пусть знают, а то наезжать на нее надумали…

Охранник прекрасно понимал, что версия детективов правильная: именно медсестра зачем-то напоила их чаем со снотворным, и они все вместе заснули. Он в этом был уверен на все сто процентов. Дело в том, что охранник давно страдал бессонницей. Ему даже снотворное не помогало, которое он покупал в аптеке по рецепту врача. А тут он враз заснул, хотя до чая не было сна ни в одном глазу, и он предполагал, что спокойно просидит всю ночь, разгадывая кроссворды. Подставила она их знатно: он оружие посеял и девчонку у него умыкнули, которую должен охранять как зеницу ока. В отличие от детективов, охранник прекрасно понял, зачем медсестра это сделала: ей хотелось покувыркаться с молодым и красивым врачом. То ли там у них чувства были, то ли просто секса захотелось озабоченным эскулапам, но факт есть факт: она их напоила чаем с булочками и пирожными, снарядив туда приличную порцию снотворного. Скорее всего, она в чай бухнула дозу. Охранник чай с сахаром и молоком запросил, вот она и сгоношила ему питье…

Одно было непонятно охраннику: кто этот шутник, что украл у него пистолет. Это точно не медсестра. Она растерялась после его вопроса утром. Пистолет она точно не брала. Ей не было никакого резона так глупо шутить. И не детективы: ни тот, ни другой. Иначе они бы вели себя по-другому. Но тот, кто спер пистолет, знает, что первым делом надо вытащить магазин со всеми патронами. Значит, с оружием имел дело. И про наказание в случае потери табельного оружия этот перец наверняка знал. Поэтому под подушку детектива и положил украденное, рассчитывая, что детектив будет застилать постель и обнаружит пистолет. Хорошо, что его нашла медсестра и не побежала сразу же трезвонить про потерю. Хорошая она все-таки баба. И пистолет вернула, и чаем напоила. Вот таблеточку от головной боли бы еще дала, цены бы ей не было. Детективы про его конфуз с пистолетом не знают. Медсестра будет молчать, ему тоже не резон трезвонить о своем косяке. Интересно, что за телефон под подушкой был? Чей он и как там оказался? Не один и тот же человек их детективу под подушку подложил? Тогда получается, что и девчонку он спер? Зачем она ему? Пристрелил бы здесь и вся недолга? Эти странности были настолько непонятны охраннику, что от мыслей заболела голова. Он подошел к медсестре и попросил смиренно таблетку от головы. Она ему выдала, приправив свое подношение ласковой улыбкой. А вчера на него рычала как тигрица. Неужели оценила его рыцарский поступок? Вот и хорошо. Можно будет еще чайку попросить. Или кофейку? Кофейку даже предпочтительней…

Детективы сообщили Крапивину о пропаже из больницы их клиентки. Охранник пытался как-то оправдаться перед майором, ссылаясь на тот факт, что детективы тоже клиентку прошляпили, но не учел главного. Детективы не были обязаны охранять девушку, поскольку их никто не нанимал для выполнения этой сложной задачи. Они сами изъявили желание помочь следствию. Охранник же был обязан ее охранять. Если понадобится, то даже ценой своей жизни. Он был уполномочен бдительность свою проявлять. Для того его на пост поставили и оружие ему в руки дали, чтобы потерпевшую уберечь от киллера.

В общем, после звонка детективов Крапивин примчался в больницу со скоростью ветра. Первым делом обошел палаты на этаже, заглядывая не только в ванные и туалеты, но и под кровати. Так были обследованы все этажи и все отделения в этом корпусе. Служебные помещения тоже подверглись досмотру: майор прошерстил все помещения и даже в шкафы залазил, переворошив все содержимое. Приходилось все делать самому. Хорошо, что детективы оказали ему посильную помощь. Не было у Крапивина в подчинение достаточно народа, чтобы проверить все корпуса больницы, коих было ни много ни мало, а целых девять, не считая административный корпус. А значит, это просто мартышкин труд. Допустим, они смогут быстро осмотреть пару корпусов, но что помешает похитителям перевести девчушку в уже осмотренные корпуса? Если ее решили спрятать на территории больницы, так ее теперь днем с огнем не найдешь: все равно, что иголку в стоге сена искать.

Крапивин рассудил, что проще проследить по камерам видеонаблюдения: если ее вывезли насильно или в бессознательном состояние, то они хотя бы вычислят, когда ее выкрали и в каком направлении повезли жертву. Если она сама покинула территорию больницы по тем или иным причинам, то они будут знать наверняка, что она на тот момент была жива и относительно здорова. Хотелось ему снять камень с сердца, убедившись, что все с крохой в порядке…

Поэтому майор пошел на пост охраны смотреть записи с камер. Там его ждал полный и безоговорочный облом: видеокамеры не работали. Ни одна. Уличные кто-то специально залепил снежком. Вроде бы могли дети играться и попасть по камерам, но не по всем же сразу. Да еще так метко. К несчастью, камеры были достаточно высоко расположены. Охранник, ответственный за видеонаблюдение, просто доложился заму главврача по хозчасти, что камеры не работают. Тот на бегу брякнул, что примет меры. А какие меры тут примешь? Просто надо было подтащить лестницу и очистить от налипшего снега объектив камеры, называемый в народе глазком. По всем камерам пройтись и везде очистить. Все просто. Но начальник, видимо, благополучно забыл про это сообщение и занялся более важными делами. Так что определить, кто, когда и каким образом вывез девушку из больницы, не представлялось возможным.

Но похитителю этого было мало. Он знал про видеонаблюдение внутри больницы и просто стер все записи с камер видеонаблюдения. Каким образом был проделан этот фокус, охранник на пункте видеонаблюдения не мог сказать. Майор Крапивин тоже этот факт пока не уточнил, ожидая приезда специалиста: эксперт должен установить дистанционно поработали умельцы, именуемые в простонародье хакерами, или же внутри поста охраны покопался в технике злоумышленник. Но майору хватило часа, чтобы понять главное: пенсионер страдал конкретным недержанием и постоянно бегал в туалет. По какой надобности он все время шастает в том направлении, пенсионер отказался уточнять, высказав майору свое мнение, что здоровье – это личное дело каждого и является тайной, охраняемой законом. Вредный старик настаивал, что к данному происшествию его диагноз никакого отношения не имеет. То ли с простатой мучился, то ли какие другие проблемы у старика были. Притом он еще и курящим оказался: раз за разом выбегал покурить на улицу. Наверное, именно в это время на посту охраны видеозаписи кто-то и стер, подкараулив, когда старик в очередной раз выбежит или на улицу покурить, или в туалет справить естественную нужду.

Детективы надежды не теряли и прочесывали корпус за корпусом в надежде, что девчушку выкрал хороший человек, не желающий ей зла, и где-то спрятал. К ним присоединился Кирилл, который попытался добыть хоть какую-то информацию у подружки убитого парня, а теперь явился пред ясные очи босса, чтобы отчитаться о проделанной работе. Помогая им искать пропажу, он докладывал шефу про обстоятельства дела. Поиски пропавшей девушки не увенчались успехом. Они осмотрели все отделения, где она так или иначе могла оказаться, прошерстили все служебные помещения и прочесали подвальные катакомбы. Ничего. Детективы расстроились: в кои-то веки хотели помочь следствию и так крупно облажались…

Наступила ночь. Они не могли больше безнаказанно ходить по палатам и тревожить пациентов. Поэтому решили оставшиеся два корпуса досмотреть завтра и вернулись в отделение, где первоначально несли службу по охране жертвы. Крапивин сидел в отделение и попивал кофеек, который ему сварганила услужливая медсестра. Как не подозревал ее Ярик в сговоре с бандитами, но от предложенной чашки кофе не отказался и бутерброды тоже с удовольствием умял. Подкрепившись, все стали ломать голову, кто и зачем выкрал девушку.

– Убить ее было намного проще, чем куда-то тащить, учитывая, что она еще не пришла в себя и навряд ли могла идти своим ходом, – начал высказывать свою мысль Ярослав.

– А вы уверены, что она настолько плоха? – спросил Кирилл непонятно кого. Наверное, он адресовал свой вопрос всем сразу.

– Не знаем, – честно ответил Леха.

– Ее могли спрятать где угодно. Там, где мы ее точно искать не будем, – предположил Ярик.

– Может, ее в квартире спрятали. Вы об этом не думали? Там не смотрели? Или она очнулась, вызвала такси и домой поехала, – фантазировал Кирилл.

– Зачем? – поинтересовался майор.

– Надоело в больнице лежать. Чем не причина? Или здесь ей страшно, а дома и стены помогают… – сделал предположение Кирилл.

– Это глупо, но не лишено смысла, – высказался майор.

Они все вместе с майором поехали в квартиру девчонки, загрузившись в машину Ярослава, которую подогнал к больнице Кирюха. Вообще-то Ярик с Лехой могли бы сами не ехать, а просто дать Кирилла в помощь майору, чтобы был у того мальчиком на побегушках. Но поехали сами. Ярик хотел убедиться, что место рядом с красоткой никем не занято, и у него есть шанс с ней замутить. Он сразу поймет по квартире, есть в ее жизни мужчина или нет. А Лехе просто интересно было, как живет красавица: он много поимел красавиц, но никогда не спал в их квартирах и в их постелях, считая, что раз им надо, то пусть сами приходят к нему домой. Хотелось постоять в ее квартире, посмотреть ее ванную. Так ему легче было бы фантазировать, что он с ней вместе. Понимал, что ему ничего не светит: наверняка у девчонки отбоя нет от парней, желающих ее согреть в постели. Приехали на адрес они быстро. Майор открыл дверь родными ключами и понял, что в квартире кто-то есть. Вроде было тихо, но ощущения-то никуда не денешь. Тем более, что и запах в квартире радикально изменился. Когда майор был в этой квартире в последний раз, там сладко пахло шоколадом и ванилью, а сейчас из квартиры несло запахом каких-то вонючих духов. Леха приготовил пистолет. Майор тоже вооружился. Ярика и Кирилла, поскольку они были безоружными, поставили охранять выход, а сами прошли в квартиру, зажигая поочередно свет в каждой комнате, куда заходили. Воришку нашли на балконе, среди всякой рухляди. Она сидела тихо под старым покрывалом, притворившись ветошью, и делала вид, что не знает, как сюда попала. Майор ее вывел с балкона, посадил на кровать, предварительно надев наручники. Не дай бог, она очухается и станет оказывать сопротивление.

– Что ты тут делаешь? – спросил Кирилл.

– Ищу свою вещь.

– Какую?

– Статуэтку.

– Ты знала хозяйку?

– Видела пару раз.

– Получается, что ты с ней не знакома?

– Нет.

– Тогда откуда здесь твоя вещь могла появиться?

– Мишка утащил. Сказал, что она всякие такие страшные статуэтки очень уважает. Вот и взял мою вещь без спроса.

– Что за вещь?

– Статуэтка.

– Опиши ее. Как она выглядит? – задал правильный вопрос Кирилл

И вот тут Наталья, а это была она, растерялась и не знала, что ответить. Она наивно рассчитывала, что увидит статуэтку и сразу поймет: это и есть та самая вещь. Она в квартиру пробралась, используя дубликаты ключей, которые Миша предварительно украл у хозяйки квартиры. Он стал ухаживать за девушкой, думал, что ключи ему могут пригодиться. Мало ли как жизнь повернется. Она все равно пользовалась одним набором ключей. Вторые ключи на всякий случай были у ее соседки. Соседка была лучшей подругой хозяйки квартиры и присматривала за арендаторшей. Обо всем, что происходит с жиличкой, она сообщала хозяйке. Девушка соседке нравилась: была аккуратной, тихой и не гулящей, в отличие от остальных девиц ее возраста. Этим последним обстоятельством она ввергла соседку в ступор, поскольку нормальная девица, имея такие внешние данные, гуляла бы направо и налево, меняя ухажеров как перчатки. А эта оказалась скромницей. За все время появился только один парень. Он провожал ее до двери и ни разу на ночь у нее не оставался. Обо всем этом соседка сразу сообщила своей подруге. Третий и четвертый комплекты ключей висели в ключнице возле входной двери. Однажды Миша украл один комплект ключей, трезво рассудив, что они ему пригодятся. И честно рассказал об этом Наталье. А та этот комплект с сердечком обнаружила на даче среди других ключей во время поминального обеда по убиенному другу и просто украла, недолго думая и не мучаясь угрызениями совести. Ей они точно пригодятся, чтобы залезть в квартиру в отсутствие хозяйки и забрать раритет.

– Ты забыла, как выглядит твоя вещь? – ехидно спросил майор.

– А твоя ли это вещь, если ты даже не знаешь, как она выглядит? – уточнил Кирилл, откровенно «намекая» воровке, что она решила украсть чужое.

– Значит, так и запишем: пробралась в чужую квартиру, опечатанную полицией, с целью совершить тайное хищение имущества потерпевшей, – начал рассуждать майор.

– То есть кражу, – дополнил Кирилл, картинно разведя руки в стороны.

– Я из-за этой красивой дуры потеряла лучшего друга и должна получить компенсацию! – нагло заявила она.

– Ты решила компенсировать свою невосполнимую утрату вещами его подружки? Мстишь, что он выбрал не тебя? – не стал с ней манерничать Леха.

– Я пострадала из-за нее, – гнула страшила свою линию

– Подай на нее в суд. А то, что ты делаешь, подходит под несколько статей. Так что срок тебе обеспечен, – подвел итог майор.

– За что? Я ничего не взяла...

– Но собиралась украсть. Давай считать: проникновение в чужое жилище. Раз. Вскрытие опечатанной квартиры. Два. И еще неизвестно: может, ты что-то все-таки украла и скинула с балкона сообщнику. Или перекинула на чужой балкон, когда поняла, что тебя обнаружили и накроют с ворованным. Это три. Так что поехали, барышня, в камеру…

– Зачем?

– Для выяснения обстоятельств происшествия.

– Но я ничего не брала.

– Это не факт. Вот приедет хозяйка, она и скажет, пропало что-то или нет.

Майор увел Наталью под белы рученьки в машину, предварительно осмотрев квартиру на предмет обнаружения сообщника, затаившегося в темном укромном уголке. Квартиру опечатали заново и закрыли на все замки, попросив соседку из квартиры напротив присматривать и звонить, если что случится. Допрос предполагаемой воровки майор отложил на утро. Голова у него не варила, он хотел спать и есть. Весь день он таскался по больнице, голодный и не выспавшийся, поэтому был злым и беспощадным к разбойному люду…

А тем временем на даче Сашкиных родителей хозяйничали чужие люди. Не жили, не арендовали дачу, а попросту сидели в засаде в ожидание того объекта, который необходимо нейтрализовать любым способом. Все люди, которые появится с объектом, тоже должны быть убиты. Приказ однозначный, разночтению не поддавался, оспариванию и обжалованию не подлежит. На дороге при съезде на грунтовую дорогу в дачный поселок стоял гаишный патруль, который на самом деле не был никаким патрулем. Это была первая засада. Вторая засада сидела почти сутки в машине, замаскированной в кустах, отморозив себе все внутренности и кляня свою неказистую судьбу. Третья засада была уже на самой даче. Им было ничуть не теплее, чем их соратникам: на даче нельзя было топить, поскольку она должна была выглядеть нежилой. Никаких обогревательных приборов на даче не было. Поэтому ждуны время от времени бегали греться в машину, что стояла в зарослях, и отогревались, сидя в тепле и попивая чай. Олег был одним из ждунов, которому осточертело сидеть на холодной даче и морозить яйца. Он пошел отогреваться, рассуждая о том, что с такой работой он скоро перестанет размножаться, поскольку заморозит все свое хозяйство на этой чертовой даче.

– Первый, первый. К нам гости.

– Фигурант?

– Нет, бабка какая-то.

– Проследи за ней.

– Принято.

Мимо ряженых гаишников прошла какая-то бабка, шаркая ногами, как это делают все старики. Бабка была модно и тепло одета. Наверное, родные внуки приодели старушенцию на свой вкус и согласно своему мнению о моде: сама она так нелепо не оделась бы. В общем, вынесли внуки бабке модный приговор, одев ее ярко и по-молодежному. Вышла она из маршрутки, которая поехала дальше, и пошла по грунтовке в сторону дачного поселка. Интересно было, на какую улицу направится бабка. Коллега, сидевший в машине, что стояла в зарослях, неспешным шагом пошел за бабкой, делая вид, что просто совершает променад. Бабка внимательно осмотрела его пристальным взглядом, подумала, наверное, что каждый по-своему с ума сходит: только ненормальный в такую погоду гулять пойдет. Нормальные люди в такую погоду даже собаку из дома не выгонят. Они сидят дома у камина и читают умные книжки, попивая вино или соки, в зависимости от вкусовых пристрастий. Старушка хмыкнула и пошла к себе домой. Бабуля зашла в добротный кирпичный домик, стоявший напротив объекта наблюдения. Сопровождающий посмотрел, как бабка открыла дом, как по-хозяйски повесила ключи на крючок в кухне. Потом сняла куртку и со знанием дела растопила печь. И так ему захотелось пойти в этот домик, попить чайку со старушкой, расспросить, где ее соседи и почему их нет на даче.

– Третий. Отбой.

– Принято. Что за бабка?

– Соседка из дома напротив.

– Что делает?

– Зашла в дом, печь растапливает.

– Эх, сейчас бы чайку горяченького, да у печки бы прикорнуть, – завел провоцирующий разговор кто-то из коллег.

– Третий, отставить. Нельзя светиться. Ждем объект.

Минут десять была тишина в эфире. Потом началось.

– Первый. Может сходить к бабке и разузнать про объект?

– Нельзя.

– Бл…! Михалыч, мы здесь реально себе яйца отморозим. Вдруг зря его ждем. Наверное, он слинял отсюда, а мы тут замерзнем на … как мамонты.

– Как динозавры на…, – поправил кто-то из коллег.

– Да мне по ... как кто, я задолбался яйца морозить.

Начинался самый настоящий бунт. Слова, которыми в нарушение всех инструкций засоряли эфир верные соратники по оружию, были матерными и непечатными. Третий выразил мнение большинства, как понял Михалыч. Они действительно сидят тут и непонятно чего ждут. Хорошо другим засадам, которые в квартирах сейчас кантуются: им тепло, светло, можно в клозет по-человечески сходить, не рискуя отморозить свое достоинство. Коллеги ясно дали понять Михалычу, что парни в засаде держатся из последних сил. А вдруг точно гаденыш слинял из города и даже из страны, а они тут будут испытывать себя на прочность и морозиться почем зря.

– Ладно. Третий, иди к бабульке, скажи, что приехал в гости к соседям объекта, а их нет.

– Вдруг раскусит?

– Не раскусит. Там новые владельцы, и навряд ли она с ними знакома. Скажи, что разминулись с ними. И разузнай, что с ее соседями: почему их на даче нет?

– Тогда зачем мне эти соседи? Она заподозрит лажу какую-то. Зачем на них ссылаться?

– Скажи, что сына их знаешь. Думал у них друзей своих подождать, а приходится в машине зад морозить.

– Легенда нелепая. Раскусит бабка. Не дура же она…

– Вся наша жизнь нелепая. А легенда под стать нашей жизни. Бабка его раскусит… Она тебе что, шпионка американская? Дожились, бабки нас кусают, – начал ворчать Михалыч. – Не нравится тебе легенда, тогда второй пойдет чаи гонять с бабкой.

– Я готов! – радостно встрял в разговор второй. Ему хотелось есть, пить, спать и остальные потребности человеческие совершить в теплом клозете, а не под кустами в лесу...

Третий вышел на грунтовую дорогу, как на тропу войны, и пошел к уютному домику морочить славной старушке мозги. Он надеялся, что бабулька глуповата и наивна. А еще мечтал, чтобы она была со своими соседями в ссоре и по натуре была стукачкой: есть такие люди, что готовы закладывать всех и вся органам власти. И никто их об этом не просит, но они стоят на службе страны, как они решили, и помогают стране выявлять и карать. Если эта бабка такая, то им, считай, крупно повезло: она и соседей заложит с удовольствием, и чаем напоит, и накормит, и в тепле даст отогреться. Если повезет, то всей команде, а не только ему одному. В отличие от Михалыча, Олег замерз, как цуцик, и понимал парней, которые также как и он, того и гляди станут яйцами звенеть. И что он потом скажет своей будущей жене? Прости, дорогая, я в засаде сидел, вот и стал мудозвоном? От своих размышлений Олег счастливо рассмеялся. Настроение поднялось в предвкушении теплого сладкого чая, кусочка хлеба и теплой печки под боком…

Олег нажал кнопку звонка, что был приделан возле калитки. Кричать он пока не стал, надеясь, что в дом проведен звонок и бабулька не глухая. Она вышла на крылечко и, прищурившись, рассматривала посетителя. Потом нажала в доме кнопку, и калитка автоматически открылась, что удивило Олега. А бабка-то продвинутая, оказывается, и не такая древняя. Прямо по дорожке он пошагал к дому. Дойдя до крылечка, Олег представился и стал рассказывать глупую басню, что напридумывал Михалыч. Как ни странно, но бабулька в легенду поверила и пустила его в дом. В доме было тепло и светло. По стенам были развешены портреты хозяев. Бабка в платочке, дед в какой-то гимнастерке. Заметив интерес Олега к портретам, она объяснила ему, что это портреты ее родителей, которые хоть и выжили в Великую Отечественную, но пришли с фронта ранеными, потом много трудились на благо страны и умерли по нынешним меркам молодыми: и пятидесяти им еще не было. Показывала свои портреты: в молодости она была красавицей, что и говорить. Олег разомлел в тепле. Хотелось спать, но он честно старался разговорить старушку. Она на него смотрела с прищуром и опять заводила свою песню: про себя, про мужа своего, про отца с матерью. Олег понял, что бабка соскучилась по общению и пока не расскажет ему в третий раз всю песню с припевом, не успокоится.

– А что же ты, милок, один зашел? Товарищи-то твои, наверное, замерзли, – догадалась откровенно спросить старушка.

– Да есть немного.

– Зови их в гости.

– Их много.

– И что? Чаю и плюшек на всех хватит. И кофе у меня есть растворимый. Дочка привезла. Дюже она его любит. Мне-то нельзя, а она пьет. Зови, в тесноте, да не в обиде. Что же люди-то мерзнуть будут?

– Я быстро! – крикнул Олег, выбегая на улицу.

Парни от счастья готовы были бабку на руках носить. С ее дома соседняя дача фигуранта была как на ладони. Обзор был великолепный: просматривались подъезды к даче и подходы. Парни ввалились к бабке всей гурьбой, но она сделала вид, что они ее не ошеломили, и стала спешно, как могла, накрывать на стол. Двое парней сидели в наблюдение у окна, остальные ели и пили, поглощая еду, как бешеный пылесос поглощает пыль. Враз исчезли в желудках парней сушки, булочки, пряники и печенья. Банка кофе опустела быстро: да там и кофе-то было половина. Но парни и этому были рады и опомнились только тогда, когда объели бабку окончательно. Тем временем Михалыч дотошно опрашивал бабку, делая вид, что не соседями интересуется, а просто собирает сплетни.

– А в том доме никого нет?

– Как видите… Пустует дом.

– Не жалко им такую дачу оставлять пустой?

– А чего жалеть? Здесь хулиганов нет.

– Вдруг бомжи залезут и сожгут.

– И бомжей у нас в поселке отродясь не водилось. Хозяева недавно тут были. Все проверили, ключи мне оставили и уехали.

– Куда не сказали?

– Не сказали. Вещи собрали и уехали. Сказали, что долго их не будет, и ключи мне оставили, чтобы присмотрела за имуществом в их отсутствие.

– Надолго?

– Летом просили огород засадить, чтобы не пустовала земля. Думаю, пусть дочка себе летом насадит всего на их огороде.

– Почему на их огороде?

– Потому. Земля у них дюже богатая. Они прошлым летом чернозема три машины привезли. Летом солений наделаю, варенье наварю. Внучата мои там отъедятся за лето.

– Как отъедятся?

– Так у них груши, яблони, сливы и черешня. Там плодоносящий сад. Не надо будет покупать в магазине. Повезло.

– А вас они не угощали?

– Почему же не угощали. Угощали. Они люди богатые и любят из себя благотворителей строить. Они и сейчас разрешили варенья и соленья брать.

– Значит, говорите, они до лета уехали? Точно не приедут? – переспросил Михалыч бабульку.

– Сказали, что надолго. А приедут или нет, кто же их знает. Как говорится, как бог даст. Они торопились. Наверное, опаздывали куда-то и рассказали все впопыхах: чтобы приглядела за дачей, чтобы не стеснялась и соленья брала, – опять завела бабка старую шарманку.

Парни молча между собой переглянулись, подумали и стали прощаться с гостеприимной бабулей. Она чуть не расплакалась: вытирала краем платочка сухие глаза и кривила беззубый рот, прикрывая его рукой. Слезно просила ее навещать и не забывать. А если им что-то понадобиться, когда к друзьям в следующий раз приедут, чтобы не стеснялись и заходили к ней в гости: гостям она завсегда рада, поскольку от одиночества и одичать можно…

Парни оставили свои наблюдательные пункты, расселись по машинам, помахали старушке ручками, когда она вышла на крылечко, чтобы проводить гостей, и отчалили, счастливые от того, что накормили их, напоили, дали отогреться и сходить в цивилизованное отхожее место. Как только машины скрылись из виду, бабулька зашла в дом, кряхтя и держась за спину. А там уже преобразилась. Муж ее учил играть свою роль до конца, даже если вроде нет зрителей рядом и никто не увидит. На улице могли быть зрители в виде еще одной засады, которую она вполне могла прошляпить. Поэтому играла свою роль до конца и боялась, вдруг они обратят внимание, что руки у нее не совсем старушечьи и с маникюром. Хотя у нее достаточно продуманная легенда. Она специально ввернула, что дочка у нее маникюрша и много зарабатывает, но транжира и много тратит. За матерью дочь присматривает и маникюр бабке делает, так должны были подумать коллеги из конторы. Эта легенда была для умных. А эти коллеги глупые и не заметили столько несостыковок: слушали, да невнимательно.

Обычно молодые так и слушают стариков: с легкой усталостью и с неким презрением. Оно и понятно. Молодость является антиподом старости: молодые на ярмарку едут, где жизнь, как брехливый толстый торгаш, улыбающийся во весь рот дружелюбным оскалом, обещает им успех и удачу, сплошные ништяки и счастье. А старики уже с ярмарки возвращаются: еле волочат натруженные ноги, возвращаются с пустыми дырявыми карманами и сплошным разочарованием: расстроенные, что ничего не получили из обещанного ранее, что обманула их судьбинушка, подсунув вместо яркого и радужного будущего черное с серыми проплешинами прошлое. Вот и эти лоханулись. Тоже мне, спецы: она столько раз прокололась, а они и не заметили. Не слушали бабульку внимательно, а думали о своих насущных потребностях. Значит, не раскусили ее, и она смогла их обвести вокруг пальца. Теперь остается предупредить Сашку о засадах и помочь ему, если сможет. И эти еще могут вернуться. Поэтому надо бы сменить место дислокации, но дом держать в качестве запасного варианта.

Хорошо, что Катерина, съехав в город, оставила ей ключи от дачи и попросила присмотреть за домом. И что новых фотографий не навешала по стенам: оставила своих отца и мать, дедов и прадедов. Да и свою черно-белую фотографию, пожелтевшую от времени, где она в молодости снята в цветущем саду, не сменила на новую. Тщеславной оказалась Екатерина: висит фотография на стене, где она молодая и красивая. Попробуй понять: перед глазами гостей спустя столько лет она стоит или какая-то другая бабка им голову отчаянно морочит. Дай Бог тебе здоровья, Екатерина! Сашкина мама посмотрела в угол, где стояла икона, и помолилась от души, пожелав благополучия соседке…

Сашка проснулся в кандейке дворника. Он не выспался. Голова трещала, как будто в ней кузнецы ковали доспехи для битвы будущего. Во рту было сухо и пахло так, будто кошки дворовые нагадили. Но хуже всего было то, что халат помялся. Сашка теперь выглядит, как будто он не доктор, а обычный бомж, обокравший настоящего врача и позаимствовавший халат эскулапа. Что было недалеко от истины: и халат не его, и дома он теперь появиться не может, и одежду давно пора постирать и самому помыться. В таком халате никто его в больницу не пустит: проще зайти туда под видом обычного посетителя и снова найти новый халат. Эх, жаль, что у него не самый ходовой размер. Врачи в этой больнице маленькие и толстые: видимо, не ту профессию выбрал Сашка. Надо было идти в медицину: глядишь, отъел бы себе большое пузо и катался бы как сыр в масле. При слове катался он улыбнулся, представив владельца халата в виде колобка, который совершает утренний обход, радуя своим сказочным видом пациентов и особенно детей. Кстати, про детей: пора навестить свою протеже и посмотреть, как она там прижилась. Здорово он придумал подкинуть кукушонка в чужое отделение: там ее точно никто искать не будет.

К дворнику пришла его любовница по имени Ольга. Оказалось, что она работает врачом в детском терапевтическом отделении. Надо же, как она удачно зашла. Сашка начал ей жаловаться на мятый халат, что стыдно в таком виде появляться в своем отделение. Женщина Гайрата оказалась молчаливой и понятливой. Она провела его к себе на этаж и дала ему в руки чистый, идеально выглаженный халат коллеги, который был в отпуске. Сашка попутно, пока менял свое мятое обмундирование в виде халата на новую униформу, вешал старательно лапшу на уши доверчивой докторше. Видимо, он где-то в своей версии прокололся… Удар по голове он получил, когда меньше всего этого ожидал. Очнулся Сашка в каком-то кабинете, связанный и с залепленным медицинским пластырем ртом. Судя по всему, это личный кабинет докторши. Что-то вроде комнаты отдыха…

– Ну все, Санек, тебе копец, – подумал он.

– Вы кто? – спросила Ольга, усевшись перед ним на офисный стул.

– Доктор.

– Уважающий себя врач не наденет такой халат. Мятый, грязный… В какой дыре ты его откопал? Лучше уж без халата ходить, нарушая все правила… Кто ты?

– Человек, – ответил он. Постарался оттянуть время расправы Сашка, пытаясь сообразить, как и что лучше соврать нервной дамочке, которая огрела его по голове.

– Что морщишься?

– Голова с утра болит.

– Меньше пить не пробовал?

– Я не пил. Только плов у Геши поел…

При упоминании имени любовника сталь в ее глазах ушла, появилась хоть какая-то теплота. Видимо, нащупал Сашка ее болевую точку. Интересно, давно они встречаются?

– Почему не поженились? – спросил Сашка в лоб. Специально на эмоции спровоцировал, чтобы до мозга добраться и в ее страхах покопаться. А то лежит спеленатый, как младенец, и сделать ничего не может для своего освобождения.

– Не ко мне вопрос, – ответила она, явно обидевшись то ли на него за неудобный вопрос, то ли на недостойное поведение любовника. А у самой на лбу горькая складка образовалась. Давно переживает, что любовник ее танцует бесплатно, а замуж все не берет. Вот ее ахиллесова пята. Попробуем туда цыганской иголкой потыкать.

– А зачем ему что-то менять? Сыт, обут, одет, теплая бабенка постель согревает. Что еще нужно, чтобы встретить старость?

– Много ты понимаешь…

– Побольше тебя в мужиках-то разбираюсь. Ладно, кончай дурить. Развязывай меня, мне идти надо…

– Куда?

– На работу.

– Да ну? Интересно, а где ты работаешь? В каком отделении и кем?

– Хирургом в хирургическом.

– Что здесь забыл?

– В гости шел.

– К кому?

– К медсестре.

– К какой?

– К Зинке.

– Допустим, ты знаешь, что Михайлов – хирург из хирургии. Допустим, ты и Зинку знаешь. Но ты не Саша Михайлов. Его я знаю: вместе в Пироговке учились и в одной общаге обитали. Повторяю вопрос. Ты кто?

– Зачем тебе это надо?

– В общем, ты неправильно понял ситуацию. Или ты говоришь все мне, или я вызываю полицию. Пусть они разбираются, кто ты и зачем по больнице бродишь в чужом мятом халате. Может, ты маньяк и жертву высматриваешь среди пациентов. Выбирай…

Сашка понял, что попался на элементарном невезении. Первоначально его финт ушами с чужим халатом прошел на ура. Зинка не знала Михайлова в лицо. Оно и понятно: она с ним в одном и том же меде не училась и в одной общаге по коридорам не слонялась. Сашка сделал неверные выводы, что коллектив в больнице разрознен, и Ольга также не знает врача, с чьим бейджиком Сашка фланировал по больнице весь вчерашний день. Ан нет, не повезло на сей раз. Знала и даже дружила, как оказалось. Сашка подумал, что делать ему нечего: придется признаваться этой врачихе. Если не расскажет Ольге правду, пусть не всю, а меньшую ее часть, то она валандаться с ним не станет, а просто вызовет полицию и сдаст его в руки правоохранителей. Те начнут копать и выяснять. Из конторы люди подключатся… А те умеют узнавать нужную им информацию любыми путями, в том числе и пытками. И тогда его подопечной трындец…

– Послушай меня внимательно. Пару дней назад в соседнее отделение привезли девушку, на которую покушались.

– В нее стреляли?

– И это тоже. Но сюда она поступила с отравлением. Застрелили ее парня. Но ей грозит опасность.

– Ты тут причем? Я читала про этот случай. Она под охраной.

– С такой охраной и врагов не надо. Я ее от киллера утащил.

– У ментов под носом? А куда охрана смотрела?

– Спала.

– Обалдеть. Ладно. Допустим. А я-то думаю, почему вчера менты все этажи облазили во всех корпусах… ­– задумчиво произнесла она.

Сашка занервничал. Если менты стали прочесывать территорию, то они ее в детском отделении обнаружат и на место поместят, где ее уже дважды чуть не убили. Он попытался освободиться, но дамочка хорошо его связала.

– Не дергайся. Узлы я хорошо вяжу, только хуже себе сделаешь. Значит, боишься, что они ее найдут? Где ты ее спрятал? Не говори, дай догадаюсь. В моем отделении?

Сашка закрыл глаза. От того, что она сейчас предпримет, будет зависеть и его судьба, и судьба девчонки. Ольга, недолго думая, сложила дважды два и выдала свое решение на гора.

– Давай так договоримся. Я сейчас к ней пойду, а ты в кабинете полежи спокойно. Мне спросить надо, что она об этом думает. Потом я приму решение.

Сашку это вполне устроило. Главное, чтобы докторша не затягивала с посещением его протеже. А то пойдет и забудет, зачем пришла в отделение. Переключится на других пациентов. Здесь нет времени ждать. Здесь дело жизни и смерти. Сашка решил, что пока она ходит, у него будет время освободиться от веревки или чем она его связала и попытаться объект отсюда вывезти в другое место…

Ольга торопилась. Пришла уборщица Айгуль и ругалась еле слышно, что менты шарятся по всем отделениям и непонятно кого ищут, уличную грязь растаскивают. Сейчас в гинекологии ищут, потом к ним придут…

– Я только помыла полы и теперь опять вынуждена буду махать шваброй, – пожаловалась она Ольге, как женщина женщине на неблагодарных мужиков, которые не ценят женский труд вообще, а труд уборщицы в частности.

Ольга метнулась по палатам, осматривая своих пациентов. Все знакомые дети лежат. И только в последней палате нашлась чужая девочка. Они такую не принимали. По крайней мере, Ольга такую девочку не помнит. Дети пояснили, что ее привезли ночью и пока к ней даже врачи не подходили. Интересно, кто на ребенка покушаться надумал? Ольга кипела от справедливого возмущения. Дожились: теперь детей убивать начали. Она подошла поближе, присмотрелась внимательно к подростку и поняла, что ребенок совсем не ребенок. Решение пришло в ее голову быстро. В гинекологии полиция уже заканчивает осмотр. Потом они придут к ним в отделение. Ольга переложила пациентку на каталку, завезла в лифт, спустила на самый нижний этаж, где есть ее личная кладовка, и оставила девушку на каталке там. Пусть пока здесь полежит в тишине. А после осмотра ментами ее отделения, вернет бедолагу назад. Полиция вчера здесь все помещения осматривала и рылись в вещах. Она закрыла кладовку на ключ, который ей в свое время дал Гайрат, и быстро вернулась в свое отделение. Как раз вовремя она появилась: наглые менты стали прочесывать все палаты, ничего не объясняя и действительно разнося грязь. Бедная Айгуль: работы ей будет непочатый край. Менты нанесли столько грязи, как будто до их отделения они посетили свинарник. И где только грязь нашли, когда вокруг снег лежит пушистый и чистый…

– Это что в моем отделение за произвол происходит? – накинулась она на главного в звании майора, который совал свой длинный нос во все щели.

– Ищем пациентку.

– Почему в моем отделение? – перешла на более грозный рык Ольга. Пусть майоришка знает, что она может скалиться.

– Мы везде производим осмотр.

– Это из какого отделения пациенты пропадать стали?

– Служебная тайна.

Пока майор заговаривал ей зубы, по палатам шлындали два огромных бугая, испугавшие детей. Дети высыпали в коридор и испуганно смотрели на врачиху, которая уже чуть ли не кричала на майора. Тот только стоял и моргал своими бесцветными глазами, не смея ей возразить. Детям было интересно посмотреть, как их любимая докторша превращается в тигрицу, защищая их. Ради такого и обед не жалко пропустить…

Майор замер в немом восхищение, как замирает исследователь перед неизведанным наукой чудовищем. И приручить хочется, и нельзя руками трогать, поскольку он руку откусить может, не напрягаясь. Убить тоже нельзя, поскольку в единственном экземпляре сие чудо. Ольга, сама того не ведая, напомнила майору его командира, с которым тот воевал. Командир был тем еще горлопаном и придурком, но за своих подчиненных мог любого раздавить. Вот и эта женщина, насупившая брови и сверкающая бриллиантами, которые оказались на самом деле глазами, его впечатлила чрезвычайно. Такого напора от женщины он давно не видел. Майор понял, что эта врачиха за вверенных ей детей сейчас его растопчет, подобно боевому слону, и имени не спросит. А тут еще полотерка мельтешит, нарезая круги, злобно ругается в их адрес и бьет майора по ногам шваброй, чтобы убирались из отделения наглые менты. Они ей, видишь ли, пол затоптали и грязь в отделение занесли…

– Нет ее здесь, – проговорил Ярик, уходя из отделения.

– Значит так, господа полицейские. Попрошу вас выйти вон из вверенного мне отделения. Прошу впредь в моем отделение не появляться, поскольку здесь особые пациенты. Если вы не заметили, то здесь лежат дети, и вы их напугали. В следующий раз вас отсюда выставлю со скандалом и подключу прессу. Вам все понятно?

– Да, мэм! – ехидно проговорил, проходя мимо врачихи, Леха.

Майор посмотрел по сторонам: вокруг стояли дети, но напуганными они не выглядели. Любопытными и смешливыми – да, а напуганными – нет. Они смотрели на майора и откровенно над ним хихикали. Впервые в жизни майор почувствовал себя полным ничтожеством из-за этого хихиканья. Он извинился перед докторшей и пошел догонять своих добровольных помощников. Им надо было еще осмотреть другие этажи и переходить в последний корпус. Девчонки в этом отделение не было…

Ольга открыла свой кабинет, посмотрела на место, где должен был лежать пленник, захваченный в вверенном ей отделение. Его на полу не было. Валялась на столе веревка и канцелярский нож, который он вытащил из стола. Быстро он освободился. Интересно, где он сейчас обитает? Девчонку в подвале она долго держать не может. Во-первых, ее нужно как следует осмотреть. Во-вторых, надо выписать ей лекарства. Да и уход за ней нужен, как ни крути. И спрятать ее надо. А куда и как ее вывезти, если везде камеры работают? Тупик.

Что-то громыхнуло в шкафу. Ольга взяла ножик в руки и открыла шкаф. Там сидел парень.

– Не поверите, трамвай жду… – смутившись пробормотал он.

Роста он был большого и в шкаф влез, сильно скрючившись. Держался за перекладину в шкафу и просительно смотрел на нее. Настолько это было нелепо и смешно, что Ольга засмеялась, позабыв про опасность. Все-таки она этого парня не знает. А вдруг он действительно маньяк.

– Пойдем.

– Куда?

– Куда надо.

– Ее надо увезти, пока ее не обнаружили.

– Они уже были в отделение. Пойдем, поможешь мне ее доставить сюда.

– Они могут сюда еще раз прийти.

– Сомневаюсь. Айгуль подслушала, что они пойдут в последний корпус. Им до ночи надо тот корпус весь осмотреть. Им не до нас будет. У нас появится время, чтобы ее обследовать и попытаться ей помочь. Но если застукают, то я здесь не причем. Мне не хочется попасть на зону за похищение человека.

– Почему похищение? Мы ее спасаем.

– Только она без сознания и об этом понятия не имеет. Она тебя просила спасать? Молчишь? Значит, не просила. А отсюда следует, что ты ее похитил. А я тебе по глупости и из-за женской доверчивости помогала похитить девушку. Значит, соучастница преступления.

– Я все на себя возьму. Мне все равно терять нечего. Меня при любом раскладе пристрелят.

– Это за что же?

– За нее…

– Уточни.

– Что ее от киллера защищаю. Пошел против системы, и мне теперь каюк.

– Бедный ребенок. И не жила толком, а ее уже пристрелить готовы. За что?

– Не знаю.

– И защищать кинулся?

– Ну…

– А говорят, что в наше время нет героев… Врут безбожно…

Ольга дала Сашке халат и заставила надеть. Объяснив, что здесь все-таки больница, он сам по себе парень приметный, а халат его как-бы нивелирует и равняет с другими врачами в больнице, устраняя индивидуальные особенности. Сашкину протеже водворили на прежнее место в палату и поместили в дальнем углу среди самых тихих детей. Она спала и даже не шелохнулась.

Визит майора взбудоражил все детское отделение. Дети стали носиться по коридорам, о чем-то горячо спорить. Айгуль, которая на свой страх и риск пошла шпионить за противным майором, вернулась с задания, на которое ее никто не посылал. Она принесла радостную весть: упыри в форме полиции прошествовали в направлении административного корпуса и сюда навряд ли вернуться, поскольку Ольгина выволочка их разозлила. Но угроза привлечь прессу сделала свое дело. Они не испугались, но прессу опасаются.

Так поняла Айгуль из их разговора. Она в совершенстве знала русский язык, поскольку в своей стране она была учителем русского языка в средней школе. Ее ученики завоевывали первые места на Олимпиадах по русскому языку. Она свой русский постоянно совершенствовала и ошибиться не могла…

– Совсем забыла. Хотела сказать. В гинекологии лежит пресса.

– В смысле? – не поняла Ольга.

– Журналистка.

– Откуда сведения?

– Сама слышала, как она с посетителями разговаривала. Да и звонит постоянно кому-то и интересуется выпусками номера.

– Номера чего? Что они выпускают? Если модный журнал или желтуха, так они скорее навредят, чем помогут. Айгуль, узнай, кто она…

– Хорошо…

Айгуль пошла делать свое дело, не откладывая в долгий ящик. В детском отделение надо было убрать первым делом. Здесь дети лежат, и поэтому стерильность должна быть образцовой. А в гинекологию она сейчас пойдет полы намывать. И все разузнает у богатой дамочки. Есть там одна дамочка, которая любит разносить сплетни. Пару раз она и Айгуль пыталась разговорить. Только та на контакт не пошла: прикинулась, что по-русски почти не говорит. Ей полы тогда надо было помыть, работы было валом. Да и не нравилась ей эта дамочка. А теперь самой придется ее на разговор вывести. Подначить какой-нибудь мелочью, чтобы та сама все выложила перед Айгуль.

В гинекологии было тихо, как в склепе. После детского отделения казалось, что здесь все вымерли. А те женщины, что еле-еле ходят по коридору, боязливо переставляя ноги и придерживаясь руками за стенки – это вышедшие из строя биороботы. Они идут на переплавку медленно, но верно. Все почему-то держатся за свой живот, как за земную ось, чтобы не крутилась перед глазами грешная земля. Айгуль понимала, что женщин мало что волнует, поскольку они сосредоточены на рождение новой жизни, которая пока зреет внутри. Но не все были беременными в отделение. Некоторые лежали с той или иной патологией. Вот и дамочка прискакала, готовая все 24 часа в сутки собирать сплетни со всеми и про всех. Неужели и про нее она что-то насочиняла и рассказывает? Но кто будет слушать этот бред? Кому интересна жизнь такой непримечательной личности, как Айгуль.

Айгуль приблизилась к сплетнице, ругаясь намеренно громко, чтобы той было хорошо слышно, на наглых ментов, которые везде натоптали. Гады какие! Сплетница навострила уши. Айгуль показалось, что они у нее поворачиваются по мере перемещения источника информации, как у собаки вокруг своей оси, чтобы получше услышать слова, что произносит вполголоса Айгуль. Наверняка у сплетницы слух, как у ушана из старого мультика, который слушал в темном лесу, как капают капли и падают звезды в далеких галактиках.

Сплетница быстро перебросила свое тело в направление Айгуль. Та чуть не отскочила от страха. Так было неожиданно это моментальное перемещение сплетницы в пространстве.

– А что они искали? – заинтересованно спросила она у уборщицы.

– Пациентку.

– Какую?

– Не знаю. Пропала из какого-то отделения.

– Понятненько… – произнесла сплетница.

Она долго пытала уборщицу по поводу столь интересного происшествия, потом прервала разговор, поскольку новости у той кончились, и засеменила в направление своей палаты. В тишине и спокойствие она собиралась переварить полученную от неграмотной уборщицы информацию. Айгуль тоже не осталась в накладе: сплетница выложила ей всю подноготную журналистки.

Разочарованная Айгуль поплелась на этаж к Ольге, чтобы донести до той неприятную весть, что журналистка никакая не журналистка, а непонятный ньюсмейкер. Что это такое, Айгуль так и не поняла. Слово было для нее новое и непонятное. Надо будет спросить у Андрюшки, сына поварихи: он паренек ушлый и много знает ввиду высокой образованности его отца.

В отделение был сонный час: дети спали, а те, которых бог сна Морфей не посетил, просто лежали, тараща глазенки в потолок. Ольга направит завтра свою новую пациентку на обследование. По анализам крови с ней было все в порядке. Но не было понятно, почему она все время спит. На что такая реакция? Создавалось такое ощущение, что человек просто слишком долго не спал, а теперь организм добирает отдыха, чтобы перекрыть недосып и нормально функционировать. Все, что надо было сделать для этой девушки, Ольга сделала. Чем смогла, тем помогла бедняжке и этому Саше, который первоначально хотел Ольгу обмануть. Она ему мозги здорово вправила, чтобы не смел считать себя самым умным, а других идиотами. Может, это ему когда-нибудь жизнь спасет…

Пришла Айгуль с новостями.

– Не поможет нам эта женщина. Она не журналистка.

– А кто?

– Ньюсмейкер… вроде бы…

– Кто? – переспросила Ольга.

– Ньюсмейкер, – произнесла по слогам Айгуль.

– Понимаешь, Айгуль. Ньюсмейкер – это не только человек, публичное лицо, владеющее информацией, но и человек, делающий новости. Она может не быть журналистской, но иметь к информации прямое отношение.

– И к журналистике?

– И к журналистике. Нам пока помощь не нужна. Полиция оставила нас в покое, дня три они к нам точно не покажут носа. Завтра у нас праздник. Придут волонтеры к детям.

– Зачем?

– Детям в больнице скучно. Они устали лежать в палатах: ни побегать, ни попрыгать. А клоуны их повеселят. Притом бесплатно. Все детям развлечение.

– Их потом не успокоить…

– Пусть побесятся от души. У них детства почти нет. Все по больницам да по больницам… А тут веселуха какая-никакая.

