Вереск и клинок

Пролог

Ночь пришла в окруженную пологими холмами долину вместе со стылым холодом, присущим поздней осени и ее бесконечным ветрам, что восхваляют идущую следом зиму. Поэтому плотный темный плащ с шерстяным подкладом стал настоящим спасением и храмовник плотнее в него завернулся.

В такие моменты, когда тепло дома или какой-нибудь знакомой таверны было далеко и вокруг не существовало ни души, человек сетовал на то, что пасти ехантов приходилось именно по ночам. Эти мощные парнокопытные, превосходящие размерами зубров, не чувствовали холода благодаря своим непробиваемым шкурам. Природа как-то очень хитро распорядилась и приучила этих травоядных питаться именно в темное время суток, когда большинство хищников на охоту не спешат. Хотя чего этим монстрам бояться. Они сами на свои размашистые рога кого угодно поднимут…

Храмовник все равно поежился, хотя не так чтобы страдал от порывистого ветра, от которого в долине ничего не прикрывало. Ветер по холмам словно бы стекал сюда, как на дно чаши, и беспрестанно крутился туда-сюда. Но ответственный пастух все же знал, как следует одеваться и что при себе нужно иметь небольшую фляжку со свежим грогом. Самое то в такие одинокие ночи.

Он стянул ее с пояса, открыл, не снимая плотных перчаток, и сделал глоток. Оставалось еще больше половины– до конца ночи точно хватит.

Что-то кольнуло человека, какое-то смутное беспокойство, неясная тревога. Он встал с небольшого бугорка, застеленного плотным одеялом для тепла и уюта, осмотрелся, проверил магические границы. Те были натянуты, словно нити или канаты, чтобы он точно знал, что стадо ехантов остается в пределах обозначенной территории. Чтобы потом не бегать за ними по всей долине.

И вроде бы все было в порядке, но что-то…

Он вдруг понял, что вокруг него сгущается туман. Плотный, белесый, вроде бы совершенно обычный, если бы его появление и стремительное разрастание вообще поддавалось объяснению.

Кажется, еханты замычали своими низкими утробными голосами, но звуки доносились до храмовника теперь словно бы издалека.

Пастух нахмурился, и вдруг его напряженный взгляд выхватил, что туман испещрен тончайшими нитями, словно бы сам был соткан из них. Легкие, невесомые, они очень походили на паутинки…

Человеку вдруг открылась вся опасность этого явления. Он хотел убежать, хотел закричать, но туман сгустился, сомкнулся вокруг него непроницаемыми светлыми стенами и полностью поглотил под едва слышимый шаг суставчатых лап тех, кто этой ночью начал свою охоту…

Глава 1

— Да чтоб тебя! — в отчаянии прошептала Ярсанта, чувствуя, как магическая основа в душе буйствует все больше. — Ты же вместе со мной сгинешь!

Сфера перемещения истончилась до предела. Плотный кокон, сотканный из чистой энергии, формировать который умел каждый в мире с трёхлетнего возраста, стал для нее самым настоящим испытанием. Его еле удавалось удерживать от окончательного разрушения, а себя — от неизбежного падения.

Она уже не молилась Богам Мира и Великой Природе, чтобы удалось дотянуть. Рассчитывать приходилось лишь на себя и на собственную силу воли. Поэтому девушка лишь крепче сжала зубы.

Оставались считанные сотни найвес, и она будет на пороге Храма. Она уже видела на горизонте бесконечно высокие тонкие шпили и необычные золотисто-серебристые купола в форме древесных листов множества башен, громадные входные ворота, украшенные теми же благородными металлами, и расходящуюся в обе стороны стройную линию непреодолимой стены из закаленного магией камня, что отсекала Храм Афа-Дишу от всего мира.

Сфера перемещения разрушилась, и Ярсанта задохнулась от страха. Сфера, что несла ее над землей, лопнула из-за острой ауры, как мыльный пузырь, и девушка рухнула с высоты магической тропы, по которой шло перемещение. А все тропы выстраивались не менее чем в пятидесяти найвес от земли. Она увидела, как перед глазами завертелось окружающее пространство, и даже не успела вскрикнуть, прежде чем приложиться спиной о безжалостную твердь земли.

Ярсанта захрипела от боли и с трудом перевалилась сначала на бок, потом на живот. Искры все еще сыпались из глаз, но она не собиралась сдаваться. Она вонзалась пальцами в землю, стремилась как можно крепче ухватиться за ее неподдающуюся плоть, чтобы подтянуть себя и попытаться встать на ноги.

Магическая аура сильно буйствовала вокруг своей несчастной хозяйки. Резала все, до чего могла дотянуться, и раскидывала свои удары в стороны в хаотичном порядке. Срезала дикие травы, что росли густым ковром повсюду, и отсекала ветви редких полуголых кустарников. Дробила землю, превращая ее в грязное месиво.

До порога Храма оставались две сотни шагов или чуть больше.

Ярсанта чувствовала, как ее сознание сдавалось под натиском накопившейся усталости и сумасшедшей острой силы, что нещадно ее терзала. Но она вдруг заметила, что к ней приближаются какие-то фигуры. Наверное, храмовники…

— Помо…гите…

Острота магии резала веки, и девушка закрыла глаза. А заслышав тревожные голоса, и вовсе сдалась, поддалась слабости впервые за все эти дни и позволила себе рухнуть в благословенную тьму бессознательности. Все равно теперь вся надежда была на то, что ей помогут, потому что сама она справиться с этим безумием не могла…

Она пришла в себя резко. Вынырнула из глубокой тьмы, в которой не существовало ни одного сновидения и какой-либо мысли. Сознание собирало себя по кускам, воспоминания вспышками пробивались в него и подсказывали, где именно она может находиться. Раз уж не осталась под открытым небом, значит, все же в Храме.

Ярсанта таращилась на крашенный безупречной белой краской потолок и беззвучно плакала. Больше ни на что ее сил не осталось.

Она знала, что за эти четыре года в ней остались лишь пустота, боль и слезы. И они попеременно сменяли друг друга, когда она давала им волю.

Тело казалось вялым, избитым сотней палок. Она все еще чувствовала усталость. Многодневное путешествие давало о себе знать, и несколькими часами полусна-полузабытья это не поправить.

Ярсанта, дав себе лишь минуту слабости, растерла слезы на щеках и кое-как подтянула себя на подушки, чтобы поменять положение. Перед взглядом предстала просторная комната, и, что удивительно, она оказалась личной. Здесь не было множества коек и место не походило ни на лечебную палату, ни на общую спальню. Девушка этому малодушно порадовалась. Не хотелось бы ни с кем пересекаться и вести бессмысленные беседы с такими же потерянными путниками, как она сама.

— Добралась… На месте… — произнесла она с облегчением.

И ее не оставили на улице, не выбросили через магическую тропу куда-нибудь подальше, несмотря на то, в каком состоянии она прибыла к стенам Храма. Несмотря на то, что в моменты пикового проявления своей хаотичной силы она попросту опасна для окружающих.

Все-таки Храмы –удивительные места. Они служат Великой Природе, так же как Церкви воспевают Богов Мира. Они милосердны и добросердечны. А Храм Афа-Дишу — один из двух крупнейших на этом континенте, все остальные — и те, в которых Ярсанта уже успела побывать, и те, о которых лишь слышала, — с ним сравниться не могут. Здесь девушка надеялась найти помощь и… шанс на жизнь.

Сила внутри более-менее успокоилась, хотя все еще чувствовалась ее острота. Покалывание, ощущение рези, настоящая боль, как от кинжала, что постоянно давит и давит на хрупкую плоть. За четыре года Ярсанта привыкла к этому, это все стало частью ее увечного существования.

Магическая основа ранила свою хозяйку, ибо была слишком яростной. И вела себя словно жаждущий ее крови враг. Магия пыталась вырваться из кокона души, из тисков магической ауры, в которой ей положено существовать, как у всех людей в мире.

Ярсанта поднялась с уютной высокой постели. На синяки, что ныли с каждой минутой все больше, на перетруженные мышцы из-за накопившегося в них напряжения за время магического перемещения, на легкое головокружение она не обращала внимания.

Нельзя давать себе сейчас расслабиться. Может быть, для этого еще найдется время.

Девушку лишь со второго взгляда удивил размер отведенной ей храмовниками комнаты. Широкая, свободная, в три окна. Она сильно отличалась от каморок и клетушек многочисленных гостевых домов, в которых Ярсанта успела побывать за время своих безнадежных скитаний. Здесь же пришлось бы сделать по несколько десятков шагов в ширину и длину, чтобы добраться от стены к стене.

Сама обстановка была аскетичной. Здесь находилось лишь необходимое: кровать, пара стульев, широкий стол у стены и небольшой платяной шкаф. Пространство этими предметами не заполнилось даже на треть. Также здесь находилась дверь, скрывающая чистую ванную комнату, тоже весьма широкую и свободную. Но Ярсанта сначала решила поесть.

На столе обнаружился еще горячий травяной напиток и пара свежих сырных лепешек, как будто только из печи — видимо, небольшой деревянный поднос, на котором расположился перекус, содержал простую бытовую магию и поддерживал свежесть еды. Ярсанта почувствовала искреннюю благодарность ко всем храмовникам сразу за проявленную заботу и человеческую чуткость.

В травяном напитке ощущалась легкая магическая энергия, и девушка поняла, что туда подмешали какой-то эликсир. И судя по тому, что по телу разлилось приятное тепло, позволившее немного расслабиться, и даже слегка подлечило ушибы, его общеукрепляющие свойства были просто чудесными.

После быстрой трапезы Ярсанта пошла в ванную комнату. И как бы ни хотелось провести под горячими струями воды побольше времени, она не позволила себе такого удовольствия. Ей еще только предстояло разобраться с тем, ради чего она так долго добиралась именно сюда.

— Если они вообще меня примут после такого представления, — вздохнула Ярсанта.

Кому понравится хаос, подобный тому, что она устроила почти у самого порога… И пришлось вновь себе напомнить о милосердии, что присуще всем этим местам.

За четыре года она побывала во многих Храмах Великой Природы, но в итоге уходила. По своей воле. Все надеялась на обычный мир, в котором выросла и прожила двадцать пять спокойных лет. Обычный мир был для нее нормален, понятен и полностью устраивал, пока собственная сила не обезумела. И тогда стало понятно, что не так уж много уголков в ее привычной среде обитания, где она может найти покой. Точнее, их почти и не было, как бы Ярсанта ни выискивала. И поэтому теперь, четыре трудных года спустя, ей пришлось принять решение. Оно полностью должно изменить ее судьбу. Но страшиться перемен на фоне того, что она вовсе может потерять свою жизнь, было бессмысленно.

Ярсанта извлекла из артефакта хранения — скромного плетеного браслета на руке — новый комплект одежды: плотную светлую кофту и свободные штаны на тон темнее. Девушка переоделась и покинула комнаты, надеясь отыскать кого-нибудь из служителей.

Общее устройство всех Храмов совпадало. Она знала, что сейчас находится на «рубеже». Первая линия, на которой могли находиться гости Храма. За нее им ступать запрещалось; там, дальше, территория храмовников, тех, кто прошел посвящение и поклялся служить этой земле. Но туда Ярсанта и не стремилась. Пока…

Широкий коридор, устланный тонким кровом с витиеватым рисунком, оказался пуст. По стороне ее комнаты и противоположной на равном расстоянии оказались расположены одинаковые тёмные двери, различающиеся только небольшими табличками с разными рисунками листьев — видимо, так здесь было принято заменять нумерацию. Гостиницы имелись при всяком Храме. Здесь любой путник из обычного мира мог рассчитывать на ночлег и сытный обед.

Ярсанта неторопливо прошла до лестничного пролета, желая спуститься вниз. На первом этаже всегда можно было найти служащего, что занимался вопросами гостей и их пребывания. Но в этот момент по ступеням поднималась женщина, держа в руках высокую стопку чистого постельного белья. Незнакомка носила серые штаны и серую безрукавку поверх белой блузы. Наряд походил на форму, но та у разных Храмов различалась. Окончательным подтверждением, что это была именно служащая Храма, было то, что на ее одежде, на левой стороне, оказался вышит плотной темно-зеленой нитью знак — дерево с ветвистой кроной. И вот он у Храмов Великой Природы был един. Носить его могли лишь те, кто официально принадлежал такому месту.

— Очнулась? — первой обратилась к ней храмовница. — Как ты?

— Терпимо, — эхом отозвалась Ярсанта. — Благодарю за заботу.

Женщина преодолела последние ступени, поравнялась с девушкой и едва заметно ей улыбнулась. Взгляд ее от этого потеплел.

— Храм существует для защиты и жизни, здесь с тобой все будет хорошо, — произнесла храмовница привычные слова, в смысл которых явно верила.

Ярсанта просто кивнула в ответ, не смея делить ту же убежденность с этой женщиной. Хорошо девушке не было уже четыре года. Четыре года ей было плохо. Везде.

Храм, и именно Афа-Дишу, — последняя ее попытка выжить. Всякий Храм существует для защиты и жизни. Каждый из них, даже самый крохотный и далекий, защищает всех, кто существует в его стенах и не нарушает его собственных законов. Это значит, что и за нее, потерянную и надломленную, теперь действительно переживают. Ярсанта от этого отвыкла.

— Ты перекусила?

— Да, спасибо…

— Вряд ли наелась. Такая худенькая! — обеспокоенно покачала головой служащая. — Давай я тебе еще что-нибудь принесу?

— Все в порядке, — ответила Ярсанта, не ожидая, что ее так пристально будут рассматривать.

Видимо, ее худоба уже смотрелась болезненной. Она и так всегда была стройной, но в последнее время напряжение сказывалось даже на физическом теле. Она худела, хотя старалась есть полноценно, и порой чувствовала себя дурно, как малахольная барышня из романа, просто вставая с кровати. Ее цвет лица теперь стал бледным, под зелеными глазами пролегли мешки, из-за чего взгляд потерял былую лучезарность и игривость. Ярсанта никогда не приписывала себя к красавицам, но сейчас она вряд ли вообще чей-то взгляд привлечет. Разве что врачей, которые первым же делом пропишут ей капельницы для восстановления.

Единственное, в чем она не потеряла, это в волосах. Все та же копна… снежно-белая, опускающаяся мягкими волнами ниже плеч и неизменно привлекающая внимание своим странным цветом.

Служащая Храма тоже невольно рассматривала волосы девушки. Но Ярсанта к этому привыкла.

— Тебе стоит посетить наших врачей. Они пропишут тебе необходимые эликсиры. Я дала тебе лишь легкий, который точно не повредит. Остальное только по рекомендации. И тебе нужно поговорить с одним из наших настоятелей. Ты появилась у нашего порога немного… необычно, — произнесла храмовница.

— Я… прошу прощения. Никто не пострадал? — спросила Ярсанта, надеясь не услышать страшного.

— Нет, — спокойно отозвалась ее собеседница, приваливая стопку белья к груди — та явно оттягивала руки, — служащие справились с твоей энергией. Буйная она у тебя…

— Да… Если можно, то я бы хотела сначала решить вопросы с настоятелем.

— Хорошо. Подожди минуту.

Храмовница быстро разнесла белье по нескольким комнатам и вернулась к новоприбывшей, чтобы проводить ее.

Ярсанта знала, что к столь высокому должностному лицу как настоятель Храма было не так уж просто попасть, но тут «необычное появление» сыграло ей на руку. Она раздумывала над тем, что в Афа-Дишу ей придется ждать, чтобы получить личный прием. Этот Храм слишком огромен, здесь намного больше людей, намного больше забот, намного больше вопросов. И намного больше гостей, которые приносят в Храм все свои беды и горести. Не могут настоятели разбираться с каждым лично. Но судьба часто после беды подсовывала сладкую конфету. Так произошло и сейчас.

Ярсанта послушно пошла за своей провожатой. Путь их лежал вовсе не по коридорам и этажам этого здания. Храмовница вывела ее наружу.

Новоприбывшая, стараясь занять свой беспокойный ум, принялась смотреть по сторонам. И здесь это даже удалось легче, чем можно было себе представить. Они покинули гостиницу для временных постояльцев. Выйдя наружу, Ярсанта поняла, что здание росло вверх на пять этажей. А в округе стояло несколько таких. Все аккуратные, каменные, с чистыми окнами и идеальными фасадами, словно их отстроили только что. И это только в этом уголке…

Храм обязан принимать всех, кто попросит помощи… И Афа-Дишу мог позволить себе подобное, как мог и выстроить индивидуальные комнаты.

Этот Храм был поистине огромен. Тысячи и тысячи квадратных кайвес. Больше, чем некоторые страны…

Они шли по хорошо ухоженным дорожкам, посыпанным мелким цветным гравием. Здесь тоже было просторно. Ярсанта заметила нескольких людей на расстоянии, занимавшихся уборкой территории. Еще пара человек прошла мимо них, коротко поздоровавшись с ее провожатой. Отличительного зеленого символа на левой стороне не оказалось. Значит, мирские. Храм все то, что находилось за его стенами, называл просто «обычным миром» и больше никак. А всех, кто существовал там, называли «мирскими». Храмы четко отделяли себя от всего, что находилось за его стенами.

Все мирские, которые захотели попасть сюда, должны были помогать Храму Великой Природы по мере сил. Правда, гостей не принуждали и при этом никого не гнали, оставляли все на совести… Бессовестные, конечно же, находились, но они за свое безделье расплачивались другим способом.

Ярсанта точно заметила, как они с провожатой покинули «рубеж». Это допускалось только в случае сопровождения гостя кем-то из храмовников.

Женщина привела новоприбывшую к зданию Младшей Башни, что находилась под управлением настоятеля Храма. Второй ранг в иерархии: выше него лишь Патриарх, он же Глава Храма.

Разноуровневое здание с центральной башней, стремившейся высоко вверх. Самая ее верхушка представляла собой необычный шпиль — он был выполнен в форме громадного древесного листа: расширялся от основания, а потом резко сужался. И создан он был с помощью золота с серебряными прожилками. Металлы закаляли магией, поэтому они сохраняли свою структуру, цвет и сияние на протяжении веков. Само же здание и все его присоединенные корпуса были построены из светло-серого камня, отчего казались торжественно-красивыми и не содержали ни единой вычурной декорации. Самым отличием служило то, что Младшая Башня оказалась просто огромна по сравнению с любым зданием в обычном мире. Даже дворцы королей не всегда отличались такими масштабами, размахом и высотой.

Ко входу, что представлял собой высокие распахнутые двери, вела лестница из множества плоских ступеней.

Провожатая Ярсанты ободряюще ей улыбнулась и быстро взлетела по ступеням к дверям. Кажется, ее никак не смущала молчаливость девушки, или же ее нервозность являлась столь очевидной, что к ней продолжали проявлять сочувствие. Подниматься и правда было легко. Новоприбывшая осторожно поглядывала по сторонам, пока входила в нутро здания. Ее несколько оглушала свобода пространства и стремившиеся в бесконечную высь потолки. Здесь было слишком просторно, и Ярсанта чувствовала себя песчинкой.

Храмовница переговорила со служащими, что сидели в первом приемном зале за изящными небольшими столиками и выполняли роли младших секретарей: то есть занимались самой разной работой, которую им давали все, кто служил «выше».

— Тебя проводят, — произнесла служащая Храма, оборачиваясь к Ярсанте.

— Спасибо, — вновь бросила девушка, но храмовница уже спешила обратно по своим делам.

Новая провожатая оказалась тоже любезной, очень улыбчивой и немного любопытной. Потому что косилась в сторону мирской крайне выразительно, но Ярсанта вновь стойко хранила молчание. Возможно, служительнице было любопытно узнать, отчего мирская хотела попасть к настоятелю так скоро, или отчего ее магия столь сильно буйствовала несколько часов назад, или почему у новоприбывшей абсолютно белоснежная копна волос.

Самое яркое отличие в ее внешности — цвет, который равен снегу, цвет, которого не существовало в природе. Даже красками такого не добьешься, разве что дорогими артефактами, стоившими слишком дорого. Но никаких артефактов у Ярсанты не было, она побелела по совершенно иным причинам. До двадцати пяти лет она оставалась темноволосой.

Никаких праздных разговоров новоприбывшая вести не желала. Ни о природе, ни о погоде, как говорили в народе… Погода ей была неинтересна. Природа пока что тоже…

На самом деле даже все эти широкие коридоры, светлые лестницы, окна от пола и до потолка, громадные залы и вся тщательно выверенная, совершенно ненавязчивая, но безупречная роскошь Младшей Башни занимали ее лишь потому, что Ярсанта старательно переводила свои мысли то на одну деталь, то на другую. Отмечала то хитро выложенную мозаичную плитку полов, то великолепные деревья — целые деревья! — что примостились здесь чуть ли не в каждом уголке вместо обычных домашних цветов. То служащих, носящих и форму, и свободный стиль, но неизменно имевших знак отличия в виде раскидистого дерева. То обрывки фраз о документах, артефактах и каких-то очень важных вопросах, в которых Ярсанта, конечно же, не разбиралась…

Девушка пыталась отвлечься от того, что ей предстояло сделать. Что предстояло сказать. Как предстояло изменить свою жизнь.

Нутро потряхивало, и новоприбывшей было холодно от этого страха. Ладони потели, и она сжимала их еще сильнее.

Какая отвратительная слабость. Она так и не смогла избавиться от нее. От ужаса перед неизвестным. Он мучил многих, но девушка желала одолеть его и все же иногда уступала.

Она решила! Иначе бы зачем она прибыла сюда? Незачем теперь колебаться.

Они наконец оказались на нужном этаже, и Ярсанта поняла, что не смогла их посчитать из-за того, что путь оказался достаточно витиеватым и даже долгим. Видимо, они поднялись высоко. Служащая заглянула в приемную, секретарь настоятеля лишь кивнул, когда младшая коллега скромно шепнула «можно?», и указал на широкую дубовую дверь слева от себя.

Провожатая прошла бесшумно по тонкому ковру, что застилал весь пол приемной, постучалась, отворила створку и скромно сунулась в нее.

— Настоятель Эрмет, к вам новоприбывшая.

— Да-да, — донеслось изнутри.

Служащая указала Ярсанте, что можно заходить, а сама явно рассчитывала уйти, но ее остановил секретарь и начал передавать ей какие-то бумаги. Дальнейшие подробности Ярсанта уже узнать не могла. Она прошла мимо секретаря, который лишь мазнул по ней взглядом, переступила порог кабинета настоятеля, и дверь с тихим щелчком захлопнулась за ее спиной.

Девушка ощутила, что это отрезало ей все пути назад. Во всех прямых и переносных смыслах.

Она пришла сюда ради этой минуты. И ради этой возможности.

— Здравствуй, — любезно поздоровался с ней хозяин кабинета.

Настоятель Эрмет оказался опрятного вида мужчиной с короткими темными волосами, аккуратно подстриженной бородкой и почти невидимыми на лице очками без оправы, за которыми скрывались внимательные светло-серые глаза. Его возраст приближался к сорока годам, поэтому он еще не имел никаких признаков старения, но и черт юности уже давно был лишен. Другое дело, что внешности не всегда стоило доверять.

В основном всем людям в мире отводился век жизни, так уж распорядилась природа. Но при правильном взращивании силы своей магической основы можно было определенным образом сохранять тот или иной возраст. А если человек сумеет развить свои способности до особого могущества, то и жизнь продлевалась. Правда, дольше полутора веков прожить практически невозможно. История знала лишь единичные примеры за все тысячелетия существования человечества, когда уникальные по силе люди жили по двести лет.

— Здравствуйте, — вспомнила Ярсанта о манерах, отсекая ненужные мысли.

— Проходи, — Настоятель указал на кресло напротив себя и своего широкого рабочего стола, так и не дождавшись хотя бы одного шага от новоприбывшей. Девушка словно бы спиной к дверям приклеилась.

Настоятель не поднялся к ней навстречу, но смотрел вполне дружелюбно и проявлял всевозможное терпение. Одет он был в белую рубашку и синий китель. Эмблема служащего Храма у него отличалась. Она представляла собой золотую брошь, что указывало на гораздо более высокий статус.

Ярсанта прошла к указанному месту и села, аккуратно сложив руки на коленях. Она лишь едва отметила, что и здесь окружающее пространство было просто неимоверно огромным. Потолки стремились так высоко вверх, что, казалось бы, их вовсе нет над головой. Вдоль стен расположились шкафы и стеллажи, между ними пустоту заполняли красивые картины с природными пейзажами. В левой стороне остался длинный стол, скорее всего для совещаний. А в углах и нишах вновь растения — даже цветущие и плодоносящие. Апельсины гнули гибкие ветви вниз.

Храм Великой Природы воспевал ее, и природа отвечала своей благосклонностью людям.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — участливо поинтересовался настоятель Эрмет, закрывая разложенную папку перед собой и давая тем самым понять, что собирается уделить своей гостье самое полное внимание, не отвлекаясь ни на какую работу, которой занимался до ее прихода сюда.

Новоприбывшую это и радовало, и не очень. Отчего-то светлые глаза настоятеля казались ей излишне проницательными. Ярсанта считала, что за время своих странствий сумела обрасти броней, но в этом хорошо обставленном кабинете к ней вернулась вся чувствительность. Из-за нервов покалывало кончики пальцев, во рту пересыхало. И она снова мысленно себя отругала за глупые эмоции.

Нет. В ней есть место лишь пустоте, боли и слезам. Но даже это должно быть сокрыто от чужих глаз. Чужие глаза должны видеть лишь то, что она справляется. Хотя именно сюда она пришла признаться, что это не так.

— Вполне, — откликнулась Ярсанта.

— Славно, — все тем же крайне добросердечным тоном отозвался ее собеседник. — Твое появление вышло немного… неосторожным.

— Да, я не… справилась.

— Нет-нет, — тут же принялся отрицать настоятель Эрмет, слегка улыбнувшись своей собеседнице, — я имею ввиду, что мы волновались, как бы ты не расшиблась. Все же рухнула ты с высоты. Не удержала сферу перемещения?

Он рассмотрел ее. Совершенно без всяких намеков, участливо и даже словно бы профессионально. Как осматривает врач. И никакого внимания к ее волосам у него не случилось. Это даже было почти странно. Но, кажется, настоятеля волновали совершенно иные вещи.

Ярсанта немного замялась. Они волновались не за себя, а за нее? Удивительно… Неужели доброта и участие, что так явственно чувствуются в голосе этого служителя Храма, вовсе не наносные? Не простая любезность, не очевидная формальность?

— По некоторым причинам она может разрушиться в любой момент, — пояснила Ярсанта, — поэтому падать мне не в новинку.

В конце концов, сфера перемещения была плотной концентрацией магической энергии, которая позволяла преодолевать расстояние быстрее, нежели на ногах и даже на лошадях. Но Ярсанта не могла никогда похвастать тем, что хорошо умеет собственную энергию обращать в проявленную форму. А четыре года назад даже ее скудные умения стали почти убогими из-за собственной силы…

— Благодарю, что помогли, — с запинкой добавила она.

— Мы лишь исполняем волю судьбы, — легко отозвался настоятель Эрмет, и из его уст это прозвучало столь естественно, что не стоило и сомневаться в его собственной вере в эти слова. — Раз она позволила тебе добраться до нас, значит, таков был наш долг. Поблагодари ее.

Ярсанта кивнула. Она благодарила судьбу уже за то, что она просто до сих пор жива. Возможно, за всякие мелочи ей тоже нужно говорить спасибо.

— Полагаю, у тебя интересная история. Я слушаю тебя, — мягко произнес настоятель.

Как просто. Он готов был ее выслушать. Этот человек никуда ее не торопил, ни на чем не настаивал, задавал лишь уместные вопросы по очереди и даже не стремился ни в чем обвинить. Губы Ярсанты исказила кривая усмешка.

— Ничего интересного, — заговорила она отстраненно — рвано, скупо, словно бы вовсе не о себе. Словно пересказывала историю, которая ей была совершенно неинтересна, и она хотела поскорее с ней покончить. — Моя сила меня сломала. В двадцать пять лет я проходила ее третий рост. И моя душа не выдержала. Более она не может в полной мере сдерживать мою магическую основу. Та пытается прорваться наружу при любом удобном случае. Когда я слабею физически или теряю ментальную концентрацию, когда я получаю телесные увечья или переживаю большие эмоциональные всплески. Любой момент — шанс для нее. Поэтому, кроме как к вам, мне идти некуда.

Настоятель Эрмет помолчал. Выражение его лица слегка изменилось, но Ярсанта не уловила в нем ни раздражения, ни гнева, ни испуга. Разве что некоторую грусть… Она не хотела, чтобы ее жалели, она считала, что это умаляет ее достоинство. Но иногда, когда она чувствовала дикую усталость от своей единоличной борьбы против своей же магии, она хотела свернуться калачиком и чтобы ее кто-то гладил по голове. Признаться в этом было неудобно даже себе, но, кажется, если настоятель будет добр к ней и дальше, то ему она признается.

— Ты можешь показать свою силу? — спросил мужчина, о чем-то подумав.

— Да, но…

— Покажи. Не бойся.

Ярсанта вздохнула. Разные мысли заполонили голову, но ей пришлось их разогнать и отринуть собственное нежелание лишний раз обращаться к магии. Поэтому она просто послушалась. Она старалась доверять месту, куда пришла сама, и людям, к которым пришла сама. Храм должен помочь. Великая Природа должна помочь. Если не она, то никто.

Магическая аура свободно разлилась по широкому кабинету. Засияла, завихрилась энергетическими потоками — резкими, стремительными, агрессивными. И внутри них проявился клинок. Сверкающая металлическим блеском безжалостная сталь. Простая рукоять, но в противовес богато украшенное рунами обоюдоострое лезвие. Тонкое, красивое, опасное. Настоятель Эрмет хорошо это почуял. Клинок резал ауру своей хозяйки, разрушал собственный кокон. Он был неистов, неуправляем, силен. И он сломал душу этой девушки, которая старалась быть гордой и хладнокровной. Аура и душа являлись одним и тем же, разве что разными сторонами. Внутренней и внешней.

В душе новоприбывшей зияли раны, большие, глубокие. У ран были ровные края. Чуть ярче светящиеся, чем остальной поток, никогда не заживающие. То есть клинок рассекал ее точно и неумолимо. Каждый раз. При каждом удобном случае.

Душа служит колыбелью силы любого человека. Душа этой девушки должна была стать ножнами, но в итоге стала лишь их подобием. Блеклым, неполноценным, уродливым. Последнее слово настоятелю не нравилось, но на ум при виде этой картины приходило именно оно, как бы ему не хотелось того признавать.

Он оградил силу новоприбывшей, и клинок не нанес никакого вреда ни ему, ни окружающему пространству. Лишь пара веток ближайшего апельсинового дерева закачалась от потоков энергий.

— Это действительно серьезно, — изрек Эрмет спустя время, изучив каждый малейший поток силы, рану и само физическое воплощение магии мирской.

Ярсанта теперь уже продолжала смотреть прямо на него. Отчасти она боялась увидеть сомнение и недовольство на лице настоятеля, отчасти стремилась разгадать его мысли, которые он не спешил озвучивать.

— Я могу остаться здесь? — не утерпев, задала она главный вопрос. Вопрос всей ее жизни. Вопрос на шанс для жизни. В мире у нее шансов не было, она все их исчерпала за четыре года.

— Все мы принадлежим Богам Мира и Великой Природе. Конечно можешь, — кивнул настоятель.

— Я имею ввиду насовсем, — добавила Ярсанта твердо, убирая свою ауру и пряча клинок. Тот сейчас проявлял милосердие и не давил на нее, вел себя тихо. Видимо, исчерпал свою энергию до этого.

Эрмет же вновь пристально всмотрелся в девушку. Потому что она произнесла слова, к которым нужно было отнестись еще серьезнее, чем к только что показанной беде.

— Это решение, требующее тщательного обдумывания, — протянул настоятель, вкладывая буквально в каждую букву смысл.

— Я подумала, — отозвалась новоприбывшая еще быстрее, чем раньше.

Видимо, настоятелю это не понравилось. Он снял очки, сложил дужки и принялся вертеть предмет в пальцах.

— Ты боишься и ты страдаешь, — ответил Эрмет в противовес, облокачиваясь на стол. — Эти чувства подталкивают тебя к тому, чтобы искать радикальный выход. Побудь здесь, передохни. Обдумай все…

— Четыре года, — вдруг яростно оборвала его Ярсанта. Оборвала так, как не должна была. Потому что этот человек может повлиять на ее судьбу. В ту или иную сторону. И сейчас она поступала грубо, а ведь он был с ней подчеркнуто корректен. — Моя душа сломалась четыре года назад. Все это время я ищу выход. Все это время я скитаюсь по дорогам в надежде найти спасение. Я прибываю в Храмы. Я живу на их территории, вы даруете мне хлеб и кров. Но ваша милость тоже имеет границы.

Настоятель Эрмет услышал в ее голосе такую боль и отчаяние, что не посмел ни перебивать, ни переубеждать. Она проговаривала слова так, как кузнецы чеканят монеты. Удар за ударом, четко, со смыслом, с отработанным ритмом. Сколько раз она все это прокручивала в голове? Сколько шагов преодолела вместе с этой страшной силой внутри себя? Сколько она пробовала и сколько раз начинала заново? И сколько раз хотела сдаться?

Война длиной в четыре года. Война, в которой ты враг самому себе. Война, в которой борьба длится каждую секунду.

Настоятель все же пожалел ее, но лишь в своих мыслях. Он уже понимал, что новоприбывшая не желает слышать пустых слов утешения и скорее всего не поверит, что кто-то желает разделить с ней всю накопившуюся усталость и боль.

В этом огромном кабинете, размеры которого для Эрмета всегда считались естественными, девушка казалась слишком маленькой и беззащитной. Она опускала плечи и все еще не могла удобно сесть в кресле, оставаясь на самом его краю. Как оставалась на краю своей собственной жизни…

— Милость имеет границы, да? — произнес настоятель, все еще обдумывая происходящее.

— Да, — кивнула Ярсанта. В это она уж точно верила.

И границы действительно существовали. Природа не терпела праздности, так же как жизнь не терпела безделья. Нельзя было только есть, пить и спать за счет чужого труда.

Церкви, что позволяли достучаться до Богов Мира, так же принимали под свою крышу всех, кто оказался потерян по жизни. Но лишь на несколько месяцев. После этого нужно было решить — уходить или остаться. И если человек хотел остаться, то обязывался трудиться на благо Церкви и всех Богов.

Храмы чтили те же законы. Они могли приютить любого бродягу, но до определенной поры.

Все это было сделано, чтобы не плодить бездельников и нахлебников и чтобы люди помнили, что вовсе не бесконечная леность есть суть жизни. Суть ее –в бесконечных стараниях.

Настоятель Эрмет мягко улыбнулся девушке. В ней скопилось столько напряжения, что она могла и сорваться. А ей нельзя. Теперь, когда он видел этот сверкающий надменностью и безудержной силой клинок, он отчетливо понимал, насколько нельзя. Теперь хотя бы понятно, откуда столько упорства в этой особе. Потому что ее клинок тоже упорствовал, хоть и в противоположную сторону. Магия влияет на хозяина, хозяин влияет на магию. В Великой Природе все имеет связь.

— Я рад, что ты прислушиваешься к голосу совести.

— Сколько можно бегать… — покачала Ярсанта головой.

— Кому-то удается это по паре десятков лет делать. Твои четыре года еще маленький срок. Ты ведь можешь и дальше путешествовать, переходить из Храма в Храм. Пребывать долгое время в одном из них запрещено, но пребывать долгое время в каждом по очереди — нет. И Церкви, и Храмы не имеют права отказывать нуждающимся, даже если люди ушло используют их слабости себе на благо.

— Вы, настоятель, уговариваете меня… использовать лазейку? — искренне растерялась Ярсанта.

Эрмет снова мягко улыбнулся.

Лазейка была. Но тут вступали силы сильнее и мудрее людей. Боги и природа.

Такие «кочевники», кто перебегал от одного порога к другому, отчего-то со временем не могли найти покой в приютивших их стенах. Их начинали мучить кошмары и беспокойства, одолевать болезни, преследовали несчастные случаи. Сама магия Церквей и Храмов наказывала за то, что они пытались всех обмануть. И в конечном счете такие бродяги оказывались неспособными вовсе ступить на порог ни единого Храма или Церкви, хотя их служители никогда бы им не отказали.

— Принесение обета Храму дело серьезное. Я обязан понимать, насколько твое решение трезво, — серьезно произнес настоятель.

— Абсолютно, — без всяких колебаний ответила новоприбывшая.

— Почему ты не выбрала Церковь?

— Они мне не помогут. Боги меня утешат, но… только у природы есть силы меня вылечить.

Настоятель вопросительно поднял темные брови.

— Грозы. Мне нужны ваши грозы, — призналась Ярсанта.

Эрмет нахмурился, обдумывая ее слова. Разговор выходил куда обстоятельнее, чем он думал. Когда ему только сообщили о странной новоприбывшей, которая не контролирует свою магию, он рассчитывал на что-то обычное. Вроде желания получить крышу над головой, предложения своего скромного труда в ответ. Не более. Так делало большинство. Эта девушка поступала иначе. Даже не как меньшинство, а как поступают единицы.

— Надеешься закалить душу? — уточнил настоятель.

— Лишь попробую. Иных вариантов у меня не осталось.

Ей не помогали ни зелья, ни артефакты. Оставалось надеяться лишь на силу истинных стихий. Грозы в обычном мире были слишком слабыми для нее, и охотиться за ними стало слишком сложно. Перемещение в основном обрывалось, Ярсанта останавливалась на середине пути, а то и вовсе падала, как недавно.

Грозы Храмов Великой Природы другие. Они ближе. И они сильнее… Они либо помогут ей, либо испепелят дотла. Они уже выжгли весь цвет ее волос.

— Ты свяжешь себя с этой землей, — принялся говорить Эрмет слова, которые обязаны прозвучать, даже если эта девушка их знает. — Более никогда ее не покинешь. Не увидишь никакие другие уголки света. И ты будешь полностью от нее зависеть.

«И даже погибнешь вместе с ней, если природа здесь умрет», — мысленно закончила Ярсанта за настоятеля.

Впрочем, глобальные катастрофы столь редки, что это условие никогда не сбывалось, поэтому действительно редко произносилось вслух. Но все равно замирало в воздухе и в мыслях, так как фраза существовала на протяжении тысячелетий и ее знали даже младенцы.

Питаться тоже можно только с этой земли, другое есть и пить не получится. Тело больше не примет ничего из «мира». В случае если в реках перестанет водиться рыба, а на полях — всходить злаки, то всем храмовникам сулит смерть.

Но разве можно представить, чтобы такая обширная земля вдруг полностью истощилась?

— Я знаю, — эхом откликнулась Ярсанта.

— А семья?..

— Ее нет. Я выросла в приюте.

Эрмет побарабанил пальцами по столу.

— В любом случае, это процесс не одного дня. Сначала будет первичное посвящение, до которого несколько месяцев. После него еще целый год до настоящего становления и последнего обета Храму. Это проверка для тебя и для нас.

— Да, навыки и таланты. Я знаю, — кивнула Ярсанта.

Она хорошо изучила Храмы. И в силу того, что уже во многих побывала, и из-за того, что готовилась к этому шагу, — читала, изучала правила, привыкала к мысли.

— Это грубая формулировка, но да, — согласился ее собеседник. — Для тебя нужно будет подобрать место и занятие.

Одно из самых важных условий. Храмы готовы были принять в свое вечное услужение кого угодно, но человеку определяли место. При полном посвящении ни о какой праздности уже речи быть не могло. Храм заставит трудиться, природа заставит трудиться, даже если человек попробует избежать труда. Но любая работа должна быть по силам. В правильном месте в правильное время. Иными словами, если навыки новоприбывшей будут Афа-Дишу ни к чему, он передаст ее другому Храму. Потому что труд должен идти во благо, а не осуществляться ради механического действа.

Но тут прозвучали слова, которые очень многое изменили в мыслях и решениях настоятеля Эрмета.

— Это будет нетрудно, — уверенно заявила Ярсанта, и уверенности в ее голосе было много. Как бы она сейчас ни относилась к своей магии, та верно служила ей с самого рождения и являлась подспорьем во всей жизни. — Я — именная.

Мужчина немного дернулся, выпрямил и без того ровную спину и вновь посмотрел на собеседницу со всей внимательностью.

— Вот как… Значит, твой клинок?..

— Небоевого типа.

Она знала, что проявление ее силы иногда путало наблюдателей. Иногда силы были слишком похожи. Например, при магической основе меча у человека в ауре тоже будет клинок. И тот будет едва заметно отличаться от того, что она только что показала. Только хозяин силы уже знал эти нюансы и мог указать на них окружающим.

— Понятно. Хорошая способность, — согласился Эрмет.

Тем не менее большого энтузиазма в настоятеле особо не прибавилось. Именные не являлись редкостью. Не лучше других сил. Целитель вот тоже был полезной профессией, однако удивить ею было невозможно.

— Хорошая способность, — повторила Ярсанта слова настоятеля с большим на них акцентом, — с навыком управления всеми четырьмя природными стихиями, а также золотом, серебром и солнечным светом.

Эрмет замер.

— Семь благородных материалов из десяти возможных? — уточнил он, осознав, что именно он услышал.

Девушка кивнула.

Да, теперь реакция именно такая, какой должна была быть.

— Неблагородные? — уточнил настоятель последнее.

— Не использую, — даже с некоторой гордостью произнесла Ярсанта.

Эрмет вновь надел очки, быстро-быстро все обдумывая.

Нет неблагородных материалов. Значит, ее сила абсолютно чистая. Это выше всяких похвал!

Настоятель о чем-то подумал, покосился на девушку, потом взял лист бумаги из аккуратной стопки на краю стола, выхватил длинное перо из чернильницы и принялся что-то писать.

— Пока что ты можешь отдохнуть. Я сегодня же обо всем распоряжусь, — быстро проговорил он. И Ярсанта поняла, что ее просьба принята. Ее судьба решена. Отныне она будет принадлежать Храму Афа-Дишу. Никуда ее не отдадут, ни в какой-нибудь маленький город, где не хватает людей, ни в далекую провинцию, где всегда нужны рабочие руки.

Нет, она будет служить одному из двух сильнейший и громаднейших Храмов континента и Империи, что полностью его занимает.

Новоприбывшая благодарно кивнула настоятелю, легко поднялась и покинула кабинет. Секретарь даже головы не поднял, когда она мимо него проскользнула.

Обратно Ярсанте предстояло возвращаться самой и потому она пользовалась моментом. Растягивала путь по времени, не ускоряла шаг. Ее настигло чувство пустоты, вроде бы привычное, но на этот раз она не ощущала, чтобы эта бездна тянула из нее силы. Просто внутри все заполнилось покоем. Не хотелось ни смеяться, ни плакать. Хотелось… двигаться, смотреть, осознавать.

Теперь она была бы не против пройтись по коридорам, по лестницам, рассмотреть красивые картины на стенах и редкие растения в высоких кадках, что притаились в углах, побродить снаружи по ухоженным тропинкам, с которых постоянно сметали разноцветную осеннюю листву, но знала, что ей этого пока еще нельзя. Пока что она еще должна вернуться в «рубеж» и быть там. Потом, после посвящения, территория Храма откроется ей. А пока что она старательно привыкала хотя бы к тому, что было доступно ее взору.

— Как странно, — слабо улыбнулась она собственным мыслям.

Храм Афа-Дишу. Один из многочисленных Храмов Великой Природы, чья суть и сила заключались в том, чтобы охранять особые территории, особые земли.

Каждая из таких называлась «сонум» — местом, где произрастали магические растения. В обычном мире были обычные леса, равнины и горы. И на них росли обычные растения и травы, не содержащие в себе ни капли магии.

Но сонумы были другими. Территории, на которые в своем время ступали Боги Мира. И от одного только их дыхания, от одного только движения руки вся земля пропитывалась неимоверной силой. Эта сила сохранялась в вечности, и люди научились ее использовать. Алхимия, ведовство, врачевание, артефакторика — магические растения использовались повсюду, а стерегли, взращивали и собирали их именно здесь, в Храмах. Поэтому каждый из них был уникален, поэтому каждый из них защищался и поэтому каждый Храм отделял себя от обычного мира.

Ярсанта попыталась представить всю необъятность земель Афа-Дишу. После четырех лет странствий и всех мест, в которых она побывала, она знала, что мир намного огромнее, чем ей изначально представлялось. Потому что, сколько ни смотри на мировую карту, ничего не поймешь, пока не сделаешь сотни тысяч шагов, которые все равно откроют лишь небольшую часть всего, что существует вокруг.

Сонум Афа-Дишу неизмерим. Должно быть, трудно ощущать себя здесь взаперти. Так же трудно, как поверить в изменения в собственной жизни. Они пока не ощущались.

И все же… Мысль о том, что отныне она и шагу не сделает за пределы этих земель, казалась странной. Особенно после стольких лет пути.

И если ей дадут грозы, то… то!..

— Какая встреча! — услышала Ярсанта голос за спиной.

Она обернулась и мгновенно узнала неспешно приближающегося к ней человека.

— Плохо выглядите, Ваше сиятельство, — отозвалась девушка, прищуриваясь.

Граф Аштер усмехнулся левым краешком губ. Он действительно растерял весь свой прежний лоск. А учитывая, что Ярсанта не видела его в лучшие времена, значит, даже по сравнению с последней их встречей, он еще больше запустил себя.

Впрочем, внешний вид его не волновал последние десять лет. С тех пор как его семья была убита, земли отобраны, имя оклеветано, а сам он вынужден был бежать, таиться и сражаться в одиночку за каждый день своей никчемной жизни.

Даже для обычного мира он уже перестал быть графом, что говорить о территории Храмов, где особого внимания на титулы не обращали. Эти земли живут сами по себе, и ранги их особо не заботят.

Аштер поскреб отросшую темную бороду, подумав, что хотя бы побриться все же стоило. Не такой уж это и труд. Да и подстричься можно: темные волосы уже почти коснулись плеч. А то действительно как-то неудобно, что изменения в нем происходят далеко не в лучшую сторону. Хотя, конечно, десять лет личной войны никого не красят.

— А ты все стройнеешь, — критично подметил он, окидывая взглядом щуплую фигурку знакомой и явно оставаясь недовольным, — скоро вовсе исчезнешь.

Ярсанта и не подумала обижаться на эти слова. Граф с первого дня их знакомства был весьма ядовит и почти несдержан. Потеря необходимости соблюдать этикет, соответствующий его титулу, плохо на нем сказалась.

— Здесь земли богатые и разнообразные, вернусь в форму. А если я растолстею, ты не перестанешь со мной общаться? — спросила девушка, заглядывая в лицо давнему знакомому. Ей пришлось задрать голову. Она уступала ему в росте на целую голову.

— Я, возможно, даже начну к тебе приставать, — очень серьезно ответил Аштер. — Будет ведь, за что ухватиться. А то в самом деле… Хотя вот тут пока что еще все порядке, — поводил он в воздухе руками рядом с ее грудью.

Ярсанта хохотнула и покачала головой. Даже если бы ей хотелось укорить бывшего титулованного за такие фамильярности, у нее не получилось бы. Аштер всеми этими фразами пытался скорее разогнать собственные дурные мысли, что вечно его преследовали, нежели вогнать ее в краску.

— Мы постоянно встречаемся, — произнес мужчина. — Странно, да? Судьба, наверное.

— Скорее отчаяние, — поправила его Ярсанта, привыкшая все вещи называть своими именами.

И потому, что только с этим чувством Аштер ассоциировался у нее. Они были беглецами. Они бежали от собственного несчастья. И они были охотниками. Они охотились за каждой малейшей возможностью. Они искали для себя выход. Каждый –свой. Именно поэтому она не радовалась, когда встречала его. Бывший граф доказывал ей, что поиски могут затянуться. Он искал уже десять лет.

— Слишком драматично… — Аштер не разделял ее чувств. Может, именно поэтому они достаточно неплохо ладили на протяжении нескольких лет. — Сколько пробудешь здесь?

— Я останусь здесь, — обрубила Ярсанта.

Бывший граф скривился, тут же все поняв. Гримаса неудовольствия исказила его вполне красивое лицо. Если бы еще не отросшие темные волосы, что чуть ли не полностью его скрывали, было бы лучше.

— Решила надеть ошейник, — цокнул Аштер языком.

— Это свободный выбор, — спокойно ответила девушка.

Она чаще всего была спокойна. По крайней мере, старалась оставаться таковой. Видимо, поэтому эта беглянка могла выдержать дурной характер бывшего графа, который провел в изгнании столько лет и до того озверел и ожесточился, что даже сам себе порой напоминал бешеную собаку. А учитывая, что именно этот зверь и был его магической основой, то Аштер ни в чем не лгал и не приукрашивал.

— Да, и последний в твоей жизни, — настаивал на своем бывший титулованный, очень недовольный ее выбором. — Дальше ты будешь делать то, что угодно Храму и сонуму.

— Посмотрим, — тряхнула Ярсанта белоснежной гривой. И тут же атаковала сама: — А ты? Так и будешь скитаться? Уже десять лет…

— Буду, сколько потребуется, — отрезал он, и в голосе прозвучала нескрываемая ярость.

— Да, твоя вера крепче моей.– Ярсанта не обратила на его эмоции никакого внимания. Ей как-то и в голову не приходило ни смущаться этого человека, ни пугаться. У них действительно были странные отношения. Слишком далекие от дружбы, но и простыми знакомыми они уже давно перестали быть. Они отчего-то понимали и делили боль друг друга, но на этом все начиналось и заканчивалось. — Ты думаешь, что количество попыток неисчерпаемо. Я же, кажется, не верю даже в эту единственную, которую уже почти получила в свои руки.

— Все еще слишком много драматизма, дорогая, — отозвался Аштер немного театрально. Это была привычка с прошлой жизни, когда в окружении других титулованных порой приходилось играть словно на сцене. — Жизнь — это не драма, а трагикомедия. Не путай жанры, иначе она тебя выпорет за бестолковость. Удачи в начинании.

Он прошел мимо нее. Должно быть, направился в свою гостиницу. Бывший граф не особо утруждал себя работой на благо Храмов, живя на их «рубежах». Он оправдывал это тем, что у него имелось много других забот. Он надеялся вернуться, отомстить, вновь получить в свои руки то, что было так вероломно у него отнято врагами. Вся энергия уходила на это.

— Посетите цирюльника, Ваше сиятельство, — крикнула Ярсанта ему в спину, — а то по возвращении в собственные земли вас даже собаки примут за бродягу!

Аштер, не оборачиваясь, небрежно взмахнул рукой.

Ярсанта знала, что он послушается. Когда она ему указывала на мелкие недостатки, он всегда слушался. Видимо, его голова действительно была забита слишком сложными проблемами и на простые уже не оставалось никакого внимания.

Впрочем, ей тоже пришлось направиться в свое временное пристанище, пока она еще не получила никаких распоряжений от настоятеля Эрмета и не имела права свободно расхаживать по территории Храма. Зато у нее было время о многом подумать.

Глава 2

Тело волка дергалось в предсмертной конвульсии, пока человек удерживал всаженный ему в горло острый клинок. Безжалостная сталь пришпилила зверя к толстому стволу дерева так, что у того не осталось никаких шансов вырваться. Впрочем, зверем этого монстра уже нельзя было называть. Вырождение прочно обосновалось в его теле и никогда бы не отпустило.

Сражение вышло коротким. Карфат даже не устал. Он безо всяких эмоций смотрел на то, как монстр затихает и в конце концов испускает дух. Волка было жалко. Совсем молодой, даже еще ни разу не перезимовавший, и такая неудача.

Человек выдернул клинок. Погибшее вырождение мертвой тушей свалилось ему под ноги.

— Рун, Лун, как у вас? — обернулся Карфат.

Два громадных полоза как раз покончили с другим монстром. Тот, отравленный ядом, даже не сопротивлялся, пока два змеиных тела, состоявших полностью из стальных мышц, душили его в своих объятиях. Отчетливо слышался хруст костей. Когда всякая жизнь покинула вырождение, змеи отпустили его.

Тоже волк. Постарше. Тоже жаль.

— Раздражает, — коротко изрек Карфат, внимательно осматривая окружающий пейзаж.

Небольшое озерцо — за полчаса по кругу обойти — в окружении стройных высоких сосен и мелких ветвистых кустарников, зелень с которых пока еще не опала, выглядело мертвым. Точнее, оно и было мертвым.

Вода не двигалась и обратилась зеркалом. Земля вокруг не дышала и казалась надгробной плитой. Ветер двигался с трудом, словно его удерживали сотни невидимых рук. И свет… его тоже осталось мало. Он был тусклым, и дело было вовсе не в тучах. Небосклон оставался чист. Просто вырождения тут как следует порезвились. Хотя нет… Почти полностью убитый свет — это его, Карфата, вина. Это он нанес по нему удар, чтобы лишить монстров возможности хорошо видеть.

Человек выплюнул пожеванную травинку. Та падала на мертвую землю дольше обычного: убитый воздух стал вязким и густым. Дышалось трудно, но Карфат хорошо контролировал свое дыхание. Он умел и не с таким справляться. Пока есть возможность втянуть в легкие хоть каплю живительного воздуха, с ним будет все в порядке.

Его змеи шипели и льнули к его ногам.

— Да, мне тоже не нравится.

Пока еще не все. Двое зверей это не все, что здесь пряталось.

Карфат чувствовал, как шевелятся волосы на затылке. Он прекрасно чуял опасность, даже не видя и не слыша ее.

— Ладно, пусть будет по-твоему, — сказал он пространству.

Человек все еще держал в руке кинжал. Он прислонил остро заточенное лезвие к ладони. Секунду подумал и резко провел. Обильно закапала алая кровь.

На самом клинке не осталось ни пятнышка. Неделимый кинжал — полностью черный, словно сотканный из самой бархатной тьмы, которую только можно себе представить, –вообще не оставлял на себе ничего. Он не имел изъянов, он не мог расколоться, повредиться и заржаветь. Ибо был соткан, создан и выкован сразу из десяти благородных материалов мира.

Капли крови медленно и мягко падали с ладони человека на недвижимую траву, на землю и замирали на ней, никуда не впитываясь. Так было бы на гладкой полированной поверхности. Мертвая природа в себя уже ничего не вбирала.

Полозы зашипели. Рептилий тоже возбуждала свежая кровь, но они прекрасно понимали, кто их хозяин, и поэтому оставались недвижимыми.

— Ну давай же, –тихо проговорил Карфат, –я знаю, что ты совсем рядом.

Все вокруг пару мгновений оставалось тихим и словно бы безучастным, но вот с противоположной стороны озерца появился серый волк. Крупный, сильный, матерый. Самый расцвет силы зверя. Вышел из густых зарослей можжевельника, скаля острозубую пасть. С белых клыков падала пена. Над правым глазом уже вовсю было распахнуто третье око — болезненно-опухшее, бледное, чужеродное, противоестественное. Выросший орган принадлежал поселившемуся в звере вырождению, и то таращилось на мир остервенело и злобно.

–Такое себе зрелище, да, Рун, Лун?

Полозы ответили тихим шипением.

Карфат поиграл черным кинжалом в руке, рана на второй его не отвлекала от привычной разминки. Он кое-что обдумал, просчитал и все же спрятал оружие обратно в ножны на поясе.

Раз тут все было мертво, значит, вырождение все вытянуло. Кровь земли — ее жизненная сила. Отлично заходила тварям, которые представляли собой изуродованную сторону жизни. Отчасти вырождения ей принадлежали, отчасти она их ненавидела. Природа признает лишь право лучшего и сильного, а тех, кто замирает где-то посередине, она подвергает испытаниям. Она восстает против них, как восстает организм против болезней внутри себя, стремясь очиститься.

Зараженный волк бросился через озеро к человеку, точнее, на запах крови. Этот запах был еще более привлекательным, чем-то, что он уже вытянул из земли. Очень густая энергия жизни. Сладко.

Вода, ставшая из-за своей гибели стеклом, давала ему свободную дорогу, сокращенный путь. И даже полумертвый воздух особо не создавал для него сопротивления.

— Какой резвый!

Карфат быстро вытянул два коротких метательных ножа и ловко бросил их в тварь. Лезвия впились в самую грудину, но волк не остановился. Даже не замедлился. Расстояние стало слишком коротким.

Человек действовал быстро и ловко. Из артефакта — костяного браслета на руке, что хранил в себе множество вещей, — он вытянул маленький темный мешочек, тот раскрылся при этом, избавившись от завязки, и оставалось лишь взмахнуть рукой. Горсть земли попала аккурат в глаза монстру. Тот завыл, но вовсе не от боли, а от почти щенячьей радости, потому что это была живая земля. Свежая, жирная, да еще и с пророщенными семенами. Самая сласть.

Вырождение принялось слизывать с себя лакомство.

Занятое угощением, оно не заметило, как один из полозов стремительно приблизился к нему, укусил и быстро отполз обратно, чтобы не быть атакованным. Но зараженный волк не замечал яда, что распространялся по нему куда стремительнее, чем от обычной змеи. Он припал на раненую лапу, но едва ли придал этому значение.

Угощения, конечно же, не хватило надолго, но этого времени было достаточно. Когда вырождение вспомнило о крови, чей аромат уже потихоньку выветривался даже в почти неподвижном воздухе, человек набросил на его голову петлю. Второй конец длинной веревки Карфат небрежно забросил на ветку ближайшего дерева, под которым все еще лежало тело первого монстра. Конец веревки обмотался, закрепился, и человек потянул с недюжинной силой за противоположную сторону. Волка дернуло вверх, и он повис в воздухе, надежно перехваченный этой удавкой.

– Сильный, но глупый. Надо было медленнее жрать, –наставительно произнес Карфат, словно монстр мог его понимать.

Почти вылезшее из орбит фальшивое око налилось кровью и таращилось на человека с инстинктивной яростью. Таращилось с прищуром, потому что почти убитый человеком свет вокруг не давал как следует все рассмотреть.

Вырождения тоже хотели жить. Каждое по-своему. Эти вместе с сородичами наверняка погубили всю волчью стаю, а потом, скорее всего, поглотили местную жизненную энергию. Причем, слишком быстро, из-за этого они плохо прислушались к жизненным токам, плохо поняли сам принцип жизни и то, что она несет в себе не только сладость, но и опасность. Иначе говоря, у монстров не развился инстинкт самосохранения. Поэтому они так безрассудно попались на все уловки, несмотря на свою силу. А силы было действительно много: целое озеро и земля вокруг — все в себя впитали. Воздух только еще кое-как оставался жив, до конца с ним разобраться не успели.

Карфат приблизился, снова достал неделимый кинжал и вонзил его лезвие по самую рукоять в третий глаз волка. Тело зверя рефлекторно задергалось в последней агонии.

Туша волка наконец обмякла и повисла на веревке некрасивым мешком.

Змеи зашипели.

– Возвращайтесь к земле, –произнес Карфат, нанося символ заклятия на лоб каждого погибшего зверя по очереди.

С них хватило мук, и теперь они были достойны, чтобы их быстро отпустили.

— Где только подхватили такую дрянь? — спросил у пространства человек. — В болотах? В гнилых корнях деревьев? На пепелищах? Или на чью-то полудохлую тушу неудачно наткнулись?

Он покосился на полозов, те ответили неоднозначными взглядами.

Да если бы так легко было найти корни всякой беды…

Везде, где жизнь и смерть близко соприкасались или перетекали друг в друга, водилась всякая мерзость. И норовила выбраться из своих гнусных колыбелей, чтобы напитаться настоящей жизнью, на которую не имела никакого права, но к которой неизменно стремилась, как к самому сладкому источнику.

Заклятье обратило волков в прах, но Карфат не дал тому пасть на все еще мертвую землю. Так звери не уйдут к ней, не прорастут травой, а останутся здесь лежать горстями пепла.

Прах затянуло в небольшую капсулу, извлеченную из того же магического браслета. Человек крепко зажал ее в руке. С раной на второй ладони справился всегда имевшийся при себе эликсир. Порез затянулся мгновенно, остался едва видимый след, который исчезнет со временем сам по себе.

Карфат еще раз окинул мирный, на первый взгляд, пейзаж. Неподготовленного от такого будет бросать в дрожь.

– Опять нужны именные, –произнес он отчасти с сожалением, отчасти с недовольством и пошел в обратную сторону.

Выбравшись за пределы поврежденной земли там, где царил полноценный свет полуденного солнца, он нашел нужное место, разрыл ямку и опустил в нее капсулу. В капсуле уже живой росток шиповника. Прах волков станет ему удобрением. Возвращение к земле. Единение с природой. Вечный путь всего живого. Единственно правильный путь. И самый естественный.

Карфат пошел по лесу, по его мягкой подстилке, что заглушала всякий шаг. Сегодня выдался неплохой день. Осень целовала совсем не холодно и не стремилась продуть насквозь. Солнце стояло высоко, горделиво спускало свои прозрачные лучи сквозь высокие кроны множества деревьев. Сонум говорил на тысячи голосов вокруг человека: ветром, криками птиц, шелестом ветвей, копошением ежей, пробегающим мимо зайцем, падающими листьями, прорастающими в глубь земли молодыми корнями…

Карфат знал территорию Афа-Дишу как самого себя. Не только городскую его часть, точнее, вот город Храма он знал даже хуже, ибо реже там бывал. Природа была ему ближе, понятнее и интереснее. Поэтому он не стремился использовать сферу перемещения, которая позволила бы преодолеть большое расстояние за считанные минуты. Хотелось прогуляться в спокойствии. Где-то в траве за спиной ползли полозы.

Спокойствие стало прерываться, когда Карфат принялся сталкиваться с другими людьми.

Территорией сонума занимались. Осторожно и тщательно. У каждого были свои обязанности. За природой ухаживали, но как за диким садом. Подправляли лишь самую малость, слегка помогали, но не вмешивались, не переиначивали и не ломали под себя. В этом суть Храмов — служить природе и быть с ней единым целым. В отличие от мира за пределами этих территорий.

Говорят, что там разбивают сады и оранжереи, выстраивают четкие дорожки в лесопарках, стригут кусты под какие-то определенные формы, выкорчевывают деревья, если они мешают постройке нового дома, скрещивают сорта, чтобы получить морозостойкие розы… Карфат слышал во всем этом лишь неуемное желание человека подчинить себе силы, которые он даже не осознает. Природа совершенна по своей сути, она сама знает, что нужно переделать, что убрать, а что создать. Зачем вмешиваться и пытаться приблизиться к ее могуществу?

Сонумы не предполагали столь сильного влияния на себя. Вся эта жизнь, что прорастала из здешней земли, служила людям в ответ на их службу себе. Магические растения использовались для артефактов, эликсиров, лекарств, снадобий и зелий. Здесь наряду с травами, что помогали от обычной головной боли, росли травы, что были связаны с кровью самых главных людей континента. Здесь ко всему относились с большой осторожностью.

Карфат прошел мимо группы учеников, следовавших стайкой за преподавателем. Подростки изучали территорию сонума, его свойства, основные места, опасности и особенности. Все же это не просто какое-то место, не просто лес, горы и долины — здесь все пропитано магией.

— А это один из наших сильнейших темных лекарей! — вдруг повысил голос преподаватель, и ученики тут же повернулись в ту сторону, куда он указывал.

Карфат вздрогнул и пожалел, что не воспользовался сферой.

Полтора десятка пар внимательных ярких глаз уставились на него. Некоторые даже оценивающе. Прикидывали, наверное, где это он так запылился.

Темный лекарь невольно попытался отряхнуть грязь с темных штанов и с высоко закатанных рукавов кофты. Подростки уже о чем-то перешептывались и даже тихо хихикали. Но кто ж разберет этих детей, что именно их развеселило.

— Можешь что-нибудь сказать юным дарованиям, которые только выбирают стезю? — не унимался учитель.

— Ах ты!..

Карфат узнал говорившего. Кажется, буквально пару дней назад они сидели с ним за одним игровым столом. И лекарь его не пощадил, обобрав подчистую. А нынешняя ситуация — это месть. Благо случай предоставился.

Дети тем временем все еще смотрели на темного лекаря. Он в ответ смотрел на них.

— Дети, какую бы вы ни выбрали потом для себя работу, вы должны всегда внимательно прислушиваться к природе и ее токам. Они обо всем расскажут и подскажут. Подсказки о правильном выборе или опасности существуют буквально везде, — быстро проговорил он.

— Карфат, это несерьезно, — покачал головой преподаватель, пряча усмешку, — эти истины всем с колыбелей известны.

— Известны всем. Но знание не равно применению знания, — вернул он знакомому издевательскую улыбку.

Тот нахмурился, силясь что-то понять, но тут с ближайшей ветки на него бросился Рун, безжалостно подосланный своим хозяином тайком. Полоз зашипел в лицо учителю, демонстрируя внушительные клыки. На самом деле, змей по-прежнему обвивал хвостом ветвь и вытянулся лишь на две трети своей длины, но преподаватель уже попался в ловушку и разразился от испуга такой бранью, что дети синхронно повернулись от темного лекаря к нему и принялись слушать гораздо внимательнее, чем всю лекцию до этого.

–Как неприлично, — произнес Карфат с удрученным видом. — Дети, вот это слушать не нужно, а природу нужно. Чтобы, не приведи Боги Мира, не оказаться в столь же недостойной взрослого ситуации…

— Ах ты ж!..

Ученики захихикали гораздо громче, чем до этого. Темный лекарь улыбнулся-оскалился знакомому, помахал тому рукой на прощание и продолжил свою прогулку.

К Карфату обращались служители Храма, здоровались, узнавая. Их становилось все больше по мере приближения к городской части. Он неохотно кивал. Он вообще иногда не понимал, откуда у него такая слава среди людей. Он ведь нелюдимый и таинственный. Он ни с кем лишний раз не хочет общаться.

— Карфат, постой! — окрикнули его.

Темный лекарь остановился, полозы, уже устроившиеся у него на плечах, тоже любопытно повели головами. Вскормленные магической силой пресмыкающиеся нередко демонстрировали «человеческое» поведение.

К нему спешила женщина. Несмотря на зрелые годы, она сохранила энергичность и шла к нему уверенной пружинистой походкой. Судя по нашивке на форме, — из проверяющих, то есть обследует сонум на болезни и странности. Эта когорта проверяет, где болеют растения или где пересыхают болота и какова популяция тех или иных зверей. Крайне ответственная должность. Карфат силился ее вспомнить, но не мог. Кажется, они не были знакомы лично.

— Не смотри так пристально на старуху, — махнула она на него рукой, когда приблизилась. — Ты меня и не вспомнишь. Но вот внука моего ты на прошлой неделе вытащил.

На прошлой неделе в ловушку попали алхимики, которые вылезли из своих городских лабораторий в сонум, потому что обнаружилось какое-то необычное растение и работать с ним можно было только на месте. И там появилось вырождение. Карфат, конечно же, его одолел. Спас не только внука этой женщины, нос десяток человек. Но темные лекари не считают спасенные жизни, лишь утраченные…

— Дай руку, — скомандовала она.

Он безропотно протянул конечность. Обе руки темного лекаря были оплетены множеством самых разных браслетов: костяные, стальные и плетеные. Грубые и потертые, они гармонично смотрелись на сильных мужских руках.

Женщина прислонила свой артефакт хранения в виде куда более изящного украшения к его, что-то туда переместив.

— Что вы?..

Карфат проверил артефакт. Три свежих домашних пирога.

Желудок напомнил о себе. Правильно, завтрак был давно.

— Спасибо, — ответил он, слегка склонившись.

Женщина — и вовсе она не старуха! — сжала его плечо с неожиданной силой и благодарно кивнула.

— Тебе спасибо. За то, что быстр.

Ее взгляд обо всем ему сказал. Проверяющая же развернулась и пошла обратно, туда, где у нее оставались дела.

За жизнь всегда благодарили едой. Таковы были правила Храмов. Так как все служащие питались с земель сонума, это было древним и важным ритуалом. Люди делились тем, что стояло у них самих на столе. Высший знак почтения, благодарности и признательности.

Полозы посмотрели на своего хозяина.

— Что? Вам мыши положены, какие вам пироги…

Змеи таинственно переглянулись между собой.

Карфат продолжил свой путь, который в этот раз что-то прерывался. А он же таинственный и нелюдимый. У него даже в напарниках полозы!

Хотя нет, не только из-за этого, но и из-за особенностей силы. Настоящего напарника ему практически невозможно подобрать. Именно поэтому он был вынужден бросить то мертвое озеро: его не сопровождал тот, кто бы мог все исправить.

Темный лекарь решил все же переместиться. Уж больно хотелось есть, когда в артефакте хранения такие заманчивые угощения. Магическая аура вырвалась из тела, обернулась вокруг него плотным коконом и понесла его сквозь пространство. Сферы перемещения скользили по выстроенным высоко над землей магическим тропам и позволяли преодолевать расстояния куда быстрее.

Несколько минут спустя Карфат оказался в городской части. Шумной, людной, суетной. Общее число всех служащих Афа-Дишу приближалось к тремстам тысячам. Храм жил собственной жизнью, а потому нуждался во всех мастерах, во всех профессиях, умениях, навыках и талантах.

Нужны были пекари и обувщики, строители и земледельцы, скотоводы и врачи. Канцеляристы, библиотекари, хозяйственники. Артефакторы, алхимики, заклинатели, лекари.

А также служители всех мастей и рангов. Настоятели, секретари, старшие и младшие служащие.

И для всего этого здесь были выстроены дома, здания и хозяйственные постройки. Лаборатории, мастерские и магазины. Амбары, хранилища, школы и институты. Гостиницы, таверны, рестораны… Все это шумело, кипело, открывалось, закрывалось, взаимодействовало, работало и создавало шум и жизнь.

Город Храма Афа-Дишу почти ничем не отличался от любого другого из обычного мира. Разве что тем, что покинуть его было невозможно.

На вершине стоял Патриарх Храма. Насколько бы Храмы не жили отдельной от мира жизнью по своим собственным правилам, к их Главам служащие проявляли столько же почтения, сколько и к Монарху континента. Их континент являлся единой страной, и таковых в мире было еще два, а вот четыре других делились на империи, царства и княжества. Но, кажется, ни то, ни другое не было примером лучшей жизни. Одни вечно воевали между собой за границы, другие оставались вынуждены вечно подтверждать власть над громадным куском мира, не позволить себя свергнуть и не поддаться слабостям.

Карфат все это знал отголосками, историческими данными из библиотек или из уст мирских, что приходили в Афа-Дишу. Впрочем, мирские пребывали на «рубеже» Храма, не имея права ни посещать город, ни тем более заходить на территорию сонума. А сам Карфат к первой линии почти не приближался. Слишком много людей, шума и суеты, иных взглядов, правил и культурных особенностей. Да и какая разница, как живут в мире. Сонум вечен, потому что природа вечна. Его ничто не может ни свергнуть, ни разрушить. По крайней мере, Афа-Дишу. Его земли слишком огромны, и магия его неисчерпаема.

Карфат развеял сферу перемещения и аккуратно ступил на уложенную темными кирпичиками дорогу. Полозы вертели головами по сторонам, выстреливали раздвоенными языками, принюхивались.

Человек приблизился к зданию канцелярии, к которой он принадлежал. Таких на территории Храма было полтора десятка: высокие строения из красного полированного камня, что взирали на все стороны света большими окнами.

— Наш драгоценный темный лекарь! — тут же вскричала девушка за далекой стойкой, стоило ему только перейти порог. Окружающие — другие служащие этого места или соратники по его собственному делу — тут же уделили особое внимание пришедшему.

Карфат нахмурился и всей пятерней зачесал светлые волосы назад, подтверждая свое раздражение этим привычным жестом. Кеалин, как всегда слишком громкая и энергичная, буквально гарцевала на своем месте, как молодая кобылка. В ней всегда был переизбыток жизненной силы. Словно в ребенке. Хотя она давным-давно стала взрослой барышней — тридцать три года все-таки, –и всего лишь на год была младше него самого.

Ее отличительная светлая форма, хорошо подогнанная по фигуре, выгодно подчеркивала светло-голубые глаза. Их раскосая форма в силу смешанной крови придавала взгляду молодой женщины выразительности. Хотя и без того взор Кеалин всегда содержал толику лукавства, словно бы она знала что-то интересное, но старалась это скрыть.

Карфат оперся локтями о полированную до зеркального блеска каменную стойку. Та длинной дугой изгибалась в противоположном от входа конце, и за ней работало сразу несколько канцеляристов. В общем зале царил привычный гул голосов. Все что-то обсуждали, что-то решали и за что-то отчитывались. Этот зал, отделанный темными панелями из орехового дерева и двухрядными стройными линиями декоративных колонн, всегда немного напоминал улей.

— Справился? — бодро спросила Кеалин.

К ней уже заползли полозы. Она, конечно же, нашла для них угощения в виде мелких рыбешек. У нее всегда хранилось нечто подобное. Для всех и каждого. А уж для рептилий лучшего друга она старалась особенно.

— Справился, — мотнул светлой головой Карфат.

— Молодец, — бодро ответила канцелярист. — Что было?

— Вырождения забрались в волков. Выжрали целый квадрант.–Темный лекарь схватил одну из карточек, что всегда лежала тут же на стойке и представляла собой часть карты сонума, и обвел местность.

— Какой голодный, — оценила Кеалин масштабы.

Карфат кивнул.

— Рун и Лун проверили округу, — добавил темный лекарь, поглаживая своих змей. — Никого кроме него не нашли. Так что, скорее всего, единичный случай.

— Это радует.

— Нужны именные, а то там умерло все.

— Какие именно? – Кеалин тут же схватила другой лист, готовая все точно записывать.

— Вода, земля, воздух, свет, — перечислил темный лекарь.

— Свет, — протянула канцелярист с удивлением, косясь на него. — Вырождение или ты?

— Ну, я…

— Конечно ты, — покивала она, поджав губки.

— Что еще за «конечно»? — возмутился лекарь, разводя руками.

К стойке Кеалин приблизился служащий и извлек из артефакта хранения сразу несколько тяжелых коробок, выточенных из камня. По всей видимости, с какими-то важными предметами от алхимиков или ведунов. Только те так трясутся за свои амулеты, артефакты и прочее, что упаковывают вот в такое…

— Напарник, прими-ка, — указала канцелярист парню, что делил с ней длинную стойку.

Тот подчинился ей как старшей по должности без всяких возражений. Карфат поздоровался с обоими мужчинами, быстро пожав им руки. Служителей этой канцелярии он знал отлично. И если не брать это в расчет, то он был очень нелюдимый и таинственный.

Кеалин же хотелось поболтать с другом, поэтому она пользовалась служебным положением.

— Конечно, ты умудряешься залезть в какое-то место, где происходит черт знает что, — вернулась она к смыслу их беседы.

— Кроме меня все боятся, — произнес Карфат со значением.

— Да-да, ты ж наш храбрый воин, светлый… –Она покосилась на его длинную блондинистую шевелюру до плеч, –…или темный?.. рыцарь, бесстрашный паладин… — канцелярист замолкла, поймав скептический взгляд голубых глаз. — Ладно. Я все поняла. Все передам.

Кеалин все четко заполнила. Но со светом и правда могут быть проблемы. Им владело не такое большое количество именных их Храма. И все они, как правило, заняты и тоже носятся по необъятной территории сонума со своими напарниками — темными лекарями. Карфат оставался единственным из сильной когорты, кто работал в одиночку.

Впрочем, свет — благородный материал, а можно привлечь тех, кто владеет неблагородными. Так куда проще найти именных. Правда, и эффективность меньше. Каждый благородный заменялся двумя неблагородными.

Свет состоял из искр и бликов. Проблема в том, что именные с неблагородными материалами боятся соваться туда, куда этот лекарь заходит как к себе домой.

Кеалин продолжила быстро заполнять все необходимые карточки, чтобы разослать соответствующие запросы. Работа канцеляриста была в том, чтобы регулировать все эти процессы и сопровождать их очень большим количеством бумаг. В этом плане от мирской жизни они ничем не отличались. Лекарь безропотно ставил везде свои подписи.

И вдруг Карфат, уже рассчитывавший на то, что подруга уладит все оставшиеся формальности, а он сможет пойти отдыхать в гордом одиночестве, был неожиданно атакован. На него налетел вихрь. Полозы шарахнулись в стороны, не успев понять, что появившийся тоже «свой». Кеалин замерла над бумагами. Служители, что занимались приемом-передачей артефактов рядом с ними, отодвинулись подальше.

— Ты принес? Принес?!

Алхимик надвинулся на темного лекаря резко и быстро, за что тут же получил от него ощутимый удар под ребра.

— Эй! Безумный! — рыкнул на него Карфат.

— Очень надо! Очень! — продолжал вопить Шайхас, потирая бок.

Даже канцелярист смотрела на алхимика как на умалишенного. Впрочем, он таким и был. Один из лучших в их Храме. Гений. Но странностей целая грузовая повозка. За их спинами уже вовсю шептались и служащие канцелярии, и их посетители. Карфат закатил глаза. Вечно, когда они соберутся втроем, обязательно устроят представление для публики. И почему так получается?

— Так раздражает, — протянул лекарь с наигранным неудовольствием.

Шайхас, слегка уступавший ему в росте, даже немного согнул колени, чтобы таращиться снизу вверх самым своим несчастным взглядом. Словно щенок… «Щенку» было тридцать пять, он обладал огромной магической энергией, отличной физической формой и весьма выразительной внешностью. Все это безусловно бы играло ему на руку, если бы не вот такое сумасшедшее поведение. И не вечный беспорядок в одежде.

Кеалин потянулась через стойку и перестегнула пуговицы на его рубашке, которые были застегнуты неправильно. Шайхас взглянул на нее и рассеянно улыбнулся. Улыбка, темные глаза и резко очерченные скулы этого мужчины вполне могли бы свести с ума всех барышень в округе, если бы он уделял им хотя бы десятую долю того внимания, которое отдавалось его вечным экспериментам в алхимии. Но барышни получали едва ли сотую часть, а потому не задерживались.

Канцелярист вздохнула.

— Карф, мне на колени встать? — продолжал настаивать гениальный алхимик.

— Я тебя зашибу, –цыкнул языком в ответ лекарь и извлек из артефакта хранения пару холщовых мешочков, бросив их Шайхасу.

Тот развязал подарки, которые темный лекарь порой имел возможность собрать, бывая в труднодоступных частях сонума, посмотрел и блаженно улыбнулся, прижав их к широкой груди.

— Прекрасный темноцвет. Просто прекрасный. Это будет отличный эликсир! — почти пропел алхимик, уже рисуя в своем воображении, как именно стоит преобразовать редкое растение.

— Я даже знать не хочу, что ты опять придумал, — произнесла Кеалин, передергивая узкими плечиками.

— Конечно же, заживляющий эликсир, — ответил тут же ей Шайхас.

— От твоего последнего чуть не загнулся один из наших главных кузнецов, — напомнила она.

— В мои расчеты дозировки закралась ошибка, — со всей серьезностью покачал лохматой головой алхимик. — Но я все исправил. Все живы. И здоровы.

— Ментальное здоровье ничто не может поправить.

— Почему я с вами дружу? Зачем я вообще с вами общаюсь? Я пойду, — произнес Карфат, устав слушать стрекот этих двоих. Выражать недовольство их поведением было давней доброй привычкой.

После хорошо выполненной работы хотелось домой. Темному лекарю положено сражаться с любой обнаруженной опасностью на территории Храма. Так что воином и паладином Карфат в какой-то мере действительно себя ощущал. Точнее, в очень большой мере. Поэтому и отдых у него должен быть соответствующий. С пирогами.

— Господин Карфат, — пропищал кто-то сзади, пока он еще не успел и шага сделать от стойки. Только змеи послушно переползли на поданную руку и разместились на плечах своего хозяина, придав ему весьма выразительный со стороны образ.

Темный лекарь обернулся. Девушка, судя по простой серой форме и нашивке — кто-то из младших служащих, вспыхнула под его пристальным вниманием и потупила ясный взор. Змеи шипели и заставляли ее мелко дрожать.

Звери-партнеры не являлись редкостью не только в сонуме, но и во всем мире для людей, просто именно эти животные встречались довольно редко. Чешуйчатые куда менее поддавались дрессуре и контакту с людьми. Но этот человек вполне хорошо с ними ладил.

— Кстати, юная леди дожидается тебя уже час, — произнесла вдруг Кеалин, отвлекшись от разговора с алхимиком.