– Добрая вы, доктор, – произнесла Айгуль и пошла дальше работать.

Но Андрюшку она все-таки переспросит, что такое ньюсмейкер. Вот люди какие затейники, навыдумывают слов непонятных, учи их теперь. Интересно, что скажет Андрюшка. Всегда надо послушать и иной источник информации. Умный мальчишка ее опять просвещать будет…

Ньюсмейкер тем временем скучала. Елена Николаевна Потапова была и ньюсмейкером, и самым настоящим журналистом. Она была в элегантном возрасте, если можно старость так назвать: шестьдесят лет с гаком все-таки перевалило. Всю свою сознательную жизнь она интересовалась одной главной новостью, неиссякаемой новостью под названием жизнь. Окончив журфак, она вляпалась сначала в перестройку, а потом в лихие девяностые, беспросветные года, воспеваемые либералами всех мастей. Перестраиваться она напрочь отказалась в части торговли совестью и честью. Продавать такой капитал, как душа, да еще за тридцать серебряников, Елена посчитала нерентабельным: поскольку тело живет всего ничего по меркам вселенной, а душа вечна, и торговать ею – та еще глупость. Трусить и прятаться от жуткой и мерзкой действительности под лавку, как некоторые журналисты и продаваться ни за понюшку табаку она не стала, хотя деньги предлагали такие, что могла продаваться своим заказчикам направо и налево. Но не стала. Решила быть честной перед собой. Боги ее хранили, как могли: взрывали коллег, стреляли знакомых, подрывали машины, а ей хоть бы хны. Она и детей умудрилась воспитать такими же несгибаемыми и честными перед самими собой. Двое их у нее: мальчик и девочка…

Замуж она вышла за своего однокурсника, с которым вместе обучались искусству распространять по миру новости. Брак был счастливым и прочным. По крайней мере, так она думала до последнего. Елена была уверена, что муж у нее самый-самый и она его боготворила. Брак скоропостижно умер, когда отпраздновали двадцатилетний юбилей совместной жизни. Муж прямо после юбилея заявил, что он по уши влюбился. Как оказалось, у него давно есть другая женщина. Елена сидела, как громом пораженная. Подумала, что все не так плохо и все еще может наладиться. Но муж пошел на подлость, оставив и ее, и общих детей голыми и босыми. К новой жизни с молодой женой он уехал на ее новехонькой машине, захватив ее драгоценности, прибрав к рукам совместно приобретенную квартиру. Елене он оставил только общие долги. Свои темные делишки заранее за ее спиной провернул. Воспользовался ее доверием так умело, что не подкопаешься.

Елена не стала шуметь, позорить мужа и требовать свое: писать она умела и любила, трудолюбия ей было не занимать. Поэтому всего через пять лет все у нее было в шоколаде: дети обуты, одеты и накормлены, квартиру приобрела, машину взяла в кредит. В общем, у нее жизнь наладилась. Правда, работать пришлось как каторжной. Потом ее заметили, и понеслась ее карьера ввысь. А у мужа наоборот: писать он не умел и вымучивал свои статьи. Вроде их в одном институте учили, на одном факультете впитывали науку писать, одни и те же преподы были, а такой разный результат. Она сходу свои статьи крапала, частенько даже на бегу, на коленке писала. А ее благоверный за пару дней всего лишь несколько слов выдавить из себя мог. Его за глаза все обзывали писакой. Как жизнь интересно распорядилась: она росла и летела ввысь, муж тоже летел, но под откос. Вроде процесс похожий, но результат разный. Новая молодая жена недолго терпела благоверного с его тараканами в голове, быстро бросила писаку, разменяв на двух юных любовников и обобрав до нитки старого идиота. Как он когда-то Елену общипал и с голым задом оставил во времена лихолетья, так и молодуха с ним поступила. Выплюнула ему прямо в лицо выстраданное обвинение в его никчемности. Бумеранг вернулся. Что бывший муж посеял, то и получил в ответ от новой жены. Он попытался вернуться на старое теплое местечко под бочок первой жены, но там место занял ее новый муж, в котором Елена души не чаяла, а дети любили и уважали.

Спустя еще несколько лет она открыла свое издательство, стала издавать книги, пару журналов, газеты. Несколько параллельных бизнесов пересекались, создавая самую настоящую империю. Но два года назад она стала чувствовать себя плохо и падать в обмороки. И началось: врачи, обследования, больницы… Жить стало скучно и пресно. Она от этой радужной сытости задыхалась. Видимо, ей по жизни противопоказано быть довольной жизнью, жить в достатке и роскоши. Сын на нее наезжал, как сказали бы молодые. Она понимала, почему. Ему было страшно ее терять. Он думал, что она умирает, и пытался ее спасти любыми доступными средствами. Как будто можно спасти от старости. Да и смерть нам не подвластна. Ей просто надоело жить. Ее дети твердо стоят на ногах, и ей теперь нет резона цепляться за жизнь зубами и когтями. Но расстраивать сына и дочку не хотелось, поэтому она послушно ложилась к новому врачу в новую больницу и принимала послушно все лекарства, что прописывали эскулапы. Обмороки прекратились, но жить Елене так и не захотелось.

Елена не любила навязчивых людей. Эти пройдохи так и норовят залезть в душу в кирзовых сапогах и натоптать там, наследить, а если повезет, то и нагадить. И не разберешься сразу, зачем они к тебе лезут. Дружить? Так дружба – дело добровольное, и силком ее не навязывают. Вот и ее соседка из соседней палаты навязывалась то ли в друзья, то ли во враги. Так сразу и не поймешь. Она и сейчас торчит за ее дверью и шипит что-то непонятное, пытаясь вызвать у Елены любопытство. Сплетницей она была неумелой. И сплетни у нее были однотипные: кургузые, словно старый кафтан, и неинтересные. Не было там настоящей интриги и взрыва чувств. Не цепляли, проще говоря. Елена решила не поддаваться на провокацию сплетницы и пойти погулять.

На улице она встретила интересного мальчишку. Звали его Андрюшкой. Был он веселый и крайне любопытный, чем задевал Елену за тайные струны души, напоминая ее детей в этом же возрасте. Это был внучок поварихи: женщины средних лет, пышной, румяной, веселой и вкусно пахнущей едой. Повариха любила свою работу: кормить людей вкусной и здоровой пищей она считала самым важным делом на земле, чем импонировала Елене. Сейчас мало встретишь профессионалов, которые не только умеют качественно трудиться, но и любят свою работу. У поварихи была дочка, которая решила, что она должна трудоустроиться, а мама свою работу обязана бросить и положить свою жизнь на то, чтобы приглядывать за единственным внуком. Внук был очень умный, смышленый и послушный. Зачем за ним приглядывать? Повариха предложила компромиссный вариант: после школы внук идет к ней на работу, там делает уроки и дожидается, когда мама за ним придет или когда бабушка освободиться, чтобы с ней идти домой. Школа была рядом с больницей: практически два шага пройти. Дочка не стала возражать, но с одним условием, чтобы пока он находится с бабулей, он не филонил и учил уроки. Пока этот компромисс не давал сбоев. Внук получил за послушание электросамокат и планшетник. Дюша хотел еще и новый телефон с наворотами, но пока не было денег. Бабушка обещала, что Дед Мороз подарит, но Андрюха сомневался: у родителей денег на новый гаджет не было, и у бабушки тоже намечался голяк. Он притворился, что им поверил, чтобы не расстраивать бабулю…

Андрюшку все в больнице любили: ребенок был добрым, честным и любопытным. По доброте своей он пытался помочь дворнику убирать снег. Дворник в благодарность за «помощь» его учил своему языку, а Андрюшка делился с ним своими наблюдениями. Андрюхе нравился дворник: он чисто говорил по-русски и не коверкал слова, сюсюкая с ним, как с недоразвитым дебилом. Много знал и все время был для Андрюхи свободен в плане общения. Да он и обитал практически всегда на улице: то снег убирал, то метлой орудовал, то песок сыпал на тротуар.

Елена присела на лавочку и с интересом стала наблюдать за «сладкой парочкой»: Андрюшка морочил голову дворнику, а тот на полном серьезе ему что-то объяснял про жизнь. Вот к ним и третья присоединилась. Это уборщица. Ее Айгуль вроде бы зовут. Она с почтением обратилась к Андрюшке. Тот чинно достал из рюкзачка свой планшет, присел на лавочку, постучал по деревянным плашкам, приглашая присесть собеседницу, как сделал бы взрослый. И стал ей что-то объяснять, показывая на планшете. Та поняла, поблагодарила молодого консультанта и удалилась работать.

Елена впитывала эти мелочи как губка. Она хотела начать писать. Не статьи для газет и журналов, которые через неделю никто и не вспомнит, а по-настоящему интересную книгу написать. Пусть не шедевр, а просто интересную книгу. Хотелось ей напоследок оставить о себе хотя бы эту память, чтобы люди могли сказать, что была такая писательница, и помянуть ее добрым словом…

Но не только мальчишка интересовал Елену. Дворник тоже был фигурой интересной. Она думала, что это обычный дворник из далекого, богом забытого аула. Или кишлака? Как у них в Азии называют сельские поселения? Вроде бы кишлаки. Сначала дворник не привлекал ее внимание: ходит какой-то тихий и зашуганный мужик, что-то там метет и орудует исправно лопатой. Мало ли таких дворников проживает в России? У Елены вообще возникло ощущение, что национальные республики сначала выгнали из своих вновь образовавшихся государств русских, за чей счет они сыто жили и не тужили, обзывая их в лицо поработителями и оккупантами. Затем в этих новых странах стало невозможно жить, работать и процветать без «плохих» русских. Поэтому половина жителей этих «свободных» стран ломанулись вслед за русскими «оккупантами». В надежде немного заработать, чтобы просто иметь возможность себя хоть как-то прокормить.

И не возникают у них закономерные вопросы о черной неблагодарности, которой они отплатили русским за право жить и работать. Они должны были сами себе задать по истечение времени эти вопросы, понимая, что сами по себе, без этих русских будут влачить жалкое существование. Но они застряли в своем феодализме и родовых распрях. А такие люди, как этот дворник, мыкаются на чужбине, работают до упаду, спят в кладовках, едят что попало. Наверное, этот дворник все деньги домой отсылает.

Хотя одно у него не отнимешь: он всегда аккуратно одет и чисто выбрит. В общение с другими людьми не конфликтен и корректен. Хотя, общаясь с некоторыми личностями, Елена просто послала бы их к чертям собачьим. А этот мямлит что-то невнятное в ответ, вместо того, чтобы рявкнуть на зарвавшегося нахала. По-русски дворник говорит так, что некоторые русские по национальности могли бы ему позавидовать. Этот явно не из бедного кишлака. А если он из бедняков, то хвала его учительнице, которая прекрасно обучила его чужому языку.

Потом Елена вдруг заметила, что он постоянно что-то читает. Вторым открытием было то, что он читал Омара Хайяма. Но добило ее окончательно то, что он читал его на фарси. Или дари? Вроде бы дари – это классический фарси, на котором говорят таджики и афганцы. Но не все, а только грамотные. Или она что-то путает? Надо будет уточнить чисто для себя. А точно, что этот дворник читает: может, нашел где-то книжку и рассматривает рисунки и незнакомые буковки? Тоже надо бы уточнить для интереса...

Зачем ей это уточнять, она не понимала. Что ей этот дворник, если ее личная жизнь подошла к концу и жить стало неинтересно. Остается только сидеть на лавке, как древняя, выжившая из ума старушенция, материть всех прохожих, кидаться в них бранными словами, как камнями, и радоваться, что под конец жизни можешь себе позволить эту вольность. Ну, покрутят люди у виска пальцем и посмеются над спятившей бабкой, зато столько экспрессии будет. А нежданчиков сколько в ответку прилететь может в виде крутых матерных оборотов и даже тумаков. Но это не ее, к сожалению…

Вот и приходится ходить по больничному парку, наблюдать за чужой жизнью и завидовать. Всем тем завидовать, у кого жизнь только начинается. Счастливые люди, хотя сами они этого даже не понимают… И дворнику этому, который, в отличие от нее, прозябает в нищете. И мальчику Андрюшке, у которого вся жизнь впереди и каждый день в ней что-то происходит. Много радости и беззаботного пацанячьего веселья. По любому поводу: вот сейчас кошку трехшерстную увидел и поскакал ее погладить, чтобы загадать желание на Новый год. Желание простое и понятное: новую игрушку мальчишка хочет. А в семье денег нет. И не будет, поскольку бабушка его не умеет или не хочет воровать продукты из больничной кухни. Считает, что готовить надо так, чтобы люди радовались вкусной еде. Она и правда готовит вкусно: этого у поварихи не отнять.

Андрюшка кошку не догнал. Запыхался и присел на лавочку к Елене. Чинно поздоровался и присел. Не болтает ногами, как делают многие дети его возраста. Воспитанный. Сначала просто пытался что-то рассказать, а потом стал задавать вопросы, на которые ему Елена с удовольствием отвечала. Потом она у него выспрашивала про Айгуль и про Гайрата, про него самого и его семью. Мальчишка рассказывал интересно, включая в свою речь непонятные ей слова. Стала переспрашивать и поняла, что отстала от жизни. Как бы между делом Андрюшка просветил и насчет ее телефона, когда она сыну ответила на звонок.

– Эта модель устаревшая, и стабилизации там нет.

– И что? Зачем мне эта стабилизация?

– А как вы снимаете видео, если у вас камера дрожит?

– Я не снимала никогда на телефон.

– Никогда, никогда? – удивленно переспросил он Елену.

– Никогда.

– А как вы тогда живете? Ничего не снимаете, ничего не слушаете… Скучно же… – растерянно пробубнил мальчишка.

– Ну да, скучновато…

– Хотите, научу снимать? – загорелся он идеей.

– Научи… – снисходительно разрешила она.

Сначала Андрюшка показал ей, как снимать ее телефоном. Потом показал свой, навороченный, как она по глупости считала. Но оказалось, что его модель старая и многое не умеет.

– Я себе новый аппарат хотел на Новый год.

– Зачем? Твой покруче моего будет.

– Так то оно так, но я для дела, а не для хвастовства голимого. Я снимать круче хочу.

– Зачем?

– В инсту выкладывать. И если что-то интересное сниму, так продать можно будет…

– Понятно…

Елена еще немного поболтала с Андрюшкой ни о чем. И обо всем, как оказалось. Он ей разрешил называть себя Дюшей. По его мнению, Андрюша слишком длинно, а Андрей выспренно. И откуда только ребенок слово такое откопал? Елена – самый настоящий динозавр, как оказалось, поскольку именно телефоном для динозавров пользуется. Это ей шибко умный ребенок сказал. А как утверждают знатоки, устами ребенка глаголет истина. И так захотелось динозавру Елене, выжившему в ледниковый период, этому зарвавшемуся нахаленку Дюшке нос утереть. Как в детстве, до дрожи в коленках хотелось показать, что не динозавр она: есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах. Кстати, доктор что-то про гимнастику говорил. Надо собой заняться, а то подрастающее поколение ее тыкать пальцем скоро начнет, пытаясь убедиться, не сдохла ли старушенция, сидя на лавке в больничном парке…

Разница между ней и Дюшей была в том, что у нее есть деньги, а потому она себе новый телефон купить может без проблем в любое время дня и ночи. Загорелось Елене приобрести новый аппарат. Давно ей так не хотелось чего-то. Она заказала доставку и села ждать, пока ей привезут покупку. Предварительно она полазила по сайтам продаж, выискала новые модели, прочитала отзывы пользователей и советы бывалых. И лишь потом решилась на покупку. Курьер прилетел быстро, как будто сидел в парке и ждал, когда ему придет заказ. Это потом она у него спросила, и он ей пояснил, что у них в двух шагах от больницы торговая точка. Вот он и решил сам слетать к такому важному и продвинутому покупателю. Парнишка как бы между делом проговорился, что учится на журфаке, а на точке подрабатывает, не желая сидеть на шее родителей. Мол, если понадобится консультация грамотного специалиста, то он ей, как своему коллеге, и посоветует, и скидку приличную сделает.

Хитрец. Хотя его хитрость лежит на поверхности и не носит злого умысла в отношении ее. Она прекрасно поняла, что у него будет процент с продаж. Мало того, решил парнишка засветиться перед знаменитой некогда журналистской, имеющей к тому же свои газеты и журналы на подхвате. Он может попытаться пристроиться туда работать после окончания института. За двумя зайцами погнался парнишка и поймать умудрился обоих косоглазых ушастиков за их куцые хвосты, что в корне противоречит народной мудрости… Елена спросила, не торопится ли он, на что парень ответил, что до пятницы он совершенно свободен. Значит, парнишка любит детскую классику, а это уже хорошо и говорит о живости ума. Елена попросила его помочь ей разобраться с навороченным аппаратом, что парнишка с явным удовольствием и сделал. Они почти до ночи ковырялись в телефоне, который и телефоном назвать язык не повернется: он по своему функционалу не уступал крутой съемочной технике. Они мучили телефон до тех пор, пока не появился доктор и не стал ее стыдить, как школьницу неразумную. Елене стало смешно. Она прыснула со смеху, как в юности бывало. Засмеялся и сам врач, который всего пару дней пенял ей, что она перестала развиваться и чему-то новому учиться. А теперь эскулап ругает Елену за обратное: за жажду жизни, к которой вернул ее несмышленый ребенок своими безобидными словами.

Врач был непреклонен и выставил студента за дверь палаты. Елена пыталась заплатить парню за потраченное впустую время, но он от ее денег отказался и даже изобразил обиду за такое к нему отношение. Он пояснил, что нынешние проценты, которые он получит за продажу этого аппарата, перекроют все его неудобства, коих на самом деле не было, поскольку ему приятно было с Еленой пообщаться. И в крутом аппарате ему было интересно покопаться: когда еще такая удача выпадет.

Почти до полуночи Елена читала инструкцию и пробовала разные стили съемок. Она утром решила опробовать технику. А потом докажет маленькому нахаленку, что никакой она не динозавр и вполне может заткнуть его за пояс. Зацепил ее все-таки Дюша своим пренебрежением. Она это только сейчас поняла. Елене вспомнилось, как ее собственные внуки стали к ней относиться, думая, что бабушка устарела и годна теперь только на то, чтобы поставить ее на божничку и молиться на нее, мерно отбивая поклоны в пояс. Икона стиля и лучшая журналистка годится теперь только на роль святой. А она не годится… Она им еще задаст шороху… Будут знать, как списывать ее со счетов…

Глава 4

Утро началось в новом качестве. Сначала Елена сделала зарядку, что не делала уже лет двадцать. Почему не делала? Сама не знает. Просто было лень, и своей лени она всегда находила оправдание. А сегодня взяла и сделала зарядку. Просто захотела и все тут. Мало того, Елена получила от зарядки ни с чем не сравнимое удовольствие. Жить захотелось. Нос всем, кто ее списал со счетов, утереть захотелось. Она здраво рассудила, что нагнать шороху с больным телом никак не получится. Если ее тело будет разваливаться на ходу, то какие ей могут быть съемки? Скрючит радикулит и ага… Добро пожаловать опять в палату к эскулапу на осмотр. И будет сорван первый съемочный день. А это непорядок…

Завтрак она проглотила быстро, не замечая, что ест. Раньше ковырялась, привередничала и нос морщила. Фифа балованная… А сегодня все съела. Как еще удержалась и тарелку не облизала при всем честном народе. Вот был бы конфуз: богачка тарелки облизывает... Была у нее такая привычка в детстве облизывать тарелку. Нравилось маленькой Ленке все до последней крошки съедать. Она же родом из Питера. Ее родители рассказывали, как голодали во время блокады, что ни одной крошки нельзя выкидывать ни в коем случае. Еще долго Елена не могла себя отучить собирать пальчиком хлебные крошки со стола и отправлять в рот. Так делала и ее мама, и ее бабушка. Прабабушка до дня прорыва блокады не дожила, к сожалению. Настрадались в свое время… Наголодались…

На Елену сегодня нахлынули чувства. Ощущение было такое, будто она была долго заморожена, как полуфабрикат в морозилке. Валялась ледышка, каменная от холода, лежала в дальнем углу на полке, ждала и надеялась, что вот-вот ее вытащат, разморозят и употребят по назначению, чтобы доставить кому-то радость. Была она смертельно ранена злобной холодной красавицей – Снежной Королевой. Сердце льдинкой стало и чувствовать перестала снежинка Ленка Самохина. Она вспомнила, как всегда на всех утренниках: и в детском саду, и в школе была снежинкой. Ленка в детстве занималась балетом и была тоненькой и худенькой как тростинка. На роль снежинки она в самый раз подходила: подует свирепый северный ветер, подхватит худышку и понесет ее по свету за новостями яркими, за мифами и легендами, за фантазиями и сказками всех народов мира…

Именно в детстве Ленка Самохина стала мечтать. Сначала хотела быть знаменитой балериной и затмить саму Анну Павлову, которая была ее кумиром. Потом поменяла приоритеты, поскольку не хватило характера и упорства. Она поняла, что не балет был ее страстью. Журналистика была ее пожизненным приговором. Без всех этих расследований, статей, новостей и даже интриг не смогла бы Ленка Самохина стать тем, кем стала. И поступок мужа, который вонзил ей нож в спину в самые трудные времена, только сделал ее напористей. Хотя, если сказать по правде, предательство Потапова ее заставило шевелить лапками и выгребать из трясины, куда он попытался ее втоптать. И силы откуда-то взялись и возможности. Как ни крути, не проклинать и презирать она должна своего бывшего мужа за коварное предательство и измену, а сказать ему большое человеческое «мерси» …

С этими рассуждениями Елена достигла вчерашней лавочки, на которой макнул ее в правду жизни маленький добрый человечек Дюшка. Но присесть не смогла. Ее любимую лавочку заняли: на одной половине лавочки расположился дворник, а на второй была расстелена газета, на ней разложена нарезанная колбаска, какие-то конфеты, стояла стопка и бутылка початой водки. Дворник был сегодня сам на себя не похож: не работал почему-то и был слегка пьян. Елену этот факт вывел из сонного успокоения: стало любопытно, что случилось, почему дворник так изменился. Он не был пьян в зюзю, как говорят в обиходе люди. Но он точно был выпивши, чего раньше никогда себе не позволял.

– Извините за беспокойство… Вы позволите? – поинтересовалась она, весьма прозрачно намекая, что хочет посидеть на лавочке.

– Присаживайтесь… – дворник начал было убирать свою снедь, пытаясь освободить ей место.

Но Елена аккуратно примостилась на краешек: ей вполне хватило место и без того, чтобы двигать немудреный завтрак дворника. Она присела, потому что ей любопытно было узнать, что такого произошло в его жизни, раз он изменил своим привычкам. А так бы она пошла дальше и не стала бы прерывать трапезу Гайрата. Только любопытство и журналистская чуйка с желанием покопаться в происходящем приземлило ее на лавочку.

– Что-то празднуем? – спросила она. Хотя для праздника такое унылое выражение лица маловероятно. Вероятнее всего, дворник по ком-то скорбел.

– Вспоминаю… И поминаю…

– Добрым словом?

– Да. Хороший человек был.

Елена ничего не стала говорить. Захочет, сам расскажет. А навязываться она не будет. Хотя она прямо умирала от любопытства…

– Присоединитесь? – предложил ей дворник.

– С удовольствием!

– Прошу! Только сейчас за стаканом схожу…– поднялся было Гайрат, собираясь пойти за недостающей рюмкой, роль которой должен исполнить обыкновенный граненый стакан, гордость советских инженеров стеклодувного мастерства.

– Только водку я не пью, а вот мы с вами сейчас маленько подправим наш великолепный натюрморт. Не сочтите за наглость… – заранее извинилась она за свое самоуправство.

Елена знала, кого снарядит гонцом в магазин. Она позвонила вчерашнему молоденькому курьеру, спросила, может ли он принести ей покупки, заказала и оплатила в одном сетевом магазине на его имя дорогущий коньяк, колбасы, сыры, сладости и стала ждать. Примерно через четверть часа парень прилетел. Она испуганно посмотрела ему за спину, ожидая увидеть крылья: не ангела ли небесного она гоняет за снедью… А то кто его знает. Уж больно шустро парень смотался в магазин. Те, наверное, только успели собрать покупки в пакеты, как он тут как тут нарисовался и выхватил у них из рук заказ, пролетая мимо и весело размахивая белыми крыльями. Парень сходу понял, что намечается небольшой сабантуй, принес из кандейки Гайрата, следуя указаниям хозяина, небольшой узбекский столик. И стал со знанием дела накрывать поминальный стол. Парнишка еще и рюмки попутно прикупить умудрился, за которые Елена вернула ему деньги, не приняв щедрой благотворительности студента. А для себя отметила, что он быстрый и шустрый, сообразительный и не жадный паренек. И честный, что ей очень импонировало. Надо к нему приглядеться…

– Ты как насчет помянуть хорошего человека, бурлящая молодость? – спросила она паренька.

– Я только за. Тем более хорошего человека… Меня Вовой зовут.

– Я запомню, Вова. А вы не против? – запоздало спросила она Гайрата.

– Я только за… – ответил он также, как и паренек.

– Вот и хорошо. Помянем троицей хорошего человека. Число это считается святым во всех религиях. И так будет правильно…

Эта «святая троица» поминала тестя Гайрата. Прошел еще один год, один из многих, как его не стало. И каждый год в этот день Гайрат не работает, а вспоминает своего тестя и поминает. На следующий день он опять будет в строю. А сейчас имеет право расслабиться: заранее все тротуары почистил и присыпал дорожки с раннего утра. Все сделал и хотел посидеть в тишине и спокойствие. Помянуть на свежем воздухе: не хотел он в кандейке сидеть, как в тюрьме. Идеально было бы в жарком Узбекистане помянуть. На могилу съездить, плов сварганить и пригласить аксакалов, друзей тестя. Хоть домой, хоть в чайхану возле дома заказать поминальный обед. Но не судьба, видимо. К родителям бы мотануть в гости, чтобы их навестить, но тоже не судьба… С пустыми руками не поедешь, а на подарки хорошие пока денег нет: он почти все им отсылает. Завяз он по самую макушку в своем вранье и признаться им боится, что стал их позором вместо гордости…

А тут нарисовалась дамочка. Оказалось, что дамочка хоть и богатая, но отнюдь не вредная, а очень даже понимающая и воспитанная. Попросилась на лавочку, хотя могла бы его со скандалом согнать и разораться, что дворник нарушает больничную дисциплину. Ан нет! Скромно попросилась присесть и за доставленное неудобство перед ним извинилась. Перед ним... Извинилась… Нонсенс… Женщина была настолько добрая и понимающая, что рассказал ей Гайрат всю свою жизнь: вывернулся наизнанку. Все поведал: и про обиду на родню жены, и про уважение к тестю, и про родителей, которым до сих пор врет, что он менеджер в крупной компании. И как она из него все вытянула?

Елена сидела и слушала. Вот она, готовая книга. Хорошо, пусть не книга, пусть часть, но это уже начало. Паренек тоже идеально вписывался в этот сюжет. Вовка раскручивал Гайрата на откровенность так умело, что тот и не заметил, как рассказал много личного. Как бы потом стесняться не стал ее. Так в жизни бывает, что человек расскажет про себя что-то личное, а потом стесняется своего же откровения. Елене бы не хотелось, чтобы с Гайратом произошло то же самое. А вообще-то хорошо получилось: парень показал свое журналистское мастерство вытаскивать из человека наружу внутренние переживания. Гайрат выплеснул всю обиду, что съедала его заживо и не давала жить во всю мощь его способностей. А она нашла сюжет для своего первого романа. Еще бы сюда экшена добавить: получился бы прекрасный детективный роман с примесью драматизма. Мелодрама с убийствами. А что? Это идея. Детские книжки она навряд ли сможет написать, поскольку таланта не хватит. Елена считала, что писать интересно для детей могут не все. Для этого надо быть гениальным писателем: дети фальшь остро чувствуют и не приемлют на интуитивном уровне. И искренность чувствуют. Свойство, которое со временем теряют все взрослые. Почти все… А вот взрослое чтиво ей вполне по плечу…

А один ребенок сегодня с утра рыдал взахлеб. Дело в том, что он вчера решил спросить папу насчет обещанного телефона. На что отец рассвирепел, завелся с полпинка, как про него говорит бабушка, и сказал, что ничего Дюше не обломится: ни телефона, ни другого какого подарка в этот Новый год ему не светит получить. И виноват в этом опять чертов кризис. Раньше Андрюшка наивно полагал, что кризис – это злобный бородатый дядька, который взялся пакостить их семье. В его представление этот жадный мужик был жирным и с маленькими глазками. Чем разозлили его домашние, Дюша не знал. Но все неприятности были именно из-за кризиса, по крайней мере, так говорили взрослые. Не выплатили отцу зарплату и премию в конце прошлого года – это кризис «подговнял». Так хмуро объяснил Дюше отец, а потом подтвердила авторитетно мама. Уволили позже отца с хорошей работы – это тоже кризиса вина. Не может папа найти новую работу – кризис в стране. Нашел отец работу не по специальности и малооплачиваемую – кризис, чертяка, портит все в этом мире. Потом Дюша понял, что кризис таким образом пакостит не только его семье. Он и воспитке в детсаду тоже «нагадил по самые гланды», как она сама честно призналась. Дюша стоял рядом, делая вид, что играет, а сам подслушивал разговоры взрослых воспитателей. Дюше воспитка нравилась: она была красивая, любила посмеяться, поэтому видеть ее грустной Дюше было невмоготу. Он взял свою лучшую игрушку, подошел к ней с предложением руки и сердца и пообещал набить кризису морду за то, что он портит ей жизнь. Воспитка сначала растерялась, а потом стала такой веселой и смешной, как раньше. Смеялись все взрослые, кто слышал его предложение…

Лишь потом, став взрослым, когда пошел в школу, Дюшка понял, что кризис – это не человек, а переломные обстоятельства. Кризис – это откорячка и оправдание своей неспособности решать проблемы семьи. Отец оказался слабаком, как сказала мама. Правда, бабушка ее одернула и сказала не делать поспешных выводов. А потом в википедии Дюша посмотрел, что значит слово кризис. Это период слома устоявшихся правил в той или иной сфере. Это если кратко, не вдаваясь в подробности и мелкие частности. Дюша стал часто читать википедию. Иногда помогает разобраться в происходящем. Отец опять сослался на кризис. Из-за кризиса им срезали зарплаты и лишили премий подчистую. Дюша нырнул с головой в интернет. Там все подтвердилось: кризис на дворе и действительно, все буржуи начали экономить и снижать непрофильные активы. А если нет таких активов, а экономить нужно, то начинают ощипывать рабочих: проще говоря, залезают к ним в карман и грабят. Отец Андрюши был рабочим, поэтому ему первому предстоит страдать в период кризиса.

Значит, новый телефон ему точно в этом Новом году не светит. Это было понятно, но так обидно, что Андрюшка не выдержал и разревелся в голос. Так он ревел вчера весь вечер. И сегодня по дороге в школу он обдумывал свое невезение. А потом на перемене вспомнил свое несчастье и опять разревелся, чем испугал свою училку. Она от греха подальше послала ребенка домой, предположив, что ребенок заболел и уросит из-за температуры. Училка позвонила его бабушке и предупредила, что внук температурит. Дюша пришел к бабуле на работу. Она пощупала его лоб и удивилась решению учительницы. Ребенок был подавлен, шмыгал носом, и бабушка поняла, что Дюшка чем-то расстроен. Поговорила с ним, правды от него не добилась, поэтому махнула рукой и разрешила ему идти на улицу гулять. Уроки они сделают вечером дома.

Дюшка побежал к своему лучшему другу дяде Гайрату. Там была его знакомая и какой-то незнакомый парень по имени Вовка. Дюша рассматривал новый телефон своей знакомой с таким выражением лица, с каким туземец разглядывает сверхсовременный самолет: абориген с косточкой в носу и бусы-то впервые увидел, а тут такая громадная и блестящая штуковина летает и еще изрыгает огонь. Дюшка выпросил телефон на время, сидел и ковырялся в нем от души: пусть не ему он принадлежит, но он хотя бы его в руках подержит и поснимает. Хотелось ему убедиться, что камера снимает так, что на качестве не ощущается ни бег, ни даже прыжки, как показывали в рекламе. А то часто бывает, что идешь, кадр мельтешит туда-сюда и получается полная фигня. Он с телефоном бегал, снимал в движение то людей, то кота. Потом подпрыгнул и убедился, что именно такой телефон себе хочет. Но вспомнил, что у них нынче денег нет, и опять чуть не заревел в голос как девчонка. Только насмешливый взгляд Вовки его остановил: позориться перед ним Дюшка не будет… Он отдал телефон хозяйке и пошел к бабушке. Сейчас он возьмет самокат, который ему купила мама, и покатается.

Электросамокат ему купили на прошлый Новый год. Тогда отца уволили, и денег не было. Но бабушке в конце года выдали премию, и ему купили самокат, который он давно выпрашивал у родителей. Он был не новым, подержанным, но для Дюши это был самый лучший самокат в мире. Дюша катался в свое удовольствие вокруг больницы. Он не стал надоедать взрослым: его учили не мешаться, когда взрослые пьют. Они угостили Дюшу конфетами. Пацан ссыпал подарочек в карман и покатил счастливый: пусть не купили телефон, но зато его угостили конфетами и отпустили из школы раньше положенного. Скоро Дюша забыл про свое горе. Подумаешь, на новогодние праздники не купят новый телефон. А вдруг завтра деньги появятся? Тогда ему купят подарок, пусть и с опозданием…

Проезжая мимо главного входа в больницу, Андрюшка увидел клоунов и медведя. Чуть подальше закрывала свою машину пчелка Майя. Потом она догнала всю компанию в детском отделение, где главной была тетя Оля. Дюша проследил за ними до самого отделения, где наткнулся на тетю Олю и нахально напросился на представление клоунов и мультяшек. Представление Андрюшке понравилось. Клоуны смешили, как и положено, а дети укатывались со смеху. Медведь сначала почему-то показывал фокусы, что тоже было красиво и интересно, а потом попытался отобрать у пчелки горшочек с медом. Результат был плачевным: горшочек разбился, а меда в горшочке не оказалось.

И зачем было горшочек бить? Андрюшка так и не понял, зачем в этой четверке нужна пчелка, которая не принимала участие ни в клоунских репризах, ни в фокусах Михайло Потапыча. Она вообще была странная: шаталась и все время икала. Андрюшка помнил мультик: там пчелка Майя была веселой и шустрой. А эта ползала, как муха по стеклу. Выражение Дюшка запомнил, поскольку бабушка часто повторяла на работе эту фразу по отношению к нерасторопным поварятам. Клоуны продолжили смешить детей, а пчелку куда-то упорхала вместе с медведем. Спустя несколько минут Андрюшка застукал их в комнате отдыха с полной бутылкой в руке: они поочередно прикладывались к красивой бутылке, странно хихикали и целовались. Дюшка был воспитанным ребенком, поэтому не стал мешать взрослым тискаться, как говорит бабушка. Он пошел досматривать веселых клоунов: они были поинтересней, чем эта странная парочка.

Дюша решил с самого начала записать выступление на телефон и потом выложить в инстаграм. Люди посмотрят и ему лайки поставят. Подписчиков у него было мало. Он мечтал набрать хотя бы десять тысяч, но его смотрели всего двадцать человек. Зато это были верные подписчики, которые переживали его невзгоды и неудачи, радовались его успехам и счастливым мгновениям. Для них хотел Дюша новый телефон. Чтобы видосы были убойными, а не смазанными. Чтобы можно было снять интересное, не подходя к объекту: просто приблизить, и видно все будет как на ладони...

Ольга зашла в комнату отдыха и увидела такое… эпическое полотно на тему любви. В общем, картина была неподражаема в своей саркастической подоплеке. Пчелка Майя решила вступить в противоестественную связь с бурым медведем, напившись до бессознательного состояния и не доведя задуманное до конца. Конец нагло выглядывал из штанов медведя. Хороший такой конец: приличного размера, если не грешить против истины. Она не как женщина, а как врач оценила размеры обнаженного медвежьего достоинства. Хорошо снабдила мать-природа косолапого хозяина тайги: от души создала биологический шедевр. Ольга подозревала, что медведь с пчелкой в комнате отдыха просто бухали, потому что рядом с диваном валялась распитая бутылка жуткого пойла. А потом им захотелось настоящей и чистой любви...

Вот он, бесплатный сыр в мышеловке, который показался вкусным на первый взгляд. Ольга думала, что ей повезло с бесплатным представлением для детей. А тут такое представление лично для нее в ее кабинете закатила сладкая парочка. Пчелка лежала на топтыгине с голым задом. Впрочем, не совсем голым: черно-желтый костюм сняла, а черные лосины забыла. Смотрелось, будто пчелке Майе черно-желтую попку с жалом оторвали. Только из-за лосин, обтягивающих крупный зад пчелки, Ольга поняла, что справедливый акт возмездия за разбитый горшочек не состоялся. Крылья пчелки были варварски помяты и отброшены в сторону вместе с девичьей честью и скромностью, а сам виновник несостоявшегося экстремального перформанса громко храпел внутри медвежьей головы. Даже костюм снять не удосужился. Видимо, смертельно перетрудились. Наклюкались до беспамятства, пока веселые клоуны за всех отдувались. К клоунам претензий не было, те отработали все от начала и до конца, от души повеселились сами и детей развеселили. Она прислушалась. Из комнаты отдыха, где собрались все дети, раздавались восхищенные крики и радостный детский смех... С этими клоунами все было понятно. Молодцы ребята. Надо будет оставить восторженные отклики об их работе. Но что делать с похотливой пчелкой и с шаловливым медведем, который привык обнажать свои причиндалы везде, где ему захочется? Ольга попыталась их разбудить, но это было ей не по силам: медведь был на самом деле крупным парнем и только громче захрапел, слегка поменяв позу на диване. А пчелка спросонья сорвала с головы шапочку с усиками, зашвырнула ее куда-то в угол и сползла на пол в кабинете. Ольга решила, что не будет ее затаскивать на диван: в кабинете тепло, она не простынет. А станет неудобно спать на жестком, так сама перелезет под бочок к любовнику. Ольга их даже где-то понимала: сама была когда-то такой же молодой и бестолковой…

Долго ей раздумывать над ситуацией не дали: к ней зашли попрощаться клоуны. Ольга попыталась сплавить сонных горе-любовников ребятам, но веселые клоуны открестились от своих соратников по нелегкому труду и сказали, что они к ним напросились вместе работать. Клоуны подумали оживить свои выступления, но с этими фиглярами вышел только конфуз и срамота. Пчелка Майя вечно полупьяная, а медведь вообще кроме фокусов третьесортных ничего не умеет. Зачем тогда вообще нужен костюм медведя? Не проще купить фрак и цилиндр? Такой наряд стильно смотрится, и детям сразу понятно, что будут фокусы. В общем, они решили с пчелкой и медведем расстаться: те не работают с полной отдачей, а заработки делить приходится поровну. И это неправильно. Да и на бесплатные представления они обычно отказываются ехать. А это же в целях саморекламы: больше людей про них узнают, больше приглашать станут. Клоуны забирать их отказались напрочь, попросив Ольгу, чтобы любовникам дали выспаться, а не выгоняли на улицу. Ссылались при этом на милосердие, на докторскую этику и на человеческое понимание. Знали, на что надавить… Ольга решила понять и простить…

Клоуны благополучно отчалили. Пчелка с медведем спокойно спали, счастливо улыбаясь во сне. Ольга оставила им на столе записку со своим номером телефона и закрыла в комнате для отдыха, чтобы они спокойно выспались и не вышли в пьяном состояние шариться по палатам и коридорам, чтобы не дай бог, не испугали детей свои растрепанным видом. Пчелка Майя без жопки – то еще зрелище: не для слабонервных сие представление.

У Ольги была радость: сегодня утром проснулась спящая красавица, которую ей подкинул свирепый с виду, но такой нежный, громадный парень Саша. То, каким взглядом он смотрел на крошку, о многом говорило Ольге. Она мечтала, чтобы кто-то вот также смотрел на нее масляными глазами, шепча ласковые слова еле слышно. Чтобы так же рисковал ради нее получить пулю в лоб. Готов был на все, чтобы ее спасти. Зная наверняка, что его самого потом пристрелят. Современный роман об искренней и бескорыстной любви. Куда там средневековым романам… Не сравнить…

А ее любовник Геша на свой предмет страсти смотрит как на пустое место. Не проявляет к Ольге ни уважения, ни почтения, ни слов признания в любви. Целый год ее мурыжит. Прав этот Саша: ее горячему любовнику очень удобно. Он хорошо устроился: его здесь накормят и напоят. Чтобы помылся, предоставят в полное пользование свою чистую ванну, примыкающую к кабинету, и еще в телесном плане обслужат не хуже девочек по вызову. Полный all inclusive, как говорится. Все включено, полный пакет обслуживания на высшем уровне. Еще осталось ему свою квартиру предоставить. И мелькнула у нее эта мысль: хотела она Гайрата в свою съемную квартиру привести под Новый год и уговорить его вместе жить. А что она получила от этой связи в ответ? Полное пренебрежение ее интересами. Относится он к ней, как будто это нормально: иметь женщину и ничего не давать взамен. Все эти его рассуждения про то, что не время сейчас, что не имеет он права ее в нищету тащить – просто отговорки от назойливой бабенки, которая все не успокаивается и раз за разом заводит неприятный для мужчины разговор. Ольга только сейчас поняла, как это выглядит со стороны: успешная молодая врач спуталась со старым нищим бездомным дворником. Пусть не совсем старым, но старше ее на целых десять лет. Самый настоящий мезальянс. Хорошо, что другие врачи про этот позор не знают…

Эта простая и сермяжная правда только сейчас открылась Ольге, когда она воочию увидела, на что готов любящий мужчина. Как будто упала пелена с глаз, и поняла она, как обстоят дела в их любовном тандеме на самом деле: врач уговаривает дворника на ней жениться. А тот морду от нее воротит, как будто она гулящая девка: стоит на углу улицы, собой торгуя, предлагая себя всем клиентам, кто готов заплатить хоть копеечку. Как будто Ольга его не достойна, и у него громадный выбор из желающих его накормить, обогреть и обслужить: очередь из желающих начинается на той же улице, где стоит Ольга, торгуя своим тощим от голода телом. А он богатый, сытый, холеный клиент и имеет право выбирать. Имея деньги, любой человек автоматически приобретает право выбора. Эта картина так ясно и четко пронеслась перед ее глазами, что ей стало перед самой собой стыдно. Она себя не на помойке нашла! Впервые она поняла, что ее таким образом завуалированно унижают, желая отомстить за свою неудавшуюся, полетевшую в тартарары, уютную и обеспеченную жизнь. Это так оскорбительно… Любовник своими действиями, вернее бездействием ее уничтожает целый год… Ольга решила порвать с абьюзером все отношения. Вот только с девчушкой и ее защитником разберется, поможет им и порвет с пройдохой, что уютно пристроился за ее счет паразитировать…

Спящая красавица, придя в себя, сильно забеспокоилась о своих вещах, которые наверняка остались в предыдущем отделении. Если ее имущество не прибрал в вещдоки ретивый майор. Она сегодня попыталась встать и пойти за своими ботинками: они ей, видишь ли, оказались очень дороги. Это подарок любимого человека, как она призналась Ольге. Парень погиб, а модные ботинки – единственная память о нем и его любви: так поняла докторша. Ольга пообещала достать ее вещи через своих знакомых, но Александр стал Ольгу отговаривать от необдуманного шага, выдвигая свои аргументы, почему этого не надо делать. Во-первых, все сразу поймут, где находится пропавшая жертва. И результатом Ольга не останется довольна: тут же припрутся в ее детское отделение не только никчемные менты с целью защитить девушку, но и профессиональные киллеры появятся с целью убить девушку. Обе категории незваных посетителей опять натопчут в ее стерильном отделении своими грязными ботинками и испугают детей. Во-вторых, саму Ольгу могут привлечь за укрывательство похитителя жертвы преступления, а ей такая уголовная статья в ее чистейшей биографии полностью перекроет доступ к профессии врача. В-третьих, у них есть человек в загашнике, которому рисковать не привыкать. В общем, Саша вызвался сам пойти и забрать любимые ботинки любимой девушки, подаренные любимым мужчиной. Не очень-то добрый каламбур сочинила жестокая жизнь, если учесть, что любимый мужчина девушки – не Саша...

Ольга объяснила ему, куда сдаются все вещи пациентов. Хотя обычно вещи остаются при хозяине. Но бывают случаи, когда его все время куда-то переводят. Тогда вещи должны перекочевать в новое отделение. Но это в идеале, а на самом деле часто бывает такая путаница, что голова кругом. Если она поступила по скорой, то вещи, скорее всего, в кладовом помещение приемного отделения. Но ее переводили, и вещи должны были отдать под роспись, согласно описи. Но она не была в сознание, значит, их кто-то взял на ответственное хранение. В общем, Сашка понял, что ничего не понял, и решил идти старым, проверенным путем. Сначала сунется в приемный покой, а потом и в то отделение, откуда он украл объект. Это было рискованно, но Лана спрашивала свои вещи, и Сашка не мог ей отказать в этой малости.

– Вещей пациентки под такими именем и фамилией нет, – не глядя на Сашку, пробурчала женщина неопределенного возраста.

Создавалось ощущение, что она была замучена жизнью, потеряла счет своим годам и просто не знала, на сколько лет ей положено выглядеть. А в паспорт заглядывать не было времени и сил. Сашка понял, что топать ногами и орать абсолютно бесперспективно: к такому неадекватному поведению она уже привыкла и реагировать не будет. Поэтому он пошел противоположным путем.

– Извините, а не могли бы вы оказать любезность? – кастелянша подняла на него удивленные глаза.

– Ну?

– Посмотрите, она с вещами поступила? Может, и вещей не было? А то забирать сейчас, а ее вещей в палате нет. Если не было вещей, то я ее просто заберу и все. Не хотелось бы потом в больницу возвращаться за вещами. Примета плохая…

– Глупость какая… Какая примета-то? – заинтересованно спросила она.

– Говорят, что если все свое из больницы не забрать и свои вещи оставить, то опять на стол к врачам попадешь.

– Есть такое. Сама сколько раз замечала… Надо же. Подожди, сейчас посмотрю… – женщина полезла в какой-то талмуд на столе, хотя вот рядом компьютер стоял: залезь и посмотри, куда вещи определили.

– Можно спросить? – изображая стеснительность, начал Сашка.

– Ну?

– А почему вы не в компьютере смотрите?

– Так сломанала его фря новенькая. Я его включаю, а он не фурычит. Понаберут всяких безголовых на работу, они все здеся ломают. Чини потом опосля ихней дурости, – стала она посвящать Сашку в свои разногласия с коллегой. Женщина явно была деревенская и к компьютерам не привычная. Приобретя в лице Сашки человека, понимающего ее горе и сочувствующего ее нелегкому труду, она завелась по новой. – Я енту штуковину завсегда запускала запросто. А тута она чегой-то не запускается.

– Может, поступим проще? Я ее посмотрю, а вы мне в ответ поможете? – предложил Сашка.

– А давай! А то отвыкла я уже в журналах колупаться. С компутером-то быстрее будет. Залазь сюда, милок! – она отодвинула от двери стул, на котором восседала ее необъятная попа, и пропустила Сашку внутрь.

Тот отодвинул блок, посмотрел подсоединение к сети и понял, что просто провод отошел. Поправил провод, и компьютер «зафурычил» как выражается кастелянша или кто она там. Как называется должность женщины, ему было безразлично. Он просто хотел уточнить, где одежда и обувь его протеже. Женщина на радостях все ему рассказала.