«Юная леди» еще больше смутилась. Потому что, стоило ей отойти по естественным нуждам, как она пропустила того, кого так ждала. А поручение, между прочим, было срочным! Как только темный лекарь вернулся бы, она обязана была его схватить.

Как именно его хватать, она не знала — он превосходил ее и в росте, и в ширине плеч, но надеялась, что он сам за ней пойдет. Потому что подходить ближе она боялась. Было в этом человеке что-то необъяснимо пугающее, несмотря на то что его внешность не отличалась какой-то суровостью. То ли слишком яркие и внимательные голубые глаза, то ли общее строгое впечатление, присущее именно когорте темных лекарей, то ли стремившиеся распознать незнакомца и выстреливающие раздвоенными языками змеи, заставляли вздрагивать.

— Вас вызывает Патриарх Храма, — произнесла служащая.

Глава 3

— О как, — выразительно подняла изящные брови Кеалин.

Шайхас, услышав про Главу Храма, унесся так быстро, словно за ним самим явилась стая демонов из страшных сказок.

— Зачем? — спросил Карфат.

— Нельзя задавать такие вопросы, — зашипела на него канцелярист, ткнув кулачком в плечо. — Особенно по отношению к Главе Храма.

Темный лекарь знал, что нельзя, но все равно их задавал. Хотя даже змеи стали вести себя смирно при одном лишь упоминании Патриарха.

— Не дозволено знать, — вновь скромно ответила посланница.

Карфат вздохнул.

— Если это изгнание, ты уйдешь со мной? — обратился он к Кеалин с надеждой.

Возможно, он все же утомил окружающих своими выходками и с ним решили попрощаться…

— Нет, — замотала канцелярист темноволосой головой, — без меня здесь все развалится. Но я заберу Хаас.

Хаас была домашней кошкой Карфата и, учитывая характер мелкой хищницы, она тоже предпочтет остаться здесь, нежели следовать за своим странным хозяином в еще более странный мир за пределами Храма.

— Ясно, — протянул лекарь с еще более выразительным вздохом.

Он оставил Рун и Лун на попечение подруги, зная, что та заодно хорошо их покормит, и послушно последовал за сопровождающей. Сколь сильно бы ему не хотелось представать перед взором Патриарха, выбора не осталось.

Покинув канцелярию, Карфат сформировал сферу, решив, что он лучше с этим справится, нежели эта юная посланница. Они понеслись сквозь пространство по магической тропе, проносясь сквозь оживленную городскую часть Храма.

Старшая Башня величественно возвышалась над всем пространством города, занимая особенную территорию. К ней вели и магические тропы, и обычные дороги. Они лучами сходились в ее центре, образовывая диковинные геометрические узоры. А три венчавших ее шпиля в виде древесных листов, выплавленных из золота и серебра, прорезали сами облака. Они являли собой словно бы корону, подчеркивая значимость этого места.

Выстроенная из редкого светлого камня, что закалили магией, Старшая Башня создавала вокруг себя светлый ореол даже в самую плохую погоду и даже в самую мрачную ночь. Она была все равно что путеводным маяком для всей территории Афа-Дишу.

Карфат опустился вместе со своей сопровождающей прямо перед великолепной лестницей из мрамора. Служащая даже невольно выпрямилась и одернула безрукавку, стремясь привести себя в идеальный порядок. Торжественность, величие и сила этого места действительно заставляли чувствовать себя иначе. Магия здесь была сильнее, чем где-либо. Потому что даже окружающие каменные дорожки растения, стоявшие ровными рядами по обе стороны, являлись особенными. Редкие виды, которые в дикой природе могли за свою жизнь ни разу не встретить даже темные лекари. А значит, магия в них была необычайно могущественной.

Поднимаясь по многочисленным плоским ступеням, приходилось все больше погружаться в ореол света, и лишь у распахнутых дверей, ведущих в первый зал, тот пропадал. Освещение становилось нормальным, привычным.

Внутри все те же присущие именно Храмам огромные свободные пространства, наполненные светом и воздухом. И суеты здесь было побольше, чем в Младших Башнях. Сюда стекались все сведения о происходящем на территории Афа-Дишу. Вроде природного пожара на сотни найвес, пересохших болот и вымирания какого-нибудь вида растений или животных.

Все это здесь оседало, оценивалось, оформлялось, передавалось из рук в руки для вынесения решений. Самое главное попадало на стол самого Патриарха. И теперь нечто важное было связано с самим Карфатом. Ему это не нравилось, потому что он вообще не знал, о чем могла идти речь.

И за поиском разгадки он совершенно пропустил то время, пока они поднимались по этажам.

Девчушка-сопровождающая довела темного лекаря до дверей приемного зала Патриарха и передала своего временного подопечного в руки секретаря. После чего вздохнула с облегчением и поспешила унестись.

— Наконец-то ты пришел! — воскликнула Асселин.

Карфат из-за ее голоса вынырнул из собственных мыслей. В главной приемной ему приходилось бывать и ранее, поэтому он лишь поводил глазами по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии стражи, которая заволочет его к Патриарху силой. Но в углах никто не прятался и за раскидистыми пышно цветущими деревьями, что стояли возле обшитых полированными панелями из полосчатой древесины стен, никто не таился. Все было вполне прозаично. Распахнутые окна пускали в приемную холодные порывы ветра, которых Асселин никак не боялась.

Лекарь все еще думал, мог ли он чем-то обидеть Главу Храма? Или неужели Патриарх узнал про ту самую карточную игру? Нехорошо, конечно… Там и некоторые настоятели были, и ставки крупные…

— Эй! — вновь попыталась обратить на себя внимание Асселин.

— Да-да, — Карфат почесал ухо и вяло поглядел на нее.

Секретарь Патриарха отличалась громким голосом и красотой. Первого она никогда не стеснялась, а второе подчеркивала. Асселин относилась к когорте личных служащих Патриарха Храма, а потому обязана была облачаться в строгие и красивые черно-золотые цвета. И сейчас на ней было платье, сочетавшее в себе именно их, но, пожалуй, оно слишком выразительно подчеркивало ее стройную фигуру.

— Что происходит? — заговорщицки склонился к ней Карфат.

— Не знаю, даже я еще не разобралась, — поднялась она к нему навстречу, вовсю тараща свои темные глаза. — Но настоятель Эрмет здесь навел такую суету! И отчего-то сам Патриарх тоже чем-то крайне доволен. А вообще, там какая-то девица.

— Девица? — думая, что ослышался, переспросил темный лекарь и покосился в сторону громадных дверей главного во всем Афа-Дишу кабинета.

— Да-да, — закивала секретарь. Кокетливые прядки, что специально были не убраны в высокую сложную прическу, заколыхались. — Она, конечно, сама словно приговоренная выглядела, когда ее туда заводили, но чем-то она и правда странная.

— А я зачем нужен?

— Не знаю, но очень хочу узнать, поэтому иди быстрее, — замахала Асселин на лекаря рукой. — Чем скорее вы все решите, тем быстрее я потом все узнаю.

Секретарь Патриарха обожала сплетни и профессионально занималась их сбором. И даже потом умудрялась применять свои знания в нужном месте и в нужное время. Тому что-то шепнет, тому подскажет, и вроде как-то или иное дело наладится. Ей, конечно же, с этого была такая выгода, что потом ей никто ни в единой просьбе отказать не мог. И Асселин тоже немного становилась вроде как распорядителем чужих судеб. Почти как Патриарх.

Карфат неохотно подошел к богато украшенным резьбой дверям кабинета, постучал для вежливости и сразу же распахнул створки.

Внутри приемного зала царила тишина и какая-то особо благостная атмосфера.

— Ты уже пришел? Проходи, — донесся сквозь все пространство до него голос Патриарха.

Кабинет Главы Храма был даже не просторен, а скорее необъятен и словно бы парил. Причиной тому являлась противоположная от двери стена, полностью выполненная из тончайшего стекла и дававшая свободный обзор на город и часть сонума. Точнее, взор простирался до самого горизонта за счет высокого этажа, на котором расположился Патриарх, и взгляд упирался в кривую линию далеких и величественных Паастерских гор.

Внутри кабинета было место для совещаний с длинным столом и приставленными к нему стульями, а также угол, отведенный под личную библиотеку Главы. Многочисленные шкафы выстроились в обе стороны от входа, а громадные карты континента и, конечно же, самого Афа-Дишу заменяли собой картины на стенах. И конечно же, роскошные растения везде и всюду радовали глаз приятной зеленью. Но все это терялось на фоне очень большого пространства. Здесь властвовала свобода, а материальное лишь едва отвлекало на себя внимание.

Патриарх Таволд действительно выглядел счастливым. Светлые глаза буквально лучились, а улыбка замерла на губах. Главе Храма недавно исполнилось девяносто шесть лет, но его внешность замерла на пятидесяти годах. Седина едва тронула его темно-русые волосы, но так и остановилась лишь на избранных прядях, придавая образу должное благородство. В остальном он был высок, крепок и силен. С его магическими силами он сможет занимать свою должность еще лет двадцать-тридцать и только потом отойдет от дел, передав все преемнику.

— Приветствую, — отозвался Карфат, следуя приглашению и присаживаясь в одно из глубоких, обитых светлой тканью кресел, что полукругом выстроились напротив рабочего места Патриарха Таволда.

— Да-да, — довольно закивал Глава Храма.

Настоятель Эрмет, держащий себя куда скромнее, кивнул темному лекарю в знак приветствия. Его хорошее настроение тем не менее тоже угадывалось. Глаза за стеклами очков, которые этот человек почти никогда не снимал, таинственно поблескивали.

Девица тоже была.

Что в ней было странного, Карфат определил сразу же: у незнакомки был странный цвет волос. Белоснежный. Можно было бы погрешить на краски и странный вкус, но искусственности не ощущалось. Настоящий цвет. В природе, правда, таковых не существовало. Но в мире встречалось множество странных вещей. Он хоть никогда и не мог выйти за границы территории Храма, но встречал их достаточно.

Незнакомка окинула присоединившегося к ним человека быстрым взглядом, потому что сел он как раз между ней и настоятелем Эрметом. Карфат отметил тени под глазами, болезненную бледность девушки и сильную худобу, которую в первую очередь выдавали слишком уж тонкие запястья. Ей бы к лекарям да к поварихам…

— Мы нашли тебе компаньона, — громко и четко объявил Патриарх без всяких предисловий и лишних словесных нагромождений.

— Кого? — оторопел Карфат, не успевший даже оценить обстановку и выстроить какую-нибудь теорию в своей голове.

— Знакомься, — Ярсанта, именная, — продолжал Патриарх Таволд как ни в чем не бывало. — Семь благородных материалов из десяти. Неблагородными не владеет.

— Хм… — исторг из себя нечленораздельный звук Карфат.

Он вновь посмотрел на незнакомку. Та отвечала неуверенным взглядом зеленых глаз. Ее бы можно было бы назвать красивой, если бы в ней не сквозила смертельная усталость. Буквально в каждой черте. В том, как она пыталась держать спину прямо, как упрямо сжимала руки у себя на коленях, как старалась постоянно не переводить взгляд на каждого из присутствующих здесь, чтобы не выглядеть загнанной. Она словно бы с трудом исполняла эту роль, за которой ее сюда и пригласили. Словно бы отдавала последние силы ради нее…

Интересный компаньон.

— Впечатляюще, — произнес Карфат, полностью прекращая попытки вообще что-либо попытаться понять самому. — И откуда вдруг такой талант?

— Из мира, — как и прежде, очень легко ответил Патриарх, скидывая невидимую пылинку со своего черного кителя, украшенного яркой золотой нитью. Знаком особого отличия, главного отличия от всех остальных служащих Храма, оставался амулет, что висел у него на шее, выполненный из золота и серебра в виде раскидистого дерева и украшенный россыпью драгоценных камней.

— Мирская? — нахмурился Карфат.

— Завтра пройдет первое посвящение, — махнул рукой Глава Храма.

Ярсанта немного заерзала на своем месте. Темный лекарь даже порадовался, что девушка способна на простые реакции, а то словно бы вовсе застыла изваянием. Но, кажется, сейчас ее пробрало.

Право слово. Она будто бы допуск в городскую библиотеку получает, а не становится частью великого Храма. Она даже смущенно покосилась на лекаря. Тот весьма выразительно повел светлыми бровями в ответ, полностью разделяя ее чувства.

— Настоятель Эрмет, а вы в достаточной мере разъяснили нашей гостье, в чем именно суть моей должности? — решил уточнить Карфат, невольно задумываясь над тем, хватит ли сил незнакомке хотя бы передвигаться самой, не то что носиться вместе с ним по всему сонуму.

— Ты мне не доверяешь? — вклинился Патриарх, обиженный, что вопрос задавался другому человеку.

Лекарь кисло скривился. Глава Храма что-то пробормотал себе под нос и переложил какие-то бумаги у себя на столе, скрывая легкое раздражение.

Настоятель кашлянул в кулак. Иногда эти двое общались крайне странно.

— Ярсанта теперь владеет всеми нужными сведениями, — сказал Эрмет лаконично.

— И ты согласилась? — тут же обернулся лекарь обратно к девушке.

— Да, я… — заговорила она, но от неожиданности, что нужно отвечать на подобный вопрос, не смогла сразу найти слова.

— Раз согласилась, значит, сведения у тебя неполные, — тут же мягко оборвал ее темный лекарь. Он-то точно знал всю опасность собственной профессии.

— Карфат! — предупреждающе повысил голос Патриарх.

— Зачем же нам подвергать такую красивую и талантливую девушку опасности?

Глава Храма усмехнулся, но светлые глаза оставались серьезными. Карфат знал, что Главу ему не переиграть никогда, если тот действительно захочет оставить за собой партию. Слишком большая разница в возрасте и опыте. Но попытаться стоило. Не зря же у него репутация весьма своевольного служащего Афа-Дишу.

— Ты выполнил сегодняшнюю работу? — мгновенно нашелся с нужным вопросом Патриарх.

— Да, — четко ответил темный лекарь, загнанный в ловушку.

Настоятель Эрмет беззвучно вздохнул.

Ярсанта лишь старательно наблюдала. Она силилась хоть как-то понять человека, которому ее так сильно навязывали. Точнее, прочили в партнеры. Именной должен сопровождать темного лекаря везде, всюду и всегда. Потому что там, где работает эта когорта и где появляются вырождения, гибнут основы мироздания. Те же основы, чьи истинные имена она умеет высекать с помощью своего клинка.

Ее будущий компаньон явно отличался нравом. Потому что даже настоятель Эрмет вел себя перед Патриархом более сдержанно. А этот человек — нет. Темный лекарь между прочим обладал весьма «светлой» внешностью. Высокий голубоглазый блондин. Правильные, мужественные черты лица, высокий лоб, широкий размах бровей, четко очерченные губы и нос. Все это цепляло женский глаз. Чем не мечта? Разве тем, что от него все равно исходила… угроза? Да, это ощущение походило на чувство опасности. Ярсанта даже не могла понять, отчего то появляется. От ее будущего партнера веяло скрытой силой, но распознать ее было невозможно.

— Место мертвое? — продолжал тем временем Патриарх свой короткий допрос.

— Да, — отчеканил Карфат.

— Значит, понадобятся именные, — сложил руки перед собой Таволд. — Они пойдут за тобой. Как и всякий раз. В этом и проблема. Ты справляешь с работой, но она остается недоделанной, тебе нужен соратник. Но из-за твоей силы рядом с тобой те именные, кто владеет малым количеством материалов, просто не могут находиться!

Карфат не торопился с ответом. Потому что отвечать было нечего. Глава оставался прав во всем.

— И все же я хотел бы, чтобы этот вопрос решался не так… резко, — попытался подобрать слова темный лекарь.

— А как ты хочешь? — уперся в него тяжелым взглядом Патриарх. — Сколько еще лет будешь в одиночку шастать по сонуму?

Служащий вновь примолк. Разительные перемены, к которым он оказался не готов, сбивали с толку, и обычная рассудительность, не раз выручавшая Карфата, пропала.

Девушка рядом с ним явно что-то тоже хотела сказать, но то ли не решалась, то ли тоже терялась.

Мирская. Значит, никакой связи с сонумом. Даже если пройдет посвящение, этот процесс не произойдет быстро… Карфат прищурился. Патриарх едва усмехнулся краешком губ, сразу поняв, что служащий что-то задумал.

И тут прямо перед Ярсантой вдруг расцвел… вереск.

Девушка уставилась на тонкие стебли и веточки. Вереск как вереск. Такой встречается в обычной природе. Вроде бы такой же, но… Должно быть, это и есть основа силы этого темного лекаря. Основа могла быть какой угодно, вариаций существовало неисчислимое количество. Фактически — все природные элементы и часть их производных. Как ее клинок.

Но откуда тогда еще более усилившееся чувство опасности? Трава. Всего лишь растение. Клинок ударит и не заметит…

Клинок внутри ее души странно задрожал. Не от присущего ему высокомерия и безудержной ярости, а от чувства давления и чужого превосходства… Ярсанта вонзилась взглядом в лекаря. Она не понимала причин, но они сейчас были неважны. Вереск ее… подавлял? И дело было вовсе не в разном уровне силы. Будущий партнёр не направлял энергию против нее. Просто сама магическая основа темного лекаря отчего-то влияла на ее основу. Совершенно естественным образом. Так высшие хищники доминируют над своей добычей… Странное определение, но иного своим ощущениям именная найти не могла.

— Вот мне вы тоже не спешите дать все сведения, Патриарх, — произнес Карфат со вздохом, не замечая реакции девушки. — Мирская со сломанной душой…

— Ты справишься, — уверенно заявил Таволд. Главу Храма ничего не могло смутить.

Карфат усмехнулся и вновь обернулся к именной.

— Что ты ждешь от этого места?

Ярсанта снова растерялась. Такая беседа казалась ей странной. Она точно не знала, как принято общаться с Патриархом, но сама она весь последний час старалась держаться так, словно она на приеме у Монарха континента. Для нее подобные люди казались слишком важными, чтобы позволять себе расслабленность и фривольность. Пришедшего же только что лекаря особо ничего не заботило. Вся его вежливость ограничивалась обращением на «вы», которое, как Ярсанта теперь знала, используется только если между людьми существует серьезная пропасть в должностях. В остальном такая формальность не соблюдалась. В отношении мирских тем более.

— Исцеления, — коротко ответила девушка.

Лекарь кивнул. Кивнул так серьезно, словно бы все понял. Ровно за одно мгновение. Разве возможно?..

— А ты готова ради исцеления рисковать еще больше? И ставить на кон свою жизнь?

— Гибель — это исключение из правил, — снова вмешался Патриарх. — Храмы бы не существовали тысячелетиями, если бы вырождения имели большие шансы победить.

— Я… не нужна вам? — спросила Ярсанта, глядя лишь на лекаря. Она невольно поддержала его манеру игнорирования Главы. Таволд ухмыльнулся и откинулся на высокую спинку своего кресла, внимательно поглядывая на молодых людей. — Просто до этого момента меня целый час убеждали, что нужна.

— Только если ты готова понять, что исцеление сонума при любых обстоятельствах важнее твоих ран, — ответил ей Карфат.

Именная смутилась и нахмурила брови. Она ничего не готова была понимать, когда вдруг все стало звучать в подобном тоне. Ей нужно время. Как бы она ни готовила себя заранее, сколько бы ни обдумывала все то, что могло случиться, теперь — когда все случилось по-настоящему, — оно ощущалось иначе. Но времени не осталось. Был вчерашний день. И был сегодняшний последний час. А теперь счет шел на секунды. И они ее торопили с ответом.

— Для вас все меняется слишком быстро, — заговорил Глава Храма негромко, размеренно, но очень весомо, никак не меняя своего положения. Однако даже лекарь вдруг стал выглядеть настороженным и перебивать не спешил. — Вы неплохо справляетесь. Но я обязан кое на чем сделать для вас акцент. В мире, то есть за границей Храма, есть такое понятие как выбор. Оно применимо ко всем людям. Там все вольны распоряжаться собой на свой вкус. Таланты и способности применяются согласно свободной воле. В Храме все иначе. Единственный выбор, который вы можете сделать здесь, — это выбрать его самого. После этого шага никакого выбора у вас нет. В Храме все силы направляются в те русла, где они будут гармоничны. Как все гармонично в природе. Вы — рыба. Я не могу позволить вам карабкаться на дерево. Вы должны плавать в воде, так правильно и так необходимо. Вы — птица, вы должны расправить крылья, а не сидеть в силках. Может быть, вы сейчас не совсем понимаете, о чем я говорю, но вы поймете.

Ни лекарь, ни настоятель ничего не сказали. Их молчание было естественным подтверждением слов Патриарха. Глава Афа-Дишу не лгал и не играл словами.

Ярсанта вступила на земли Храма и уже не могла повернуть назад. В обычном мире чаще всего можно было попытаться переиграть тот или иной шаг, здесь такое невозможно.

— И вы действительно примите калеку? — спросила Ярсанта у лекаря. Она позволила себе этот прямой вопрос и при этом не смотрела на Патриарха.

— Я действительно с вами справлюсь, — уверенно произнес Карфат. Кажется, это его заботило в гораздо меньшей степени, чем можно было себе представить. Хотя именно это, по мнению самой Ярсанты, и должно было стать главным ее препятствием перед жизнью на землях Афа-Дишу. — В этом нет никакого лукавства.

У нее не было причин сомневаться в его словах. Разум и чувства можно обмануть, но магическую основу — нет. И раз она чувствует рядом с ним себя так странно…

— Хорошо, тогда я тоже… постараюсь справиться, — ответила именная.

Дни, часы, секунды кончились. Ярсанта приняла решение. И вместе с этим решением она должна была принять все последствия, какими бы странными они ей ни казались. Потом… как и сказал Патриарх, она поймет все потом. Сейчас главное — сделать.

— Начинайте готовиться с настоятелем Эрметом к завтрашнему дню, — произнес Таволд, подводя всему итог. — Как я и сказал, завтра пройдет первое посвящение.

Ярсанта вместе с настоятелем покинула его приемный зал, оставив темного лекаря с Главой наедине. Они прошли мимо Асселин, которая поняла, что до любимых сплетен доберется нескоро, а потому старательно работала. Она отлично знала, в какой момент можно лезть к людям с вопросами, а в какой не стоит.

Именная и настоятель молчали, пока шли по пролетам широких каменных лестниц, спускаясь вниз.

Потом Эрмет замер между этажами, отошел к окну. То выходило на север, и в него хорошо можно было разглядеть Младшие башни. Те, оказывается, располагались в определенной последовательности и составляли рисунок широкой ветви, а купола в виде листов дополняли образ и завершали его. Получалось гармоничное изображение частички природы.

— Ты в порядке? — спросил настоятель.

— Не думаю, — нервно ответила Ярсанта.

Он улыбнулся.

— Разумно. Возможно, ты жалеешь о решении связать себя с Храмом…

— У меня нет выбора, — вцепилась именная в подоконник. — Нет его и в мирской жизни. И здесь…

— Выбор вообще понятие иллюзорное. Но это философия. Пойми Патриарха правильно. Он не местный король, который по своей прихоти решает судьбы подчиненных. Он обязан думать о всем Храме и сонуме. И помнить о Великой Природе. Ты и тебе подобные приходите сюда, прося помощи и защиты, в обмен на это вы отдаете свои таланты и жизнь. Но ваша жизнь должна быть ручейком, что вольется в основной поток реки всех нас, уже давно существующих здесь. А не топором, что вонзится и создаст хаос. Вы должны прийти в место, в котором сможете раскрыть себя и при этом поможете Храму. Вроде бы так просто, но так сложно. Иначе говоря — свое место под солнцем. И это уже не философия.

Ярсанта слушала настоятеля очень внимательно.

— Чувствуешь, что задыхаешься? — вдруг произнес чуть тише Эрмет, словно бы уловив состояние и мысли девушки. — Зато теперь ты должна понять, отчего люди не стремятся сюда. Кажется, такая огромная территория… разве может быть она похожа на клетку? Но любая клетка — у нас в голове, даже если весь мир открыт.

Смысл слов дошел до Ярсанты сразу же, как-то обрубив все наивные рассуждения, мечты о немного иной, но все-таки вольной жизни. Нет, больше ей ничего не будет подчиняться, если не подчинится сначала она сама. Кажется, только так это работает.

— А теперь нам с тобой действительно стоит подготовиться к завтрашнему дню, — произнес настоятель Эрмет, вновь начиная спускаться вниз и всем своим видом давая понять своей подопечной, что у них впереди очень много дел.

Глава 4

Ярсанта всю ночь проворочалась. Комната отчего-то теперь казалась уже не такой и большой, а в открытое окно влетали непонятные звуки, раздражавшие слух. А с закрытыми створками спать оказалось жарко.

В конце концов девушка смирилась с тем, что беспокойство жило внутри нее и оно являлось источником бессонницы. Не было уж такой необходимости бороться с ней. Сон — далеко не самое важное, когда под угрозой находится жизнь, и Ярсанта давно не обращала внимания, если ночь или две приходилось бодрствовать.

Посвящение проходило на заре, поэтому ждать оставалось недолго. Она воспользовалась тем, что еще до первых лучей солнца уже можно было посетить общую для гостевых домов столовую. Ей об этом заранее рассказал настоятель Эрмет. Словно знал, что ожидание станет для нее тягостным событием. Впрочем, служитель Храма привык иметь дело с такими, как она; ему, скорее всего, довольно легко было «прочесть» новоприбывшую.

Ярсанта пришла в столовую, рассчитанную на множество мест. Светло-голубой цвет стен и меблировки, лишь слегка отличавшейся оттенком, настраивал на умиротворённый лад. Все столики делились на два или четыре места и стояли на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы пробираться между ними всеми не составляло никакого труда. В мире таких таверн и не встретишь. А здесь даже если постараешься, то за ножку соседнего стула никогда не запнешься, да и разговор ничей не подслушаешь невольно.

В столовой уже витали приятные запахи и слышался характерный звон посуды, которую расставляли по местам.

Ярсанта отметила, что лишь несколько людей разбрелись по дальним углам и не обращали друг на друга никакого внимания. Большинство гостей, как видно, еще спали.

Она взяла себе один травяной отвар, что явно пришлось не по вкусу местным работницам. Они глядели на нее с осуждением и явно не понимали, почему она отказалась от каш, яиц, бутербродов и даже овощей. Ярсанта быстро от них сбежала, но сама пообещала себе, что обязательно постарается отъесться. Даже ей самой было порой странно смотреть на свое отражение в зеркале, показывающее, как сильно выпирают ребра.

Но это потом… в новой жизни, которая вот-вот наступит.

Девушка села на манер уже присутствующих возле одной из стен и погрузилась в мысли еще больше.

— Так и думал, что найду тебя здесь.

Она подняла голову и увидела перед собой Аштера. Граф, умытый, побритый и подстригшийся, удивительно похорошел и сбросил, на взгляд, лет пять-семь. Теперь были видны красивые черты его лица, в которых, пожалуй, действительно присутствовал классический аристократизм. Это отчего-то немного подняло ей настроение. Ярсанта скрыла улыбку, сложив руки перед лицом. Все-таки бывший граф действительно прислушивался к ее советам.

Аштер сел напротив, почему-то забрал ее чашку и заменил на свою. Она поняла, что ее напиток давно остыл. Такая тривиальная забота вдруг оказалась очень приятной.

— Точно решила?

Бывший граф бывал порой до того приставуч и дотошен, что хотелось перестать с ним общаться.

— Да, — ответила именная.

— Что-то непохоже, — проявил недовольство давний знакомый, откидываясь на спинку стула.

Ему это не нравилось. Он не видел в девушке уверенности, лишь колебания.

— Просто это довольно странная мысль: что путь окончен, что можно остановиться, — потерла лицо Ярсанта.

— И никогда более не выйти отсюда, — ядовито добавил Аштер.

— После первого посвящения еще можно…

Бывший граф фыркнул. Первое посвящение действительно было неким пограничным состоянием, когда можно посещать всю территорию Храма, всю территорию сонума, но при этом все еще оставался шанс выйти за пределы этой земли, что окружена четкой границей. Правда, дозволялось это делать не так уж часто, да и на небольшой промежуток времени.

Только второе посвящение полностью отсечет от мира. И тогда даже шага не удастся сделать отсюда.

Хотя многие бы сочли и это утверждение спорным. Потому что выйти все же можно. Только вот магия, что связывает с землей, заставит испытать чудовищную боль, вытянет уйму магической энергии и жизненных токов. Плата за предательство сонума была чудовищной. В мир удавалось вернуться немощным калекой, и смысла в таком существовании оставалось немного. Но история знала примеры разных людских решений.

— Значит, не будем больше вместе путешествовать, — вздохнул Аштер.

Ярсанта устало рассмеялась. Они не путешествовали вместе. Они просто иногда пересекались на территориях разных Храмов. Они оба скитались чуть ли не по всей земле континента, и каждая встреча начала казаться значимой, потому что в разных уголках света среди безликих незнакомцев они вдруг узнавали друг друга и становилось чуть легче.

Как часто бывает у людей, что несли в себе сильные трагедии, они отчего-то сблизились. Хотя ничего большее их не связало. Им обоим было не до романов, тем более не до привязанностей. Каждый из них, наоборот, с каждым шагом рвал все больше связей, это ранило и не хотелось протягивать новую нить, ведь оба знали, что в конце концов ранит и она. Они друг друга отлично понимали.

— Ладно, иди, — махнул рукой на нее Аштер, глядя, как за окнами начинают рассеиваться предрассветные сумерки. — Может, и хорошо, что ты здесь останешься. По крайней мере, будешь под присмотром. Должны же храмовники стремиться сберечь столь ценную именную.

Ярсанта пожала плечами. Она хорошо понимала одно — именно она выступает в роли просящей. Храм ее не звал и ничего ей не должен, если она сама не желает полностью посвятить себя ему.

— Аштер, может быть, и тебе уже следует остановиться? — спросила она, понимая, что приставучей и дотошной и самой приходится иногда бывать.

— Нет, — ответил он категорично и не раздумывая. — Я остановлюсь только на своей земле.

Она внимательно в него вгляделась.

— Вздумала переживать за меня? — тут же вздыбился бывший титулованный.

— Ощущение, словно я тебя бросаю…

— А ты забавная, — коротко хохотнул давний знакомый. — Тебе следует идти. Заря скоро.

Именная допила последние глотки отвара, поднялась, приблизилась к бывшему графу и очень крепко и как-то значимо сжала рукой его плечо. Аштер махнул головой как нахрапистый конь, но, кажется, все же понял ее чувства и в этот раз. И даже немного оттаял, по его взгляду это было видно.

Только тогда Ярсанта пошла к выходу из столовой.

Путь до Младшей Башни настоятеля Эрмета она преодолела по магическому пути в сфере перемещения. Пока клинок ее не тревожил, и поэтому она не боялась использовать свои силы.

Добравшись до кабинета и обнаружив на рабочем месте и секретаря, и самого настоятеля, девушка отметила про себя, что не понимает, когда именно храмовники отдыхают.

— Хорошо себя чувствуешь? — сразу же уточнил у нее Эрмет, поднимаясь навстречу.

Он снял со спинки кресла свой форменный синий китель и надел, сразу же приобретя куда более официальный вид, чем до этого в одной белой рубашке.

— Да. Это важно? — уточнила девушка, прислушиваясь к себе. Не сильно ли на ней сказалась бессонная ночь… Но адреналина в крови становилось все больше. Все-таки она переживала за то, что скоро с ней произойдет.

— Отчасти. Бывает, что человеку неуютно находиться здесь, — рассуждал настоятель. — Тогда стоит подумать над своим решением. Как правило, интуиция не ошибается.

Ярсанта поняла, что храмовник намекает на то, что земля Храма в буквальном смысле может отвергать незнакомца. Или же пришедший сам не до конца уверен в своем решении и подсознательно противится ей.

Но внутренний голос именной молчал, словно бы ему совсем было наплевать на происходящее. Или же за прошедшие четыре года он просто устал. В ее жизни случился такой беспорядок, что трудно было разобраться хоть в чем-то.

— Если ты не против, я тебя перемещу, — произнес настоятель, когда они вместе уже покинули Младшую Башню и оказались снаружи.

Она подала ему руку. Их окутало плотное магическое полотно из чистой энергии, которое тут же быстро понесло их вперед. Сферы перемещения во всем мире использовались лишь там, где присутствовали магические тропы. Вне их влияния любая сфера начинала страдать от воздействия самого пространства. Она элементарным образом раскаливалась, как при сильном трении. И сгорала за считанные минуты. Даже сильнейшие маги не могли себе позволить преодолеть большие расстояния вне проложенных троп, где влияние физических законов снижалось с помощью магических уловок и артефактов.

Их путь лежал вдоль «рубежа». За него они так и не отступили, хотя Ярсанта надеялась разглядеть что-то более интересное. Отчего-то ей казалось, что территории города и самого сонума невероятно интересные и должны отличаться от всего, что она видела в мире.

«Рубеж» же оказался не таким уж и большим относительно всей территории Афа-Дишу. Здесь находилось несколько десятков гостиниц, а также мастерских и технических зданий, где могли трудиться гости, где они могли помогать Храму и при этом не забредать на закрытые для них земли. Потом границы «рубежа» заканчивались, уступая место окультуренному парку. Видимо, это уже считалось соприкосновением с городской частью Храма, а потому земля не имела отношения к дикой местности сонума, в жизнь которой не вмешивались без нужды.

Вскоре они остановились, мягко и плавно. Кокон исчез, и они ступили на твердую землю. Окружающее пространство вовсе не поражало воображение. Хорошо утоптанная дорога, извивающаяся вперед, поднимающаяся на небольшую возвышенность, да там и скрывающаяся, а все остальное — высокие деревья да кустарники, большинство из которых уже стремилось сбросить листья под гнетом осени, отчего те покрывали почти всю землю вокруг багряно-золотым ковром.

Увидев прибывшего настоятеля Эрмета, старшие служители Храма, облачённые в стандартную серую форму, поспешили к нему, чтобы поприветствовать. Неподалёку маячили еще две фигуры. Новоприбывшие. Никаких знаков принадлежности к Афа-Дишу. Значит, им тоже предстоит пройти первое посвящение.

Из-за того, что более здесь никого не было, Ярсанта вдруг поняла, что ее единственную сопровождал настоятель. Остальные мирские, должно быть, сами сюда добрались, не имея никого в качестве спутника. Поэтому ее появление оказалось излишне особенным. И сегодняшняя церемония — явно не уровень настоятеля Храма. Мало ли кто проходит первое посвящение, после него человек мог отказаться служить Храму дальше и уйти. И незачем тратить на таких свое время.

Мало ли кто… Хотя мало. Мало проходят даже первое посвящение. Ведь после него нужно год отработать на Храм без всяких уловок. Приносить ему благо, трудиться, сколько потребуется. Проще оставаться гостем. Без обязанностей. Без обязательств. Именно так делало большинство.

Когда Ярсанта заявляла о себе как об именной, она надеялась получить особое внимание, но не думала, что оно будет настолько отличаться от остальных. Впрочем, она отчасти находила объяснение такому поступку настоятеля.

Это в мире существовал найм и договор, существовали контракты и обязательства, закрепленные в пунктах различных законов. Это в мире можно было объявить о поиске того или иного человека с той или иной силой. И такой человек так или иначе находился.

Любой же Храм жил закрытой жизнью. Обычных пришедших дальше «рубежа» не пускали, никакую работу в городской части и на земле сонума гости исполнять не могли. Иначе говоря, Храму неоткуда было брать свежую кровь, если она не приходила к нему сама по своей воле. Поэтому вполне возможно, что людей с сильными магическими основами здесь не так уж и много… Сильным и в обычном мире хорошо живется. А Афа-Дишу велик и огромен, он требует множества сил и ресурсов, чтобы сохранять свою мощь. А ресурсов всегда и везде не хватает…

Служители Храма, недолго переговорив с настоятелем Эрметом, обернулись к новоприбывшим и подозвали к себе.

— Ритуал будет длиться некоторое время, но лучше не сопротивляться во время него никаким силам, — начал храмовник.

— Будет больно? — спросил один из мирских.

— Ощущения у всех разные, — туманно ответили ему. — Но лучше с ними справиться. Покинете круг — и новую попытку посвящения можно будет сделать лишь через полгода.

— Почему? — настороженно спросил тот же человек.

— Неоконченный ритуал ударит по вашей магической основе. Не разрушит, тут можете не бояться, но энергия потребует восстановления.

Под эти слова храмовники провели мирских чуть дальше, настоятель Эрмет отдалился ото всех и лишь наблюдал со стороны. Ярсанта, поднявшись на пригорок, как и все, наконец смогла рассмотреть, что в конце извивающейся дороги находился церемониальный круг.

Он расположился на небольшой каменной платформе, к которой вели три невысокие ступени. Круг был полностью испещрен рунами, причем написанными на старый манер. Современный мир сейчас несколько изменил технику письма, хотя суть и осталась прежней. Но Афа-Дишу существовал уже тысячи лет, поэтому, скорее всего, во многих его уголках сохраняется старое наследие. Какие-то осколки прошлых эпох было бы тоже интересно увидеть… В обычном мире следы давних времен стираются, так как люди перемещаются, создают новые города и страны, потом они рушатся и возводятся вновь. Самое главное, конечно же, сохраняется, но Храмы и Церкви, жизнь которых протекает более закрыто, содержат в себе таких находок куда больше.

— Круг старый, энергия сквозь него проходит немного рвано, не пугайтесь, — продолжали говорить храмовники, расходясь по разные стороны церемониального круга. — И помните — сопротивляться нельзя. А теперь разувайтесь.

Ярсанта скинула теплые полусапожки и ступила в круг. Ноги вовсе не ожгло холодом, каменная платформа оказалась едва теплой.

Так как новоприбывшие вступали в ряды Храма, то их должны были связать с природой. Эта связь проявляла себя в четырех стихиях. Огонь — уму, воздух — дыханию, вода — рукам и земля — ногам. Все в мире было взаимосвязано.

Ритуальный круг вспыхнул, когда храмовники влили в него свою магическую энергию. Руны зажигались в каком-то неведомом порядке, но все новоприбывшие сразу же попали под его четкий ритм и застыли неподвижно.

Ярсанта постаралась приготовиться ко всему, ведь ничего подобного в обычном мире не происходило, подобных этому ритуалов там никто не проводил. Но в итоге именная лишь ощущала странные покалывания в определенных частях тела, связанных с той или иной стихией.

Сначала это было интересно и даже радостно, что не будет боли и что самой не нужно проделывать никакие сложные манипуляции. Но потом стало ясно, что природа не привыкла торопиться. И поэтому ритуал тянулся и тянулся. Солнце меняло положение на небосклоне, а те, кого принимали в ряды храмовников, были вынуждены стоять. Тело затекало, хотелось пить. Единственное благо — что не беспокоил холод, который уже принесла вместе с собой глубокая осень. В ритуальном круге все также сохранялось тепло.

И в какой-то момент Ярсанта ощутила себя странно. Ощутила себя легкой, как будто воздушной, но при этом накрепко привязанной ногами к земле. Кажется, это и было единением с природой и ее вечной двойственностью.

Круг вспыхнул уже весь целиком, и все вдруг прекратилось. Мир вокруг вернулся к девушке. И он вновь жил на тысячи голосов и невидимых потоков. Ярсанта осмотрелась, потом слегка переступила на месте, чтобы почувствовать затекшие ноги. Клинок внутри словно бы просыпался, и кажется, он не понимал, что именно пропустил и откуда все эти новые токи энергии, что пробегали по нервам и душе его хозяйки. Но именная пока не ощущала от своей силы явной агрессии.

Новоприбывшие, теперь ставшие уже новопринятыми, покинули церемониальный круг. Кроме ритуала их ничто не связывало, поэтому никакого желания общаться никто из них не чувствовал.

Ярсанта обулась и подошла к настоятелю Эрмету.

— Не чувствую особых изменений, — призналась она ему.

Он вернулся к окончанию ритуала специально за ней, и она вновь почувствовала свою особенность, потому как двое других, кто только что вместе с ней прошел первое посвящение, вынуждены были уходить в одиночестве после короткой беседы с храмовниками. Сами служители тоже покинули это место, оставляя настоятеля с его подопечной наедине.

— А чего ты ожидала? — улыбнулся Эрмет, и светло-голубые глаза за стеклами очков весело блеснули.

— Не знаю… Знамений с неба, меток по всему телу, способности слышать каждую травинку…

— Из-за последнего ты бы точно сошла с ума.

— Так что же теперь? — спросила Ярсанта.

— Теперь ты должна чуть лучше понимать территорию Храма. Сосредоточься и коснись собственной магии.

Она прислушалась к себе и, как ни странно, нашла отклик. В голове всплывали смутные очертания местности. Словно бы стоило только сконцентрироваться, и все окружающие уголки приоткрывались ей. Нечетко, на небольшое расстояние, но земля стала словно бы знакомой. Однако Ярсанта, конечно же, знала, что такой памяти просто неоткуда взяться в ее голове, потому что она здесь всего лишь чуть больше двух суток и нигде еще не была, ничего не видела. А память тем не менее рисовала образы.

Настоятель Эрмет хохотнул, увидев ее замешательство.

— Вот так потихоньку и познакомитесь.

— Ощущение, словно бы я чью-та память украла… — именная зажмурилась и почесала виски.

— На многое не рассчитывай, — тут же добавил настоятель. — Конечно, видеть и чувствовать ты сможешь теперь чуть больше, чем обычные гости, но не более того. По крайней мере, на данный момент. По мере твоих стараний земли будут представать перед тобой более четко.

— Значит, это не шутка, что храмовники знают всю территорию сонума как самих себя?

— Ну… это все же несколько преувеличено, каждый уголок нет необходимости запоминать, но заблудиться здесь мы не можем. Всегда найдем как выбраться, где бы ни оказались. Вот только при встрече с опасностью такие знания не помогают.

— А какие помогают? — насторожилась Ярсанта.

— Только собственные навыки, — дал вполне очевидный ответ Эрмет.

— И много здесь опасностей?

— Достаточно. Территория, пропитанная сверху донизу магией Богов Мира, не может быть безопасной. Тебе ли не знать, какие каверзы таит сила?

Ярсанта кивнула, соглашаясь.

— Тебе следует отдохнуть, — заявил настоятель, и его тон не подразумевал никаких возражений.

Поэтому девушка оставила остальные вопросы при себе. Скорее всего, у нее еще будет время и возможность их задать.

Настоятель вновь взял на себя роль проводника, и они быстро переместились к «рубежу», и сразу же вернулись к гостинице, в которой именная пока пребывала.

— Скоро ты сможешь попасть в город и найти для себя место там.

— Спасибо вам, — слегка склонила голову Ярсанта, –за внимание. Видимо, далеко не каждому оно достается.

— Не каждым так пристально интересуется Патриарх, — отозвался Эрмет, не скрывая правды.

— Он интересуется мной лично или потому что его волнует судьба того темного лекаря? — решилась все же спросить Ярсанта

— Сейчас это одно и то же, — качнул головой настоятель. — И тебе не стоит на это обижаться.

— Да я и не думала…

Обижаться в ее положении — верх глупости. Она пришла просить помощи, и последнее, о чем ей стоит думать, — это о своих личных обидах. Само то, что она уже сейчас, прямо сейчас, является новопринятой, — самое настоящее чудо. В него еще только предстоит поверить. Потому что еще три дня назад она неслась сюда из последних сил, терзаемая собственной магией и державшаяся лишь на призрачной надежде о том, что способна фактом прихода сюда хоть что-то изменить.

Ярсанта вдруг покачнулась, потеряв равновесие, словно земля сама ушла у нее из-под ног.

— Земля Афа-Дишу забрала твои силы, — уверенно подхватывая ее под руку, заявил настоятель Эрмет. — Тебе лучше пока будет не покидать свою комнату.

Девушка еле кивнула, ощущая совершенно дикую усталость. Из-за нее даже веками тяжело было двигать. Настоятель передал новопринятую кому-то из местных служителей, и девушке помогли добраться до комнаты. Она почти не помнила, как доползла до кровати. Стоило упасть на подушку, как Ярсанта мгновенно уснула.

Глава 5

Карфат любил, когда на территорию сонума приходила осень. Если бы кто-то увидел темного лекаря или услышал его весьма поэтические мысли в подобные вечера, то вряд ли бы поверил в реальность происходящего. Его когорта в силу самой выбранной стези имела опасную репутацию, и с ней уж точно никак не вязались плавные ритмы строк, что сочинялись словно бы сами и которые Карфат имел привычку записывать сразу же на бумагу. Просто так. Для себя. Ему и в голову не приходило подобным делиться и кому-то показывать.

— …таинственная тень лесов и хладной воли первый зов…

Вот и сейчас рука быстро выводила слово за словом. Перо в руке подергивало верхушкой как бы в нетерпении, словно бы оно очень торопилось записать все, что хотел человек, и желало всеми силами ему помочь. Если у пера вообще могли быть желания…

Впрочем…

Карфат откинулся на удобную спинку приставленного к солидному столу кресла и отвлекся на нарастающий шум.

— Что-то вы разошлись.

Они и правда разошлись.

В гостиной творился бедлам. В той самой гостиной, от которой у редких посетителей этого дома часто бывали мурашки из-за ее оформления. Из вредности Карфат предпочитал приглашать всех именно сюда, хотя гостиных в особняке было много…

Эта комната хвасталась отделкой из дорогих пород темного дерева и полированного черного камня. Столь мрачный облик разбавлялся лишь изящными тонкими узорами на стенах и тем, что вся выходящая на южную сторону часть была единым стеклом.

Сам хозяин дома чувствовал себя в окружении мрака хорошо. Освещения здесь хватало, а от полированных поверхностей отражались причудливые отсветы, что отлично разбавляли атмосферу. Сейчас же причудливостей становилось все больше с каждой секундой…

Решетка большого камина, отличавшаяся красотой линий, сама по себе распускала эти самые выкованные рукой мастера плетения, превращала их в подобие копий или пиков, вонзалась ими в лежащие неподалеку ровными рядами дрова и резкими движениями закидывала их в пасть камина. Огонь благодарно трещал и вспыхивал искрами в ответ.

Пушистый широкий ковер посреди огромной гостиной сворачивался и разворачивался то одним краем, то другим. Ковер играл с трехцветной кошкой. Кошка, носившая гордое и древнее имя Хаас, переводившееся как «та, что не промахивается», пыталась атаковать противника по обе стороны, но пока что проигрывала в реакции. Это, естественно, противоречило ее гордому и древнему имени и, кажется, очень раздражало саму хвостатую.

Настенные часы ходили туда-сюда… Точнее, проплывали по стене в каком-то строгом ритме, создавая шоркающий звук. Надо полагать, это они изображали «время идет вперед». Или что-то такое. Предметы в доме отчасти тоже были выдумщиками и поэтами под стать своему хозяину.

В общем и целом, махархи решили побесноваться. На них такое иногда находило.

— Вы у меня тоже немного творческие, — изрек Карфат, наблюдая за всей этой суматохой.

Духи, что рождались в предметах от мыслей, чувств и энергии людей, приобретали самые разные формы и проявляли самые разные характеры. Но все равно походили на своих хозяев, потому что именно от них черпали свои силы. Именно из-за них вообще появлялись и проявлялись. Странные явления. И возможные только на территориях сонумов.

Карфат привык, что его дом жил, дышал и двигался по-настоящему. У всех, кто жил постоянно на этой земле, происходило нечто подобное. У него вот тоже махархи были буквально всюду. Живые и подвижные.

Чего не скажешь, например, о «рубеже» Афа-Дишу, где обитали нашедшие приют гости Храма. Там все стены были мертвые. Они никак не проявляли себя. Впрочем, во всем мире дома именно такие. В их стенах, окнах и предметах не было ничего, что накапливало бы живую энергию и что рождало бы на свет махархи. В обычном мире дома являлись просто домами, а не целым живым организмом.

— Без вас, должно быть, скучно, — вслух подумал Карфат.

А вот его новая напарница — стоило уже начать привыкать к мысли, что она есть — наверняка в жизни махархи не видела. И скорее всего, перепугается, если встретит. Мирские все пугаются.

Хотя… Темный лекарь попытался рассчитать время по тем самым часам, что двигались по стене сами по себе. Сегодня именная прошла посвящение. И перестала быть мирской. Связала всю свою жизнь с сонумом. Теперь у нее есть ровно год, чтобы передумать. Останется ли она?..

Карфат поиграл пером в руке.

У девушки сломана душа… Душу, конечно же, можно излечить, как и тело, если не случилось непоправимого. Патриарх заверил, что у новоприбывшей есть шансы на излечение. Ну а пока она будет приходить в себя, выдержать ее сможет только Карфат. Лишь бы ее принял сонум и она сама привыкла к земле, тогда все действительно может получиться.

Темный лекарь потерял поэтический настрой и отодвинул от себя исписанные листы. Перо покорно замерло в чернильнице.

На увитой разными браслетами правой руке мигнул артефакт. Стоило его коснуться, и в сознании обозначился квадрант территории, где возникла опасность. Карфат поставил свою метку и выждал несколько мгновений. Но никто более не откликнулся. Краткий период нужен был лишь для того, чтобы к одному месту не поспешило сразу же множество темных лекарей. Для большинства заданий хватало одного.

— Рун, Лун, идем.

Змеи выползли из уютного уголка под ненасытным камином и быстро присоединились к своему хозяину.

— Хаас, остаёшься за главную!

Кошка дернула ушами, не отвлекаясь от того, чтобы мстительно впиваться когтями в ковер, которому проиграла.

Карфат поспешил покинуть дом. Снаружи он тут же создал сферу перемещения, и та понеслась по магической тропе, быстро приближая его к месту опасности. Он чувствовал направление, оно было частью естества всякого, кто прошел полное посвящение. Сонум казался продолжением сознания.

Акрейские высоты, к которым приближался лекарь, с их смешанными и хвойными лесами не отличались ничем от себе подобных мест. Особых опасностей здесь не случалось. За всю свою жизнь темный лекарь побывал неисчислимое количество раз в самых главных уголках сонума и сотни раз в самых страшных и потаенных его местах. И эта территория к ним не относилась.

Карфат заранее различил фигуры людей, определив по форме, что это были сборщики, и приблизился к ним вплотную. Он развеял сферу и ступил на землю. Его сразу же атаковал страшный звук со всех сторон.

— Птицы?

Пернатые бесновались невысоко над головой.

Змеи на плечах лекаря тревожно зашипели. Человек задействовал один из амулетов, быстро извлекая его из артефакта хранения. Тот прикрыл его и чешуйчатых от опасности, но влияние предмета оставалось ограниченным. Сборщики буквально согнулись под ужасающими криками птиц. А те словно бы обезумели и, кажется, готовы были охрипнуть, но не прекращали кричать.

В руках Карфата уже появился неделимый кинжал, отличавшийся невероятно темным цветом. Лекарь провел пальцами по нему, сосредотачиваясь. И мгновенно нанес несколько коротких ударов, не сходя с места. Они взвились ввысь в виде коротких всполохов-полумесяцев, отдающих ледяным металлическим блеском, и мгновенно убили воздух наверху, звук погиб следом.

Сборщики принялись подниматься на ноги, опасливо поглядывая по сторонам. Птицы метались в воздушной стихии, ставшей из-за своей смерти тугой и вязкой, как смола. И у пернатых оставалось все меньше возможностей двигать крыльями. Но стоило им опуститься ниже, где дышалось гораздо легче, как безумие возобновлялось.

— Отойдите на сто шагов! Живо! — приказал Карфат сборщикам.

Если он убьет вообще весь воздух, людям будет нечем дышать. Ему приходилось считаться с теми, кого он обязан защитить, и с их слабостями, которых сам темный лекарь почти был лишен.

Люди быстро переместились на указанное расстояние.

Карфат снова использовал кинжал, на этот раз ударив один раз, но гораздо сильнее. Раздался звук, словно треснула скорлупа, а следом все стихло. Лекарь задержал дыхание. Воздушная стихия погибла почти полностью.

Птицы медленно падали на землю, так медленно, как это делает легкое перышко. Они вязли в безвоздушном пространстве и лишь жутко таращили глаза-бусинки. Когда они поравнялись с уровнем глаз темного лекаря, он смог рассмотреть характерные черты вырождения. Оно всегда проявлялось уродством.

Перья покрывало что-то осклизлое, и, судя по всему, его становилось все больше. Карфат рассмотрел крохотные тельца, что теперь почти упали на землю, и не нашел ни одного здорового.

— Мне жаль, — произнес он беззвучно, лишь двигая губами.

Вокруг Карфата расцвел вереск, и между тоненьких стебельков замелькали искры молний — так было гораздо быстрее расправиться с монстрами, которыми эти животные уже стали. Искры обожгли несчастных пернатых, но те отчего-то не превратились в угольки…, а словно бы истаяли жидким туманом.

Рун и Лун внимательно принюхались. Темный лекарь ощутил неудовольствие змей.

Карфат нахмурился. Такого эффекта от его удара точно не могло быть. Он подхватил одну из птиц, пока вереск до нее еще не добрался. Та слабо вертелась в руках: неподвижный воздух не позволял ее агонии проявляться в судорогах, ограничивая движение. Пришлось потратить минуту, чтобы пернатая просто задохнулась. Не слишком приятное зрелище, но лекарь стремился сохранить тело животного как улику.

Он и сам уже почувствовал недостаток живительного воздуха и поспешил выйти с территории, которую умертвил.

Сборщики держались друг друга, лишь едва слышно о чем-то между собой перешептываясь.

— Есть пострадавшие? — обратился к ним лекарь.

— Нет, все в порядке, — отозвались из толпы. — Вы вовремя.

Карфат сунул тело несчастной птицы в специальный мешочек и передал в руки старшего сборщика, вычислив того по нашивке на форме.

— Передай-ка нашим ведунам. И теперь можете идти.

Тот послушно кивнул и поспешил со своей группой убраться подальше от неудачного места. При столкновении с вырождениями сбор любых материалов прекращался. Но покинуть опасную территорию дозволялось только по команде темного лекаря. Это делалось затем, что вырождения порой появлялись рядом друг с другом, вызывая цепную реакцию, и, убежав от одной угрозы, можно было сразу же угодить в другую.

Но Карфат просматривал округу, касаясь сонума сознанием, и не чувствовал ничего страшного.

Вернуться сборщики смогут лишь после того, как тёмный лекарь точно со всем здесь разберется и подтвердит безопасность земель.

Поэтому он остался и подумал, с чего именно следует начать. Он обязан проверить местность, чтобы понимать, что свело с ума птиц и почему они погибали так странно. И первое, что приходило на ум, — начать с места гнездования пернатых.

Карфат обратился к связи с сонумом, и та привела его к небольшому водоему. Над тем стелился серый дымок. Рядом раскинулись болота, возможно, что-то наползло с них и отравило воду и воздух.

— Что ж, как и всегда, прошу прощения, — произнес лекарь.

Неделимый кинжал привычно скользнул в руку и, подчиняясь силе мысли, убил сначала воду, а затем и неясный туман. Водоем тревожно дрогнул, по поверхности побежала рябь, и она тут же обратилась стеклом.

Карфат посмотрел на результат своей работы. Иногда для того чтобы что-то спасти, нужно нанести удар в самую суть. Такая смерть позволяла очистить практически что угодно. Потому что вместе с жизнью, что дала природа, погибала вся грязь и гниль, что пыталась ее отравить. А после такого удара нужна работа именного. Чтобы запустить все жизненные токи заново.

Об этом вел речь Патриарх вчера, когда они остались с глазу на глаз. И это очень давняя проблема.

Темные лекари различались по силе. И чем мощнее проявлялись их способности, тем сложнее им было найти компаньона. Карфату ничего не стоило разобраться с тем вырождением, что засело в волке, но это оставалось лишь одной стороной медали. Чтобы побеждать сильные вырождения, нужна была вся сила. И эта сила калечила природу.

Отчасти это не представлялось чем-то страшным. Природа в своем могуществе и бессмертии вовсе не столь трепетна и слаба, как люди. Смерть для нее в порядке вещей, и она вовсе ей не сопротивлялась. Но смерть по правилам природы должна быть естественной и обоснованной. Удары темных лекарей к этому не относились, поэтому люди обязывались исправить ошибки и возвращать все к прежнему состоянию. Только тогда сонум не проявлял ответной реакции.

Но если не заживлять его раны, сонум разозлится. И это приведет к последствиям.

А Карфат вынужденно бросал каждое место своего боя. В то время как могли пострадать все десять основ мирозданья: четыре главные стихии, свет, тьма, золото, серебро, пространство и энергия. К золоту относилась кровная жизнь, означавшая всех животных. К серебру — бескровная жизнь — все растения. Пространство и энергию сложнее всего было повредить. Эти две основы мироздания являлись слишком сильными. Но даже на них порой оставались шрамы.

А из-за действий Карфата чаще всего одного именного не хватало, приходилось подбирать всех тех, кто справится с каждым из последствий. Таскаться с двумя или тремя компаньонами по непролазным чащам, темным пещерам и заснеженным горам смеху подобно. Просто потому, что скорость его перемещения гораздо выше. И он не мог постоянно прикрывать многих людей сразу. А еще сопротивляемость лучше.

Именные до овладевания пятым материалом имели обычный иммунитет. И их мог серьёзно ранить и ядовитый туман, и укол какого-нибудь взбесившегося растения. В итоге человек мог вовсе распрощаться с жизнью, прежде чем помочь. Риск был несопоставим.

Поэтому требовался сильный именной с владением более пятью благородными материалами. А таковых насчитывалось уже меньше. Сильных именных Храму всегда не хватало.

Когда-то Карфат работал в паре с четырехкратной именной, но та не выдержала и ушла к более слабому тёмному лекарю, опасаясь за свою жизнь. Был и пятикратный. Но мальчишка после одного из случаев загремел к врачам на полгода и после этого в сторону сильных лекарей даже смотреть не хотел.

И вот теперь судьба Карфата наконец решена, как и судьба этой девушки, у которой сломана душа…

Придется за ней следить как следует. Вдруг сонум позволит ей излечиться, тогда она может даже стать сильнее.

— Ей осталась тьма, энергия и пространство, — принялся рассуждать вслух Карфат. Полозы внимательно его слушали. — Представьте, если она излечится… Если станет сильнее, у меня в партнёрах будет десятикратный именной. Как у сильнейших темных лекарей во всем мире. Неплохо звучит, да? Стоит ради этого поддержать девушку.

Змеи согласно покачали головами.

— Да и глаза у нее красивые…

Карфат создал сферу перемещения. Возвращаясь назад, он все думал, что опять оставил раны природы открытыми, но, возможно, это в последний раз.

Как и всегда, он пришел в канцелярию, полнившуюся суматохой и движением. Как и всегда, здесь была Кеалин, четко и быстро отдающая команды подчиненным на правах старшего канцеляриста.

— Что-нибудь уже известно о материале, что я передал? — тут же спросил Карфат.

Разница в прибытии со сборщиками, у которых он оставил странную птицу, должна была насчитывать часа полтора. Иногда этого хватало, чтобы другие структуры что-нибудь проверили и вынесли предварительные вердикты.

— Нет, ведуны работают, — ответила Кеалин, быстро проверив нужные карточки. — Ты, кстати, чуть все не пропустил.

— Что же? — вяло поинтересовался темный лекарь. Порой ему хотелось знать ответы на вопросы быстро, а не послушно дожидаться многочисленных проверок и экспериментов.

— Новая именная, сегодня присягнувшая, — заговорила подруга со значением, наклонившись ближе к нему. В чуть раскосых глазах молодой женщины буквально плясали огоньки интереса. — Она доказывает свою силу перед самим Патриархом. Смотреть можно не всем, но нам с тобой, конечно же, разрешено.

— Я еще насмотрюсь, — легкомысленно отмахнулся лекарь.

— Что?

— Она мой компаньон.

Секунду Кеалин молчала. А потом принялась кричать и хлопать ладонью по подвернувшейся под руку папке. Конечно, как и всегда, на них принялись оборачиваться и коситься. Карфат принимал это со смирением.

— И ты мне не сказал?! И ты мне ее не представил? И ты… и ты!.. Ах ты…

Темный лекарь смотрел на подругу, раздумывая над тем, почему он, действительно, не поспешил поделиться с ней такой новостью. И особо разумного ответа не находилось. Просто ему самому до сих пор было странно думать, что партнер определен.

— Я еще… не освоился с мыслью, — неуверенно признался он, рассеянно проводя пятерней по светлым волосам.

— Освоился, не освоился… Ты должен был рассказать! Я бы хоть тайком на нее посмотрела, — ответила Кеалин, закусывая губы от досады.

— Зачем тебе?

— Как это? Она теперь будет с тобой постоянно, я должна понимать, можно ли ей вообще доверять.

— А если решишь, что нельзя? Пойдешь к Патриарху и будешь говорить, что она меня недостойна, словно ты моя матушка?

Кеалин поджала губы и недовольно дернула головой.

— Теперь я точно хочу ее увидеть. И ты пойдешь со мной. Раз уж она твой партнер, то хоть поддержи ее!

Канцелярист привычно попросила кого-то из младших сотрудников ее подменить, бросив на него заодно и заботу о Рун и Лун, отчего тот не остался в восторге. Но молодая женщина тут же схватила темного лекаря, потащив за собой. Карфат неохотно последовал. Они вышли наружу и привычной магической тропой переместились к зданию, где проходили учебу и практику все именные Храма.

То возвышалось на семь этажей, отличалось дорогой отделкой из светлого мрамора и изысканной архитектурой и создавало строгое впечатление. Как-то сразу становилось ясно, что в эти стены вовсе не развлекаться приходили. Учеба являлась важной составляющей жизни Храма, поэтому ученикам самых разных сфер и направлений давались прекрасные условия.

Они вошли внутрь, пересекли пару широких холлов, сквозь которые пролетали стайки учеников и чинно проходили преподаватели. Многие узнавали и темного лекаря, и канцеляриста, поэтому Карфату и Кеалин приходилось то и дело кивать в ответ на приветствия. Кто-то пытался даже их остановить, чтобы завести праздный разговор, но старший канцелярист решительно пресекала все попытки, а лекарь лишь неоднозначно махал рукой своим знакомым, так и не понявшим причин спешки.

Они поднялись на третий этаж и пришли в один из главных залов. Это место могло буквально оглушить неподготовленные умы своим масштабом и роскошью. Так как здесь воспитывались именные, то в узорах на каменных стенах присутствовало символическое обозначение всех десяти благородных материалов. Неблагородных, конечно же, не было, чтобы ученики четко знали, к чему должны стремиться.

Как и во многих элементах на территории Храма, в украшениях здесь присутствовало серебро и золото. Отличием же стало большое количество зеркал, что играло шутки со зрением. Казалось, что зал уходит в бесконечность.

Из-за размера этого места фигуры людей практически потерялись в пространстве. Будь это выпускной экзамен, здесь было бы куда больше народу, но этот ритуал, конечно же, имел закрытый характер.

Ярсанта, теперь уже с явным изменением в ауре, что говорило о ее принадлежности сонуму, действительно готовилась показать себя. Не иначе как об этом попросил ее сам Патриарх. Возможно, хотел убедиться в чем-то сам, возможно, хотел показать настоятелям Афа-Дишу, что принятие именной с таким сильным недугом вовсе не ошибка. Возможно, все вместе.

Девушка, одетая в простые штаны и рубашку, совсем неподходящие общей церемониальной атмосфере зала, находилась в одной из зон для практики. Таковых здесь насчитывалось с десяток: их определяла небольшая возвышенность и красивый рунический рисунок на мраморном полу, заключавшем в себе силу заклятья тех же десяти благородных материалов.

На расстоянии от очерченной зоны стоял Патриарх, выделявшийся на фоне всех своей строгой черно-золотой формой, и несколько настоятелей, что носили синие кители. Эрмет, конечно же тоже бывший здесь, стоял ближе к кругу, где находилась Ярсанта, и о чем-то тихо говорил с ней. Девушка слушала внимательно, кивала и невольно с тревогой поглядывала на собравшихся. Кажется, она не ожидала, что все превратится… в представление.

— Все, готовься, — произнес настоятель Эрмет и тут же отошел на несколько шагов от зоны для практики.

Новопринятой вынесли артефакты и расположили каждый из них на отдельной высокой каменной стойке.

Девушка дождалась, пока останется одна, и только тогда проявила магическую основу. Мгновенно все посторонние разговоры Патриарха и настоятелей смолкли, они принялись всматриваться в новую служащую Афа-Дишу.

Как у любого именного, ее сила проявилась остротой вокруг. Еле заметный взблеск, словно бы на лезвие упал кусочек света. Но неверный, вечно исчезающий и скорее являющийся ощущением, нежели видимым явлением.

Острота клинка Ярсанты была дрожащей, рваной, хаотичной. Душа не удерживала ее в ровном ритме, и клинок пульсировал под собственный непонятный ритм, вовсе не сочетавшийся с сердцем своей хозяйки. Это явление выглядело опасным. Сила, что не подчинялась, могла принести беду не только носителю, но и окружающим.

Несколько настоятелей поспешили что-то сказать Патриарху, но он их строго одернул и заставил смолкнуть.

— Карф… — тревожно прошептала Кеалин, увидев все.

— Да, я знаю, — так же тихо отозвался он.

Они вдвоем стояли за спинами настоятелей и не особо выделялись. Лекарь не желал, чтобы именная увидела сейчас в рядах собравшихся и его. Тогда она точно будет ощущать себя школьницей на экзамене. Лучше будет, если она сохранит сосредоточенность и не будет думать о посторонних.

— Карф, это…

— Не надо.

— Нет, это выглядит нехорошо, — упрямо заявила канцелярист и вцепилась в его рукав.

— Поэтому ее отдали мне, — строго произнес он, не желая допускать ни лишних разговоров, ни тревог, ни того, чтобы его подруга вот так смотрела на его будущую соратницу.

Ярсанта и без того еле держалась под взглядом сразу нескольких очень важных лиц Храма. Она была даже бледнее, чем при первой встрече. Впрочем, это могло быть результатом ритуала посвящения. Тот вытягивал силы. Скорее всего, она поспала сколько-то часов, но их не хватило.

Подруга тревожно посмотрела на темного лекаря, потом, кажется, что-то осознала и медленно кивнула.

— Да, поэтому ее отдали тебе… — эхом повторила Кеалин, еще пристальнее всматриваясь в хрупкую фигуру девушки с белоснежными волосами.

Зону для практики окружала защитная магия. Если все же острота клинка именной, у которой сломана душа, вырвется и начнет бушевать, то никто из присутствующих не пострадает. Но такая защита являлась решением здесь и сейчас. И защищала она окружающих, но не могла помочь самой именной. Ей вообще ничего не могло помочь, кроме закалки души. Но это были столь трудные вопросы, что их поиски могли занять всю жизнь. Ее вот они привели в сонум. В надежде получить от него уникальные дары в обмен на верную службу.

Что ж… тоже шанс… В ее случае уже не из чего выбрать. Карфат теперь отчетливо это понимал. Понятно, почему она с таким смирением приняла предложение Патриарха. Она вряд ли осмелилась бы спорить хоть с чем-то. Потому что оставался риск оказаться ненужной Храму. Неугодной. И тогда пришлось бы возвращаться в мир…

— Она могла бы быть такой сильной, — произнесла Кеалин с отчетливой грустью в голосе.

— Справится с недугом и сможет таковой стать, — произнес Карфат.

— Не знаю… Не думаю, что такое лечится.

Темный лекарь не спешил спорить с подругой. Он и сам не знал. При всем том, что души обладали реальным проявлением, их можно было коснуться, ими можно было управлять и именно души являлись вместилищем магической силы, как тело являлось вместилищем мышц, сухожилий и крови; именно они оставалась одной из самых трудных основ во всем мире. Это касалось рождения души, ее роста, закалки, силы и всего остального. Тело было проще взрастить, воспитать, натренировать и вылечить. Душа представлялась куда более тонкой материей, даже при всем своем могуществе.

Поэтому и шансов на успешный исход при подобных недугах оказывалось меньше.

Темный лекарь внимательно наблюдал за той, кого Патриарх ему назначил. Глава Храма уже бросил пару весьма многозначительных взглядов на лекаря, обернувшись себе за спину. Но тот не спешил показывать никаких чувств.

Практика Ярсанты, как и у любого именного, который обратился к своей магии, началась с того, что перед ней появился клинок. У каждого человека, что мог высекать истинные имена, он имел свой вид и свою форму, но всегда являлся в форме холодного оружия.

Перед ней на пьедесталах расположилось несколько артефактов. Каждый из них отображал подвластный ей благородный материал. Всего семь.

Сперва на конце указующего лезвия начала скапливаться вода. Единственная крохотная капля, вмещающая в себя силу всей стихии. И девушка принялась наносить имя на артефакт воды. Пара секунд, и предмет вспыхнул, обозначив успех. Обозначив, что мертвая стихия, заключенная в нем, ожила, задвигалась и задышала.

Затем Ярсанта использовала силу земли. Капля у конца лезвия сменилась на крохотную черную точку. Клинок задвигался куда резче, чем до этого, потому что истинное имя стихии земли было куда более основательным и жестким, в то время как у воды оно представлялось податливым и мягким и требовало плавности движения.

— Хорошая техника… — донеслось от кого-то из настоятелей.

Ярсанта перевела свое внимание на артефакт, что содержал в себе золото. И было слышно, как даже Патриарх довольно усмехнулся.

Верно, стоило бы продолжить работать со стихиями. Они очень плотно связаны между собой даже несмотря на то, что сильно отличаются по структуре и требованию к технике высечения имен. Но новопринятая пошла наперекор привычным стандартам.

Золото отвечало за весь животный мир, но, пожалуй, оставалось самой обманчивой из основ мирозданья. Потому что, чтобы спасти жизнь, нужно было успеть вовремя. Но время шло чаще всего на секунды, поэтому этот навык применялся реже остальных, но его осваивал каждый именной. Чтобы спасти хотя бы одну жизнь на своем веку.

На кончике клинка сосредоточился золотой блеск. Легкие быстрые росчерки — и артефакт загорелся, обозначая очередной успех.

Затем Ярсанта высекла имя огня, серебра, воздуха и солнечного света.

Карфат наблюдал за каждым ее движением очень внимательно.

Семикратная. Точность и безошибочность на высоте. И удивительная скорость.

Именные отличались между собой и тем, как быстро они могли переходить с материала на материал. Например, вода слишком податлива, золото слишком нежно, а свет рассеян. Все это требовало разных техник и знаний, и нужно было уметь не просто владеть отдельно каждой, а меняться и менять себя под них как можно быстрее.

Точно так же, как хорошего воина отличал стиль боя, позволявший ему побеждать самых разных врагов.

Но Ярсанта показала еще более сложные трюки, перемешав четыре стихии с другими благородными материалами. Патриарх Таволд остался доволен. Настоятель Эрмет тоже качал головой в такт каким-то своим мыслям, поглаживая короткую бородку, и на его лице читалось облегчение.

Именная спокойно выдохнула. Ее аура, ее душа дрожали. Клинок норовил выскользнуть из-под гнета ее воли, разойтись как следует, разрезать, разрушить все. Из-за того, что он чувствовал собственную силу и не был до конца укрощен, он напоминал собой умалишенного, который подчинялся лишь неким порывам, но не имел строгой логики действий.

Ярсанта боялась, что что-то может случиться прямо во время практики, но все обошлось. Девушка запечатала клинок, загнала его в искалеченные ножны своей души. Тот теперь подрагивал внутри нее, но без особого рвения. Сегодня он сильно буйствовать не собирался.

Именная осмотрела итоги своих трудов и осталась довольна. А что гораздо важнее — она видела довольство в выражениях лиц окружающих людей. Что до темного лекаря, который тоже неожиданно оказался здесь, его понять оставалось невозможным. Но ему что-то настойчиво шептала на ухо девушка, судя по форме, — канцелярист.

— Ты очень хороша! — произнес Таволд, когда Ярсанта покинула зону для практики и приблизилась к нему и настоятелям. — Освоишься в сонуме — он примет тебя и путь к дальнейшему развитию тебе будет открыт. Достойное дополнение к нашему сильному лекарю.

Именная благодарно поклонилась, силясь поверить в эти слова.

— Я надеюсь на успехи вашей пары, — многозначительно произнес Глава Храма. Светлые глаза пристально изучали новопринятую.

Одновременно с этим он поманил рукой лекаря, заодно обратив внимание на канцеляриста:

— Кеалин, приготовь все что требуется для нашей новой служащей.

— Да, Патриарх. — Она тут же поспешила выполнить приказ и быстро покинула роскошный зал.

— Жду от вас лишь хороших новостей, — произнес Таволд, ограничиваясь лишь этими словами и очередным весьма проницательным взглядом.

— Да, Патриарх. – Карфат склонился, и Ярсанта почти без заминки повторила за ним, привыкая к положенному порядку.

Артефакт на руке лекаря в эту секунду загорелся. Именная посмотрела на необычный браслет, который соседствовал с множеством других. Неприметные украшения покрывали обе руки ее новоявленного партнера, уходя рядами чуть выше запястья. Темный лекарь принял задание.

Глава Храма приободрился еще больше.

— Кажется, сразу предоставляется шанс опробовать ваше сотрудничество, — он чуть ли не руки потирал.

— Нет, — твердо отрезал Карфат. — Без знакомства с территорией я никуда ее не поведу. А день вышел достаточно насыщенным, — он взглянул на девушку.

Именная неуверенно кивнула в ответ. Она пока еще не понимала, забота это или ее теперь уже напарник желает оттянуть время их совместной работы после того, как точно рассмотрел, насколько ее душа надломлена.

— Поэтому начнем с завтрашнего дня, — заявил он уверенно и быстро ушел.

Таволд довольно хмыкнул, проводив взглядом служащего, и ободряюще подмигнул именной.

— На него можно положиться, Ярсанта. Уверяю тебя.

Она почувствовала себя лучше. Уж Патриарх точно знал своих людей. И раз все-таки это была именно забота, ей хотелось надеяться, что сотрудничество будет удачным. Чем лучше она будет служить этой земле, тем та будет к ней благосклоннее, и может быть, тогда удастся заслужить еще одно чудо.

— Ты и правда можешь идти отдыхать, — мягко произнес настоятель Эрмет, видя, что девушка мечется и не совсем понимает, что именно ей стоит сейчас делать.

— Больно много я отдыхаю, — подметила Ярсанта.

— Поверь мне, это благословенные дни, потому что потом… Отныне твоя роль не подчинена никаким расписаниям и временным рамкам. К этому еще нужно будет привыкнуть. Поэтому пользуйся шансами.

Ярсанта не стремилась спорить, да и все равно не представляла, чем именно себя можно занять. Она еще слишком плохо знала это место, не понимала, как оно устроено. Но ей было уже неловко забрасывать вопросами настоятеля. Он и так возился с ней все эти дни. Уж проще будет теперь все спрашивать у темного лекаря… Скорее всего, у них будет много времени, которое они будут проводить с глазу на глаз.

Именная быстро поблагодарила всех, кто присутствовал сейчас здесь, поняв, что у них еще есть темы для личных разговоров, и поспешила покинуть роскошный зал и само здание.

После ритуала посвящения ощущения были странными, нутро полнилось незнакомой новой силой. И Ярсанта постоянно обращалась к своей связи с сонумом, и, как ей казалось, на самую малость точность чувствования стала лучше, если что-то вообще могло измениться за несколько часов. Но ей очень хотелось верить в перемены, в то, что земля Храма ее примет и что ей суждено хотя бы немного восстановиться.

А пока она вновь оказалась предоставлена сама себе, Ярсанта решила, что сейчас самое подходящее время для привычного ритуала. Вернувшись в гостиницу и закрывшись в своей комнате, она достала грозовой камень и села напротив него прямо на пол, благо свободного места было в избытке.

Вокруг девушки сгустилась острая аура клинка, и она всю ее направила на камень. Послышались резкие скрежещущие удары. Клинок ударял своим лезвием камень бесчисленное количество раз. Ударял и тупился… Хотя бы так немного сдержать его яростную силу.

Грозовые камни — единственные, кто мог вынести эти удары. Конечно, оставались иные способы, иные предметы, даже артефакты и прочее. Но все они стоили дорого, находились далеко не в каждой лавке, и, чтобы их купить, до них нужно было как-то добраться. А она не могла нормально перемещаться. А дорогие предметы вовсе не годились как постоянный расходный материал. Именной просто не хватало средств.

Грозовые камни же всегда находились в больших количествах после гроз. И чудом уже было то, что они как раз ей подходили. Они становились неимоверно крепки после крещения молниями и громом. А еще они отличались доступностью. Подходил любой осколок.

Ярсанта повторяла свои действия, пока не выбилась из сил. Тогда она принялась читать про себя привычную мантру для медитации. Та неплохо настраивала тонкие струны души, позволяла вернуть ясность разуму и вновь взяться за то, чтобы тупить клинок. Но спустя время сознание перестало направлять удары правильно. От мантры теперь не было никакого проку. Когда первый же удар улетел куда-то в угол и оставил глубокую полосу на стене, именная поняла, что нужно прекращать.

Она заставила себя пойти в ванну и ополоснуться. Сил на то, чтобы мыться долго и тщательно, не осталось.

Ложась в кровать, она вяло подумала, закончил лекарь со своей работой или та займет всю ночь? И сулит ли ей, отныне ставшей его напарницей, более вообще не проводить ночей под теплым одеялом, как ее уже попытались предупредить?

Сон после необычного дня одолел девушку прежде, чем она успела ответить на свои же вопросы.

_______________________________________

Друзья, спасибо что читаете мою новую историю! Я очень жду ваши комментарии! Критика тоже приветствуется, если она выражена корректно. Но особенно ценится мнение «вау, как круто!»))

Глава 6

— …, а это главный алхимик, Виалар, встретишься с ним еще не один раз. Все равно так или иначе вы будете заниматься сборкой и передавать добычу.

Ярсанта покорно слушала стрекот Кеалин. Канцелярист с энтузиазмом ей рассказывала обо всем и всех, успевая и перекусывать легкими овощами, и пить большую кружку чая, и даже с кем-то здороваться.

Хотя еще пару часов назад именная и не думала, что у нее появится такая говорливая знакомая.

Сегодня с утра Ярсанта получила распоряжение о возможности переселиться из «рубежа» в городскую часть Храма. Обжиться она еще не успела, поэтому долго перемещаться между старым и новым местом пребывания не пришлось.

Девушка долго оценивала доставшиеся ей апартаменты. Они располагались в красивом доме с колоннами, возвышавшемся всего на пять этажей, каждый из которых делился всего лишь между двумя жильцами. В распоряжении именной оказалась огромная жилая площадь с двумя спальнями, гостиной, рабочим кабинетом и даже выходом на крышу благодаря тому, что она теперь жила на самом верху.

Ее все еще поражало то, как Афа-Дишу совсем не считается с масштабами, точнее, превосходит все разумные пределы. И так же ее тревожило то, что вряд ли она заслуживает столь удобного расположения. Конечно, Храм имел в своем обращении собственные деньги и все служащие получали вполне законную плату, но что-то подсказывало Ярсанте, что ее вознаграждение еще не достигло таких пределов.

Скорее всего, влияние Патриарха… Раз уж он ожидал успехов от новых напарников, скорее всего, распорядился, чтобы именной не пришлось тесниться в скромном жилье.

Для того чтобы не забивать себе голову лишними мыслями, девушка задумалась о более прозаичном — о том, что ей положено отметиться в канцелярии. И именно там она встретилась с Кеалин. Точнее, узнала, что ту самую девушку, что была вчера с Карфатом, зовут именно так и что она является старшим канцеляристом.

Служащая тут же принялась снабжать новопринятую всеми необходимыми предметами, бумагами, документами и артефактами и требовать подписи, проставление галочек и устные заверения в том, что она обязательно ознакомится с главными уставами Храма. У Ярсанты немного пошла кругом голова, но она стойко преодолела все трудности и всю эту волокиту.

После чего Кеалин заявила, что им непременно стоит пообедать вместе, пока у нее намечается перерыв. Канцелярист ловко и быстро схватила ее в свои цепкие коготки и потащила именную за собой в столовую, что располагалась на территории, доступной уже лишь истинным служителям Афа-Дишу.

Таким образом Ярсанта вдруг оказалась в весьма интересном месте. И пожалуй, весьма выгодном для себя. Потому что благодаря более близкому знакомству с этой особой, она узнала более-менее весь жизненный уклад храмовников.