– Доставили твою кралю в больницу без обуви. Скорее всего в тапках. В камеру хранения приемного покоя вещей такой пациентки медсестра в тот день не принимала. У нас тогда затишье было. Бывают у нас такие счастливые дни. Редко, но бывают… – начала женщина опять свою нудную песню с припевом.

Сашка понял, что ее можно так часами слушать, поскольку она нашла свободные уши и сама не замолчит. Он стал благодарить женщину, попутно налегая на ее самолюбие и расхваливая ее сердечность и красоту. Когда Сашка ушел, женщина поднялась, прошла к зеркалу на стене, внимательно стала себя разглядывать. И поняла, что прав парнишка: красавица она, каких поискать. А то она было засомневалась. Муж ее, деревенский увалень, все пилит, что она со своей работой дом забросила, и он найдет ей скоро замену. Старый дурак думает, что он подарок…

Сашка уже забыл про приемный покой и шел в направление отделения, чтобы навестить Зинку. А Зинка была у кофейных автоматов на первом этаже. Она сидела, закинув ногу на ногу, и попивала кофе. Она чуть не подавилась булочкой, когда увидела своего доктора, который ее коварно обманул в лучших чувствах, посмеявшись над ее любовью. С мыслями устроить ему скандал, она понеслась ему навстречу. Сашка ее увидел и обрадовался. Выражение радости выбило Зинку из колеи, и она проглотила готовые ругательства, которые чуть не произнесла по глупости в адрес красавца. Он явно ее появлению обрадовался. Зинка воспряла от счастья и сразу заверещала тонким голоском. Не специально так сделала, а просто так получилось от волнения…

– Привет! Давно тебя не видел! – обрадовался Сашка.

Он на самом деле был рад тому, то не придется мельтешить в отделение. Так он сейчас у Зинки все выспросит и спокойно пойдет к себе в отделение. То есть к Ольге в кабинет, если быть точным. Она ему там постелила, оставив спать в больнице, пока его протеже не придет в себя.

– Если хотел видеть, то мог прийти в отделение и увидел бы, – произнесла она капризно в ответ.

– Не мог.

– Это почему?

– Там у вас происшествие. Пациент исчез. На фиг мне такой геморрой, чтобы менты меня по допросам таскали. Делать мне больше нечего, как по ментовкам ходить…

– А ты откуда знаешь?

– Ну ты даешь! Вся больница гудит. Ваши менты все корпуса прочесали в ее поисках. Откуда знаешь… Спрашивает еще… Насмешила…

– Ну да. Было дело.

– Как ее украсть-то могли? У вас же там охраны куча была.

– Охранник один был. Он заснул, ее и украли.

– А детективы? Ты же говорила, что ее еще какие-то мужики охраняют. Они что, тоже спали?

– Да.

– Интересно. Потом сказали бы, что я их снотворным опоил… Менты такие: сразу кинутся виноватых искать, – прощупывал Сашка почву для дальнейшей раскрутки Зинки на откровения.

– Мне детективы так и сказали. А я не знаю, почему они спать завалились, хоть убей.

Сашка прекрасно знал, что она подсыпала снотворное. Вот наглая она все-таки эта Зинка: врет и не краснеет. Ну ее на фиг! С такой связываться – себе дороже. И ему что-нибудь надумает подсыпать. Хорошо, если это будет не яд…

– Пойдем к нам? – просительно стала канючить Зинка.

– Пойдем… – согласился Сашка.

Хотелось посмотреть, как в этом отделение обстоят дела на сегодняшний день. Детективы должны были из больницы убраться восвояси: нет клиента – некого охранять. А раз нет объекта для охраны, то и торчать им в больнице нет резона. Мента, по идее, тоже должны были убрать: раз нет объекта охраны, то незачем киллерам приходить в отделение и стрелять пациентов. Это только маньяки без причины могут убивать. Да и то у маньяков своя причина есть всегда: пусть надуманная, но есть.

Детективы сидели в отделение. В палате, где раньше находился объект. Охраны ментовской не было видно. Что здесь делали детективы? Им времени своего не жалко? Сашка присел на кресло, попивая купленный в автомате кофе и заедая его булочкой. Он специально сел в кресло, чтобы Зинка не бухнулась рядом и не полезла обниматься.

– Интересно: а ее прямо голой уволокли из палаты? – спросил он.

– Почему голой? В одежде…

– Она в одежде спала?

– В халате каком-то…

– Интересно знать, а сюда ее в чем привезли?

– Голой, – брякнула со зла Зинка. Ну правда, что он все про эту дуру выспрашивает? С какой стати интересуется?

– Просто интересно… Как ее у ментов из-под носа украли? Это же каким наглым надо быть? И почему ее не убили в палате?

– Знаешь, что?

– Что?

– Ничего. Тапочки ее здесь остались. Ее в них привезли. Интересуешься? Иди и посмотри! Ты вообще зачем сюда пришел?

– Как зачем? Ты же сама меня позвала.

– Я тебя для чего звала? Я тебя не для того звала, чтобы ты меня про эту дуру малолетнюю выспрашивал. Понятно?

– Понятно. Ладно, я пошел…

– Куда? – растерянно спросила Зинка.

– К себе.

– Михайлов, останься!

– Ты успокойся, я потом зайду как-нибудь…

Сашка вышел за дверь. В кабинете стало что-то греметь и падать. Потом стукнулось в дверь что-то тяжелое. Значит, стала швыряться вещами. Вовремя он все-таки слинял от истерички. Сашка радостно поспешил в отделение к Ольге. Он выяснил главное: из дома Лану забрали без ее любимых ботинок. Прямо в чем была обута, в том и забрали. Тапочки ее стоят под кроватью, где она раньше лежала. А ботинки стоят дома в прихожей и ее дожидаются. Придется Сашке поехать к ней домой за ее любимыми ботинками.

Сашка спешил обрадовать свою протеже, что никто не украл ее обувь, и уже подходил к нужному корпусу, когда заметил хвост. Шпик следил как-то непрофессионально, как будто специально мозоля ему глаза. Он еще удивился костюму придурка: на нем был самый настоящий перуанский пончо. Сашка чертыхнулся, понимая, что это лоха ему специально подсунули, чтобы отвлечь его внимание от чего-то стоящего или показать, что за ним следят… А стоящим в этой игре была только одна фигура – Лана. Значит, надо пропетлять так, чтобы они не поняли, куда он вообще шел. Сашка метнулся в главный корпус и запрыгнул в лифт на первом этаже, сразу нажав кнопку подвала. По подвалу он пошел в направление старого корпуса. Шпик за ним почти бежал. Оно и правильно: у Сашки рост два метра и юный организм, а коротышка намного старше. Но сильно от хвоста нельзя отрываться, иначе тот его потеряет из виду и может начать искать объект самостоятельно, без Сашкиной подсказки. А этого допустить нельзя. В заброшенном корпусе, где шел ремонт, он заскочил на второй этаж. Коротышка шел по пятам. Сашка открыл окно. Коротышка подбежал к окну и выглянул. И получил по голове…

Правильно Сашка его оценил: не профессионал. Любитель. Откуда в этом деле взялись придурковатые любители? Зачем он следил за Сашкой? Спрашивать было некогда. Видимо, их общие враги поняли главное: объект на территории больницы. Это закономерный вывод: своим присутствием здесь он вывел их на Лану. Это не они придурки, это он придурок. Как теперь спрятать ее и где? Здесь было безопасно и выгодно: доктор под боком, случись что – поможет. А теперь надо делать ноги. Стоп! А почему он решил, что они за ней охотятся, а не за ним? Нет, не настолько же он на плохом счету у конторы, чтобы за ним такое присылать. Посолидней бы ликвидатора прислали. Но и за ней раньше присылали посолидней исполнителей. По крайней мере, Сашка считал себя хорошим специалистом. Видимо, он себе льстил, – самокритично подумал Сашка про себя, выйдя в нужном ему месте и в нужном отделение, пропетляв, проверяясь на наличие хвоста…

В отделение он все рассказал Ольге и Лане. Те, недолго думая, решили, что надо делать ноги.

– Вы срочно должны уходить, чтобы не подвергать опасности детей. Поймите, я не могу рисковать своими пациентами, – сказала Ольга.

– Да, согласна. Мы и Ольгу подставляем, – понуро согласилась Лана.

– Куда? – спросил Сашка.

– Не знаю. Главное – откуда, – ответила Лана. В логике ей не откажешь…

– У тебя и одежды нет. И ты пока больна.

– Вы можете пожить у меня пару дней. Я все равно пропадаю на работе, – предложила Ольга использовать свое жилище как временное убежище.

– А одежда? Они нас сразу обнаружат, – упирался Сашка. Не из-за того, что боялся подставиться, а не хотел рисковать здоровьем Ланы.

– Сейчас мы этот вопрос решим, – пообещала Ольга и позвала Сашку с собой в свой кабинет. Тот пошел, думая, что она даст Лане свою одежду. Но ее одежда будет большая и сразу бросится в глаза, что она с чужого плеча. Однако тот вариант, который предложила Ольга, был настоящим приколом. В ее кабинете дрыхла девица, от которой разило алкоголем. На ней был костюм пчелы. Рядом храпел приличного роста медведь, у которого был раздельный костюм: отдельно штаны из искусственной чебурашки, имитирующей шерсть медведя, и верх костюма из того же материала неизвестного происхождения. Голова была большой, поэтому медведь был ростом больше двух метров. Глаза были на уровне сетчатой манишки, опушенной шерстью для правдоподобности. Издалека смотрелось вполне симпатично, но внутри почти ничего не было видно. Но Сашку занимал не его костюм: он представил, как Лана будет смотреться в костюме пчелки.

– Пчелка толстозадая, поэтому лосины можно даже не брать: они только привлекут внимание: не дай бог, свалятся с нее по дороге, и пчелка будет, как шантрапа беспортковая, – подвела итог обзору костюмов Ольга.

– Ноги будут голыми? Недокомплект какой-то. Это не подозрительно? – спросил Сашка.

– Я ей свои легинсы отдам. Новые. И не смотри на меня так. Это большая жертва с моей стороны отдать свои любимые легинсы…

– А они черные?

– Нет, блин, розовые. Конечно, черные…

– Тогда ладно.

Сашка подошел к пчелке, которую раздевала Ольга. Под костюмом была майка, поэтому ничего страшного не случится с этими выпивохами. Медведь вообще был в трико и футболке. Так что голыми они не останутся. А чтобы они не стали права качать, Ольга им скажет, что они здесь все облевали, и она отдала костюмы в чистку: в прачечную отнесла. Они ей еще спасибо должны сказать, что она их вчера полиции не сдала. Постыдит для порядка.

Костюм пчелки Лане шел гораздо больше, чем хозяйке. Ольга достала свою косметичку, нанесла красивый полосатый грим, раскрасив бывшую пациентку в черно-желтую полоску. Увеличила глаза и пришпилила ей шапочку с усиками на голову. Беда была в том, что Лана еле стояла на ногах. Но и тут Ольга скреативила: примотала бесцветным скотчем к руке девушки бутылку коньяка, которая нашлась в загашнике. Если кто-то увидит, что девушка на ногах еле стоит, то сразу подумает, что налакалась бедовая девка дорогого коньяка на халяву.

– Не жалко? Коньяк-то дорогой, – спросил Сашка.

– Мы не дешевле денег. Коньяк держу для посетителей. Сама не пью. И для правдоподобности он в самый раз.

– Любой мужик поймет, что аниматоры не могут себе такой купить.

– И что с того?

– Легенда не продумана. Дорогой коньяк. Выпито всего ничего, а пчелка в зюзю пьяна. Сразу раскусят.

– А ты беги быстро, чтобы знатоки не очухались и название не успели прочитать, – подколола его Ольга.

– Я не смогу бежать, – проговорила Лана.

– А ничего. Твой рыцарь донесет до машины свою любовь. Донесешь? – спросила Ольга Сашку.

– Уж как-нибудь дотащу.

– Надеюсь, не волоком? – спросила Лана.

– Появилось чувство юмора. Значит, оживаешь… – подвела итог доктор.

– До какой машины? Мою наверняка пасут. Такси вызовем? – спросил рыцарь без доспехов.

Верного коня у него тоже на горизонте не наблюдалось. Стало быть, Сашка был бедным ландскнехтом: безлошадным и беззащитным. Даже аркебузы у него на данный момент не было. И взять свое оружие из машины он не мог: не хотел из-за мелочи рисковать продуманной операцией.

– Нет. У пчелки есть тачка.

– Это же угон…

– Это конокрадство, – поправила Лана.

– И про угон мне говорит парень, который похитил человека, – ввернула свое «фи» Ольга.

– Я не похитил. Она сама подтвердит.

– Подтвердила уже. Идите быстрей, пока они вас не хватились. А то мы долго вас наряжали…

Сашка взял на руки свою бесценную ношу и пошел из кабинета. Ольга вышла следом, чтобы проводить гостей, к которым за такое короткое время очень сильно привязалась. Бутылка, привязанная к руке девушки, мешалась, но задумка была хорошей, и Лана терпела это неудобство. Хотелось попробовать коньяк, чтобы заглушить чувство тревоги, которое вдруг у нее проснулось и нарастало. Вроде они хорошо замаскировались, и их теперь навряд ли опознают в таком камуфляже, но неясная тревога не давала спокойно лежать на сильных руках ее носильщика. Девушка постоянно вошкалась в коконе его рук, пытаясь устроиться поудобней, мешая Сашке выполнять свои прямые обязанности по переносу тяжестей из отделения в припаркованную возле входа машину.

За медведем увязался какой-то непослушный ребенок, который всю свою сознательную жизнь, как он сам утверждал, мечтал стать фокусником в цирке. Он крутился под ногами и пытался разговорить дядю, который на самом деле никакой не медведь, а самый настоящий факир. Ребенку было скучно, поэтому он отпросился погулять, но на самом деле никуда гулять не пошел и просто мешался под ногами у Сашки. Тому и так-то было душно и неудобно в этой ростовой кукле, а тут еще чей-то ребенок под ногами крутится.

Они уже спускались с третьего этажа, думая, что обман прошел на ура и им удастся ускользнуть от преследователей, когда им повстречался коротышка и длинный. Преследователь со своим товарищем поднимались наверх, и встреча произошла прямо на лестнице. Встречи не ожидал никто. Пацан увидел чужих дяденек, растерялся и остановился, не успев отойти из-под ног медведя. Медведь заметил помеху между ног в виде непослушного ребенка слишком поздно, но умудрился проявить свою человечность, безуспешно пытаясь перешагнуть через мальчишку, чтобы не упасть вместе с ношей на лестницу. Но пацан отмер и резко метнулся в сторону. Медведь, конечно, хозяин тайги, но и на него законы физики пока действуют: приданная ранее телу скорость движения сделала свое дело, и медведь стал падать с ускорением прямо на длинного и толстого. Ноша на руках никак не была закреплена и зафиксирована (примотать ее скотчем к медведю Ольга не догадалась) и стала падать на преследователей с удвоенным ускорением. Бутылка болталась в воздухе, как пролетарский кумачовый стяг у красной армии во время наступления на войска белых. Только цвет у стяга был не совсем красный, но болталась также, поскольку ноша вдруг ожила и стала махать в воздухе руками, подобно боевой мельнице, пытаясь схватиться руками за воздух. Махи руками не помогли. Видимо, девушка забыла, что она не ангел, а земная телесная сущность, и у нее не крылья, а обычные руки. И законы физики на нее действовали, как и на всех людей: взлететь она не смогла, как ни старалась побороть гравитацию. Но ее боевой вид, перекошенное от страха лицо и агрессивного цвета полосатый костюм сделали свое дело: коротышка и длинный растерялись, отшатнулись от тех, кого должны были преследовать и замочить наглухо.

Жертва упала на парочку неудавшихся киллеров лишь по счастливому стечению обстоятельств, сильно стукнув обоих по головам бутылкой дорогого французского коньяка, когда размахивала руками. Себе она ничего не повредила, но девушке от этого было не легче. Длинный и толстый погрузились в небытие. Пацан, из-за которого все и произошло, от страха умчался в свое отделение, испугавшись возможного наказания, когда понял, что накосячил по-крупному. А Сашка подошел, чтобы поднять ту, которая только что, сама того не ведая, обезвредила парочку нанятых киллеров. Сашку смущало одно: оба неудачника были слишком непрофессиональными. Зачем таких наняли?

– Твою ж мать! – злобно прошипела Ланка, подавая ему руку, чтобы он ее поднял с толстого мужика.

– Ты как? Жива? – спросил Сашка, со смехом вытаскивая ее из кучи тел.

– Ты это специально? Ты меня в них кинул?

– Нет…

– Как нет? Ты меня в них кинул! Ты меня в них кинул! – произнесла она последнюю фразу дважды. Чуть ли не по слогам прошипела. Заклинило ее на неприятном факте, который спас им жизни…

– Я не специально. Так получилось, – сквозь смех оправдывался Сашка.

– Ни фига себе не специально: кинул меня в двух мужиков, как гранату…

– Чеку забыл выдернуть… Бутылку! – уже в голос ржал Сашка.

– А ничего, что мне больно? Ржет еще тут…

– Один вроде толстый… Мягко должно быть.

– Должно, но не было: второй киллер костистый, как суповой набор в советском магазине.

– Откуда такие познания про советы?

– От верблюда. Эти твари с пистолетами! – только сейчас она заметила пистолеты с глушителями, намертво похороненные среди неподвижных тел.

– А я о том же. Нам срочно линять отсюда надо: они явно не одни.

И как будто в подтверждение его слов у одного поверженного пентюха заработала рация. Неизвестный вызывал своего напарника, спрашивая, есть там объект или нет. Сашка взял рацию и буркнул, что никого нет. Его визави по общения дал новое задание, чтобы толстый и длинный прочесывали все здание, и сообщил, что они перекрывают все входы. Сашка между делом пошарил по карманам толстого, обнаружил кошелек и в нем приличные деньги. Забрал их себе, поскольку им сейчас деньги нужней. Забрал также у горемык пистолеты, рассуждая вслух, что они им еще пригодятся. И рацию у киллеров прикарманил, чтобы слушать врага. С полной боевой экипировкой, считая боевую бутылку дорого французского коньяка, они решили покинуть место происшествия.

– Мы допрыгались? Нам хана! – сложила лапки на полосатом брюшке пчелка. Но вид у нее был не очень удрученный.

– Если перекрыты двери и выходы… – начал рассуждать Сашка.

– Их в дверь, они в окно… – намекнула Ланка.

– Пошли, – Сашка потянул ее в сторону палат третьего этажа.

Там была гинекология. Медведя, да еще с пчелкой на руках, никто не ждал: здесь лежали взрослые беременные тетки, а не маленькие дети, поэтому аниматоры здесь не появлялись никогда. Медведь вычислил ВИП-палату. Она, к счастью, была никем не занята и выходила окнами в ту часть парка, где нет ни других помещений, ни гуляющих пациентов, ни входов и выходов из этого здания. В общем, идеальное место для побега, чтобы тебя не заметили и не попытались задержать. Медведь открыл окно, привязал пчелку к простыням и стал спускать вниз. Простыни до самого низа не хватило, поэтому пришлось закрепить конец простыни к батарее и отправиться на поиски удлинителя в виде другой простыни.

А пчелка тем временем просто висела на импровизированном канате. Она замерла и не шевелилась, поскольку очень боялась высоты. К руке привязана бутылка, но отпить из нее живительной жидкости, придающей смелость и отвагу, она все-таки побоялась: вдруг она шевельнется и простынь расползется. Переживала, что порвется ткань, и она полетит вверх тормашками на землю и все кости себе переломает. Пчелка ворчала еле слышно, злясь и на себя, и на нерасторопного медведя, который большой и косолапый, а поэтому очень медленный. Примерно такими эпитетами награждала долго отсутствующего Сашку его протеже. Но когда тот пришел с двумя новыми простынями и все-таки осторожно спустил ее на грешную землю, она обрадовалась. Тому, что не упала со второго этажа, что не разбилась, что земля под ногами и можно хоть сейчас спрятаться за снежный сугроб от «добрых» людей. Медведь привязал самодельный канат к хлипкой батарее, спустился вниз, подхватил пчелку и рванул куда глаза глядят.

Глаза его глядели на пацаненка, который стоял возле электросамоката и старательно жевал что-то вкусное, закрывая глаза от удовольствия. Медведь, недолго думая, подлетел к пацану, сунул ему в руки штуку евро, заранее подготовленные для извозчика, и пообещал вернуть самокат завтра. Пацаненок растерялся, поскольку он точно знал, что цветные бумажки – это деньги. Значит, если медведь взял самокат, заплатил ему деньги, но завтра его вернет, значит, это аренда. Он сдал в аренду старенький самокат! А не продешевил ли он?

Пока Андрюшка, а это был именно он, размышлял о спросе на рынке аренды самокатов, медведь с покорной пчелкой на плече скрылся вдали: только и видно было полосатую попку пчелки Майи. Пацан собрался заплакать навзрыд, заподозрив, что его элементарно надули, сговорившись между собой, наглый медведь с пчелкой Майей. Ох, не зря они вызывали у него подозрение. Но Дюшка решил, что пока рано реветь: надо пойти к людям знающим и спросить, а не зря ли он не стал орать, что у него угнали самокат? И не продешевил ли он: уж больно яркими, словно фантики от конфет, были эти две бумажки. Такие деньги ему были незнакомы. Вдруг это не настоящие деньги, а просто банкноты из банка приколов. Он однажды видел такие.

В больничном парке на лавочке сидели абсолютно непохожие люди в количестве трех человек: молодой парень, по виду русский студент, мужчина азиатского вида, раза в два старше парня, и непонятной национальности женщина, годящаяся парню в бабушки. Все трое недавно выпили, были сыты и умиротворены. Всем им жизнь казалась вполне приятной штукой, поскольку они были сыты, пьяны и нос в табаке, как говорится. Елена пробовала новый телефон, используя его для съемки. Гайрат внимательно смотрел, что делает его новая знакомая, и мотал на ус, как пользоваться аппаратом. Вовка, которому общество этих людей так понравилось, что уходить не хотелось, пытался Елене помочь освоить мудреную технику.

Сначала Елена заметила, как мимо промчался крупный мужчина, за ним спешил кривоногий толстый коротышка. Вся гонка не прерывалась ни криками, ни пальбой. Эти догонялки были молчаливыми: парень не спеша убегал, являясь жертвой, толстяк упорно догонял ускользающую от неумелого охотника дичь. Именно такие ассоциации мелькнули у Елены, как только она их заметила. Когда парочка исчезла в административном корпусе, туда стали стягиваться какие-то люди в штатском. Что-то неприятное назревало. Елена подумала, что сидят они втроем на этой уютной лавочке и распивают горячительные напитки. Попросту говоря, бухают напропалую. Поэтому являются первоочередными потенциальными жертвами в случае каких-то межведомственных разборок. А что назревают разборки, возможно, даже со стрельбой и убийствами, Елена сразу просекла: журналистское чутье ее ни разу в жизни не подводило. Она озвучила свои смутные подозрения, и все трое тихо поднялись, быстро собрали оставшуюся нехитрую снедь и переместились на более безопасное место: на другую лавочку в безлюдном уголке. От греха подальше…

Потом началось цирковое представление. Прямо перед ними, на третьем этаже, где располагалось отделение, в котором пребывала и лечилась непонятно от чего Елена, распахнулось окно. Елена посчитала: это были окна палаты для особо крутых пациентов. Ей уже стало интересно. Она настроила камеру на съемку и стала фиксировать события на свой новый навороченный телефон. Вовка сделал то же самое со своим телефоном. Гайрат свой аппарат не захватил. Да и толку с его телефона было бы мало: он был настолько древний, что с него можно было только звонить. Функции съемок не была предусмотрена в этом телефоне изначально.

Из окна выпорхнула пчела, но не полетела собирать мед, как положено приличным пчелам, а безвольно повисла под окном и больше не шевелилась. Размеры пчелки были необычными, чересчур неприличными и намекали на явное злоупотребление генетически модифицированной пыльцой неизвестных цветочков или напитками, непонятного происхождения. Бутылка с таковым «эликсиром» болталась в ее тонкой руке, то бишь лапке. Наверное, пережрала пыльцы или нектара и скоропостижно померла, раз не шевелится. Следом из окна высунулась голова такого же генетического мутанта – бурого медведя, посмотрела вниз, оценила расстояние до земли и куда-то исчезла. Через несколько минут, когда они отчаялись заснять что-то новое и интересное, медведь появился в окне, молча спустил пчелу на землю под окном и достаточно шустро слез сам по веревке вниз. Как будто этого трюка для циркового мишки было мало, он подцепил громадной волосатой лапой не сопротивляющуюся такому вольному обращению пчелу, положил ее на плечо и помчался от окна подальше. Проделал он это так шустро, что стало понятно: или пчела мало весит, или медведь таскал тяжести и побольше. Потом он добежал до какого-то мальчишки с самокатом, что-то ему сказал и укатил в даль светлую на чужом самокате, который, видимо, отобрал у ребенка. Прям цирк какой-то…

Троица сидела на лавочке с открытыми ртами, пока не появился чем-то расстроенный мальчишка, внук поварихи. Андрюшка кривил в обиде губы, из-за чего троица операторов сочла возможным догнать недоноска, который обидел ребенка, и надавать ему по щам, как выразился Вовка. Студент собрался уже было лететь на разборки, защищать права более слабого члена общества, но тут Дюшка стал рассказывать своим старшим друзьям какие-то небылицы, будто медведь сказал ему, что берет самокат в аренду и заплатил. Вернуть обещал Дюшкину собственность в целости и сохранности, но только завтра. Парнишка продемонстрировал всем две яркие бумажки, которыми расплатился сказочный Топтыгин. Трое взрослых ахнули и сразу перестали поносить имя такого хорошего и славного сказочного персонажа.

– Дюша, так ты с ним разговаривал? – спросила его Елена.

– Нет. Он говорил, а я молчал, – уточнил ребенок.

– Хорошо. А что он говорил?

– Что ему срочно нужно такси до Дубровки.

– Как?

– Такси до Дубровки.

Все трое взрослых почему-то хором засмеялись. И стали переглядываться. Пьяные, что с них возьмешь? Его папка тоже, когда выпьет, становится таким же добрым и много чего обещает. А потом просто забывает, что наобещал. Вот и с телефоном опять обманул. И самокат украли… Дюшка опять чуть было не разревелся перед всеми.

– А ты чего это? Реветь собрался, что ли?

– Обманул медведь! Мало меня мама обманула, так и медведь обманул!

– А в чем обманул?

– Бумажки сунул, а самокат отобрал!

– Дюша, понимаешь, твой самокат стоит мало. Он же старый…

– Но он был моим, и я на нем катался.

– Да, это так. Но медведь-то не простой, а рождественский. Он от Деда Мороза тебе подарок передал.

– Подарок не так вручают.

– А как?

– Его под елку кладут.

– Тоже верно. Но Дед Мороз сильно был занят и к тебе домой не успевал. У вас елка дома есть?

– Нет! – уже всерьез заревел Дюшка.

– Вот видишь? И елки у вас нет. Дед Мороз об этом знал и понял, что с медведем проще деньги передать. Из рук в руки, чтобы не потерялись. По почте можно переслать, но они не пришли бы до Нового года. Медведь тебе дал бумажки. Этого хватит и самокат такой же купить, и телефон новый, который ты хотел.

Дюшка сразу перестал канючить и выпучил глаза. Наверняка взрослые опять играют в свои глупые игры. Они его обманывают. Нельзя настоящий самокат купить за одну бумажку. Он хоть и маленький, а точно это знает. Значит, опять врут. И эти туда же.

– Не врешь? – бдительно переспросил он у Вовки.

– Да вот те крест. Не веришь? Так ты у мамы своей спроси.

– Дед Мороз самокаты у детей не забирает. Он подарки раздает. А медведь у меня самокат забрал.

– Он не забрал. Он попросил на время. Он к другим детям опаздывает, вот и попросил. Он вернет.

– Точно?

– Наверняка. Он же новогодний медведь. Он не может красть. Ты только потерпи. Он развезет все подарки и вернет твой самокат.

– Ладно. Раз подарки, раз развезти для детей. Потерплю, так и быть.

– Дюшка, ты сейчас бабушке передай эти деньги, иначе потеряешь.

– Не потеряю! – на бегу уже им прокричал ребенок, весело подпрыгивая.

– Как думаете, куда он помчался? – спросила Елена.

– К бабушке. Куда же еще? – проговорил Гайрат.

– Да я не про ребенка. Я про медведя…

– В лес… Мне пора. Я еще хочу сегодня видео смонтировать и в сеть выложить, – стал прощаться Вовка с приятной компанией, в кругу которой так шикарно провел время.

– Это как? Научи! – попросила Вовку Елена.

– Пойдемте.

Троица распалась парень с женщиной пошли в корпус, где она лечилась, а мужчина пошел к себе. А хороший сегодня получился день: и тестя дорогого помянул и не дешевой водкой, а дорогим элитным коньяком.

– Пей доброе вино: и смех и грех – гореть в аду за то, что ты лакал бурду! – прошептал Гайрат. Он сегодня пил напиток богов. Если будет возможность, обязательно своим родителям привезет этот божественный напиток. Пусть отец почувствует, как сын его любит и уважает… На следующий Новый год…

В этот Новый год Гайрат не поедет в гости: и денег нет, чтобы ехать, и не был он готов открыть наивным родителям свою позорную несостоятельность. Как оказалось, Гайрат учился и получал высшее образование для того, чтобы быть дворником. Получается, чтобы в столице махать метлой и орудовать лопатой, необходимо знать высшую математику и закончить политехнический вуз. И за эту свою никчемность ему будет перед родителями стыдно: они в него вкладывались душой и деньгами, а он им не смог обеспечить достойную старость. Опозорился...

Не дает ответа литература на жизненные вопросы. Для чтения вполне подойдет, чтобы мозги совсем не окостенели. Или не разжижились? Сегодня Елена его пытала, сколько он языков знает. Он и похвастался. Вовка так глаза выпучил, словно это громадное достижение – знание языков. А это просто и всем подвластно. Вот устроится в столице по своей специальности или найти достойную работу, чтобы она приносила радость – вот это достижение. Наврали молодые татары на вокзале: нет в первопрестольной денег, не валяются они на улице. Даже такие копейки, что ему платят в больнице, и те надо зарабатывать в поте лица своего. Что-то его слегка развезло, потянуло на минорное настроение на ночь глядя. Елена сегодня сказала, что жизнь прекрасна и удивительна. Вот и посмотрим завтра, что удивительного жизнь преподнесет...

А тем временем в палате Елены она с гостем спорила до хрипоты. Вовка ей доказывал, что надо выложить все видео в один присест, иначе балованная публика потеряет интерес. Елена доказывала, что глупо сразу выбрасывать все: надо разбить видео на несколько частей, назвать так, чтобы было неудержимое желание клацнуть по бегунку и посмотреть небольшой ролик. Надо подобрать музыку, чтобы пчелку не жалко было, как она висит такая бедная и несчастная. Именно смех должен вызывать этот клип. И назвать надо так, чтобы понятно стало, что медведь к пчелке испытывает сильные чувства. Может быть, он на ней жениться.

– Это невозможно, – авторитетно заявил Вовка.

– Что именно?

– Медведи с насекомыми не скрещиваются.

– Да ну? Ты прям мне бином Ньютона открыл. А я и не знала…

– Да хватит вам ехидничать…

– Откуда тогда конь Пегас возник?

– Не было коня.

– Не было, но мог быть. Ты же точно не знаешь. Откуда люди взяли коня с крыльями?

– Нафантазировали. Или нет? Вы как думаете?

– Я думаю, что раньше на нашей планете было куда как больше разнообразия. И кони с крыльями летали, и кентавры жили, и сфинксы бродили по пустыням… Просто они оказались не такими кровожадными, как люди. Не приспособились, вот и вымерли. Флора и фауна нашей планеты упрощается и становится единообразной. А это скучно…

– Почему?

– Чтобы развиваться, нужна конкуренция и жажда жизни. А разнообразие и есть конкуренция. Каждый вид в борьбе доказывает свое право на жизнь.

– Какая-то садистская идеология.

– Это просто правда жизни. Ты со временем это поймешь. А сейчас давай дело делать.

– Как вы думаете, что это вообще было?

– Пчелка с медведем?

– Нет, громадный парень убегал от коротышки. Зачем? Он же запросто мог от него оторваться.

– А ты наблюдательный.

– Парень мог оторваться от охотника, но бежал как-то нарочито медленно.

– И какие ты выводы сделал?

– Только не смейтесь?

– Не буду.

– Точно?

– Обещаю.

– Он его уводил от настоящей жертвы. Как птица перед лисой изображает подранка, чтобы лису от гнезда отвести. Он коротышку вырубить мог: он явно сильнее.

– Это если у коротышки нет пистолета. А если есть?

– Ну да. С кулаками против пистолета не попрешь. А вы за кого?

– В каком смысле?

– Вы за коротышку или за громилу?

– Мне коротышки никогда не нравились. А парень красивый. И бежал действительно красиво и как-то картинно…

– Как в спасателях Малибу спасатели бегали…

– Это же старый фильм. Его мое поколение смотрело, в крайнем случае, Гайрата, но никак не твое? Где смотрел этот музейный экспонат?

– В музее.

– То есть?

– У деда на полке были диски. После его смерти выкидывали лишнее. И до старых дисков руки дошли…

– Выкинули?

– На память оставил себе пару с семейными съемками. Правда, смотреть их уже некогда. Просто лежат…

– Хороший дед был?

– Смешной…

– То есть?

– Любил посмеяться. Я помню, с каким удовольствием к нему в гости ездил. Ощущение безграничного счастья было, что к деду в гости еду.

– Не хватает его?

– Очень. Давайте лучше делом займемся, а то скоро доктор опять придет и меня выгонит.

Еще несколько минут они просматривали результат, который получился, и смеялись от души. Потом действительно пришел доктор, высказал им, что они своим ржанием на весь этаж не дают больным спать.

– Страдать мы им не даем. Они привыкли лежать и кряхтеть, – сказала Елена доктору.

– И все-таки. Заканчивайте самодеятельность. В десять часов молодого человека чтобы не было. Иначе я его в больницу больше не пущу.

– Мы поняли. Доктор, а если не секрет, то кто пожаловался?

– Соседка ваша. Жалуется, что вы спать не даете.

– Хорошо, мы закругляемся. Вот видео скинем в сеть и пойдем спать.

Вовка сделал все в лучшем виде. Договорились, что он будет выкладывать видео пару дней по разным сайтам и раскручивать. А там они посмотрят, что получится: будет спрос на такой контент или нет. И посмотрят, кто был прав: Вовка, выложив все видео целиком, или Елена, выкладывая по чуть-чуть. С проспорившего шоколадка в возмещении ущерба за потерянное в спорах время.

После того как медведь взял напрокат самокат у пацаненка, хозяин тайги доехал до дыры в заборе, пролез сквозь кустарник, переживая, что попортит чужой дорогой реквизит, тормознул старенькую машину с мигрантом за рулем и спокойно поехал по адресу, который ему назвала Ольга. Ключи она ему дала заранее, подробно объяснив, что если он передумает у нее оставаться с Ланой, то пусть ключи просто скинет в почтовый ящик или отдаст соседке в квартире напротив. Та хорошая женщина, и у них с Ольгой взаимовыгодное соседство: Ольга ей помогает со здоровьем, оказывая экстренную помощь, если той становится плохо, а соседка присматривает за квартирой. Так что ключи ей можно спокойно оставлять и не париться, что будет непорядок. Приехав в квартиру, Они сразу бухнулись спать. Сашка провалился в сон и проснулся только при появлении Ольги, которая пришла с работы. Лана не проснулась.

– Как вы? Поели? – поинтересовалась Ольга у Сашки.

– Нет, сразу спать завалились. Устали.

– Покормить тебя?

– Я не хочу. Чай разве что попить, а так ничего не хочется, только спать. И у меня к тебе просьба есть.

– Какая?

– Я у ребенка самокат реквизировал.

– Так это ты разбойничал?

– Большой переполох?

– Да нет. Просто Дюшка сначала с бабулей собирались заявление писать в полицию, пока мальчишка не признался, что деньги получил.

– И что бабушка?

– Деньги отдали маме, а внуку сказала об этом молчать.

– А он?

– А он потребовал самокат.

– Ты ему завтра отвези, не сочти за труд.

– Хорошо.

– И костюмы тоже.

– Ладно. Завтра и отвезу. Скажу, что почистила немного.

– Как они?

– Спят в кабинете, им дежурная медсестра объяснит, что они хулиганили, и я их пожалела, не вызвав полицию.

– Это недалеко от истины. Они напились в детском отделение. Это чистой воды хулиганство, да еще в состоянии алкогольного опьянения.

– Как Лана?

– Спит.

– Что-то она много спит. Надо было ее на МРТ свозить.

– Зачем?

– Проверить надо полностью.

– Что не так?

– Говорю же: спит подозрительно много. С головой могут быть проблемы. Что у тебя с глазами? Почему они у тебя бегают, как у нашкодившего кота? Что-то случилось? Рассказывай, я должна знать, во что меня втянули мои друзья.

– Лана упала.

– Сильно?

– Прилично.

– Откуда?

– Лучше спроси куда.

– Куда?

– На двух киллеров.

Сашка рассказал Ольге свои сегодняшние приключения. И как мальчишка под ногами крутился, как Сашка потерял равновесие и получилось, что он Ланку кинул, а та бутылкой умудрилась отоварить убийц. Ольга заливалась от смеха. Представив, как он бросает девушку на киллеров. Такой интересный спектакль она пропустила…

– Оль, у тебя могут быть проблемы.

– Где и когда вы их обезоружили?

– Да сразу же, как от тебя вышли. Прямо на лестнице и встретили их.

– Можно внушить медведю с пчелкой, что это они похулиганили.

– Бутылку забери и им как-то подсунь. Я у одного упыря денег занял.

– Украл?

– Занял. Мне за такси нечем было рассчитываться. Пацану за самокат отдать надо было, иначе он бы заревел так, что сбежались бы все полицейские с округи. А без самоката нас бы заметили. Сама подумай: идет пешим ходом медведь с пчелой на плече.

– Ну да. Приметные граждане. Вас могут вычислить по камерам.

– Камеры еще несколько дней назад отключили. Ваш зам по хозчасти лентяй и камеры до сих пор не сделал.

– Почему вы тогда машину пчелки не взяли?

– По рации сообщили, что все выходы перекрыты.

– Как вы ушли? Подвалом?

– Подвал тоже был перекрыт. Мы из окна спустились.

– Ты ее не ронял?

– Из окна? А надо было?

– Саша, это не шутка. Она же после отравления, только откачали. Зачем ее отравили? Что хотели?

– Наша контора не травит. Вернее, травит, но это не тот случай. Это кто-то самодеятельность развернул. Чужаков слишком много и много разных интересов пересеклось на ней. Надо подумать и обмозговать ситуацию. Многое непонятно.

– Ты мозгуй, а я пока костюмы уложу и самокат приготовлю, чтобы его завтра вернуть Дюшке. А то он верить в Деда Мороза перестанет.

– Как ты ему вернешь?

– Скажу, что паренек неизвестный у дверей оставил или что я в подвал спускалась и в переходе нашла. Потом придумаю что-нибудь. Иди спать, вам отсыпаться надо, – посоветовала она Сашке.

Ольга заснула только под утро. Ей предстояло в новом году определиться со своей жизнью. Она поняла, что ей не хватало элементарного уважения от любовника. Да и любовь он как-то выдавал дозировано, как будто выдавливал из себя по капле. Только не раба, как знаменитый писатель, а любовь. Мысли про то, как она будет жить и с кем будет жить, не давала ей покоя всю ночь: привыкла она к Геше, прикипела сердцем. Страшно было ломать устоявшиеся традиции в их отношениях, которые были выгодны ему и совсем не приносили пользы ей. Беда в том, что он к ней не испытывал никаких чувств. Ему все равно, что с ней происходит. Попросту безразлично. Ему на нее плевать. Такие отношения ни к чему не приведут. Тупик. Она впервые так четко поняла, насколько это прекрасно, когда тебя любят и лелеют. Как Сашка свою протеже готов на руках таскать сутки на пролет. И она это понимает, поэтому и доверяет громиле этакому… Он ее на руках держит, как хрустальную дорогую вазу, а та хоть и не подает вида, но от Сашкиного идолопоклонства перед ней тащится. Млеет от его прикосновений. А он ее практически короновал в своем сердце. Сашка скорее сдохнет, чем даст причинить ей вред. Рыцарь без страха и упрека. Правда, контуженный на всю голову. Иначе просто взял бы и пристрелил неизвестную девчонку, да пошел чай пить, как сделали бы другие киллеры…

Ольга понаблюдала за ними, и это ей доставило удовольствие: всегда приятно сознавать, что любовь есть на земле нашей грешной. Значит, и у Ольги есть шанс встретить своего суженого. Значит, и ей кто-то приготовлен богами в пару. А нынешний любовник просто не ее вариант. И этот медицинский факт придется Ольге осознать и принять. Вот из Сашки с его протеже красивая пара получилась. Кому расскажи, не поверят и скажут, что такого в жизни не бывает. Киллер вдруг стал ценой своей жизни защищать заказанную жертву. Понял он или нет, что влюбился? Наверняка думает, что просто поступает справедливо. А это не так. Для другой женщины он бы так не старался. Даже завидно стало… Кого-то любят и согревают своей любовью…

А ее Гайрат использует. Этим словом Ольга определила его отношение к ней. Она для него стала действительно удобной: ему теперь есть с кем свои естественные надобности справить. Постоянная и безотказная любовница у дворника появилась. Неплохо пристроился! Жилетка она опять же неплохая, куда можно поплакаться о своей судьбе неказистой. Она жертвует своим временем, которое никто ей не вернет, и своим молодым телом, которым он беззастенчиво и всласть пользуется, а также своей бессмертной и нежной душой, в которую он практически плюнул. Он ничего не дает взамен. Разве что есть у нее постоянный половой партнер. Но и в постели он стал ей неприятен почему-то. Ольга не уродина, и найти себе парня для постельных утех может хоть завтра. Наверное, он считает себя подарком небес, за который Ольга должна бесконечно долго благодарить богов. Для нее такое потребительское отношение стало вдруг оскорбительным. Как будто Сашка ей глаза открыл. Она мечтала о любви, а получилось, что хуже продажной девки стала. Почему хуже? Потому что бесплатно интимные услуги оказывает. Путанам хоть деньги платят, а она на энтузиазме да в мечтах о любви выезжала к «клиенту» и обслуживала его по полной. Он даже ни разу ей подарок не подарил. Раньше на свидание с цветами приходил, а на праздники приносил торт. Мелочь, а приятно. Правда, букеты были супер простенькими и неказистыми: обычно букетик хризантем мелких или одну розу на длинном стебле. И торт самый дешевый приносил, купленный со скидками. Еще и хвастался перед ней, как сэкономил. Жлоб! Такая стыдобища! До нее только сейчас стала доходить правда об их отношениях. А теперь он даже и тратиться не считает нужным. А зачем? Она же глупая, и так даст все, что попросит ее жадный любовник. На фиг ей нужен этот скупердяй? Пора рвать никчемную связь. С этими мыслями Ольга заснула.

Утром она проснулась с готовым решением: сегодня подойдет к Геше и даст ему отставку. Так будет правильно. Не стоит тянуть. Вдруг повезет и в новом году она найдет свое счастье. А найти любовь можно где угодно, даже в больнице: Сашка с Ланой не дадут соврать… Она погрузила костюмы в машину, положила Дюшин самокат в багажник и поехала на работу. Там было тихо и спокойно: пациенты, медсестры и ее «гости» еще спали. Честно говоря, она переживала, как поведут себя ее незваные гости, что горделиво назвались волонтерами, а оказались обычными алкашами, которые умудрились в детском отделение укушаться огненной воды и заснуть, так и не закончив начатое дело. Ольга улыбнулась, вспомнив картину, которая предстала перед ее глазами, когда она вошла в комнату отдыха. Интересно, они хоть помнят, что вчера творили? Или у парочки, как у обычных пьяниц, отшибло память начисто?

Ольга зашла в комнату, поставила на стол бутылку коньяка. Но только не французского, а обычного армянского, который привезла из дома: еще чего не хватало – на алконавтов дорогой коньяк переводить. Дорогой марочный коньяк она поставила на старое место. Он предназначался для тех родителей, у кого тонкая психика и может начинаться истерика. Бывает, что сообщишь родителям правду о состоянии ребенка, а те начинают или истерить безостановочно, или чуть ли не с кулаками кидаться на лечащего врача. И думают, что врачи что-то не так делают с их дорогим чадом: не так внимательны, как должны, и не то прописывают, что необходимо. Как будто сами что-то понимают во врачебном деле. На самом деле нет ни одного врача, который намеренно стал бы вредить своему пациенту. Если только маньяк какой-то спятивший. Врачи каждого своего больного через сердце пропускают, сами с ними помирают и никогда не забывают свое личное кладбище. Ольга не смогла быть хирургом: она чуть ли не физически чувствовала боль своих пациентов, когда резала скальпелем. Поэтому и стала, в отличие от ее сокурсника Сашки Михайлова, не хирургом, а обычным детским терапевтом. Поменяла специализацию и поняла, что сделала правильный выбор. Она терапевт, у которого дети выздоравливают.

Первым проснулся парень. Он сначала открыл один глаз, стал осматривать кабинет, не поворачивая голову. Потом приоткрыл второй глаз и… матюгнулся…

– Не ожидали? – ехидно спросила Ольга.

– Ну…

– Вы хоть помните, что вчера творили?

– Ну?

– Так помните или нет?

– Нет…

– Напомнить?

– Ну? – заело пластинку у парня.

Жаль. Парень был молодым и очень симпатичным. Чуть младше Ольги. Она надеялась, что хоть парень имеет мозги. Но, судя по однообразным ответам, мозгов в черепной коробке нет. Интересно, девица такая же интеллектуалка?

– Вы вчера напали на людей.

– Ну?

– Огрели их бутылкой по голове…

– Я? – произнес он новое слово.

Ольге повезло встретить в реальной жизни Эллочку Людоедку в мужском обличье. Встретить женщину с таким «мощным интеллектом и таким широкими познаниями в области лингвистики» – уже удача, а она мужчину повстречала, что само по себе нонсенс. Парень сел на диване и стал рыскать глазенками по всей комнате отдыха.

– Что-то ищешь?

– Допустим…

Какая удача! Он произнес еще одно новое слово. И такое длинное, столько буковок с нем. Интересно, он так и будет разговаривать, с трудом вспоминая слова? Видимо, мозги совсем спеклись от частого употребления спиртного. У парня явно выраженные симптомы когнитивных нарушений: нарушение памяти и затруднения в подборе слов. Интересно, сколько слов он на самом деле знает? Ладно, не нужны ей эти знания: она этого забулдыгу с его подружкой видит в первый и последний раз. И слава богу, что они с клоунами не будут работать. Осталось выставить их из отделения, чтобы улепетывали со всех ног отсюда.

– Что ищешь?

– Костюмы. Мы их в аренду взяли и вернуть должны.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем вы взяли у людей костюмы?

– Работать.

– Но вы не работали вчера…

– Да ну? А фокусы ты показывала? – стал он Ольге непочтительно тыкать. Но она сделала вид, что не заметила этой вопиющей наглости и не одернула нахала за фамильярность. Главное, чтобы они убрались отсюда.

– А потом?

– Что потом?

– Что вы потом себе позволили в детском отделение?

– И что? – нагло стал он лыбится.

Ольга засомневалась в его амнезии. Значит, что-то он все-таки вспомнил, если так нагло себя ведет. А тот уже во всю свою наглую морду щерился. Ольге почему-то стало неловко от того, что он вроде бы помнит часть происходящего. Или не помнит? Черт, почему ей стыдно, а эта наглая рожа лыбится и ему все нормально, как будто это она вчера в комнате отдыха своими анатомическими особенностями принародно светила, а не он.

– В общем, ваши костюмы в пакете. Попрошу покинуть помещение… – осипшим от волнения голосом сказала Ольга.

Парень стал одеваться, взял в руки пакет и пошел на выход.

– Стоять!

– Что еще?

– Подружку свою забери.

– Она мне не подружка.

– Да? Вчера, когда вы совсем не волонтерской деятельностью в кабинете занимались, вы так не думали. Забирайте девушку, кем бы она вам не была.

– Зачем она мне?

– Вам видней. Примените ее по назначению, раз вчера так и не успели.

– Я не знаю, куда ее везти.

– Неужели? А мне кажется, что вы и ее прекрасно знаете во всех смыслах и куда ее везти ведаете, – заметила ехидно Ольга.

– Насколько я помню, состыковка модуля с космической станцией не состоялась, и космонавт не вышел в открытый космос, – выдал парень длинную тираду, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он откровенно облизнулся. Ольга поняла, что над ней насмехаются. Поведение парня ее впечатлило и несколько смутило. Особенно его образные и меткие выражения, тонкий намек которых она прекрасно поняла и покраснела.

– Хватит шуточек: здесь не ночлежка для алкоголиков. Вместе пришли вместе со своей любовницей и уходите. Или я ее просто сдам в полицию! Тем более, что есть за что.

– А вы злая, мадам. Хорошо, я девушку заберу, а то с вас станется сдать человека ментам…

Парень стал будить девушку, которая вчера играла перед детьми роль пчелки Майи. Играла она из рук вон плохо и все представление только портила. А потом вообще напилась и стала кутить: пить горилку и с парнем акробатикой постельной заниматься в чужом кабинете. Девушке явно нельзя пить спиртное. Она становится неадекватной. Наплачется парень еще от своей подружки. Ольга только потом поняла, зачем парням эта пчелка была нужна: она просто была подружкой медведя, и поэтому ее взяли в труппу. А он фокусы умел показывать. Жаль, что такая замечательная внешность досталась алкоголику. Интересно было, как парня угораздило стать алкашом? Потомственный алконавт или в первом поколении такой пердимонокль случился в этом роду? Симпатичный парень и алкаш… Такая генетика пропадает. Мог бы кого-то осчастливить…

Пока Ольга раздумывала над причудами природы, парочка молча, без перепалки и споров убралась из кабинета и из больницы. Ольга смотрела им вслед, стоя у окна. Она поставила кофе и ждала, когда он приготовится. Потом она, как обычно, по отделению пройдется: проверит, все ли в порядке. Парень практически тащил свою любовницу к машине. Открыл дверку, посадил ее внутрь, сам пошел к водительской дверке. Хорошо, что догадался сам сесть за руль, а не полупьяную девицу посадил вести цирковую таратайку на колесах. Хотя в идеале должен был вообще такси вызвать, а не сам за руль садиться. Но Ольга надеялась, что он уже протрезвел и до дома доедет целым и здоровым, не собьет никого по дороге и не совершит аварии. Ольга пожелала им удачно доехать до дома: не столько эту безалаберную пару было жалко, сколько тех, кто попадется им по пути. Перед тем как уехать, парень посмотрел на ее окна и подмигнул. Вот наглый мерзавец! Еще и глазки при подружке другой девушке строить пытается. Беззастенчивый нахал…

Ольга радовалась принятому решению разорвать отношения со своим любовником. Пошла она к нему сразу после того, как разобралась с наглым фокусником и его подружкой. Ольга зашла к дворнику в кандейку, которую называла каморкой папы Карло. Не постеснялась любопытных глаз. Плевать ей с высокой колокольни на сплетни, которые могут поползти среди больничного персонала. Гайрат ее даже присесть не пригласил, чаю не предложил, что ее сильно задело. Он просто ее за человека не считает, а значит, все она верно вчера решила. Сообщила ему о своем решение четко и без эмоций. Он смотрел на нее виноватыми глазами и молчал. Даже не протестовал. Как будто приходила к нему чужая женщина и ушла из его жизни такая же чужая, не зацепив и не опалив душу. Из его каморки она вышла с гордо поднятой головой, дошла до своего кабинета и уже там разревелась как дура. Понимала же, что не любит ее и не дорожит ею этот взрослый мужик. Была она для него просто временной стоянкой. Стойбищем…

После этого Ольга прошла на кухню к поварихе и отдала ей самокат. Та начала спрашивать, откуда у нее вещь, которую вчера украли. Но Ольга таким тоном напомнила хитрой поварихе, как ее внучок вчера перед всеми хвастал деньгами за аренду своего древнего монстра, на котором он безоглядно гоняет по территории больницы, что вообще-то запрещено. Повариха поняла, что Ольга сегодня почему-то злая и ее сейчас не стоит злить. Вообще-то эта врачиха всегда хорошо относилась к Дюшке, баловала и угощала постоянно конфетами. Тем более, что и правда, Дюшка на время сам отдал самокат какому-то медведю, и мишка честно вернул вещь. Пусть не совсем хозяину, а поставил в подвале, как говорит врачиха… Пусть будет в подвале… Как скажете…

Стас тем временем вез бывшую любовницу на ее машине домой. Лариска была бухой, и за руль он ее не пустил, хотя она рвалась и доказывала, что вполне способна рулить. А сама не смогла вырулить из здания на своих двоих и стукнулась фейсом о дверной косяк. Как у нее это получилось, Стас так и не понял. Рулить она, конечно, могла, но потом гаишники по пути их следования собирали бы битые машины и трупы пешеходов, не успевших убежать от этой мартышки за рулем. Поэтому Стас и сел за руль ее таратайки. Другого названия машина не заслуживала: она трещала, стучала и как-то странно подпрыгивала. Не машина, а скакун неизвестной породы. Ей срочно тачку на техосмотр надо гнать. Там такой набор неисправностей, что на дорогу такой агрегат нельзя выпускать: чревато несчастьями для других участников дорожного движения.

Они расстались полгода назад из-за Ларкиного пагубного пристрастия к алкоголю. Мало того, что она часто бухала, так еще и пила все, что горит, как подорванная. Как будто этого было мало, еще и куролесила после этого. Вечно прыгала пьяная за руль и вела машину так, будто пришла в кегельбан сбивать кегли. А это оказалась почему-то дорога. И не кегли, а люди. У Стаса тогда чуть крышу не сорвало от злости: это и было последней каплей, переполнившей чашу терпения. Ему надоела такая веселая, полная приключений и экшена жизнь, где после ее выступлений приходилось ходить на нескончаемые разборки. Однажды он просто указал ей направление, куда ей двигать ходулями. Главное, чтобы от него подальше. Она этот жест доброй воли оценила, показала ему средний палец и усвистала в ночь с кавалером, который у нее числился в роли запасного варианта. Миша вздохнул с облегчением.

Как оказалось, радовался он зря. Бывшая нарисовалась и стала бить на жалость. Разговор был содержательным, они друг друга поняли и расстались друзьями. Стас потерял бдительность и неосмотрительно пообещал ей помочь в одном важном деле. Дело в том, что она подвязалась волонтерить в больнице: показать детям спектакль – это благое дело. Только поэтому Стас согласился помочь. В воскресенье он был абсолютно свободен. Ларкин напарник заболел, и она не знает, что теперь делать. Если она не примет участие в бесплатной акции, то клоуны ее с другом вышибут из их квартета. Тогда она лишится приличного заработка, а он же на правах старого друга не может позволить бывшей подруге потерять работу и остаться без куска хлеба.

Договорились, что она ни в коем случае не будет пить. Но Ларка стала бухать уже по черному и не удержалась: пока Стас с клоунами работали, та наклюкалась и стала опять чудить. Разбила какой-то горшочек. Хорошо, что дети не испугались: наверное, видели в своей жизни кое-что пострашнее, чем пьяная пчелка Майя с разбитым горшочком без меда. Стас попытался ее увести подальше от детей, но она упиралась и хотела идти только с ним. Пришлось идти. Но получился вообще конфуз: Ларка решила возобновить их отношения и стала предлагать ему переспать по-быстрому. Ее не смутило, что за ними подглядывал любопытный мальчишка, что это вообще-то больница и чужой кабинет. Это ее только заводило, и она совсем потеряла ощущение реальности. А он Ларку уже не хотел. Ни какую не хотел: ни трезвую, ни пьяную. Ее бесстыдство и всеядность его не зажигали, а наоборот, охлаждали пыл...

Стас всю субботу работал и хотел спать. Как только он прилег на диван, сам не понял, как заснул. А проснулся от ощущения, что на него смотрят. Он подумал, что это бывшая поедает его глазами. Приоткрыл глаз и увидел, что лежит в весьма эротичном виде, а докторша его внимательно разглядывает. Он поэтому притворился спящим и подсматривал за ней: ему было интересно, что она будет делать. Своего рода провокация. Докторша его потрогала и заправила в штаны его капитана. Интересная у него жизнь: бывшая подруга его капитана вытащила на палубу для всеобщего обозрения, а предполагаемая будущая загнала кэпа в каюту, чтобы не позорился. Главное, что она его трогала. Ему понравилось: и что трогала, и сама докторша ему приглянулась. Жаль, если она решила, что Лариска его подруга. А так он на докторше с удовольствием сыграл бы ноктюрн… Ух, как бы сыграл!

Докторша о мыслях Стаса не подозревала и оплакивала свою горькую судьбу: ей грозило полное забвение и одиночество. Так она думала. Вопреки ожиданиям, Гайрат не кинулся ей доказывать, что она ему необходима и он без нее жить не может. Он не побежал за ней следом и не стал уговаривать еще раз подумать. Просто согласился молча с ее готовым решением и даже не сделал скорбную мину. Значит, у него их странная и нелепая связь вызывала дискомфорт и неприятие, раз не попытался возражать. Назрело их расставание. Она просто хотела любить и быть любимой, чтобы по ней с ума сходили. При этом почему-то все время у Ольги перед глазами стоял образ неудачника в костюме медведя…

Сашка решил сходить на квартиру Ланки. Она его отговаривала, а он так хотел, чтобы она чувствовала себя в Ольгиной квартире как дома, что решил собрать и принести ее вещи. Сказал, что идет в магазин, а сам намылился в ее квартиру. Дом, где она снимала хату, находился недалеко от Ольгиного жилья, что радовало: можно быстро смотаться туда и обратно. Возможно, даже Лана с Ольгой сталкивались на улице или в магазине. Но не знали друг друга и просто проходили мимо. Сашка вошел в подъезд с другими жильцами. Те поехали в лифте, а он потихоньку пошел пешком, неспешно преодолевая этаж за этажом. Дошел до верха, проверил наличие ментовской засады и лишь потом подошел к двери и открыл дверь ключем-отмычкой.

Вскрывать аккуратно двери, как настоящий квартирный вор-домушник он научился давно. Еще в детстве у них на соседской даче появился новый жилец. Не на соседнем участке, а через три дома. Был мужик маленьким и щуплым, как старичок-лесовичок. Сашке он чем-то напомнил волшебного старичка, который заколдовал красавца Иванушку в медведя. Старик ни с кем не дружил, никто к нему не ходил в гости. Правда, сам он время от времени куда-то уезжал. Дачи в этом месте уже тогда стоили баснословных денег. Да и то их невозможно было купить: здесь жила элита, люди, заслужившие свои привилегии, работая на благо своей страны. Это были музыканты, писатели, ученые и изобретатели. Кто попало в этом поселке априори не мог появиться. Только известные и успешные люди. А тут какой-то дедок новый у них в соседях нарисовался. Наверное, какой-нибудь академик или секретный изобретатель. Так решили все жители поселка и попытались с ним подружиться. Но он настолько откровенно игнорировал всех знаменитостей, что жители поселка сочли себя глубоко оскорбленными в своих лучших чувствах и объявили ему бойкот.

Дело было в том, что когда умер арендатор этой госдачи, сразу со всех министерств и ведомств развернулась охота за этой дачей. Начались склоки и ссоры между соседями: все хотели завладеть большим участком и домом. Единственные, кому чужое спорное имущество и даром не было нужно, оказалась Сашкина семья: им достаточно было своей дачи и своего огромного участка, на котором та стояла. Видимо, старичок об этом знал. Он общался только с Сашкиным дедом. Они частенько играли в шахматы и обсуждали те или иные дедовы книги. Тут они могли спорить до хрипоты. Один раз даже поссорились, когда дед прочитал ему отрывок из романа. Там беглые арестанты шли по тайге. Старик оскорбительно заржал.

– Ты даже понятия не имеешь, что такое настоящий голод. И вся твоя писанина – чухня на постном масле.

– Как ты назвал?

– Чухня! Даже без постного масла. Сразу понятно, что голода ты не знал, а как сыр в масле катался.

– А ты прям знал! – выкрикнул в запале дед.

– Писака! – зло высказал свое мнение сосед, протопал к двери, вышел и мощно хлопнул дверью, будто жирную точку поставил.

Сашка помнит, как дед потом долго кипел от возмущения. Его оскорбила не критика, а определение, которое сосед дал его роману. Чухня! И слово-то какое обидное откопал. Дед раз за разом перечитывал свое творение: он был настоящим писателем, поэтому в своем таланте постоянно сомневался. А тут такая критика. И дед понял, что она была обоснованной: не было правды жизни в этом романе. Всю ночь дед не спал, вышагивая в комнате наверху. А потом плюнул на свою гордость, взял дорогой коньяк и ушел мириться к своему безжалостному критику.

Пришел дед лишь под вечер, раздавленный и помятый. Потом долго не выходил из своей комнаты, что-то лихорадочно писал. Написал и унес соседу. Это был нонсенс. Всегда первой его творения читала бабуля: давала лицензию, решая, можно ли нести написанное в издательство. Ее мнению дед доверял. А тут она все поняла без слов, молча кивнула головой деду, и тот ушел к соседу.

Роман напечатали под другим псевдонимом. Бывает, что писатели меняют жанры и меняют свои псевдонимы на новые. Этот роман-разоблачение произвел сенсацию. Его посчитали открытием года. Дед продолжил серию, засиживаясь в госархивах, куда ему дали ограниченный допуск. Он объяснял семье, что это необходимо, чтобы его сюжеты были жизненными. Бабуля встревоженными глазами провожала деда каждый раз, когда он уходил к соседу. С родителями Сашки сосед просто здоровался, медленно прогуливаясь мимо их дачи. Близко к себе по-прежнему никого не подпускал, кроме Сашкиного деда.

Потом все начали приватизировать свои дачи. Так неприметный старичок стал владельцем самой большой дачи и самого громадного участка земли в престижном районе Подмосковья. Его участок захватывал часть леса. Что это – частная собственность, вы могли узнать, только ненароком наткнувшись на высокий неприступный забор. Внешне обычный забор, но ни у кого даже не возникало мысли заглянуть туда без разрешения грозного хозяина. Всем было любопытно, как живет новый владелец «золотых» соток. Но он в гости никого не приглашал и видеть никого не желал…

Однажды Сашка гулял с мальчишками в лесу. Они сколотили шайку «благородных разбойников», заигрались допоздна в персонажей книги его деда и опомнились, когда стемнело. Мальчишки разошлись по домам привычной тропинкой, а Сашке не хотелось давать большой крюк, поэтому он пошел новой дорогой домой и заблудился. Сашка это не сразу понял. Поплутал по лесу и устал так, что еле ноги тащил. Вдруг увидел огни в каком-то доме. Пошел на огонек, и оказался у высокого забора. Сашка логично рассудил, что в каждом нормальном заборе должна быть как минимум одна калитка или одни ворота. Поэтому побрел вдоль нескончаемой ограды. Выйдя к калитке, он позвонил в звонок. Долго ждал, когда ему откроют, и очень удивился тому, что калитку ему открыл его дед. Оказалось, что это участок соседа и забор тоже его. Дед сидел в гостях у приболевшего соседа, они разговаривали по душам и играли в шахматы. А тут звонок с заднего двора. Вот дед и пошел открывать, чтобы сосед не вставал. Дома Сашке попало по первое число. Он понял главное: родители сильно перепугались, что с ним могло случиться несчастье, и поэтому сразу приняли жесткие меры воспитания, надавав по заднице, чтобы он не вздумал повторять сей печальный опыт. Потом он еще выслушал многочисленные нотации: лучше бы еще несколько раз по заднице прилетело, чем слушать справедливые нравоучения. Но полученный опыт помог в процессе воспитания: Сашка первым делом думал о том, что скажут родители и дед с бабулей. Они стали мерилом справедливости на протяжение всей его жизни.

Но и плюсы были в этом дурацком происшествии: после этого Сашке было разрешено приходить в гости, когда вздумается, и даже шариться вволю на участке загадочного соседа. Родители Сашкины это не поощряли, но и не посмели препятствовать. Пацану было разрешено бегать и играть на всей территории участка вместе с его собакой. Была у Сашки немецкая породистая овчарка по имени Герда. Однажды, играя со своей собакой на соседской территории, он нашел погреб. Тот был закрыт на громадный замок. Сашка такие никогда не видел: только на картинках в старинных книгах. Сашка побежал к соседу за недостающей для фантазий информацией.

– Дядя Петя, а что в погребе?

– В каком?

– Там в зарослях среди деревьев.

– Пошли… Посмотрим, что за погреб ты обнаружил.

Хозяин сам не знал о том, что на участке есть какой-то погреб. И ему тоже захотелось посмотреть, что находится в найденном погребе на его территории. Но ключа от замка у него не было.

– Можно сбить замок топором, – предложил соседу Сашка. Ему срочно приспичило посмотреть, что в этом погребе: наверняка сокровища какие-то…

– Зачем портить вещь?

– Так делают все нормальные люди, потеряв ключ от замка.

– Жалко. Вещь старинная. Попробуем по-другому его открыть.

– Как? Ключи ключнику заказать?

– А зачем нам ключи? Мы проволокой попробуем открыть…

Сосед взял проволоку, покрутил ею в старинном замке и открыл, даже не напрягаясь. Сашка смотрел на него, как на чародея. Увидев восторженный взгляд пацаненка, старик предложил научить его этому ремеслу. Сашка от счастья не смог ни слова произнести, представив, как он при пацанах станет открывать любые замки, и те будут ему жутко завидовать. Это перевесило даже то, что погреб оказался пустым: ни сокровищ, ни других каких интересных вещей там не было и в помине. Учеба началась на следующее утро. Сашка оказался умным и терпеливым учеником. Сосед сказал, что он талантлив. Хоть в чем-то он оказался талантливым. В общем, скоро не было ни одного замка, который Сашка не смог бы открыть. А потом старик научил его открывать сейфы. Оказывается, в свое время он был изобретателем сейфов. А тот, кто изобретает замки, умеет их и открывать. Но однажды старику не повезло: в одном сейфе пропали документы особой важности. Виноватым сделали его, поскольку сосед идеально подходил на роль козла отпущения. И отправился он в лагеря баланду хлебать. А там нахлебался горя поварешкой…

Однажды сосед постучался к ним в окно и попросил присмотреть за дачей в его отсутствие. Назад сосед так и не вернулся. Больше всех переживал из-за соседа дед. И лишь спустя какое-то время на их имя пришло заказное письмо, которое и прояснило все происходящее. Сосед, оказывается, уехал в Израиль как репатриант. А своим соседям желал всех благ и благополучия. А потом родители Сашки с удивлением обнаружили, что дед и бабуля стали владельцами дачи соседа, о чем им сообщил приехавший нотариус. Солидный и толстый дядька поправил очки на носу и выложил историю щедрого соседа в подробностях, о которых тот не счел нужным рассказать своим друзьям, чтобы, не дай бог, их не испугать. Кто знает, вдруг они перестанут общаться с бывшим зеком. А он настолько сильно к ним привязался, что от общения с их семьей добровольно отказаться уже не мог: они стали большой частью его жизни.

Дед заперся в своей комнате, не выходил оттуда несколько недель. Писал. Потом принес бабуле написанное. Та после прочтения сидела и молча плакала над романом. Ей было жалко соседа, который, общаясь с ними, почувствовал себя счастливым, представляя, что они его родственники. Дед – его родной брат, а Сашка – его внучатый племянник. Вот за человечность и ощущение счастья он им и подарил свою недвижимость. Они ее на себя не переоформляли долго, до последнего надеясь, что это какая-то нелепая ошибка или чья-то глупая шутка. Потом дед решил принять дачу в собственность, но оговорил, что сразу же вернет ее хозяину, если тот объявится и заявит свои права. Чужого им не надо было, но они только таким образом могли бы обезопасить недвижимость уехавшего соседа от налетевшего вдруг любопытного и голодного воронья. Как падальщики вмиг нарисовались и стали крутиться вокруг ценного дома темные личности. Дед использовал свои связи, и люди в погонах вырвали клювы и когти этим падальщикам так показательно, что желающих зариться на чужое, рискуя при этом, больше не нашлось.

Сашка чувствовал спиной, что за ним наблюдают. Скорее всего, соседка из квартиры напротив. Только он стал вскрывать дверь, как появилась Ланка. Увидев в глазок живую и здоровую жиличку, которая спокойно разговаривает с парнем бандитского вида, похожим как две капли воды на братка из девяностых, соседка приоткрыла свою дверь.

– Здравствуй, Ланочка.

– Здравствуйте Галина Ивановна.

– Давно тебя не было…

– В больнице была.

– Тут полиция приезжала. В квартире твоей воровку нашли.

– Воровку?

– Представляешь, там такая история… Может, зайдешь ко мне?

Лана решила сейчас зайти к соседке: надо было узнать, что там за история с воровкой. А Сашка тем временем сам вещи заберет. Она должна была быть в Ольгиной квартире, но не вытерпела и решила проследить за Сашкой. Уж слишком шкодливая у него была моська и загадочный вид. Вот Лана и решила проследить за новым поклонником, а то вдруг такой же ухажер с двойным дном окажется, как и Миша. По-хорошему надо бы было сначала самой вещи собрать, а потом уже идти к соседке чаи распивать. Но времени нет. Сашка сам знает, что ей необходимо. А им сейчас информация дороже одежды и обуви: шмотки в магазине купить можно, а информацию в гипермаркете не купишь и картой не оплатишь. Лана зашла к соседке, рассчитывая, что никто ее здесь не собирается убивать и в засаде у бабульки на балконе не сидят несколько киллеров. Хотя даже такому повороту дела она бы уже не удивилась.

Лана ушла к соседке, а Сашка прошмыгнул в квартиру и закрыл дверь на ключ. Лана у соседки запасные ключи возьмет и дверь сама откроет. Так они между собой договорились. Первым делом Сашка сложил в сумку предметы гигиены, потом прошел в комнату и открыл шкаф. В шкафу сидел парень. Рост у него был выше среднего, и в шкаф он влез с трудом: в полный рост ему мешала стоять полка для шапок. Сашке это напомнило, как он прятался в шкафу у Ольги на работе. И это его очень рассмешило. Он понял, как тогда выглядел. Интересно, что чувствовала Ольга, когда его застукала у себя в шкафу среди халатов. Сашке хоть было за что держаться. В этом шкафу перекладина валялась на полу вместе с вешалками и одеждой. Лана его убьет, когда застукает такой кавардак…

– Ты кто? – одновременно задали они один и тот же вопрос.

– Это ты кто! – одновременно они ответили друг другу.

Получалась какая-то комедия положений. Парень в шкафу понял, что назревает неприятная ситуация, чреватая побоями, и попытался развернуть разговор в мирное русло.

– Мужик, это совсем не то, что ты подумал.

– Дай догадаюсь… Трамвай ждешь?

– Пошел ты на…

Не потому, что он стоял в чужом шкафу и потоптал своими грязными лапами одежду его любимой, а за беспардонный посыл получил гость хороший хук справа. Но в долгу он не остался и ответил равноценным прямым ударом в лицо. Завязалась драка, и два огромных бугая катались по спальне, как в октагоне бойцы, нещадно мутузя друг друга руками и ногами, выкладывая весь арсенал своего боевого искусства. Потом Сашка получил по голове и упал. Очнулся он от того, что его настойчиво трясут и просят очнуться. Он открыл глаза. Лана стояла и чуть ли не ревела от того, что с ее защитником случилось несчастье. Она подумала, что он запнулся за что-то и упал, приложившись головой об пол.

– В твоем шкафу сидел мужик.

– И где он?

– Он огрел меня по голове и убежал. Посмотри, он ничего не украл?

– Что здесь красть? Денег я здесь не держу. Вроде все на месте.

– Понятно. Документы проверь и забери с собой.

– Хорошо. Что еще прикажете, милорд?

– Все взяла, что надо?

– Все.

Лана еще раз прошлась по квартире, проверила, все ли отключено. Обходя квартиру, автоматически поправляла вещи, что снесли в пылу борьбы парни. Потом подняла с пола какую-то фигурку, подумала и положила ее в свою сумку.

– Теперь все. Можно уходить, – произнесла она, довольная от того, что не придется сюда возвращаться.

Она сегодня от соседки позвонила квартирной хозяйке и сказала, что съезжает в другую квартиру. Хозяйка ее поняла и выбор ее приняла, поскольку Лана заплатила до конца месяца и денег за непрожитые дни назад не стала требовать. Страховой депозит за сохранность имущества хозяйка с жилички не брала, поэтому они расстались довольные друг другом. Ланка обула свои ботинки, они закрыли дверь, отдали ключи соседке и пошли быстрым шагом домой к Ольге. При этом шли не по прямой, а пробегая через какие-то проходные подъезды и петляя, как зайцы в лесу. Хвоста за ними не было. Значит, парень что-то искал в квартире и у него нет задачи следить за ними. Ланка шла довольная, напевая какую-то детскую считалочку.

– А ты чего такая радостная?

– Да так. Ты знаешь, кого менты в моей квартире застукали?

– Кого?

– Подружку Михаила. Теперь мне стало все понятно. Только непонятно, зачем она им нужна?

– Кто?

– Статуэтка.

– Какая?

– Древнего индийского божка жертвоприношений.

– Может, они сектанты?

– Насмешил. Саша, сам подумай… Где Индия и где Россия.

– Шастали же в девяностые всякие кришнаиты по Москве.

– Откуда такие познания?

– Родители рассказывали: толпами в оранжевых одеждах и с выбритыми башками по столице таскались чудики…

– Те, которые с барабанами на шее шлындали и песни нудно голосили? Хари Кришна, хари рама? – изобразила песнопения кришнаитов Лана.

– Что-то типа того. Так что там с этой статуэткой?

– Знаешь, Саня, я раньше это между собой не связывала. А сейчас вот думаю, что из-за этой статуэтки все началось. Как только я ее купила, так со мной стали происходить какие-то странные случаи. И Миша появился. Вроде ухаживать взялся, но с ним так неуютно было и…

– И что?

– Противно…

– Что противно?

– Ухаживания его. Мне они были неприятны. А о постели и речи не было. Я ему сказала, что мы расстаемся, а он вдруг мне предложение сделал. Было неожиданно и… В общем, ощущение такое, будто меня в какой-то капкан заманивают. А когда его убили, я вздохнула облегченно. Мне так стыдно…

– За что? Он тебя обманывал. Не пойму только, почему его убили?

– Меня божок спас. Он на подоконнике стоял и вдруг упал, я нагнулась его поднять, а тут стекло дзинькнуло, и его убили. Я так на полу и осталась. Меня только он мог отравить.

– Кто?

– Миша. Но зачем ему это? Он меня не знает, и я ему ничего не сделала.

– Уверена?

– Я в этот день пила кофе в кафе возле детективного агентства. Народа там не было. Бармен меня не знает: я там всего пару раз была. Он кофе при мне готовил. Бармен не мог.

– А в агентстве тебя не напоили кофе?

– Нет. Они просто посмеялись над моим рассказом, и я ушла. Я там не ела и не пила.

– Точно?

– Да. Миша пришел, и я стала готовить кофе. Он сидел за столом. Потом кто-то позвонил, и я вышла в комнату, чтобы поговорить.

– Кто звонил?

– Опросники. Люди, которые задают дурацкие вопросы. Я с ними быстро расправилась.

– Что потом?

– Я вернулась в кухню и стала пить кофе. Шампанское я не пила. Я думала на следующий день съехать в другую квартиру. А вот пирожные ела.

– Он принес?

– Он конфеты притащил. Пирожные я сама купила за день до этого в кулинарии на первом этаже офисного здания. Я их там всегда покупаю: у них выпечка свежая.

– В офисе что делала?

– Шеф вызвал. Хотя он сказал, что меня не вызывал. Он удивился, что я приперлась. Отослал назад. Я в офис зашла, забрала фигурку и поехала домой. Хотя я сочла, что шеф просто замотался и забыл, что звонил. А теперь думаю, что позвонил кто-то другой.

– Зачем?

– Наверное, им надо было, чтобы я в офисе появилась.

– Или чтобы тебя дома не было. Тебя выманили, чтобы проникнуть в твою квартиру и отравить пирожное. Или обыскать хату.

– Может быть. А на следующий день в офисе кто-то от души похулиганил. На следующий день секретарь шефа звонил и сказал, что в офисе неизвестные злодеи устроил погром: все из шкафов вытащили, документы раскидали. Даже цветы из горшков вытащили. Наверное, искали что-то.

– Статуэтку твою чертову. Ты ее внимательно рассмотрела?

– Я происходящие со мной происшествия со статуэткой раньше никак не связывала. Просто сейчас почему-то все выстроилось в схему. И стало понятно, что ее настойчиво ищут. Но там нет тайников. Она цельнолитая…вроде бы…

– Ладно, крепись. Сейчас домой придем и посмотрим, что за чудесный божок к тебе попал. Где ты его купила?

– В антикварном. А что?

– Может, он очень ценный? Миша у тебя раньше в гостях был?

– Пару раз.

– Ты его одного в квартире оставляла?

– Нет.

– Он хату тщательно обыскать не смог и при беглом осмотре статуэтку не нашел, поэтому тебя выманили из квартиры. А потом они нагрянули в офис. Но ты ее оттуда унесла. Ирония судьбы. Вымани они тебя в другое место, статуэтка бы им досталась. Они пришли, ее не нашли и стали от злости все крушить…

– Не дается им божок в руки…

– Мне надо в одно место смотаться… – задумчиво сказал Сашка.

– Я с тобой.

– Нет. Там рискованно будет.

– Тем более. Помогу, чем смогу, – на полном серьезе сказала Лана.

– Ты мне поможешь, если просто у Ольги дома посидишь. Вспомнишь все произошедшее и потом мне расскажешь. Надо понять, во что мы вляпались.

– Ладно, – подозрительно быстро согласилась Лана.

Сашка понял: она что-то задумала и навряд ли будет сидеть на месте. Но ему срочно надо было поехать на дачу. Тревожно было на сердце: до соседа Сереги он не мог дозвониться и не знал наверняка, все ли с мамой в порядке. Лишь бы она доехала до своей подруги…

Гайрат сегодня не работал. После визита Ольги он не мог ничего делать: все валилось из рук. Он думал, что эта женщина ему не очень-то и нужна. А оказалось, что нужна и важна. Без нее ему вообще стало тоскливо, хоть волком вой. Ни друзей, ни врагов у него не осталось. Красивой, нежной и трепетной любовницы теперь тоже нет. Бросила его Ольга: как ненужный хлам, выкинула на помойку. Один, как перст, остался он в этой Москве.

Гайрат долго думал над ее словами и понял, насколько она права. Не ценил он ее и принимал как само собой разумеющееся приложение к своей никчемной персоне. Не учитывал ее мнение, ее интересы, не берег и даже не уважал ни на йоту. Правильно и четко Ольга определила его отношение к ней. Беспардонно, нагло, грубо, цинично пользовал он свою женщину. Справедливо она ему высказала все, что думает. Он ей надоел своим себялюбием, и она перестала терпеть его снисходительное отношение. Гайрат впервые задумался и попробовал встать на ее место. Стал понимать ее чувства и ужаснулся, каким бесчувственным приспособленцем он стал из-за дурацкой и никому не нужной экономии. Халявщиком и жлобским скупердяем он стал в столице…

В кандейку заглянул Андрюшка и с восторгом стал ему рассказывать, что медведь вернул самокат в целости и сохранности. Значит, взрослые были правы: медведь действительно рождественский и от Деда Мороза деньги на подарок передал. Мальчишка посчитал свою выручку от удачной сделки и хотел перед дядей Гайратом похвастаться своей везучестью. Больше ему не с кем было потрепаться: мама строго-настрого запретила рассказывать кому бы то ни было в больнице про деньги. Но дядя Геша не в больнице. Он на улице, и халата у него нет, поэтому ему можно рассказать. Хотя он им уже вчера все рассказал: дяде Геше, Вовке и Елене. Она сама так разрешила себя называть: не понравилось ей, когда Дюшка ее бабулей назвал. Передернула плечами и запретила себя так называть. А Дюшке все равно. Лена? Пусть будет Лена… Ему не жалко бабульку просто Леной называть...

Вот и Елена нарисовалась. Легка на помине: сытая, богатая, барыню из себя строит. Гайрату сейчас никого не хотелось видеть. Он был раздосадован и к тому же зол, что его бросили. У всех все хорошо, у него одного как-то через задницу все в последнее время по жизни идет. Даже пацан умудрился деньги в таком возрасте заработать, ничего не делая. А для Гайрата метла и лопата в руках уже стали привычным инструментом. Такое ощущение, что он с ними сросся за эти два года. Скоро он напрочь забудет, что был когда-то инженером и начальником. Пусть не самым большим, но все-таки цехом командовал, а это уже было почетно.

Злость не проходила, а только нарастала и готова была выплеснуться наружу. Поэтому Гайрат сказал Дюшке, что ему некогда слушать его болтовню: работать надо, а тот ему мешает. Пацан был понятливым: сразу вскочил на свой самокат и ускакал искать того, с кем можно поделиться радостной новостью насчет денег. От одного надоедливого посетителя Геша избавился. А что делать с бабенкой надоедливой? Она так просто не отстанет: попробует лезть в душу своими сапожищами, а он не готов с кем-то делиться своими переживаниями. Геша боялся того, что в его душе сейчас такая могучая волна ненависти и зависти поднимается, что лучше запереться в кладовке и сделать вид, будто его вообще нет на месте. Он быстренько закрыл дверь изнутри, сел тихо, наивно надеясь, что эта журналистка ни к нему шла. Может, она просто прогуливалась мимо его кандейки по парковой дорожке и не имела намерения с ним встретиться и начать задушевные беседы. Не до бесед ему нынче. А она пусть идет, куда шла…

Елена сегодня с утра проснулась в хорошем настроении и с желанием творить добро, поэтому она решила прогуляться по территории больницы в свое удовольствие. Доктор ей неоднократно твердил, что утренний моцион в ее возрасте необходим для насыщения организма кислородом. Она гуляла и думала о своей жизни. Дети выросли, внукам она безразлична. Ей, в свою очередь, безразличны стали все, в том числе и законный муж. Он перестал ее интересовать несколько лет назад даже в супружеской постели, где они просто встречаются, чтобы поспать. Впрочем, спать с мужем в одной постели теперь стало невозможно: храпел безбожно ее благоверный, отпугивая даже свою любимицу – ангорскую кошку Дусю. Елена катастрофически не высыпалась в последнее время и передвигалась на своих двоих как сомнамбула. А в больнице вдруг стала хорошо спать. Давно она никого не любила, и ее никто не любил. Потому и зачахла она без любви да ласки. Поэтому стала падать в обмороки, что помирала без любви. Интересные кружева плетет жизнь: получается, что в ее семье все всем безразличны.

Елена увидела издалека дворника, который о чем-то разговаривал с мальчишкой. Потом ребенок уехал на самокате, и Гайрат в кандейке для инвентаря остался один. Она вчера подумала и решила подарить ему свой старый телефон. По сравнению с его старым аппаратом, этот был красивым и функциональным. Можно было его продать на интернет барахолке: его даже сейчас за несколько тысяч рублей купили бы быстро. Но она сегодня с утра была счастлива и довольна жизнью, поэтому ей хотелось кого-то осчастливить. Дюшку вчера осчастливил медведь. Вовку осчастливила сама жизнь, подкинув ему такого супервыгодного клиента перед Новым годом, как она. А у бедного дворника впереди не радостные праздники вырисовываются, а скукота и темень непроглядная, состоящая из метлы, лопаты и большого количества снега.

Поэтому Елена взяла свой телефон и подзарядку к нему и пошла делать счастливым дворника, в душе надеясь, что он ее отблагодарит словом добрым. И долго вспоминать будет как хорошего, доброго и щедрого человека. Ее удивило, что дворник отослал мальчишку куда-то. По ее мнению, это даже хорошо: она не хотела унижать своего нового друга подарком. Вдруг он что-то не так поймет. Вдруг дворнику не понравится ее подарок, и он сочтет себя оскорбленным ее подаянием. Вдруг он не выносит жалости. Да мало ли таких «вдруг». И пока ей не ясно, как он отнесется к подарку. Лишний свидетель ей ни к чему. Она направилась прямиком к дворнику, подумав, что не стоит тянуть с подарком. Надо творить добро, пока никто этого не видит. Дворник остался в кандейке один. Однако он то ли ее не заметил, то ли заметил, но не хотел ни с кем общаться, поэтому просто захлопнул дверь.

– Тук-тук! Гайрат, вы дома? – громко спросила Елена у двери.

В ответ тишина. Как будто никого нет.

– Может, он эту дверь в кандейку закрыл и через другой выход вышел? – вслух пробормотала Елена.

Елене почему-то срочно загорелось отдать ему подарок здесь и сейчас. Ей даже не пришло в голову, что человек хочет побыть один. Она не подумала уйти по своим делам, ей дождаться дворника захотелось. Она молча стояла возле кандейки. Гайрат подумал, что богатой дамочке надоело стоять под дверью, как попрошайке, и она ушла восвояси. Поскольку больше в дверь не стучали и не просили хозяина выйти, то он открыл дверь. И тут же наткнулся на Елену. От неожиданности он отшатнулся назад, а она нагло заперлась в его жилище, даже не спросив разрешения. Дворника это почему-то разозлило, и он почувствовал, как начинает закипать. Раньше такие чувства наглые люди у него вызывали, но он раньше умудрялся себя как-то сдерживать. А эта бесцеремонная дамочка, считающая себя пупом земли, стала конкретно его бесить.

– Гайрат, ты извини меня, если я не вовремя, – начала Елена свою речь.

– Вы действительно не вовремя, – прервал Гайрат ее недружелюбно.

– Мне нужно тебе сказать… – попыталась она продолжить заготовленную речь, не обращая внимание, что у дворника стал дергаться глаз.

– Мне не-ког-да! – по слогам сказал ей Гайрат.

– Хорошо, я быстро скажу. В общем, я решила подарить тебе свой старенький телефон. Его, конечно, можно было бы выкинуть, но я смотрю, что твой еще хуже… – продолжила Елена свою пламенную речь.

Она говорила, не замечая, как дворник сильно побледнел, глаз у него стал дергаться еще больше, а красивые и полные губы сжались в едва заметную тонкую полоску. Гордясь собой, она продолжила рассказывать про свой старый телефон. Сейчас Гайрат напоминал породистого ахалтекинского скакуна: ноздри его раздувались, как у жеребца после долгой скачки: сам весь на нервах и копытом бьет. Елена давно перестала себя считать женщиной. Она стала для своих домашних существом среднего рода: что-то типа женщины, но с железными яйцами. Да и для всех знакомых тоже. Она так давно перестала обращать внимание на мужчин, что перестала их понимать с точки зрения женщины. С точки зрения рабочей единицы она их еще понимала, с точки зрения общечеловеческих ценностей – тоже. А вот как простого мужика она уже никого не рассматривала: ни мужа своего, ни работников в офисе, ни дворника. Никого. В этом была ее главная ошибка. Даже у самого терпеливого и неконфликтного мужчины есть красная линия, за которую ни одной женщине нельзя переступать: она разбудит зверя безжалостного и беспощадного. У каждого мужика эта красная линия своя. Переступив ее, даже самая красивая женщина разбудит в обычном с виду безобидном мужичонке огнедышащего дракона или дикого и злобного неандертальца. Она про это забыла. А может быть, и не знала…

– Спасибо… – начал говорить Гайрат.

– Пожалуйста, мне не жалко… – продолжила Елена, не замечая, что у дворника уже пар из ноздрей валит и кулаки сжались.

– Я, наверное, должен поблагодарить вас, моя госпожа, что вы меня так щедро одарили. Ты что о себе возомнила? Тебе что вообще от меня надо? Ты оголодала совсем, что на дворника уже бросаешься? – тихим злым шепотом говорил Гайрат.

Он грозно приближался к наглой бабке, строившей из себя щедрую барыню, осчастливившую холопа своим великодушным подарком.

– Осчастливила меня, глупого смерда, своим старым телефоном, барыня? Ты меня в свои фавориты зачислила, что ли? А ну-ка иди сюда, я с тобой сейчас расплачиваться буду. Извини, денег нет, я по холопской привычке расплачусь…

То, что произошло дальше, не ожидали ни она, ни он. Дворник сцапал ее рукой, подтянул к себе, загнул над столом, сорвал одежду и поимел. Жестко, грубо, как самый настоящий насильник, вбивая ее в стол своим телом. Она сначала вроде начала возмущаться, но он зажал ее рот рукой, зацепил второй рукой волосы, потянул на себя, как поводья у лошади и стал двигать бедрами еще резче, не щадя свою жертву, пытаясь таким образом раздавить ее и унизить. Елена стала стонать и выгибаться, временами по-поросячьи повизгивая. Он не мог кончить, а она не могла прийти в себя от восторга и молилась про себя, чтобы это не кончалось никогда.

В то же самое время Ольга подумала, что слишком жестоко обошлась со своим любовником. После недолгих раздумий она решила пойти и просто посмотреть, как он себя чувствует. Вдруг он обдумает ее слова и изменится. Вдруг не все еще для них потеряно? Подходя к кандейке, она услышала звуки, которые явственно дали ей понять, что дворник даром времени не терял и уже нашел ей замену. Недолго убивался Геша по утерянной любовнице: вон как исправно трахает новую девушку, та аж повизгивает от удовольствия. Да и ритмичный стук ясно давал понять, что там происходит. Может, этот запасной аэродром все время существовал, пока дворник встречался с ней? По четным он ходил к одной, а по нечетным – ко второй. Кто его знает, вдруг и третья есть, и четвертая. Ольге стало противно, что ее так хитро обвели вокруг пальца: сама она спала только с одним мужчиной и побочных связей на стороне не имела. Надо будет провериться: дворник оказался любвеобильным ловеласом и мог ее заразой «наградить».

Ольге было неприятно, что она оказалась в дураках, но и любопытство не давало ей покоя. Поэтому она села на лавочку, откуда хорошо проглядывалась территория перед каморкой дворника, вперила взгляд в дверь и стала ждать, когда от дворника выпорхнет удовлетворенная деваха, которую он так нещадно драл. Ей казалось, что она знает, кого увидит: предполагалось, что это будет молодая сисястая девица лет примерно двадцати. Но через несколько минут от Гайрата вышла, а вернее будет сказать, выползла на полусогнутых и пошла в сторону своего корпуса старая женщина, пациентка из отделения гинекологии, журналистка в прошлом, а нынче, видимо, любительница молоденьких парней и озабоченных дворников. Охоча бабка до молодых членов своего кружка. Не ожидала Ольга ее увидеть. Кого угодно, любую молодую деваху, но не старую состоявшуюся женщину. Чем дворник привлек бабку, Ольге было понятно: он моложе ее старого мужа, сексуально активен и в постели вынослив, а к тому же воспитан, не болтлив и наверняка, как истинный джентльмен, будет молчать про сеанс трахотерапии. Старуха даже в каморку к нему приперлась, так ее припекло в плане секса: изголодалась по мужским рукам и другим частям тела.

Но вот зачем Гайрату она сдалась? Она не молода, страшная, если уж быть честной. Кожа на морде, как у собаки породы шарпей. Странно: вроде деньги у нее есть… Неужели морду подтянуть не могла? Тело у нее тоже так себе. Фигура – отстой. И что он в ней нашел? Может, деньги она ему платит за сеансы жизнелюбия? Или она его на новую работу возьмет. Или пообещала ему карьеру в своем офисе. Кем? Старшим дворником назначит? Командиром над метлами и лопатами? Он инженер, а не писатель. Она владеет газетами и журналами. Зачем ей технический специалист в издательстве? Шестеренки внутри ее стареющего организма подправлять? После всего увиденного и услышанного, Ольга так живо представила, как Геша драл озабоченную старуху на обеденном столе, что стало противно и мерзко на душе. Повизгивание похотливой бабки стояло у нее в ушах. У Ольги заболела голова. Она пошла в свое отделение и там просто сидела за столом, вперив взгляд в окно. Ей было о чем подумать. Она так погрузилась в свои переживания, что не слышала и не видела ничего вокруг. Очнулась от оцепенения только тогда, когда пришло время идти домой, и ей об этом напомнила медсестра.

В своей каморке лежал на кровати обессиленный дворник. Умотала его бабка. И он все никак не мог довести дело до финала. Измочалил меценатку драную в наказание, чтобы не лезла к нему со своими подношениями. Теперь ему конец: она сейчас пойдет заявление в полицию катать. Но Гайрату было все равно. Он все потерял: свое прошлое потерял, а оно было хорошим и радостным. Свое настоящее потерял, а оно сначала ему благоволило: и работа, пусть дворником, но была, и любовница, пусть нелюбимая, но молодая и красивая, нежная и заботливая, но была. Он сегодня не сдержался и изнасиловал старуху. Пал так низко, что дальше некуда. Было после этого так противно, как будто в дерьме извалялся. Она же старше его матери, а он ее грубо отымел на обеденном столе. Жестко и грубо, да еще цинично ей гадости говорил, стараясь причинить как можно больше боли: телесной и душевной. Наверное, и синяков на теле старушечьем оставил кучу. Хорошо, что волосы ей не выдрал, хотя и старался как можно сильнее тянуть, чтобы она под ним выгнулась по максимуму. Получил удовольствие, причинив боль мерзкой старухе. Может, будет впредь наука не заходить в чужой дом без приглашения хозяина. А то нарисовалась благодетельница, не сотрешь. Елена точно без последствий это не оставит: побежит сейчас в ментовку и сдаст его. А после этого впереди его ждет тюрьма и злые зеки в камере. Узнают, что он старушенцию отымел, и будут уже его насиловать всем скопом, в особо извращенной форме, пока он сам не повесится. У них у всех есть на свободе матери-старушки которые ждут своих непутевых сыновей из зоны. А он такую старушку поимел. И за это зеки устроят ему веселую жизнь по самое не хочу...

Гайрат будущее свое сегодня просрал. Вернее, про…бал. И удовольствие не получил, если уж честно. И жизнь профукал. А ведь был когда-то уважаемым человеком, инженером и мужем. А теперь дворник. И даже женщины у него нет. Любовница его бросила. И как только она его бросила, понял он, что был скотиной наглой и жадной. Включил режим экономии, как он думал, а на самом деле стал самым настоящим скупердяем. И страшно ему, и стыдно. Что делать? С такими мыслями Гайрат лежал, переживал за себя, думал о дальнейшей жизни и…заснул. Сны ему снились красочные и добрые: они с Ольгой поженились, у них дети, и они едут всей семьей на море отдыхать.

На следующее утро у него созрел план. Если бабка не напишет заявление в полицию, а была такая вероятность, что она постесняется. Иначе ей придется рассказать и про пьянку на лавочке с дворником, и про то, что сама к нему пришла и даже под дверью стояла несколько минут. Могут менты подумать, что бабка сама напросилась в любовницы, а потом с милым поссорилась и написала в сердцах заяву. Если бабка не станет его сажать, то он будет ухаживать за Ольгой по-настоящему. Она ему сразу понравилась: характер у нее золотой, и в постели с ней ему хорошо. Не любит ее, как первую свою жену? Так и не надо. И хорошо, что не любит. Проще будет жить в мире и согласии. Они детей нарожают и на море поедут.