Те, кто обитал здесь долго или всю жизнь, имели собственные дома либо в черте города, либо на бесконечных просторах сонума. И ради общения, обмена новостями и дружеских встреч было принято не посещать друг друга с визитами, а пересекаться на нейтральных территориях — в трапезных. Причем высшие чины собирались в особенных местах, и именно в таком они сейчас и оказались. Оттого и получилось, что встречали они вовсе не простых служащих, а тех, кто непосредственно влиял на всю жизнь Афа-Дишу.

Ярсанта, сидя за одним из центральных столиков искусно украшенного зала, честно пыталась запомнить всех, кого ей представили, но сомневалась, что столько новостей останется в ее памяти. Впрочем, главного алхимика она запомнила. Его внешность оказалась примечательной: очень высокий худощавый мужчина средних лет, на чьей левой щеке значился отчетливый шрам от ожога. Как объяснила Кеалин, он получил его при одном неудачном эксперименте, и вылечить уже не смог.

— А разве сбором занимаются не… сборщики? — Ярсанта не смогла избежать тавтологии, поняв, что слова канцеляриста про то, что им с темным лекарем предстоит делать, звучат для нее странно.

— В полном смысле да, — тут же принялась пояснять Кеалин, расправляясь со своей порцией еды и подставляя кружку с чаем поближе, — но темные лекари порой забираются в такие уголки сонума, куда сборщикам и в голову не придет заглянуть. К тому же именно из-за того, что случаются… вырождения, в неожиданных местах находятся особые растения и травы. Порой у трав находятся необычные свойства, которые проявляются лишь в одном месте. Либо же какое-то из растений может иметь короткий срок жизни, и можно просто не успеть отправить сборщиков к нужному месту вовремя, поэтому часть их работы выполняете вы. Пересечения есть в большинстве наших профессий. Точно так же сборщики обучены сражаться со слабыми вырождениями, чтобы не пострадать при первом же столкновении с какой-то непредсказуемой опасностью. Да и темных лекарей не бросишь против каждой взбесившейся букашки. Они все-таки… воины высокого ранга и должны сражаться с настоящими монстрами.

Ярсанта кивала. Жизнь в Храме вроде бы напоминала собой обычный мир, но при этом на каждом шагу встречалось такое, что за пределами таких мест, как Афа-Дишу, не водилось.

Вдруг к ним на стол заползли две змеи. Ярсанта отклонилась на резную спинку стула и покосилась на них с недоверием.

— Рун, Лун, привет, — ласково поприветствовала их Кеалин. И принялась объяснять именной: — Вот, смотри, с синими чешуйками на голове — это Рун, мальчик. А с зелеными — Лун, девочка.

Змеи спокойно подползли к рукам старшего канцеляриста и позволили себя погладить. Словно были кошками…

Затем высокая фигура Карфата появилась в трапезном зале. Некоторые посетители оторвались от своих дел и принялись приветствовать его. У лекаря для каждого нашлось слово, а то и пара, из-за чего он постоянно останавливался, смеялся и дружески хлопал по плечам знакомых.

Ярсанта наблюдала за напарником, силясь что-то понять об этом человеке. В нем было очень много энергии и какой-то магнетической силы. Девушка это поняла, потому что осознала — волей-неволей взгляд замирал на мужчине, хотя столь пристально рассматривать человека в любом обществе считалось неприличным. Но отчего-то отвести взгляд удавалось, лишь приложив усилие…

Нет, все-таки высокие голубоглазые блондины определенно опасны уже просто по своей природе для трепетных женских сердец.

Благо, что он, как и всегда, оказался одет в повседневные практичные вещи, а не щеголял в какой-нибудь отличительной форме, которая уж точно прибавила бы ему еще харизмы.

— Тебе тоже привет, — махнула рукой Кеалин, когда Карфат подошел к ним, и сунула ему чашку с горячим кофе в руки.

Именная наконец поняла, зачем вообще нужна была вторая чашка и почему все это время к ней не прикасались. И главное, она нашла ответ на мучавший ее вопрос — почему канцелярист вообще обращала на нее внимание и так охотно с ней болтала. Все-таки не зря ей еще вчера показалось, что у нее какие-то особые отношения с темным лекарем.

Этот жест с кофе выглядел… привычным. Каким-то чуть ли не домашним. Словно люди так давно знают друг друга, что им вообще не требуется лишний раз говорить.

Ярсанта задумчиво прищурилась.

На супругов эти двое не походили, на любовников тоже… Брат с сестрой? Нет, скорее друзья… Должны же быть у нормальных людей друзья.

— Хотела тебе передать весть от наших ведунов, — быстро проговорила Кеалин, — по тем твоим птицам… Что-то наших исследователей сильно смутило, и они просили тебя подойти.

— Постараюсь поскорее, — мотнул лекарь головой.

— Что ж, видимо, пришла пора передавать тебя в его руки, — подмигнула именной канцелярист, поднимаясь. — Кстати, если будет эти самые руки распускать, ты мне скажи. И вообще говори, если наш могучий и талантливый лекарь будет проявлять свой характер. Я его отлуплю.

Проговорив все это с очаровательной улыбкой, Кеалин ушла.

Карфат сел на ее место, продолжая пить кофе, и его, кажется, вовсе не коснулись ее слова.

— Животные-партнеры, — пояснил он, поймав очередной взгляд Ярсанты на змеях. Чешуйчатые с интересом изучали ее в ответ желтыми глазами, в которых определенно светился ум. — Помогают лучше слышать и видеть.

— Понятно, — протянула она.

В обычном мире магические животные, конечно же, тоже водились, но со змеями редко кто работал. Все предпочитали тех животных, кого человечество приручило давным-давно.

— Ты что-нибудь ела? — неожиданно спросил лекарь, оглядев полупустой стол.

— Кашу.

Карфат внимательно поглядел на именную, и столь пристальный взгляд голубых глаз заставил ее почувствовать себя неуютно.

— Минутку.

Он легко поднялся, добрался до стойки, где производили раздачу блюд, и принялся что-то говорить кухаркам. Те начали улыбаться и как-то очень довольно краснеть. Через минуту лекарь вернулся с полным подносом еды.

— Это, это и это нужно съесть, — довольно суровым тоном произнес лекарь, переставляя тарелки.

— Это много… — попыталась отказаться Ярсанта.

— Это нормально. Ты в ближайшие дни будешь сильно уставать. У тебя должен быть полный желудок. Сонум тебя пока не будет поддерживать, а нам многое предстоит сделать.

Именная поглядела на мясной пирог, омлет и блинчики. И начала с пирога.

Карфат оценил усердие и послушание новой напарницы. Они даже заставили его едва заметно улыбнуться.

— Расскажи мне немного о себе, — произнес он и тут же заметил, как именная вся напряглась. Но этот разговор нельзя было откладывать. — Кто ты, что ты, насколько ты ранена, насколько ты уверена в своих силах.

Ярсанта сделала глоток чая, проталкивая пирог и на секунду оттягивая момент.

— Я не прошу обнажать душу, — чуть мягче произнес темный лекарь. — По сути, мне нужны факты. Я должен понимать хоть что-то о тебе, чтобы знать, как действовать в будущем.

— Все в порядке, — ответила девушка, качнув головой. — На самом деле я удивлена, что от меня до сих пор не попросили подробное письменное изложение, чтобы уж точно не упустить ни одной детали.

Карфат усмехнулся. Кажется, его компаньонка вполне трезво оценивала себя и свое положение. Это радовало.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать девять.

— Когда твою душу сломал клинок?

— Четыре года назад. Это был третий раз роста силы, — без запинки продолжила отвечать Ярсанта, не забывая о блюдах, что еще оставались перед ней.

Лекарь отметил, что девушка не спешит печалиться, окунаясь в неприятные воспоминания. Это тоже говорило о ней многое. Если она в достаточной мере смирилась со своим недугом, то вряд ли от нее стоит ждать истерик или неуместных слез. Карфат не хотел бы заниматься чужими эмоциями в то самое время, когда что-то будет угрожать сонуму.

— Как и у кого ты работала именной? — продолжил он свой расспрос, отвлекаясь лишь на свой кофе.

Ярсанта буквально чувствовала, как ее изучают, ловят все ее слова и жесты.

Она принялась есть блинчики.

— В мастерской артефактора. Оживляла благородные материалы после их внедрения в предметы. Ничего необычного или запоминающегося. Просто лавка в моем родном городе. Далеко отсюда…

— Ты обучена какому-нибудь боевому искусству?

— Что?.. Нет, — несколько растерялась именная.

— Гимнастика и атлетические занятия?

— А они здесь при чем?

— Они развивают тело и реакции.

— Только гимнастика для… здоровья, — с запинкой ответила девушка.

Ей казалось, что лекарь от нее вот-вот откажется.

Скажет, что ему не нужна калека, да еще безо всяких навыков. Развернется и уйдет. Ответит Патриарху, чтобы тот пристраивал такую неудачницу к кому угодно, только не к нему. А то и вовсе скажет, что ей не место в сонуме, который считается территорией сильных.

Но на самом деле мысли своего собеседника Ярсанта понять не могла. Карфат не выказывал никаких реакций. Кажется, для него действительно было гораздо важнее, чтобы она хорошо поела. Еще он явно строго оценил ее сегодняшний наряд — теплые штаны, кофту, короткую добротную куртку и удобные сапожки до середины икры. И по всей видимости, даже остался доволен, раз ничего не стал говорить.

Благо настоятель Эрмет сказал, что гардероб напарницы темного лекаря должен в основном состоять их практичных вещей. Леса, болота и склоны гор весьма жестоко насмехаются над теми, кто пытается красоваться, вместо того чтобы соблюдать меры предосторожности.

Впрочем, Ярсанта и не помнила, когда в последний раз надевала платье или каблуки. Странствие длиной в четыре года отучило ее следить за модой и современными веяниями для молодых барышень. Она давным-давно отказалась даже от самого легкого макияжа. И справедливо полагала, что ее блеклый облик, усугубленный усталостью и худобой, мужской глаз совсем не радует. Да и разве это важно в ее положении?

Но отчего-то сейчас, сидя перед темным лекарем, она усиленно пыталась вспомнить, не забыла ли хотя бы расчесаться с утра?

Ярсанта продолжала послушно употреблять все то, что лежало перед ней на тарелках, хотя уже чувствовала сытость и то, что ее вот-вот начнет клонить в сон. Несмотря на то что пару дней подряд именная хорошо высыпалась, тело все еще помнило пережитое напряжение и требовало дальнейшего покоя и бережного обращения.

— Я контролирую клинок, — поспешила заговорить она, когда темный лекарь внезапно смолк. Отчего-то ей показалось, что думает он о том, что ему придется возиться с новой напарницей, как с неразумным ребенком. — Он… вырывается лишь изредка. Я почти всегда чувствую это заранее и успеваю предупредить, даже уйти успеваю. Только если я потрачу очень много магических сил, скорее всего, он воспользуется моментом, но и это я уже хорошо изучила. Я смогу предсказать, если что-то пойдет не так.

— Хорошо, я верю тебе, — спокойно кинул Карфат, после того как она быстро произнесла всю эту речь.

Напарница таращилась на него зелеными глазами, и в них он видел затаенный страх. Девушка явно боялась, что ее отвергнут. Боялась, что окружающие могли не до конца понять, какую именно опасность она представляет. И стоит им осознать это по-настоящему, как от нее тут же отстранятся. Должно быть, нечто подобное происходило четыре года подряд. Так просто эту привычку, ставшую инстинктом, не побороть.

— Главное, не бойся, — произнес Карфат, стараясь донести до именной собственные мысли. — Даже если клинок разъярится, мне ты вреда не причинишь.

Ярсанта наконец отодвинула от себя пустые тарелки. Темные брови задумчиво сошлись на переносице. Лекарь отметил контраст между их цветом, цветом ресниц и совершенно белоснежными волосами. Сочетание выходило на удивление гармоничным и интересным, делало лицо девушки гораздо выразительнее, чем у многих. Ее бы еще кормить как следует пару месяцев, и будет совсем славно. И о последнем он уж точно позаботится…

— Но… вереск разве выдержит? — решилась уточнить именная.

— Конечно. Основа не имеет значения, только то, как ее взращиваешь, — легко ответил Карфат.

— Да, но… Что ж, надеюсь, все будет в порядке.

— Уверяю тебя. Не хочешь что-нибудь спросить в ответ?

Ярсанта недоуменно моргнула. Это застало ее врасплох. Темный лекарь отметил про себя, что девушка явно привыкла отвечать на вопросы о себе и собственной силе, но напрочь забыла о том, что может разговаривать с людьми на равных.

— Я не знаю… не думала об этом.

— Очень жаль, — скорчил страдальческую гримасу Карфат, — мы с тобой напарники, думай обо мне хоть иногда. В целом же… Мне тридцать четыре года, я родился в Год Золота, и из-за этого мне недостает терпения, я ненавижу ожидание. Люблю черный кофе, домашнюю выпечку и рыбу всех способов приготовления. Видимо, потому, что у нас даров моря почти что нет… Если тебе что-то обо мне наговорила Кеалин, не верь, она все врет. Рун и Лун признают тебя подругой и даже родной матерью, если угостишь их чем-то вкусным. В мою прямую обязанность во время заданий входит тебя защищать, и я это сделаю, поэтому вырождений можешь не бояться, даже если они будут очень страшными.

Секунду именная продолжала хлопать ресницами, осмысливая всю эту быструю и пламенную речь, а потом рассмеялась.

— О Боги, — выдавила она из себя сквозь хохот, — я поняла.

Еще Ярсанта поняла, почему окружающие так реагировали на лекаря. В нем скрывалось море обаяния. Он легко говорил и легко понимал собеседников, и этому невозможно было не поддаваться. Боги Мира, какая опасная смесь!

Карфат допил остатки кофе, вполне довольный произведенным эффектом. Его напарнице уж точно не помешает расслабиться и успокоиться, да и хорошее настроение пойдет на пользу ее здоровью, которое явно не в рамках нормального.

— Я родилась в Год Серебра и не люблю долго находиться в людных местах. И у меня когда-то неплохо получался хлеб и насыпной яблочный пирог, — протянула Ярсанта, обращаясь к той памяти, что отвечала за нормальный период ее жизни.

— Буду ждать, — очень серьезно кивнул ее напарник.

— И почему же у тебя нет именного?

— Не сложилось. Наверняка тебе уже сказали, что я не выбираю… простые места. Это правда. И из-за этого другим бывает трудно.

Карфат оценивал реакцию своей новой напарницы. Испуга в ней он не видел, но, кажется, ее одолевали какие-то сомнения. Впрочем, он не намеревался сразу же узнавать все ее тайны.

Новопринятая вряд ли это осознает, но если из их сотрудничества выйдет толк, то им предстоит пробыть вместе очень много лет, если не всю жизнь. Определенные для них роли почти невозможно изменить. Разве что повлияет ранение или возраст. Тогда они смогут стать, например, учителями в здешних школах или институтах. Но сначала нужно было… начать, прежде чем думать, что может случиться через десятилетия.

— Готова знакомиться с сонумом? — спросил Карфат, поднимаясь. Рун и Лун привычно устроились у лекаря на плечах.

— Да, — тут же последовала за ним Ярсанта.

Именная удивилась, что ее чувства оказались настоящими. Пожалуй, она даже предвкушала. Все же она видела крохотный клочок земли Афа-Дишу и понятия не имела, насколько широки его горизонты. А увидеть хотелось. Хотелось узнать, чем эта земля так отличается от мест из обычного мира.

Стоило им выйти из столовой, как Ярсанта поняла, что даже такие обширные территории могут быть слишком узкими для нескольких людей.

— Прошу прощения, я на минуту, — искренне произнесла она, обращаясь к лекарю, но уже быстро отступая от него.

Карфат ничего не смог сказать, потому что оставалось разве что кричать. Поэтому он лишь проследил, как его напарница подходит к какому-то незнакомому человеку.

— Похоже, не такая уж она и одинокая? — сказал он своим змеям, выдавая по очереди им угощение.

Ярсанта тем временем пересекла дорогу Аштеру.

— Я не перестаю удивляться, как ты просачиваешься туда, куда, казалось бы, невозможно.

Бывший титулованный точно не проходил никакого посвящения, тем не менее был на территории, которая должна считаться для него закрытой. Очень далеко от «рубежа».

— Временное послабление ради использования моего таланта, — горделиво ответил давний знакомый.

Именная усмехнулась.

— Что? Связала себя?

— Каждый из нас связан теми или иными клятвами, — упрямо заявила девушка.

— Ну да, — усмехнулся Аштер, поняв намек. Его месть тоже была связью. Тяжелой и страшной.

— Прошу тебя, будь осторожен, — искренне произнесла Ярсанта.

Бывший граф смотрел на нее несколько секунд, потом вдруг неожиданно прихватил за щеку и слегка оттянул. Девушка вытаращилась на него в удивлении. Ничего подобного ее знакомый никогда себе не позволял. А тут словно старший братец шутил над малышкой-сестрой.

— Со мной все будет в порядке, — передразнил ее бывший граф. — Не стоит тебе так беспокоиться обо мне. Раз уж решила остаться здесь, то осваивайся. Должно быть, тебя ждет много интересного.

Она все еще смотрела на него с большим сомнением, явно сожалея о том, что может его отчитать только за внешний вид. Во всем остальном Аштер явно ее слушаться не станет.

— Вы ее берегите, — выкрикнул вдруг он в сторону лекаря, все еще ждавшего свою спутницу в отдалении. — Она хорошая. Всегда поступает правильно. Это редкое качество в наше время.

Ярсанта из-за этого смутилась, а бывший граф поспешил удалиться, более не позволяя ничего ей сказать.

Именная вернулась к своему напарнику со слегка сконфуженным видом.

— Простите.

— Кто это? — спросил Карфат с большой долей интереса.

— Тоже скиталец. Неплохой алхимик. Мог бы жить лучше, но отчего-то выбирает трудный путь, — ответила девушка, провожая давнего знакомого взглядом.

— Неправильный? — слегка поддел ее лекарь.

— Только Боги Мира знают, что правильно, — ответила Ярсанта, не заметив язвительность в его словах. Думы, что одолели ее, были гораздо важнее.

— Владеешь сферой перемещения? — тут же сменил тему лекарь.

— Да, — очнулась его напарница.

— Какая скорость?

— Не больше пятидесяти кайвес в час.

— Я быстрее, — ответил Карфат и протянул руку.

Именная вложила пальцы в раскрытую ладонь. Сфера сомкнулась плотным коконом вокруг них, и они понеслись вперед.

Ощущение оказалось захватывающим. Это было действительно одно из быстрейших перемещений, которые Ярсанта когда-либо испытывала. Если лекарь имеет силу разгонять сферу до такой скорости, значит, для него вряд ли составляет труд перемещаться по огромнейшей площади сонума.

Они двигались над огромным лесным массивом, играющим всеми красками осени, над редкими опушками, над большими и маленькими озерами, взблескивающими серебром в лучах солнца. И остановились только на какой-то возвышенности.

Сфера перемещения развеялась, и Ярсанта ступила вперед. Они оказались на смотровой площадке, какие создавали в самых живописных уголках обычного мира.

Перед ними развернулось обширное плоскогорье, и взгляд охватывал многие кайвес вокруг. Холмы покрывала уже пожелтевшая трава, почти вытеснившая весь зеленый цвет отсюда. Сегодня был погожий день, и солнечный свет щедро изливался на свободную землю, порождая причудливые тени.

Именная пыталась охватить взглядом все сразу, словно бы перед ней открылся мир целиком, но у нее не хватало сил. И отчего-то стало понятно: если она проведет здесь больше времени, если пропитается свободным ветром, чистым воздухом и этим простором до самых кончиков, то по возвращении в город Афа-Дишу ей будет тесно в любых стенах.

Бесконечное пространство дикой природы, где человек не был хозяином, а лишь маленьким элементом всей этой жизни, поражало ум. Хотелось смотреть, дышать и жить этой потаенной силой, что исходила от всего вокруг.

— Красиво, — тихо произнесла Ярсанта, — хотя здесь мало любых слов.

Карфат с интересом посматривал на напарницу. Она вцепилась в ограждающий поручень, но как могла все равно подалась вперед. Ее тянуло туда инстинктивно. Впрочем, не находилось равнодушных. Никто не мог отвернуться и лишь скользнуть взглядом по всем этим бесконечно прекрасным обликам Великой Природы. Даже он, выросший здесь и давно освоившийся, всегда перед ними благоговел.

— Не думаю, что тебе нужна скучная география с названиями каждой территории и протекающей на ней речки, поэтому сегодня просто посмотрим, — произнес темный лекарь. В том и была цель сегодняшней вылазки: показать именной сонум. Все его виды, все его лица. И всю его силу.

— А вы знаете каждое название? — наконец прервала Ярсанта созерцание невероятной красоты.

— Да. И ты узнаешь.

— Только если вы хотя бы иногда будете делиться знаниями по скучной географии, — слегка поддразнила она его.

— Из основного: общая площадь Афа-Дишу почти миллион кайвес, — заговорил лекарь без всякого промедления. — Нас превосходит лишь сонум Хаяцант, что располагается на юге нашего материка. Он на триста тысяч кайвес больше. Афа-Дишу строго вытянут к северо-западу и уходит за полярный круг почти на две пятых своей территории. Там расположена наша протяженная граница с Морем Льдов. Леса занимают практически четыре пятых от всей территории...

— В-вы издеваетесь? — пробормотала девушка, по-настоящему пугаясь того, что ей все это нужно запоминать прямо сейчас.

— Две крупнейшие реки и множество мелких. Болота — в самой западной части, — самозабвенно продолжал Карфат, не обращая внимания на то, как вытягивается лицо его слушательницы. — Самая восточная точка территорий Храма находится на границе с округом Партис, южная — на Драконовом хребте, что на границе с Еферейской областью, западная — на границе с округом Неклиом, северная материковая — на мысе Рисатон, северная островная — на острове Неф-Каст. Сейчас ты видишь одно из крупнейших плоскогорий западной части — Шакто, крупнейшие низменности — Палойскую низину, Реф-Артийскую и Олаямскую равнины…

— Я поняла! — перебила его Ярсанта. Она по-настоящему испугалась того, что ее напарник способен продолжать говорить без остановки еще очень долгое время. А она уже запуталась. — Словно бы в школу вернулась…

Темному лекарю только учительской указки не хватало для полноты образа.

Карфат не изменился в лице, но у уголков глаз появились морщинки, явно свидетельствующие о насмешке.

Именная поджала губы. Должно быть, ей предстоит еще множество раз столкнуться с некоторым самодовольством тех, кто давно здесь обитает.

— Давай тогда немного изменим урок, — ответил Карфат. О мыслях своей спутницы он подозревал и полагал, что ее впечатление о нем еще больше смазалось. Впрочем, он не стремился с ней подружиться. Ему вообще хотелось бы знать, как она себя ведет в самых разных ситуациях. И чем те опаснее или более раздражающие, тем лучше. — Как известно, речь богов образует горы, их песни образуют реки, их крик рождает ветер, из их слез появляются болота, их молчание порождает льды, их смех — горячие источники. Афа-Дишу вобрал в себя все их чувства и эмоции. Ты должна помнить о том, что здесь вся природа воплощает их, а они создают природу. И сонум отличается от обычного леса так же, как… обычный лес от домашней оранжереи. Свои правила, законы и дух. Ты почувствуешь.

Они вновь переместились по магической тропе. Благодаря своей новой связи с сонумом Ярсанта смогла почувствовать, что они отправились на юго-запад. И вновь здесь было место, откуда открывалось невообразимо прекрасное зрелище на всю мощь природы и все ее многообразие.

Теперь они оказались над огромной рекой. Та широкой плавной лентой лежала между темно-зеленых берегов и несла свои мирные воды сквозь поля, луга и долины.

Следующее перемещение привело их на высокий горный пик. Смотровая площадка прикрывалась со всех сторон магическими артефактами, что создавали невидимый щит, ограждавший ее от ледяных ветров и снегов. Поэтому существовала возможность хорошо осмотреться.

Низменности, возвышенности, болота, лесные прогалины, водопады и утесы. Восток, запад, север и юг. Места, где еще царило тепло, несмотря на осенние месяцы, и места, что сковали вечные льды, безжалостно отвергающие едва скользящие по ним лучи далекого солнца. Афа-Дишу был широк, силен и прекрасен. И он напоминал собой первозданный мир. Его не делили города и страны на части, он не знал границ сельских угодий, не знал повальной вырубки лесов. Не знал проходящих сквозь все его сердца широких трактов, как не знал и разработок месторождений в каждом углу, где только таились полезные ископаемые. Он был свободен, дерзок и могуч. Сонум цвел всеми растениями и дышал свободно каждым листочком и каждой травинкой.

— Слишком красиво, — выдохнула Ярсанта, рассматривая очередной уголок этого прекрасного мира, которому теперь принадлежала и она сама. Принадлежала всеми основами и всеми энергиями, какие только существовали.

Пологий склон спускался к низменности, тянущейся до самого горизонта. Взору ничего не мешало. Никакие стены, никакие строения. Это не город, где все улицы и площади заперты, где даже набережные имеют четкие границы и где глаза все равно не смогут скользнуть к удивительной линии, где сходится земля и небо.

Под ногами мирно цвела горечавка. Качалась под едва заметным ветром, кивала яркими синими цветками.

Карфат держался на пару шагов позади своей компаньонки. Давал ей возможность насладиться, впитать в себя всю эту роскошь и бесконечное богатство. Когда-нибудь она сама ощутит неразрывную связь с природой и этой землей. И поймет, что смотреть и чувствовать можно всю жизнь, вечность, и ничто кроме смерти это не отнимет. Но это удивительное понимание придет позже, когда именная сможет замечать не только внешнюю красоту, но и внутреннюю суть. Когда сможет отвлечься хоть немного от своей собственной беды, которая все равно ее постоянно тревожит.

Темный лекарь видел это в ней. Он вообще неплохо разбирался в людях. Определял повадки по движениям, взглядам и даже мимике. Его профессия требовала внимательности, и он выработал ее во всем. Именная постоянно словно бы к себе прислушивалась, поглядывала по сторонам с осторожностью и очень тревожилась, пока они были в сфере для перемещения. Надо полагать, боялась, что ее клинок тут все разрушит, если неожиданно проявится…

Печать на ручном артефакте вспыхнула, Карфат сделал отметку, что принимает задание. Ярсанта отвлеклась на свой новый браслет, посмотрев, как он работает. Кеалин выдала ей его вместе с другими важными артефактами, эликсирами и прочими полезными в новой работе вещами. Брать или не брать задание, по правилам Храмов решал исключительно темный лекарь, именной ему подчинялся, поэтому ей оставалось лишь ждать с волнением будущего.

— А теперь давай посмотрим на вырождения, что портят все эти роскошные пейзажи, — неожиданно холодно изрек Карфат, переменившись в настроении и даже внешнем облике.

Именная поспешила вернуться ближе к нему, и они переместились к нужному месту. Путь занял чуть больше получаса, а они преодолели более двухсот кайвес. Это было очень быстро. Ярсанта поняла, что такой скорости ей не достичь, даже будь она здорова. Должно быть, ее напарник прошел через большее количество раз роста силы, чем она. Вот о чем стоило спросить, но отчего-то это не пришло ей в голову.

Они остановились, когда закончилась магическая тропа. Те, как и любые дороги, имели свои пределы. И дальнейший путь можно было одолеть только пешком.

— Давай немного тебя проверим, — сказал Карфат.

Именная взглянула на него.

— Попробуй почувствовать, где именно опасность. Ты же уже можешь чувствовать пространство?

— Да.

— Нужно сосредоточиться и попытаться уловить энергию, что исходит от него. Вырождение будет отличаться. Ты его узнаешь.

Ярсанта послушалась его совета. Ей действительно стоило привыкать к новой связи, что образовалась после первого посвящения. Никаких подобных ритуалов в обычном мире не существовало. Они проводились только в Церквях и Храмах, поэтому ей предстояло научиться принимать эту новую силу и правильно с ней обращаться.

Ощущение пространства далось легко. Оно распространялось на небольшую площадь, но сам факт его существования вызывал смешанные чувства: и восторг, и опасение.

Именная старательно пыталась просмотреть и прочувствовать пространство. То пульсировало разными оттенками энергий, даже словно бы поглядывало на нее в ответ. Так же насмешливо, как делал это темный лекарь. И в этот момент ее сознание коснулось чего-то мерзкого, гнилого, осклизлого и топкого.

Ярсанта резко втянула в себя воздух, словно начала тонуть в этом, и пошатнулась. Твердая мужская рука ловко ее поймала и удержала от падения.

— Нашла, — констатировал Карфат.

— Как противно, — кривясь, произнесла девушка.

— Да, так и должно казаться.

Близость напарника ее не смущала. Она не доверяла своим ногам, все еще чувствуя дрожь в коленях. А пакостное ощущение осело не только в сознании, но словно бы на самих руках. Поэтому обычное тепло другого человека, которое передавалось сейчас от лекаря, являлось настоящим спасением.

— В большей или меньшей степени всегда именно так. Вырождения противоречат природе, и нам они тоже не могут быть приятны. Единственное, с годами просто привыкнешь.

Ярсанта почувствовала тошноту. Привыкать к такому не хотелось. Но, видимо, ее работа теперь заключается и в том, чтобы перебороть себя и научиться сдерживаться.

Что ж. Не зря она компаньон именно лекаря, хоть и темного. А первое, чему учат врачей, — это преодолевать брезгливость. Сонум — тоже живой организм и порой выделяет нечистоты, а не только благоуханный аромат. Это стоит хотя бы понять и принять для начала.

— Поняла куда идти? — уточнил Карфат.

— Да, — она указала направление.

— Готова?

Ярсанта неуверенно отпустила его руку и кивнула.

Они пошли вперед. Темный лекарь шел впереди. Кажется, его не заботило то, какая именно может там скрываться опасность.

— Как давно вы служите?

— Четырнадцать лет. Вместе с ученической практикой, что предшествует официальной должности, — двадцать. Поэтому я правда неплохо разбираюсь в своем деле.

— Я не сомневалась… Я слышала, что сонум не терпит… невежества, — попыталась подобрать она слово.

— Да. Ты же тоже не пойдешь к врачу, если он из раза в раз назначает лечение, которое не помогает? — бросил на нее взгляд через плечо напарник.

— Скорее всего, да.

— Сонум сначала отворачивается, если ему кто-то не нравится, а потом и вовсе наказывает, если человек не понимает. Зато за хорошую службу вознаграждает, как самый щедрый пациент.

Они дошли до нужного места. Ярсанта резко остановилась. Представшая взору картина заставила ее вздрогнуть, как ранее от одних только призрачных ощущений.

Здесь все ветки кустарников и деревьев обернулись белыми костями. Они тяжело висели, тянулись к земле. Зрелище казалось сверхъестественным, словно бы здесь развернули полотно безумного художника. Потому что ничего подобного в настоящем мире существовать не могло. Но именно так выражались болезни сонума. Вырождениями. И принимаемые ими формы часто находились за гранью воображения обычного обывателя.

Впрочем, темный лекарь не придал зрелищу ровным счетом никакого значения.

— Оставайся на всякий случай на расстоянии.

Видимо, он не желал подвергать напарницу опасности. И не желал, чтобы она ему мешала.

Лекарь размеренным шагом приблизился к рослому кустарнику бересклета и срубил черным кинжалом несколько из костяных ветвей, чтобы понять, как сильно вырождение сопротивляется и готово ли атаковать. Лун и Рун тем временем уже расползлись в стороны.

Ветви-кости на удар человека откликнулись тем, что затрещали, несколько из них сломалось, и в лекаря полетели тонкие щепки. Перед Карфатом щитом встал вереск и легко прикрыл от опасности.

— Нет, вы — ерунда по сравнению с тем, что является вашим источником, — изрек лекарь, не впечатлившись ответным ударом.

Он пошел дальше. Связь с сонумом подсказывала направление.

Вырождение ощущалось все острее, уже буквально врезалось в сознание острыми кольями.

Ярсанта послушно держалась позади, невольно следуя по следам своего напарника. Она пронзительно вглядывалась в опасность, что окружила их теперь со всех сторон, не смея предсказать, что именно может случиться дальше. Единственным, что придавало ей моральных сил и позволяло подавлять внутреннюю дрожь, было то, что темный лекарь шел вперед довольно уверенно. Она не видела в нем особого напряжения, лишь разумную сосредоточенность.

Они словно вынырнули из густо растущего леса на небольшую прогалину — Ярсанта отличила пересохшее русло реки. Его плотно заселили ивы.

Сейчас они вовсе не были теми красавицами, которых так любили воспевать поэты в своих произведениях. Не осталось их густой зелени, раскидистых ветвей и печально склоненных голов. Были кости. И те перестукивались на ветру, выбивая противный живому естеству ритм.

Самое высокое из деревьев весьма надменно раскинулось в стороны, как бы заявляя свои права на всю округу. Ветер тревожился, касаясь белых костей, пугался скрежета множества суставов. Земля из-за той же неприязни пыталась отползти от страшного дерева и уже обнажила его прочные корни. Корни тоже были костями. И они шевелились. Протыкали землю, передавали свою противоестественную суть остальным деревьям и кустарникам, поэтому те стали такими же. Вслед за источником вырождения.

— Боги Мира, — прошептала Ярсанта, вглядываясь в монстра. — Как такое вообще возможно?

— Слева мертвая туша оленя, — быстро пояснил Карфат. — Не смотри!

Именная уже успела повернуть голову в указанную сторону, следуя скорее инстинкту, нежели какому-то желанию рассмотреть неприятную картину, но окрик лекаря ее отрезвил. Она лишь мазнула взглядом по той стороне, но толком ничего не разобрала среди пожухлой травы и невысоких кочек.

— Это что же, из-за каждого оленя такое происходит? — нервно спросила девушка, сцепляя руки перед собой в напряжении. — А из-за медведя? А из-за ежа?

Темный лекарь обернулся к ней и… озорно усмехнулся. В нем по-прежнему не было никакого беспокойства.

— Тогда бы здесь правили вырождения, а не живая природа. Здесь оно просто крепко вцепилось. Но это поправимо…

Он сделал еще пару шагов в направлении самой высокой ивы, но корни мгновенно почувствовали движение человека. Зашевелились, словно огромные черви, и изогнули свои гибкие спины, создавая препятствия.

— Конечно, словно ты меня так легко подпустишь, — недовольно протянул Карфат.

Он крепче сжал неделимый кинжал в руке, замахнулся и ударил с силой. Взблеск от лезвия полетел прямо в корни и ударил по ним, словно молот по наковальне. Осколки полетели густой россыпью в стороны, но благо слишком низко, чтобы быть опасными для глаз.

Все ивы зашевелились: корнями, ветвями, даже стволами напоминавшие сейчас собой обнаженные позвоночные столбы. Они поняли, что им угрожает опасность, и приготовились защищаться. Только вот у них не было ни глаз, ни ушей. Только чувствительность из-за связи с землей, которая желала сбежать от монстра.

Карфат ударил еще раз, увеличивая мощь атаки. Корни уходили глубоко, убивать землю приходилось до нутра и сразу с нескольких сторон.

Темный лекарь бросился вперед, понимая, что оставаться на месте ему никак не позволено. Костяные ветви превратились в колющие пики. Ивы били вслепую, пронзали земную твердь и врезались в собственные же корни, отчего летящих в сторону осколков становилось все больше.

Одну из ветвей Карфат отбил сразу в движении, совершил прыжок, перекатился и вновь вскочил на ноги, чтобы сразу же выставить неделимый кинжал перед собой. Другая ветвь со скрежетом проскользила по металлу, что невозможно было разрушить. Она не добралась до цели, не почувствовала кровь. Темный лекарь ощутил всю мощь костей, словно бы он вступил в схватку с тяжелым пехотинцем. Давление, что обрушилось на кинжал, потребовало от него всей физической силы в противовес.

Он успел увидеть, как корни сворачиваются, подобно гибким лозам, под самыми ногами, и вновь отскочил в сторону. Одна из ветвей сломала себя, чтобы тут же поднырнуть ему прямо под живот, но неделимый кинжал легко срезал ее, сведя на нет очередной удар.

Темный лекарь вновь стал ближе к стволу высокой ивы, и она загородилась костяными ветвями, подобно щитом. Вереск вырос вокруг него, схватил их в тиски и принялся сжимать. Округу наполнил характерный треск костей. Ивы тревожно дрогнули, вытащили корни из-под земли, словно бы вовсе решили сойти с этого места, и предприняли очередную попытку справиться с врагом, но Карфат ужом пробрался в образовавшийся между белесыми ветвями просвет и оказался у самого ствола.

Неделимый кинжал вошел по самую рукоять в позвоночник ивы. От места удара во все стороны пошли глубокие трещины. Дерево содрогнулось в агонии, кости-ветви задрожали с такой силой, что обрывались в своих суставах и падали на землю чудовищными ошметками.

Темный лекарь всматривался в предсмертную конвульсию вырождения взглядом… ученого, врача-практика. В нем был холодный интерес, отстранённое любопытство. И никакой жалости. И все еще никаких сомнений и тем более страха.

Ярсанта все это отчетливо заметила. Как заметила и то — только сейчас! — что Рун и Лун чуть ли не у нее под ногами впивались клыками в мелкие корни. Те все же дотянулись до именной, почувствовав, что противостоящий им человек здесь оказался вовсе не один.

Она медленно выдохнула, поняв, что была слишком заворожена боем лекаря и совсем не подумала о том, что даже на таком расстоянии ее могут достать. Благо Карфат об этом подумал.

— Спасибо, — выдавила она из себя с трудом. Запоздалый страх практически заставил ее онеметь.

Рун и Лун созвучно зашипели.

Ярсанта вдруг почувствовала себя глупо, до конца осознав ситуацию, по-настоящему увидев вырождения и наконец поняв, что это не тихие явления, а почти проклятия. Они могут атаковать. Все это знают, но видеть — это другое. Поэтому в Храмы не стремятся толпы людей. Потому что здесь существует риск. В обычном мире дерево не может вдруг обратиться костями и не может излучать такую зловещую ауру. Не может ощущаться почти как мыслящее существо, способное нести угрозу.

Карфат, тем временем избавившись от основной опасности, наносил удары по пространству. Каждый взмах неделимого кинжала посылал едва заметный острый взблеск в землю, убивая ее до глубоких недр. Земля замирала. Оборачивалась бездушным недвижимым пластом.

Именная тихо вздохнула.

И это ей, калечной, быть партнёром темного лекаря? Они же воины. Самые настоящие. Искусные, сильные, ловкие и опасные. Настолько, чтобы справляться с подобными явлениями. Быстро. Так быстро, что схватка не длилась дольше пары минут.

Карфат лишь слегка встряхнул руками. Кажется, напряжение все же скопилось в нем, но такое, что он еле обращал на него внимание.

Он тем же размеренным шагом, что пришел сюда, вернулся к напарнице. Ярсанта таращилась на него не моргая по мере приближения.

— Было страшно? — спросил у нее лекарь.

Именная сбросила с себя оцепенение.

— Было… впечатляюще. И как-то слишком уж невероятно. И кажется, я поняла, почему даже до первого посвящения дают время привыкнуть, а потом дают еще год. Я зря нарушила эти правила. И почему настоятель Эрмет пошел у меня на поводу? Он должен был меня остановить, объяснить, лучше всего показать… Хотя нет, видеть собственными глазами это слишком…

— Ярсанта! Ярсанта! — гаркнул темный лекарь у нее над самым ухом. Девушка вздрогнула и резко смолкла.

Карфат наклонился так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Именная даже попыталась отпрянуть, но он твердо придержал ее за локоток.

— Для тебя есть работа, — очень спокойно проговорил напарник, следя за ее эмоциями. — Ее нужно выполнить.

Он указал себе за плечо. Ярсанта проследила за направлением. Там всюду была мертвая земля и мертвые ивы.

— Да, прости…те.

— Уже давно можно на ты, — мягко улыбнулся ей лекарь.

Именная осторожно приблизилась к костяным ивам и принялась высекать имя серебра: оно отвечало за все растения. Кости принялись сыпаться на землю градом и тут же иссыхать, растворяться и исчезать. Ветер вернулся во всю силу, больше не боясь пролетать этой округой, и принялся разгонять останки вырождения.