Дворник вышел из каморки и увидел вчерашнюю жертву его сексуальной агрессии. Она не спеша шла по дорожке в направление к его кандейке. Молча подошла к нему, посмотрела прямо в глаза. Гайрат понял, что им надо серьезно поговорить. Он хотел ей объяснить, что поступил так паскудно вчера только из-за того, что Елена его унизила своим предложением. А ему надоело терпеть презрение и унижение от людей: дворник тоже человек и имеет с остальными равные права. Он насилием защищал свое законное право на уважение. Хотя она навряд ли его поймет. Ее не обзывали унизительными прозвищами и не оскорбляли нецензурной бранью, как поступали с ним только потому, что он гастарбайтер и дворником стал. Она не стала лузером в жизни и не падала с высоты в грязь. Наверное, всю свою жизнь как сыр в масле каталась и ни в чем отказа не знала. Но Геша готов был снова унизиться, прося прощения за вчерашний поступок. Он отошел от двери, пропуская ее внутрь своего жилья. Она боязливо вошла. Стояла в каморке и неотрывно смотрела на стол. Гайрат начал было извиняться за вчерашнее, но она резко повернулась к нему и впилась ему в губы поцелуем. Его опять накрыло желание, и он начал ее жестко трахать. И снова это происходило на столе, но теперь все было по обоюдному согласию: она от страсти тихонько стонала, он пыхтел и старался ей угодить. Хотелось загладить вчерашнее скотство, но бабка дала понять, что для нее это никакое не скотство, и хочет она повторить вчерашнее действо. Хочет даже намного жестче и яростнее. И страстный любовник, учитывая пожелания клиентки, выпустил своих демонов наружу. Не сдерживался и делал со старухой все, что давно хотел попробовать в постели с другой женщиной, но не срослось. Он ей даст все, что она захочет, лишь бы в полицию с заявлением на его вчерашний беспредел не поперлась…

А бывшая женщина похотливого дворника была в прострации. Ольга весь день не могла толком работать: сначала сидела в своем кабинете, потом ходила как зомби по отделению. Слава богу, что не напортачила в отношении больных детей, и все решили, что она просто задумалась. Голова не соображала, мысли путались, чувства зашкаливали, и хотелось истерить и бить посуду, топая по-детски ногами. Но такое поведение никто бы не понял: она взрослая, к тому же врач и заведует детским отделением. К сожалению, не имеет она права себя безответственно вести. А ей так хотелось выплеснуть горькие эмоции, чтобы не поедала ее обида, не жгла сердце, как каленым железом. Поэтому Ольга взяла отпуск без содержания на несколько дней. Тяжелых больных у нее не было, все врачи в ее отделение вышли из отпусков, и она могла себе позволить отдохнуть от больничных дел. Она ни один отпуск целиком не отгуляла. Все равно когда-то надо было просто взять и отдохнуть. Так почему не сейчас?

А тут еще Саня заявил, что должен на пару дней уехать по делам, и просил присмотреть за своей зазнобой. Ольга согласилась, поскольку ей это было на руку: она решила завтра подпоить свою временную жиличку и разузнать, что за хороводы вокруг нее пляшут мужики. Да и поговорить по душам не мешало бы. Хоть с кем-то...

Как только за Саней захлопнулась дверь, Лана засобиралась на улицу.

– А ты куда собралась? – спросила ее Ольга.

– По делам.

– Смотри-ка какие все деловые. Сашка сказал с тобой везде ходить.

– Зачем?

– Для защиты.

– Оля, подумай сама: от чего ты меня сможешь защитить?

– Ну да. Ни от кого и ни от чего…

– Тогда зачем двоим рисковать?

– Что ты предлагаешь?

– Ты дома посиди, отдохни, а я быстро: одна нога здесь, другая там…

– В чем-то ты права. Хоть со мной, хоть без меня, если им надо будет тебя убить, они это сделают. На обратном пути в магазин зайдешь?

– А что?

– Купишь кое-что по списку?

– Давай зайду…

Ольга быстро написала Лане на бумажке, что надо купить для застолья, а сама начала готовить стол к гулянке. Согласится ее подружка выпить или нет, она не знала наверняка. Сама она точно сегодня устроит себе разрядку. Хорошо бы куда-нибудь в караоке или в ночной клуб погулять пойти, песни попеть и потанцевать вдосталь. С хорошими парнями познакомиться хотелось. Но для ее новой жилички это опасно. Надо же было какому-то мужику с ущемленным самолюбием настолько закусить удила, что на бедолагу настоящую псовую охоту объявили. Спустили своих дрессированных псов с поводков и облаву на лисичку устроили: обложили ее и ждут, когда Патрикеевна из норы вылезет. Как бы выкуривать не начали, а то Ольга и в самом деле ее защитить никак не сможет. Не потому, что не хочет девчушку защитить, а просто не по силам ей с профессиональным убийцей тягаться. Поэтому они не будут рисковать, а просто посидят по-домашнему на кухне и спокойно поговорят без лишних ушей.

Чем она Лане поможет? Кому девчонка хвост прищемила? Или не хвост, а отросток спереди? Чем дольше живет Ольга на белом свете, тем больше она понимает, что мужикам мозги отказывают только в одном случае: когда мозги перетекают ниже пояса во вторую голову, которая начинает руководить по своему разумению, в соответствии с желаниями этого самого отростка. В случае Ланы настойчивость в ее преследование неизвестными киллерами говорила об ущемлении чьего-то мужского отростка. Ольга была уверена в этом на все сто процентов.

Она так отвлеклась приготовлениями, что только сейчас поняла: прошло три часа, а девушки все нет. Но вот повернулся ключ в замке, и с мороза пришла самая настоящая Снегурка. Нежные розовые щеки и сияющие глаза кого угодно с ума сведут. Ольга понимала, почему Сашка втрескался в Лану. Она красивая. Притом не дьявольской красотой женщины вамп, а именно нежной, хрупкой, девичьей, которую хочется оберегать и защищать…

Лана купила в магазине все по списку. Ольга предложила выпить. Гостья не стала манерно отнекиваться и корчить из себя в строгости воспитанную девицу, которая не пьет, не курит и с парнями не встречается. Они сообща накрыли стол в соответствии со своими вкусами и желаниями. После первого тоста за здравие они сначала поговорили о погоде, потом об отсутствующем Сашке, а потом Ольга решила разговорить свою визави на предмет личной жизни. Ей было интересно про жиличку узнать поподробней…

– Лана, что ты в Новый год будешь делать?

– Рано загадывать…

– Ты родителей не собираешься навестить?

– А мы тебе уже надоели?

– Я не о том. Все-таки Новый год – это семейный праздник. Его обычно празднуют в кругу семьи.

– У меня нет семьи. И родителей нет.

– Умерли?

– Нет, их не было изначально. Я детдомовская.

– Надо же, какое совпадение. Я тоже, – удивленно произнесла Ольга.

Теперь она поняла, почему ей сразу понравилась девчонка: рыбак рыбака видит издалека. Ольга тоже воспитывалась в детдоме. Только у нее немножко другая история. У нее были родители, которые пили, ее нещадно били и голодом морили. Из-за них она попала в детдом. Соседи сообщили о нерадивых родителях в опекунский. Те, увидев пьяных родителей и состояние жилища, раздумывать долго не стали. Девочку срочно изъяли, а родителей лишили прав на ребенка через суд. Поэтому Ольга всем говорила, что родителей у нее нет: она их вычеркнула из своей жизни, как они когда-то вычеркнули ее из своей. Водка им оказалась дороже дочки. Значит, так тому и быть. А потом они допились до смерти. Ольга получила в свое пользование их убитую квартиру, быстро сделала в ней ремонт, продала ее и уехала в новую жизнь.

– А ты тоже подкидыш? – спросила Лана.

– Нет, мои просто алкаши.

– Лишенцы?

– Ну да.

– А я подкидыш. Найденыш.

– Расскажи, – попросила Ольга.

– А что рассказывать? Однажды новогодней ночью шел домой пьяный Дед Мороз. Работы было много, заказы он со Снегурочкой выполняли до самого утра, поэтому дело было ранним морозным утром. Услышал писк, посмотрел в ту сторону, а на остановке под сиденьем стоит корзина.

– С подснежниками?

– Дед Мороз подумал, что щенков кто-то выкинул: утопить приплод рука не поднялась, поэтому заморозить цуциков «добрый» человек решил. А дочка щенка давно просила. Вот он и решил свою проблему решить, подарив дочке одного цуцика и остальных спасти: в добрые руки попытается пристроить.

– Два добрых дела решил сделать?

– Получается, что так. Подошел, покрывало поднял, а там ребенок хомо сапиенс агукает и улыбается. Дед Мороз мудрить не стал и вызвал полицию да скорую: понимал, что наверняка ребенок замерз и скорая помощь в самый раз будет. А пока те ехали, он меня под своей шубой собственным телом согревал. Вот такая сказочка новогодняя.

– А потом?

– А потом… Следствие нерадивую мать не обнаружило. Мерзавка умной оказалась. Там автобусы практически не останавливаются и люди не ходят. Вероятность, что меня живой обнаружат, практически нулевая была. Это просто повезло, что Дед Мороз наклюкался, пока малышню по заказам поздравлял, и решил домой идти через парковую зону, чтобы спиртное выветрилось. Иначе дома ругать будут, что не удержался и накеросинился. А вместо продолжения праздника – такая находка! До утра мужик в полиции просидел, пока выясняли обстоятельства дела. Правда, у себя дома он единодушным голосованием был признан героем: сам рассказывал, как его на самое лучшее место посадили и баловали за его героический поступок все праздники напролет. Он человека спас, а это вам не хухры-мухры. До утра со мной полиция возилась, а утром приехали из опеки и в детдом увезли. Вернее, в ясли. Это из рассказов взрослых такая картина получается…

– А ты пыталась мать искать?

– Пыталась. Как все детдомовские дети, я придумывала истории, чтобы ее поступок оправдать. Сначала придумала, что меня украли у родителей ради выкупа. Потом родителей убили плохие люди, затем мать от бандитов меня спасла, оставив на остановке. Фантазия у меня очень богатая, и историй таких в загашнике у меня было много. Одна невероятней другой, но все настолько душещипательные, что слезу у слушателей вышибали на раз. Но правда, по-моему мнению, проста и неприглядна до безобразия: молодой мамаше не нужен был балласт в виде ребенка, и она решила меня убить. Не удушить. На это духа у нее не хватило. И решила она оставить свое дитятко родное на волю Божью: выживу, так выживу, а если нет, так на нет и суда нет. Вроде как не сама и не своими руками убила свое дитя: так Бог распорядился. Его воля была – спасти…

– Сейчас же есть специальные окна, куда детей подкидывают. А она на морозе оставила. Тварь какая! Знала ведь, что замерзнешь.

– И я о том же…

– И как тебе в детдоме? Доставалось?

– Нет. Там надо мной мальчишки шефство взяли и защищали постоянно.

– Пленила красотой?

– Скажешь тоже… Какой красотой? Просто у нас директриса классная была. И девиз был мушкетерский.

– Один за всех?

– И все за одного! Мальчишки на бокс ходили и на другие единоборства. И девчонок учили себя защищать.

– Так ты не такая нежная овечка, как кажешься?

– Я еще та язва. Так директриса частенько говорила. Она мне и имя дала, и фамилию. Миланой назвали.

– Дай догадаюсь… Милана, значит, милая?

– Интриги не получилось. А почему Рождественская… Угадай!

– Потому что под Новый год нашли?

– Потому что по подсчетам я родилась аккурат в Рождество.

– Мессию Дед Мороз приволок в детдом?

– Смешно, но вот такие нелепые совпадения в моей жизни постоянно происходят. Жили в детдоме дружно: девчонки помогали пацанам, а мальчишки девчонок защищали. Все влюблялись по несколько раз. Так что, как выглядят влюбленные, я точно знаю: много раз видела восторг в глазах. У Миши такого восторга не было и в помине.

– А ты влюблялась?

– Бог миловал.

– Слушай, а как так получилось, что тебя не удочерили? Никто не хотел? Ты же вроде симпатичная и отличница к тому же.

– Моя беда была в том, что я не хотела никуда уходить из детдома.

– Почему?

– Мне там было комфортно. Сначала я верила в свои фантазии, что мама меня ищет: несколько пар сапог износила, несколько посохов стерла. Усердно ищет потерянную дочку по всему свету. А если меня удочерят, то она меня не сможет найти. Тайна усыновления будет непреодолимым препятствием для встречи родственных душ. Сначала поэтому я отказывалась от удочерения. А потом мы придумали схему, как других детей пристраивать в хорошие руки.

– Пристроить? Это же дети, а не щенки.

– К нам относились… как к щенкам.

– С чего ты взяла?

– Нет никакой разницы между детьми из детдома и щенками породистой собаки. Нас рассматривали как щенков: сначала смотрят документы. У собак это родословная. Но мы тоже были не без бумажек. На каждого дело заведено. В наших документах все указано. Как ребенок попал в детдом и кто родители ребенка: пропойцы или просто урки (воры, мошенники или убийцы). Потом из корзины вытряхивают весь собачий помет и смотрят, какой щенок наиболее сообразительный и ласковый. Тех разбирают первыми. Потом внимательно осматривают зубки и носик, ушки и глазки, лапки и хвост, яйца и писюн… Шерсть обязательно проверят: вдруг вши или блохи есть в наличии. А как же иначе? Их же для разведения в основном берут. Ничего не напоминает? Нам разве что только в рот не заглядывали и не проверяли прикус. Но это только потому, что у детей зубы до одиннадцати лет полностью меняются: молочные зубки выпадают и вырастают новые. Так что отсутствие зубов ни о чем не говорило. А вот цвет волос, цвет и разрез глаз, размер и форма носа, ушей и все остальное оценивалось, как на аукционе рабов где-нибудь в Истоне штата Мэриленд в 1861 году. Породистого и красивого щенка или ребенка берут сразу. А некрасивого ребенка, как при осмотре помета, просто выбраковывают. Такой к вечернему платью не подойдет или в машине будет смотреться не комильфо…

– И тебя также осматривали? Это же унизительно…

– На мою беду, они меня не осматривали и брали так, без примерки к своему гардеробу. Я себя чувствовала в эти моменты предателем по отношению к другим нашим, кого отвергли за плохой экстерьер. Поэтому я перестала ходить на дурацкие смотрины. Но предполагаемые родители каким-то образом умудрялись увидеть желаемое и предъявляли права. Право выбора опекунами ребенка закреплено за ними законом… Увы…

– А директриса что?

– Она сначала злилась на меня, что девчонку хотят взять. Она изо всех сил старается нахалку пристроить, а я кочевряжусь. Она думала, что я из вредности это делаю. Потом поговорила со мной и поняла.

– И?

– Что?

– Не тяни. Рассказывай схему.

– Она проста: приходили за одним ребенком, я закатывала истерику, а кто-нибудь такой добрый и жалостливый к потенциальным родителям подходил и их успокаивал. Я так своего друга Митьку пристроила в приличную семью. Они за девочкой приходили… А забрали Митьку…

– И срабатывало?

– Еще как срабатывало. Такой контраст был между нами, что некрасивого, но смирного и доброго ребенка готовы были взять, а красивую истеричку, которая еще неизвестно, какие коленца выкинуть может, в наказание оставляли в детдоме. Кто ее знает, вдруг еще ограбит их или антиквариат в доме побьет.

– Какой антиквариат?

– Да… Вспомнила одну пару. Пришли такие все из себя. Богатые и холеные, все руки в перстнях. У мужика на шее шелковый платок повязан. Богема! Я им, видишь ли, под фарфор в самый раз подходила. Представь, какой ужас меня в том доме ждал! Так они мою истерику увидели и сразу передумали детей брать. Вышибло им дурь из головы: у них полный дом антиквариата, и они всю жизнь положили на то, чтобы коллекцию собрать. А тут какой-то чертенок в юбке их коллекцию может уничтожить. Они домой с такой скоростью усвистали, что только пыль столбом за воротами детдома стояла.

– Представляю. Наверное, ты той еще занозой в заднице была… А тебя хоть раз колотили?

– Да нет. С мальчишками у меня не было повода драться: ни со своими детдомовскими, ни со школьными.

– И одноклассники не дразнили?

– Нет. А зачем? Как?

– Детдомовкой.

– Так это разве дразнилка? Я и есть детдомовка и не считала это обидным. Меня вообще трудно было обидеть. Да и в классе у нас мальчишки были рыцарями в душе.

– Я поняла, почему тебя не дразнили. Списывать всем давала?

– Не без этого. Мне не жалко, пусть списывают. Им же с такими знаниями жить, а не мне. Но ты не права: меня просто не дразнили. Почему не знаю, хоть убей. Просто повезло, наверное. Да и наши пацаны в этой же школе учились. Так что защита всегда была рядом. Но она ни разу мне не понадобилась. Хотя с моим ростом и весом реальное сопротивление не окажешь. Но для того, чтобы вырваться и убежать, моего умения хватит. Первый раз от киллера я именно так и спаслась. Поставила блок нападающему. Хук справа у меня хороший. Пока киллер очухался, я успела убежать. А потом уже готова была к нападениям: запаслась перцовым баллончиком, кастетом мальчишки одарили и ножичком с выкидным лезвием. Но мне повезло, и применить арсенал для душегубства мне не пришлось ни разу: у меня таинственный защитник появился и стал меня оберегать.

– Ты так и не поняла, кто это был?

– Нет. Но было в нем что-то знакомое… А когда Мишу застрелили, он мне не помог. Наверное, его самого убили. Я так думаю. Получается, что из-за меня хороший человек погиб.

– Только не надо себя во всем винить.

– Да я не виню…

– Винишь. В том-то и дело, что винишь. Этот виноватый взгляд о многом говорит. Пойми, он сам решил тебя спасать. Его никто рисковать не заставлял. Если он пожертвовал своей жизнью, то сам так решил поступить. А ты должна выжить, чтобы его жертва не была напрасной.

– Я пытаюсь…

– А ты до сих пор не поняла, кто на тебя охотится?

– Не поняла. Знаешь, Миша мне кольцо подарил, когда просил моей руки. Я думала, что это дешевка. В ломбард его принесла, а там такую цену за него готовы дать, что…

– Сколько?

– Пол миллиона. Если точнее, то пятьсот тридцать тысяч…

– Покажи…

Лана сходила за кольцом.

– Оценщик сказал, что кольцо с бриллиантом на два карата. Огранка изумрудная. Он готов его купить хоть сейчас. Что делать?

– В смысле, что делать?

– Продать или нет? Я думаю, что не надо. С этой историей не все понятно. И откуда у Миши деньги на такое кольцо?

– В кредиты залез.

– Кто ему даст кредиты? Под что? У него нет ничего. У нас в стране не раздают кредиты нищим студентам.

– Но у него же дача была, – напомнила Ольга.

– Была. Думаешь, что он под дачу взял кредит? Зачем? Ради кольца? Так это глупо: не факт, что я дам согласие, а кольцо назад сдать не получится. Только в ломбард, и то максимум за треть цены. Даже не за половину.

– Парень влюбился без памяти и потратился на кольцо.

– Если ты намекаешь, что Миша якобы влюбился в меня, то это не так. Я знаю, как ведут себя парни, когда действительно влюбляются. Миша и любовь – понятия несовместимые. Никакой любовью там и не пахло по отношению ко мне. Если бы я была сказочно богата, то я бы подумала, что он задумал аферу, чтобы обокрасть лохушку. Но я бедная, как церковная мышь, поэтому дарить мне такое дорогущее кольцо не было смысла.

– Ну да… Согласна. Нищим такие кольца дарят только по большой и пылкой любви. Ты говорила, что знаешь, как ведут себя парни, когда любят. Это ты про Сашку? Или был еще кто-то? – спросила Ольга.

Ей интересно было слушать рассказы Ланы. Во-первых, она интересно рассказывает. Слушая ее, Ольга в голове рисовала свои картины, которые складывались в полноценную приключенческую историю. Все равно, что роман прочитала. А во-вторых, свое горе от измены дворника Геши отошло куда-то на второй план и уже не казалось вселенской катастрофой.

– Был… – задумчиво сказала Лана. – Или не был…

– Это как? Расскажи, – стала упрашивать Ольга.

Она почувствовала, что есть у Ланы какая-то тайна. А что может быть интересней, чем слушать чужие тайны? Ничего…

– Любопытно?

– Спрашиваешь. Расскажи. Не жопься…

– Ладно. В общем, отучилась я в школе.

– Как училась-то?

– На пятерки.

– Кто бы сомневался?

– Я училась очень легко. Вроде и не усердствовала, а с медалью школу закончила. В институт поступила легко. Девчонки звали с собой в театральный поступать, а я не пошла: не люблю притворяться и кривляться. На это талант нужен, а у меня его нет. Поэтому пошла с девчонками морально поддержать: они поступали, а я за них переживала.

– И как? Они поступили?

– Поступила одна, а вторая со мной в другой институт подала документы. Мы все поступили. И все на бюджет.

– По льготе? Как детдомовские?

– Нет. На общих основаниях. Я как медалистка поступала. Мы гордые: мы привыкли сами зарабатывать, а не попрошайничать преференции. В общем, решили мы это дело отметить. И поехали в ночной клуб гулять.

– И вас пустили?

– Да. А что не так? Почему ты удивляешься?

– А дресс-код как?

– Одеты мы были не хуже других. Я же своего друга Митьку пристроила в хорошую обеспеченную семью. Он как сыр в масле катался. Оказался мой дружок талантливым, и его приемный папаша деньгами закидывал наш детдом в благодарность за обретенного сына. Ему подарили счастье отцовства, и он решил осчастливить нас всех. Так что мы не хуже других были одеты и дресс-код прошли. Внутри вовсю веселились и танцевали.

– Пили и гуляли?

– Я не пила, а девчонки немного накатили. Так что мы не были пьяными. Просто праздновали свое поступление и радовались жизни.

– И как? С парнями познакомились?

– Вот с этого и начались все мои несчастья. Нет бы пойти в клуб попроще. Нам пафосный клуб подавай. В общем, стал ко мне подкатывать один парень. Внешне симпатичный. Только подружка слышала, как он поспорил со своими друзьями, что в койку меня затащит. А я не люблю таких спорщиков. Поэтому постаралась быть незаметной и решила попытаться слинять, пока девки не напились и не окосели. Двоих я не утащила бы домой. В общем, парень этот подкатил сначала ко мне на танцполе. Я осталась одна, как перст, а девки пошли к столику выпить для куража. Стою и спокойно танцую сама с собой.

– Девушка, вы одна? – подкатил ко мне симпатичный парень.

– Нет, я с причудами.

– Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?

– Бог бережет тебя, глупое создание…

– Зайка, давай знакомиться. Я Макс.

– Прежде чем назвать девушку зайкой, подумай, хватит ли у тебя капусты и не подведет ли морковка… – отбрила я непрошенного ухажера.

Он куда-то исчез, но потом подсел к нашему столику со своей бутылкой дорогого шампанского и с бокалами. Нагло, не спрашивая разрешения, без приглашения присел и стал нас настойчиво угощать. Лизка мне шепнула на ухо, что именно этот парень спорил на меня со своими друзьями. Значит, он начал план «перехват» …

– Почему ты не пьешь? – спросил он у меня.

– Да я и трезвая неплохо косячу! – ответила я нахально.

– И все же выпей! – настойчиво попросил он меня.

– Спасибо, не хочу, – отнекивалась я.

– Пойдем потанцуем, – предложил плейбой.

Смысла отказываться от танца я не видела: не станет же он насиловать меня прямо на танцполе. Поэтому танцевала, как хотела. Музыка была убойной, танцевать я всегда любила, поэтому оттянулась на всю катушку. Получила удовольствие. Потом решила сходить в туалет. Кавалер решил проводить даму, чтобы «носик попудрила». Парень никуда не уходил, дожидаясь свою потенциальную жертву. Боялся, что я смоюсь и он проспорит. Я смиренно сидела на окне и думала, сбежать мне сейчас или чуть погодя парнишку продинамить. Дело в том, что шампанское, которое без стеснения пили девчонки, очень дорогое. А столько денег у меня с собой нет. Если он девчонкам выставит счет, то мы попали на крупную сумму. Только поэтому я не смоталась через окно в тубзике. Я решила продинамить его на улице. Вдруг услышала через дверь, что наш щедрый ловелас с кем-то разговаривает.

– Вот ты где… Что это ты отираешься возле женского клозета?

– Не твое дело. Что надо?

– Опять какую-то курочку пощипать собрался?

– Что надо?

– Мама сказала, чтобы ты был на юбилее.

– Ладно. Это все? Ты что-то ждешь?

– Хочу посмотреть, с кем ты придешь на юбилей. Она хоть читать умеет?

– И даже считать умею и писать, – высказала я свое «фи» нахалу, который, не зная человека, уже приклеил ему ярлык.

Любитель ярлыков выпучил глаза на своего собеседника.

– Ты с ума сошел? С малолеткой связался? Под статью загреметь хочешь? Кто ее вообще в клуб пустил? – злобно прошипел он свои вопросы.

– Во-первых, я не малолетка и паспорт имею. Могу показать. Во-вторых, я с вашим оппонентом не связывалась. Он угощал девчонок шампанским, но лично я не пила. Так что никто ни с кем не связывался. И нам уже пора уходить.

– А что не пила-то, крошка? Небось, шампусик дорогой мой брательник заказал. Он у нас гусар на этот счет. Привык метать бисер. Так что не стесняйся: пей, гуляй, наслаждайся жизнью, пока фирма платит.

– Спасибо! Премного благодарна! Предпочитаю сама выбирать место и время, где и с кем мне пить, – отбрила я нахального громилу, сверлившего меня взглядом.

– А ты далеко не дура…

– Да я и вблизи не идиотка…

– Дорогуша, что ты знаешь о моем брате?

– А должна?

– Наверняка уже справки навела…

– Чужой жизнью не интересуюсь. От своей в шоке…

– Будь осторожней, Макс! Она сердцеедка?

– Ну что вы, сударь. Я предпочитаю мозги… Вам нечего бояться…

– Туше! Согласись, брат, что есть особый кайф в том, что кто-то может отвечать сарказмом на твой сарказм, вместо того, чтобы обижаться. Классно отбрила задаваку, крошка! Так держать! – восторженно выдохнул гусар нашего времени.

– Ладно, пошли в зал. Посмотрим, чем ты нынче угощаешь девах, – проговорил громила.

Вот теперь мне точно захотелось спрятаться в туалете: чувствовала моя жопень, что назревают какие-то разборки между родственничками. Есть там какая-то недосказанность. А мой жизненный опыт подсказывал, что надо в такие моменты без лишних слов делать ноги. Громила специально шел так, чтобы я не могла ускользнуть из их окружения. Он вроде шел за мной, но ощущение было такое, будто он везде: и сзади чуть ли не в затылок дышит, и по бокам незримо присутствует. И по спине мурашки бегают, и взгляд его спиной чувствуешь. Тогда я впервые поняла, что значит чувствовать мужчину. Этот громила меня руками не касался, но я его всей кожей чувствовала…

Легко манипулировать парнями: в этом мы в детдоме поднаторели. Там у нас с девчонками был большой полигон для исследований и испытаний. Подопытными кроликами выступали мальчишки всех возрастов. Но вертеть мальчишками – не то же самое, что парнями, хотя технологии похожи и отработаны веками дамочками всех времен и народов. Вертеть мужиками – другое дело. Эти мужики сами уже научились уловкам, с помощью которых вертят девками, как хотят. И приемы девушек просчитывают на раз. Вот и этот громила красив, как дьявол, и уверен в себе настолько, что даже не смотрит в мою сторону. Ему машут ручками длинноногие красавицы со всех сторон, он им в ответ добродушно отмахивается. А он, оказывается, может быть приятным малым. Плейбой чертов…

Младший брат весь вечер сидел, насупившись. Видимо, старший брат все время ему обломы устраивает своими набегами в клуб. Я поднялась выйти в туалет, позвала с собой девчонок. Там мы решали, как лучше сбежать от надоедливых поклонников. Я так и не поняла, надо ли нам платить за шампанское и сколько оно будет стоить. В конце концов, решили мы поступить по-честному. Пришли в зал и как на духу признались, что денег кот наплакал, но мы готовы оплатить шампанское, поскольку спать с гусаром я не хочу и не буду. Честность была вознаграждена гомерическим хохотом старшего братишки и заверениями младшего, что он на постель со мной и не рассчитывал, а угощал просто из солидарности с нашим удачным поступлением в институт. Мы распрощались и покинули гостеприимный клуб. Гусар вызвался проводить, но мы дружно отнекались и вызвали такси: на такси деньги у нас были.

– Я не поняла. А где тут любовь? Ты младшего имела ввиду? Так он просто покуролесить с молоденькой девкой хотел. Нет там никакой любви. Тем более, что спорить на тебя начал…

– Я тоже так думала. Учусь я спокойно в институте. Скоро Новый год, все думают, где и как его встречать будут. Вот и я иду с учебы, снежок выпал белый и хрустящий. Я люблю, когда снег под ногами хрустит. Поступили несколько предложений, как провести новогодние деньки. Парни с курса приглашали к одному в гости: тот закатывал у себя дома вечеринку, но мне не нравился ни он сам, ни его пошловатое окружение, поэтому я отказалась участвовать в шоу уродов. Подружка звала меня в свой театральный на такую же вечеринку. Там было поинтересней и народ попроще. Митька звал поехать в Питер на праздники, а потом все выходные провести с его приемной семьей. Но я хотела поздравить детвору в детдоме с наступающим годом: дети ждали подарков и рассчитывали на веселье. На торты и конфеты деньги у меня были, а большего им и не надо. Поэтому я для себя решила, что как только сдам все экзамены и зачеты, так и поеду в детдом: давно малышню не видела.

Внезапно передо мной тормозит громадный джип. Стекло в машине опускается, и в проеме появляется брат того гусара из клуба.

– Как дела, крошка?

– А вам-то что?

– Как дела на личном фронте?

– На этот глупый вопрос мне хочется ответить, что много ваших полегло!

– А ты злая… и вредная…

– Я не обязана быть ангелом. Живу не в раю.

– Ну ты и язва. Язык, что жало.

– Я женщина, поэтому в моем случае вредность и стервозность идут в базовой комплектации…

– Ну и характер у тебя.

– А характер – он как оружие. Пока ты его не покажешь, все думают, что ты мишень. И норовят пострелять… безнаказанно…

– Помощь твоя нужна.

– Я не скорая помощь. Звони 03…

– Помоги мне.

– Гулящие девки у гостиницы. Они вам смогут профессионально помочь.

Громила заржал и вышел из машины. Я прибавила шагу. Он тоже своими длинными ходулями ускорился. Я еще быстрее засеменила. Но куда там: на каблуках не сильно-то разбежишься. Он меня догнал и идет рядом.

– Куда торопишься? – спрашивает меня.

– По делу.

– Могу подвезти.

– Спасибо, обойдусь. Боюсь, за услуги вы потребуете непомерную плату.

– Мне не трудно.

– Отстаньте. Я вам уже все сказала.

– Давай я тебе расскажу, в чем ты можешь мне помочь...

– Не тратьте свое красноречие: я вам помогать не собираюсь. Зачем бисер метать? – напомнила я ему опрометчивое выражение, произнесенное им в клубе в мой с подружками адрес.

– Запомнила? Ну, извини! Я думал, что ты охотница за деньгами, поэтому так и сказал.

– Извиняю! Идите с миром… на все четыре стороны

– И все же. Мне нужна Снегурочка.

– Для сексуальных игр есть специальные сайты: там поищите подходящий персонаж. Выбор там большой и презабавный.

– Мне детей поздравлять, а у меня Снегурочки нет.

– А Дед Мороз есть?

– Я.

– С твоими физическими данными, да с такой тачкой только свистни: девчонки всех мастей и возрастов, от мала до велика слетятся со всего света. Так что не унывай: без своей Снегурки ты на праздник не останешься.

– Я заплачу.

– По-моему, ты не там в слове поставил ударение…

Громила опять заржал. Но не отстает от меня, зараза такая, идет нога в ногу. Я уже устала на каблуках с такой скоростью идти. Машина осталась далеко позади, а он прилип, как банный лист… Видимо, ему этот марафон на дальнюю дистанцию тоже надоел хуже горькой редьки. Его достало, что я не соглашаюсь. Он назвал сумму гонорара, и у меня реально отвалилась челюсть. За эту сумму можно детворе приличные новогодние праздники организовать.

– Не по велению души, а только из сострадания к ближнему, соглашаюсь я на сей позор: фиглярствовать в чужой униформе, – выспренно начала я свою речь. – Деньги давай!

– Нет, сначала садись в машину, поедем в одно место, и там ты получишь деньги и договоримся окончательно… – начал он диктовать свои условия.

– Так и знала, что это какой-то обман. Лиходейство задумал, окаянный? Ищи себе подружку на ночь в другом месте. Направление я тебе указала, – отбрила я наглеца и пошла дальше.

У меня много дел на сегодня намечено. Мне еще Митьку надо выцепить, чтобы за тортами и конфетами с ним на его тачке заехать. Соки и напитки опять же прикупить для детворы. Какая, к черту, Снегурочка? Еще неизвестно, перед кем кривляться предстоит и рожицы умильные строить? Нет уж… Вот упертый баран. Так и идет рядом и не отстает.

– Что ты пристал ко мне? Мне почему-то кажется, что для тебя вообще не проблема найти бабенку. Или у тебя с этим делом проблемы? Так я не доктор. Это тебе к сексологу или сексопатологу…

– Нет у меня с этим проблем…

– Тогда ты маньяк?

– Нет, – на полном серьезе отвечает мне.

– Тогда отвали… Никуда я с тобой не поеду.

– Уже и не надо никуда ехать.

– О, как? Отпустило уже? Ну и славно. А теперь просто от меня отстань…

– Мы пришли. Нам сюда.

– А мне совсем в другое место, – с этими словами я развернулась и пошла в обратную сторону.

– Как же с тобой трудно. У меня от тебя мозги плавятся…

– А кому сейчас легко? Меня учили, если что-то делаешь, то делай хорошо и до логического конца. Поэтому мозг парням я всегда выношу качественно и с любовью. Почувствуй мою любовь…

– Давай свой номер.

– Ага, разбежалась. Я сейчас-то от тебя, маньячины, не могу оторваться, а потом ты меня звонками терроризировать будешь?

– Я тебе по номеру деньги переведу.

– Я в машину все равно не сяду. И перед кем Снегурку изображать?

– Перед детьми.

– Какими?

– В больнице. Видишь, в окнах дети торчат? Мы со Снегурочкой должны были их поздравить. Что-то типа благотворительности…

– Так еще не Новый год.

– Заранее.

– Нельзя заранее. Надо вовремя.

– Вовремя моя Снегурочка точно не может. Вот если бы ты…

– Что я буду с этого иметь?

– Деньги.

– Этого мало. Мне тоже нужен Дед Мороз.

– Да ну? И сколько ты мне заплатишь?

– Сразу скажу правду. Обманывать не в моих правилах: нисколько, зеро, дырку от бублика…

– Хватит уточнений. Я понял. Допустим, я готов тебе бесплатно помочь. Что я буду с этого иметь?

– Я тебя поцелую… потом… если захочешь…

– Согласен.

– Я неудачно пошутила и целовать тебя не собираюсь.

– Это уже грубое нарушение устного договора. Чревато штрафами и неустойками.

– Смотрю, поднаторел в бизнесе? Прижал несчастную девушку к стенке, загнал в безвыходное положение?

– Ты поосторожнее со сравнениями, а то я парень горячий, могу таких откровенных намеков не выдержать и принять твои слова за откровенное приглашение к действию.

– Уговорил. Буду осторожнее подбирать слова, дабы не спровоцировать немотивированную агрессию…

В общем, на Новый год мы, работая в роли Деда Мороза и Снегурочки, поздравили не только детей в больнице, но и еще детей в детском доме. Пара из нас получилась великолепная: у обоих языки подвешены, и молоть мы ими оказались горазды. Если он замолкал, забывая свои слова, то тут же я перехватывала инициативу. Хорошо мы сыграли свои роли, и захочешь – не придерешься. Потом проехали в еще одну больницу, затем в еще одну. Весь вечер и всю ночь кого-то поздравляли: эксплуататор он оказался еще тот. К утру я устала так, что глаза сами собой закрывались. Он вызвался меня отвезти, куда я скажу. Я сказала отвезти меня в театральную общагу. Я решила провести остаток ночи у своей подружки в комнате, надеясь на тишину и спокойствие. Мы прощались, когда он решительно потребовал плату, которую я пыталась зажать, делая вид, что не помню своего посула. Но делать нечего: сама наобещала парню, значит, придется расплачиваться за оказанную услугу. Я решила поцеловать его в щеку. Это тоже поцелуй, какие претензии? Но этот аспид повернул голову и стал сам меня целовать, да так умело действовал, что меня повело… А он еще и рукой моей завладел и по своему достоинству провел с намеком: смотри, мол, детка, как я не на шутку возбудился. Наверное, по его мнению, я должна была тут же его оседлать и овладеть им в позе наездницы. Но не рассчитал парнишка: думал меня не по-детски возбудить и раздраконить, но все получилось наоборот. Он меня конкретно напугал размерами: там такая дубина была припрятана в штанах, что меня как ветром из его машины сдуло…

Глава 5

В каком институте я учусь, он не знал, но через директрису детдома узнал мои данные и разыскал. Подкараулил возле института. Мне этих встреч не надо было, а он все не отставал: видимо, решил брать измором. Однокурсники наблюдали за осадой неприступной крепости имени меня. Однажды мы с ним откровенно поговорили.

– Скажи мне, Алексей, зачем ты сюда ездишь?

– Соскучился.

– Я же все уже сказала. Ты сам подумай: ты намного старше меня.

– На семь лет.

– Мне всего восемнадцать, а тебе двадцать пять. Ты для меня старый.

– Давай встречаться?

– Зачем?

– А зачем мужчина встречается с женщиной?

– Не знаю. Объясни…

– Чтобы приятно проводить время.

– Мне есть с кем его приятно проводить. Ты мне зачем?

– У тебя парень есть?

– Пока нет. Но это не имеет значения. Я тебя не хочу. Я понимаю, ты привык к тому, что девицы к тебе сами лезут в постель. И я их понимаю: ты красив и богат, если судить по твоей машине и одежде. Но мне твоя красота ни к чему. И деньги твои меня не интересуют.А из этого что следует?

– Что?

– Что ты мне не нужен. Извини, мне по делам пора.

– По каким делам?

– Я не только учусь, но еще и работаю, а ты отнимаешь мое время. Не приезжай больше. Не надо.

– Почему?

– Не вижу смысла… Лично для меня одиночество намного лучше, чем пустые люди рядом. У нас с тобой ничего не может быть…

– Почему?

– Я уже объяснила…

Я развернулась и побежала на работу. Я устроилась на подработку в офис и сильно опаздывала. Шеф на мои опоздания смотрел сквозь пальцы, делая прозрачные намеки на свое ко мне хорошее отношение. Пока не приставал, но я решила после получки оттуда уволиться от греха подальше. Сегодня вечером шеф загадочно улыбался.

– Скажите мне, Милана, вы сегодня ели? – спросил он меня.

Мой желудок при слове еда начал орать, как человек под пытками, и шеф все понял без слов. Я решила правду не скрывать и ответить честно.

– Нет, у меня только пары кончились, и я сразу полетела на работу.

– Тогда позвольте пригласить вас составить мне пару в ресторане.

– Я не одета для ресторана.

– Ничего страшного, Милана. Вы всегда выглядите на все сто. Отказа не принимаю. Мне нужна спутница. И сегодня ваша работа состоит в том, чтобы сопроводить меня в ресторан. Я не могу есть один, а с вами мне будет приятно разделить трапезу.

Честно говоря, я так хотела есть, что желудок просто свело от голода. Раз шеф настаивает, я не посмела ему отказать, а то он еще начнет ко мне по работе цепляться. А так только пару дней осталось потерпеть до заработной платы, и я со спокойным сердцем уволюсь. Придумаю какую-нибудь причину и уволюсь. А то чувствую печенкой, что скоро шеф начнет распускать руки, а это чревато увольнением по статье: он распустит руки, получит по физиономии и вуаля, в трудовой книжке появится запись об увольнении по статье, дискредитирующей меня как опытного и ответственного работника. Только мы сели за столик, куда нас проводил официант, старательно косясь глазами на мой непарадный вид. Оно и понятно: все в костюмах и в вечерних платьях, а я в черных брючках и в блузке белой. Смешно, но у официантов почти такая же униформа: черный низ и белый верх. Мне стало почему-то смешно, я развеселилась, и ужин проходил в приятной дружеской атмосфере.

– Так вот кто нам интересен… – пробасил откуда-то сбоку шкаф Леша.

– Ты следил? – удивилась я.

– Интересно было посмотреть на твою работу. Уработалась?

– Не ваше дело, уважаемый. Вы здесь какими судьбами? Следите за мной? Я не давала вам повода за мной волочиться. Проявлять интерес к моей невзрачной персоне с вашей стороны, по крайней мере, неуместно.

– А я не волочился. Мы здесь ужинаем.

– Приятного аппетита!

– Спасибо! – и стоит перед столиком, а вернее, над душой, и не уходит.

– Что-то еще?

– Ты говорила, я для тебя старый. А этот мужик, получается, в самый раз?

– Видимо, в самый раз. Есть еще вопросы?

– Нет, – развернулся и ушел куда-то вглубь ресторана.

Подошел официант, я спросила, что в том крыле, откуда к нам встречным течением прибило громилу. Он ответил, что там ВИП-зал. Ну и зачем очень важная персона сюда приперлась? Что сказать хотел своим театральным появлением? Уличить меня во лжи? А ему какое дело, лгу я или нет? Кто ему дал полномочия меня на вранье ловить? Тоже мне, правдолюбец нашелся. Все настроение испортил…

– Милана, вы расстроились? – спросил шеф.

– Не то, чтобы расстроилась. Просто он настроение испортил, – ответила, а сама ем, не переставая: голод не тетка, да и мясо здесь вкусное.

– Может, тогда уйдем в другое место?

– Зачем?

– Он вам кто?

– Никто. Не обращайте внимание. Красавцы приходят и уходят, а кушать хочется всегда.

– По поводу красавцев. У нас опять гость.

– Дракон вернулся?

– Это другой парень.

– Уже интересно…

Подошел к столику братец громилы, а по совместительству гусар всея ночных клубов и повелитель шампанских вин.

– Приятного аппетита.

– И вам. Чем обязана?

– Позвольте пригласить вашу даму на танец? – обратился гусар к моему соседу по столику.

– Да, конечно… Милана, вы не против?

– Ну и гусары нынче на Руси пошли: никакого понятия о куртуазиях. А где, позвольте вас спросить, прищелкивание каблуком? А ус почему не крутите? Шампанское саблей почему не открываете? Не буду я с вами мазурку танцевать: у меня и карточки нет, да и запамятовала я, кому какой танец обещала.

Гусар заржал на весь ресторан, аки скакун орловской породы. Где-то в ВИП-зале наверняка чертыхнулся его гориллоподобный братец. Гусар отчалил несолоно хлебавши. Через десять минут нарисовался первый детина с новыми претензиями. Увидев, как его брат пришел, посмеиваясь и чрезвычайно довольный собой, детина решил, что брату, в связи с его гусарскими замашками и франтоватым видом, что-то обломилось. Поэтому громила пришел уточнить, почему не обломилось ему и на каком основании одним отдается предпочтение, а другим дают от ворот поворот, не выслушав толком. Хотел уточнить параметры отбора подходящей кандидатуры.

– Я так понимаю, что нам поесть спокойно не дадут, – промолвил шеф, обеспокоенно посматривая за мою спину.

– Если они вас беспокоят, мы можем уйти. Просто жалко уходить от такого сочного бифштекса, – промолвила я.

Официант, что стоял рядом, уже откровенно улыбался. Ему наскучили однообразные будни службы в этом ресторане, похожие друг на друга, как близнецы-братья. А тут такая развлекуха намечается: девчонка пришла в ресторан с одним мужичком. И только они принялись за еду, как еще два ковбоя нарисовались. Судя по их поведению, эти два кабальеро готовы за девицу сражаться не на жизнь, а на смерть. Красотка кровожадная: эвон как мясо с кровью поглощает. Со знанием дела аккуратно разделывает ножом и не спеша ест… кусочек за кусочком… Так и мужиков этих проглотит и не подавится. Только они этого еще не поняли…

В общем, чтобы великовозрастный детина дал нам спокойно поесть, я согласилась завтра встретиться с ним возле института, чтобы обсудить все наши разногласия: иначе бы он нас так и доставал своими посещениями. А теперь он добился, чего хотел и испарился довольный. Осталось только отослать к чертям собачьим гусара, и на сегодня мой план по увеселению заскучавшего официанта будет выполнен. Гусар появился через пять минут после своего братца. В этот раз я согласилась подарить ему танец. Потанцевали немного, и гусар попросил номер телефона. Я ему отказала, но он все равно был доволен и удалился, прищелкнув каблучками, как истинный гусар. Пышный ус накрутить пальцем он не смог, ввиду отсутствия оного на чисто выбритом насмешливом лице. Но обещал усы отрастить, дабы больше не позорить гусарское братство.

Шеф за нашей перепалкой внимательно следил. Из происходящего он сделал для себя какие-то выводы и поскучнел. Ехали мы молча. Он внимательно смотрел на меня в зеркало заднего вида и о чем-то сосредоточенно думал. На самом деле шеф у меня не старый: ему примерно тридцать с копейками. Может, он принял слова громилы всерьез? Но он же действительно не молод. Хотя какая разница, сколько мужику лет? Все очень просто: если бы он мне нравился, то мне было бы все равно, что он старше меня на столько лет. Но он мне не нравился. Совсем. Нисколечко. Поэтому все имело значение: и возраст, и бесцветные водянистые глаза, и залысины, которые уже явно прорисовываются на голове. Допустим, я ему нравлюсь. Но не жениться же он на мне хочет. А в любовницы без любви нет смысла идти: денег у него не настолько много, чтобы продавать свое тело за деньги в его полное постельное распоряжение. Я сидела на заднем сиденье и разглядывала лысеющую макушку шефа. Как начальник он меня полностью устраивал, а вот как любовника я его с собой в постели не представляла: скорее с громилой пересплю, чем с этой бесцветной хладнокровной медузой. Почему с медузой? У него руки прохладные и влажные. Наверное, и все тело у него такое же, как у морской медузы: влажное и холодное. Громила хоть классно целуется, и кровь от него бурлит. Этого у него не отнять…

На следующий день я заболела: простыла и грипп где-то подхватила. Но на занятия я не пошла. Все зачеты у меня были сданы, и хвостов не было. Да и на мои пропуски все преподы смотрели сквозь пальцы: предмет я знала и училась успешно. Из квартиры я не выходила, чтобы не разносить заразу. Температура зашкаливала, и я вызвала врача на дом. Справку мне для института выписали, а больше мне ничего не надо было, чтобы просто расслабиться и от души, в свое удовольствие поболеть. Я просто лежала в постели, спала, ела, отдыхала… Ничего не учила и не делала. Про свое обещание я не вспоминала: не до громилы мне было.

Когда вышла на учебу, у входа в институт меня ждал громила. Был он злой как черт. Мне на его чувства было плевать, поэтому я просто сделала вид, что слона и не заметила: не хотелось оправдываться перед кем бы то ни было. Достаточно того, что еще перед шефом придется оправдываться за свое хрупкое здоровье, подорванное непрерывной грызней науки. Но и это мне по фиг было, поскольку зарплату он мне полностью перевел на карточку и даже какую-то премию выдумал по итогам года. Мне нет резона перед шефом унижаться и приседать. А перед этим гиббоном тем более: я от него материально и морально независима, поэтому могла просто пройти мимо, даже не замечая. Что бы он мне сделал? Но моя беда – мое воспитание. В детском доме нас учили стараться не обижать без особой надобности людей, которые встречаются нам по жизни. Я надумала по-доброму решить вопросы и расставить точки над «и» …

– Даже не поздороваешься? – спросил громила меня ехидно.

– Здравствуй!

– Ты где была? – начал он уже нагло мне тыкать.

– А вам не все равно? Не докапывайтесь до меня, и я не буду говорить, куда и с какой скоростью вам идти.

– Не все равно, раз спрашиваю, – начал он потихоньку на меня наезжать.

– Я не обязана перед вами отчитываться. Вы что-то хотели?

– Поговорить.

– Говорите.

– Здесь?

– Другого места для разговоров не будет. Мне некогда.

– Опять на работу торопишься?

– На учебу.

– Какая примерная ученица. А уроки почему прогуливала? В загул ушла?

– Болела. Все вопросы? Извини, мне пора, – сказала я и ушла учиться.

Громила постоял перед институтом некоторое время и смотрел на девок, которые как будто специально перед ним дефилировали, демонстрируя свои круглые попки. Он четко понял, что больше всего на свете хочет в свое личное распоряжение ту вредину, которая только что скрылась в недрах института. Но он ей был безразличен: Милка ясно об этом говорила, и не один раз. Значит, придется брать измором и молодецкой удалью. Сначала он станет ее закидывать подарками и соблазнять всякими ништяками. Она не устоит: перед его харизмой и подарками еще никто не устоял…

А в то же самое время в ночном клубе был переполох: босс наводил справки про вкусы своей новой протеже. Нанял детективов, чтобы те выяснили все ее пристрастия. Беда была в том, что у красотки не было родителей: она была сиротой, и произвести хорошее впечатление на ее предков не удастся. Были у девушки подруги, но она жила своим умом. Пристрастий никаких у нее не было. Можно было подъехать на хромой козе через детдомовских, но и там она давно не появлялась: в новогодние праздники приезжала последний раз в гости, отвела с каким-то Дедом Морозом праздники и исчезла. В институт она не ходила, в общаге не жила. Получается, девица грамотно обрубила концы. Ушла на дно. Вдруг детектив сообщил, что она появилась в институте на занятиях и разговаривала с каким-то мужиком. Показал заказчику фотографии, на которых Макс опознал своего родного брата. И все Максу стало понятно: братишка тогда специально ему все обломал. Алексу самому девчонка понравилась, и он решил ее первым оседлать. Ну что же, посмотрим, кто кого…

И началось капиталистическое соревнование, которое чуть не вогнало меня в гроб…

– Они не думали между собой разобраться? – спросила Ольга.

– Нет. Они считают, что у нас нет ни чувств, ни своего мнения. Поэтому решили устроить тотальный террор в отношении меня: терроризировали своим постоянным присутствием в моей жизни и подарками, которые становились все дороже и дороже. Однажды парню на нашем курсе отец устроил день рождения: зарезервировал на всю ночь клуб, чтобы мы там всем курсом пили, веселились и радовались жизни. Но посреди ночи заявились два братца, стали между собой соревноваться: мерились капиталами и силушкой богатырской, выясняя, кто из них круче. В итоге они подрались, и растащить их в разные стороны смогла только вызванная студентами полиция. Оказалось, что они владельцы этого ночника. Переполох происшествие вызвало большой и принесло в этот ночной клуб желтую прессу. Я не знала, что они богаты и являются «завидными женихами». Желтая пресса всех видов стали перемывать мне кости. И кем только я не была: и жадная провинциалка, и беспринципная красотка, и многие другие эпитеты и обороты были апробированы на моей скромной персоне. И жизнь моя превратилась в ад. Мне устроили настоящую травлю. Подружки мои стали уговаривать выбрать кого-то одного, приводя в аргумент тот факт, что выбранный плейбой сможет свою подружку защитить от нападок прессы и любопытствующих. Мне выбирать из двух кучек дерьма не хотелось, но все-таки пришлось. Я выбрала громилу: он был более предсказуем и не такой самовлюбленный, как его младший брат.

– Я бы тоже выбрала старшего. По крайней мере, он на тебя не спорил…

– Оля, ты своего первого мужчину помнишь?

– А что?

– Как у тебя это было?

– Обычно. Переспали и потом расстались. Я и лица его не помню. А почему ты спрашиваешь? Только не говори, что была девицей…

– Вот именно. Я себя берегла для любимого. Думала, что влюблюсь и буду жить с ним всю жизнь. А тут эти… В общем, я сказала братьям про свой выбор. Мы стали встречаться с Алексом. Старший брат радовался, младший отстал и больше меня не беспокоил. Мы через две недели переспали, и он предложил пожениться. Мы подали заявление в ЗАГС. Алекс собирался познакомить меня со своими родителями. Но прошло еще три недели беспрерывных постельных баталий, и он вдруг перестал отвечать на звонки, сбрасывая их. Практически перед регистрацией. Сначала я подумала, что он куда-то уехал, но его телефон не отвечал неделю. Я поехала к нему на квартиру и увидела его с длинноногой девицей. Я поняла, что меня просто бросили. Его брата случайно встретила. Он мне глаза и открыл, что у Алекса другая. В общем, он меня отправил в отставку за ненадобностью. Мол, попользовался, насытился и решил, что я ему в жены не подхожу. А через месяц до меня дошло, что я беременная. Сходила к врачу и все подтвердилось. Что делать? Ни денег, ни профессии. Да и Алекс должен знать, что станет отцом. Я так считала. Приехала к нему, он открыл дверь. Стоит передо мной наглый, довольный и ухмыляется.

– Зачем приехала?

– Поговорить.

– Надо же, как все меняется. Теперь ты за мной бегать будешь?

– Давай я тебе скажу и пойду.

– Учиться? – решил он съехидничать.

– Я беременна. Срок полтора месяца.

Выпалила я свою заготовку быстро, чтобы он не успел меня перебить. Сначала он вроде обрадовался, мелькнула радость на лице, а потом как будто маску надел и стал чужим и безразличным. Внимательно оглядел с ног до головы, хмыкнул, глядя в глаза.

– И что? Я-то тут причем? Обращайся к отцу ребенка. Или аборт сделай. Тебе денег на аборт дать?

– Ты отец… – решила я уточнить.

– Ищи другого дурака… Делай аборт, не тяни, – сказал и захлопнул дверь.

Я из подъезда вышла как оплеванная. Ты представляешь, досталась ему девственницей, чему он в свое время несказанно обрадовался и прыгал от счастья до потолка, что он у меня первый. Спала я только с ним, и он со мной так поступил. За что? Хотел отомстить? Он меня добивался так усердно, чтобы просто отомстить? Мне казалось, что он меня по-настоящему любил, а он просто мстил. Впредь буду умнее и не буду слушать ничьих советов, в том числе и подружек. Я все равно решила рожать. Съездила в детдом посоветоваться. Директриса пообещала помочь, если что. В институте учебный год подходил к концу. А там, если что случится, возьму академический отпуск. Новостью о беременности поделилась с другом своим Митькой. Тот предложил помощь: если нужно, он поможет деньгами, если понадобиться нянька, то он может посидеть. Да и родители его предлагали помочь: квартира в Питере стоит пустая, заезжай и живи, сколько захочешь. Нашла подработку на лето, чтобы денег скопить до родов. Подарки гада вернула ему через брата: мне от него ничего не надо. Вычеркнула его из своей жизни. Один мудрец сказал, что не надо бояться потерять тех, кто не побоялся потерять тебя. И чем ярче горят мосты за спиной, тем светлее дорога впереди. Я взяла это на вооружение и решила, что не велика потеря… По-моему мнению, настоящий мужчина – как волк: или один, или с одной волчицей на всю жизнь! А бегать за овцами – удел баранов! И зачем мне баран? Я же не овца…

Если честно, я уже настроилась растить ребенка одна. Но через неделю меня сбила машина на пешеходном переходе. И не сильный был удар, но в больницу я попала и ребенка потеряла. Парень, сбивший меня, был молодой и сильно расстраивался: бегал и доставал врачей, порываясь оплатить нанесенный мне ущерб. Как будто деньги могли воскресить убитого им моего ребенка. Я потом смирилась с потерей и решила: значит, так тому и быть. Не суждено было мне выносить ребенка от наглого упыря, который мной вдосталь попользовался и выставил беременную за дверь.

Все лето я отдыхала и загорала. В новый учебный год я пришла на учебу загоревшей и отдохнувшей. Кто-то в институте подсуетился, и мне перепала возможность пожить в семье во Франции по обмену студентами. Я согласилась и больше года жила в семье, попутно шлифуя свой французский. Поездила по Европе с принимающей семьей. Было здорово. В Каннах пожили, в Лондон через Ла-Манш ездили. Они уговаривали меня остаться еще на год, но меня тянуло домой. Я пообещала подумать и вернулась в Москву. Когда я появилась в институте: все охали и ахали, утверждая, что я невиданно похорошела и стала другой. Льстили, наверное. Через несколько дней судьба опять столкнула меня с младшим братом. Тот обрадовался, как будто мы были большими друзьями. Пытался что-то рассказать про своего брата. Я отбрила эти попытки, заявив, что меня эта тема не интересует. Этому обстоятельству он еще больше был рад…

И опять началась осада крепости Ла-Рошель. Только осаждал меня один воин, но зато пустил в дело весь арсенал. Сначала стал дарить мелкие подарки, которые неизменно возвращались назад. Потом под окном моей квартиры появился шикарный кабриолет. Детвора во дворе сбежалась посмотреть, кому это доставили такую машинку, перевязанную бантом. Мне было неинтересно: Макс с его подкатами меня не интересовал ни в какой роли. Однажды возле моей квартиры нарисовался его папаша. В дверь позвонили, и я открыла, даже не посмотрев в глазок: ждала приезда Митьки.

– Здравствуйте, – сказал мужик в генеральской форме.

– И вам не хворать, – не задумываясь ни на минуту, ответила я.

– Милана? – вопросительно поднял он брови.

– Допустим, – осторожно ответила я, не зная, чего ожидать от грозного персонажа в погонах. Генералы к нам в гости пока еще не заходили: с таким зверем я еще не сталкивалась.

Он назвал свою фамилию, и я поняла, что начался штурм неприступной цитадели. Пошла в ход тяжелая артиллерия в виде папаши генерала. Но все оказалось намного проще и понятней.

– Мой сын вручил вам слишком дорогой подарок. Верните немедленно.

– Хорошо, что вы пришли. Минуточку, – сказала я, слегка прикрыла дверь и пошла за ключами от машины, которые кто-то скинул мне в почтовый ящик.

Ключи папаша получил, оскорбительно хмыкнув, и прочитал мне лекцию, что дворняжкам из подворотни, вроде меня, нечего делать в его семейном гнезде. Я с генералом полностью согласилась по всем пунктам его доклада и попросила его вправить мозги родному сынишке, славному кобельку Максу, чтобы он оставил меня в покое и не пытался испортить генетику столь славному роду… Мы с папашей друг друга поняли, но результат был не тот, на который я надеялась: на следующее утро автомобиль под мои окна пригнал сам даритель собственной персоной. Нагло заявил, что если я не приму подарок, то он его подожжёт. Я надеялась, что он берет на испуг: все-таки машина несколько миллионов стоит. Но сынок привык выбрасывать деньги на ветер и угрозу свою привел в исполнение, после чего был задержан полицией и снова стал звездой желтой прессы. И опять журналюги всех мастей стали полоскать мое имя на все лады. Из газет я узнала, что примерно год назад старший сын уехал воевать. Надоела ему мирная жизнь, он разочаровался в любви и решил пойти по стопам отца, проявив себя в военном деле. Понюхать пороху ему удалось с лихвой: он погиб, прикрывая отход товарищей и вызвав огонь на себя.

У высокородных родителей остался только один сын, и они тряслись над ним, как квочка над снесенным яичком. Поэтому и смирились с хотелками своего любимчика, соизволив дать согласие на позорный мезальянс с холопкой. Генерал имел долгую и откровенную беседу с родным сыном. В результате долгих дебатов, он смирился с неизбежным: сын хотел жениться на бывшей любовнице старшего брата и привести наглую дворняжку в их дом. Сынок приперся ко мне с кольцом в руках и с букетом цветов. Знаешь, что меня нынче напугало?

– Что? – затаив дыхание, спросила Ольга.

– Кольцо у Миши было такое же. Копия того колечка, что притащил тогда породистый женишок. Бриллиант два карата с изумрудной отделкой…

– Совпадение… – промямлила Ольга.

– Не думаю. Хотя, кто его знает… Но меня такие совпадения пугают. Если это то самое кольцо, то как оно к Мише попало? Зачем генерал его таким образом передал? Что сказать хотел? В общем, одни вопросы и ни одного нормального ответа. У меня от загадок голова скоро взорвется. – ответила я.

– Думаешь, что это они все устроили?

– Думаю, это генерал с супругой издеваются.

– Тогда это уже явная психиатрия. Это я как врач говорю.

– Других недоброжелателей у меня нет. А если есть такие, кто меня втайне ненавидит, то у них нет таких ресурсов, чтобы столько киллеров нанимать. Чтобы вот так тратить без счета деньги, надо их не только иметь, но и не жалеть. Но даже имея деньги, не каждый человек у нас в стране сможет нанять киллера. А двух – тем более. А трех и подавно. Только на этой семейке все сходится.

– А за что им тебя ненавидеть? Что ты им сделала?

– На мой взгляд, ничего. Они сами все сделали, чтобы разрушить свою семью. Сынок приперся ко мне с предложением руки и сердца. Я отказала, аргументируя отказ тем, что не люблю его и не хочу портить ему жизнь своей нелюбовью. Он ушел, и я надеялась, что эта семейка окончательно от меня отвязалась. Но не тут-то было: на следующий день ко мне заявилась дама в шляпе. Она представилась и стала меня разглядывать. И с таким презрением меня рассматривала, как будто я ее крепостная чернавка и посмела что-то перечить боярыне…

– Я не буду ходить вокруг да около. Мой сын любит вас, и нам это не нравится, поскольку он этим браком навлекает позор и бесчестье на нашу семью. Но мы смирились и дали согласие на ваш брак. Вот план свадебных торжеств, – она выложила на стол документ, на котором были написаны цифры и даты.

– Это нормально, что я вам не нравлюсь. Не у всех людей хороший вкус. Смиренно прошу меня простить, но вы не удосужились спросить согласие осчастливленной невесты. Поторопились вы распланировать свадебку. Вам не кажется это преждевременным? – намекнула я дамочке, что ничего не решено.

– Вы отказали моему сыну?

– Да.

– Вы в своем уме?

– Да. У меня и справка есть…

– Да как ты смеешь, шавка подзаборная, отказывать моему сыну? Мы люди разного сословия и снизошли до такого ничтожества, как ты.

– Куда уж мне до вас… Мне до вашего уровня еще долго опускаться… Нет необходимости тыкать в меня пальцем. Если я вам не нравлюсь, то тыкните себе в глаз, чтобы меня никогда не видеть.

– Ты кто такая, чтобы отвергать протянувшего тебе руку помощи? Он тебя пожалел и решил исправить ошибку старшего брата, который тебя раскусил и узнал тебе цену, шалава малолетняя. А ты тут надо мной издеваться вздумала?

– Уточните, пожалуйста, в чем меня раскусил старшенький ваш?

– Он узнал, что ты ему изменяешь.

– А кто был «правдивым» источником информации? – спросила я, хотя уже предполагала, какой услышу ответ.

– Тебя видели в ночном клубе с другим парнем.

Я поняла, о чем идет речь. Мы тогда всем курсом пошли отмечать сдачу экзамена по высшей математике. Препод у нас был – зверюга еще та. Вдруг он над нами сжалился и всем проставил оценки, что было просто чудом. Вот весь курс и пошел гулять на радостях. Насколько я помню, там ничего такого я себе не позволяла. Или сходить в ночной клуб с однокурсниками – уже измена? Я ничего не понимала и решила уточнить чисто для себя. Интересно же, в чем я виновата.

– И что я там с ним делала?

– Там ничего. Но ты потом поехала к нему в гости и там осталась на ночь.

– И я там изменяла вашему сыну?

– Если невеста остается у другого парня на ночь, это значит, что она жениху изменяет. И правильно мой сын сделал, что на тебе не женился…

– Спасибо, что меня просветили: теперь буду знать, что ночевать у друга детства в гостевой комнате и с его родителями в квартире – это чистейшей воды измена. Я не могу выйти замуж за вашего младшего сына, поскольку вы сами сказали, что я беспородная и подзаборная дворняжка: я вам генетику рода испорчу. Я еще к тому же похотливая потаскушка: сплю по чужим квартирам, поскольку не нагулялась еще всласть. Я буду позорить вашу честную семью одним только своим присутствием: приличным людям меня нельзя будет продемонстрировать, и в приличное общество таких финтифлюшек, как я, пускать не стоит. Ни манер нет, ни образования, ни красоты. Дрессировке, опять же, не поддаюсь ввиду своей природной тупости и недалекости. Генетика… против нее не попрешь… Отдохнула на мне природа…

В общем, высокородная дама выскочила из дверей квартиры к охране, которая ждала ее на площадке, вся красная, как вареный рак. Того и гляди, с дамочкой инфаркт случится. Она попыталась громко хлопнуть дверью, выразив негодование несговорчивостью беспородной дворняжки. Но только прищемила свою дорогую шляпу «из итальянской соломки». Дверь захлопнулась автоматически, и шляпа намертво была зажата между дверью и косяком. Она вырвала ее с корнем и помчалась, теряя лицо и остатки самоуважения. Больше ни она, ни ее муж, ни их сынок меня не беспокоили. Я радовалась этому обстоятельству.

А три месяца назад я прочла в интернете, что сынок попал в аварию, находясь в пьяном виде за рулем, и теперь находится в коме. Он, оказывается, начал пить и наркотой увлекся. Хорошо, что я на эту красочную обертку не позарилась: как будто чувствовала, что не конфета внутри завернута, а совсем другая коричневая субстанция. Хотя все равно парня жалко: молодой еще, и ему бы жить да не тужить… Как будто сглазил кто их семью…

– Нормально им судьба отомстила…

– Я его мамашу видела, когда в больницу пошла: хотела своими глазами увидеть, что убийца моего сына наказана.

– Подожди. Так тебя же парень сбил.

– Сбил парень, а заплатила за наезд мамаша Алекса: боялась, что старший сынок из-за ребенка ко мне вернется, и уже никакими правдами и неправдами его от меня не оторвешь. Потом всплыла и еще одна деталь: Макс со своей ролью проигравшего не смирился и все время нашептывал брату, что я такая и сякая. Мол, если бы Алекс тогда нам не помешал, то у нас бы еще тогда на первом свидание все срослось. Потом эта дурацкая гулянка, после которой он взял на себя труд проследить за невестой брата и быстренько доложиться, что невеста тому изменяет. Только вот забыл рассказать, что невеста не осталась на ночь в чужой квартире, а заказала такси и уехала домой. Из донесения брата жених сделал вывод, что ему коварно наставили рога и психанул на невесту, решив, что с гулящей девкой ему не по пути. А когда невеста пришла с новостью о беременности, тот решил, что и беременна не от него. Но потом немного остыл, подумал и решил сделать анализ ДНК. Значит, он признал бы ребенка своим, и беспородная тварь в моем лице имела реальный шанс втереться в их семейную идиллию. Мать заказала убийство беременной, чтобы «ублюдок» как она внука называла, не родился.

– Почему он тебя не задавил?

– Меня какой-то мужик из-под колес выдернул. Он потом и свидетелем был. Дал показания, что водитель в последний момент руль вывернул, чтобы меня не задавить, поэтому удар был по касательной. Он и в больницу приходил несколько раз. Но ко мне никого не пускали, да и спала я все время…

– А как ты узнала, что на тебя специально наезд был организован?

– В больнице перед кроватью своего сына сидела старая женщина. Я сразу не узнала ту даму, что приезжала ко мне с разборками. Пока она не стала шипеть в мою сторону. В общем, она проговорилась нечаянно…

– Ну что, счастлива? Погубила мою семью! – прошипела мамаша братьев.

– Я здесь причем? Я вашего сына не поила и за руль пьяным не сажала.

– Он из-за тебя стал пить…

– Почему это из-за тебя? – заинтересованно спросила Ольга.

Я его мамаше тот же вопрос задала. Она мне поведала, что когда я с Алексом жила, второй брат на дерьмо исходил. Все началось в ночном клубе, как обычный спор с друзьями, что затащит он понравившуюся девицу в постель. А потом он сам не заметил, как влюбился в неуловимую чертовку, и стала она его идеей фикс. А счастливая физиономия брата, когда мы стали жить вместе, его бесила донельзя. Хотелось убить счастливчика, что украл у него ценный приз. Или обоих убить, чтобы не мучиться ревностью. А потом он нащупал ахиллесову пяту у брата: того тоже сжигала ревность и недоверие, что невеста его любит и ему верна. Вот Макс и стал наседать на больную тему. Нас он рассорил и развел в разные стороны. Брат его меня бросил. Но приз уплыл из его рук в страну далекую, и адрес, куда приз уплыл, влюбленному ковбою был недоступен. Когда я вернулась, он обрадовался, что теперь добьется своего и подомнет строптивую девицу под себя. Ан нет, чертовка опять не далась и отказала. В который раз. Он и кольцо дорогущее ей купил, и на колено одно встал, чего никогда ни перед кем не делал, а она нос воротит. Наверное, он с горя стал бухать от осознания, что и брату жизнь испортил, и племянника своими интригами угробил, и желанную женщину окончательно потерял. Не насильно же невесту под венец тащить… Все мои несчастья начались с этой семьи. Если бы я тогда пошла с девчонками в другой клуб. Или вообще не пошла бы никуда, а осталась дома, то и всего этого кошмара не было бы.

– И Сашки в твоей жизни не было бы.

– Его и так нет. Закончится вся эта история, и он быстро про меня забудет. И еще одно. Эта статуэтка, из-за которой все будто с ума посходили: точно такая же была в квартире Алекса. Я у него ее выманивала, но он не отдавал. Говорил, что это его талисман из Африки. Я ее в антикварном купила только потому, что она мне ту напомнила. Я в интернете так и не нашла сведений, что это за божок и за что отвечает в сонме богов. По росписи он похож на индийского, но такого бога ни в одной религии не нашла. Наверное, он действительно африканский божок: их там такое количество, что не счесть. Все они страшные и коварные… А знаешь, Оля, что я поняла?

– Что?

– Случайностей в нашей жизни не существует. Все на этом свете или испытание, или наказание, или награда, или предвестие… Ничто не случайно под луной, но все закономерно.

– И чем, по-твоему мнению, были братья в твоей жизни?

– Всем из перечисленного: испытанием златом и серебром, наказанием любовью: непрошенной и беспощадной. Награда для меня – Саша. Я так по наивности думаю: мне с ним хорошо и спокойно.

– А тот, который тебя до него спасал?

– Он погиб. Больше не появляется и не спасает. Он был предвестником моих несчастий. Всех наказали боги: мамашу за убийство собственного внука наказали смертью обоих детей.

– Второй же в коме.

– Доктора говорят, если он очнется, то навряд ли будет полноценным парнем. Инвалидом на всю жизнь останется: не опорой своим престарелым родителям, а обузой и напоминанием, что все могло быть по-другому. Теперь понимаешь, за что они мне мстят? За то, что из-за меня, по их мнению, сыновья погибли. Они уверены, что я первопричина их гибели. Не будь меня, они были бы живы и здоровы, трахали бы красивых молодых девок направо и налево, не заморачиваясь любовью, плодились и размножались, радуя своих родителей… А теперь один мертв, а второй почти мертвый. И никаких внуков им не видать, как своих ушей. Разве что генерал где-то на стороне нагуляет бастарда с шустрой молодухой, и тот даст приплод в виде внука. А мамаше никакие внуки не светят в принципе: засохло гордое древо жизни, оборвалась нерушимая связь поколений, угас древнейший род горделивых патрициев. На них закончится история их рода. Все, чем они гордились, разрушено и поругано беспородной дворняжкой без роду и племени…

– Тут ты права. За такое и убить мало…

– Они и убивают. Только дворняжка, сволочь такая, живучей оказалась… Машиной меня давили, да не задавили. В темном переулке хулиганы на меня напали, но нашелся защитник и их пострелял. Дважды. Под машину меня толкали, прохожий выдернул за руку. С дома кирпич бросили, но я споткнулась, и кирпич мимо головы просвистел. И дважды в меня просто стреляли. Короче, неубиваемая какая-то жертва оказалась. На горе заказчикам… Бессмертная…

– Кощеиха… – засмеялась Ольга

– Ну, спасибо! Кстати, а ты почему такая грустная ходила?

– Неприятно говорить, но мне любовник изменил.

– Противно знать, что у него есть еще кто-то на стороне?

– Со старухой.

– Как со старухой? С настоящей старухой?

– Лет шестьдесят с лишним.

– Обалдеть… Он геронтофил? Старушек предпочитает?

– Я раньше за ним таких извращений не замечала. А потом подумала, что все к лучшему. Найду себе кого-то получше и посимпатичней.

– Правильно. Место освободилось, и надо его новым парнем заполнить.

– Что я и собираюсь сделать.

– Есть кто-то на примете?

– Нет.

– Ты симпатичная, одна не останешься. Парней на свете много…

– Кстати, а ты уточнила, то ли это кольцо или просто похожее?

– Нет, не уточняла. Да и что это поменяет в моей жизни? Все равно меня приговорили и не успокоятся, пока не убьют.

– А если они раньше сдохнут?

– Тогда все успокоится. Но эта змея, его мамаша, всех нас переживет. И отец вполне крепенький такой мужичок. Так что мне копец.

– Ничего. Сашка приедет и все решит, – уверенно сказала Ольга.

– Твои слова – да Богу в уши…

Девчонки до самого утра болтали, а потом разбрелись по своим комнатам. Лана заснула, крепко прижав к себе Сашкину футболку: она сохраняла его запах, и было спокойно на душе, как будто он был здесь, с ней рядом, и не было ничего плохого. А случись что, так он ее своим могучим телом закроет от всех невзгод. Она провалилась в сон, как в омут. И сквозь дрему чудилось ей, что в комнате хозяйничает Алекс. Настойчиво ищет что-то. Наверное, статуэтку, которую она по непонятной причине положила под подушку. Он присел на край кровати и приблизил лицо к ней. Коснулся ее шеи губами, поцеловал нежно, а потом сгреб и стал жадно целовать шею, лицо, губы. Затем резко встал и ушел…

Утром Лана ходила сама не своя. Допустим, что это сон, но губы горели, как от поцелуев, на шее бы настоящий свежий засос, и она просто не знала, что думать. Он погиб: после такой массированной бомбежки плавится даже бетон. Человек там не мог выжить. Но и поцелуи были настолько реальными, что это не мог быть бред пьяной девицы. И засос. Можно было бы подумать, что она скучает по бывшему любовнику, но засос на шее все переворачивал с ног на голову. В этом месте засос ей ставил только он, бывший любовник: ее первый и единственный мужчина. И постоянно на ее возмущение он отвечал, что пусть знают, девушка занята. Засос – это метка. Что она Сашке скажет? Спала и засос сама себе поставила? Смешно. Или еще хуже, он подумает, что его ей Ольга сделала. Примет еще за извращенку. Но и врать не хочется… Что делать? А если он выжил? Что он будет делать? Где живет? Почему родителям не даст знать, что жив и здоров? Вот это поворот в истории…

Сашка тем временем про происходящее с Ланой не знал. Он проник на свою дачу, когда там никого не было. Видно было, что здесь была раньше засада: ждали его или маму. Сашка не стал ничего трогать, а то вдруг это метки и их специально оставили, чтобы посмотреть, посещают зимой дачу хозяева или нет. Он взял необходимое оборудование, деньги и вернулся в соседский дом по подвалу. Вдруг заметил, что в домике напротив кто-то семафорит в окне. Соседка на зиму осталась? Но они никогда на зиму на даче не оставались. Значит, кто-то чужой. Или засада, или бомжи залезли погреться. Главное, чтобы не спалили дачу, а то на соседние перекинется огонь и не будет дачного поселка. Но Сашка не мог отвлекаться на бомжей: он девчонок одних оставил без защиты и прикрытия. Ему срочно надо возвращаться. Почему же сосед не звонит и не отчитался, довез маму до ее подруги или нет? И мама не отзвонилась, что доехала. Странно все это…

А в это время Сашкина мама опять нарядилась в бабульку и пошла на дорогу, чтобы перехватить сына. Он наверняка спрятал машину в кустах и по задворкам прошел через лес к участку соседа, а оттуда проник по подземному переходу на свою дачу. На даче, видимо, отоварился оружием и деньгами, а теперь собирается уезжать. Надо успеть его перехватить до основной трассы. Она медленно засеменила по дороге, уповая на то, что Сашка будет долго собирать свой арсенал для ведения боевых действий, и у нее будет время пройти таким черепашьим шагом до развилки. А там уж она сделает так, что он ее подберет. Со стороны казалось, бабка ищет приключений на пятую точку. А иначе зачем бабке идти в такой мороз на трассу? Чего старой дома не сидится?

Сашка перетащил необходимое оборудование в машину и поехал в город. Он не собирался воевать, вроде нет ни засад возле дачи, ни постов возле трассы, но Сашка был готов оказать сопротивление и был настороже. Вдруг из кустов метнулась под колеса бойкая старушенция, выкинула руку, будто приветствуя проезжающих, а в руке пионерский галстук.

– Ну, мама, сейчас ты у меня получишь по первое число!

Сашка понял, что это его мама в старушенцию нарядилась. Ведь знал, что она у него в душе авантюристка, и доверился соседу. А тот тюфяк где ее потерял? Раззява… И не позвонил, как договаривались. Хорошо, что ее сидевшие в засаде не вычислили. Старушка распахнула дверь и отшатнулась.

– Ну и грим ты себе сделал, сынок. Страшилище получилось какое-то.

– Дамочка, на себя посмотрите. Тоже мне, конспираторша. Где ты видела, чтобы бабки в фирменных кроссовках шлындали?

– А у меня дочка маникюршей в салоне работает…

– Не понял ассоциации. С какого бока здесь дочка и как это соотносится с обувью и молодежной курткой?

– Куртку мне внучата справили, кроссовки любимый зять подарил, а дочка у меня маникюршей работает, поэтому руки у меня холеные и ухоженные. Балуют меня потомки и апгрейдят постоянно, – сказала мама и показала руки.

– Если бы ты напоролась на засаду, они враз бы тебя раскусили.

– Да неужели? А вот не раскусили. Рядом три часа сидели и не раскусили.

– Где сидели?

– В доме напротив.

– Так это ты мне семафорила, как матрос на флагмане?

– А кто же еще. Мне временно засаду удалось убрать. Только боюсь, что это ненадолго. Они на даче метки оставили. Видел?

– Видел. Не трогал, если ты про это. Внутрь не заходил. По мониторам просмотрел, все ли в порядке, и ушел.

– Как у тебя дела?

– Нормально. Пока у знакомой живем.

– У твоей?

– У ничьей. Докторша пока приютила.

– Они скоро к ней нагрянут. Вам уходить надо.

– Знаю, потому и тороплюсь, что одних оставил в квартире. Сейчас я тебя к ней отвезу, а потом снимать квартиру пойду.

– Вместе снимать пойдем: одинокому парню, да еще с такой бандитской физиономией, могут не сдать. А с бабулькой наверняка сдадут. Скажешь, бабушку на обследование привез. Лечиться придется долго. Значит, и снимать будем долго. Только надо в новом районе поискать жилье: там никто никого не знает. Ну и рожа у тебя, Шарапов! Ну и рожа!

– Ладно вам, бабуля. Нормальная физиономия. Интересно, как девчонки отреагируют?

– Вот и увидим. Надеюсь, не начнут орать от ужаса, увидев мордоворота.

Машина не спеша заехала во двор. Сын с матерью разговаривали и не смотрели по сторонам, иначе заметили бы заинтересованный взгляд сидевшего неподалеку крупного мужика. Он слегка повернул голову в их сторону и внимательно слушал, о чем они говорят, делая вид, что рассматривает птиц, которых кормил булочкой. Мать с сыном пошли наверх. Ольга открыла дверь, не ожидая подвоха. Перед ней стояла бабулька, божий одуванчик. Только одета она была странно: по-молодежному модно и вместе с тем нелепо. Вдруг рядом с ней возник громила с уродливым шрамом на щеке. Ольга уже приготовилась орать, когда он Сашкиным голосом сказал несколько слов.

– Спокойствие, только спокойствие! – проговорил Сашка.

– Так и умереть можно, – высказалась Ольга.

В коридор вышла Лана и спокойно взяла у Сашки из рук сумку, даже ни на минуту не испугавшись. Кивнула приветливо головой бабульке и спокойно пошла в направление кухни.

– А тебе не страшно, красна девица?

– А то я тебя не узнала, – пробубнила она и стала отводить глаза.

– Я так понял, что за время моего отсутствия что-то произошло. Девчонки, вы между собой поссорились? Или как?

– Нам поговорить надо.

– Пойдем, – Сашка взял Ланку за руку, и они пошли в спальню.

Это была ее спальня. Сашка спал в зале на диване, как евнух, хотя его тянуло к ней в спальню, как магнитом. Он столько раз подходил к ее двери и собирался постучать, но потом разворачивался и уходил, боясь отказа. Ольга спала в своей комнате. А сегодня придется как-то моститься всем вместе. Сашка бы не отказался спать с Ланкой в одной постели. Но время еще не пришло. Он боялся ее вспугнуть.

– Саша, сюда приходил мой бывший.

– Зачем ты ему дала адрес?

– Я не давала никому этот адрес. Он сам его как-то узнал. Пришел и что-то здесь искал.

– Огрела бы его по голове.

– Саша, он мертв Для всех он числится погибшим на войне. Я поняла, кто со мной играется, как с куклой. Это родители моего бывшего. Мстят за своих сыновей. Давай я расскажу по порядку.

Лана начала рассказывать. Дверь в комнату была приоткрыта, а за нею притаилась бабулька и внимательно слушала все, что Лана рассказывала. Сашка тоже ничего не упустил: ни ее виноватый взгляд, ни засос на шее. Значит, этот моральный урод еще и права на нее собирался предъявлять? Его родители пытаются ее убить, а он напоследок в любовь поиграться вздумал? Надо же быть таким кретином: любимую девушку беременную бросить и посоветовать ей идти на аборт. Неужели она его еще любит? Тогда дело швах и Сашкин номер тринадцатый со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если она бывшего до сих пор любит, то Сашке ничего не светит. Но тут его взгляд упал на постель, и он увидел свою потную замусоленную футболку. Она с его футболкой спит? Интересное кино!

Сашка с мамой поехали снимать квартиру. Лана с Ольгой начали собирать немудреные пожитки. До приезда Сашки они разговаривали и договорились, что даже после переезда будут созваниваться. Ольга нашла себе подругу, а Лана – жилетку, в которую безбоязненно можно выплакаться. Она устала держать все в себе. Митьке, хоть он и друг, все не расскажешь. Все-таки он мужчина…

Новая квартира Лане понравилась: была она просторная, светлая и чистая. Хозяева только сделали ремонт и с удовольствием сдали квартиру молодой счастливой паре вместе с бабулькой. Парень был страшный и с уродливым шрамом, зато его девушка была настоящей красавицей. Разве такая смогла бы полюбить плохого человека? Именно так рассуждала хозяйка квартиры, когда сдавала ее молодым. Мебель была новой, как говорится, даже муха не сидела. Осталось посуду докупить и можно жить не тужить. Попутно Сашка приобрел новые симки и новые телефоны. Только после переезда его мама сняла с себя старушечьи шмотки, удивив Лану своим настоящим обликом. Сашка с удовольствием наблюдал, как его любимые женщины находят общий язык. Он только сейчас понял, что ждал с нетерпением и со страхом, затаив дыхание, того момента, когда они начнут общаться друг с другом. К счастью, они нашли общий язык, поэтому ссоры и склоки им не грозили...

Мужик, сидевший на скамейке во дворе, дождался, когда уедут Ольгины жильцы, проследил, чтобы она сама покинула квартиру, и пошел проводить обыск в ее жилище. Нужную вещь он вчера так и не нашел, хотя вроде обыскал всю квартиру. Зато прикоснулся к своей бывшей невесте. Правда, она была пьяненькой и навряд ли поняла, кто ее страстно целовал, но ему и этого было достаточно. Воспоминания нахлынули на него, и он еле сдержался, чтобы не прилечь с ней рядом. Хотелось до дрожи в коленках обнять ее и поспать с ней хотя бы до утра. А еще лучше не спать, а любить всю ночь напролет. Ничего, вот он решит все проблемы, что на них навалились, и они опять будут вместе.

Мила была права, когда говорила, что он погиб. Это правда, что он умер. Она только даты перепутала: он погиб раньше, намного раньше. Она пришла к нему и сказала, что беременная, и он станет отцом. А он ее оттолкнул, закрыл перед ней дверь и даже на аборт послал. Он был уверен, что никакого аборта она не сделает: Милка детдомовская и много раз говорила, что аборт – это узаконенное убийство, высказываясь против абортов. Он просто хотел сделать ей больно, как было больно ему узнать про ее измену. Хотелось ее проучить. Он жестоко проучил, только непонятно кого: себя или ее…

Знакомство их было презабавным: он пришел к брату, чтобы сообщить о юбилее, а тот караулил свою новую цыпочку возле туалетов: то ли боялся, что ее уведут конкуренты, то ли опасался, что она сама от него сбежит. Она произвела на Алекса убойное впечатление: острый язычок и сногсшибательная внешность. Нежная и хрупкая снаружи, со стальным стержнем внутри. Брат заходился от восторга, глядя на новую девчонку. Алекс решил, что такой девушки тот не достоин, и перебежал ему дорогу. Макс часто говорил потом, что брат испортил ему жизнь. Макс ее так и не забыл. Алекс был счастлив, что она выбрала его, и не замечал страданий брата. Но и сам от ревности мучился. Теперь-то он знает, что она была ему верна. Сплетни, которые в то время притаскивал брат, туманили Алексу голову. Когда Макс рассказал, что она гуляла в ночном клубе, а потом поехала к другу в гости и осталась там ночевать, Алекс понял, что им пора расставаться: измены он не потерпит и жениться на гулящей девке не будет, какой бы красивой она не была. И вот стоит она перед ним, рассказала, что беременная, а он ее на аборт послал. Тогда он для Милки умер. Он это понял по ее глазам. Алекс на следующий день одумался, стал ей звонить, но трубку она не брала, дома не появлялась, на учебу не ходила. А потом лето настало, она куда-то уехала. Он тем временем пытался ее забыть, таская девок в свою берлогу. Но не помогало ничего: они не могли утолить ни душевную тоску, ни телесную. Ему казалось, что из него по капле уходит жизнь.

Потом он случайно узнал, как мать поступила с его бывшей невестой и с его ребенком, которому так и не суждено было родиться и увидеть белый свет. Случайно узнал, подслушав разговор отца и матери. И смерти своего ребенка им не смог простить. Сколько они не успокаивали его, что будут другие дети от других порядочных женщин. Он не хотел ни других женщин, ни детей от них. Лучше вообще пусть не будет никаких детей. Он пытался Милу найти, а она уехала во Францию. Но и там на месте не сидела, разъезжая по городам и весям: то в Лондон моталась, то в Бельгии отдыхала, то в Италии на развалины Колизея смотрела. А он тут медленно умирал…

В институте ему сказали, что, скорее всего, она останется во Франции и сюда не вернется. А девчонки на кафедре шептались, что у нее там и жених появился. Вот тогда он понял, что она к нему никогда не вернется, и поехал на войну. Алекс готов был умереть, лишь бы не жить без нее. Жизнь потеряла смысл. Он умер. Его ребята отходили, выполнив боевую задачу. Он прикрывал отход, а потом понял, что его успели окружить, и вызвал огонь на себя. Начался ад на земле: рядом пролетали осколки, и стены раскидывало, как картонные коробки. Как он остался живым, никто не смог понять. На месте здания, откуда он корректировал огонь, остался сплошной оплавленный бетон. Алекс лежал контуженный между громадных искореженных плит, живой и здоровый. Ни переломов, ни ранений, только лицо осколками покромсало. Лицо зашили, но предстоит еще много пластических операций по восстановлению. Он их сделает потом, когда обезопасит любимую.

Алекс понял, что по-настоящему был счастлив в жизни только несколько недель: когда ухаживал за любимой девушкой и мечтал на ней жениться, когда встречался с ней и любил ее ночи напролет до изнеможения, когда засыпал с ней в обнимку в одной постели. Был счастлив вплоть до момента, когда закрыл перед беременной невестой дверь. Он тогда этой дверью разделил свою жизнь на любовь и нелюбовь… С ней была любовь, а без нее мучения…

Потом младший решил жениться на его невесте. И родители сразу забыли свои к ней претензии. Даже пошли к ней домой, чтобы сообщить свое решение насчет ее свадьбы с их любимым сыном. Но она отказала жениху. И вот тогда родители поняли, что такое ад: и старшего сына у них нет, поскольку он с ними порвал все отношения, и младшего нет, поскольку он в коме и навряд ли теперь будет полноценным человеком. Жестоко им отплатила судьба за то, что они сотворили с его любимой, его ребенком и с ним самим. И мстить не пришлось…

Ольга зашла в квартиру и почувствовала, что в ней кто-то был. Вроде все вещи были на своих местах, но она точно знала, что в квартире были чужие. Она сразу выскочила за дверь и понеслась на работу. Там много народа и там ее труднее будет достать злодею. На работе ее появлению обрадовались. На столе стоял букет красивых цветов. Айгуль сказала, что это Гайрат передал. Ольге было противно получать подарки от бывшего любовника, поэтому и цветы, и пакет с конфетами, и шампанское она отдала Айгуль. А та была рада подарку: она полотерка, а в нашей стране, к великому сожалению, уборщицам никто подарки не делает. Поэтому она схватила подарок, пока Ольга не передумала, и утащила к себе в шкафчик.

Ольга домой идти не хотела, поэтому с работы пошла в кафе, рассчитывая посидеть и поностальгировать по ушедшей юности. В кафе ее ждал сюрприз: за соседним столиком восседал фокусник собственной персоной. Правда, теперь он был без своего нелепого медвежьего костюма и без пчелки, зато трезвый. Увидев Ольгу, он стал делать недвусмысленные знаки, показывая, что не прочь к ней присоединиться. Ольга была не против, потому что одной сидеть было скучно, а фокусник, насколько она помнила, умел рассмешить.

– Здравствуйте, – культурно поздоровался он.

– Привет

– Грустим?

– Веселюсь на всю катушку...

– Меня зовут Стас.

– Ольга.

– Я помню.

– Значит, память вам тогда не всю отшибло?

В общем, слово за слово они разговорились, и Ольга не придумала ничего лучше, как пригласить Стаса к себе домой. Он на самом деле ей еще тогда понравился. Сейчас фокусник выглядел молодым и интересным мужчиной, а не тем неудачником, который запивал проблемы ударными дозами алкоголя. Она ему объяснила, что боится идти в квартиру. Он, как истинный джентльмен, вызвался проводить свою знакомую. И задержался в квартире до утра.

Утром зазвонил будильник, призывая Ольгу проявить сознательность и пойти на работу. Но работать не хотелось, хоть убей.

– Я утром слышу звук будильника, и мне кажется, что в меня выстрелили из пушки, – промурлыкала спросонья она, потягиваясь, словно кошка.

– И что? Сразу вскакиваешь? – спросил Стас.

– Нет. Лежу как убитая. Оглушенная будильником, как залпом из Царь-пушки… Никуда сегодня не хочу идти.

– А должна? Тебе на работу надо?

– Нет. У меня отпуск.

– Тогда лежи… Я сейчас…

Стас встал, прошлепал в костюме Адама на кухню, там приготовил завтрак и принес в постель. Пока он шел, Ольга рассматривала его в деталях: ей нравилось его молодое, красивое и сильное тело. И как он на ее откровенный взгляд реагирует, тоже нравилось. Ольге никто никогда не приносил завтрак в постель. И такой жаркой ночи у нее тоже никогда ни с кем не было. Гайрат хоть и был относительно молод, но не было ни страсти такой между ними, ни накала чувств. А с этим медведем они всю ночь безостановочно всласть кувыркались и искрили, заряжаясь энергией друг от друга. Если он сейчас уйдет и больше не появится, то она долго будет с удовольствием вспоминать эту ночку. Хотелось бы повтора сеанса сексотерапии. Но Ольга боялась проявить инициативу, стесняясь проснувшегося зверского аппетита в плане любви. Стас ее взгляд расшифровал и стал склонять к разврату, на что она, бесстыдно смеясь во весь голос, дала свое согласие. Начался новый этап их отношений…

Ольга со Стасом зависли в квартире на время ее отпуска. Они спали, ели, наслаждались друг другом и смотрели старые фильмы. Ольге нравилось в Стасе все: и его ласковые руки, и нежный голос, и даже то, что он не работает. Иначе он бы уходил на работу, приползал домой уставший и заваливался сразу спать. А так всю свою силу и ловкость он ей демонстрирует на поле боя в кровати. Она не собиралась за него замуж, понимая, что он к такому ответственному шагу не готов, а просто включила здоровый пофигизм и наслаждалась жизнью здесь и сейчас. Может быть, потом наступит похмелье, но зато ей будет что вспомнить, а то она дожила до такого возраста, а ничего хорошего в своей молодой жизни не видела. А тут ее любовь накрыла так, что расставаться с горячим и ласковым любовником не хотелось…

Сашка опять собрался на дачу: ему приспичило там что-то забрать. Он был уверен, что никто не знает, где находится их новое лежбище. Он отрубил все концы, по которым могли так или иначе вычислить Лану. А пока он ездит на дачу, его женщины подружатся. Ранним утром он проехал по лесной тропе к дому дяди Пети. Хоть этот дом и стал их собственностью, но для Сашки он так и остался в воспоминаниях домом дяди Пети. Оттуда он прошел по переходу к даче, посмотрел по мониторам: в доме опять была засада, что осложняло его задачу. Один из парней залез в погреб и нагло подавал соленья и варенье наверх. Это не конторские, это какие-то совсем другие люди: наглые и беспринципные. Во-первых, они растопили печь, что конторские не стали бы делать ни под каким предлогом. Во-вторых, они нагло шарились по дому и тырили продукты из погреба, что категорически запрещено делать во время засады. Ну и апогеем наглости было то, что они в засаде намеревались затеять грандиозную пьянку, если судить по количеству бутылок на душу находящегося на даче населения. Для этих никакие правила не действуют. Сашка уже было пожалел, что приехал на дачу. Можно было и потом посмотреть документы. Но вдруг ему повезло: бандит повернулся к нему спиной. Сашка приоткрыл потайную дверь, ударил того по голове и аккуратно положил на пол, бросив рядом с оглушенным телом банку с грибами: пусть думают, что банка упала и оглушила их подельника по ограблению погреба. Зашел внутрь потайной комнаты и стал смотреть, что будет дальше. Парни своего дружка с трудом вытащили наверх и положили на кровать. Свиньи еще те: ни разули его, ни отряхнули. Прямо в грязной одежде и в обуви на чистое белье водрузили временно бесчувственное тело.