Ивы стали ивами, распустили свои обвислые ветви до самой земли, теперь уже совсем голые. Если до вырождения на них еще оставалась листва, то теперь лишь чернели остовы. Но деревья были настоящими и живыми, они спокойно отдохнут зимой, чтобы вновь зацвести весной во всю силу.

Именная высекла имя земли, что тоже пострадала, и та вновь задышала и легко встряхнулась, как будто примериваясь вновь к месту.

Ярсанта испытала необычное чувство. Словно бы она помогла чему-то большему, чем сама могла понять.

— Неплохо, — кивнул лекарь, оценив скорость и силу, с которой работала его напарница.

Все-таки одно дело практика в зале, пускай и перед самим Патриархом, другое — реальное столкновение с последствиями настоящих ударов темного лекаря.

— На самом деле неплохо, — подчеркнул Карфат, — поэтому убери это выражение лица.

Ярсанта взглянула на него почти испуганно.

— Тебе все еще страшно?

— Я не знаю… я… Это все так странно и зачем я вам? Вы сражаетесь, а мне смотреть? Я не могу помочь. А если бы вас ранило, а если бы вас серьезно зацепило? Я не могу вас прикрыть. Как я могу считаться партнером?

— Опять на «вы», ох уж эта мирская вежливость… Сколько вопросов! Но по крайней мере я чувствую, что ты теперь готова по-настоящему со мной разговаривать, — отчего-то проявил довольство лекарь. — Давай еще немного прогуляемся. И тебе не нужно так нервничать. На все твои вопросы существуют ответы. Ты же не единственная именная здесь.

С этим Ярсанта не могла спорить. Действительно же не единственная. Темные лекари и именные обязаны работать в связке. Значит, большинство именно так и работает. Тысячелетиями существуют эти устои. Разве может она вдруг начать в них сомневаться?

— Простите, — произнесла девушка и тут же поправилась: — Прости.

Темный лекарь кивнул, и они пошли по одним лишь ему ведомым тропам.

Их путь лежал сквозь лес. Спокойный, шуршащий, шелестящий и словно бы шепчущий. Это отдавалось щекоткой во всем теле, но было вовсе не страшно и не странно. Приятно.

Вдруг Ярсанта увидела, как ветвь дикой яблони склонилась к ней.

— Бери, — произнес лекарь, когда она покосилась на него. — Никогда не стесняйся и не бойся благодарности сонума.

Она сорвала спелое яблоко и тут же его надкусила. Оно оказалось очень вкусным.

— Так что же? — вытаскивая платок из артефакта хранения, чтобы утереть сок с ладони, спросила Ярсанта. — Какая выгода работать с такой, как я?

Лекарь посмотрел на нее:

— Потому что ты и правда наилучший для меня вариант из имеющихся. А твой недуг… Сила порой беспощадна к каждому из нас, и мы это не выбираем.

Кажется, он действительно ее понимал. Это неожиданно обрадовало ее.

— По твоим вопросам. Именные и не должны сражаться. У вас же сила не в этом. Каждый должен быть на своем месте, тебе говорили об этом?

— Да.

— Постарайся это понять всем сердцем. Если из нас выйдет неплохой дуэт, то кое-какие навыки тебе все же придется развить. Элементарную выносливость и остроту реакции. В остальном же ты не обязана соответствовать мне. Да ты и не сможешь. Я учился этому много лет. Если бы темным лекарям в партнеры нужны были именные с навыками воинов, их бы тоже так воспитывали, но все происходит немного иначе. Ты лишь исправляешь ошибки, что я допустил в схватках, и избавляешь сонум от ударов вырождений. Не больше и не меньше.

— Странно это, — буркнула Ярсанта, выбрасывая огрызок от яблока.

— В обычном мире не так? — оглянулся на нее Карфат.

— Вроде бы так, а вроде как и нет.

— Все придет со временем. Я поэтому всегда против, чтобы посвящали настолько быстро. Ни к чему хорошему это не приводит. Лишь к растерянности. Но раз уже все случилось, то будем намного быстрее заставлять привыкать тебя к сонуму.

Она с трудом представляла, как именно это будет происходить, но отступать было некуда.

— А куда мы идем? — завертела головой по сторонам именная.

— Полозы кое-что нашли. И раз мы здесь, то воспользуемся моментом.

Через несколько десятков шагов густой лес словно бы расступился в стороны и пропустил людей на небольшую опушку. В этом сокрытом уголке росли особые травы. Они тянулись вверх тонкими гибкими стеблями темно-фиолетового цвета и покачивали широкими листьями того же оттенка в такт тихому ветру.

Карфат достал из артефакта хранения холщовый мешок, два небольших ножика с остро заточенным лезвием, уселся на землю и показал, что напарница может занять место напротив.

— Срезать можно только верхние парные листы, — произнес темный лекарь, одновременно демонстрируя сказанное.

— Что это за травы? — спросила Ярсанта, довольно ловко повторяя за ним. В этой работе точно не было ничего сложного. Трава росла густым ковром вокруг, оставалось только руку протянуть.

— Тмиас — отлично бодрит и помогает держать концентрацию. Студенты в дни экзаменов потребляют эликсиры с ним целыми бочонками, — пояснил Карфат.

Именная кивнула. Название травы она знала, но никогда не видела, как та произрастает.

Занятие — быстрое, легкое, не вызывающее никакого утомления — Ярсанте неожиданно понравилось. И ее пробрало веселье. Сначала она просто улыбалась, но затем начала смеяться, и смех стал до того безудержным и ярким, что она даже повалилась на землю.

Лекарь сначала посмотрел на нее с недоумением, а потом усмехнулся.

— Понятно.

Травы вдруг ласково, на сотни тихих голосов, зашуршали, ветер прилег где-то между ними и лишь лениво помахивал своими невидимыми хвостами. Цветы-колокольчики, что скромно притаились у лесной кромки, зазвенели, подхватывая счастливый смех именной.

Карфат оторвался от занятия, сорвал тонкую травинку и сунул ее между зубов, принявшись лениво жевать.

— Какое роскошное приветствие, — присвистнул лекарь, послушав природную симфонию.

— Такое странное чувство… Я не понимаю, — прошептала Ярсанта, не в силах перестать улыбаться. Вставать с земли не хотелось, отчего-то сейчас она казалась мягче любой перины.

Темный лекарь улыбнулся краешками губ.

— Ты прошла первое посвящение слишком быстро. Период до него дается именно затем, чтобы мирские потихоньку обжились здесь. Чтобы энергия сонума проникала в вас постепенно. А теперь твоя связь с природой усилилась за один день. Нужно было позволить тебе это яблоко позже съесть… Ты теперь обязана питаться только тем, что собрано с этой земли, но дары благодарности обладают слишком большой энергией. Вот ты… и опьянела, — Карфат не больно ткнул напарницу пальцем в лоб.

Ярсанта тряхнула головой, чтобы сбросить его руку.

— Прости, — проговорила она с улыбкой. Ей совершенно не было жаль, но часть ее сознания действительно не понимала происходящего.

— Ничего. Насладись. В наслаждении нет ничего дурного.

— Природа же не любит праздности…

— Так же, как она не любит усталости. Во всем нужен баланс. Поэтому я потружусь за тебя и создам его.

Последние слова долетели до нее уже эхом. Именную заворожило небо и плывущие по нему пушистые облака. Казалось, что до них она сможет дотянуться…

Ярсанта действительно просто лежала, дышала травами, смотрела за полетами птиц, а где-то там лекарь собирал травы. И было так спокойно, как никогда еще в жизни. Боль от клинка исчезла, отступила, отпустила и даже словно бы позабылась. Энергия сонума обнимала и уютно укачивала. Природа, пропитанная магией Богов Мира, всецело принимала новую служительницу и щедро дарила блаженство.

Сколько прошло времени, именная понятия не имела, но вдруг в нос ударил резкий горький запах. От него сразу же свело судорогой все нутро, и Ярсанта даже закашлялась. Пришлось сесть, чтобы справиться с приступом.

Темный лекарь отстранился от напарницы и быстро закрыл маленький непрозрачный бутылёк.

— Что это такое? — возмутилась она.

— Пора трезветь, — многозначительно поглядел на нее в ответ компаньон.

Она прислушалась к ощущениям. Голова прояснилась, эйфория схлынула. Ей на смену пришел стыд. За громкий смех и катания по земле. В самом деле, словно бы и правда пьяная…

— Извини…

— Я же сказал, все нормально. Ты напиталась силой сонума слишком быстро. Было бы странно, если бы на тебя это никак не подействовало.

Ярсанта поглядела по сторонам и увидела завязанный холщовый мешок.

— Я могу… чем-то помочь? — тревожно спросила она, поднимаясь на ноги.

— Я уже все сделал. Можем возвращаться, — легко отозвался лекарь, пряча собранные травы в артефакт хранения.

Именной оставалось лишь вздохнуть и понадеяться, что в следующей раз такой нелепости не случится. Иначе напарница из нее не выйдет.

Возвращались они столь же стремительно, как и прибыли сюда. Ярсанта в очередной раз подумала, что такой скорости ей достичь не удастся, а значит, придется целиком в этом полагаться на лекаря. Если он вообще будет готов долгие-долгие годы терпеть все ее «несовершенства». Это поначалу с чужой ущербностью легко мириться. А потом накапливается раздражение и усталость.

Но это все вопросы будущего. Пока что хватало забот и в настоящем.

Они сразу же прошли в канцелярию, чтобы обо всем отчитаться. Именная внимательно посмотрела за порядком, как сдавал травы лекарь, как он четко и быстро заполнял протокол о вырождении и прочем. Некоторые моменты он пояснял, на какие-то вопросы отвечал один из присутствующих за стойкой канцеляристов — сейчас была не смена Кеалин, и молодая женщина отсутствовала.

Карфат привычно потянулся к одной из карточек на стойке, чтобы отметить квадрант, где вырождения и он сам повредили природные основы, но тут же опомнился.

— Надо же, теперь мне это совсем не нужно, — пробормотал он.

Столько лет он неизменно бросал работу недоделанной и полагался на то, что последствия его действий кто-то исправит, но теперь рядом с ним была именная и необходимость в этом отпала.

Лекарь покосился на девушку. Она внимательно вчитывалась в очередной документ, а канцелярист подсказывал ей, где нужно поставить подпись. Карфат довольно хмыкнул. Жизнь определенно налаживалась. Лишь бы все получилось… Теперь он действительно этого захотел. Оставалось надеяться, что раз сонум сегодня столь ярко приветствовал именную, то и связь с его энергией действительно укрепится быстрее обычного.

— Тебе нужно плотно поесть, — закончив с бумагами, произнес Карфат. — Но запомни, никаких свежих овощей и фруктов, только обработанная на огне пища. Поняла?

Ярсанта послушно кивнула. Это уже становилось привычкой, но причин спорить она не видела.

— Это необходимо, чтобы?..

— Чем более продукт приближен к своей естественной форме, тем больше природной энергии он содержит.

Напарница снова кивнула. Не то чтобы пережитая эйфория как-то напугала ее, но она не желала в подобном виде представать еще перед кем-нибудь.

Лекарь еще о чем-то подумал.

— Вообще ты вряд ли сегодня уснешь. Проведи это время в библиотеке, попроси выдать тебе материалы по основам сонумов и истории Афа-Дишу. Географию региона тоже можешь просмотреть. Считай это домашним заданием от… учителя, — усмехнулся Карфат, припомнив, как она отнеслась к его короткой лекции о здешней земле.

Именная на все согласилась и, кажется, даже выглядела заинтересованной. Для нее все было в новинку и потому вызывало энтузиазм.

Разрешив все вопросы, Карфат вернулся к себе домой.

— Привет, — погладил он подошедшую к нему Хаас. — Скучала?

Трехцветная кошка махнула пушистым хвостом в ответ и по вечной привычке принялась всюду следовать за хозяином. И в спальню, где он быстро переоделся, и в столовую, где он собирался как следует поесть.

Как и все в этом особняке, столовая тоже представляла собой просторный зал, совмещавший в себе и кухню, и трапезную. Вся необходимая мебель из дорогого красного дерева, сработанная руками искусного мастера, расположилась в левом углу. Ее наполовину огораживала высокая стойка, за которой тоже можно было расположиться, но хозяин особняка чаще всего избирал главный стол. Пусть тот и был рассчитан на десятерых.

Лекарь озаботился лишь тем, чтобы взять столовые приборы. Сев за стол, он коснулся нанесенной едва заметной на поверхности рунической печати. Та полыхнула мирным зеленоватым светом.

Хаас села на соседний стул. Стул подрос, равняя полноправную жительницу с поверхностью стола так, чтобы той сиделось удобно. Она была очень вежливой кошкой и поэтому, конечно же, знала, что нужно сидеть на стуле. Махархи ей помогали.

Печать снова полыхнула, и перед Карфатом появилось несколько свежих, разложенных уже на тарелках блюд. Кошке тоже перепали кусочки лакомств.

Стол немного задрожал, потом где-то посередине неожиданно треснул, и крышка начала подниматься вверх. Из образовавшегося разрыва появились торчащие во все стороны щепки. Те начали выравниваться, и в конечном счете получилась гротескная громадная пасть с множеством мелких острых зубов.

Карфат, вымакивая кусочком хлеба подливу с тарелки, оценил трюкачества махархи.

— Это уже немного слишком, — вынес он вердикт.

Духи дома, тонко чувствующие настроение человека, прекратили свою шутку. Стол собрался и вновь стал целым.

Лекарь, закончив трапезу, собрал все тарелки и отнес их в раковину. Он никогда не любил готовить и пользовался привилегией всех темных лекарей, состоявшей в том, что город обязан был им помогать практически во всем. Это касалось и ковки оружия — их заказы исполнялись первыми и как можно скорее, — и приготовления той же пищи. Оставалось выбрать любую таверну, связаться с ней через печать и получать готовые завтраки, обеды и ужины. Но оставлять за собой беспорядок Карфат считал некрасивым, поэтому элементарную работу по помывке посуды выполнял сам.

Ощутив сытость и довольство всей жизнью в целом, лекарь переместился в библиотеку. Двухэтажная светлая зала с множеством полок и расположенными на них в строгом порядке томами радовала хозяйский глаз. Чтение было привычкой с детства. Каждый день за книги взяться не удавалось, но, когда высвобождалась пара часов, лекарь стремился именно сюда.

Возможно, именно из-за того, что он в большей мере предпочитал стихотворные произведения, у него самого получалось довольно неплохо рифмовать строки. Но сегодня к этому не располагало настроение.

Спустя время в голове промелькнула мысль о том, что его — теперь уж можно так было говорить — именная тоже скорее всего сидит в библиотеке. Так что занятие у них забавным образом совпало. Однако у Ярсанты это скорее труд, а не развлечение.

— Ладно. Тогда домашнее задание будет и у меня, — сообщил Карфат Хаас, которая, конечно же, лежала у него в ногах и спокойно посапывала.

Кошка дернула ухом, но уже никуда за хозяином не пошла.

Он вышел наружу и пришел на очерченную символами площадку, что была расположена позади особняка.

Темный лекарь прикоснулся к артефакту, что стоял в стороне на небольшом пьедестале, и тот считал воспоминания человека.

Границы площадки мигнули красным. Иллюзия уплотнилась и сформировалась окончательно. Перед Карфатом возвысилась ива с костями вместо ветвей.

Он привычно размялся, прежде чем ступить в границы площадки. Тренировки лишними не бывают. А с такими вырождениями, что обладали мощью и способностью на разнообразные атаки, сталкиваться приходилось нечасто. Замечательная возможность отработать навыки.

Лекарь ступил в зону для практики. Ива мгновенно ударила. Он отскочил в сторону…

Чем лучше будут его навыки и рефлексы, тем меньше он будет вредить природе. Когда-то его удары калечили ее до глубины, обрывали жизнь грубо, резко и постоянно. С годами Карфат научился делать так, чтобы наносить как можно меньше вреда. Теперь не каждый удар был для нее смертельным. Но он стремился к большему.

Лучшие из темных лекарей, нанося удары по вырождениям, оставляют на природе отметку подобно толщине волоса или уколу тонкой швейной иглы. Они почти не вредят.

Темные лекари, достигшие совершенства, вовсе могли убивать вырождения и не оставлять следов на природных основах.

Иными словами, они становились идеальным оружием. И именным не приходилось исправлять последствия их сражений. Они лишь убирали урон, что нанесли вырождения.

Карфат загорелся надеждой, что теперь его собственный прогресс с компаньоном-именным должен пойти быстрее. «Даже интересно, что из этого выйдет», — успел подумать он, прежде чем ива вновь нанесла сильный удар и уже ни для каких лишних мыслей возможности не осталось…

Глава 7

Несмотря на прошедшую бессонную ночь и целое утро, что Ярсанта посвятила гимнастике, именная все еще ощущала прилив энергии, и ее саму это даже начало пугать.

Помаявшись какое-то время, она все же решила, что ей нужно получить некоторые ответы. И в голову приходило только то, что нужно обратиться к настоятелю Эрмету. Он сможет что-нибудь сделать, если ее состояние окажется действительно странным.

На этот раз, придя в Младшую Башню, Ярсанте пришлось подождать какое-то время.

Двери кабинета распахнулись, и оттуда вышли несколько служащих в серой форме, о чем-то переговаривающихся. Сам настоятель подошел к своему секретарю и принялся отдавать распоряжения после проведенного собрания.

Своей подопечной он, как и всегда, дружелюбно улыбнулся и показал, что она может проходить, пока он заканчивает с делами.

Ярсанта пересекла порог кабинета и даже решилась на то, чтобы обойти его по кругу. Девушку все еще поражали размеры здешних помещений, которые в обычном мире вполне могли спорить с тронными залами правителей. Но природа любила свободу и знала лишь просторы собственных бесконечных владений, и живущие на этой земле люди волей-неволей проникались теми же ощущениями — отсюда и проистекала манера подобных построек. И из того, что площадь Афа-Дишу была просто невообразимой и вполне могла на себе все это вместить.

Ярсанта прошла мимо апельсинового дерева, и то склонило к ней ветку. Именная инстинктивно протянула руку. В ладонь упал спелый апельсин.

— Прекрасно, что природа к тебе столь благосклонна, однако я бы не рекомендовал тебе есть свежие плоды, — произнес Эрмет, вернувшись к себе в кабинет.

— Слишком много энергии, — с пониманием откликнулась девушка. — Карфат меня предупредил. Правда, с некоторым опозданием.

Настоятель едва заметно улыбнулся и сел за свой стол.

— Почувствовала энергию сонума?

— Я даже не знаю, что я почувствовала. Что-то странное. Но у меня до сих пор так много сил, и я не знаю, что с этим делать.

— Все в порядке, — ответил Эрмет, поправляя свои неизменные очки. — Это действительно перенасыщение. Оно тебе не повредит, только немного побурлит в крови. Тебе бы не помешало какое-нибудь занятие.

— Да, вот только… пока его нет.

Она была не против куда-нибудь отправиться вместе с лекарем. И желательно не в сфере перемещения, а просто бегом. Может, хоть так излишек энергии наконец растратится.

Но Карфат никуда ее не приглашал. Все артефакты, что теперь она получила, молчали.

Настоятель что-то проверил по своим бумагам.

— Да, — произнес он. — Один из темных лекарей столкнулся с вырождением, что захватило полтора десятка квадрантов, и ему на помощь отправились несколько соратников. В той группе уже были именные, поэтому он тебя не позвал. Да и рановато тебе в такое влезать…

Ярсанта не могла с этим спорить.

Она понимала, что никто не будет ее брать в группу сейчас, когда она слишком неопытна и когда еще не проявила себя. Да и сонум для нее оставался неизведанной территорией. И на что она здесь способна, ей самой только лишь предстояло узнать.

И все же внутри сохранялось какое-то недовольство. Скорее от того, что ее невольно тревожил вопрос: часто ли она вот так будет ждать, когда лекарь ее позовет?

— Я не могу больше отдыхать, — призналась она. Материалы из библиотеки она более-менее изучила. Можно было попросить что-нибудь еще, но читать не хотелось. Теперь сосредоточиться она не могла.

Эрмет точно уловил ее маету.

— Подожди немного.

Он что-то передал своему секретарю, и спустя несколько минут на пороге его кабинета объявилась Кеалин. Ярсанта лишь поразилась тому, как быстро та переместилась сюда из своей канцелярии.

— Мне кажется, наша новая служащая подойдет для помощи в одном деле, с которым нас регулярно мучают преподаватели Института темных лекарей.

Канцелярист просветлела лицом.

— Отлично подойдет. Пойдем!

Именная покосилась на настоятеля. Тот ей уверенно кивнул, и она поспешила последовать за знакомой, что стремительно уже куда-то направлялась, сунув на ходу апельсин в руки секретаря Эрмета, отчего тот сделался слегка ошарашенным. Кажется, в Кеалин энергии было всегда слишком много, вне зависимости ни от чего.

Они покинули Младшую Башню, и канцелярист сразу создала сферу для перемещения.

— Немного сократим дорогу.

— У тебя звериная основа? — спросила Ярсанта, почувствовав вокруг себя чужую силу.

— Да, белый тигр. Испугалась? — шуточно оскалилась Кеалин.

— Нет, просто… редко с такой силой получается заниматься столь тщательной работой, — пробормотала именная.

— Ах это! Так и есть. Но поверь мне! Здесь столько всего приходится решать, и столько бегать, и выяснять, и договариваться, и уточнять, и… в общем, у меня далеко не только одни бумажки. Тем более я старший канцелярист. И на подчиненных иногда нужно как следует рычать. Чтобы не расслаблялись.

Ярсанта улыбнулась.

Они оказались возле незнакомого для нее здания. Внешне оно походило на то, где обучались именные и где она показывала практику перед Патриархом и настоятелями. По всей видимости, старшие учебные заведения Афа-Дишу строились в схожей манере, чтобы их легко было отличить.

Кеалин принялась пояснять, что здесь обучались будущие темные лекари. И пока они тренировались, благородные и неблагородные материалы разрушались в неимоверных количествах. На артефакторов ложилась тяжелая нагрузка, чтобы создать необходимое количество предметов для тренировок студентов.

Они быстро пересекли широкие коридоры и добрались до зала практики. Кеалин сунулась внутрь и кого-то окрикнула — через пару мгновений к ним вышел мужчина и женщина. Канцелярист представила именную местным преподавателям, отличавшимся черной строгой формой.

— Ох, вы действительно нам поможете? — радостно воскликнули они, когда поняли, кто перед ними.

— Да, если смогу, — неуверенно развела руками в стороны Ярсанта.

— Конечно! Иметь свободного именного — это почти роскошь. Нам, конечно, помогают все по мере возможности, но, как правило, эти возможности возникают редко и на очень короткий срок.

— Пока будет проходить время на освоение, я думаю, вы можете сработаться, — произнесла Кеалин. — Потом, правда, боюсь, что этого времени у нашей новой соратницы уже не будет.

— Ничего. Сейчас самый подходящий период.

Ярсанта, поняв, что ей ничего не будет стоить исполнить их просьбу, согласилась поработать. Ей предстояло высекать истинные имена на природных элементах, чтобы те снова подлежали использованию, а не заменялись новыми. Юные темные лекари только учились использовать свои навыки и наносили слишком сильные удары.

Занятие, которое сначала звучало как монотонное, оказалось гораздо интереснее, чем сперва представлялось.

Именная увидела учителей и их учеников. Тех, кто только осваивает свою стезю. Услышала наставления и уроки. Это оказалось познавательно. И неожиданно дало ей возможность понять темных лекарей гораздо лучше, из первого ряда.

Конечно, такая работа была для нее слишком легка, но именно это дало ей отдохновение. Слишком быстро поменявшаяся жизнь и слишком необычное партнерство все же сказывались напряжением. А теперь, когда она выполняла что-то простое, то могла быть вновь уверена в себе и чувствовать себя спокойно.

Так прошло несколько дней.

Все, что Ярсанта знала, — что случай с вырождением, куда отправился Карфат, уже разрешился, но заставил всех участников сильно устать. Поэтому она все еще оставалась предоставлена сама себе, не зная, когда и как закончится ее свободное время.

После очередного дня Кеалин схватила новопринятую в своей канцелярии, стоило ей туда заглянуть на минуту, и уговорила посетить — лучшую в городе! — таверну.

Ярсанта подумала, что это всяко лучше, чем вновь пытаться придумать себе занятие. Кроме того, Кеалин отличалась словоохотливостью и, кажется, была как-то по-особенному расположена к девушке именно потому, что та теперь являлась напарницей ее друга, и поэтому представляла собой прекрасного проводника.

Именная неожиданно пожалела о том, что для подобной прогулки у нее нет никакого особого наряда. Такая мысль Ярсанту даже развеселила. Совсем недавно она не считала это проблемой, но теперь выходило, что ее жизнь приобретает разные грани, а не одну только борьбу.

Нужно будет спросить про здешние магазины и купить хотя бы пару красивых платьев.

Ну а пока пришлось обойтись имеющимся. Ярсанта переоделись в светлые штаны и такую же кофту, чтобы не выглядеть совсем мрачно. И к ее удивлению, канцелярист тоже не выделялась внешним видом, разве что надела сапожки на каблуке.

Именная с удивлением смотрела по сторонам, пока они шли к указанному месту. Хоть теперь она и переехала, но дальше собственного квартала не ходила и посещала только институт, перемещаясь по магическим тропам. Она не изучала городскую часть Афа-Дишу.

— Что такое? — с лукавой улыбкой спросила Кеалин.

— Я, кажется, все еще плохо понимаю, куда попала.

Они шли по обычной улице. Та в вечерний час все равно полнилась народом. Кто-то неспешно прогуливался, кто-то, наоборот, торопился по делам. Встреченные незнакомцы были одеты и в форму с вечным символом в виде раскидистого дерева на левой стороне, и в обычную одежду. Жители Афа-Дишу выгуливали собак, болтали, кого-то ждали, что-то искали…

И стоило понять такую вещь: каждый житель Афа-Дишу — храмовник, даже пекарь и прачка. Каждый здесь принадлежит этой земле. Лишь на «рубеже» остаются мирские. А весь город — объединен единой связью. Единой цепью природы, на землях которой они живут.

Канцелярист весело рассмеялась, понаблюдав за своей спутницей.

— Очень похоже на город, да?

— Да.

Ярсанта видела швейный и цветочный магазины, видела какие-то административные здания и высокую часовую башню, слышала стук женских каблучков, чуяла запах выпечки…

— Это он и есть, — развела руками в стороны Кеалин, как бы охватывая всю улицу. — Сотни тысяч людей. Все должны где-то жить, все должны чем-то заниматься. Многие стремятся быть ближе друг к другу. Ну кроме таких, как наш лекарь. Он из дикарей. Живет в глубокой чаще сонума.

— Мне кажется, что его здесь все знают. Мне кажется, уже даже меня знают из-за него, — с немного сбитым с толку видом проговорила Ярсанта.

Потому что порой с ней здоровались люди, которых она совсем не могла узнать. А они воспринимали ее… как «свою»?

— Он очень деятельный дикарь, — смеясь, поправилась Кеалин.

— Вы давно знакомы? — решилась девушка на вопрос.

— Всю жизнь.

Ярсанта удивилась.

— Мы оба родились здесь, — пояснила канцелярист.

Именная удивилась еще больше, а потом поняла, что опять совершила глупость.

Конечно. Здесь жили люди, здесь создавались семьи ровно так же, как во всем мире. И конечно же, у них рождались дети.

— Те, кто не пришел сюда, а родился здесь, могут ведь уйти? — уточнила она.

— Могут. Некоторые уходят. Просто первое посвящение у рожденных здесь проходит в раннем возрасте, чтобы чувствовать энергию сонума. А вот второе — лишь по достижении восемнадцати лет. Совершеннолетие позволяет молодым людям сделать выбор: оставаться или нет.

— Многие уходят?

— Хм… много ли людей покидают родной город? — ответила вопросом на вопрос Кеалин, поправляя шарф на шее. Осень все больше пропитывалась холодом, и ветра становились суровыми.

— В целом, полагаю, не очень много, — задумчиво ответила именная.

— Вот и здесь так же. Какое-то количество существует, но далеко не большинство. Корни есть корни.

Ярсанта помолчала. Ей корни уже давно пришлось оборвать, и ее носило, словно лист на ветру, по континенту. Удастся ли ей укорениться здесь, она не знала, но надеялась.

Они свернули под широкую каменную арку и оказались внутри ухоженного дворика, по кругу украшенного красиво подстриженными деревьями и деревянными скамейками между ними. Здесь уютно горели фонари теплым желтым светом и создавалось приятное ощущение чего-то неуловимо знакомого, почти родного.

Перед ними вырастало двухэтажное здание, облицованное разноцветным и разномастным речным камнем. Кеалин поспешила открыть двустворчатые темные двери со стеклом и зайти внутрь.

В нижнем зале таверны оказалось многолюдно, шумно и дымно. Из-за чего канцелярист не пожелала оставаться и пошла мимо столов вглубь. Ярсанта последовала за ней и тоже поднялась по богато украшенной резьбой деревянной лестнице наверх, во второй зал.

Здесь было потише, а также меньше столов. Кеалин придирчиво выбрала свободное место. Именная рассматривала украшения зала — зажжённые фонарики, живые ветки растений и ненавязчивые картины на стенах. По одним только ощущениям ей уже тоже хотелось признать, что это лучшая таверна Афа-Дишу.

Старший канцелярист посоветовала новой знакомой особо удачные блюда и вишневую настойку, которую подавали только здесь. Ярсанта, вновь почувствовав удовольствие и спокойствие, пошла на поводу и согласилась.

— Как прелестно, что я вас встретила! — воскликнули откуда-то сбоку.

К ним неожиданно подошла Асселин. Именная хорошо запомнила секретаря Патриарха. Девушка выделялась внешностью и умением ее подчеркнуть. Вот и сейчас на ней была блузка и юбка, хорошо подчеркивающие все достоинства фигуры. Мужчины невольно оборачивались ей вслед, но Асселин принимала чужое внимание как должное, как лучи солнца. Она не раздаривала в ответ ни взглядов, ни улыбок, просто добавляла красоты в общую обстановку.

— Знаменитое место, — пояснила Кеалин, выразительно поведя глазами.

Секретарь самого Патриарха не выглядела той, кто не способен отыскать для себя компанию, но отчего-то ее сегодняшний выбор пал именно на старшего канцеляриста и именную.

— А как же домашний вечер с мужем и детьми? — поддела знакомую Кеалин, когда та примостилась рядом с ними без всякого разрешения.

— Муж и дети на выставке оружия. Там будет лекция. И я знаю лектора. Я усну там, — очень честно ответила Асселин.

Канцелярист солидарно покивала.

Им подали все заказанные блюда и ту самую настойку в глиняном графине. Секретарь Патриарха ловко разлила ее по бокалам, не пролив и капли мимо.

— Как тебе у нас? — тут же обратилась она к Ярсанте.

Девушка поняла, что она стала довольно интересным объектом для изучения. Вопрос был прямолинейным и бесхитростным, но не в силу какой-то скудности ума этой женщины, а, видимо, Асселин просто не желала скрывать свои намерения и умышленно проявляла свой интерес открыто. Видимо, хотела знать побольше о той, к кому сам Глава Храма отнесся столь внимательно.

— Неплохо. Пока немного непривычно, — честно ответила именная.

— Это совершенно нормально. Тем более учитывая, насколько быстро тебя связали с сонумом. Кстати об этом, — быстро произнесла Асселин, склоняясь ниже над столом, словно собиралась поведать секрет. — Сейчас ты, конечно, подчиняешься обстоятельствам, что не так уж плохо. Все равно самой тебе выбор было бы сделать трудно. Но имей ввиду, когда пройдет время и ты разберешься что к чему, то имеешь право сама принять новое решение.

— Не совсем понимаю… — нахмурила темные брови Ярсанта.

— Работать с Карфатом сложно, — Асселин переплела пальцы перед собой и примостила на них подбородок. — Он силен и любит рисковать. Больше, чем многие. Он азартен, и главное, — он безудержно стремится к еще большей силе и навыкам. Из-за этого с ним будет еще труднее взаимодействовать. И несмотря на то что тебя так радушно приняли и дали… привилегии, ты не обязана посвящать всю свою жизнь лишь этому пути. Если поймешь, что это не твое, ты не выдерживаешь или не желаешь так жить, то имеешь право отказаться. Патриарх наверняка «забыл» об этом упомянуть.

Кеалин молча потягивала настойку, следя за собеседницами лишь глазами.

— И поэтому вы, его секретарь, буквально настраиваете меня против него? — постаралась разъяснить для себя ситуацию Ярсанта. Чего-то подобного она уж точно не ожидала.

— Не настраиваю, — покачала головой Асселин. — Может, тебе и понравится. Ты теперь побываешь в таких местах сонума, куда далеко не каждый из нас за свою жизнь хоть раз доберется. Но ты должна знать, что не в рабство попала.

— Из-за тебя, Асселин, я теперь выгляжу чуть ли не злодейкой из-за того, что молчала о том же самом, что и Патриарх, — недовольно пробурчала Кеалин, прервав собственное молчание. Она повернулась к нахмурившейся Ярсанте: — Я вовсе не имела никакого злого умысла. Просто работать с темным лекарем действительно интереснее, чем, например, участвовать в тех же тренировках юных учеников. К тому же с твоим повреждением… — весьма красноречиво подчеркнула канцелярист и снова сделала глоток настойки.

С повреждением выбор у именной был невелик, поэтому она старалась полностью полагаться на храмовников, когда только пришла сюда.

В этот момент со стороны послышался какой-то грохот, звон и недовольные голоса. Девушки обернулись. Один из посетителей явно напился и учредил дебош. Его пытались удерживать те, кто сидел с ним за одним столом.

— Чего это он? — спросила Кеалин у одного из посетителей, сидящих за соседним столом.

— Его отец пропал. Уже десять дней как. Сегодня признали погибшим…

— Понятно, — тихо протянула молодая женщина.

Дебошира с трудом уволокли, и все вновь наполнилось ровным гулом множества голосов.

— Что случилось? — спросила Ярсанта.

— Должно быть, трагедия, — вздохнула Кеалин. — Иногда сонум слишком суров и жесток, как вся дикая природа. Можно заблудиться, нарваться на сильное вырождение или на голодного зверя…

— Я думала, что звери слушаются всех, кто прошел посвящение, — тут же насторожилась именная.

— Говорят, что дрессированные львы тоже слушаются хозяина. Но бывает, что откусывают ему голову, — развела руками канцелярист.

Именная вздохнула.

— А ты что-нибудь знаешь? — обратилась Кеалин к секретарю Патриарха.

— Лишь то, что пропал мужчина и несколько ехантов, которых он пас. По факту признания его погибшим я отослала письмо с соболезнованиями от лица Главы Таволда. Но я это делаю почти каждый день. Люди рождаются, люди умирают. Естественный процесс. И почти механическая работа для меня, — совершенно отстраненным тоном ответила Асселин.

Так было заведено еще сотни лет назад — Патриарх Храма прощался с каждым, кто умирал на его территории, и приветствовал тех, кто здесь родился. Традиция была весьма трогательной, но все равно формальной. Невозможно было переживать за судьбу каждого жителя Афа-Дишу. И тем более невозможно эту судьбу предсказать. В этом они ничем не отличались от обычного мира.

— А если что-то серьезное, даже меня не посвятят, — махнула ухоженной рукой Асселин.

— Потому что ты — сплетница, — с ехидством произнесла Кеалин.

— Я просто владею сведениями, — поджала губы секретарь Патриарха. — И помогаю по мере скромных сил. А о серьезных опасностях никогда не спешат сообщать. Сонум — закрытое место. Это в мире, в городах и селах, можно эвакуироваться, сбежать, переехать. Здесь нельзя. И если вдруг что-то серьёзное… сообщать об этом не будут торопиться. Ни к чему лишние волнения среди людей.

— Теперь мне не очень здесь нравится, — буркнула Ярсанта, перестав чувствовать вкус еды, что еще оставалась перед ней.

Правда ведь некуда деться. Если только бежать от беды на дикие просторы сонума, которые сами содержат в себе уйму опасностей.

Девушки рассмеялись из-за реакции именной.

— Ну вот, напугали новопринятую. Никуда не годится, — произнесла Асселин.

— Давай мы расскажем тебе что-нибудь интересное, — поддержала ее Кеалин. — У нас здесь, между прочим, правителей континента можно встретить. И даже самого Монарха! Это в мелкие сонумы они никогда не заявятся, а в Афа-Дишу и единственный превосходящий нас по площади Хаяцант они наведываются регулярно. Здесь растут их кровные травы.

Ярсанта встрепенулась.

— Кровные травы? На них было бы интересно взглянуть… — пробормотала именная.

— Ну напрямую, конечно, тебя не пустят, — тут же закрыла путь для мечтаний Асселин. — Да и никого из нас. Это личное, — то, что дает силу тем, кто правит целым континентом. Но если из-за какого вырождения занесет в особые места, то увидишь.

Ярсанта едва заметно улыбнулась. Это действительно вызывало в ней интерес. Чистое любопытство. Это все равно что побывать в столичном дворце. Простым людям туда никогда не попасть. Да и увидеть правителей или Монарха будет крайне интересно.

Такие мысли ей нравились, и настроение действительно поднялось. А потом она почувствовала приступ.

Он пришел так внезапно, что именная, вместо того чтобы привычно сделать необходимое, испугалась. Испугалась так же, как пугалась в самом начале, когда ее душа еще только сломалась и она не понимала, что следует делать.

Тело начала бить мелкая дрожь. Острота внезапно пробудившегося клинка проникла во все клетки и принялась безжалостно кромсать душу. Он пока еще прятался, но очень хотел прорваться наружу. Он устал быть взаперти, а Ярсанта не могла его сдержать. Все равно что голыми руками перехватить остро заточенное лезвие. Ее душа являлась рваными, изрубленными, неполноценными ножнами. Ничтожный барьер.

— Что с тобой? — напряглась Кеалин, когда увидела, как именную начало трясти и как сильно она побледнела.

Ярсанту этот вопрос заставил очнуться.

Она создала сферу вокруг себя, хотя во всем мире это считалось неприличным — таким образом помещения не покидали. Только в случае опасности. Но сейчас опасность возникла самая настоящая, просто у нее не было времени ничего объяснять.

Именная понеслась по первой попавшейся магической тропе. Она лишь надеялась дотянуть до какого-нибудь безлюдного места, уйти с городских улиц, не застрять между домами. Но она не знала город, совершенно не знала, как и где спастись и как уберечь окружающих.

Молитвы не были услышаны Богами Мира. Сфера лопнула под остротой клинка — все, как и в тот раз, когда она стремилась только попасть в Афа-Дишу, — перемещение прервалось, ее выкинуло через пару кварталов от таверны. Она прокатилась по твердым камням, что устилали улицу, зарабатывая новые ушибы и раны. Но все это казалось сущей ерундой по сравнению с тем, как ее терзала изнутри собственная магическая основа.

Ярсанта уже почти не видела окружающее пространство, знала только, что взгляд уперся в дома и выхватил фигуры людей. Острота клинка давила на глаза, и Ярсанта зажмурилась от боли.

Проклятье!

Она скорчилась, свернулась клубком, а магическая аура развернулась вокруг нее мощно и агрессивно. Вышвырнула себя в пространство с силой штормовой волны.

Клинок вырвался и ударил наотмашь. Испуганные возгласы. Крики. Стук. Грохот. Звон.

Привычная какофония, которая сопровождала именную в первые полгода, когда клинок сломал ее саму и когда она не могла его предсказать.

Лишь бы никого не зацепить!

Привычная мантра не помогала. Время для нее было упущено. И становилось понятно, что придется лишь ждать, когда все прекратится. Она более не в силах никому помочь, не в силах помочь себе. Остается только надеяться, что люди разбегутся, спасутся и что, возможно, кто-то поможет ей… Или добьет.

Ярсанта втянула в себя воздух. Горло и легкие кололо. Острота давила с такой неумолимой жестокостью, словно желала покарать своего самого ненавистного врага.

Как же так… Она слишком расслабилась? Поверила сонуму? Но вроде бы она всегда помнила о своем недуге, тупила клинок в положенное время и все же…

Именно поэтому она пришла в Храм. Потому что устала сражаться с собственной силой, устала от ее непредсказуемости, устала от страха. За себя и за окружающих. Она устала бороться, зная, что борьба может продолжаться всю ее жизнь. И ей была подарена лишь передышка, несколько дней отдыха, а теперь истинная реальность вернулась.