Всего парней было четверо. Поскольку один выбыл из схемы, то в погреб полез другой: они бухали, находясь в засаде, и им срочно нужна была закуска. Второго Сашка убрал, как и первого. Уже двое контуженых лежали на кровати, а остальные заскучали, поскольку они настроились бухать все вместе. Но по нелепой случайности двое из состава отряда алконавтов выбыли, не выдержав точного попадания по темечку консервированных грибочков. Скоро им страдать в ожидании попойки надоело, и они потихоньку начали разливать водку. Вдруг раздался звонок от калитки. Сашка посмотрел по мониторам и чертыхнулся: не выдержав неизвестности, за ним прикатила в дачный поселок мама. Наверное, вслед за ним сразу же выдвинулась. Мама опять была в нелепой одежде. Она остановилась на постой в доме соседки напротив и сделал вид, что заинтересовалась, кто на соседней даче гостит…

Именно так и выглядел спектакль со стороны. Двое оставшихся подобрались: один пошел к калитке поговорить со старушенцией, которая не вовремя приперлась, а второй затаился за дверью и слушал разговор дружка с бабкой. Не хотелось им усложнять свое пребывание здесь, поэтому попытались нормально разрулить с бабкой.

– Парни, а вы кто такие?

– Арендаторы.

– Вас Егоровна пустила?

– Сашка.

– Вы печь аккуратней растапливайте: она у них плохая, не угорите ночью.

– Спасибо, что сказали.

– И надолго вы тут поселились?

– Меня жена из дома выгнала, а Сашка временное пристанище дал.

– Сашка добрый, этого у него не отнять. Там в погребе еда есть.

– Он нам все показал уже.

– Если что надо, вы зовите. Гавриловна я.

– Хорошо. Но у нас вроде все есть.

Пока мама отвлекала парня у калитки, Сашка подошел ко второму сзади и оглушил. Оттащил в сторону и стал ждать четвертого. Четвертый был хитрым. Наверное, его интуиция сработала. Он от калитки крикнул своего друга Витьку, а поскольку тот не отозвался, он сразу в два прыжка догнал бабку и потащил в дом. Там он приставил пистолет к ее виску.

– Выходи, придурок. А то я соседке твоей голову снесу.

– Хорошо, – подал голос Сашка и вышел из-за стены.

– Где Витек?

– На полу.

– Что ты с ним сделал?

– Ударил. Он скоро очнется.

– Ты и есть Сашка. Я правильно понял? Хозяин дачи?

– Не совсем.

– Ты со мной в игры не играйся. Ты кто?

– Сашка, но не тот.

– Где статуэтка?

– Какая?

– Сам знаешь.

– Ты соседку отпусти, я тебе статуэтку так отдам. Зачем она вам всем?

– Нужна.

– Зачем? Объясни, почему полгорода за ней бегают?

– Не знаю. Просто сказали привезти статуэтку, а зачем не сказали: не нашего ума дело.

Бандит расслабился и опустил пистолет. Понимал, что Сашка на таком расстоянии ничего сделать не сможет. Стоял и нагло ухмылялся, не ожидая подвоха. Вдруг раздался какой-то стук, и он рухнул с улыбкой на лице, как куль с мукой, прямо на паркет. За его спиной стояла Ланка со сковородкой в руках

– Классная вещь. Чугунная.

– Ты как тут? – поинтересовался Сашка.

– Стреляли… Давай дружбанов вязать: иначе они скоро очнутся и нам мало не покажется. Пистолеты у них надо забрать…

Парней разоружили, подождали, когда они придут в себя и стали задавать вопросы. Они пыжились и пытались качать права, прекрасно понимая, что маленькая девчушка, бабка старая, как трухлявый пень, и парень, который хоть и выглядит свирепо из-за шрама на роже, но на беспредельщика не похожий, им ничего не сделают. Серьезно выглядел лишь парень. Братки решили помолчать.

– Бабушка, вы бы шли к себе – посоветовала девчушка.

– А что вы с ними делать будете?

– Тридцать седьмой год репетировать.

– Репрессии?

– Типа того. Вам это не стоит видеть, – доброжелательно сказала девушка.

– Слышь, овца, ты что здесь раскомандовалась? – попытался наехать на девицу Витек.

– Смотрю я на некоторых людей и понимаю, что роняли их аисты, пока несли. Ох, роняли… Уважаемый, не стоит разговаривать со мной так, будто у вас всесезонная скидка в травматологии… – тихо посоветовала девчушка ему.

– Слышь, мужик! У вас баба рулит?

– Безумству храбрых венки со скидкой… Я иногда смотрю на болтливых глупцов, и меня мучает мысль, почему же им в роддоме язык вместе с пупком не завязали? – иносказательно намекнула девица Витьку заткнуться.

– Слышь, ты чо, под бабой ходишь? – не понял намека Витек и продолжил хамить, чувствуя молчаливую поддержку товарищей по оружию.

– Я соль рассыпала. Быть сегодня ссоре… – сказала весело девчонка.

– А может, обойдется? – испуганно спросил бугай Сашка.

– Нет уж, я уже настроилась… Я вообще-то добрая, хоть и вспыльчивая, но отходчивая. Отхожу пару раз тем, что под руку попадется, и вроде бы все… успокоилась… Но так не люблю, когда мне хамят…

Бабка молча пошлепала к себе домой, чем насторожила братков. Парня девица также куда-то отправила из комнаты, а сама развернула какой-то набор инструментов и стала напевать мотивчик детской песенки…

– Саша, спусти мне одного в погреб в летней кухне. Не хочу здесь марать: убирать потом запаримся…

– Милая, ты только держи себя в руках…

– Я держу себя в руках. Держу, но чувствую, что вырвусь… Пойду получать удовольствие…

Парень пришел, закинул Витька на плечо и куда-то унес. Девица, весело напевая, ушла вслед за ним, унося страшные инструменты. Братки напряглись: такого поворота дела они не ожидали и на пытки не чаяли нарваться. Скоро со стороны пристройки раздались нечеловеческие крики. Братки от страха не знали, что думать: девка-то самой настоящей садистской оказалась. Что она там творила с Витькой, можно было только догадываться. И Сашка этот от каждого крика морщился, как от зубной боли. Наглец, которого Милана оглушила сковородкой, заговорил первым, рассказав Сашке, кто их нанял, что обещали, какова задача засады. Через десять минут в комнату зашла девица. Она была забрызгана кровью и ела какое-то мясо на кости. Один из парней упал в обморок, подумав, что она ест Витька. На такой кошмар они не подписывались. Им сказали запугать одного придурка и указали адрес дачи, где он кантуется. В их задачу входило раздобыть статуэтку. Подробно ее не описали, но сказали, что это страшный индийский бог, творящий зло. Про наличие у придурка напарницы психопатки их не предупреждали.

– Как от трупов избавляться будем? Может, как в прошлый раз, пожар устроим? – спросила садистка.

– Внимание привлечем. Давай скинем в подпол и все. Потом приберемся.

– А если еще какие придурки придут? Давай сожжем? Заживо? Ну, давай! Ну, пожалуйста! Костерок разведем, шашлыками пахнуть будет…

– Ты таблетки пила? Или опять пропустила прием? Мороки с тобой. Нельзя так часто убивать. Понимаешь? Тебе-то что? Тебя в дурку опять запрут, а мне зона светить будет. Давай просто вывезем и … утопим в озере. Там их долго не найдут…

– Ура! Пусть плывут, а мы по ним стрелять будем… Мы поедем в тир!

– Напоим их водкой и утопим… Никакой стрельбы…

Парни уже поверили в спектакль двух актеров. Они убедились, что попали в руки парочки маньяков и молились, чтобы их довезли хотя бы живыми до озера. Они боялись девку, у которой явно выраженные садистские наклонности: такая могла их сжечь заживо и радоваться запаху шашлыка. Прибрав на даче по-быстрому и закрыв ее, Сашка погрузил бандитов в машину, на которой те приехали. Довезли до озера и куда-то ушли, предупредив братков, чтобы те не дурили и не пытались развязаться. Предварительно чокнутая девка «забыла» канцелярский ножик в бардачке. Парни быстро развязались и на запредельной скорости умотали на своей машине в город, радуясь, что вырвались живыми от маньяков. Ланка с Сашкой посмеялись и поехали в столицу с мамой, которая ждала их на дороге возле леса в Сашкиной машине. Братки точно не вернутся. Оружия у них нет, его Сашка забросил в озеро. Всю дорогу спевшаяся троица смеялась над жестоким спектаклем, в который имели глупость поверить братки, недалеко ушедшие в умственном развитии от своих предков – неандертальцев…

– Саша, они не отстанут, – сказала Лана.

– Кто? – сквозь смех спросил Сашка.

– Его родители. Они не успокоятся, пока меня не убьют.

– Я с Ланой согласна. Они нашли виновную в крушение их жизни и будут мстить. По крайней мере, мать будет мстить до конца, пока не уничтожит ту, что разрушила жизни ее детей. Я сама мать, и поверь мне, я поступила бы также… – высказала пророчества мама.

– И что прикажешь делать? – растеряно спросил Сашка.

– Умереть, – сказала ряженая «старушка».

– Как дед? – переспросил Сашка.

– Другого выхода у нас нет. Вам надо исчезнуть из страны.

– А мне вы объяснить не хотите? Или вы за меня решаете мою судьбу? – спросила Лана.

– В общем, дело обстоит примерно так: несостоявшаяся родня желает тебя убить любыми способами и не жалеет для достижения цели денег. Ресурсов у них несравнимо больше, чем у нас, и возможностей тоже, поэтому они уверены в успехе. Мы им дадим то, что они хотят: тебя мертвую на блюдечке принесем. Они будут думать, что ты мертва и отцепятся. Нет смысла рисковать своими жизнями до бесконечности, проще будет обхитрить убитых горем родителей, – набросала приблизительный план действий Сашкина мама.

– И как мы это сделаем? – заинтересованно произнесла Лана.

– Старым и многократно испытанным способом. Будет автомобильная авария, в которой мы все погибнем, – ответил Сашка.

– Нам нужны деньги. На что мы будем жить? – уточнила девица.

– Деньги есть.

– И где мы будем жить? – поинтересовалась Лана.

– Где захочется.

– Я не смогу за границей долго жить. Я пробовала, у меня не получается. Меня домой тянет… – высказалась грустно Лана.

– Надеюсь, что это путешествие будет недолгим. Может, нам повезет, и генерал с его женой помрут быстро. Тогда мы сможем вернуться. Я тоже не хочу уезжать, – грустно проговорила мама.

– Вы можете здесь остаться, изображая скорбь по безвременно погибшим, – предложила Лана.

– Могу, но не буду. С вами поеду. До отъезда надо все распродать…

– А может, не надо? Просто переждем годик и назад вернемся. Может, остынут генерал с мамашей и махнут на нас рукой, – предположила девушка.

– Лана, ты сама подумай… Они махнули бы рукой, но один сын лежит в коме, а второй неизвестно где и непонятно в каком состоянии: то ли живой, то ли мертвый, – выложил свои аргументы Сашка.

– Он жив. Поверь мне, он жив. И он в Москве, – уверенно сказала Лана.

– Тем более, раз он жив и к тебе приперся, значит, дурь ему из головы на войне не выбило, и он опять начнет тебя преследовать. Мамаша второй раз этого «счастья» не переживет. А вдруг вы снова сойдетесь и поженитесь? А вдруг от их сыночка и наглой беспородной дворняжки, как она тебя называла, появится приплод? Тогда все было зря, получается? Она пойдет на все, но не даст ни малейшего шанса этому несчастью повториться. Нанятые киллеры будут тебя убивать столько раз, сколько понадобится, пока не убьют. Сама подумай: нынешние неудачи их не остановили. Ты не бессмертная, и рано или поздно попытка окажется удачной, – выложил Сашка свое видение ситуации.

– Поэтому нам придется умереть? Как-то неуютно себя чувствую после этих слов, будто на самом деле собираюсь умирать, – сказала Лана.

– Увы… придется… Не бойся, я с тобой умру! – подбодрил ее Сашка.

– Делать все надо быстро. У нас не больше месяца в запасе. И главное, надо как-то отдать эту чертову статуэтку, – сказала мама.

– Кому? – спросил Сашка.

– Хозяину, – сказала ряженая «старушка».

– Как? – спросила девушка.

– Он рано или поздно новый адрес узнает, если уже не узнал. А значит, опять придет обыскивать квартиру. На окне ее поставить или на любом видном месте. Он придет, увидит и заберет. И взятки гладки. Половина преследователей от нас отстанет, а это развяжет нам руки для дальнейших действий, – высказал свое мнение Сашка.

– Логично, – пробормотала Лана.

Она была уверена, что Алекс уже вычислил их новое убежище. Бывшая невеста надеялась, что жениху нужна только статуэтка: возвращения бывшего жениха в свою жизнь она не хотела. Надо же было такому случиться, что эта древняя статуэтка попала именно ей в руки. Если бы она тогда прошла мимо антикварного или просто смотрела себе под ноги, а не на витрину, то и статуэтку не увидела бы, и в магазин не было смысла заходить. Но она шла, щурясь на яркое солнце. У нее было хорошее настроение, и она от любопытства глазела по сторонам. В том числе и на витрины магазинов, мимо которых проходила. На статуэтку Лана сразу обратила внимание, поэтому и зашла внутрь, чтобы, не торгуясь, купить понравившуюся ей вещь. Не торгуясь? Но денег у нее на тот момент в кошельке не было: сто рублей с мелочью – это не деньги по нынешним временам, а издевательство. Она хотела отложить старинную статуэтку на время и сбегать в банкомат, чтобы снять наличные. Деньги с карты она тогда не снимала, картой не платила. Как она ее купила? На какие шиши?

Какие нелепые совпадения порой устраивает жизнь. И что в этой статуэтке такого есть? Почему за ней идет такая охота? Лана рассматривала статуэтку, пытаясь найти или какое-то соединение, или скрытый механизм, который открывал ее. Она проглаживала все выступающие части древнего божка, нажимала на глаза, на уши, на остальные части тела. Ничего: статуэтка выглядела как цельная вещь, выточенная из кости какого-то животного. Ничего интересного и секретного. Не надо было ее покупать. Не надо было тащить в новую жизнь воспоминания о любовнике, который ее бросил беременную и послал на аборт. Раз уж вычеркнула его из своей жизни, то и не надо было вспоминать… ни хорошее, ни плохое…

Троица дачных «комедиантов» приехала к себе домой после успешных выездных гастролей. Их представление в стиле хоррор было встречено на ура легковерной и впечатлительной публикой, которая от ужаса и шока даже теряла сознание. Скорость, с которой убегал от доморощенных актеров восторженный зритель, впечатлила самих актеров вольного стиля общения. Все очень устали, поэтому Сашка оставил машину во дворе, а не в подземном паркинге, где было много свободных мест. Они поднялись в квартиру, и Сашкина мама сразу же принялась готовить ужин для голодных «детей». Ланка ходила задумчивая. И только во время ужина она рассказала, о чем размышляла.

– Знаете, что я сейчас вспомнила? А я не просто так купила статуэтку…

– Ты рассказывала, что такая же была у бывшего, – буркнул Сашка.

– Не в этом дело…

– А в чем? – заинтересованно спросил Сашка.

Он хоть и не подавал вида, но ревновал Лану к ее бывшему. Он не знал, кого из них она выберет, если ее перед этим выбором поставят. Зачем Лана купила статуэтку, напоминающую ей о бывшем женихе? Оставались какие-то чувства? Или она лелеяла надежду, что у них все наладится, и он ее позовет обратно? Женщины иногда рады жертвовать собой ради эгоистичных ублюдков типа этого Алекса. На самом деле Лана жениху не нужна была. Не любил он ее никогда: иначе не оставил бы ее, беременную его ребенком, на произвол судьбы и не стал бы девок водить сразу же после того, как они расстались. Алекс сразу кинулся гулять во все тяжкие: то с одной его видели журналюги, то с другой. Ни дня не тосковал он по брошенной невесте…

Сашка сразу же начал наводить справки про Ланку: ему было интересно все, что с ней происходило раньше. Желтую прессу он не обошел пристальным внимание и всю проштудировал. Из прочитанного он понял одно: журналюги оболгали хорошего и порядочного человека. По их версии, Ланка – стерва, каких поискать: корыстолюбивая нищая детдомовка, которая по головам пойдет ради наживы и возможности прорваться в высшее общество. А он видел другую Лану, которая со сковородкой в руке пошла бороться с вооруженным бандитом. Сковородка против пистолета… Забавно… Могла бы в засаде отсидеться и не рисковать своей жизнью, а поперлась защищать. Сашка задумался…

– Вы знаете, что мне показалось странным? – спросила Лана.

– Что? – хором спросили присутствующие.

– Меня заставили ее купить. Вернее будет сказать, что меня подтолкнули к этой покупке.

– Как можно человека заставить что-то купить? – заинтересовался Сашка.

– Пока мы ехали, я вспоминала, как статуэтку купила. И у меня такое впечатление, что ее поставили именно перед моими глазами. Вот я иду мимо витрин, и вдруг яркое пятно прямо перед глазами мелькнуло. Продавец стоит у витрины и вытирает яркой тряпкой стекло. Прямо рядом со статуэткой. Я посмотрела, а он улыбнулся и показывает рукой, мол, заходите. Я зашла, и он сразу стал эту статуэтку двигать, моей руки коснулся и что-то невнятное быстро говорить. Пристально в глаза мне смотрит. И куда-то за спину раз за разом. Я хотела обернуться, посмотреть, с кем он перемигивается, а он меня тряпкой отвлек. У меня ощущение было такое, как будто я под гипнозом. Вышла я из магазина и только когда отошла на несколько метров, поняла, что в руках у меня покупка.

– Понятно.

– А мне не было понятно. У меня в кошельке всего сто рублей было и мелочь. Я якобы купила статуэтку, но в кошельке лежали те же сто рублей. Мелочь, правда, я не пересчитывала. Мне ее всучили бесплатно? Или продали за мелочь? Она наверняка больше стоит. Почему я раньше об этом не подумала? Как в тумане каком-то все это время была.

– Это и есть цыганский гипноз. Но зачем они тебе эту статуэтку всучили?

– Не знаю…

– Почему не вернула? – ревниво спросил Сашка.

– Мне эта статуэтка нравилась.

– Такая же?

– Нет. Эта же. У Алекса на статуэтке был дефект. Линия меняла свой цвет и, была на дне небольшая щербинка. Тут такой же дефект: один в один. Это та же самая статуэтка. Но зачем мне ее подсунули?

– Хотели втянуть в свои игры, – сделала выводы мама.

– Зачем?

– Чтобы убрать тебя чужими руками, – подвел итог Сашка.

– Как-то все слишком мудрено… – засомневалась Лана.

– Не слишком, если есть цель не просто убить, а еще и помучить. Тогда ты мало того, что должна была бежать без оглядки, но еще и ломала бы голову, не понимая, что происходит. Генерал – стратег: он мыслит глобально. Обложил жертву и стал голову морочить. Понадеялся на систему, а она дала сбой. Во Франции на тебя не было никаких покушений?

– Нет, не было. Мы на одном месте не сидели. Семья, где я жила, любила путешествовать. Вот мы все вместе и ездили по Европе.

– Это очень дорогое удовольствие. Они тебя за свой счет возили? – полюбопытствовал Сашка.

– Нет. Французы – большие скупердяи. Они за свой круассан удавятся. А чтобы кого-то за свой счет французы возили – это из области фантастики. Я в гостях не только училась, но и работала. И сама платила за свое проживание, за воду и за свет. У них так принято. Просто вместе со мной их путешествие выходило дешевле, чем без меня. Особенно в Англии: они язык не знали, и я у них вместо переводчика была. А в Италии знойные итальянцы, увидев блондинку, делали большие скидки. В общем, они просто экономили...

– За твой счет?

– Вроде того… Мне понравилось с ними путешествовать. Они хорошие и добрые люди…

– Почему там не осталась, если они такие хорошие? – спросил ревнивец.

– Домой хотелось неимоверно. Я поняла, что жить там комфортно, но так неинтересно и скучно, что хоть волком вой. У них луна на небе висела, крупная и яркая. Мне так хотелось ночью выйти на балкон и завыть громко на весь Париж… Чтобы веселые французы поняли, как я жутко тоскую… Еле-еле год отучилась и быстрей домой полетела. Невмоготу там стало…

– Я вот что подумал. Если в тот антикварный наведаться?

– Зачем?

– Где магазин помнишь?

– Да.

– Ты продавца узнаешь?

– Да. Черненький. На цыганенка чем-то похож или на еврея…

– Цыганский гипноз… – заинтересованно воскликнула мама.

– Не смотрите на меня так. Я не знаю, что это было. Я с гипнозом никогда не сталкивалась. Он же парень. Обычно этим промышляют цыганки на базаре…

– Что может сделать цыганка, то может сделать и цыган, – пояснила мама.

– Логично. Спорить не буду, – согласилась Лана.

– Завтра поедем в этот магазин, – решил Сашка

– Хорошо.

Спать разошлись поздно. У каждого в этой квартире была своя комната. Мама ушла спать рано, а Лана спать не хотела. Сашка посмотрел на нее, подсел поближе, взял за руку и стал успокаивать, думая, что она волнуется из-за похода в магазин, который им завтра предстоит. А Лане было стыдно признаться, что она сегодня перепугалась за Сашку и его маму. Как увидела пистолет у виска «старушки», так рука сразу потянулась к злосчастной чугунной сковородке. Хорошо, что бандит не имел привычки страховать свой тыл и пистолет опустил. Она огрела его по голове со всей дури и только потом поняла, что такой тяжелой утварью могла запросто человека убить. Она за Сашку испугалась сильно. Лана положила голову Сашке на плечо и чуть не разревелась от того, что ей сейчас хорошо и спокойно с этой семьей. Может случиться так, что она опять останется одна. И снова начнется борьба за выживание в диких каменных джунглях…

Сашка не мог просто сидеть рядом: его к ней тянуло, как магнитом. Ему надо было касаться ее руки, чувствовать ее. Он наклонился и поцеловал Лану. Впервые рискнул и проявил свои чувства. Не мог больше терпеть этой глупой неопределенности. Вопреки его ожиданию, она не отодвинулась от него и не возмутилась происходящим. Просто внимательно посмотрела ему в глаза. И он пропал. Потом в постели он все ей про себя рассказал: губами своими и руками ласковыми все о своей любви поведал. Не мог ею насытиться до самого утра. Шептал о своих чувствах в горячке любви. Потом они утомились и лежали в обнимку в постели. Разговаривали ни о чем: о любви, о своих мечтах, о том, как будут счастливы вместе. Вернее, Сашка говорил, а она внимательно слушала…

Завтракали рано из-за того, что собирались заехать в антикварный.

– Успеть надо до открытия магазина, чтобы встать на стоянке и вести скрытое наблюдение, – сказал Сашка.

– Зачем? – спросила по наивности Лана.

– Прежде чем соваться в логово врага, надо за ним понаблюдать.

– А они враги?

– Это пока неизвестно, поэтому будем наблюдать, – пояснил ее любовник.

Сашка сиял, как солнышко в ясный день, и мама сразу поняла, что они с Ланой нашли ночью общий язык. И жесты их, и переглядывания – все говорило о том, что они остались довольны ночью любви. Мама специально ушла пораньше спать, чтобы дать им возможность до чего-нибудь договориться. Она всю ночь лежала без сна, слушая их восторженные охи, вздохи и стоны. Дети были счастливы. А она надеялась, что ничья злая воля не испортит эту идиллию влюбленных. Лишь бы все было хорошо…

Магазинчик открывался в десять. Но приехали они в девять часов. Сашка встал среди машин на стоянке так, чтобы регистратор снимал вход в магазин. На панели прикрепили телефон с мощной видеокамерой, который снимал то же самое, что и регистратор, но в лучшем разрешении. А сами влюбленные стали обниматься и целоваться. Хорошо, что мама осталась в квартире: они могли обниматься, не стесняясь никого. У мамы была своя задача. Она должна решить, как можно сдать или продать имущество, чтобы со спокойной душой уехать за границу и не возвращаться долгое время домой. В одном Лана была права. Вариант со смертью молодых, где остается убитая горем мать жениха, наиболее выгоден. Она бы могла не спеша продать все здесь по нормальной цене. Третировать ее не было резона: она к несчастьям семьи генерала не имеет никакого отношения. И если вернуть статуэтку хозяину, то руки у нее будут развязаны. Она потом может изобразить депрессию в связи со смертью сына и его невесты. А спустя какое-то время поедет подлечить нервишки в Европу, где и соединится со своими детьми.

Она Лану уже считала своим ребенком. Какая храбрая девочка: поперла против бандита с пистолетом, имея на вооружение только старую сковородку. Правда, сковородка была чугунной и поэтому тяжелой. Если бы такой сюжет был в кино, то все бы смеялись над комичностью момента: бугай с пистолетом, которого вырубает маленькая пигалица со сковородкой в руках. Мама еле оторвала ее руки от этой сковородки: так она в нее вцепилась… Значит, они с Сашкой Лане не безразличны, раз своей жизнью ради них рискнула. И это хорошо: будут они Сашку вдвоем холить и лелеять. Лишней любви не бывает…

А Сашка в любви купался. Он всю ночь был счастлив и с утра на крыльях любви летал. Теперь он понимал бывшего жениха, который хочет Лану вернуть. Но Сашка ее никуда не отпустит. Ни за какие коврижки он не предаст свою любовь. Умрет, если надо будет, но не предаст… Сашка раньше не верил в любовь. Он думал, что это просто химия, гормоны, запахи. Все, что придумала хитроумная природа, чтобы заставить людей размножаться. В жизни бывает, что в сексе люди друг другу идеально подходят. Сашка был уверен, что никакой любви нет на свете. Есть просто удачные пары, которые идеально подходят друг другу по многим параметрам. Как его дед с бабулей: вместе прожили счастливо всю жизнь, удачно дополняя друг друга.

Свою половинку Сашка много раз представлял. И каждый раз это были девушки с разным цветом волос и с разными параметрами тела. Каких-то конкретных предпочтений у Сашки не было: часто менял длинноногих красавиц в постели. Он сходился со всеми девушками легко и расставался легко и без слез, сильно не заморачиваясь, как они живут без него: счастливы ли, вышли замуж или нет, его не волновало. Даже не вспоминал про них. Маленьких женщин он вообще не замечал и не брал в расчет в качестве сексуального объекта. Не интересовали его мелкие особи. Казались такие девицы ему недозревшими плодами: неспелый плод на вкус обычно кислятиной оказывается. А вот влюбился в малышку и надышаться теперь на нее не может. От восторга аж дыхание перехватывает. С первого же взгляда втрескался по уши и вместо того, чтобы замочить крошку, согласно полученному заданию, стал защищать… Собой рискует, мамой своей…

– Саша, это он, – прошептала Лана, увидев чернявого парня.

– Уверена?

– В общем-то да… Идем туда?

– Давай здесь посидим и посмотрим, что они делать будут, и кто в этот магазин придет. Одно хорошо, что он здесь действительно работает…

– Он мне продал статуэтку? Или подсунул по чьему-то указанию?

– Имей терпение. Пусть пока запись идет, а мы давай настоящим делом займемся… – страстно прошептал он и притянул Лану к себе, чтобы опять начать целоваться. Ему хотелось большего, но не мог же он в машине начать заниматься любовью: мимо люди ходят, и они в засаде сидят…

Он уже нешуточно завелся, когда в магазин зашел какой-то военный. Лана стала тыкать в сторону магазина пальцем и пытаться что-то ему сказать.

– Это он…

– Где? Кто?

– В магазин папаша Алекса зашел.

– Генерал?

– Ну да.

– Уже интересно. Что наш славный боевой генерал делает в магазинчике, где ты купила эту злосчастную статуэтку? По-моему мнению, складывается наш сложный пазл: родители твоего бывшего тебя заказали и подставили. И мне почему-то кажется, они какую-то новую подлость против тебя задумали.

– Наверное… Вы с мамой правы. Они от меня никогда не отстанут. И зачем я только тогда в их клуб пошла? Знала бы, что так все сложится, бежала бы оттуда без оглядки на сверхзвуковой скорости, сверкая пятками. Один раз сходила в клуб, и теперь у троих жизнь наперекосяк: я от киллеров бегаю, Макс бревном бесчувственным в больнице лежит, Алекс на всю голову контуженный. Я представляю, как они меня ненавидят…

– Ты только себя не смей винить. Получилось так, как получилось. Нет в этом твоей вины.

– Мне не надо было с Алексом сходиться. Они побегали бы немного, им надоело бы волочиться за фригидной маленькой стервой, и они от моей персоны невзрачной благополучно отстали бы. Мне иногда казалось, что им не столько я нужна была, сколько нос друг другу хотелось утереть. Старые счеты сводили, а я попала между молотом и наковальней, как говорится. Они между собой постоянно соревновались: кто из них кого на крутом повороте обойдет. Гонки на выбывание… Париж – Москва…

– А ты была главный приз, надо полагать?

– Наверное… Я теперь ни в чем не уверена. Мне сначала казалось, что Алекс меня действительно любит. Была абсолютно уверена, что заняла место в его сердце, а оказалось, что сижу в печенке и выношу мозг. А потом он исчез с горизонта, не стал трубку брать, прятался и шифровался. Прямо перед росписью. Я поняла, что он просто не хотел себя связывать со мной. Раз не хотел жениться, так бы сразу и сказал. Мы же не в средневековье живем, и насильно никто никого жениться не тащит. Потом я его с другой девушкой увидела: довольный и счастливый с ней шел к себе в квартиру. С вином и конфетами. Явно гулять собирались. А потом Макс рассказал, что он сразу гулять стал. В общем, голову мне морочил непонятно зачем. Вот она какая бабская натура: рассуждаю мудро, а живу как дура.

– Ты просто ему поверила…

– Значит, доверчивая дура. Я из Франции сюда вернулась только потому, что надеялась на чудо. Решила, что они обо мне и думать забыли: и один брат, и второй уже с другими девушками встречаются и счастливы. А тут на Макса наткнулась, и все по новой началось. Зря я с его братом тогда сошлась… Ничего хорошего не вышло. Для мужа себя берегла, а отдалась чужому мужику только для того, чтобы все от меня отстали. Глупая была и наивная. Он взял, что ему добровольно отдала детдомовская дурочка, и отстал, уйдя в небытие, когда вдосталь пресытился. Спала непонятно с кем, непонятно зачем. Не любила… Даже вспоминать противно…

Пока Лана вволю занималась самобичеванием и посыпала голову пеплом, генерал покинул магазин. Продавец стоял перед витриной и провожал служивого отнюдь не добрым взглядом: видимо, не договорились они по обоюдному согласию. Или генерал чем-то прищучил паренька, а тот был вынужден принимать участие в их непонятной афере? Как только продавец отвернулся от витрины, мы с Сашкой вышли из машины и пошли за покупками. Только покупать мы будем не раритетные книги и антиквариат, а информацию. И деньги мы платить не собирались: бесплатно из него все сведения вытрясем, как из груши боксерской… И методы будут соответствующие…

– Есть тут кто-нибудь живой? – позвал Сашка продавца.

Лана тем временем стояла за полками с какой-то древней ерундой, чтобы не вспугнуть жертву интриг. Если парень девушку увидит раньше времени, может попытаться убежать через черный ход. А Сашку он ни разу в своей жизни не видел, поэтому тот для него безопасен.

– Я живой… Что-то присмотрели?

– В общем-то да. Пойдемте, я покажу, что я хотел бы купить.

– Угу… – парень не подозревал в коварстве приличного с виду человека.

Хотя как приличного: шрам на физиономии говорил о бурно проведенной юности в местах не столь отдаленных. Шрам явно был резаным, а не от падения с дерева или каких-то других обычных детских шалостей. А где у нас в стране могут физиономию «почикать перышком»? Только на зоне… Или где угодно, но по пьяни. И то и другое говорило о том, что парень нарывался на конфликт. Да и формы его накачанного тела явно намекали на то, что отнюдь не бальными танцами он занимается… Но жизнь преподносит сюрпризы. И как знать, вдруг у него денег куры не клюют. И этот бандит сейчас купит какую-нибудь никому не нужную дорогую фигню для своей свихнувшейся подружки. А она в ответ на его дорогой подарок сделает вид, что ее не пугает его страшная морда, и она его любит искренне и нежно, всей душой. И подарок здесь не при чем…

Скучающее выражение лица у продавца моментально слетело, как только он увидел Лану. Он было попытался пронырнуть под рукой у Сашки и убежать, но тот привык к подобным выкрутасам, поэтому был на стреме и гипнотизера-неудачника поймал за шиворот: фокус парнишки с исчезновением не удался.

– Сам расскажешь или пытать тебя? – спросил его спокойно Сашка.

– А что рассказывать-то? – начал парень играть в Незнайку.

– Значит, пытать придется. Мне искренне жаль. Косточки твои юные ломать не хотелось.

Парень вдруг как-то преобразился и стал что-то быстро говорить, глядя в глаза Сашке. Тот поплыл, теряя связь с реальностью. Лана быстро ударила гипнотизера по морде со всей силы. У того аж зубы клацнули. Он такого от маленькой девушки не ожидал и растерялся. Как только парень перестал Сашке говорить свои мантры, тот приобрел вполне нормальное выражение лица и стал соображать.

– Он тебя загипнотизировать пытался, – пояснила Лана своему спутнику.

– Понятно. Теперь наша очередь нашими методами развязать ему язык.

Саша не любил насилия, но если нужно для дела, он готов быть жестоким. На кону стоит жизнь его любимой девушки, и для того, чтобы обезопасить ее, он этому утырку все косточки готов был переломать.

– А давай с ним поиграем? – начала старую игру Лана.

– Чем? Во что?

– Вон здесь сколько игрушек… Много чего придумать можно. Ну, давай?

– Он орать будет.

– А мы магазин закроем и в подвале с ним поиграем. А то ты мне не дал с теми поиграть. А этот интересный и визжать по-девчоночьи будет.

– Милая, ты таблетки сегодня принимала или опять забыла? Ты сможешь удержаться? Он нам нужен живым… Труп нам не нужен…

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Он такой нежный, с ним так интересно будет забавляться… Подари мне его!

– Ладно. Черт с тобой… Закрывай магазин.

Лана быстро помчалась закрывать магазин, лавируя между старыми безделушками. Не только на замок дверь заперла, но и на засов. На засов, наверное, дверь закрывают, когда товар принимают. Она вывесила табличку о приеме товара и, насвистывая веселый мотивчик, пошла за Сашкой, который взвалил парня на плечо и радостный нес его в подвал. В голове парня от страха перемкнуло, он сложил в голове картину происходящего и стал тихонько всхлипывать, пытаясь бить на жалость. Сашка пообещал ему нос сломать, если он не заткнется. Парень не только заткнулся, но и испортил воздух от страха, о чем его не просили...

Сашка поставил его на ноги и приказал двигать ходулями, попутно объясняя, что парень сам виноват и расправы могло не быть, если бы он все им честно рассказал, а не стал играть в партизана. Им всего-то надо узнать, зачем генерал сюда приходил и просил подсунуть статуэтку девушке. Парень пару раз икнул от страха, понял, что генерал далеко и не скоро узнает о его болтовне. А этот страшный мужик здесь и может его сейчас прямо в подвале убить. А девка наверняка психическая и лицо ему изуродует так, что мама родная не узнает. Она с полки взяла старинный кортик, оставленный на реализацию постоянным клиентом их магазина: молодой наркоман потихоньку таскал им вещи деда на реализацию, когда ему не хватало на дозу, чтобы уколоться и забыться. Они его товар с удовольствием брали: гешефт от сделки был приличный. Интересно, а не эта ли истеричка своему любовнику морду исполосовала? Страх сделал свое дело, и парень стал говорить про все, что знал: и про генерала, и про подставу, и про статуэтку чертову. Разговаривал он только с Сашкой, старательно делая вид, что не видит довольную от предвкушаемого удовольствия малолетнюю маньячку и совсем не замечает в ее руках кортик, который Лана взяла с оружейной полки.

– Статуэтку принес генерал, – начал цыган рассказывать свою краткую историю отношений с силовиками.

– Давай начнем сначала. Откуда знаешь генерала? – задал вопрос громила.

– Мы часто консультируем органы. Ну, вы понимаете… – закатил парень глаза, намекая на высокое начальство в высоких кабинетах.

– Генерал тут с какого бока?

– Несколько лет назад был задержан контрабандный товар из восточной страны, которую называть не имею права. Я подписку давал о неразглашении. Они нас позвали консультировать.

– Получше никого не нашлось?

– Мой отец – лучший специалист…

– Так бы сразу и сказал, что отца позвали. А ты тут причем?

– Я помогал.

– Ближе к теме…

– Генерал пришел, точную дату не назову, поскольку не помню. Дело было несколько месяцев назад. Попросил о небольшой услуге: определенной девушке, на которую укажут, втюхать вещь. В нужное время мне принесли статуэтку, показали девушку, и я ей всучил раритет, как приказали.

– Все?

– Ну…

– Что нам про гипноз расскажешь?

– Это не гипноз. Это НЛП – нейролингвистическое программирование. Я им увлекаюсь немного.

– Что ты нам втираешь? Никакое это не программирование, а цыганский гипноз. Давай-ка, рассказывай все. Колись, тварь. Ты меня подставил, я тебя попишу! – истеричка вытащила кортик из ножен и стала жутко улыбаться, подступая к нему.

– Да. Это гипноз, бабка моя научила. Я иногда с клиентами его практикую.

– Так ты цыган или еврей?

– Два в одном.

– Понятно. Генерал объяснил, зачем это надо?

– Нет. Кто я такой, чтобы он мне что-то объяснял? Приказал отдать. Я отдал. Он меня крепко за яйца держит. Поймал однажды на обмане и теперь диктует, что делать.

– А деньги? Бесплатно статуэтку отдал?

– Да. Мы должны были стоять перед витриной, чтобы нас было видно с улицы. Я отдал статуэтку. Это было похоже на какой-то спектакль.

– Сейчас генерал зачем приходил?

– Для любовницы своей подарок присматривал.

– У генерала есть любовница?

– И не одна.

– Ты их знаешь?

– Одну видел. Она красивая, но придурковатая и во всякие гадания верит. Да и вторая не лучше: на гороскопах повернута. Он ей ломберный столик у нас купил. Но эту он пока сюда не приводил. Нормальный вроде мужик, а идиоток выбирает. Не от мира сего… Правда, они молодые. Ему в дочки годятся…

Лана с Сашкой поняли, что ничего нового не услышат, и спокойно вышли из магазина. Парень выперся на крыльцо, делая вид, что провожает дорогих гостей. На самом деле, чтобы посмотреть, на чем они приехали. А то вдруг до генерала дойдет новость, что он его секрет про любовниц выдал. Старый пердун сильно осерчает. А тут он ему сведения про любопытных посетителей выдаст. Глядишь, заработает прощение генерала…

– Что скажешь? – поинтересовалась мнением о поездке Лана.

– Зря съездили. Только время потеряли. Хотя узнать, что у генерала есть связь на стороне, нам было полезно. Но как это использовать в своих интересах?

– Нам эта новость никак не поможет. Его супруга наверняка про шалости генерала знает. Там такая барракуда… Мимо ее носа ни одна муха не пролетит. А тут любовницы… Да еще две штуки… Силен старикашка.

– Сколько ему лет? – спросил Сашка.

– Не знаю. На вид пятьдесят или чуть побольше. И жене примерно также.

– Смотри, что получается. Жена старая, чтобы рожать, поэтому сыновья для нее – это свет в окошке. Но генерал шалунишка и имеет связь на стороне. Молодая любовница может его развести с женой или родить нового наследника. Тогда генерал займется новорожденным ребенком. Ему будет не до нас с тобой. И останется у нас одна проблема – обозленная мамаша. Как только она сделает глупость и станет предъявлять генералу претензии насчет его загулов, он ей даст пинком под зад, и она потеряет даже возможность нам пакостить.

– Это в том случае, если дети от жены ему безразличны, и он захочет в своей жизни что-то кардинально менять. Может, ему эти молодухи до фонаря, и ребенок от них будет безразличен. Может, он ее на аборт погонит, чтобы не осложнять отношения с законной женой. Слишком много неопределенностей и предположений…

– Может и такое быть… – согласился Сашка.

– Поехали домой? – попросила его Лана.

Сашка завел машину, и они помчались с ветерком туда, где их ждут. Мама тем временем прозондировала почву насчет недвижимости и все для себя решила. Она часть имущества продаст, оставив только обе дачи в поселке: даже если в поселке случится пожар и дачи сгорят, то земля под ними ничуть в цене не потеряет, а наоборот, даже станет стоить дороже. И продать участки можно будет в любой момент. Деньги им нужны, но и нужно место, где они смогут спокойно жить после всей этой катавасии, что случилась с ними. Отдохнут в Европе, поездят по миру и вернутся в родовое гнездо…

Дети приехали расстроенные. Рассказали маме, как обстоят дела.

– Что вас не устраивает? Вы подтвердили подозрения, что все напасти на Лану посыпались из-за генерала. Он втянул ее в свои шпионские игры.

– И что нам это дает? – хмуро спросил Сашка.

– Это дает нам понимание, как выйти из этого шпионского детектива без потерь. Отдать статуэтку хозяину. И привести в исполнение план.

– Умереть?

– Иначе они от нас не отвяжутся. Нам феноменально везет, что они наше лежбище пока не вычислили. Либо полных идиотов генерал к делу подключил, либо контора выродилась и разучилась работать.

– Или сбой какой-то произошел. Генерал тоже не всесилен… – выдвинул свою версию происходящего Сашка.

– Тут ты прав. Наверняка он имеет врагов, которые спят и видят вставить ему палки в колеса. Жаль, что мы не знаем всего расклада. Можно было бы играть на противоречиях между бандитами в погонах…

– Давайте начнем подготовку к телепортации в новую жизнь. Нам надо отдать статуэтку. Завтра я переведу все деньги в надежные банки. Я займусь недвижимостью и финансами, – набросала план действий на завтра мама.

– Я займусь документами, – сказал Сашка.

– А что делать мне? – спросила Лана.

– Ничего. Отдыхай…

– Могу я поехать к Ольге в гости? Вас не будет, а мне одной в квартире оставаться не хочется. И он за статуэткой может прийти. Нужно, чтобы наша квартира пустовала. Я правильно поняла? – выдвинула девушка аргументы.

– Желательно не рисковать, – посоветовала мама.

– За Ольгой могут следить, – высказался Сашка.

– Я хотела бы с ней попрощаться… – понурилась Лана.

– Давай я тебя к ней отвезу. Может, повезет, и они на нее пока не вышли…

– Меня не покидает ощущение, что контора выявляет спящих агентов в своих рядах… – вдруг произнесла мама.

– Намекаешь, что Ланку в замес намеренно генерал втащил: если не одни ее пристрелят, так другие свидетеля уберут…

– Вот именно. Зачем-то спектакль организовал со статуэткой. За этой статуэткой какие-то непонятные люди бегают и требуют вернуть. Смотри, какая интересная картина вырисовывается: вас преследовали в больнице конторские люди. Так?

– Ну…

– И на даче тоже были конторские. Их сразу отличить можно. Хорошая техническая оснащенность и соблюдение правил. Если бы не мороз жуткий в тот день, они бы в засаде сидели, мерзли и к соседке на чай ни в коем случае бы не пошли. Засада была из четырех звеньев. Одни на дороге при въезде в поселок изображали гаишников. Вторые на даче сидели и печку даже не топили: этим бедолагам больше всех досталось. Сидеть, ничего не делая, на нетопленной даче – то еще удовольствие… Ниже среднего. Третьи кайфовали в машине, которую прятали в кустах, имея возможность завести движок и хоть немного согреться. А четвертые сидели на посту ДПС на выезде и прикрывали других агентов на тот случай, если те упустят объект. Этим подфартило несказанно: в тепле, в хорошей компании и с чашечкой горячего кофе – это не засада, а мечта…

– Погоди. В больнице были не конторские.

– Ты же говорил, что свои за вами охотились.

– Там и конторские были, и какие-то непонятные личности.

– Он меня в них кинул. Нарядился медведем и начал мной кидаться в мимо проходящих. Даже жопку мне оторвал… Если бы не бутылка коньяка, то нам бы кранты… – поведала Лана свое горе маме.

Мама ничего не поняла из бессвязного рассказа Миланы и попросила пояснить непонятные аллегории. Сашка со смехом рассказал ей про их с Ланой приключения в больнице более подробно. Мама хохотала так, что слезы на глазах выступили. Хотелось ей на Ольгу посмотреть: вовремя помогла девушка. И ведь просто так помогла незнакомым людям. И с Ланой они, судя по всему, подружились…

– И на даче в последний раз были самые настоящие бандиты. Бандитам зачем статуэтка? Это не конторские и не спящие, – намекала мама Сашке на какие-то обстоятельства.

– Бандитам просто деньги посулили, вот они и решили подработать, – отмахнулся он от этих нелепостей.

– Не все так просто. Ты прекрасно знаешь, что конторские не любят подключать чужих. Тем более посреди идущей операции. Они даже мелочи сами привыкли делать, поскольку классные специалисты знают, что именно из-за недоработанных мелочей сыпятся самые продуманные операции. А здесь кто-то подключил даже не ментов, а совсем левых любителей. Зеков к тому же. Конторские так не сделали бы никогда. И бандиты, которые орудовали на даче, были наняты не конторскими, а совсем левыми людьми.

– Намекаешь, что кроме конторских кто-то в игру встрял?

– Намекаю, что спящие решили не светиться и затаились на время. Они появятся в самый последний момент, чтобы снять сливки и поставить жирную точку, утерев нос конторе. А урки и остальные фигляры – отвлекающий манер. Из этого какой вывод?

– Какой?

– Игра затеяна долгая и не скоро закончится, поскольку в ней много игроков. Нам надо как можно быстрее отсюда уезжать. Скоро кукловоды начнут зачищать пространство от левых игроков и нас с ними заодно одной метелкой из жизни выметут…

– Я тебя услышал, мама. Завтра пойду делать документы. У нас с тобой есть другие паспорта, а вот у Ланы нет ничего, кроме ее настоящего паспорта. Я постараюсь поторопить заказчика. Приду и начнем подготовку к смерти…

Ночью Сашка пообещал Лане, что отвезет ее к подруге. Пусть с Ольгой попрощается по-человечески. Институтских и детдомовских подруг она видеть не может из-за боязни засветиться перед конторой. На работу пойти не может. Но Лана предупредила шефа, что уезжает надолго. Тот пожелал ей счастливого пути.

На следующий день Сашка поехал к специалисту, чтобы заказать нужные документы. Предоставил фото объекта для паспорта, который надо сделать в сжатые сроки, оплатил работу и довольный поехал домой. Потом взял Лану, и они помчались к Ольге, чтобы попрощаться. А то вдруг судьба повернется так, что они никогда больше не увидятся.

Ольга сидела дома одна и откровенно скучала. Ее новый любовник с утра куда-то уехал, и она переживала, что любимый к ней не вернется. Ждала его, а приехали Лана с Сашкой. Ольга рассказала, что никто к ней не приходил, облаву на квартиру не устраивал, обыск не проводил и про них не спрашивал. Менты из больницы все разом снялись и куда-то исчезли, как по команде. Детективы сначала бегали по этажам в поисках приключений на свой сыщицкий зад, но потом утихомирились и убыли в неизвестном направлении. Сашка вышел в гостиную и уселся смотреть телевизор. Он хотел дать девчонкам возможность, не стесняясь его присутствия, пошептаться о своем, о девичьем. Через час Лана вышла к нему и сказала, что она готова ехать домой. Обе были грустные, будто чувствовали, что больше не увидятся…

По дороге Сашка молчал и с тревогой смотрел в зеркало заднего вида. Только в квартире в присутствии мамы рассказал, как идут дела с документами. Потом встал на одно колено перед Ланой, открыл коробочку с обручальным кольцом и протянул ей, предложив своей любимой выйти за него замуж. Лана немного растерялась: о таком повороте дела она и не думала.

– Лана, я тебя люблю. Ты, надеюсь, тоже меня любишь. Выходи за меня! Клянусь, что буду всегда тебя любить: и в горе, и в радости. Хочу с тобой прожить жизнь. Буду добрым, верным и мудрым мужем. Сумбурно выражаюсь, но это от волнения. Выходи за меня! Клянусь, что ты не пожалеешь…

– Это так неожиданно, – произнесла Лана.

– Почему неожиданно? Разве по законам жанра влюбленные не должны пожениться и жить долго и счастливо? Саша любит тебя, ты мне дочкой стала. Надеюсь, что мой сын тебе небезразличен. Ты молода и привлекательна, он чертовски привлекательный. Так чего зря время терять? – спросила мама.

– Я не думала о замужестве. И долго жить у нас может не получиться. Со мной рядом вы рискуете погибнуть. Мне жаль, что я втянула вас в передрягу.

– Тогда тем более надо пожениться. Сколько отпущено Богом, столько и поживете вместе. Не отказывай себе в возможности побыть счастливой. Любите друг друга, пока живы. А там как карта ляжет… – высказалась мама.

– Зачем нам жениться? Может, пока просто поживем вместе?

– Я не могу оскорблять тебя сожительством. Я тебя люблю: мне это стало ясно с первого дня, как я тебя увидел. Я готов рисковать своей жизнью, только бы находиться с тобой рядом. Я не могу с тобой расстаться, и не проси…

– Как мы поженимся? Когда? Там же месяц дают на размышление. А у нас этого месяца нет, – начала искать отговорки Лана.

– Это вопрос вообще легко решается. У меня подруга в Загсе работает. Так что распишет вас прямо в день обращения. Завтра к ней и поедем, чтобы не было никаких проволочек, – взяла быка за рога мама.

На следующий день ранним утром они поехали по магазинам. Костюм, свадебное платье и туфли приобрели в свадебном салоне. Если настоящей свадьбы с гулянием, друзьями и подружками не будет, то пусть хотя бы будут костюм и платье белое. Выбор платьев в салоне был большой, но Лана сразу заприметила красивое платье простого покроя: без дурацких воланов и кружев. Когда Лана его надела, все в салоне поняли, что это ее платье: будто сшитое по ее меркам, оно сидело на ней как влитое. Они боялись, что костюм для Сашки будет проблемой подобрать. Но нашли сразу один костюм на его рост. Правда, очень дорогой. Произведение итальянских мастеров. Зато Сашка в нем такой красивый был, что глаз не оторвать. Для Ланы главным было, чтобы ее любили. А сама свадьба не была самоцелью. Находился свадебный салон рядом с загсом. Прямо из салона жених с невестой помчались расписываться. Мама от радости помолодела лет на двадцать. У нее радость большая: сын женится на любимой девушке. Невеста с женихом – такая красивая пара.

В общем, расписались в этот же день. Оплатили шустрому фотографу за фотосессию. Фотографии молодым он скинул сразу на флешку. Хотел было подкорректировать фотографии, но оказалось, что жених с невестой вышли на фото великолепно и корректировать нечего. Отметили свадьбу, как говорится, в семейном кругу. Были только свои. Но семья не скучала, а радовалась.

Потом все разошлись по спальням, и Сашка устроил Лане ночь любви. Теперь уже на законных основаниях. Как официальный супруг он любил свою единственную любимую женщину, ставшую ему женой. Ему было спокойней после женитьбы: случись с ним и его мамой что-то она не останется голодной и с голой задницей на улице. Завтра они с мамой ей все расскажут про деньги и недвижимость.

Неделя прошла быстро. Документы на выезд были готовы. Мама решила все финансовые вопросы. Они пытались Лане рассказать про капиталы, но она не хотела даже думать, что с мужем и мамой может что-то плохое случиться. Молодые практически не вылезали из постели, занимаясь любовью. Лана с ужасом думала, что могла Сашку не встретить и прожить всю жизнь рядом с чужим человеком, рожать от него детей, не зная, что есть такой замечательный человек и можно быть настолько счастливой.

Наступил день икс. Операция подходила к своей завершающей стадии. Лана с Сашкой сели в машину. Погрузили в багажник чемоданы, связку ключей от съемной квартиры прихватили. Лана положила в чемодан дорогое кольцо с бриллиантом, подаренное ей Мишей, и они поехали на место. Сашка высадил жену в кафе и поехал обставлять место аварии надлежащим образом. Через пару часов он вернулся на другой машине, и они помчались, уже не останавливаясь, до самой границы. Им надо было до ночи пересечь границу. А там уже их никто не достанет: пока разберутся, что к чему…

А есть вероятность, что и разбираться сильно не будут. Задница у конторы сильно замарана, поэтому они спустят все дело на тормозах: иначе в процессе расследования могут выйти на самих себя. И вот тогда начнется форменный армагеддон. Никому не нужно, чтобы контору склоняли на всех углах ушлые продажные журналюги. Не утруждаясь поисками доказательств, следователи решат, что погиб именно владелец машины со своей женой. В любом случае молодожены будут вне досягаемости генеральских наймитов, превративших их жизнь в гонки по вертикали… Одно их беспокоило: мама решила остаться и прикрыть их отход с поля боя, изображая убитую горем мать.

Спустя полчаса на пульт дежурной части поступил сигнал об аварии. Дорогая машина взорвалась, упав с обрыва. В ней погибли два человека. Трупы обгорели до неузнаваемости. Трупы увезли в морг. А эксперт обещал быстро дать заключение. На следующий день был установлен хозяин машины и имя его спутницы. Оказалось, это муж с женой, которые к тому же еще и молодожены. Видимо, хотели отдохнуть на природе в свой медовый месяц. Не судьба...

На руке жены было простенькое обручальное кольцо, а в останках вещей нашли кольцо с бриллиантом. Первое кольцо было обычным и недорогим. Оно не представляло интереса для экспертов. А второе колечко, которое нашли в вещах, было произведением искусства. Установили не только, что за кольцо, но и где оно было куплено, и какой умелец изготовил сей шедевр. Цена колечка была несколько миллионов, поэтому сразу вычислили покупателя, который рассчитался за покупку картой. И имя папаши богатого владельца кольца всплыло сразу. Хозяин, как оказалось, пребывал в коме, а отец носил генеральские погоны…

Следователи сообщили генералу об аварии сразу же. Он послал на место происшествия своих, чтобы проконтролировали следствие. Причина такого интереса понятна и обоснована: погиб их штатный сотрудник. Смерть его может быть убийством на профессиональной почве. Следаки сразу поняли, что дело у них заберут. Не мог же генерал позволить копаться в этом грязном деле чужим людям, которые могли сделать не устраивающие контору выводы.

О смерти своей бывшей невесты Алекс узнал от счастливой до безобразия матери. Она приехала к нему домой и стала в подробностях описывать жуткую смерть Ланы. Алекс не поверил матери, подумал, что она от своей злобы совсем тронулась умом и фантазии выдает за действительность. Поэтому он поехал к отцу на работу. Генерал сына встретил на выходе. Он очень куда-то торопился.

– Здравствуй, папа.

– Здравствуй. Зачем пожаловал, сын?

– Это правда?

– Что?

– Что Милка погибла?

– Это предварительные данные. А тебе-то что за дело?

– Я могу узнать, как она погибла?

– Мне сейчас некогда. Тороплюсь. На все твои вопросы я отвечу дома, если ты соизволишь к нам прийти.

– Хорошо. Я приду…

– Вот и ладно…

Вечером Алекс пойдет к отцу с матерью в гости. Он хотел разобраться, как она погибла. Однажды он от предков ушел со скандалом, когда понял, что родители готовы были его невесту даже силком тащить под венец, чтобы выдать замуж за его младшего брата. Максу приспичило жениться на бывшей в употребление девушке. Алекс ее бросил, а Макс решил подобрать и жениться. Он столько раз говорил Алексу, что любит Милку, а тот не верил и думал, что брат просто так это говорит. Решил братишка обойти его на вираже и победить в их негласном соревновании. К их счастью, она брату отказала, хоть он ей предложение руки и сердца сделал. Кольцо супердорогое преподнес, встав на одно колено, как полагается по кодексу приличного жениха, когда зовешь девушку замуж. Алекс обручальное кольцо ей не подарил. Дарил безделушки какие-то. Да она и не просила ничего. Сначала он сделал предложение, а потом элементарно струсил. И причину придумал для разрыва отношений. Алекс сам себе не признавался до последнего, что не поверил в измену Милки. Он уверен был в том, что невеста ему верна была все это время. Не бывает же так, что девушка до восемнадцати лет себя для мужа берегла, избегая столичных соблазнов, которые подстерегали ее на каждом шагу. А когда девушка нашла богатого, красивого и любвеобильного жениха, вдруг пустилась во все тяжкие гулять… Так не бывает…

Тут еще Макс со своими детективными расследованиями пел хорошо. Алекс решил, что не хочет жениться. Не хочет и все тут. Жить с ней хочет, спать с ней хочет, а вот связывать себя узами брака не желает. Поэтому он ушел в подполье и трубку не брал. А потом оказалось, что Милка беременна. Алекс испугался окончательно закабалиться. Он еще молодой и не нагулялся всласть. А сейчас пеленки пойдут, распашонки. Она растолстеет и станет безобразной клушей, как говорила мать. Он всего лишь хотел эту женщину в постели. Тогда было так, пока она не ушла…

Вот тогда Алекс понял, что душа ноет и по любимой тоскует, что ее отсутствие он перенести не может. Всех девок с ней сравнивал и не мог их видеть, потому что они не она. Искать ее стал. А она уехала. И не куда-нибудь в какой-нибудь Задрищинск, а во Францию. Там по Европе весь год колесила. На кафедре сплетничали, что повезло девчонке, видимо, нашла спонсора богатого. До этого он надеялся, что уговорит ее вернуться к нему. И препятствия в виде беременности уже нет. Но вдруг понял, что как только он перед ней захлопнул дверь, тут же распахнулись другие и стали ее приглашать и замуж, и во Францию, и куда угодно…

Но добил его собственный брат, который потратил кучу денег. Машину крутую ей купил в подарок. Когда отец тачку назад вернул, Макс на него напустился, чуть ли не с кулаками кинулся. И чертов кабриолет в Милкин двор пригнал. Пообещал сжечь, если не примет в дар такую малость, как элитный автомобиль. И сжег ведь, гаденыш. А потом кольцо с бриллиантом ей подарил: эксклюзивное и дорогое, на несколько миллионов заказал. Думал ее купить деньгами. И опять обломилось. А потом эта авария, в которой брат... Он до сих пор помнит их последний разговор перед аварией.

– Ну что? Отказала? – поинтересовался Алекс.

– Я знаю, почему она меня отталкивает.

– И почему?

– Из-за тебя и матери. Она не хочет, чтобы у нее была родня вроде вас.

– Тут я тебе соболезную. Мы никуда не денемся. Я думаю, она просто тебя не любит, поэтому и отказывает.

– Я ее люблю. Если бы не ты, если бы…

– Если бы да кабы, то во рту росли грибы…

– Я просто устал так жить…

– Твоя жизнь. Делай с ней, что хочешь, – буркнул Алекс и ушел.

Если бы он мог подумать, что Макс попытается покончить с жизнью. Он бы с ним поговорил. Хотя, что Алекс мог ему сказать? Чем мог брата утешить? Рассказать, что сам без нее словно осиротел? Что она ночами ему снится? Эти откровения не помогли бы, а сделали только хуже. Алекс сам не мог без бывшей жить. Он думал, что ему будет лучше без Милки, а оказалось, что без нее и солнце не так светит, и жить вообще не хочется. Он помыкался и пошел на войну. А там погиб…

Вечером в родовом гнезде в квартире на Котельнической набережной отец рассказал ему обстоятельства дела.

– Все подтвердилось. Машина ее мужа, они вылетели с дороги.

– Какого мужа? – хором воскликнули мать с сыном.

– Она за несколько дней до этого происшествия вышла замуж.

– Кто он? – поинтересовался Алекс.

– Молодой парень, который работал в конторе, – произнес нехотя отец.

– Как она с ним познакомилась?

– Это нам неизвестно.

– Может, это не она?

– А кто тогда? По камерам отследили, как они садились в эту машину и выехали на отдых. Всю дорогу, где есть камеры, тщательно отследили. И вот еще… – отец залез в стол, вытащил какой-то конверт и выложил на стол кольцо.

– Что за кольцо? – спросил Алекс.

– Это кольцо твой брат подарил ей, делая предложение.

– Разве она ему не вернула?

– Возвращала, но он ей его опять отослал, – буркнул, отвернувшись, отец.

– А у тебя оно откуда?

– Следователи отдали. Сочли возможным отдать вещдок.

– Не положено же…

– Будет лишним, если журналисты начнут полоскать имя моего больного сына, который к этой гибели явно непричастен. Да и мне упоминания в связи с этой аварией ни к чему. Достаточно того, что вы в свое время дали пищу для прессы со своими амурными похождениями. Как вас только угораздило…

– Какие еще факты подтверждают, что это она? – перебил его сын.

– Надеешься на чудо? Не надейся. Это точно твоя дворняжка. Наличие машины – раз. Они вместе выехали на отдых – два. Наличие кольца, которое ей Макс подарил – три. Возраст и телосложение – четыре. Ключи от съемной квартиры, которые признала хозяйка жилья. Они подошли к замку – пять. И добавь к этому показания матери погибшего, рассказавшей, что они поехали отдыхать на машине – шесть. Кулон на шее ее мужа – семь. Табельное оружие ее мужа – восемь. И обручальные кольца с их именами – девять. Имя Милана достаточно редкое, чтобы сделать однозначный вывод: это она погибла. Есть еще вопросы? – монотонно произносил заготовленные фразы генерал. Он хотел втолковать сыну, что надеяться ему не на что. Она мертва, и это факт…

– Тебе этого мало? Что ты пытаешься сказать? Что это не она? Чудес не бывает. Это она, твоя бывшая, которую ты выкинул из своей жизни, – вставила свое мнение мать.

– Не выкинул. Она сама ушла… – поправил ее сын.

– Все равно. Как хорошо, что она сдохла. Надо поехать и сыну рассказать, – засуетилась она. Подошла к столу, посмотрела на генерала, будто спрашивая разрешение на дальнейшие действия. Тот молча кивнул в знак согласия, и она, получив разрешение, взяла кольцо в руки.

– Глупая и беспородная тварь из подворотни… Не смогла оценить по достоинству подарок судьбы. Как же хорошо, что она сдохла… Теперь мой сын отомщен и скоро придет в себя, – мать вышла из комнаты, пританцовывая от радости. Никогда ни генерал, ни сын не видели ее такой счастливой…

Жена генерала ликовала. Наконец эта тварь сдохла. Наконец-то! Сколько сил и средств они потратили, чтобы убить эту наглую беспородную дворняжку, которая принесла в их семью горе. И теперь она мертва. Счастье-то какое! Генеральша стала быстро собираться. Она хотела посетить сына в больнице и рассказать ему эту сногсшибательную новость. Хотела его обрадовать. Сын так и не пришел в себя, до сих пор лежит в коме: только аппараты поддерживают в нем жизнь. Врачи говорят, есть вероятность, что Макс очнется в любой момент. Но также эскулапы талдычат, что он может лежать годами: есть случаи, когда и двадцать лет люди лежали в коме, а потом просто умирали, не приходя в сознание. К нормальной жизни возвращаются единицы… Генеральша приехала в больницу, ее провела к сыну угодливая медсестра. Мать присела к кровати сына и стала с ним разговаривать.

Зинка не смирилась с потерей своего ухажера. Поэтому в тот день, когда исчезла из отделения пациентка, пошла на этаж, где работал Саша Михайлов. Молодая медсестра пристально осмотрела Зину с ног до головы, вопросительно подняла нарисованную бровь, безмолвно спрашивая о цели визита.

– Михайлов на работе? – спросила Зинка.

– А зачем он тебе? – ответила медсестра вопросом на вопрос.

– Нужен. Где он? – перешла сразу к делу коварно покинутая Зинка.

– Отпуск взял за свой счет.

– Зачем?

– Фиг его знает. Отдыхать вроде с женой намылился.

– Он женат? – возмущенно спросила Зинка.

– А то…

– Давно?

– Угу… А что? С тобой тоже кувыркался? – ехидно спросила медсестра.

– Нет. А он с кем-то кувыркался? – уточнила информацию Зинка.

– Еще как! Тут ни одной врачихи нет, ни одной медсестры младше сорока, с кем он хоть по разу не переспал. Перетрахал все, что шевелится.

– И тебя?

– А что, я хуже других, что ли?

– И как?

– Мне понравилось. Так что если ты с целью покуролесить по-взрослому и покувыркаться, то это ты удачно выбрала. Приятных ощущений будет масса. По пятибалльной системе твердая пятерка. Еще и с плюсом…

– А что это ты его расхваливаешь? Он тебе за рекламу приплачивает? – решила ее подколоть Зинка.

– Просто интересно наблюдать, как всякие дуры мечтают выскочить за него замуж. Знаешь, сколько таких тут перебывало? Так что не тешь себя иллюзиями… – вернула ей укол медсестричка.

Зинка поняла, что матримониальные планы прогорели окончательно. И до Нового года она никаким макаром замуж не выйдет. Но оставалась вероятность прочной любовной связи с любвеобильным красавцем доктором. Как знать, вдруг он свою лахудру бросит и женится на ней: Зинка всяко разно получше жены в постели будет. Если она на мартовские праздники предъявит своего нового любовника, то заклятые подружки сразу свои рты заткнут. Даже обычная любовная связь с таким красивым доктором поднимет ее по статусу выше подружек: у тех мужья уродливые неудачники.

– И когда он из отпуска выйдет? – спросила Зинка.

– Так приспичило, что невтерпеж?

– Не твое дело… – огрызнулась Зинка.

– После новогодних праздников мы ожидаем появления солнцеликого нашего Александра свет Михайлова. Жди, и он к тебе придет! – ехидно пропела курица с ощипанными бровями.

Зинке от злости очень хотелось ее больно стукнуть, но она сдержалась: неизвестно, какие у медсестры с Александром отношения. Может, она ей еще помогать будет в деле завоевания мужика. Поэтому она сдержанно и культурно попрощалась и понеслась к себе в отделение. И каково же было ее удивление, когда она Михайлова увидела с педиатром из соседнего корпуса. Стала наводить справки и узнала, что Ольга с ним не спит. Они друзья со студенческой скамьи и вместе учились в медицинском. Но удивило Зинку то, что Ольга, будучи врачом, да еще и педиатром, опустилась до любовной связи с грязным и вонючим дворником, что убирает снег на территории больницы. Дворник тоже был не прост. Он работал на два фронта: потрахивал и врачиху, и старую пациентку. Зина специально подходила к двери и подслушивала, что делают в каморке старушенция и дворник. Он ее явно драл, даже и сомневаться нечего. Звуки оттуда четко говорили о происходящем за дверью…

Пока не было Михайлова, Зинка тоже не скучала: она временно сошлась с охранником, который сторожил пропавшую пациентку. Охранником он оказался никудышным, а в постели еще давал дрозда. Поэтому Зинка не сильно скучала по пропавшему красавцу. Правда, она хотела подкатить к детективам, но те однозначно и довольно грубо нимфоманку отшили с ее прозрачными намеками на более близкое знакомство. И только охранник скакал радостно и нарезал вокруг нее круги, норовя угодить. Вскоре из больницы исчезли все менты и детективы. Стало так скучно, что хоть караул кричи. Но встречаться с охранником Зинка не перестала: просто перенесли редкие встречи в ее съемную квартиру. Охранник, как оказалось, был приезжим и жил в общаге. По крайней мере, он так ей рассказал. Зинка поняла, что как временный утешитель он ей подойдет, а вот как постоянный любовник он никуда не годится ввиду голимой нищеты и бездомности. В общем, полюбила она бомжа в форме…

Зинка любила посплетничать. Но в ее жизни было временное затишье. Страсти были только в книжных романах и в сериалах по телеку. Но они приелись и были настолько однообразными и неказистыми, что заранее можно было предсказать развитие сюжета. А в ее личной жизни ничего интересного не происходило. Только в палату интенсивной терапии все также ходила убитая горем мать коматозника, а по совместительству жена генерала. Она все время что-то ему рассказывала. Зинке стало интересно, какими новостями та делится с сыном. Любопытство зашкаливало, и Зинка решилась на небольшую хитрость.

На что только не подтолкнет обычное человеческое любопытство. Зинка выпросила у своего соседа по подъезду портативную скрытую камеру. Молодой парень увлекся шпиономанией: следил за своей новой подружкой, которая, как ему казалось, наставляла бедолаге рога. Подружка была верна, а ревнивый сосед зря потратил многие тысячи на разное оборудование, которое теперь лежало мертвым и опасным грузом: его никуда в быту не приспособишь и продать не продашь, поскольку за такие прибамбасы можно и срок схлопотать.

А тут Зинка нарисовалась со своей необычной просьбой. Правда, она ему это преподнесла по-другому. Нарисовала такую слезную картину: лежит у них в коме молодой парень, и за ним следить надо сутки напролет. Бедная Зинка из-за этого пациента катастрофически не высыпается. Вот если бы можно было установить камеру, то она соседа бы отблагодарила. Сосед дал ей камеру на время, не потребовав благодарности. На следующий день Зинка установила камеру, как ей показал сосед, и стала внимательно слушать и смотреть, что рассказывает генеральша. А та на камеру наговорила такого, что Зинка поняла – это ее шанс стать богатой, знаменитой и счастливой! Потому что все богатые и знаменитые счастливы. Таблоиды не дадут соврать…

Первым делом Зинка решила установить, с кем имеет дело. Оказалось, что генерал на самом деле существует, и дамочка действительно его жена. Сначала Зинка решила шантажировать мать. Потом ее любовник, а по совместительству неудачливый охранник, посоветовал слить информацию в прессу. Наглый шантаж действующий генерал может не так оценить, как Зине хочется. И кроме пули в лоб она ничего от генерала не получит. Деньги ей точно никто платить не станет: проще шантажистку убить, чем платить зарвавшейся плебейке. А вот свободная пресса заплатит ей с удовольствием: учитывая, что комитетчики знаменитого, но вороватого оппозиционера посадили, и пятая колонна решила поднимать волну возмущения против властей.

Зинка, будучи стрелянным воробьем, но, к несчастью сталкивающихся с ней людей, недобитым, сразу поняла, что самый прямой выход на настоящую прессу – похотливая старушенция, что спит с дворником. Ушлая медсестра скопировала на телефон небольшую часть записи и понеслась к каморке, где дворник хранил свой рабочий инвентарь. Там раздавались стоны. Она пришла не вовремя. Но это не смутило несостоявшуюся шантажистку, и она стала стучать в дверь, попутно требуя, чтобы ее впустили. Сначала настала тишина, потом кто-то внутри завошкался, а затем дверь открыл потный дворник. В глубине каморки сидела растрепанная бабка и нагло пялила глаза на вошедшую. Она ее не знала, поэтому подумала, что это и есть любовница Гайрата, на которую он ей жаловался. Но оказалось, что это дура, которой в руки попал незаконным путем компромат на генерала.

Бабка попросила Гайрата ненадолго выйти. А сама расселась, как у себя дома, и стала торговаться с медсестрой о гонораре за убойную новость. Она не собиралась медсестре платить. Но чтобы Зинаида, как она представилась, расслабилась и поверила, что ей заплатят огромные бабки, старуха торговалась нещадно за каждую копейку, как в воскресный день на ярмарке. Зинка поверила, что деньги ей сегодня наличными отдадут, и вручила торжественно запись с камеры. Копию с телефона бабка заставила ее стереть: не доверяла, подозревая, что Зинка нарушит договоренность и продаст горячий материал еще кому-то. А Зинка радовалась тому гонорару, что получит от этой бабки, и уже подумывала, куда будет его тратить. Что с дуры взять… На слово поверила…

На следующий день в нескольких оппозиционных средствах массовой информации и в зарубежных газетах начали появляться многочисленные статьи о беспределе, творимом российской властью. Пожар народного возмущения, раздутый либеральной общественностью, распространяли сознательно и умело. Генерала вызвали наверх и приказали подать в отставку… по собственному желанию. Уволить генерала по статье они не могли, поскольку это подтвердило бы подозрения в нечистоплотности власти. Пресса требовала ответов.

И вдруг властям помогла так называемая убиенная властями пара. Они, находясь в добром здравии, оказывается, путешествовали по разным странам. Влюбленные пояснили, что ни о какой аварии и слыхом не слыхивали и не знают, о каких покушениях на их жизнь идет речь. А машину с вещами у них могли угнать прямо со стоянки, на которой они ее оставили. Зарубежное турне счастливых молодоженов подошло к концу. Они уже возвращались домой и с удивлением узнали, что погибли в аварии.

Либеральная общественность заткнулась моментально. Против фактов не попрешь. Подлинность видео подтвердили все специалисты, в том числе и зарубежные. Газету, что распространила фейковую новость, оштрафовали. Они попробовали сослаться на генеральшу, но выступил маститый, увешанный зарубежными наградами и регалиями психиатр и рассказал, что после аварии, в которой пострадал сын генерала, жена потеряла разум и стала заговариваться. Она давно не в себе, но он ее любит, поэтому не показывал психиатрам, жалея несчастную мать, повредившуюся в уме от свалившегося на нее горя. Власть вышла из этой передряги белой и пушистой. Газетчики, выпустившие гнусную клевету, опозорились. А либералы всех мастей оконфузились.

Генеральша после газетной статейки попала с сердечным приступом в больницу. Там и померла на следующий день. Генерал лишился своего поста и стал никому не нужен, в том числе и молодым любовницам. Они хоть и были со странностями, но отнюдь не дуры и поняли, что со старика теперь ничего не возьмешь. Они бы с ним еще поработали, чтобы отжать квартиру в элитном доме на набережной. Но был жив его старший сын, который несколько лет назад стал единственным владельцем всего имущества и должен был приглядывать за младшим братом, справедливо распределяя все нажитое непосильным трудом...

В родовом гнезде на Котельнической набережной метался из угла в угол теперь уже отставной генерал. Он рычал от злости и подвывал от бессилия, словно смертельно раненый хищник. Сын пытался его успокоить.

– Я из-за маленькой стервы чуть погонов не лишился! – прорычал отец.

– Она тут причем?

– Она со своим мужиком обвели нас вокруг пальца!

– И хорошо, что она оказалась жива. Если бы она не воскресла, то ты бы сел в тюрьму, да еще погонов и званий с наградами лишился. А так она жива и здорова. Газеты соврали. И ты на свободе…

– Меня на пенсию спровадили.

– Сам виноват. Зачем вы на Милку охоту начали?

– Ты ее защищаешь? Ты? Она твою мать в могилу свела.

– Мать от своей злобы слегла. Не смогла пережить, что в кои-то веки не по ее указке все получилось. Дворняжка ей, видите ли, не по нраву пришлась. А нам она очень даже понравилась. И позволь тебя спросить, отец, какого ты сам роду племени? Тебя с какой помойки мать с дедом подобрали?

– Да как ты смеешь!

– Смею! Именно я и смею. Думаешь, нам с братом приятно было слушать, как мать тебя твоим рабоче-крестьянским происхождением попрекала. Никого не стеснялась. Как она орала, что со своим отцом, нашим дедом, тебя с помойки подобрали, отмыли, причесали и обиходили? Что ты ничтожество и место твое – быть вахтером в какой-нибудь грязной общаге. Она столько раз орала это, унижая тебя перед нами, твоими детьми…

– Я твою маму любил.

– Отец, давай начистоту. У тебя были любовницы. Зачем ты сейчас передо мной великосветскую драму разыгрываешь? Мама была злобным и властным человеком и привыкла всеми командовать. Давай сами себе признаемся в этом. А тут какая-то пигалица поставила ее на место. Конечно, ее это злило. Не могло не задеть. Вот она сама себя в гроб и загнала.

– Эта девка твоего брата чуть не убила.

– И это вранье. Брат не знал, зачем ему жить. Милка здесь с какого бока?

– Ты все время ищешь ей оправдание. Ну ничего. Сейчас все уляжется, и я с ней разберусь… – выдал сгоряча свои планы отец.

– А теперь послушай меня внимательно, отец. Если с ее головы хоть волос упадет, хоть что-то с ней случится… Если она умрет по любой причине: утонет или случайно кирпич ей на голову упадет, да хоть торнадо ее унесет, знай, я в тот же день с собой покончу. Ты меня слышишь? Я себя убью!

– Сынок, да что ты такое говоришь? Ты же крещеный… Грех это… – забормотал растерянно отец.

– Если ее не будет, то и мне жить незачем. И это не пустые угрозы. Я на войне выжил только для того, чтобы ее еще раз увидеть и обнять. Понял, что мне кирдык пришел. Просто лег, закрыл глаза и про нее думал. Вспоминал, как был счастлив с ней. Жалел, что по глупости своей ее потерял. Из-за гордыни и трусости своей… Если уж так судить, то из-за вас с матерью Макс лежит сейчас в больнице. Не лезли бы вы в его жизнь. Наверное, он был бы жив и здоров, веселый и счастливый гулял по ночникам с молодыми девчонками. И ко мне не надо лезть с непрошенными советами и помощью. Я со своей жизнью сам разберусь. Я все сказал. Запомни, что я тебе сейчас сказал. Она жива – я жив! Она мертва – я мертв! Убьешь ее – убьешь меня… Считай, собственными руками сына угробишь…

С этими словами Алекс вышел из квартиры и пошел к себе домой. Отец стоял посреди гостиной раздавленный. Впервые в жизни он не знал, что делать. Допустим, он поступит по-своему и убьет гадину, уничтожившую его семью. Что это ему даст? Удовлетворение и победу над беспородной шавкой. Но с другой стороны, он не готов рисковать своим сыном. Алекс не шутит и не бравирует. Он сделает так, как сказал. Если нахалка умрет по любой причине, то сын последует за ней на тот свет. Отец это понял по его глазам, когда он о ней говорил: глупый мальчишка до сих пор ее любит. Боже, помоги всем нам…

Неделю генерал размышлял, продумывая различные варианты, как убить несостоявшуюся невестку и при этом обезопасить себя, чтобы сын не подумал, что это его рук дело. Но условие было одно: если она мертва, сын себя убьет… Здесь другой трактовки его угрозы не может быть. Все ясно и понятно. А значит, придется оставить тварь в покое: бумеранг еще никто не отменял, и ей рано или поздно прилетит за все содеянное. Лучше рано, чтобы генерал мог насладиться состоявшейся местью. Сын своей угрозой связал ему руки. В одном он прав: не надо им было вмешиваться в эти любовные качели. Пусть бы сами братья между собой разбирались. Хоть один сын живой остался…

Сашка с женой возвращались домой. Мама радовалась, что ссылка была недолгой, и она не успела продать недвижимость: цены на квартиры были низкие, рынок стоял, и они бы прилично потеряли в деньгах. Мама готовилась встречать новостных триумфаторов, которыми стали поневоле ее дети. Что их свадебное турне окажется таким коротким, Сашка с Ланой не ожидали. Приехав домой, первым делом пошли смыть с себя дорожную пыль. Им казалось, что они в дороге смертельно устали, поэтому молодые после омовения запрыгнули в постель, чтобы поспать. Почему-то им не спалось, и они начали заниматься теми глупостями, чем и положено заниматься молодоженам. Мама мечтала о внуках, поэтому не беспокоила молодых лишний раз. Пусть наслаждаются друг другом. Решили на следующий день ехать на дачу. Пока их не было в съемной квартире, статуэтка куда-то исчезла. Они были рады, надеясь в душе, что ее забрал хозяин. Или преследователи… Честно говоря, им уже было все равно, кто унес странный раритет, за которым шла нешуточная охота. Главное, что от них теперь отстанут всякого рода проходимцы, желающие получить статуэтку.

Сначала решили поехать за машиной. Свою-то они угробили, убегая от киллеров. После падения с обрыва сгоревшая машина была непригодна даже на металлолом. А ту, на которой ездили в путешествие, надо гнать в ремонт, как сказал муж. Вот поэтому они оказались безлошадными. А как на даче, да без лошади? Современный человек разбалован и привык к комфорту. Молодожены привыкли не своими ножками ходить, а на машинах преодолевать нешуточные расстояния. В салоне не было никого: только менеджеры шастали без дела, изображая кипучую деятельность.

Как только нога молодоженов переступила порог салона, к ним подлетел шустрый парень и стал нахваливать весь товар разом. К какой машине не подойди, это великое достижение и последнее изобретение человечества. Сашка долго словоблудство клерка терпеть не смог, сбросил тяготы общения на хрупкие плечи законной жены и ушел смотреть машины, делая вид, что просто прогуливается по салону. Пока менеджер приседал на поникшие от обилия информации уши супруги, Сашка купил и оформил на себя приличный агрегат. Выезжая из салона, он нахально посигналил жене и жестом пригласил сесть в новенький автомобиль.

– Батенька, а вы нахал. Вы бросили меня на съедение волку в костюме менеджера! – возмутилась я его выходкой.

– Сильно он мозг вынес? Я думал, ты не выдержишь и его обматеришь.

– Я женщина приличная. Я матерные слова не говорю, я ими думаю… Да и мозг он мне не сильно вынес, но очень старался. Нет в мире ничего страшнее деятельного дурака. Парню никто не объяснил, что жизнь – это движение. Кто-то шевелит мозгами, а кто-то хлопает ушами.

– Если делает финт ушами, тогда он Чебурашка, а не менеджер.

– Он красну девицу, что продала тебе навороченную колесницу, со свету теперь сживет…

– Не думаю. Она красила ногти, когда я подошел. И они уже высохли…

– Причем здесь ее ногти?

– Женщина почти беспомощна, пока у нее не высохли ногти. Менеджер забыл, что женщина – это такая миленькая «кошечка» которая любому мужику может устроить «собачью жизнь»… Она белая и пушистая только до тех пор, пока ей не наступят на хвост…

– В этом ты прав. Бедолаге есть куда спрятаться? Ты не видел, там есть собачья будка на территории? А то миленькая пушистая кошечка с полпинка превратится в тигрицу и неслабо потреплет серого волка.

– Женская душа – глубокий бездонный омут, – философски заметил муж.

– А сколько там чертей… не сосчитать… – продолжила мысль жена.

– По себе судишь? – стал подначивать меня муж.

– В том числе и по себе. А вы мной недовольны, мой господин? Придется вам смириться. Со мной дружить надо. Войну со мной вы не осилите…

– Это точно. Воевать с тобой – не приведи Господь!

– Знаешь, милый, что я поняла?

– Что?

– Фортуна мне улыбается, но как-то издевательски. Ты не находишь?

Заехали за мамой и всей семьей с весельем и шутками поехали на дачу. В дороге обсуждали все, что придет в голову. Хорошо, когда не надо никому врать и притворяться: в этой машине все любили друг друга и доверяли…

– Саша, можно задать вопрос? – спросила Лана.

– Задавай.

– Эти ребята, что погибли в нашей машине… Они откуда? Они были мертвы? Или их…

– В нашей схеме главная проблема – наши трупы, которые надо было предъявить заинтересованным лицам. Если нет трупов в машине, то чем это объяснить? Значит, надо так уничтожить машину, чтобы все заметили аварию, но трупы внутри не нашли. К примеру, в реке тачка утонула. Трупов нет? Так течением унесло. Но этот фокус с исчезновением мог не прокатить. Генерал мог засомневаться и начать нас искать. А кто ищет, тот всегда найдет. Тем более, что генеральские погоны ему позволяют использовать всю мощь конторы. Нас бы быстро вычислили, и вся наша конспирация не сработала бы. Могли нас и в Европе выцепить и зачистить. Поэтому я выбрал второй путь. Авария на дороге, полет в обрыв, сгоревшие трупы в машине. Это было самое тяжелое. Найти молодые и свежие трупы, чтобы и возраст подходил, и востребованы они не были. Хорошо, друг в морге есть, который помог. Если бы ты знала, как тяжело усаживать на сиденье в машине окоченевший, замороженный труп. И кольцо еле напялил на палец девушке… В общем, с этими молодыми бомжами пришлось изрядно повозиться.

– Их родные не узнают, что они умерли.

– Это невостребованные и безвестные трупы. Они замерзли на реке, и их должны были сжечь в крематории. Поэтому нет никакой разницы, где их сожгли. Цинично, но у меня небольшой был выбор: либо убьют нас с тобой, либо невостребованные трупы в машине сжечь. Мы с тобой живы, а они уже мертвы. Извини за правду жизни…

– Получается, что генерал поверил в аварию? – уточнила жена.

– Вроде да. Обручальные кольца сыграли свою роль. Если бы на нас не вышли его оппоненты из конторы, то мы спокойно жили в Европе несколько месяцев, – сказал муж.

– Или лет… Хорошо, что так все получилось… Домой жутко хотелось…

– Хорошо, что у них там разборки начались, и генерала решили убрать на пенсию. К власти в стране пришли государственники и решили почистить клоаку, которые развели продажные генералы. А эта история им в самый раз пригодилась, чтобы убрать оппонента. И нам от них польза: генерал теперь не имеет ни сил, ни полномочий. Просто бывший генерал на пенсии. Да и охоту за нами они прекратили. А нам большего и не надо: жить спокойно, детей рожать и быть счастливыми… – подвел итог Сашка.

На дачу приехали поздно вечером. Мама сразу стала прибираться в доме, Лана ей помогала, а Сашка спустился в подвал, чтобы посмотреть, что было на даче в наше отсутствие. Впечатление было такое, будто проехалась казацкая вольница именно по дачной территории на войну с османами. Везде валялись какие-то скорлупки от орешков, будто батальон белочек пришел к гуляющим алкашам и отказывался уходить, пока их не покормят орешками.

– Похоже, нам отсюда надо срочно уходить. Ничего еще не кончилось… – проговорил Сашка, выйдя из погреба.

– Это ты точно сказал, – ухмылялся мужик, весь в наколках и с неполным набором зубов. Мама сидела на стуле, к которому ее старательно приматывал скотчем молодой парень.

– Руки вверх, – скомандовал беззубый Сашке.

Сашка не мог понять, куда делась жена? Ее держат в другой комнате? Потащили насиловать? Но ее скорее примут за подростка. Если у них есть хоть какие-то понятия о чести и совести, ее не тронут. Хотя, какие понятия у воров… Ланки не было слышно. Значит, хотя бы она останется в живых. Сашка поднял руки вверх: против направленного в лоб пистолета не попрешь. Надо выгадать время… На данный момент лучшая тактика – заговаривать зубы уголовникам, рассчитывая, что фортуна опять повернется к ним лицом…

Бум! Упал один, у которого пистолет. Тот, который подошел к Сашке со скотчем в руках, чтобы связать его, не имел ни малейшего шанса вырваться из захвата. Сашка его слегка придушил и уставился на свою жену.

– Счет два – ноль в пользу чугунной сковородки! Не правы в корне были большевики. Не булыжник, а сковородка – оружие пролетариата! А хорошая вещь, что ни говори… – несла чушь Ланка.

– Ты где была?

– Заныкалась в кладовке. Пошла было в тубзик и вдруг поняла, что на даче есть чужие. Взяла сковородку и на абордаж… Вроде вовремя успела… Вяжем?

– Ты сегодня про фортуну рассуждала. Так вот, мое мнение такое: пусть она тебе и дальше улыбается. И она тебе улыбается не с издевательством, а с самым настоящим сарказмом… – высказал свое экспертное мнение Сашка.

– Котик, какой ты милый… Пора, наверное, мне выпускать свои коготки. Кого ты мне сегодня подаришь для опытов?

– Бери молодого… У него ливер хороший и вкусный… – пробормотал Сашка, стараясь не засмеяться…

– Тогда неси его в летнюю кухню… Не здесь же его разделывать…

– Не надо меня есть… Я вам сам все расскажу…

– Ну?

– Нам здесь хозяев надо дождаться.

– Зачем?

– Попугать.

– Зачем?

– Чтобы они сюда не приезжали.

– Интересное дело. Давай быстрей рассказывай. Что я из тебя словно клещами информацию тяну.

– А нам больше ничего не сказали.

– Кто нанял?

– Иностранец какой-то.

– На каком языке общались?

– На русском.

– С чего решил, что он иностранец?

– Говорит по-русски хорошо.

– Может он учитель и русский язык преподает?

– Нет, иностранец.

В общем, больше ничего полезного из этих увальней не удалось выудить. Пистолет и любителей дармовщины сдали полиции: эти воришки умудрились украсть драгоценные вещи. Позже они были найдены полицейскими у воров в карманах. Уголовникам прилично заплатили, но они решили дополнительно прибарахлиться и украли швейцарские отцовские часы и серебряную цепочку, оставшуюся на память от бабули. Состав преступления очевиден. Это самая настоящая кража – тайное хищение имущества с проникновением в чужое жилище. Ущерб нанесен в крупном размере, поскольку и часы очень дорогие, и цепочка не из дешевых. Поэтому полицейские забрали неудачливых грабителей и уехали восвояси, произведя все необходимые следственные действия.

Сашка стал настраивать технику так, чтобы видно было все, что делается вокруг дачи. Мама ушла ночевать в соседний дом к Гавриловне, надеясь, что заказчик сейчас на территории дачного поселка не присутствовал и не видел, что его подельников увезли в кутузку. А поэтому он постарается залезть на дачу и поискать нужную ему вещь. Сашка остался с Ланой в тайной комнате, устроив себе лежбище на старом диванчике. Так было удобней за мониторами следить.

Поздно ночью началось какое-то шевеление. На дачу, открыв дверь отмычкой, залез какой-то непонятный субъект в кепке. Он пару раз обо что-то споткнулся и в конце концов упал, прокатившись на орешках. Чертыхнулся и громко матюгнулся на русском языке. Потом он стал ворчать на непонятном языке и встал на карачки. Субъект подполз к дивану в гостевой комнате и прилег. Спустя пять минут он нагло захрапел, чем ввел в ступор Сашку с Ланой. Когда включили свет, удивлению всех троих не было предела. Сашка и Лана выпучивали глаза, поскольку не ожидали увидеть этого персонажа в своей жизни. А субъект был настолько пьян, что не совсем понимал происходящее.

На диване спал детектив. Не тот, который ехидничал над Ланой, когда она пришла в агентство, а тот, который разбил кружку. Сашка тоже этого лоха хорошо запомнил. Непонятно только одно: что он здесь делает.

– В засаде сижу, – нагло заявил он.

– Один? – поинтересовалась Лана.

– Нет, нас много, – разоткровенничался детектив.

– А где остальные? – спросил Сашка.

– А где я? А?

– Третья улица Строителей, дом 25, квартира 12, четвертый этаж, – стала иронизировать Лана.

– Город Москва, – добавил Сашка, весело улыбаясь.

– Позвольте полюбопытствовать, а кого вы в пьяном состоянии ловите? – не унималась жена.

– Тс… это государственная тайна, – пробормотал детектив и отрубился.

– Лана, ты что-нибудь понимаешь?

– Если бы. Какая-то непрекращающаяся комедия…

– Если бы не убивали. Давай его накроем и сами спать ляжем.

В четыре утра без объявления войны на дачу залетели, выбив входную дверь, какие-то орлы и спеленали сонного детектива, который даже не оказывал сопротивление, поскольку не ориентировался ни во времени, ни в пространстве. А на арене цирка шапито появился новый персонаж: бравый капитан с усищами, которыми, судя по всему, он искренне гордился. Честно говоря, гордиться было нечем: усы были унылого мышиного цвета, к тому же редкие. Капитан лицом походил на маленького крысеныша, который по нелепой случайности нацепил на себя полицейский мундир.

– Вы кто? – задал он вопрос.

– Хозяева дачи, – ответил ему Сашка.

– Документы.

– Что документы?

– Предъявите документы.

– Чьи?

– Ваши.

– Зачем?

– А как я узнаю, что вы не бандиты и настоящие хозяева?

Делать нечего, мы предъявили служивому документы. Он их внимательно прочитал и стал требовать документы на дачу. Тут подоспела мама и взяла ситуацию под свой контроль. Оказалось, что кто-то позвонил в полицию и сообщил о проникновении на соседскую дачу грабителей. Расчет был простым: документов у нас наверняка с собой не будет, и всех до выяснения заберут в участок. Значит, детектив своим вторжением вспугнул заказчика. И еще мы поняли, что он где-то на участках затаился в ожидании, что дача опустеет и всех менты увезут в кутузку до выяснения личности…

Чтобы обмануть хитрого врага, мы выключили на даче свет, имитируя, что перегорели пробки. Полицейские сделали вид, что арестовали всех и повезли в участок. А дверь на дачу просто прикрыли, решив, что навряд ли кто-то ночью полезет воровать. Через двадцать минут на участке появился человек. Он оглянулся и неспешным шагом вошел в дом. Включил фонарик и стал обыскивать методично комнату за комнатой. Вещи и драгоценности не брал. Он только рассматривал тщательно документы в дедовом столе и положил в карман найденные флешки. Потом включил ноутбук, но тут внезапно вспыхнул свет. Неизвестный посетитель метнулся к окну, думая выпрыгнуть, но был сбит с ног детективом. Тот оказался трезвым, как стеклышко. Какой артист пропадает…

Откуда ни возьмись, появились люди в штатском и увели фигуранта под белы рученьки в неизвестном направлении. Объяснить нам, что происходит, никто не удосужился. Оно и верно: меньше знаешь – крепче спишь. Через три дня в конторе, где служил генерал, начались отставки и аресты. Были арестованы некоторые правозащитные деятели. А мы ничего не знали и просто счастливо отдыхали. Так было до тех пор, пока к нам не пришел человек в штатском. Он о чем-то долго разговаривал с мамой и потом, попрощавшись с нами, ушел.

– Что сказал человек в черном? – спросила Лана.

– Операция завершилась: враги и предатели выявлены и нейтрализованы, – сухо ответила мама.

– А почему у нас на даче она закончилась?

– Потому что Лана здесь.

– А я здесь причем? Я в конторе не работаю.

– Ты смотрела фильм с Пьером Ришаром? Высокий блондин…

– В черном ботинке? Смотрела. Намекаете, что я и есть блондин?

– Блондинка...

– Твой несостоявшийся тесть от большой любви к тебе решил над тобой поиздеваться. Генерал подставил тебя под иностранную разведку с целью запутать профессионалов. Они начали дергаться, не понимая ничего, а контора просто наблюдала за теми, кто стал суетиться. Вычислили и зачистили все гнездо предателей.

– Но меня же могли по-настоящему убить, – растерянно высказалась Лана.

– Он этого и хотел, чтобы тебя не было. Сам марать руки не стал… Но генерал, видимо, забыл, что у судьбы железное правило: что заварил, то и расхлебывать будешь. И судьбе плевать на его плохой аппетит. Вот они всей семьей своего собственного варева и хлебнули вдосталь...

– Не расстраивайся, Ланка. Не спеши никому мстить сама. Посмотри, как красиво это сделает жизнь. Закон бумеранга еще никто не отменял… У генерала полная разруха в жизни, а у нас все хорошо! Ты жива и здорова, как бы кому не хотелось обратного. Замужем за таким красавцем, как я.

– Да еще и таким скромным… – подначила его жена.

– Мама у тебя появилась, которая тебя любит. Знаменитостью опять же ты стала. Воскресшая Милана! – стал ее успокаивать муж.

– И какой придурок придумал это прозвище? – возмутилась Лана.

– Газетчики, кто же еще такую глупость сморозит… – пробубнил муж.

– А вообще-то все хорошо закончилось, и все мы будем счастливы… – высказалась мама.