Мысли резали разум с той же остервенелостью, что клинок ауру.

Вдруг вокруг Ярсанты растеклась какая-то сила. Шум оказался приглушен.

Именная с трудом разлепила веки. Глаза застилало красным, а значит, клинок уже сквозь ауру стал вредить физическому телу. Совсем разошелся… Но она все же рассмотрела кристально чистый стеклянный купол над собой. Кажется, это была сила Асселин. По крайней мере, кто-то похожий на секретаря Патриарха и канцеляриста стоял впереди всех, но раз у Кеалин звериная основа, вряд ли эта сила принадлежала ей. Новые знакомые, наверное, переместились сразу же вслед за ней…

Ярсанта опустила голову и уперлась лбом в уличные плиты, желая отгородиться от всех.

Хорошо… Ее прикрыли. Люди вокруг не пострадают. Ей же нужно перетерпеть. Боль была острая, резкая, но привычная. Она знала все ее оттенки и контрасты. Клинок наносил ей сегодня очень сильные удары, но не сильнейшие из возможных. Ей просто нужно сосредоточиться и вытерпеть. Магическая основа угомонится. У нее тоже не бесконечный поток энергии.

Ярсанта услышала свое имя. Она не сразу это поняла, потому что слишком далеко ушла в свои мысли. Там было не так больно. Но реальность звала ее раз за разом.

Она с трудом подняла голову и увидела в нескольких шагах от себя Карфата. Темный лекарь пристально рассматривал то ее, то сверкающий над ней клинок. Взгляд голубых глаз отчётливо потемнел и придал выражению лица мужчины непривычную грозность.

— Уходи… Я тебя покалечу… — выдавила из себя именная.

— Это вряд ли, — холодно бросил темный лекарь.

И в тот же миг клинок, что мощно сиял над скорчившейся фигурой девушки, что был огромен и силен, что так дерзко пытался подавить окружающее пространство, нанес удар. Магическая энергия рванула от него тонким проблеском, словно мечом взмахнули, и удар обрел видимую форму. И он летел прямо на темного лекаря.

Ярсанта сцепила зубы от гнева и боли, зная, что сейчас прольется кровь этого человека. Что он вообще здесь делает? Как ее нашел? И зачем полез под купол, раз Асселин отрезала ее от всех?

Удар вонзился в лекаря и… ничего ему не сделал. Более того, раздался странный звук. Словно металл ударился обо что-то крепкое, металлическое или каменное.

Карфат выразительно посмотрел на место удара на своем теле. Тот не заставил его даже шелохнуться. Но кое-что все-таки повредил. Рассек куртку. Лоскуты повисли вялыми языками.

Лекарь выпустил магическую ауру, та полностью его объяла плотным коконом. Все же перспектива оказаться в изрезанных лоскутах одежды не прельщала. Обнажаться перед скопившейся толпой он не собирался. Что еще за бесплатные развлечения…

Темный лекарь приблизился к напарнице и присел рядом. Разметавшиеся белые волосы почти скрывали ее лицо, она болезненно щурилась, а во внутренних уголках глаз скапливались кровавые слезы. Магическая основа проявляла себя абсолютно беспощадно к своей хозяйке и стремилась изрезать, разорвать ее на кусочки.

Карфат впервые воочию видел, что значит сломанная душа. И впервые был готов признать, что это совершенно чудовищное явление. Его удивляло то, что именная даже не стонет, лишь все крепче сжимает челюсти. Темный лекарь подавил тяжелый вздох. Ему было жаль девушку, но сейчас его жалость никак ей не поможет.

— Не бойся. Я же сказал, ты не сможешь мне навредить. Мой вереск сильнее твоего клинка.

Ярсанта силилась поверить в это, но удавалось с трудом. Она слишком долго встречала страх и непонимание окружающих. И даже те, кто был намного сильнее нее, не желали выступать против необузданной силы, которую ничто не сдерживает.

— Ты должна направить на меня удар, — твердо произнес Карфат.

— Нет… — с хрипом выдохнула именная.

— Послушай меня. Мы у всех на виду. И любопытствующие не расходятся, даже осознавая опасность. Здесь нет ничего, на что ты можешь нацелить удар во всю силу без риска кого-нибудь зацепить. Если твой клинок пробьет купол Асселин, то точно может кто-нибудь пострадать. А я не могу. Поэтому тебе придется ударить меня.

Ярсанта с трудом посмотрела на него. Кровавые слезы текли по ее лицу, придавая девушке совершенно гротескные и чудовищные черты.

— Звучит немного странно, но что поделать, — едва заметно улыбнулся ей Карфат. Улыбнулся по-прежнему тепло. Не вымученно, не наигранно. Девушке стало от этого легче.

И она послушалась своего напарника, который уже вновь поднялся и отошел от нее на несколько шагов. Ярсанта надеялась, что темный лекарь знал, что делал.

Она ударила.

Клинок с хищным свистом направил всю свою силу против человека. Он готов был его сокрушить. Но… удар обрушился на лекаря, которого мгновенно окружили густые ветви вереска, и ни одна из них даже не сломалась. Не осталось даже малейшей отметины. Не было ни звона, ни резонанса, — ничего. Сила клинка просто разбилась об его ауру. Раскололась и мгновенно иссякла.

Клинок над Ярсантой принялся уменьшаться, его аура стремительно затухала. А потом магическая основа калечной именной вовсе исчезла.

Девушка медленно выдохнула и кое-как села. После сокрушительной боли тело полнилось звенящей пустотой и почти полной бесчувственностью. Сил не было.

— И правда очень яростная сила, — оценил темный лекарь, вновь оказываясь рядом. И кажется, больше ничего говорить не собирался.

Ярсанта отметила, что в нем вновь не читался страх. Лишь жалость, хоть он и старался ее подавить. Ее сила обычно заставляла хмуриться, гневаться и пугаться. Но только не ее нового напарника.

В тот же момент стеклянный купол пропал. Но к ним подбежала лишь Кеалин. Канцелярист помогла именной подняться. Ту качало, и знакомая продолжала ее поддерживать обеими руками.

— На сегодня прогулки окончены, — строго объявил Карфат.

Асселин уже нигде не было видно. Умная женщина. Впрочем, иная бы не занимала место рядом с Патриархом. Скорее всего, она поспешила доложить обо всем Главе Храма, раз уж оказалась свидетельницей. И лучше она, чем кто-то другой. Она сумеет все правильно изложить, а не преподнести случившееся как кошмар и ужас, трясясь при этом перед Таволдом в истерике.

Карфат украдкой покосился на толпу. Первый удар клинка Ярсанты никто не прикрыл, тот взрезал уличную каменную кладку, срезал фонарный столб и пронзил одно из зданий. Кажется, книжный магазин. У того повыбивало стекла и повредилась облицовка. Крупные каменные осколки валялись рядом. В этот час лавка уже стояла закрытой, так что хозяина утром ждет сюрприз, только если прямо сейчас к его дому не стремится кто-нибудь.

Свидетели перешептывались, большинство лишь между собой. В людях читалась тревога, и вот кто-то вышел из толпы…

— Всего лишь небольшие трудности, — выкрикнул Карфат, остро вглядываясь в приближающихся людей. — Прошу не придавать серьезного значения.

— Серьезного значения? — повысили голос в ответ. — Вы не хотите ничего нам объяснить?

Ярсанта попыталась пошевелиться, попыталась сама удержаться на ногах. Кеалин довольно ощутимо сжала ее, не позволяя вывернуться из своих рук и отойти от себя.

— Не вздумай, — шепнула она прямо в ухо именной.

— Я виновата, — так же тихо ответила Ярсанта. Не потому, что боялась говорить громче, а потому, что поврежденное горло было больно напрягать.

— Да, но теперь это не только твоя проблема, — строго заявила канцелярист.

Девушка воззрилась на нее широко распахнутыми глазами, Кеалин в ответ уверенно мигнула и сунула ей в руку платок. Ярсанта принялась утирать лицо от крови.

— Вы кого-то представляете, чтобы мы давали вам пояснения? — тем временем голос лекаря набирал все большую громкость и все большую мощь.

— Чего? — оторопели люди.

— Все вопросы вы можете обратить в мою канцелярию, — продолжал Карфат холодно.

Те, кто пытался к ним приблизиться, поглядели на Кеалин, та ответила им невыразительным взглядом.

— Да какого черта… — прошептали незнакомцы.

— Давай-ка к Шайхасу, — обратился Карфат к канцеляристу.

Кеалин кивнула.

Вокруг них троих сомкнулась сфера перемещения лекаря, и они быстро исчезли, оставив всех свидетелей странного инцидента в полном недоумении. Через пару минут они оказались возле еще незнакомого Ярсанте здания. Но она не нашла в себе сил рассматривать его и что-то узнавать об этом уголке Афа-Дишу.

Она думала о том, что должна была что-то ответить людям, что чуть не пострадали, или хотя бы извиниться…

Лекарь быстрее понесся вперед. Кеалин продолжала помогать идти именной, поэтому они немного отставали.

Карфат ворвался в кабинет громко и бесцеремонно. У того, кто был внутри, что-то звякнуло и грохнулось на пол.

— Совсем с ума сошел?! — взревел Шайхас.

В его алхимической лаборатории всегда творился кавардак, потому большего беспорядка не стало. Правда, теперь на каменным плитах пола что-то дымилось…

— Мне нужна парочка твоих эликсиров, — тут же набросился на него лекарь.

— Ты так к своим девкам в бордель врываться будешь! — продолжал бушевать алхимик.

Это была его драгоценная территория. Три громадных соединенных комнаты, в которых он являлся творцом и, возможно, даже богом. Святилище. Личный храм. И когда на него посягали, у него все темнело перед глазами. А теперь еще драгоценный эликсир он так и не донес до подставки и тот растекался лужицей у ног.

— Нам что-нибудь укрепляющее и восстанавливающее. И не из твоих экспериментальных образцов! — не обращая внимания на его слова, сказал Карфат.

— Да что ты… — собирался перейти на крик Шайхас, но тут в его святилище вошли снова.

Кеалин и Ярсанта наконец оказались на пороге кабинета алхимика. Канцелярист помогла именной усесться на ближайшем стуле, переложив какие-то бумаги с него на соседний стол, тоже находящийся в полном беспорядке.

Алхимик поглядел на лекаря, потом на незнакомую девушку. Карфат давил на друга каменным взглядом.

Шайхас точно определил неладное. Канцелярист и лекарь могли врываться к нему сколько угодно раз, и перепалки по этому поводу стали давно доброй традицией, но они бы точно не привели кого-то случайного.

В сторону именной рванул поток воздуха — магическая основа алхимика.

— Поврежденная душа? Понятно… минутку! Сейчас все будет! — затараторил он.

Ярсанта даже не успела ничего понять, когда он уже убежал в другой зал и оттуда послышались какие-то перестукивания, звон и словно бы двигали что-то тяжелое. Она вяло обвела глазами помещение, в котором оказалось.

Вдоль всех стен стояли многочисленные шкафы — часть полностью закрытая, часть со стеклянными дверцами. На полках хранились колбы, пузырьки, незнакомые приборы, какие-то камни и еще множество вещей, что именная в своей жизни никогда не видела. По алхимическому залу витал сладковатый аромат, то ли смесь запахов, то ли именно тот, что оказался пролит на пол и оставался пока неубранным. Здесь, как и везде, было много пространства, воздуха и света. Единственным отличием от большинства помещений, что ей уже встречались, являлось то, что здесь отсутствовали растения. Возможно, они не выживали во всех этих ароматах и испарениях…

Лекарь и канцелярист послушно ждали. И Ярсанта ждала тоже, не в силах сейчас распоряжаться собственной судьбой. Кажется, ее спутники полностью доверяли этому человеку. Именную же одолела апатия, как бывает после сильного потрясения. И она не готова оказалась задавать вопросы и что-то уточнять. Она просто надеялась, что ее соратники не вздумали погубить ее здесь. Это проще было сделать там, снаружи, в момент, когда ее сила угрожала всем. Их бы точно оправдали свидетели. А они вместо этого даже осадили разъяренных людей, хотя гнев тех был справедлив.

Алхимик вернулся и выставил перед именной четыре бутылька.

— Можно все друг за другом залпом, — указал он.

— Шайхас, головой отвечаешь, — тихо, но грозно рыкнул за его спиной Карфат.

Алхимик раздраженно махнул на него. Он не очень любил, когда его начинали подозревать в каких-то страшных экспериментах по-настоящему. У него все всегда было скрупулёзно выверено. Что до недавнего отравления того кузнеца… Не следовало мешать эликсир с крепким алкоголем. Такое вообще мало кому на пользу идет, а в некоторых случаях и вовсе почти смертельно. Поэтому Шайхас за собой никакой вины не чувствовал.

Ярсанта безропотно выпила, что ей дали. И почти сразу же почувствовала эффект. Энергия начала успокаиваться, а физические силы — возвращаться. Алхимик порылся в одном из ящиков и подал ей пропитанные ароматной водой салфетки.

Девушка осознала, что, должно быть, вид у нее слишком ужасающ. Учитывая, что кровь размазалась по лицу, а платок, что дала Кеалин, уже оказался грязным. Она благодарно улыбнулась мужчине и принялась тщательно вытираться.

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Шайхас, — жаль… что с тобой такое произошло.

За свою речь он получил строгий взгляд от Карфата.

— Что, тебя тоже жалеть нельзя? — обиженно протянул алхимик, собирая пустые бутыльки и отправляя их в специальный контейнер. В лабораториях все предметы после использования перерабатывались особым образом. — Этого вот никогда нельзя жалеть, — кивнул он на лекаря. — Взбешенной псиной становится.

Карфат отчётливо вздохнул, и стало понятно, что он пожалел, что привел именную сюда. А Ярсанта неожиданно рассмеялась:

— Вы странный.

Ей отчего-то показалось, что она может открыто сказать об этом.

Алхимик пожал плечами. И действительно ни капли не обиделся. Именной понравилось, что ее неожиданная догадка оказалась верна.

— Может быть.

— Но иногда можно пожалеть, — призналась Ярсанта шепотом, хоть все и слышали. — Иногда… сил ни на что уже не хватает.

— Согласен, — с очень серьезным видом кивнул алхимик. Именная вновь не смогла сдержать улыбку.

Шайхас был красив и резко контрастировал на фоне светловолосого лекаря. У алхимика волосы отливали оттенком воронова крыла и были очень выразительные черты лица, ему шла его специальная форма, и чувствовалось, что в этих помещениях он у себя дома. От него вообще веяло… знанием. В каждом жесте ощущалось умение обращаться со всем, что здесь есть, и пожалуй, именная бы доверилась ему совершенно инстинктивно, даже если бы попала она сюда совершенно случайно.

Так бывает иногда с врачами, когда им хватает пары фраз и пары взглядов, чтобы пациент полностью поверил в их силы.

Алхимик тем временем сделал тонкое замечание, обращаясь к лекарю и бесцеремонно отталкивая того в сторону, чтобы наконец убрать с пола раздражающую лужу.

— А ты сволочь бесчувственная. Людям в сложные периоды жизни поддержка нужна, а не вот этот твой холодный взгляд. И как ты только стихи пишешь? — продолжал бубнить Шайхас, меняя тряпки.

— Ты пишешь стихи? — оторопела Ярсанта.

Пожалуй, это выбило ее из колеи даже больше, чем яростное проявление магической основы.

— Кхм! Я переговорю с Патриархом, — произнес Карфат, быстро устремившись к выходу.

— Подожди, я тоже должна… — начала подниматься Ярсанта.

— Ты должна отдохнуть, — припечатал Карфат. — А раз я за тебя отвечаю и был там, то смогу все уладить. Кеалин, помоги ей добраться.

— Нет, не стоит, — завертела головой именная. Ей уже становилось по-настоящему неловко за то, что все вокруг буквально поддерживали ее на каждом шагу. Как неразумное дитя.

— Я помогу, — твердо заявила канцелярист и вновь схватила свою сегодняшнюю подопечную крепкой рукой. Все же звериная основа давала ей определенное преимущество в физической силе.

Ярсанта не смогла ничего сказать, потому что Кеалин мурлыкающим тоном убедила ее, что так они гораздо быстрее окажутся у именной дома. И женщины ушли стремительнее, чем пришли сюда.

— Ну не такая уж сволочь и не такая уж бесчувственная, признаю, — ответил Шайхас, признавая разумность действий друга и заканчивая наконец с тщательной уборкой. Светлая плитка пола опять сверкала зеркальным блеском.

— То, что ты ей дал, как часто можно принимать? — обратился к нему Карфат.

— Лучше не заигрываться, — тут же ответил алхимик. — Все, что помогает хорошо и быстро, содержит очень неприятные побочные эффекты. Наши организмы не так легко устроены, их очень трудно починить, а у этой барышни и вовсе… — он поймал раздраженный взгляд темного лекаря и опомнился. — Да, вот… Давай я разбавлю дозу?

— Давай ты сделаешь половину таких и других.

— Хорошо.

— Спасибо, — искренне произнес Карфат, почесывая пятерней голову.

Шайхас оценил этот знакомый жест раздражения.

— Кажется, ты совсем не бесчувственный, — поговорил он с ухмылкой. — Тебе придется непросто с этой девушкой.

Темный лекарь посмотрел на него.

— Ей очень больно, — проговорил он тихо. — Ты бы видел, как ей больно, но она даже ни разу не вскрикнула.

Алхимик облокотился о свой стол. Он видел, что его друга терзают смешанные чувства.

— Внуши ей надежду, — отозвался он вкрадчиво. — Сонум щедр на дары для тех, кто ему всецело предан. А судя по тому, что твоя именная пока еще готова доверять людям, то сможет довериться и нашей земле. А надежда лечит уже сама по себе.

Карфат еще больше взъерошил свои волосы оттого, что голова полнилась разными мыслями.

— Да, у меня очень много работы.

— У меня тоже, — тут же выразил недовольство Шайхас, — мне из-за тебя часовую работу переделывать.

Лекарь одним взглядом выразил изрядную долю сомнения.

— У тебя же всегда есть запасные образцы.

Алхимик смешно почесал нос.

— Это был запасной. Незапасной я сам разбил, еще до тебя…

Карфат усмехнулся, покачал головой и покинул кабинет алхимика, как и само здание, где располагались кабинеты и лаборатории этой когорты.

Лекарь спешно переместился к Старшей Башне. И из-за того, что приходилось осмысливать произошедшее, преодолел все ступени, залы и коридоры без обычного благоговения, еле обращая внимание на то, что происходит вокруг него.

Асселин на ее привычном месте не оказалось. Он решился постучать сам, и ему тут же разрешили войти.

— Я уже все знаю, — махнул ему рукой Патриарх, стоявший у огромной стеклянной стены, за которой открывалось восхитительное зрелище на бескрайние просторы города и сонума.

— Это был очень сильный удар, — произнес Карфат, становясь рядом.

— Учитывая, как она здесь появилась, я не удивлен.

— А я удивлен, что она до сих пор живая.

Глава Храма выразительно посмотрел на темного лекаря:

— Да, пожалуй, что это и правда благословение Богов Мира. С такими приступами держаться четыре года…

— У… приступа были свидетели. Думаю, что канцелярию Кеалин уже заваливают обращениями.

Таволд немного подумал, потом кивнул собственным мыслям.

— Обращений не будет. Я разберусь.

— Спасибо, Патриарх, — слегка поклонился ему Карфат.

Тот вернулся к своему рабочему месту и сел в кресло, дотягиваясь до бумаг на столе. Нужно быстрее отдать несколько письменных распоряжений.

— Мне нужно, чтобы ты ее контролировал, — не отрываясь от письма, произнес Глава Афа-Дишу. — Очень хорошо контролировал. Иначе… риски несопоставимы.

Карфат кивнул. Конечно же, Патриарх Храма радовался получить в свои ряды сильных людей, но, если ущерба от их силы больше, чем блага, он обязан принимать суровые решения.

Лекарь покинул кабинет.

Его напарнице нужны грозы. Но грозы сонума тяжело вынести тому, кто не привык к его землям. И поэтому нужно было что-то придумать…

Глава 8

Кеалин потянулась к нему руками и игриво прихватила за ребра. Шайхас не дернулся, хотя обычно пугался щекотки. Но сейчас он работал, был сосредоточен и ничего не замечал.

Так как он сидел прямо на полу, она тоже смогла расположиться, притиснуться к его спине, обнять руками и ногами. Они притаились в третьей комнате, самой далекой от входа. Она меньше всего напоминала лабораторию, скорее походя на рабочий кабинет со своим добротным столом, удобными креслами и мягким ковром посередине. Здесь стеклянных шкафов, мензурок, колб, бутыльков, центрифуг, профессиональных артефактов и прочей очень нужной для работы старшего алхимика атрибутики было существенно меньше. Но, безусловно, они не отсутствовали здесь полностью, потому что Шайхас за чередом своих идей и прозрений вообще не следил за порядком. Его порой наводила сама Кеалин, осторожно и ненавязчиво, чтобы ему потом не пришлось все искать заново.

Шайхас хоть и не отвлекался на приставания молодой женщины, все же в ответ на секунду крепко сжал обнявшие его руки. И снова вернулся к каким-то записям и расставленным рядом колбам.

Канцелярист довольно хихикнула и потерлась носом о его голую спину. Факт того, что он вообще вот так на нее отреагировал, говорил о многом. Обо всем.

Алхимик ввиду своей сильной увлеченности иногда по-настоящему выпадал из реальности: в моменты тщательной работы или особых озарений. И даже если над его головой громыхнули бы все пушки в едином залпе, он этого не заметил бы.

Но Кеалин он замечал. Всегда.

От этого канцелярист чувствовала внутри нежное тепло и порочное возбуждение.

Шайхас утверждал, что она как-то влияет на все его мировосприятие. Он ощущал ее нутром, подкожной сутью. И поэтому отвлекался. Пускай и на секунду. Остальной мир даже этой секунды не имел. Канцелярист знала, что может продолжить к нему приставать, и тогда он отвлечется от своих дел по-настоящему, и вернется к ней, и будет с ней. Целиком и полностью. Этого тоже никто не добивался.

А еще он за нее переживал, хотя почти никогда не интересовался делами других. Расспрашивал про инцидент с именной и ее необузданной силой. И бурчал, что надо быть осторожнее. Но за несколько прошедших дней с того злопамятного вечера возле таверны вроде бы успокоился.

Этот мужчина очень ей нравился. Так сильно, что Кеалин хотела его съесть. Поэтому позволила себе провести по его лопаткам губами, словно бы откусывала кусок.

Шайхас усмехнулся и развернулся к ней. Она таращилась на него темными сияющими глазами.

— Отвлекаешь, — прихватил он ее пальцами за кончик носа.

Канцелярист довольно кивнула, прижалась и принялась его целовать.

Алхимик, почувствовав, как ему в грудь уперлись мягкие полушария, понял, что отвлекся даже очень сильно. На его избраннице был лишь тонкий комплект нижнего белья. Слишком провоцирующий на то, чтобы раздеть ее полностью.

Но тут нагло звякнул колокольчик.

— Кто-то идет.

Кеалин нахмурилась, в раскосых глазах скользнуло раздражение. Закончилось их уютное утреннее уединение. Благо что ума непредсказуемо врываться в эти кабинеты хватало только Карфату. И ей. И может быть, Патриарху. Все остальные заявляли о своем визите заранее.

Короткая трель означала, что к Шайхасу прибудут примерно через полчаса. Алхимики и ведуны неустанно занимались экспериментами, открытиями и той тщательной работой, где одно неуместное отвлечение могло повлиять на результат. Их не смели прерывать в «текущем моменте» и всегда предупреждали о посещениях.

Поэтому у них было время привести себя в порядок.

И к тому моменту, когда Виалар — главный алхимик — вошел в кабинеты своего подчиненного, Кеалин делала очень сосредоточенный вид и с таким усердием перебирала выданные ей под роспись склянки, сверяя их со списками, что не стоило и сомневаться — она здесь по делу.

— Раз уж я оказался неподалеку, то решил забрать, — негромко произнес Виалар, подавая записи Шайхасу. Высокий и худой, как жердь, руководитель надвинулся на подчиненного весьма грозной тенью. А скупая на эмоции манера разговора всегда придавала ему особую убедительность, так что распоряжения действительно хотелось выполнить как можно скорее.

От этого Шайхас быстро засуетился и принялся собирать указанное буквально со всех комнат.

Искренний вздох главного алхимика услышала только Кеалин. Тому приходилось иметь дело с чудаками и даже как-то их организовывать и управлять. Это было не так просто, учитывая, что они мнили себя истинными творцами, способными своими открытиями потрясти основы мира.

Канцелярист понимающе улыбнулась Виалару, когда он покосился в ее сторону. Тот криво усмехнулся. Шрам на левой щеке исказил усмешку и лицо, превратив его в гримасу. Старая рана уродовала мужчину, которому еще было не так уж много лет. Немногим за семьдесят. А при его силе он точно перешагнет вековой рубеж в крепком уме и полном здравии. Но о том, что нельзя изменить, не стоило и печалиться. Кажется, поэтому Виалар никогда сам не обращал внимания на свой дефект.

— Все готово, — сообщил Шайхас, сгрузив все свои ценные эликсиры в выточенную из камня коробку, что плотно закрывалась и почти не могла повредиться.

Виалар одобрительно кивнул.

— Я бы хотел обсудить с вами состав зелья, что использовали в недавней добыче горечавки. Я с ним не согласен, — тут же заговорил подчиненный.

— Ты всегда не согласен, — буркнул главный алхимик.

— Слишком неточный расчет, — уперся Шайхас.

— Его подтвердил один из старших алхимиков, — продолжал спокойно отвечать Виалар. Он давно выработал броню и был не способен ни злиться на своих «гениев», ни удивляться им.

— Я тоже старший алхимик.

— Ты не можешь заниматься всеми сотворениями.

Шайхас недовольно нахмурился. Ему такое в голову не приходило. По красивому лицу забегали тени из-за серьезных дум.

— Я считаю, что формулу можно усовершенствовать, — снова заговорил он. — Иначе растения, что растут на склонах горы Цефос, так и будут собирать, выжигая при этом почву.

Главный алхимик устало закатил глаза. Кеалин на своем месте принялась работать с тройным усердием и делать вид, что совсем ничего не видит и не слышит.

— Хорошо, твоя взяла, — размеренно ответил Виалар. — Мы обсудим с тобой этот вопрос. Но если окажется, что изготовление зелья вновь будет стоить неимоверных трудозатрат, то берегись.

— Но!..

Шайхас примолк. Он уже точно знал, что труда придется вложить слишком много. Но по его меркам это было естественно. Все что угодно ради достижения лучшего результата.

Виалар окинул его подозрительным взглядом, отчего-то хмыкнул и только потом ушел.

Кеалин рассмеялась, четко уловив мысли главного алхимика.

— Не волнуйся. Пока другие хотят как следует тебе взрезать, я хочу тебя расцеловать.

Ее возлюбленный почесал макушку и растерянно улыбнулся канцеляристу.

— Ах, когда наш лекарь узнает, что у нас с тобой роман, будет скептически изгибать бровь и, возможно, даже издеваться, — вздохнула молодая женщина, подперев подбородок кулачком.

— Да пусть издевается, — махнул рукой алхимик.

— Пусть.

Кеалин быстро подошла и снова его поцеловала. Ей вообще невероятно нравилось, что теперь она может целовать этого красивого и умного мужчину, когда ей вздумается. И стоило столько лет дружбу водить? Отчего же им сразу не пришло в голову закрутить роман?

— Кстати. Лекарь, — очнулся Шайхас и принялся шарить глазами по окружавшим их столам. — Точнее, именная. Я должен ей эликсиры.

На этот раз даже у Кеалин не было шансов отвлечь его от занятия, поэтому она просто послушно ждала. Ее смена начиналась еще нескоро, и у нее оставалось свободное время.

Алхимик быстро приготовил нужное. Полноценные дозы и разбавленные, как и оговаривалось с Карфатом. Не самые лучшие средства, но в крайних случаях можно.

После этого пара покинула кабинеты, стремясь разойтись по своим делам. Но Ярсанта попалась им как раз по дороге в канцелярию.

Шайхас тут же вручил именной все бутыльки, сопроводив это длинной пояснительной речью, что и когда следует принимать и какая именно доза уже будет критична.

— Спасибо! — только и выдохнула именная, еле успев усвоить быструю речь талантливого храмовника.

Алхимик мотнул чернявой головой и ушел. Кеалин смотрела ему вслед влюбленной кошкой.

Ярсанта поймала этот взгляд, и канцелярист попыталась принять серьёзный вид, одернув безупречно скроенную безрукавку.

— Карфат сказал обратиться к тебе, — произнесла именная и отчетливо заметила, что знакомая расслабилась. Видимо, говорить о работе ей было явно удобнее, чем о других вещах. — Мы отправляемся в долины Икстена.

— Хм, поняла, — со знанием дела кивнула Кеалин и повела девушку за собой.

Канцелярия встретила их привычным шумом, движением и бесконечной суетой. Все что-то получали, отдавали, возвращали, записывали, диктовали, слушали и отчитывались. Все работало безукоризненно.

Кеалин привычно встала на свое место за стойкой и принялась что-то выискивать в многочисленных ящиках, что стояли ровным строем вдоль всей длинной стены.

Она достала аккуратный деревянной футляр и открыла его перед именной. Внутри лежал красивый амулет на изящной цепочке.

— Помогает от холода, — пояснила канцелярист.

Затем последовало еще несколько коробочек, уже поменьше и не столь красиво выделанных.

— Восстанавливающие, укрепляющие, высвобождающие, — принялась перечислять зелья Кеалин, делая параллельно заметки в нужных журналах. — Это для экстренного накопления сил, это для заживления серьёзных ран. Это расходники, можешь пользоваться не стесняясь. Но жадность у нас тут не в чести, и если что-то останется, то в следующий раз лучше не просить. Но это еще зависит от места, куда будете направляться, ты с этими тонкостями со временем разберешься. А вот это и это, — она выложила два артефакта, — тебе на постоянной основе. За случайную утерю или неаккуратное обращение следует тяжелая бумажная волокита, куча отчетов, объяснительных, штраф и выговор от настоятеля.

Ярсанта смешалась из-за такого количества нужных вещей.

— Выглядит набор… серьёзно.

— Во избежание непоправимого, — подтвердила Кеалин. — Сонум — это дикая природа, что растет буквально на силе Богов Мира. С ним шутки плохи.

— Карфат сказал, что в горах может быть опасно.

— Да, Икстен неоднозначное место. Таких несколько во всем сонуме. Места, где чаще всего появляются вырождения. Поэтому их нужно иногда проверять. Чтобы предотвратить опасность заранее.

Именная принялась все тщательно перекладывать в свой артефакт хранения, при этом стараясь четко запомнить назначение предметов. Будет обидно в неурочный час вытянуть не то, что нужно на самом деле.

— Наш могучий и ужасный, — произнесла Кеалин, глядя за спину девушки.

К ним приблизился Карфат.

— Да не смотри ты на них волком, — тут же укорила она его.

Ярсанта невольно проследила за взглядом напарника. И обнаружила, что от него действительно кто-то прятался, прямиком за декоративными столбами этого зала.

— Что-то случилось? — решилась спросить она.

— Безответственность и безалаберность, — буркнул Карфат.

— Да, — со вздохом протянула Кеалин. — Наши ведуны действительно отличились.

— Потеряли образцы вырождений, что я им передал. Хотя при этом сами мне доказывали, что случай очень странный и они непременно хотят с ним разобраться. А потом выяснилось, что что-то случилось и образцы этих злосчастных птиц буквально растворились у них на глазах… Впрочем, все это теперь неважно, — отмахнулся лекарь.

По этому жесту Ярсанта поняла, что никакие вопросы действительно задавать не стоит. По крайней мере, сейчас.

Канцелярист выдала нужные расходники и Карфату, но не столь много. Видимо, у темного лекаря уже существовали собственные запасы.

Он как всегда деловито окинул взглядом напарницу, убеждаясь, что она одета так, как надо. То есть удобно и практично, под стать ему. Белоснежная грива волос была сегодня заплетена в свободную косу. Именная поняла, что это куда сподручнее, когда носишься по буреломам и можешь в какой угодно момент оказаться в центре схватки.

Где-то глубоко в мозгу сидела мысль, что он беззастенчиво пользуется своим правом и просто любуется красивой фигурой девушки, но он пока что шел на поводу у своей легкомысленности.

— Я тебя очень прошу, учти, что твоя напарница новопринятая, и не надо… — Кеалин попыталась подобрать слова, но быстро сдалась. — Просто не надо.

Карфат возвел голубые глаза к высоченному потолку, таким образом красочно выражая свои мысли по поводу сказанного.

Ярсанта с сомнением покосилась на канцеляриста, та подняла кулачок на уровень груди и потрясла им, выказывая свою поддержку. Темный лекарь что-то буркнул себе под нос и развернулся к выходу. Именная спешно последовала за ним, не желая отставать.

— Чтобы там ни сказала Кеалин насчет меня…

— …она все врет, — быстро произнесла девушка, приравниваясь к широкому шагу своего напарника. — Я помню.

Карфат улыбнулся. Его компаньонка была довольно понятливой и сговорчивой и вполне хорошо относилась к странностям других. Видимо потому, что у нее самой их тоже немало.

Стоило им оказаться снаружи, как вокруг них сомкнулась сфера перемещения. На этот раз скорость не была столь стремительной. Так как они следовали лишь ради проверки места, а не к обнаруженному вырождению, то появилась возможность не расходовать лишнюю часть сил и не торопиться.

Рун и Лун ползали внутри сферы, словно бы им надоело сидеть на одном месте. Ярсанта тут же вспомнила про угощение, что припрятала по совету Кеалин, и попыталась покормить животных. Те действительно приняли вкусности и, кажется, даже одобрительно поглядели на компаньонку своего хозяина.

— Я затупила клинок, думаю, все будет в порядке, — произнесла Ярсанта, нарушая молчание.

Ей отчего-то казалось, что она обязана сказать о подобном.

Темный лекарь пристально посмотрел на нее. Под взглядом голубых глаз девушка почувствовала себя беспокойно.

— Все будет нормально в любом случае.

— Да, — смутившись, ответила именная.

По всей видимости, ей уже стоило это усвоить. Карфат ведь столько раз это повторил и один раз очень хорошо продемонстрировал. Но верить… удавалось с трудом. Ярсанта все еще боялась обмануться. Она вообще боялась.

Афа-Дишу нравился ей с каждым днем все больше, и терять его не хотелось. Конечно, расставание она переживет, если все же на землях Храма не найдется для нее подходящего места, но оно будет болезненным.

Взгляд напарника стал еще более колким.

— Тебе приходилось часто делать это?

— Делать что? — встрепенулась именная.

— Оправдываться, предупреждать, извиняться? Чувствовать себя неловко? Думать, что другим ты доставляешь только неприятности?

Ярсанта шумно втянула в себя воздух. Тонкие ноздри затрепетали.

— Когда у человека ломается душа, его жизнь меняется, — тихо заговорила она. Даже Рун и Лун явно принялись к ней прислушиваться. — Но по-разному. Иногда при прохождении очередного роста силы это происходит резко, болезненно, но единожды. Тогда недуг становится лишь временной травмой. Сильной, но поправимой. Просто нужен долгий срок реабилитации. Иногда — редко, очень редко — душа ломается совсем, окончательно и остается только оболочка. Человек становится неподвижной куклой, сохраняются первичные рефлексы, но внутри нет ни разума, ни магической основы, потому что они взаимоуничтожились. А есть такие, как я. Магическая основа нанесла по мне удар недостаточно сильный, чтобы убить меня, но достаточно серьезный, чтобы лечение встало под вопрос. Моя душа продолжала крошиться первые полгода. Пока я еще не верила, что нечто подобное случилось со мной, пока не умела предсказывать приступы, пока не понимала, что мне становится только хуже…

Они неслись по магической тропе над ровным руслом реки, в которой сегодня отражались грузные облака. Сегодня небо было недовольным, тяжелым и низким, хотело улечься на землю, но та отражала лишь его кривые тени.

Карфат внимательно слушал свою напарницу. С момента, когда он увидел ее боль, он хотел во всем разобраться, лучше понять девушку. Им предстоит через слишком многое пройти, поэтому откровенность должна стать естественной. По крайней мере, в рамках разумного. Лучше знать друг о друге основное — сработаться будет легче.

— Я должна была уйти в лечебницу. Как-то и полагается. И я ушла, но… Знаешь, там же такие же, как я. Мы друг на друга смотрели и не видели надежды. А без нее тяжко… Поэтому я решила покинуть город и отправиться искать грозы. Этого никто не может запретить. Какое-то время они помогали. Между их поисками я стала посещать Храмы и Церкви, в Храмах я чувствовала себя чуть лучше. Все же Церкви требуют не физической, но хотя бы мысленной отдачи, так как это пристанища Богов Мира. А я не могла ничего отдавать, у меня ничего не осталось. Так прошло три с лишним года. За последние восемь месяцев грозы обычного мира мне ни разу не помогли, в какие бы уголки континента я за ними ни прибывала. И тогда я смирилась с решением, которое должна принять. И теперь я здесь.

Темный лекарь молчал.

— Прости, это было долго и скучно, да? — поджала губы напарница.

— Это и правда было очень долго, Ярсанта. Четыре года — это очень большой срок с подобным недугом рука об руку.

Девушка взглянула на него пораженно, осознав, что ее поняли куда лучше, чем она могла надеяться.

— Поэтому да… мне часто приходилось извиняться и оправдываться. Таких вольников, как я, нигде не любят, — ответила наконец она на его вопрос.

— А семья, друзья, избранник? — осторожно спросил Карфат.

— Я приютская, — пожала она узкими плечами. — Друзей завести не сложилось. Я довольно успешно развивала силу именной уже в десять, и меня сразу определили помощницей к одному из взрослых именных. Я проводила много времени за работой, пока другие лишь выбирали стезю. Потом у меня начали появляться пусть и небольшие, но собственные деньги. У приютских это не в чести, когда вы все еще дети. Я постаралась как можно быстрее выпросить себе право на отселение, это допускалось при наличии рабочей практики. Поэтому связи в течение последующих лет я завела лишь среди своих. А избранник… был. На момент слома мы встречались, а потом он исчез. А я… право слово, я думала о нем в самую последнюю очередь, — именная устало рассмеялась. — Я как-то встретила его в одном из своих путешествий и прошла мимо, даже не вспомнила лица. Если бы он меня не окликнул, так бы и не узнала. Он тогда смотрел на меня с жалостью и советовал бросить попытки самостоятельно вылечиться, вернуться к врачам; я, кажется, так и не дослушала его до конца.

Ярсанта усмехнулась и покачала головой, то ли удивляясь себе, то ли просто поражаясь воспоминаниям, которые казались странными. Она знала, что они принадлежат ей, но словно бы все равно какой-то другой ее версии. Иной жизни.

Жизнь на территории сонума пока что чувствовалась куда острее.

— Не все советы нужно слушать, — уверенно согласился с напарницей Карфат. Ему отчего-то понравилось, что именную не мучают никакие сердечные раны. Будь у нее еще и разбитая любовь за спиной, вышло бы слишком драматично.

А если бы стало известно, что она хочет вылечиться и вернуться к кому-то, то… Нет, это темному лекарю уже точно не нравилось. Исключительно потому, что ему нужен сильный напарник и он не хотел упускать эту девушку. Только поэтому.

— Возможно, мне стоило почитать о месте, куда мы направляемся? — сказала Ярсанта, явно желая поговорить о чем-то более спокойном, нежели ее собственная жизнь.

Их путь по магической тропе продолжался, а река, которая выступала им до этого спутницей, начала теряться в левой стороне. Теперь они перемещались над долинами, что пересекали стройные густые лесополосы. Становилось холоднее. Но выданный Кеалин амулет окутывал мягким теплом, не позволяя замерзнуть. И именно благодаря этому не приходилось кутаться в тяжелые куртки из меха, которые заставляли чувствовать себя неповоротливым. Достаточно было обычной плотной закрытой одежды.

— Нет, проще увидеть самому, — ответил Карфат на ее вопрос. — Такие места называются очагами. В них вырождения возникают чаще, чем обычно.

— Почему?

— Из-за природной особенности. То, куда мы с тобой направляемся, является частью болот, но вместо мирного пейзажа — несколько квадратных найвес гнили.

— А можно ли их очистить?

— Нет, слишком большое вмешательство в природные процессы. Что бы ни порождали такие места, но природе нужны и они.

— Какой-то замкнутый круг, — произнесла именная.

— Как и вся жизнь, согласно естественному порядку, — развел руками темный лекарь. — От рождения до смерти. И снова к рождению.

Их путешествие продлилось еще совсем недолго. Они оказались на узкой дороге из гравия, словно бы в самом центре огромной долины. Лишь взглянув на север, можно было разглядеть вдали цепь невысоких гор, все остальное пространство не имело никаких естественных ограничений, взгляд свободно скользил по просторам.

Дорога неслась вперед прямой стрелой, и лишь спустя несколько минут Ярсанта смогла увидеть разбросанные тут и там низкие, но добротно сколоченные из толстых бревен домики. Возле жилищ крутились люди, дорога начала расходиться тоненькими нитями, подводя буквально к каждой двери. Появились все положенные приметы обжитого места — какие-то хозяйственные постройки, кучи бревен и камней, с которыми еще лишь предстояло поработать, редкие фонари, что работали на артефактах. Видимо, это было самой окраиной поселения, которая пока что достраивалась. Потому что дальше дорога расширялась, дома теснились ближе друг к другу, шума и суеты становилось больше, появился лай собак, послышался хохот мужчин, что играли в кости прямо за столами на улицах, доносился характерный звон из кузницы…

— Это… тоже город? — спросила Ярсанта, непрестанно вертя головой по сторонам.

— Нет, это выделенное поселение, — пояснил Карфат. — Здесь проживает не больше тысячи человек.

— А почему так?

— Не всем нравится жить именно в городе, да к тому же кто-то обязан обживаться в тех краях сонума, где он сможет выполнять свою работу. Сейчас увидишь.

Вскоре они приблизились к крытым деревянным конюшням с большими воротами и узкой дверью, что служила входом. Ярсанта успела лишь отметить, что вокруг этого места крутились люди в одежде одного кроя — плотные штаны и наглухо застегнутые облегающие куртки. Форма лишь менялась в цвете от светло-коричного до угольно-черного. И кто-то из этих людей уже завидел темного лекаря, махнул ему рукой и быстро унесся в глубь конюшни. Спустя несколько секунд оттуда вышел человек — стройный низкорослый мужчина в возрасте, чьи седые волосы были стянуты в низкий хвост.

— Приветствую, Карфат! Искренне приветствую! — громко произнес он, приближаясь и подавая руку. — Давно ты к нам не заглядывал.

Темный лекарь ответил на крепкое теплое рукопожатие.

Неизвестный щурил светлые глаза и хитро поглядывал на спутницу давнего знакомого, оценивая ее буквально с ног до головы. Но этот взгляд никак не походил на оскорбительный. Видимо потому, что мужчина искренне улыбался, а в уголках глаз залегли характерные добрые морщинки.

— Моя именная — Ярсанта, — представил девушку Карфат. — А это хозяин здешних далей, потомственный табунщик, Ялхас.

— Здравствуйте, — вежливо ответила девушка.

— Очень приятно, — еще шире улыбнулся служащий. — Решили прогулку по нашим местам провести?

— Да, небольшую, — отозвался темный лекарь.

— Тогда скорее подберу вам порезвее животинок, — пообещал Ялхас и стал подзывать к себе помощников, быстро раздавая команды.

Люди вокруг пришли в еще большее движение.

Ярсанте стало интересно, о ком речь.

— То есть они живут здесь своей… общиной? — уточнила она, пытаясь понять увиденное.

— Можно и так сказать. Здесь полно таких мест.

— Правда? Это, должно быть, интересно… жить небольшой семьей или вовсе одному, а вокруг на десятки найвес ни души.

Хоть за домами и постройками, которые их окружили, теперь и скрылись просторы долины, Ярсанта прекрасно их запомнила.

Ей такая жизнь казалась и странной, и волнительной.

— Десятки? — усмехнулся лекарь. — Бери выше. Сотни.

Именная удивилась еще больше.

— Я бы хотела… попробовать, — подумав, ответила напарница.

Карфат невольно улыбнулся. Отчего-то то, что именную не пугала возможность остаться одной в диком краю, его порадовало. Потому что он сам такую жизнь обожал.

Интересно, ей бы понравилось у него дома?

Эта мысль была почти пугающая, потому что в свой собственный дом он предпочитал никого не пускать. Лекарь раздраженно дернул себя за ухо.

Ялхас вновь показался и помахал им рукой, подзывая. Карфат уверенно зашагал вперед, именной лишь оставалось, как и всегда, последовать за компаньоном.

Они обогнули конюшни. С другой стороны ворота оказались распахнуты, и глаза зацепились за странное внутреннее устройство. Оно никак не походило на место, где содержат лошадей. А работники тем временем суетились и тащили наружу попоны и упряжь.

Ялхас снял с пояса какой-то необычный прибор в виде скрученного рожка и дунул в него. Раздался не менее странный звук, что-то протяжно-рычащее, если такая смесь вообще была возможна.

Какое-то время сохранялась тишина, а потом на вершине ближайшего полого холма появились звери. Они откликались за зов табунщика и тоже издавали долгий странный рык. Животные очень быстро приближались к людям.

— Боги Мира! — прошептала Ярсанта, невольно ступая на несколько шагов вперед.

Икшус! Чистокровные. И черно-белая масть! Самая драгоценная в мире.

Свирепые, грациозные, гордые. Хищные «лошадки».

Они действительно напоминали лошадей. Только вместо ног у них были длинные тонкие лапы, а в пастях сверкали кинжально-острые клыки. Они и были хищниками. Очень красивыми.

Ялхас приветствовал зверей, трепал по коротким гривам, по круто изогнутым шеям; икшус в ответ льнули мордами, неопасно скалились, подпрыгивали и бегали кругом.

— В седле же держаться умеешь? — с удовольствием глядя на зверей, спросил лекарь.

— Да, конечно… — эхом отозвалась именная.

— Значит, и с ними справишься.

— Что? Мы дальше на них поедем? — забеспокоилась Ярсанта.

— В место, куда мы направляемся, уже не ведут магические тропы. К тому же ты должна привыкать к сонуму. Сонум должен привыкать к тебе. Во всех своих формах.

Именная косилась на черно-белых зверей. Великолепные, да. Но опасные же!

Ялхас, который наконец вырвался из окружения зверей, точно подметил нервозность, что появилась в именной. Табунщик покосился на нее хитро:

— Не волнуйтесь. Я подберу вам молодую девочку. Вы с ней обязательно поладите.

Ярсанту это не сильно успокоило, и она то и дело поводила рукой по белоснежной косе.

Со зверьми определились быстро. Так же быстро их запрягли.

Именная косилась на страшного зверя, которого подвели к темному лекарю. Икшус-самец, крупный, матерый, когтями рыхлил землю у себя под лапами, а клыки скалил так, словно вот-вот нападет.

Карфат бросил ему кусок сырого мяса, и пока тот усердно пережевывал, подошел, погладил, похлопал по крепкой шее. Зверь на него косился широкого распахнутым темным глазом. Потом взбрыкнул. Лекарь довольно рассмеялся.

Ярсанта чувствовала растерянность. Она и не представляла, что столь суровый и опасный на первый взгляд зверь, может… играть.

— Они с ним давние знакомые, — тихо пояснил Ялхас, подводя к ней икшус-самку.

Ее «девочка» правда казалась покладистой и спокойной на фоне того монстра, что достался напарнику.

Лекарь удобно перехватил поводья. Икшус напрягся всем своим могучим телом, и именная была уверена, что сейчас он совершит рывок и человек окажется поваленным под лапы, а то его и вовсе проволокут по земле. Но Карфат особо резко дернул поводья, при этом с места не сдвинулся ни на шаг. Икшус глухо зарычал, лекарь продолжал тянуть, пока морда зверя не опустилась на уровень его глаз. Он прислонился к ней лбом и, закрыв глаза, что-то прошептал. Зверь переступил на лапах и как-то… обмяк что ли. Словно бы покорился, стал послушным.

Карфат совершенно легко и свободно с первой же попытки запрыгнул в седло.

Это оказалось… эффектно. Ярсанта не сразу смогла оторвать взгляд.

Хозяин усмехнулся, понаблюдав за ее реакцией со стороны. Из-за того, что ее «поймали», девушка невольно залилась румянцем.

— Годы тренировок и общения, — по-доброму подмигнул ей табунщик. — Ну и давнее знакомство с сонумом. Тоже так потом сможете.

Именная сомневалась, но говорить об этом вслух не решилась.

— Давайте, — подстегнул ее хозяин, — хватайтесь здесь и здесь и садитесь. Главное — не бойтесь. Икшус очень чувствительны к настроениям наездника. Вот здесь в сумке угощения для них, подкармливайте периодически, а то еще погонятся за диким зайцем.

Ярсанта напряглась.

В конце концов, она тоже смогла взгромоздиться. Далеко не так ловко, как ее напарник! И вообще, ее икшус чувствовала неуверенность временной хозяйки и преступала на месте.

Девушка пыталась привыкнуть к ощущениям. Икшус лишь походили на лошадей, но строение у них было иным. Из-за чего и седло отличалось.

Лекарь подошел к ней. Своим зверем он управлял настолько естественно и легко, что ему хватало едва заметно поджимать бока коленями и тот слушался. Рун и Лун спрятались в специальную сумку, прикрепленную к седлу, и особо не показывались.

Икшус именной покорно замерла, почуяв рядом самца. У этих зверей проявлялась строгая иерархия.

— Готова? — участливо поинтересовался Карфат.

— Относительно.

Лекарь понимающе усмехнулся. Он дружески махнул рукой табунщику на прощание, и их с именной путешествие началось.

Икшус двигались мягко, немного «по-кошачьи», и могли ступать там, где обычным лошадям путь был закрыт.

— Не волнуйся и постарайся расслабиться. Я вовсе не желаю, чтобы для тебя это стало испытанием, — произнес Карфат, держась рядом.

— Тогда мог бы предупредить, — буркнула Ярсанта.

— Тогда бы ты чувствовала напряжение еще со вчерашнего дня и сейчас твоя икшус бы вовсе не смогла тебя терпеть.

— Хм…

Девушка постаралась последовать совету. Хоть это и было непросто.

По мере движения именная все же приноровилась и наконец смогла выпрямить напряженную спину. Лекарь одобрительно на нее поглядывал. Икшус тоже почувствовала себя свободнее, и ее шаг перестал быть излишне упругим, стал более быстрым, но при этом скользящим.

— Она тоже справилась, похвали ее, — подсказал Карфат.

Лекарь достал из отдельной сумки угощение — тушку какой-то разновидности полевых мышей. Захватывалась она небольшим крюком и им же кидалась вперёд, чтобы икшус мог перехватить свой перекус прямо в полете. Такой подарок ему был как раз на один укус. У ее напарника трюк удался довольно ловко. Он даже бросил тушку дальше необходимого, из-за чего его зверь сделал два резких крупных прыжка вперед, но наездник удержался все так же легко.

Ярсанта рисковать не стала. При всем спокойствии ее икшус, та обладала теми же самыми инстинктами. Поэтому именная бросила ей подарок лишь чуть-чуть вперед. Зверь, не прибавляя шага, просто перехватила клыками тушку, и та скрылась в ее пасти.

— Да, спасибо, — погладила именная свою «хищную лошадку» по шее.

Девушка поджала коленями бока икшус, и та перешла на чуть более резвый бег.

— Может, стоит испытать силы этих зверей? — неожиданно подначил ее Карфат.

— Не думаю, что это хорошая затея, — мотнула головой Ярсанта.

— Ты слишком осторожна.

— Разве это плохое качество?

— Нет, но нельзя быть им скованным.

Лекарь нагнулся к уху своего икшус, что-то ему шепнул, как следует подхлестнул, и тот понесся вперед невероятно быстро. А потом он издал звук, нечто между воем и резким лаем, тогда зверь под именной возбужденно встрепенулась и тоже сорвалась с места.

Ярсанта была вынуждена пригнуться к холке и быстро приноровиться к такой скорости. Первые мгновения дались напряженно, и она искренне желала высказать все неприличные мысли своему напарнику, но тот все еще держался впереди, лишь оглядывался с шальной улыбкой.

А потом пришел восторг. Как и от галопа лошади, когда свобода пробирается под самые лопатки и словно бы оттуда вырастают крылья, недоступные людям в обычное время.

Бешеная скачка продолжалась какое-то время, пока животных не осадил темный лекарь. Видимо, он точно знал их силы и не желал, чтобы те все растратили.

— Ты!.. — переводя дыхание, воскликнула Ярсанта.

— Ругаться уже поздно, тебе понравилось, — сквозь смех произнес он.

Именная против воли улыбнулась в ответ. Понравилось. Осторожность давно стала для нее естественным состоянием. Она должна была прислушиваться к себе, прислушиваться к клинку, знать об опасности заранее. А подобные удовольствия застилали разум. В ее случае это могло обернуться бедой, поэтому Ярсанта давно запретила себе поддаваться таким эмоциям.

Она вновь оглядела окружающие их просторы. Может быть, все-таки наступит время, когда ей совсем будет нечего бояться.

Они продвигались дальше спокойнее. Карфат стал внимателен и практически замолчал.

Болота были рядом. Потянуло характерной приторной сыростью. Появились жидкие кустарники, густой мох на отдельных округлых холмиках и слишком мягкая почва.

Они принялись обходить опасную область. Лекарь отлично знал безопасные тропы. Он периодически использовал небольшие мешочки и колбочки: одни с живой землей, в которой содержались пророщенные зерна или маленькие ростки, другие — с кровью животных. Все это могло привлечь вырождения, если таковые здесь уже успели появиться. Свои действия напарник пояснял кратко и четко, не тратясь на слова и эмоции. Ярсанте он поручил внимательно осматриваться вокруг. Если какая-то часть природы убита, она это увидит и почувствует быстрее, чем он.

Но даже несколько часов спустя, за которые они успели пройти и исследовать многое, а также сделать совсем небольшой перерыв на перекус, никакой опасности встретить не пришлось. Ярсанте уже показалось, что той и вовсе быть не может, как именно в этот момент из болота с неприятным чавканьем вылезло нечто.

— Это… змея? — нахмурилась именная.

Тело монстра поднималось медленно. Буквально тянуло себя из нутра напитанного жидкостью покрова.

— Точнее, несколько змей. Не бойся, он слабый, — отозвался Карфат.

Змеиный клубок не просто сплелся телами, а сросся ими. Вырождение захватило сразу нескольких животных и попыталось сразу всеми управлять. А потому было неповоротливым и совершенно ужасающим внешне. Этот комок двигался, не оглядываясь ни на какие препятствия, из-за чего на телах захваченных змей виднелись раны, а некоторые оказались вовсе мертвы.

Вырождение ползло на запах крови, что неподалеку разлил лекарь, и видимо, слабым оно считалось именно потому, что его движение было слишком медленным. Сильное вырождение кидается к такой густой энергии жизни, как голодный хищник, но этот еще не набрался сил, не напитался ими, но, конечно же, стремился к вкусному источнику.

— Рун, Лун, развлекитесь.

Полозы выбрались из сумки, что служила им временным пристанищем, и принялись надвигаться на свою цель.

Ярсанта отвернулась.

— Неприятно, конечно, но к этому тоже стоит привыкнуть. Тебе и не такое предстоит увидеть. Представь, что тебе, как лекарю, приходится вырезать гнойники. Это часть жизнедеятельности тела. Пусть и не очень красивая, но совершенно естественная, — наставительно изрек Карфат.

Именная не смогла ничего на это возразить и вновь уставилась на вырождение. Полозы уже кружили вокруг него, а потом резко набросились. Вырождение всеми своими головами и хвостами вздрагивало, скалилось, дергалось, но оставалось неловким и почти ни на что не годным. Полозы победили. Разорвали, отравили ядом и поспешили вернуться к хозяину. Тот выдал им щедрое угощение и даже поделился магической энергией.

Тело вырождения плавало на поверхности топкого болота. Лекарь взмахнул извлеченным из ножен неделимым кинжалом, от лезвия полетел едва заметный дугообразный проблеск и врезался в вырождение. От этого удара монстр обратился в пепел.

— Из мертвого только вода, — произнесла Ярсанта, уже высекая истинное имя стихии.

Это не заняло у нее много времени. Карфат вновь почувствовал облегчение оттого, что ему не приходилось бросать природу покалеченной.

— Теперь можем уходить.

Они довольно быстро выбрались из неприятного места, и именная была рада оказаться на свежих вольных просторах. Икшус тоже явно больше нравилось ступать по надежной тверди земли, нежели по ее топкой части, так и норовившей уползти из-под лап. Поэтому звери вновь пожелали двигаться быстро, правда, без команды своих наездников не посмели нестись вперед сломя голову.

Над головой раздался громкий птичий клекот.

Именная задрала голову и посмотрела за полетом беркута. Птице не стоило никаких усилий парить в высоком небе.

Лекарь подумал, что это будет неплохой способ отвлечь напарницу и немного разбавить неприятное впечатление. Кажется, эффект от того, как он красовался перед ней на икшус, прошел, и она довольно быстро привыкла.

Карфат призвал беркута. Тот откликнулся, начал опускаться. И сел на выставленную руку, хвастая переливами на перьях и всей своей гордой сутью.

Ярсанта поравнялась с напарником. Икшус не обращали на птицу никакого внимания. Рун и Лун вынырнули головами из своей сумки, поглядели на пернатого сородича и спрятались вновь.

— Можно погладить? — осторожно спросила именная.

Получив утвердительный кивок от лекаря, она осторожно провела рукой по оперению. И улыбнулась.

— Я тоже так смогу?

— Да.

— И как удержаться от того, чтобы не призывать их всех постоянно? Это же просто чудо.

— Ну, во-первых, ты привыкнешь. А во-вторых… призыв предполагает подавление воли. Временное, несильное, но все же. И ты это будешь чувствовать. Наслаждение в этом найти трудно. Красота природы в свободе.

Карфат махнул рукой, разрывая связь, и беркут взлетел. Вновь вернулся в распахнутое небо.

Обратный путь к поселению они проделали медленнее, чтобы обрести возможность полюбоваться на окружающую природу и ради того, чтобы Ярсанта по капле пропитывалась силой сонума. Пока что она с трудом понимала его энергию. Но чувствовала, как колеблется эта тонкая нить. Хотелось ее укрепить, хотелось сделать надежнее, потому что терять ее новопринятой было бы больно. Именно так ей вдруг подумалось.

Они вернулись к Ялхасу, передавая ему икшус. Тех предстояло освободить от упряжи и дать волю побегать на ближайших лугах в охоте за полевками.

Путникам, как-то было всегда принято, предложили кров и пищу. Карфат согласился.

— Когда случаи опасные и мы тратим много сил, нам обязаны помогать. Имей это в виду. Никто не может отказать нам в тепле и сытном обеде, — пояснил он.

— Я поняла, — как всегда послушно произнесла именная.

— Ночевать не останемся, но перекусить можно.

Хозяин пригласил их в небольшую столовую. Это даже скорее стоило назвать крохотной таверной. Пахло здесь очень вкусно. И сразу же захотелось есть.

Здесь находилось несколько людей. Не такие уж дикие края, как сначала показалось Ярсанте, потому что, судя по форме, здесь присутствовали не только жители поселения.

И что самое странное, — тут оказался даже Шайхас.

— А ты что здесь делаешь? — спросил его Карфат, ураганом подносясь к другу, забившемуся в самый угол.

— Прибыл со сборщиками, — протянул алхимик, отвечая лекарю легким тычком в бок и указывая на склянку, в которой что-то стремительно чернело.

— Не взорвется? — уточнил темный лекарь.

— Не должно.

Ярсанта отметила то, что алхимика вечно подозревают в каких-то неоднозначных делах и экспериментах, но, кажется, того это ничуть не задевало.

— Странное место. Теперь это похоже на обычный мир, — произнесла девушка, оценивая маленькую таверну с ее теплыми деревянными стенами, небольшими столиками и аппетитными блюдами.

— Это вполне себе обычный мир. Все те же атрибуты, — произнес алхимик, явно довольный тем, что эликсир приобрел стойкий черный цвет, и он поспешил спрятать его в артефакт хранения.

После этого он наконец вспомнил о еде, что заказал и которая уже почти остыла, стоя на столе.

— Да у нас здесь и преступления совершаются, — поддержал его Карфат.

— И даже публичный дом имеется, — добавил от себя Шайхас.

— Ну это очень важная деталь!

— Учитывая тебя, да, — широко ухмыльнулся алхимик.

Лекарь закатил глаза. Именная на него покосилась. Потом отвернулась. Черт знает, что она там подумала, но объяснять все в подробностях не хотелось.

Потом алхимик вновь унесся со сборщиками, что объявили об очередной вылазке, а напарники продолжили трапезу.

После ее окончания Ярсанта уже готовилась к тому, что они сейчас будут возвращаться, но темный лекарь обратился к ней с неожиданным вопросом:

— Прогуляемся?

Голубые глаза таинственно блеснули.

Глава 9

— Что-то случилось? — тут же взволновалась напарница.

— Нет. Всего лишь очередная демонстрация, — ответил Карфат, решительно поднимаясь.

— Неужели я должна привыкнуть к неприятным зрелищам за один день? — еще больше нахмурилась именная.

Темный лекарь хохотнул.

— Нет. Этого на сегодня хватит.

Они вышли наружу. Вокруг уже сгустилась ночь, и в поселении зажглись редкие фонари. Лекарь сформировал сферу, но на этот раз не развил большую скорость. Они просто двигались по магической тропе неспеша. И остановились лишь тогда, когда оказались в густой роще, испещренной многочисленными мелкими ручьями, взблескивающими при свете неверной луны.

Ярсанта вновь почувствовала себя неуверенно. Вокруг расстилалась слишком густая тьма, присущая именно лесной местности, когда все вокруг поглощает абсолютно черное ничто и толком невозможно разобрать, куда ступаешь. Слух моментально обострился, и даже далекое уханье совы казалось зловещим.

— Ты собираешься от меня избавиться? — проглотила она ком в горле.

— Я похож на того, кто способен это сделать? — вскинул белесые брови темный лекарь, извлекая из артефакта хранения слабые ночники. Несколько штук рассеялись прямо в воздухе вокруг спутников и принялись освещать им путь.

— Я пока плохо понимаю, на что ты способен, — появление очагов света ее приободрило. — Но твои друзья предупредили, что я имею право от тебя сбежать.

— Почему это? — Карфат хитро прищурился.

— Потому что даже здесь моя жизнь принадлежит лишь мне.

— Это безусловно. Но зачем же бежать? Можно мирно расстаться. Если мои друзья имели в виду, что ты не должна до конца жизни оставаться именной и конкретно моей именной, то они правы.

— Но вряд ли на территории Храма приветствуются перебежчики, да?

— А в обычном мире?

— Если это не важный пост, то не имеет значения, — пожала плечами Ярсанта, обходя торчащий из-под земли корень дерева. — Люди порой находятся в поисках своего места всю жизнь.

— Что ж, пожалуй, что здесь это будет сложнее сделать. Год спустя ты уже практически изучишь город и все самые жилые места сонума. Пять лет спустя ты будешь знать здесь все наизусть и поймешь, что круг выбора… ограничен. В обычном мире можно менять города, страны и континенты. Можно переучиваться профессиям и пытаться строить карьеру. Здесь же… основные места уже заняты. Например, Ялхас, хозяин икшус, представляет собой седьмое поколение, которое занимается разводом и содержанием этих животных. Более пятисот лет этим занимается одна семья. В Афа-Дишу есть врачи и стеклодувы, кузнецы и швеи, которые могут проследить историю своих семей и на тысячу лет назад. И все поколения занимались одним. Храм переменчив, в него постоянно втекает свежая кровь, а часть крови его покидает, но при этом отчасти он незыблем. Основные порядки остаются теми же, что и сотни-сотни лет назад. Так же, как в природе моря и горы могут меняться местами, но при этом все равно будет главенствовать жизнь.

Какое-то время они ступали в тишине, только под ногами кто-то пискнул и, судя по шороху, убежал в кусты. Ярсанта встала поближе к темному лекарю.

— Год спустя я тоже смогу говорить так долго и философски? — наконец поинтересовалась она.

— Конечно. Особенно захочется умничать перед новопринятыми и наблюдать за их реакцией, — без всякой заминки ответил Карфат.

— А тебя ничем не возьмешь.

— Опыт…

И в этот момент, когда девушка судорожно придумывала колкость или хотя бы какой-то каверзный вопрос, ручьи запели! Тоненькие серебряные ниточки, что пересекали здешнюю рощу, вдруг принялись подниматься над землей, изгибаться, словно ленты танцовщиц, разбрызгивать вокруг легкую морось, что оседала на листьях и травинках крохотными бриллиантами. И звук! Журчание, слившееся, усиленное, перекликающееся, превратившееся в странную яркую мелодию природы, неслось буквально отовсюду.

Именная закрутилась на месте, пытаясь все рассмотреть.

— Что… как это?..

Это было так прекрасно, что у нее захватило дух. Но она никак не могла понять такое явление — в обычном мире подобное не встречалось. В обычном мире природа все еще оставалась творением Богов Мира, но сами они не ступали на ее земли. Потому что везде, где они появлялись, оставалась энергия, и такие места становились сонумами.

Всем известно, что песни Богов порождают реки. Тихие мотивы рождали спокойные воды, громкие гимны заставляли появляться бурные русла с опасными порогами. Ручьи же принадлежали тихим напевам, что Боги исполняли сами себе, шагая по смертным землям.

И кажется, отзвуки далекого прошлого вот так сохранялись и иногда проявляли себя.

Карфат наблюдал за именной. Девушка хорошо принимала ауру сонума. И темному лекарю от этого становилось легче, так как он боялся, что будет много лишней работы. Но не будет. Станет как родная этим землям через год.

— Я еще поумничаю, — тихо произнес он, так, чтобы не нарушать стройный ритм дикой мелодии. — Просто чтобы ты знала, что красоты в мире больше, чем ужасов.

Ярсанта благодарно на него взглянула.

Еще несколько дней назад она была уверена, что в ней осталась лишь пустота, боль и слезы. Но сейчас она ощущала тепло в душе. От красоты природы, от ее вечной жизни, от ее незыблемости и нерушимости, рядом с которой наконец стало возможно почувствовать опору.

Впрочем, пока что основной опорой выступал именно сам темный лекарь. И Ярсанта невольно думала, что ей уже с ним не расплатиться, даже если она примет решение работать с ним всю жизнь.

Пение ручьев стихло так же резко, как и началось, они с тихим шорохом опали, вернулись в свои русла и продолжили быстро течь неизвестно откуда неизвестно куда.

— Это было очень красиво! — восторженно произнесла именная. — И часто подобное можно встретить?

Карфат намеревался ей ответить, но вместо этого напрягся, почувствовав странный запах. Словно бы что-то горело.

— Осторожнее и держись за мной, — произнес он рвано и строго.

Даже за короткий период, что они были вместе, Ярсанта уже отлично изучила этот тон. Темный лекарь из доброго спутника превратился в беспощадного воина, готовившегося к битве. Поэтому именная послушалась без лишних вопросов.

Эйфория от красоты слишком быстро схлынула, девушка из-за этого ощутила тянущую пустоту внутри. Словно приятную связь оборвали слишком резко. Но даже на болотах ее компаньон не был столь хмур и сосредоточен.

Они прошли вперед и оказались на опушке. Деревья — в основном дикие яблони, — что окружали ее, бросали в лунном свете вперед себя кривые тени.

Карфат совсем не ожидал здесь такое увидеть. Поблизости от поселения это место наполнялось опасностью, и этого до сих пор не обнаружили.

Некоторые яблоки падали с гибких веток и… превращались в угли. Угли жгли землю насквозь. Удивительно, что здесь не возникло пожара. Но каждый «уголек» утопал в земле все глубже, словно мог вовсе сжигать почву до неизведанных глубин.

Ступать приходилось осторожно. Рытвины были повсюду, почва разрыхлилась и кое-где проваливалась.

— Все мертвое, — отозвалась Ярсанта. — Даже воздух мертвеет и свет.

Да, дышать становилось все тяжелее и свет луны сюда уже почти не пробивался. Карфат извлек из артефакта хранения еще несколько ночников, и те с трудом отодвигали плотно сбитую тьму.

— Я должна начать, иначе будет хуже, — настойчиво произнесла именная.

— Хорошо.

Клинок развернулся над ней всей своей мощью, но сейчас именная могла его контролировать. Как она и говорила лекарю, она очень долго била клинок о грозовой камень. Тот утратил свою неистовую остроту и сделался именно тем оружием, которым можно было управлять.

Она принялась высекать имена. Первое, что Ярсанта отогнала, — это противоестественную тьму, позволив неверному свету луны вновь пролиться на опушку.

Вдруг откуда-то с веток вспорхнули птицы. В их криках звучало нечто невероятно отчаянное.

— Скорее назад! — выкрикнул темный лекарь.

Ярсанта ринулась со своего места, как вдруг прямо перед ней, словно бы из ниоткуда, встал столб тумана.

Он просто захватил кусок пространства и замер. У него были четкие границы, и он, словно по линейке, тянулся в высоту. Странное явление занимало не очень много места. Примерно как одно небольшое дерево.

В тумане вспыхнули какие-то огоньки…

— Медленно отступай, — предупредил Карфат.

Голос напарника рухнул на один тон, и уже одного этого было довольно, чтобы начать его беспрекословно слушаться, но страх побежал по венам вместе с кровью и именная замерла.

Огоньки оказались глазами, и из тумана вышел… паук.

Паук был ростом с саму Ярсанту, имел восемь черных, как смоль, глаз, тонкие суставчатые лапы и покрытое мехом грузное тело абсолютно белого цвета.

— Я сказал отступай! — рявкнули над ухом, и ноги девушки как будто чем-то ударило.

Она вздрогнула и попятилась.

Под ногами густой волной расстелился вереск.

Ярсанта искренне не понимала, что именно этот мелкий кустарник со своими тонкими стеблями может сделать чудовищу.

Белесый паук медленно перебирал лапами. Он полностью вышел из туманного столба, и тот стал меньше, прозрачнее. По всей видимости, туман служил некой сферой перемещения монстру. И теперь его «портал» потерял в силе, приведя его сюда. Но полностью не исчез.

— Можно, я побегу? — спросила именная, выдавливая слова из скованного страхом горла. — Очень страшно.

— Нет, бежать нельзя. Кинется. И тебе нечего бояться, — очень четко проговорил Карфат.

Ярсанта ему не поверила.

А потом произошло странное.

Вереск затрещал, что-то резко замелькало между его стеблей и листьев, какие-то вспышки; они волной рванули вверх и изжарили паука до самого нутра в долю секунды.

Массивное тело рухнуло на землю. Вспышки заискрили еще раз, никак иначе для того, чтобы точно добить чудовище. Впрочем, то не двигалось. Паук начал растекаться жидким туманом. Вспышки, что продолжали мелькать между ветвей вереска, жалили белесые струи, испепеляли их и разрывали до тех пор, пока все не исчезло.

Вокруг осталась лишь тишина, изредка нарушаемая звуком глухого падения очередного яблока на землю.

В руке темного лекаря мелькнул неделимый кинжал. Он нанес серию ударов, уже не соизмеряя их силу, поэтому несколько природных основ сразу же оказалось повреждено. Зато вырождения, что притаились здесь буквально в каждом древесном стволе, погибли.

— Ярсанта, твоя очередь, — бросил Карфат, извлекая сразу несколько артефактов наружу из браслета-хранилища.

— Что это было? — заставляя пересохший язык двигаться, спросила именная.

— Туманные пауки, — напряженно ответил он.

И тут же передал сообщение.

Именная не смогла задать никаких вопросов. Сначала она высекала истинные имена, возвращая части природы к жизни. А потом… Она и представить не могла, что в последующие минуты напряжение так возрастет! Этот клочок земли буквально вскипел. В течение часа он заполнился людьми. Скорее всего, они бы прибыли сюда еще быстрее, но магические тропы обрывались на подходе к поселению, где жил Ялхас и другие с табунами икшус, и остальной путь все проделывали на ногах.

Ярсанта оказалась оттеснена. Она не спешила вовсе уйти, полагая, что может понадобиться Карфату или еще кому-то, и боясь проделывать путь до жилых домов в одиночку.

Туманные пауки… Она понятия не имела, кто они такие. Но вряд ли темный лекарь столь жестоко убил бы мирного зверя.

Именная топталась под яблонями, те иногда клонили к ней свои ветки. Все же ей удалось высечь имя серебра и вернуть их к жизни после ударов лекаря. Поэтому деревья теперь были здоровы, а их плоды — абсолютно чисты и полны естественной энергии сонума. Ярсанта ласково отклоняла ветви. Она не знала, достаточно ли уже того периода, что она провела здесь, а впасть в эйфорию из-за слишком больших магических токов, что обязательно вольются в нее вместе с натуральной пищей, она точно не могла. Хотя бы потому, что все присутствующие, количество которых ей даже не удавалось посчитать, просто не поймут ее веселья. На всех лицах людей отпечаталась озабоченность, в некоторых служителях Афа-Дишу даже угадывался страх.

Спустя еще какое-то время Карфат приблизился к ней и сказал, что можно вернуться на земли поселения. И они вновь оказались в той же столовой, где уже обедали и где встретили Шайхаса. Это место буквально стало временным штабом для совещаний.

— Спасибо, что не задаешь вопросов, — подошел к ней лекарь, вырвавшись из кольца других служителей, что атаковали его бесконечными вопросами, и сел рядом.

— Точнее, не мешаюсь под ногами, — вяло усмехнулась Ярсанта.

Карфат потер лицо.

— Ты что-нибудь уже знаешь о болезнях сонума?

— Боюсь, что нет, — с беспокойством призналась она. Последние дни в библиотеку она не заглядывала.

Темный лекарь жестом указал, что вовсе не собирается ее за что-то корить.

— Такое на первых полках все равно бы не встретилось. Как и любой живой организм, сонум подвержен болезням. Только, если можно так выразиться, мы собственными глазами не можем увидеть бактерии, которые нам вредят, а вот у сонума все наглядно. Видимо, из-за соответствующих размеров. Туманные пауки пожирают его.

— Почему они появляются?

— Значит, сонум ослаб. И мы этого не видим. Мы что-то упустили…

Взгляд Карфата стал рассеянным, заскользил по сторонам, но вовсе не по многочисленным фигурам людей. Темный лекарь смотрел далеко за пределы этих стен.

— Что теперь? — задала новый вопрос Ярсанта.

— Мы попробуем проверить территорию.

— Мне идти с тобой?

— Это было бы здорово. Если ты готова.

Ярсанта решительно кивнула. Вот к чему ей действительно стоит привыкнуть, это к тому, что ей предстоит находиться на острие ножа. И лучше это понять сейчас, в начале. Тогда она сможет решить в течение последующего года, отступать ей или нет.

В следующий час в этой маленькой таверне собрался целый отряд. Зал заполнился тревожными голосами, бесконечным обсуждением и постоянным повтором рассказа Карфата, который уже передавали из уст в уста. Тревожно вел себя и вновь объявившийся Шайхас, потому что сборщиков вернули с территорий сонума, дабы ими не рисковать.

Кажется, алхимик сожалел о том, что помочь ему нечем. У него не было с собой ничего для такого случая, а никто не будет ждать, пока он доберется до своей лаборатории в городе и обратно.

Ярсанта впервые видела других темных лекарей и других именных. Дуэты оказались самые разные. Многие были парами, многие имели родственные связи, другие являлись давними друзьями.

Собравшийся отряд вернулся на место появления туманного паука. Некоторые из магов пытались отследить энергию, найти путь, по которому он пришел сюда, но тщетно.

— Если эта зараза появилась давно, то у нас большие проблемы, — произнес кто-то из темных лекарей.

— Кажется, теперь понятно, куда делся тот служащий и несколько ехантов…

Ярсанта держалась своего напарника, но чутко улавливала все разговоры вокруг. Услышав про пропажу человека, что пас ехантов, она вздрогнула. Его сына она видела в тот вечер, что провела с Кеалин и Асселин. И как можно было подумать, что ответ на тайну будет столь чудовищный…

— А такое можно пропустить? — шепотом спросила она, вылавливая миг, когда сам Карфат не был вовлечен в разговор с другими служителями. К тому же она боялась предстать сразу перед таким количеством людей невеждой.

— Да, порой те или иные болезни протекают совершенно незаметно, — точно так же ответил ей напарник.

— Это скорее относится к людям. Мы порой беспечны. Но сонум же проверяется, как сегодня… — тут же отыскала противоречие девушка.

— Афа-Дишу огромен, — произнес темный лекарь, беспокойно зачесывая назад светлые волосы. — То, что мы сегодня проверяли, — место давнее, о нем известно уже несколько столетий. Но всегда есть момент, с которого все начинается. Возможно, сейчас именно такой.

Ярсанта не нашлась, что ответить на подобное.

Проверка ничего не дала. И всем пришлось возвращаться.

Стоило лишь ступить на территорию города Афа-Дишу, как им сразу же сообщили о приказе Патриарха собраться в главном зале для совещаний.

Именная следовала за своим лекарем безмолвной тенью. Она не могла еще в достаточной степени представить всю опасность происходящего, хотя и столкнулась с ней частично. И поэтому больше всего ее беспокоила магическая основа. Если ее сила снова вырвется из-под контроля перед всеми…

Впрочем… Она постаралась себя успокоить тем, что раз уж ее лекарь может с ней справиться, то уж сам Патриарх тем более. По крайней мере, она вряд ли здесь кому-то навредит. Что до того, что о ней узнают… Слухи, скорее всего, уже пошли и довольно обширные. Скрывать свой недуг бесполезно.

На собрании оказались главы других направлений, включая алхимиков. Виалар хмурился, отчего поврежденное шрамом лицо искажалось в странных гримасах. Рядом с ним сидел и Шайхас, но лишь потому, что тоже присутствовал в поселении, и хотя сам ничего не видел, но настоял быть сейчас в этом зале.

Ярсанта внимательно слушала то, о чем все говорят. О мерах, что необходимы, о новом объединении сил темных лекарей и именных, о повышенном внимании, что должны проявить проверяющие группы, об особом порядке, который обязаны отныне соблюдать сборщики…

Патриарх выслушивал каждого, кому находилось что сказать. Асселин, сидевшая по правую руку от Таволда, записывала все сказанное, а также отмечала все вопросы, что еще требовали отдельного рассмотрения. Молодая женщина была полностью сосредоточена, делала лишь короткие точные замечания и четко отвечала на вопросы, когда к ней обращались за каким-то уточнением. Очень много работы предстояло распределить и занять именно те умы, которые разбирались в нужной сфере. Секретарь Патриарха раз за разом отправляла сообщения правильным адресатам. Теперь она вовсе не выглядела той красоткой, личиной которой она пользовалась вне своей должности. Она дополняла Главу Храма, была его поддержкой и снимала с могучих плеч Таволда ровно столько груза, сколько требовалось.

Ярсанта прислушивалась к клинку, но тот был милостив. Молчал, даже не ворочался. Хотя она боялась именно того, что встреча с туманным пауком и сильный страх заставят его пробудиться. Если не сразу, то спустя время, когда пройдет мандраж, когда она расслабится, когда не будет ждать удара…

Она чувствовала усталость, но не позволяла векам смежаться. Еще не хватало, чтобы из-за нее на Карфата легла дополнительная тень. Она и так уже успела услышать разговоры за спиной, вопросы об именной, которая не справляется с силой. И скорее всего, эта тема была бы развита ярче, если бы беда сонума так не заняла всех.

Ярсанта очнулась, когда почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Собрание закончилось, все друг за другом покидали зал.

Именная проследовала за своим напарником.

— Полагаю, от меня будет мало толка… — призналась она, сделав неутешительные выводы после всех слов и планов, что прозвучали только что.

— Нет, если ты будешь со мной. Но для начала познакомим тебя с грозами, — очень уверенно заявил Карфат, ускоряя шаг.